Ученица мастера Ги

ПРЕДИСЛОВИЕ

Не доверяйте жрецам света. Проповеди о том, что каждый тёмный может прийти в храм и покаяться, чистая правда. Но не вся. И в сухом остатке заверения о всепрощении – обман. Только об этом вам не расскажут. Некому рассказать. Тот, кто в попытке избежать наказания от тёмных сил заключил договор с белыми богами, связан клятвой неразглашения. Откуда я это знаю? Просто посмотрите во тьму этой кельи, когда я поднесу свечу. Не бойтесь прокаженного, чьи глаза – всё, что осталось живого на теле. Он не заразен для вас. Я единственная, кто ухаживает за ним в его последние дни. И я единственная, кто может рассказать его историю.

ГЛАВА 1 В КОТОРОЙ МАЙЯ ВСТРЕЧАЕТ ТАИНСТВЕННОГО НЕЗНАКОМЦА

Я оглянулась. Солнце встанет ещё не скоро, только луна яркая, как желток, смотрит сверху. Больше никто не видел, как прошла огородами к старой каменной башне увитой плющом. Взбежала по сколотым ступенькам наверх. В тёмной комнате пахнет свечным воском и старой бумагой.

На стол мастера Ги из окна падает лунный свет, парты учеников, напротив, стоят во тьме. Но я знаю их расположение наизусть и наощупь обхожу свою. В тишине шаги по каменному полу гулким эхом отражаются от стен. Я подхожу к столу со стёртыми от времени углами, провожу пальцами по надписи «знания в меня можно вбить только дубиной», нацарапанной кем-то из прежних подмастерий, кладу абрикос между чернильницей и старинной книгой, перепись которой Мастер доверил Сандро.

Где-то совсем близко за окном хрустнула ветка.

«Кто-то ещё решил признаться в любви в эту абрикосовую ночь, - проносится в голове. - Сандро?»

Сердце замирает. Я вслушиваюсь в звуки ночи. Если он зайдёт и положит абрикос на мой стол ... то на рассвете я принесу требу белым богам.

Но никто не поднимается по старым выщербленным ступеням. Мне тоже нельзя оставаться здесь дольше. Тенью спускаюсь вниз, огибаю башню, прижимаясь к кустам пробегаю открытое место, и выпрямляюсь там, где начинаются постройки. Здесь можно вздохнуть свободно.

- Что украла? – звучит за спиной голос и крепкие пальцы хватают меня за запястье. Я поворачиваюсь резко.

Луна освещает его лицо. Глаза чуть раскосые, губы пухлые. Плотно сбитый, высокий. Совсем не в моём вкусе. Где-то я уже его видела.

- Ничего я не крала.

- Тогда что забыла в башне мастера Ги?

- Я учусь у него.

- Ночью? – усмехнулся незнакомец.

- Не твоё дело.

Я выдернула руку и побежала. Погони за спиной не было слышно, но могу поклясться, что чувствовала его взгляд в спину. В конце переулка обернулась. Незнакомца уже не было на прежнем месте. Разбираться куда он исчез не осталось ни времени, ни желания. Я должна была добраться до дома как можно скорее, чтобы сёстры не заметили пропажи и не проболтались родителям.

***

Утро наступило слишком быстро. Казалось, я только сомкнула веки - и вот за окном уже рассвело.

С кухни доносилось мерное постукивание деревянной мешалкой по глиняной посуде. Мать ставит тесто на пироги.

- Не думаю, что отдавать девочку в подмастерье было хорошей идеей. Ты видела других учеников? Сплошь мальчишки, - возмущался отец.

- Мастер Ги сказал, что у Майи талант, - возразила мать. – К тому же она не единственная девица среди его учеников.

- Плести чары – не женское дело.

- Тётушка Сорока говорит, что в городе многие женщины…

- Мы не в городе!

- Тише! – шикнула на отца мама. – Девочек разбудишь.

- Им всё равно пора вставать.

И это было правдой. Мне нужно было собираться, чтобы не пропустить тот момент, когда Сандро увидит на своём столе сладкий плод абрикоса. Я поднялась с циновки и начала одеваться.

- Прокормить троих детей нелёгкая задача. А одеть – и того сложнее. Малышки уже почти догнали Майю и скоро перестанут влезать в её старые платья. Придётся покупать новые всем троим…

- Да знаю я, знаю, просто не хочу, чтобы соседи разносили сплетни.

У меня за спиной скрипнула половица.

- Ты подслушиваешь родителей? – взвизгнула младшая сестра.

- Тихо, а то уши надеру и будут торчать, как мои!

Я прошлась пальцами по волосам, стараясь прикрыть свою лопоухость.

- Ма-а-ам! Мам! Майя хочет мне уши надрать! – завизжала Мила и выскочила из комнаты.

В дверь заглянул отец.

- Проснулась уже? Давай, собирайся быстрее. Мастер Ги не любит, когда опаздывают, ты же знаешь.

Я знала. И поэтому уже не стеснялась нарушить сон самой младшей из сестёр – Мии. Надела ученический балахон, завязала пояс и побежала.

- Доброе утро, мам, - крикнула по пути на улицу. Задела горшок, и он покатился по полу, но поднимать его и собирать просыпанную золу было уже некогда. Пусть этим теперь займётся Мила, будет знать, как ябедничать на старшую сестру.

Я неслась со всех ног, лавируя между спешащими на рынок тётушками. Кто явится к лоточникам раньше – успеет урвать лучший товар: самую жирную рыбу, самые румяные лепёшки. Поэтому, когда выскочила из-за угла и вмялась в пышные телеса тётки Сороки, она даже отчитывать меня не стала. Отлепила от себя и помчалась следом за соседками слушать свежие сплетни.

Мне это было только на руку, я пробежала по улице, выскочила на пустырь, поросший кустами по самому краю и порадовалась, что тётка Сорока была слишком занята, чтобы отчитывать меня, потому как под дверью башни уже толпились сонные ученики, а впереди меня, размашистыми шагами двигался мастер Ги.

- Кажется, кого-то не хватает, - заметил он. – Где Майя?

- Я здесь! – пискнула у него за спиной.

- Поднимайтесь.

Нестройной цепочкой мы побежали по каменной лестнице наверх. При дневном свете комната выглядела совершенно иначе: на стол учителя ложились густые жёлтые лучи. В них, бликуя, кружились мелкие пылинки. Солнечные зайчики, отраженные от медного подноса и подставки под перья, разбежались по книжным полкам.

На четырёх мальчишек мастер возлагал больше надежд. Поэтому их парты стояли ближе к окну. А наши с Риммой – за ними. Я села на место, стараясь делать вид, что не смотрю на Сандро. Тёмные кудри, стройное гибкое тело, тонкие пальцы, словно созданные для игры на флейте. Ничего не подозревая, он выдвинул скамью, уселся, потянулся за бумагой и вдруг резким движением накрыл ладонью абрикос. Я ждала, когда он оглянется, посмотрит мне в глаза, но Сандро лишь глянул по сторонам на Иля, Иона и Крита, чтобы убедиться: они не видели, - и залился краской так, что пунцовыми стали даже кончики ушей.

Я и предположить не могла, что он стыдливо спрячет плод в карман. Знает ли он, кто положил ему абрикос? Догадывается, что это я? Думает на Римму? Или решил, что кто-то из мальчишек глупо и жестоко подшутил над ним?

Мастер Ги прокашлялся, и я вынырнула из своих мыслей.

- Сегодня покажу новое плетение. Для примера мне понадобится какой-нибудь фрукт с сочной мякотью. Есть у кого-то с собой абрикос?

Он оглядел учеников. И задержал взгляд на всё ещё красном Сандро. Тот яростно замотал головой.

- В такой день ни у кого нет абрикосов? Молодёжь теперь взрослеет позднее. В наше время всё было иначе. Что ж, тогда… Майя, подойди.

Я исполнила его приказание.

- Вытяни руку.

Я подчинилась, и он высыпал мне в ладонь три медяка.

- Сбегай на рынок, купи абрикосов.

- Учитель, я знаю где поблизости растёт абрикосовое дерево. Могу нарвать их бесплатно.

- В такой день? Думаю, весь урожай с него уже собран и лежит в корзинках лоточников. Ступай.

Я поклонилась и, как ужаленная белка, выскочила из башни. Обогнула её и помчалась на холм. Я бежала к абрикосовому дереву. Нужно было всего-то спуститься с пригорка и обогнуть остатки старых развалин. Но уже издали поняла – учитель был прав. Ветки дерева оказались пусты. Даже те плоды, что висели на макушке, были собраны. Лишь несколько недозрелых остались дожидаться своего часа. Со злости я топнула ногой. Зря потеряла время. Мастер Ги не любит ждать. Придётся бежать ещё быстрее.

Через ручей по скользким круглым камням, в лаз под забором, по чужому двору - на переулок и стремглав до самых ворот рынка.

Добежала, запыхавшись. Прошла вдоль рядов. Абрикосов нигде не увидела. Резко развернулась, чтобы пройти в обратную сторону и убедиться, что ничего не пропустила, но снова впечаталась в мягкое тело тётки Сороки.

- А ты разве не должна быть сейчас в башне у мастера Ги? Прогуливаешь? – спросила она и сощурилась. – Или созрела и в день абрикосов дожидаешься здесь кого?

По спине прошёл холодок. Если тётка Сорока решит, что это достойная сплетня, вся округа будет перемывать мне кости, а родителям неделю придётся прятать глаза.

- Мастер Ги знает, где я. Это он послал на рынок. Я по его поручению, - протараторила, не надеясь уйти без потерь. – Не знаете, у кого ещё остались абрикосы?

- Шутишь? Уже полчаса, как всё разобрали! А ты мне зубы не заговариваешь?

Внезапные крики двух лоточниц мгновенно заставили тётку Сороку забыть обо мне.

- Ты зачем взяла мои весы?

- Я? Да они ж обвешивают! Зачем мне такие? Сама, наверное, поставила и забыла. А это что там у тебя? Мои гирьки?

Это был шанс. Я быстро развернулась и сделала несколько шагов подальше от тётушек, когда внезапно увидела его. Ночной незнакомец глянул на разгорающуюся перепалку и усмехнулся.

Другие лоточницы пооставляли свои товары и разделились на два враждующих лагеря. Тем временем незнакомец, не спеша, будто разглядывая фрукты, подошёл к корзинкам, оставшимся без хозяек, и начал менять их местами! Чувство справедливости вскипело во мне. Я подкралась к нему сзади и прошипела:

- Что это ты тут делаешь?

Плечи его напряглись, он развернулся, но, увидев меня, только хмыкнул, глянул мне за спину и быстрым шагом пошёл прочь.

Я оглянулась. Пока следила за этим прохиндеем, прежний конфликт угас и тётушки уже спешили вернуться за прилавки. Я приготовилась ткнуть пальцем в негодяя и рассказать, кто чинит беспорядки, но внезапно осознала, что наглец давно скрылся из виду, хозяйки корзин всё ближе, а рядом с местом преступления нет никого, кроме меня.

ГЛАВА 2 В КОТОРОЙ МАЙЕ ПОМОГАЮТ СПАСТИСЬ

Сердце стремилось выпрыгнуть из груди, но я прошла мимо переругивающихся лоточниц, сохраняя невозмутимый вид. Бочком протиснулась позади тётушки Сороки. Она махала руками так, что сотрясались складки на её животе.

- Что это делается, люди добрые? Обвешивают средь бела дня! А я ведь у неё на прошлой неделе муку для лепёшек покупала! Теперь-то уже не проверить сколько её там было в мешке! – сокрушалась она перед товарками, раззадоривая их и ожидая, когда кто-то ещё возмутится, чтобы накрутить и отправить чинить правосудие. Лишь бы не своими руками.

Мне оставалось пройти каких-то пятнадцать шагов до ворот рынка, когда позади снова послышался шум.

- Кто это сделал? – закричала одна из женщин.

- Уж в этот раз на меня вину ты не свалишь, - отвечала вторая, - Я рядом с тобой стояла. Ох, держите меня Семеро! Неужто у нас завелись воры?

- Воры? – тут же всполошилась Сорока, поняв, что у неё под носом случилось что-то из ряда вон выходящее и она умудрилась это пропустить.

- Воры! – подхватила толпа.

Я прикинула, что будет, когда тётка Сорока увидит меня и сколько времени ей потребуется, чтобы припомнить, кто путался под ногами и налетел на неё за этот день не один, а целых два раза… и помчалась, что есть сил. Уже выскочила из ворот, когда позади послышалось:

- Он побежал туда! Я видела, кто-то из учеников побежал туда!

То, что лоточницы не разглядели беглеца, мне было на руку. Кузнец, гончар, резчик по дереву - все подмастерья носили совершенно одинаковые ученические балахоны, а это означало, что как только я уберусь с рыночной улицы, никто не сможет опознать меня и обвинить в воровстве. Я бежала так быстро, как только могла. До заветной лазейки было ещё так далеко. Ступни вколачивались в землю, поднимая рыжую пыль. Но до узкого проулка, в который можно было проскользнуть ужом и незамеченной уйти огородами до реки, а оттуда и до самой сторожевой башни, нужно было ещё добежать. В это время преследователи уже вот-вот должны были показаться из рыночных ворот и разглядеть мои торчащие в стороны, красные от быстрого бега уши.

Сердце стучало в висках. Глаза бегали, выискивая тележку, бочку, развешенное на просушку бельё, на худой конец, ящик, за которым можно было бы спрятаться.

Но в праздничный день все дворы были начисто убраны. Я поняла: не успеваю.

Оставалось лишь одно.

Я развернулась на месте, чтобы встретить преследователей лицом. Тогда можно будет сделать вид, будто бегу не оттуда, а туда! Сбить их с толку.

Буду врать до конца, утверждать, что видела какого-то мальчишку… Хотя… почему врать, если это было правдой? Я отчетливо видела и точно знала, кто учинил весь этот бедлам. Только поверят ли мне?

Вдруг дверь в сарае напротив распахнулась и чья-то сильная рука, схватив за шиворот, затащила меня внутрь. Второй ладонью мне зажали рот. Я попыталась укусить похитителя, поцарапать его, пока не услышала знакомый насмешливый голос:

- Тише, тише, маленькая ученица мастера Ги.

Я замерла, и меня отпустили. В узком проходе заваленного сеном и старым хламом сарая, пространства между нами почти не осталось. Спиной я чувствовала его грудь. Мне стало не по себе, и я развернулась.

- Зачем ты это делаешь? – возмутилась, уставившись в его наглые глаза.

Он смотрел с полуулыбкой, щурясь от солнечного зайчика, упавшего сквозь щель в старых досках ему на лицо.

- Зачем спасаю тебя?

В этот момент преследователи добрались до сарайки, выкрикивая проклятия в адрес несуществующего вора. По дороге мимо нас протопало с десяток ног.

Я запрокинула лицо, выдвинула подбородок вперёд, нахмурилась и приподнялась на цыпочки, чтобы казаться выше и хотя бы попытаться быть с ним на одном уровне.

- Спасаешь? Да если бы не ты, мне не пришлось бы убегать! Это ты и устраиваешь мне неприятности.

- Только не надо меня целовать, - сказал незнакомец, глядя прямо на мои губы. – Я недавно расстался с девушкой и пока не намерен заводить новую.

Я отпрянула, стукнувшись лопатками и затылком о стену.

- И не собиралась! Мне вообще нравится другой! – зачем-то стала оправдываться я.

И в тот тоже миг почувствовала, как уши предательски покраснели.

- Какие милые ушки, - тут же заметил он.

- На себя посмотри, - рявкнула я.

Уши всегда были моим слабым местом. Мама говорила, что они достались мне от прадедушки. Ни у кого из семьи больше не было таких дурацких оттопыренных ушей.

Лицо незнакомца вдруг стало серьезным.

- Ты что, стесняешься их? – без тени иронии спросил он и потянулся рукой.

Я снова дернулась и опять стукнулась затылком. Глаза сами собой наполнились влагой. Я опустила взгляд, чтобы он не видел, но тогда одна слезинка сама соскользнула и покатилась по щеке.

- Ты чего? – спросил он, нежными пальцами убирая с лица растрепавшиеся волосы. – Стесняешься своих милых ушек? Какой дурак внушил тебе, будто с тобой что-то не так?

- Мальчишки, ученики мастера Ги.

Признание слетело с губ нечаянно. Но его уже было не поймать и не запихать обратно в рот.

- Покажи мне пальцем, кто это сделал, и я оттягаю их за уши так, что они станут в два раза больше твоих, - серьёзно предложил незнакомец.

– Мастер запретил им, и они больше меня не дразнят. И… и мне вообще нужно срочно идти! Учитель Ги отправил меня за абрикосами, а их нигде нет… Теперь мне точно влетит.

Незнакомец запустил руку в карман и достал три ярко желтовато-оранжевых плода. Воздух сразу наполнился сладким ароматом, а мой рот – слюной.

- Вот, возьми. – сказал он и вложил их в мою руку. – С той стороны сарайки есть дверь. Оттуда тропой до реки и…

- Я знаю. – перебила его. – Спасибо…

- Ромео.

- Спасибо, Ромео.

Я улыбнулась от переполнявшего меня счастья и протиснулась к двери. Она оказалась не заперта и открылась от толчка.

- Как тебя зовут? – крикнул он вслед.

- Майя!

Узкая тропка, поросшая травой, едва приметная, вывела на дорожку, что уходила от узкого проулка к реке. В руке, словно хрупкую драгоценность, я держала три сочных абрикоса, подаренных мне незнакомым парнем в абрикосовый день. Я пропрыгала по камням вдоль берега, проскочила через кусты мимо старых развалин и помчалась наверх на холм, где над городом возвышалась старая сторожевая башня.

Этот Ромео был совсем не в моём вкусе: глаза раскосые, губы пухлые, высокий, плотно сбитый. Совершенная противоположность мальчику, в которого я была влюблена, на столе которого этой ночью оставила своё послание. Почему же сердце моё замирает в груди каждый раз, когда в голове снова и снова слышатся его слова: «Ты чего? Стесняешься своих милых ушек? Какой дурак внушил тебе, будто с тобой что-то не так?»

ГЛАВА 3 В КОТОРОЙ МАЙЯ НАЧИНАЕТ ВИДЕТЬ ГЛУБИННУЮ СУТЬ ВЕЩЕЙ

Винтовая лестница вела вверх.

Поднимаясь, я уже видела длинные ряды полок, загруженных книгами и древними свитками, как навьюченные мулы. Ещё несколько ступеней - и показались спины учеников. Мастер Ги, заметив движение, оторвался от книги.

- Думал ты уже вовсе не явишься сегодня, - проворчал учитель, заставив меня вжать голову в плечи, но тут же смягчился: - Совсем забыл, что сегодня праздник. Наверняка все абрикосы уже раскупили. Разберем это плетение в другой раз.

Раздался дружный вздох сожаления. Мастер нечасто показывал нам что-то поистине магическое. Большую часть своего обучения мы переписывали старые пахнущие пылью книги с философскими трактатами. Вовсе не так я представляла себе наставничество Мастера Ги.

- Не нужно было отправлять девчонку, - тихо прошипел Ион.

Но мне не было дела до его змеиного языка. Я подошла к учителю, вытянула руку и раскрыла ладонь. Три абрикоса грели золотистые бока в луче солнечного света. Другой рукой залезла в карман и ссыпала три медяка на стол Мастеру Ги.

- Славно, славно, - сказал он, - не обратив внимания на деньги, взял с ладони один из абрикосов и сделал знак, чтобы я садилась.

Развернулась. Глаза встретились со взглядом Сандро. Густые ресницы, чёрные кудри падают на лоб. Мои уши вспыхнули. Если раньше он не знал, кто оставил ему подарок в эту ночь, то теперь наверняка догадался.

Я сунула два абрикоса в карман и быстро юркнула на место у него за спиной.

В это время учитель положил плод на ладонь, свил чары и оглядел учеников.

Внезапно абрикос в его руке подернулся дымкой, стал темнеть, раскололся, и из него медленно и нерешительно проклюнулся зелёный росток. Крошечные листики, дрожа, потянулись вверх.

Мастер Ги смотрел на нас и ждал.

- Это иллюзия? – спросила Римма.

- Это морок? – подал голос Сандро.

- Плетение предназначено, чтобы сокрыть действительное? – перебил его Ион, надеясь на похвалу.

Но учитель поморщился. Он подул на росток, и видение исчезло, оставив на его ладони лишь спелый золотистый плод абрикоса.

- Это иллюзия, - заговорил он. – Что очевидно даже торговцу или гончару. Вы же обучаетесь видеть то, что другим недоступно! Разве я не велел вам смотреть на вещи глубже? Это плетение не прячет за мороком то, чем является предмет, оно раскрывает его суть, его истинный смысл, проявляет сокрытое! Плод создан для того, чтобы прорасти деревом, вот что показывает нам плетение «ревил». На покрытой черной краской доске он нарисовал знак, похожий на ключ. Мы спешно перечертили каждую линию. Учитель прошелся между столами.

Наконец Мастер Ги вернулся за стол, сел в кресло из бука, обитое бархатом, взялся за плетённую из кожи закладку и раскрыл книгу, которую изучал уже вторую неделю. Затем снова поднял глаза.

- Ну? Что сидите? Идите. Идите, ваши родители уже заждались вас дома. Уверен, сегодня вам ещё есть чем себя занять.

Он махнул руками, словно отгонял голубей, и все мы вспорхнули со скамеек, толкаясь, направились к выходу. Только Ион остался сидеть.

- Мастер Ги, я не могу встать! Я прилип! – проговорил он тихо, удивление в его голосе звучало тревожной струной.

- Какой уговор был на счёт Майи? – спросил учитель в своей неспешной манере, когда мы уже спускались вниз по щербатым ступеням.

- Не задирать, - грустно произнёс Ион. – Но я же ничего не сказал про её уши!

После прохлады каменных стен воздух на улице казался горячим, как в раскаленной печи. Солнце уже близилось к зениту.

Сандро шел слева от меня. Римма справа. Мне вдруг показалось, будто я между ними лишняя. Мимолетные взгляды, смущенные улыбки. Внутри стало гадко. В этот момент я отчетливо поняла – он выбрал не меня.

Ускорила шаг, достала из кармана абрикос и закинула в рот целиком. Сладкий сок брызнул на язык. Косточку бросила в траву. Может, когда-нибудь там вырастет новое дерево. Ветер поднялся, растрепав мои волосы, открывая уши, которых я так смущалась. Но теперь мне было совершенно всё равно. Если я не нравлюсь ему такая, то и с маленькими аккуратными ушами он меня тоже вряд ли полюбит.

Вниз по холму, пересекая рыночную улицу, прошла мимо жилистого скорняка, что растягивал шкуры на просушку, мимо худого старика, что под навесом своего дома плетёт ловушки для ловли раков.

- Майя!

Я обернулась на оклик. Отец стоял не один. Рядом была вездесущая тётушка Сорока. Я внутренне сжалась, предчувствуя, какие новости она могла рассказать ему обо мне.

- Ты закончила у Мастера Ги на сегодня?

- Да…

- Тогда беги на реку, помоги матери со стиркой и пригляди за девочками, - услышала вместо ожидаемого нагоняя.

Дважды повторять ему не пришлось.

Узкими переулками по короткому пути я вскоре добралась до того места, где река разливается на повороте и женщины, разложив бельё на больших валунах, полощут в проточной воде длинные цветные ткани после окраски. За полотнами тянутся синие, красные и желтые хвосты. Я любила наблюдать за ними, когда сама была не старше младших сестёр. Вот и они сейчас завороженно смотрели на воду. А потом я повзрослела, и мать стала просить помочь полоскать тяжелые ткани. Их нужно было держать в холодной воде, пока не вымоется вся лишняя краска. Руки от этого коченели, переставали слушаться.

Я подошла сзади, оглядела корзину с выполосканными тканями, взяла с валуна ту, с которой еще бежала краска, истекая на камень бурыми каплями, словно раненый зверь.

Мать заметила меня и повернулась.

- Оставь. Отведи девочек домой, я поставила тесто, испеки лепёшек.

Солнце встало в зенит. Исчезли тени. Я вела сестёр под палящими лучами. Мия, совсем малышка, капризничала и хныкала. Мила нарочно шла медленно, чтобы меня позлить.

- Шевели ногами или есть будешь не раньше, чем родители придут с работы.

- Ты не можешь меня не покормить. Я расскажу маме, и она тебе устроит!

- Что правда, то правда. Не покормить тебя я не могу, а вот не поделиться абрикосом… Мия, хочешь абрикос?

Малышка протянула руку, и я отдала ей последний солнечный фрукт.

- Не че-е-естно-о-о, – завыла Мила. – Я скажу ма-а-аме!

- Мама мне ничего не сделает. Это мой абрикос. Мне его подарили, и я могу делать с ним всё, что хочу!

Мила плюхнулась на горячий песок. По её щекам текли слёзы. Она постоянно проделывала этот трюк с родителями. Но я не верила её фальшивым рыданиям.

Мия была ещё слишком мала, чтобы понять. Или просто жалела сестру. Она разломила абрикос, испачкав ладошки сладким соком и протянула половинку сестре.

- На.

Как ни странно, съев свою половинку, Мила пошла бодрее.

Наш дом, вымазанный глиной, хранил прохладу. Тесто сбежало из миски, расползлось по столу. Я умяла его и понесла во двор. Там заглянула в жерло маленькой печки, чтобы проверять жар углей и принялась лепить лепёшки.

День прошёл в домашних хлопотах. Вернулись с заработков мать и отец. Поужинали в тишине.

Младшие заснули быстро, прижавшись друг к другу, как крольчата в высокой траве. Я же лежала без сна. Оголтелый сверчок под окном никак не мог успокоиться. В голову лезли бестолковые мысли о Римме и Сандро. Римма – умная девчонка. Может, она не первая красавица, зато не влипает в неприятности. Её родителям не приходится тяжело трудиться, чтобы прокормить три голодных рта – она единственная дочь. Иногда этого достаточно, чтобы сделать выбор.

Пусть рана в душе была не смертельной, и всё же неприятно и больно, когда выбирают не тебя. Эти длинные пальцы, словно созданные для игры на флейте, никогда не уберут мне за ухо растрепанные волосы. Его голос никогда не произнесёт: «Какой дурак внушил тебе, будто с тобой что-то не так?»

И вдруг сверчок замолчал. Наконец-то тишина и можно поспать!

Я перевернулась на другой бок, предвкушая сладкий сон.

- Майя, - позвал тихий шепот из окна.

По телу прошлись мурашки. Я приподнялась на локте. Может, я начала засыпать и мне причудилось?

- Майя, - повторилось за окном, и теперь я была уверена в том, что знаю, кому принадлежит этот голос.

ГЛАВА 4 В КОТОРОЙ РОМЕО ОБЪЯСНЯЕТ, ПОЧЕМУ МАСТЕР ГИ НЕ УЧИТ МАГИИ

Под ногами шуршала циновка. Сёстры спали, раскидав руки и ноги в стороны. Если Мила проснется, тут же побежит рассказывать родителям. Я прошла мимо них с опаской, прислушиваясь к размеренному сопению сестер, и выглянула в окно.

- Знал. Что ты не спишь, - прошептал Ромео.

Его горячее дыхание коснулось моей щеки. Уши вспыхнули, я порадовалась темноте.

Он стоял в тени соломенной крыши, прижавшись к стене дома, почти сливаясь с нею.

- Так вот кто спугнул сверчка, - сказала я, притворяясь сонной. – Что тебе нужно?

- Вспомнил, что ты любишь ночные прогулки.

- Обычно по ночам я сплю.

- Отлично! Значит, я привнесу в твою жизнь что-то необычное.

Он лукаво улыбнулся и протянул ладонь.

Я посмотрела на его руку в недоумении.

- Давай, вылезай, я тебя подстрахую.

Я влезла в оконный проем и задержалась там ровно настолько, чтобы, посмотреть на него свысока, затем спрыгнула наружу.

- Попалась, - сказал он, взял меня за руку и повел прочь от дома родителей.

Тёплый воздух был наполнен ароматом ночных цветов. От реки поддувал ветерок, принося рокот перекатов воды по камням. Ладонь Ромео была горячей. Я шла за ним, бесшумно ступая по траве. Из-под ног выпрыгивали кузнечики, взмывали в воздух, трепеща нежными крылышками, мотыльки. Мир вокруг полнился волшебством. Не тем, о котором нам рассказывал Мастер Ги. Иным. Не выдуманным, чудесным и настоящим. Волшебством, для которого не требовалось плетение чар.

- Куда мы идем?

- Ты была когда-нибудь в старых развалинах возле сторожевой башни?

- Конечно.

- Ночью?

- Ночью я обычно сплю…

- Точно, - усмехнулся он. - Я уверен, тебе понравится.

В темноте нам не встретилось ни единой души. Только из кустов вспорхнула потревоженная птица.

Старая сторожевая башня возвышалась над долиной.

Мы свернули правее. Туда, где в зарослях алычи проглядывал над макушками деревьев тёмный остов древних построек.

Ромео потянул меня туда. Мы углубились в поросль. Трава здесь была выше и гуще.

- Не боишься? – спросил он, вдруг остановившись и обернувшись.

- С тобой совсем не страшно.

Эти слова были правдой. Никогда раньше я не испытывала такого чувства. Рядом с Сандро всегда волновалась, ловила каждое его слово, каждый жест. Внутри всё трепетало, будто кто-то выпустил из банки десятки мотыльков. Видишь его – и сердце замирает. Дотронешься – словно маленькая молния проскользнет искрой. Рядом с Ионом было иначе. Всегда настороже. Даже не глядя на него – следишь. Чувствуешь его приближение затылком, словно зверь. Другие мальчишки… Они не трогали меня, и мне они тоже были не интересны.

За Ромео я могла бы идти вечность. Пусть даже по краю пропасти, не страшась оступиться, если он будет так же держать меня за руку. Внутри меня было так спокойно, будто все мотыльки сели на ладонь, сложили трепетные крылышки.

Каменная стена выросла перед нами. Ромео отпустил меня.

- Нужно взобраться на этот остов башни.

- Невозможно, - возразила я. – Мы пробовали несколько раз. Камни непрочные, выпадают из кладки. Влезть по дереву тоже нельзя. Ветки слишком тонкие, они не выдержат нас.

- Смотри, куда я наступаю, и лезь по моим следам. – сказал он.

Ромео подошел к стене вплотную, вскинул руки и ухватился за два сколотых камня. Одна нога встала в трещину, вторая уперлась в гладкую стену. Он оттолкнулся ногой и рукой достал до следующего сколотого камня.

Ещё шаг, смена руки и Ромео наверху.

- Теперь ты, - сказал он, стоя на самом краю.

Я окинула взглядом стену. Год назад мальчишки пытались штурмовать её. Все падали, не проделав и половину пути. Ион добрался почти до самого верха, когда из-под его ноги посыпалась каменная крошка. Он свалился, исцарапав спину о ветки и удачно приземлившись на бок. После этого неделю хромал, а если верить подколкам Иона, на самом мягком месте у него расплылся знатный синяк. Но Мастер Ги ясно дал тогда понять: того, кого увидят на развалинах, больше не увидят в его башне.

- Я не дам тебе упасть, - сказал Ромео.

Он распластался наверху, свесив вниз руки.

- И чем ты там держишься? – спросила я.

Ромео засмеялся. Белые зубы казались такими яркими в темноте. Я вдруг поняла, что сказала что-то не то, и смущенно опустила глаза.

- Не переживай за это. Просто ставь руки туда, куда я показал.

- Я уже не помню, куда и что. К тому же сейчас темно, вдруг я что-то перепутаю.

- Ты права, - ответил он, немало меня удивив. – Стой там.

Ромео спустился так же быстро, как вскарабкался.

- Давай. Вот сюда и сюда ставишь руки. Так, - контролировал он. – Сюда ногу, ага, а эту пока просто упри в стену, вот так. Выпрями левую ногу. Теперь перехватись правой рукой за трещину. Отлично! Ты молодец!

Может, со стороны я и казалась бесстрашной, но внутри меня просто трясло. Я была так сосредоточена, что Мастер Ги точно бы мной гордился. Никогда до этого момента мне не удавалось достичь такой концентрации!

- Правую ногу выпрямляй, - командовал снизу Ромео.

Я верила ему. Знала, что, если не справлюсь, если упаду, он поймает меня.

Последний рывок. Нога заскользила, но пальцы рук уже вцепились в край. Я подтянулась и выбралась на плоскую каменную плиту.

- Вот видишь, справилась, - сказал Ромео, поднимаясь за моей спиной. – Теперь повернись назад.

Долина расстилалась под нами, как полотно. В свете звёзд извиваясь змеилась река. Россыпью неровных квадратиков стояли дома.

- Красиво. Из окна сторожевой башни этого не видно.

- Видно, если подняться на самый верх, - сказал Ромео, укладываясь на камень.

Я легла рядом, почувствовав спиной прохладу.

- Ты был на башне?

- Нет, наверху есть бойницы.

- Да, там есть лестница наверх. Но она закрыта. Мне кажется даже Мастер Ги не поднимается туда.

Звёздное небо раскинулось над нами большим синим полотном в белую крапинку. Я знала, как покрасить ткань так, чтобы остались маленькие белые вкрапления. Этот секрет передавался из поколения в поколение, и если бы Учитель не вмешался, не уговорил родителей отдать меня ему в ученицы, то до конца своих дней я красила бы длинные полотна тканей, а потом стирала бы их в ледяной горной воде до окоченевших пальцев. Меня затрясло.

- Замерзла? Иди сюда.

Ромео подвинулся ближе и обнял меня. Я дернулась, будто коснулась рукой раскаленных углей.

- Не переживай. Это просто дружеские объятия. Помнишь, я совсем недавно расстался с девушкой и не намерен заводить новую.

Он сказал это так буднично, так просто, будто мы и вправду давно были лучшими друзьями. Я положила голову ему на плечо и проследила взглядом за падающей звездой.

- Почему я раньше не видела тебя здесь?

Ромео усмехнулся.

- Конечно видела. Просто тогда ты была ещё мала. А потом заболел мой дядя. Там, вот за тем перевалом есть небольшое поселение, – сказал он и махнул рукой в сторону гор. – У него не осталось живых детей, все они умерли в младенчестве, и родители отправили меня ухаживать за ним. Последние несколько лет я жил там. Недавно дяди не стало. Я распродал всё, что осталось после уплаты долгов за лекарства и вернулся сюда. Поэтому тебе кажется, будто мы не знакомы. Но я точно уже видел твои милые ушки, Майя.

Я снова почувствовала, что уши вот-вот покраснеют. Нужно было как можно скорее сменить направление разговора.

- У тебя была девушка. Почему вы не вместе?

Ромео стал снова серьезным.

- Она работала на моего дядю. Когда он заболел и закрыл лавку, ей пришлось искать новое место. В том захолустье сделать это было сложно. Все молодые люди, кому не приходилось дохаживать за стариками, перебирались в город. Ей тоже пришлось уехать. Дядя болел. Я не мог поехать за ней. Какое-то время она возвращалась, чтобы увидеться со мной и помочь с делами. Сначала раз в дюжину дней, потом в три дюжины. Потом нашла другого.

Мне показалось, что в свете звезд на его лице отразилась грусть.

- Поэтому ты не готов ни с кем встречаться? Ты ещё переживаешь из-за неё?

- Нет, - отрезал он, будто не намереваясь продолжить объяснения.

- Тогда почему?

- Потому что я скоро уеду отсюда.

Отчего-то мне стало не по себе. Только что найденный друг вскоре исчезнет из моей жизни.

Но пока я лежу у него на плече, вдыхая запах его кожи. Мальчишки, что учились у мастера Ги, пахли совсем иначе. Проще говоря, они воняли. А Ромео… пах ночным ветром. Я вдыхала и не могла надышаться. Так ощущается ночная прохлада, когда выходишь из душной комнаты.

- Куда? И зачем? – спросила вдруг осознав, что это, возможно, первый и последний раз, когда я смогу вот так запросто положить голову на плечо мальчику, не услышав в ответ глупых или пошлых шуток.

- Совсем скоро. Наверное, когда месяц пойдёт на убыль. Только помогу отцу в лавке, - сказал он и вдруг посмотрел на меня таким странным пронзительным взглядом, что внутри стало тревожно. - Извини, что не могу быть для тебя больше, чем другом.

- Дружба - это очень много, - ответила я. - Может, это даже лучше. Другу можно рассказать обо всём, и он не осудит, не высмеет твою глупость и наивность.

- Ты вовсе не глупая, Майя, - проговорил он, прижал меня крепче и прикоснулся губами ко лбу.

Они были горячими, как камушки, нагретые на солнце. В этот момент мне безумно захотелось быть достаточно смышленой для того, чтобы суметь использовать плетение «ревил» и увидеть суть. Заглянуть в мысли парня, лежащего рядом со мной, перебирающего мои волосы, и понять, о чем он думает сейчас, в эту минуту. Но я не могла. Плетение было слишком сложным, чтобы запомнить его с первого раза. И даже если бы запомнила, не смогла бы его применить, вдохнуть в него силу намерения.

- Ромео?

- Ммм?

Он снова коснулся моего лба губами.

- Как ты думаешь, почему Мастер Ги так редко показывает нам плетения? Разве это не странно? Гончар учит работать с глиной, плотник – с деревом. А он только и делает, что учит нас жизни. Что есть добро, что есть зло, как сложно отличить одно от другого. Нелепица, да? В чем сложность отличить добро и зло? А если и показывает что-то, то обязательно такое, что в жизни почти не применить… Какое-нибудь плетение, определяющее направление и скорость корабля…

Ромео молчал.

- Магия – это не просто дар богов. Это сила, которой не место в детских руках. Слово, сказанное не вовремя, сгоряча, способно ранить или даже убить. Представь, что могут натворить ученики Мастера Ги, будь у них такая возможность.

Я задумалась. Пусть ночь была теплой, а рядом, совсем близко, лежал горячий мальчишка, я снова почувствовала, как озноб прошиб всё мое тело. Но ответила я с усмешкой:

- Ничего не смогли бы. Никому из нас так и не удалось вдохнуть намерение в плетение. Ни в одном фолианте не говорится, что это вообще такое и как оно работает.

- С этим я могу тебе помочь.

Я приподнялась на локте. Ветер раздувал волосы. Лицо Ромео казалось бледным в свете звёзд.

- Правда?

- Правда, ложись.

Я снова положила голову ему на плечо, а он, словно делал это уже тысячи раз, привычно повернулся и прикоснулся губами ко лбу.

- Просто ты не можешь себе представить то, чего хочешь достичь. Тебе нужно научиться этому. Вот вообрази, что в руке у тебя, - он взял мою ладошку своими пальцами и провел по внутренней стороне, повторяя линии. – Скажем… абрикос. Ведь вчера ты держала его в своих пальцах и можешь представить какой он наощупь. Шершавый бочок, упругий, но податливый. Прохладный, но нагревается в руке. А теперь представь, что разламываешь его, выбрасываешь косточку, а мякоть кладешь в рот. Чувствуешь сладкий сок на языке?

- На мгновение мне показалось, что я и впрямь почувствовала его аромат и сладость.

- Да... Но что делать дальше?

- Дальше представь то, что ты хочешь получить. Так же детально. Вкус, цвет, ощущение в руке, чувство удовлетворения…

Он резко поднялся и начертил пальцем на пыльном камне простое плетение, похожее на жука.

- Что это? – спросила я недовольная тем, что пришлось убрать голову с его плеча.

- Это светлячок. Теперь открой ладонь. Почувствуй, как на неё садится крошечное насекомое. Почувствуй его тонкие лапки, вибрацию крылышек. Закрой. Сожми пальцы так, чтобы не раздавить его. Закрой глаза. Представь, как у тебя в кулаке разжигается маленькая точка света. Увидь её.

Я держала руку над плетением. Всего несколько линий. Я представила, как рисунок оживает, уменьшается и садится крошечным жуком мне на ладонь, как загорается его брюшко.

- А теперь открой глаза и проверь.

Я разжала пальцы. Освещая линию жизни, вверх взмыл маленький светлячок. Его брюшко мигнуло несколько раз, и он растворился во тьме.

ГЛАВА 5 В КОТОРОЙ САНДРО ПРИЗНАЕТСЯ В ЛЮБВИ

Утром я проснулась до рассвета. И откуда только взялась такая бодрость, если легла спать незадолго до подъема? Собралась тихо, чтобы не будить сестёр и родителей. Завела тесто и побежала к сторожевой башне. В это утро Мастер Ги уже сидел за своим столом и пристально изучал письма. Солнце ещё на заглянуло в стрельчатое окно и на столе Учителя догорала, оплывая воском, свеча. Мастер даже не заметил моего появления, и я прокашлялась, обозначив присутствие. Только тогда поднял на меня глаза и торопливо убрал письмо.

- Ты сегодня рано, Майя, - проговорил он рассеянно.

Я не услышала в его словах вопроса и, молча сев за стол, раскрыла книгу, которую Учитель доверил мне переписывать. На лестнице послышались шаги. В башню поднимались один за другим сонные мальчишки и Римма. Последним шёл Сандро. Он задержался у моего стола, неловко кивнул и торопливо прошел на своё место. Опустившись на скамью, оглянулся и лишь потом занялся своим свитком.

Я смотрела ему в спину, прожигая взглядом, не понимая, что происходит. Сначала письмо, спрятанное учителем, затем эти взгляды Сандро, значение которых было понятно мне меньше, чем содержание книг на каком-то древнем языке.

В воздухе витал еле уловимый запах перемен: то чувство, когда видишь привычный мир, отказываясь замечать в нём крупицы странностей и несостыковок. Тот самый миг, который позже будешь вспоминать, осознавая, что уже тогда можно было понять – жизнь не будет прежней.

В этот день Мастер Ги не показывал нам новых плетений, не рассказывал о том, как сложно отличить добро от зла. Он отпустил нас раньше обычного.

Даже мальчишки почувствовали что-то, спустившись по ступеням башни, вопреки обыкновению, в полной тишине.

Мы вышли из каменных стен, и мир снова показался старым и привычным. Воздух звенел от зноя. Гул насекомых в траве услаждал слух. Ветер ласкал лицо и руки.

- Майя, можешь задержаться на минутку? – окликнул меня Сандро.

Я обернулась.

Он стоял, смущенный, опустив голову. Чёрные кудри крупными завитками падали на лоб.

- Эй, ты идёшь? – окликнул его Ион.

- Я догоню, - ответил ему Сандро и снова посмотрел на меня.

Мы дождались, пока мальчишки и Римма отойдут подальше.

- Слушай, Майя, я должен кое-что сказать тебе…

Я ждала, не перебивая, и он продолжил:

- Дело в том, что мне кое-кто нравится.

Оцепенение сковало моё тело. Показалось, я не смогу вдохнуть, пока он не договорит.

- Кое-кто из учениц. И поэтому я должен сказать тебе всё честно, чтобы ты не питала пустых надежд… Мне нравится Римма. Это она настояла на том, чтобы я с тобой поговорил. Не хотела, чтобы ты страдала, когда увидишь нас вместе.

Жидкий огонь прошел вниз от макушки до самых пяток. Желудок сжался в комок.

- Я просто хочу, чтобы ты знала, что дело не в твоих ушах. Не так уж сильно они торчат…

- Спасибо, - прервала его я, чувствуя, как кровь бросилась к лицу. – Можешь не объяснять.

- Просто этот твой абрикос… Понимаешь, я думал это Римма, и показал его ей. А она решила, что это моё признание. В общем, к этому всё и пришло…

- Я же сказала, что поняла, - почти прорычала, заставив, наконец Сандро замолчать.

Я смотрела на него теперь и не понимала: как могли мне нравиться эти его глаза навыкат, как у рыбы; эти его длинные паучьи пальцы; это вытянутое, как у богомола лицо…

- Майя, ты же не обижаешься на меня?

Я смерила его уничижающим взглядом, чтобы он понял без слов, а затем просто зашагала вперед, даже не думая оборачиваться.

Глаза защипало от сдерживаемых слез. Когда мальчик, в которого была влюблена две луны, выбирает не тебя - это неприятно. И всё же не так больно, как я себе представляла. Под ногами не разверзлась пропасть, сердце не остановилось от горя. А это чувство внутри, будто кто-то перерезал одну тонкую нить, на которой почти ничего не держалось – оно пройдёт. Уже почти прошло.

Сандро обогнал меня на повороте перед руинами и быстрой походкой поспешил вниз с холма.

- Майя, - раздался шёпот.

Я огляделась. В палящих лучах солнца воздух полнился ароматами летних трав, горячей земли и согретых камней. Над лужайкой кружили насекомые. Птицы перескакивали с ветки на ветку в кустарнике. Но ни одной живой души вокруг не было видно. Сандро уже спустился с холма, и фигура его скрылась за деревьями.

Я пожала плечами, взглянув на светило над головой и потрогав макушку. «Наверное, перегрелась, нужно поторопиться домой», - успела подумать, когда, проходя мимо полуразрушенной колонны, увидела его.

- Ромео? Что ты здесь делаешь?

Он вынырнул из укрытия тени, ухватил меня за запястье и потащил через кусты. Я едва успевала уворачиваться от веток, которые так и норовили хлестко ударить меня по лицу, оставив розовые полосы на щеках.

- Куда мы идём?

- Скоро узнаешь, - бросил он, раздвигая кустарник.

Дальше вниз по склону до самой реки росли только редкие деревья. Мы спустились к каменистому берегу. Река гремела, переваливаясь через пороги. Ромео отпустил мою руку, присел у кромки воды, зачерпнул пригоршню и умылся. Капли стекали по лицу, поблескивая на солнце. Я смотрела, не в силах оторвать взгляд. Он подмигнул, поднялся и, перепрыгивая по камням, направился вдоль берега. Туда, где начинались заросли густой травы и кустарника. Я последовала за ним.

Трава доходила мне до груди. А кусты и молодые деревца укрывали нас от случайных взглядов.

Я шла за Ромео, наступая на мокрые камни след в след. Над водой, вылавливая мошек, носились стрекозы. Я засмотрелась на переливы лазурных крылышек. Нога соскользнула, заставив меня тихо вскрикнуть, переступая на следующий.

Ромео обернулся и протянул ладонь.

- Возьми меня за руку. Вот так.

Теперь мы шли медленнее. Он то и дело поглядывал на меня. Я ждала, когда он назовет меня неуклюжей, нерасторопной.

- Наступай сюда, - сказал он без капли назидания, когда я снова покачнулась.

Ствол дерева, наполовину погруженный в воду, пересекал реку наискось. Ромео поднялся на него одним прыжком, подтянув меня следом. В этот миг мне показалось, что я могу идти за ним с закрытыми глазами, потому что он будет смотреть за двоих.

Мы перебрались на другой берег. Прошли вдоль реки до небольшой заводи, что пряталась в тени деревьев. В неглубокой прозрачной воде, поблескивая серебристыми спинками, плавали юркие мальки.

Большой валун, прогретый солнцем с утра, теперь погружался в тень. Ромео заступил мне за спину, обхватил руками талию и поднял над землей так, что мне оставалось лишь сделать шаг. Сам он взобрался на него легко, словно ящерка.

Мы сидели над водой, обдуваемые ветерком. Облака плыли в вышине, отражаясь в речной заводи.

- Посмотри, это похоже на сторожевую башню, - сказал он.

Я подняла голову.

- Да. А вон то на грифона.

- Только хвост у него пушистый, как у горной кошки, - заметил он, подвинувшись ближе.

Я положила голову ему на плечо, глядя на то, как пасть грифона открывается, как он раскидывает крылья. Наши с Ромео лица были так близко. Я чувствовала его дыхание, когда он приблизился к моим губам.

Не отрывая взгляд от рассеивающегося облака, я сказала:

- Зачем ты здесь?

- Мне нравится это место. Всегда нравилось.

- Я имею в виду, зачем ты привел сюда меня…

- Мы друзья. Я хотел показать тебе его.

- Но почему? Почему именно мне?

- Мы друзья, – просто ответил он.

Его губы были совсем близко. От этого внутри непривычно заныло.

- Мне кажется, ты хочешь меня поцеловать. Но я думаю, друзья так не поступают.

- Ты права, - сказал он и отстранился.

Тогда я сама придвинулась ближе.

Ромео повернулся ко мне. Я видела свое отражение в его глазах.

Осторожно он потянулся к моим губам, и я, вдруг потеряв всю рассудительность, первой поцеловала его. Затем резко отшатнулась.

- Но это только по-дружески! – проговорила, чувствуя, как предательски краснеют кончики ушей.

- Конечно, - ответил Ромео. – Исключительно по-дружески.

Смешок сорвался с его губ. Они дрогнули в улыбке. Мне нестерпимо захотелось прикоснуться к ним пальцами. Снова ощутить, какие они мягкие, почувствовать наощупь все эти тонкие складочки.

Он обнял меня. Горячие ладони легли мне на спину. В его руках было так спокойно. Я уткнулась носом ему в плечо. Одежда пахла солнцем и ветром.

- Меня потеряют дома, - выдохнула я.

- Давай посидим здесь ещё немного, - попросил Ромео.

ГЛАВА 6 В КОТОРОЙ ОТЕЦ ЗАПРЕЩАЕТ МАЙЕ ВИДЕТЬСЯ С РОМЕО

В прохладе у реки время утекает быстро, как вода в горном ручье. Я спохватилась, лишь когда тени удлинились, а мальки, поблёскивая серебристыми спинками, уплыли дальше по течению в более солнечное место.

- Я должна бежать домой!

На этот раз Ромео не стал спорить и не просил задержаться. Он помог спуститься с валуна, провел за руку по скользким камням.

Я отчаянно спешила: сейчас мама, должно быть, закончила полоскать ткани на реке и уже готовит ужин, недоумевая, где могла так задержаться её дочь.

Впереди, искря на солнце порогами, извивалась река. Мы уже не прыгали по камням, шли по раскаленной земле, покрытой пока ещё зелёной травой. Скоро лето высушит её под жаркими лучами, и она полиняет в желтый цвет. Но пока трава мягко гладит икры холодными ленточками. Из-под ног разлетаются изумрудные кузнечики, носятся вокруг оголтелые пары бабочек.

Впереди показались терракотовые, в цвет местной глины, постройки. Они всё приближались. Уже было видно, как на задворках старый рыбак вешает сушиться соленую рыбу, как бегают друг за дружкой, сбившись в весёлую гомонящую стайку, маленькие дети. Я выдернула ладонь из руки Ромео, чтобы лишние глаза не приметили, чтобы тётке Сороке оказалось не о чем сплетничать по углам, но было поздно… Мой отец выскочил из прохода ведущего с улицы к реке, как дикая кошка из засады. Сотрясая пухлыми складками, за ним едва поспевала главная сплетница долины.

- Вот они! Говорила же, что твоя дочь спуталась с сыном войлочника!

На лицо отца было страшно смотреть.

- А ну, пошёл прочь, щенок! – закричал он на Ромео. – А ты, позор своей матери, иди сюда!

Я попятилась, но отец подскочил сам. Он схватил меня за ухо и потянул в сторону дома под визжащие возгласы тётушки Сороки. Соседи смотрели на меня, качали головами. Отец тащил не осторожничая. Но хуже всего было то, что это случилось на глазах у Ромео. Я не видела, шел ли он за нами или действительно исчез, как того потребовал мой отец, но это было уже неважно.

Ухо горело огнем, я боялась, что в какой-то момент споткнусь, упаду, а оно оторвется и так и останется в руке отца. Стыд выжигал изнутри. Тётушке Сороке теперь будет что обсудить с подружками…

- Отпусти, ты же её изуродуешь! – послышался крик матери.

- Лучше уж так, чем если она принесёт в подоле от этого прохвоста! – вдруг разъярился он.

Но ухо из железных пальцев выпустил.

- Думаешь, они там на реке рыбу ловили? Нам и так нечем кормить детей, а ты потакаешь ей! Хочешь в доме ещё один рот?

Мать притихла, укоризненно глядя на меня.

Отец тоже повернулся. Его глаза горели ненавистью.

- Если узнаю, что ты тяжёлая, рожать отправлю в дом войлочника. Пусть они сами разбираются с отпрысками своего сына!

В стороне стояла, упиваясь сделанным, тётка Сорока. Я бросила на неё лишь один взгляд и этого было достаточно, чтобы понять – сегодня же сплетня разлелттся до самых гор.

- Перестань, сейчас сбегутся все соседи! – зашипела мама, заметив горящие глаза соседки.

- Пусть сбегаются! Всё равно уже все знают, что твоя дочь таскалась на реку не одна!

Из дверного проема испуганными мышами смотрели мои младшие сестры. Мать схватила меня за руку и потащила в дом.

- Чтоб я больше его рядом с тобой не видел! – прорычал отец нам вслед.

В доме было прохладно. Сквозняк гулял между окнами. На столе уже лежали свежие лепёшки. Мия и Мила, должно быть, макали ломти в чашку с жирной сметаной, смешанной с мелко порубленным зеленым луком, пока не услышали крики отца. От запахов в животе заурчало и рот наполнился слюной.

Но мы прошли мимо стола.

- Сиди в комнате, не попадайся ему на глаза, - велела мать и вышла на улицу.

Голос папы стал тише, но я всё равно слышала каждое его слово.

- Зачем ты её защищаешь? Смотри, до чего довело твоё воспитание! Она опозорит всю нашу семью! Кто потом возьмёт младших замуж?

- Ничего не произошло, дети просто играли у воды, - мягко сказала мать.

- Они уже давно не дети! А этот… Ты слышала, что про него говорила Сорока? Его отправили ухаживать за дядей. Больной родственник должен был оставить деньги своей семье. Но где они? Этот прохвост не привёз ни гроша! Он всё спустил на вино и женщин! Если не хуже… - произнес отец еле слышно. – Ходят слухи, что в городе заметили чёрную хворь. Прокаженные приходят искать спасения в храме. А ты сама понимаешь, что это может означать.

- Разве жрецы белых богов не позаботятся об этом?

- Рано или поздно они изничтожат эту заразу. Но сколько она успеет загубить невинных душ?

- Думаешь, он мог ввязаться в это? Я помню его мальчишкой. Он не был похож на того, кто станет…

Мать говорила слишком тихо, было совершенно не разобрать слов. Я вслушивалась так старательно, что замечала, как от каждого движения шуршит подо мной циновка, как сёстры отрывают края лепёшки и макают в сметану. От напряжения разболелась голова.

- Товар и лекарства завозили из города. Кто знает, что ещё проходит по торговым путям.

- В половине случаев тётушка Сорока ошибается, - напомнила мама.

- В другой половине она оказывается права! А этот поганец мне не понравился сразу, как вернулся в долину. Он приехал другим.

- Он просто повзрослел.

- Даже его отец не знает, чем он занимался всё это время. Такого человека ты хочешь видеть рядом с дочерью?

Наступившая тишина мне не понравилась. Так замолкают птицы, завидев зверя рядом с гнездом.

В проеме двери показались родители. Фигура отца закрывала выход, мать выглядывала виновато из-за его плеча.

- Больше никаких встреч с этим…

- Его зовут Ромео, - не сдержалась я и прикусила язык, но было поздно.

Тлеющие угольки гнева в глазах отца вспыхнули.

- С этого дня ты возвращаешься домой в одно и то же время.

- Но Мастер Ги…

- Я скажу ему, что теперь для тебя всё будет так. А если он не согласен, то моя дочь не станет больше переписывать его книги. Ты уже достаточно взрослая, чтобы помогать матери полоскать ткани.

От этих слов по спине у меня прокатился озноб, а кисти заломило, словно я долго держала их в ледяной воде.

- Я уже договорился о месте для тебя. Им не хватает рук, - продолжил отец.

- Но Мастер Ги платит больше…

- Зато так ты будешь под присмотром матери и других женщин. Не останется ни сил, ни времени на то, чтобы крутить хвостом перед каждым встречным.

Это было правдой. Раньше я уже выходила помогать матери. И после всякий раз падала без сил. А однажды и вовсе слегла с горячкой от того, что постояла по колено в ледяной воде. Ткать, красить и полоскать ткани – тяжелый труд. Я не знала никого из работниц, кто жил бы в достатке или смог уехать из долины. Если отец исполнит сказанное, мне никогда не покинуть это место. Я буду всю жизнь натирать руки жирной бурой мазью перед сном, чтобы не болели после холодной воды, меня выдадут замуж за кого-то из местных дурно пахнущих мальчишек. Есть только один путь, чтобы изменить судьбу и лежит он через сторожевую башню.

Пусть Мастер Ги не давал нам простых плетений, пусть со стороны мы казались неучами, не способными создать светлячка… Зато через книги мы могли окунуться в историю, перешагнуть через перевалы, пройтись по улицам больших городов, лицезреть своды храмов белых богов.

Я хотела бы увидеть всё это своими глазами. Однажды.

Глава 7 В КОТОРОЙ МИЛА ЯБИДНИЧАЕТ

Вечером мать заставила Милу с Мией вымыться в тазу на кухне, а сама тайком принесла мне лепёшку, густо намазанную сметаной.

- Ешь быстрее, чтобы сёстры не видели, - бросила тихо она перед тем, как вышла из комнаты.

Но объяснять мне было не нужно. Мила слышала, как отец запретил матери кормить меня до утра, и не упустила бы возможности наябедничать. Потому я жадно отрывала зубами большие куски и глотала их, почти не жуя.

К моменту, когда сёстры, пахнущие травяным отваром из шалфея и ромашки, вошли в комнату, я уже свернулась калачиком на циновке и притворилась, что сплю.

Дети быстро заснули. Родители ещё какое-то время перешёптывались за стеной. А потом и у них стало тихо. Только неугомонный сверчок, облюбовавший место для свадебных песен недалеко от окна, всё так же неумолимо трещал. Я лежала без сна, размышляя о том, как быстро всё изменилось. Не прошло и седьмицы, не сменились дни всех семи божеств, а прежняя жизнь уже поблекла, как вчерашний сон, как скучная история, прочитанная когда-то в старинной книге. Разве могла я подумать, что Римма уведёт того, кто был мне дорог, что моя любовь к Сандро растает, словно утренняя дымка над рекой, что все мои детские мечты о том, чтобы увидеть жизнь за перевалом, станут ближе к реальности? Раньше далёкие города казались мне не более настоящими, чем мифические существа, изображённые в старых манускриптах. Теперь, нарисованные моей фантазией, улицы заполнялись живыми людьми. Где-то там таскался следом за дядюшкой, Ромео. А теперь ходит под руку с женихом его бывшая девушка.

Я так глубоко задумалась, что не заметила, когда сверчок неожиданно оборвал свою песню.

- Майя?

Зажмурилась. Это не мог быть он. Единственное объяснение - я просто задремала…

- Майя, ты спишь? – снова донесся с улицы знакомый голос.

Я поднялась с циновки, прошла мимо сестёр и выглянула в окно.

- Что ты тут делаешь? Отец убьёт тебя, а потом меня, если узнает.

- Не беспокойся об этом. Твои родители давно спят.

- Откуда ты знаешь?

- Я слушал их дыхание под окном. После того, как год просидишь у постели больного, волей-неволей станешь разбираться в этом, - горько усмехнулся он.

- Но они в любой момент могут проснуться! – тихо прошипела я, вспомнив, как горело огнем моё бедное ухо.

- Мы не задержимся надолго, - пообещал Ромео, опустив взгляд. – Утром у меня будет полно дел.

Что-то в выражении его лица было неправильным. Я поняла это ещё до того, как он произнёс:

- Я уезжаю. Обоз с товарами отправляется через три дня.

- Но я думала…

- Да, я тоже не рассчитывал уехать так скоро.

- Нет! – зашептала я. - Ты не можешь! Не обязательно сейчас! Будет ведь и другой обоз…

Мила заворочалась на циновке, сонно зачмокала пухлыми губками.

- Болтать здесь – не лучшая идея. Мы разбудим твоих сестёр.

Я смотрела на его встопорщенные волосы, на то, как свет звёзд преломляется в его зелёных, водянистых, словно озерная гладь, глазах.

- Решайся. Или идёшь со мной, или я желаю тебе волшебных снов, - поторопил он.

***

Тёмное звёздное небо раскинулось над нами. Ветер стелился по земле, словно гребнем расчесывая травы. Ромео на ходу срывал высокие стебли, собирая их в пучок.

- Теперь достаточно.

Он несколькими движениями сделал из травы маленькую зелёную куколку и протянул мне.

– Вот, держи.

Я взяла её в руки.

- Она… такая… Где ты этому научился?

- Дядя Диль делал такие для своих дочерей, пока они были живы. Потом плёл для соседской малышни. Было несложно, я освоил со второго раза.

Он потянулся к ветке за алычой, сорвал плод, надкусил, сморщился и выбросил его в траву.

- Она же ещё зелёная, - пожурила я.

- Знаю. Надеялся дождаться, когда созреет, но…

Внутри вдруг защемило. Мне не хотелось думать о прощании. К счастью, каменная стена была уже в двух шагах.

- Ты первая, - скомандовал он.

Я сунула куклу из травы за пазуху и ловко взобралась на развалины. Второй раз сделать это оказалось совсем не сложно. Ромео поднялся следом. Я развернулась к нему, и он тут же обнял меня, поцеловав в макушку. Я уткнулась носом в его плечо. Ромео поднял меня на руки, закружил и опустил на каменную поверхность. Она была прохладной в противовес его горячим ладоням, обхватившим моё лицо, и губам, что прильнули к моей щеке. Он глубоко вдохнул.

- Ты пахнешь солнцем и лугом, медовыми травами, - прошептал он, прежде чем коснулся моих губ.

Мы целовались под звёздным небом. Ромео пах ночным ветром, приносившим прохладу с гор. С трудом я заставила себя оторваться.

- Мне нужно возвращаться, - сказала я.

Он отвернул лицо, посмотрел на небо.

- Подожди. Хочу показать тебе кое-что. Посмотри туда.

Он протянул руку в сторону гор. Над перевалом, едва заметная, протянулась тусклая полоса света.

- Что там?

- Это ночные огни Азграна. Ночью там светло, как днём.

- Хотела бы я когда-нибудь тоже его увидеть, - прошептала тихо.

Мы молча смотрели на горные хребты. Я знала, что совсем скоро Ромео снова уедет в город, где огни не гаснут всю ночь.

- Хочешь, завтра я украду тебя снова? - спросил он, прервав молчание.

- Конечно, я буду ждать.

Он вдруг опять посмотрел на меня этим странным взглядом.

- Ты ведь не будешь плакать, когда я уеду? Обещай, что не будешь.

- С чего бы вдруг? Мы же просто друзья, - ответила нарочито безразлично. – Я всегда знала, что ты не останешься в Долине. Больно бывает лишь от собственных ожиданий. Тот, кто помнит, что всё в нашей жизни конечно – не испытывает страданий.

Ромео приподнялся на локте и вдруг рассмеялся.

- О, боги! Майя, ты цитируешь мастера Кло? «Больно бывает лишь от собственных ожиданий…», - повторил он с чопорным выражением на лице.

Я почувствовала, как кровь приливает к ушам.

- Ты тоже его читал? Это же древний трактат, где ты его нашёл?

- Я его переписывал.

Напряжение повисло в воздухе, кусочки мозаики сложились в моей голове.

- Ты учился у мастера Ги? Я должна была догадаться, иначе где бы ты научился плетению чар и концентрации…

- Недолго. Трактат мастера Кло – единственная книга, которую мне удалось переписать. Потом заболел дядя, и родители отослали меня к нему.

- Но как это возможно? Ты знаешь даже больше моего!

- У дяди была своя лавка. Иногда он покупал и довольно редкие вещи, чтобы позже перепродать их в городе тем, кто знает им цену. Книги тоже оказывались среди них. Чаще всего я успевал прочесть их до того, как он находил покупателей, – пояснил он.

- Жаль, что ты не закончил обучение. Из тебя получился бы хороший Мастер! – сказала я искренне расстроившись.

- Это не важно. Есть и другие способы получить силу и знания.

- Другие? Что это значит?

Ромео поднялся, помог мне встать, прижал к себе слишком крепко, будто в последний раз, и поцеловал в макушку.

- Нам уже действительно нужно идти. Не хочу, чтобы у тебя из-за меня снова были неприятности.

В памяти вспышкой пронеслось, как отец вёл меня до дома, кляня у всех на виду. Я помотала головой, избавляясь от дурного предчувствия и, подойдя к краю, стала спускаться вниз. Оставался один шаг, когда правая нога соскользнула и поехала вниз. Колено саданулось о неровную поверхность стены. Я спрыгнула. Ромео спустился следом.

- Ты в порядке?

- Коленку поцарапала.

Он опустился вниз, поцеловав набухающую капельками крови ранку.

- Прости. Это всё из-за меня. От меня вечно одни неприятности.

- Это не так, ты сделал для меня столько хорошего…

- Перестань, - вдруг грубо оборвал меня он и резко поднялся. – Идём, пока всё не стало хуже.

Назад мы почти бежали. От этого тревога во мне росла. С самого начала, с момента, как он сказал, что уедет через три дня, всё стало как-то иначе.

Мы вернулись домой, никем не застигнутые. Я влезла через окно в комнату и снова выглянула на улицу.

- Ты же придёшь завтра? – спросила я, голос мой прозвучал заискивающе.

- Прости, Майя. Мы больше не можем видеться.

Эти слова выбили почву из-под ног. Всё внутри сжалось в колючий комок.

- Но почему?

- Потому, что мы больше не можем быть друзьями.

- Я не понимаю. Это потому, что ты уезжаешь? Но если я продолжу учиться у мастера Ги, когда-нибудь меня могут отправить в город. И тогда мы снова увидимся. Ты покажешь мне свои любимые места… Там ведь тоже есть развалины и река, правда?

Он жестом остановил мою речь.

Я не узнавала его лица. Это выражение было мне не знакомо.

- Почему? – одними губами произнесла я.

- Потому, что я люблю тебя Майя.

Он резко развернулся и пошел прочь, через два шага сорвавшись на бег.

В тишине было слышно, как шумит вдалеке река.

- Папа же сказал тебе с ним не общаться, - раздалось за спиной.

Я обернулась и зашипела змеёй:

- Ты не посмеешь…

- Папа! – позвала сестра, и я, рванув выпущенной стрелой, закрыла ей рот рукой.

- Если наябедничаешь, я тебе такое устрою!

Но стоило мне убрать ладонь, Мила снова закричала. Послышались ругань отца и тяжёлые шаги за стеной. От этих звуков сердце подпрыгнуло к горлу. Я закрыла ей рот одной рукой, а другой вытащила из-за пазухи травяную куклу.

- Вот. Смотри, какая красивая! Если скажешь папе, что тебе просто приснился кошмар, она будет твоей!

Фигура отца показалась в проеме, и мне пришлось убрать руку от её рта.

- Папа! – тут же выкрикнула Мила, бросилась к отцу и обняла его. – Папа, она опять гуляла с Ромео!

Я заметила, как его глаза налились кровью.

ГЛАВА 8 В КОТОРОЙ РОМЕО УЕЗЖАЕТ

Фигура отца, скрытая тенью, в этот миг была похожа на монстра из манускриптов: большая, страшная. Я попятилась.

Его взгляд скользнул по мне и уперся в оцарапанное колено. Он оторвал от себя Милу, отодвинул с пути. Я сделала ещё шаг назад и уперлась спиной в стену. Слева оконный проём. Я готовилась выпрыгнуть на улицу и бежать, но позади отца появилась мама.

- Что вы тут устроили среди ночи? – прошептала она. – Перебудите всех соседей.

- Твоя дочь… - начал отец, потрясая огромным кулаком…

- Она и твоя дочь тоже.

- К ней снова приходил сын войлочника. Посреди ночи! Вот до чего доводят книги! Я больше не позволю ей появляться в башне! Пусть даже ей придётся ходить в обносках и босой!

- Петаль…

- Я всё сказал! Пусти меня, женщина!

Отец сбросил её руку с плеча и, вышел на улицу, зло хлопнув дверью.

- Смотри, что ты с собой натворила, - покачала головой мать. – Что ты натворила со всеми нами!

Стыд разлился горечью на языке. Уже завтра Мастер Ги пошлёт кого-то из учеников к отцу, чтобы узнать, почему я пропала. Что он наговорит сгоряча – известно только белым богам. Но самым страшным было не то, как станут смотреть на меня Римма и Сандро, Иль, Ион и Крит. Хуже всего будет снова ходить с матерью на реку полоскать ткани в быстрой холодной воде и каждый день видеть возвышающуюся над долиной сторожевую башню. Или, что вовсе ужасно, – сидеть с сёстрами, пока мать не вернётся с реки.

Я посмотрела на Милу.

Крепко прижав к себе мою травяную куклу, она смотрела исподлобья, всем видом показывая, что готова драться за свою добычу.

Злость на сестру клокотала во мне. Больше всего на свете сейчас мне хотелось отобрать у неё игрушку и хорошенько оттаскать её за уши. Но отец вряд ли ушёл далеко. Услышит детские вопли и непременно вернётся, тогда уже сдерживать гнев точно не станет. Я почувствовала, как заскрипели зубы и прошипела:

- Надеюсь, ты рада! Теперь мама будет оставлять вас дома со мной, и поверь, я придумаю, как устроить тебе трёпку так, чтобы никто не видел!

Сказав, я тут же легла на циновку и накрыла голову простынёй, не став любоваться её ошарашенным выражением на лице. Глупая маленькая сестрёнка ещё не понимает таких простых вещей, когда проделывает свои детские пакости. Как писал мастер Кло: «Последствия – это то, на что мы соглашаемся, делая выбор». Но никогда сестрёнка не прочтёт эту книгу, как и любую другую.

Мила прокралась мимо меня на цыпочках и тоже легла. Только Мия тихо сопела в углу, не потревоженная ни моей ночной вылазкой, ни злобными обещаниями отца. Хоть у кого-то в этом доме выдалась хорошая тихая ночь. Я закрыла глаза и представила тонкую полоску света над перевалом, звёзды, отражённые в водянистых зелёных зрачках, запах ночного ветра. Мне хотелось запомнить эти мгновения, высечь в памяти, чтобы в трудные дни возвращаться к ним, как в тихую заводь под сенью деревьев, где блещут спинками юркие мальки; чтобы они не истаяли как вчерашний сон.

***

Я проснулась от того, что кто-то ласково гладил меня по плечу.

- Поднимайся, Майя, - прошептал нежный голос мамы.

Она разбудила меня пораньше. Тесто замесила заранее и теперь отправила меня во двор печь лепёшки в нашей маленькой глиняной печи.

Рассвет ещё не занялся. В темноте красные угли горели в топке. Я слепила первый круг, открыла крышку и припечатала тесто к стенке. Затем ещё раз и ещё. Но моё мастерство в этом никак не могло сравниться с маминым. У неё всегда выходило лучше, быстрее, пышнее. Со двора было слышно, как проснулся отец. Он мерил комнату шагами. От тяжёлой работы его ноги стали уставать и иногда по утрам отекали, поэтому ему приходилось расхаживаться. В такие дни настроение у него было особенно скверное.

Я прилепила к стенке печи последнюю лепёшку и закрыла крышку. Почти сразу по воздуху поплыл аромат, заставивший мой рот наполниться слюной.

Мама вышла из дома с сестрами, когда я большими щипцами вынимала последнюю лепёшку. Жар обжигал лицо и уши.

- Пойди пока проследи, чтобы девочки умылись. Не попадайся отцу на глаза, пока он не уйдёт.

В животе урчало, но я взяла сестёр за руки и без разговоров потащила за дом, к лохани с водой.

Девочки были ещё сонными и еле переставляли ноги.

- Шевелись, Мила, - потребовала я, глянув злобно на сестру, и только теперь заметила, что куклу из травы она взяла с собой.

- Дай сюда куклу, ты не сможешь умываться одной рукой.

В этот момент новую игрушку заметила и Мия.

- Я тоже хочу! – заявила она.

- Это моё! – взвизгнула Мила и прижала ее к груди.

- Дай! – настойчиво потянула ручонки Мия.

Она схватила куклу за пушистую юбку и потянула на себя. Стебельки затрещали, разрываясь, Мия плюхнулась на землю с пучком травы в маленьких ручках.

То, что осталось в руках у Милы, тоже уже совсем не походило на куклу.

- Я папе расскажу! – заголосила она.

- Это я расскажу! Как ты с младшей сестрой не захотела делиться игрушкой и сломала её! Наконец-то он тебе всыплет!

На лице Милы отразилось удивление. Она снова столкнулась с последствиями того, что творила. И, кажется, ей не очень понравилась эта первая проба взрослой жизни.

- Ну вот, почувствуй себя старшей сестрой, - ехидно проговорила я и, пока девчонки не начали реветь в два голоса, напомнила: - Ну? Чего встали? Умывайтесь. Сейчас покушаем и пойдём на реку ловить стрекоз.

Девчонки окунули ладошки в воду, плеснули на себя и принялись тереть заспанные личики.

Слышно было, как в доме с мамой попрощался отец. Я усердно плескала водой себе в лицо, краем глаза подмечая, как он бросил в нашу сторону мимолётный взгляд, но подходить не стал. Если обоз отбывает через три дня, значит, ему предстоит много работы. Не так-то просто носить на себе товары из мастерских, затаскивать их в телеги. Если тюки с тканями можно бросать, не боясь испортить, то хрупкие глиняные горшки придётся расставлять ровными рядами, перекладывая войлоком, чтобы не побились в пути от тряски. Из мешков с солёной рыбой вечно торчат колючие спинные плавники, застревающие в ладонях болючими занозами, ранки от которых не проходит седьмицу. Но хуже всего - каменные изваяния, части колонн и барельефов для храмов белых богов. Тяжёлые, хрупкие, они стоили очень дорого. Разбить такой – означало до конца жизни отдать себя в рабство. Или отправить в подмастерья к резчику одного из своих детей. Эти каменные изделия нужно было перевозить особым способом: укладывать в деревянные ящики, полные соломы, связывать толстыми верёвками. Больше всего отец не любил грузить именно их.

Это значило, что все три дня он будет приходить уставшим и злым…

- Девочки, вы умылись? – спросила мама, выглянув из дома. Волосы её уже были убраны под чалмой. Почти все женщины на реке носили такие платки – меньше напекало голову и пряди не выгорали под солнцем. – Пойдёмте скорее за стол, мы уже опаздываем.

***

Река гремела, проносясь между валунами, перекатывая песчинки на дне, стуча небольшими камушками друг об друга.

Женщины уже разложили корзины с цветными тканями. Красные, синие, жёлтые – они раскинулись на камнях, будто сказочные змеи, греющиеся на солнышке у реки.

Первая полоска красной лентой полетела в воду. Яркие брызги алыми пятнами расплескались вокруг, излишки краски стали вымываться, убегая вниз по течению, закручиваясь в причудливые фигуры, словно магический дым. Ближе к кустарнику, там, где обрывки утреннего тумана ещё недавно висели над водой, вилась мошкара. Стрекозы, рассекали это трепещущее облако, хватая добычу налету.

Сёстры следили за их полётом, сидя недалеко от маминых корзин. Я прошла несколько шагов, чтобы не начать задирать Милу, которая так и не выбросила остатки куклы, так и носила пожухлую траву за пазухой.

Сев на тёплый плоский камень, огибаемый быстрой водой, засмотрелась на перламутровые крылья стрекоз и пропустила момент, когда Мия, попытавшись поймать одну из крылатых летуний, поскользнулась на камне и свалилась в реку.

Всплеск. Женщины кричат. Я вскочила, обернувшись. Поток нес её ко мне и я, наступив одной ногой в воду, вытянула руки. Но кто-то другой успел схватить сестрёнку раньше меня.

Держа мокрую малышку на руках, сам изрядно вымокнув, рядом стоял Иль.

- Что ты тут делаешь? – спросила я вместо благодарности.

- Мастер Ги послал узнать, почему ты не пришла…

Мать подбежала к нам, выхватила Мию у него из рук. Осмотрела.

- Живая?

- Испугалась, - пролепетала сестрёнка.

- Майя! На тебя даже в этом нельзя положиться! Если бы не Иль!

Она посмотрела на него.

- Спасибо за Мию. Приходи к нам на ужин, вечером будут лепёшки.

- Я не сделал ничего такого. Майя бы всё равно поймала её.

- И всё равно! – настаивала она, когда вдруг поняла, что парня не должно было оказаться в этом месте без особой причины. - Почему ты здесь?

Иль бросил на меня быстрый взгляд.

- Мастер Ги прислал узнать, почему Майя не явилась сегодня в башню.

Это означало, что тётушка Сорока ещё не прознала последние сплетни. Я усмехнулась этой мысли. Но мамино благодушное выражение лица сменилось каменной маской.

- Боюсь, Майя не сможет больше посещать Учителя. Петаль решил, что нашей дочери не место среди книг. Нужно присматривать за домом и сестрами. Она нужнее нам здесь.

Мама снова бросила на меня очень красноречивый взгляд.

- Так что передать мастеру Ги? Это насовсем или…

- Насовсем.

Слово прозвучало гулко, как упавший во время ссоры медный таз. Время остановилось. Я перестала слышать рокот воды, перекатывающейся по камням.

«Насовсем».

Это был приговор.

- Майя, отведи девочек домой. И следи за ними получше, - велела мать.

Видимо, решила, что днём с двумя сёстрами на шее я не смогу натворить слишком много глупостей без присмотра.

***

Время тянулось медленно. Мила всё же выбросила увядшую траву, но, словно в отместку, то пела надоедливую детскую песенку, то задирала Мию, пока та не разноется и не побежит ко мне жаловаться.

Вечером пришла уставшая мама. Она тоже была как будто обижена на меня. Хоть и знала, что Мия могла свалиться в воду в любой другой день и даже прямо у меня под носом. Мы приготовили ужин молча. Она разрешила мне поесть, не дожидаясь отца, чтобы не мозолить ему глаза. Я тоже не очень хотела видеться с ним. Но когда сумерки сгустились над долиной, а папа всё ещё не пришёл, мы обе заволновались.

- Что-то отца долго нет. Я бы послала тебя сбегать, узнать, что случилось, но он не будет рад, увидев тебя без присмотра, - посетовала она, выглядывая в окно.

Ночь приближалась. На улице стало уже совсем темно. Соседи зажигали в домах масляные лампадки. Наш кувшин для масла был пустой, нам нечего было зажигать. Глаза мамы всё больше наполнялись тревогой.

- Если бы что-то случилось, тётка Сорока уже растрезвонила об этом на всю округу, - успокаивала её я.

Глаза давно привыкли к темноте, и я увидела, как мама кивнула.

- Ложись спать, - сказала она. – Я дождусь. Незачем тебе сидеть тут со мной.

На улице послышались шаги, и мы враз встрепенулись.

- Темновато у вас, соседи, - проговорила тётушка Сорока, помянутая к ночи.

Сердце забилось часто-часто. Эта женщина никогда не появлялась без причины.

Даже во тьме я увидела, как обмерла мама. Я знала, она не решится спросить, и задала вопрос сама.

- Вы пришли рассказать про отца? Он сегодня задержался…

- Какая смышлёна девочка, - притворно похвалила она. - Так и есть. Вы вот тут сидите и ничего не знаете! Там такие дела странные творятся, - сказала она, понизив голос, почти перейдя на шёпот. - Сегодня весь день обозы грузили! Все лавочники свои сараи до последней крошки выскребли. А ведь должны были только через два дня отправляться. Но что-то Мастеру Ги нужно важное в город отправить. Вот и торопятся. Сегодня в ночь поедут. Как загрузятся – так и в путь, - протараторила она на одном дыхании.

Мама сразу повеселела.

- За такую работу и заплатить вдвое больше должны! А то уж масло для лампады закончилось. И муки осталось на дне. Ой, а вот и отец наш идёт!

Я посмотрела на дверь. В отрытом проходе на фоне дрожащего света, пролитого из соседского окна, шла, всё приближаясь, тёмная фигура.

Он встал на пороге, заметив гостью. Напрягся.

- Какие новости ты принесла? – спросил не своим голосом.

- Всего лишь хотела рассказать твоим девочкам, почему среди ночи ты ещё не дома. Ну и, конечно, спросить у Майи о мастере Ги. По какой такой срочности обоз отправляется сегодня? Плохо, что твоя дочь пропустила занятия и ничего не знает, - посетовала она.

Я мысленно восторжествовала. Теперь мой враг работал мне на благо.

- Так что там с товаром? Всё погрузили?

- Всё, - сказал отец устало. – Стоял, смотрел, как уезжают. И чего не дождались утра?

- Петаль, ты, наверное, голодный! – спохватилась мама. - Садись, поешь!

- Так натаскался, что и еду до рта не донесу.

- Ох, ну что ж, раз все уже всё знают и ничего нового не рассказывают, нужно бежать до дому, - тут же затараторила тётка Сорока.

Родители не стали отговаривать, молча ждали, когда та сподобится уйти.

- Что ж, тогда я побегу.

- Беги, тётушка, беги. Темно уже, - мягко попрощалась мать.

Женщина ещё раз окинула дом цепким взглядом и поспешила прочь.

- Иди спать, Майя, - велела мать.

Я ушла. Сёстры давно смотрели сны. Глупый сверчок всё так же пел свою песню, мешая мне слушать разговоры родителей.

- Ты точно не будешь есть?

- Я слишком устал. Засну за столом.

- Тогда пойдём спать.

- Сейчас. Только посижу здесь ещё немного.

- Петаль, ты ведь знаешь, что передал в город мастер Ги? Из-за чего такая спешка…

Отец молчал. Я думала, уже ничего не ответит, когда продолжил:

- Книги. Очень старые. Они были упакованы в ящики и покрыты тёмной тканью снаружи, но я всё равно догадался по весу и звуку.

- Жаль, мы не знаем, о чем они. Может, Майя поняла бы, если увидела бы их…

- Думаешь, я был слишком суров, запретив ей ходить к мастеру Ги? – спросил он прямо.

- Не знаю. А что мальчишка войлочника?

- Щенка тоже отправили в город этим обозом. Лично проследил, чтобы он уехал из долины.

В ушах зашумело. Сердце замерло. Я с ним даже не попрощалась. Внутри стало пусто и холодно. Душа скорбела по утерянному другу.

ГЛАВА 9 В КОТОРОЙ МАЙЯ ВОЗВРАЩАЕТСЯ В БАШНЮ

Такие дни я называла ленивыми. Они нечасто случались в нашей долине. Высокие скалы задерживали ветра и дожди, и редко бывало, когда над предгорьем собирались серые тучи. Но когда это всё-таки случалось, я подолгу не могла проснуться: ходила, словно сонная муха, каждый раз ловя себя на том, что смотрю в одну точку. Этот день был одним из таких. Ещё вчера ночью над нами светили яркие звёзды. Сегодня всё небо было затянуто серой хмарью, грозящейся пролиться на землю проливным дождём.

Я почувствовала, как мама гладит меня по плечу.

- Просыпайся, Майя. Мастер Ги не любит, когда опаздывают.

Сон развеялся, словно дымка над рекой.

Я приподнялась и села, протирая глаза.

- Что? Мне снова можно вернуться в башню?

- Мы с твоим отцом посовещались и решили, что так будет правильно.

Я сразу поняла, что повлияло на их решение. «Это потому, что Ромео уехал в город?» - хотелось выкрикнуть мне. Но ответ и не требовался.

- Тётушка Сорока была права, ученичество у мастера – хорошая возможность. Не стоит её упускать. Вставай. Завтрак уже на столе.

***

По дороге к башне я смотрела под ноги. Низко над землёй роилась мошкара. Идти в горку было непривычно тяжело. Тягучий удушливый воздух медленно заполнял грудь при вдохе и с таким же трудом покидал ее на выдохе.

- Здравствуй, Майя, - прозвучал мальчишечий голос за спиной.

На мгновение я позволила себе поверить, что это Ромео. В голове пронеслось, как оборачиваюсь и обнимаю его, упершись носом в крепкое плечо, вдыхаю аромат ночного ветра.

Но сердце знало – это не он.

- Твоя мать сказала, ты больше не будешь учиться у мастера Ги.

Иль нагнал меня. Долговязый, худой, с горбинкой на носу, он походил на богомола. Ученический балахон болтался на нём. Илю стоило немного обрасти мясом, чтобы одежда сидела на нем лучше, чем на черенке от метлы.

- Отец погорячился. Но сегодня он передумал.

- Это хорошо. Без тебя в башне как-то не так. И не у кого спросить о древнем языке.

Я почувствовала, как брови сползлись к переносице.

- Я не так уж хорошо знаю его.

- Ты переписала словарь и несколько манускриптов. Среди учеников мастера Ги ты справлялась с ним лучше всех.

Мне стало лестно. Мы никогда раньше не болтали с Илем наедине. Мальчишки всегда были отдельно, мы с Риммой – сами по себе. Но услышать похвалу оказалось неожиданно приятно. Выходило, мои старание и прилежание не остались незамеченными. Если их видел Иль, значит, и другие, вероятно, и мастер Ги…

- А как же Учитель? Ты всегда можешь спросить его.

- Мастер сам на себя не похож с тех пор, как ты перестала появляться в башне. Но, если честно, он уже давно стал немного странным…

Я глянула на Иля, молчаливо прося продолжения.

Он колебался. Мы уже поднялись на холм, с которого открывался вид на долину, и Иль огляделся.

- Ты же знаешь, что ночью обоз ушёл в Азгран?

Я кивнула.

- В одной из подвод Мастер отправил книги. Все они были написаны на древнем.

Я пожала плечами, не понимая, к чему он ведёт.

Иль смотрел на меня испытующе, будто взвешивая, стоит ли продолжать разговор. Кожа от влаги, наполнившей воздух, становилась липкой, как глина, разогретая в руках гончара, ученический балахон неприятно прилипал к телу.

- В Азгране ходят слухи про чёрную хворь, - осторожно начал он.

Я напряглась. Стало не по себе, словно кто-то пробежался по загривку холодными пальцами.

- Слышала, как кто-то говорил об этом, - сказала я, надеясь, что моих слов будет достаточно, чтобы Иль продолжал.

- Я не просто так заговорил о древнем языке. Я заглянул в книги, которые мастер отправил в город. Одна из них была о наведённых хворях. Про черную хворь там тоже было…

Я встала как вкопанная. Иль сделал ещё два шага, прежде, чем понял, что я остановилась.

- Что там было? – спросила с волнением в голосе.

- Я…

Позади послышался топот шагов. Это Ион догнал нас. Влажные волосы прилипли ко лбу. Кожа блестела от пота.

- Ну и духота, - заметил он. – Иль, чего ты меня не подождал? Всегда же вместе ходили! А-а-а, да ты, похоже, влюбился в лопоухую?

- Да ты, похоже, сам в неё влюбился, раз даже после наказа мастера Ги никак от неё не отстанешь, - вдруг отрезал Иль, обескуражив меня.

Ион тоже не ожидал такого отпора.

- Ерунды не городи, - промямлил он и, обогнав нас, пошел вперёд.

***

В старой каменной башне было одновременно холодно и душно перед дождём. Тусклых рассеянных солнечных лучей не хватало, чтобы осветить деревянные парты, и мастер Ги зажёг свечи.

От игры пламени светильников на стенах и полках между книгами затанцевали тени, словно ожившие мифические существа из древних фолиантов. Раньше я любила такие сумрачные дни. Но теперь то и дело ускользала мыслями во вчерашнюю ночь, представляя, как трясётся на ухабах тележка, как Ромео глядит на дорогу с подводы, как над перевалом еле различимо мерцает тонкая полоска света от городских огней, как звёзды смотрят равнодушно с высоты, безразличные к человеческим бедам и страстям.

Стук в стекло выдернул меня из раздумий, заставив вздрогнуть. Большая черная птица сидела на узком каменном выступе снаружи и, завернув шею, с любопытством поглядывала на нас большим блестящим глазом.

Мастер Ги отворил окно, и она впорхнула внутрь.

Чёрный ворон приземлился на стол Учителя, важно прошелся туда-сюда мимо чернильницы и разложенных на столе бумаг, стуча по дереву большими острыми когтями. На его ноге, под поблескивающим в свете свечи кольцом, белело письмо.

Ворон опустил клюв и осторожно вытянул его за краешек, положив на стол перед Учителем.

Мастер Ги развернул бумагу. Пробежал глазами. Затем посмотрел на каждого из нас по очереди, задержавшись на мне, словно только что заметил моё присутствие.

- Майя, твой отец дал тебе разрешение снова приходить в башню?

Я кивнула.

- Хорошо, - ответил он, словно сам себе, и снова оглядев комнату, сказал: - Скоро придёт гроза. Идите домой, пока не начался ливень.

Мы вышли из башни под набрякшую хмарь небес растерянными. Я пропустила всего лишь день, но всё вокруг изменилось до неузнаваемости. Сандро теперь открыто держал за руку Римму.

- Майя, ты домой? – спросил Иль.

Слова сами сорвались с языка:

- Нет, хочу дойти до развалин, посмотреть не созрела ли алыча.

- Могу пойти с тобой, - предложил он.

- Может, в другой раз, хочу подумать в одиночестве.

Иль пожал плечами и поспешил догнать Иона.

***

С гор спускался холодный воздух.

Я прошла сквозь заросли алычи, даже не взглянув на её плоды. У осыпавшейся стены задержалась, вспоминая, как Ромео учил меня куда ставить ноги и руки, чтобы не сорваться… Быстро вскарабкалась наверх и замерла, уставившись на лист смоковницы, прижатый тяжелым камнем. Я убрала его и подняла литок. Тонкой веточкой кто-то нацарапал на нем всего несколько слов: «Мы знали, что придётся расстаться. Не грусти и слушай мастера Ги. Целую твои нос, лоб и ушки. Р.»

Он знал, что не успеет попрощаться. Знал, что я вернусь сюда.

Я подняла глаза к небу в бессильной злости на судьбу. Она отобрала у меня Сандро, подарив Ромео, но и его, стоило мне привыкнуть вдыхать его запах, увезла за перевал.

Резкий порыв ветра сорвал листок с ладони и понёс прочь, подкидывая и кружа.

Первая крупная капля упала мне на лицо. Нужно было спускаться и уходить, пока не начался дождь, пока камни не вымокли и не стали скользкими.

ГЛАВА 10 В КОТОРОЙ ИЗ-ЗА ПЕРЕВАЛА ПРИХОДЯТ ДУРНЫЕ ВЕСТИ

Дорожку, ведущую вниз по холму от башни, секло дождём. Вода бежала со мной наперегонки стремительным потоком. Ученический балахон промок насквозь.

Если бы знать заранее, что небеса прохудятся, наткать, накрасить, а затем вывесить разом все разноцветные ткани на улице, ливень смыл бы лишнюю краску. Не пришлось бы выполаскивать их в ледяном ручье. Не пришлось бы нести тяжелые корзины от мастерской к воде…

Поток, бегущий с неба, шумел, ревел, как горная река. Мокрая одежда вытягивала тепло. Я старалась бежать как можно быстрее, но пыльная глина под ногами превратилась в скользкую гладь. Один неверный шаг и навернёшься на спину, проехав добрых двадцать шагов вниз по склону. Платье впитает грязь, которую придётся полоскать куда дольше, чем цветные полотна ткани, что к осени уедут на продажу в Азгран.

Стоило мне вспомнить про город, сердце тут же кольнуло. Но слава белым богам и дождю, что хлестал неумолимо по лицу и плечам - некогда было предаваться унынию, вспоминать прикосновения и слова Ромео. Когда выверяешь каждый шаг, когда то и дело отбрасываешь мокрые тяжелые пряди, чтобы они не лезли в глаза, когда дрожишь от холода и всматриваешься в серую пелену дождя, скрывшую дома и дорогу, будто ничего вокруг больше не существует – просто невозможно думать о том, что не в твоих силах изменить.

Наконец впереди проклюнулись очертания домов. Я побежала быстрее – и откуда взялись силы? Окна соседских домов были закрыты плотными ставнями. Дорога под ногами превратилась в грязный ручей. Брызги разлетались от каждого шага.

В отчий дом я влетела, когда небо расчертила белым сполохом яркая вспышка. Гром загромыхал, вторя ей. Под ногами тут же стала растекаться лужица.

Мама вышла из детской.

- Майя! Наконец-то! Я переживала. Ты же вся вымокла, снимай всё скорее.

Она схватила простыню и закутала меня в неё, едва я скинула балахон.

- Я плела твоим сестрам косы. Посиди с ними, а я пока согрею чай.

Мила сидела с наполовину заплетённой головой. И пусть ещё вчера мне хотелось хорошенько оттаскать её за космы, под холодным дождём я остыла. А потому подсела к ней и продолжила плести то, что начала мать.

В доме пахло сладковатым дымом лампадки. Такие дни в нашей долине звались днями тишины. Люди жгли благовония и возносили молитвы белым богам, чтобы дожди смыли все беды и невзгоды, унося их вниз по течению реки далеко-далеко, прочь от уютных саманных домов.

Я доплела косы Миле. Вскоре и мама вернулась с подносом, на котором в большой миске исходила паром горячая каша да стояли стопочкой пиалы и маленький пузатый чайник. Несмотря на запах благовоний, я почувствовала аромат шалфея и других целебных трав.

Мы с девочками смотрели на мамины руки, заботливо разливающие чай по пиалам. До запястья они были окрашены красным. Краска въелась в кожу от каждодневных трудов так, что не сотрется до самой смерти. Словно клеймо, верёвка, какой привязывают козу за колышек на лугу – чтобы не сбежала.

Я вдруг подумала, что мастер Ги уже не молод. И если внезапно он уйдёт на покой, некому станет ухаживать за башней, воспитывать и взращивать учеников. Тогда со временем мои руки тоже приобретут оттенок, который привяжет меня к долине навсегда.

Мне вдруг стало жаль себя, и я шмыгнула носом.

Мама глянула на меня встревоженно.

- Возьми свою пиалу и пей чай, Майя. Не хватало ещё, чтобы ты заболела.

***

Дождь лил три дня. Всё это время мы почти не выходили из дома. Пили компот из абрикосов, высушенных на солнце в прошлый сезон.

Этот вечер был долгим и скучным. Мы с сёстрами смотрели из окна, как по улице вниз стекает вода. Иногда она несла в себе тельца мертвых насекомых, иногда плоды недозрелой алычи. Но однажды…

- Что это там? – спросила Мия.

Я выглянула на улицу. В потоке воды барахталось что-то черное. Сердце сжалось от жалости. Кем бы ни был этот зверёк, я не могла оставить его погибать. Я выскочила под дождь, схватив щипцы для лепёшек, в несколько прыжков добралась до размытой потоками воды дороги. Не дойдя двух шагов я уже знала, кто беспомощно барахтается там, борясь с судьбой.

Это был ворон.

В долине не жила ни одна семья этих птиц, и не нужно было гадать, как он здесь оказался. Я заткнула щипцы за пояс и обеими руками схватила ворона, надеясь, что он не ударит меня своим смертоносным клювом. Но птица лишь посмотрела на меня черным глазом и свесила голову.

Я проскочила во двор, едва не свалившись в грязь, забежала в дом. За эти считанные мгновения одежда успела намокнуть. Снимать их не было никакого смысла - в доме стояла сырость, вещи не высохнут и лишь станут пахнуть затхлостью.

Я занесла ворона в детскую, укутала в простыню.

Мия и Мила тут же прибежали поглядеть на невиданного зверя.

- Осторожно! - предупредила я. - Может и палец откусить! Посмотрите, какой у него клюв! Разглядывайте издалека.

Но измученная птица прикрыла глаза. Наверняка она прилетела из-за перевала. Там, над горами, грозы и дожди совсем не те, что у нас. Удивительно, как этот ворон остался жив и почти невредим. Наверняка промок, сбился с пути и выбился из сил, пока добирался.

Я представила, как птица летит, расправив огромные крылья, как дождь хлещет по ним.

Не заметила, как в комнату заглянула мама.

- Майя! Что это?

- Ворон Мастера Ги. На прошлой седьмице он приносил ему письмо.

Я поняла, что наверняка и сейчас под кольцом на лапе прикреплено послание. Иначе зачем ему было лететь через горы?

Захотелось немедленно вытащить спящую птицу из простыни и проверить.

- Если ворона послал в такую погоду, должно быть, это что-то срочное, - заметила мама. - Возможно, тебе стоит отнести птицу Мастеру.

За окном громыхнуло. Дождь усилился.

- Или дождаться, когда ворон придёт в себя и полетит сам, - тут же исправилась она. – Отнеси его в нашу комнату, чтобы девочки не мешали ему спать. Может, оправится к утру.

***

Ночью мне не спалось. Влажный воздух пах мокрой землёй. Я вслушивалась в звуки дождя там, снаружи. Понемногу они становились всё тише, потому, когда первые робкие лучи коснулись оконного проема, я без труда различила громкое хлопанье крыльев. Я вскочила и бросилась в комнату к родителям. Простыня, укрывавшая ворона, в беспорядке лежала в углу. Птицы не было. Отец тоже проснулся, посмотрел в окно и толкнул маму.

- Просыпайся, Лола, дождь прошёл.

Ливень всегда настигал и заканчивался внезапно. Тучи, несколько дней нависавшие над долиной, развеивались без следа, и жизнь снова возвращалась на улицы.

Я оделась и выскочила из дома быстрее всех. Волосы были чуть влажными и пушились. Воздух, ещё прохладный, понемногу вбирал в себя солнечное тепло. Я спешила вернуться в башню. Не только оттого, что боялась, будто отец вновь запретит мне слушать наставления мастера Ги, но и потому, что истосковалась по запаху старых книг.

Грязь на дороге выглядела непроходимой. Уже к обеду она просохнет наполовину, вся вода испарится под зноем дня. Но пока, чтобы не извозиться, я шла по самому краю, где пробивалась трава. Мне показалось, будто она примята не одной парой ног.

Я поднялась на холм. Внизу змеилась река. Воды её стали мутными после дождей, раздались вширь, наполнившись дождевой водой.

- Карр!

Взгляд скользнул вверх, к стрельчатому окну, на котором сидел мой вчерашний гость.

Я обогнула башню. Двери были приветливо распахнуты. Это означало, что мастер Ги уже внутри.

Нырнув в тенистую прохладу проёма, я поднялась по каменным ступеням, слушая, как эхо отражается от стен, и удивилась, увидев, что все столы, кроме моего были заняты. Каждый ученик был на своём месте.

- Наконец-то ты пришла Майя. Я ждал тебя, - сказал учитель. Все взгляды обратились ко мне. – Ворон принёс дурные вести из-за перевала. Я вынужден просить тебя покинуть сторожевую башню.

Сердце заколотилось, словно подо мной разверзлась пропасть. К глазам подступили слёзы.

- Но мастер Ги, в чём я провинилась?

Учитель поднял руку, жестом остановив меня.

- Тебе придется покинуть не только сторожевую башню, но и Долину. Майя, со следующим обозом ты едешь в Азгран.

ГЛАВА 11 В КОТОРОЙ ИЛЬ СТРОИТ ДОГАДКИ

Солнечные лучи скользили по столу учителя, падали на пол, карабкались на полки с книгами.

Я стояла, замерев, и не верила своим ушам.

- Мастер? – переспросила, не свод с него испытующего взгляда.

- Понимаю, решение моё стало для тебя неожиданностью. Тяжело покидать родительский дом в столь юном возрасте, - проговорил он степенно и пригладил рукой узкую бородку, - но ты поедешь не одна.

Я украдкой оглядела всех учеников. На их лицах не было заметно удивления и любопытства – они все уже знали ответ.

- Иль поедет с тобой.

Мы переглянулись.

Иль был далеко не худшим вариантом. Этот мальчишка никогда не дразнил меня, хоть и не заступался. Он, как и я, неплохо разбирался в древнем языке. В конце концов, он вытащил Мию из воды, когда та упала в реку. Разве это не доказательство того, что Иль - хороший человек? Сандро, конечно, тоже не плохой. Но стоило только представить, как трясусь с ним в обозе… Неловкое молчание, стыдливые взгляды… Может, снова начал бы говорить мне, чтобы я не рассчитывала на него, потому что он выбрал другую. Бррр, даже от одной мысли спина покрылась гусиной кожей, а кончики ушей начали гореть.

- В Азгран? Мастер Ги, почему такая срочность?

- В библиотеке Азграна не хватает рук. Мастер Торн просил отправить ему в помощь несколько моих учеников.

Неожиданно со стола Иона упало на пол перо. Он встал в полный рост и ткнул пальцем в мою сторону.

- Но почему она, Учитель? На девчонок надежды нет, они только и делают, что рожают – так говорит мой отец! Вы отправите её в город, а через полгода она вернется оттуда с позором и круглым животом.

- Ион! – строго осадил его Мастер Ги, и тот замолчал.

- Полгода? – переспросила я. – Нам придется задержаться так надолго?

Мастер Ги прошел между рядами и положил руку Иону на плечо.

- Сядь, Ион. У меня были веские причины отправить именно Майю. И обсуждению с учениками они не подлежат.

- Ясно, - зло процедил Ион, но послушно опустился на скамью.

Мастер Ги только выглядел безобидным стариком. Да, он учил нас послушанию безобидными розыгрышами: мог сделать так, чтобы каждый твой шаг сопровождался чавкающим звуком трясины, мог наградить тебя привлекательностью для навозных мух, чтобы они слетались со всей округи и кружили, кружили над головой, мог склеить пальцы на руках, оставив лишь большой, чтобы ученик и не баловался, и по-прежнему мог держать перо… Но иногда он смотрел ледяным взором, голос его становился металлическим, и тогда каждому, кто был рядом, делалось не по себе. Несколько раз ученики становились свидетелями того, как Учитель жестом осаживал уличных драчунов, как одним взмахом руки останавливал несущегося, не разбирая дороги, быка. Да и тётка Сорока говорила, будто из города доходили слухи, что Мастер Ги не так прост, как хочет казаться. Правда, в тот раз я была поймана с поличным и большего подслушать не смогла…

Впервые я не злилась на Иона за его нападки. Ведь меня мучил тот же вопрос. Я тоже хотела знать, почему я, что предстоит мне там, в Азгране. На душе было тревожно. Но кое-что грело мою душу робкой надеждой: там, за перевалом, среди незнакомых чужих людей ходит по улицам Ромео.

Я раскрыла книгу на том месте, где лежала закладка из обрезка цветной ткани, пробежалась пальцами по тексту старой осыпающейся по краю страницы, нашла место, на котором остановилась, и обмакнула перо в чернильницу.

Мастер Ги подошёл ко мне, заглянул через плечо.

Я подняла голову.

- Учитель?

- У тебя есть вопросы, Майя?

Мне хотелось спросить, что такого случилось в Азгране, что мастер Торн затребовал чужих учеников? И как долго я не увижу родных? Я решила, что сейчас, когда все так пристально смотрят на нас, когда Ион скрежещет зубами так, что звук отражается от стен, не подходящее время для удовлетворения любопытства.

- Нет, Учитель, - прошептала я.

***

Солнце поднялось по дуге наверх и зависло в высшей точке над башней. Последние лучи выскользнули из каменного помещения. Мастер Ги оторвался от тонкой полоски бумаги, проследил за светом, покинувшим башню, и подозвал ворона к себе.

Черная птица вспорхнула с окна, приземлившись прямо ему на стол, деловито расправила крылья и сложила их за спиной. Учитель свернул бумагу, просунул её под кольцо на лапе и посмотрел в окно.

- Я и не заметил, как наступил полдень, - проговорил он и отпустил нас: – Вы можете идти.

Сделал ворону знак, и тот послушно перескочил на окно, расправил крылья и полетел. Кольцо сверкнуло на солнце.

Ученики закрывали книги, вытирали перья, закрывали чернильницы. Я дождалась, когда все они выйдут из башни и подошла к мастеру Ги.

- Слушаю тебя, Майя.

Он поднял на меня глаза, на его лице было много морщин, кожа цветом напоминала страницы старых книг.

- Учитель, скажите, когда отправится следующий обоз?

- Как только вернётся ворон, - ответил он.

- Что мне сказать отцу?

- Я сам поговорю с твоими родителями, - заверил он, сняв камень с моей души.

Я кивнула.

- Ты хочешь знать что-то ещё?

- Нет, мастер.

- Тогда ступай. Я хочу поразмыслить в одиночестве.

Если Мастер и знал ответы, то явно не собирался произносить их вслух.

Я не стала задерживаться, прошла мимо ученических столов, спустилась вниз по каменным ступеням, привычно слушая эхо и выскочила из башни, тут же прикрыв рукой глаза от яркого солнца.

- Майя!

Я обернулась на голос.

Иль стоял за спиной, привалившись к стене там, где её оплетали зелёные лозы и камни не нагревались под прямыми лучами.

Мне, как и мастеру, тоже хотелось побыть наедине с собой и поразмыслить над тем, что свалилось на мою голову, но у Иля явно были другие планы.

- Что сказал мастер Ги?

- Ничего нового. Он отправит нас с обозом, когда возвратится ворон. Только я не понимаю, почему именно нас?

Иль посмотрел на меня с недоумением.

- А что здесь непонятного? Ладно Ион, но ты… Думал, сообразишь.

Я уставилась на него, не скрывая вопроса в глазах.

- Что? – он усмехнулся, почувствовав свою важность, задрал подбородок вверх, - Это же очевидно! Ион – слишком задиристый, точно ввяжется в неприятности; Крит – несамостоятельный, да и по правде говоря – трусоват; Сандро и Римма вот-вот произнесут клятвы перед белыми богами, по одному их не отослать, а вместе, ну, в общем, может случиться то, о чём Иону говорил его отец. Остаёмся только мы с тобой.

- Звучит так, как будто Учителю пришлось выбирать лучших из худших, - проворчала, разочарованная его догадками.

- Может, так и есть. А может, он выбрал нас потому, что мы неплохо справляемся с языком древних, - размышлял он.

В его словах я не почувствовала хвастовства и вдруг поняла – Ион был не рад причине, по которой нас выбрали!

- Говоришь так, будто это плохо.

- В некотором роде, так и есть. Подумай сама. Зачем мастер отправляет недоучек, более-менее читающих на древнем в город, где есть жрецы?

- Жрецы наверняка умеют читать на древнем языке, - проговорила я очевидное.

- Вот именно, - многозначительно произнёс Иль.

-Никогда раньше не замечала, чтобы ты блистал догадками, как сейчас, - сказала я раньше, чем подумала.

Иль не рассердился, наоборот, разулыбался от уха до уха.

- Считаю, что лучше пусть меня недооценивают, чем переоценивают!

- Но почему?

- Если тебя считают недалёким, никто не станет возлагать на тебя больших надежд, - значит, ты никого не подведёшь.

- Разумно, - согласилась я. – Но с Мастером Ги у тебя не вышло.

- Учитель видит и то, что скрыто, помнишь?

Я вздохнула. Эту вылазку за абрикосами мне не забыть.

- Как считаешь, зачем мы понадобились мастеру Торну на самом деле? – спросила я, но ответить он не успел.

Мы только начали спускаться с холма, когда из кустов на нас выскочил Ион.

- Смотрю, вы теперь большие друзья, - выкрикнул он, глядя на наши опешившие физиономии.

Мы оба от неожиданности остановились, догадываясь, что задумал Ион.

– Интересно, а если я немного подправлю вам кости, кого тогда Учитель отправит в Азгран?

ГЛАВА 12 В КОТОРОЙ МАЙЯ ПРОЩАЕТСЯ С ДОЛИНОЙ

Едва завидев Иона, я поняла, что встреча не сулит добра. Он выступил из-за разрушенной стены, как хищник. Стало ясно – он ждал нас. Точнее меня.

- Девчонка просто не может быть лучше! Признавайся, твой отец что-то пообещал мастер Ги?

Иль сделал шаг вперед и попытался положить руку ему на плечо, но Ион сбросил её, зло посмотрев на друга.

- Ты же знаешь, кто её родители. Что они могут предложить мастеру?

- Отстань, я не с тобой говорю.

Сердце стучало в груди, я не могла решить: закричать, чтобы Учитель услышал, или побежать. Если мастер вступится и накажет Иона, он точно припомнит мне это. И тогда наверняка осуществит свою угрозу. Рвануть сквозь кусты? Какова вероятность, что буду быстрее него?

А может, попробовать объяснить ему, что сама удивлена, что не виновата в выборе мастера?

Навряд ли станет слушать меня. Лицо его без слов говорило о намерениях: глаза выпучены, губы сжаты в тонкую полосу, ноздри, раздуваются, как у быка.

Вдруг Иль лениво прислонился к стене и расслабленно произнёс:

- Учителю это не понравится. Думаю, если ты вмешаешься, он точно не пошлёт тебя вместо Майи. И скорее всего вовсе выгонит из башни.

Губы Иона не разжались, он смотрел так же зло, но поза изменилась: он слегка подался назад, словно раздумывая, насколько Иль может быть прав.

- Кроме того, - продолжал мальчишка, заметив, что его доводы подействовали. – Если в Азгране так нужны наши руки и глаза, возможно, им понадобятся ещё люди. И тогда мастер отправит тебя. Конечно, если ты не сделаешь что-то глупое прямо сейчас…

Ион разжал кулаки и сложил руки на груди.

- Думаешь, ты самый умный? Я уже размышлял об этом. Конечно, следующим в город он отправит меня. Но зачем вообще посылать туда девчонку? С чем она сможет справиться лучше?

Иль пожал плечами. При Ионе он не стал говорить о том, что тому плохо давался язык древних, и вдруг рассмеялся так открыто, будто весь разговор был шуткой.

- Просто ты не во вкусе мастера Торна! Слышал, он предпочитает учениц. Но если ты хочешь занять место Майи… Нарядим тебя в юбку… Хотя… девчонка из тебя получится страшная!

- А сам-то… - буркнул Ион. – Чьё место занял? Риммы?

Я видела, как брови Иона разошлись в стороны, как перестали вздуваться ноздри.

Иль хмыкнул.

- Пойдём отсюда, если Учитель застанет нас и решит, что ты доставал Майю, снова приклеит тебя утром к скамье.

Иль всё же приобнял друга за плечи.

- Нужна она мне, - фыркнул Ион.

Мальчишки развернулись и пошли вниз.

За полдня глина на дороге совсем просохла. И только следы ног, продавленные в грязи, напоминали о том, что совсем недавно она была жидкой. А скоро и они сотрутся, перемоловшись в пыль.

Иль и Ион свернули к реке. Я же не хотела испытывать судьбу и поспешила домой. Зной звенел над землёй. В это время улочки пустели. Никто не хотел находиться под палящими лучами, истекая липким потом. Только дети готовы были, визжа, носиться в проулках, но и их родители загоняли под крышу, где в сонной тишине, разморенные жарой, они укладывались на обеденный сон.

Я тоже спешила скрыться от солнца. Но почувствовала, как в воздухе витает запах грозы, едва переступила порог.

Шепотом мать с отцом о чем-то спорили в своей комнате, но услышав мои шаги замолчали.

Мама вышла первой. Лицо её было взволнованным. Отец показался следом.

- Майя, тётка Сорока… - начала она.

- Мастер Ги отправляет тебя в Азгран? – напрямую спросил папа.

Я опустила глаза, будто была виновата в чём-то.

- Почему ты не сказала раньше? Считаешь, что достаточно взрослая, чтобы не ставить в известность родителей? – закипал он.

Я почувствовала, что готова провалиться сквозь пол, лишь бы не слушать, как он станет снова поливать грязью моё имя…

- Учитель сказал мне об этом только сегодня.

- Сегодня? Сегодня? – голос его всё повышался. – Тогда откуда это узнала Сорока?

- Наверное, Римма рассказала, она вышла раньше, я задержалась с Мастером Ги, а они с Сандро ушли вперёд и…

- Уезжаешь завтра и не могла первой сказать родителям? - закричал отец.

Я посмотрела на него, не понимая.

- Завтра? Нет, Учитель только сегодня отправил ворона, он будет ждать его с ответом, а до тех пор… Отец, мастер Ги велел мне дождаться, пока он сам тебе расскажет.

Лицо его тут же прояснилось. Ведь одно дело – сердиться на дочь, твою плоть и кровь, ребёнка, которому некуда пойти, кроме дома. И совсем другое – злиться на мастера Ги.

- Значит, не завтра? – проговорил отец спокойнее.

- Нет, - прошептала я, чувствуя, как тучи, что сгустились над головой, уносит ветер.

- Язык, как помело у этой твоей Сороки, - сказал отец маме. – Половину услышит, другую – придумает. Посмотрим, что скажет мастер Ги.

Мать поспешила позвать сестёр за стол.

Мы пили горячий чай из пиал, ели лепёшки и кашу с фруктами. Я смотрела на мать и отца, на младших сестёр, на стены дома, циновки, глиняные пиалы - и запоминала. Как знать, может, ворон действительно вернётся завтра к ночи. Как знать, как быстро птица долетит до города? Ей не страшны тяжёлые подъёмы, опасные спуски, водные переправы… Крылья несут её напрямик над снежными верхушками.

***

Ворон прилетел через четыре дня.

Прошлый обоз увёз почти всё, что было готово, потому ещё день понадобился на то, чтобы набить подводу товаром и не гнать её пустой.

- В городе всё иначе, - провожая, говорила мама. – Люди разное говорят.

- Кто говорит, Сорока? – спросила я. – Разве она была в Азгране? Ты же знаешь, не стоит ей верить во всём.

- Но хотя бы половина – правда, - настаивала мать. - Не доверяй первому встречному. Особенно тем, кто слишком настойчиво предлагает помощь. Слушайся мастера Торна. Делай своё дело усердно. И возвращайся.

В сердце кольнуло. Никто не мог сказать, надолго ли мы с Илем покидаем родную долину. Он махнул мне рукой с телеги, нагруженной тканями и плетёными корзинами.

- Не переживай, мама, всё будет хорошо.

Отец, уложив последний тюк, подошёл к нам, потрепал по косматой голове Мию. Потом обнял меня коротко, неловко. Было видно, как неловко ему, большому суровому мужчине, делать это прилюдно.

- Постарайся не попадать в неприятности. Это здесь все знают тебя и нашу семью. Там люди ведут себя иначе.

- Я буду осторожна, папа, - пообещала я.

Мия бросилась обниматься. Нехотя ко мне подошла и Мила.

Я погладила сестёр по плечам. В глазах предательски защипало.

- Пора, - крикнул старый возница дедушка Унур.

Вожжи уже лежали в его руках.

- Да хранят тебя боги, - проговорила мать тихо.

Я торопливо запрыгнула в повозку, и она тронулась, медленно увозя меня прочь от родных людей и мест.

ГЛАВА 13 В КОТОРОЙ МАЙЯ ПРИБЫВАЕТ В АЗГРАН

Тележка тряслась на ухабах, поднимаясь в гору. Шуршали привязанные к борту плетёные корзинки. Солнце разогрело землю и травы так, что те насытили воздух сладко-горькими запахами. Дома отсюда казались крошечными. Люди – как муравьи.

Иль, словно ему и дела не было до тех, кто остался там внизу, развалился на тюках и, прикрыв глаза, будто бы дремал.

- Ты не будешь скучать по родным? – спросила я, заставив себя не смотреть на долину.

Он, полуоткрыв веки, лениво посмотрел на меня из-под ресниц.

- Наверное, буду.

- То есть, ты сомневаешься?

- Я просто не думаю о том, что будет дальше. Сейчас мы здесь, едем туда, где никогда не были, где нас ждёт что-то новое и интересное. Почему ты грустишь о доме? – спросил он и, приподнявшись на локтях, посмотрел вниз. – Его ведь всё ещё видно!

- Может, именно поэтому? Как скоро ещё раз увидим родных?

- Мне кажется, ты просто ищешь повод погрустить.

Я хотела возразить, даже нашла подходящие слова, чтобы оправдать свою печаль, но вдруг поняла, что он, скорее всего, прав. Мы едем в Азгран, куда я надеялась однажды попасть. Мастер выбрал меня, значит, видит во мне зерно, которое сможет прорасти. Учитель говорил, что город большой и люди там не знают друг друга в лицо и по именам, что на улицах так много домов, что можно заблудиться, но я была уверена, что смогу найти там Ромео. Обнять, почувствовать, как он пахнет ночным ветром.

- Вот видишь. – сказал Иль. Он смотрел на мои губы, и я поняла, что улыбаюсь. – Я же говорил, нужно просто взглянуть на всё с другой стороны.

Он снова прикрыл глаза, подставляя лицо солнцу.

Внезапно подъём стал круче. Бык пошёл медленнее. Телега накренилась и товары медленно поползли вбок. Иль вцепился в борт, я в него, озираясь, понимая, что поклажа вот-вот повалится наземь. Но через миг повозка выровнялась, бычок вновь пошёл мерно и бодро. Вокруг простиралось ровное зелёное плато, обрываясь далеко впереди. А дальше, докуда хватало взгляда, наполовину скрытые под пуховыми перинами снежных шапок и облаков, острыми зубьями прокалывали небо хребты исполинских гор.

- А где же… Где же Азгран? – спросила я возницу.

Он обернулся.

- Там, - он указал в сторону края плато. – Скоро сами всё увидите.

Мы преодолели половину пути до того места, где заканчивался зелёный луг, когда облака впереди расступились, обнажив проплешины на поросшем деревьями горном склоне.

- Что это? – спросила я у возницы.

Он повернулся ко мне. Вскинул брови, усмехнулся в усы.

- Это Азгран. Завтра к утру доберёмся, - пообещал дедушка Унур.

Вниз бычок шагал бодрее, и к вечеру мы спустились в ущелье. О том, чтобы остановиться в этом месте на ночлег, не могло быть и речи: скалистые стены ущелья выглядели недружелюбно, ветер гулял по расщелинам, издавая причудливые жутковатые звуки.

Возница правил до темноты. И только когда над горами зажглись первые звёзды, мы выехали на болотистую равнину. Там, на небольшом, покрытом кедрачом сухом островке, поднимающемся над топкой травянистой плоскостью, остановились, разожгли костёр. Возница напоил бычка, привязал его к дереву возле сочных зарослей и забрался к нам в телегу.

Я поёжилась от непривычного холода.

- Здесь всегда так, - сказал старик. - Дожди и сырость. Ночью – холод.

Я кивнула и посмотрела туда, где среди скал и леса стоял Азгран. Теперь это была не тонкая полоска света, едва различимая над горизонтом. Небо там подсвечивалось сотнями огней. И сердце заныло, предчувствуя, что скоро станет ближе к Ромео.

Как быстро я найду его в этом городе? Что скажет он, когда узнает: больше никто не сможет запретить нам видеться, и мы будем любоваться звёздами хоть каждую ночь, хоть каждый день сидеть у реки…

Вдруг что-то тёплое опустилось мне на плечи. Я обернулась.

- Это вам на двоих, - сказал возница, поправляя войлочное полотно. - В этих местах ночи холодные…

Я забеспокоилась, зная, что старики вечно мёрзли, даже в самую невыносимую жару.

- А вы как же?

- Буду спать на земле. Меня будут греть камни из костра, – ответил дедушка Унур. – Это старый трюк. В долине он вам никогда бы не пригодился, но здесь, за перевалом, всё иначе. Может, однажды эта уловка спасёт вам жизнь.

Мы с Илем переглянулись, не веря словам старика. Потом легли под тёплое войлочное одеяло, стараясь не касаться друг друга, но уже к середине ночи прижались спинами, как птенцы в гнезде.

***

Я проснулась от странного гомона. Множество незнакомых голосов о чем-то спорили совсем рядом. Открыла глаза, подскочила и едва не выпала из телеги. Иль вовремя поймал меня за руку.

- Держись.

- Что происходит?

Вокруг сновали люди, что-то кричали, перебрасывали из рук в руки мешки, перекатывали бочки. Я озиралась по сторонам, как пойманный зверёк, ищущий выхода.

- Приехали. Нужно разгрузить телегу. Мы не стали тебя будить с утра, ты так крепко спала…

Я снова осмотрелась. Пахло рыбой, мясом, гнилыми фруктами и людским потом. Мужчины разгружали телеги, складывали товары у больших сараев, наполовину отстроенных из камня. Под ногами чавкала грязь.

Я поискала глазами дедушку Унура, но Иль, заметив это, опередил мой вопрос.

- Он ушёл договариваться, чтобы ему выделили рабочих.

Впереди, и вправду, показался дедушка с двумя крепкими мужчинами за спиной. Он издали жестом велел нам спускаться с телеги.

Мы подчинились.

Я спрыгнула в грязь, она брызнула на ученический балахон Иля.

- Прости.

- Ничего, думаю, тут не выйдет остаться чистыми.

Он кивнул на людей, снующих мимо. Все они выглядели весьма неопрятно. Ноги по щиколотку, а у кого и по колено были заляпаны грязными пятнами.

Дедушка Унур подошёл к нам торопливо.

- Сейчас дождь начнётся. Спрячетесь вон там под навесом.

Он указал на один из сараев, куда работники уже тащили тюки.

Я посмотрела вверх. Небо было полностью затянуто тучами. Серое, низкое. Первая капля упала мне на лицо, и я отёрла её рукавом.

Иль тоже смотрел вверх.

- Пойдём, - позвала я его.

И под мелкими каплями моросящего дождя, мы побежали в укрытие. Под козырьком у самого входа присели на деревянные наспех сколоченные ящики.

Мужчины перетаскивали тюки с телеги на склад.

Чувствуя, как прохладный влажный воздух пробирается под ткань ученического балахона, украдкой разглядывала людей вокруг. Одни разгружали телеги, другие, наоборот, складывали товары в повозки.

Как вдруг моё внимание привлекли двое. В отличие от остальных, они озирались по сторонам, но не так, как мы с Илем, удивляясь новому – иначе. Будто рыскали глазами: не высматривает ли их кто. Было видно, что мужчины раздражены и взвинчены, на лицах читалась жестокость. Ветер сорвал капюшон с одного из них, и я обомлела от вида совершенно седых волос. Абсолютно белых. Они остановились у одного из складов, красновато-коричневого глиняного цвета, с подковой над входом, и ещё раз осмотрелись. Я опустила глаза, чтобы не встретиться взглядами. А когда снова посмотрела в ту сторону, мужчины уже скрылись из виду.

Хмурое небо и не думало успокаиваться. В долине уже давно начался бы ливень, но здесь небесная вода вела себя иначе. Холодная морось монотонно стучала по стенам. Люди суетились, бегали, отовсюду слышалась ругань. Кто-то уронил в грязь мешок, из которого посыпались и заскакали вниз по улице луковицы.

- Запрыгивайте в телегу, - велел невесть откуда взявшийся возница.

Пряча головы от дождя, мы побежали к повозке. Запрыгнули в неё, подняв над головами пропитанную воском рогожу. Бык потянул, и тележка тронулась.

Я рассматривала улицу, по которой мы ехали. Всё здесь выглядело иначе, чем в долине. Серые здания с черепичными крышами, хмурые люди, спешащие куда-то под моросящим дождём. Здесь пахло мокрыми камнями, грязью и дымом, незнакомыми пряностями.

Возница провёз нас по самому краю города. А затем вдруг пейзаж стал меняться. Дома становились всё выше, вокруг них росли деревья и кусты. Наконец дедушка Урус свернул на выложенную камнем дорогу. Вдоль неё тянулась колоннада высоких тополей, за ними, утопая в зелени, высились особняки с большими стеклянными окнами и шпилями, подпирающими серое небо. Паутинки кованных оград и зелёные стены отгораживали эти дома от дороги. Впереди показалось огромное здание, словно вросшее в скалу. Стены из камня взмывали к небу. Двор утопал в цветущих кустах.

Возница прикрикнул на быка, и тот встал перед коваными воротами. Крылатые грифоны, встающие на дыбы, были изображены на них. Я задрала голову, чтобы понять где заканчиваются створки.

- Не меньше, чем три моих роста, - заметил Иль. – Через такие не перелезешь.

- Библиотека мастера Торна здесь, - пояснил возница. – Я бы дождался с вами, когда кто-нибудь выйдет встречать, но не хочу попасть в грозу.

Мы с Илем нехотя подняли свои узелки и выбрались из-под рогожки. Мелкая морось капала на лица и одежду.

Дедушка Унур причмокнул и бычок потянул тележку вверх по улице, оставляя нас растерянных, промокших и замерзших перед закрытыми воротами библиотеки в огромном чужом городе.

Я посмотрела на Иля. Он задумчиво глядел на кованые барельефы. Затем протянул руку и дотронулся до одного из чудовищ кончиками пальцев.

- Что ты делаешь? – поинтересовалась я.

- Думаю…

- О чем?

- Нам повезло, что они не существуют. Только представь, если б такая тварь обгадилась над тобой на лету…

Я рассмеялась, и звук смеха, отразившись от стен, прозвучал зловещим лаем, заставив меня замолчать.

Где-то в глубине двора скрипнули петли. Послышались лёгкие шаги.

Мы с Илем обрадовались, что наконец кто-то вспомнил о нас, и напряглись от ожидания.

Наконец из-за цветущих кустов гортензий показалась миловидная круглолицая девушка. На белой коже щёк и носа чуть проступали рыжие веснушки. Копна светлых кудрей торчала из-под капюшона.

- Вы от мастера Ги? – спросила она.

Мы кивнули, стуча зубами.

Она хлопнула в ладоши, и ворота перед нами стали медленно открываться.

ГЛАВА 14 ГЛАВА В КОТОРОЙ МАЙЯ ЗАЖИГАЕТ СВЕТЛЯЧКА

Дождь накрапывал по каменным плитам, перекрашивая их из светлого в тёмно-серый.

Девушка, вышедшая навстречу, окинула нас пристальным взглядом.

- Входите, - велела и, развернувшись, поспешила вглубь двора.

Мы, переглянувшись, последовали за ней. И как только ступили на территорию особняка, кованые ворота за нашими спинами затворились с тихим щелчком.

Я смотрела в спину незнакомки, слушая сопение Иля позади. В голове назойливо пульсировала мысль, которую я никак не могла принять: неужели мастер Торн – женщина? И если так, то она была слишком молодой, едва ли намного старше меня - и это не укладывалось ни в какие рамки.

- Думаешь, она и есть мастер? – прошептал еле слышно Иль.

Незнакомка мгновенно остановилась, развернулась на пятках, заставив капли дождя разлететься с ее балахона веером.

- Мастер Торн сейчас отсутствует. Я Руна, его ученица.

Она снова развернулась и пошла вперёд.

- Слух, как у летучей мыши, - прошептал Иль мне в самое ухо.

- Именно! – подтвердила Руна, сворачивая с дорожки к неприметной двери из потемневшего дерева. – Это чёрный ход. Он ведёт в ваши комнаты, а также на кухню и в каминный зал.

Девушка вошла в тёмный проём, начертила в воздухе символ и зажгла светлячка. Мелкая букашка летела чуть впереди над ступенями, но этого света хватало, чтобы видеть, куда идёшь. Доски поскрипывали под ногами. Мы поднимались вверх, затем проходили по короткому коридору, - и снова вверх. На третьем этаже потолки были ниже.

- Это чердак, - пояснила Руна и повела нас по узкому проходу с множеством дверей. – Здесь живёт прислуга, обслуживающая особняк, а также ученики мастера Торна.

- Он вернётся сегодня? – спросила я, морщась от запаха пыли и сырости.

Девушка хмыкнула, будто вопрос был неприличным.

- Учитель не обязан докладывать о своих планах ученикам. Но да, сегодня он вернётся, чтобы поприветствовать вас.

Она толкнула одну из дверей, что были похожи друг на друга, как капли воды.

- Эта и следующая комната – ваши. Ключи в дверях. Здесь вода для умывания, мыло, губка, ночной горшок под кроватью, вещи можно сложить сюда. Этот ящик закрывается на ключ, тот же, что от двери, если у вас есть что-то ценное… - произнесла она скептически. – Постельное бельё меняется раз в неделю. Вам не придется стирать его самим, но перестилать его за вас никто не станет, не рассчитывайте.

- Окна открываются? – спросила я. – Здесь немного душно и пахнет затхлым…

- Это от сырости. Вещи никогда до конца не просыхают. Окна лучше не открывать, влажность на улице ещё выше.

- А книги? Как вы храните их в такой сырости? – спросил Иль.

- Библиотека находится за каминным залом, он топится постоянно. Кроме того, мастер Торн сам приложил руку к сохранности манускриптов. Этой библиотеке уже больше сотни лет. Ни одна книга не была испорчена здесь за это время, - сказала она, вздернув нос. - Сегодня вы можете вымыться с дороги, разложить вещи и отдохнуть. Вас не побеспокоят до прихода Учителя. А сейчас мне нужно идти. Располагайтесь.

Не обращая более на нас внимания, она пошла прочь по коридору, заставляя почти угасшего светлячка вспыхнуть с новой силой.

Мы смотрели Руне в спину, пока она не скрылась во тьме. Затем Иль схватил меня за руку, затащил в комнату, захлопнул дверь и только тогда сказал:

- Ну и зазнайка же она!

- Осторожнее, - хохотнула я, - того и гляди вернётся и скажет, что всё слышала.

Мы одновременно покосились на закрытые окна.

Краем глаза я заметила, как Иль сделал то, о чём я думала с момента, когда Руна повернулась к нам спиной, - украдкой понюхал свою подмышку.

- Ну, по крайней мере насчёт того, что нам нужно помыться, она была права, - изрёк он обречённо. – Хочешь выбрать комнату?

Я кивнула. Мы тихо вышли в коридор и открыли соседнюю дверь.

Здесь тоже стояли кровать и ящик для вещей, таз и ночной горшок и так же пахло затхлостью. Комнаты действительно были абсолютно одинаковыми.

- Останусь тут.

Иль вышел. Стоило мне оказаться одной, странная смесь из чувств восторга и ужаса перед будущим нахлынули на меня. Я подошла к кровати, села на неё, а затем развалилась поперёк. Всё было таким необычным. Непривычно оказалось остаться в комнате совершенно одной, без вездесущей вредной Милы и славной Мии. Утром меня не разбудит мама. Комната не наполнится ароматом свежих лепёшек, от которого во рту вмиг появляется слюна.

Я услышала, как за стеной раздался металлический звон таза, поставленного на каменный пол, плеск воды, и поднялась. Разлёживаться можно будет ночью, когда станет ясно, что к чему, а пока просто необходимо подготовиться к встрече. Я поставила таз посреди комнаты, скинула балахон и тут же осознала, как сильно не хочу поливать себя холодной водой из кувшина. Но чем дольше решаешься, тем страшнее. Я зажмурила глаза.

***

Оттереть пятна грязи от балахона было не так-то просто. Но после того что об этом месте сказала Руна, полоскать его целиком незадолго до встречи с хозяином особняка было бессмысленно. Ткань в таком влажном воздухе ни за что не просохла бы даже наполовину.

В дверь постучали. Я быстро натянула единственную приличную вещь на чистое тело и поспешила открыть.

Иль лукаво улыбался, балахон его был всё таким же грязным.

- Тебе не интересно узнать, куда ещё ведёт черная лестница?

Я колебалась всего секунду.

- Только один момент, подожди…

Я прошла к тазу, обмакнула палец в мутную воду и начертила на полу незамысловатый знак.

- Что ты делаешь?

- Тихо! – шикнула на него я и закрыла глаза.

Я раскрыла ладонь и представила, что рядом сидит Ромео. Что он трогает моё запястье и тихо шепчет на ушко: «Сосредоточься, почувствуй, как линии наполняются силой, как перетекают в крошечное насекомое, что перебирает лапками у тебя на ладони, как зажигается тёплый свет».

- Ого! Как ты это сделала? – спросил Иль.

Я открыла глаза: мягкий свет разливался от букашки, взлетевшей с моей руки.

- Потом научу. Идём!

Мы выскочили из комнаты и пошли по тёмному коридору.

Пылью пахло так, что чесался нос.

Светлячок летел впереди, то почти исчезая, то загораясь вновь. Два лестничных пролета - и перед нами узкий коридор. Глаза почти привыкли к темноте.

- Вниз не пойдём – это путь на кухню и на улицу, - проговорил Иль вслух. - Думаю, нам сюда.

Он указал на едва различимую дверь. Я бы наверняка прошла мимо - так она сливалась со стеной.

Иль потянул за ручку. Дверь поддалась. Свет, пусть и не слишком яркий, заставил нас зажмуриться. Пахнуло ароматом тёплого дерева и кожи. Я отвлеклась, вдыхая приятный запах. Светлячок замигал и угас раньше, чем успела сосредоточиться на нем снова.

- Может, вернёмся? – спросила, расстроенная неудачей.

- Да, давай…

Мы уже готовы были повернуть назад, когда, внизу, внезапно скрипнула дверь, ведущая во двор и послышались торопливые шаги. Кто-то поднимался наверх с улицы. Два пролета – и мы будем застигнуты врасплох!

Сердце выпрыгнуло из груди, забившись прямо под горлом.

Не сговариваясь, мы проскользнули вперед, оставив чёрную лестницу позади. Этот коридор был значительно шире. Благородное дерево по стенам и полу. Воздух здесь был и суше, и теплее. Незаметная дверца, из которой мы вышли, была спрятана в углу, из которого открывался невероятный вид на две широкие лестницы, спускающиеся со второго этажа, образуя полукруг. Резные перила вились вдоль ступеней, покрытых ковровыми дорожками.

- Библиотека должна быть где-то здесь, - сказал Иль.

Мы с Илем прошли мимо лестницы, стараясь не высовываться, чтобы не быть замеченными с первого этажа, и свернули в широкий проход. Справа за массивными створоками дверей которыми слышался треск огня. Слева – плотно закрытые тяжёлые двери. Впереди - коридор с альковами и приглушенным светом.

- Это точно каминный зал, - проговорил он.

Мне показалось, в нем кто-то был, и я жестом указала Илю проследовать мимо. Мы планировали всего-навсего пройтись по дому и осмотреться. Понять, куда мы попали, а не прятаться по углам. Но у судьбы были явно другие планы.

На первом этаже всё вдруг пришло в движение.

- Мастер вернулся, - донеслись оттуда взволнованные голоса.

Послышался торопливый топот лёгких шагов на первом этаже. Тяжелая входная дверь распахнулась.

- Жречество имеет что-то против? Оно не готово сотрудничать с государством? – прозвучал вопрос, заданный ледяным тоном.

Теперь внизу через холл шло два человека.

Тяжелые шаги добрались до ступеней и мягкость ковра приглушила их.

- Я не могу отвечать за наместников богов на земле, Даррен, - ответил ему другой голос. – Моё дело – сохранять древние знания. Мастера всегда держались в стороне от политики. Почему бы вам, как представителю государства, не договориться с жрецами напрямую?

Двое мужчин поднимались по центральной лестнице наверх, ещё немного – и мы увидим их, а они – нас. Я метнулась обратно к двери, из которой мы вышли, но вовремя заметила, как вниз опускается ручка и побежала в обратную сторону. Иль не отставал. В каминный зал путь был отрезан. добежать до алькова в темноту мы не успевали. Высокая деревянная дверь, слева была последним шансом. Я толкнула её, и она поддалась, затворившись за нами. Мы ввалились в библиотеку.

Она показалась мне огромной. Ряды высоких, под самый потолок шкафов тянулись вдаль. Это совсем не было похоже на нашу уютную маленькую башню.

Но осмотреться как следует нам не дали. Шаги приближались. Иль схватил меня за руку и потащил в пространство между стеллажами. Там, сложенные один на другой, стояли ящики. Клеймо Мастера Ги в виде башни стояло на одном из них.

- Вам известно, что они откажут мне. Тоже хотите самоустраниться?

Двери распахнулись, собеседники вошли в зал.

- Отнюдь, - не поддавался на провокацию мужчина с зычным басовитым голосом. – Я поддержу вас, насколько будет в моих силах. И выделю вам людей.

Вдруг шаги остановились, и в библиотеке повисла гулкая тишина.

- Странно…

- Что?

- Я так понимаю, - сказал тот, кто, по-видимому, и был мастером Торном, - Те, о ком я только что упомянул, уже прибыли. И судя по всему не стали тратить время на отдых, сразу спустившись в библиотеку, чтобы приступить к обязанностям немедленно.

Он сделал паузу, а затем добавил:

- Надеюсь, погода Азграна не слишком удручает вас, мои гости, ученики мастера Ги.

И тут мы с Илем с ужасом уставились на моего светлячка, едва мигающего в проеме.

Сгорая со стыда, мы вышли из своего укрытия.

ГЛАВА 15 В КОТОРОЙ МАЙЯ ПОДСЛУШИВАЕТ СЛЕДОВАТЕЛЯ

Мастер Торн оказался совсем не похож на мастера Ги. Высокий, широкоплечий, как медведь, с густой рыжей шевелюрой и пышной бородой, он выглядел гораздо моложе Учителя. Лицо его больше походило на лицо добродушного пивовара, нежели чем на умудрённого опытом и грузом знаний хранителя древней мудрости.

Второй человек, вошедший с ним, и вовсе был не более, чем лет на семь старше Майи. Он не казался тощим и несуразным, как Иль, скорее крепким и жилистым, но рядом с мастером Торном всё равно выглядел не так внушительно.

- Это следователь Даррен, - представил спутника хозяин дома. – А это Майя и Иль из долины, ученики мастера Ги.

Собранный, строго одетый молодой мужчина смотрел на нас таким пытливым взглядом, что мне захотелось стать крошечной, как мой светлячок, вспыхнувший в последний раз и окончательно погасший, и скрыться в глубине книжных полок. Глаза у него оказались тёмными, в них почти не видно было зрачков.

- Вас уже ввели в курс дела? – поинтересовался Даррен.

Мы с Илем переглянулись.

- Нет, следователь Даррен, - ответила я.

Мужчина наконец отвел от нас взгляд и обратился к мастеру Торну с упрёком:

- Вы уверены, что они в состоянии справиться с поставленными задачами? Сколько им? Шестнадцать? Семнадцать? Почти дети!

- Я читал переводы, выполненные учениками мастера Ги с древнего языка, и могу поручиться за их компетентность в данном вопросе.

- Компетентность? – переспросил Даррен, и его ровный холодный тон не дал мне обмануться, внутри у следователя явно поднималась буря. – Речь не только о том, смогут ли ваши подопечные прочесть письмена. Можно вас на два слова?

Он быстро зашагал прочь из библиотеки.

Мастер Торн улыбнулся нам добродушно и, проследовав за ним, вышел, прикрыв за собой двери.

Мы с Илем снова остались одни в большом зале, заставленном длинными рядами полок. Они были заполнены книгами и манускриптами от пола до потолка. Я и подумать не могла, что их может быть так много. Ведь только на то, чтобы переписать одну из них уходило несколько месяцев. Что уж было говорить о том, чтоб собрать эти знания, обдумать, составить воедино, а затем слово за словом записать свои мысли на чистовую…

Здесь было чему удивиться и помимо книг. На полках с резными вставками размещались и другие вещи: странные артефакты из стекла и металла, шкатулки и маски, черепа мелких животных, веера из маховых перьев хищных птиц…

Я успела отвлечься, разглядывая все эти невероятно занятные детали вокруг, когда мужчины за дверью вдруг заговорили эмоционально и достаточно громко, чтобы мы могли расслышать каждое слово.

- Вы осознаёте, что ваши так называемые специалисты ещё верят в грифонов и единорогов? У них совершенно нет жизненного опыта! - возмущался следователь, выплёвывая слова. - Мне нужны люди, способные не падать в обморок в кабаках и притонах. А вы подсовываете мне едва оперившихся птенцов! Вы хотя бы представляете, в какие места мне приходится заходить в поисках зацепок? Понимаете, что за люди там обитают и что могут сделать с вашими детьми из долины? Если я возьму их под свою ответственность, вместо расследования мне придётся быть нянькой и следить, чтобы они не натворили глупостей… Как я по-вашему должен работать в таких условиях?

- Следователь Даррен, боюсь, у вас не осталось вариантов. Другие мастера слишком далеко и, как вам известно, пока не оповещены о происходящем. Мои ресурсы ограничены, а младшим жрецам запрещено касаться этого вопроса.

- Да, да, да, я знаю политику жречества по этому вопросу. Тогда почему бы высшим жрецам не внести свой вклад в расследование? Разве не они инициировали его?

- Даррен, вы прекрасно знаете ответ на этот вопрос.

- Знаю. И считаю, что условностям нет места, когда под угрозой находится благополучие всех жителей города.

- Не нам с вами судить о том, что… - начал было Торн, когда его перебил уже знакомый женский голос.

- Учитель, вы вернулись! – воскликнула Руна и осеклась. - Следователь Даррен? Как продвигается расследование?

Девушка говорила таким милым голоском, что меня передёрнуло от слащавости – так живо она напомнила мне сестру. Мила всегда прибегала к этой уловке, когда хотела спихнуть на меня вину за шалость или ссору.

- Оно двигалось бы быстрее, если бы мастер Торн позволил вам, - он выделил это слово, - консультировать меня, а не привозил «экспертов» из-за гор.

- Чем плохи ученики мастера Ги? – притворно удивилась она.

Я не сомневалась, что Руна слышала их разговор и намеренно напрашивалась на комплимент.

- По крайней мере, вы знаете город и мне не пришлось бы следить за каждым вашим шагом, переживая, что вы ввяжетесь во что-то опасное.

Внутри всё закипело. В моей жизни уже был человек, постоянно приписывавший мне безответственность и разврат, в памяти вспышкой пронеслось то унижение, что испытала, когда отец тащил меня к дому за ухо, словно преступницу, и я не собиралась терпеть нечто подобное от того, кто и вовсе впервые увидев меня, сделал подобные выводы. Я успела сделать стремительный шаг к двери, когда Иль поймал меня за руку и приложил палец к губам, призывая не шуметь.

- Я уже объяснял вам, - вмешался мастер Торн, понизив голос почти до шёпота, - что Руна никогда не занималась переводом с древнего, она будет совершенно бесполезна для вашего дела. К тому же я не хочу больше рисковать своими учениками.

Меня окатило жаром изнутри. Я посмотрела на Иля. Он тоже хмурил брови, понимая, что происходит что-то неладное. Будто все в этом доме, кроме чужаков, в курсе чего-то такого, что следовало бы знать и нам… Только было сомнительно, что мастер Торн или Руна или даже Даррен захотят поделиться этими знаниями.

- В таком случае, - сказал следователь, - я рассчитываю на то, что вы введете ваших новых подопечных в курс дела как можно скорее. Каждый день промедления…

- Я понимаю. Давайте пройдём в мой кабинет и обсудим всё с глазу на глаз, - предложил мастер Торн. – Руна, пожалуйста, займись гостями, не хочу, чтобы они заблудились, когда выйдут из библиотеки.

- Библиотеки? – переспросила она.

В этот момент я готова была отдать капюшон своего балахона, чтобы только увидеть её лицо.

- Я присмотрю за ними, Учитель.

Дверь открылась.

Светлые кудри раздражённо качнулись в такт её нервному движению. Но голос был почти столь же сладок, ведь следователь и мастер Торн не успели уйти достаточно далеко.

- Что ж, раз вы уже здесь, пойдёмте, я покажу вам библиотеку.

Она шагнула внутрь и деловито прошла мимо нас. Мы с Илем поспешили за ней.

За окнами всё ещё моросил дождь. Но внутри библиотеки было тепло и уютно. Запах кожи и дерева смешивался с запахами пыли и старых книг. Стеллажи из дорогого дерева ни в какое сравнение не шли с грубыми полками в башне мастера Ги. Мы вышли на открытое пространство, заставленное столами с резными ножками, рядом стояли обитые кожей кресла. Металлические круглые шляпки гвоздиков тускло сияли в свете пасмурного дня, натертые до блеска.

«Раз, два, три, четыре…» - начала я считать, сколько учеников должно помещаться в этой комнате.

- Здесь десять мест. Выберите любые из тех пяти, что будут пустовать.

- У мастера Торна только пятеро учеников? – удивилась я. – У мастера Ги нас было шестеро…

- А теперь четверо. Видишь, иногда количество учеников зависит от обстоятельств.

- А какие обстоятельства заставили учеников мастера Торна покинуть это место? – спросила, прежде чем Иль дернул меня за рукав.

В одно мгновение весь налёт слащавости, добродушия и гостеприимства слетел с Руны, улыбка превратилась в оскал и глаза полыхнули гневом.

ГЛАВА 16 В КОТОРОЙ МАЙЯ БЕРЁТ СЛЕД

Я сделала шаг назад. Мне показалось, что Руна была готова в этот момент испепелить меня взглядом, с такой злостью она смотрела на меня. Я следила за её руками. Учитель говорил, что мастерам достаточно создать намерение, чтобы изменить реальность, тем, кто близок к мастерству, хватает плетения, созданного движением руки… Но пальцы Руны не выводили знаки в воздухе. Она сжала кулаки, разжала…

- Вас пригласили не для того, чтобы вы утоляли своё любопытство. Мы не станем обсуждать численность учеников мастера Торна. Он сам расскажет вам обо всём. О чём посчитает нужным сообщить, - говорила она ледяным тоном, взяв себя в руки. - Ваша основная задача – перечитывать и записывать краткую версию того, что описано в этих книгах, - сказала она сухо, ткнув пухлым пальчиком в стопку на одном из столов. - Берете, переписываете, откладываете туда, - продолжила она, указав на другую. - Если только не наткнётесь на тексты о древних заклятиях. Как только найдёте даже случайное упоминание – немедленно сообщаете мне. Это понятно?

Во рту пересохло. В библиотеке повисла густая, душная тишина. С барельефов, вырезанных на торцах стеллажей, на меня взирали грифоны, раскрыв клювы в безмолвном крике. Только дождь не переставая накрапывал, мерно стуча в окна. Мне невыносимо хотелось повернуться к Илю и, заглянув ему в глаза, увидеть, понимает ли он то, о чём уже догадалась я: все эти слухи о чёрной хвори не были ни выдумками, ни сплетнями…

- Если нам нужно только книги переписывать, что имел в виду следователь Даррен, когда говорил, что мы должны ходить в притоны? – спросил Иль, будто и не слышал отповедь Руны.

Девушка перевела на него взгляд и стушевалась.

- Следователь Даррен плохо представляет себе… на что способны хранители знаний. Мастер Торн отговорит его от этих безрассудных идей.

- Непохоже, что он собирался его отговаривать, - не сдавался Иль.

Я посмотрела на него иначе. Тощий, долговязый, словно кукла на шарнирах, он всё же имел этот внутренний стержень. В его глазах не было ни страха, ни стеснения. И если для меня Руна была значимой фигурой, пусть не хозяйкой дома, но тем, у кого прав здесь куда больше, чем у меня, то Иль смотрел на неё, как на равную, ничуть не смущаясь, что мы не успели ещё и дня провести в Азгране. Я даже залюбовалась его орлиным профилем.

Руна под его взглядом отвела глаза и взяла со стола книгу, протянув ее мне.

- Займись этим, - заявила она с ноткой высокомерия в голосе. – А ты, - сказала девушка, не поднимая взгляда, - возьми вот эту сопку. Нужно вернуть книги в хранилище.

- Справишься тут одна? – спросил Иль.

Я кивнула.

Он легко подхватил высокую башню из книг.

- Куда нести?

Руна вскинула белёсые брови.

- Следуй за мной, - сказала она и поспешила вглубь библиотеки.

Иль подмигнул, проходя мимо, и скрылся за стеллажами. Я слышала их шаги, затем звук ключа, провернувшегося в замочной скважине, и щелчок механизма.

- Дверь в хранилище всегда закрыта, - донесся до меня голос Руны. – Но у всех учеников есть ключи. Мастер выдаст их вам позже, когда немного освоитесь.

Что-то в ее манере говорить раздражало меня. Только что была надменной, почти грубой - и вдруг сделалась добренькой, словно её участливость была предназначена для всех, кроме меня. Точно как Мила. Будь сестрёнка постарше - чудесно бы спелась с этой белобрысой кудрявой зазнайкой.

Я вздохнула.

Дождь не переставал, но и не лил, потоком. Мелко моросил, словно боялся растранжирить всю воду слишком быстро.

Дверь в хранилище закрылась. Щелкнул замок.

Я осмотрелась. Столы здесь тоже были совсем не такими, как в башне мастера Ги. Красивое тёмное дерево было гладким и блестящим. Никто не вырезал на столешницах глупые надписи. По ножкам вилась курчавая вязь узоров. Вместо скамеек стояли стулья с высокими спинками и мягкой бархатной обивкой изумрудного цвета.

Я села за стол, положила перед собой книгу и раскрыла её. Раньше, у мастера Ги, мы переписывали каждое слово. Теперь же мне следовало просто читать до конца главы и лишь издлагать прочитанное.

«Десять сторон света открылись взору праотцов наших, когда они взошли на самую высокую вершину Синегорья и узрели просторы под сенью новой луны...» - пробежала я по первым строчкам.

В старых книгах иногда встречались ошибки. Но разве можно перепутать семь сторон света с десятью. Я перечитала ещё раз. Если эта Руна была такой же, как Мила, то я бы не удивилась, что она подсунула мне рукопись какого-нибудь потерявшего разум мастера намеренно. Чтобы потом зачитать написанное мной краткое содержание вслух перед мастером Торном и Дарреном. И Илем… И посмеяться над тем, какая я глупая. Но, по словам мастера, она плохо разбирается в древнем языке. Могла ли Руна …

Я не успела додумать мысль. Снаружи кричал мужчина.

- Откройте! Мне нужно срочно видеть следователя!

Я вскочила из-за стола и подбежала к окну.

Человек стоял за воротами. Вода стекала с его плаща. Капюшон закрывал лицо. Вдруг створки начали открываться, а внизу послышался шум шагов и суета.

Я быстро отошла от окна и зашагала мимо стеллажей к выходу из библиотеки.

Тем временем внизу зазвучали приглушенные голоса. Я прижалась ухом к замочной скважине. Разговора разобрать не смогла, но поняла, что они поднимаются, и отпрянула, не желая быть застигнутой врасплох.

- Вы слышали: на месте были найдены знаки. Я хочу, чтобы кто-то из вас сказал мне, что они означают.

- Скопируйте их на бумагу. Мы изучим их здесь.

- Я что, похож на того, кто занимается рисованием в свободное время? – разозлился Даррен. – Просто скажите, понимают ваши подопечные в этом или нет. Если да, я не задержу их надолго.

- Но вы сами видели, они только прибыли…

- Предлагаете мне ждать, пока они освоятся? Полагаете эта зараза будет ждать, когда вы вырастите новых учеников?

Отчего-то мне вмиг стало не по себе. Голос следователя звучал раздражённо, так. будто случилось что-то страшное. Да и то, как мастер Торн отговаривал его от опрометчивого решения, не обещало ничего хорошего. Хотела бы я иметь хоть миг времени на то, чтобы обсудить всё случившееся и услышанное с Илем, договориться, чтобы действовать сообща. Но голоса были уже совсем рядом. Я едва успела отскочить от двери, когда она распахнулась.

- О, вот и Майя и… А где ваш друг? – спросил Даррен.

- Руна увела его в хранилище, отнести книги, - отчеканила я.

- Что ж, лучше бы это был мужчина, всё же в притоне не место юным особам, но сейчас каждая минута на счету. Идёмте, пока следы не затёрли.

Мастер Торн внезапно шагнул, встав перед следователем и заслонив меня собой.

- Эта девушка – гостья моего дома и ученица мастера Ги, вы не можете распоряжаться её временем, если она не арестована. Как я уже говорил, попробуйте зарисовать символы.

Мастер казался огромным, он навис над Дарреном, заставив того сделать шаг назад.

Только следователь и не думал сдаваться.

- Один короткий выезд. Пусть посмотри на этого жука и скажет мне, что он значит. Потом можете срисовывать его, или стереть – всё равно. Мне нужны зацепки.

Ещё миг назад я никуда не собиралась ехать с Дарреном. Точно не тогда, когда в животе урчало от голода, а на улице лил этот бесконечный дождь, когда Иль, единственный, кому я могла здесь доверять, был далеко и не мог последовать за мной, когда даже Мастер Торн явно показывал своё неудовольствие тем, что происходит. Но теперь… Всё моё существо пронзило острой иглой предчувствия, смутной догадки. Даррен сказал, что там нарисован жук. Жук! Сколько существует плетений? Сколько людей владеет этим знанием? Каковы шансы, что это не Ромео, а какой-то другой таинственный человек, незнакомый с ним, начертил плетение, которому он научил меня?

Сердце затрепыхалось в груди пойманной птицей. Я выступила из-за спины мастера Торна. И не узнала собственный голос:

- Я поеду с вами, следователь Даррен.

ГЛАВА 17 В КОТОРОЙ МАЙЯ НАХОДИТ ЗАЦЕПКУ

Хозяин дома обернулся ко мне, его рыжие брови сползлись на переносице.

- Надеюсь, Майя, ты понимаешь, что не обязана этого делать? Следователь может решить свой вопрос без твоего участия.

В этом чужом вечно пасмурном, неизменно дождливом городе, где нет ни друзей, ни близких, ни просто знакомых, где чёрная хворь – это не страшная сказка, привезённая из-за гор, а самая настоящая беда, мне, действительно, не следовало ехать с ним. Ещё недавно я была бы только рада тому, чтобы мастер Торн стал отговаривать меня. Но не теперь. Взглянула на кипу книг, высящуюся на столе Руны… Лишь богам известно, как скоро сумею выйти из этого дома, если не поеду с Дарреном.

Как иначе отыскать Ромео? Конечно, я не ждала, что встречу его в первый же день. Тем более, он не знает о моём приезде и точно не станет сам искать меня здесь.

Я посмотрела на Даррена. Следователь зовёт не на прогулку и вряд ли поможет мне в моих личных поисках. В его взгляде горело нетерпение, он явно хотел поскорее услышать ответ.

- Не беспокойтесь, мастер Торн. Я вовсе не против. И хочу увидеть город …

- На это можете не рассчитывать, - прямо заявил следователь. – Место, куда мы отправимся, находится далеко от центра, почти на самой окраине. Наверное, вы не поняли. Позвольте объяснить: это не экскурсия, а боевое задание. Мне нужно, чтобы вы осматривали улики, а не глазели по сторонам! У меня совершенно нет времени на то, чтобы объяснять вам прописные истины, – цедил он раздражённо. – Мастер Торн, не могли бы вы послать кого-нибудь в хранилище за мальчишкой? С учеником мужского пола мне будет проще договориться.

- Я справлюсь, - сказала твёрдо и посмотрела ему прямо в глаза.

- Хорошо. Тогда следуйте за мной.

***

Когда мы вышли за ворота, дождь почти перестал. В воздухе висела сырая взвесь. Помощник следователя открыл дверцу крытой повозки, жестом предлагая мне первой взобраться по ступенькам в узкое пространство с двумя обитыми кожей сидушками, расположенными напротив.

Я села у окна. Следом запрыгнул Даррен, расположившись напротив. Помощник взобрался последним и захлопнул дверцу. Повозка тут же тронулась и покатилась по дороге вдоль высоких зеленых изгородей. Я пристально разглядывала торчащие из-за неё черепичные крыши и кроны деревьев, лишь бы не встречаться взглядом с Дарреном, который совсем не стеснялся и вовсе не отводил от меня взгляда. Хуже было лишь то, что наши колени в этой узкой повозке почти соприкасались. От ощущения неловкости ситуации я вовсе не могла думать, не говоря уж о том, чтобы сосредоточиться на дороге и запоминать повороты.

Снова стал накрапывать дождь. Но грязи на улице почти не было. Вся она была вымощена камнями. Кое-где мне мерещились узоры. Будто рабочие, укладывая мостовую, намеренно создавали замысловатые вензеля.

- Запомните правило, - вдруг нарушил тишину Даррен. – Как только мы прибудем на место – никакой самодеятельности! Держитесь рядом и молчите, пока вас не спросят. Это понятно?

Я кивнула. Собственно, других вариантов и не оставалось. Дождь снова усилился, места были мне не знакомы. Куда я пойду? Да и с кем буду говорить?

- Вот и славно, - с облегчением выдохнул Даррен. – Нам обоим не нужны неприятности.

Вдруг повозку тряхнуло так, что меня бросило следователю на колени и мы с ним едва не соприкоснулись губами – он вовремя поймал меня на подлёте.

- Держитесь за ручку, - прошипел он и помог мне сесть на своё место.

Помощник Даррена посмотрел осуждающе, будто я намеренно свалилась следователю в объятия.

- Простите, - выдавила из себя, сгорая от стыда и чувствуя, как кончики ушей начинают предательски гореть, становясь пунцовыми.

К счастью, в этот самый миг повозка плавно затормозила. Я посмотрела в окно и поняла, что уже видела это место.

Торговые ряды тянулись от больших ворот с полукругом кованной арки. Несмотря на дождь, всё здесь было в движении. Телеги, гружёные товаром, с трудом разъезжались на узкой улочке между палатками и павильонами. Люди сновали туда-обратно, таская на себе огромные тюки. Пуст всё здесь было вымощено камнем, под ногами у них было грязно. Помощник Даррена открыл дверцу и выскочил под дождь. Внутрь ворвались запахи навоза, портящихся фруктов и рыбы. Я сморщила нос, и следователь тут же подметил это.

- Вот почему я предпочитаю работать с мужчинами, - заявил он.

Я хотела было возразить, но следователь поднялся и выбрался из повозки вслед за помощником, вытянув руку, чтобы помочь мне спуститься.

Теперь возмущаться, пока оба они стояли, мокнущие под потоками небесной воды, было бы непростительно. Мне ничего не оставалось, кроме как опереться на мужскую ладонь и спуститься вниз, прямо в жидкие потоки грязи.

- Нам нужно внутрь, - пояснил Даррен, перекрикивая шум проехавшей мимо громыхающей телеги, залившей нашу обувь брызгами из-под колёс. – Возница дальше ворот не поедет. Придется идти пешком.

Я только пожала плечами. Да, мне не нравилась идея снова идти по лужам, после того как потратила половину чистой воды в комнате на то, чтобы отмыть балахон. Но разве у меня был выбор?

Следователь что-то приказал помощнику и зашагал к воротам. Я поспешила за ним. Лица людей вокруг были мокрыми и угрюмыми. Дождь накрапывал, не переставая. Неприятно пахнущие мужчины в засаленных одеждах переругивались между собой у первого прилавка. Мы обогнули их, едва не попав под копыта бычку, которого нервный возница погонял тонкой хлёсткой палочкой. Какая-то неопрятного вида женщина задела меня плечом и начала выкрикивать в мой адрес ужасные вещи. Я поспешила убраться подальше, ускорив шаг, и едва не налетела на Даррена, который в это время оглянулся и, убедившись, что я не отстала, свернул в проулок между рядами. Для телег здесь было слишком тесно. Неожиданно что-то серое мелькнуло под ногами, я вскрикнула, отпрыгнув с дороги, мимо прошмыгнула толстая крыса. Помощник следователя, всё это время шагавший за нами, тоже отступил в сторону, пропуская грызуна.

- Не отставайте! - бросил Даррен, сворачивая в новый ряд.

- Там была огромная крыса! – оправдывалась я на бегу.

Догнала следователя только у склада, когда он, остановившись и задрав голову, разглядывал подкову, прибитую над входом.

Двое мужчин в тёмно-синей форме подошли к нему, выступив из-под навеса.

- Следователь Даррен? Мы ждали вас раньше.

- Я был не в управлении. Марку пришлось побегать, чтобы найти меня и привезти сюда. Где ещё люди? Я просил, чтобы отправляли по четыре человека!

- Утром с гор сошла сель. Стражники разбирают завалы.

- Есть жертвы?

- Поток перекрыл дорогу и остановился. Никто не пострадал. Только гружёные телеги теперь идут через центр города. Разводят там грязь. Жрецы будут недовольны.

- Жрецы могут засунуть своё недовольство…

- Следователь Даррен, - перебил его помощник. – Нам нужно торопиться.

Увлечённая разговором стражника со следователем, я не сразу поняла, что уже была здесь…

Мурашки пробежали по затылку. Это было то самое место. Только утром дедушка возничий разгружал поклажу, привезённую из долины прямо напротив. Но долго думать об этом мне не пришлось. Даррен шагнул под сень крыши, с которой лились потоки воды. Я поспешила за ним. Мы протискивались вперед в узком проходе между составленными друг на друга до самого потолка коробками, тюками и ящиками.

- Осторожно, ступени! – предупредил он, и, нагнувшись, нырнул в тёмный проход.

Глаза стали привыкать к темноте и только поэтому, несмотря на предупреждение Даррена, я не полетела кубарем вниз. Ступеньки были узким и скользкими. Спускаться по ним было ничуть не безопаснее, чем в дождь прыгать по камням вдоль берега горной реки.

Кончилась лестница так же внезапно, как началась. Я неловко шагнула на выстеленный досками пол. Услышала щелчок кресала. Огонь вспыхнул на фитиле небольшой масляной лампы. Следователь поднес её к столу, на котором в пыльном углу пальцем было выведено простое плетение. Маленький жук.

- Знаете, что это? – спросил Даррен, и я вздрогнула от неожиданности.

В этом сыром подвале было слишком тихо, и обычный человечески голос звучал слишком нарочито.

- Это светлячок, - ответила я без запинки.

- Такой же, как тот, что выдал вас сегодня?

- Точно такой.

- Хорошо. Вы можете определить, кто нарисовал его?

Я засомневалась. Признаться, что догадываюсь, кто мог сделать это? Тогда Даррен сам поможет мне отыскать Ромео. Ведь для этой цели нет ничего удобнее, чем сыщик, роющий землю в поисках того, что тебе нужно. Но вот что будет, когда он его найдет?

А вдруг жука нарисовал вовсе не Ромео, и я пущу следователя по ложному следу? Не станет ли он браниться и обвинять меня в некомпетентности? Не скажет ли, что лучше было бы взять на задание Иля?

- Кажется, я уже видела что-то подобное. Но мне нужно посмотреть в библиотеке… Это всё? Или есть другие рисунки?

- Есть ещё кое-что. Вот здесь в углу. Почти стёрлось. Сможете прочитать?

Я подошла ближе.

- Поднесите лампу, - попросила. – И дайте бумагу. Я попробую перерисовать и сравнить с тем, что видела в древних книгах…

Даррен, словно того и ждал, достал лист и карандаш.

Я срисовала плетение. Оно явно было неполным. Но что именно отсутствовало, я так сходу сказать не могла. Нужно было подумать.

Мы ещё раз осмотрели подвал. Ничего похожего на древние символы больше не отыскали. Потому следователь принял решение отправить меня обратно в особняк мастера Торна. Везти меня и тратить время он не желал. Поднявшись из подвала, подошёл к тем двум стражникам и велел, чтобы доставили меня и срисованные мной плетения в библиотеку в целости и сохранности.

Я стояла под навесом и глядела между стекающими сверху ручейками на то, как суетятся, разгружая и загружая товар, люди. Ничего любопытного не происходило. Я обвела скучающим взглядом дорогу и замерла. По улице шёл человек. Он старательно прятал взгляд и будто намеренно не смотрел в сторону этого склада. А когда вдруг поднял глаза, заметил стражников, беседующих с Дарреном. Он остановился, натянул капюшон посильнее, чтобы невозможно было видеть его лицо, и тут же свернул в проулок. И всё же я успела разглядеть выбившуюся из-под капюшона совсем белую седую прядь.

Оглянулась на Даррена: тот всё ещё был чрезвычайно занят. Его помощник Марк рассматривал что-то в противоположном конце улицы.

Я почувствовала, что если Ромео здесь, то этот седой незнакомец точно должен об этом знать.

И шагнула за ним под дождь.

ГЛАВА 18 в КОТОРОЙ МАЙЯ ПУСКАЕТСЯ В ПОГОНЮ

Плащ незнакомца был заляпан снизу грязными пятнами. Мужчина шёл слишком быстро. Я едва поспевала за ним, стараясь держаться в тени. Слежку осложняли люди, идущие навстречу. Они даже не думали сделать шаг в сторону, шли напролом, словно меня и вовсе не было на их пути. Все они что-то несли: тяжёлые коробки на головах или перед собой, тюки на плечах. Мне приходилось то и дело останавливаться, прижиматься к стене, давая дорогу. Я здесь была лишней, досадной помехой на пути.

И всё же старалась не отставать, пропуская очередного встречного мужчину, я ускоряла шаг, чтобы нагнать незнакомца, не упустить его из виду. Мы сворачивали уже не раз в лабиринтах проулков между торговыми палатками и складами. Я задержалась лишь на секунду, чтобы оглядеться и понять, в какую сторону мне возвращаться назад. И незнакомец пропал из вида. Зато позади послышался топот ног. Сапоги хлюпали по грязи – кто-то бежал прямо на меня. Я шагнула к стене.

- Что? Недостаточно понятно объяснил? За пределами особняка вы не должны отлучаться ни на шаг! – рявкнул на меня Даррен.

Уши мгновенно вспыхнули огнём, я втянула голову в плечи, надеясь, что следователь не поступит, как мой отец, не схватит за ухо и не потащит до самой повозки у всех на виду.

Даррен стоял надо мной, скрежеща зубами.

- Так и знал, что не следовало брать с собой девчонку. Идите за мной! – прошипел он, разворачиваясь, но я, вдруг забыв всякую осторожность, схватила его за руку.

- Я видела человека! – затараторила, стараясь выдать всё, пока он не передумал слушать меня. – Он хотел войти на склад, где мы были, но увидел стражу и быстро свернул в проход между палатками…

- Может, он просто посмотрел туда, а его намерения вы всего лишь выдумали?

- Ничего я не выдумывала! Я точно знаю! Уже видела, как он входил туда раньше. Это было сегодня утром, когда мы приехали в город. Наш возница как раз разгружал телегу, и этот мужчина стоял прямо там, у склада.

Даррен сощурился и склонился к моему уху.

- Любите разглядывать мужчин? На вашем месте я бы не стал этого делать. Могут неверно истолковать ваши через чур откровенные взгляды.

Мимо нас по грязной мостовой прогрохотала тележка, нагруженная хламом, и мне пришлось дожидаться, когда человек, что толкал её перед собой, пройдёт подальше, прежде, чем смогла оправдаться.

- Я обратила на него внимание только потому, что он вел себя странно. Оглядывался. Он был там не один, но второго я толком не разглядела, а у этого слетел капюшон, и оказалось, что волосы у него абсолютно белые!

- Вы впервые увидели старика?

- Но он не старик!

- Я попрошу стражу разузнать что-нибудь про человека по вашему описанию. Если вы, конечно, уверены, что видели именно его, спускающимся в подвал… И всё же вам следовало уведомить меня о подозрительном мужчине, а не мчаться за возможным преступником по закоулкам, - отчитывал он ворчливо.

Я поняла: Даррен злился уже гораздо меньше.

Он убедился, что на нас не надвигается очередная тележка или носильщик с тюками над головой и зашагал вперед, не потрудившись удостовериться, что я последую за ним.

Дождь не переставал. Моя одежда была уже мокрой насквозь. Но хуже всего доставали эти крупные капли, летящие с края черепичных складских крыш.

Теперь я уже и сама жалела, что помчалась за незнакомцем. Возможно, если бы я сразу потратила немного времени на объяснения, то стражникам или Даррену с Марком удалось бы его схватить. По крайней мере им, мужчинам в форме, не пришлось бы пропускать каждого встреченного на пути.

Что было хуже всего, так это то, что следователь мог отказаться в будущем брать меня с собой. А значит, я не смогу следить за ходом расследования и даже если однажды они найдут Ромео – я об этом никогда не узнаю. Должна ли я признаться Даррену, что видела это маленькое простое плетение раньше? Не наврежу ли я этим откровением? Мне хотелось бы иметь возможность поговорить с кем-то, спросить совета. Но вопрос решать нужно было срочно, прямо сейчас. Если Даррен посчитает меня бесполезной, мне никогда не найти Ромео в этом городе. Время играло не на моей стороне.

- Так вы больше не считаете, что зря взяли меня с собой?

- Посмотрим, что выяснят стражники. И что покажет анализ плетения, которое вы скопировали в подвале.

И только тут я заметила, что идём мы вовсе не в сторону тайного подвала.

- Эмм, следователь Даррен? – позвала я.

- Что ещё? – буркнул он не оборачиваясь.

- Мне кажется, склад с охранниками должен быть левее…

- Всё верно.

- Тогда почему мы идём в другую сторону? – не отставала я.

- Мы идём к повозке.

- Но вы говорили, что у вас нет времени везти меня назад…

- Со стражами я вас теперь тоже отправить не могу. Как мне оправдываться перед мастером Торном, если вы сбежите от них?

Я не нашлась что ответить. Не то чтобы мне не терпелось совершить побег от городской стражи, просто, споря и доказывая обратное в этой ситуации, я могла бы добиться обратного эффекта.

- Молчите? – вдруг спросил он.

- А вы поверите, если скажу, что буду вести себя благоразумно.?

Даррен остановился, окинул меня усталым взглядом.

- Это вряд ли.

Он зашагал вперёд, я засеменила следом, стараясь по возможности обходить грязные лужи, на поверхности которых плавали пузыри.

Мы вышли к повозке довольно быстро, Марк уже ждал там, прячась от мороси под навесом. Завидев нас, он оживился.

- Следователь Даррен! Вас срочно вызывают в управление!

- Только этого ещё не хватало!

Он покосился на меня.

- Я могу поехать с вами. Буду сидеть очень тихо! Обещаю!

- Исключено, - отрезал он и открыл дверцу, приглашая взобраться в повозку.

Дважды просить меня было не нужно, я шагнула на приступку и нырнула внутрь. По крайней мере, здесь было сухо.

Мужчины взобрались следом за мной, и экипаж тронулся. Колёса застучали по мостовой.

Марк поглядывал на Даррена, явно желая сообщить ему что-то важное. И как бы я ни пыталась слиться с сиденьем, следователь лишь хмурил брови в ответ на его вопросительные взгляды, ясно давая понять: говорить что бы то ни было при мне не следует.

Довольно быстро мы снова выехали на красивые чистые улицы с зелёными изгородями и каменными особняками с большими окнами. В некоторых из них уже начали зажигать верхний свет.

Повозка тряслась, окатывая тротуары водой из луж, пока не притормозила перед высокими воротами с грифоном на каждой створке.

- Сообщите мастеру Торну о результатах, как только разберётесь для чего были созданы эти плетения.

Он открыл дверцу экипажа, и, как только я выскочила на улицу, повозка тронулась, унося следователя и его помощника прочь от особняка.

Я смотрела им вслед, а вопросы так и роились в голове. Кем был тот седой мужчина? Что делал Ромео в этом странном месте? Смогу ли я ответить на этот вопрос, если расшифрую знаки плетения?

Подойдя к воротам, не сразу сообразила, что открыть их можно только с помощью чар, о которых я не имела никакого понятия.

- Эй! Кто-нибудь!

Ни одна живая душа не выглянула, чтобы открыть мне ворота. Да и улица была пуста.

- Что же мне теперь, мокнуть под дождём, пока не наступит ночь и мастер Торн не вспомнит о потерянной гостье и не снарядит поиски? Да как же это работает?

За спиной вдруг раздались хлопки и створки ворот поехали в стороны. Я обернулась.

- Руна вечно так поступает с новыми учениками. Кажется, её забавляет чужая беспомощность. Ты же Майя? Ученица мастера Ги? Пойдём, расскажу тебе, что здесь происходит, - сказала девушка с густыми гладкими тёмными волосами, прожигая меня взглядом своих черных глаз.

ГЛАВА 19 В КОТОРОЙ МАЙЯ ЗНАКОМИТСЯ С ЛИЛЛИ

Я смотрела на незнакомку.

- Ой, прости, - повинилась она. - Я Лилли. Давай покажу плетение. Оно простое.

Она начертила пальцами в воздухе символ «ключ». Я повторила.

- Умеешь вкладывать намерение?

- Умею.

- Хорошо. Но если что-то непонятно, всегда можешь спросить у меня. Ой, да ты вымокла до нитки! Пойдём скорее в дом.

Она взяла меня за руку и потянула за собой. Ладонь у Лилли была тёплая и мягкая.

- Кстати, изнутри ворота открываются механизмом. Как ты понимаешь, слуги не учатся волшебству и не способны сплести чары.

- Слуги? Их здесь много?

Лилли хмыкнула.

- Конечно. А как ты думаешь содержится в чистоте этот особняк? Кто топит камины? Кто готовит еду?

В животе у меня уже давно было пусто, желудок заурчал.

- Мне показалось ты приехала со следователем Дарреном. Неужели не отвел тебя поужинать? Ну, конечно, нет, - сама ответила она на свой вопрос. - Эти мужчины вечно заняты своими делами настолько, что перестают замечать элементарные вещи. К сожалению, на ужин мы не успели, но я покажу тебе кухню.

Я так и шла за девушкой, не сопротивляясь, через черный ход узким темным коридором в большое тёплое помещение, пахнущее сдобой и жареным мясом. Огромная печь стояла на самом видном месте. Вдоль стен тянулись столешницы для разделки, над ними висели шеренги сковород, черпаков и половников, отливающих в тусклом свете медными боками, высились полки и стеллажи с провизией. В углу стояли мешки.

Лилли по-хозяйски прошлась, гремя кастрюлями, заглядывая в каждую, приподнимая крышки.

- Тушёные овощи с птицей? – спросила она меня. - Или рис с дичью?

Я растерянно пожала плечами. Никогда до этого у меня не спрашивали, что я буду есть.

- Зачем готовить сразу два блюда?

- Два? Что ты. Готовят обычно четыре. Просто мы с тобой опоздали и осталось только это.

- Четыре? Но зачем?

Лилли пожала плечами. Я залюбовалась ее гладкими струящимися волосами. Мои собственные космы всегда были непослушными.

- Чтобы было из чего выбирать, конечно. Так что ты будешь? Хотя, чего я спрашиваю? Положу и того и другого.

Возражать не стала. В этот момент я готова была съесть быка целиком! И когда Лилли поставила передо мной тарелку, с трудом удержалась от того, чтобы накинуться на еду, словно дикое животное.

Ученица мастера Торна села напротив и подперла подбородок руками, наблюдая за мной.

- Никогда не была в Долине. Какая она?

Я прожевала кусок мяса и сглотнула, прежде, чем ответить.

- Солнечная и теплая.

- Наверное, тебе здесь придется нелегко. У нас здесь три дня - дождь, три дня – пасмурно или туман.

- Только один день из седьмицы солнце? – всерьёз удивилась и огорчилась я.

- Обычно да. Но иногда это град.

Наверное, мои глаза в этот момент стали такими большими, что Лилли рассмеялась.

- Не пугайся так. Большую часть времени всё равно будешь проводить в библиотеке. Потом откроешь для себя таверны, трактиры и ярмарки. Это весело. Много народа, много красивых парней…

Как бы я ни хотела скрыть свой внезапно возросший интерес к разговору, Лилли заметила.

- Правда-правда. В Азгране полно красавчиков. Вот увидишь! Тебе здесь понравится!

- Да я не то, чтобы…

- Как ты мило стесняешься, - рассмеялась она. – Ой, прости. Совсем тебя заболтала, ешь, ешь.

Она поднялась и, обойдя меня, снова загремела посудой.

- Возьму булочку к себе в комнату. Хочешь, и ты возьми. Только Руне не говори. Опять будет верещать, что из-за меня в особняке заведутся крысы.

Я быстро доела всё, что было на тарелке и обернулась к Лилли. Она тут же протянула мне две булочки. Пахли они просто божественно.

- Вот, для тебя и для твоего друга. Как его зовут?

- Иль.

- Точно! Ну что, пойдём? Только там мрак. Умеешь зажигать огонёк?

Я неуверенно кивнула. Так, как это делала Руна, у меня ещё не получалось. Мне нужно было нарисовать знак и только потом вложить намерение. Было неловко показывать свою неопытность, но и притворяться тем, кем не являюсь, не хотелось. Поэтому я подошла к запорошенной мукой столешнице и вывела плетение.

Слабый огонек зажёгся в полумраке кухни.

- Неплохо, - похвалила Лилли. – Пойдём, ты, наверное, ужасно устала.

Мы вышли из кухни. Мой светлячок, подрагивая, плыл впереди, освещая дорогу. Лестничный пролет убегал вверх.

Я снова ощутила дыхание холода и сырости под влажным балахоном, хоть на сытый желудок жизнь и ощущалась гораздо легче.

- Тебе понравился город? – спросила Лилли, тихо ступая за мной.

- Я особенно ничего и не видела, - призналась нехотя. – Следователь Даррен отвез меня к складам, там мы спустились в подвал, я перерисовала всё, что сумела найти, и мы поехали обратно тем же путём.

- Да, ради этого не стоило таскаться за Дарреном. Он вполне мог справиться сам.

- Ну, на самом деле, второй рисунок был не совсем понятен… Там явно затерлись некоторые линии, придется подбирать знаки, чтобы понять, для чего было создано плетение.

- Думаешь, справишься?

- Ну, если не смогу разобраться, то мне поможет мастер Торн. Разве нет?

- Учитель редко бывает на месте и возвращается обычно очень поздно. Вся эта суматоха… сама понимаешь…

Мы, наконец, поднялись на свой этаж.

Светлячок горел, почти не мигая.

- Вообще-то не совсем понимаю, - призналась я, сгорая от стыда. – Нам совершенно ничего не объяснили. Мастер Торн прислал ворона, и вот мы здесь. Но зачем и почему – никто так и не ответил. Может, ты скажешь, что здесь происходит? Зачем было привозить нас из Долины? Неужели мастер Торн не обучал никого из вас древним языкам?

Лилли вдруг перестала улыбаться.

- Он обучал.

В этот момент мы дошли до двери. Я достала ключ из кармана.

Влажный балахон вытягивал тепло, хотелось поскорее раздеться, залезть под одеяло, но уйти, когда, наконец, хоть кто-то был готов рассказать о том, что здесь происходит, я не могла.

- Так что же он не поручит эти поездки со следователем кому-то из тех, кто знает город? Кому-то из своих учеников…

- Их больше нет, - сказала Лилли. – Лео и Квентин были развеяны со скалы скорби.

- О, боги, - выдохнула я. – Извини, я не знала. Как это случилось?

Лилли шагнула ко мне и наши лица оказались совсем близко. Она потянулась к моему уху губами и прошептала:

- Они искали Чёрную хворь. Ездили по злачным местам сначала вместе с Дарреном, а потом и без него. Сначала…

Внезапно одна из дверей открылась, с грохотом ударившись ручкой о стену. На пороге стояла злая и сонная Руна.

- Что здесь происходит? – прошипела она. – В это время все ученики уже должны находиться в своих комнатах, если не получили разрешения у мастера Торна заранее.

Мы отпрянули друг от друга, словно действительно делали что-то незаконное.

- Перестань, Руна. Майя только приехала. Необязательно устраивать скандал по поводу расписания в первый же день.

Послышалась возня ключа в замке и из своей комнаты выглянул заспанный Иль.

- Майя? Ты вернулась! Я переживал.

- У вас будет время всё обсудить за завтраком, - вмешалась Руна. – Не хочу ещё час слушать, как вы перешёптываетесь.

Я посмотрела на Лилли извиняющимся взглядом.

- Можно будет задать тебе ещё несколько вопросов завтра? – спросила я.

- Конечно. Отдыхай, - ответила Лилли.

Иль кивнул мне и закрыл свою дверь.

Я отперла замок и вошла в комнату. Повернула ключ изнутри. Зажгла свечу, погасила светлячка, сбросила балахон, ополоснулась холодной водой, надела сорочку и упала на кровать. По сравнению с циновками, она была мягкой, словно облако. Я лежала, слушая, как в коридоре Руна что-то выговаривала Лилли. Несмотря на усталость, я поднялась, стараясь, чтобы не скрипнула кровать, подошла к двери на цыпочках.

- Надеюсь, ты ничего лишнего не разболтала, - услышала я фразу, брошенную Руной.

Хлопнули одна за другой двери и наступила тишина.

ГЛАВА 20 В КОТОРОЙ ПОЯВЛЯЕТСЯ БОЖЕСТВЕННАЯ ИСКРА

Проснулась от стука в дверь, заозиралась, пытаясь понять, где я. Осознание обрушилось, как ушат воды. Я потёрла глаза. За окном было ещё темно оттого, что над особняком висели тяжёлые тучи.

Снова постучали, но уже в соседнюю дверь. А после в следующую.

- Вставайте, сони! – прокричала Руна.

Было так непривычно опускать ноги на пол, а не подниматься с него. Я сползла с кровати, открыла дверь и выглянула в коридор. Заспанный Иль уже стоял в проходе одетый.

Руна глянула на него, сердито сдвинув брови, она не заметила, как тихо открылась дверь Лилли.

- Почему в грязном балахоне? В библиотеке хватает пыли, незачем тащить туда ещё и грязь.

- У меня другого нет, - пожал плечами Иль.

- И тебе доброе утро, Руна, - саркастически поприветствовала ее Лилли. – Они привезли много вещей с собой? Ты же встречала их…

- Они были налегке… У вас нет сменной ученической формы? – ошарашенно проговорила девушка, тряхнув головой, словно желала прогнать кошмар.

- В долине можно стирать вещи хоть каждый вечер. Они всё равно высохнут к утру, - заметил Иль. - Тратить деньги на второй балахон ни к чему, он же станет короток к следующему сезону дождей.

- Тогда… Тогда…

Руна явно растерялась. Она впервые столкнулась с таким вопиющим безобразием. Строгость в ее взгляде сменилась на жалость, а затем на стыд, но она быстро взяла себя в руки.

- Я поговорю с мастером Торном, чтобы он выдал вам некоторые средства на расходы…

Лилли подмигнула мне.

- Не переживай, я знаю, где можно купить всё необходимое, и могу показать.

- Они приехали сюда не для того, чтобы по лавкам ходить, - взбунтовалась Руна. - В Азгране не осталось тех, кто работал с древним языком. Уверена, скоро приедет следователь Даррен узнать, что вы выяснили по поводу знаков.

Я мгновенно проснулась. Действительно, следовало заняться делом. В кармане балахона лежали листы с зарисовками, на одном из которых был изображен знакомый мне светлячок, на другом – незнакомая вязь. Руки зачесались оттого, как захотелось показать эту картинку Илю.

- Оденься, Майя, велела Руна, - и спускайся на кухню.

***

На завтрак нам подали кашу.

Тихая полная женщина молча расставляла перед нами тарелки. Я ерзала на стуле: было неловко оттого, что кто-то ухаживает за мной, как за немощной. Хотелось помочь, но на мою попытку Руна отреагировала так же нервно:

- Тебя не нанимали в кухарки. Ешь и иди заниматься тем, зачем приехала, - осадила она назидательным тоном и собрала кудри в хвост, чтобы те не падали ей в тарелку.

Пусть выбора из четырех блюд сегодня не было, зато к каше из сорго с тыквой предлагались изюм и курага, сушёные груши и вишня, и целый поднос с яблоками.

Лилли сразу схватила одно из них, впившись зубами в зеленый бок. Сок брызнул в стороны. Девушка зажмурилась от удовольствия, и мне сразу захотелось тоже взять одно.

Руна скривилась, будто в рот ей залетела большая муха.

- Фу, кислятина! У меня зубы сводит, когда на тебя смотрю. Как ты их ешь?

Лилли улыбнулась.

- Так не смотри. Я люблю кислое. Тебе бы тоже стоило есть яблоки, а не булочки. Иначе скоро придется срочно менять ученическую форму.

По лицу Руны было понятно – сейчас взорвётся.

Я оглядела длинный стол.

- А где остальные ученики мастера Торна? – выпалила первое, что пришло в голову, лишь бы перевести тему.

Руна посверлила меня глазами, но всё-таки промолчала.

- Осенью все, чьи родители живут в поселениях за городом, разъезжаются, - объяснила Лилли. – Нужно помочь родителям с урожаем, подготовить зимние вещи…

- Зимние вещи? - переспросила я.

Лилли рассмеялась, заставив нас с Илем смотреть на неё непонимающими взглядами.

- Я всё время забываю, что вы там в Долине живёте иначе. Даже в поселениях обычно теплее. Здесь горы. Азгран стоит высоко. Скоро здесь заметно похолодает.

- Ещё похолодает? – уточнил Иль иронически.

Тут я с ним была полностью согласна. По сравнению с Долиной в Азгране было уже достаточно холодно.

- Так, понятно! – заключила Лилли. – Придется докупить вам и тёплые вещи тоже.

Она перевела взгляд на Руну.

- Не нужно на меня так смотреть. Сделают работу - езжайте куда хотите, - проворчала она.

***

Листок с неизвестной вязью я показала Илю ещё там, на кухне. Он повертел его в руках, словно думал, будто я срисовала символы вверх ногами, но тоже не узнал их.

Дойдя до библиотеки, мы тут же обложились книгами, сев вдвоём за один стол.

- Первое слово – искра. Если ты срисовала точно.

Я посмотрела на него испепеляющим взглядом.

- Ладно, ладно. Верю. Давай дальше. Возможно, вот тут должно быть вот так, - сказал Иль, дорисовав символ.

- Искра лишняя? – недоверчиво переспросила я.

- Согласен. Ерунда какая-то. Да и черточки не совпадают. Это должно быть что-то попроще. А если вот так?

Он подтёр нарисованное ранее и добавил ещё несколько черточек.

- Искра рукава? Ты серьёзно?

Иль хохотнул, но быстро стих, прячась от порицающего взгляда Руны, пригнувшись за книгами. А потом вдруг озадаченно почесал горбинку на носу, снова стёр свои линии и вывел новые, посмотрев на меня вопросительно и серьёзно.

Теперь, пусть написанное и не походило на плетение, в которое действительно можно вдохнуть намерение, оно приобретало смысл.

- Искра бога? Божественная искра?

Но обсудить достоверность этой версии мы не успели. Донесся звук открывавшихся дверей, послышались приближающиеся шаги.

Первым из-за стеллажей показался Даррен. Следом торопливо шёл мастер Торн.

- О, Майя! Приятно, что застал вас за работой. Надеюсь, вам удалось расшифровать эти символы.

Он подошел к нашему столу и, вскинув бровь, уставился на меня.

- Один из оставленных знаков означает светлячка. – ответила я. - Это плетение для освещения пространства.

Даррен отмахнулся.

- Несущественно. А второе плетение?

Иль поднялся.

- У меня есть один вариант. Судя по оставшимся символам и не до конца стертым символам, оно означает «божья искра».

Даррен повернулся к Торну. Он выглядел разъяренным.

- Теперь вы тоже скажете, что жречество не имеет к этому никакого отношения? – прошипел он.

Этот большой бородатый мужчина вдруг отвел глаза.

- Я уже не прошу. Я требую содействия. Вы обязаны организовать мне встречу с верховным жрецом!

ГЛАВА 21 В КОТОРОЙ ДАРРЕН РАСКРЫВАЕТ ИНИЦИАТОРОВ РАССЛЕДОВАНИЯ

Мы замерли и, затаив дыхание, ждали, что ответит Мастер Торн. Напряжение нарастало. Стук сердца отдавался в висках и кончиках пальцев. Пауза затягивалась. «Помести это молчание на веретено, как кудель, - можно будет спрясть тишину», - почему-то подумалось мне.

- Хорошо, - наконец произнес мастер Торн. – Попробую. Но обещать ничего не могу.

Даррен кивнул и зашагал прочь из библиотеки.

- Я хочу получить аудиенцию сейчас, - бросил он на ходу. – Жду вас в повозке.

Мастер Торн выглядел задумчиво, словно всё ещё не принял внутри свой собственный ответ.

- Учитель, - вырвала его Лилли из тяжелых мыслей, - у Майи с Илем нет ни сменной ученической формы, ни плащей… Скоро совсем похолодает.

Руна сверкнула на неё глазами, но высказываться вслух не стала.

Мы с Илем лишь перебросились мимолетными взглядами.

- Это нехорошо, - отстраненно ответил он. – Возьми на себя труд, разберись с этой проблемой. Пусть запишут всё на мой счёт. Ты слышала следователя Даррена, мне нужно идти. Хотя видят боги, верховный жрец не примет его. Только потратим время.

Торн развернулся к выходу.

- Учитель, - снова позвала девушка.

- Да, Лилли?

- Я знаю, сейчас неподходящее время, но можно мы доедем с вами до храма? Оттуда недалеко до торговых рядов…

- Боюсь, подходящее время появится нескоро, Лилли, - ответил он устало. – Только в повозке едва ли хватит места на вас троих.

- Я могу остаться, - пожал плечами Иль.

- Нет, это исключено, - возразила девушка. – Мы не сможем купить то, что нужно, без примерки.

-Ученики мастера Ги ещё никогда не видели храм, - вдруг сказал Мастер Торн. - Они смогут насладиться видами, пока мы со следователем Дарреном будем решать нашу деликатную проблему. А после я сам покажу им ряды.

Лилли поклонилась, и Мастер Торн, выдохнув, рештельно двинулся к выходу.

- Чего застыли? – спросила Руна. – Нужно особое приглашение?

И мы с Илем поспешили вслед за учителем.

***

Из окна повозки было видно лишь бесконечно тянущиеся зелёные ограждения и изредка кружево кованных ворот, за которыми мелькали утопающие в цвету особняки.

Мастер Торн привалился к бархатной спинке, чуть запрокинув голову и прикрыв глаза.

Казалось от напряжения, звеневшего в воздухе, дрожали стекла.

- Следователь Даррен, - не выдержала я этого гробового молчания. – Почему вы так рассердились?

Он посмотрел на меня. Выражение его лица оставалось бесстрастным, только дернулась вопросительно бровь.

- Когда Иль произнёс, как переводится с древнего эта вязь.

Даррен продолжал сверлить меня глазами, будто я наступила ему на ногу. На всякий случай даже бросила туда беглый взгляд.

- Божественная искра – это ведь что-то значит?

По его сжатым челюстям я понимала, что пора бы остановиться и перестать задавать вопросы, но не могла. И теперь дожидалась его реакции, как кролик броска змеи.

- Значит, - неожиданно ответил он.

Я почувствовала, как Иль, до того расслабленно развалившийся на сиденье рядом со мной, подобрался.

- Что вы слышали про черную хворь? – продолжил он пытливо.

Я поняла, что, если хочу получить в ответ больше, придется и самой немного раскрыться, поэтому осторожно проговорила:

- Ходят слухи, что эта зараза пришла не с ветром. Говорят, что она, может быть, наведена с помощью магии… Только… даже создать светлячка совсем непросто. А черная хворь… у кого хватит сил на такое?

Выражение его лица не менялось, следователь молчал, будто я должна была закончить мысль иначе.

- Вы считаете, что в этом замешаны жрецы? – шепотом произнесла я.

Даррен поморщился, будто съел одно из тех кислых яблок, которые так любит Лилли.

- Вы думаете, что Управлению совсем нечем заняться, кроме как расследовать происхождение болезни? – холодно проговорил он. – Мы делаем это потому, что жречество обратилось к правительству с запросом на это расследование. А то, в свою очередь, повесило дело на нас.

Даррен откинулся на спинку, повторив позу мастера Торна, всем видом давая понять, что разговор окончен.

- Он считает, - вдруг проговорил Иль, - что в этом замешаны боги.

Эти слова громом прогремели в полумраке повозки. Уши моментально покраснели оттого, что такая логичная мысль не пришла мне в голову. Божественная искра! Вязь говорила сама за себя!

Даррен моментально оживился, выпрямившись.

- Но зачем белым богам наводить на кого-то черную хворь? – возмутилась я.

И вдруг догадка сверкнула в моей голове, словно молния, а Иль произнес эти слова за мгновение до того, как их сказала я:

- Вы подозреваете, что замешаны тёмные боги.

Даррен улыбнулся впервые с начала встречи.

- В точку. Наши доносчики сообщают, что эти слухи уже давно ходят по городу.

- Но следы темных богов давно затерты, - напомнила я.

- Жречество проповедует семибожие, будто трех темных богов никогда и не существовало, - подтвердил Даррен. – Простой люд, не умеющий читать и писать, легко одурачить. Но полагаю, вы, как ученики, сталкивались с упоминаниями о них в старых книгах… древних книгах.

- Да, но я думала, тёмные боги давно покинули наш мир, если вообще когда-то существовали, а не были выдуманы, как противовес светлой стороне…

- Возможно, кому-то было выгодно, чтобы все мы так думали, - пробормотал Даррен и добавил уже чётче: - В любом случае, похоже, тёмные боги вернулись…

Повозка резко затормозила, и я полетела прямо на Даррена. Иль успел поймать меня и усадить на место до того, как я опять чуть не приземлилась на колени следователю. Снаружи на кого-то со всей душой выругался возничий. Мои уши снова вспыхнули.

Мастер Торн открыл глаза и выглянул в окно.

- Приехали, - сказал он.

Даррен выскочил из повозки и помог мне спуститься.

В этот момент, словно только того и дожидалось, солнце выглянуло из-за туч, протянув длинные полосы лучей к земле. И величественный вид на храмовый комплекс открылся во всей красе: монументальные колонны из белого камня взмывали к небу, поддерживая гигантский купол, который переливался бирюзой и золотом в нежном солнечном свете. Тени от колонн ложились длинными полосами на широкую замощенную мрамором площадь. За храмом возвышались бескрайние цепи гор. Воздух наполнился божественным сиянием.

Я стояла, раскрыв рот, и не могла сдвинуться с места.

- Да… У вас в Долине такого не увидишь, - усмехнулся Даррен.

- Очень похоже на наши развалины, - эхом отозвалась я, наконец отойдя от чувства восторга, что переполнило грудь.

Только теперь я заметила: вокруг было полно народа. Люди спешили в храм встревоженные, а выходили оттуда одухотворенные. Их лица так и сияли.

Вдруг справа от нас началась какая-то суета. Толпа расступалась, волнуясь, словно огромный живой организм. Кто-то закричал, и все бросились врассыпную.

Через мгновение мы увидели, что так напугало народ.

По площади шёл человек. С этого ракурса мы видели лишь его спину. Он пошатывался, будто боролся с ветром, с большим трудом преодолевая сопротивление.

Превозмогая себя, он добрался до ступеней храма и рухнул.

- Чёрная хворь! Это черная хворь! – закричали со всех сторон.

ГЛАВА 22 В КОТОРОЙ МАЙЯ ВСТРЕЧАЕТСЯ С ВЕРХОВНЫМ ЖРЕЦОМ

Люди отхлынули, сметая нас с пути, утаскивая от колонн храма, словно отливная волна. Но не разбежались. Они старались держаться настолько далеко, насколько это было возможно, чтобы не терять из вида человека, лежащего ничком на ступенях храма, и в то же время не оказаться слишком близко к этому телу, покрытому чёрными вздутыми волдырями с отслаивающейся кожей. Толпа гудела, как улей.

- Ему уж недолго осталось, - говорила женщина у меня за спиной.

- Откуда ты знаешь, - различила я мужской голос в шуме толпы.

- Видела уже. Жил один в борделе у матушки Нины. Снимал угол на чердаке. Я у них комнаты прибирала…

Чтобы получше разглядеть говоривших, я попыталась обернуться, но не сумела. Со всех сторон поджимали люди. Терпкий, а иногда и откровенно гадкий запах их тел бил в нос.

Вдруг толпа загудела сильнее.

В огромных воротах открылась неприметная дверца, оттуда выскочили двое в простых белых одеждах. Они подхватили несчастного под руки и потащили со ступеней под своды храма. Солнечный луч скользнул по его ногам, словно желая ухватить за щиколотки, задержать, словно пытался не пустить в святилище человека, принесшего заразу. Но спустя мгновение служители скрылись в темноте прохода, массивная створка толстой деревянной двери захлопнулась за ними, а солнце снова спряталось за облака.

- Зачем они забрали его? Разве это не опасно? – выкрикнула я, чтобы Даррен услышал мои слова.

- Вот и ещё один повод появиться с визитом к высшему жречеству, - заметил Даррен и раздраженно добавил: – Сделайте уже что-нибудь, мастер Торн!

С последним я была больше чем согласна. Толпа давила со всех сторон, мы всё теснее прижимались друг к другу. Я никогда не видела столько людей одновременно. Наверное, если согнать в одном месте всех жителей Долины до единого, они не заполнили бы и четверти площади перед храмом.

- Что вы хотите, чтобы я сделал? Раскидал всех в стороны с помощью магии?

- А вы можете? – с интересом спросил Иль.

Мастер Торн посмотрел на него, вскинув рыжую бровь. Затем поднял глаза к небу. Из серых облаков, не предвещавших грозы, вдруг вырвалась яркая молния, вспыхнувшая прямо над нами. Громыхнул гром.

Люди вокруг нас прыснули в разные стороны.

- Идёмте, - скомандовал Даррен, не дав времени на то, чтобы осознать произошедшее, и двинулся вперед, прямиком к воротам храма.

Теперь мы легко преодолели весь путь по брусчатке, выложенной странными геометрическими фигурами, до храмовых ступеней.

Следователь шёл напролом. Он подошёл к двери, потянул за кольцо, и тяжёлая створка открылась бесшумно, впуская нас под своды храма. Из стрельчатых окон, уходящих под самый потолок, на каменный пол лился серый свет пасмурного дня. Колонны держали изнутри огромный стеклянный купол. По обе стороны от окон по стенам спускались шелковые белые полотна, украшенные рисунками сцен божественной жизни. Впереди, на пьедестале, стояло семь статуй, сложив руки в молитвенном жесте. Их ладони были соединены так, будто каждый прятал в руках по маленькой птичке.

Народ в храме слушала тихую песню без слов, которую пели юные служки, стоящие на небольшом балконе за статуями. Молящиеся по очереди подходили к каменным изваяниям и клали им в руки небольшие мешочки.

- Что они делают? – спросила я мастера Торна шёпотом.

- Жертвуют на храм.

Я смотрела на публику с подношениями и не могла понять, почему их дары не высыпаются из рук божеств, ведь там явно недостаточно места для всех этих вещей.

Даррен оглядывал храм, словно искал что-то, не обращая на нас внимания, но услышал мой немой вопрос.

- От ладоней по рукам статуй проходят желоба. Все пожертвования попадают в корзины под постаментом. Оттуда их позже забирают служки.

Следователь ещё раз тщательно оглядел зал.

- Верховный жрец наверняка уже извещён о том, что мы прибыли, - проговорил он раздражённо. – Почему за нами до сих пор не послали? Не думает же он, что мы явились принести требы?

Позади кто-то откашлялся, и все мы резко развернулись.

Молодой, укутанный в белое одеяние служка смотрел на нас смиренно, во взгляде читалось всеобъемлющее понимание.

- Верховный жрец знает, что вам и в голову не пришло бы принести требы богам, следователь Даррен. Он полагает, что вы явились, чтобы задать ему некоторые вопросы, и даже готов на них ответить, но, к сожалению, не может общаться с вами напрямую.

- Снова этот бред о традициях, посвящении и прочей ерунде? Как иначе я могу задать свои вопросы?

- Верховный жрец предлагает составить их на бумаге. Запишете?

Служка выудил из-под струящейся одежды лист бумаги и графит и протянул следователю. Даррен даже не взглянул на них. Мне стало неловко за него, и я сама взяла бумагу из рук служителя. Иль едва заметно мотнул головой, не одобряя моих действий.

- Мы только что стали свидетелями того, как в храм занесли человека, страдающего черной хворью. И это после того, как вы сами просили меня расследовать дело! Я хочу видеть верховного жреца лично, - отчеканил следователь, и слова его разнеслись по залу, заставив посетителей храма обернуться.

Мастер Торн посмотрел на него, нахмурив брови, но не высказал ни слова, оставляя за Дарреном право решить ситуацию самостоятельно.

- Боюсь, это невозможно, - служка скромно сложил руки в замок. – Вы знаете правила. Они установлены сотни лет назад, и даже верховный жрец не в силах их изменить.

Даррен дышал так, что ноздри его раздувались. Я видела, как его глаза сверлили служителя.

Служка, потупив взор, всё так же стоял в рассеянном свете, проникавшем в храм сквозь стеклянный купол. Будто ждал чего-то.

- Как же, не может, - бурчал себе под нос следователь, но всё-таки согласился: - Хорошо. Запишу вопросы.

Я протянула ему лист бумаги с графитом, и он выхватил их из моих рук. Приложил бумагу к стене и начал яростно писать предложение за предложением, нумеруя вопросы.

- К сожалению, - сказал служка, - Молодой человек тоже не сможет присутствовать на аудиенции.

Я повернулась к Илю. На его лице невозможно было прочесть ни печали, ни огорчения, будто он заранее знал, что так и будет. Лишь плечами пожал.

- Всё нормально, я здесь подожду со следователем Дарреном.

Служка кивнул Илю коротко.

- Следуйте за мной, - сказал он и, не мешкая, направился в пустой угол храма.

Мастер Торн тут ж последовал за ним.

Иль подтолкнул меня в спину.

- Иди, - шепнул он.

Не понимая, как вышло, что именно меня, а не Даррена, пригласили войти, я оглянулась на следователя. Он всё ещё писал что-то на листе бумаги. Прихожане почти полностью отрезали его от нас.

Служка в это время уже открыл неприметную дверцу и скрылся в темном проходе. За ним вошёл мастер Торн. Я вбежала в тёмный каменный коридор, когда дверь уже начала потихоньку закрываться, снова делая стену монолитной.

Прежде чем свет окончательно померк, я увидела уходящую вниз длинную каменную лестницу.

В темноте что-то щелкнуло, и в руках у служки оказался зажжённый факел. Стойка, с которой он снял его, была чёрной от копоти. Тёмным был и потолок.

Мастер Торн спускался следом за юношей. Из-за широкой спины учителя мне почти ничего не было видно.

Вскоре ступени закончились, и мы пошли по длинному узкому коридору. То с одной, то с другой стороны встречались ответвления, уходящие в темноту. В одно из таких мы и свернули. Спёртый воздух, пахнущий сыростью, постепенно становился более свежим. И ещё до того, как перед глазами появилась лестница, ведущая наверх, я поняла: скоро мы выйдем наружу.

Тихо заскрипел механизм в стене, и кусок камня поехал в сторону, открывая проход. От яркого света я зажмурилась, прикрыла глаза рукой.

Светлая просторная комната была лишь преддверием следующей. Вместо серых стен – обитые красным бархатом панели. Под ногами – шерстяные ковры с узорами. Мебель из дорогого дерева, велюровые сиденья, массивный стол с мраморной столешницей у окна.

Мужчина, сидевший за ним, поднялся. Его величавая походка подсказала мне, кто он, до того, как служка произнес:

- Верховный жрец! Мастер Торн и Майя, ученица мастера Ги.

Мужчина в белых одеждах на фоне красного бархата выглядел почти божеством. У меня перехватило дыхание. Мысль о том, откуда служка может знать моё имя, если я не была представлена, мелькнула и пропала.

Жрец сделал служке жест рукой, и тот послушно отошёл в сторону.

- Я ждал вас, - сказал мужчина, глядя прямо на меня. – Полагаю, вы добились некоторого прогресса в расследовании.

- Да, но у нас возникли вопросы, - выпалила я, перебив его.

Мастер Торн взглянул на меня неодобрительно. Но верховный жрец не счёл мой вопрос оскорбительным. Он лишь улыбнулся снисходительно.

- Вероятно, ты хочешь узнать, что такое божья искра, - заявил он. – Также ты желаешь узнать, куда отвели мужчину, упавшего на ступенях храма. И, конечно, дитя, тебе не терпится выяснить, почему следователю Даррену и ученику мастера Ги Илю не позволено было войти. Верно?

ГЛАВА 23 В КОТОРОЙ МАЙЯ УЗНАЁТ СЕКРЕТ ИЛЯ

Онемев, я смотрела на жреца. Его лицо ярко выделялось белизной на фоне красного бархата стенных панелей. В своих струящихся одеждах он выглядел, как одна из статуй, что принимали пожертвования под стеклянным золотисто-голубым куполом храма.

Среди мрамора и дорогих тканей в своем единственном ученическом балахоне я почувствовала себя замарашкой. С трудом заставив пересохший язык оторваться от нёба, спросила:

- Откуда вы знаете?

- Рано или поздно ты должна была задаться этими вопросами. Они пришли бы на ум каждому, кто умеет мыслить. В любом случае без ответов на эти вопросы следователь Даррен не сумеет продвинуться в расследовании.

- Тогда почему вы не пригласили его? – вырвалось у меня, и мастер Торн посмотрел из-под густых нахмуренных бровей неодобрительно.

Но на лице жреца не дрогнул ни один мускул.

- Обо всём по порядку, дитя. Обо всём по порядку, - произнёс он назидательно. – Итак, для начала расскажи, что вы успели выяснить?

- Я… Я не знаю, с чего начать.

- Не волнуйся, дитя. Неверных ответов не существует. Всё, что ты скажешь,очень важно.

Чем дольше он смотрел на меня, ожидая, когда я скажу хоть слово, тем сложнее мне становилось произнести то, что намеревалась сказать.

- Мы нашли символы, - наконец выговорила я. – Они были смазаны и нам с Илем пришлось немного посидеть над книгами, чтобы понять, что они означали.

- Божья искра, - кивнул жрец.

- Как вы узнали?

- Видишь ли, дитя, божественная искра – это дар. То, что я расскажу тебе, должно сохраниться в тайне от простых людей, не наделённых им. Вряд ли ты когда-то задавалась вопросом, почему мастер Ги выбрал в ученики именно тебя. Наверняка в вашей долине найдутся и другие достойные девушки.

Об этом я действительно никогда не думала. А вот о том, почему мастер выбрал Иона, который явно не блистал большим умом…

- Всё дело в том, - тем временем продолжал жрец, - Что он отбирал учеников не случайно. Только те, кто имеет божественную искру, могут быть допущены к древним знаниям. Поскольку лишь они сумеют наполнить плетение намерением и после многолетних кропотливых трудов стать мастерами. Мастера и жрецы могут видеть людей с искрой. Для нас вы сияете изнутри слабыми мерцающими огоньками. Мы ищем таких детей и берём под своё крыло.

- Но… если все, у кого есть искра, живут в храмах и при мастерах, а люди без искры не могут вдохнуть намерение в плетение, то зачем им рисовать эти символы?

- Чтобы получить силу другим путём.

Я тряхнула головой, будто это могло помочь уложить в ней всё, что говорил жрец.

- Не понимаю…

Вся доброжелательность испарилась на глазах.

- Что ты знаешь, о темных богах? – спросил он, прожигая меня тяжёлым взглядом.

Я напряглась всем телом. Даррен говорил, что жречество намеренно истребляло и затирало все сведения о темных, до каких могло дотянуться. Но всё это время молчавший мастер Торн вдруг пришел мне на помощь.

- Мы не даём переписывать темные книги воспитанникам. Всё что она знает – тёмные боги когда-то существовали. Очень давно. Но больше не ходят по земле.

Жрец удовлетворенно кивнул.

- Я был бы рад, если бы всё так и оставалось. Но, боюсь, не имея некоторой информации, вы не сможете выйти на след отступников. Поскольку следователь обделён божественной искрой, я не могу раскрыть ему наши секреты. Но тебе, Майя, ученица мастера Ги, эта тайна стала бы известна, рано или поздно, - проговорил он и замолчал, словно желая убедиться, что я его понимаю. – Тёмные боги хотят вернуться. Им нужны последователи. Чёрная хворь – не болезнь. Это кара. Наказание для тех, кто пытается высечь или взрастить в себе божественную искру и следовать темному пути.

Я вздрогнула, будто кто-то тронул мою спину холодными пальцами.

- Вы хотите, чтобы мы нашли тёмных богов? – спросила, заикаясь.

Жрец снисходительно улыбнулся.

- Нет, дитя. Только их последователей. Тёмные боги забыты и слабы. Отступники – это их глаза и уши, руки и ноги. Найдёте их – и чёрная хворь уйдёт.

- Значит, она не заразна?

- Не так, как обычные болезни. Эту хворь можно подхватить лишь с дурными намерениями.

- А что станет с тем мужчиной со ступеней храма?

- Если он искренне раскается и добровольно станет служить светлым богам, хворь отступит.

Внезапно тихий стук отвлёк жреца. Дверь приоткрылась, внутрь вошёл невысокий служка.

- Всё готово, верховный жрец, - поклонившись сказал он.

Хозяин кабинета кивнул.

- К сожалению, - сказал он, - мне нужно идти. Но уверен, мы вскоре встретимся и тогда уже вы поделитесь со мной информацией. Не так ли?

Не дожидаясь ответа, он величаво проследовал к двери, у которой его дожидался служка.

- Верховный жрец! – окликнула его я. – Почему вы не впустили Иля? Он ведь тоже ученик мастера Ги.

Мужчина посмотрел на меня пристально, словно ждал, что я догадаюсь сама. Только я не могла найти ответа на этот вопрос.

- В нем нет искры. Он никогда не сможет вплести намерение, - наконец ответил жрец и вышел.

Тяжелая деревянная дверь тихо закрылась за ним.

Я повернулась к мастеру Торну.

- Вы можете видеть искру. Вы знали, что Иль не обладает ею. Почему вы ничего не сказали?

- Мне нужна была помощь в переводе книг. Для этого вовсе не обязательно обладать силой. Только умом.

- Но как же… почему мастер Ги взял его в ученики?

- Этот вопрос тебе лучше задать своему учителю, - ответил он.

Служка, что привел нас, подошёл к двери.

- Следуйте за мной, - сказал он. – Аудиенция окончена.

Он снова повёл нас тайными коридорами.

После разговора со жрецом всё стало сложнее. На душе была тяжесть, будто кто-то повесил мне булыжник на шею и велел ходить с ним, не снимая. Я шла и всё крутила в голове слова верховного жреца о том, что темные боги вернулись. Мне не верилось, что кто-то добровольно пошёл бы на такое. Что бы я сделала сама, не будь во мне искры, если бы кто-то предложил мгновенно обрести силу и могущество? Отказалась бы! Что даёт им эта сила? Способность создавать светлячка? Ради такого никто не стал бы класть жизнь на алтарь. Что я должна сказать Даррену, чтобы не нарушить тайну божественной искры? И что будет, если нарушу? Но главное – как быть с Илем? Учить с ним плетения, зная, что его светлячок никогда не зажжется, сколько бы он ни пытался вкладывать намерение? Или признаться, что всё это бесполезно и ему не стоит даже пытаться?

Я не заметила, как служка снова вывел нас к дверце, ведущей в храм. Стоило нам выйти в молельный зал, Даррен подскочил с лицом, искаженным негодованием.

- Вы должны были передать мои вопросы!

- Держите себя в руках, - сказал на это служка. – Вы в храме семи богов.

Даррен бегло огляделся. Прихожане действительно заинтересовались нами, глядя с неодобрением.

- Мне нужны ответы, - проговорил следователь тише.

Он почти шипел, словно рассерженная змея.

- Верховный жрец сказал всё, что посчитал нужным. Майя и мастер Торн передадут вам информацию.

- Я хочу поговорить с ним лично, - настаивал Даррен.

- Вы знаете - это невозможно.

- Тогда как к нему на аудиенцию попала она?

Следователь махнул рукой в мою сторону, хотя все присутствующие и без того понимали, о ком идет речь.

- У меня нет полномочий обсуждать решения верховного жреца, - ответил служка.

Мастер Торн положил свою огромную ладонь Даррену на плечо.

- Пойдёмте отсюда. Вы же знаете, что это бесполезно.

Даррен сбросил его руку. Дернул плечом и направился к выходу, заставляя людей расступаться перед ним. Мастер Торн поторопился следом. Мы с Илем шли последними.

На улице людей стало вдвое больше. Площадь почти полностью заполнилась живой волнующейся массой. Кто-то спешил в храм, кто-то из него. Другие просто шли мимо, в сторону торговых палаток, яркими пятнами маячивших вдалеке.

Солнце снова проглядывало сквозь тучи. Его косые лучи длинными широкими полосами ложились на землю. Но я не обращала внимания на этот волшебный вид. Невольно я всё поглядывала на Иля. Какая-то мысль не давала мне покоя, хоть я никак не могла сформировать ее до конца.

- Ты не спросил, почему верховный жрец не позволил тебе пройти с нами, - наконец выдала я то, что мучило мой разум.

Даррен уже стоял рядом с повозкой, что-то объясняя вознице. Мастер Торн оглянулся удостовериться, что мы с Илем идём следом.

- Не спросил, - подтвердил Иль. - Я и так знаю ответ.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Я должна была повернуться к нему и спросить, что он имеет в виду. Но не могла оторвать взгляда от толпы за повозкой. Там, среди десятков, сотен глаз были те, что я узнала бы где угодно. Мои внутренности сжались в тугой канат, мне стало трудно дышать. Сердце выпрыгивало из груди, громким пульсом стуча в висках.

Из толпы на меня смотрел тот, кого я больше всего желала видеть, тот, кого меньше всего ожидала встретить здесь. Ромео.

ГЛАВА 24 В КОТОРОЙ МАЙЯ ПОЛУЧАЕТ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Наши взгляды встретились. Мимо проходили люди, сновали туда-сюда, но Ромео будто не видел их. Он смотрел прямо мне в глаза сквозь толпу, не отводя взора, когда кто-то с силой толкнул меня в плечо. От боли я вскрикнула, развернулась… Человек в капюшоне быстро исчезал в людском потоке. Но я успела заметить мелькнувшую седую прядь. И эта походка…

- Даррен! Даррен! – заверещала я. – Это он! Тот мужчина со складов!

Следователь сориентировался мгновенно. Он выхватил взглядом ускользающий в толпе плащ и ринулся следом, расталкивая в стороны зевак. Я тоже побежала, но кто-то крепко ухватил меня за руку, не позволяя двинуться дальше.

- Ромео?

Я обернулась.

Иль держал меня. Я попыталась вырвать руку из его железной хватки. Мой взгляд заметался по лицам незнакомцев. Но Ромео исчез, будто его никогда и не было.

- Ромео? – переспросил Иль. – Сын войлочника?

- Ты его видел? Он только что был здесь!

Мастер Торн оказался рядом в то же мгновение.

- Что произошло?

- Следователь Даррен погнался за… за тем человеком. Он был у склада, в котором мы нашли упоминание о божьей искре.

Я покосилась на Иля, вспомнив, что разговор со жрецом передавать ему было нельзя.

- Что он сделал? Ты цела?

- Просто толкнул меня в плечо. Очень сильно толкнул, - ответила я, пытаясь рассмотреть людей за его спиной.

Мне казалось, что Ромео просто не мог уйти далеко. Он точно видел меня. Наверняка узнал. Не мог не узнать.

- Обычная тактика карманника. У тебя не пропало чего-нибудь ценного? – спросил он хмурясь.

- У меня и не было ничего, - недоуменно сказала я, похлопав себя по карманам.

И вдруг замерла.

Мастер Торн не заметил этого, он уже развернулся и искал глазами возницу. Найдя, махнул ему рукой.

- Майя? – спросил Иль шепотом, заметив, как вытянулось моё лицо.

Я опустила руку в карман и нащупала там сложенный в несколько раз лист бумаги. Почувствовав, как скакнуло сердце, достала его на свет, развернула, пробежала по строчкам.

«Бросай разнюхивать», - гласила записка.

По спине прошел озноб.

Я посмотрела на друга. Он тоже прочел эти слова. Кивнул в сторону злого, протискивающегося обратно сквозь толпу следователя, и я спрятала записку в карман, прежде чем успела подумать, зачем это делаю.

Иль глянул на меня неодобрительно, но ничего не сказал.

- Ушёл, - рыкнул Даррен. – Ему явно было что-то нужно. Он как будто дразнит нас. Но ничего. В следующий раз я подготовлюсь! Тогда уже не уйдёт, и я вытрясу из него всё и даже больше. Если потребуется, спущу его в подвал к дознавателям, пусть они…

- Даррен,- осадил его мастер Торн. – Не при учениках.

Следователь фыркнул, поправив прядь волос, упавшую на лицо. Его глаза горели, грудь вздымалась после стремительной погони.

- Вы правы, Мастер Торн, - сказал он, покосившись на меня. – Эти ваши ученики и так уже знают больше, чем я.

Мне стало неловко, я опустила голову. Но была ли я в праве рассказать ему то, о чем требовал молчать верховный жрец, если даже мастер Торн не стал распространяться об этом?

- Запрыгивайте в повозку, - велел следователь, открывая передо мной дверь. - У меня ещё есть дела в управлении.

Я влезла внутрь и из крошечного окошка стала рассматривать снующих туда-сюда людей.

Иль подсел рядом.

- Высматриваешь Ромео? Забудь, он давно ушёл.

Заскрипели рессоры. Повозка накренилась на один бок – это взбирался мастер Торн, - и я схватилась за сидушку.

- Откуда ты знаешь? – зашипела я.

- Иначе был бы уже здесь.

Я возмущённо вскинулась, готовясь выпалить злую тираду о том, что это вовсе не его дело, что наши с Ромео отношения его не касаются, но мастер Торн уже взобрался в повозку, а следом за ним запрыгнул и Даррен.

Возница прикрикнул, и колёса покатились по мостовой.

В груди зарождалась воронка пустоты. Как те, что бывают на воде, ненасытные, затягивающие в себя мелкие веточки, листики и насекомых, упавших в воду.

- Преступники так и крутятся вокруг тебя. Верховный жрец приглашает на аудиенцию. Что же с тобой не так, Майя, ученица мастера Ги? – спросил следователь, вырвав меня из омута воспоминаний.

Волевым усилием я оторвалась от окна и посмотрела ему в глаза.

- Следователь Даррен,- вмешался мастер Торн. – Надеюсь вы не подозреваете её в том, что творится в Азгране. Ещё недавно она была для вас слишком юной, чтобы участвовать в расследовании.

Я чувствовала, как под взглядом черных глаз мои уши начинают краснеть, будто я и вправду была в чем-то виновата.

- Не подозреваю, - ответил он. – Пока. И хотел бы услышать о том, что жрец рассказал вам о черной хвори.

Мы с мастером Торном переглянулись. И хоть Даррен смотрел исключительно на меня, сверля взглядом, ответил ему именно Учитель.

- Только то, о чем вы и так подозреваете. Жречество пытается затереть все упоминания о темных богах. Не в их интересах, чтобы слухи просочились в народ. Он хочет, чтобы вы как можно скорее нашли отступников, что завладели тайными плетениями, с последствиями которых не в силах справиться.

Даррен хмыкнул.

- Ещё бы он не хотел. Верховный жрец сейчас второй человек в этом городе. А так называемые отступники подрывают его авторитет. Может, ему стоит вознести молитвы белым богам, а не обращаться за помощью к простолюдину, недостойному его аудиенции?

- Не он устанавливал эти правила, Даррен, - начал мастер Торн но следователь перебил его.

- Да-да, я уже слышал это тысячу раз. Избавьте меня от тысяча первого.

Повисла оглушительная тишина. К счастью, повозка затормозила, и мастер Торн произнёс:

- Что ж, здесь мы вас покинем.

Он выбрался наружу, помог спуститься мне. Следом вышел Иль.

Даррен хлопнул по стене повозки, и она покатилась дальше, открывая нам вид на длинную улицу маленьких магазинчиков. Это место было не похоже ни на склады Азграна, где я впервые увидела седовласого незнакомца, ни на крошечный базар долины. Витрины пестрели разноцветными товарами. На вывесках вперемешку изображались швейные принадлежности и платья, колбасы и рульки.

Мастер Торн заметил моё изумление и улыбнулся.

- В Азгране не всё так плохо, а? – усмехнулся он в рыжую бороду.

Мы двинулись вглубь торговой улицы.

На прилавках переливались, мерцая в рассеянном свете, бусы и браслеты, завлекали завораживающим узором ткани и кружева. Манили ароматами булочки и леденцы. Глаза разбегались, рот наполнялся слюной.

Через три магазинчика у входа мужчина играл на свистульках, издававших трели птиц.

Мы пошли вдоль витрин, смешиваясь с толпой зевак. И как бы ни было вокруг красиво, как бы ни притягивали взгляд все эти милые вещи, глаза искали лицо Ромео в каждом прохожем парне. Меня не покидало чувство: он где-то рядом. И наблюдает за мной.

ГЛАВА 25 В КОТОРОЙ МАЙЯ ГОВОРИТ О ЛЮБВИ

Мастер Торн вёл нас вдоль красочных витрин. Мне показалось, в Азгране эта торговая улица была единственным местом, где люди друг другу улыбались. Из двери ближайшего магазинчика вышла довольная девушка. Она просто светилась от радости, прижимая к груди сверток из мешковины.

- Нам сюда, - скомандовал Учитель, завернув ровно в ту дверь, из которой мгновение назад выскочила счастливая покупательница.

Мы с Илем вошли в небольшое помещение. Из окна попадало достаточно света, но на стойке торговца всё равно горела масляная лампа. По стенам были развешаны ученическая форма и плащи, на специальных подставках красовались головные уборы.

Нас с радушной улыбкой встретил торговец.

- Если нужны сорочки, то женские в верхнем ящике комода, мужские – в нижнем, - прокомментировал он.

- Думаю, пригодятся, - проговорил мастер Торн, осматриваясь.

- Мушка! Иди помоги покупателям, лентяйка.

Я сняла с вешалки один из балахонов и, подойдя к начищенной до зеркального блеска металлической панели, прикинула его на себя.

Из подсобки выскочила девчонка. Она была явно младше меня, но в вещах разбиралась лучше.

- Этот тебе большеват, - заметила дочь лавочника, окинув меня внимательным взглядом. – К тому же с такими рукавами будет неудобно. Ты же всё время за книжками сидишь?

- Да, в основном… Как ты догадалась?

- А, это не сложно, когда проработаешь тут год-другой. У тебя рукава на локтях протерты, здесь и вот здесь, - сказала она, небрежно тронув мой балахон в самых тонких местах. - А тут пятно от чернил.

- Не отстирались, - виновато согласилась я, ведь не раз пыталась свести эту кляксу.

- Смотри, как тебе такое? – спросила она, отбирая одну вещь и тут же подсовывая другую. – Манжеты усиленные, нить здесь другая, более прочная. И цвет этот тебе больше подойдёт.

Мушка оставила меня любоваться новой мантией, а сама подскочила к Илю.

- Тебе вот такой синий и такой серый могу предложить. Какой больше нравится?

- Да мне как-то всё равно, - пожал плечами Иль. – Я бы и в своём дальше ходил, если бы вещи не сохли здесь у вас так подолгу.

- Так вы не из города…

- Мушка, - одернул её торговец. – Не забалтывай покупателей, лучше покажи им сорочки.

Девчонка закатила глаза, но послушно повела Иля к комоду.

Мастер Торн посмотрел в окно на вновь наполняющиеся серостью тучи.

- И плащи. Подберите плащи, - попросил он.

Спустя недолгое время мы вышли из лавки с такими же довольными лицами, как у той девушки, что покинула магазинчик перед нами. Мастер Торн уговорил нас надеть новые вещи сразу. В сухих мантиях и пропитанных воском плащах на улице было уже не так промозгло.

Торговая улица оказалась пешеходной. Было приятно прохаживаться вдоль магазинчиков, не рискуя попасть под колеса повозки. Когда все необходимые мелочи были куплены, нам пришлось вернуться на площадь перед храмом, чтобы нанять возницу.

Мастер Торн был недоволен. Он нетерпеливо поглядывал на подъездную дорожку. Расхаживал взад-вперед. Мы оказались в этом месте в то время, когда всем вдруг понадобилось куда-то поехать, и найти хоть одного свободного возничего оказалось непростой задачей. Он увидел, как на площадь поворачивает повозка и махнул вознице рукой, призывая к его вниманию.

Иль скучал, сидя на ступенях, разглядывая камни мостовой. Мне же нахождение здесь не казалось бесполезным. Я разглядывала лица прохожих, всё ещё надеясь найти среди них Ромео.

- Тебе стоит успокоиться и перестать мельтешить, как моль над свечой. Не думаю, что он вернётся, - вдруг произнес Иль.

От неожиданности я на мгновение потеряла дар речи.

- Не думаю, что это тебя касается, - огрызнулась я. – Если хочешь знать, Ромео сказал, что любит меня, перед тем, как уехал в Азгран.

- Тогда почему он не подошёл поговорить?

- Здесь были мастер Торн и следователь Даррен, - начала оправдывать его я, заранее осознавая, что это слабый аргумент.

- Надеюсь, ты поехала в Азгран не из-за него, - упрекнул Иль.

- Ты просто ничего не смыслишь. Думаю, поймёшь, что всё не так просто, когда влюбишься, - съехидничала я.

Иль криво усмехнулся.

- Я был влюблён, - легко признался он, будто это не являлось каким-то секретом, словно рассказывать о таких вещах было обыденностью.

- В кого? – не удержалась я.

- Ты ведь видела перед собой только Сандро. Сложно было не заметить, как ты всё время глазела на него. Неудивительно, что так ничего и не поняла.

У меня кольнуло в груди. Я вдруг осознала, что сейчас услышу признание от того, кому не могла предложить ничего, кроме дружбы. И уже открыла рот, чтобы оборвать его, попросить не продолжать этот разговор, чтобы не испортить того, что за это путешествие между нами появилось: зарождающееся доверие, которое так необходимо нам здесь, в чужом городе, обоим…

- Я был влюблен в Римму, - договорил он.

Где-то глубоко внутри я снова ощутила укол.

- В Римму? – переспросила, хотя прекрасно всё расслышала.

Стало стыдно за то, что решила, будто он был безответно влюблен в меня, и одновременно обидно оттого, что это оказалось не так.

- Ну да. Красивая она. Умная и прилежная. Никогда не попадает в неприятности. Наверное, я тогда искал кого-то, кто станет в моей жизни незыблемым ориентиром, как сторожевая каменная башня в Долине.

- Так что же не сказал ей?

- Сказал. Она ответила, что ей давно нравится другой.

- Сандро, - поняла я.

Я опустилась на ступени рядом с ним.

Мы помолчали.

- Тот, кто действительно тобой дорожит, не оставит тебя болтаться в неизвестности. Ты как оторвавшийся лепесток на тонкой паутинке, который не может ни улететь, ни вернуться в свою лунку на цветке. Если бы он когда-нибудь любил тебя, то пришёл бы, чтобы сказать, что ты до сих пор ему нужна. Или дал бы понять, что всё закончилось.

- Но тогда… Тогда зачем он сказал, что любит, если никогда не собирался остаться рядом? Разве можно так быстро разлюбить?

Наверное, в этот момент я выглядела совсем жалко. Иль приобнял меня и прижал мою голову к своей груди.

Это было совсем не так, как с Ромео. Движения Иля казались неловкими. Он был очень худым, обниматься с ним было не удобно. Зато в груди ничего не затрепетало. Его сердце тоже стучало ровно - и это успокаивало.

- Иногда не обязательно понимать логику других. Тебе не стоит думать о том, что и зачем он делал. А лучше вовсе перестань о нем вспоминать.

- Не знаю, смогу ли когда-нибудь выбросить его из головы, - призналась, не обращая внимания на проходящих мимо людей. – Только сейчас, стоит глаза закрыть – передо мной лицо Ромео. Открываю - вижу его в других прохожих, слышу голос, чувствую запах…

– Однажды ты была влюблена в Сандро. И где теперь та любовь? – успокоил друг и пообещал: - Конечно, сможешь.

- Майя! Иль! – позвал мастер Торн.

Ему наконец-то удалось поймать повозку.

Мы подскочили на ноги, подхватили свертки со старой одеждой и новыми мелочами и поспешили к учителю. Тот нетерпеливо постукивал ладонью по дверце. Его усы недовольно топорщились.

Он вошёл внутрь первым. Иль заскочил следом, протянув мне руку, чтобы помочь забраться.

Я уже поставила одну ногу на приступку, когда почувствовала пристальный взгляд в спину. Ожидая увидеть Ромео, я обернулась. Но того, кто смотрел на меня, я видела впервые, - это был белокурый мальчишка, может, года на два младше меня. Светлые одежды выдавали в нем служку.

- Майя? – окликнул меня мастер Торн.

И я запрыгнула в повозку.

Не успела даже как следует усесться - она тронулась. Какое-то смутное чувство тревоги заставило меня выглянуть в окно. Мальчишка уже скрылся за колоннами храма.

ГЛАВА 26 В КОТОРОЙ ЛИЛИ УЗНАЕТ О ЗАПИСКЕ

Повозка катила вперед. Из окна хмурого серого неба Азграна было почти не видно. Чтобы разглядеть его я запрокинула голову и прижалась щекой к плечу. Тучи так и толпились над городом, сбившись в кучу, как стадо баранов. Мимо нас проплывали конусы деревьев, высаженных вдоль дороги, ведущей к храму. После Долины всё здесь казалось необычным. И зеленые изгороди, и каменные особняки, и внезапно вырастающие вдоль дороги скалистые стены, уходящие вверх. Я ловила себя на мысли: всё это похоже на сон, и то, что я вижу – нереально, и происходит не со мной. Казалось, что скоро наступит рассвет, мама разбудит меня легким касанием руки, проснутся сёстры и потребуют завтрака. Что горячий луч солнца упадёт на лицо, заставив зажмуриться. Что полдня я буду переписывать старые книги на древнем языке в башне мастера Ги, а потом вернусь домой сидеть с сестрами и готовить ужин. Что ночью буду слушать, как поёт сверчок, а когда он замолчит, подойду к окну, где меня будет ждать Ромео.

Сердце кольнуло. «Если он любит меня, то почему не хочет быть со мной? Разве любовь не должна преодолевать все преграды, указывать путь во тьме, как светлячок?»

Наверное, я и впрямь задремала, потому что, когда повозка резко дернулась, чуть не повалилась на мастера Торна, лишь в последний момент успев схватиться за ручку.

Я бросила взгляд в окно. Кованные грифоны смотрели на меня с ворот укоризненно.

Иль выскочил из повозки первым, подал мне руку. Я уже ступила на приступку, когда услышала хлопки. Ворота начали открываться. Навстречу нам шла Руна. Её светлые кудри задорно пружинили от каждого шага, контрастируя с недовольным выражением на лице.

- Как ни посмотрю, вас никогда нет в библиотеке. Я знала, что люди быстро забывают своё место, но вы сумели сделать это с первого же дня! Хочу напомнить, что вас вызвали для того, чтобы работать с древними языками. А не чтобы кататься со следователем Дарреном в повозке и покупать обновки, - она ткнула пальцем в мой плащ, - за счёт мастера Торна. Нам посторонние не нужны!

Я почувствовала, как меня подтолкнули сзади, и спустилась с приступки.

Лицо Руны вытянулось.

- Учитель! Я не знала, что вы тоже здесь.

Мастер Торн спустился, повозка тут же подпрыгнула вверх, словно вздохнув от того, сколько сбросила тяжести.

- Впредь решай подобные вопросы через меня, Руна. Чтобы не возникало недоразумений.

Голос его звучал беззлобно, но девушка явно чувствовала себя не в своей тарелке, так нелепо попавшись на попытке возвысить себя над новичками.

- Конечно, Учитель. Непременно, - ответила она смущённо. – Я скажу, чтобы начинали готовить ужин.

Руна покинула нас, но её упрёки всё равно остались висеть в воздухе. Тем более теперь, когда Мастер Торн изрядно потратился на наше содержание.

- Руна очень ответственная ученица, - сказал он, будто услышал мои мысли. – Не принимайте её слова на свой счёт. У неё есть свои причины для беспокойства. Отдыхайте сегодня, а завтра принимайтесь за дело.

- Она права, - возразила я. – Нам с Илем, действительно, следует заняться книгами.

***

В тишине библиотеки было слышно каждый шорох: тихое поскрипывание стульев, шелест переворачиваемых страниц. Иль сидел, сгорбившись над книгой. Его лицо было серьёзным. Оказалось даже странно видеть его таким сосредоточенным. Если бы мы не поехали в Азгран вместе, я так и считала бы его другом Иона, насмешником и разгильдяем. Кто бы мог подумать, что этот мальчишка окажется совсем не таким, каким я его привыкла видеть в Долине?

Руна, переписывающая что-то из одного длинного реестра в другой, подняла на меня глаза. Я стыдливо уткнулась в книгу. Тут же отругав себя за эту слабость, снова посмотрела на неё, дождалась, пока наши взгляды встретятся, и уставилась, не моргая, пока она не отвела глаза. Внутри потеплело. Я не собиралась терпеть её высокомерие. Да, мы приехали из Долины. Но это даже не было нашим желанием, в нас нуждались Азгран и мастер Торн. И я не собиралась позволять какой-то девчонке стыдить меня за то, что мои знания понадобились следователю, за то, что со мной захотел побеседовать верховный жрец.

Едва почувствовав вкус победы, я снова уткнулась в книгу. Пока речь в ней шла о философских вопросах, мне стоило больших трудов не задремать над открытыми страницами. Особенно сонливо стало, когда я добралась до «Трактата о единстве милосердия и безжалостности». Имя мастера, написавшего его, стерлось с обложки за давностью лет, но текст всё ещё читался: «На первый взгляд, милосердие и безжалостность представляются полными противоположностями. Однако при глубоком рассмотрении становится очевидно, что эти понятия тесно переплетены и могут являться проявлениями одной сущности».

Язык автора был таким витиеватым, что мне пришлось перечитать этот абзац заново дважды. Каждый раз я ловила себя на том, что прочла текст, но мысли мои витали где-то далеко, и я не могу пересказать, о чем только что прочитала.

«Милосердие без мудрости часто превращается в попустительство, а безжалостность, продиктованная высшими соображениями, может быть актом истинного сострадания. Врачеватель, причиняющий боль пациенту во время операции, демонстрирует кажущуюся безжалостность ради спасения жизни - это высшая форма милосердия.

Истинное милосердие требует силы быть безжалостным, когда это обусловлено обстоятельствами. Безжалостность должна быть пронизана состраданием и мудростью, чтобы не обернуться жестокостью.

Милосердие и безжалостность - не антагонисты, но инструменты в руках того, кто постиг их глубокую связь.»

Перед глазами вдруг снова встало лицо Ромео. Может, то, что я прочла и было ответом на мои вопросы? Если он действительно любит, как сказал в ту ночь, вероятно, не возвращается именно поэтому? Его связь с заговорщиками, о которых говорил жрец, почти очевидна. Может, так он бережёт меня? Бережёт от темных богов, от заговорщиков и чёрной хвори и… от себя?

Я снова вернулась к тексту.

«Таким образом, изречения мастера Кло о том, что все божества безжалостны, но в то же время все божества милосердны, не являются взаимоисключающими».

Внутри у меня всё сжалось.

В этих строках не было ничего о черной хвори, но я чувствовала, что вышла на след. Я лихорадочно перелистнула страницу, и сердце ухнуло вниз.

На обратной стороне был изображен рисунок плетения, который с ходу я не смогла разобрать. Следующий лист попросту отсутствовал. Кто-то вырвал его из книги.

Я вскочила с места и опрометью бросилась к Руне. Заметив меня, она встрепенулась.

- Ты нашла упоминание черной хвори?

- Не совсем… Но здесь сказано о божествах. О том, что они милосердны и безжалостны…

Лицо Руны мгновенно из заинтересованного стало каменным.

- Нас не интересует божественная природа. Рассуждать о божествах – прерогатива жрецов. Или ты просто ищешь повод снова прокатиться в храм со следователем Дарреном?

Я опешила. Настолько, что на мгновение потеряла дар речи.

- Но это всё может быть взаимосвязано. Смотри, здесь не хватает страницы, а ещё здесь упоминается мастер Кло. Думаю, нужно найти все его книги, потому что…

Слова застряли у меня в горле.

«Потому что Ромео говорил, что тоже когда-то читал и переписывал труды мастера Кло. А теперь он, возможно, связался не с теми людьми, я видела его сегодня у храма и есть вероятность, что он причастен к распространению черной хвори…»

Я не готова была произнести эти слова вслух и уж тем более не собиралась говорить их Руне.

- Потому что ты так решила? – переспросила она надменно.

Мы услышали, как хлопнули двери, и обернулись к выходу. За стеллажами послышались тихие шаги. Это был явно не мастер Торн.

Вошла Лилли. Она оглядела нас с любопытством.

- У вас такие лица, будто вы обе проголодались. Опять ругаетесь из-за пустяков?

По крайней мере в одном она была права. Я действительно ужасно хотела есть.

- Пойдёмте, на кухне уже накрыли стол к ужину, - позвала Лилли.

Иля дважды уговаривать не пришлось, он подскочил первым.

- Ну наконец-то, а то у меня уже буквы перед глазами расплываются.

- Я думала ты питаешься запахами книг, - засмеялась Лили. - Такой худой, по тебе не скажешь, что ты любишь поесть.

- Это распространенное заблуждение, - парировал он и направился к выходу из библиотеки.

Руна тоже поднялась из-за стола.

- Я поговорю с мастером Торном. Если он посчитает, что твоя идея имеет смысл, то мы займёмся поисками книг мастера Кло. А пока у нас и так целый стол, заваленный непрочитанными древностями.

Она ушла следом за Илем.

- Пойдём, - нетерпеливо потребовала Лилли. – А то нам ничего не достанется.

- Минутку, только вещи свои заберу. Не успела отнести наверх.

Я вернулась к столу, подхватила старый ученический балахон, не удержала из-за спешки, и он выпал из моих рук. Из кармана налету вывалилась записка.

Лилли первой успела подобрать её и, к моему ужасу, прочла, что там было написано.

Моё сердце застучало быстрее.

- Что это, Майя? Ничего не хочешь рассказать?

ГЛАВА 27 В КОТОРОЙ МАЙЯ УЗНАЁТ СЕКРЕТ РУНЫ

Не отводя от Лилли глаз, я выдержала ее вопрошающий взгляд. Отпираться было бессмысленно.

- Что это? – повторила она, возвращая мне записку.

Я забрала листок, сложила и сунула в карман.

- Обещай, что не расскажешь мастеру Торну и Даррену. Иначе они запрут меня здесь и не выпустят до конца расследования. И Руне тоже не говори. Она сразу побежит жаловаться.

- Это уж точно, - усмехнулась Лилли.

- Обещаешь?

- Никому не скажу, - подтвердила она. - Рассказывай.

Время шло, нас вот-вот должны были хватиться. Нужно было решаться, и я сдалась.

- Сегодня, когда мы ездили в храм, кое-что произошло. Наверное, я должна была рассказать об этом следователю с самого начала. Но всё так запуталось…

Лилли слушала меня внимательно, не торопя. Она привалилась спиной к торцу стеллажа, всем своим видом показывая, что мы никуда не спешим.

- Если начать сначала, то всё это тянется ещё с Долины, - стала рассказывать я. – Тогда мы учились у мастера Ги. Он никогда не объяснял нам, как вдохнуть в плетение жизнь. Всегда считала, что мы просто недостаточно стараемся или не достигли того уровня, чтобы создать намерение… Пока не встретила Ромео.

Мне неловко было об этом говорить, и я опустила глаза.

- Он показал мне, как зажечь светлячка. Это не то чтобы какое-то серьезное плетение… - принялась оправдываться я, но Лилли протянула руку и коснулась моего предплечья.

- Важны даже самые крошечные успехи. Из них складывается мастерство.

Её слова подбодрили меня.

- Потом он уехал в Азгран. А вскоре мастеру Ги пришли вести о том, что мастеру Торну требуются ученики… Не думай, что я просто так болтаю, это важно. Ведь в первый же день, когда мы приехали в Азгран и Даррен взял меня с собой, я снова увидела плетение светлячка, начерченное в подвале, на складе… Ты, конечно, думаешь, что это всё не связано, что кто угодно мог знать о таком плетении, оно слишком простое…

- Вовсе нет, - вмешалась Лилли. – Сколько людей в Долине могут владеть таким плетением? Ты, этот твой друг, как его там? И, наверное, мастер Ги. А в Азгране?

- А здесь мастер Торн, все его ученики, а ещё жрецы и служки, за… - я едва не сказала «заговорщики», но не была уверена, что имею право рассказывать о том, что мы услышали от Жреца. – Зачем гадать? В Азгране куда больше людей, которые могли бы это сделать, - продолжила я.

- И всё же ты считаешь, что это был именно он. Знаешь, возможно, ты права. Но какое отношение он имеет к записке?

- Я его видела сегодня. На площади у храма.

- Это он дал тебе записку? – нахмурилась Лилли.

- Нет, Ромео просто стоял и смотрел. Я тоже на него смотрела, поэтому не видела, что этот человек на меня идёт.

- Какой человек?

- Белый весь такой. Я его уже видела раньше там, на складах, где мы нашли плетение светлячка. Он меня плечом толкнул, и сразу после этого я записку нашла. Думаю, это он подкинул.

Я машинально потерла рукой ушибленное место.

- Или ваша встреча была случайной, - предположила Лилли. - И это твой мальчик подкинул тебе записку, а потом ждал, когда ты ее обнаружишь.

- Ромео не мой мальчик, - возразила я. – Мы просто друзья.

- Как скажешь, - усмехнулась Лилли.

- Нет, это правда! У него уже была девушка. Раньше. Она потом в Азгран перебралась, и между ними всё закончилось. Ромео сказал, что больше не хочет никаких отношений на расстоянии, что не верит в такое. Думаю, она разбила ему сердце.

- Значит, Ромео… Он учился у мастера Ги? – спросила Лилли.

- Да, но это было очень давно, до нашей встречи.

- Интересно…

- Что именно?

- Да нет, ничего…

- Говори, - взмолилась я, чувствуя, что Лилли умалчивает о чем-то важном. – Пожалуйста.

- Не знаю, стоит ли… Может, я ошибаюсь. Кроме того, ты сказала, что всё уже в прошлом.

- Но ты считаешь, что это важно…

Теперь Лилли опустила глаза.

- Слушай, мне кажется, ты неравнодушна к нему. Вдруг то, о чём я скажу, ранит тебя.

- Что бы там ни было я хочу знать!

Лилли вздохнула.

- Ладно. Рано или поздно ты всё равно это выяснила бы. Мы все здесь живём друг у друга под боком, и секреты не держатся подолгу… В общем, я не уверена, но мне кажется, я знаю, с кем встречался твой Ромео.

Моё сердце забилось чаще. Оно буквально готово было выпрыгнуть из груди. Ожидание казалось пыткой.

- Думаю, это была Руна, - сказала она.

В помещении вдруг стало душно и нечем дышать. В голове сами собой всплыли образы. Вот Ромео обнимает Руну. Вот она смеется так, что упругие белокурые локоны задорно пружинят.

Звук открывающейся двери заставил меня прийти в себя и обернуться.

Невысокая женщина в простом сером платье вошла в библиотеку. Волосы её были убраны под белый чепец.

- Мастер Торн ждёт вас к ужину, - проговорила она.

Мы с Лилли переглянулись.

- Я зайду к тебе после ужина. И мы всё обсудим, - тихо проговорила она, незаметно кивнув на карман, в который я убрала записку, и чуть громче добавила: – Пойдём, не нужно заставлять мастера Торна ждать.

Широкая парадная лестница спускалась на первый этаж. В прошлый раз мы шли на кухню другим путём – тёмным сырым коридором для слуг. Но Лилли так смело шагала вперёд, что у меня не возникло и мысли свернуть к неприметной двери, ведущей на чёрную лестницу. Идти по ступеням в холл было непривычно. Казалось, я не принадлежала этому миру широких лестниц, sдорогих ковров, стенных панелей из ценных пород. Внизу начищал медную дверную ручку пожилой мужчина. Он взглянул на нас мельком и снова сосредоточился на работе.

Лилли оглянулась.

- Как думаешь, твоя встреча с Ромео была случайной?

- Шшш, - я зашипела на неё.

- Что? Ты же сказала, вы просто друзья.

- Так и есть, - ответила я ей шёпотом.

- Но, если вы друзья, почему он не подошёл к тебе. Или почему ты не подошла к нему сама?

- Лилли! Нас услышат.

- Кто?

- Тот человек у двери.

- А, старый Помс… Он глуховат. Чтобы он услышал нас – придётся кричать. Майя, что не так с вашей дружбой?

Я остановилась. Лилли спустилась ещё на несколько ступеней, прежде чем заметила это.

- Не думала, что мы обсуждаем что-то слишком личное.

- Ничего не было.

- Если это была не просто дружба – осуждать тебя не стану. Знаешь, я вовсе не ханжа.

- Просто… Ромео сказал, что любит меня. И уехал. А теперь, когда он точно знает, что я в Азгране, когда увидел меня, он даже не подошёл.

- Мужчины часто так поступают. Сначала наобещают…

- Он ничего не обещал.

Лилли пожала плечами.

- Тогда тебе и вовсе не стоит думать об этом парне. Тем более, если он связан с тем человеком со складов.

Я продолжила спускаться молча.

Все они были правы. И Лилли, и Иль. Ромео знал, что дорог мне. Не мог не знать. Разве стала бы я сбегать из дома по ночам, если бы было иначе?

Лилли, шедшая впереди, вдруг остановилась у двери с двумя створками и потянула за ручку.

- Куда ты? – успела спросить я.

Помещение оказалось столовой. Стулья с высокими спинками стояли вдоль покрытого белой тканью, с вышитыми на ней грифонами, стола, во главе которого сидел мастер Торн.

Все взгляды устремились на нас. Руна глядела с недовольством, Иль скучающе, но был там и ещё один молодой человек. Такой же рыжий, как и Учитель. В круглых очках с толстенными линзами, он выглядел несколько неуклюжим и даже забавным. Зато его ученический балахон был словно накрахмален: я не смогла разглядеть на нем ни одной лишней складочки.

- А вот и Майя, - сказал Мастер Торн. – Познакомься с ещё одним моим учеником.

ГЛАВА 28 В КОТОРОЙ ИЛЬ РАССКАЗЫВАЕТ ТАЙНУ

Мастер Торн смотрел на меня пристально. Я застыла под его взглядом, вдруг испугавшись, что он уже знает о записке, которую подкинул мне седой человек у храма.

Лилли же не церемонилась - прошла и села рядом с Руной.

- Это Кай, - наконец-то проговорил Учитель и представил меня: - Майя - ученица мастера Ги.

- Очень приятно, - промямлила я и, отмерев, поспешила занять свободное место возле Иля.

Казалось, мой друг был единственным, кого ничто вокруг не волновало. Не обращая внимания на неловкую паузу, он продолжал с аппетитом уплетать овощи с мясом, закусывая их пышной булкой.

- И как ты остаёшься таким тощим при том, сколько всего в тебя помещается, - проворчала я.

- Ммм? – промычал он, продолжая жевать. – Я просто высокий. Ешь, это очень вкусно.

Все, сидевшие за столом, то и дело бросали на меня осторожные взгляды. Чтобы не привлекать внимание, я тоже приступила к трапезе.

Как ни странно, за ужином все быстро разговорились. Даже Руна, лицо которой чаще всего выглядело так, будто она съела неспелую алычу, теперь непринуждённо обсуждала предстоящие празднества, посвящённые осени.

Я наблюдала за ней украдкой, глядя на эту кудрявую занозу совсем другими глазами. Раньше мне виделась в ней лишь надоедливая властная девица, которая, чувствуя своё превосходство над новенькими, пыталась указывать, где им место. Но теперь я узрела в ней свою соперницу. Смотрела на неё, а внутри сворачивалась змеёй жгучая ревность.

Неужели он гладил её густые кудри? Заглядывал в эти серые с поволокой глаза? Прикасался к нежной коже щёк, считал веснушки на носу? Каждая мысль, подтверждающая её красоту, вызывала во мне вспышку гнева. Внутри будто обжигало огнём. Ведь самое страшное таилось не в прошлом, оно крылось в её настоящем и будущем. Догадка хлестнула меня по лицу. Быть может, Ромео, заранее зная, что уедет в Азгран, уже тогда намеревался снова встречаться с ней? Возможно, они виделись даже сегодня?

Никогда до сих пор я не испытывала такого мучительного чувства.

Мне так захотелось украдкой подкрасться к ней и вдохнуть запах её волос и одежды. И если почувстую запах ночного ветра, то буду точно знать, что…

- Майя? - позвал Иль.

Я вздрогнула, вернувшись к реальности.

Мастер Торн расспрашивал Кая о том, как тот отдохнул.

Я повернулась к Илю.

- Что?

- Ты о чём задумалась?

Краска стыда тронула кончики моих ушей.

- Почему тебя не пригласили на разговор к Верховному Жрецу? – ответила я вопросом на вопрос. - Ты сказал, что знаешь.

Иль поперхнулся и закашлялся. Все посмотрели на него с волнением.

- Нормально всё, - шумно выдохнул он в ответ на обеспокоенные взгляды. – Просто подавился.

На глазах его блестели слёзы. Он кашлянул ещё несколько раз, прежде чем выпил воды и только потом посмотрел на меня.

- Не здесь, - прошептал он.

Несмотря на то, что была голодна, я с большим трудом смогла заставить себя поесть. Близость с девушкой, которой когда-то принадлежало сердце Ромео, была невыносимой. И хуже всего было то, что сейчас она сидела напротив. Мой взгляд постоянно сам собой искал её, останавливался на ней. Кажется, в какой-то момент она заметила это и тоже стала поглядывать на меня. Знала ли она, про признание в любви, которое Ромео сделал перед отъездом? А то, кому он признался?

Каждый раз я переводила взгляд на Кая, делая вид, что именно он мне интересен, а не эта кудрявая гарпия. А рыжий парень, почти не поднимая глаз, сосредоточенно ел свой ужин, то и дело промакивая губы салфеткой. Все движения его были торопливыми. Мне он показался слишком стеснительным и неловким. Кай очень отличался от тех мальчишек, что я встречала раньше. В какой-то момент мне показалось, что в его чертах есть что-то общее с мастером Торном. Едва уловимое сходство. Я посмотрела на Лили. Наверняка она знала, не является ли Кай родственником мастера, хоть эта мысль и казалась мне странной сама по себе. Ведь ни один ученик мастера Ги не состоял с ним в родстве. Но возможно, дело было в том, что я просто не встречала ни одного его родственника. Казалось, Учитель всегда жил сам по себе.

- Прекрасный ужин, - прогрохотал бас мастера Торна. – Теперь всё, о чем я мечтаю, так это о столь же прекрасном сне.

Он поднялся из-за стола, и его примеру последовали ученики. Ножки стульев заскрипели, проехав по каменному полу. Мы с Илем тоже встали.

Друг похлопал себя по выпирающему животу и расплылся в довольной улыбке. Он выглядел будто змея, проглотившая кролика: длинный, худой, с круглым уплотнением посередине.

- Теперь будешь несколько дней переваривать? – подшутила я над ним.

- Ха! К утру я снова проснусь голодным!

Мы ещё не успели покинуть пределы столовой, когда за нашими спинами начали убирать блюда женщины в неприметных серых платьях. Я оглянулась: было странно уходить, не вымыв за собой посуду.

На второй этаж мы снова поднимались по парадной лестнице. Нам с Илем, ежедневно взбиравшимся по склону к сторожевой башне на занятия, это было несложно. Зато Кай, шедший впереди, к последним ступеням успел запыхаться и отстать.

К себе на чердак мы поднимались уже по черной лестнице. Парадного входа к комнатам прислуги и учеников предусмотрено не было.

- Я зайду к тебе позже, - шепнула Лилли и прошла в свою комнату.

За ней в свою проследовала и Руна.

Я потянула Иля за рукав.

- Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Он послушно последовал за мной, когда мы услышали противные нотки писклявого голоса.

- Это не увеселительное заведение, - верещал Кай. – Вы не можете спать в одной комнате.

Я даже не сразу сумела понять, что имеет в виду этот рыжий, и быстро ответила:

- Спать мы и не собирались. Нам нужно расследование обсудить.

- Расследованием занимается следователь Даррен. Ваша работа – древние тексты.

Мы с Илем переглянулись. Теперь в особняке появился кое-кто ещё, чьё присутствие внезапно понравилось мне даже меньше, чем пребывание здесь Руны, вызывавшей во мне неукротимое чувство ревности.

- Кай, верно? – уточнил Иль. – Дело в том, что нас включили в расследование. Никто из стражников и дознавателей, работающих в Управлении, не владеет древним языком. Поэтому они не могут с точностью определить, являются ли царапины простым вандализмом или же ключом к плетению.

- Тогда почему вы не обсудили этот вопрос за столом?

- Это закрытая информация, - развел руками Иль. – Если у тебя остались вопросы, ты можешь обсудить их со следователем или со своим отцом, мастером Торном.

- Он не мой отец, - возразил Кай. - Он мой дядя.

Мы с Илем переглянулись снова.

- Доброй ночи, - пожелал ему мой друг.

И уже беспрепятственно мы вошли в мою комнату, закрыв за собой дверь.

- Я должна тебе кое-что показать, - начала я и вынула из кармана записку, не желая тратить драгоценное время. - Это подсунул мне седой человек, когда толкнул перед храмом.

Иль взял мятый лист из моей руки, развернул и прочёл одну единственную строку.

- Кто-то ещё видел это?

- Только Лилли.

Иль глянул, вопросительно подняв бровь.

- Она видела, как записка выпала из моей старой мантии.

- Ты должна показать это следователю и мастеру Торну.

- Тогда они запретят мне участвовать в расследовании!

- Зато сохранят тебе жизнь!

Он выхватил записку из моих рук. Я бросилась отнимать.

- Отдай, - шипела я тихо, чтобы Кай не прибежал выяснять, что между нами происходит. – Отдай сейчас же.

Иль поднял свою длинную руку к потолку. Я подпрыгнула раз, два, но куда мне было до него, и я сдалась.

- Обещаю, что в ближайшее время покажу Даррену записку. Дай хотя бы несколько дней, чтобы сделать это самой.

- Мы здесь даже седьмицы не пробыли, а тебе уже угрожают!

- Дай мне ещё три дня!

- Хорошо, - согласился Иль. – У тебя есть три дня. А пока записка побудет у меня.

Я насупилась.

- Хочешь, взамен я расскажу тебе, откуда знаю про то, что во мне нет божьей искры? – смягчился Иль, прошел по комнате и плюхнулся на кровать.

Я кивнула, подошла и села рядом.

- Ты ведь видела моих родителей?

Я снова кивнула.

Иль был поздним ребенком. Боги долго не давали детей этой бедной во всех отношениях паре. Жители Долины никогда не бросали в беде тех, кто отчаянно нуждался в помощи. И я помнила, как мать отдавала пиалу муки, чтобы родители Иля могли пережить несколько голодных дней.

- Отец с самого моего рождения мечтал вырастить меня большим человеком. Он обращался ко всем мастерам в долине, пытаясь устроить меня в подмастерья. Только будучи поздним ребёнком, я был слишком слаб. Тощий мальчишка не мог помогать кузнецу или резчику по дереву, войлочнику или гончару. Никто не хотел брать на себя эту ответственность: одна ошибка могла привести к гибели ребёнка.

Я понимала, о чем говорит Иль. В любом ремесле ошибка может стоить пальца, руки или ещё хуже - жизни.

- Тогда мать настояла, и отец пошёл к мастеру Ги. Показал меня ему, но тот сказал, что не берёт в ученики кого попало. И дело было не в том, что я слаб. Он сказал, что я никогда не смогу творить магию. Ни одно плетение не выйдет из-под моей руки.

- Он увидел, что в тебе нет искры, - поняла я.

- Тогда я сказал, что меня не обязательно учить колдовать. Что я могу помогать ему с книгами и делать самую тяжёлую работу. Ту, которую не хотят выполнять другие ученики. Мастер Ги погладил меня по голове и велел возвращаться утром. Он добавил, что я могу учиться у него наравне со всеми и никто никогда не узнает, что я не владею магией.

- Это очень милосердно с его стороны, - тихо проговорила я.

- Боюсь, - ответил Иль, – ты не понимаешь, чем это милосердие обернулось для других его учеников.

- Чем? - недоумевала я.

- Как думаешь, почему из его подмастерий, ты единственная научилась создавать плетения?

Этот вопрос повис в тишине комнаты. Но подумать над ним я не успела.

В дверь постучали.

Мы с Илем поднялись с кровати моментально.

- Входите! – позвала я.

В комнату заглянула Лилли.

- Ой, прости. Ты не одна, я хотела поговорить…

- Уже ухожу, - ответил Иль.

Я коснулась его плеча, он улыбнулся неловко в ответ и вышел.

Лилли выглянула в коридор. Дождалась, когда за ним закроется дверь, захлопнула мою, повернула ключ и лишь тогда подошла ко мне, наклонившись к самому уху.

- Я много думала над той запиской, - сказала она шёпотом, – и решила, что тебе стоит кое-что знать. Что-то важное. Никто другой не расскажет тебе об этом. Я хочу, чтобы ты понимала, во что ввязываешься.

- О чем ты? – не выдержала я этого долгого вступления.

- Квентин и Лео. Ты ведь слышала, что они погибли? Эти ученики так же, как и ты, помогали в расследовании Даррену. Все считают, что произошёл несчастный случай. Я тоже так думала, но теперь… в тот день они тоже шептались о какой-то записке…

ГЛАВА 29 В КОТОРОЙ МАЙЯ СЛЕДИТ ЗА РУНОЙ

Лилли взяла меня за руку и посмотрела в глаза.

- Ты только не пугайся. Но то, что я расскажу тебе, очень важно, - говорила она, и от вкрадчивого тона её голоса кожа на спине покрывалась мурашками. – В той истории с Лео и Квентином всё совсем непросто. В тот день они должны были по просьбе следователя Даррена поехать в старую охотничью хижину в горах. Раньше в ней жил старик, но с тех пор, как его не стало, туда начали приезжать поохотиться городские стражники. Однажды они взяли с собой Марка. Наверное, ты уже видела его, он вечно таскается за следователем.

Я кивнула. Перебивать её рассказ казалось кощунственным. Я боялась, что любым своим словом могу нарушить этот поток признаний. И тогда нескоро ещё сумею выяснить, что произошло с учениками мастера Торна.

- Именно Марк заметил в хижине странные знаки, вырезанные на стене. Охотники не могли вспомнить, были ли эти символы там с самого начала. Но заверили, что в этой хижине они явно были не единственными гостями. А поскольку ранее Даррену удавалось найти только обрывочные следы символов, он очень обрадовался, когда узнал, что в этот раз рисунок выгравирован на дереве. Прибыл в хижину, осмотрел там всё. Но других улик не нашёл и послал за учениками мастера Торна. Это было уже под вечер. Конечно, они не поехали в хижину на ночь глядя. Вместо этого Лео и Кевин пошли в трактир. Там им в руки и попало послание.

- Что было в записке?

- Не знаю. Я случайно услышала их разговор, когда утром они обсуждали поездку. Тогда я не придала этому значения. К вечеру они не вернулись. Мы думали, по прибытии они сразу поехали к следователю. Но тот вскоре заявился сам, желая узнать, что им удалось выяснить.

Я уже догадалась, что с ними случилась беда, и всем своим существом хотела остановить Лилли, чтобы не слышать о том, что произошло потом. Но узнать всё же было необходимо, и я продолжала слушать.

- Даррен и мастер Торн, не смотря на поздний час, сразу отправились в хижину. Но нашли там лишь пепелище. Люди говорили, что в тот день над горами бушевала гроза. Всё списали на удар молнии.

- Но записка! Ты сказала Даррену о ней?

- Конечно! Но, как ты понимаешь, найти её в особняке в вещах Лео и Кевина не удалось. Скорее всего кто-то из парней взял послание с собой. Даррен пытался начать расследование их гибели. Просил выделить ему людей. Но сверху ему быстро дали понять, что считают произошедшее несчастным случаем. И потребовали, чтобы он занимался тем делом, которое ему поручили.

- Но это же одно и то же дело! – не сдержалась я.

- Без записки и символов, найденных в хижине, доказать это невозможно.

- Но… Но как же? Разве Управление не хочет найти источник черной хвори?

- Хороший вопрос, Майя. Но у меня нет для тебя ответа. Возможно, следователь Даррен что-то знает.

Мне вдруг стало не по себе. И оттого, что двое уже погибли, пытаясь добраться до истины, и оттого, что мы с Илем можем повторить их судьбу. Может, он был прав? Может, мне действительно следовало сразу же показать записку Даррену?

Да… Вероятно после этого он велит мастеру Торну запереть меня в особняке. И тогда Руна с Каем будут в два голоса зудеть у меня над ухом о том, что нужно вычитывать книги быстрее. Но, по крайней мере, наш с Илем прах не развеют по ветру с утёса.

- Ну что ж, пожалуй, я пойду спать. И ты тоже отдыхай.

Лилли улыбнулась мне на прощание. И вышла из комнаты.

Я смотрела ей вслед. Странно распорядилась судьба: Лилли с её глубоким взглядом, была ко мне так добра, в то время как Руна, воздушная, с милым круглым личиком и этими её летящими кудряшками, оказалась такой ядовитой…

Я закрыла дверь на ключ, умылась и легла в кровать. Новая сорочка пахла луговыми травами. За окном стрекотал сверчок.

Было странно слышать его песню здесь, вдали от дома. Я закрыла глаза и представила, что лежу на циновке. За спиной сопят мои сёстры. В окошко заглядывает месяц. Мигают звёзды. И мир такой простой и понятный.

Сверчок затих.

Я открыла глаза. «Это не может быть он, просто кто-то из слуг ходит по двору».

Но убедить себя я не сумела. Подорвалась с кровати и на цыпочках босиком по холодному каменному полу добежала до окна.

Там, в чернильной мгле, дернулся потревоженный кем-то куст гортензии.

Где-то рядом послышался звук поворота ключа в замке.

Я тут же побежала к двери, прильнула к замочной скважине.

Мимо меня, трепеща эфемерными крылышками, проплыл светлячок.

Руна. Это была Руна.

Стопы горели от холода. Я нашарила в темноте свою обувь, провернула ключ и выскочила в темный коридор, не включая свет.

Теперь я не сомневалась. Там внизу её ждал Ромео. Сердце заныло от предательства, сжавшись в комок между рёбер. Но догадки – это не факты. Как бы ни обливалась слезами душа, я должна была увидеть их вместе. Своими глазами.

Прикрыв дверь, не зажигая светлячка, я сделала шаг вперёд, касаясь рукой стены, чтобы не пропустить лестницу. Но вдруг кто-то в темноте схватил меня за плечи одной рукой, другой зажав мне рот.

От испуга я попыталась укусить нападавшего.

- Совсем одичала? – прошипел Иль, выпуская меня из рук.

Я развернулась к нему. Не нарисовав плетение, я не смогла бы зажечь светлячка. А в этом мраке было невозможно разглядеть его глаза.

- Что ты творишь? Я думала это кто-то из заговорщиков пришёл за мной!

- Ага, прямо к мастеру Торну в руки. Нет, не думаю, что кто-то осмелится сюда сунуться. К тому же нужно знать плетение, чтобы войти…

- Если только кто-то не разболтал его!

- С чего бы кому-то это делать?

- Например, если кто-то из учениц встречается в саду с кем-то… В общем, я видела, как Руна только что спустилась вниз.

- Может, ее мучает бессонница, и она решила пойти посидеть над книгами в библиотеке?

- Не думаю. Я слышала, как на улице замолчал сверчок. Я выглянула в окно, и там был кто-то… И по странному стечению обстоятельств, в ту же минуту туда побежала она.

Голос Иля вдруг стал серьёзным.

- Тогда тебе тем более не стоит спускаться. Я схожу и проверю сам.

- Но у тебя нет искры! Ты ничего не сможешь сделать!

- Ну да, а ты сможешь запустить светлячка, - съязвил он. - Я всё-таки мужчина. Вернись в комнату, Майя.

- Но…

- Если ты сейчас же не сделаешь, как я говорю, завтра же отдам записку мастеру Торну и Даррену.

Этих слов было достаточно.

Я вернулась к себе, пробежала через комнату и прильнула к окну, надеясь разглядеть хоть что-то в этой кромешной тьме.

ГЛАВА 30 В КОТОРОЙ МАЙЯ ССОРИТСЯ С ИЛЕМ

Сверчок молчал. Это значило, что рядом опасность. Кто-то стоял в кустах, мешая ему петь свою песню, звать свою даму сердца.

Серая тень мелькнула во тьме. Я прильнула к стеклу, напрягая зрение, пока не зарябило в глазах. Я злилась: не сказав Даррену о записке, сама загнала себя в угол. Теперь Илю было достаточно обронить одну лишь фразу, чтобы заставить меня плясать под его дудку. И теперь, благодаря своей скрытности, я сижу в комнате в неведении, когда там, внизу, почти наверняка Ромео обнимает в кустах эту гадкую ябеду! Эту надсмотрщицу! С другой стороны, что, если там вовсе не Ромео? Что, если к дому пришёл тот мужчина, что подкинул записку? Вдруг он следит за мной? Или кто-то делает это в особняке, а потом в ночи выходит доложить обо всём…

Но по крайней мере в одном мой друг был прав: что бы ни творилось там внизу, с моим уровнем знаний в практической магии я была совершенно беззащитной. С какой бы целью не явился тот, кто скрывалсяв тенях, я ничего не смогла бы ему противопоставить.

Я снова напрягла глаза, вглядываясь туда, где качнулись шапки гортензий, но в этой кромешной тьме разглядеть что-то было попросту невозможно.

Внутри постепенно нарастала тревога за Иля. Он тоже был безоружным.

Что, если Руна и тот, кто прятался во тьме, - заодно? Вдруг они схватят Иля и утащат его за ворота особняка… Тогда будет уже поздно что-то делать.

Я решительно двинулась к двери. И мне было уже наплевать на записку. Может быть, действительно следовало давно показать её Даррену или мастеру Торну.

За дверью было темно. Только тусклый отсвет свечи, что горела в комнате, озарял небольшой участок коридора.

Я могла бы зажечь светлячка, но не стала. Он привлёк бы внимание, высветив меня, сделав видимой для всех. Касаясь рукой стены, начала потихоньку подкрадываться к чёрной лестнице. Чем ближе – тем страшнее было оступиться. Почувствовав пустоту под стопой, осторожно опустила ногу на первую ступень и выдохнула, тут же едва слышно вскрикнув, когда чьи-то руки схватили меня из темноты.

- Это я, - выпалил Иль. – Так и знал, что пойдёшь за мной!

- Конечно! Что мне оставалось делать?

- Сидеть в комнате!

- А если бы ты не вернулся? Вдруг кто-то поджидал тебя там внизу? – возмущалась я.

- Как видишь, я жив и цел.

- А Руна? Ты проследил за ней? С кем она там встречалась? Это Ромео, да? Это наверняка Ромео!

- Что? Нет! С чего ты взяла?

- Я слышала, как затих сверчок….

- Майя, мне кажется ты уже бредишь. Очнись и приди в себя, - шептал он. – Ему давно наплевать на то, что ты делаешь и как живёшь. Это же ясно как день!

Эти слова хлестнули наотмашь, словно пощёчина. Мне хотелось посмотреть ему в глаза, но я не видела его лица в темноте.

- Почему ты так жесток со мной? Я думала, мы друзья, - тихо проговорила я, сдерживая слёзы.

- Мы друзья. Именно поэтому я хочу, чтобы ты видела мир таким, как есть. Майя, ты утонула в своих фантазиях. Он мерещится тебе всюду, ты думаешь о нем постоянно, ты ждёшь, что он вот-вот придёт и всё объяснит. Но он не явится сюда. И знаешь почему? Потому что объяснять здесь нечего. Он тебя не любит.

- Но Ромео сам сказал… И он был на площади…

- Забудь. Прошлое в прошлом. Мы больше не в Долине. Он не вернётся. Просто прими это.

Я почувствовала, как гнев закипает внутри.

- Отпусти меня!

Дёрнулась, саданув по каменной кладке локтем. От боли слёзы брызнули из глаз. Я рванула назад, считая проёмы. Один, два, три, четыре…

Заскочила в свою комнату и захлопнула дверь. Мне нужно было выплеснуть эту злость. Я подбежала к кровати, схватила подушку и, погрузив в неё лицо, закричала. Мне не хотелось больше видеть Иля. Никогда. И если раньше я недоумевала, как такой умный талантливый человек мог оказаться в компании с недалёким Ионом, теперь мне всё стало ясно. Он был таким же злым, жестоким мальчишкой!

Теперь, я была уверена, он пойдёт к следователю и наверняка расскажет ему о записке. Мне нужно было опередить его. Я должна была первой рассказать об этом Даррену и представить ситуацию таким образом, чтобы она не выглядела так, будто меня следует запереть под замком. Только для этого требовался веский повод. Я не знала, что видел Иль, но даже если ему не довелось застать Руну врасплох, это не значило, что у неё там не была назначена встреча. И прямо сейчас она наверняка убедилась, что за ней никто не следит…

Я отложила подушку в сторону. Снова прижалась носом к стеклу. Оно запотевало при выдохе и снова становилось прозрачным при вдохе. Так, если я не могу разобрать, что происходит снаружи, то и меня никто не увидит, если я спущусь во двор.

Я снова метнулась к двери. Она отворилась почти беззвучно. Прошла до комнаты Иля и приложила ухо к его двери. Тихий плеск воды сообщил о том, что он в комнате.

Неслышно ступая, я снова, едва касаясь холодных камней, двигалась к лестнице. Поторопилась и едва не пропустила ступень, вовремя ухватившись за перила. Было бы лишним сейчас покатиться кубарем вниз.

Ступенька за ступенькой - и новый пролёт. Ещё один этаж, и в конце лестницы будет дверь, что ведёт во двор.

Я уже чувствовала, как внутри всё трепещет от ощущения близкой опасности, от понимания, что в любой момент могу быть застигнутой там, где не должна находиться.

Вот ступени и закончились.

Потянулась к двери, надеясь нащупать ручку, как вдруг та распахнулась, и мерцание светлячка ослепило меня на миг.

- Майя? Что происходит? – прозвучал резкий голос Руны. – Почему ты до сих пор не в постели?

- Мне показалось, что кто-то ходит под окнами.

- И? Это не повод. Тебе не стоит появляться на улице в такое время без веской причины.

- Но почему?

- Мы в горах. Иногда к нам забредают дикие животные, - пояснила она недовольно. – Если пума задерёт тебя ночью, мне придётся оправдываться перед мастером Торном. А я не собираюсь краснеть за то, в чём моей вины нет. Поэтому выбирай – или ты спокойно спишь в своей комнате, или я просто-напросто заберу твой ключ и закрою тебя до утра.

Она смотрела на меня в упор, не моргая.

- Так что ты выбираешь?

Мне оставалось лишь два пути: броситься в драку или подняться в комнату.

Тот, чью тень я видела под окном, давно уже ушёл, едва заслышав, как возмущается Руна. А может, это и вправду было животное, спустившееся с гор за пропитанием?

- Я поднимусь и лягу спать, - пообещала, не видя иного выхода.

Она окинула меня взглядом своих серых холодных глаз.

- Знаешь, может, ты не безнадёжна.

Светлячок взмыл вверх. Я развернулась и поспешила за ним. Мы шли молча. Её мягкие шаги на лестнице были едва различимы. Я начала остывать. Идея следить за Руной уже не казалась мне такой уж восхитительной. Решение, принятое поспешно, привело к плачевному результату.

Я замешкалась у двери, пересчитывая, в ту ли комнату собираюсь войти.

- Это твоя, - подтвердила Руна. – Я не стану тебя запирать и жаловаться мастеру Торну, но учти, если попытаешься выйти до утра, я об этом узнаю.

- Как?

- Повешу на ручку двери колокольчик.

Она сделала жест, собрав пальцы в щепоть.

Стоило потянуть дверь на себя, и тихий перезвон раздался под потолком.

Мне не оставалось ничего, кроме как войти внутрь и захлопнуть двери под звон колокольчиков.

Я села на кровать. Внутри всё горело. Но теперь, когда волна гнева схлынула, оставив мой разум обнажённым, я могла быть честной с собой. Да, Иль во всём был прав. Да, он был резок. И да, я всё ещё считала, что друг не должен был так поступать. И всё же то, что он мне сказал, было правдой. Я утонула в своих фантазиях о Ромео. Самое время всплыть на поверхность, чтобы сделать вдох. Мне уже не был важен тот колокольчик, что висел на ручке двери. Я не стану сбегать из спальни в ночи. Но завтра, как настанет утро, я должна найти способ снова встретиться с Дарреном и рассказать ему о записке. Даже если я больше не смогу покидать особняк мастера Торна…

ГЛАВА 31 В КОТОРОЙ МАЙЯ ЗАХОДИТ В КЕЛЬЮ

Кто-то стучал в мою дверь.

Липкие лапы кошмарного сна не хотели выпускать меня. Сознание возвращалось медленно. Тонкая корочка запеклась на ресницах, мешая разлепить веки, будто я плакала во сне.

- Майя, если ты сейчас же не откроешь, нам придётся вскрыть твою дверь, - шипела Руна.

- Она просто крепко спит, - послышался голос Иля.

- О, я надеюсь! Для её же блага!

Снаружи что-то происходило. Для чего бы я не понадобилась Руне, мне определённо нужно было вставать.

- Сейчас открою, - проговорила я осипшим голосом, поднимаясь.

Шум за дверью утих.

- Сейчас же одевайся и спускайся вниз, к парадному входу. Кай уже ждёт тебя.

Я вскочила с кровати и заметалась по комнате.

Наскоро умывшись холодной водой, накинув ученический балахон и плащ, я выскочила в коридор, освещённый бледными лучами, падающими из маленького окна в конце прохода.

Руны не было.

Прислонившись к шершавой стене напротив своей комнаты стоял Иль.

В памяти вспыхнул наш вчерашний разговор. Все те хлёсткие слова, брошенные им мне в лицо. Но лишь увидев его, я поняла, что не могу держать обиду на друга.

- Что произошло? – спросила, будто и не было ссоры.

Голос дрогнул, но Иль ответил так же обыденно, без грубости и упрёка:

- Верховный жрец снова хочет видеть тебя.

- Зачем?

- Хороший вопрос. Задашь его при встрече.

По выражению лица Иля нельзя было заметить, что он волнуется за меня. И всё же я чувствовала – это так.

- Мастер Торн тоже едет?

- Нет. Кай будет сопровождать, но приглашение прислали только тебе, - сказал он, отлепившись от стены. – Мне одному кажется странным такое пристальное внимание к простой ученице?

- Думаешь, стоит чего-то опасаться в храме белых богов?

- Я хотел сказать… просто будь осторожна и следи за тем, что говоришь, - напутствовал он.

Я почувствовала, как по всему телу от самых пяток вверх поднимается толпа мурашек.

- Постараюсь, - ответила и поспешила на лестницу.

Через второй этаж мимо дверей библиотеки я почти бежала.

- Майя, - окликнула Лилли, выглянув между створок высоких дверей. – Что происходит?

- Сама ничего не знаю, - бросила на бегу. – Расскажу всё, когда вернусь!

Я сбежала по парадной лестнице, перескакивая через ступеньку.

Кай недовольно покосился на меня.

- Ты что-то натворила, когда ездила в храм с дядей Торном?

- Нет! – возмутилась я. – Ничего такого!

Он смотрел на меня сквозь очки. Так глядят на насекомое, заползшее в обувь, колеблясь между страхом быть укушенным и брезгливым любопытством.

Женщина в белом чепце, взявшаяся словно из ниоткуда, откашлялась смущённо, отвлекая его:

- Повозка подъехала, - сказала она.

Кай поправил ворот, словно тот сдавливал ему шею, взялся за ручку и толкнул дверь впуская в дом влажный свежий воздух.

***

Колёса стучали по мостовой. За окном убегали в даль особняки, спрятанные наполовину за зелёными изгородями и высокими кованными воротами. Иногда, если дом был построен на скалистом выступе или пригорке, были видны дворы, утопающие в цветах и лозах, что оплетали стены до самой крыши. Я старалась запомнить дорогу к храму, ориентируясь на высокие зубья, торчащие на горизонте. На фоне ясного неба горные хребты вырисовывались синими линиями разных оттенков. Дожди отступили, словно решили дать нам с Илем небольшую передышку, чтобы мы смогли наконец выстирать и просушить наши прежние балахоны.

Кай не смотрел в окно. Он молча изучал свои руки, оттирая белым платком чернильные пятна с пальцев.

- Не понимаю, что в тебе такого важного? – проговорил он, даже не подняв на меня глаза.

- Что ты имеешь в виду?

- Вы здесь всего три дня, но вместо того, чтобы корпеть над книгами, ты разъезжаешь по городу со следователем Дарреном. Что ещё удивительнее, ты успела оказаться на аудиенции с верховным жрецом. А теперь вот мы снова едем к Храму… И дядя Торн велел присматривать за тобой.

Мне стало неловко. Всё действительно выглядело так, будто мир вдруг сошёл с ума и начал крутиться вокруг меня. И это Кай ещё не знал о записке…

- Почему верховный жрец снова послал за тобой?

- Я действительно не знаю, - проговорила я, постаравшись вложить в эти слова всю свою искренность.

- Возможно. Но тогда ты не будешь против, если я сообщу об этой встрече в Управление.

Он посмотрел на меня испытующе.

Я пожала плечами. Не было никакого смысла в том, чтобы скрывать это от Даррена. Разве что…

- Что мне ответить Жрецу, если он попросит, чтобы о нашей с ним встрече не стало известно посторонним людям?

Кай поджал губы.

Поросль рыжих усов, едва начавших пробиваться над его верхней губой, встопорщилась.

- Хорошо. Я подожду, пока ты вернёшься с аудиенции.

В этот момент повозка остановилась.

- Приехали, - выкрикнул возничий.

Купаясь в лучах солнечного света храм выглядел ещё более внушительным и монументальным. Его колонны мерцали тысячами крошечных граней. Купол словно светился изнутри.

Мы вышли из повозки.

- Никогда не понимал, почему нельзя позволить повозкам останавливаться перед входом, чтобы потом не идти через всю площадь пешком, - оскорбленно говорил Кай, шагая рядом со мной с важным видом.

Открытое пространство перед храмом было вымощено камнем. Из-за влажности воздуха, на солнце вмиг стало душно. Кай достал новый платок и отёр им выступивший на лбу пот. Площадь была полна людьми. Я старалась не разглядывать их в открытую, но то и дело ловила в ответ недовольные взгляды.

- Перестань пялиться. Здесь так не принято, – одернул Кай. – Они подумают, что ты станешь попрошайничать и требовать подаяния. Или предлагаешь себя кхм… сама знаешь, в каком смысле.

- Предлагаю себя?

Память мгновенно вернула меня в первый день в Азгране, когда Даррен сделал замечание за то, что я разглядывала мужчин. Тогда я не понимала его негодования. Теперь мне всё стало ясно…

- В Долине мы все смотрим друг другу в лицо. И никто ни разу не посчитал, что я предлагаю себя…

- Ты не в Долине. Здесь мы не любим, когда на нас глазеют незнакомцы. Чаще всего это не означает ничего хорошего.

Мы были уже в десяти шагах от ступеней, ведущих к Храму, когда тяжёлые створки дверей распахнулись и нам навстречу вышел невысокого роста служка.

- Это за тобой, - сказал Кай.

- Как они узнали, что мы уже здесь? – удивилась я.

- Жрецы знают всё.

Мужчина приблизился легкой, скользящей походкой, поклонился коротко, прошелся отстраненным взглядом по Каю и произнес, глядя прямо на меня:

- Вас уже ждут. Прошу.

Мне не было жаль оставлять своего надсмотрщика, обливающегося потом на солнцепёке, одного. Я следовала за этим неприметным человеком, что вёл меня в храм и дальше к тайному ходу в стене.

Снова то вверх, то вниз коридорами. Запомнить дорогу даже не пыталась. Мне иногда казалось, что мы проходим один участок снова и снова, будто служка намеренно пытается запутать меня. Я ждала, когда наконец он проведёт меня в то помещение с высокими потолками, где в прошлый раз нас с Мастером Торном встретил верховный жрец. Но потайная дверь, ведущая к этому залу, всё не появлялась.

Было что-то странное в том, как служка поглядывал на меня. В темных проходах вдруг стало казаться, что намерения его не чисты, что он заведёт меня глубоко под землю, и я больше никогда не увижу свет, и ни Мастер Торн, ни следователь Даррен не сумеют вызволить меня оттуда. Мы шли уже слишком долго. Мысли о просьбе повернуть назад стали настойчиво проситься мне в голову, когда впереди, наконец, появился просторный проход с множеством дверей по одну сторону, точно как наши комнаты на чердаке.... Свет проникал сюда через отверстия в стене под потолком.

- Это внутренняя часть храмового комплекса, - вдруг заговорил служка, чем заставил меня вздрогнуть. - Кельи отшельников находятся здесь. Они предназначены для тех, кто по состоянию здоровья не может уйти в гроты и пещеры. Мы заботимся о них. Приносим еду.

- Зачем вы привели меня сюда?

- Вы хотели знать правду о тех, кого коснулась Черная Хворь, - просто ответил он, останавливаясь у одной из дверей.

Мужчина постучал и толкнул её, пропуская меня вперёд.

Я вошла.

Дверь бесшумно закрылась за спиной, отсекая меня от внешнего мира. Воздух в келье был спёртым и неподвижным. Пахло травами и тяжёлой болезнью. Этот запах поселяется в домах, где человек доживает последние дни, но тот, кто приподнялся на локте, посмотрев на меня провалившимися глазами, не выглядел умирающим, хоть и был очень плох.

Кожа его провисла от истощения, делая лицо морщинистым и старым. Повязки покрывали всё его тело.

- Это были вы? Это вы упали на ступенях храма?

ГЛАВА 32 В КОТОРОЙ МАЙУ ВЫГОНЯЮТ ИЗ ХРАМА

Тишина звенела в ушах. Было слышно, как позади меня у двери в самом углу кельи дышит служка храма.

Человек на топчане подтянул простыню, прикрывая повязки, широкими полосами опоясывающие истощенное тело.

В этом оглушающем безмолвии говорить даже вполголоса казалось кощунственным. Встреча была неловкой.

- Настоящее чудо, что вы остались живы, - прошептала я, с трудом находя слова.

Мужчина медленно прикрыл глаза, пытаясь найти силы на ответ.

- Это, и верно, чудо, - выговорил он.

Язык его ворочался тяжело, будто человек смертельно устал и вот-вот заснёт, стоит только закрыть на мгновение глаза. Но если меня привели к нему и позволили говорить, если повязки его чисты и не сочатся дурно пахнущей жидкостью, это означало одно…

- Жрецы могут исцелять черную хворь? – догадалась я.

Он украдкой скосил глаза на служку у двери.

Приставленный ко мне, конечно же, слышал каждое наше слово. Спиной я чувствовала его взгляд и от этого ощущала себя преступником, воришкой, которого нельзя оставлять без присмотра, хотя в пустой келье нечего было красть.

- Есть силы выше жрецов, - ответил он. – Но да, храмовники способны заключать сделки от их имени.

- Ты говоришь о белых богах? Значит, в их силах остановить черную хворь?

- Если отринешь иное и посвятишь себя служению, - подтвердил мужчина, – то можешь рассчитывать на их милость.

В тусклом свете, падающем из крошечного окошка под потолком, были видны неровности стены. По мутному стеклу ползал, перебирая маленькими лапками, жучок.

- Но что толкнуло вас на… другой путь. Тёмные боги…

Служка позади меня откашлялся. Мужчина устало прислонил голову к стене, прикрыл глаза.

- Я отказался от учения тьмы. И больше не могу говорить об этом, - выдохнул он, а затем вдруг посмотрел на меня очень пристально. - Всё имеет свою цену.

- Но я не понимаю, почему молчание должно стать ценой за помощь белых богов? Разве не лучше будет всем рассказать об опасности, которую представляют собой заговорщики?

Незнакомец прищурился, в одно мгновение стало понятно, что вопрос был задан неверный.

Спёртый воздух всколыхнулся, по ногам прошла волна прохлады.

Я обернулась: лицо служки оставалось таким же бесстрастным, но открытая дверь сказала мне всё до того, как он произнёс:

- Верховный жрец ждёт нас.

- Я хотела задать ещё несколько вопросов…

- Нам пора.

Последний взгляд на бывшего заговорщика. Немощный, как старик, он так и сидел, отрешенно глядя на стену.

Мы оставили келью.

Служка снова вел меня подземным ходом вглубь тёмного лабиринта. В душе было странное чувство незавершённости, недосказанности. И совсем не оттого, что мне так и не удалось выспросить, что хотела. Скорее, это ощущалось так, будто всё вовсе наоборот. Что-то важное висело в воздухе - невидимое, неосязаемое. Мне нужно было лишь посмотреть с другой стороны или направить луч света…

«Я отказался от учения тьмы. И больше не могу говорить об этом. Всё имеет свою цену».

Что-то было в его речах.

Так ощущается забытое слово, что вертится на языке, готовое сорваться с губ, когда никак не можешь вспомнить его, хотя раньше произносил тысячи раз.

Каменный коридор вдруг стал выше и шире. Откуда-то повеяло свежим воздухом, запахом срезанной зелени. Мы свернули ещё дважды, прежде чем впереди показался свет. Но глаза успели привыкнуть к полумраку. Мне пришлось сощуриться, поднимаясь по ступеням наружу.

Потому тихий сад, зеленеющий в кругу колонн и анфилад, открывшийся мне, стал такой неожиданностью. До сих пор мне доводилось видеть внутри построек только дикорастущие травы и кустарники в развалинах. Этот же сад не казался заброшенным.

У куста с алыми розами стояла фигура, бережно отсекающая сочные стебли большими ножницами с позолотой на ручках. Узнать ее не составляло труда. Белоснежные одежды, струящиеся вниз и колышущиеся от легчайшего дуновения ветерка, говорили сами за себя.

Верховный жрец обернулся, словно заслышал наши шаги. В другой руке его были стебли с нежными бутонами на концах. Алые, они горели на фоне его белых одежд.

- Я рад снова видеть тебя в нашем храме, дитя, - сказал он, будто я приехала по собственному желанию, не имеющему отношения к его воле.

- Вы вызвали меня.

- В прошлую встречу я не успел приоткрыть завесу тайны над чёрной хворью и над теми, кто приходит на порог этого храма с покаянием. Я не волен распоряжаться временем по своему усмотрению. Бремя обязанностей, которое каждый жрец несёт на своих плечах, велико. И чем выше ступень посвящения, тем тяжелее ноша.

- Я понимаю. У меня всего две младшие сестры, а я и с ними не могла найти и свободной минутки. У вас же здесь столько людей и… сад.

Жрец улыбнулся мне, словно ребёнку, лопочущему первые слова.

- Не хотелось бы отнимать у вас время. Если вы позволите, я расспрошу обо всём у мужчины из кельи. Мы пообщались совсем недолго, но он, - я указала на служку, - сказал, что вы ждёте нас и мы не можем там остаться дольше.

- Полагаю, Тибо пожалел несчастного, только и всего. После страшной болезни нашему новому послушнику нужно набраться сил.

- Но как вышло, что он поправился так быстро? Я видела его там, на ступенях храма. Это было страшно… Я думала, он не доживёт до утра.

- Светлые боги приняли его жертву, снизошли до него и излечили больное тело. Ведь он отрекся от тьмы.

- Жертву?

- Теперь он будет служить на благо храму.

- Служить храму? – удивилась я. – Как долго?

- До конца своих дней, - без тени иронии произнес верховный жрец, – он не сможет покинуть этих стен.

- Но это нечестно.

- Человек, обрекший себя на мучения и страдания, будет жить. Разве это не высшее благо? Белые боги милосердны.

- Неужели вам не жаль его? Никогда не покидать свою келью, жить в неволе...

- Рано или поздно, каждый из нас закончит свой земной путь, - изрёк верховный жрец и, сделав паузу, продолжил: - Этот человек сам выбрал свою судьбу, когда решил, что тёмные боги приведут его к славе, богатству и даруют безнаказанность. Теперь он принял решение не верить сладким речам заговорщиков.

- Значит, теперь вы знаете, кто они? Вы расскажете следователю Даррену, он поймает их и…

В груди кольнуло. Если Ромео связан с заговорщиками, он попадёт в эти сети тоже. Я злилась на него за то, как трусливо он поступил, не объяснившись со мной, но такой судьбы ему не хотела.

- К моей глубочайшей скорби, нам не удалось этого выяснить.

- Но… но мужчина в келье… Разве он не отрекся от темных богов?

- Отступники умеют скрывать следы. Безусловно, они позаботились о том, чтобы никто из приспешников, попав в руки правосудия, не сумел раскрыть важные секреты. Но мы знаем, что существует тайная сеть, через которую они передают послания.

- Эти послания, они написаны на древнем языке? Поэтому вы пригласили меня? Всё, в чём я преуспела – это чтение древних текстов. Вы хотите, чтобы я прочла записку?

Жрец снисходительно улыбнулся, отложив и ножницы, и цветы на постамент. Затем коснулся моего плеча.

- Твоя жажда помочь жречеству очень похвальна, дитя. У нас нет недостатка в чтецах древних текстов. Я сам неплохо владею этим языком. Но ты сможешь оказать нам другую услугу.

Ветер прошелся по саду, всколыхнув его белые одежды, заставив затрепетать алые лепестки.

- Прошлая наша встреча должна была привести к смятению в рядах заговорщиков. Теперь только вопрос времени, когда они попробуют связаться с тобой и выяснить, что ты знаешь. Мой человек будет следовать за тобой повсюду. И как только они приблизятся…

- Боюсь, для этого уже слишком поздно, - перебила я его. – Они уже связались со мной.

Тонкие длинные пальцы жреца впились в моё плечо. Он наклонился ко мне.

- Связались?

- Да, мне прислали записку.

- Где она? Я хочу на неё взглянуть.

Голос его был вкрадчивым, и по спине прошёл холодок.

- Она осталась в особняке мастера Торна…

Жрец наклонился ещё ближе.

- Что же было в ней написано, дитя?

- Ббббросай… - от неожиданности я начала заикаться, – бросай разнюхивать.

Он смотрел мне в глаза. Лицо служителя белых богов было так близко, что я чувствовала его горячее дыхание.

- Вы делаете мне больно, - прошептала я.

Он мгновенно отпустил мою руку, брезгливо встряхнув кисть.

- Что ж, - сказал он. Тон его снова стал доброжелательным. - Тогда не смею больше задерживать тебя, дитя.

- Но…

- Тибо, проводи ученицу мастера Ги.

ГЛАВА 33 В КОТОРОЙ МАЙЯ СОГЛАШАЕТСЯ НА АВАНТЮРУ

Из душного подземелья на людную площадь меня вывели через тайный ход, который располагался левее центрального входа, с его напоказ вычурными высоким створками, созданными будто для великанов. Служка велел идти вперед и прямо у меня за спиной закрыл массивную каменную дверь, спрятанную в стене. Будто недостаточно было того, как верховный жрец выставил меня из сада. Впервые я ощутила это затхлое чувство: меня использовали, как случайно доставшуюся вещь, и тут же выбросили, едва заметив, что эта вещь прохудилась и больше не может выполнять то, для чего была предназначена.

Огляделась по сторонам. Где-то у храма меня должен был дожидаться Кай. Конечно, вряд ли он мог подумать, что ученица мастера Ги выйдет не через главный вход.

На самом деле возвращаться к нему совсем не хотелось, и я прошла под навесом до колонн, села на каменные ступени. Под солнцем они немного нагрелись и не тянули тепло из тела.

Люди входили в храм. Выходили из храма. Я видела засохшую грязь на кромках плащей, не замытую после прошедшего дождя. Жители Азграна не привыкли переживать из-за такой мелочи. Если дожди идут почти каждый день, то стоит ли волноваться о грязи? Было любопытно наблюдать за тем, как они сновали мимо, не понимая, что в этот самый момент живут, что достаточно здоровы, чтобы идти своими ногами, и кто-то ждёт их дома, что сегодня, возможно, один из самых счастливых дней.

Я же могла только надеяться, что моя семья тоже вспоминает обо мне. Как бы хотелось сейчас подойти и прижаться к теплому боку мамы. Почувствовать её горячие ладони, поглаживающие мне спину. Услышать, как мягким голосом она говорит: «Ну-ну, Майя, мой ласковый телёнок».

Грустные мысли всегда цепляются одна за другую. От тоски по объятиям мамы, они, как вода между камней, протекли к той ночи под звёздами, где в развалинах древних построек я лежала на плече у Ромео. Как некстати. Эти непрошенные воспоминания были совсем неуместны. Я мотнула головой, словно их можно было вытрясти. Нельзя возвращаться к мыслям о нём. Сколько бы я ни оправдывала его перед Илем, теперь даже мне было ясно – он предал меня.

По ступеням храма, волнистой линией пролегала узкая муравьиная тропа. Крошечные насекомые бегали друг за другом, выстраиваясь в тонкую цепь, несмотря на то, что вокруг было полно места – бегай, где хочешь. Я подставила палец, и один из малышей тут же взобрался на него, принявшись исследовать мою руку.

- Мне тоже нравится наблюдать за ними, - раздался над ухом незнакомый мальчишеский голос.

Я повернулась на звук.

Мальчик был младше меня. На худенькое тело надета серая хламида служки. Его встрёпанные светлые волосы топорщились, будто мальчишка только что встал с постели. Ясные глаза смеялись.

Искра надежды вспыхнула внутри.

- Верховный жрец изменил своё мнение? Он снова хочет видеть меня?

- Не думаю, что ты снова удостоишься этой чести, - ответил мальчик. Но заметив, как гаснет мой интерес, торопливо добавил: - И значит, я могу доверять тебе.

- Доверять мне? – переспросила, совершенно не понимая, что происходит.

Я совсем забыла о муравье, который уже перебрался с ладони на балахон и теперь уверенно карабкался вверх по рукаву. Подросток подставил свой пальцы и спустил насекомое обратно к тропе.

- Я мог бы рассказать тебе то, о чем умолчал верховный жрец. Мне многое известно.

Недоверие на моём лице заставило его продолжать:

- Меня готовят к принятию жреческого сана.

- Конечно, - скептически хмыкнула я, - А меня - занять место мастера Торна.

- Но это чистая правда. На самом деле – это всего лишь формальность. На самом деле я с первых дней мог посещать библиотеку и присутствовать на церемониях. Я очень многое знаю.

- Тогда чего ты ждёшь от меня?

Мальчишка огляделся.

- Помоги мне сбежать, - прошептал он.

Всё моё тело словно вспыхнуло изнутри. Мне вмиг стало невыносимо жарко, я почувствовала, как уши становятся пунцовыми.

- Это какая-то шутка? – спросила я.

- Нет. Мне сложно объяснить, я сам до конца не понимаю, но я должен, просто обязан отсюда уйти.

Огляделась по сторонам.

- Думаю, ты можешь сделать это в любую минуту, - зашептала, словно тоже боялась быть услышанной.

- Мне некуда идти. Я не помню себя до сиротского приюта. Не помню родных.

- И чем я могу помочь тебе? Мы всего несколько дней в Азгране, я живу в особняке мастера Торна.

- В хламиде послушника в городе я как бельмо на глазу. Если бы ты смогла принести мне другую одежду… Тогда у меня было бы время найти убежище днём, пока светло и снова не пошли дожди.

Всё это звучало слишком подозрительно.

- Это какая-то проверка? Верховный жрец хочет устроить мне испытание?

- Зачем жрецам проверять тебя? Ты уже утратила их доверие. Но тот, кто не дружен с моим врагом - мой друг. Задай один вопрос. Я отвечу на него сейчас, чтобы ты тоже могла мне поверить, - прошептал он.

Я сомневалась. Мимо, не обращая внимания на двух подростков шли люди. Множество людей. Словно тени, они двигались, не оставляя о себе следа в моей памяти.

- Хорошо, - выпалила я. – Расскажи мне о том заговорщике в келье.

Мальчишка подвинулся ближе, так, что между нами не пролетел бы и сокол, и зашептал горячо:

- Он не первый поцелованный черной хворью в этом храме. До него были другие. Двое. Оба они пришли к этим ступеням, когда были уже на пороге смерти. Один остался жить в храме. Он не выходит из кельи, но я не хотел бы оказаться на его месте. Его не выпускают из кельи. Но иногда к нему спускаются люди.

- Служки?

- Нет.

- Верующие. Жрецы говорят, что прикосновение к нему несёт исцеление от болезней. Только… он выглядит очень плохо. Разве может исцелять тот, кто сам стоит на краю?

- Но людям, которые приходят к нему, становится легче?

- Думаю, да. После они приносят подношения.

Перед глазами встали статуи семерых богов.

- Отдают подношение жрецам, а исцеляет затворник?

- Дары несут богам, - поправил меня он.

- А второй?

- Он отказался. Не принял условия жрецов. Они перевязали его нарывы, а ночью унесли в одну из пещер в скалах.

Мне стало трудно дышать.

- Но почему?

- Прихожане должны видеть покаяние – так говорит верховный жрец.

- Но разве не было бы лучше оставить его в храме? Они показали бы милосердие. И люди увидели бы, что случается, если не отказаться от помощи белых богов.

- Вот именно! Отказаться! Никто не должен даже помыслить об этом. Иначе кто-то может задаться вопросом: а так ли справедливы белые боги, если умирающий готов предпочесть их милосердию мучительную гибель.

- И почему? Почему он сделал такой выбор? - спросила я, почти не дыша.

Но мальчишка отсел от меня и вскинул подбородок.

- Мы договорились на один вопрос. Так ты поможешь мне?

Я медлила. Там, в Долине, я нашла бы сотни лазеек, десятки мест, где можно было бы прятать мальчишку, но здесь я сама бывала лишь в храме, из которого он мечтает сбежать, и в особняке мастера Торна.

Вдруг впереди среди толпы я заметила знакомое лицо. Это был Кай. Он тоже увидел меня. Ноздри его раздувались, как у разъяренного быка. Бледное лицо покраснело.

- Кажется, он недоволен тем, что ты задержалась, - заметил мальчишка. - Так что ты скажешь?

- Хорошо, - выпалила я. – Ты знаешь, как найти особняк мастера Торна?

- Я же говорил, не могу отойти от храма днём.

- Днём и не нужно. Приходи к нему этой ночью. Дождись, когда внизу погасят свет.

ГЛАВА 34 В КОТОРОЙ ДАРРЕН ВЕЛИТ НЕ ПОКАЗЫВАТЬ НОСА НА УЛИЦУ

Незнакомый мальчишка кивнул и, подскочив, развернулся, чтобы скрыться под сенью храма.

- Подожди, - окликнула его я. - Как тебя зовут?

Он обернулся. Странное чувство узнавания прокатилось по телу. Я уже видела его. Не далее чем день назад. Здесь же. Это он прожигал мне спину взглядом, когда мы были здесь с мастером Торном.

- Эш. Меня зовут Эш, - ответил он.

- А я Майя.

- Знаю, - улыбнулся мальчишка и побежал прочь, скрывшись за неприметной дверью храма.

Я опустила взгляд на цепочку муравьёв, поднимавших толстую гусеницу вверх по ступени, словно по отвесной скале, и пропустила момент, когда ко мне, негодующе пыхтя подобрался Кай. В солнечном свете его рыжие волосы горели золотым пожаром.

- Я жду тебя у ворот храма, трачу своё время, а ты сидишь здесь и разглядываешь муравьёв? – возмутился он. – Иди за мной, пока кто-нибудь не увел нашу повозку.

Задрав подбородок, он двинулся сквозь толпу в ту сторону, где останавливались, дожидаясь пассажиров, возничие, даже не подумав убедиться, что я иду следом. Если Кай и заметил Эша, то не придал значения моему разговору со служкой. Может, в городе мальчишке и мешало храмовое облачение, но здесь, у стен обители, оно делало его невидимкой.

Несмотря на внешность избалованного мучным мальчишки, Кай продвигался в людском потоке так уверенно и быстро, что мне приходилось то и дело прибавлять шагу, а то и бежать, чтобы догнать его.

Встав у повозки и схватившись за ручку дверцы, он наконец соизволил оглянуться. Убедился, что я не затерялась в толпе, и спросил, высокомерно задрав конопатый нос:

- Что хотел от тебя верховный жрец? – спросил он. – Если жречество теперь намерено видеть тебя в своих чертогах ежедневно, то должно оплачивать дорогу или поселить тебя при храме. Немыслимо тратиться на извозчика каждый раз.

- Не думаю, что там могут жить женщины, - осторожно заметила я.

Кай хмыкнул презрительно, будто я сболтнула несусветную глупость.

- Конечно, в саму обитель женщин не пристраивают, но там, за торговой улицей, есть женский работный дом.

Его надменный тон я пропустила мимо ушей. Что бы не думал о себе племянник мастера Торна, я была уверена, что решать такие вопросы без участия Учителя он был не вправе.

- Думаю, мы можем заехать туда по пути, узнать, нет ли у них свободных мест, - продолжал измываться Кай.

Я сжала край рукава, натянула его на костяшки, почувствовав грубую ткань под пальцами, и, чтобы не высказать лишнего, досчитала до десяти.

- Как скажешь. Только сначала придется заехать в Управление. Я должна показаться у следователя Даррена.

- Дядя не давал указаний по этому поводу, - возразил Кай.

«Как и про работный дом», - подумала я.

- Его дал верховный жрец, - соврала, не моргнув.

Кай поджал губы, бросив на меня недовольный взгляд, но тут же взял себя в руки и крикнул вознице:

- В управление!

Мы взобрались в повозку и она, развернувшись полукругом по каменной кладке площади, повезла нас в обратном направлении.

Я подняла глаза к небу. Два крошечных облака висели над самой высокой горной вершиной.

Повозка тряслась. Кай сидел, вцепившись в ручку и отвернувшись к окну. Я тоже старалась не разглядывать его, не привлекать внимания, когда возничий резко остановил вола, заставив меня наклониться вперед, а Кая удариться затылком о стенку.

Впереди стоял какой-то невообразимый гвалт. Кай выглянул в окно, но из повозки совершенно ничего не было видно.

- Сиди здесь! – скомандовал он и выскочил на улицу.

В проеме открывшейся дверцы я успела мельком заметить, что облака покрывали уже половину небесного свода. Я слышала, как он о чём-то переговаривается с возницей. Когда дверца снова открылась, выражение лица Кая было озадаченным и встревоженным. Ноздри его забавно раздувались.

- Там что-то происходит, - сказал он. - Тебе обязательно видеть следователя прямо сейчас?

Я вскочила и, не смотря на протест Кая, просунула голову в проём. Перед суровым зданием, сложенном из серого гранита, на улице кишела толпа мужчин в форме. На голову упало что-то тяжёлое и мокрое. Я подняла лицо, надеясь, что это не птица. Облака успели налиться свинцом, предвещая скорый ливень.

- Что вы здесь делаете? – раздался знакомый голос. Тон его не сулил ничего хорошего. Я опустила взгляд и встретилась с черными глазами следователя.

От того, как он смотрел, не мигая, по спине поползли мурашки. Верилось с трудом, что человек с таким взглядом не владеет божественной искрой.

- Мне нужно срочно рассказать вам… кое-что, - протараторила я, косясь на рыжего племянника мастера Торна, внимательно слушавшего наш разговор.

Но следователь лишь сдвинул брови, перекинув плащ из руки на предплечье.

- Надвигается гроза. Уезжайте. У меня сейчас нет времени на ваши догадки.

По мимолетному движению его корпуса я поняла, что он вот-вот развернётся, чтобы уйти. И выскочила из повозки, перегородив ему дорогу.

- Но это касается заговорщиков! – громким шёпотом объясняла я, не зная, как ещё показать, что не хочу, чтобы Кай слышал наш разговор. – Это важно! Мы можем обсудить вопрос у вас в управлении?

- Нет времени, - бросил он.

Теперь Даррен стоял, поджатый повозкой со спины и дверцей слева, справа путь ему отрезал Кай, а прямо перед ним – я. Чтобы нагнать стражу, следователю пришлось бы отодвинуть меня в сторону. Пальцы его сжались и разжались, будто он делал над собой волевое усилие.

- Говорите сейчас или возвращайтесь завтра, - процедил он.

Я не хотела признаваться при Кае. О послании и так уже знало слишком много людей. Но живая масса стражников уже двинулась прочь от здания управления.

- Там на площади у храма, когда этот седой мужчина толкнул меня, он сделал это намеренно. –быстро и сбивчиво говорила я, видя, как Даррен теряет терпение. – Он подбросил мне записку.

Взгляд следователя, уже блуждающий по спинам стражников, вдруг впился в моё лицо.

- Записку?

- Я нашла ее в кармане ученической робы.

- И? Давайте ее сюда!

- Она осталась в особняке мастера Торна.

- Так почему, во имя богов, вы не принесли ее?

Что я могла сказать? Что не хотела сообщать, пока не разузнаю всё сама, а теперь, когда в храме я больше не желанная гостья, мне нужны союзники?

Наверное, я выглядела столь отрешённой, что Даррен сжалился.

- Что было в записке?

- Бросай разнюхивать – выпалила я. – Вот что там было написано.

- Это всё?

- Да.

Следователь повернулся к Каю.

- Отвези ее в особняк и следи, чтобы она и носа не показывала наружу! – потребовал он. – Пока я не приеду сам.

- А если жрец снова вызовет ее на аудиенцию?

- Да хоть все семь белых богов! Без меня – не выпускать! – рявкнул он.

Серый поток стражников уже наполовину скрылся за поворотом. Взглядом заставив меня посторониться, Даррен поспешил за ними.

Кай жестом велел мне вернуться в повозку и, запрыгнув следом, крикнул вознице: -«Трогай!»

Едва колеса застучали по мостовой, по крыше забарабанили первые крупные капли.

Я проводила взглядом силуэт следователя. Он набросил плащ. Внезапно небо словно раскололось надвое - потоки воды хлынули водопадом.

Повозка уезжала всё дальше от Управления. И в пелене дождя я уже с трудом могла различить тёмный высокий силуэт.

Там, куда направлялся Даррен, определенно случилось что-то ужасное.

ГЛАВА 35 В КОТОРОЙ МАЙЯ ОБЕЩАЕТ НЕ СБЕГАТЬ

Камни мостовой от дождя потемнели мгновенно, а вскоре по улицам и вовсе потекла вода. Она собиралась в желобах и неслась вниз вдоль дороги бурными потоками.

Едва Управление окончательно скрылось из вида, Кай повернулся ко мне. Его губы были поджаты, что делало лицо юноши комичным и глуповатым, но я уже знала, что предвещает эта мимика.

- Почему ты не показала записку мне или мастеру Торну? – процедил он, вовсе не ожидая ответа на свой вопрос. - Из-за тебя я выглядел как недотёпа перед следователем Дарреном! Ты должна была мне сказать! Думаешь, если ты ученица мастера Ги, то не обязана отчитываться?!

«Перед тобой», - добавила я мысленно. Но Даррен и так уже приказал Каю следить за мной, а Руна уже вешала колокольчик на ручку моей двери. Если этой ночью я не сумею выйти к Эшу, мальчишка вечность простоит под дождём, пока догадается, что с планом побега ничего не выйдет.

Словно вторя моим мыслям в быстро сгустившихся сумерках вспыхнула, озарив всю округу, белая молния.

- Это боги гневаются на тебя, - заявил Кай, вырвав меня из мыслей о надвигающейся ночи.

- Я не знала, что записка так важна, пока верховный жрец не сказал мне об этом. К тому же, он просил сообщить о послании лично Даррену, - придумала на ходу, глядя Каю прямо в глаза.

Эти слова показались ему убедительными. Но не вставить своего веского слова Кай был не в силах.

- И всё равно… В следующий раз первым делом говори обо всём, что случилось, сначала мне. Я сам доложу Дяде.

Кивнула и отвернулась к окну, по которому с крыши повозки скатывались струйки воды.

Когда мы доехали до особняка, казалось, под небом Азграна не осталось ни одного сухого кусочка земли. Дождь стекал с покатой крыши, с листьев гортензий, бежал ручьями между камешков, коими был замощён двор от ворот до здания.

Даже пробежав этот небольшой отрезок пути, мы с Каем, проскочив в парадную дверь, тут же залили водой, стекающей с наших плащей, всё вокруг себя: и полы, и ковер на парадной лестнице. Кай прошел мимо библиотеки, свернул в коридор, ведущий на черную лестницу со второго этажа, поднялся и встал у моей двери, дожидаясь, когда я открою её своим ключом.

- Записка у Иля, - напомнила я.

Мы постучали. Никто не ответил. В это время Иль наверняка корпел над книгами в библиотеке. Но высказать Каю было нечего: он сам целенаправленно вел меня сюда.

Мы снова спустились. В тишине, пробираясь между стеллажами, мы слышали, как перелистываются страницы.

Иль и, в правду, сидел, сгорбившись над книгой.

Кай обошелся без церемоний.

- Где записка? – спросил он.

Иль оторвал глаза от страницы и посмотрел на меня.

- Он покажет её мастеру Торну, - объяснила я.

Иль сунул руку в карман балахона, зачерпнул ладонью всё содержимое и высыпал на стол. Обрывки бумаги, монеты, лист гортензии и свернутое в несколько раз послание.

Кай схватил его, развернул.

- Здесь ничего нет! – взвизгнул он.

Руна повернулась к нему.

- В библиотеке должна быть тишина!

Даже учитывая, что надсмотрщица встречалась с Ромео и была запредельно невыносима, то, что её требование следовать правилам распространялось на всех, всё же заставило меня проникнуться к ней уважением.

Кай потянулся к другим обрывкам бумаги, но Иль быстро накрыл их ладонью.

- Это и есть записка, - поспешила оправдать его я.

Взяв в руки послание, осмотрела листок с обеих сторон.

- Надпись была здесь. Правда! – сказала я, недоумевая. – Иль тоже видел её.

Кай выхватил лист у меня из пальцев и раздувая ноздри зашагал в сторону выхода. Я поспешила за ним.

Он прошёл мимо коридора, ведущего к черной лестнице, даже не взглянув в ту сторону, и постучал в высокие двойные створки дверей комнаты, в которой я никогда не была.

Внутри скрипнул стул, словно кто-то тяжёлый отодвинулся на нем из-за стола. Шагов не было слышно, и, когда дверцы открылись, стало понятно почему: на полу, испещренный прожилками узоров, лежал шерстяной ковер. Мастер Торн возвышался над нами, глядя озадаченно.

- Кай, мой мальчик, что происходит? – спросил Учитель, складывая свои огромные ладони в замок на животе.

- Заговорщики передали ей записку! И она только сейчас сообщила об этом! Но там нет никакой надписи!

- Помедленнее, - попросил мастер Торн, хмуря кустистые рыжие брови. – Майя, о какой записке он говорит?

Кай сверкал на меня глазами, но терпеливо молчал, пока я пересказывала ему всю историю с момента, как седой мужчина на площади толкнул меня в плечо.

- Дай-ка её сюда, - попросил он.

Взяв лист, Учитель провел над ним рукой. Серебристая дымка засветилась, словно брызги воды в солнечных лучах, и растаяла.

Мастер Торн сдвинул брови ещё сильнее. Теперь они соединились на его переносице в большую лохматую рыжую гусеницу.

- Это не исчезающие чернила. Здесь замешана магия.

- Записка лежала у Иля, наверняка это сделал он, - заговорил Кай, но одного взгляда его дяди хватило, чтобы ученик замолчал.

- Иль не при чём.

Это знали все, кто мог создать плетение раскрытия истины: у Иля не было божественной искры. Он не смог бы сотворить даже самого захудалого светлячка, тренируйся хоть сотню лет. Я тоже знала это. Но не Кай.

- Тогда кто? Кто мог стереть написанное? – твердил он. –Не стоит сбрасывать его со счетов. Он проносил послание весь день.

- Это сделал тот, кто не хотел оставлять следов. Глупо было бы стереть надпись, стянув на себя подозрения. Не считаешь? – ответил он племяннику и посмотрел на меня. - «Бросай разнюхивать». Что ж. Тебе, действительно, следует поостеречься, Майя.

- Прошлой ночью Руна застала её вне комнаты, - наябедничал Кай. – Может, стоит её запирать? Или по крайней мере сменить ключ от ворот?

В этот момент мне до зуда под кожей захотелось выучить какое-нибудь плетение, способное заткнуть ему рот.

Мастер Торн посмотрел на меня тяжёлым изучающим взглядом, а затем его гусеница-бровь разъехалась, снова поделившись на две.

- Что скажешь, ученица мастера Ги? Ты ведь не станешь сбегать из особняка этой ночью?

- Только не в такую ужасную погоду, - честно призналась я.

Мастер Торн рассмеялся, приняв мои слова за шутку.

- Записку я оставлю себе. А вы… займитесь делом. На столе у Руны ещё полно непрочитанных книг.

Я с трудом сдержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением. По крайней мере, если я сумею выбраться незамеченной из комнаты, то и ворота открыть мне ничто не помешает.

***

Мы просидели в библиотеке до вечера. Под неусыпным взглядом Руны кожа на руках начинала чесаться, будто по ней ползали муравьи. Я даже подумала, а не плетёт ли она потихоньку какую-нибудь пакость. Но руки её всё время были на виду. Если бы моя надзирательница умела создавать плетения силой одной своей мысли, то стала бы мастером. «Мастер Руна» - примерила я её имя. Звучало неплохо. Мастер Майя мне нравилось больше. На промокашке я начертила символы. Светлячок и ключ. Это всё, что я пробовала использовать. И это было ничтожно мало. Если двигаться, как черепаха, то до звания мастера можно дорасти к седине. Раньше, пока училась у мастера Ги, я не видела смысла заучивать все эти знаки. Он показывал их, объяснял, что они из себя представляют, но никогда не говорил, как сотворить это чудо, как оживить и вдохнуть намерение. Без него все эти черточки и крючочки – просто каракули. Вот древний язык – это другое. Он позволял мне читать и переписывать книги, которые другие ученики, кроме разве что Иля, не могли ни понять, ни скопировать. Тогда я чувствовала себя из-за этого особенной. Будто стояла на ступеньку выше других. Но теперь… Теперь я злилась на себя. Сейчас так пригодились бы и плетение раскрытия истины, и плетение снятия колокольчика с двери. Но сколько книг нужно будет мне пересмотреть, чтобы найти их? Сколько прочесть, чтобы понять, что означают найденные? Часто на целый том встречается лишь семь-восемь рисунков. Остальное передаётся от учителя к ученику, выдумывается, составляется, проверяется на свой страх и риск…

Я в четвертый раз прочитала один абзац, поняв, что внимание всё время утекает прочь от книги и того, что в ней написано, я ущипнула себя. Боль от щипка вернула меня в настоящее. И я снова принялась читать.

Когда Руна захлопнула свою книгу, на улице совсем стемнело. Время было ещё не позднее, но солнце просто не могло проникнуть сквозь чёрные тучи, затянувшие небо.

- Достаточно на сегодня. – сказала надзирательница. – Иль, поможешь мне отнести прочитанные книги вниз?

- Я могу помочь, - вызвался Кай.

- Нет, лучше проводи Майю. Мы должны приглядывать за новенькими, чтобы они по незнанию снова не посчитали что-нибудь важное за несущественное.

Вскоре мы уже снова поднимались по черной лестнице вдвоём.

Кай шел впереди. Над его головой горел мерцающий огонёк.

Он остановился у моей комнаты и дождался, когда я открою дверь.

- Пожалуй, навешу колокольчик тебе на дверь, - сказал он.

Я задохнулась от чувства накатившей паники. Словно кто-то столкнул меня в ледяной ручей.

- Если ты сделаешь это, - проговорила я, стараясь не показывать, насколько близко он подвел меня к краю, - Я пожалуюсь мастеру Торну.

Кай недовольно поморщился.

- Если узнаю, что ты снова шастала по дому, можешь не сомневаться, я уговорю дядю повесить колокольчик не только тебе на ручку, но и на ученический балахон!

Сказав, от гордо задрал нос и прошествовал к своей комнате.

Я захлопнула дверь, сняла балахон и рухнула на кровать.

Нужно было придумать, как выбраться из комнаты незамеченной. И что ещё важнее – провести по черной лестнице Эша.

Жрецы явно знают больше, чем говорят. И Эш поможет мне узнать, что они скрывают.

ГЛАВА 36 В КОТОРОЙ ПРИХОДИТ ЭШ

Капли барабанили по черепице. Чтобы не заснуть, я сидела на кровати и выстукивала пальцами ритм, повторяя за дождём.

За окном давно стемнело. Но жизнь на чёрной лестнице била ключом. То и дело оттуда доносился топот ног. Дом, будто потревоженный улей, жил своей жизнью. Было ли это связано с тем, что мастер Торн оказался на месте или с тем количеством стражников, спешивших куда-то из управления – знать мне было не дано. Я могла только надеяться, что Эш всё ещё готовится покинуть храм, что не стоит за воротами, промокший насквозь и продуваемый ветрами. От беспомощности зудели ладони. Мне во что бы то ни стало нужно выло выйти из комнаты незамеченной и провести наверх мальчишку.

Снова торопливые шаги пронеслись мимо моей двери. Я подскочила с кровати, бросилась к окну, прижалась лицом к стеклу.

В этой промозглой дождливой ночи было совсем ничего не видно. Даже голубые шапки гортензий не выделялись в общей тьме. Вряд ли на улице кто-то был. Значит, мне нужно было только спуститься, не зажигая света, и выйти во двор. Сидеть и ждать не было больше сил. Одевшись, я подошла к двери, прислушалась к тишине. «Сейчас», – приказала себе, чтобы отринуть сомнения, и повернула ключ в замке.

В тот же момент снова послышался топот. Я прильнула к скважине. Две служанки со свечой в маленьком медном подсвечнике прошли мимо, перешёптываясь.

Велено ли им приглядывать за мной – я не знала. Потому дождалась, когда скрипнет дверь и шаги затихнут. И лишь тогда осторожно вынырнула в темноту коридора.

Положила ладонь на каменную стену, чтобы не пропустить то место, где обрывается пол, уходя вниз крутыми ступенями. «Один, два, три, четыре, пять», - наконец добравшись до лестницы, принялась считать шаги. Если запомнить цифры, в следующий раз будет проще и быстрее.

Я успела миновать два пролета и оказалась на площадке второго этажа, когда услышала шорох. Тусклое свечение озарило ступени. На цыпочках я метнулась вниз, но было поздно, и я вжалась в стену, надеясь, что не заметят. Желтый огонёк побежал вверх по ступеням. Я затаила дыхание, надеясь лишь на то, что стук моего сердца, гремящий в ушах, не услышат из-за шума дождя.

Мужская фигура, обрамленная светом магического огня, прошла мимо меня по площадке и стала подниматься вверх, не обернувшись. Это мог быть только Кай.

Размышлять о том, как мне повезло, не было времени. Я, осторожно шагая, спустилась вниз в темноту и, уже занеся ногу над последней ступенькой, тихо пискнула: серый комок пробежал прямо передо мной.

Магический шар в мгновение ока метнулся ко мне.

- Кто здесь? – спросил Кай.

Но я уже стояла под лестницей, и пролет, освещаемый тусклым волшебным светом, был пуст, если не считать маленькой мыши, карабкающейся вверх по ступеням.

- Вот расплодились! - возмутился Кай. Его огонек снова уплыл вверх, и вскоре лестница погрузилась во тьму.

Я вышла из своего укрытия. Набросила капюшон, толкнула дверь и шагнула под дождь.

Крупные капли били по темени, ощущаясь даже сквозь плотную ткань. Я скользнула под узкую полоску крыши. Прошла вдоль стены. Глаза уже успели привыкнуть к темноте, и я, шлёпая по лужам, без труда добежала до ворот.

Взялась руками за прутья и просунула между ними лицо. Но улица казалась совершенно пустой.

- Эш! – позвала я.

Могло ли случиться, что он не нашел дороги в темноте или вовсе не сумел выйти из храма, или был пойман и теперь отбывать повинность за это где-то в тёмных коридорах под землей – я не знала.

Я кликнула его ещё раз:

- Эш.

Внезапно снова открылась черная дверь, и я, едва успев отскочить в мокрые кусты, саданулась скулой об решетку. Потирая ушибленное место, подумала: это ещё повезло, что моя голова не пролезла туда целиком, иначе наверняка осталась бы без ушей.

Я присела так, чтобы макушка не выглядывала из гортензий.

Две тени отделились от особняка, пересекли двор сначала под крышей, потом прошли до ворот, как и я. Низкая фигура взмахнула рукой, и створки поползли в стороны.

- Никогда не был в таверне, - сказала высокая фигура голосом Иля.

Первая засмеялась. Я не могла поверить своим ушам! Ему ответила Руна:

- Потому мы туда и идём.

Две тени выскользнули за ворота, и створки закрылись за ними.

Внутри меня обожгло чувство негодования: «Так вот зачем было вешать колокольчик на двери. И вот к кому ты бегала на свидания».

Но тот, кто стоял в кустах в ту ночь - точно не был Илем. Может, в ту ночь, и вправду, пума, спустившаяся с гор, прошла по двору?

- Майя, - прошептали совсем рядом, и я вздрогнула от неожиданности.

- Откуда ты взялся?

Мальчишка пожал плечами. Храмовая одежда не была предназначена для долгих прогулок под дождём и вымокла насквозь.

- Они ушли? – спросила, чтобы убедиться, что открытие ворот никто не заметит, пусть в такой тьме за этой завесой воды разглядеть что-то было почти невозможно.

Он оглянулся и кивнул.

Я быстро начертила пальцем ключ на ладони – так проще было представить его и вплести намерение. Но от волнения совсем ничего не выходило.

- Сейчас открою, подожди.

Эш стоял под потоками воды, тело его мелко подрагивало.

- Ещё минутку. Мне нужно начертить плетение, чтобы видеть его, - оправдалась я.

Мальчишка улыбнулся.

- Так давай я открою?

Движение руки и створки ворот медленно стали расползаться в стороны. Он проскользнул внутрь и закрыл их тем же жестом.

- Как ты это сделал? Откуда ты знаешь ключ?

- Ты же сама начертила его на руке, - ответил он, больше разглядывая особняк, чем слушая меня, будто волшебство было чем-то само собой разумеющимся. – Я запомнил. Он простой.

- Ладно, идём скорее, пока кто-нибудь нас не увидел.

Шлёпая по лужам напролом, мы помчались к черному ходу. По счастью, эта дверь открывалась без всякой магии и не пришлось краснеть в попытках отпереть её.

Поднимались по лестнице в темноте. Наши тихие шаги не разносились по каменному колодцу гулким эхом. Не слышно было, и чтобы кто-то другой ходил по коридорам, ведущим к лестнице.

- Почему ты не зажигаешь свет? Хочешь, я сделаю? – спросил шепотом Эш.

- Нет, - так же тихо ответила я. - Не нужно привлекать внимание. Вдруг кто-то заметит.

Поднявшись, я приложила руку к стене. Считая косяки дверей, чтобы не пройти мимо своей.

Один, два…

Я отдернула руку и остановилась. Мне послышалось, что там, за дверью, кто-то был. Хотя я ни разу не слышала раньше, чтобы они когда-то открывались. Все жилые комнаты были правее от моей.

- Что…

Я приложила палец к губам.

Эш понял меня, и вопрос остался незаданным. Мы молча поспешили дальше. Дошли до моей комнаты, но прежде чем я всунула ключ в замок, мальчишка отстранил меня, показывая на ручку.

Я взмахнула руками, давая понять, что не знаю, что он пытается мне сказать.

Тогда Эш снова создал плетение одним лишь взмахом руки в воздухе и отошёл, позволяя мне доделать дело.

Мы вошли.

Я заперла дверь и первым делом, зарывшись в шкафчик, выудила оттуда и сунула ему в руки свою старую сорочку.

- Ты весь промок, простудишься. Переодевайся, я отвернусь.

Что тут же и сделала. Позади послышался влажный шлепок мокрой тряпки о каменный пол.

- Всё, - сообщил он.

- Что это было там, снаружи?

- Колокольчик на ручке, - ответил Эш. – Магия чуть светится. Особенно в темноте. У тебя же есть искра. Разве ты не видишь?

- Нет, - призналась я, чувствуя, как уши начинают краснеть.

Эш изучающе глядел на меня. Так ребенок сморит на впервые пойманную бабочку. Мне даже стало не по себе под этим взглядом.

- Да. Теперь я вижу. Твоя искра, она… Разве мастер Ги не учил тебя магии?

Было одновременно стыдно за себя и обидно за Учителя. Как какой-то мальчишка мог критиковать его? Но если посмотреть правде в глаза - даже вдохнуть намерение меня научил Ромео, не мастер Ги.

- Нет, - ответила я. - Он показывал нам плетения, но мы никогда не создавали их сами. Только зарисовывали и заучивали, читали и переписывали тексты.

- Наверное, у него были на то свои причины, - пошёл на попятный Эш, заметив перемену в моём голосе.

- Значит, - сменила я тему, - Руна снова повесила колокольчик. Научишь меня снимать его?

- Конечно. Завтра ночью.

- Ночью?

- Утром я уйду. Будет лучше, если комната окажется пустой днём, если вдруг кто-то в нее решит заглянуть. Кроме того, я хочу выяснить, что такого случилось в городе, отчего верховный жрец изменил сегодня все свои планы.

- Я видела стражников, не меньше двадцати человек. Они вышли из управления днём. Следователь Даррен был с ними. Думаешь, это как-то связано с храмом?

- Я пока и сам ничего не знаю, Майя. Но в Азгране всё связано с храмом. А сейчас, если ты не против, давай спать. Я очень устал.

- Хорошо, только… Я не подумала, куда тебя положить. Кровать всего одна.

- Я лягу на полу.

- Но он холодный, и здесь даже циновки нет.

Эш пожал плечами.

- Это не страшно. В храме мне часто приходилось так спать.

Я оглядела кровать. Сбросила с неё покрывало.

- Вот. Так должно быть теплее.

Эш тут же улёгся, свернувшись калачиком, как зверёк.

Я укрыла его своим старым ученическим балахоном и залезла в кровать.

«Хотелось бы мне знать, куда шли все эти стражники, и куда Руна с Илем сбежали посреди ночи, - думала я. – И ещё больше хотелось бы знать, почему он мне ничего про это не сказал».

ГЛАВА 37 В КОТОРОЙ МАЙЯ ПОДСЛУШИВАЕТ СЛУЖАНОК

Я открыла глаза. На каменный потолок из окна падал рассеянный свет. Дождь прекратился, но в воздухе всё ещё улавливался запах сырости. Я поёрзала под одеялом, не желая выбираться из-под него в промозглую утреннюю прохладу.

Взгляд переместился с потолка на стену, затем на пол и зацепился за покрывало, собранное волнами на полу. Я приподнялась и тут же поёжилась, когда холод пробрался под сорочку. Вчерашняя ночь промелькнула вспышками воспоминаний: Иль, сбегающий за ворота следом за Руной; Эш, снявший с ручки колокольчик.

Выбравшись из-под одеяла, босиком по ледяному полу подошла к оставленным вещам. Встряхнула покрывало. Ни записки, ни других следов того, что здесь кто-то спал. Только лёгкий запах храмовых курильниц. Ничего, слуги спишут его на то, что я сама посещала храм.

Мой ученический балахон пропал. Свою одежду Эш тоже забрал с собой. Когда прислуга придёт поменять постельное бельё, то не найдёт ничего лишнего. Значит, Эш будет незаметен в городе, и, как знать, вероятно, ему удастся выяснить, куда так спешил Даррен со стражниками. Но есть ли у него повод вернуться, чтобы рассказать мне об этом?

В дверь постучали.

- Майя, ты спишь? - послышался голос Иля.

По привычке я сделала шаг к выходу, намереваясь ответить. Но остановилась, снова припомнив то, что видела ночью. Зачем и куда он уходил с моей надзирательницей? Неужели Иль знал о колокольчике на двери? Мне очень хотелось спросить его об этом прямо, как близкого друга, но остались ли мы друзьями? Могу ли я рассказать ему про Эша? Не выдаст ли он меня Руне, когда узнает, что я тоже была во дворе в эту ночь?

Если Руна узнает - тут же доложит мастеру Торну. И тогда Кай будет ходить за мной по пятам повсюду. Я представила, как этот рыжий зазнайка со встопорщенной порослью над губой всюду таскается за мной: на завтрак, оттуда в библиотеку, из неё в комнату. Интересно, выносить ночной горшок тоже придётся под его присмотром?

- Майя? – настойчиво позвал Иль. - Ты там?

- Да, - подала я голос.

Я могла не пойти на завтрак и позже улучить момент, чтобы стянуть с кухни булочку или сухофрукты. Но не появиться в библиотеке не могла. А значит, мы встретились бы сегодня же. Тянуть было бесполезно. Я открыла дверь.

Колокольчик не прозвенел.

Я посмотрела под потолок, будто могла его там увидеть.

- Руна сняла плетение, - догадался Иль. - Я сам видел.

Он окинул меня внимательным взглядом.

- Ты сегодня сама на себя не похожа.

- Плохо спала. Казалось, что кто-то ходит под окнами…

- Может, это дождь? - спросил Иль, но прошёл в комнату и посмотрел из окна во двор.

Мимо двери прошли, словно серые тени, две служанки.

Я подобралась и окинула комнату взглядом снова. Не хотелось бы попасться на какой-нибудь мелочи.

- Эти комнаты убирать не нужно, - сказала одна другой на грани слышимости.

Я навострила уши.

- Здесь никто не живёт. Сейчас ученики мастера Торна уйдут на кухню, тогда…

- Ты какая-то молчаливая сегодня, - заметил Иль, не дав подслушать мне разговор.

- Я же говорю, не выспалась. Пойдём завтракать, пока там ещё что-то осталось.

Бодрой походкой я вышла за дверь. Иль - за мной. Две женщины, дожидавшиеся, когда мы, наконец, уйдём, вжались в стену, чтобы нас пропустить.

Мы стали спускаться.

До этого дня я могла молчать с Илем о чём угодно. Теперь же тишина давалась с трудом.

- Ты не знаешь, что за комнаты слева от меня?

- Кладовка. Там хранятся вёдра и скребки, передники, горшки, какой-то хлам…

- А дальше? Там ведь ещё комнаты.

- Там жили ученики мастера Торна. Сейчас они пустуют. Почему ты спрашиваешь?

- А откуда ты знаешь? - спросила я, чтобы не отвечать на вопрос.

Мы преодолели пролёт и уже спускались со второго этажа на первый, чувствуя запахи каши и выпечки.

- Руна сказала, - признался он непринуждённо.

- Ты теперь с ней часто общаешься?

Мой вопрос прозвучал почти обвинением, как бы ни старалась я сдержаться.

- С кем мне ещё разговаривать? Ты же почти не бываешь в особняке. То ездишь с Дарреном по местам преступлений, то в храм на беседы с Верховным жрецом. Приходишь в особняк только ночевать, как мастер Торн. Даже записка с угрозами - и та тебе! Может, ты уже тоже мастер и поэтому удостоилась такого пристального внимания со всех сторон, а я и не знаю?

Я почувствовала, как начинают гореть кончики ушей.

- Когда ты так говоришь, звучит ужасно несправедливо. Но я ведь не нарочно это делаю, - признала я. - Всё происходит, как будто само собой.

- Знаю.

В его словах не было упрёка, и мне вдруг так захотелось рассказать ему про Эша и про то, что видела его с Руной, выяснить, знает ли, что она встречалась с Ромео, спросить, где был ночью и что делал там.

Дверь на кухню открылась.

Кай остановился в проходе, уставившись на нас.

- В это время вам следовало бы уже заканчивать трапезу и подниматься в библиотеку, - заметил он, задрав подбородок.

- Руна завтракает, значит, время ещё есть, - сказал Иль и протащил меня внутрь.

Надсмотрщица, и правда, сидела над тарелкой с кашей. Я не удержалась от того, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, когда Иль провёл меня за руку к столу.

Она может попытаться украсть его у меня. Но из этого всё равно ничего не выйдет. Любовь мальчишек недолговечна: сегодня с одной, завтра с другой. Но дружба… она невидима, как воздух, и так же необходима. Она живет в наших сердцах, пока мы можем дышать. Я это знала столь же верно, как то, что на ночь солнце зайдёт за горы.

Всё, что тревожило меня, вдруг стало не таким уж важным. Будто теперь я смотрела на проблемы сквозь стекло, залитое потоками воды. Они не исчезли, но смазались на фоне настоящего.

Я подсела к Лилли. Та уже отставила тарелку и хрустела своими любимыми кислыми яблоками.

- Хочешь? - спросила она.

- Нисколько. У меня от одного вида челюсти сводит.

- Зря.

Она сунула ещё одно яблоко в карман и встала из-за стола.

- Не засиживайся. Иначе Кай будет брюзжать весь день.

- Я и не собиралась, - отозвалась я, тоже присматривая, что можно незаметно положить в карман на случай, если вечером Эш вернётся голодным.

- Тут осталась каша на дне, - сообщил Иль. - Будешь?

Руна отвлеклась на него, и я быстро схватила со стола то, что первое попалось под руку.

Она так и не оставила нас наедине. Доела, но высиживала, пока мы с Илем не закончили трапезу. Потому ни на кухне, ни на чёрной лестнице мы не поговорили о важных вещах. Наше общение выглядело странно. Я и Руна не говорили друг с другом и вели беседу исключительно с Илем. Он же вёл себя так, будто и не замечал этой пропасти между нами.

Мы поднялись в библиотеку всё так же втроём. И только там разошлись по своим местам. Руна сидела напротив, и я отчётливо видела, что она то и дело поглядывает на Иля. Не отдавая себе в этом отчёта, я тоже украдкой смотрела на него: большие глаза, длинные ресницы, яркие губы. Я вдруг осознала, что никогда не замечала, насколько он красив. Мне даже пришлось тряхнуть головой, чтобы развеять этот морок. Нет, я не стала смотреть на него влюблёнными глазами, как Руна. Но теперь понимала, каким она видит его. Каким его видят, наверное, все девушки. И даже порадовалась где-то в глубине души тому, что не замечала этого раньше. Те чувства, что я испытывала к нему, были куда глубже, чем глупая любовь. «Пусть так и остаётся», — решила я и снова погрузилась в чтение, стараясь не обращать внимание на тихое сопение Кая где-то у меня за спиной.

Трактат мастера Кло был прочтён до конца. Но ничего похожего на плетения или упоминания чёрной хвори я так и не нашла. Снова вернулась к вырванной странице. Знать бы, кто это сделал. И зачем. Этот кто-то явно был вхож в этот дом. Сомнений не было - это был кто-то из учеников. Никто другой попросту не добрался бы до этой книги. Написанная на древнем языке, она вряд ли заинтересовала бы того, кто в этом несведущ. Мог ли вырвать страницу Лео или это был Квентин? Кто ещё сумел бы прочесть то, что написано в этой книге?

Мне вспомнилось, как прислужницы, что ждали у дверей, говорили о закрытых комнатах, наверняка об их. Я не знала, заходил ли в них кто-то после того, как погибли мальчишки. Но туда точно стоило заглянуть. Нужно дождаться ночи и уговорить Эша помочь мне попасть в комнаты, не оставив следов.

ГЛАВА 38 В КОТОРОЙ РУНА ГОВОРИТ О ТЕМНЫХ БОГАХ

Глядя из Долины на огни Азграна, я видела сказочный сон, несбывшуюся мечту.

Тогда мне было невдомек, что солнце здесь редкий гость, что даже когда не идут дожди, воздух напоен влагой. Я считала, что моё сердце отправилось в странствие вслед за Ромео. Теперь мне казалось, что оно осталось там, среди зеленых холмов, под жаркими лучами, на рассыпающемся остове старого храма, у ледяных вод бурной горной реки.

Как быстро мой дом стал несбыточным сказочным сном…

В блеклом вечернем свете библиотека выглядела тусклой и унылой. Приглушенные краски дня усыпляли, и я с трудом сдерживалась, чтобы не раззеваться.

- Ты разучилась читать на древнем? – спросила Руна, выдернув меня из задумчивого состояния.

- А? Я? Нет.

- Тогда почему я вижу. Что ты уже который раз перечитываешь последнюю страницу трактата? Если тебе что-то не ясно, отдай книгу Илю. Он точно разберется.

- Мне… всё… ясно. – отчеканила я, сверля ее взглядом.

- Тогда положи книгу на стол и возьми следующую. Ты приехала сюда не для того, чтобы витать в облаках! Мы здесь делаем важное дело! Возможно, от нас зависят чужие жизни!

Я не собиралась впутываться в перепалку, потому встала, демонстративно прошагала к ее столу по проходу, положила книгу в стопку прочитанных и, взяв следующую, на обратном пути переглянулась с Илем и Лилли. Иль вскинул брови, вытаращив глаза, словно спрашивал, какая муха нас покусала. Конечно, он не хотел, чтобы подруга ссорилась с его девушкой. Лилли же закатила глаза и покачала головой, показывая, что она на моей стороне.

Раньше под руководством Мастера Ги мне безумно нравилось читать древние манускрипты. Теперь, сидя перед своей надсмотрщицей, чувствовала себя так, словно отбывала повинность. Я села за стол, провела рукой по обложке ощутив под подушечками пальцев тиснение. На верхнем обрезе книжного блока были ещё видны частички былого золочения. На пальцах осталась пыль. Сколько же лет пролежала она на полках этой библиотеки, забытая всеми?

Края страниц уже начали крошиться. Такие Учитель всегда велел переписывать первыми, чтобы не потерять важные знания лишь потому, что время съело носитель древней мудрости. Но сейчас никто не ждал, что мы станем заниматься этим. Мастер Торн и Даррен хотели от нас другого. Нужно было продраться сквозь дебри слов, чтобы отыскать по крупицам то, что объяснит, откуда взялась чёрная хворь и как с ней бороться. Ответ на второй вопрос уже знали жрецы. Но даже мне было очевидно – в планы жречества не входило раскрытие секрета чудесного избавления от черной хвори. От болезни они избавляли лишь тех, кто клялся им в верности. Храмовников больше интересовало, сумеет ли Даррен изловить заговорщиков.

Осторожно перелистывая тонкие пожелтевшие страницы, я внимательно вычитывала древний текст. В этом трактате снова говорилось о Синегорье, будто это место и впрямь существовало. Но ни в Долине, ни в окрестностях Азграна я не видела ничего, что хоть отдаленно напоминало бы его. Десять равнозначных, выстроенных в кольцо вершин я не видела никогда.

Покосилась на Иля. В тусклом свете, падающем из окон, он сидел низко склонившись над книгой. Левый рукав его балахона был в опасной близости от чернильницы. Но, судя по крошечным пятнам, уже не впервые.

Иль, как и я, переписывал старые книги у мастера Ги. Возможно, ему уже попадалось что-то о Синегорье в других старых книгах. Но отвлекать его ради пустяков я не хотела. Мастер Торн не просил искать странности в тексте, только чёрную хворь. К тому же мне не хотелось снова привлекать внимание Руны, и я снова уткнулась в манускрипт: «…десять вершин по десяти сторонам света. И на каждой было возведено по храму. Десять дней недели назвали в честь десяти богов, зажигая благовония и усыпая пол цветами в каждом из них в свой день. В благодарность боги даровали десять чудес. Первый научил людей любить, второй научил их чувствовать боль, третий подарил свободу выбора…»

«И кому могли понадобиться такие дары? – удивилась я. – Разве не было бы лучше никогда не чувствовать боли? А любовь? Кажется, от неё одни лишь неприятности… Свобода выбора? В чем она заключается?»

Погруженная в свои мысли, я не заметила, как Иль оказался рядом, и вздрогнула, когда он наклонился надо мной. Не отдавая себе в том отчета, взглянула мельком на Руну. Конечно же, она смотрела на нас, но Илю замечания не сделала. Вот если бы встала я…

- Что? – спросила друга шёпотом.

- У тебя было такое сложное лицо, захотелось посмотреть, что ты нашла.

- Здесь явно какие-то ошибки. Может, мастер был не в себе, когда писал это? – прошептала я.

Иль наклонился ближе. Теперь я могла разглядеть даже маленькие родинки на его лице.

- И что тебя смутило?

- Вот же! – я провела пальцем по ровным строчкам. – Десять сторон света и десять дней! Как может быть десять дней в седьмице?

Иль пробежал по строкам взглядом.

- А дальше ты не читала?

- Ещё нет, - смутилась я.

- Дни и стороны света названы в честь богов. Белых богов… и тёмных. Кажется, они почитали всех десятерых. Интересно… Поменяемся книгами?

- Ни за что! - сказала и отодвинула от него книгу.

- Что-то про черную хворь? – спросила Руна, готовая подняться из-за стола.

- Нет, - ответил Иль. - Пока нет.

Он подмигнул мне, прежде, чем вернулся к своему столу.

Я снова окунулась в книгу.

Чем дальше читала, тем меньше мне нравились эти божественные дары. Страх, стыд, вина, смирение, прощение, благодарность, благоговение… Что из этого стало подарками белых богов? Что тёмных? В книге о том не говорилось ни слова. Кто стал бы радоваться этим подаркам? Людям без них жилось бы гораздо легче.

Руки вдруг покрылись мурашками от ощущения чужого взгляда. Я подняла глаза. Руна наблюдала за мной. Наверное, она заметила, как я вновь и вновь перечитываю страницу.

- Что ты нашла там? – спросила она.

- Храм в Азгране принадлежит белым богам. Мы не вспоминаем вслух о темных, нас этому учат с детства. Но в этой книге говорится о десяти, как о равных. Что стало с тремя тёмными? Почему о них больше не говорят?

Руна нахмурилась.

- Лучше бы тебе делать своё дело и не задавать лишних вопросов в этом доме, если не хочешь навлечь беду на мастера Торна, - резко ответила она. - Читай дальше.

Но сколько бы я не листала страниц, в книге не говорилось о том, куда делись темные боги.

Когда света, льющегося из окна, стало не хватать, мы отложили книги. Снова пройдя через кухню, вернулись по комнатам. Я сидела на кровати, следя за тем, как гаснет день, и таскала по одному из кармана орешки и сухофрукты, припасенные для Эша.

В дверь постучали.

- Не заперто, - крикнула я.

Это был Иль. Он воровато заглянул в комнату.

- Слушай, Майя, – сказал он, не проходя, - ты не будешь против, если мы к тебе присоединимся?

- Мы?

Он распахнул дверь. В проеме за его спиной стояла Руна.

- Она кое-что рассказала мне. Думаю, тебе тоже будет интересно.

Я оглядела её. Этот глупый вздёрнутый нос с веснушками, эти кудри, торчащие во все стороны, этот надменный взгляд, - будто не Мастер Торн, а лично она здесь хозяйка.

Я пожала плечами. Они всё равно уже были здесь.

Иль прошёл внутрь, втянув за собой свою новую подружку, встал к окну, опершись на подоконник. Руна осталась стоять у порога.

- Ты спрашивала про семерых – начала она, не размениваясь на экивоки. - Их осталось семеро, потому что трех остальных заманили в пещеры в горах … Никто и никогда с тех пор не слышал о них. Думаю, их больше нет.

Я посмотрела на неё недоверчиво. Каждый ребенок знал, что плоть, которую может занять божество – бренно, но дух, божественная суть, не может быть умерщвлена.

- И с чего ты это взяла? - спросила я.

Руна посмотрела на Иля. Она колебалась, и в её взгляде можно было прочесть, что я недостаточно хороша, чтобы понять такие сложные вещи.

- Скажи ей, - подтолкнул Иль.

- В этих пещерах скапливается серый туман. Каждый, кто попадает в них – забывает себя. Теряет свою суть.

- Днём они совершенно безопасны, - добавил Иль, - но утром туман заполняет пещеры до самого потолка. И тот, кто решил по воле судеб укрыться в них от непогоды, выходил сухим, но навсегда терял свою суть.

- И вы считаете, что темные боги потеряли память? Но это смешно! Ведь оболочка бренна! Они должны были возродиться заново!

- И заново учиться всему, - заметил Иль, словно ища поддержки, опять посмотрел на Руну и добавил: – По крайней мере души людей, проходя земной путь, возвращаются, не помня свои прошлые жизни.

Руна кивнула и пояснила:

- Эти пещеры использует Управление, чтобы обезопасить город от тех, кто совершает самые тяжёлые преступления. Их заводят туда, а утром забирают уже оболочку без памяти. Но кто-то уходит туда добровольно: если не может пережить потерю или не видит смысла в своем существовании.

- Наверное, это ужасно – потерять память, забыть себя, - вслух подумала я.

- Это лучший выход для тех, кто нарушает законы Азграна. Они больше не творят зло, они делают то, что им говорят.

За окном совсем стемнело. Я прошла к комоду и зажгла крохотный огарок свечи. Его хватит совсем ненадолго. Я сделала это не для того, чтобы видеть Иля и Руну. Мои глаза к тому времен уже давно привыкли к этому скудному освещению. Я хотела урвать немного времени, подумать, прежде чем задать следующий вопрос.

- Что же такого сделали темные боги, чтобы заслужить эту участь? – спросила я.

- Не знаю.

- А тот, кто рассказал тебе об этом? Он знает?

Я мелочно порадовалась тому, как изменилось лицо Руны с презрительного на растерянное. Вопрос застал ее врасплох. Сама она не могла читать эти тексты. Все трактаты о темных богах писались ещё на древнем языке. Я была почти уверена, что это Ромео когда-то рассказал ей про тёмных богов.

Глаза Руны вдруг подернулись слезами, и я отступила на шаг, не понимая, что происходит.

- Квентин, - пояснил Иль. – Он переписывал древние трактаты и рассказал ей об этой притче. Они дружили.

В горле у меня сразу пересохло, я вмиг почувствовав себя грубой и бессердечной. И о чём я только думала? Может, я и хотела сделать ей больно, но не так… не таким подлым способом…

- Время готовиться ко сну, - сказала она строго, но голос ее дрожал.

- Спасибо, что рассказала, - произнесла я единственные пришедшие мне на ум слова. – И мне очень жаль твоего друга.

Руна развернулась и выскочила из моей комнаты. Иль посмотрел на меня, развел руками и последовал за ней.

На душе стало гадко и пусто. Может, не так уж она плоха? Ведь Иль разглядел в ней что-то. Кроме того, она поделилась со мной своим секретом…

В растрёпанных чувствах я плюхнулась на кровать. И тут же подскочила, когда моя дверь приоткрылась. Огонек свечи, и так трепыхавшийся от каждого дуновения, погас, оставив меня в темноте. Тихие шаги прозвучали прямо у моей кровати.

- Кто здесь? – спросила я, чувствуя, как рядом со мной проминается постель.

- Это я, Эш, - сказал мальчишка.

- Ты меня напугал, - призналась я и тут же почувствовала его руку у себя на губах.

Однако возмутиться тому, что он закрыл мне рот, не успела. С той стороны, где были комнаты Лео и Квентина вдруг послышался странный звук. Будто кто-то двигал мебель. Вот только те комнаты данным давно стояли закрытыми и так совершенно точно никого не должно было быть.

ГЛАВА 39 В КОТОРОЙ МАЙЯ ПОПАДАЕТ В ЗАКРЫТУЮ КОМНАТУ

Ладонь Эша закрывала мне рот. Я прикусила его пальцы, заставив отдернуть руку, и повернулась, зло выпучив на него глаза. После того, как мы услышали странные звуки изкомнат пропавших учеников, я и не собиралась шуметь. Эш потряс надкушенной кистью и приложился ухом к стене. Я же соскользнула с кровати и крадучись двинулась к двери.

Мальчишка тут же последовал за мной и, когда я присела на корточки, чтобы нащупать замочную скважину, навис сверху. Его дыхание щекотало мне шею. В другой раз хорошенько ткнула бы его локтем, чтобы не дышал в затылок, но в тот момент любое лишнее движение, каждый шорох мог выдать нас.

Я вглядывалась в темноту, не надеясь, впрочем, хоть что-то там рассмотреть, и до предела напрягла слух. Тихий шелест открывающейся двери был даже не звуком, а лишь тонким намёком на его возможность.

Вдруг тусклый свет магического огня, проникший сквозь замочную скважину, вспыхнул и выплеснулся на моё лицо. По серой каменной стене напротив комнаты скользнула чья-то длинная тень. Тот, кто вышел из запертых помещений, теперь стоял в коридоре!

Всё моё существо просило отстраниться от двери и замереть. Тень медленно уползала назад, а свет подплывал всё ближе. Я поняла, что огонёк теперь освещает ему путь и он движется прямо к нам.

Я затаила дыхание, и сама зажала себе рот руками, чтобы не издать ни звука, когда напротив мелькнул ученический балахон.

Мгновением позже человек уже скрылся из вида, и магический свет снова погас, погрузив нас во тьму.

Мы сидели, прислушиваясь к тишине, довольно долго. Не было ни скрипа открывшейся двери, ни отзвука шагов.

Внезапно Эш подскочил и перебежал к окну.

Я тоже поднялась, не понимая, что происходит.

- Он ушёл, - сказал мальчишка, всматриваясь в темноту, царящую за окном.

- Откуда ты знаешь?

- Просто знаю и всё. Пойдём скорее, - потребовал он и поспешил обратно к двери.

- Сейчас? Куда? Зачем? – непонимающе прошептала я.

Глаза уже успели привыкнуть к темноте, и я отчетливо видела его силуэт.

Эш взялся за ручку.

- В городе кое-что произошло, - сказал он. - Я уверен: там замешана магия. А значит, совсем скоро сюда явится кто-то из управления. И мне хотелось бы узнать, что происходило в тех комнатах до того, как в твою постучат следователи. А тебе?

С этими словами он открыл дверь, шагнул в коридор и обернулся.

- Ты идёшь?

- Иду, - бросила я и поспешила за ним.

Эш прошел мимо подсобки и остановился напротив следующей двери, сунул руку за пазуху. Что-то брякнуло металлическим звоном. Мальчишка выудил целую связку палочек на кольце, похожих на странный музыкальный инструмент. Всунул две в замок, немного повозился с ним и отступил.

- Сюда давно никто не заходил. Даже открывать не буду, - прошептал он и тут же шагнул к другой двери.

Он орудовал палочкой, будто ворона, что пытается достать прутиком жирного червяка. С тем же азартом, увлечённо. Замок поддался и еле слышно щёлкнул.

Эш, не мешкая, открыл дверь, скользнул в комнату. Я прислушалась на мгновение, страшась того, что незнакомец всё ещё где-то рядом, но всё же последовала за мальчишкой.

И замерла на пороге.

Деловито расставив ноги, он уже стоял у окна в одном исподнем, держа ученический балахон на вытянутых руках.

- Что ты делаешь? – прошипела я. – Решил вздремнуть или стирку затеять?

- Окно завешиваю, чтобы никто не увидел нас с улицы. - проигнорировал Эш мой выпад. - Помоги.

Мысль была здравая. Подойдя, я взялась за подол старого ученического одеяния, и вместе мы, хоть и не без труда, сумели прикрепить его так, чтобы полностью перекрыть небольшое окошко.

Крошечный огонёк тут же взлетел с его руки и замерцал под потолком.

- Можно было взять покрывало, - проворчала я, косясь на Эша. - Если кто-нибудь войдёт, обязательно подумают что-нибудь не то.

- О, об этом можешь не беспокоиться. Если сюда войдут, последнее, о чем нужно будет волноваться, – это репутация. Гляди! – он заставил шарик света спуститься ниже к поверхности комода и провел по ней пальцем. – Нет пыли!

- А служанки эту комнату не убирают…

Эш осторожно выдвинул ящик комода и принюхался.

- Вещи лежат давно.

Нюхать чужое бельё я не стала, прошла к кровати, заглянула под неё.

- Здесь пыли предостаточно, - сообщила ему, приступая к обыску.

Постель была аккуратно заправлена. Я положила руку на покрывало, и по телу прошла горячая волна тревоги.

- Ещё тёплая.

Эш подошёл и дотронулся тоже.

Затем пошарил под подушкой рукой.

- Если тут что-то и есть, то… Давай я подниму матрас, а ты посмотри, что под ним.

Он схватился за края и потянул их вверх.

Я открыла рот, чтобы отругать его за то, что переворошил всю постель и теперь придётся её заправлять заново, как вдруг заметила угол бумажного листа. Он едва высовывался из зазора между досками, на которых лежал.

Я потянула за уголок и вытащила страницы, скрепленные в тонкую книжицу. Они оказались исписанные текстом…

Эш заглянул через плечо.

- О, я уже видел такое. Это выписали из трактата о течении силы.

- Что?

- О том, как развивать волю и внутренний свет. Не читала об этом? Неудивительно, что ты так слабо светишься.

- Что за ерунда? Здесь написано о том, как правильно дышать!

- Дыхание, чтобы сосредоточиться. Сосредоточение, чтобы отринуть всё лишнее и оставить только намерение. Чем быстрее ты освобождаешь разум для намерения, тем проще вдохнуть жизнь в плетение.

Я перевернула лист и перестала дышать. Аккуратно вычерченные линии плетений смотрели на меня со страницы.

Эш хмыкнул.

- Тот, кто написал это, имел доступ к закрытым книгам, - заметил он. – В храме эти тексты может прочесть не каждый. Думаю, у мастера Торна тоже.

- Тогда я заберу эти записки.

- Не советую.

- Почему?

- Тот, кто это оставил, будет искать их. Ты можешь оказаться в опасности.

- И как он узнает, что бумаги унесла именно я? – полюбопытствовала, пряча их под одежду.

Мальчишка пожал плечами.

- Может, ты и права. Только не оставляй их днём в своей комнате, - предостерег он. – Носи с собой или прячь в другом месте.

Эш вдруг засуетился, огляделся.

- Нужно кровать заправить и уходить, - сказал он тревожно.

- Опять просто знаешь?

Мальчишка виновато улыбнулся. Не верить ему не было причин.

Вдвоём мы быстро перестелили постель. Остальное выглядело нетронутым. Эш погасил огонёк, снял балахон с окна, надел, и мы вышли, надеясь на то, что не оставили после себя следов.

Когда замок снова был закрыт, а отмычки убраны за пазуху, он вдруг взял меня за руку.

- Спрячь их очень-очень хорошо! Если кто-нибудь найдёт у тебя эти листы…

Я кивнула. В темноте коридора без магического огонька вряд ли он заметил, скорее почувствовал.

- Ты уходишь?

- Да.

- Подожди.

Я сунула руку в карман и, достав горсть сухофруктов, нащупала его ладонь и высыпала их.

- Спасибо, - прошептал Эш и скрылся во тьме.

Я осталась одна. Глаза привыкали к темноте слишком медленно. Чтобы не пропустить свою дверь вытянула руку, коснулась стены и двинулась к своей комнате наощупь. Зайти к Илю было ещё куда ни шло, а вот попасть случайно к Руне или, что хуже, к Каю - куда неприятнее.

Комната, кладовка, комната… пальцы коснулись деревянного полотна, провели по нему в поисках ручки… Внезапно, заставив зажмуриться, вспыхнул свет.

Я прикрыла глаза рукой, чтобы увидеть того, кто зажёг магический огонь.

- И что ты забыла здесь посреди ночи? – раздался голос Кая.

Я стиснула зубы, понимая, что поторопись я хоть немного - эту встречу можно было бы избежать.

Тут же открылась соседняя комната и следующая за ней. Руна и Лилли вышли в коридор.

- Что происходит? – спросила Руна.

- Думаю, дядя тоже захочет знать, что она делает посреди ночи вне стен своей комнаты, - поддел племянник мастера Торна.

ГЛАВА 40 В КОТОРОЙ ДАРРЕН НАХОДИТ УЛИКУ

Застигнутая врасплох, я стояла, как немая статуя. Стоило Каю появиться мгновением раньше, он бы заметил Эша, и тогда кто знает, что стало бы с нами дальше.

- Что вы накинулись на неё? – огрызнулась Лилли, выходя вперед и закрывая меня собой.

Волосы, заплетенные на ночь в косы, лежали у неё на плечах. В просторной сорочке она выглядела ещё более тонкой и не казалась серьёзной защитой.

- Я согласна с Каем, - вступила Руна. - Их прислали для помощи с книгами. Иль каждый день корпит над старыми рукописями. Майя же почти не появляется в библиотеке днём, а теперь ещё и слоняется по особняку ночами! В то время как по Азграну распространяется черная хворь, а следователь Даррен с ног сбивается в поисках отступников.

Кай тут же важно задрал подбородок.

- Не удивлюсь, если Майя сама участвует в заговоре, - сказал он. – Неспроста следователь Даррен и Высший жрец заинтересовались ею.

Услышав такие выводы, даже Руна покосилась на Кая с недоумением.

- Они приехали из долины, - напомнила Лилли.

- И что? Это не значит, что ученики мастера Ги не могут быть заговорщиками!

- Так обратись с этим к мастеру Ги, - предложила она и повернулась ко мне. – Что-то случилось, Майя? Почему ты вышла из комнаты?

Я судорожно обдумывала свой ответ, но не выдумала ничего лучше правды:

- Услышала шум в комнатах за кладовой.

Ученики мастера Торна переглянулись. Все они знали, кому принадлежали комнаты, ровно как и то, что никого в них быть в эту ночь попросту не могло.

- Наверное, снова мыши, - предположила осторожно Руна и насупилась. – Лилли, ты опять таскала наверх продукты с кухни?

- Я брала только яблоко. Ты сама говорила, что эту кислятину не едят даже грызуны.

- Это были не мыши, - пресекла я их догадки. – Там… двигали мебель.

Только теперь стало понятно, как мы с Эшем сплоховали: подняли матрас и осмотрели ящики, но даже не подумали заглянуть за комод.

- Ты видела кого-то? – спросила Лилли требовательно.

Все взгляды скрестились на мне. Я почувствовала, как под ногами горят каменные плиты пола

- Нет. Думаю, он ушёл, пока я одевалась.

Магический свет под потолком мигнул.

- Ты уверена, что это тебе не приснилось? – спросила Лилли.

Я отрывисто кивнула.

- Совершенно уверена. Мне не спалось.

Руна прошла мимо Лилли, мимо меня и дернула сначала ручку одной комнаты, затем другой. Вернулась и потянула за ручку двери, ведущей в кладовку.

- Может, ты это выдумала? – предположил Кай, поджав губы в своей манере. - А сама просто разнюхиваешь тут что-то?

Мне даже смотреть на этого рыжего зазнайку не хотелось. Что такое зависть я видела не раз на примере своей младшей сестры. Она терпеть не могла, когда родители уделяли внимание мне, а не ей. Кай тоже принял мои беседы со жрецом и следователем близко к сердцу. Ведь это он, а не я, является племянником мастера Торна, и значит, и первым на очереди к должности хранителя библиотеки… А тут приезжает какая-то девчонка из долины со знанием одного единственного плетения - и сразу на аудиенцию!

Убеждать его в своей невиновности было бесполезно. Но девчонки тоже ждали ответа.

- Я не лгу! Там действительно кто-то был! – отчаянно проговорила я, ища поддержки у Лилли.

Она повернулась к Руне.

- Что, если Майя и правда кого-то видела? Нужно спуститься и осмотреть двор.

- Нужно немедленно доложить мастеру Торну, - возразила Руна.

- Тогда я вниз, а ты предупреди Учителя, - предложила Лилли и зажгла своего светлячка.

- Идём, - скомандовала моя надзирательница и, подхватив меня под локоть, потянула к черной лестнице.

- Я с вами, - бросил Кай.

Магический огонек мерцал под потолком, освещая нам путь. Мы спустились по ступеням, слушая, как позади топает Кай, громко дыша поверх наших голов.

Руна толкнула дверь, но тут же прикрыла и прислушалась.

- Что там? – спросил Кай, пытаясь выглянуть в коридор поверх её головы.

Но надзирательница не позволила ему, выставив руку.

- Что-то происходит там, внизу, - сказала она. - Кто-то пришёл к мастеру Торну.

Мы все обратились в слух.

Там, в глубине дома, действительно слышались голоса.

- Мне кажется, это следователь Даррен, - сказала Руна.

- Тем лучше, - обрадовался Кай и, не церемонясь больше, протолкнул меня в проход.

«Нет, - подумала я, вываливаясь с чёрной лестницы в коридор на втором этаже, - в стремлении выставить меня виноватой Кай явно обходит мою сестру на две головы. Наверное, ей даже есть чему у неё поучиться».

- Управление разберётся, кто и зачем шнырял по особняку, пока все приличные люди спали.

- Уверена, что так и будет, - зло пробурчала себе под нос.

В конце концов, отчасти Кай был прав, если не врать самой себе: я привела в дом незнакомца, пусть он и был служкой в храме. Вот только напугать меня следователем ему не удастся. В отличии от моего отца, Даррен вряд ли станет прилюдно таскать меня за ухо.

Но чем разборчивее становились разговоры там внизу, чем ближе мы подходили к парадной лестнице, тем сильнее внутри меня поднималась тревога.

Даррен не заявился бы среди ночи, не случись чего-то по-настоящему тревожного.

Кай подталкивал сзади, торопя, а мне всё больше хотелось отсрочить момент нашей встречи.

Наконец, мы добрались до парадной лестницы. Отсюда сверху теперь было видно всех участников разговора. Там внизу стояли взмыленные и уставшие Даррен и его помощник. Марк отбивался от попыток слуги забрать его плащ, пока Даррен с каменным лицом что-то рассказывал мастеру Торну. Следователь первым заметил нас, посмотрев поверх плеча хозяина особняка. Мастер Торн незамедлительно обернулся и сдвинул густые рыжие брови ещё сильнее. Огромный, даже с высоты лестничного пролета он выглядел великаном.

- Почему вы не в своих комнатах? – спросил Учитель, глядя на племянника.

Тот мгновенно перестал толкать меня в спину.

- Это Майя, она ходила по особняку, мы застали её…

- Обсудим это утром, - отрезал мастер Торн, не дав ему договорить.

- Но дядя! Это важно!

Я видела, как вздулась венка на виске Учителя. Он точно не намерен был выслушивать мелкие проблемы учеников, и тогда позади нас послышался голос Руны.

- В особняке был посторонний, - заявила она. - Майя слышала, как кто-то двигал мебель в комнате… - она запнулась, но всё же договорила сдавленным голосом, - Квентина и Лео.

- Когда это было? – потребовал ответа Даррен, глядя на меня.

- Свеча догорела бы до первого кольца.

По лицу Даррена понять что-то было совершенно невозможно. Зато Марк тяжело выдохнул:

- Значит, уже далеко отсюда. Опоздали.

Следователь не сводил с меня тёмных глаз.

- Или скрывается прямо у всех под носом. Что ещё ты слышала? Сколько их было?

- Один… то есть, мне показалось, что он был один.

- Что в комнатах? – спросил он у мастера Торна.

- Вы уже делали обыск. С тех пор комнаты стояли закрытыми, - ответил мастер Торн довольно резко.

- Мне нужно осмотреть их снова, - сказал Даррен, сложив свои длинные паучьи пальцы подушечками друг к другу.

- Не думаю, что в этом есть смысл, - пробасил Учитель. – Комнаты давно стоят закрытыми.

- Тогда беглый осмотр ничего не изменит, не так ли?

Дожидаться ответа следователь и не собирался. Он кивнул Марку и двинулся к лестнице.

- Извините, - бросил помощник мастеру Торну, смущаясь, - Храм давит на главу Управления, а тут ещё этот пожар…

Он поспешил подняться за Дарреном. Мастер Торн тоже последовал за ними. Я, Руна и Кай переглянулись и, не сговариваясь, выдвинулись следом, чтобы ничего не пропустить.

Дорогу Даррен нашел с первого раза. Руна едва успела зажечь перед ним огонёк, когда следователь выскочил на черную лестницу, но тот и без того непременно пришёл бы к цели. Он почти бежал и, поднявшись, безошибочно оказался у двери Лео.

- Ключи! – скомандовал он.

- Сейчас принесу, - пообещала Руна и метнулась к комнатам прислуги.

Она постучала в дверь, но ждать не пришлось - ей тотчас открыли.

- Мне нужны ключи от запертых комнат!

За дверью послышалось движение, звякнул металл.

- Вот эти тёмные два, - объяснила сонная служанка, Руна не слушала, она уже бежала со связкой обратно.

Даррен протянул руку, но надсмотрщица обошла его и отдала ключи мастеру Торну.

Учитель кивнул, отпер дверь и зажёг под потолком магический свет.

- Прошу, - прогремел он.

Следователь тотчас вошёл в комнату и осмотрелся. Остановился у комода, провел пальцем по деревянной поверхности.

«Тоже заметил, что пыли нет» - поняла я.

- Что происходит? – спросила Лилли, подходя сзади.

- Следователь хочет осмотреть комнаты Лео и Квентина, - пояснил Кай.

В этот момент Даррен опустился вниз перед комодом и провел пальцем по полу. Затем резко выпрямился, схватился за угол и потянул комод на себя, отодвигая от стены. Снова раздался тот самый скрип. Следователь нагнулся и подхватил что-то белое и невесомое.

На его ладони теперь лежал испачканный чернилами шелковый платок. Даррен расправил его и, посмотрев на Кая, вывесил тряпицу, держа двумя пальцами так, чтобы каждый мог разглядеть вышитый на платке символ - букву К.

ГЛАВА 41 В КОТОРОЙ МАЙЮ ПРИВОЗЯТ НА МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Кай отпрянул, его огонёк дернулся и погас. В каменном рукаве коридора сразу стало темнее.

- Это не моё! - вскрикнул он. - Я докажу!

Похлопал себя по бокам, пытаясь найти карманы в сорочке, и ринулся в свою комнату. Она оставалась открытой. И наши двери были не заперты, ведь ученики мастера Торна слишком спешили поскорее доложить ему о том, что я брожу по особняку ночами.

Мы все, кроме Марка, занявшегося проверкой комнаты Квентина, столпились у двери Кая.

Он выскочил с ученической формой в руках, вывернул карманы дрожащими руками.

Несколько монет с оглушительным звоном упали на каменный пол в ночной тишине, раскатились в разные стороны. Эхо от их падения разнеслось под потолком.

- Наверное, я выложил его, когда вечером пытался оттереть чернильные пятна с рук. Я помню, как достал его, а потом… - суетливо проговорил он и попытался опять вернуться в комнату, но следователь преградил ему путь рукой.

- Посмотри внимательно, - предложил он мягко, снова протянув платок.

Эта показная доброта никого из нас не обманула. По взглядам учеников я поняла, что они чувствуют то же, что и я: у следователя острые когти в подушечках мягких лап.

Кай взял платок в руки с такой осторожностью, будто Даррен всучил ему ядовитого паука.

- Это не… - начал он, но вдруг замер.

Ткань соскользнула с его пальцев, и платок полетел на пол.

- Значит, всё же твой.

- Но я никогда не был в комнате Лео с тех пор, как… Это она, - он ткнул в меня пальцем, - Она украла у меня платок и …

- Ты сказал, - напомнил Даррен, - что платок был у тебя вечером. Так когда же Майя успела выкрасть его и подкинуть в комнату Лео?

Следователь смотрел на мальчишку неотрывно, его глаза в отсветах магического огня не давали бликов, не имели зрачков, и казались мне чёрными провалами в бездну.

Я содрогнулась от мысли о том, что сама могла оказаться на месте Кая и стоять перед Дарреном, пытаясь подобрать слова. В этот момент мне стало даже жаль полноватого заносчивого мальчишку.

- Она… она… она могла войти в мою комнату и взять его!

- Ты запираешь дверь изнутри и ключ оставляешь в замке, - сдала его Руна.

Впервые я порадовалась тому, какая она дотошная.

- Да, чтобы за мной не подглядывали девчонки!

- Очень надо, - фыркнула Лилли.

Даррен продолжал смотреть на Кая, сверля своим ужасающим взглядом, от которого мурашки бежали по телу. Племянник мастера Торна сжался, сложив руки на груди и насупившись.

- Она могла выманить платок магией через щель под дверью!

Даррен взглянул на меня, затем на мастера Торна. Учитель стоял, окаменевший, будто валун, свалившийся с горы и застрявший посреди дороги. Густые рыжие брови дрогнули. Он покачал головой.

- Её искра едва мерцает. Мастер Ги считает, что сначала должна сформироваться личность, затем магический потенциал, - пояснил он нехотя. – Она не могла. Но за племянника я ручаюсь. Если Управление пожелает допросить его, я буду присутствовать на правах мастера.

Эту гнетущую тишину, пронизанную напряжением между Дарреном, Каем и мастером Торном, нарушил оглушительным чихом Марк. Он вышел из комнаты, неловко вытирая нос тыльной стороной ладони, пожал плечами.

- Больше ничего. – сказал он и кивнул себе за спину, - А в этой вообще повсюду пыль. Никаких следов того, что кто-то туда заходил.

В коридоре воцарилась тишина. Было слышно, как в своей комнате всхрапнул Иль.

- Пусть будет так, - сказал наконец следователь хозяину дома. – Я пришлю за вами утром. А сейчас мне нужны ученики мастера Ги. Где тот второй?

- Он спит, я разбужу его, - сказала Руна.

Она подошла к двери Иля и постучала.

На шум выглянули из своих комнат служанки.

- Всё хорошо, - успокоил из мастер Торн, отмахнувшись. – Ложитесь спать.

Руна постучала снова, уже громче. И лишь тогда за дверью послышалась возня. Босые ноги прошлепали по каменному полу, и на пороге возник заспанный лохматый Иль.

Он оглядел нас всех, щурясь от мерцающих огней, и остановил свой взгляд на Даррене.

- Одевайся, - сказал ему следователь. – Мы едем на место преступления.

- Я с вами! – вырвалось у меня непроизвольно.

Мастер Торн кивнул, соглашаясь.

- Пусть едут оба.

***

Городские огни уже погасли, только фонарь возницы отбрасывал на дорогу жёлтый дрожащий свет, и за окном повозки было почти ничего не видно.

Мы с Илем сидели рядом, соприкасаясь мизинцами рук. Этот крошечный жест успокаивал, отвлекал от мыслей о том, что в городе происходит что-то по-настоящему жуткое. Иначе зачем бы Даррену являться за нами посреди ночи?

Следователь со своим помощником тряслись в той же повозке, сидя прямо напротив, расспрашивая о подробностях этой ночи.

- Так говоришь, ты спал и ничего не слышал? – задал Даррен тот же вопрос уже в третий раз.

- Да, обычно я сплю очень крепко, - признался Иль, потирая глаза.

Следователь наклонился ближе.

В темноте едва ли можно было различить выражение его лица, но я могла поклясться, что Даррен вонзил в Иля свой взгляд, как хищная птица свои когти в добычу.

- Вы думаете, что это был он? – спросила я, сжав ладонь Иля.

Следователь откинулся назад, будто я спугнула его, разрушила планы.

- Давай проясним ещё раз, - предложил он. – Ты услышала звук со стороны комнат Лео и Квентина и вышла посмотреть?

- Не совсем. Сначала я дождалась, когда станет тихо, потом вышла проверить, что он, то есть… тот, кто был там – ушёл.

- Ты слышала, как он ушёл?

- Нет. Но если бы это был Иль, то я бы поняла. Его комната прямо у меня за стеной, и я всегда знаю, когда он выходит…

Я осеклась и глянула на Иля.

Следователь заметил мою оплошность, будто только того и ждал.

- Значит, ты уже выходил из комнаты ночью, - сказал он, и это был не вопрос. – Куда ты ходил? Как часто?

Рука, которой я держалась за Иля, покрылась мурашками.

«Что ты наделала, ты подставила его!» - прозвучал в голове мой собственный голос.

Дорога пошла в гору, и меня пригвоздило к спинке.

- Я не знаю город, днём всё время провожу в библиотеке или в хранилище. Вчера Руна предложила сходить в трактир…

- Какой трактир? В какой части города он находится?

- Кажется, на вывеске была кружка…

- У всех трактиров на вывеске кружка, - прорычал Даррен.

- Ещё там были свиньи. Дикие свиньи.

- Три кабана! – подсказал Марк. – Это недалеко от храма, но по другую сторону от погорельцев.

Следователь только взглянул на помощника, и он тотчас притих. Повозка выровнялась и поменяла наклон. Теперь нам с Илем приходилось держаться, чтобы не съезжать вперед.

- Да, там говорили о пожаре, - вспомнил Иль. - Народа было битком, все галдели, как на базаре в праздничный день. Руна сказала, что обычно там не так людно. Мы быстро ушли, чтобы не попасть в неприятности.

- Может, видел кого-нибудь подозрительного там? – снова вмешался Марк.

- Нет. Да и стража заглядывала дважды. Но это было до нашего прихода - слышал, как это обсуждали трактирщик с женой.

Повозка остановилась внезапно, и я снова полетела следователю на колени. Только в этот раз Иль был рядом и поймал меня, обхватив рукой за талию.

Даррен смерил нас взглядом и распахнул дверь. В нос ударил резкий запах гари.

Я вышла последней.

В тусклом свете фонаря возничего вырисовывался чёрным провалом обгоревший остов дома. Первый этаж его оказался каменным и лишь закоптился. Но все внутренние перекрытия, как и второй этаж, были деревянными и оттого прогорели до черных головешек.

- Нам доложили, что один твой знакомый частенько устраивал здесь ночлег, - сказал мне Даррен. - Но мы не успели проверить эту зацепку. Следующим же донесением нам сообщили о поджоге.

- Похоже, мы действовали слишком неосторожно и кто-то начал заметать следы. После огня и воды здесь вряд ли что-то отыщется, но мы должны убедиться, что ничего не упустили, прежде чем ради общественной безопасности эти балки порушат и разберут, - проговорил Марк, за что снова удостоился испепеляющего взгляда.

Но и ему, и мне не было дела до того, о чём сейчас подумает следователь. Мы во все глаза глядели на последствия разгулявшейся стихии. Пустые стены, зияющие дыры вместо окон.

Осознание резануло, оставив в душе острую боль: вот куда в тот день спешила вся стража во главе с Дарреном. А ведь здесь жили люди. Где они проводят эту ночь, и где переночуют следующую? Неужели всё это связано с тем седым мужчиной, с заговорщиками и… с Ромео…

Впервые с того момента, как мы приехали в Азгран, я узрела, что всё это время плясала на лезвии ножа.

И мне стало по-настоящему страшно.

ГЛАВА 42 В КОТОРОЙ ДАРРЕН ПОКАЗЫВАЕТ СИМВОЛ ОГНЯ

Под ногами похрустывали присыпанные пеплом угольки. Из-под обломков досок проглядывали края обгоревших вещей – всё то, что погорельцам не удалось спасти из пожарища.

Мне пришлось зажечь светлячка: Даррен снял фонарь с повозки, но света всё равно не хватало. Обугленные балки будто впитывали его, оставляя только крохи, которых хватало лишь на то, чтобы не переломать себе ноги, спотыкаясь о мусор.

- Не думал, что в такой сырости что-то может гореть, - высказался Иль, разглядывая жуткую картину, нарисованную огнём.

Марк только хмыкнул. Казалось, ему было что сказать по этому поводу, но делать это в присутствии начальства он явно не намеревался.

Даррен тем временем прошел в проём, бывший когда-то входом, обернулся, убедился, что мы следуем за ним, и скрылся за каменной стеной. Мой светлячок мигнул, и я поспешила догнать следователя, чтобы снова видеть небольшой тусклый круг света от его фонаря.

Внутри всё выглядело ещё хуже. Не договариваясь, мы с Илем старались держаться бок о бок, где это было возможно. Марк шел последним, замыкая нашу скорбную процессию. Я помедлила, чтобы он мог расслышать вопрос, заданный шёпотом.

- Марк?

- М?

- Скажи, здесь же нет… - я не могла подобрать слов, - нет… людей…

- Людей? – озадаченно прошептал он в ответ. – А-а-а. Нет, все успели выбраться раньше, чем огонь разошелся.

- Все выжили?

- Да, но некоторые получили ожоги, сейчас жрецы заботятся о них.

Иль слушал наш разговор, но думал совсем о другом.

- Что мы ищем? – спросил он. – Огонь должно быть уничтожил все следы.

- Почти, - уклончиво ответил Марк.

Мы обернулись к нему, но тот, бросив взгляд на спину Даррена, прошел мимо нас.

Иль озадаченно взглянул на меня.

- Этот дом совсем рядом с храмом. Почти в самом центре города, - заметил он.

- Значит, недалеко от торговой улицы и Управления, - прикинула я. – Думаешь, заговорщики правда собирались здесь, под самым носом у стражи?

Даррен повернулся к нам стремительно. От неожиданности я отшатнулась, оступилась на горелой доске и потеряла равновесие. Следователь, подскочив, схватил меня за руку, не позволяя распластаться на острых обломках досок и разбросанных вещах. Иль поймал под локоть. Но когда я выровнялась, Даррен, в отличии от Иля, не убрал жестких длинных пальцев с моего запястья.

- Под носом у стражи проворачивать тёмные делишки безопаснее всего, - сказал он и ослабил хватку, позволив мне выдернуть свою руку, затем развернулся и, пригнувшись, чтобы не удариться о покосившуюся балку, шагнул в темный проём.

Я посмотрела на Марка. Помощник Даррена неопределенно двинул плечом.

- Следователь не спал два дня. Готовился перехватить твоего седого друга с поличным. Но то ли он заметил слежку, то ли кто-то предупредил его... Он сжёг комнату.

- Может, этот седой надеялся, что пожар успеют потушить или что дом не вспыхнет в такую слякоть?

- Скорее именно этого он и добивался, чтобы отвлечь внимание и уйти в суматохе без «хвоста».

- Марк, - рявкнул следователь из-за черного остова стены.

- Идем!

Он сделал приглашающий жест, и я прошла следом за Дарреном в помещение, что ещё два дня назад было маленькой комнатой.

Стены между комнатами были слишком тонкими и успели выгореть почти полностью. Только черные огрызки досок, торчащие, будто гнилые зубы, намекали на то, что в этих местах когда-то были перегородки.

Даррен поднес к стене фонарь, внимательно рассматривая почерневшие камни.

Я подошла ближе. В неверном свете едва различимые проступали тонкие линии. Они проступали, только если фонарь смещался чуть в сторону, и пропадали, когда свет останавливался прямо напротив.

- Я не ошибусь, если скажу, что это плетение? Под слоем копоти точно было что-то нарисовано: либо в нашем седовласом друге проснулся художник, либо это не просто каракули.

Иль оказался прямо у меня за плечом.

- Это что-то на древнем, - подтвердил он озадаченно. - Если бы вы не показали, я бы не заметил. И как вы нашли его?

Я уже представила, как Даррен обходит весь дом комнату за комнатой, изучая все стены, сгоревшие балки и разбросанные на полу предметы.

- Пожар начался у этой стены, - ответил следователь. - Я решил, что поджигать каменную кладку - довольно странно.

- Но как вы узнали, что огонь пошел отсюда? - удивилась я.

Среди пепла и копоти было совершенно невозможно понять, где брал начало пожар.

Даррен посмотрел на меня, как на неразумного ягнёнка, что тычется в руку, перепутав её с выменем матери.

- Об этом сказали очевидцы. Жильцы и прохожие, которые заметили пожар.

Я почувствовала, как краснеют мои уши. Стоило догадаться, что следователь не владеет магией и не может, как Учитель, узнать это с помощью заклинания.

- Кроме того, - сказал он, - Я вижу это по следам огня. Пламя будто разгорелось прямо на стене…

Я внимательно всмотрелась в начерченный символ. Он будто бы был мне знаком.

- Разве это не… - начал Иль у меня за плечом прежде, чем я произнесла это вслух, - Разве это не символ огня?

Так и было. Знак был немного изменён, но это был он.

- Кто-то оставил это здесь, чтобы в любой момент можно было поджечь комнату, - высказала предположение я. – Выходит, седой тоже может создавать плетения?

- Зачем ему зажигать комнату магией, когда вполне можно сделать это огнивом? – спросил Иль.

- Если только… Но я не уверена, что это возможно. Нужно спросить у мастера Торна, - затараторила я.

Даррен снова сжал моё запястье.

- О чем спросить?

- Можно ли влить намерение в плетение издалека. Тогда, если кто-то из заговорщиков узнал, что вы идёте за седым, ему не нужно было бы его предупреждать о слежке, достаточно просто сжечь все улики.

- Вместе с посланцем, - подумал вслух следователь, отпуская мою руку. – Что ещё можно сказать про это плетение?

Иль достал из кармана лист бумаги и быстро зарисовал знак.

- Кажется, это всё. Но я ещё сравню его с символами из трактатов, может, что-то найдётся…

Следователь кивнул, ещё раз обвел комнату тусклым светом фонаря и, не найдя других символов, посмотрел на Марка.

- Я в Управление, нужно составить отчёт, оправдаться перед начальством за безрезультатную облаву. Отвези учеников мастера Ги в особняк, - велел он, передавая фонарь, который нужно было вернуть вознице.

Мой светлячок, словно почувствовав, что выезд близится к концу, мигнул и погас.

Мы вышли за каменные стены и молча забрались в повозку. Она медленно покатила по мостовой, обгоняя темный силуэт следователя.

Иль поднял рукав к носу и громко втянул в себя воздух.

- От нас теперь пахнет так, будто мы в костре извалялись.

- Когда это тебя волновало? – спросила я, покосившись на него недоверчиво и не удержалась от колкости: - Ну да, Руна же будет недовольна. Наверняка у неё и на этот счёт есть какие-то правила.

- И не одно, - усмехнулся Иль добродушно, словно мои слова совершенно не задели его. – Мне нравятся девушки со странностями.

Марк привалился к стенке, прикрыв глаза. Он, как и Даррен, выглядел уставшим и не выспавшимся.

Я откинулась на спинку, когда повозка поползла вверх по холму.

Небо над горами начинало светлеть. Глаза закрывались сами собой после бессонной ночи, и, чтобы не заснуть, я повернулась к Илю.

- Тебе не кажется, будто всё, что происходит – как-то связано?

- Что именно? - переспросил он.

Повозка поползла вниз и мне пришлось взяться за ручку, чтобы не свалиться уже на Марка.

- Пожары, потом эта возня в комнате Лео.

Марк приоткрыл один глаз.

- Пожары? Он был не один? – поинтересовался он.

- Охотничья хижина. Она ведь тоже сгорела. Что если там остались какие-то символы?

- Мы всё осмотрели. Ничего в ней не было.

- Но вы могли что-нибудь пропустить. Например, такой же знак огня. Разве не выглядит странным, что в том пожаре погибли Лео и Квентин, а после того, как загорелся этот дом, где мы нашли плетение, кто-то забрался в комнату одного из них?

Марк открыл второй глаз и посмотрел на меня оценивающе.

- Допустим, ты права и связь есть. Но чем это сейчас поможет? Седой ушёл от слежки и наверняка залег на дно. У нас нет никаких зацепок.

- А что, если съездить к хижине ещё раз? Это далеко отсюда?

- Э, нет, - остановил меня Марк. – Сначала я должен обсудить этот вопрос с начальством.

Иль снова усмехнулся.

- У вас с Руной больше общего, чем тебе кажется: вы обе не можете остановиться, если уже увидели цель.

ГЛАВА 43 В КОТОРОЙ У МАЙИ ПОЯВЛЯЮТСЯ ПОДОЗРЕНИЯ

В особняке нас уже ждали. Повозка едва успела остановиться, как открылись ворота и мастер Торн вышел навстречу.

Его угрюмый вид и тёмные тени, что залегли под глазами, говорили о том, что вряд ли он ложился в кровать этой ночью.

- Когда следователь Даррен примет нас? – спросил он Марка, стоило тому только выглянуть из повозки.

- После полудня, не раньше, - сообщил весьма помятый помощник.

Он успел задремать ненадолго и теперь с трудом заставлял себя держать веки открытыми.

- Вы нашли что-нибудь? – обратился мастер Торн уже к нам, будто мы могли предоставить доказательства невиновности Кая.

Но ответил снова Марк:

- Только плетение, о котором мы сообщили вам, когда приезжали в первый раз. Ученики мастера Ги опознали его, как символ огня. Вы уже встречали такое? – спросил Марк, размашисто хлопнув Иля по плечу. – Где твоя записка?

Тот дернулся, торопливо сунул руку в карман, достал и развернул сложенный в несколько раз лист бумаги.

Мастер Торн осторожно взял его своими огромными пальцами.

- Уже встречали этот символ? – осторожно переспросил Марк.

Учитель тяжело вздохнул.

- Я вижу его каждый день. Этот символ начерчен в камине моего кабинета.

- Значит, Кай тоже мог видеть его?

Рыжая борода мастера Торна затряслась, глаза вспыхнули негодованием.

- Для этого ему пришлось бы залезть в камин! Мой племянник не имеет к этим событиям никакого отношения!

Марк поднял руки в примиряющем жесте. Пуговицы на его лацканах поблескивали медью в свете поднимающегося над горными хребтами солнца.

- Управление пока не выдвигает никаких обвинений. Мы просто хотим составить полную картину событий. Может, вы вспомните, где ещё могли видеть этот символ?

- Нет нужды вспоминать. Я знаю наверняка. Это плетение упоминалось в одном из древних трактатов, - сказал он, сурово глядя из-под густых бровей. - И хочу напомнить, что Кай не владеет древними языками.

- Уверен, следователь во всём разберется, - успокоил его Марк. – Будем ждать вас в Управлении после полудня.

Мастер Торн окинул его тяжёлым взглядом и, не прощаясь, зашагал к парадной двери.

- Кажется, он очень переживает из-за Кая, - сказала я. – Не понимаю почему, ведь даже если Кай был в комнате Лео и потерял там свой платок – это не преступление.

- Не преступление, - согласился Марк, - Но если ты была права насчет пожаров, если они действительно связаны…

Он недоговорил, но и так было понятно, что у Управления возникнут вопросы.

- Я передам догадки о хижине Даррену, - заверил меня Марк.

Мне пришлось пересилить себя, чтобы улыбнуться.

Он запрыгнул в повозку и постучал по стенке, давая возничему понять, что готов ехать.

Завертелись колеса.

Марк помахал нам в окно.

Мы с Илем проводили взглядом его заспанное лицо и побрели к чёрному ходу.

Подниматься в комнаты не стали. Проголодавшись за ночь, сразу свернули на кухню.

Ученики мастера Торна уже заканчивали трапезу.

Руна первой подняла на нас глаза и тут же скривилась.

- Кто-то жжёт мусор? – спросила она, помахав рукой у носа.

- Мы были в сгоревшем доме, недалеко от храма, - ответил Иль, посмотрев на неё выразительно.

Руна тут же замолчала.

Лилли отставила тарелку, взяла со стола два яблока. Убрав одно в карман, другое протерла о рукав и с хрустом откусила.

Все мы, не сговариваясь, поморщились, будто сами почувствовали кислый вкус на языке.

- Нашли что-то интересное? Ещё один платок Кая? – спросила она.

Племянник мастера Торна, до того угрюмо евший свою кашу, посмотрел на Лилли, сжав челюсть и сощурив глаза.

- Хватит болтать с набитым ртом, - одернула её Руна.

Но Лилли не обратила на неё внимания.

- Так нашли?

Иль решил, что отвечать на вопросы лучше, не теряя времени даром. Своими длинными руками он собирал в тарелку всё, до чего только мог дотянуться.

- Нашли, но не уверен, что мы можем об этом говорить без одобрения следователя.

- Всё равно рано или поздно все узнают, - пожала плечами Лилли, не желая отступать.

Кай тоже ждал ответа и смотрел на нас одновременно и угрюмо, и жалобно.

- Там на стене кто-то начертил знак огня, - сказал Иль. – Мастер Торн говорит, что это плетение можно найти в древних трактатах. Так что не думаю, что Кай под подозрением.

Лили вскинула бровь.

- Может, ему помогли?

- Тогда подозревать в поджоге можно любого из нас, - заявила Руна. – Если предположить, что кто-то из заговорщиков владеет древними языками, он мог бы связаться с тобой точно так же, как и с Каем.

- Как и с тобой, - парировала Лилли. – Только в комнате Лео нашли не наши вещи.

- Но у заговорщиков нет доступа в библиотеку, - напомнила я.

Руна повернулась, посмотрела на меня своим презрительно-надменным взглядом.

- Нет доступа в эту библиотеку, - поправила она. – В библиотеку мастера Торна.

Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок, будто кто-то налил воды за шиворот.

Руна была права. В Азгране есть и другая библиотека. Доступ к ней тоже был ограничен, его могли получить лишь избранные.

Вот только я знала одного из них. Того, кто сбежал из Храма прямо после той ночи, когда был совершён поджёг. Того, кто с первого раза запомнил плетение ключа, чтобы открыть ворота. Того, кто был в комнате Лео прямо перед тем, как в ней нашли испачканный чернилами платок Кая.

- Не думаешь же ты, что заговорщики проникли в стены Храма, - усмехнулась Лилли. – Может, скажешь ещё, что это сам Верховный жрец?

Она глянула на меня с усмешкой, словно ища поддержки, но я сумела только неловко улыбнуться в ответ.

Всё это время я думала об Эше, переживала за него, волновалась, что не сумеет найти ночлег…

Но, возможно, ему никогда и не была нужна моя помощь. Мог ли он просто воспользовался тем, какая я доверчивая? А сам уже помогает заговорщикам распространять черную хворь, чтобы следующий несчастный упал на ступени храма, прося о помощи, отказываясь от своей жизни.

Я осторожно пнула Иля ногой под столом, а когда он посмотрел на меня, тихо проговорила:

- Что, если Руна права?

- О чем ты? – так же тихо спросил он.

- Что, если это кто-то из храма?

- Не думаю, что там можно хотя бы чихнуть без ведома Верховного жреца.

- Или без его приказа, - согласилась я. - Тогда зачем? Для чего всё это может быть нужно Верховному жрецу?

- Не знаю, Майя. Но думаю стоит спросить об этом следователя. Может быть, у него есть ответ.

ГЛАВА 44 В КОТОРОЙ КАЯ ВЕЗУТ В УПРАВЛЕНИЕ

После завтрака сидеть за книгами в библиотеке было особенно сложно. Тяжёлая голова клонилась всё ниже к страницам старой книги. Приходилось жмурить глаза и часто моргать, чтобы отекшие веки снова открылись.

Со дня нашего приезда время шло слишком быстро. Пока жила в долине, я не понимала, почему взрослые всё время жалуются на это, но теперь... Казалось, мы с Илем, полные надежд, только вчера въехали на телеге в Азгран. Но на деле пролетела уже седьмица, а у них на руках ещё ни одного трактата, ни одной подсказки, нет даже намёка, что мог бы хоть сколько-то приблизить к разгадке тайны возникновения черной хвори.

Я почувствовала, как начинает покалывать иголочками подвернутую под себя ногу, опустила ее на пол, поёрзала на стуле.

Позади меня, переворачивая страницу, вздохнул Кай.

Ещё вчера он, вместе с Руной, устроил бы мне настоящий скандал из-за того, что я неправильно сижу в библиотеке.

Только сейчас ему не до придирок. Уже скоро за племянником мастера Торна приедет повозка, которая отвезёт его в Управление, мрачное серое здание, где следователь будет задавать ему множество неприятных вопросов. Я не знала, что станет с этим рыжим мальчишкой, если окажется, что тем ночным гостем действительно был он. Может, отведут в туманные пещеры и лишат памяти. Или отправят в храм на вечное послушание и служение. А может, мастер Торн уговорит следователя и его начальство, и Кай уедет к матери или в долину к мастеру Ги. Там, вдали от Азграна с его соблазнами, он будет бесполезен заговорщикам.

Словно подслушав мои мысли, Кай шмыгнули носом. В этом звуке мне послышалась отчаянная беспомощность. Но оглянуться и посмотреть на него я не решилась.

Ведь я сама впустила в дом Эша – чужого мальчишку, которого даже не знала. Дала ему ключи. Разве не мог он поделиться этим знанием с сообщником и привести его в особняк, а затем ловко сыграть роль несведущего? Откуда мне знать, что он храмовник? Сейчас Эш ходит по улицам города в моей старой ученической форме. Может, и одежда служки досталась ему с чужого плеча? Может, он и подкинул платок Кая, когда мы вошли в комнату? Или изначально был с ним в сговоре?

Я так погрузилась в тяжёлые мысли, что не услышала, как открылась дверь библиотеки, и серая, словно мышь, служанка осторожно подошла к Руне, шепнув ей что-то на ухо.

Надсмотрщица подняла глаза, оглядев столы.

- Кай, Майя, Иль оставьте книги. Мастер Торн будет готов через минуту, спускайтесь и ждите внизу, – сказала она и остановила взгляд на побледневшем лице племянника Учителя. - Пришла повозка из Управления.

Вся его заносчивость облетела, как листья с поражённого болезнью абрикосового дерева. По осунувшемуся лицу было не понять, чего он боится.

***

Как и обещал, Учитель не заставил себя ждать, и вскоре повозка уже везла нас по выбоинам и лужам, разлитым большими круглыми зеркалами по мостовой.

Мастер Торн с племянником сидели напротив, едва помещаясь на сидушке вдвоём. Даже на расстоянии я чувствовала тепло, исходившее от них. Мы же с тощим долговязым Илем мёрзли, пряча пальцы в рукавах балахонов.

Гадая, зачем мы с Илем могли понадобиться следователю, я смотрела из окна на серые здания, тёмные скалы, блеклое небо и не знала, для чего приехала в этот город. В моих глупых мечтах не было ни заставленных книгами полок библиотеки, ни бесконечных проливных дождей, ни гниющих от страшной болезни заговорщиков, ищущих спасения у храмовников. Я не думала о том, что не скоро увижусь с мамой и сёстрами. Нет, все мои мысли были о Ромео, о ночных разговорах с ним, о том, что мы встретимся и, наконец, сможем быть вместе, и никто не потащит меня за ухо на глазах у соседей через всю улицу.

Впереди уже выстроились в длинный ряд стволы тополей, узкими макушками подпиравшие небо, и я поняла, что мы подъезжаем.

Повозка остановилась внезапно. Дверца отрылась. Марк уже ждал нас.

Мастер Торн поднялся, шагнул на ступеньку, отчего повозка опасно накренилась, сошел на брусчатку, заставив несчастнуюколымагу снова выровняться и застонать от облегчения, как стонет человек, сбросивший с плеча тяжёлый мешок. Следом нехотя вышел Кай. Мы с Илем выбрались последними.

Гранитное здание возвышалось над нами неприступной скалой, одним своим видом внушая трепет. Марк отпустил возницу и улыбнулся нам измученно. Было видно, что выспаться ему тоже не удалось.

- Идёмте, - позвал он. – Следователь сегодня не в настроении.

На втором этаже Марк остановился у двери кабинета, постучал.

- Я жду, - ответил Даррен.

Помощник открыл и позволил мастеру Торну с Каем войти, задержав нас с Илем на пороге.

Мы посмотрели на него вопросительно.

- Следователь хочет поговорить с Каем и мастером Торном без посторонних, - пояснил он. – Идёмте, я провожу вас.

Он повел нас по узкому темному коридору, больше походившему на катакомбы под храмом, чем на парадную лестницу в особняке мастера Торна. Гул шагов уносился вперед. Тяжесть каменных сводов над головой словно придавливала сверху.

- Ты посадишь нас в келью под землей? – спросила я, припомнив, как обошлись с прокажённым в храме белых богов.

- В свой кабинет, - ответил Марк. – Но такое сопоставление близко к истине.

Вскоре коридор вывел нас к большому помещению с высокими потолками. Вдоль стены стояли клетки, из-за решёток которых на нас красным глазами смотрели люди в потрёпанной одежде.

Почти в центре комнаты у стола, за которым сидел со скучающим видом грузный стражник, возмущалась и махала в воздухе крючковатыми пальцами недовольная его безразличием женщина.

- Понаберут в стражники кого попало! – причитала она. – Сидите тут ничего не делаете! А там этот мужик на меня смотрит! – последнее слово она выделила намеренно. - Вы уж разберитесь! Прошел мимо моего дома и в окно посмотрел!

Охранник меланхолично взглянул на Марка, кивнул ему и снова поднял глаза на заявительницу.

Мы миновали это странное место, повернув на крутую с железными перилами лестницу.

- Почему стражник не хочет женщине помочь? – спросила я.

- Это жалобщица, - отмахнулся он.

- Жалобщица? Это ремесло? – уточнил Иль.

Марк усмехнулся устало.

- Можно и так сказать. Такие как она только и делают, что на кого-то жалуются. Как на работу ходят, работать не дают.

- Но вдруг человек, о котором она говорит, и вправду что-то натворил?

- Ага. Мы так и спросим у него, когда поймаем: «А не натворил ли ты что-нибудь?», - фыркнул себе под нос Марк. - Человек просто шёл мимо, посмотрел в окно без какого-либо умысла. Я сам постоянно в окна заглядываю! Может, теперь и меня в клетке закрыть?

***

Обойдя все тёмные закоулки, будто желал запутать следы, Марк всё же привел нас в полуподвальный кабинет. От приоткрытого окна, расположенного под потолком, тянулся вниз мокрый след.

- Да сколько можно, - выругался помощник следователя. – Опять без меня проветривали и забыли закрыть. Я же просил не трогать это окно! Только недавно плесень вывели.

Он взял тряпку с верхней полки шкафа, и, пытаясь насухо стереть влагу, заелозил ею по стене.

Затем остервенело бросил промокшую ветошь на пол, закрыл окно, сел на стул, привалившись к деревянным створкам.

- Вы не будете против, если я совсем немного вздремну? – неожиданно спросил он.

Мы пожали плечами.

Марк тут же закрыл глаза и вскоре засопел.

Иль осмотрел кабинет, зацепившись взглядом за длинную скамью у стены.

- Хочешь – тоже поспи, - одобрила я его идею, усаживаясь на оставшийся свободный стул и складывая руки на столешнице.

Мир померк, едва мой лоб коснулся предплечья.

Разбудили меня голоса. Просыпаться было тяжело и муторно. Сон никак не хотел отпускать меня из крепких объятий, но услышанное быстро привело в чувство.

- Даррен действительно считает, что это был Кай? – спросил Иль.

- Пока сложно сказать. Нужно выяснить, у кого были ключи, мог ли он попасть в комнаты, и кто ещё мог это сделать. Кроме того, была ли у кого-то возможность взять платок Кая, - объяснил Марк, - В любом случае Даррен во всём разберется, он соображает. Давно ушёл бы на повышение, если бы не эта эпидемия черной хвори.

Я подняла голову и уставилась на столешницу. На дереве были выцарапаны кем-то смешные кривые рожицы. Коснулась пальцами рисунков и почувствовала подушечками борозды.

Я знала, кто способен был легко проникнуть в комнату Лео. Но шуметь он там не мог, ведь в это время был со мной. И подбросить платок не мог, просто потому что у него не было возможности вытащить его у племянника мастера Торна. Разве что… в доме у него был сообщник… Но кто? Кай сумел бы достать ключи от комнаты Лео, но зачем ему было оставлять улику против себя? Выронил случайно, когда двигал мебель?

Я посмотрела на Иля. Мне ужасно хотелось рассказать ему про Эша, чтобы поделиться своими догадками хоть с кем-то. Но он стал слишком близок к Руне и мог ненамеренно проговориться о моей тайне, а уж эта надсмотрщица не упустит возможности заложить меня и мастеру Торну, и следователю Даррену, выставив всё так, будто я и есть настоящее зло.

- Считаете, кто-то мог специально подбросить платок? – догадался Иль.

Марк развел руками.

- Мы тут и не такое видели.

- Надеюсь, вы не подозреваете в этом меня?

Я дернулась.

- При чем здесь ты?

- Вещь Кая могла попасть туда двумя путями. Первый – самый простой: он сам уронил его, начал объяснять Иль. - Второй – кто-то выкрал платок и подложил сразу после того, как все вы ушли из коридора, оставив комнаты без присмотра. Ты, Кай и Руна в этом случае вне подозрений. Вы были у всех на виду. Лилли была на улице, чтобы выяснить далеко ли ушёл тот, кто забрался к Лео. Остаюсь только я. Ведь я один спал в своей комнате. Но мог и не спать…

Одинокие аплодисменты эхом разнеслись под потолком, и мы все повернулись к двери.

- Да, - сказал Даррен, - работать с парнями мне определенно нравится больше. Особенно с теми, кто логично мыслит и не бежит в одиночку ловить преступника, когда велят стоять на месте.

- Вы вызвали меня, чтобы допросить? – задал свой вопрос Иль.

- Не вижу в этом необходимости, - ответил следователь. – Если это был ты, то всё равно слишком умён, чтобы глупо выдать себя или сознаться.

- Тогда зачем вы попросили нас приехать вместе с мастером Торном и Каем?

Даррен сложил свои длинные пальцы, соединив подушечки.

- Я собираюсь ещё раз осмотреть сгоревшую хижину. И надеялся, что вы мне в этом поможете.

ГЛАВА 45 В КОТОРОЙ РАССЛЕДОВАНИЕ ПРИВОДИТ К ХИЖИНЕ

Когда мы вышли из Управления, повозка уже ждала неподалёку. Тучи над головой немного разошлись. Солнце отражалось в лужах, вспыхивало крошечными звёздами на форменных пуговицах стражников, в заклёпках на дверце повозки и металлических застёжках упряжи на лоснящихся бычьих боках.

- А Кай и мастер Торн? – спохватилась я. - Они с нами не поедут?

- Я отправил их обратно в особняк, - коротко сообщил Даррен, хватаясь за отполированную ручку и открывая перед нами дверцу повозки.

Мы разместились на обитых мягкой кожей сиденьях.

Повозка тронулась, побежала мимо Управления. В солнечных лучах здание выглядело уже не таким пугающе мрачным. За окном мелькали стволы тополей с верхушками узкими, как веретено.

Скалистые породы, внезапно взмывающие вдоль дороги, поблескивали слюдой на торцах.

- Выходит, Кай не виноват? – сделала я вывод из слов Даррена.

- Расследование покажет, - ответил он, прикрыв глаза и массируя длинными пальцами веки.

- Но вы сами сказали, что отправили их в особняк.

- Эта мера пресечения называется домашний арест, - пояснил Марк. – Кай просто посидит в своей комнате, пока мы будем заниматься уликами.

- Вы считаете, что Кай может быть замешан? Но зачем ему это? И разве мастер Торн не заметил бы неладное?

- Заметил бы, если только он сам не…

- Марк, - рявкнул Даррен.

Но было поздно. Его слова уже повисли в воздухе.

- Если только сам не имеет к этому отношения, - закончил Иль. – Это бы многое объяснило. В том числе плетения на стенах. Мастер Торн не последний человек в Азгране, люди доверились бы ему.

- Люди доверились бы и жрецам, - возразила я. – Это же не значит, что они начали распространять черную хворь или собирать заговорщиков.

- Ну нет, никто не стал бы настраивать людей против себя. Если только из ума не выжил, - согласился со мной Иль. – У жречества нет причин участвовать в поджогах, верно?

Даррен сдвинул ладонь с глаз на пальцы и посмотрел на него из-под полуприкрытых век.

- Вы лучше осведомлены о мотивах храмовников, - сказал он. – Майю вызывают туда почти каждый день. Возможно, ей есть что рассказать об этом?

- Мне?

От неожиданного внимания стало не по себе.

- Не думаю, что понимаю что-то…. И вряд ли верховный жрец вызовет меня снова.

Даррен заинтересованно сощурился, устроившись на сиденье так, чтобы наблюдать за мной, не меняя полурасслабленного положения тела.

- Отчего же?

- Он выпроводил меня из храма, как только узнал о записке, - призналась я, посчитав, что это не затронет тайны о наличии искры.

- Что именно он сказал?

- Что наша встреча должна была заставить заговорщиков выйти со мной на связь. Но как только я ответила, что так и есть и они уже направили записку – он тут же попросил служку вывести меня за приделы храма, - призналась я. – Не похоже, что жречество и заговорщики поддерживают связь.

Даррен усмехнулся моим словам, будто я сказала какую-то нелепицу.

- Поддерживать связь и быть замешанным – не одно и то же.

- Но зачем бы жрецы стали заражать людей черной хворью?

- Жречество хочет контроля. А что может заставить истово молиться и оставлять подношения в храме лучше, чем страшная болезнь, которую могут обуздать лишь храмовники? Разве такая напасть не укрепит их власть?

- А мастер Торн? Зачем бы это понадобилось ему?

- Это мы и пытаемся выяснить, - ответил он, снова прикрыв глаза рукой.

Дорога впереди резко вильнула и пошла в гору.

Крепкий бычок медленно тянул повозку вверх, обходя камни, вымытые дождями из горной породы и осыпавшиеся со скал.

Дорога вилась узкой лентой до небольшого плато. Мы высыпали на него, оглядывая сверху окрестности с низкими домиками и снующими по улицам крошечными человечками.

- Следователь Даррен? – окликнул возница.

Мы повернулись к нему все разом.

- Вы ненадолго или можно распрягать? Хочу отпустить Антошу попастись. Здесь на склоне трава хорошая растёт.

Марк подошёл к морде быка, потрогал мокрый нос.

- Распрягай, - сказал он.

Дорога в этом месте обрывалась, только узкая тропа бежала вверх. Камушки под ногами шуршали и осыпались. Идти было тяжело. У себя в долине мы редко поднимались выше холма, на котором стояла башня, и когда мы, наконец, добрались до вершины, я остановилась, чтобы отдышаться.

Отсюда сверху был виден весь город. Я искала взглядом знакомые места: искрящийся в солнечных лучах купол храма, торговую площадь, россыпи домишек, пёстрые, от вывешенной на просушку одежды, особняки, утопающие в цветах и зелени, однообразные ряды складов на окраине.

- Майя, - позвал Даррен.

Все они прошли дальше, туда, где в буйной растительности угадывался остов обгоревшей крыши охотничьего домика.

Я поспешила на голос.

И снова перед нами стояло пепелище. Вьющиеся ползучие травы уже понемногу тянулись к обугленным доскам. Пройдёт совсем немного времени, и это место окончательно зарастёт хищной зеленью. Я переступила через почерневшее бревно и подошла к охотничьей хижине.

Одна её сторона стояла вровень с обрывом, продолжая скалу, другая вжималась в камень. Я смело шагнула внутрь и подошла к стене, примыкавшей к горной породе.

За спиной хрустнули угольки.

- Нашла что-то? – спросил Иль.

- В том доме символ огня был на каменной стене. Здесь могли тоже что-то нанести.

Иль осмотрел зазор между скалой и досками.

- Если только до того как построили хижину, - сказал он.

- Этот дом здесь стоял ещё до моего рождения, - возразил Даррен. – Спланировать поджог настолько заранее не могли даже жрецы.

Мы согласно вздохнули.

Втроем внутри домика было тесно. Я вышла из него, обогнула угол и встала у обрыва.

Там внизу, выпирая всего на три ладони от скалы, торчал небольшой выступ. Если встать на него, то вполне можно дойти до того угла, где вторая стена примыкает к скале и начертить плетение в месте, где его нельзя будет рассмотреть ни с какой другой стороны.

Я опустилась на колени и начала осторожно спускать ногу к карнизу. Мне уже пришлось свеситься по пояс, а опоры под ногой всё не находилось. И вдруг земля под моим животом поехала, раскрошились и посыпались вниз мелкие камешки, а я заскользила вместе с ними…

ГЛАВА 46 В КОТОРОЙ МАЙЯ НАХОДИТ СВЯЗЬ С МЕЖДУ ПОЖАРАМИ

Я вскрикнула, проваливаясь в бездну, и на мгновение поверила в то, что остов обгоревшей хижины, густая зелень и кусочек синего неба – последнее, что увижу на этом свете, но тут же коснулась носками земли.

- Майя! – выкрикнул Иль, подбегая к обрыву. – Ты живая! Давай руку, я тебя вытащу!

Моего роста хватало ровно настолько, чтобы полголовы торчало над краем. Я видела, что Даррен с Марком уже бегут ко мне.

- Подожди, только кое-что проверю! Если кто-то и оставил плетение, то только там!

Я переставляла ноги, лишь едва придерживаясь за поросший зеленью край.

- Там впереди трещина в камне, не наступи! – выкрикнул Иль, неловко переминаясь у обрыва.

- Знаю. Я буду осторожной.

Даррен оттолкнул его в сторону, упал на траву, протянув руку, попытался схватить меня за капюшон, но пальцы поймали лишь воздух – я уже сделала шаг в сторону.

- Сейчас же вернитесь, - скомандовал он.

- Нужно осмотреть выступ там, за стеной.

- Я отправлю стражников. Возвращайтесь!

- Но выступ слишком узкий, скала выпирает, и никто из взрослых не поместится здесь, к тому же я почти на месте…

Очередной камешек выскочил из-под ноги, заставив сердце сжаться от страха, но он не смог остановить меня и сбить с пути. Осторожно, приставным шагом, я продвигалась вдоль дома. Уступ под ногами становился всё тоньше. Пятки уже остались без опоры. Я старалась не смотреть вниз, чтобы не видеть под собой острые пики скал и пропасть, не хотела, чтобы страх сковал мой разум, а затем и тело, остановив меня на полпути.

Ещё шажок - и я смогла зацепиться за толстый корень, прорезавший каменную породу. За углом хижины показался срез скалы. Я смотрела на него, не смея пошевелиться, будто то, что предстало перед глазами, лишь плод воображения и растает, едва моргну.

- Майя? – позвал Иль. – Ты в порядке? Хочешь, спущусь за тобой?

- Что? – переспросила я, будто очнувшись. - Нет. Не нужно. Сейчас вернусь. Просто тут… Следователь Даррен? Огонь поднялся по углу хижины от этого места?

- Предполагалось, что молния ударила именно туда.

- Здесь на скале есть плетение, - проговорила я, хватая воздух ртом от волнения. – Символ огня!

Тонкие бороздки были покрыты копотью, но камень не горит, и я могла отчетливо прочесть их рисунок. Он был точь-в-точь таким, как в том доме за храмом. Его могли начертить как за день до пожара, так и до постройки дома – в этом месте порода не крошилась, а дождям понадобилось бы слишком много времени, чтобы стереть царапины.

- Если хочешь зарисовать его, тебе придётся вернуться за грифелем, - выкрикнул Иль.

Я не смогла сдержать улыбки.

- Может, ты сам хочешь перерисовать? – спросила я, осторожно начав двигаться в обратную сторону.

Теперь, когда азарт исследователя не толкал меня вперед, переставлять ноги по осыпающемуся из-под ног каменному крошеву было страшно.

Тревожные лица, выглядывающие из-за стены сгоревшей хижины, не добавляли уверенности. Шаг за шагом я добралась до вытянутой руки Даррена и схватилась за неё.

Он потянул на себя, и я почувствовала, как на предплечьях сомкнулись тонкие пальцы Иля.

Вдвоём они вытянули меня на край обрыва.

Сердце трепыхалось, как рыба в сетях. Я упала на колени в траву, не в силах держаться на ногах.

Иль протянул мне руку и поднял с земли.

- Это был кто-то из заговорщиков! Это они нарисовали знак здесь на скале, - рассуждала я, пытаясь унять дрожь в руках. - Это они подожгли дом!

- Пожар мог вспыхнуть из-за молнии, - возразил Иль. – То, что ты нашла символ огня, означает, что они здесь были, а не о том, как начался пожар.

- Но плетение обуглилось! Если спустишься туда, увидишь! Оно выглядит точно так же, как в том месте!

Я поймала взгляд следователя.

- Вы должны отправить стражу проверить другие дома! Если найти и стереть знаки…

Иль взял меня за руку и сжал ладонь, качая головой, чтобы я остановилась, но я выдернула руку из его пальцев.

- Разве жречество не поручило вам найти заговорщиков? Если выяснить, где они оставили метки, и дождаться, пока кто-нибудь из них явится…

- Вы предлагаете отправить стражников врываться в дома? – совершенно серьезным лицом спросил Даррен.

- Не врываться, нет. Люди сами впустят вас…

- В каждый дом? Вы знаете, сколько в Азгране домов? А сколько стражников?

- Можно делать это постепенно. Не за один день. А как же храм? Разве жрецы не заинтересованы в поимке отступников? Служки тоже могут ходить по домам. Это будет даже лучше, они сразу поймут, какой перед ними символ, если увидят его!

Даррен хмыкнул, затем ещё раз и вдруг расхохотался.

От неожиданности я отпрянула от него, как от зараженного черной хворью.

Отсмеявшись, следователь вдруг вновь посерьёзнел.

- Пока стража будет осматривать один дом, в соседнем сотрут все следы и предупредят заговорщиков.

- Или сожгут, - добавил Марк.

Только сейчас я заметила бисеринки пота на лбу Даррена. Когда мы поднялись на гору, он выглядел совершенно не запыхавшимся, а теперь, после того, как я спустилась на карниз…

Словно почувствовав мой взгляд, он провел рукой вверх от бровей и по волосам, убирая назад свесившиеся на лоб пряди.

- Нужно добавить новую информацию и отправить отчёт. Здесь нам больше нечего делать.

Следователь развернулся, прошел мимо выгоревшей хижины и начал спускаться. Я окинула взглядом то, что осталось от охотничьей хижины, и понуро двинулась за ним. Идти вниз по скользящим под ногами камушкам было сложнее. Один неверный шаг – и нога поедет вперед, оставшись без точки опоры.

Зато теперь перед нами открывался чудесный вид. По-настоящему волшебный. Такой не создать никакой магией. Город, опоясанный горными хребтами со всех сторон, залитый солнцем, впитывал лучи, что так редко ласкали черепичные крыши.

Там, внизу, змеилась дорога, ведущая к этой горе. А за скалистыми выступами – другая. По одну строну от неё стояли хозпостройки. Крошечные пятнышки бегающих по двору кур, свинки, коровы. По другую - разношёрстные невысокие домишки. Только одно здание выбивалось из общего вида. Оно стояло в центре перекрестка. Улицы примыкали к нему, расходясь в разные стороны. Будто выстроенные вокруг.

- Следователь Даррен, - окликнула я.

Он остановился, заставив несколько мелких камешков с глухим стуком проскакать вниз по тропе, и обернулся.

- Вы заметили что-то важное или хотите повторить попытку вдохновить меня на вторжение в жилища горожан?

Я не позволила чувству стыда помешать мне задать вопрос.

- Чей это дом?

Он проследил за движением моей руки.

- Почему вы спрашиваете?

Марк позади меня закашлялся.

- Он выше остальных построек. Наверняка из его окон видно эту гору. Кто-то должен был заметить, как загорелась хижина! Может, нам стоит спросить у жильцов, не видели ли они что-нибудь странное той ночью?

- Не думаю, что на наши вопросы ответят, - сказал Даррен.

Я повернулась к Марку, ища поддержки.

Помощник следователя стоял с пунцовым лицом и старался не поднимать на меня глаза.

- Но почему?

- Если вы присмотритесь, Майя, то заметите, что окна этого дома закрыты. Особенность его такова, что стражников там не жалуют.

- Но мы ведь можем хотя бы попробовать?

- Юным ученицам не стоит показываться в этом доме, - отрезал он.

- Но почему?

- Это дом азартных игр и недостойных развлечений, - подсказал Марк.

Теперь краска стыда тронула уже мои лицо и уши.

- Но вы не заходили туда и не задавали вопросы, - выдавила я, превозмогая чувство неловкости. – Будь вы отступником, разве не такое место выбрали бы для встреч?

ГЛАВА 47 В КОТОРОЙ МАЙЯ ХОЧЕТ ПРОНИКНУТЬ В ДОМ НЕДОСТОЙНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ

Даррен спрятался от жгучего солнца в душной темноте повозки. Марк бился с застежками, помогая вознице закрепить упряжь. Мы с Илем стояли на зеленом лугу, наслаждаясь редкой для Азграна погодой. Ловили лицами золотистые лучи, щурились.

- Если стоять вот так, запрокинув голов к солнцу, можно представить, что за спиной возвышается сторожевая башня, - сказала я, не открывая глаз.

- А впереди раскинулась долина, согласился Иль.

- Можно представить, как мы спускаемся вниз с холма, идём по улице, как видим, что мама во дворе достаёт из печи горячие лепёшки, зовёт к столу...

Мы замолчали оба.

- Майя, - позвал меня Иль, и я нехотя открыла глаза.

- Ммм?

- Что такое недостойные развлечения, о которых говорил Даррен?

- Ты не читал трактаты мастера Шу?

- Нет, зачем?

- Чтобы узнать больше о том, какой наш мир на самом деле? - предположила я.

Иль тихо посмеялся.

- Узнавать о нём из книг? Сидя в башне? Зачем, если можно просто жить?

- Просто жить? Ты таскался за этим противным Ионом! Лазать с ним по развалинам было наверняка веселее, чем тайком читать книги, которые упрятал на верхние полки мастер Ги.

- Думаешь, мастера изучали мир по древним трактатам? - спросил он, вмиг посерьёзнев. - Ты можешь обложиться книгами, ты можешь прочесть их все, но никогда не напишешь свою, если не выйдешь из библиотеки и не встретишься с миром лицом к лицу.

Воздух уже прогрелся настолько, что звенел от зноя. Мимо, шелестя синими крыльями, пронеслась стрекоза.

- Мастер Шу писал, что в таких домах проводятся петушиные бои и игры в кости. Он говорил, что это недостойные праздные занятия, которые ослабляют волю и портят умы. Ещё он писал, что там живут женщины, которые не хотят заниматься честным трудом. Они развлекают мужчин, которые приходят в этот дом, музыкой и танцами.

- Выходит, мастер Шу и сам наведывался в это непристойное место?

Только теперь я осознала то, чего не понимала, читая, а Иль уловил, ни разу не открыв эту книгу: даже Учитель, написавший тот древний трактат, захаживал в дом, где играли в кости…

Иль оживился.

- Как думаешь, у мастера Торна в библиотеке найдутся трактаты мастера Шу?

- Какой же ты… мальчишка! – возмутилась я и толкнула его в бок.

Он рассмеялся в ответ.

- Майя, Иль, повозка готова, - позвал нас Марк

И мы поспешили занять свои места.

Только оказавшись в душной темноте повозки, я поняла, как вымотали меня подъём в гору и поиск плетения над обрывом. Во рту пересохло и ужасно хотелось пить.

Я смотрела в окно на залитые солнцем, поросшие вьюнами постройки. Чем ближе мы подъезжали, тем больше меня охватывало волнение - я теперь своими глазами увижу то, о чём читала в старинных книгах: эти обитые сукном низкие столики для игры в кости, мужчин, что выкрикивают цифры, раскрасневшись в пылу азарта, женщин в длинных одеждах из летящих тканей, что танцуют как туман на горных склонах.

Бычок спотыкался, лениво передвигая ногами. Колёса подскакивали на камнях. От тряски на жаре всех нас разморило.

В полудрёме я слышала, как засопел Иль, видела, как безвольно свесившись, стукнулась о стенку повозки голова Марка. Следователь Даррен повесил голову на грудь. Лоб его покрылся испариной, несколько темных прядей свились кольцами на лбу. Я больше не могла удерживать открытыми смыкающиеся веки.

Нас разбудил тихий стук и учтивое объявление возницы.

- Прибыли… - проговорил он, воровато заглядывая в окно.

Следователь поднял голову резко, оглядел нас с Илем.

- Сидите здесь, - бросил он и толкнул Марка в бок.

Тот сонно протёр глаза.

- Что если заговорщики нарисовали там плетения, - возмутилась я. – Вы можете даже не заметить их, они бывают очень простыми.

Даррен задумался, я приосанилась, почувствовав маленькую победу.

- Хорошо, тогда Иль пойдёт с нами.

- Но…

- Ученице не место в доме утех, - отрезал следователь и шагнул из повозки.

Иль пожал плечами, показывая, что ничего не может поделать, и вышел следом. Последним ее покинул Марк.

Из окна я видела, как они втроём подошли к порогу и встали у входа. Даррен взялся за металлическое кольцо, осторожно постучал. Но дом будто спал. Ни звука не доносилось оттуда.

Марк, измучившись от жары, сорвал ветку с дерева и теперь обмахивался ею. Иль стоял, подпирая стену. Даррен нетерпеливо поглядывал то наверх, на закрытые окна, то на повозку, будто раздумывал, не бросить ли эту затею. Дверь, наконец, открылась, и все трое вошли в весёлый дом.

Я осторожно выглянула наружу. Возница дремал, растянувшись на облучке. Под вьющимися лозами, что сплетясь макушками, отбрасывали ажурную тень.

Каменное здание было не похоже на особняк мастера Торна. По обеим сторонам от парадного входа стояли колонны. Я прошмыгнула мимо, забежала за угол. Неприметная дверь, как я и ожидала, нашлась и здесь. Но едва я притронулась к ручке, внутри послышались шаги. Я отскочила и, не чувствуя земли под ногами, побежала за здание. И остановилась перед новой дверью. Уже догадываясь, что найду за следующим углом, я обошла вокруг дома и застыла перед четвёртой дверью. Над ней, плетясь по стене, нависал цветущий вьюн. Я подняла голову, пытаясь проследить взглядом, как далеко забралось растение, и встретилась глазами с рыжей незнакомкой. Копна волос у нее была едва ли не гуще, чем у Руны. Шелковые рукава лёгкой алой туники нежными волнами колыхались на ветру.

- Мы не набираем новых девочек, - сказала она.

Моё лицо вспыхнуло, будто кто-то вдохнул намерение в плетение огня.

- Я и не собиралась! Я пришла сюда с Дарреном.

- Со следователем? - удивилась она. - Он сейчас говорит с хозяйкой. Похоже, ты недостаточно важная птичка, чтобы он взял тебя с собой, так?

Как бы ни старалась я скрыть своё недовольство, она всё равно заметила.

- Ну не дуйся, нас девушек часто не воспринимают всерьёз. Постой там, не уходи, я сейчас спущусь.

Я прислушалась к шелесту листьев над головой. За этим звуком совершенно не было слышно шагов.

Вскоре скрипнул засов, и тяжёлая деревянная дверь открылась.

- Я Эльза, а ты?

- Майя.

- Ты, наверное, пить хочешь? Пойдём, пока солнце не напекло тебе голову.

Внутри здания пахло пряными травами: райхоном и кориандром. Циновка, брошенная на пол, скрадывала шум шагов. Через решетчатое окно на стену ложились пятна света. Мы поднялись на второй этаж и вошли в одну из дверей, выкрашенных красной краской. Комната от входа была отгорожена тяжёлыми занавесями, пахнущими пылью. Мы прошли сквозь них в темноту. Глаза привыкли быстро.

В дальнем углу - софа с множеством подушек. На стене - музыкальные инструменты. Посредине стоял низкий столик с фруктами, кувшинами, маленькими медными пиалами.

Эльза подошла к окну и распахнула ставни, впуская свет и горячий воздух, который мгновенно разбавил приторный запах благовоний. Затем налила фруктовой воды в пиалу из кувшина.

- Отсюда видно гору, - заметила я.

Она протянула мне пиалу. Дождалась, когда я напьюсь.

- Да, с этой стороны не лучший вид. Из комнат напротив видно купол храма. Ты знала, что его возводили в месте, куда солнце попадает чаще всего, чтобы купол был виден из любой точки города?

Я покачала головой.

- А то, что колонны сделаны из нескольких частей, собранных вместе так, что почти не заметны швы?

- Откуда ты столько знаешь?

- Я знаю только то, что рассказывал мой гость. Он потомок одного из строителей храма. Мужчины часто треплются о разных вещах, которыми не могут поделиться с другими людьми…

- Странно, что перед этим домом тоже есть колонны, будто это тоже храм.

- Так и есть. Это храм недостойных развлечений. Управление - это храм закона. Библиотека мастера Торна - это храм памяти.

- Памяти?

- Да, только там сохраняется настоящая история, не переписанная жрецами.

- Это тоже сказал кто-то из гостей? – спросила я.

Уголок рта ее дёрнулся в нервной улыбке. Она отвернулась, будто не хотела, чтобы я прочла её мысли. Затем снова посмотрела на меня.

- Если ты пришла разузнать о тех, кто приходит в этот дом, можешь не продолжать.

- Нет, вовсе нет, - поспешно заверила я её, поставив пиалу на столик. – Отсюда не видно, но там на горе раньше стояла охотничья хижина, я подумала, ты могла видеть что-то в ту ночь, когда она сгорела.

Эльза прошла через комнату, опустилась на софу изящно подогнув ноги, посмотрела в открытое окно и, сдув со лба упавший на лицо локон, сказала:

- Той ночью я действительно кое-что видела. Задавай свои вопросы.

ГЛАВА 48 В КОТОРОЙ ПОДОЗРЕНИЕ ПАДАЕТ НА УЧИТЕЛЯ

Казалось, удача была на моей стороне. Пока Даррен говорит с хозяйкой этого нечестивого храма, я нашла того, кто и вправду мог кое-что знать о пожаре. Но ровно в тот миг, когда я должна была задать вопрос, все мысли разом покинули мою голову. Было что-то странное в том, как Эльза предложила задавать вопросы. Догадка сорвалась с языка сама собой.

- Ты чего-то боишься?

- Я же сказала, - ответила она чуть раздражённо, - что не могу говорить о тех, кто посещает заведение матушки Нинель.

- Ты видела кого-то? Кого-то, кто шел в гору? Или спускался с горы?

- Послушай, - сказала она тем тоном, каким говорят с маленькими детьми или стариками, чей разум поспешил покинуть тело раньше, чем душа. – Я дала тебе подсказку только лишь оттого, что ты ученица, и я понимаю, каково это – быть девчонкой там, где у тебя нет будущего.

- Что ты имеешь в виду?

- Так ты ещё не знаешь?

Я уставилась на неё, пытаясь понять, о чем она говорит. Мне казалось, это должно было быть поистине важно.

- Не хочу быть той, кто приносит дурные вести… Майя, ты не задумывалась, куда делись предыдущие ученики мастеров?

Я отвела глаза. В это место меня привела гибель Лео и Квентина. И теперь пожар в старой охотничьей хижине не казался случайностью. Но у мастера Ги все ученики были живы. Ромео уехал ухаживать за дядей. Сандро и Римма скоро создадут семью и тоже оставят башню. Иль без искры, и он со мной в Азгране… Остаются ужасный Ион и невыразительный Крит. Но когда-нибудь мастер Ги больше не сможет подниматься по ступеням Сторожевой башни. Не могут же они оба стать её хранителями?

- У мастера должен остаться только один ученик? – подытожила я.

- Уверена, что это так. И я не слышала, чтобы мастером становилась женщина, - произнесла она, посмотрев на меня с сочувствием.

До этих её слов я считала себя особенной. В долине было много детей, но в башню мастера Ги были вхожи лишь шестеро. Теперь все представления о мире сыпались, как труха, стоило лишь затронуть их.

- Значит, ты помогаешь мне из жалости, - прошептала я. – Пусть так. Можешь вспомнить ещё что-нибудь? Какие-то странности? Он останавливался? Ждал, чтобы хижина сгорела наверняка?

Она пожала плечами.

- Этот человек бежал оттуда, чтобы не попасть под ливень, надвигалась гроза, не думаю, что он захотел бы остановиться и подождать. Хижина уже полыхала, а других укрытий от дождя на вершине нет… Но учти, - спохватилась она, - если вернёшься со следователем, скажу, что эту историю ты просто выдумала.

- Не попасть под ливень? Он ушёл до грозы? – зацепилась я за странную оговорку.

- Он ушёл после того, как ударила молния.

- Хочешь сказать, дождь начался позже? Ничего не понимаю. Расскажи по порядку.

- Нечего рассказывать, - отмахнулась она. - Я только проводила клиента, открыла ставни, чтобы проветрить комнату… Небо было чистым, и вдруг яркая вспышка. Стало светло, как днём. Поэтому я и заметила его. Ты же, знаешь, какие опасные там тропы, камни сыплются из-под ног… Нужна очень веская причина, чтобы спускаться оттуда бегом. Потом над деревьями показалось зарево от пожара. Тучи и гроза пришли, когда хижина уже полыхала.

- Кто? Кто это был?

- Не могу сказать.

- Но почему?

- Если мы начнем выдавать клиентов, люди перестанут доверять нам и отнесут свои деньги в другое место. Хотя, может случиться и что-нибудь похуже…

- Похуже? Ты имеешь в виду…

- Молнии иногда попадают в дома, - сказала она многозначительно.

Где-то в глубине здания раздался звон колокольчика.

- Кажется, хозяйка закончила приём гостей. Пойдём, я провожу тебя до двери, - позвала она, легко соскочив с софы.

Мы прошли назад той же дорогой.

Перед самым порогом Эльза тронула меня за плечо.

- Тот, кто задает много вопросов - ходит по краю обрыва. Будь осторожна, Майя.

Я кивнула и выскользнула за дверь.

Едва дневной свет коснулся моего лица, за углом послышались голоса. Тот, что принадлежал Даррену, был твёрд и резок:

- Управление направит стражников дежурить перед вашим особняком.

- И речи не может быть! – отрезал женский с тем же упорством.

- Для вашей безопасности! - настаивал следователь.

- А что вы скажете, если я поставлю двух девушек у входа в управление для услады ваших глаз?

- Я понимаю, - сбавил обороты Даррен, - что вы не хотите, чтобы ваши клиенты были… скомпрометированы. Мы разместим стражников так, что их никто не заметит.

- Ха! А кто закроет им рты, чтобы не болтали лишнего?

- Они могут принести клятву в храме.

- Следователь Даррен, вам следует выучить значение слова «нет». Или нужно попросить ваше начальство, чтобы оно разъяснило вам его смысл?

Я остановилась за углом, не решаясь выйти, пока разговор не окончен.

- Вот как вы заговорили. Значит, боитесь, как бы не всплыли имена тех, кто сюда приходит, - сделал заключение он.

- Боюсь, что везде, где появляются ваши люди, вспыхивают пожары, - парировала хозяйка. – Хорошего дня!

Хлопнула дверь. И я вышла из своего укрытия.

Все трое моих спутников стояли с озадаченным выражением на лицах.

- Где вы были? - спросил Даррен раздраженно, заметив моё появление, и тут же сам себе ответил. - Не важно. Садитесь в повозку.

Мы набились в душную коробку. Бычок у упряжи медленно пошёл. За окном поплыл поросший лозой забор.

- Каменный особняк вряд ли сгорит, - заметил Иль, вытирая пот со лба.

- И всё же эта женщина права, - признал Марк. - Сначала хижина, потом тот дом…

- Знаю, - бросил Даррен. - Поэтому она ничего не скажет. Зря потратили время.

И вдруг принюхался.

- Что это за запах? – спросил он.

Наклонился ближе, повозку качнуло, и его рука уперлась в сиденье прямо у моего бедра, лицо оказалось слишком близко.

- От вас пахнет благовониями… и фруктами, - проговорил он вкрадчиво, отчего, не смотря на жару, по спине прошел ледяной холодок. - Вы были внутри?

- Я…

- Забудьте, это не вопрос. Я знаю, что вы там были.

- Мне стало жарко в повозке, и я вышла. Одна из девушек заметила меня, предложила воды… Она рассказала кое-что… - лепетала я, будто он застал меня на месте преступления.

Даррен откинулся назад, посмотрел заинтересованно, и я смогла выдохнуть.

- Продолжайте, - предложил он.

- Она сказала, что видела кое-что…

Я не знала, стоит ли упоминать то, в чем Эльза не сознается, но решила рассказать всё как есть.

- Эта девушка… она сказала, что будет всё отрицать, если кто-то из управления станет задавать вопросы… Но она видела, мужчину. Он спускался с горы сразу после пожара и… до грозы. Она сказала, что хижина загорелась после вспышки молнии. Но гроза пришла позже.

Маска надменности вмиг слетела с Даррена. А Марк и вовсе перестал зевать и тереть глаза и уставился на меня не мигая.

- Молния среди ясного неба? Как тогда на площади перед храмом?

Иль тоже повернулся и уставился, будто впервые увидел меня.

- Она сказала, это был мастер Торн? Это он спускался с горы? – требовал ответа Даррен.

- Я не знаю. Она отказалась говорить. И совсем необязательно, чтобы это был мастер Торн. Там мог быть кто-то из заговорщиков, любой, кто знает это плетение…

- Или из учеников, - предположил Марк.

- Или из храмовников, - сумрачно заметил Даррен.

Он постучал по стенке повозки и крикнул:

- В особняк мастера Торна! – потом добавил тише: - Посмотрим, что он на это скажет.

ГЛАВА 49 В КОТОРОЙ МАСТЕРА ТОРНА УВОЗЯТ В УПРАВЛЕНИЕ

Снаружи по стеклу повозки ползал толстый усатый жук. Я наблюдала за тем, как он перебирает лапками, двигаясь вертикально вверх, и не падает. «Может, у жуков тоже есть своя жучиная магия? – рассуждала я. - Иначе как они держался на гладкой поверхности стекла?»

За окном уже проплывали поросшие ежевикой и вьюнами заборы, из-за которых выглядывали, украдкой подсматривая за нами, стрельчатые окна каменных особняков.

Я не знала, что станет делать Даррен, когда доберется до мастера Торна. Заключит его под стражу? Но как он собирается сделать это, если Учитель может просто испепелить его на месте одним разрядом молнии? Мастер Торн не какой-нибудь ученик, чтобы не суметь вдохнуть намерение в плетение, пока не нарисует его на бумаге или хотя бы не начертит в воздухе рукой. Сам следователь будто бы вообще не волновался об этом. Он сидел, привалившись к стенке, задумчиво рассматривая виды, проносящиеся за стеклом.

Но вот повозка остановилась у ворот с кованными грифонами. Жук, будто только и ждал, когда его подвезут до нужного места, расправил коричневатые прозрачные крылышки из-под жесткого панциря и сорвался в небо.

Даррен толкнул локтем Марка, успевшего задремать.

- Приехали.

Из нас четверых только я могла открыть ворота. И мне ужасно не хотелось этого делать. Внутри что-то неприятно тянуло, будто я совершаю ошибку, будто это предательство. Но даже если бы я не стала, слуги Даррену всё равно бы открыли. Иль, почувствовав моё смятение, положил мне на плечо руку. И я заглушила совесть.

Словно со стороны я наблюдала за тем, как мы прошли во двор, как открылась парадная дверь, впуская гостей, как серой тенью скользнула вверх по лестнице служанка.

Мастер Торн не заставил себя долго ждать. Тяжело шагая по ступеням, он спустился вниз, остановился перед Дарреном.

Наверное, нам с Илем следовало уйти, но мы тоже стояли и ждали того, что должно произойти, с какой-то странной обреченностью.

- Мастер Торн, – начал следователь, и тон его не предвещал ничего хорошего. - Я вынужден просить вас проехать со мной в Управление.

Учитель посмотрел на нас с Илем, будто мог прочесть на наших лицах все причины и обстоятельства.

- Хорошо, следователь Даррен, если в этом есть необходимость.

Они покинули особняк. А мы с Илем, словно брошенные матерью слепые щенки, стояли в пустом холле у подножия парадной лестницы, пока наверху не показалась Руна.

- Что происходит? – спросила она.

- Следователь подозревает мастера Торна в поджоге охотничьей хижины, - ответил Иль.

- Пойдём, ты должен мне всё рассказать.

- И мне, - раздалось сверху.

Лилли выглянула, перевалившись через перила на втором этаже.

- Тогда стоит позвать и Кая тоже, - заметила Руна.

- Но он под арестом, - напомнила Лилли. - Может, это он в сговоре с отступниками?

- Отличный шанс расспросить о том, как его платок оказался в комнате, - подхватил Иль. – Соберемся на кухне? Я бы перекусил, если там что-нибудь осталось. Только дайте мне немного времени, чтобы сменить сорочку и умыть лицо.

Я тоже была не против стереть следы пыли и пота. Но едва оказавшись в комнате, первым делом достала на свет скрепленные в книжку листы, найденные в комнате Лео. С трепетом перевернула первую страницу.

«Магия требует платы, - гласила первая запись. - Знания плетений и несгибаемого намерения недостаточно для сложных элементов. Магический огонек почти не требует сил, даже самый слабый ученик способен зажечь его. Другие же плетения небрежности не простят и вытянут силы. Возможно, погасят искру. Чтобы избежать переутомления, нужно управлять потоками силы.»

Ниже были написаны упражнения, с пририсованными к ним фигурками человечков. Вот один вытянул ручки-палочки вверх, другой расставил их в стороны, опустился на четвереньки и тянется, словно кошка.

Самой простой, без нарисованного человечка, была тренировка дыхания. «Длинный вдох. Задержать. Долгий выдох. Задержать. И снова по кругу».

Сидя на кровати с бумагами на коленях, я уставилась в стену напротив. Вдох…

Кто-то постучал в дверь, и я вздрогнула от неожиданности.

- Майя, - позвал Иль. - Ты готова?

- Почти, - ответила я, застигнутая врасплох.

- Мы будем ждать тебя на кухне, спускайся.

Я поспешно сунула книжку в карман, подошла к кувшину с водой, быстро умыла лицо.

Чтобы не пропустить что-нибудь важное, переодевать влажную от пота сорочку не стала - выскочила за дверь как есть.

Спустилась на кухню.

Все мы снова собрались за одним столом.

- Пока ты собиралась, Иль рассказал, что случилось в ту ночь, когда погибли Лео и Квентин, - сказала Руна. – Это правда, что кто-то видел, как мастер Торн спускался с горы?

- Нет! – возмутилась я. – Никто не говорил, что это был мастер Торн!

- Но почему в таком случае Даррен забрал его в управление? – взвизгнул Кай, наклоняясь ко мне через стол. – Разве не потому, что ты оклеветала его?

- Я только сказала, что кто-то спускался с горы. А значит, там был убийца!

- Или свидетель, - вставила Лилли.

Руна глянула на неё недовольно, сдернула полотенце с чаши и достала оттуда сладкую булку.

- Растолстеешь, как Кай, - бросила Лилли.

- Если мастера Торна не отпустят, то мне осталось недолго есть булочки. Как и всем нам.

- Кроме Кая, - подметила Лилли.

- Так почему они решили, что это был мастер Торн? – спросила Руна, отщипывая кусочек и забрасывая в рот.

- Потому что над хижиной в ту ночь видели молнию, - ответила я, и, чтобы не выслушивать насмешки, торопливо добавила: - Только гроза была ещё далеко, она пришла туда позже. А несколько дней назад мастер Торн проделал то же самое прямо перед храмом…

Руна прекратила жевать.

- Но это не доказательство его вины. Кто угодно из жрецов мог знать это плетение. Квентин тоже знал его.

- Только вот Квентина больше нет, - сказала Лилли. – Или ты думаешь, что это он поджёг хижину, чтобы погибнуть в ней вместе с Лео?

- Не думаю, - ответила Руна. – Но он мог защищаться от того, кто на них напал.

Над столом повисла такая тишина, что было слышно, как кружит под потолком залетевшая на запах сладких булочек муха.

- Это полностью меняет дело, - заметил Иль. – Мы должны рассказать об этом следователю.

- Думаю, он и так об этом скоро узнает от самого мастера Торна, - отмахнулась Лилли, убирая кислое яблоко в карман. – Нужно возвращаться в библиотеку.

Я опустила глаза.

Выходило, что я направила следствие по ложному следу, бросила тень на мастера Торна, в то время как настоящий виновник всё ещё на свободе. И я не стала бы ручаться, что в этот момент он не следил за особняком…

ГЛАВА 50 В КОТОРОЙ ЭШ ГОВОРИТ О БОГАХ

- Лилли права, - вмешался в разговор Кай. – Пока вы разъезжаете по местам преступлений вместе с Дарреном, заговорщики продолжают распространять черную хворь! Каждый должен заниматься своим делом, а вы просто тратите время, которое могли бы использовать во благо - искать нужный трактат!

- Мы всё ещё не знаем, как твой платок оказался в комнате Квентина, – оборвал его Иль.

- Я не входил в комнаты Лео и Квентина! Зачем бы мне это понадобилось? К тому же, это тебя не было в коридоре, когда мы поймали твою подружку с поличным!

Ноздри Кая раздувались, щёки становились пунцовыми.

- Если в комнате был я, то почему там нашли твой платок? И почему это тебе, а не мне, запрещено покидать особняк?

Кай запыхтел.

Муха, словно дразня его, сделала круг перед носом и села на стол, тут же принявшись потирать свои лапки.

- Я и не говорил, что это ты. Майя могла быть там и подкинуть платок.

- Не помню, чтобы она к тебе подходила. Скорее уж ты сам его обронил и теперь пытаешься свалить на неё вину.

Если бы я не знала, что у Иля нет искры, решила бы, будто оба они готовятся поразить друг друга молнией прямо на месте. Воздух дрожал от напряжения.

Раздался хлопок и я вздрогнула.

Лилли невозмутимо подняла ладонь со стола и стряхнула насекомое на пол.

- Прекратите вы оба, - сказала она. – Если в дом мастера Торна проникли заговорщики, они будут только рады тому, что все мы здесь перессоримся, подозревая друг друга. Возвращайтесь к своим делам. Следователь Даррен во всём разберется.

Она посмотрела на свои пальцы, тряхнула ими, брезгливо сморщив носик.

- Майя, полей мне воды на руки, - попросила она.

***

Весь день до вечера мы провели в библиотеке, перечитывая страницу за страницей. Даже когда за окнами стемнело, Руна не стала как обычно выгонять всех из зала, а молча зажгла свечи, прежде чем оставила нас с Илем одних.

Мысли то и дело возвращались к блокноту, который жёг карман, к платку Кая, который так удачно завалился за комод. Каждый раз, когда казалось, что ответ где-то рядом, всё становилось только запутаннее.

Пламя свечи всколыхнулось, разбросав по желтой бумаге живые отсветы, предупредив о движении воздуха раньше, чем Иль успел показаться в поле зрения.

- Достаточно на сегодня. Ты целое деление смотрела на страницу, не мигая, - сказал он, указав на оплывшие воском полоски, вырезанные на свече. - Я засекал.

Когда мы поднялись в комнаты, за окнами была темнота. Вскоре по крыше застучали первые капли дождя. Азгран снова возвращался к своим привычным слякоти и сырости, лишь ненадолго порадовав гостей из долины солнечным светом.

Глаза слипались после бесконечно долгого дня, я знала, что стоит мне закрыть их хоть на миг, я засну в тот же момент. И потому я не погасила свечу. Сев так, чтобы тусклый рассеянный свет проливался мне на руки, я достала записи.

«Упражняясь каждый день, начинаешь понемногу видеть слабое зеленоватое свечение, - прочла я под строками о дыхании. - Кроме того, плетение становится более прочным».

Я начертила в воздухе жучка, и светлячок взмыл к потолку. Он был ещё бледноват по сравнению с магическим огнем Руны или Лилли, но уже не дрожал, будто вот-вот потухнет.

Заставила его погаснуть и, вернувшись к записям, повторила вслух:

- Вдох, задержать, выдох, задержать.

Глядя на то, как трепещет пламя свечи, я… дышала. Это казалось странным и глупым занятием: ведь все мы вдыхаем и выдыхаем всю свою жизнь - только это не прибавляет нам силы. Но странным образом мои заполошные мысли вскоре замедлились. Возникло ощущение, будто я смотрела на себя со стороны. Пламя свечи дрогнуло, захлебнувшись в наплывшем воске, и огарок погас. Я мгновенно начертила в воздухе символ. Светлячок зажёгся.

Я смотрела на него раскрыв рот. Нет, он по-прежнему не был так же ярок, как у мастера Торна, но уже мог бы сравниться с теми, что выходят у других учеников!

Сердце забилось чаще, и свет маячка стал тускнеть. Пока он окончательно не погас, я снова взялась за бумаги. Тот, кто это написал, знал куда больше, чем когда-либо рассказывали ученикам мастер Ги и мастер Торн. Иначе не стал бы прятать записи под матрасом в комнате мертвеца. Я уже догадывалась, что найду в этих записях. Перелистывая одну страницу за другой, не вчитываясь, я просматривала листы, пока не наткнулась на символ, который успела выучить наизусть. Знак огня.

Осторожно, будто бумага могла вспыхнуть от прикосновений, провела пальцами по линиям чернил.

Дверь в комнату открылась внезапно. За мгновение до того, как кто-то вошёл, я погасила светлячка, успев заметить лишь ученический балахон.

Душа сжалась под ребрами. Дрожащими пальцами я держала за спиной улики, которые легко могли сделать меня новой подозреваемой для тех, кто на стороне закона, и мишенью для отступников. Я готовилась к худшему.

Снова вспыхнул магический огонек.

- Это я, - прошептал Эш, улыбаясь смущённо. – Не хотел тебя напугать.

Мальчишка успел попасть под дождь. Волосы были влажными, как и моя старая форма ученика. На пол падали, растекаясь в лужицы, капли.

Мне стоило бы побеспокоиться о том, что кто-нибудь, проходя мимо моей комнаты, может подумать, будто это я выходила на улицу. Но после пережитого только что страха, когда я представила, какие последствия могли бы ожидать меня, застигнутую с записями заговорщиков в руках, - мокрые следы на лестнице, ведущие к моей комнате, стали не так уж важны.

Эш заметил мой взгляд, но воспринял его по-своему.

- Не переживай. Я отношусь к твоей одежде бережно. Даже успел постирать и высушить на солнце.

Он выглядел счастливым. Не хотелось, чтобы беззаботное выражение пропало с его лица, но мне нужно было хоть с кем-то поделиться тем, что удалось выяснить. И только Эш знал о найденных записях.

- Я нашла кое-что. В тех листах из комнаты Лео, - не стала тянуть я. – Знак огня, который мы со следователем видели в хижине на горе возле особняка, где живут девушки… и в том сгоревшем доме за храмом. Уверена, здесь найдутся и другие плетения, которыми пользуются заговорщики. Как думаешь, я должна рассказать об этом кому-нибудь?

- Собираешься отдать его следователю или мастеру Торну? А ты не хочешь сначала прочесть, что там написано? Учти, обратно ты их не получишь. К тому же будь готова признаться, где взяла и как попала в запертую комнату.

- Я могу сказать, что она была открыта.

Ответила, уже понимая, что в его словах есть доля истины: мне пришлось бы сознаться, что я утаила и то, что побывала в комнате, и то, что нашла там записи. Что я отвечу, когда они спросят о причине?

- Ты прав, - сказала я, бросая в него покрывало и подушку. - Но почему всегда приходится выбирать между плохим и очень плохим исходом?

- Так только кажется, - усмехнулся он, раскладывая их на полу. – Просто, когда приходится выбирать между плохим и хорошим, сомнениями не терзаешься.

- И кто придумал эти мучения? – спросила я, откинувшись на кровати.

- Ясное дело кто, - ответил он без тени насмешки. – Белые Боги. Человеческие страдания – всего лишь пища для них.

Он погасил огонёк.

Я снова приподнялась, свесилась с кровати.

- В каком трактате это написано?

- Ни в каком.

- Тогда ты не знаешь, о чем говоришь, - отрезала я.

- Мне приходилось быть храмовым служкой с детства. Поверь. Несчастные люди ходят с подношениями к статуям семерых с гораздо большим рвением.

- Но это не имеет смысла! И что ты в таком случае скажешь про чудеса, которые они творят?

- Майя, ты смешная, - пробормотал он сонным голосом. - Кто же стал бы верить в богов, если бы они прямо заявляли, что питаются нашим отчаянием, и не показывали редких чудес?

ГЛАВА 51 В КОТОРОЙ ИЛЬ ВЕДЁТ МАЙЮ В ТРИ КАБАНА

Утром, когда я проснулась, Эша уже не было. Перед завтраком успела немного попрактиковаться в дыхании, но чувствовала, что этого ничтожно мало. Сидя в библиотеке в окружении стеллажей с оскаленными мордами грифонов на торцах, склоняясь над древними манускриптами и пробегая старинные тексты через строчку, я думала о том, что ровный свет магического огня вовсе не повод для гордости, особенно если сравнивать себя с другими. Я не могла повесить даже колокольчик на дверь, в то время как Кай и Руна делали это без усилий. Не говоря уже о Квентине, который, как оказалось, мог сотворить молнию. Насколько ближе он был к умениям мастера Торна, чем все остальные… Вот только плетение, подчиняющее стихию, не уберегло его от гибели.

Внезапно снизу сквозь закрытые двери донесся шум торопливых шагов и обрывки фраз, брошенных в спешке. Мы все оторвались от книг.

- Мастер Торн вернулся, - догадалась Руна.

Лилли первой вскочила с места и побежала к двери, мы все поспешили следом, столпившись в дверях библиотеки.

- Следователь Даррен наконец-то понял, что ни я, ни мастер Торн не имеем отношения к заговорщикам! – надменно заявил Кай.

- Или просто не сумел доказать вашу вину, - ввернул Иль, будто нарочно раззадоривая его.

- Опять скажешь, что мой платок оказался не в том месте? Даже если и так, даже если его обронил я, это ничего не доказывает!

Как ни хотелось мне винить придиру Кая во всех несчастьях, но платок, оброненный в комнате, действительно, ничего не доказывал, никак не связывал его с заговорщиками, даже если Кай сам побывал там и двигал комод.

- Смотрю, ты подготовился с прошлого раза, - буркнул Иль с усмешкой.

Препирательства окончились, как только на лестнице показался Учитель. Он поднимался по ступеням тяжело, будто его грузное тело потяжелело вдвое.

Лицо осунулось, под глазами залегли тени.

Он поднялся, подошел к нашей взволнованной пятёрке и тяжело выдохнул.

- Кай, вечером, после заката, за тобой пришлют повозку из Управления. Сразу по твоему возвращению я сменю ключ на воротах и буду делать это каждую ночь. С этого момента вы не будете покидать особняк без моего ведома. Даже со следователем, - сказал он.

Его суровый уставший взгляд изучил наши лица. Убедившись, что мы услышали его, добавил:

- За работу. Чем быстрее мы отыщем средство от черной хвори, тем скорее закончатся наши мытарства.

Мы снова сели за книги. И в библиотеке разлилась тишина. Изредка слышался шорох переворачиваемых страниц. Мои глаза бегали по строчкам, рука выписывала смысл прочитанного. Но мысли теперь всё время возвращались к Эшу. Придет ли он сегодня? Сможет ли пройти до того, как Кай вернется из управления и мастер Торн сменит ключ? И если я впущу его, как он выйдет?

Мне не давали покоя мысли про Эша и про то, где буду прятать его весь день, пока мы не придумаем, как открыть двери, когда мастер Торн сменит ключ. Я знала лишь, что слуги справлялись с этим, не владея магией. Так что мне предстояло выяснить, где находился механизм и как не попасться им на глаза.

День проведенный за книгами казался бесконечным. Мы оставили библиотеку лишь после того, как сумерки за окном сменились темнотой.

Едва добравшись до комнаты, я снова открыла блокнот. Хоть глаза уже болели от прочитанного за день, я не могла пересилить своё любопытство. Мне нужно было знать, что за символы нарисованы в нем. Первым открыла знак огня. Никаких обозначений под ним. Лишь линии, выполненные твердой рукой. Я повторила рисунок пальцем на стене. Затем ещё раз и ещё, чтобы запомнить начертанное. Я предпочла бы изучать те плетения, о которых рассказывал мастер Ги: раскрытие истины, поиск родника… Но вряд ли что-то подобное могло оказаться в записках заговорщика.

Я перелистнула страницу. Следующий символ был мне не знаком. Знать наверняка я не могла, но была почти уверена, что это та самая молния… «Мог ли этот блокнот принадлежать Квентину?» - мелькнуло в голове.

Внезапно кто-то поскребся в мою дверь. Я вскочила, прошла через комнату, и, спрятав листы в карман балахона, открыла её.

На пороге стоял Иль.

- Ещё не переоделась ко сну, - заметил он.

Я впустила его, но проходить он не спешил.

- Я подумал, что мы ищем ответы не в том месте. Вряд ли они найдутся в библиотеке мастера Торна.

- И где ты предлагаешь их искать? Поспрашивать у жрецов? Они явно не собираются делиться знаниями. Тот мужчина, которого они вылечили в храме, не сказал ни слова о том, как он спасся, - прошептала я.

- Черная хворь – это лишь один из тысячи вопросов. Посмотри, ею не болеют случайные люди, не заразились храмовники – только отступники.

- Ну и что это значит?

- Не знаю. Но собираюсь выяснить, - сказал он и оглянулся на дверь, будто боялся, что нас подслушают.

- И как же?

- Послушать, что скажут заговорщики.

- У тебя жар? Ты бредишь? - я тотчас приложила ладонь к его лбу. – Они сожгли целый дом, чтобы Управление не вышло на их след!

- Мы же не собираемся их арестовывать. Просто поговорим. Вдруг это поможет нам выяснить, где искать лекарство.

Я смотрела на Иля во все глаза и не понимала, как в его голове могли зарождаться такие идеи. И всё же его слова имели смысл.

- Что ты предлагаешь?

- Послушать, что говорят люди. Вспомни, кто знал всё обо всех у нас в долине?

- Тётка Сорока. Даррену следовало бы привезти её в Азгран, - усмехнулась я. - Через два дня она выдала бы ему всех заговорщиков до единого! А потом она выведала бы все тайны Даррена, его начальства, мастера Торна, жрецов …

Иль улыбнулся. Но вдруг посерьёзнел

- Тогда им пришлось бы отвести её в пещеры забвения, чтобы не растрепала всему городу.

Мне тоже стало не до смеха.

- Зачем ты заговорил о ней?

- Здесь в Азгране тоже есть места, где можно узнать, какие в городе ходят слухи. В таверне, в которой мы были с Руной, люди болтают о всяком.

- Думаешь, вот так просто разболтают нам всё?

- Нет, но хмель развязывает языки, и иногда можно услышать то, что не предназначалось для чужих ушей.

- Ты хочешь пойти туда сейчас?

- Другого шанса не будет. Скоро ворота будут для всех закрыты, забыла?

- Но Кай уже уехал в Управление, если мы вернемся позже него…

- Тогда нам нужно поторопиться, - ответил он беззаботно. – Ты идёшь?

- Иду.

Вскоре мы уже крались к воротам, словно два вора, не зажигая огня. Я начертила в воздухе знак ключа, и створки открылись. Мы с Илем выскользнули и поспешили вниз по улице мимо высоких зеленых заборов и каменных особняков, в окнах которых дрожал неяркий свет пламени свечей.

Иль вел меня уверенно, будто ходил этой дорогой уже не раз. Я запоминала повороты и переулки. Особняки вскоре сменились каменными домами попроще.

- Сюда. Это короткий путь, - объяснил Иль.

И мы протиснулись в узкий проход между стенами.

- Сейчас выйдем прямо к таверне, - пообещал он.

Поверить в это было несложно. Запахи в этом проулке витали не самые приятные: пахло бражкой и человеческими отходами. Я старалась глядеть под ноги, чтобы не вляпаться во что-нибудь, потому не сразу заметила, что Иль остановился, и уткнулась носом в его спину. Он обернулся резко, приложил палец к губам. Я выглянула из-за его плеча.

Человек, вышедший из таверны, накинул на голову капюшон, но я успела заметить отблески света в его седых волосах.

- Проследим за ним, - шепнул Иль, - посмотрим, куда он нас приведет.

ГЛАВА 52 В КОТОРОЙ ЗАГОВОРЩИКИ ВЫДАЮТ СВОЮ ТАЙНУ

Человек оглянулся, будто услышал наш разговор.

В тот же миг дверь трактира распахнулась, залив светом улицу, и мужчина, выглянувший во двор, окликнул седого.

- Морган!

Взгляд седого лишь мельком скользнул по узкому темному проходу, где мы скрывались во тьме, затаив дыхание.

- Кричи громче, не все стражники расслышали моё имя, - язвительно бросил он.

- Да перестань, с меткой тёмного бога за пазухой тебе нечего бояться. К тому же до обхода ещё есть время.

Морган помедлил.

- Хорошо. Одну кружку. Но платишь ты.

Едва мужчины скрылись за дверью, я рванула за ними, но тут же почувствовала пальцы Иля у себя на поясе.

- Куда?

- Мы пришли сюда подслушать, о чем они говорят! Это наш шанс!

- Если зайдём сразу за ними, поймут, что мы были здесь во время их разговора. Нужно немного подождать. И капюшон накинь.

***

Таверна была набита битком. Место нашлось лишь за бочкой, поставленной в углу вместо стола.

Огромная кабанья голова висела над нами, грозно выставив клыки в сторону барной стойки. Розовощёкая девушка с копной светлых курчавых волос, издали чем-то неуловимо напоминающая Руну, поставила перед нами две кружки с горячим сбитнем.

- Запишите на мастера Торна, - попросил Иль.

Девушка оглядела меня с головы до ног.

- Тоже из Долины? – спросила она деловито.

- Как вы узнали?

- О, это не сложно. Я слышала, что у мастера Торна появились два новых ученика. Этого, - она кивнула на Иля, - я уже видела.

Она подмигнула ему, развернулась так, чтобы он успел разглядеть все её достоинства, и отправилась обслуживать других клиентов, протискиваясь между столиками и ловко уворачиваясь от притязаний выпивох.

Я повернулась к Илю и пнула его под столом.

- Что? – расплылся он в улыбке.

- Мы пришли сюда подслушивать, а этот Морган сидит в другом конце зала и подобраться к нему нет никакой возможности! Но тебе этого было мало, и теперь благодаря записи в долговой книге Мастер Торн узнает про нашу вылазку из особняка! – возмутилась я.

- Остынь. Во-первых, у нас всё равно с собой нет монет, во-вторых, Руна говорила, он сам раз или два в седмицу заглядывает в «Три кабана». А по счетам платит управляющий.

- Кто-то может сболтнуть ему, что видел нас здесь!

- Раньше ученикам не воспрещалось покидать особняк, никто тут не знает, что мы должны сидеть под замком.

Он сделал большой глоток и зажмурился от удовольствия.

- Тебя как будто совсем не волнует, что нас поймают.

- Майя, мы и так заперты в библиотеке, как ещё нас могут наказать?

Я набрала в легкие воздуха, чтобы выдать отповедь, когда услышала за спиной знакомые слова: черная хворь…

Мне стоило немалых усилий сдержаться и не посмотреть на говоривших. Я покосилась в тёмный угол в противоположной стороне. Седой Морган по-прежнему сидел в другой части таверны. Но кем бы ни были наши соседи, они тоже могли что-то знать…

Я вся обратилась в слух.

- Слышал, у него уже появились первые струпья, - сказал тот, что сидел ближе ко мне.

- Он знал, на что идёт, – возразил другой. – За магию придется заплатить высокую цену.

Позади скрипнул стул, и я приложилась губами к горячему сбитню, выпивая его залпом, чтобы заговорщики не подумали, будто я слушаю их разговоры. Пряный напиток разливался внутри, согревая.

Внезапно Иль дернул меня за рукав, вскакивая с места.

- Уходим!

Поворачиваться и смотреть, что заставило его бросить недопитую кружку, я не решилась. Мы прошли между столиками почти не торопясь, но едва вышли за дверь, Иль схватил меня за руку и силой потащил в проулок через дорогу.

- Что случилось? – зашептала я, едва тьма спрятала нас в своих объятиях.

Иль кивнул в сторону «Трех кабанов».

Дверь таверны распахнулась, и на улице появился Морган. Он прошел до полуразрушенного, оплетенного девичьим виноградом дома, огляделся и, повернувшись лицом к стене, раздвинул лозы и нырнул в открывшийся лаз.

Мы с Илем переглянулись.

- За ним, - скомандовал он и первым шагнул из тьмы.

Перебежав улицу, мы остановились у стены. Иль осторожно отодвинул один из стеблей, закрывающих тайный ход. Некоторое время всматривался в темноту, затем махнул рукой, подзывая, и тут же исчез за зеленой преградой.

Я шагнула за ним, не раздумывая. Стараясь не шуметь, ступая по старым доскам, мы прокрались к противоположной стене.

- Сюда, - шепнул Иль, снова потащив меня за собой.

Мы перебежали через улицу и свернули в узкий проход, вздрагивая от каждого звука, будь то шелест ветра или мышь, бегущая в свою нору.

В конце проулка Иль выглянул из-за угла и тут же сделал шаг назад. Несколько ударов сердца мы прислушивались к тишине, пока он не решился посмотреть, что происходит с той стороны.

Он выглянул снова и жестом поманил меня за собой.

Каменные дома, плотно примыкающие друг к другу, одинаковые, как близнецы, уходили вниз по тёмной улице. Кое-где в окнах был виден слабый отсвет свечи.

- Куда он делся? – прошептала я.

Внезапно одна из дверей распахнулась. Мы замерли на месте, боясь выдать себя движением.

Шаркающей походкой, едва поднимая ноги, за порог одного из домов вышел старик с ночным горшком в руке. Он опорожнил его в сточную канаву и, кряхтя, поплелся назад.

Мы с Илем выдохнули одновременно, когда дверь закрылась, я уткнулась лбом ему в плечо.

- Думала, попались, - сказала, слыша, как сердце стучит в ушах. – Как думаешь, о какой метке говорил Морган? А те, что сидели сзади? Ты слышал их?

- Про то, что черная хворь – расплата за магию?

- Угу. Думаешь, это правда?

- Не знаю. Но если бы кто-то предложил мне искру взамен на недолгую жизнь, которая закончится черной хворью, я бы согласился.

Я отпрянула от него, будто он уже был весь покрыт язвами.

- Что ты такое говоришь? Если это шутка, то она вообще не смешная. Ты понимаешь, что это – верная смерть?

- Нам всем когда-то суждено закончить свой путь. Но ты же знаешь, что это не конец? Может, в следующей жизни я приду в этот мир одарённым.

Я толкнула его в бок.

- Ты с ума сошёл или притворяешься?

- Я? Притворяюсь? – спросил он посмеиваясь. – Разве человек в своём уме стал бы дружить с Ионом?

- Вот уж точно, - проворчала я, припоминая все придирки этого хулигана.

- Значит, разрешаешь пойти к заговорщикам и попросить научить меня этим их штукам?

- Даже не думай! Тебе нельзя умирать! Я не собираюсь оставаться в Азгране один на один с Руной и Каем.

Он снова тихо засмеялся.

- Кстати, про Кая… Нам нужно поторопиться, чтобы не остаться за воротами, - напомнил Иль.

В этом он был прав.

Мы повернули в сторону дома.

- Обещай мне, что не станешь глупо подставляться, - потребовала я.

Он посмеялся снова, будто я сказала что-то забавное.

- Нужно придумать, как выбираться из особняка, - напомнил он вместо ответа. – Думаю, здесь можно услышать гораздо больше.

- Или просто рассказать обо всём Даррену.

- И что он сделает? Заговорщики знают его в лицо. И не станут при нем болтать.

Мы вышли на улицу, ведущую к особняку, ровно в тот момент, когда мимо проехала повозка. Я посмотрела на Иля, понимая, что навряд ли в такое время кто-то ещё стал бы разъезжать в этом месте.

- Это Кай, - подтвердил мои догадки Иль. – Мы опоздали.

ГЛАВА 53 В КОТОРОЙ МАСТЕР ТОРН МЕНЯЕТ КЛЮЧИ

Повозка подъехала к особняку и остановилась напротив ворот. Ждать было нельзя, и мы с Илем стали крадучись двигаться вперёд, всё ближе и ближе, рискуя быть пойманными с поличным.

Запахи мокрого камня и горькой зелени щекотали ноздри. Я зажала пальцами нос, чтобы не чихнуть. Иль шел рядом, держа руки близко к телу, как богомол, будто ожидал нападения. Мы успели подобраться к зелёном забору особняка, когда Кай выбрался на воздух и отпустил возницу. Нам пришлось вжаться спинами в мокрую листву. Вода проникла за воротник и противно сбегала вниз холодными струйками между лопаток.

Не зажигая магического огня, взмахом руки Кай сотворил в воздухе ключ, и механизм пришёл в движение. Внезапно он оглянулся, будто почувствовал взгляд в спину, но не заметил нас и быстро прошёл во двор.

- Мастер Торн наверняка уже ждёт его. Другого шанса попасть в особняк незамеченными у нас не будет, - прошептала я. - Бежим!

Я рванула вперед, зная, что Иль точно последует за мной. Створки ворот уже медленно ползли в обратную сторону. Я ускорила бег, уже не заботясь о том, что Кай заметит нас.

Кованные грифоны взирали осуждающе, когда мы неслись мимо прямиком в пышные кусты гортензий. Едва мы рухнули в них, обрушив на себя потоки дождевой воды, скопившейся на широких листьях, ворота захлопнулись с жалобным металлическим лязгом, будто острые зубы дикого зверя, упустившего добычу.

Иль не удержал равновесия и повалился на меня, обломив толстый стебель. Этот хруст прозвучал в ночной тишине оглушительно.

- Кто здесь? – раздался голос Кая.

В тот же момент открылась парадная дверь, и в воздухе над его головой загорелся мерцающий свет.

Мастер Торн вышел во двор, будто всё это время стоял у порога, дожидаясь племянника.

- Ты в порядке, мой мальчик? Чего хотел Даррен? – спросил он.

Я впервые слышала, чтобы Учитель обращался к нему в таком тоне. Не нужно было обладать магией и видеть суть вещей, чтобы понять, что мастер Торн за него волновался.

- Он задавал одни и те же вопросы по кругу. Я не понимаю, чего ему надо, ведь я ответил на них ещё в прошлый раз. Почему Даррен вообще подозревает меня? Ты ведь рассказал ему, что моё время строго расписано? Мне просто некогда участвовать в заговорах! К тому же, когда погибли Лео и Квентин, я был в дне пути от Азграна!

- Возможно, следовало оставить тебя у матери, пока всё это не закончится.

- И кто бы тогда следил за этими новыми учениками? Странно, что следователь не подозревает их!

- Я уверен, он скоро поймёт, что ты непричастен, и снимет подозрения. А сейчас иди к себе. Мне нужно разобраться с ключом.

- Разве ты не покажешь мне новое плетение? – спросил Кай, комично выпятив нижнюю губу.

- Иди, - потребовал мастер Торн.

Когда за его племянником закрылась дверь, Учитель подошёл к кованным решеткам. Из нашего укрытия в свете магического огня был отчётливо виден его силуэт.

Иль взял меня за руку, я почувствовала, как ритм наших сердец перекликается в ладонях, сбиваясь с темпа.

Мастер Торн сделал едва заметный пасс рукой. Грифоны на створках ворот забрезжили светом и погасли.

Дело было сделано.

Мы с Илем переглянулись. Ещё мгновение назад у нас была возможность снова проследить за седым, выяснить, где его логово, а может, зайти дальше: суметь дойти за ним в то место, где скрываются и обсуждают свои планы отступники, в самое сердце заговора. Но теперь всё было кончено. Мы были заперты в особняке, словно подозреваемые.

Мастер Торн задержался у ворот. Он смотрел сквозь решётку, будто высматривая кого-то. Его магический огонёк взмыл вверх, осветив улицу, а затем плавно поплыл к парадной двери.

Когда Учитель скрылся за ней, мы оба не торопились выбраться из кустов.

- Думаешь, Кай действительно не виноват?

- Ему не хватило бы ума так долго скрываться у всех под носом.

- Но кто-то ведь был в той комнате и… - я едва не сказала «оставил блокнот», но вовремя замолчала.

- Это мог быть кто-то из слуг.

- Я так не думаю. Даррен, кажется, тоже не подозревает никого из них. Зачем им вообще было бы двигать мебель в чужой комнате, когда есть своя?

- А зачем это кому-то из учеников? – резонно уточнил Иль.

Я сникла.

- Не знаю. Если это был не Кай, платок там оставил тот, кто хотел его подставить.

- Тогда заговорщик должен был подкинуть его уже после того, как Кай поймал тебя в коридоре.

- А вот это уже могли сделать слуги, - возразила я. – Или кто-то… посторонний.

На моё лицо упала крупная капля. Затем ещё одна. И ещё. Я подняла лицо к небу.

Ни луны, ни звёзд не было видно за тучами.

- Дождь начинается, - проворчал Иль. – Нужно возвращаться.

Капли уже закрасили тёмным те участки кладки. Что успели высохнуть. Иль был прав, мы должны были поспешить вернуться в свои комнаты. К тому же мне не хотелось замочить блокнот. Я боялась, что буквы и символы поплывут и я так и не смогу прочесть его до конца.

Никто не встретился нам по пути, когда мы поднимались по чёрной лестнице. Никого не было и в коридоре.

Мы добрались до комнат, постояли недолго в тишине, прислушиваясь к звукам, и скрылись каждый за своей дверью.

За окном уже шумел, набирая силу, дождь.

Я сняла свой балахон, оставшись в одной сорочке, забралась в кровать. Лицо коснулось холодной подушки, веки сомкнулись. Я уже была в полудрёме, когда услышала тихий стук в свою дверь. Сердце забилось под ребрами. Мне стоило немалых усилий успокоить дыхание и тихо прокрасться ко входу. Но прежде, чем успела что-либо предпринять, в замке завозились. Я отпрянула, дверь распахнулась, и в комнату ввалился… Эш.

- О, ты не спишь? – удивился он.

Я же только потрясённо моргала.

- Как ты попал в особняк? – только и сумела выдавить я, - Мастер Торн уже поменял ключи.

ГЛАВА 54 В КОТОРОЙ ЭШ ПРИЗНАЕТСЯ, ЧЕГО БОИТСЯ

Эш усмехнулся дружелюбно, откинул капюшон. С потемневших от влаги завитков, едва различимые в полутьме, на лоб стекали крупные капли. Он смахнул их рукой. - Хочешь знать, как я вошёл? – спросил он. - Скажу, если перестанешь смотреть на меня, как на воплощение тёмного божества. Я почувствовала, как от смущения вспыхнули уши, и, не удержавшись, по привычке поправила волосы. - Прости. Но я сама видела, как мастер Торн закрывал ворота… - На самом деле всё проще, чем кажется, - проговорил он с досадой. - Я был там, когда он сотворил плетение нового ключа. Оно отличается на два штриха. Показать? Не дожидаясь ответа, он подошёл, бесцеремонно схватил мою руку, развернув ее ладонью кверху и пальцем нарисовал на ней несколько линий. - Это старый ключ, - объяснил Эш и добавил ещё две чёрточки. – А это новый. Он тряхнул головой, чтобы убрать волосы со лба и брызги разлетелись в разные стороны, попав мне на руки и на лицо. Я же смотрела на свою ладонь, как будто впервые видела её. Затем, едва касаясь кожи, пальцем обвела начерченный им рисунок, чтобы сохранить его в памяти. - И мастер Торн не заметил тебя? - Вас он тоже не видел, хотя вы сидели у него под самым носом. «Он и вправду был там», - осознала я, но новая мысль не дала мне потерять бдительность: - А как же свет твоей искры? Почему мастер Торн не заметил тебя, если ты был прямо напротив? - Для этого нужно захотеть увидеть свечение, понимаешь? Направить своё намерение… Я не понимала. Но кивнула. Сложно было представить, как выглядит свечение искры, ни разу не видев его. - Странно… - Что именно? - Ты столько всего умеешь, столько знаешь… Почему ты не пришёл к мастеру Торну? Или к Даррену? Я уверена, он нашёл бы для тебя место в обмен на твои знания о храме и жрецах… Тебе не пришлось бы прятаться, к тому же следователь мог бы помочь тебе в поисках родителей. Наверняка… - Храм не допустит этого, Майя – перебил меня Эш. – Они закрывают глаза на моё исчезновение, только пока я храню их секреты. Почему ты заговорила об этом? Хочешь, чтобы я ушёл? - Нет, конечно нет, - поспешила заверить его я. - Просто… ты знаешь столько всего о магии, о жречестве, что мне иногда думается… - Не шпионю ли я для Верховного Жреца? – подсказал Эш. Я поймала его испытующий взгляд и смутилась. - Да… То есть нет… Мне просто нужно знать, что ты не желаешь зла мне и тем, кто живёт под крышей этого дома. - Даже в мыслях не было, - ответил мальчишка серьёзным тоном. – Хочешь знать, где я был и чем занимался днём? Я колебалась. Мне не хотелось бросаться в него обвинениями. Но за несколько дней, что мы с Илем прожили в Азгране, кто-то под самым носом Учителя проник в особняк, а в двух шагах от Управления был устроен поджог. Мир, казавшийся безопасным, теперь полон угроз: заговорщики расправляются с учениками, жрецы скрывают лекарство от болезни, истоки которой они сами требуют найти… - Если можно, - ответила я. - В доме утех. Я недоверчиво окинула его взглядом. - И что ты там делал? Пытался наняться посыльным? – спросила, стараясь скрыть свою настороженность. Тонкие запястья, детские руки, не знавшие тяжёлого труда. Кто нанял бы его в работники? - Разговаривал с Эльзой. Она передала тебе это в благодарность, что ты приютила меня… Он сунул руку в карман и вынул из него льняной мешочек. Словно наколдованный, по комнате поплыл запах пряных трав и курилен. - Мне? Я приняла его, развязала тесьму, и на мою ладонь выпал простой деревянный гребень. По краю его бежал незамысловатый узор. Было странно получить подарок от почти незнакомого человека. Я покрутила его в руках и убрала поближе к блокноту с плетениями. - Откуда ты знаешь Эльзу? – спросила я и подвинула покрывало к краю кровати, дав понять, что он может остаться. Эш неопределенно пожал плечами. развязал пояс, подхватил подол балахона и стянул его одним движением через голову. Ударившись об пол в кармане звякнули отмычки. Мы замерли, прислушиваясь к тишине, боясь, что этот звук разбудил кого-то из учеников. Но ничего не произошло. - Раньше она жила при храме, - бросил он, расстилая покрывало на полу. - Я думала, что нести послушание могут только мужчины. - Иногда девочкам разрешают жить послушницами при храме. Эльза была одной из них. «Так вот что она имела в виду, когда говорила, что женщин не воспринимают всерьёз», - догадалась я. Но тут же заметила: - Не припомню, чтобы видела среди служителей хотя бы одну девчонку. - Их нет в храме. Обычно лет в двенадцать девочек пристраивают на работы по сбору диких ягод и корений или на работы по изготовлению курительных палочек для храма. После этого ещё несколько лет их кормит жречество. Но рано или поздно им приходится искать себе новое место. Эльзе повезло, она задержалась там до шестнадцати, ей не пришлось искать пропитание на улицах. - У нас в долине, если совсем не осталось родственников, сирот забирают соседи, - хмуро проговорила я, озадаченно вглядываясь в черты его лица, размытые темнотой. - Жаль, что в Азгране всё иначе, - сказал Эш и добавил смущённо: – Ты дашь мне что-нибудь под голову? Не хочется подкладывать мокрую одежду. - Да, прости. Подушка тут же перекочевала на пол. - Зачем ты ходил к ней? – спросила я, когда Эш, свернувшись клубком, улёгся на полу. - Надеялся, что она может знать, не отдавал ли кто-нибудь ребенка в храм из дома недостойных развлечений. Только теперь я поняла, отчего у мальчишки был такой пронзительно болезненный взгляд, когда он бежал от сытой доли храмовника. Внутри меня что-то сжалось от его слов. Рассудительный, находчивый и смелый, теперь Эш казался мне таким ранимым и одиноким. Он был всего лишь ребенком, отчаянно желавшим найти свой дом. Мне стало жаль его. Я никогда не знала, каково это - совсем не помнить своих родных, своё детство. - Что она сказала? – спросила я. - Ничего, что помогло бы мне в поисках. Дети там рождаются нечасто. И обычно не попадают в храм. - Почему? - Нинель, хозяйка дома, пристраивает их в места получше. Некоторых клиенты забирают и растят как своих детей. Но чаще как прислугу. Эльза обещала поспрашивать, но не думаю, что ей удастся узнать больше. Эш замолчал. Я тоже не могла подобрать слова. Мне вдруг вспомнились объятия мамы. Не те, последние перед отъездом. Другие. Когда она возвращалась с реки уставшая, беременная моей сестрой. И я бежала ей на встречу, чтобы уткнуться лицом в необъятный живот. От платья пахло потом и луговыми травами, от рук - уксусом для закрепления краски на полотне. Жизнь без этих воспоминаний казалась бы мне куда белее серой и безрадостной. - Значит, всё это время ты искал свою семью? - Угу. - Не хочу огорчать, но вряд ли твои родители отказались от тебя. Думаешь, они ещё живы? Эш вдруг поднял голову и посмотрел укоризненно. - Я чувствую это. Дождь за окном перестал, и в прогалину между тучами выглянула луна. Её свет протянулся длинной серебряной полосой через комнату между нами. - Тогда почему ты ничего не помнишь? Эш снова опустил голову на подушку, спрятав от меня свой взгляд. - В храм иногда приходят люди, потерявшие память. Покалеченные, обожженные или избитые. Жрецы говорят, что это белые боги даровали им забвение, чтобы оставить позади что-то поистине ужасное. - Не похоже, что ты хочешь оставить это позади. - Верно. Я не хочу. - Если бы я забыла что-то страшное, мне не хотелось бы ворошить прошлое. Мне было бы страшно узнать правду. А ты? Ты не боишься? Эш не ответил. Он лежал неподвижно, неотрывно глядя в окно. Мои глаза слипались, и я позволила векам сомкнуться. Уже проваливаясь в сон услышала, как тихо-тихо Эш позвал меня: - Майя? - М? - Что ты знаешь про пещеры забвения? - Преступников отводят туда, лишают памяти, чтобы очистить от мыслей и поступков, которые сделали их теми, кем они стали. Думаешь, ты был в этих пещерах? – ужаснулась я. - Мне доводилось слышать о людях, добровольно уходивших в пещеры, чтобы забыть о том, что они натворили. Может, я тоже сделал что-то ужасное и заставил себя забыть… Я зевнула. - Ты всего лишь ребенок. И даже если что-то плохое случилось из-за тебя, ты всегда можешь вернуться в храм и жить своей новой жизнью, помогать людям, стать жрецом…

- Ты не ведаешь, о чем говоришь. А если бы знала, то не верила бы ни жрецам, ни тем, кому они поклоняются. Храмовники делают много такого, что никто из живущих не назвал бы добром, - выпалил он. - Я не желаю быть частью этого обмана. - И что ты планируешь делать дальше? - Искать заговорщиков. У них должны быть ответы. - Думаешь, отступники лучше жрецов? Они сожгли целый дом, и только чудом никто в нем не пострадал. Что если они окажутся ещё хуже? Что если то, что творят храмовники ради белых богов – просто детские игры? - Тогда я вернусь в храм и сделаю так, чтобы тёмные боги снова попали в пещеры забвения вместе со всеми, кто поддерживает их. - Белые боги, тёмные боги, – проговорила я сонным голосом. – Когда-то они были едины. Где та грань, за которой ты становишься хорошим или плохим? Чем люди лучше тех и других? Эш не ответил. Или я заснула и не услышала его слов.

*** Он ушёл перед рассветом. За окном ещё было темно, когда я проснулась от того, что сквозняк, протянувшись от двери, пощекотал мне нос моими же прядями спутавшихся за ночь волос. Щёлкнул замок и я открыла глаза, снова не успев проститься с Эшем, прежде чем он растворится в предрассветных сумерках. В это время отчего-то одиночество чувствуется острее всего. Может, оттого, что ты уже не можешь спать, но ещё не смеешь подняться, чтобы ненароком не разбудить нечаянным шумом тех, кто досматривает последний сон. Рукой я нашарила карман балахона, висевшего на спинке стула, достала исписанные листы. Мне пришлось зажечь светлячок, чтобы различать начертанное. Я знала, что нужно как можно чаще упражняться с дыханием и концентрацией, но любопытство заставило меня перелистывать страницы одну за другой, пока не наткнусь на знакомый символ. Знак огня. Я провела пальцем по линиям. Как мне хотелось в этот момент вложить в него намерение и проверить свои силы, узнать, хватит ли внутреннего упорства заставить его вспыхнуть, поджечь листы. Но спалить единственную рукопись, способную научить меня чему-то большему, чем философии, не хотелось. Я пристрастно оглядела стены. Каменную кладку можно было бы оттереть. Но что если пожар доберется до потолка? Я с недоверием осмотрела балки. И перелистнула страницу. Знак, начерченный твёрдой рукой, напоминал по форме молнию. Но проверить, тот ли это символ, что зажигает в небе вспышку, не решилась. Следующие три были мне не знакомы. Тот, кто составлял этот список, не посчитал нужным подписать что означают эти плетения. Я снова перелистнула страницу. Знак божьей искры был изящен и прост. Мне показалось, что вдохнуть в него намерение не составит труда. Нужно только сосредоточиться на дыхании… За дверью вдруг послышалась возня. Небо за окном посветлело. Нужно было как можно скорее удрать из-под присмотра туда, где попытки вдохнуть в плетение жизнь не раскроют моей маленькой тайны. К счастью, теперь у меня в руках был новый ключ от ворот.

ГЛАВА 55 В КОТОРОЙ МАЙЯ С ИЛЕМ СЛУШАЮТ ХОР ЛЯГУШЕК

Тусклый утренний свет проникал сквозь небольшие окошки и робко рассеивался по каменным стенам кухни. Сонный Кай положил себе вторую порцию душистой каши и уплетал ее за обе щеки, заедая сдобной булкой. Я привычно стянула со стола немного сухофруктов, орехов и яблоко с румяным красным боком, чтобы Эшу было чем подкрепиться, когда он явится ночью. Теперь с одной стороны балахон оттягивала вниз еда, с другой – деревянный гребень, подаренный Эльзой и листы, исписанные символами плетений.

Лилли не торопясь потягивала компот из большой глиняной кружки.

Иль, доев свой завтрак раньше всех, со скучающим видом сидел за столом и ждал остальных, подперев подбородок рукой. Руна нервно перебирала пухлым пальчиками подол ученического платья.

- Какая-то ты измученная, - сказала Лилли, поймав мой блуждающий взгляд.

- С тех пор, как мы приехали в Азгран, мне плохо спалось.

- Новое место, далеко от родных, - понимающе протянула Лилли. – Я тоже поначалу долго не могла привыкнуть.

Я рассеянно кивнула. Родных мне не хватало больше всего. Конечно, скучать по ним почти не оставалось времени. Мне было бы легче, умей мама писать и читать, присылай она весточку хоть раз в несколько дней.

Кай наконец отодвинул тарелку и, достав неизменный белый платок, промокнул им губы.

- Если вы закончили, то нечего рассиживаться, - тут же выпалила Руна.

Все мы переглянулись. Никому не хотелось после жарко натопленной, пахнущей сдобой кухни подниматься в библиотеку по холодному каменному коридору. Но спорить с Руной не решился ни один из нас.

***

Света в библиотеке не хватало. Дождь всё никак не начинался, но и серые тучи не спешили очистить небо, не давая свету заполнить залу.

Кипа книг на столе Руны уменьшилась и, будто ей стало неуютно от того, что старые пыльные тома не нависают над ней, грозясь повалиться на голову, она послала Кая и Иля за новой порцией древностей.

Несмотря на сонную атмосферу, трактат, что лежал на моём столе, читался легко и быстро. Одной рукой я следила за строчками, другой выписывала по несколько слов о содержании каждой страницы. От пыли и старых чернил пальцы становились сухими и тёмными. Забывшись, я почесала нос и тут же недовольно поморщилась.

Словно только того и ждали, навьюченные книгами, появились мальчишки. Иль бросил на меня насмешливый взгляд. Я покосилась на Кая, из кармана которого торчал платок, и вытерла нос рукавом.

Вдруг среди стеллажей раздались шаги. Мальчишки уже сгружали книги Руне на стол, когда из-за полок показался мастер Торн.

- Только не эти.

Он подошел, отдал Каю связку ключей и отобрал несколько книг из принесённых, всучив их обратно Каю и Илю в руки.

- Отнесите их в мой кабинет. Я займусь ими сам. Он дождался, когда мальчишки скроются за стеллажами. Затем посмотрел на меня.

- Сегодня из долины вернулся ворон. Он принёс послание для тебя.

Я смотрела на Учителя, затаив дыхание, боясь упустить хоть слово.

- Мастер Ги сообщает, что родители справлялись о тебе, Майя.

- Если вы сможете, если вдруг вам представится случай, передайте им, что со мной всё хорошо и я благодарна за всё, что они сделали для меня, - попросила я.

Мастер Торн кивнул, справился у Руны как движется дело и ушёл к себе.

Вернулись мальчишки и снова сели за книги. Я то и дело чувствовала взгляд Иля на себе, но когда поворачивалась, он каждый раз делал вид, будто ужасно занят, читая очередной абзац.

Лишь на четвёртый раз, когда Руна тоже заметила наши гляделки и подняла голову, я поняла – ему есть что сказать мне не при всех.

С трудом дотерпев до вечера, когда ученики разойдутся по комнатам, когда погаснут блеклые отсветы от свечей в их комнатах, я, оставив дверь не запертой, сидела на кровати, подогнув одну ногу под себя, в отчаянных попытках сосредоточиться на упражнениях из блокнота.

Шуршание листвы, голоса слуг, возвращавшихся после долгого трудового дня – всё отвлекало меня.

В особняке уже спали даже мыши, когда дверь наконец открылась и в комнату заглянул Иль. Я вскочила, зацепилась ногой за одеяло и растянулась на полу, упав прямо ему под ноги. Замерла, прислушиваясь, не разбудила ли кого-нибудь из соседей.

- Настолько ты рада моему приходу? – сдерживая смех, спросил Иль.

Я посмотрела снизу вверх неодобрительно, но мой гневный взгляд на него подействовал слабо. Улыбаясь во всё лицо, он протянул мне руку, помогая подняться.

- Что? – прошептала я, - Что такого ты узнал?

- Угадаешь с трех раз?

- Видел что-то странное в кабинете мастера Торна?

Иль картинно шлёпнул себя ладонью по лбу.

- Я просил угадать с трех раз, а не с одного, - с притворной досадой проговорил он.

- Если ты сейчас же не расскажешь, что там нашёл, я тебя стукну!

- Ладно, ладно!

Он выставил ладони перед собой, будто сдаваясь.

- Ну? – нетерпеливо проговорила я и ткнула его кулаком в плечо, чтобы не думал, что шучу.

- Я был там недолго и не успел рассмотреть ее как следует.

- Кого?

- Карту. Она лежала у него на столе. Огромная.

- Карту? Я весь вечер прислушивалась к шагам из-за карты? Что в ней такого уж необычного? Это карта сокровищ?

- Я не знаю, возможно. Просто… я не нашёл на ней Азгран. И там были огромные озёра… Будто… Будто это вообще другая земля.

- Так спросил бы у своей Руны, - не удержалась я от колкости.

С его лица мигом сползла напускная бравада.

- Думаю, она не знает. Кай свернул карту в рулон, потребовал выметаться оттуда, как только увидел, что я смотрю на неё.

- Как считаешь, мастер Торн сейчас там? – вдруг спросила я.

- Не имеет значения. Кабинет он запирает на ключ. Мы теперь, как в ловушке, все двери на замке. Ни войти, ни выйти.

Я отвела взгляд, решаясь, и в следующее мгновение призналась.

- Вообще-то, я узнала, как открыть ворота.

- Тогда почему мы ещё здесь?

***

Тёмные улицы были пустынны. Было слышно, как за две улицы от нас проехал припозднившийся возница. С уханьем прямо над нами пролетела сова.

Ночь жила.

И мы были не единственными, кто не спал.

Ещё не дойдя до таверны, мы с Илем услышали, как людно было там. В одиночку я непременно струсила бы. Но Иль шёл вперед так уверенно, что я не осмелилась предложить ему вернуться назад.

Кто-то смеялся и нарочито громко басил:

- А эти две мне так ехидно ухмыляются, и одна из них говорит, мол, а может, обеих нас замуж возьмёшь?

- Брешешь!

- Да чтоб меня в дозор каждый день ставили, если набрехал!

- Пошутили они над тобой, - настаивал неверящий. - А ты и рад, уши развесил!

Мы уже подошли вплотную к выходу из узкого темного прохода и теперь могли видеть говоривших.

Двое стражников подначивали друг друга у входа в «Три кабана». А рядом, опершись на стену таверны со скучающим видом, вполглаза глядел на их препирательства Марк.

- Вернёмся? – спросила я шепотом, дотянувшись до самого уха Иля.

Лаз, через который седой так ловко сокращал путь от таверны, был у стражников на виду и для нас был так же недосягаем.

- Они не будут торчать здесь вечно, - напомнил Иль.

- Могут заметить нас.

- Тогда прогуляемся.

Он развернулся и зашагал в обратную сторону. Помешкав, я поспешила за ним.

Мы свернули на улицу, круто уходившую вверх по склону. Дома на ней были построены особым образом в два этажа.

- Куда мы идём? Вы гуляли здесь с Руной?

- Нет, просто посмотрим, что там, и вернемся.

Мы поднялись. И ещё до того, как увидели озеро, утопающее в зелени прямо посреди города, услышали их.

Лягушки пели, наполняя ночь звуками.

- К дождю, - сказал Иль и прибавил шаг.

- В Азгране всё к дождю, - проворчала я.

Сверху в озеро сбегал крошечный водопад. По берегу были рассыпаны мелкие камешки. Я подхватила один, и мы прошли к деревянным мосткам. Сев на край, опустили ноги, болтали ими в воздухе над водой. Поглядывая по сторонам, пытались по голосам найти горластых соседей.

Я привалилась к плечу друга. Он неловко обнял меня одной рукой.

- Когда всё закончится, я останусь здесь, - сказал Иль. – Руна упоминала, что в Управлении не хватает рук и нужен новый архивариус… Ты тоже могла бы остаться.

- Для меня здесь слишком сыро, - ответила я резче, чем хотелось.

- Ревнуешь к Руне?

- Вовсе нет. Она мне не нравится, но если ты любишь её, я готова смириться.

- Тогда это из-за Ромео? Ты не хочешь оставаться из-за него?

Я бросила камешек в воду. Лягушки, что сидели поблизости, замолчали ненадолго и снова запели.

- Майя, - сказал он назидательно, - тебе пора перестать мечтать о нём.

- Я совсем не думаю о Ромео…

- Тогда скажи, кто тебе нравится?

- Иль, я здесь каждый день вижу только тебя и Кая. Ты мой друг, а Кай… Надеюсь, объяснять не нужно.

- Есть ещё Даррен и Марк. И целый город, полный людей. Тебе понравилось хоть одно лицо в толпе? Могу поспорить, на парней ты даже не смотришь.

Я почувствовала, как уши становятся горячими, и хотела уже высказать этому своднику всё, что думаю о его методах, но вдруг заметила движение на другой стороне озера и приложила палец к губам, показав глазами туда, где из тени вышел человек. Его белые волосы не оставили сомнения в том, кто это мог быть.

ГЛАВА 56 В КОТОРОЙ МАЙЮ ЗАСТАЛИ ВРАСПЛОХ

Морган вышел из тени. Его седые волосы серебрились в лунном свете, словно кто-то осыпал их волшебной пыльцой. В гомоне лягушачьего хора он вряд ли мог слышать наши тихие голоса.

Иль взял меня за руку.

Мужчина оглянулся, словно проверял, нет ли за ним хвоста, и быстро двинулся к домам. Туда, откуда мы пришли.

- За ним, - скомандовала я.

Морган держался тени. Он шел вдоль изгородей колючей ежевики, не обращая внимания на звуки шелестящей листвы или мышиной возни в корнях.

Мы следовали за ним на расстоянии, не боясь упустить из вида. Я была уверена, что стоит ему дойти до узкого прохода, ведущего к кабаку, он тотчас свернёт туда.

Так и вышло.

Я готова была нырнуть в темноту прохода за ним, но Иль тут же крепко сжал мою ладонь.

- Подождём, - сказал он.

- Но тогда мы не узнаем, куда он пошёл! – возмутилась я.

- Если стража ещё в таверне, он не сунет туда свой нос.

Мне подумалось, что это похоже на правду.

Я осмотрелась. Стоять и ждать, не двигаясь, когда тот, за кем мы следили, растворится в тенях, было просто невыносимо. Мне хотелось хоть чем-то занять беспокойные руки и мысли. Я отпустила ладонь Иля, вышла на середину улицы и одним движением на грязной мостовой пальцем начертила символ огня.

- Что ты делаешь? – спросил Иль, даже не подумав мне помешать.

- Хочу кое-что проверить, - бросила я, стараясь сосредоточиться и дышать.

Выдох – вдох. В груди между рёбрами стало тепло. Я закрыла глаза, чтобы сконцентрироваться получше, и направила всю свою волю с намерением сейчас же зажечь этот знак.

Раздался тихий треск. Несколько искр брызнуло в стороны, крошечные язычки пламени поднялись и опали.

- Что это было? – спросил Иль.

Он подошел поближе, встал рядом и наклонился над подкоптившимися булыжниками мостовой.

- Огонь, - прошептала я восхищённо.

Вдруг выше по улице послышался цокот копыт, и я тут же бросилась в тёмный проход.

Мы с Илем почти бежали и вскоре выскочили напротив таверны. В этот раз под вывеской было тихо. Только кто-то насвистывал мелодию и журчал за углом, перепив хмельных напитков. Иль решился быстрее. Он снова взял меня за руку, потянул к завешенной вьюном стене и первым скользнул в провал.

Громко играли в траве свой концерт сверчки. Где-то в ветвях кричала ночная птица.

Мы шли уже знакомым обходным путём, забытыми закоулками и задними дворами, мы почти бежали, торопясь нагнать Моргана, когда вдруг Иль остановился. Я замерла у него за спиной.

Впереди шел Морган.

Стараясь держаться тени, мы осторожно двигались следом. Ещё один поворот, и тот, кого мы преследуем, выйдет на улицу, где в прошлый раз оборвались его следы.

Вот он проходит до угла, скрывается за ним.

Иль был рядом, но остановить меня не успел. Я сорвалась на бег. Сердце от волнения стучало в висках. Я слышала сдавленный шёпот Иля позади, но бежала вперед, боясь опоздать. У самого угла я встала как вкопанная, выглянула осторожно, чтобы увидеть, как Морган скрывается за дверью одного из домов. Я отсчитала дома от угла. Один, два, три.

Иль догнал меня, засопел над ухом.

Растерявшись, я повернулась и, закрыв уши руками, вжала голову в плечи, ожидая выволочки. Но мой друг смотрел на меня, вопросительно скинув брови и разведя руками.

- Моргана ты не боялась. Не думал, что окажусь страшнее заговорщиков и бандитов, - сказал он растерянно. - Не волнуйся, я не потащу тебя за ухо в особняк.

Руки опустились сами собой.

- Значит, ты видел, - поникла я.

Иль неопределённо повёл плечами.

- Твоему отцу не следовало так поступать. Уж точно не с девчонкой.

Не удержавшись, я уткнулась ему в ребристую грудь и почувствовала, как за спиной неловким движением сомкнулись его длинные руки.

- Ты не сердишься, что я побежала за ним?

- С чего бы? Но могла бы предупредить, а то я подумал сначала, что за нами гонятся.

- Прости.

- А что это было там, на дороге?

Я колебалась.

- Обещай, что не скажешь Руне.

- Не скажу.

- Помнишь, когда кто-то шумел в комнате Лео? Я была там сразу после этого. И нашла кое-что.

Я выпуталась из его объятий, достала блокнот и пролистала.

По его спокойному лицу было сложно понять, что он чувствует.

- Я не стала говорить тебе, потому что…

- Ну да. Мне он бесполезен, - усмехнулся Иль. – Заметь, я не спрашиваю, зачем ты туда пошла, но… как ты попала в комнату? Она была закрыта. Я проверял.

- Это ещё одна вещь, которую мне нужно тебе рассказать.

Иль скрестил руки на груди и наклонил голову, ожидая продолжения.

- Когда мы с Каем ездили в храм, я познакомилась там со служкой. Он совсем мальчишка и выглядел таким несчастным.

Иль вскинул брови, приглашая переходить к сути.

- Он сказал, что хочет уйти из храма, ему негде было переночевать, и я предложила остаться у меня в комнате…

Иль закачал головой, по-прежнему ничего не говоря.

- Оказалось, что Эш знает много плетений, а ещё у него с собой была отмычка, и это он подсмотрел, как выглядит новый ключ, - выпалила я.

- Я говорил, что ты очень доверчивая?

- Нет.

- Ты очень доверчивая. А теперь пойдём назад, - сказал он, зевнув, - у нас почти не осталось времени для сна.

- А как же Морган? Я видела, куда он вошёл! Мы должны проследить за ним!

- Мы можем рассказать Даррену.

- Но…

- Помнишь, как было с запиской?

Я кивнула.

Иль улыбнулся, будто и не было погони и признаний в том, что скрывала от него столько важных новостей, и взял меня за руку.

Мы возвращались назад той же дорогой, и мне не нужно было смотреть под ноги, Иль сжимал мои пальцы каждый раз, когда нужно было перешагнуть камень или ветку.

Мыслями я уже была в Управлении. Подбирала слова и представляла, как следователь сложит пальцы, удерживая гнев внутри, чтобы не оборвать мою исповедь, как брови будут сползаться всё ближе к его переносице.

Мы шагнули из провала, заросшего зеленью на слабоосвещённый пятачок перед кабаком. В трёх кабанах несмотря на поздний час всё ещё звучали голоса. До тёмного проулка оставалось всего несколько шагов, когда дверь питейного дома распахнулась и на улицу высыпали стражники.

Марк тоже был среди них. Он шёл, потирая глаза, но едва увидел нас, застывших на полушаге, тоже остановился.

- Я думал вас заперли в библиотеке, – заметил он, разом проснувшись.

Я бросила быстрый взгляд на Иля и решила, что друг не должен страдать из-за моих идей.

- Это всё я. Иль не при чём. Пожалуйста, не рассказывай Даррену, что видел нас!

Стражники встали неподалёку и теперь с любопытством следили за нашим разговором.

- Хотите, чтобы я получил нагоняй от начальства?

- Всё будет наоборот. Он похвалит тебя! Просто скажешь ему, что это ты выследил Моргана.

- Моргана?

Марк озадаченно перевёл взгляд на Иля, будто надеялся, что мальчишка сумеет объяснить ему, что здесь происходит, лучше, чем это сделает девчонка. Но стоило мне произнести одну фразу, всё его внимание всецело сосредоточилось на мне:

- Тот седой мужчина, который подкинул записку… Я знаю, где он живёт.

ГЛАВА 57 В КОТОРОЙ МОРГАН УХОДИТ В ТЕНЬ

- Ты скажи, - пробурчал один из стражников и нетерпеливо ткнул второго в бок.

- Что сразу я? – возмутился тот, но подошёл поближе.

- Наша смена закончилась, - сказал он Марку. – Мы пойдём?

Помощник следователя устало поправил ворот формы. Две пуговицы были расстегнуты, а от самого Марка пахло хмелем.

- Смена только началась, - ответил он обреченно, посмотрев на меня долгим, полным невысказанного неудовольствия взглядом. – Показывай.

Я понимала его. Мне давно уже следовало вернуться в особняк, укутаться в одеяло и проспать до утра беспробудным сном. Но уже во второй раз за эту ночь мы с Илем шли по одним и тем же закоулкам. Только теперь нас стало больше, и мы рассказывали по дороге, что дважды видели, как Морган двигался этим путём.

- Здесь, - наконец сказала я, останавливаясь, - третий дом от угла.

Марк почесал подбородок, пошкрябав ногтями по отросшей за день щетине.

- Вот этот? Ты уверена, что не перепутала? Они тут все одинаковые.

Я кивнула.

- Тогда, пожалуй, нам стоит проследить за домом до утра, - с сомнением в голосе проговорил Марк. – Что скажете? – обратился он к стражникам.

- Это его искал следователь Даррен? – с сомнением спросил один из них, будто надеялся, что ошибается.

- Всё верно, - разочаровал его Марк.

- Тогда, видимо, придётся остаться.

- Мы с Илем могли бы обойти улицу и встать с другой стороны, на случай, если он вас заметит, - предложила я.

- Вы двое могли бы вернуться в особняк мастера Торна, - напомнил Марк.

***

Нам пришлось уйти.

Утренние птицы ещё молчали, но постепенно затихали ночные, и до рассвета оставалось уже недолго.

Мы отошли недалеко, но уже свернули. Марк со стражниками не могли слышать наш разговор, и всё же заговорить я осмелилась только шепотом.

- Мы должны проследить за ними.

Иль остановился, сунул руки в карманы, молча взирая на меня с высоты своего роста.

- Знаю, ты считаешь, что это глупая идея.

- Вовсе нет, - ответил он. – Было бы чем, я бы даже приплатил. Хочу посмотреть, как его скрутят. А поспать сегодня уже всё равно не удастся.

Я пожала плечами и выглянула, чтобы проверить, нет ли за нами «хвоста».

Ночь жила. В тишине все звуки казались такими громкими.

Мы крались назад, пытаясь не шуметь, но не слишком старались. Страха не было. «Марк не Даррен, - думала я, - Он разве что пожурил бы нас, если бы узнал, что мы всё ещё бродим поблизости. Что говорить, следователь бы точно не отпустил нас одних. Отправил бы кого-то из стражников сопроводить, а скорее – довёл бы до особняка, чтобы передать Мастеру Торну и лично убедиться, что хотя бы в эту ночь он больше нас не увидит. И если уж быть справедливой – он был бы прав».

Иль преградил мне путь рукой. Найдя проплешину в заборе, мы поглядывали за стражниками.

Они то устало приваливались к стене, то переминались с ноги на ногу, по очереди посматривая на горные цепи, где вскоре должно было, словно жёлтый цыплёнок из скорлупы, проклюнуться солнце.

- А если он так и не появится? Если на сегодня Морган закончил свои тёмные дела и не выйдет из дома до следующей ночи? – доставала я Иля, тоже не в силах уже сидеть на месте.

- Ну хочешь, я пойду и брошу камень в его окно? Он точно выбежит посмотреть, кто это сделал!

Я рассмеялась и тут же зажала рот руками. Иль выглянул в щель между досками и отпрянул.

- Услышали? – всполошилась я.

- Их нет. Кажется, он всё-таки вышел! Стой здесь!

Иль выскочил из укрытия. Я видела сквозь щель, как он добежал до угла, остановился, выглянул и махнул мне рукой, подзывая. Я бросилась к нему со всех ног. Теперь из-за угла выглядывали уже мы вдвоём. Сердце забилось чаще, сон сняло как рукой.

Улица была пуста. Морган уже успел скрыться в каком-то из переулков, и стражники, возглавляемые Марком, нестройной цепочкой торопливо шагали вниз.

- У них не очень-то получается прятаться, - заметил Иль.

- Нужно было проследить самим. Зря мы сказали Марку. Мне следовало соврать, что мы просто сбежали из особняка, чтобы сходить в «Три кабана», - запоздало сообразила я.

Троица между тем свернула, и мы побежали следом.

Перед самой развилкой в кроне дерева над нами рассмеялась ночная птица. Мы с Илем вжались в изгородь от неожиданности. И вовремя. Один из стражников, так же напуганный ее громким криком, отскочил назад и непременно заметил бы нас, останься мы на месте. Он потешно погрозил пернатой шутнице кулаком со сбитыми в драках костяшками.

Я уткнулась Илю в плечо, чтобы не выдать себя неуместным весельем, засопела, стараясь сдержать смешок. Он повернул ко мне лицо и приложил палец к губам, а затем указал вперёд. Дорога была чиста, и в следующее мгновение мы уже снова пустились в погоню.

Воздух стал по-особенному холодным, а тьма сгустилась, как бывает перед рассветом. Из-за домов мне не было видно купола храма, но я знала – он уже близко. Мне были знакомы эти дома. Мы видели их из повозки, когда ехали к храму. И я ничуть не удивилась, когда за следующим поворотом внезапно взгляду открылась пустая площадь. Морган был уже у колонн. Я видела его силуэт, поднимающийся по ступеням. Он оглянулся, словно почуял слежку, и в следующий миг исчез за боковой дверью храма.

- Я за ним, - послышался приказ Марка. – Вы к центральному и заднему входу!

Стражник отделились от изгороди и ринулись вперед. Марк первым достиг своей цели. Потом добежали стражи.

Захлопнулись высокие створки за спиной последнего из них, и вновь наступила тишина.

Где-то вдали раздалась первая трель утренней птицы.

- Скоро солнце встанет, - разволновалась я. – Нам нужно возвращаться.

В этот же миг от стены храма отделилась новая тень. Я не видела лица, но готова была поклясться – это был Эш.

- Майя, - прошептал мне на ухо Иль, призывая к вниманию.

Я повернула голову. В сгустившемся перед рассветом мраке из потайного хода выскочил Морган. Он побежал через площадь прямо к стене дома, увитой плющом. Следом выскочил стражник. Он огляделся, заметил Моргана и рванул за ним. Но седой не останавливался и в следующий миг был уже у здания. Не оборачиваясь, он шагнул вперед и растворился в тенях. На улицу выскочил Марк. Страж же следовал прямо за преследуемым и, будто надеясь, что снова найдёт тайный лаз за занавесью вьюнов, рванул их рукой. Только никакого лаза там не было. За порослью стояла настоящая каменная стена. Марк подошел к нему.

Иль взял меня за руку и потянул за собой.

- Нужно возвращаться.

Я спорить не стала. Было уже поздно что-то менять. Они упустили Моргана.

Когда мы добрались до особняка, радуясь отсутствию дождя, вовсю уже щебетали птицы.

Наверх мы прошли незамеченными и распрощались, не говоря ни слова.

Я окинула цепким взглядом комнату. Всё лежало на своих местах. Это значило, Эш здесь не появлялся. Там у храма он не выглядел несчастным служкой, кого держат силой. Но обдумать, что скажу ему, когда снова увижу, мне не дали.

За дверью зашумели голоса. Я быстро умыла лицо, пригладила волосы и вышла, чтобы не вызвать подозрений у Руны и Кая.

ГЛАВА 58 В КОТОРОЙ ДАРРЕН ЗАКЛЮЧАЕТ СДЕЛКУ

В тишине библиотеки было слышно, как зевает, перелистывая страницы, Иль, как скрипит, выводя слова на бумаге грифелем, Кай.

Солнце ещё только поднималось над горизонтом, а я уже чувствовала, как слезятся глаза, будто ветер поднял песок и бросил в лицо.

Иль зевнул, потянулся на стуле, вытянув вверх свои руки, встал и побрел в сторону Руны. Он облокотился на ее стол, положив перед надсмотрщицей книгу с потрепанным корешком.

- Вот здесь упоминается, что болезни могут быть дарованы божественной волей. Как думаешь, это нужно выписать?

Он ткнул пальцем в точку на странице. Руна посмотрела в книгу.

- Как ты только различаешь все эти черточки и штрихи? – с досадой в голосе произнесла

она, подперев голову рукой.

Теперь их лица были совсем рядом. Я отвлеклась от трактата и, делая вид, что всё ещё читаю, слушала их ленивое воркование.

- Тут просто нужно понимать, как появились символы. А потом выстроить из этого несложную систему. Я покажу тебе, если хочешь. Через седмицу уже будешь кое-что понимать. Смотри, вот это огонь. Три огня – пожар. Вот это…

Тяжёлая поступь мастера Торна послышалась у дверей библиотеки, как раз в тот момент, когда я была близка к тому, чтобы заснуть под скучные объяснения Иля. Учитель вошел, заставив пару враз отодвинуться друг от друга, оглядел нас суровым взглядом.

- Пойдём со мной, - сказал Каю, не обмолвившись с остальными ни словом.

Под его взглядом племянник поднялся, неловко задел ножку стула ногой. Стул пошатнулся и ударился спинкой об пол с глухим деревянным стуком.

Они ушли. Дверь библиотеки ещё не успела захлопнуться, отрезая нас от того, что будет происходить с той стороны, а Лилли уже подскочила с места и тихо последовала за ними.

- Ты куда? – прошипела Руна, когда Лили проходила мимо ее стола.

- Не притворяйся, что не хочешь послушать, о чем они говорят.

Лицо Руны вытянулось. Я, воспользовавшись ее замешательством, поспешила за Лилли.

Вдвоем мы прошли ряды стеллажей и встали по сторонам от двери. Иль и Руна почему-то тоже не остались обсуждать, как сложно даётся древний язык, и через мгновение нагнали нас. Мы прислушались к тихой речи.

- …совершенно некому! – возмущенно говорил мастер Торн, повысив тон к концу фразы так, что мы прекрасно расслышали последние слова.

- Майя и Иль справляются с этим, - бурчал в оправдание Кай.

Я не видела его, но легко могла представить, как мальчишка надувает щёки и сводит рыжие брови к переносице.

- Кого мне оставить после себя?

- Но дядя, ты ещё молод, и об этом рано говорить.

- Ты не видишь, что творится в Азгране? Ни в чем нельзя быть уверенным, я не знаю, что ещё придёт в голову людям. Сегодня вызывают на допрос в Управление, а завтра могут заключить под стражу или вовсе отправить в пещеры забвения. Кто тогда станет передавать эти знания дальше?

- Я выучу древний. Разве моя вина, что мама не хотела отпускать меня жить в особняке, когда я был мал? Мне просто нужно немного больше времени.

- Тогда начинай сейчас, - пробасил мастер Торн. - Бери одну из книг со стола Руны и приступай.

- Я пока слишком плохо знаю древний и буду читать слишком медленно. Могу пропустить что-то важное…

- Тогда… - начал Учитель, но не договорил.

- Мастер Торн, - пропищал тонкий голосок служанки. – К вам следователь Даррен.

Слушать, что будет дальше, не стал никто. Словно мокрицы, которых застали врасплох, подняв корягу, мы бросились врассыпную и расселись по местам.

Теперь мне вряд ли удалось бы заснуть, пусть глаза и чесались от недосыпа. Я чувствовала, что разгадка головоломки где-то рядом, двигала мысли, как дощечки волшебной шкатулки без замков, когда знаешь, что стоит нажать и придержать где надо – и сундучок откроет свои секреты.

Даррен ворвался в библиотеку, словно поток холодного воздуха, спустившийся с гор.

Я улыбнулась ему, намереваясь поприветствовать, но улыбка быстро сползла с моих губ, когда поймала на себе его острый колючий взгляд. Так смотрят, когда точно знают, в чем ты успел провиниться.

Моё тело предательски сжалось, выдавая меня с головой, уши начали наливаться теплом. И если следователь хоть на мгновение сомневался в моей вине, то теперь я лишила его всех сомнений.

- Что ты делала в «Трех кабанах» этой ночью?

- Вообще-то, - встрял в разговор Иль, пытаясь свести всё в шутку, - там был всего один кабан. Хотя и от него осталась одна голова на стене.

От поддержки друга внутри прибавилось уверенности, я расправила плечи.

- Наверное, остальных двух кабанов подавали на стол, - подхватила я.

Даррен наших потуг не оценил. Он сверкнул глазами и повернулся к мастеру Торну.

- Я просил не выпускать учеников из особняка, - проговорил он ледяным тоном. – Неужели это было так сложно?

Мне показалась, что в библиотеке стало нечем дышать.

- Я изменил плетение на воротах. Их можно открыть только двумя способами: зная ключ или повернув ручку механизма у парадного входа. Но там день и ночь дежурят слуги.

- Мне следует допросить ваших слуг? Или, может, вы вспомните, что сами дали новый ключ этим детям? Как иначе они могли выбраться наружу?

Мастер Торн сложил ладони на животе и расставил ноги, будто хотел стать устойчивее.

- Осторожнее, следователь Даррен, - предупредил он, и в воздухе запахло грозой.

Я вскочила со стула, не в силах больше выносить это противостояние.

- Мастер Торн не имеет к этому отношения! – выпалила я.

Иль тут же сделал несколько шагов ко мне и встал рядом.

- Учитель не давал нам ключ. И никто из слуг не открывал ворота.

И пока Иль не выдал Эша, я произнесла, как скороговорку:

- Мы были снаружи, когда Мастер Торн закрывал ворота новым ключом. Я видела плетение и запомнила его.

Гулкая тишина повисла между нами.

- Что ж. В таком случае я забираю этих двоих на допрос. А вы, - сказал он, обращаясь к мастеру Торну, - смените ключ и проследите, чтобы на этот раз обошлось без свидетелей.

Он развернулся и зашагал меж стеллажей по направлению к двери.

Мы с Илем так и стояли на месте, не смея пошевелиться.

Даррен остановился. Обернулся.

- В долине нужно как-то по-особенному приглашать следовать за собой? – язвительно осведомился он.

Мы вздрогнули.

- Идите, - сказал мастер Торн.

И мы поспешили за следователем.

В этот раз нам с Илем довелось выходить через парадный вход. Ворота для Даррена открыли слуги. Повозка уже ждала. В неловком молчании мы расселись по местам. Гладкая кожаная обивка на сиденье была заменена совсем недавно, и всё внутреннее пространство пропахло ею. Иль, будто два человека, обладающих властью в Азгране, только что не сотрясали воздух на наших глазах, откинулся на спинку и задремал.

- Значит, - нарушила я тишину, - Марк рассказал вам, что видел нас?

- Марк? Нет, его я ещё не видел с вечера. Это был один из стражников.

Я прикусила язык до боли, но было поздно: бесполезно теперь ругать себя за глупость взять обещание только с Марка, бессмысленно корить себя за то, что подставила его перед следователем.

- Вы считаете, что Учитель связан с заговорщиками, и не боитесь вот так говорить с ним в его доме? – спросила я, когда повозка тронулась.

- Мастер Торн? - по-настоящему удивился Даррен, - Нет. Конечно, нет. Его алиби я подтвердил ещё тогда, в ночь гибели Квентина и Лео. Иначе выбрал бы другой способ обсудить с ним щепетильные вопросы. Например, сделал бы это в храме в присутствии представителей жречества.

- Тогда зачем вы это делаете? Вам нравится мучить и злить невиновных людей?

- Мне нравится смотреть, как заговорщики, считая, что у меня появился подозреваемый, расслабляются и выползают из своих нор. И если бы не вы, - сказал он очень-очень недовольным тоном, - и не ваша самодеятельность, седой был бы уже у меня в допросной!

- Но вы могли бы не держать его в неведении, - пропустила я последние его слова мимо раскрасневшихся ушей. – Могли сказать, что он не виновен и это только для дела…

- Правда? – усмехнулся мужчина.

- Наверное, вы так и сделали… - пошла я на попятный.

- Нет, - ответил Даррен. – Его эмоции должны быть достоверными. Мы не знаем, сколько отступников вхожи в его дом и сколько могут работать… в Управлении.

ГЛАВА 59 В КОТОРОЙ МАЙЯ СОВЕРШАЕТ ОШИБКУ

Аккуратно сложенная стопка чистых листов на столе следователя была прижата бычьим черепом. Грифели в карандашнице заточены и выстроены по росту. Наполированная столешница блестела. В шкафу для бумаг папки, подписанные аккуратным почерком, расставлены по старшинству.

Я сидела на неудобном деревянном трехногом табурете, не зная, куда положить свои, вдруг показавшиеся лишними руки. Даррен, откинувшись в кресле с закрытыми глазами, казалось, вовсе дремал.

- Может, - предложила я осторожно, - мне посидеть с Илем и посмотреть, как его допрашивает Марк, пока вы поспите?

Он открыл глаза и посмотрел на меня через стол.

- По отдельности вы причиняете мне меньше хлопот.

Я засопела, понимая, к чему он клонит.

- Откуда нам было знать, что вы уже вычислили, где живёт Морган?

- Вам и не нужно было это знать. Как и появляться в кабаке среди ночи, когда в городе погибают ученики. Я уже говорил с мастером Торном по поводу того, чтобы отправить вас обратно в Долину.

- Но здесь больше никто, кроме Учителя, не владеет древним языком, он один будет перечитывать эти книги годами!

- Это единственная причина, по которой вы всё ещё здесь. Но он обещал исправить ситуацию.

- Вы про Кая?

Глаз Даррена дернулся, и я поняла, что попала в точку.

- Кай заботится только о том, чтобы его ученический балахон был без лишних складок. Может, он и ест так много оттого, что на шаре форма мнется меньше, - со злости выпалила я. - Мастер Ги учил нас древнему с самого детства. Вот почему мы так хорошо разбираемся в нем.

- Что ж, так и есть, - согласился он вдруг. – В таком случае, придётся доставить часть библиотеки назад в башню мастера Ги. Как я понимаю, там есть ученики, которые знают древний не хуже вас с Илем. Это в разы ускорит процесс.

Он был прав: если бы мы нашли что-то важное в книгах, мастер Ги мог бы отправить ворона. «И никаких лишних ртов в особняке. Никаких учеников, гуляющих по кабакам, и никаких головных болей для Даррена».

- А Иль? Его вы отправите тоже?

- Разумеется.

«И никакого места в архиве Управления для Иля, - закончила я свою мысль. - Что бы ни делала, всё приводит к тому, чтобы испортить чью-то жизнь».

- Не отсылайте его.

Собственный голос показался мне слишком пронзительным.

Даррен сменил позу. Наклонившись ближе ко мне.

- Да? И почему же?

- Я вернусь в Долину одна. Без меня он не станет делать глупостей. А вам здесь всё равно нужен кто-то, способный отличить символ огня от символа молнии на местах преступлений.

- Дело в том, - доверительно произнес он, - что пока ваши плетения не дали мне ни одной практичной зацепки. А та божественная сила из подвала…

- Божественная искра, - поправила я.

- Вовсе оказалась тупиком, - закончил он свою фразу. - И пока я не вижу причин, чтобы удовлетворить твою просьбу.

- Но в Долине у него нет будущего. Без искры Иль никогда не займет место мастера Ги, хотя из всех нас он больше всего этого достоин. Ничего другого, кроме книг, он не знает. Не умеет обжигать горшки, не владеет другими ремеслами, он слишком слаб, чтобы пасти овец или переносить тяжести.

- В таком случае, - ответил следователь, нисколько не смягчившись, - ему следовало серьёзнее относиться к своей судьбе и всеми способами показывать свою преданность делу.

Говорил он отстраненно, в его глазах горел холодный расчёт. Даррен не был добрым мастером из Долины, готовым взять под крыло сына бедняка. Но мой обреченный вид, наверное, всё же тронул следователя, поскольку он тут же добавил.

- Разве что… ты что-нибудь утаила? Может, тебе есть, что мне рассказать? Может, ты всё же знаешь кого-то из заговорщиков?

Моё сердце ускорило бег. Я изо всех сил старалась дышать так же медленно и ровно, чтобы Даррен не заметил, как его слова напугали меня. «Он знает про Эша! Теперь они найдут его, а может, уже нашли. Если мальчишка окажется не тем, за кого себя выдавал, если связан с отступниками и от страха выболтал, что я прятала его у себя… Или он говорит о блокноте? О записях Эш тоже знал… Что, если Даррен решит, будто я заговорщица? Они отправят меня в пещеры забвения, как и Эша?»

Его вопрос звенел в спертом воздухе душного кабинета. И чем дольше я молчала, тем больше паниковала внутри. «Теперь из-за моих глупых идей пострадает Иль, а может, и Эш, и даже мастер Торн».

Я видела, что в глазах Даррена уже зажёгся огонь. Он понял, что подцепил меня на крючок. «А если он только что выдумал этот вопрос? Просто пугает меня, как и мастера Торна?»

Я выпалила первую мысль, что попала мне в голову, и тотчас пожалела об этом:

- Пообещайте, что не станете отсылать Иля, и я расскажу вам, как вы сможете выйти на этот след.

Выражение лица Даррена не изменилось.

- Пусть будет сделка.

Я опустила глаза, чтобы он не прочел в них мой обман, моё сомнение.

- Кажется, я знаю одного из заговорщиков лично.

- Кого-то из учеников мастера Торна? – спросил он вкрадчивым голосом.

В этот момент я уже поняла, как чудовищно просчиталась. Но теперь мне нужно было ответить. Пришлось бы выдать кого-нибудь, чтобы исправить ошибку, из-за которой больше всего пострадал бы тот, кто меньше всех этого заслужил.

- Бывшего ученика мастера Ги, - прошептала я обреченно. – Ромео.

***

Обратно в особняк Даррен отправил нас с Илем вдвоём, не приставив никакого конвоя. Теперь это было и не нужно. Я сама посадила себя на привязь. Одна попытка вырваться, и Иля отправят домой. Его разрушенная судьба навечно останется камнем у меня на шее. Повозка тряслась, мы с Илем сидели по разные стороны.

- С чего ты взяла, что он имеет отношение к заговорщикам?

- Он и не имеет. Я всё выдумала. Сказала первое, что пришло в голову и звучало бы достоверно. Светлячок. Магический огонёк, которому Ромео научил меня. Он точно такой же, как в том подвале. Все чёрточки, понимаешь? Но он не стал бы связываться с отступниками, верно?. Даррен поговорит с ним, всё выяснит и отпустит…

- Но зачем? Зачем ты сказала ему про Ромео?

- Иначе мне пришлось бы рассказать про Эша, - соврала я.

- Зачем?

- Просто мне нужно было что-то сказать! – сорвалась я.

- Ясно, - кивнул Иль, будто я подтвердила его догадку. - Он запутал тебя. Запугал.

Я злилась на Иля за то, что он был чересчур догадлив, на Даррена, за то, что застал врасплох, заставил меня проболтаться, но больше всех я злилась на себя. Как легко я попалась на эту простую уловку!

- Ромео видел меня на площади и не подошёл, - зачем-то добавила я.

- Поэтому ты решила сдать его Даррену? То, что он больше не хочет с тобой общаться, не делает его преступником, - заметил Иль, не жалея моих чувств.

Мне хотелось ответить ему такой же колкостью, сказать напрямую, что его Руна раньше встречалась с Ромео, что она и самого Иля водила тайком в «Три кабана», а значит - не такая уж и святоша. Хотелось солгать ему, что Даррен утверждал, будто в особняке всё ещё может скрываться соглядатай. Кому, если не надсмотрщице, пришлась бы к лицу эта роль?

Но я не сказала. Не смогла.

- Думаешь, я рассказала о нём из мести? Чтобы наказать?

- Мне кажется, ты что-то недоговариваешь, - ответил Иль. – Но это уже не важно. Теперь нас точно не выпустят из особняка, пока мы не перепишем им всю библиотеку. Попробую научить Руну древнему, может, так будет быстрее.

- На самом деле, - заговорила я и прокашлялась, - мы будем выходить.

Иль вскинул бровь и вопросительно наклонил голову вбок.

- Я сказала, что Ромео появится снова. И поймать его будет куда проще, чем седого.

- Явится куда, Майя?

- Ко мне.

- Если девчонке взбрело в голову тебя приласкать, она это сделает, хочешь ты того или нет, - пробормотал он себе под нос.

- Я точно знаю, что Ромео наблюдает за мной. Я это чувствую. И на площади он оказался не просто так, я уверена. Я же говорила, если Ромео не причастен к заговору, его просто отпустят. Разве нет?

- Если кому-то и надо его отпустить, то это тебе, Майя.

- Ты всё понял неправильно. Я не преследую его. И не собираюсь возвращать. Может, я только хочу убедиться, что с ним всё в порядке.

- Хорошо, пусть так. Если это правда и следователь согласился с твоими доводами, то что там по поводу наших прогулок?

- Даррен сказал, мы будем выходить. Просто… под присмотром. Стражники станут сопровождать нас.

Иль хмыкнул скептически.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу.

- Не те, что были вчера. Они же просто патрульные. Даррен приставит к нам более опытных в слежке. Они пойдут за нами на расстоянии и станут высматривать, кто крутится поблизости.

Я говорила и сама не верила своим словам. Иль был прав. Всё теперь будет иначе. Даррен сказал, что мы сможем выбираться из особняка, но лишь тогда, когда они тщательно продумают маршруты, а на это уйдёт не меньше седмицы. И значит, на ближайшее время мы будем привязаны к библиотеке. Нам повезёт, если мастер Торн позволит выходить хотя бы во двор.

- Для чего такие сложности? Всё это выглядит подозрительно, неестественно. С чего бы Даррену выманивать Ромео, используя тебя, как наживку?

- Мне уже кажется, что в Азгране каждый второй играет в какие-то игры. Сначала заговорщики с этой их странной запиской, потом Верховный жрец, теперь Даррен. Я же говорила, они с Марком подозревают, что в Управлении завелся крот. Мне кажется, он намеренно делает всё, чтобы спровоцировать отступников, ворошит это осиное гнездо.

- Только вместо палки у него в руках будем мы с тобой, - ответил Иль и отвернулся к окну.

Там, за стеклом, поверх зеленых заборов и каменных особняков от горизонта до горизонта тянулись горы.

ГЛАВА 60 В КОТОРОЙ ИЛЬ УЧИТ РУНУ ДРЕВНЕМУ ЯЗЫКУ

Солнечный свет падал из окна библиотеки на светлые кудри Руны. Лучи рассеивались сквозь упругие завитки. Она сидела за столом, склонив голову над книгой. Иль стоял рядом, согнувшись над девушкой крючком.

- Нет, это переводится иначе, - терпеливо наставлял он. – Смотри на схему. Если штрих идет вправо, то двигайся по квадрату, если влево – то по треугольнику.

От усердия Руна то и дело тянула пальцы ко рту, а Иль каждый раз одергивал её, подшучивая над детской привычкой грызть ногти.

Лилли, не обращая на них никакого внимания, переписывала что-то из большого талмуда.

В библиотеке не было только Кая. Мастер Торн снова забрал его, как делал уже несколько дней подряд. Мы подозревали, что Учитель давал ему уроки древнего. Отдельно от всех. И потому Иль с удвоенной страстью показывал Руне все тонкости языка.

Вот уже вторую седмицу мы были заперты в особняке из-за меня. Иногда казалось, что все смотрят с укоризной. Даже Лилли. Понять их было несложно. Если бы я только могла убежать от себя, непременно сделала бы это.

Хуже всего было по ночам, когда мир замирал. Особняк погружался в тишину, и я оставалась наедине со своими мыслями, со своей виной. Тогда особенно остро ныло внутри от ощущения бесполезности. Эш больше не появлялся с тех пор, как я видела его у храма. И мне неоткуда было узнать, не случилась ли с ним беда. Даррен тоже не давал о себе знать. Тогда в его кабинете рассказать о Ромео казалось единственно верным решением. Теперь же я думала, что, возможно, Даррен никогда и не говорил с мастером Торном о том, чтобы выслать нас с Илем. О чем ещё солгал следователь? О чем он умолчал? Размышляя, я загоняла себя в такие дебри, что уже казалось, будто Даррен и есть самый главный отступник. «Как просто не найти улики и замять дело о гибели учеников, если ты сам натравил на них убийцу. Как легко обвинять мастеров и жрецов, когда знаешь, на ком лежит вся вина, когда ничего не стоит подтасовать факты, выставив всё в нужном свете…»

Кай вошёл в библиотеку в этот раз не как всегда. Он сразу подошёл ко мне.

- Майя!

Я растерянно подняла глаза.

- Мастер Торн велел тебе и Илю сегодня к вечеру быть готовыми.

- Готовыми к чему?

Он бросил записку мне на стол. Я развернула её.

«Как только стемнеет, отправляйтесь в «Три кабана». Не оглядывайтесь и не смотрите по сторонам. Мои люди будут приглядывать за вами».

***

Небо было чистым, и звёзды блестели на тёмном полотне, как просыпавшиеся из дырявого кармана монеты. С наступлением темноты жизнь в этой части Азграна замирала. Где-то по другую сторону от храма горели фонари. И мне почему-то подумалось, что ярче всех мерцают огни весёлого дома, завлекая на свой свет мотыльков и тех, кто ищет неблагопристойных развлечений.

Мы с Илем шли по каменной мостовой, почти не таясь и вовсе не глядя по сторонам. Как хотелось мне когда-то идти вот так, не страшась быть пойманной. Только исполнение желания счастья не принесло. В этот раз проходить по этим улицам и перекресткам было совсем не весело. Какой восторг я испытывала, когда мы шли в «Три кабана» в первый раз! Теперь же внутри поселилось тревожное волнение, которое никак не хотело меня отпускать.

Мы прошли полпути в тишине, не задерживаясь на месте. Лишь один раз на перекрестке, перед тем как нырнуть в тёмный узкий проулок, я приостановилась и глянула туда, где дорога уходила вверх и тянулась до самого озера с водопадом. Вдруг почудилось: чья-то тень прильнула к изгороди. Я не знала, был ли это кто-то из приставленных Дарреном стражников или один из заговорщиков, или вовсе случайный прохожий, затемно добравшийся до дома. Но записка от Даррена чётко указывала: по сторонам не глазеть - и мы прошли перекресток, оставив позади поворот к лягушачьему озеру.

Здесь, в проулке, было совсем темно. Только там, впереди, светился пятачок перед «Тремя кабанами». Я взяла Иля за руку.

- Мы можем не ходить туда. Скажу Даррену, что я просто ошиблась насчёт Ромео и вообще передумала.

- Всё равно уже здесь. Когда теперь нас ещё выпустят ночью выпить сбитня? – ответил он и шагнул на свет, потянув меня за собой.

В кабаке стоял гомон. Над стойкой горели жёлтые масляные лампы, чад от них оставил тёмные пятна на потолке. Девушка, похожая на Руну, усадила нас в центре зала, словно нарочно. Мы были как на ладони, и мне через время стало казаться, что подосланные Дарреном стражники и завсегдатаи отовсюду следят за нами. Иль этого будто не замечал. Выглядел счастливым, улыбался мне, отпивая из высокой кружки свой сбитень.

- Тебе как будто нравится всё это, - возмутилась я.

Он наклонил голову, словно хотел рассмотреть меня под другим углом.

- Так и есть.

- Но почему?

- Майя, мы живём в большом особняке, и у нас есть свои комнаты, свои кровати и даже комоды для вещей. Мы можем целые дни проводить в огромной библиотеке, читая древние книги, можем досыта есть, пить сбитень в кабаке…

Он поднял кружку и отхлебнул.

- Но вокруг творится что-то ужасное!

- Ты же читала мастера Кло, - напомнил он. – «В жизни всегда есть место ужасу и всегда есть место созерцанию. Твои дни будут наполнены тем, что ты замечаешь». Я верю, что нужно быть счастливым сегодня. Мастер Торн обещал замолвить словечко, чтобы меня приняли в Управление. А ещё у меня есть кто-то для сердца и кто-то для души.

- Для души – это я?

- Ты, Майя. Тебе нужно научиться проще смотреть на мир.

- И делать вид, что ничего не происходит? Тебе не кажется…

Я замолчала посреди фразы, услышав имя, проскользнувшее в разговоре за спиной. Иль тоже бросил беглый взгляд в ту сторону, откуда донесся обрывок фразы.

Двое мужчин за столом в темном углу говорили о Ромео.

- Он не сказал, как поможет проникнуть внутрь, минуя жрецов? - спросил сиплый, каркающий голос.

Иль наклонился ко мне и, не глядя в их сторону, произнёс:

- Расслабься, иначе они поймут, что ты пытаешься их подслушать.

- Так заметно?

Я почувствовала ещё большее напряжение в теле.

- У тебя даже уши развернулись в ту сторону.

На всякий случай, будто невзначай, я дотронулась пальцами до ушей. Они были на месте.

- Мы договорились встретиться сегодня, - донеслась речь второго.

- Когда он будет у храма?

- Он сказал прийти одному.

- Я не стану подходить слишком близко. Хочу запомнить это место в прежнем виде до того, как его спалит пожар.

Иль тоже расслышал их. Я поняла это по тому, как даже в темноте стало заметно, насколько побледнело его лицо.

В тот же миг дверь в кабак отворилась. В первое мгновение мне показалось, что это был Морган – в свете лампы блеснула серебром седая прядь. Внезапно я поняла, что вошел сюда вовсе не он. Это был почти мальчишка. Может, на год или на два постарше нас.

Он безошибочно отыскал глазами в полутемном зале заговорщиков, что сидели у меня за спиной и, едва заметно кивнув, тут же вернулся к двери.

Послышался скрежет стульев по доскам пола. Незнакомцы поднялись из-за стола, прошли через зал и растворились в ночной темноте. Мальчик вышел за ними.

Я заерзала на стуле.

- Что нам делать? Они и правда сказали, что Ромео хочет устроить пожар в храме? Если Даррен оставил здесь кого-то приглядеть, чтобы мы не наделали глупостей, то почему никто не вышел следом за этими двумя? – прошептала я через стол, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не шарить глазами по залу в поисках стражников. – Это же гораздо важнее! Это же ровно то, о чем я соврала Даррену!

- Попробуем проследить сами, - скомандовал Иль. – Уверен, нам дадут знать, когда зайдём слишком далеко.

Никто не помешал нам, когда мы вышли из кабака, и, заметив удаляющиеся силуэты мужчин, поспешили за ними.

ГЛАВА 61 В КОТОРОЙ ЭШ ПРИНОСИТ ДУРНЫЕ ВЕСТИ

Дома с черепичными крышами жались каменными стенами друг к другу. Лишь изредка между ними оставался узкий, едва заметный проход, уходящий в темноту. Трое двигались вверх по улице.

В окнах некоторых домов ещё горел неяркий свет, исходивший от масляных ламп. Чем дальше, тем меньше казались окна, превращаясь в крошечных светлячков в конце улицы.

Мы с Илем старались не ступать в эти пятна света, обходя стороной, держась тени.

Улица была не похожа на ту, где мы жили. Здесь не было заборов с высокими кованными воротами и зеленых изгородей. Двери выходили прямо на мостовую. Стоило кому-то из тех троих оглянуться и присмотреться – они тотчас заметили бы нас.

Троица остановилась на перекрестке. Мы замерли тоже, вжавшись спинами в чью-то дверь. Если бы хозяин вздумал выглянуть наружу, чтобы вылить в канаву ночной горшок, он очень бы удивился, увидев нас на пороге. Но в доме стояла тишина, и мы изо всех сил старались расслышать, о чем переговариваются те трое.

Они простояли всего мгновение, перебросились парой фраз и разделились.

Мальчишка свернул налево и ускорил шаг, будто только и ждал, когда сможет отделаться от этих двоих.

Всю дорогу я держала в голове, что Даррен велел не оглядываться по сторонам, и всё же повернулась и посмотрела назад. Слежки было не видно.

Взгляд Иля тоже скользил по тёмным силуэтам домов.

- Эти новые стражники хороши в своем деле. Я никого не вижу, - прошептал мне на ухо он.

- В «Трех кабанах» я тоже не заметила никого похожего.

Мы снова посмотрели туда, где окончательно скрылся из вида мальчишка. Мужчины тоже удалялись и скоро должны были исчезнуть во тьме.

- Надо идти за этими двумя, они говорили о Ромео.

Я потянула его за руку.

- Ты иди за ними, а я за тем третьим. Наверняка он приведёт к новому логову Моргана.

- Нам не стоит разлучаться, - заспорила я.

- Только посмотрю, куда он зайдёт и вернусь за тобой, - шепнул Иль и высвободил руку из моей. – Я скоро!

Мне хотелось догнать его, отговорить, но те двое шли на встречу с Ромео, и я не могла упустить этот шанс.

- Ты прав, - сказала я шепотом, глядя в спину другу.

Иль шёл быстро, пружинисто, торопливо. Я не двигалась, пока он не пропал из вида, скрывшись за очередным изгибом улицы.

Впереди над домами В стеклянном куполе храма отражались звёзды. Казалось, он был уже так близко, что достаточно лишь протянуть к нему руку, чтобы дотронуться. Я снова посмотрела в сторону двух заговорщиков. Их силуэты были уже едва различимы в темноте улицы. И я поспешила за ними.

Два поворота и вот впереди уже показалась площадь. На открытом пространстве единственный человек, не таясь, стоял в ее центре и явно кого-то ждал. Двое прибавили шаг. Торопясь, наконец, встретиться с тем, кто стоял у храма. Сердце заныло. Я знала – это Ромео. Казалось, за время, что мы не виделись, он исхудал. Движения его стали чуть суетливыми. Было так странно смотреть на него, ещё недавно такого близкого, а теперь совершенно чужого. «Если я выйду сейчас, если скажу, чтобы бежал, он поверит мне? Он найдёт меня позже?»

В этот миг мне так не хватало поддержки друга. Я обернулась назад, проверяя, не появился ли Иль и не видно ли тех, кто должен идти за нами следом. Но улица была пуста.

А потом вдруг раздался крик. Дикий, протяжный, испуганный.

Всё моё существо содрогнулось от этого вопля ужаса.

- Уходим, - вдруг крикнул один из заговорщиков, и в то же мгновение все трое бросились врассыпную.

Я видела, как Ромео бежал за храм, как те двое шмыгнули в проулки, но пошевелиться не могла.

В той части города, почти совсем рядом, стали зажигаться огни. Они загорались кругами, как волны от брошенного в воду камня. Пугающие огни Азграна.

Что-то случилось. Что-то очень плохое.

Я сорвалась с места и побежала в обратную сторону. Мне нужно было во что бы то ни стало вернуться к Илю.

Из подворотни две чёрные тени выскочили мне навстречу. Они остановились, преграждая дорогу. Лишь силуэты в кромешной тьме. Я испугано озираясь, попятилась.

- Майя, - крикнул один из них голосом Даррена, - быстро сюда!

Напротив загорелось окно. Следователь с помощником смотрели на меня, тяжело дыша.

Я бросилась им навстречу.

- Где Иль? Он пошёл за тем мальчишкой из «Трёх кабанов», в ту сторону.

Даррен бросил взгляд туда, где теперь ярко горели огни, затем на помощника.

- Я за ним, отвези в особняк и не спускай с нее глаз, пока не доведёшь до комнаты!

- Идём, - потребовал Марк, взяв меня за плечо так, что рука тянулась через всю спину, и подтолкнул к повозке, стоявшей впереди.

- Я пойду с Дарреном. Мне нужно увидеть Иля.

- И будешь только мешать, - убеждал меня он. – Даррену станет спокойнее, если ты не полезешь в гущу событий.

Он почти силком запихнул меня внутрь, и повозка тотчас тронулась, будто возница боялся, что я сбегу.

- Вы всю дорогу ехали сюда на этом? Вы с Дарреном следили за нами? – спросила я, едва уселась на сиденье напротив Марка. – Такое бы я точно заметила.

Он отвел взгляд, и предчувствие кольнуло мне сердце.

- Стражники, которые должны были вас сопровождать попали в засаду.

- Что значит в засаду?

- Кто-то знал, во сколько они выйдут из управления, чтобы разойтись по точкам. Их уже ждали. Один успел вырваться. Он вернулся в управление и предупредил нас. Даррен потребовал прочесать мой кабинет, ну а мы поехали за вами…

- Значит всё это время мы были совсем одни? – уточнила я.

- Да. И ещё это значит, - добавил он, - что у нас завелся отступник. В этот раз о том, что запланировано знали только шестеро. Я, Даррен и четыре охранника. Но они всё время были на виду и не могли никому ничего сообщить.

Я посмотрела в окно. Город сиял ночными огнями.

***

Через парадную лестницу к черной вверх до комнат я шла под конвоем, словно преступница. Лилли и Руна выглядывали из-за дверей встревоженно. Они явно не спали в эту ночь. Кай, как всегда, смотрел свысока. Казалось, он рад был тому, что меня заключили под стражу.

Едва оказавшись одна, рухнула на кровать в балахоне, даже не умывшись. Я вслушивалась в то, как протяжно за окном стонет ветер, нагоняя тучи. Ещё недавно небо было чистым, и вот по крыше сначала совсем тихо, затем сильнее, застучал дождь.

Мне всё ещё не спалось, когда кто-то вдруг тихо поскребся в дверь. Я вскочила и бросилась открывать, но дверь отворилась сама. Эш стоял на пороге. Он тихо вошёл, прикрыв дверь у себя за спиной.

- Я принёс тебе дурные вести, - сказал он, глядя мне прямо в глаза. – Твоего друга больше нет.

- Друга? – я переспросила, не понимая смысла слов.

- Иль попал под повозку.

В тишине ударилась капля, упавшая с его серого балахона служки на пол.

Остальные звуки пропали, будто в мире исчезло всё, осталась лишь эта комната.

- Нельзя так шутить. Не знаю, чему вас учат жрецы…

- Майя… - проговорил он, растерянно.

В дверь постучали.

Я была так зла, что обошла Эша, толкнув плечом, и распахнула её, не заботясь, успеет ли спрятаться этот мальчишка. Сейчас мне было всё равно увидят ли его.

На пороге стоял мастер Торн. Он сложил широкие ладони на своём большом животе и смотрел на меня так, будто сомневался в том, что хотел сказать.

- Майя… Иля нашли. Через три дня жрецы проведут небесное погребение.

Я услышала, как завыла Руна.

Мне не пришлось притворяться, будто я не слышала страшную весть мгновение назад. Слёзы градом покатились из глаз.

ГЛАВА 62 В КОТОРОЙ ЗАЖИГАЮТСЯ СВЕТЛЯЧКИ

Я закрыла дверь перед мастером Торном и так и осталась стоять у порога, слушая, как, проходя мимо комнаты, Руна проклинает темных богов и заговорщиков.

- Это всё их вина! Они сделали это с Квентином и Лео, теперь сделали это с Илем! – кричала она, задыхаясь от плача, пока мастер Торн уводил её вниз по лестнице.

- Тебе тоже нужно выпить что-нибудь успокаивающее, - раздалось от окна.

Я повернулась к Эшу и вытерла слёзы.

Внутри меня зияла, пугая своей безразмерностью, пустота. Будто моя душа ещё не верила в страшные слова, сказанные Эшем, повторенные мастером Торном.

- Я спокойна.

- Это-то и пугает. Лучше поплачь, - сказал он.

Но плакать я не могла. Внутри будто подняли каменную стену, не давая слезам пробиться наружу.

- Как ты вошёл? Если соврешь, я пойму и сейчас же всё расскажу мастеру Торну. Кто ты такой?

- На какой вопрос отвечать? - спросил Эш простодушно.

Он опустился прямо на пол под окном. Но я не спешила бросать ему покрывало, чтобы он мог устроиться поудобнее.

- На все!

- Просто вошёл.

- Только не ври, что подсмотрел новый ключ!

- И не собирался. Помнишь, я уже говорил тебе, что вижу плетения. Они как клубки светящихся нитей - нужно сосредоточиться, найти нужный конец и потянуть за него…

Эш ждал, что я скажу на это. Но я молчала, и он продолжил.

- Кто я такой? Вижу, ты уже поняла, что храмовники искали меня не просто так. У них и правда нет времени бегать за каждым послушником. Они готовят меня стать преемником верховного жреца.

Я подошла ближе. Внутри клокотала безумная ярость.

- Думаешь, я так возьму и поверю тебе? – проговорила я ледяным тоном, ткнув в него пальцем. - Будущий верховный жрец сбежал и прячется в чужом доме, носит одежду с чужого плеча! Что ты делал здесь всё это время? Шпионил? Выведывал? А ведь тебе под силу было подбросить платок Кая в ту комнату… Ты дал мне ключ! Ты знал всё о наших с Илем планах, ты мог проследить за нами… Как я раньше не замечала этого?

- Майя, остановись! – потребовал он. – Мне понятна твоя боль. Только я не отступник, хоть и сбежал из храма. И да, я мог бы подкинуть платок, но как бы мне удалось его раздобыть?

- Бедняжка! Ты ушёл из храма, чтобы избежать участи стать самым влиятельным человеком в Азгране? Можешь больше не притворяться! Я видела тебя у храма две седмицы назад!

Эш поник. Его плечи ссутулились.

- Я не собирался возвращаться, - проговорил он виновато пряча глаза. - Я правда искал другое пристанище, но Тибо нашёл меня раньше. У него везде есть глаза и уши. Даже в доме непристойных удовольствий. Он обещал, что отыщет моих родных. Понимаешь?

Я прошла к кровати, села и закрыла лицо руками, пытаясь привести свои мысли в порядок.

- Так ты вернулся в храм? – спросила, не отнимая рук.

- На время.

- Тогда что тебе нужно здесь?

- Хотел вернуть твою форму и убедиться, что ты не пострадала. Я переживал за тебя.

Он одним движением стянул с себя одеяние служки, а следом и ученический балахон, что скрывался под первым слоем. Повесил его на спинку кровати и снова надел одеяние храмового мальчика.

- Тибо – это тот служка, которого я видела в храме? Это он провожал меня к заговорщику, которого они излечили от хвори?

- Пусть его вид не вводит тебя в заблуждение, он вовсе не просто какой-то служка. Тибо – правая рука верховного жреца.

- Тогда мне нужно оговорить с ним.

- Лучше держись от него подальше…

- Тебе не кажется, что для предупреждений уже слишком поздно? – спросила я раздражённо, откинув с лица волосы и посмотрев прямо на него.

- Если вдруг нужна будет моя помощь…

- Я хочу, чтобы ты ушёл.

Эш не спорил. Он поднялся, прошел к двери, взялся за ручку и обернулся.

- Ты должна помнить, что души не исчезают в никуда. Тело – это всего лишь оболочка, вместилище для нашего духа.

Я не ответила. Он постоял ещё мгновение.

- Майя, я рад, что ты жива.

В этот раз он не стал дожидаться моего ответа, тихо покинув комнату.

Даже сквозь пелену дождя было видно, что рассвет уже скоро. Эта страшная бессонная ночь подходила к концу.

Мне ужасно хотелось спать, но каждый раз, едва моя голова касалась подушки, я будто падала с высоты, летела вниз, замирая от ужаса, а земля всё не приближалась. И тогда я снова садилась и смотрела пустыми глазами на привычные вещи.

Мир вокруг оставался таким же, каким был вчера и в то же время был неузнаваемо другим, чужим, ненастоящим, будто во сне.

Я поджала под себя ноги и тихо раскачивалась из стороны в сторону, не в силах ни думать, ни спать, ни ходить по комнате. Одиночество подкралось ко мне, словно зверь, вцепилось в меня острыми когтями, вонзило хищные зубы.

Но вдруг что-то заставило меня насторожиться. Едва различимый звук шелеста ткани. Было ещё слишком рано. За дверью кто-то топтался в нерешительности. Я подошла, встала, прислушиваясь.

Снаружи робко постучали.

- Майя, - позвала меня Лилли. – Ты спишь?

Я открыла дверь.

- Выглядишь… неплохо. Думала, ты будешь плакать всю ночь. Хочешь, позавтракать?

Я помотала головой, не уверенная, что смогу удержать в себе хотя бы глоток воды.

- Или жди в комнате, что-нибудь с кухни принесу.

- Не нужно, - поспешно ответила я. – Не хочу оставаться одна.

День отчаянно врал. Он притворялся совсем обычным. Так же тихо накрапывал дождь за окном, кухарки сварили на завтрак такую же ароматную кашу. Так же звучали шаги на черной лестнице и в библиотеке пахло книгами, как и вчера. Только Иль не сидел за свитками, не склонялся над Руной, украдкой касаясь носом её пушистой копны волос. Я посмотрела в ту сторону. Глаза Руны были красным и опухшими от слез. Это означало одно – всё это правда, Иль больше никогда-никогда не придёт, не поможет найти перевод сложных слов, не уведёт меня к озеру, не сядет рядом, чтобы послушать громкие песни лягушек.

«Может, Руна была права и во всём виноваты заговорщики и тёмные боги? Или всё же жрецы? Им есть что скрывать от людей. Или Даррен? Это он потащил нас в подвал, едва мы приехали с Илем в Азгран. Это он делал вид, что подозревает мастера Торна и Кая, чтобы заставить отступников верить, что Управление потеряло след, и это он, когда понял, что затевается что-то страшное, выпустил на улицы города двух недоучек!»

Я перебирала всех тех, кто мог быть виноват. Меня просто трясло от гнева. Мне нужно было выплеснуть его хоть на кого-то, чтобы не думать о том, что это я заметила седого в наш первый же день в Азгране у склада, это я умолчала, не сразу сказала всем о записке и о Ромео. И это я, узнав у Эша, как выглядит ключ, потащила Иля с собой в кабак, это я не последовала за ним, когда он решил разделиться…

В носу защипало, а глаза, как бы я ни пыталась сдержаться, наполнились слезами. Прямо там, за столом, в тишине библиотеки при всех я уткнулась в ладони лицом и разрыдалась.

- Майя, идём, я отведу тебя в комнату, - сказала Лилли, моментально оказавшись рядом.

- Нет, нет, я в порядке, - ответила я.

Но не прочитала и десяти страниц, как разрыдалась снова.

Наверняка Лилли опять бросила бы все дела и кинулась меня утешать. Это было невыносимо. Я захлопнула книгу.

- Простите. Завтра. Я все перепишу завтра, - выпалила и побежала из библиотеки.

Коридоры и лестницы пронеслись как во сне. Попав в комнату, я затворила дверь. Мне казалось, что кто-то непременно поднимется за мной, станет выспрашивать, нужно ли мне помочь, а я снова и снова стану плакать, не в силах сказать ни слова. Хотелось забраться в нору, уйти в пещеру забвения и потерять память, лишь бы эти мысли, что преследовали меня, перестали мучать, остановили свой бег хоть на миг. Но всё, что могла – это спрятаться под покрывалом, свернувшись на кровати клубком. Долгая ночь и слезы, в конце концов, сделали своё дело. Я забылась в тревожном сне.

Когда снова открыла глаза, в комнате было уже темно.

- Какой ужасный сон, - проговорила охрипшим голосом, не понимая, что всё случилось на самом деле.

Но воспоминания последних дней снова вспыхнули в голове, отозвавшись болью внутри.

Иль будто чувствовал, будто что-то знал. Теперь его слова не казались мне глупой шуткой, они звучали совсем как пророчество: «Нам всем суждено когда-то закончить свой путь».

- Надеюсь, - прошептала я, ощутив, что к глазам опять подступает влага, - ты вернёшься в наш мир уже с искрой внутри, как того и хотел.

Что-то сверкнуло за окном, и я подняла глаза.

Вспыхнула и погасла неяркая точка. Словно крошечная звёздочка. Снова вспышка. И ещё одна, и ещё. И вот уже целое звездное небо из крошечных светлячков замигало у меня на стекле. Я протерла глаза. Но они не исчезли. Замерцали быстрее, сложились в слова:

«Майя, выгляни во двор», - прочитала я.

Подскочила к окну, чувствуя, как стучит в груди сердце, как бьётся оно, пытаясь вырваться сквозь рёбра, будто из клетки. Посмотрела вниз.

Там, в темноте, среди гортензий, приложив козырьком ко лбу ладонь, чтобы спрятать глаза от дождя, стоял Ромео.

ГЛАВА 63 В КОТОРОЙ РОМЕО ЗАЖИГАЕТ ЗВЕЗДЫ

Казалось, внутри меня не осталось уже ничего способного чувствовать радость. Но едва увидев Ромео, я поняла, как отчаянно нуждаюсь сейчас в тепле близкого человека.

- Поднимайся, - прошептала я.

Будто услышав меня, он кивнул и скрылся в тени козырька, нависающего над черным ходом.

Я приоткрыла дверь, вслушиваясь в шаги на лестнице. Тихие, будто кошачьи.

Его фигура вынырнула из тьмы прохода. Ромео, во плоти, подошел к моей комнате. Я вздрогнула, невольно отступив. Он вошел, бросив на комнату лишь беглый взгляд, будто являлся сюда не в первый раз, притворил за собой дверь и развел в стороны руки в приглашающем жесте.

Я провалилась в его объятия, тихо рыдая.

- Иль... - всхлипывала я. – Его больше нет. Это не честно, не честно! Так не должно было случиться!

- Тише, тише, - шептал Ромео, - я всё знаю. Я здесь, с тобой.

От его слов я разрыдалась ещё сильнее.

Ромео гладил мне волосы, целовал макушку и лоб, прижимая к себе так нежно, укачивая меня, как ребенка, убаюкивая мою боль.

- Иль чувствовал что-то, - говорила я, захлебываясь слезами и нервно хватая воздух ртом. - Он сказал, что хочет променять эту жизнь на другую, где у него появится божественная искра.

- Уверен, что так и будет, - успокаивал Ромео, убирая непослушные пряди с моего лица за уши. – Он найдёт свою искру и вернется в наш мир.

– Ну зачем? Зачем было терять эту жизнь? Он мог стать архивариусом, встречаться с… девушкой, - я не стала произносить имя Руны вслух. Даже в этот скорбный миг не хотела, чтобы Ромео догадался, что я знаю, кого он любил до меня. Будто мне не всё равно. – Зачем он сказал это вслух? Если тёмные боги проснулись, они могли услышать его!

- Тёмным богам нет дела до нас. Впрочем, как и светлым, - сказал Ромео.

- Мне страшно.

Я подняла на него затянутые слезами глаза. Его лицо расплывалось. Ромео провел большим пальцем мне по щеке, стирая соленые дорожки. Мы были так близко, дыша одним воздухом, что показалось, он вот-вот меня поцелует.

- Ты выглядишь измождённой. Тебе нужно поспать, - сказал он вместо этого.

- Я не могу спать. Всё время думаю, о том, что если бы я не пыталась вырваться и не тащила его с собой, если бы мы сидели в особняке, если бы только читали эти дурацкие старые книги и не лезли в дела богов… Я бы всё теперь сделала по-другому, если бы только можно было всё вернуть назад!

- Шшш, ничего уже нельзя изменить, маленькая ученица мастера Ги.

- Но это из-за меня он пошёл в тот переулок один!

- Ты ни в чем не виновата.

Ромео взял меня за руку, провел через комнату, сел на кровать и похлопал себя по коленям.

- Ложись, я пригляжу за тобой.

Я послушно забралась на кровать, положила голову ему на колени.

- Не по себе от этой темноты... Кажется, что она подбирается к нам из углов и снова может случиться что-то плохое.

- Я не позволю ей, - ответил Ромео. – Засыпай.

Свободной рукой он начертил в воздухе сложный символ, перебирая пальцами, будто играл на струнах и под потолком замигали тысячи маленьких звёздочек.

Я закрыла глаза, всё ещё видя перед собой это звёздное небо.

От тепла его рук ледяная пустота внутри отступала, больше не пугала темнота, клубящаяся в углах комнаты. Мои мысли потекли размеренно и, уже засыпая, я осознала, что-то было не так... «Как он попал за ворота? И как узнал, в какой комнате нужно меня искать? Где Ромео выведал эти плетения».

Но открыть глаза, поднять голову и задать вопросы я уже не смогла.

***

Кто-то настойчиво стучал в мою дверь. Тревожный стук и испугал меня. Я вынырнула из сна, как из глубокой тёмной воды, протерла глаза. Сознание всё ещё мутилось, не позволяя очертить границу меж сном и явью, и вдруг воспоминания накатили ледяной волной. Я подскочила, озираясь. В комнате никого не было. Ничего не напоминало о том, что Ромео был здесь.

Стук повторился. Я бросила взгляд на окно. Тучи, цвета сизого дыма, не пропускали солнечный свет, и было не угадать, утро сейчас или день.

Подошла, открыла замок и распахнула двери одним рывком.

Снаружи стояла Лилли. Она смотрела на меня озадаченно.

- Ты долго не выходила, я переживала за тебя, - сказала она, рассматривая моё лицо и комнату у меня за спиной, будто искала в ней кого-то.

- Тебя приставили следить за мной?

- Что? Конечно, нет! А стоило бы. Ты ничего не ела вчера весь день!

Я вздохнула.

- Всё ещё не хочется.

- Ничего не знаю. Нужно позавтракать.

Она взяла меня за руку и потянула за собой.

Мы спустились на кухню, где за столом уже сидели Кай и Руна.

- Если не станешь есть, будешь выглядеть так же, - шепнула Лилли, кивнув на противоположную сторону стола, усаживаясь рядом со мной.

На Руну, и вправду, было больно смотреть. Под глазами темнели следы от бессонных ночей. Нос был опухшим и красным от пролитых слез. Руна пила лишь воду. И всё же даже в такой скорбный час она явилась к завтраку вовремя.

Рядом послышалось журчание, я повернула голову. Лилли держала мою кружку и бесцеремонно наполняла ее отваром из кураги и диких ягод кизила.

- Пей, - сказала она. – И съешь все ягоды, которые попали к тебе из кувшина.

Я нахмурилась.

- И никаких возражений. Одной водой не насытишь тело. А как только в живот упадёт сладкий разваренный абрикос, то и есть сразу захочется.

Она повернулась к Руне, а затем решительно встала из-за стола и, прихватив кувшин с компотом, направилась к ней.

- Тебя тоже касается. Ешь. Не думаю, что Иль был бы рад, узнав, что вы решили уморить себя голодом.

Я заставила себя выпить всё, что налила в кружку Лилли, проглотила ягоды, оставшиеся лежать на дне, борясь с тошнотой и посмотрела на Руну.

«Ей куда тяжелее, - подумалось мне. – Меня хотя бы приходили проведать Эш, Ромео и Лилли. Её теперь некому утешать».

Лилли вернулась за стол и взяв два зеленых яблока, сунула одно из них мне.

- Вот, возьми с собой. Поешь, если проголодаешься.

Я посмотрела на зелёный блестящий круглый бок, от одного вида которого во рту появился кислый вкус, но спорить не стала. Взяла его и убрала в карман.

Завтрак закончился быстро. Даже Кай съел всего одну порцию каши.

Мы поднялись в библиотеку и сели за книги.

Краем глаза я поглядывала на Руну. Обычно такая самоуверенная и дотошная, теперь она казалась почти прозрачной. Светлая кожа в тусклом свете выглядела ещё бледнее. Но она всё ещё напоминала мне сестру. Мила тоже сидела у меня в печёнках, но я любила её.

И внутри скреблось и всё настойчивее просилось наружу чувство, что я должна была позаботиться о Руне теперь, когда Иль не мог.

Даже если она не нравилась мне.

Даже если встречалась с Ромео.

На столе перед ней всё ещё лежала та книга, которую они разбирали с Илем два дня назад.

«Рассказал ли он ей про Эша? – вдруг подумала я. – Если так, она уже донесла бы мастеру Торну? Нет, она явно не знала об Эше. А я? Что мне было известно об этом мальчишке? Говорил ли он правду всё это время? И зачем будущему верховному жрецу бродить по улицам города в поисках близких? Ему стоит лишь подождать, и все двери откроются перед ним без всяких отмычек... А Ромео? Он тоже проник в особняк. И творил чудеса, будто мастер, будто жрец или… бог?"

Эта догадка мурашками расползлась по моей коже под балахоном.

«А может, мой разум играет со мной? И все эти звезды и светлячки лишь приснились мне? Может, никто не являлся в мою комнату среди ночи?»

Вдруг я заметила движение за столом Руны. Ее пухлые губы задрожали, а пальцы, сосредоточенно выводившие слова, выронили грифель.

Поднявшись, я торопливо подошла к ее заваленному книгами столу, и Руна тотчас преобразилась. Снова стала похожа на каменную статую без души.

- Ты закончила? Нашла что-нибудь, - спросила она, рассеянно ища взглядом бумаги в моих руках.

- Мне показалось, тебе нехорошо. Хотела спросить, может, вода нужна ? Я схожу на кухню…

- Мне ничего не нужно. Я просто хочу понять, что значат эти символы, - заговорила она, четко проговаривая каждое слово, будто ничего и не случилось, будто это обычный день. – «Рыба – птица». Это что-то вроде грифона? Здесь написано, что к мастеру пришёл проситься в ученики мальчишка. Но он был «рыба-птица»! Я не понимаю!

На последней ноте голос ее взмыл вверх, прозвучав истерично. Бесцветные брови поползли к переносице, глаза заблестели опасно увлажнившись.

Я заметила, как Кай вскинул голову и посмотрел на нас недовольно, будто мы мешали ему. Но мне было плевать на Кая.

- Ни рыба ни мясо, - быстро проговорила я.

- Что?

- Тут написано, что ученик был ни рыба ни мясо. Никакой, средненький ученик, - повторила я. – Ты можешь спрашивать у меня, если не знаешь чего-то. Я тебе помогу.

Руна кивнула, вытерла каплю, набежавшую на ресницы, рукавом.

- Хорошо. Но, пожалуйста, соблюдай дисциплину, - вдруг сказала она своим обычным тоном надсмотрщицы. – Я позову тебя, если возникнет необходимость. А пока возвращайся на место.

Было странно: ее слова больше не задевали меня, в каком бы тоне не были сказаны. Каждый из нас справлялся с горем, как мог.

Я вернулась за стол. В книге, лежащей передо мной, не было ничего ни о черной хвори, ни о темных богах. Только о том, как мастер Шу выращивал цветы, применяя плетения для их быстрого роста и цветения. Я срисовала его, сама не зная зачем. Он не уничтожит врагов, не спасет друзей, не выявит истину.

ГЛАВА 64 В КОТОРОЙ РУНА ЗАСТАЁТ НЕЗНАКОМЦА

Ещё одна дождливая ночь опустилась на Азгран. Капли барабанили по крыше, по каменным дорожкам перед домом. Моя старая форма висела на стуле. На комоде возле кувшина с водой дразнило блестящим боком зеленое яблоко. Я лежала на кровати, уставившись в потолок.

«Дай время слезам и действуй», - гласила древняя мудрость. Раньше мне было её не понять. Теперь же глаза мои видели всё совершенно иначе. Потом ещё будет время оплакать друга, но сейчас, как бы ни было тяжело, как бы ни было больно, я должна была вспомнить и связать воедино все нити.

Мы с Илем вышли из «Трех кабанов» не одни. Впереди были двое. И они шли к Ромео. Это значит, они знакомы. Тот мальчишка, посланник, тоже пришёл от него. Мужчины из кабака говорили о том, что Ромео хотел совершить поджог. Но кто бы осмелился сделать такое?

Теперь казалось, все нити вели к Ромео, а я была так слепа и глуха от горя, так хотела, чтобы кто-то был рядом , что не подумала даже задать ему эти вопросы.

Я поднялась на локтях, снова злясь на себя за слабость. Быстрым движением нарисовала в воздухе знак светлячка. Раньше все мои магические огни выходили тусклыми и мигали, будто вот-вот погаснут, но не этот. Светлячок разгорелся ярко. И всё же этого было ничтожно мало для того, чтобы зваться магом. Затаив дыхание, я сделала новый взмах рукой и зажгла ещё одного светлячка. Первый тут же потух. Лишь тусклое свечение на том месте, где огонёк только что был, напоминало о нем, но и оно в следующий же миг исчезло.

- Хороша ученица! – подначила себя я. - Если даже Эш, почти ребенок, сумеет и колокольчик снять, и проникнуть куда захочет. Если даже Ромео, который давно забросил учёбу, в силах зажечь целый сонм светлячков, когда ты не способна и на двух!

Я попробовала снова. И снова. И снова. Светлячки выходили всё более тусклыми. В исступлении я зажигала их одного за другим, пока не почувствовала, как ослабело тело, будто мне не спалось и прошлую ночь.

И всё же зажгла ещё одного. Бледный и маленький, он пульсировал под потолком.

От злости на себя, на этот мир, на жрецов и Управление с их бесконечным тайнами я зажмурилась.

- Мне нужно найти Ромео! Я должна расспросить его обо всём, если кто-то и может знать, что случилось, то это он.

Тёплый свет промелькнул за закрытыми веками. Я открыла глаза. На потолке один за другим зажигались крошечные жучки. И в этом волшебстве точно не было моей заслуги.

- Не может быть. Не может…

- Конечно, может, - ответила тень, отделившись от двери.

Ромео шагнул мне навстречу. В его руках золотились искры, как те, что взмывают вверх от костра.

Я больше не видела светлячков, я смотрела во все глаза на него. Кто ещё бы смог сотворить такое?

- Ты – один из темных богов?

Мой вопрос упал в тишину, будто камень в мутную воду.

Ромео невесело рассмеялся.

- Тёмные боги бессмертны. А мне осталось немного.

- Не говори так, - взмолилась я.

- Это правда. За всё хорошее в жизни нужно платить. А это – он заставил искры в руках засветиться ярче, так, что они брызнули до потолка, а светлячки разлетелись от них в разные стороны – это чудовищно восхитительно! Каждое новое плетение, каждый вдох намерения заставляет меня чувствовать чистый восторг, неземное блаженство. Это будто вкус первого поцелуя.

- Я не понимаю… Объясни мне.

Он усмехнулся криво. А потом вдруг лицо его стало серьёзным.

- Забудь. Я не шучу. Всем будет лучше, если ты забудешь об этом.

Эти слова отразились от каменных стен в звенящей тишине и повисли в воздухе.

Я опомнилась тут же. И вскочила. Его светлячки мельтешили под потолком, но больше не отвлекали меня от главного.

- Ты был там.

- Где?

- На площади. Ты знал, что я приду.

Я ждала, что он станет оправдываться, но Ромео молчал, глядя мне прямо в глаза, не думая отвести взгляд.

- Это ты принёс с собой смерть! Это твой посыльный повёл Иля к гибели, и это к тебе шли те двое. Я знаю, что вы хотели поджечь храм светлых богов! Зачем? Зачем ты это делаешь?

- Я же не спрашиваю, зачем ты предала меня и рассказала обо мне следователю.

Меня будто столкнули в холодную реку. Я хватала ртом воздух, и не могла произнести ни слова. Стыд и вина захлестнули с головой. «Лучше бы Иля вернули в Долину, пусть бы он даже питался лишь дикоросами и побирался потом по соседям, но остался живым. Если бы я промолчала, если бы не проговорилась, не вмешалась».

- Я не думала, что ты и впрямь можешь быть связан с заговорщиками, - ответила несмело.

- Но догадывалась.

- Значит, это правда, - выдохнула я и отвела глаза. - Мне казалось, что ты не такой, что всё это совпадения, что Даррен поговорит с тобой и тоже это поймёт. Я думала, он разберется, что ты невиновен и отпустит тебя!

- Зачем ты выдала меня? Кого ты пыталась выгородить?

Я молчала. Мне было невыносимо больно сказать ему правду. Признаться в своей трусости, в своей глупости, в том, что это я во всём виновата.

- Я не могу сказать.

- Или не хочешь? Выходит, маленькая ученица мастера Ги, ты не такая уж святая?

Мне вдруг стало трудно дышать, снова в глазах защипало.

- По крайней мере я не вожусь с отступниками! – выпалила я, и мой голос стал высоким от волнения, и опять к глазам подступили слёзы, - Зачем ты пришёл?

- Ты что, плачешь? – спросил он и шагнул ближе.

Я отшатнулась.

– Ну прости, ничего такого я в виду не имел. Это всё не важно, только не плачь.

Ромео обнял меня, подхватил на руки и опустил на кровать.

Я замерла в его руках, почти не дыша. Мне было так тепло и спокойно рядом с ним в этот миг, что внутри всколыхнулся стыд. Стыд, за то, что Иля больше нет, когда я здесь живу и дышу, когда могу чувствовать тепло и биение родного сердца. Мне следовало перестать думать лишь о себе. Я посмотрела Ромео в глаза, пытаясь прочесть в них истину.

- Я знаю, тебе известно, что там произошло. Это ты послал в «Три кабана» того мальчишку, за которым пошёл в ту ночь Иль. Ты должен мне всё рассказать.

- Было много шума. Я не видел его с той ночи.

- Но ты знаешь, где можно его найти…

- Я постараюсь узнать.

- А эти двое? Они заговорщики? Зачем им устраивать в храме пожар?

- Некоторые вещи лучше не знать, давай больше не будем об этом, - сказал он строго и вдруг добавил: - У тебя не найдётся чего-то поесть?

Я поднялась и проверила карманы балахона. В них было пусто. Только зеленое яблоко, которое вручила сне Лилли лежало на комоде.

Я протерла его и без того блестящие бока рукавом сорочки и протянула Ромео.

Не глядя, с сочным хрустом, он впился в яблоко зубами и сморщился.

- Ну и гадость, - сказал он, возвращая плод. Как вы это едите?

- «Вы»?

- До этого момента я знал только одного человека в Азгране, способного наслаждаться этими яблоками, как будто это какие-нибудь сладкие персики, и не морщиться.

- Вообще-то я их тоже не ем. Если хочешь, можем попробовать найти что-нибудь не такое кислое на кухне.

- Не нужно. Я скоро уйду.

Я сказала это, не успев даже мгновение подумать:

- Останься со мной. Только на эту ночь!

Он поцеловал меня в лоб и в нос.

- Хорошо, маленькая ученица Мастера Ги. Только на одну ночь.

Он вытянулся на кровати, позволив мне прижалась к нему, уткнуться в подмышку.

- Как ты делаешь это? – спросила я.

- Что?

- Как ты вошёл, как зажёг звёзды под крышей, как выложил те слова из светлячков?

- Тебе не понравится мой ответ.

- Всё равно скажи.

- Для этой ночи достаточно тайн. Пусть одна ещё побудет со мной.

- Научишь меня зажигать светлячков?

- Когда-нибудь…

***

Я проснулась, как только он разомкнул свои руки.

- Спи, ещё очень рано.

- Ты уходишь?

Ромео кивнул.

- Я провожу тебя!

Мы спустились вниз. Перед рассветом было темно. Дом ещё дремал, досматривая свои сны, погруженный в тишину.

Мне было уже совсем не удивительно смотреть на то, как Ромео открыл ворота. Казалось, в этом городе каждый, рожденный с искрой, владел магией лучше меня. Мы теперь стояли по разные стороны, и я не знала, сдержит ли он слово, появится ли снова и принесет ли вести о том, что случилось в ту ночь.

И совсем не ожидала услышать возмущенный голос Руны у себя за спиной.

- Кто это? – спросила она.

Ромео бросил на неё презрительный взгляд, развернулся и вскоре скрылся из вида.

Я замешкалась на мгновение.

- Тебе хватает наглости строить глазки незнакомцам? Иль говорил, что ты наивная и что мне следует дать тебе время, но тебя ничему не научила даже его смерть! Это не Долина! Если бы ты родилась в Азгране, как я, то понимала бы, как опасны бывают ночные улицы! Здесь каждый твой шаг имеет последствия! Если сейчас же не поднимешься в спальню, я расскажу обо всем мастеру Торну!

По спине ледяными пальцами прошелся ужас догадки.

«Я и вправду страшно наивная, если верила в то, что Ромео встречался с Руной. Он не узнал её, а она его. Ведь они и не были никогда знакомы. Его девушка вовсе не из Азграна, и он знал только одного человека в городе, который любил бы эти кислые зеленые яблоки».

ГЛАВА 65 В КОТОРОЙ РОМЕО ПРОЩАЕТСЯ СНОВА

Руна со злостью сдула кудряшку со лба, и не думая отступать. Она ждала моего ответа.

- Разве вы не знакомы? – спросила я.

Моё недоумение было искренним, и это заставило надсмотрщицу засомневаться.

Она бросила взгляд за ограду. Но по ту сторону не слышно было даже его шагов.

- Кто это был? О чем вы говорили?

- Он сказал, что знает ученицу мастера Торна, - ответила я, почти не солгав, и уставилась на неё, в ответ вцепившись взглядом.

Руна нахмурилась, сдвинув светлые брови. Я искала в её чертах тень обмана, но не находила и пыталась понять по мимолетному движению глаз: была ли надсмотрщица такой искусной лгуньей или это всё-таки Лилли обманула меня?

- Если тебе нужен мой совет, - вдруг сказала она, - перестань говорить с проходимцами. Это опасно и не приведёт к добру.

- Я смогу за себя постоять!

- За себя - возможно, - парировала она, - Но каждая твоя выходка заканчивалась бедой для других!

Мне нечего было ответить на эти слова. Она знала, что попадёт прямо в цель. Руна, почувствовав это, вскинула подбородок, заставив копну светлых волос всколыхнуться, и зашагала назад к черной лестнице.

Я поёжилась от утренней прохлады и последовала за ней. Было ещё слишком рано, чтобы идти завтракать. Но слишком поздно, чтобы снова ложиться спать. Мы поднимались по лестнице, думая каждая о своём. И были уже на втором этаже, когда из-за двери, ведущей к основной части особняка, вдруг послышались громкие голоса.

Мы замерли одновременно, вслушиваясь в разговор, доносившийся с той стороны.

- Это мастер Торн, - поняла я, - И кажется, он очень зол…

Руна посмотрела на меня.

- Нечего подслушивать.

Она шагнула на следующую ступень, намереваясь уйти. Я не сдвинулась с места.

- Не хочешь узнать, что там происходит?

- Это нас не касается.

- Ну как знаешь, - бросила я, и скользнула за дверь, уже понимая, что противный характер Руны не позволит ей оставить меня без присмотра.

Через мгновение позади послышалось злое сопение.

Я успела пройти половину длинного коридора, ведущего к библиотеке, когда там, внизу у парадной лестницы раздался голос Даррена.

- Я мог бы забрать ее в Управление сразу, но дал время, чтобы прийти в себя. Больше ждать нельзя. Мне нужно допросить ее, она единственный свидетель – нервно объяснял он.

Бас мастера Торна дребезжал, будто тот сдерживал свой гнев из последних сил.

- Три ученика, за которых вы взяли передо мной ответственность, погибли! Я больше не позволю вам забирать их из-под моей опеки. Если хотите опросить – делайте это при мне.

- Мастер Торн, я понимаю ваше беспокойство, но тайна следствия не позволяет…

- Больше никаких тайн! Я обещал мастеру Ги, что его ученики будут здесь в безопасности. И нарушил своё обещание, положившись на ваше слово! Больше этого не повторится!

- Если дело в безопасности ученицы, я согласен на приватный разговор в её комнате.

- Нет!

- Дело в ваших друзьях из храма? Они запрещают допрашивать ее?

- Девочка только что потеряла друга! – зарычал мастер Торн. – Уходите, следователь Даррен. Вам не рады в этом доме. Убирайтесь сейчас же!

Кто-то схватил меня за запястье, я обернулась, наткнувшись на полные паники глаза.

Руна дернула меня и потащила за собой назад к черной лестнице. В этот раз я не сопротивлялась.

Мы бежали вверх и по коридору до своих комнат, не говоря ни слова. У своей двери Руна остановилась.

- От тебя одни неприятности. Ты приносишь хаос.

Я не отвела от нее взгляда.

- Что имел в виду следователь, когда сказал про друзей из храма?

Руна не ответила мне, скрывшись за дверью.

Я вошла в свою комнату и поняла, что небо уже просветлело, что осталось только умыться и нужно спускаться к завтраку, делая вид, что не слышала всех этих криков.

Зелёное яблоко, надкусанное с одной стороны, уже покрылось оранжевым налётом. Я откусила с другого бока и скривилась, тут же пожалев о содеянном.

- Эти яблоки может есть, не морщась, только один человек в Азгране, - прошептала я.

В коридоре послышались шаги. Я узнала их. Это Кай уже спешил приобщиться к утренней трапезе.

Вскоре все мы сидели на кухне.

Я тайком рассматривала учеников.

Кай торопливо ел кашу ложка за ложкой, будто боялся, что мы накинемся и отберем у него еду.

Лилли была как обычно приветлива. И не забыла налить в мою кружку компот, будто ухаживала за младшей сестрой.

Руна никуда не спешила, но больше не морила себя голодом. Пусть мы не были подругами, это меня порадовало. Она поймала мой взгляд - пришлось отвернуться.

- Слышали крики сегодня утром? – спросила Лилли.

Я сжалась, желая стать незаметной, и глянула на Руну. Но она продолжала молча жевать свою булку.

- Могу поспорить, что виновата Майя, - ответил Кай. - В этом доме с ее приходом постоянно что-то случается, - он посмотрел на меня и продолжил с умным видом, не переставая есть: - Думаю, ты проклята, поэтому от тебя одни неприятности.

- Не слушай его, - отмахнулась Лилли.

Теперь её поддержка не казалась мне бескорыстной.

Все в этом доме что-то скрывали. Даже мастер Торн. И от этого мне ещё больше не хватало Иля. Он бы наверняка не одобрил моих встреч с Ромео, но может, заметил бы что-то такое в Лилли, чего не заметила я.

Больше никому нельзя было доверять. Даже себе.

***

До вечера я всё ждала, что Даррен вернётся. Но либо мастер Торн сумел отстоять меня, либо следователь был занят другими делами - никто из Управления так и не явился, чтобы увести меня на допрос.

Тревожность теперь витала в воздухе. Допоздна горели свечи в окнах комнат, отбрасывая рассеянные светлые пятна на мокрые камни, поблескивая золотыми отсветами, отражались в темных лужах огоньки.

Я всё ещё не спала, когда окна начали гаснуть одно за другим и дом погрузился во тьму.

Где-то вдали закричала ночная птица. Я погасила фитиль на огарке свечи, отчаявшись ждать.

Мысли путались, я старалась не думать вовсе, ворочалась, не в силах остановить их бег. Снова и снова перед глазами я видела лицо Иля.

- Только посмотрю, куда он зайдёт, и вернусь за тобой, - шептали мне его губы.

- Нет! – вскрикнула я, вскочив на кровати, всмотрелась во тьму и поняла, что не одна.

В глазах Ромео отражалось мерцание светлячков, разом вспыхнувших на стенах. Он подошёл и осторожно опустился на край постели, не пытаясь меня обнять.

По его лицу, по глазам, как только увидела – я всё поняла.

- Ты знаешь, что с ним случилось.

- Не хочу, чтобы ты плакала. Не выношу твоих слёз.

- Я не стану. Ты можешь мне рассказать.

Он помедлил.

- Что ты хочешь знать?

- Кто это сделал?

- Случайность, - сказал он, не глядя на меня.

- Этого не может быть.

- Я знал, что не стоило говорить…

- Ты врёшь мне, мне все здесь врут! Это ведь тот мальчишка? Это он что-то сделал? Испугался слежки и… и…

- Посыльные могут ходить тенями. Им ничего не стоит оторваться от слежки.

Я вспомнила, как Морган растворился во тьме перед храмом.

- Тогда почему он не исчез, как только передал послание?

- Потому что у него было не одно задание, - ответил Ромео. – Мальчишка нес записку для Иля.

Я почувствовала, как мое тело становится ватным. «Бросай разнюхивать» - вспыхнули в памяти слова из моей записки.

- Что было в послании, - потребовала я, схватив его за плечо.

- Не знаю. Он только доставил по назначению. Если хочешь знать, что там было написано, спроси у своего дружка Даррена. Может, он согласится рассказать тебе, раз уж вы так близки, что ты выдала ему меня?

Я сжала зубы.

- Только не говори, что ревнуешь. Это ты сбежал в Азграна. Это ты скрывался и не подошёл, даже когда увидел меня на площади перед храмом. А может ты просто вернулся к Лилли? – выпалила я и затаила дыхание.

- Лилли давно в прошлом. Если бы я мог завести семью, я бы выбрал тебя.

Внутри всё обожгло огнём. Теперь я знала наверняка, кто так искусно притворялся другом, но последние слова Ромео выбили землю у меня из-под ног. Дали надежду и отобрали её в тот же миг.

- Ещё не поздно, - проговорила немеющими губами.

Он усмехнулся, будто я сказала какую-то глупость.

- Только не для меня.

- Но почему?

- Говорил же тебе, - вспылил он. – Мне недолго осталось.

- Я не понимаю!

Он сдвинул ворот так, чтобы стали видны ключицы. В мерцающем свете тёмные молнии, разросшиеся по коже, выглядели пугающе.

- Это чёрная хворь.

- Нет, - прошептала я. – Только не ты! Пожалуйста…

- Я знал, что не стоило говорить тебе.

Он отвернулся. Я дотронулась до его лица и заставила его посмотреть на себя снова.

- Я видела того человека у храма, это было ужасно, но это лечится. Жрецы сумеют тебя исцелить…

- Ужасно – это выбор, который он сделал. Пресмыкаться перед храмовниками после того, как обладал этой силой? Нет, спасибо!

Он раздражался всё больше, брезгливо кривя губы.

- Я придумаю что-нибудь. В библиотеке мастера Торна ещё много книг, я найду способ, я стану сидеть до ночи...

- Ты не понимаешь. Черная хворь неизлечима! Это не болезнь, а расплата за украденную силу богов, за божественную искру, - он невесело рассмеялся. - Тот, кто первым решился принять силу бога, не знал о последствиях. Он сгнил у нас на глазах.

- Почему вы не остановились?

- Кое у кого был доступ к библиотеке храма. В одной из книг было сказано, что черная хворь тем быстрее поражает тебя, чем больше ты творишь колдовства. Мы решили, что справимся, думали будем использовать силы понемногу, незаметно продвигаясь к своим целям, подготавливая почву для прихода Тёмных богов… Только остановиться почти невозможно. Каждое плетение – это взрыв счастья внутри. Хочется больше и больше… Если бы ты только видела этот мир так, как его вижу я. Всё вокруг выглядит теперь совершенно иначе.

Ромео придвинулся ближе. Я слышала, как бьются наши сердца. Поняла по его глазам, что сейчас, через мгновение он поцелует меня, что я снова почувствую эту дурманящую нежность, от которой щемит в груди, а по телу польётся тепло и… отвернулась.

Он усмехнулся.

- Не боишься, что заставлю тебя? Что сделаю это силой?

Мне пришлось вновь посмотреть в его глаза.

- Я знаю, что не сделаешь.

Он смотрел на меня долго, неотрывно, будто ждал, что я передумаю, будто чувствовал, как тяжело мне дается держаться.

- Тогда проводи меня до ворот, - наконец сказал он.

Мы спустились. Ночь была наполнена стрекотом насекомых, она дышала, словно живой организм.

- Хочешь увидеть, как я открываю двери?

Я кивнула. Он взял меня за руку, провел большим пальцем по раскрытой ладони, заставив покрыться мурашками.

В первое мгновение я не видела ничего. Но вдруг всё вокруг замерцало, и я различила едва заметные пульсирующие нити. Они оплетали пространство. Тонкие, прозрачные. Они тянулись повсюду. Всё вокруг оживало. Всё пространство будто смотрело на меня, проникая в мои мысли, в самую душу.

- Смотри, - сказал Ромео и показал на ворота.

Призрачные линии стягивались на них, сплетаясь в узлы. Он касался их пальцами, и под его прикосновениями они ластились, будто живые, и расплетались.

Створки ворот поехали в стороны.

- Если хочешь, - сказал он, - Я проведу тебя на церемонию небесного погребения. Никто не заметит, мы пройдём тенями и будем стоять в стороне.

- Не нужно, - ответила я. – Хочу запомнить его живым.

Ромео задумался, затем погладил меня по голове и приложился губами к моей макушке.

- В таком случае, это наша последняя встреча, маленькая ученица мастера Ги.

- Почему?

- Хочу, чтобы ты и меня запомнила живым.

Он улыбнулся, шагнул в темноту и скрылся в тенях.

ГЛАВА 66 В КОТОРОЙ ЛИЛЛИ ПРИЗНАЕТ, ЧТО БЫЛА НЕЧЕСТНА

Я поскреблась в дверь комнаты, надеясь, что Лилли откроет раньше, чем проснутся Кай или Руна.

Пальцы дрожали. Меня трясло от нахлынувших чувств.

- Иду, иду! – послышался сонный голос.

Она открыла и удивлённо уставилась на меня.

- Майя? Что-то случилось?

- Нужно поговорить, - ответила я и, втолкнув ее в комнату, закрыла дверь за собой. - Я всё знаю!

Лилли растерянно заморгала, уставившись так, будто на моей голове вдруг выросли бычьи рога. Её удивление выглядело неподдельным, на мгновение я усомнилась в себе.

- Знаешь что? – переспросила она.

- Что ты солгала мне! Ты сказала, что Руна встречалась с Ромео. Но это всё ложь! Она его даже никогда не видела!

Лилли отвела взгляд.

- Как ты поняла? – спросила она.

Меня бросило в жар. Я закипала всё сильнее от ее спокойствия, от того, как легко она признала правду.

- Не важно! Ты встречалась с ним! И соврала мне! Ты сказала, что Ромео был с Руной!

Лилли зевнула, прошла к комоду и налила себе воды из кувшина. Не торопясь, будто намеренно хотела позлить меня, сделала несколько глотков.

- Я не думала, что это так важно…

- Снова ложь!

Лилли потерла заспанные глаза, почесала запястье с розовой складкой от смятой простыни.

- Ты права. Мне нужно было признаться тебе сразу. Прости.

По телу прошёл озноб. Я не понимала, как она может быть такой спокойной. Лилли будто и вовсе не видела в своем поступке ничего дурного.

- Это уж точно! – процедила я, сложив руки на груди. – Зачем ты это сделала?

- Когда Лео погиб, у меня не осталось друзей в этом доме. Я чувствовала себя одиноко. Ты же видишь сама, что с Руной и Каем просто невозможно вести нормальный разговор. А потом приехала ты. Я с первого взгляда поняла, что хочу стать твоей подругой.

- Поэтому соврала мне о Ромео? – проговорила я с насмешкой.

И пусть мой голос звучал фальшиво, я не отводила от неё ироничного взгляда - не хотелось, чтобы она поняла, как её предательство ранило меня.

- Ты можешь не верить, но так и было. Я солгала, чтобы не разрушить дружбу. Сначала мне правда хотелось всё тебе рассказать. Но я видела, ты ещё не отпустила его, и мне не хотелось, чтобы между нами встало прошлое. Если бы я призналась, это разрушило бы твоё доверие.

- А ложь? Ложь не разрушила? Я доверяла тебе свои секреты!

- Прости, это было так глупо… Если бы знала, чем всё закончится, рассказала бы всю правду. Я всего лишь человек и не знаю будущего, не знаю, чем обернётся мой следующий шаг. Разве ты сама никогда не ошибалась? Не делала того, о чем бы жалела?

От этих слов заболело под рёбрами, из-за накатившего чувства вины стало трудно дышать. Я была виновата во всём. В том, что впутала Иля в расследование, что отпустила его одного, что вообще рассказала Даррену о Ромео.

По сравнению с тем, что сделала я, глупая ложь Лилли была такой ничтожной, почти неважной. Никто не погиб от этой маленькой лжи…

- Ты хотела быть моей подругой?

- Всё ещё хочу.

- Тогда помоги мне.

- Сделаю всё, что скажешь, - с готовностью согласилась она.

- Отведи меня в кабинет мастера Торна.

Лилли нахмурилась.

- Зачем?

- Хочу знать, какие книги он заставил Кая и Иля унести к себе в кабинет.

Лилли вдруг переменилась в лице. Настороженно оглянулась на дверь, будто боялась, что кто-то может услышать наш разговор.

- Зачем?

Я сомневалась, но всё же ответила ей.

- Ромео умирает. Черная хворь съедает его. Мне нужно найти лекарство.

Я искала в ее лице какой-то знак. Ждала, что она выдаст своё настоящее отношение к нему, что она всё ещё не равнодушна.

- Мне жаль, - ответила Лилли, будто я говорила о чужом для нее человеке. - Думаешь, что мастер Торн намеренно прячет книги?

- На разговоры нет времени. Ты поможешь или нет?

Лилли вздохнула.

- Если Руна или Кай поймают нас…

- Ясно…

Я развернулась, чтобы уйти.

- Разве я отказалась? – она взяла меня за руку. – Идём.

Особняк ещё спал.

Шум дождя скрадывал шорох наших одежд и звук шагов.

Было странно идти в тишине вслед за бывшей девушкой Ромео. Я пыталась увидеть её его глазами. Длинные гладкие иссиня-черные волосы, собранные на ночь в две косы, лежали на спине, будто змеи. Маленькие аккуратные ушки не торчали, как мои. Что говорил он ей, когда гладил по голове и целовал ее в лоб? Признавался ли, что любит её?

Ревность обвила мою грудь, сдавила горло. Я не хотела думать об этом, но никак не могла перестать. Можно было спросить её. Но готова ли я была услышать ответ?

- Лилли?

Я позвала, и она обернулась.

- Что?

Красивая... В ее больших темных радужках не было видно зрачков. Взгляд будто пронизывал насквозь.

- Я слышала, как Даррен говорил, будто у мастера Торна в Храме есть друзья. Что он имел в виду?

- Верховного жреца, - ответила она без запинки.

- Тогда почему его слова звучали, как обвинение?

- Следователь недолюбливает храмовников: они не подчиняются Управлению и даже пытаются запустить туда свои руки, как сделали это с библиотекой Азграна.

- Что это значит?

- Мастер Торн не стал бы хранителем без протекции Храма. Жречеству не нужны те, кто верит в темных Богов или опровергает постулаты о том, что храмовники – наместники Богов на земле. Каждый новый Верховный жрец привносит свои коррективы. Не удивлюсь, если следующий объявит себя Божеством.

- Но это невозможно.

Лилли вдруг схватила меня за плечо и, втянув в полумрак ниши, поднесла палец к губам. Теперь и я услышала, как открылась дверь, ведущая на черную лестницу. Если бы мы вышли чуть позже, то наверняка наткнулись бы на слугу. Я затаила дыхание. Он мог услышать нашу возню ещё там, в комнате Лилли.

Тихие шаги прошли недалеко от нас и свернули к парадной лестнице.

В груди болело от запертого воздуха. Я выдохнула.

- Ирма уже ушла на рынок? – раздался тихий голос снизу.

- Не появлялась. Наверное, опять проспала. – ответил ему тот, кто дежурил у парадной двери. - Разбужу её, пока не заметила экономка.

- Может, и пусть бы заметила, - не согласился тот, кто пришел сменить его у входа. – Взбучка ей не помешает.

Раздался смешок, и я услышала, как поднимается по ступеням мужчина, как он идет в сторону черной лестницы.

Это означало, что совсем скоро проснутся остальные слуги, особняк оживёт и нам нужно как можно скорее возвращаться назад. Но мысль засела у меня в голове, как заноза, не давая думать о чем-то другом: одна из служанок собирается на рынок. Она пройдёт через парадный вход к воротам. Мужчина из особняка потянет рычаг и створки начнут раскрываться. Если только суметь пробраться наружу и дождаться, сидя возле входа в кустах гортензий, можно выскользнуть незамеченной…

Лилли снова повела меня за собой. Мы пробежали по узкому коридору до ажурных деревянных дверей, упирающихся почти в самый потолок. Она потянула за ручку и створки поддались. Мы скользнули внутрь.

- Он не запирает дверь? – вырвалось у меня.

- Кому в здравом уме придет в голову заявиться в личный кабинет мастера магии и Хранителя Библиотеки?

- Только безумцу, – прошептала я и поспешила к столу.

Книги, принесенные мальчишками, ещё лежали на краю столешницы. Я узнала зеленые корешки.

С трепетом в душе я открыла первую страницу, стараясь не думать о том, что какая-то Ирма вот-вот спустится вниз, пройдёт через ворота на рынок, откуда совсем не далеко до Управления, где в одной из папок в кабинете следователя лежит записка…

«Мемуары. Том третий». Было написано на корешке. Я пробежала глазами по строкам. Мы шли через пустыню уже второй день. Но не встретили ни одного источника воды. Колодец, о котором поведал старик, был засыпан черным песком.

Я захлопнула книгу и отыскала взглядом сверток. Он лежал поперек стола. Старая бумага выглядела так, будто вот-вот рассыплется. Я толкнула рулон, и он покатился, открывая карту.

Лилли встала позади меня, глядя из-за плеча, я чувствовала ее дыхание.

Огромные равнины простирались от края до края. И горы. И реки. И много, очень много воды.

- Что это? И где Азгран? Насколько древняя эта карта? И о какой пустыне с черным песком написано в этих книгах?

Лилли тронула меня за плечо.

- Это мир по ту сторону гор. Говорят, боги пришли оттуда.

- Кто говорит?

Я повернулась к ней, ожидая ответа. Но она пожала плечами.

- И где же на этой карте мы?

Лилли ткнула в крошечный остров посреди бескрайней воды.

- Здесь.

Эта точка на карте была столь маленькой, что в ней невозможно было увидеть ни наших гор, ни наших рек и долин.

- Мир такой огромный? Не укладывается в голове! Но почему Мастр Торн прячет карту от нас?

- По указке Верховного жреца все карты и книги были изъяты. Наверное, эти сохранились по чистой случайности.

- Но ты знала, что мир такой? Откуда?

Внизу снова послышались голоса, Лилли встревоженно повернула голову к двери и быстро свернула карту в рулон.

- Нужно уходить, пока нас не застали здесь, - сказала она.

Мы выглянули в коридор. Увидев, что он пуст, побежали, не боясь, что наши шаги услышат.

Дом просыпался.

Мы выскочили на черную лестницу. Но подняться нам было не суждено. Сверху, переговариваясь, спускались служанки.

Мы побежали вниз и, прежде чем они увидели нас, выскочили под дождь.

Среди шума тысяч крошечных капель, что каждое мгновение падали на каменный двор, я услышала, как щелкнул засов, открывая парадную дверь, и повернулась к Лилли. Наши лица были так близко, что мне достаточно было лишь прошептать:

- Если ты мне подруга, не говори никому, что видела меня этим утром.

Пока дверь не распахнулась, я прыгнула в куст гортензий.

Женщина с корзинкой на локте в непромокаемой накидке вышла под дождь. Мне нужно было торопиться. Дождь скрадывал звук, но я всё равно старалась не задевать толстые стебли, пробираясь вдоль стены.

Ирма остановилась у ворот, дожидаясь, когда створки расползутся в стороны настолько, чтобы она смогла пройти, сонно зевнула и шагнула на улицу.

Дверцы тут же поехали в обратную сторону. Я больше не скрывалась. Выскочив под дождь, выскользнула за ворота прямо у нее за спиной.

ГЛАВА 67 В КОТОРОЙ МАЙЯ ЧИТАЕТ ЗАПИСКУ

Между камней брусчатки перекатывались ручейки воды. Сонная служанка шагала, не оборачиваясь и не глядя на лужи. Брызги разлетались из-под ее ног, оседая на полах плаща.

Я держалась на расстоянии. Зеленые изгороди поднимались стеной выше головы, не позволяя рассмотреть, чем живут люди в особняках по соседству.

Скрипнул металл. Впереди, в тридцати шагах, стали открываться ворота. Я прильнула к стене из мокрых листьев.

Миловидная девушка в сером платье вышла на улицу, помахала служанке мастера Торна рукой. На сгибе локтя у нее точно так же болталась корзинка для покупок, прикрытая непромокаемой тканью от дождя.

- Опаздываешь, Ирма!

- Кто бы говорил, - зевая ответила девушка.

Они рассмеялись. Затем покосились на особняк и поспешили отойти подальше от окон, откуда их праздные разговоры могли быть замечены.

Я вышла из тени.

Девушки шагали по дороге, переговариваясь и хихикая. Они беззаботно щебетали и не смотрели по сторонам. Для них мир был прежним. Для меня всё изменилось. Всё что было дорого: дружба, любовь, доверие – было разрушено. Я не смела больше верить тому, чем кажется всё вокруг. Кто поручился бы за то, что эти девушки – не отступницы, выведывающие секреты?

Мастер Торн мог сколько угодно проверять своих слуг, набирать лишь тех, кто набожен и не замечен в ереси. Но что помешает заговорщикам войти в их жизни, стать их друзьями, возлюбленными? Что, если эта соседка одна из них? Она легко смогла бы выведать у Ирмы все тайны дома и не привлечь к себе никакого внимания.

Я шла за ними, стараясь не терять из вида, пытаясь уловить разговор. Дождь постепенно стихал, но всё ещё заглушал звуки их голосов. Дорога то поднималась вверх, то спускалась с холма.

Пасмурное небо нависало над головой, почти касаясь шпилей и флюгеров кудлатыми брюшками облаков. Особняки сменились одноэтажными домами. На улицах становилось людно. Я свернула в незнакомый проулок, чтобы обойти храм и торговые ряды стороной. Узкий проход был наполнен неприятными запахами гниения и аммиака. Я прибавила шаг, торопясь выскочить оттуда на свежий воздух центральных улиц. Но каждый раз, когда я намеревалась повернуть в просвет между домами, он оказывался перегорожен забором или калиткой.

«Нужно было просить научить меня пользоваться отмычками, от них куда больше пользы, чем от магии» - подумала я, в очередной раз свернув в надежде на выход, и попала прямиком на задворки Управления. Трое мужчин, стоявших ко мне спиной, обернулись. Это были вовсе не стражники. Скорее, они походили на тех, кто сидел в больших клетках в застенках мрачного здания…

- Заблудилась, милая? – расплылся в беззубой улыбке один из них. – Давай провожу тебя?

Остальные поддержали его смешками и одновременно двинулись в мою сторону. От неожиданности я застыла на месте, не в силах шевельнуться.

- Майя? Ты что здесь делаешь? – прозвучал знакомый голос.

Я едва не заплакала от облегчения и повернулась.

Марк шел ко мне, позади него шагали ещё двое стражников, недобро поглядывая в сторону проходимцев.

- Они тебя обижали?

- Мы её пальцем не трогали, - возразил беззубый, отступая. – Думали заблудилась. Помочь хотели.

- Себе помогите, - бросил он.

- Мне нужно увидеть Даррена. Это срочно.

- Ты можешь сказать мне, если видела или слышала что-то. Я передам ему.

Я покосилась на стражников. Следователь уже намекал, что кто-то из них легко мог оказаться в числе заговорщиков. Но в этот раз я не сказала бы ничего нового для них.

- Я хочу увидеть записку. Вы ведь нашли её?

Он глянул на стражников, взял меня под локоть и отвел в сторону.

- Кто тебе сказал?

- Это неважно.

Я попыталась высвободиться из хватки и вдруг остановилась, уставившись на его пальцы.

- Что это? Ты тоже болен черной хворью? – прошептала я.

Марк отдернул руку.

- Конечно нет. Черная хворь - болезнь заговорщиков. У меня просто выцветает кожа. Костяшки пальцев, локти. Везде белые пятна. Придется носить перчатки.

- Или наплевать на чужое мнение.

- Легко говорить, - усмехнулся он, - Когда у тебя нет недостатков.

- У меня? - Я убрала волосы, чтобы он мог во всей красе лицезреть торчащие уши. – Взрослые хотя бы не станут над тобой смеяться. А мне пришлось жить с этим с детства.

- Ну нет, не сравнивай даже. У тебя милые ушки. А я стану пятнистым, как полинявшая тряпка.

Он снова глянул на стражников, переминавшихся в ожидании и замолчал.

Повисла неловкая пауза.

- Я знаю, ещё не время задавать такие вопросы, но… Как ты?

Во время скорби веселью не место. Стыд заполнил меня, как вода заполняет кувшин, опущенный в реку.

Мне казалось, что я держусь, что поиски лекарства от черной хвори заставляют меня оставаться сильной. Но этих двух слов хватило, чтобы горло сдавило, а к глазам подступили слезы.

- Ну-ну, не надо. Прости, что спросил.

- Ничего, в этом нет твоей вины, - успокоила его я. – Отведешь меня к Даррену?

Он посмотрел на стражников, сопровождавших его.

- Встретимся на складах, - сказал он им и снова повернулся ко мне. – Идём. Я провожу тебя до его кабинета.

Марк провел меня через Управление. Остановился перед дверью следователя.

- Учти, Даррен на взводе после разговора с мастером Торном.

Я кивнула.

Марк постучал.

- Я сказал, чтобы меня сегодня не беспокоили! – раздалось из-за двери.

Марк приоткрыл ее и заглянул.

- Майя здесь.

- Пусть войдёт.

В звенящей тишине кабинета Даррен смотрел на меня изучающе. Локти лежали на столе, подушечки пальцев соприкасались.

Наконец, он разомкнул руки.

- Мастер Торн послал тебя?

- Нет, он не знает, что я здесь.

Даррен поднялся из-за стола. Подошёл, навис надо мной.

- Ты хочешь что-то рассказать?

- Я хочу увидеть записку.

- О какой записке речь?

- О той, что вы нашли в кармане у Иля.

Его глаза сузились, мелкая сеть морщинок разрослась в уголках у переносицы.

- Что ты об этом знаешь? Кто рассказал тебе? Марк?

Даррен отошел к двери, открыл ее нараспашку быстрым движением. Но коридор был пуст.

- Где он?

- Это не Марк!

- Никто из Управления не стал бы говорить с тобой о записке. Это были заговорщики? Они связывались с тобой? Или…

Он наклонился ближе, заставив меня отшатнуться.

- Это был твой Ромео… Он приходил, - произнес Даррен уверенно. - Вы договорились о новой встрече? Когда? Где увидитесь опять?

- Никакой новой встречи не будет, - выпалила я. – Он больше никогда не придет. У него черная хворь.

Следователь прошел в сторону стола, затем обратно, продолжая рассуждать вслух:

- Значит, нужно расставить патруль у храма. Перехватим его до того, как он попадет к жрецам.

- Ромео не пойдёт туда.

- У него не будет другого выхода. Только храмовники могут обернуть течение болезни вспять.

- Один выход у него есть.

Дарен повернулся ко мне.

- Что он сказал про записку?

- Я больше не отвечу ни на один вопрос, пока вы не покажете мне, что в ней написано!

- Это невозможно.

- Тогда я не стану отвечать.

- Ты неверно истолковала мои слова. Мы нашли бумагу, сложенную, как послание. Но в ней не было ничего.

- Этого не может быть. Я должна ее увидеть.

- Хорошо. Я покажу ее тебе. Тогда ты станешь отвечать на мои вопросы?

- Да, я расскажу, что знаю.

Даррен прошел к стеллажу с папками, достал одну, положил на стол, развязал тесемки, открыл и вынул оттуда лист.

Бумага была измята. Линии, проходившие по ней, повторяли знакомый узор. Она была сложена точно так же, как записка, которую подбросил Морган у храма.

Мои руки задрожали. Ладони взмокли. Непослушными пальцами я взяла этот совершенно чистый лист, повертела в руках.

- Я предупреждал, сказал Даррен. – Это послание без слов.

Он протянул руку, чтобы забрать бумагу, но я отдернула её, не позволив забрать.

На записке, постепенно, сначала чернильным точками, затем линиями, начали проступать буквы, складываться в слова.

«Последнее предупреждение», - было написано там.

Я смотрела на послание, чувствуя, как сердце начинает стучать всё быстрее. Этот почерк… был мне знаком.

ГЛАВА 68 В КОТОРОЙ СЛЕДОВАТЕЛЬ ПРОСИТ ЗАЩИТЫ ЖРЕЧЕСТВА

Следователь протянул руку ладонью вверх, требуя вернуть записку. Я медлила. Буквы послания постепенно таяли, исчезая с бумаги. Нам обоим теперь было понятно, кому оно предназначалось. Но Даррен не знал, что я уже видела этот почерк. Смотрела на него каждый день перед сном. Даже сквозь плотную ткань балахона я чувствовала, как горит на бедре карман с блокнотом внутри.

И всё же мой тревожный взгляд был замечен. Следователь больше не смотрел на пустой лист, его чёрные глаза остановились на моём лице, изучая его.

Я опустила руку в карман и достала блокнот.

- Что это? – спросил Даррен.

- Я была в комнате Лео в ту ночь, когда слышала шум оттуда. Мне показалось, это мог быть Ромео…

- Ты подбросила платок? – уточнил он, не понимая, к чему я веду.

- Нет! – возмутилась я, вскинув голову. – Только нашла и забрала этот блокнот.

- Что ещё ты скрыла о той ночи?

Я видела, как двигаются мышцы на его челюсти, и не могла решиться рассказать про Эша. Что-то удерживало меня от этого шага.

- Ничего. Всё остальное – правда. Я не стала показывать его, потому что знала – вы не вернёте, а в нём есть много такого, чему нас никогда не учил мастер Ги. Есть плетение огня, которое мы нашли на пепелище, и много других символов. Вам всё равно нужно будет, чтобы кто-то прочёл и перевел его, разве нет?

Даррен сделал вид, что не услышал вопрос.

- Ты показывала листы кому-то ещё?

- Только Илю.

Горло сдавило, глаза намокли в тот же миг, как я произнесла его имя. Этого хватило, чтобы Даррен поверил мне.

Он взял блокнот, пролистал его от первой до последней страницы. Нахмурился и потер переносицу.

- Часть текста написана на древнем, - сказал он.

Внезапно то, что следователь заметил, лишь бегло взглянув на записи, стало ясно и мне ещё до того, как он продолжил:

- В Азгране не так много людей, умеющих читать на этом языке.

Я почувствовала, как от самого лба назад к затылку и вниз по спине спустились мурашки.

Мне следовало самой догадаться, что лишь ученикам и жречеству были доступны эти знания. И тот, кто писал записку был одним из нас.

- Идем, сказал Даррен.

- Куда?

- Мне нужно увидеть Мастера Торна.

- Нет… Я слышала ваш разговор. Если окажется, что это почерк Учителя, если вы заявитесь снова, произойдёт что-то ужасное!

- Мастеру Торну незачем хранить свой блокнот в комнате погибшего ученика, - попытался успокоить меня следователь, убрал папку на место и поправил бычий череп на столе. – Но ты права. Нам придется заехать в Храм. На выход, Майя. Нам нужно успеть до того, как эти сведения просочатся к заговорщикам.

Вскоре повозка, выкрашенная в черный, уже везла нас прочь от Управления. Даррен не отдал мне блокнот, убрав его в свой карман. Я видела, как топорщится ткань на его кителе в этом месте, и злилась на себя за то, что поторопилась, не сумела отдать его на своих условиях, получив хоть что-то взамен.

Мы выехали на площадь. Движение замедлилось. Возница правил осторожно, разгоняя криками зазевавшихся людей, пока не остановился у входа.

- Сиди здесь, - потребовал Даррен, прежде чем выскочил из повозки.

Через стекло я видела, как он прошел несколько шагов, как обернулся, когда его окликнули. То был неприметный служка: невысокий, в сером одеянии, с лицом, которого не вспомнишь отвернувшись. Но я узнала его. Этот бесстрастный взгляд был одинаково безразличен и к розам в саду Верховного жреца и к отступнику, запертому в подвалах храма.

Тибо лично вышел встречать гостей, будто знал, что мы явимся, будто его предупредили. Он кивнул в сторону храма, приглашая Даррена следовать за ним, и направился к боковой двери.

Повозка тронулась. Возница отогнал ее в сторону так, чтобы не упускать из виду вход и не мешать потоку людей, спешащих оставить свои подношения статуям белых богов.

Из своего укрытия я смотрела на лица, пытаясь отыскать в них знакомое, сама не зная, зачем. Мне так хотелось, чтобы кто-то был рядом. Тот, кому можно рассказать о бедах, тот, кто уверит, что во всём, что случилось – нет моей вины.

От бездействия время тянулось.

Прислонившись лицом к стеклу, следя за тем, как над куполом храма кружит большая черная птица, я выстраивала дыхание, пытаясь представить яркие магические линии, пронизывающие всё пространство вокруг.

Дверца распахнулась неожиданно. Дарен с каменным лицом взобрался в повозку. Он был не один. За ним молчаливыми спутниками поднялись два жреца.

Мне пришлось подвинуться, чтобы один из них мог сесть рядом.

- Пошёл! – раздалось снаружи.

И повозка, медленно развернувшись, выехала на дорогу, ведущую к особняку.

Жрецы сидели напротив, сложив на коленях руки и опустив глаза. Светлые края их одежды были испачканы мутными разводами.

Я старалась рассматривать их исподволь.

Теперь, глядя на эти лица, будто вытесанные из камня, я начинала догадываться зачем Даррену понадобились служители храма, которых он презирал всей душой. Без них, не имеющий божественной искры, он был всего лишь надоедливой мухой под рукою Учителя.

Храмовник, будто почувствовав, что моё внимание обращено к нему, перевёл свой взгляд на меня, и я отвернулась к окну.

Впереди уже показалась из-за зеленых изгородей крыша особняка. Мы подъезжали. И чем ближе была повозка к воротам, тем сильнее стучало сердце в груди. Створки открылись ещё до того, как возница приказал бычку остановиться.

Даррен вышел первым. За ним спустились жрецы. Я видела, как испуганные глаза слуги, открывшего двери особняка, заметались между их лицами.

- Нам нужно видеть мастера Торна.

- Я позволял вам приходить в мой дом, помогал в вашем расследовании, но вы переходите все границы, - раздался из дома громогласный бас.

Мастер Торн появился на пороге. Его мантия всколыхнулась от порыва ветра. В воздухе заискрило. Но увидев две белые статуи по бокам от Даррена, он остановился.

- Что это значит? – заговорил Учитель снова.

Голос его ещё дребезжал от гнева, но всё же стал тише.

Я выбралась из повозки как раз в тот момент, когда Даррен достал из кармана злополучные записи и протянул их мастеру Торну.

- Это вы мне скажите. Что значат эти каракули? Чей это почерк. И не говорите, что не узнаете его.

Учитель взял блокнот из рук следователя. Просмотрел, задержавшись на одном из символов.

- Безусловно, мне знакома эта рука. Я помню своих учеников. Но кто дал вам право тревожить мертвых?

Он бросил быстрый взгляд на одного из жрецов, державшего руки наготове.

- Тот, кто писал это, – слишком активен для мертвеца, - возразил Даррен. - Вам известно, что останки, найденные в доме, было невозможно опознать. Очевидно, что как минимум один из ваших учеников выжил в том пожаре. А может, и сам устроил его. Так кто это был?

Мастер Торн опустил глаза на исписанные листы, положив руку на живот, будто у него заболело под ребрами

- Это почерк Лео, - устало промолвил он.

ГЛАВА 69 В КОТОРОЙ МАСТЕР ТОРН ОТРЕКАЕТСЯ ОТ МАЙИ

Мастер Торн поднял глаза от блокнота, и их с Дарреном взгляды, острые, как ножи мясника, скрестились в немом поединке.

- Вы хотите обвинить меня в сокрытии преступника или в участии в преступлении?

- Ни то, ни другое. Мне требовалось только установить личность владельца блокнота, - ответил Даррен.

- Тогда зачем было впутывать жречество в наши дела?

- Хотел избежать последствий возможного недопонимания. Вы правы, это было излишне.

Мастер Торн всё ещё выглядел недружелюбно, но его плечи заметно расслабились и напряжение, висевшее в воздухе, постепенно истаяло.

- Что вы планируете делать дальше? – спросил он.

- Не могу ответить.

- Ваши действия напрямую влияют на мой дом и людей, за которых я несу ответственность. Мне нужно знать, каких последствий ждать от вашей деятельности.

- Тайна следствия, – напомнил Даррен.

- Ну конечно, - недобро усмехнулся мастер Торн. – В таком случае, если вы узнали всё, что хотели, прошу покинуть мой дом.

Следователь коротко кивнул, сунул блокнот в карман кителя и, не удостоив меня и взглядом, быстрым шагом направился к повозке.

Жрецы поклонились и тоже молчаливо покинули территорию особняка.

Возница ещё не успел стегнуть быка, когда тяжёлый взгляд мастера Торна пришпилил меня к стене.

- Ты должна была прийти ко мне, – сердито пробасил он.

Я сжала ладонями отсыревшую ткань балахона и опустила глаза. Каменная кладка двора была чисто выметена. Насекомые попрятались, чувствуя скорое приближение дождя.

– Но ты выбрала обратиться к тому, кто ставит безопасность людей ниже собственных амбиций. Думаешь, Даррен ищет истину? Ошибаешься. Он пытается выслужиться, и ничем не побрезгует, ради достижения заветной должности. Он готов заключить сделку со жречеством, которое так презирает! Ему не важно сколько жизней будет загублено, чтобы проложить собственную дорогу к власти. Только в этом особняке он погубил троих.

- Лео жив, - прошептала я.

- Да, - ответил он просевшим голосом, - Но это ничего не меняет. Я сегодня же отправлю ворона в долину и потребую, чтобы мастер Ги прислал за тобой телегу. Даже из запертого особняка вы находите выход и всё равно, как мотыльки, летите к огню.

- Я больше не стану сбегать. Буду сидеть в комнате под домашним арестом…

Мастер Торн поморщился.

- С этого момента ты вольна делать, что угодно. Имей в виду, ученики уже получили распоряжение не заговаривать с тобой и за ослушание будут жестоко наказаны. Если есть в тебе хоть немного жалости, ты не станешь навлекать на них беду.

Я стояла перед ним, боясь шелохнуться, надеясь, что он говорит это сгоряча. Снова начал накрапывать дождь. Капли падали мне на лицо, стучали по темечку, стекали по лбу, застревали между ресницами.

- Можешь идти, - сказал он, устало махнув рукой.

Дождь усилился. Мне было нечего больше сказать, и я поспешила под крышу, пошла, а затем побежала ко входу на черную лестницу, стремясь поскорее скрыться от его взгляда.

- Майя, - вдруг окликнул он, когда я взялась за ручку.

Затаив дыхание в надежде, что мастер Торн изменит свое решение, я обернулась.

- Мой кабинет – не место для учеников.

Краска мгновенно залила мои уши и стала расползаться на лицо рваными пятнами.

Воздух вдруг показался густым и вязким, стало сложно дышать. Я кивнула ему и скрылась за дверью. В полутьме коридора мне пришлось прислониться к холодной каменной стене, чтобы успокоить дрожь, бьющую изнутри.

Всё, чем я дорожила, рассыпалось в моих руках, утекало сквозь пальцы. Будто сами боги наказывали меня, отнимая смыслы. Не осталось ни нежной дружбы, ни хрупкой любви, ни времени для отмщения, ни поисков лекарства для Ромео - ни особняке, ни в Азгране больше не было места для ученицы мастера Ги. Только возвращаться в долину мне казалось столь же нелепым, как пытаться надеть свои детские вещи.

Из той прежней жизни я выросла. Неудобная дочь, нелюбимая старшая сестра, ученица, над которой смеется Ион – всё это было будто не со мной. Я прижала холодные пальцы к вискам и дернулась от неожиданности, ударившись затылком о стену, когда услышала голос Лилли:

- Долго планируешь тут стоять?

Потерла ушибленное место, взглянула на неё.

- Что ты тут делаешь?

- Жду, когда тебе надоест жалеть себя.

- Разве Мастер Торн не предупредил, что «жестоко накажет», - я произнесла эти слова басовито, имитируя его речь, - того, кто заговорит со мной.

- Это если он узнает, - ответила Лилли.

Она села на ступеньку и похлопала ладонью рядом с собой.

- Не бойся за меня. Если кто-то выйдет на лестницу, скажем, что столкнулись случайно.

Я поднялась и села с ней рядом.

- Кажется, я натворила дел.

- Это точно, - согласилась она. - Расскажешь, где была? Или это тайна следствия?

- Ты слышала?

- Только конец разговора. И, пожалуйста, не говори, что это было свидание с Дарреном. Он слишком старый для тебя.

- Свидание? Нет! – поспешно отказалась я. – Мне просто нужно было кое-что узнать.

- Что-то настолько важное, что Даррен явился сюда под охраной жречества?

Я медлила, ковыряя ногтем трещинку в ступени.

- Ты хорошо знала Лео?

- Мы общались. Были друзьями, наверное.

- Не думаю, что рассказать тебе – идея хорошая. Ладно, всё равно скоро узнаешь…

Я до боли закусила губу, прежде чем нашла в себе силы признаться ей:

- Лео жив.

Она отвела глаза.

- Нет, в том пожаре не было выживших. Кто сказал это? Даррен и Марк? Не верь им. Тебя обманули.

- Я видела записку. Она была в кармане у Иля.

Попыталась сглотнуть ком в горле, но он никуда не делся.

- Ты о чём?

- Илю подбросили записку. Там точно был почерк Лео! Мастер Торн узнал его.

- Нет, нет, - она тряхнула головой. – Это ошибка. Я уверена, кто-то подделал почерк Лео.

- Зачем? Кому надо было подделывать его? Почему ты не хочешь верить? Не понимаю тебя…

- Мертвые не возвращаются, Майя. Их нужно отпускать!

Я вскочила и взбежала по ступеням наверх.

- Неудивительно, что ты разбила сердце Ромео! Тебе же на всех плевать! И на него, и на Иля, и на Лео! Уверена, если бы что-то случилось со мной, ты бы тоже быстро выкинула меня из головы!

Больше с ней наедине я оставаться не могла, побежала к себе и прямо в промокшей мантии рухнула на кровать.

ГЛАВА 70 В КОТОРОЙ ГОВОРЯТ О ТЕМНЫХ БОГАХ

Я проспала весь день. Мне снилась Долина, её зеленые горы и быстрая река, мальки в запруде и стрекозы, рассекающие небо, летний зной и звон насекомых в траве.

Когда открыла глаза, за окном уже было темно. Несколько мгновений, лежа в тишине, я будто всё ещё была там, не понимая, где оказалась. Одинокий сверчок пел свою песню в кустах гортензий. Дождь перестал.

Рука привычно потянулась к карману. Он оказался пуст. Сердце тревожно застучало. Я вскочила, зажгла светлячка, лихорадочно вспоминая, куда могли исчезнуть записи Лео. Сверчок пропел десять раз, прежде чем вспомнила, что своими руками отдала их. Огонек под потолком задрожал. Я стиснула челюсти, разозлившись на себя, и подняла глаза к потолку, где кружил магический огонёк. «Кто же в том виноват, что ты делаешь одну глупость за другой, а когда пытаешься исправить ошибки, становится только хуже».

Записка, ради которой я отдала Даррену свой блокнот, привела в тупик. Теперь мы понимали, кто написал её, кому принадлежал блокнот и как предатель мог знать обо всём, что творилось в особняке. Но что с того? Лео давно залёг на дно. И всё, что случилось не изменить: Иль не воскреснет, не отыщется лекарство от черной хвори; мне как своих ушей не видать тех записей, тех плетений, что остались в блокноте, а мастер Торн вскоре и вовсе выпроводит меня из Азграна, выбросит, как безнадежно испорченную вещь, которую уже нельзя ни починить, ни применить в хозяйстве иначе. Я была бесполезнее, чем разбитый кувшин. Черепками расколотой посуды можно хотя бы дверь подпереть или выложить мозаику. Я же была, как прогнившая тряпка, в которой плодятся мокрицы, – и бесполезной и вредоносной.

Как же зла была я на себя, как хотелось мне сделать хоть что-то, чтобы выпустить эту ярость, пока она не расплавила меня изнутри.

«Дыши, дыши», - повторяла про себя, рисуя в воздухе одно плетение жука за другим, вкладывая все силы. Воздух дрожал от моих стараний, как от жары над раскаленной землей. Я повторяла снова и снова, в исступлении рисуя пальцем символ перед собой, когда что-то щёлкнуло у меня внутри, будто сломался заслон. Я отпрянула: рядом с первым светлячком вдруг вспыхнул второй. Их танец под потолочными балками завораживал.

Руки зудели от ощущения силы.

Ещё один пасс, и третий огонёк поднялся вверх. Их мельтешение околдовало меня, я не могла отвести взгляда, даже почувствовав слабость в руках, а затем и в теле. Перед глазами поплыли черные точки. Я покачнулась, и светлячки полопались в воздухе. Комната погрузилась во тьму. Стало трудно дышать. Нестерпимо захотелось на воздух.

Я сползла с кровати и, пошатываясь пройдя к двери, открыла её.

Коридор был темен и пуст.

Светлячка я больше не зажигала. Шла наощупь, ведя рукой по стене. Задержалась у двери Лео, прислушалась. За ней была тишина.

Прошла до лестницы, спустилась на второй этаж, остановилась, решая, не выйти ли с черного хода.

«С этого момента ты вольна делать, что угодно», – прозвучал в голове голос мастера Торна.

И я толкнула дверь.

В коридорах стоял полумрак. Только трепещущие отсветы огня доставали едва-едва от парадного входа, заставляя тени в углах свиваться кольцами.

Я подошла к перилам и перевесилась через них. Внизу возле парадной двери дежурил слуга. Он заметил меня, но тут же отвернулся. будто маленький ребенок, играющий в прятки: если я не вижу тебя – ты не видишь меня.

Я сбежала по лестнице вниз, встала напротив него, заставив посмотреть себе в глаза.

- Учитель сказал, я могу делать всё, что хочу. Мне нужно уйти. Вы откроете мне ворота?

Слуга отвел глаза, покосился наверх, в сторону кабинета мастера Торна.

- Хозяин распорядился не препятствовать вам и не оповещать его, когда вы покидаете особняк, - проговорил он и поджал губы, будто я пытала его в застенках Управления.

- Но не велел выполнять мои требования, - догадалась я.

Ждать не имело смысла. Я подошла к механизму, оглядела груду шипастых колёсиков, взялась за наполированную деревянную ручку и опустила её. Устройство заработало, завертелись шестерни, завораживая ритмичным движением.

Слуга отступил от двери, пропуская меня.

Я спохватилась и бросилась на выход, пока не закрылись ворота.

Мостовая была ещё мокрой, с листьев гортензий капала вода. Я вышла на улицу и оглянулась на особняк. Горело лишь несколько окон. Свет одного из них отражался в луже. Он дрогнул, будто кто-то прошел мимо свечи.

Створки ворот заскользили в обратную сторону, отрезая меня от последней возможности вернуться назад. Но мне не хотелось возвращаться. В этом доме больше не осталось тех, кому я могла бы всецело доверять. Краски жизни поблекли, и мне было всё равно, что скажут мастер Торн или Даррен, когда узнают, что я снова выбралась из особняка.

Вдалеке горели огни, я пошла им навстречу. Мне не было страшно одной. Казалось, даже если что-то случится со мной, это уже не будет иметь никакого значения. Город не заметит, даже если я исчезну. Он перемалывает людей, словно зерна на мельнице, не считая каждого в отдельности.

Позади мне послышались чьи-то шаги. Я обернулась, вглядываясь в темноту и прислушиваясь к ночным звукам, постояла несколько мгновений.

Дорога была безлюдна. Огромный мотылек трепыхаясь пролетел мимо лица.

В Азгране осталось не так много мест, куда меня впустили бы в этот час. И только в одном из них были рады любым посетителям. Я проследила за полетом мотылька и свернула в проулок.

Позади мне снова слышались шаги. Мягкие, будто кто-то идёт по мху. Каждый раз я задерживала дыхание, чтобы проверить, не показалось ли мне. Дойдя до края проулка, где границу очерчивал свет фонаря, висевший над «Тремя кабанами», остановилась и обернулась. Темный проход тянулся вдаль. Ни человека, ни зверя не было видно.

Я выдохнула и, шагнув в круг света, прошла в заведение.

Внутри было людно и шумно. Голоса людей заглушали обвинителя в моей голове.

- Сбитень? – спросила выпорхнувшая навстречу подавальщица.

Я кивнула. Девица быстро нырнула обратно и вернулась с кружкой в руках.

- Бочка в углу свободна, - указала она в самый конец.

Я накинула капюшон, протиснулась между столами и села, привалившись спиной к каменной стене. Потянула напиток, пряча за кружкой лицо, прислушиваясь к разговорам. Стол слева пустовал. За столиком напротив двое осоловелыми глазами следили за каждым движением подавальщицы.

- Такой самое место в весёлом доме, - сально усмехнулся тот, что сидел ко мне лицом.

- Ещё чего! Тут хоть за погляд денег платить не надо, только за питьё! – возмутился тот, что сидел ко мне спиной.

Стало неуютно и противно. Я сделала несколько больших глотков, ополовинив кружку.

«Все твои решения до добра не доводят. И решение прийти сюда – не исключение», - отчитала я себя, поглядывая на этих двоих, дожидаясь, когда они снова уткнутся в свои кружки, чтобы незамеченной проскочить мимо и выйти на воздух.

Но дверь в кабак распахнулась. Трое мужчин ввалились, оглядели зал и, найдя единственное свободное место, двинулись в мою сторону.

Я снова спряталась за кружкой, прислушиваясь к разговорам.

- Раскудахтались! Белые, тёмные – всё одно! – проговорил здоровяк, что сел ко мне ближе всех.

Его жилистый тощий друг с густыми бровями скривился недовольно.

- Посмотрю я, как ты запоёшь, когда вернутся тёмные боги. Там уже не отделаешься своим жалким нищенским пожертвованием. Говорят, они требуют кровавых подношений…

Разговор мужчины вели тихий, и мне пришлось напрячь весь слух, чтобы разобрать, о чем они говорят.

- Больше уши развешивай. Ни жрецам, ни богам нет дела до простого люда. Будем жить, как и жили, - встал на сторону здоровяка коротышка.

- Чёрная хворь тебя совсем не смущает? А ведь ещё и явления не было. Глядишь, и что похуже грядёт, - переключился на него тощий, стукнув рукой по столу так, что обернулись за соседними столами.

- Тише ты! Уже давно всем известно: ею болеют только отступники. Брат мой старший в храме служит. Говорит, сам видел, как жрецы исцелили червивого. Значит, белые боги сильнее.

- Не о том ты думаешь, - в сердцах махнул рукой тощий. - Если темные так карают тех, кто им служит, то что они сделают с теми, кто служит белым?

- И то верно, - почесал в затылке коротышка.

- Перемены всегда не к добру. Каких потребуют жертв эти боги, за что станут карать, к чему подталкивать? Тёмные времена грядут...

Я заметила движение в зале - подавальщица пробиралась к их столику, чтобы принять заказ. Сальные взгляды сошлись на ее формах. Лучшего момента, чтобы уйти, не привлекая внимания, было не отыскать. На фоне этой девицы моя фигура выглядела почти мальчишеской. Отставив кружку и вскочив со стула, я поспешила ей навстречу. Никто и не взглянул в мою сторону, когда проходила мимо.

Пулей выскочила на улицу, остановилась под фонарём.

После пропахшего хмелем и людским потом кабака дышалось легче. И всё же было не по себе. Отчего-то без Иля прогулка в «Три кабана» не казалась приключением, не прочищала голову, а только добавляла тревоги. Было глупо явиться сюда одной. Безрассудно сбежать из особняка. Хотелось надавать себе тумаков, чтобы прекратить эту цепочку неразумных поступков. Но вернуться назад до утра теперь казалось совершенно невозможным. Никто не станет отворять ворота, пока не проснется особняк.

Я почувствовала, как сами собой на глаза набежали слезы. Стало невыносимо тоскливо, так нужен был кто-то рядом.

Оставаться здесь было небезопасно, и я пошла. Взгляд, затуманенный слезами, был мутным. Идти было некуда. И я просто шагала, чтобы не оставаться на месте.

Где-то впереди послышались песни лягушачьего хора. Знакомые звуки заставили сердце тоскливо заныть.

Я вытерла слезы и поднялась по улице вверх до пруда с кувшинками и водопадом.

Здесь мы с Илем сидели у воды, обсуждая свои тревоги. Казалось, только вчера…

Захотелось снова сидеть на пирсе, опустив ступни в прохладную воду, чтобы остановилось время и во всем мире осталась только я и эта ночь.

Из-под ног выскочила лягушка. Я остановилась боясь неосторожным шагом навредить ей. Она квакула недовольно и попрыгала к воде.

Я подняла глаза. Привыкшие к темноте, они легко уловили движение в тени скалы. Вдоль нее к водопаду, поминутно останавливаясь и прислушиваясь, двигалась тонкая девичья фигурка. Она перепрыгнула с камня на камень. Две косички ударили по спине. Я отступила на шаг, узнав её.

Будто почувствовала взгляд, она остановилась, обернулась оглядывая улицу, но не заметила меня.

Она стояла, переминаясь, будто нетерпеливо ждала кого-то.

И вдруг, отступив на шаг, проговорила, протянув вперёд руку:

- Для Лео.

Навстречу ей, словно соткавшись из тени, вышел седой посланник.

ГЛАВА 71 В КОТОРОЙ МАРК ОТПРАВЛЯЕТ МАЙЮ К ДАРРЕНУ

Морган спрятал записку под камзол, ближе к сердцу. Монету, блеснувшую наполированной стороной, сунул в кожаный кошель на поясе.

Я протерла глаза, надеясь, что видение пропадёт. Но Лилли не исчезла. Ошибки быть не могло, там стояла она. Меня бросило в жар. Всё это время Лилли знала, что Лео жив, знала, что он заговорщик. Она была с ним заодно.

Лягушачий хор стал громче, к нему присоединялись новые голоса.

Луна стыдливо укрылась за тучей. Свет померк. Нужно было уходить, пока наступившая тьма скрывала мои движения. Я торопливо попятилась назад, стараясь не выпускать из виду отступницу.

Всё это время она была рядом: прямо под носом у меня, у мастера Торна и Даррена. Кто мог бы подумать, что Лилли, не умевшая даже читать на древнем, была замешена в чем-то?

«Что, если она только делала вид, будто ей не дается древний язык? Оставаясь у всех на виду, Лилли могла без подозрений ходить по особняку. Она знала, что кабинет мастера Торна не запирался. Она знала ключ от ворот, она знала Лео, Моргана и Ромео…»

Держась ближе к ограде, то замирая, то переступая, как хищный зверёк, я вышла на мощёную дорогу. Краешек луны уже просвечивал сквозь тучи.

Дойдя до угла, чтобы меня нельзя было разглядеть от водопада, я побежала.

Ветер свистел в ушах. Под ногами разлетались брызги от луж. Подол промок, отяжелел и лип к ногам, но мне было всё равно. Я должна была как можно скорее добраться туда, где меня выслушают, где мне поверят.

Боясь остановиться и быть замеченной, я неслась, пока лёгкие не опалило огнём. Дыхание сбилось. Мне хотелось остановиться, глотнуть ночного воздуха полной грудью. Но потрясение от того, что увидела, толкало меня в спину. Я шла быстрым шагом. Затем снова бежала, пока впереди не показалось здание Управления. В лужах на мостовой дрожал жёлтый свет фонарей. Бык, запряжённый в повозку, жевал сено недалеко от входа.

Кто-то кричал невнятно, глотая слова. Я остановилась.

Из-за угла показались стражники. Двое. Ухватив под мышки, тащили к ступеням едва передвигавшего ноги пропойцу. Он тщетно пытался вырваться, извиваясь в их руках, как змея.

- Спросите кого угодно, это не я начал драку, - заплетающимся языком проговаривал он. – Их козёл первым напал на меня!

- Уже спросили, - прозвучал знакомый голос.

Сердце забилось быстрее.

- Марк, Марк! – закричала я.

Помощник следователя обернулся и остановился.

Я подбежала, запыхаясь.

- Это ваша невеста? – пролепетал мужчина.

Марк смутился.

- Раян, сможешь сам дотащить его в Управление? – спросил он и, не дожидаясь ответа, снова повернулся ко мне. – Что ты здесь делаешь?

- Она передала записку Моргану! – затараторила я. - Он знает, где Лео! Знает, где заговорщики!

Он схватил меня за плечи.

- О чем ты говоришь? Выдохни и попробуй ещё раз.

Меня трясло от осознания, что время утекает, будто вода сквозь пальцы.

- Лилли! Она с ними заодно! Я только что видела её у пруда с лягушками! Она была там с Морганом и отдала ему деньги и записку! Я слышала, как она сказала, что это для Лео!

- Майя, ты уверена? Там ведь ни одного фонаря и всё небо в тучах…

Я оттолкнула его.

- Ты мне не веришь?

- Верю, конечно, верю!

- Тогда отведи меня к Даррену! Лилли наверняка скоро будет дома. Нужно успеть поймать ее у ворот!

Я судорожно пыталась придумать, что делать дальше.

- Но даже если мы не успеем до того, как она вернется в комнату, её обувь и одежда будут влажными, мастеру Торну придется поверить… Я думаю, они снова планируют что-то плохое…

Лицо Марка вмиг стало серьезным.

- Если всё так, как ты говоришь, то у нас мало времени. Нужно собрать побольше стражников. Придется разделиться. Ты найдёшь кабинет следователя сама?

- Наверное… Да, думаю, да…

- Я приведу подмогу. Встретимся у ворот особняка.

- Но она может быть опасна!

- Мастер Торн не даст ей наделать глупостей, - пообещал Марк. – Иди, у нас мало времени.

Я кивнула и побежала вверх по ступеням.

В большой комнате пахло людским потом и перебродившими фруктами. На входе молодой стражник в совсем новой, ещё не застиранной, форме заметив меня, подскочил и схватил за рукав.

- Стоять! – гаркнул он. - Куда собралась?

- Пусти! Мне нужно увидеть следователя Даррена!

- Ночью?

Он усмехнулся.

- Убери от неё свои руки, - процедил знакомый голос, и мальчишка тотчас отпустил меня, вытянувшись в струну.

- За мной, - скомандовал следователь и мы оба шагнули вперед.

- Не ты, - указал он на стражника и, повернувшись, зашагал к коридору. Я торопливо побежала за ним.

- Куда мы идём?

- В мой кабинет.

- На это нет времени. Нам нужно сейчас же ехать в особняк, может, мы успеем ещё догнать Марка!

Он остановился резко, обернулся ко мне, сложил свои пальцы подушечками друг к другу, как делал не раз, когда был раздражен или недоволен и я осеклась.

- Начни с начала, - потребовал он.

- Я видела, как Лилли передает записку Моргану. Она сказала ему, что это для Лео, - выпалила я.

Даррен бросил взгляд на стражников, взял за плечо и отволок меня в сторону.

- Когда и где это случилось?

- На лягушачьем пруду, где маленький водопад. Я только что прибежала оттуда!

- Ты что-то говорила про Марка…

- Я встретила его на ступенях Управления, он обещал найти стражников, чтобы предупредить мастера Торна. Марк обещал, что будет ждать нас там.

- Идём, - вдруг скомандовал Даррен и потащил меня в обратном направлении – на выход.

Мы выскочили на улицу. Луна смотрела в щель между облаков на пустую площадь.

Следователь огляделся и окликнул караульного.

- Где экипаж?

- Ваш помощник взял его…

- Найди мне другую повозку!

- Но я на дверях…

- Сейчас же! – рявкнул следователь.

Лицо стражника вытянулось, он сомневался мгновение, но ослушаться не посмел.

Даррен повернулся ко мне.

- Что ты делала на улице?

Уши вспыхнули мгновенно.

- Мастер Торн сказал, что я могу делать что угодно и он больше не отвечает заменя...

- И ты решила, что пройтись по Азграну ночью одной, когда здесь происходит такое – неплохая идея?

Из-за угла зацокал копытами бычок.

Повозка остановилась напротив нас, мы запрыгнули внутрь.

Даррен сел напротив, нетерпеливо постукивая по сиденью длинными пальцами.

- Ты уверена, что видела Лилли?

- Да, я уже объяснила Марку.

Повозка укачивала. Следователь закрыл глаза и откинулся на сиденье.

За окном низкие дома на несколько семей сменились высокими зелеными заборами, дыхание Даррена стало ровным, и я уже подумала, что он уснул, когда мужчина, приоткрыв глаза, вдруг спросил:

- Как ты вышла за ворота?

- Открыла их изнутри, у парадной лестницы есть механизм.

- А Лилли? Как вышла она?

- Я не видела… Может быть, она прошла следом за мной… Нет. Она не могла, если только…

- Что?

- Черная Хворь. Заговорщики могут открывать любые двери. Если бы они хотели, они могли бы проникнуть в любое место, даже в Управление и делать там что угодно!

- Что угодно? Это навряд ли.

Я смотрела на него, не решаясь задать вопрос, но Даррен продолжил и без него.

- Храмовники выделили нам людей из жречества. В форме стражников они каждый день дежурят у входа.

- Вы думаете, они нападут на Управление?

Повозка остановилась, и Даррен, мгновенно подобравшись, вышел из неё. Мне оставалось только семенить следом, чтобы поспевать за его широкими шагами.

Он остановился у ворот.

- Так ты не знаешь ключ? – спросил он, оглядывая улицу.

Ни стражников, ни Марка, ни экипажа не было рядом. Дом был погружён во тьму. Лишь в двух окнах теплились огоньки.

Парадная дверь открылась внезапно. Слуга, что не желал выпускать меня, вышел навстречу.

- Мастер Торн не велел открывать, если вы явитесь снова, - обратился он к Даррену.

- Уверен, он передумает, когда узнает, что в этом доме скрывается заговорщик.

Глаза слуги забегали.

- Разве Марк не объяснил вам ситуацию? – спросила я.

- Не понимаю, о чем вы. – растерянно произнес мужчина.

- Он должен был приехать сюда незадолго до нас и предупредить мастера Торна.

Мужчина переводил взгляд с Даррена на меня и обратно, совершенно не понимая, о чем идёт речь.

- Здесь никого не было с тех пор, как вышла ученица мастера Ги.

- Вы отлучались с поста? – спросил Даррен.

Слуга вздернул подбородок.

- Свои обязанности я исправно выполняю! И заметил бы повозку у входа!

Мы с Дарреном переглянулись.

- Я требую встречи с мастером Торном. Разбудите его. Это вопрос чрезвычайной важности.

- Хозяин дал четкие инструкции касательно посетителей…

Даррен зарычал.

- Если за ним не пошлют немедленно…

Дверь за спиной слуги распахнулась. Учитель, всклокоченный после сна, стоял в проеме в ночной сорочке и длинном халате.

Непроизвольно я попятилась, заметив, как сдвинуты его брови, как сжаты его кулаки.

- Я предупреждал, чтобы ты не появлялся здесь, - пробасил он, выходя на промозглый ночной воздух.

- Личные счёты подождут, – сказал следователь. – Отступники в особняке.

- Вы забываетесь, Даррен! Ищете врагов здесь, в храме знаний? Думаете, вас наградят и позволят занять должность, которую занимал отец? Дайте угадаю… вам пообещали её в обмен на то, что вы дискредитируете меня в глазах жречества? Такова ваша позиция?

- Я пришел один, - напомнил Даррен. – Если не верите мне, проверьте комнату Лилли.

- Что это значит?

- Майя видела её с отступниками этой ночью.

Мастер Торн посмотрел на меня. Магический огонек, зависший сверху, высветил глубокие тени у него под глазами.

- Хорошо, - сказал он и перевёл взгляд на Даррена, - вы можете войти. Но когда убедитесь в своей ошибке, покинете мой дом и никогда более не ступите на его порог. Что касается ученицы мастера Ги… Вы заберете её с собой и за счёт Управления сегодня же отправите её в долину.

Даррен не смотрел на меня. Я видела, как ходят желваки у него на скулах, как нервно делгаются пальцы. В оглушающей тишине было слышно каждый самый тишайший шорох листвы в кустах гортензий.

- Договорились, - ответил следователь. – Клянусь, что, если Майя ошиблась и наши догадки не подтвердятся, я более никогда не переступлю порог этого особняка.

Мастер Торн поправил пояс халата, развернулся и вошел в дом.

- Открой ворота! – прикрикнул он на слугу, и тот, отмерев, бросился к рычагу.

Створки поехали в стороны.

В тяжёлом молчании мы поднимались вверх. Мастер Торн не оборачивался. Даррен следовал за ним на расстоянии двух шагов. Я торопливо двигалась следом. Странное чувство тревоги разливалось в груди. С каждой ступенью я была всё меньше уверена в том, что видела. «Там, в темноте у озера мог быть кто-то похожий на Лилли», - думала я, всё больше отставая от Даррена.

Мы уже шли по каменному рукаву коридора. И чем ближе мы были к двери Лилли, тем сильнее хотелось повернуть назад. Что скажет мне Даррен, когда поймёт, что одежда Лилли суха, а сама она всю ночь спала беспробудным сном?

Мастер Торн остановился у порога и постучал. Дверь приоткрылась сама собой. Запахло грозой. Вокруг учителя вдруг завибрировал воздух. Он осторожно протянул руку и потянул за ручку.

Мы замерли в ожидании.

Светлячок влетел в комнату.

Ящики, выдвинутые из комода, были пусты. На столешнице вперемешку лежали вещи и бумаги.

- Кто-то предупредил её, - раздался голос Даррена, и я вздрогнула – так неожиданно он прозвучал в этой всепоглощающей тишине. – Ты говорила о ней кому-то кроме Марка? Кто-нибудь видел тебя там, у пруда?

Я снова вспомнила эту встречу. Луну за тучами, тьму и озеро между нами.

- Нет.

- Говоришь, Марк просто отпустил тебя?

- Он сказал, что соберет стражу и будет ждать нас здесь, - повторила я.

- Не уговаривал поехать с ним, не убеждал, что меня нет на месте, не тащил в повозку силком?

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Помощник следователя работал на Управление, он знал обо всех облавах.

- Это Марк. Марк предупредил её, что нужно бежать, - произнесла я вслух то, что уже поняли Даррен и мастер Торн.

ГЛАВА 72 В КОТОРОЙ МАЙЯ НАХОДИТ ВЫРВАННУЮ СТРАНИЦУ

Первым в комнату вошёл мастер Торн, провел рукой вдоль стен. Осмотрел едва различимые линии над комодом

- Это плетение, - сказал он, – знак огня.

- Не хотелось бы, чтобы нам устроили внезапный пожар, - заметил следователь. – Подозрительно, что они до сих пор не сделали этого.

- Им не удастся поджечь комнату, - проговорил мастер Торн, оглядывая рисунок. – Кто-то стёр одну из линий.

Даррен подошел ближе и оглядел комод.

Вещи и бумаги лежали на нем вперемешку. Следователь поднял со столешницы пожелтевшую страницу.

– Ещё один знак? Что это? Молния? Потоп? Град? Нашествие саранчи?

Мастер Торн бросил взгляд на бумагу, затем забрал ее из рук следователя.

- Это составное плетение. Первая часть означает «земля». А эта… - Он повертел страницу в руках. – Чернила стерлись от времени, но похоже на «дрожать, трясти».

- Дрожь земли? – переспросила я.

Мужчины будто только сейчас вспомнили обо мне и повернулись. Я вжала голову в плечи, жалея, что задала вопрос.

- Вернись в свою комнату, Майя, - сказал мастер Торн, его борода подрагивала.

Учитель злился.

Я понимала откуда идёт его гнев. Каждая моя выходка приводила к новой катастрофе, и теперь ему и Даррену приходится всё исправлять.

- Абсолютно согласен, - вмешался следователь. – Есть только один вопрос.

Я чувствовала себя под их взглядами, как жук под надвигающимся носком сапога. Даррен затягивал паузу, и я готова была рассказать ему всё, что угодно, лишь бы они перестали смотреть на меня так, будто хворь, заговоры и вообще всё, что случилось в Азгране – моя вина.

- Почему Марк оставил тебя в живых? – вдруг спросил он.

Я глупо моргала, не понимая вопроса. Следователь обошел меня, будто хотел рассмотреть со всех сторон.

- Он знал, что ты пойдёшь за мной, знал, что первым делом мы поедем в особняк и это сократит им время для побега. Почему он не тронул тебя? Хотя… - Даррен повернулся к мастеру Торну и посмотрел на него в упор, - Мне не менее интересно и то, как он дал Лилли знать, что пора уходить и как она выбралась из особняка, не зная ключа.

Следователь замолчал, не отводя взгляда от мастера Торна.

Учитель расправил плечи, стал больше и выше. Его ноздри раздувались, как у быка. Лицо налилось краской.

- Вы хотите обвинить в пособничестве заговорщикам… меня? – пророкотал он.

Я шагнула в комнату и встала между ними.

- Это чёрная хворь! – выпалила на одном дыхании. - Она дает способность видеть магию, видеть линии и узлы, им не нужны ключи, чтобы открывать магически запертые двери!

Воздух звенел, я слышала, как тяжело дышит мастер Торн, как пальцы следователя выстукивают ритм по лацкану камзола.

- Продолжай, - сказал Даррен.

- Болезнь – это обратная сторона силы, которую получают заговорщики. Главная – это искра! Ромео говорил, что это – сила, взятая у богов… без спроса.

- Значит, любой может получить эту… искру? – заинтересовался Даррен, - Даже тот, кто никогда не владел ею?

Мастер Торн сложил руки на груди.

- Что я слышу, - сказал он, - Хотите приобщиться к миру магии?

- Хочу понимать с каким количеством одаренных заговорщиков нам придется иметь дело. Что вы станете делать, когда каждый забулдыга будет способен получить возможность швыряться молниями? Если количество отступников перевесит количество жрецов, то ни вы, ни Верховный, не сумеете сдержать эту силу, и в Азгране начнется хаос.

- Боги не допустят этого, - уверенно произнёс мастер Торн.

- Вы видели их или деяния их рук? Боги давно покинули нас! Разве вы не поняли этого до сих пор?

Мужчины сверлили друг друга взглядами над моей макушкой.

Учитель отступил первым. Он поднес руку ко лбу и потер его, словно мысли распирали голову до боли.

- Что ещё ты узнала о черной хвори? – спросил он меня.

- Это наказание за украденную силу богов. Не знаю, могут ли её использовать те, у кого нет искры, - произнесла я и покосилась на Даррена.

- Продолжай, - попросил Учитель.

- Я слышала, что Морган носит «божественную метку». Но в отличии от Ромео, он, кажется, не страдает от черной хвори.

- Скорее от белой, - невесело сиронизировал следователь и резко обернулся к двери.

- Кто здесь? – рявкнул он.

Мастер Торн напрягся и в комнате запахло грозой.

Я отступила назад, давая мужчинам пространство для движения.

За дверью засопели и в проеме появилась рыжая голова Кая. Из-за его плеча выглянула Руна.

- Что происходит? – спросила она, оглядывая погром. – Где Лилли?

- Хотел бы я знать, - ответил следователь. – Нужно ехать в управление и поднимать стражу. Хотя, не думаю, что заговорщики всё ещё в городе.

- Возвращайтесь к себе, - потребовал мастер Торн. – Майя, тебя это тоже касается.

Под тяжёлыми взглядами Учителя, следователя и учеников, я вышла из комнаты, прошла по коридору и открыла дверь. Лист бумаги, зажатый между косяком и полотном, свалился на пол. Я отопнула его в темноту и закрыла дверь за собой.

Это была страница из старой книги. Желтая и хрупкая. Махровые края листа рассыпались от прикосновений пальцев. Я пробежала глазами по строчкам.

«Поистине, сочетать в себе милосердие и безжалостность может лишь божество, носящее имя «Справедливость». Нам, смертным, остается только прилагать все усилия, чтобы приблизиться к этому равновесию, молиться и ждать возвращения воронов» - было написано там.

Догадка уколола сердце. Я знала, откуда был вырван этот листок. Мне уже доводилось держать эту книгу в руках. Но кто и зачем подкинул мне страницу, вырванную из трактата о милосердии и безжалостности?

Я колебалась. С одной стороны, мне не хотелось отдавать эту зацепку ни Даррену, ни мастеру Торну. Она явно была предназначена для меня. Я должна была что-то увидеть в этом тексте, что-то понять, но что? С другой, уже слишком много раз я скрывала улики и к чему это меня привело.

В нерешительности я положила руку на ручку двери, пытаясь успокоить обезумевшее сердце.

Внезапно страшный грохот расколол тишину ночи, ужасающий гул, рев и треск нарастали, всё приближаясь.

Я выскочила в коридор. Испуганное лицо Руны смотрело на меня из проема ее двери. Даррен и мастер Торн вышли из комнаты Лилли.

- Что происходит? – снова прошептала Руна.

- Похоже на звук, с которым в горах сходит сель, - высказался Даррен.

Мастер Торн помахал листом с плетением.

- Дрожь земли, - сказал он.

ГЛАВА 73 В КОТОРОЙ ДАРРЕН И ТОРН ВЫЯСНЯЮТ ОТНОШЕНИЯ

Рокот грязекаменного потока приближался. Неумолимая сила тащила вниз осколки скал и щебень.

- Дядя! - Кай выскочил из комнаты: руки его тряслись, губы дрожали. - В горах камнепад!

Руна прижалась к дверному косяку, вцепившись в него побелевшими пальцами. Испуганные глаза лихорадочно блестели.

Магический огонь мастера Торна пульсировал под потолком, как жало раздраженной осы.

- Я велел вам оставаться в своих комнатах, - пробасил Учитель.

- Но что если сель придёт сюда?

– Грязь и камни обойдут нас стороной.

- Но если… - не успокаивался его племянник.

- Особняк выстоит, - отрезал мастер Торн.

- Я должен идти, - сказал Даррен. – Продолжим этот разговор позже.

- Что вы собираетесь делать? – спросил Учитель, протянув в его сторону руку, будто хотел остановить.

Следователь бросил на неё быстрый взгляд и тот отдернул пальцы.

- Если заговорщики способны устраивать такие разрушения, – Даррен махнул рукой в сторону рокочущего потока. – нужно предупредить руководство Управления. Скажите, мастер Торн, только будьте честны: вы действительно считаете, что жречество не имеет отношения к тому, что происходит? Могли бы заговорщики овладеть такой разрушительной силой без их вмешательства?

- Вы ошибаетесь. Само по себе плетение – всего лишь инструмент. Настоящая сила в руках творца заклинания. Ни Лео, Ни Лилли не обладают способностями, что могли бы привести к таким последствиям, - заверил он. – Всё дело в дождях, они подмыли почву, сделали породы подвижными. Мои ученики не могли этого знать.

- И кто же подсказал им, как работает это плетение и как его усилить? Насколько мне известно, в Азгране лишь в двух домах могли это сделать. Так где же живут предатели: в вашем особняке или в доме семи богов?

Его кулаки непроизвольно сжались. Со стороны казалось, что следователь вот-вот бросится на мастера Торна, схватит его за грудки, встряхнёт, что есть силы, чтобы выбить правду.

- Вы обвиняете меня? Человека, который доверил вам своих учеников?

Голос Учителя вибрировал от негодования.

- Если это был не вы, остается только одно место.

- Вы не можете обвинять храмовников! Как и я, Верховный жрец мог не знать о заговоре, - вступился Учитель.

- Не путайте свою обитель знаний с храмом и его возможностями. Жрецы стоит над десятками людей. У них есть знания и власть над толпой. Даже если верховный жрец был не осведомлен изначально, умирающие от черной хвори отступники наверняка выдали всё, что знали, за возможность остаться в живых. Если существование в подвалах храма можно назвать жизнью…

- Вы полагаете те, кто стоит за этим заговором, сплошь глупцы и рассказывают свои секреты каждому, кто решился к ним примкнуть? Такой политики вы придерживаетесь в управлении, когда нанимаете стражей? Поэтому вы не заметили предателя прямо у себя под носом? – взъярился мастер Торн.

Даррен качнулся назал, будто получил неожиданный удар. Он сжал челюсти до скрипа, на лице проступили и вздулись вены.

- Вы тоже проглядели двоих, - процедил следователь.

Учитель не выдержал его взгляда и отвел глаза.

Я будто почувствовала его боль. Никто из нас не заметил предателя рядом. Ведь мы с Лилли виделись каждый день: вместе завтракали и ужинали, вместе сидели в библиотеке, делились секретами.

Даррен, заметив, что попал в цель, продолжал:

- Вам нужно определиться, на чьей вы стороне, пока ещё есть возможность делать выбор.

Он бросил взгляд на комнату Лилли.

- Закройте на ключ, все вещи должны сохраниться в том же виде, когда я вернусь окончить осмотр. Если вернусь.

- Куда вы теперь? – спросил Учитель.

- В Управление, Я должен собрать отряд стражников и начать поиски до того, как станет общеизвестно, что один из заговорщиков был не просто в самом центре расследования – он буквально всё время находился у меня, как вы выразились, под носом, - бросил следователь и, не удосужившись попрощаться, спешно двинулся к лестнице.

- Что это значит?

Даррен обернулся.

- Мне придется сложить с себя полномочия, как только всё станет известно начальству, если меня вообще не посадят в застенки.

- Но что вы собираетесь делать? Вам не совладать с отступниками в одиночку!

- Не волнуйтесь за меня, я собираюсь всего лишь собрать стражников для поиска мирного населения, пострадавшего от потоков грязи. Сначала разберусь с этим, а затем потребую у начальства запросить сопровождение в храме для поимки беглецов. Посмотрим, что они скажут на это.

- Я еду с вами, - объявил Учитель. – Кай, собирайся сейчас же, ты будешь мне нужен!

- Сейчас только надену…

- На это нет времени, - перебил его Даррен, встретимся в Управлении.

Он ступил в темноту и его шаги застучали вниз по лестнице.

Мастер Торн поспешил за ним.

Кай заметался на месте, не зная, сорваться ли за дядей или одеться, чтобы иметь приличный вид. В следующий миг он всё же заскочил в свою комнату, схватил балахон и выбежал вслед за мужчинами.

Из-за двери в тупиковом конце коридора выглянула встревоженная служанка.

- Сель правда не дойдёт до особняка?

Всё ещё бледная Руна поправила непослушные пряди.

- Мастер Торн сказал, что мы в безопасности. И постарайтесь в следующий раз удержаться от подслушивания за хозяином дома.

Служанка, поняв, что выдала себя, пискнула и тут же закрыла дверь.

Снаружи всё ещё слышался треск ломающихся деревьев, сметенных селевым потоком, плеск грязи, способной поглощать целые улицы вместе с домами и их жителями, не успевшими исчезнуть с дороги обезумевшей стихии.

Казалось, этот гул пронизывал дрожью всё мое тело, внушая животный ужас.

- Что это у тебя? – вдруг спросила Руна, ткнув пальцем в сторону моих коленей. Я опустила глаза и подняла руку с зажатой в пальцах страницей.

В этой суматохе я совсем забыла о ней.

Руна уже была рядом и одним движением, не боясь порвать, выхватила пожелтевший лист бумаги с осыпающимся размохренным краем у меня из рук. Она торопливо пробежала взглядом по строчкам.

- Откуда у тебя это?

- Я только что нашла его. Наверное, Лилли оставила…

- Зачем бы ей делать такое, если только ты с ней не заодно?

- Я знаю ненамного больше твоего. И не забывай, это я рассказала о ней Даррену.

Я попыталась выхватить лист у неё из пальцев, но Руна отдернула руку.

- Отдам это Учителю, когда он вернется, - сказала она.

Я вспыхнула и сделала шаг ей навстречу. Руна отступила. Я снова шагнула, она отступила опять.

Мне надоела эта игра. Я примерилась к броску, намереваясь повалить ее и отнять его силой.

Что-то ударилось в моё окно. Звякнуло стекло. Мы с Руной одновременно метнулись в комнату. Селевой поток затихал вдали. Я первой добралась до окна и посмотрела вниз.

На каменной мостовой двора, раскинув крылья в разные стороны, лежала большая черная птица. Руна выглянула из-за моего плеча.

- Это ворон. Он принес ответ от мастера Ги.

Оттолкнув её, я побежала прочь из комнаты и вниз к черной лестнице. Я должна была первой увидеть, что написал мой Учитель. Перепрыгивая через две ступени первого пролета, не зажигая светлячка, я чуть не свалилась на последней ступени, лишь в последний миг ухватившись за перила. Позади догоняла Руна. Я ринулась вниз, спустилась на первый этаж, выскочила за дверь.

Птица уже собрала свои крылья и сидела, оглушенная, под окном. Я схватила ворона, вытащила листок из кольца на лапе. Ворон тут же попытался клюнуть меня. Я вскрикнула. Выпустив его из рук.

Руна уже выскочила на улицу.

Я расправила бумагу непослушными пальцами, судорожно вчиталась в текст. Символы прыгали перед глазами, не складываясь в предложения.

«Ждите повозку к концу седмицы», - успела прочесть до того, как Руна настигла меня.

Я сама протянула ей полоску бумаги. Она забрала ее резким движением, будто боялась, что я передумаю.

Прочла.

- Значит, это правда. Он отправит тебя обратно в долину.

- Надеюсь, ты рада!

- Вовсе нет.

Руна вдруг схватила меня за плечо и потащила к двери.

- Что ты делаешь? – возмутилась я.

- Помогаю тебе! Ты должна идти.

Я уперлась ногами в землю так, чтобы она не могла меня сдвинуть.

- Зачем ты хочешь выпихнуть меня из особняка?

- Я хочу, чтобы ты закончила то, что начала.

- Не понимаю, о чем ты!

- Иль верил в то, что ты делаешь. Иначе не пошел бы с тобой в ту ночь, - сказала она.

Я почувствовала, как боль потери снова сжала горло, как горючая влага подступила к глазам.

- И ты видишь, к чему это привело.

- Тебя не было здесь, когда они расправились с Квентином. И я не виню тебя в гибели Иля. Но ты должна добраться до Лилли с Лео раньше, чем это сделает Даррен, только так мы узнаем правду.

Она продолжала толкать меня к воротам. Со стороны мы смотрелись, как два жука, цепляющихся друг за друга.

- Следователь и мастер Торн уже занимаются этим, - возмущалась я, сопротивляясь и не понимая внезапной перемены.

- Управление и храм не позволят настоящей причине выйти наружу и ты понимаешь это не хуже меня.

Я перестала сопротивляться и от неожиданности обе мы полетели на землю.

Руна свалилась прямо на меня, больно приложив мои кости к каменной мостовой. Её кудряшки рассыпались вокруг лица одуванчиковым пухом.

- Если жрецы замешаны в этом, - сказала она. - Они просто заставят заговорщиков зайти в пещеры забвения и навсегда похоронят связь жречества с черной хворью.

- И что я по-твоему должна с этим делать?

- Кто приходил к тебе той ночью? Это ведь один из заговорщиков, верно? Ты сможешь его найти?

Сердце застучало быстрее.

Я знала – Ромео не хочет видеть меня и навряд ли сам станет теперь искать со мной встреч. Но если кто-то и может сказать мне, куда делась Лилли – то это он.

И я знала, кто поможет мне найти Ромео.