Ученица дракона

Глава 1

В тот день я дала себе слово держаться подальше от площади. Не приближаться к ней ни на шаг. Но будто сама богиня судьбы, в которую я не верила, привела меня в это место.

Место отбора – для глупых девиц, которые потеряли память и жаждали драконьего злата. Место памяти – для всего Тарвенхольма. И место скорби – для меня самой.

Площадь Фатума, где тринадцать лет назад я лишилась всего.

Утро начиналось вполне сносно, и я старательно гнала от себя мысли о том, какой сегодня день. Но мне так же старательно напоминали об этом все, кого я встречала. Сначала парочка прохожих, обсуждающих праздничный день, пока я бежала, опаздывая на работу. Я скривилась. Праздник? Для кого?

Потом первые посетители в трактире, открытым раньше на несколько часов по случаю важного дня. Я даже поменялась местами с Марикой, предложив ей разносить еду и напитки, а сама скрылась в подсобке, очищать котлы и отмывать тарелки. Марика, обычно неловкая донельзя, сегодня старалась изо всех сил. Кажется, она надеялась, что важный гость решит прогуляться в наш дальний квартал и непременно заглянет к нам на кружечку ядреного кваса.

Я закусила губу и чуть ли не с головой нырнула внутрь большого котла, в котором с самого утра варили жирную кашу с бараньими потрохами. Жир успел застыть на покатых боках котла и пах совершенно отвратно. Но этот запах помог мне сосредоточиться на работе и не думать о том, что сейчас творится на площади.

А на площади, как и каждый год вот уже двенадцать лет вовсю готовились встречать знатного гостя. Растягивали на фонарных столбах разноцветные флажки, очищали фонтан от позеленевших медяков, которые могут оскорбить взор величественного гостя, раскатывали вышитый цветочными узорами ковер, на который уже совсем скоро ступят претендентки. Тринадцать – по требованию самого виновника торжества.

– Милка, чего копаешься? – прикрикнула Дорис – жена хозяина и главная повариха “Трех дубов”. – Три лучше, пора обед варить!

Вот так. Милка – как корова на выпасе. Мили – для всех остальных, и если Дорис в хорошем настроении. А когда-то меня звали Эмилия. Вот только я почти не помню тех времен. Потому что оборвалось все слишком резко. Слишком страшно.

Иногда мне казалось, что я забываю свое настоящее имя. Его оборвыш – Мили – слишком сильно въелось в кожу. В мою новую шкуру приютской сироты. И тогда мне начинали являться сны. Такие же страшные, как тот день. В них мама кого-то умоляла спасти нас. Спасти хотя бы меня. Ее дочь. Ее Эмилию.

В подобные ночи я просыпалась с резким вскриком и регулярно получала оплеуху от соседок по комнате, которых разбудила. Потом я научилась уворачиваться от тяжелого ботинка, летящего в меня через всю комнату, а еще позже – давать отпор всем, кто захочет меня тронуть. И в такие моменты я порой пугала сама себя. Но зато меня больше не трогали. Да и сны становились все реже…

А полгода назад, когда мне исполнилось восемнадцать, меня поздравили с совершеннолетием и закрыли за мной тяжелые ворота сиротского приюта. Мою кровать в общей спальне для девочек заняла другая сирота, а мне пожелали найти свою судьбу и устроиться в жизни “Хоть как-то с твоим-то характером”.

В судьбу я не верила, а вот устроилась, и правда, кое-как. Нашла работу в “Трех дубах”, где днем и вечером сновала с тарелками, а после закрытия оставалась драить столы и заплеванные, залитые квасом полы, к которым липли ноги в жестких ботинках. Ночевала в комнатушке на чердаке в самом дальнем квартале. От заработанных за день медяков половину отдавала за кров, еще четверть уходила на еду в выходные, когда не удавалось перекусить остатками с кухни в таверне.

За полгода я скопила всего два серебряных лунна. И мечтала однажды накопить на приличное платье, чтобы попробовать устроиться куда-то, где смогу получать столько, чтобы позволить себе комнату с собственной ванной. А если повезет – то и настоящую квартирку, пусть даже где-нибудь у самой Стены.

Но пока это были только мечтания. Чтобы выбиться в люди, нужно выглядеть не как я. Куда бы я ни приходила, сначала смотрели на мою одежду. Целую (я умела чинить ее так, что никто даже не догадался бы о маленьких дырках или зацепках), но старую и совершенно не модную. И даже когда я пыталась доказать, что не только умею читать, но еще знаю и письмо, и арифметику, только отмахивались.

– И куда опять делось все масло? – Дорис раздраженно ворчала, копаясь в холодильных шкафах. Потом нависла надо мной, уперев руки в боки, заглянула в котел, с которым я уже заканчивала. – Милка, живо домывай и беги к Арис за маслом! Иначе нам гостей будет нечем кормить.

Я безропотно кивнула, но тут же пожалела, что поменялась с Марикой местами. Пока работаешь в зале, тебя не посылают с поручениями. И дело было не в том, что я не хотела немного пройтись на свежем воздухе после удушающего запаха бараньего жира. Я не хотела идти в центр города. А лавка Арис была прямо на площади Фатума.

Сняв грязный передник, я поморщилась, увидев, что рукава, как я их ни закатывала, все же испачкались в жирной золе. Попыталась наскоро оттереть пятно, но лишь сильнее размазала его.

– Милка! – Рявкнула Дорис, и я стрелой вылетела в заднюю дверь. Прошла дворами, срезала через старый, запущенный сквер, где сейчас буйно цвели лилии. Остановилась, вдыхая сладкий запах, ободряюще улыбнулась сама себе. Ничего страшного. Я просто мышкой проскочу в лавку, возьму масло и тут же обратно. Даже смотреть в сторону площади не стану.

Но как только я вышла из сквера и свернула за угол, взгляд словно какой-то силой пригвоздило туда, где происходил отбор. Я застыла, чувствуя, как в груди рождается ненависть. Она всегда была там, стоило мне подумать о Верховном Драконе. У него было множество имен: Верховный Дракон, Страж Теней, Первородный, Кайрен Элиран Дарвен Валтерис.

Но для меня он навсегда останется убийцей. Тем-кто-виновен-в-смерти-моих-родителей. Тем-кто-отнял-у-меня-все.

Глава 1.2

Он уже был на площади. Даже издалека я видела, как сверкают золотом его глаза в тени капюшона. Говорили, что он невероятно красив и молод, несмотря на свой возраст. Но в Тарвенхольме он всегда появлялся в темном плаще с золотой оторочкой по краям и никогда не снимал капюшон. И поэтому мне он представлялся уродливым от многих лет жестокости стариком. Ведь был бы он так красив, как говорят, – для чего ему забирать девушек силой? А тем, кто возвращался с затуманенным разумом и измененной памятью, и вовсе нельзя было верить.

Однако верили. И сами стремились попасть на круглый ковер, расстеленный на площади Фатума каждый год, тринадцатого числа месяца ветрогона.

Я отвернулась, глядя себе под ноги, и вдоль прилавков с овощами двинулась вперед, к лавке Арис. Толпа, полукругом окружившая ковер с претендентками, только что гомонившая на всю площадь, внезапно замолчала. Я остановилась и снова взглянула туда, где стояли разодетые красотки. Скосила взгляд на свой испачканный рукав и подвернула его так, чтобы пятна не было видно. Да, таких нарядов, как у тех красоток, у меня никогда не будет.

Марика порой предлагала мне в будущем году пойти на отбор, когда я как раз достигну возраста претенденток.

– Всего годик, Мили! – С привычным смешком восклицала она. – Потерпишь годик, а потом сможешь не то что приличное платье себе купить, а целую лавку. И не здесь, а в столице!

– Даже если и так, кто же меня выберет? – Всегда отшучивалась я, демонстрируя заплатки на локтях рабочего платья. Хотя меня бросало в дрожь от одной только мысли о том, что придется прислуживать Верховному. Нет! Ни за десять солиров, ни за сто я не предам память своих родителей. Не уподоблюсь этим дурочкам, что стояли сейчас, благоговейно глядя на темную фигуру Верховного, который о чем-то говорил с одним из представителей королевского двора. Люди в зелено-серебристой форме застыли по четырем сторонам от ковра, еще с десяток стражников следили за тем, чтобы толпа зевак не пересекала невидимую линию, от которой до претенденток было добрых пятнадцать шагов.

Что-то произошло, раз толпа смолкла. Я присмотрелась и увидела, что вместо тринадцати девушек перед Верховным Драконом стоит только двенадцать. Одной не хватает.

– Господин, больше никого нет! – Донесся до меня голос, полный отчаяния. В ответ ему раздался презрительный смешок, а потом Дракон повернулся, и его золотые глаза остановились на мне.

– Тринадцатая. – Голос дракона раздался негромко, но его услышал каждый на площади, включая меня.

Ко мне тут же бросились двое стражников, и я попятилась. Наткнулась на прилавок с апельсинами, что были выложены аккуратной пирамидкой. Ярко-оранжевые плоды попадали на мостовую, веселыми мячиками запрыгали вокруг, покатились прочь.

– Когда ты родилась? – оглядывая меня, спросил стражник.

– Последнего зимогрея, – собиралась сказать я. В приюте мы все праздновали дни рождения в один день. И я так к этому привыкла, что забыла о том, что это сделано исключительно для удобства хозяйки приюта.

Я открыла было рот, но вдруг память пронзила яркая картинка воспоминания. Мама держит меня за руку, а второй указывает на площадь, полную ярких фонарей и свечей, что плывут в воздухе. Таких ярких, что ночь кажется днем.

– Сегодня Солнцеворот, моя милая. Самый длинный день в году. – Она поднимает меня на руки и целует в лоб. – И твой день рождения! А каждый, кто родился в этот день – счастливчик, отмеченный богиней Элиссой.

– Четырнадцатого светозноя, – тихо ответила я, пытаясь ухватиться мыслями за ускользающее воспоминание. Но оно уже растаяло, вернув меня в реальность.

Стражники переглянулись с сомнением, но тут же повернулись и, ухватив меня за руки, повели вперед. А я была так ошарашена внезапной вспышкой, что поняла, куда они меня ведут, только когда моя нога коснулась вышитого ковра.

Я застыла, боясь вдохнуть. Не только потому, что впервые так близко видела того, кого всю жизнь ненавидела. Но и потому что девушка, стоявшая рядом со мной, облилась сладкими духами так, будто упала в чан с ароматными маслами.

Краем глаза я видела, что остальные претендентки смотрят только на Дракона. Но даже без их взглядов чувствовала исходящее от них презрение. Конечно, такую как я, поставили рядом с такими, как они.

Я стиснула зубы и выпрямила спину. Ничего, сейчас все закончится. Дракон выберет себе какую-нибудь златовласку и исчезнет вместе с ней в мерцающем портале, что клубился дымкой в массивной золотой раме у него за спиной.

Верховный ходил вдоль ряда девушек с таким видом, будто выбирал мебель. Изящный столик или напольную вешалку – не более. Он рассматривал каждую, а в золотых глазах было безразличие и скука. Пока не остановился напротив меня.

Я опустила глаза, но Дракон вытянул руку и коснулся моего лица ледяными пальцами. С силой надавил на подбородок, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. Я встретилась взглядом с убийцей моих родителей. И… едва не вскрикнула от приступа ярости, которая затмила мне глаза. Каждый толчок сердца отдавался приказом: убей! убей! убей!

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Я задыхалась от ненависти, пока золотые глаза рассматривали меня слишком долго, слишком внимательно и строго.

– Твое имя. – Его голос был шорохом опавших листьев под чужим сапогом. Хрипловатый, царапающий.

– Эмилия, – проговорила я, вспомнив, как меня звала мама. И добавила чуть тише, буквально заставив себя соблюсти формальность. – Господин.

– Иди за мной. – Отозвался Дракон и резко повернулся.

Я застыла, будто он обратил меня в ледяной столп. А толпа за спиной тут же ожила. Со всех сторон послышались сначала несмелые, но нарастающие с каждой секундой возгласы удивления.

– Что?

– Она? Не может быть!

– Эта замарашка?

– Это какая-то ошибка!

– Господин Дракон изволит шутить?

Претендентки уже не стеснялись бросать на меня возмущенные и презрительные взоры.

– Господин Валтерис! – окликнул Дракона главный из стражников. – Вы не можете выбрать ее! Среди наших претенденток есть куда более достойные девушки!

– Ты станешь говорить мне, что я могу, а чего не могу? – с ледяной усмешкой спросил Верховный, не утруждая себя тем, чтобы повернуться к стражнику. Он стоял уже перед порталом. Поднял руку и нетерпеливо щелкнул пальцами. – Ты! За мной немедленно!

Это было обращено уже ко мне. И я подалась вперед, двигаясь, будто деревянная кукла с шарнирами вместо суставов. Сделала шаг. Еще один. Понимая, что не могу отказаться. Не могу убежать. Слово Верховного Дракона в этот день – закон. И если его ослушаться – пожалеет весь город.

Дракон потерял терпение, снова щелкнул пальцами, и меня словно тряпичную куклу протащило через всю площадь, швырнув вперед так, что я едва не врезалась в спину Дракона. Но он уже исчезал в клубящемся мареве портала, и я кубарем влетела вслед за ним.

Глава 2

Мне показалось, что я со всего размаха погрузилась в вязкую болотную жижу. Непроницаемую, темную и тягучую. Боясь вдохнуть, я забарахталась, пытаясь вернуть контроль над телом, и в следующую секунду рухнула на пол, чудом успев выставить руки. Ладони пронзило болью от соприкосновения с деревянной поверхностью, а уши заложило, будто в них напихали ваты.

Я тяжело поднялась на ноги и осмотрелась. Это был чей-то кабинет с деревянными панелями на стенах, потертым ковром у большого стола, на котором лежали аккуратные стопки книг, пучок перьев и чернильницы разных цветов. Рядом – массивное кресло, обитое потрескавшейся от времени кожей. Позади меня стояли две рамы в полный рост: одна с позолотой на замысловатых узорах, вторая – с черненым серебром.

В серебряной раме клубился туман, угасая и прямо на моих глазах превращая поверхность в обычное зеркало. Вторая на первый взгляд казалась обычным зеркалом, но в ее глубине то и дело появлялись легкая дымка тумана.

Я молча наблюдала за тем, как дракон, повернувшись ко мне спиной, делает какие-то сложные пассы руками, заставляя портал погаснуть. Все чувства будто отключились, и я до сих пор не могла поверить в то, что это происходит со мной на самом деле. Такое бывало во сне – когда я видела себя со стороны и воспринимала все происходящее как нечто нереальное. Вот только сейчас я не спала.

Верховный закончил с зеркалом, прошел к двери, небрежно набросил плащ на высокую вешалку, похожую на тонкое деревцо с короткими, раскинутыми в разные стороны ветвями, и обернулся ко мне.

У меня мгновенно перехватило дыхание, а сердце словно вспомнило, что должно биться, и застучало так быстро, что в груди стало больно. Он и правда оказался молод и красив. Все, как говорили городские сплетницы. Волосы цвета темного пепла, светлая, до бледности, кожа, острые, хищные черты лица – высокие, резкие скулы, плотно сжатые тонкие губы. И золотые глаза, которыми он впился в меня, будто зверь, приготовившийся растерзать свою жертву.

Я пыталась сделать вдох, но меня словно облепили болотной жижей, забив ноздри и рот. Ни глотнуть воздуха, ни вымолвить хоть слово.

– Иди за мной. – Приказал Дракон, снова поворачиваясь ко мне спиной. Как только его взгляд соскользнул с меня, я снова смогла дышать. Глубоко вдохнула, закусила губу до боли, чтобы снова почувствовать собственное тело, и направилась вслед за магом, стараясь не отставать, чтобы снова не ощутить себя безвольной марионеткой, если он потеряет терпение.

За дверью была круглая каменная площадка с винтовой лестницей, уходящей вверх и вниз. Еще две запертые двери, такие же, как та, из которой мы вышли, и два небольших окошка где-то наверху, слишком маленькие, чтобы пропускать достаточно солнечного света.

Дракон начал спускаться по лестнице бесшумно, а под моими ногами каменный пол отзывался громким сухим стуком, будто сами ступени были недовольны, что их топчут дешевыми башмаками.

На следующей площадке оказалась всего одна дверь. Но в отличие от тех, что я видела наверху, она была обита широкими железными полосами, по всей поверхности которых тускло светились непонятные магические символы. От одного вида этой двери меня бросило в дрожь. Внутри будто все так и кричало об опасности, и проходя мимо нее, я старалась держаться подальше, чтобы даже край платья случайно не коснулся странных светящихся знаков.

Дракон вновь заговорил, только когда мы спустились еще ниже.

– Твоя комната. – Он небрежно указал на дверь в небольшой нише в стене. Рядом была еще одна дверь. – И умывальная.

Всего таких углублений с парами дверей оказалось три. Я предположила, что за одной из них скрываются личные покои самого Дракона, хотя не была уверена, что он стал бы спать на том же этаже, где и прислуга, каковой мне предстояло стать.

На следующем ярусе башни оказалась большая кухня без двери и две кладовые. В одной, по словам дракона, хранились продукты, во второй – все необходимое для уборки.

Оказавшись в самом низу, я снова увидела три двери. Две обычные, и одна – такая же жуткая, как наверху. Только эта была покрыта магическими символами гораздо гуще. Не было ни одного участка больше моей ладони, на котором бы не светились знаки. И сама дверь была не из дерева, а из толстого и прочного даже на вид черного металла.

На нижнем ярусе было свежо – над двумя деревянными дверьми были прорезаны оконные проемы, в которые врывался весенний ветер. Стена же с противоположной стороны, та самая, где находилась металлическая дверь, была глухой каменной кладкой. Я поняла, что пока мы спускались, я ни разу не увидела окон на той стороне башни. Значит, именно эта сторона выдавалась из Защитной Стены, врезаясь в Предел Хаоса. А две деревянные двери вели в Элиарию и Тарисию. В Элиарии еще сегодня жила я, а Тарисия была той страной, откуда был родом Верховный.

Я представила, как башня выглядит снаружи: черный восьмигранный обелиск, уходящий в облака, будто кто-то из богов вонзил меч прямо в середину Защитной Стены, обозначив точку схождения трех земель. Двух стран и Предела Хаоса. Стена с обеих сторон зажата горными хребтами, которые так и не сумели сойтись вплотную, оградив обжитые земли от темных сущностей. И именно поэтому много лет назад была выстроена Стена – для защиты живых от тех жутких чудовищ, что обитали в Пределе Хаоса и регулярно норовили вырваться. Что и произошло в тот день.

2.2

– Тебе запрещено отпирать двери и покидать башню. – Своим хриплым, царапающим душу голосом сказал Дракон. Равнодушно, будто не выносил мне приговор, запирая на год в этом месте, а перечислял, что я должна купить в пекарской лавке. – Запрещено подниматься выше тех этажей, где ты уже была.

Добавив последнее, он развернулся и исчез наверху лестницы, будто сказал все, что мне было положено знать.

Нижний этаж был одной широкой площадкой, которую при хорошем расположении духа можно было принять за внутренний двор. У подножия лестницы располагалась круглая клумба с незнакомыми мне травами и цветами и высоким каменным бортиком. А чуть поодаль находился небольшой фонтанчик в виде сложенных друг на друга плоских камней, среди которых бежала вода, наполняя неглубокую медную нишу, выполненную в виде широкого листа неизвестного растения.

Убедившись, что Дракон не собирается возвращаться, я бросилась к двери, ведущей в Элиарию, и зашарила руками в поисках скрытого запора. Ни засова, ни замочной скважины не было, и я всем телом навалилась на широкую створку в бесплодной попытке выбраться из башни. Осмотрела дверь еще раз, убедившись, что она точно открывается наружу, и забилась, будто мотылек в стекло, толкая деревянную створку то плечом, то спиной. Она даже с места не сдвинулась. Даже не дрогнула.

Дверь в Тарисию была также заперта магией. Оставался третий выход. Но я предпочла бы вечное заточение в башне с ненавистным Драконом, чем хотя бы на шаг ступить за границу Стены.

Окна были слишком высоко, чтобы я могла выбраться через них. Но я была готова на любое безумие, лишь бы не признавать неизбежное.

Сбросила ботинки, стянула чулки и попыталась вскарабкаться на дверь, цепляясь за выступающие резные узоры. У меня даже получилось подняться на половину своего роста, но этого было недостаточно, чтобы кончиками пальцев хотя бы приблизиться к границе окна.

– Ты здесь не для того, чтобы лазать по стенам, будто какая-то тварь хаоса. – Раздраженный голос хлестнул плетью, и я кулем свалилась на каменный пол, ушибив ногу. – Ступай наверх и приведи себя в порядок!

Он стоял на верхней ступеньке и не сводил с меня взгляда, пока я не поплелась к лестнице. Стоило мне шагнуть на первую ступеньку, как Дракон снова бесшумно растворился в темноте. Но все то время, что я медленно поднималась на третий этаж, я ощущала его давящее присутствие, будто мою грудь сдавливали тисками так, что дышать было трудно. Каждая попытка сделать вдох отдавалась острой болью, а в животе словно поселился клубок холодных, скользких змей. Они извивались, кусая ядовитыми клыками меня изнутри, и с каждым укусом по венам расползался лед. Даже мысли начинали путаться, и я уже не понимала, о чем думала еще секунду назад.

Так что я сама была рада в итоге скрыться в комнате, которую Дракон обозначил моей. Стоило закрыть за собой дверь, как давящее чувство исчезло, и я, наконец, смогла наполнить легкие воздухом. Пришлось некоторое время постоять, прислонившись к двери, чтобы вернуть себе способность ясно мыслить.

Когда сознание прояснилось, я с опаской осмотрела комнату. В широкое окно, забранное решеткой, лился солнечный свет, пробиваясь через сгущающиеся облака. Полы в комнате были деревянными, как в кабинете Дракона, и даже ковер был похож рисунком, который угадывался сквозь потертости, оставленные временем. Прямо у окна стоял небольшой столик и стул с резной спинкой. На столе – подсвечник с пятью толстыми, немного оплывшими желтыми свечами и чья-то забытая книга, раскрытая на середине. У стены стояла кровать, которая выглядела гораздо лучше всего, на чем мне приходилось спать. Взбитая подушка топорщилась аккуратным пышным квадратом, на лоскутном покрывале, сшитым, как мне показалось, с огромным мастерством, – ни морщинки. Из-под его края выглядывал уголок толстого одеяла.

У изножья кровати стоял длинный сундук с округлой крышкой. Возле двери – три крючка и квадратная кадка с пожелтевшим фикусом, будто его не поливали по меньшей мере пару недель. Узкое зеркало в полный рост, висевшее на стене напротив кровати, было обрамлено в обычную деревянную раму и потускнело от времени. Но я все равно увидела свое отражение во всех деталях. И поспешила отвернуться.

В сундуке я нашла все, что могло помочь мне “привести себя в порядок”. Костяной гребень для волос – слишком роскошный, на мой взгляд, пара простых белых лент для волос, стопка полотенец, брусок мыла с мочалкой, зубной порошок с щеткой, и целых три одинаковых платья. Все – самого простого покроя, из темно-синей ткани, но все – будто только что из-под руки швеи.

Я обернулась к зеркалу и приложила к груди платье. Красивое, что ни говори. Для меня – даже очень. Но любая из тех, что стояла вместе со мной на отборе, скривила бы нос при виде подобного простецкого наряда.

Стоило мне войти в умывальную комнату, высоко под потолком загорелся теплый свет. Я задрала голову, но не увидела никаких светильников или свечей. Будто потолок светился сам по себе.

В тесной комнатке притаилась широкая купальная чаша из гладкого камня. Прямо из стены торчал носик крана, а стоило мне коснуться его рукой, как из носика в чашу побежала быстрая струйка воды. Теплой воды. Такой роскоши я уж точно никогда не встречала. Мне приходилось мыться в общей умывальне дома, стоя в тазу и обливаясь холодной водой из кувшина, потому что нагреть воды было негде. Да и то приходилось просыпаться как можно раньше, чтобы успеть привести себя в порядок до того, как комнату займет кто-то из других жильцов.

Когда вода наполнила половину чаши, я заперла дверь на металлический крючок, скинула с себя одежду и погрузилась в теплую воду. Мыльный брусок под действием воды вспенился и теперь источал легкий аромат сладких апельсинов. Я сжала его ладонями, чувствуя, как в уголках начинает щипать. А в следующую секунду швырнула мыло в зеркало и горько зарыдала.

2.3

Вода давно остыла, а я все никак не могла перестать всхлипывать. Тело налилось тяжестью, будто впитало воду, и мне потребовалось две попытки, чтобы вылезти из каменной чаши, которая теперь казалась моей личной усыпальницей.

Красивые вещи и удобства, о которых я могла только мечтать, достались мне в обмен на мою свободу. А это было единственное, что у меня оставалось. Свобода выбирать, кому служить и кого ненавидеть.

Десять солиров сейчас казались ничтожной суммой за то, что мне целый год придется предавать саму себя, прислуживая Верховному.

Я лишь на секунду позволила себе слабость, представить, как изменилась бы моя жизнь с такими деньгами. Всего год – и я вернусь в Тарвенхольм. Смогу выкупить дом, построенный на месте уничтоженного семейного дома. Смогу открыть лавку в торговом квартале. Смогу навсегда забыть о грязных котлах, плевках под ноги и чужих руках на своей заднице, норовящих ущипнуть, пока я убираю пустые кружки.

Но не смогу простить себя за то, что перешагнула через себя и собственную ненависть. Предала память о родителях и том дне, когда мама умоляла Верхновного пощадить нас. А он спалил дотла целый квартал, не считаясь с десятком чужих жизней.

Я вытерлась насухо, заплела тугую косу, облачилась в новое платье и взглянула на себя в зеркало. Это была и я, и не я одновременно. Наверное, такой я могла быть, если бы родители были живы. Если бы мне не пришлось на протяжении последних тринадцати лет каждый день отстаивать свое право на существование.

Словно две линии жизни слились воедино в моем отражении. Та, что у меня есть, и та, которой меня лишил Верховный.

Я закрыла глаза и шепотом повторяла слова, которые должны были меня освободить. Повторяла до тех пор, пока не перестала сбиваться. Но в горле все равно пересыхало от одной мысли о моей дерзости. Никто не смел перечить Дракону после Ночи Ушедших Дев. Он раз и навсегда научил всю Элиарию, что его слово неоспоримо. И какой бы ни была цена, ее нужно платить.

Наверх я не шла – ползла. Ноги деревенели с каждой преодоленной ступенькой. Грудь снова сдавливали невидимые тиски, а в ушах шумело. Я была готова сдаться, и лишь из чистого упрямства дошла до кабинета Дракона.

– Господин. – Горло свело судорогой от страха. Я спрятала руки за спину и сцепила пальцы в замок, сжимая их до боли, напоминая себе о том, что для меня важнее. На Дракона я не смотрела – просто не смела поднять глаз. – Прошу, отпустите меня.

С трудом сглотнув вязкую слюну, я качнулась от слабости, но устояла. Шум в ушах усилился – к нему прибавился стук сердца, пульсирующий во всем теле.

– Любая другая девушка будет счастлива служить вам. Но я не хотела оказаться на отборе. Я вам не нужна. Я не так красива и недостаточно воспитана, чтобы услаждать ваш взор и… – Переплетенные пальцы свело от боли. – И исполнять все ваши желания. Поэтому прошу…

– Не мели чушь! – оборвал меня ледяной окрик. – Я сделал свой выбор и не намерен слушать твое блеянье.

– Но, господин… – в последней попытке взмолилась я севшим от страха голоса.

– Не смей больше даже думать об этом, тринадцатая. – Теперь его голос звучал с омерзительной насмешкой. Я вскинула голову и посмотрела прямо в золотые глаза Верховного Дракона. В них не было ничего, кроме ледяного презрения и какой-то брезгливости. Взмахом руки Дракон указал на свой стол. – Возьми со стола книгу правил и убирайся к себе. Завтра ты приступишь к своим обязанностям.

Я не помнила, как вылетела из кабинета. Очнулась только на лестнице, шагая вниз с прижатой к груди книгой. Сжимая ее до побелевших костяшек. Страх, делающий ноги ватными, куда-то исчез, словно его вымарали из моего сердца. Или, точнее, побледнел под черной кляксой ненависти, что так знакомо разливалась в груди.

Перед моим взором так и стоял презрительный взгляд золотых глаз. А в сознании ядовитым цветком распускалась внезапная мысль, которая давала мне надежду. И одновременно до отвращения ужасала.

Глава 3

Я сидела за столом у окна, снова и снова скользя взглядом по ровным строчкам, написанным аккуратным, угловатым почерком. Снова и снова вчитывалась в каждое слово, но никак не могла уловить смысл.

Чтобы понять написанное, нужно было пробиться сквозь собственные мысли, а они, будто вспугнутая мальчишками стая ворон, кружились с истошными криками, не давая мне сосредоточиться.

– Я не могу этого сделать, – прошептала я сама себе, пытаясь заглушить каркающий голос в своей голове. – Я не стану!

В груди сдавило, будто Дракон пробрался в мою голову и подслушал ту дерзкую и опасную мысль, от которой я пыталась избавиться. Во рту пересохло так, что я не могла даже отлепить язык от нёба, чтобы повторить свой протест. Пришлось идти в ванную, чтобы напиться из-под крана.

Прохладная вода помогла прийти в себя. Но вместе с этим напомнила, что я не ела со вчерашнего вечера. Близился полдень, и к этому часу я обычно перехватывала краюшку вчерашнего хлеба с остатками сыра или овощей, которые частенько оставались после утреннего наплыва посетителей. А если везло, мы с Марикой устраивали себе настоящий обеденный перерыв с тарелкой густой похлебки и непременным травяным чаем после него.

Чтобы отвлечься от голода, я снова уставилась в список правил. Точнее, не правил, а одних запретов. Потому что на первой странице было указано исключительно то, чего я ни в коем случае не должна буду делать.

Не подниматься выше пятого этажа до тех пор, пока Верховный сам не прикажет. Не пытаться открыть двери на первом и четвертом этажах. Не входить в спальню Хозяина Аш-Торра. Не шуметь. Не бродить после полуночи. И множество других “не”.

Я перелистнула плотную страницу с потрепанными краями. И будто через прикосновение к шершавому листу ощутила десятки чужих рук, присутствие прежних девушек, которые так же читали эти правила, гадая, что их ждет. Была ли среди них хотя бы одна, что ненавидела Верховного так же, как я?

Я прижала палец к строчке, на которой остановилась, и посмотрела в окно, пытаясь вспомнить все слухи, что ходили о Драконе. Точнее, о девушках, которых он забирал. Как часто он наведывался в эту спальню? Или они сами должны были приходить к нему?

Ни одна из вернувшихся не сказала правды. Воспоминания об Аш-Торре были стерты или спутаны. Но все как одна за год будто повзрослели сразу на пять лет. Улыбались загадочно и грустно, когда их расспрашивали о времени, проведенном у Дракона. А глаза, что так и сверкали перед отбором, теряли свой блеск.

Но это тоже были слухи. Я не видела ни одну из красоток, которая оказалась в башне и вернулась. Мы с ними и до этого жили в разных мирах. А после возвращения с десятком солиров в кармане они и вовсе переезжали в самый богатый квартал. Туда, куда подобных мне не пускали даже в день Солнцеворота, когда все жители города считаются равными, и богачи из Верхнего Города пируют за одним столом на площади Фатума с бедняками из рабочих кварталов.

И что произошло с первыми тринадцатью, которых маг забрал ночью спустя две недели после катастрофы?

Каждый из Тарвенхольма знал эту историю наизусть. За десяток лет она обросла жуткими подробностями и стала походить на страшную байку, которые так любят вспоминать в тавернах после пятой кружки забористого кваса. Но все знали, что Ночь Уходящих Дев получила свое название неспроста.

В ночь катастрофы королеве Иллизие пришлось просить помощи Верховного Дракона. Он откликнулся на призыв, но потребовал непомерную сумму за свои услуги. Королева была в отчаянии, видя, как тени из-за Стены заполоняют город и забирают жизнь из ее подданных. И согласилась на любую цену, лишь бы Дракон защитил людей.

Но Дракон нарушил обещание. С помощью своего амулета, вырезанного из огненного янтаря, он увел тени обратно за Стену и запечатал их там. Но Тарвенхольм все равно пострадал. Дракон не стал заботиться о людях. Он просто выжег дотла целый квартал, уничтожив тех, кого коснулись тени. И потребовал с жителей плату.

Королева Иллизия была в ярости. Город был разрушен, а тот, кто должен был защитить его, требовал столько золота, что хватило бы выстроить новый город. Но как справедливая и мудрая защитница страны она пыталась решить вопрос миром. Попросила отсрочку, попросила Дракона подождать, пока она не соберет достаточно золота.

За это Дракон отомстил самым жестоким образом. Через две недели после катастрофы, за час до рассвета город наполнил густой туман, а двери домов распахнулись настежь. И тринадцать девушек – все, кому к тому моменту исполнилось восемнадцать, – исчезли в тумане.

Те, кто не спал в этот час, видели, как в тумане со стороны башни виднеется блеск огненного янтаря. И как девушки, словно во сне, идут на этот блеск. Прямо к подножью Аш-Торра.

Спустя два месяца, когда королева сумела раздобыть нужную сумму, она умоляла Дракона забрать золото и вернуть девушек. Верховный вернул всех до единой. Но с тех пор каждый год являлся в Тарвенхольм и забирал по одной.

3.2

Мне пришлось силой заставлять себя вернуться к чтению. Иначе я не закончила бы до самого утра. Слишком уж боялась узнать, что меня ждет.

Но, долистав до последней заполненной страницы, я с облегчением выдохнула. У Дракона были странные требования, но ни одно не касалось того, о чем я не хотела даже думать.

Был бы на месте Верховного кто угодно, пусть даже самый старый и страшный маг в мире, да хоть сам Нерак – покровитель смерти, болезней и несчастий, я бы обрадовалась своей удаче. Мои обязанности в Аш-Торре могли назвать трудными разве что совсем изнеженные девицы, ни разу в жизни не сделавшие для себя и чашку чая.

С утра нужно было проверить, не оставили ли писем у дверей башни посланники из Элиарии и Тарисии. Потом приготовить чай по специальному рецепту, который прилагался тут же, в списке правил. Убраться в кабинете и гостиной, но не трогать бумаги. Приготовить специальный отвар и отнести в кабинет. Получить книгу для чтения и уделить ей не менее четырех часов в течение дня.

Также я должна была заниматься готовкой, чтобы в гостиной в заданный час Дракона ждал обед и ужин. А все остальное время могла делать все, что мне вздумается, если это не противоречит списку правил.

Все выглядело так просто и невинно, что я на миг даже поверила, что единственное, для чего Дракон забирает девушек, – для помощи по хозяйству. Но пустые страницы в книге правил не давали мне покоя. Будто Верховный в любой момент мог придумать что-то еще, что само собой появится на чистых листах.

Закрыла книгу и никак не могла решить – отнести обратно в кабинет или оставить у себя? Но ни одна сила в мире не смогла бы заставить меня сейчас возвращаться к Дракону. При одной мысли о том, что я снова окажусь под его уничижительным взглядом, у меня сдавливало грудь, а пальцы холодели.

Уютная комната казалась клеткой, но здесь я хотя бы чувствовала себя в безопасности. Как же мне не хватало Марики, чтобы поделиться с ней моей болью! Других друзей у меня не было. Да и с ней мы подружились лишь потому, что работали бок о бок и дни напролет проводили вместе. Но с Марикой можно было посплетничать о посетителях, когда Дорис не слышала. Или помечтать о лучшей жизни во время короткого перерыва на обед.

Я упала на кровать, совершенно не чувствуя мягкости матраса под спиной. Смотрела в потолок и думала, что сказала бы подруга, расскажи я ей о своей беде. Наверняка посмеялась бы и сказала, что я дурочка, которая упускает свой шанс.

Закрыв глаза руками, я попыталась убедить себя, что нужно смириться и принять судьбу. Остаться в Аш-Торре и стараться изо всех сил, чтобы не дать Верховному ни малейшего повода обращаться со мной плохо. Перечисляла все то, что для любой другой стало бы подарком судьбы: Верховный и правда молод и хорош собой, у меня отдельная комната с собственной умывальной, на кухне я наверняка найду запас свежих и вкусных продуктов – ведь для Дракона должны привозить все высшего качества. Обязанности – легче некуда. К тому же я смогу читать книги, пусть и выбирать их для меня будет Верховный.

Но почему тогда в сердце все сильнее разгорается злость, а суставы будто выкручивает от сопротивления?

Я убрала ладони с лица и приложила к груди. Сердце колотилось как сумасшедшее. Дыхание участилось, будто я несколько раз пробежала вверх и вниз по лестнице от первого до последнего уровня башни. Перед закрытыми глазами замелькали знакомые образы. Но раньше они приходили лишь во сне, а сейчас я видела их будто наяву.

Тени, заполонившие город. Искаженные лица людей с почерневшими глазами. Крики и мольбы о помощи. А потом – стена пламени, обрушившаяся сверху. И за этой стеной – силуэт распахнутых кожистых крыльев, увенчанных острыми, изогнутыми когтями. “Прошу вас, спасите мою дочь!” – Крик мамы, обращенный к кому-то, кого я не вижу. И ее лицо, исчезающее в огне.

И, будто я вернулась в тот кошмарный день, я ощутила жар на своем лице. Жар, от которого плавятся кости, и испаряется камень.

– Элисса, защити меня от темной ночи, поделись своим светом и даруй надежду, – зашептала я слова старой молитвы. Единственной, которую знала. И в которую не слишком верила.

Ощущение огня, прожигающего меня насквозь, прошло. Но не исчезло полностью, а будто впиталось через кожу и теперь терзало сердце. Что-то темное, что иногда заставляло меня кулаками отстаивать свои слова, сейчас стало сильнее, заполняя грудную клетку изнутри.

Я застонала сквозь стиснутые зубы, пытаясь избавиться от мучительных ощущений, и понять, что со мной творится. Меня будто разрывало надвое: темное и густое желание покончить со всем, уничтожить того, кто виновен в моих кошмарах. И горячее, пульсирующее стремление сдаться, покориться Дракону и принять свою судьбу.

Вот только я больше не верила в судьбу.

Глава 4

Чувство голода в итоге пересилило все остальное, и я поднялась с постели. Приоткрыв дверь, убедилась, что Дракона не видно, и выскользнула из комнаты. Стараясь ступать как можно тише, спустилась на этаж ниже и вошла в кухню.

В отличие от кухни “Трех дубов” здесь было светло и просторно. Большой и выскобленный до белизны стол, под ним полки с множеством утвари для готовки от кастрюль всех размеров до странных вогнутых сковородок. На стенах – ящики и крючки для половников, лопаточек, прихваток и другой мелочи. Большой очаг, аккуратная стопка дров в небольшой поленнице в углу и настоящая печь, имеющая, кроме основного устья, еще и ответвление в сторону с двумя выходами для огня, на которых можно было готовить.

На долгий час я забыла о своих переживаниях и отдалась врожденному любопытству. Заглянула во все шкафчики, перебрала всю посуду, а потом отправилась в кладовую, которая примыкала к кухне. И там меня ждало новое потрясение. Каких только продуктов здесь не было! В “Трех дубах” гостей не баловали изысками, но за время работы в таверне я успела узнать почти обо всех продуктах, которые встречались не только в Элиарии, но и в соседней Тарисии. Но в кладовой Дракона я обнаружила странные фрукты и овощи, о которых даже не слышала!

Благо все ящики и коробки были подписаны. И я без труда сумела найти ингредиенты, которые упоминались в рецепте драконьего отвара. Заодно присмотрела кое-что и для себя.

Раз к своим обязанностям я должна была приступить только завтра, сегодня я позволила себе приготовить обед для себя одной. Хоть в таверне я и была всего лишь подавальщицей и поломойкой, но сносно готовить научилась. Но сейчас, чтобы поскорее вернуться в свою комнату, я соорудила себе нехитрый перекус, состоявший из хлеба, пряного копченого мяса и толстого ломтя сыра с ореховым ароматом.

В кладовой также нашлось множество различных трав, среди которых я узнала мелиссу и мяту. Заварила себе успокаивающий чай, проглотила все одним махом и поспешила к себе, чтобы спрятаться за дверью, на которой даже крохотного крючка не было.

За окном еще даже не стемнело, но после еды я уже не могла думать ни о чем, кроме мягкой постели. Сбросила платье и юркнула под одеяло, даже не успев расплести косу. Отяжелевшие веки закрылись будто сами собой, и прежде чем уснуть, я лишь успела подумать, что так и не приняла решение, как быть.

Но утром, стоило мне только открыть глаза, ответ возник будто сам собой. И целиком завладел моим сознанием, не оставляя ни крохи сомнений.

Одевшись, я заправила постель, сходила в ванную, чтобы умыться, переплела косу, уложив волосок к волоску, сверилась с книгой правил и отправилась на кухню, чтобы приступить к первому делу из своей новой жизни.

Тщательно сверяясь с записями, которые я перенесла на отдельный лист, чтобы не таскать на кухню всю книгу, я стала готовить чай. На небольших серебристых весах отмерила нужное количество чайных листьев, добавила к ним перетертый корень не встречавшего мне ранее остро пахнущего имбиря и немного листьев душицы. Залила все горячей, но не кипящей (про это в книге была особая отметка) водой и стала отсчитывать время. Когда досчитала до сорока, слила светло-желтый настой в отдельную чашку, – по указанию Дракона я должна была вылить его в сток, но мне было жаль ароматного чая, пусть он и был слишком слабым.

Второй раз залив водой травы, я считала уже до ста, потом еще до двадцати. И сразу же перелила готовый чай в красивую фарфоровую чашку, такую тонкую и изящную, что я боялась лишний раз к ней прикоснуться.

Поставила чашку на такое же хрупкое блюдце, все вместе – на накрытый белоснежной салфеткой серебряный поднос с завитыми ручками. Подхватила все и с предельной осторожностью стала подниматься по ступеням, снова ведя про себя отсчет времени. Утренний чай нужно было подать не позднее трех минут после приготовления. Иначе придется делать все заново. А я меньше всего хотела выводить Дракона из себя в первый же день.

Я говорила себе, что не поднимаю глаз, потому что боюсь оступиться и уронить поднос, расплескать чай и разозлить Верховного. Но знала, что еще сильнее боюсь встретиться с Драконом взглядом. Чем меньше я на него смотрю, тем легче будет решиться.

Я поставила поднос на стол в кабинете. Не слишком близко к краю, чтобы не уронить, не слишком близко к Дракону, что сидел за столом. Я не видела, что он делал, только слышала скрип пера по шероховатой странице. Замерла, когда звук прервался. Пробормотала: “ваш чай, господин”. И выдохнула, только снова оказавшись на кухне.

Теперь можно было позаботиться о себе. Руки дрожали, когда я жарила два яйца с ломтем хлеба. Сердце стучало слишком быстро, пока я большими глотками пила слабый чай с имбирем и душицей. Вспотевшие ладони приходилось то и дело вытирать о передник. Еда провалилась в живот, не оставив ни вкуса, ни чувства насыщения. Но что-то внутри меня тихо порадовалось тому, что я справилась. Обволокло беспокойное сердце темным облачком и шепнуло на ухо: “ты сможешь”.

4.2

Всю следующую неделю я без особого труда справлялась с обязанностями.

На второй день, после того как принесла утренний чай, удостоилась сухого “прочтешь к третьему дню” и получила свою первую книгу для чтения. Это оказался толстенный том введения в магию, и я совершенно не понимала, для чего Дракону понадобилось, чтобы я ломала голову, пытаясь прочесть витиеватые заклинания и формулы. Благо, что мне не нужно было осилить всю книгу от корки до корки. Маг пометил специальными закладками разделы, которые мне предстояло прочесть. Но даже так я с трудом успела справиться за три дня.

В перерывах между попытками продраться сквозь абзацы длиной с половину страницы и уложить все это в голове, я занималась готовкой обедов и ужинов для Дракона. Он ни разу не высказал пожеланий и, кажется, вообще не имел предпочтений в еде. Не был удивлен, когда я запекла кролика в травах, – по рецепту, который использовался в “Трех дубах” лишь раз в году – в день Солнцеворота. И не отругал меня, когда я, увлекшись чтением, совсем забыла о времени и подала едва подогретый бульон с холодным мясом и криво порезанными корнеплодами.

За все это время я подняла на Дракона взгляд лишь трижды. Один раз, когда едва не выронила из рук поднос, споткнувшись у самого стола. Второй раз, когда маг напомнил, что время чтения первой книги подходит к концу. И третий раз – когда, наконец, решилась и вместе с ужином принесла Дракону вечерний чай, о котором в книге правил не было написано ни слова.

И трижды мне казалось, что взглядом можно убить человека. Потому что Дракон смотрел на меня именно так. Его глаза выражали совершенно невозможную смесь холодного любопытства и горячей неприязни. Будто он знал, что я задумала. И ненавидел меня едва ли не сильнее, чем я ненавидела его.

Я отводила взгляд, но не только потому, что боялась, что он прочтет мои мысли. Каждый раз, когда я смотрела на Дракона, я чувствовала, как мне становится все сложнее сдерживаться. Нечто внутри меня, пугающее и до сих пор необъяснимое, говорило со мной. Через стук сердца, через пульсирующий шум в ушах, – оно требовало поскорее закончить то, что я боялась даже начать. Но понимала, что теперь отступать уже поздно.

Если я верно разбиралась в травах, утренний чай должен был придать сил и бодрости в начале дня. Он пах пряными травами и имел жгучее, бодрящее послевкусие. Тогда как в вечернем чае за мягким, сладковато-лимонным привкусом мелиссы прятался неуловимый аромат хмеля, призванный обеспечить Дракону крепкий сон. Хотя порой мне казалось, что Верховный вообще никогда не спит.

Каждый раз, когда я поднималась в его кабинет, он уже был там. Когда я засыпала, я слышала иногда его тяжелые шаги где-то у себя над головой. И ни разу за все дни я не встретила его на спальном этаже. Будто все дни и ночи Дракон проводил на верхних этажах, куда мне было строго запрещено появляться.

Вторую книгу – “Расслабление тела и разума” я даже не стала открывать. Хотя, наверное, стоило бы прочесть первую часть. Последние три дня я была напряжена, будто натянутая тетива лука. Чуть тронь – завибрирует с тихим гудением. Но я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме постоянного прокручивания в мыслях своего плана. И чем ближе я становилась к его выполнению, тем сложнее мне было делать простейшие вещи. Я рассыпала драгоценный чай, проливала суп, пока сервировала обед, спотыкалась на ступенях, когда плелась в свою комнату. Куда уж здесь задуматься о чем-то еще?

Я даже не думала о собственном будущем. О том, что произойдет после. Да и зачем? Вряд ли двери Аш-Торра распахнутся сами собой, чтобы даровать мне желанную свободу. Так что у меня будет достаточно времени подумать о себе, когда все случится.

Когда время пришло, я не чувствовала собственного тела. Сидела на кровати, чутко вслушиваясь в каждый звук, доносившийся из-за двери. И дождалась.

Сначала прозвучали тихие шаги, потом мягко закрылась дверь комнаты на спальном этаже, отрезая от меня остальные звуки. Но в этот вечер я увеличила порцию хмеля в чае Дракона. И выждав достаточное время, достала из-под подушки нож, остроту которого проверила трижды, соскользнула с постели и вышла из комнаты.

Дверь соседней спальни открылась без малейшего скрипа. Я осторожно шагнула внутрь, оставив дверь приоткрытой, чтобы впустить узкую полоску света из коридора. Шаг за шагом приблизилась к широкой кровати, на которой, раскинувшись на спине, спал Дракон. Босые ноги мягко ступали по каменному полу, не издавая ни звука. Кажется, я даже не дышала. Меня мог выдать только стук сердца, колотящегося в горле, но вряд ли Дракон мог его услышать.

Ладонь, сжимающая нож, вспотела, но я не позволила себе усомниться, что смогу это сделать. Я не дрогну. Не пойду на попятный в последний момент.

Дракон лежал, безмятежно закинув руки за голову и, кажется, даже улыбался во сне – в полумраке спальни я не разглядела. На долю мгновения я застыла над ним. Зажала рот рукой, сдерживая сдавленный вдох, сделала последний шаг, обхватила нож обеими руками и ударила что есть сил.

Глава 5

Нож чуть отпружинил в первую секунду, но потом прорвал кожу и резко провалился дальше. В груди Дракона что-то хрустнуло, я надавила сильнее, нож вошел по самую рукоять, и мне на руки плеснуло теплым. По клинку прошла легкая вибрация, будто нож поглотил последний не сделанный Драконом вздох.

Я отдернула руки, и теплые капли упали на белоснежную рубашку Дракона, на которой уже расползалось густое, черное в тусклом свете пятно. Горло сдавило спазмом, и я отшатнулась от постели, осознавая, что сделала. Но внутри, в глубине моего сердца зарождалось ликование. Будто нечто со стороны наблюдало за мной и радовалось исходу.

– А я уж думал, что ты, как и прочие, решила прийти, чтобы согреть мою постель.

Дракон вышел из темного угла, куда не доставал свет из коридора. Его губы насмешливо искривились, а в глазах вспыхивали искры, золотыми росчерками прорезая темноту комнаты.

Фигура, лежавшая на кровати, медленно исчезала, растворялась в темноте, стирая следы крови и моей мести. Секунда – и на нетронутой постели лежал нож, не причинивший никому вреда.

Меня словно окатили ледяной болотной водой. Во рту поселилась горечь разочарования и неизбежности. У меня был всего один шанс, и я его упустила. А возможно, шанса не было вовсе, и я лишь нафантазировала себе, что сумею отомстить. Сумею уничтожить того, кто лишил меня будущего.

– Так вот, для чего ты их забирал. – Я подпустила издевки в голос, чтобы он не думал, что может запугать меня. Хотя в этот момент мне было так страшно, что я с трудом держалась на ногах. – Решил таким способом удовлетворять свои низменные желания?

– А что насчет твоих желаний, девочка? – Дракон скользнул ко мне одним незаметным движением, взял двумя пальцами мой подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Я задохнулась от ненависти. – Желаешь меня убить?

Ледяная усмешка обдала меня холодом с головы до ног, но золотые глаза продолжали выжигать мою душу.

Я не ответила, но дракону это и не требовалось. Он отпустил меня, но не отстранился ни на шаг. Шевельнул плечами, и черный сюртук, вышитый серебром, соскользнул с его плеч и с тихим шорохом упал на каменный пол. Тонкие пальцы коснулись пуговиц. Дракон распахнул рубашку, прямо из воздуха вытащил обнаженный кинжал и протянул его мне. Такой острый, что я боялась порезаться от одного взгляда на него. Но лучше уж смотреть на клинок, чем на мужчину перед собой. Казалось, сам Валдир Единый выточил его тело из ледяного камня. Потому что даже драконы не могут быть настолько совершенными.

Я стиснула в пальцах черную рукоять и заставила себя посмотреть в лицо Дракону. Я не боюсь!

– Давай узнаем, на что ты способна, – равнодушно произнес маг. Коснулся груди двумя пальцами, оставляя на коже яркий след. – Сердце здесь. Бей.

Я замешкалась. В его действиях таился какой-то подвох. Иначе зачем он предлагает мне это? Хочет получить причину разделаться со мной? Тогда почему просто не обвинит меня в покушении и не закончит все прямо сейчас?

Дракон стоял передо мной, замерев, будто ледяная скала. Только в глубине золотых глаз то и дело вспыхивали огненные всполохи, да на груди пульсировал теплым светом янтарный амулет. Дракон терпеливо ждал.

Я сглотнула, сделала шаг назад. Отвела руку с клинком, стараясь не замечать, как она дрожит. Это от злости. Не от страха!

Пальцы свело от боли – так сильно я сжимала холодную рукоять кинжала. Темнота, таящаяся внутри, снова подала голос, забилась в висках приказом “Бей!”. А я задыхалась, будто рыбка, которую волной вынесло на берег. Пыталась сделать вдох, но не чувствовала воздуха. Перед глазами затрепетала мутная пелена, а рука окаменела.

– Я так и знал, – Дракон усмехнулся так ядовито, что я очнулась. Закусила губу, обжигая сама себя болью, заставляя тело снова двигаться. И в одно движение выплеснула все, что у меня было. Свою боль. Свою ненависть. Все свои невыплаканные слезы.

Я уже видела, как острие клинка касается бледной кожи дракона, но в этот момент моя рука взорвалась болью, а кинжал разлетелся на тысячи осколков. На груди Дракона не было ни царапины.

– Ты не сможешь навредить мне, – вынес приговор Верховный. – Ни сейчас, ни когда-либо еще. Ни ядом, ни сталью, ни магией.

Я стояла перед ним, тяжело дыша. Конечно же, он знал, что так будет. У меня не было ни единого шанса.

– Ступай к себе, – приказал он, сбрасывая рубашку с плеч и поворачиваясь ко мне спиной. – Завтра начнется твое обучение.

Лучше бы он убил меня. Ударил. Оскорбил. Тогда у меня хватило бы сил на последнюю попытку. И пусть я не могла причинить ему вред, я могла заставить его причинить вред мне. Покончить с этим хотя бы так.

Но мне оставалось лишь повернуться спиной к этому чудовищу и плестись в свою комнату, мечтая о том, что мои страдания однажды закончатся.

5.2

Лежа без сна на неразобранной постели, я раз за разом прокручивала в голове тот миг, когда кинжал раскололся в моей руке. За мгновение до этого я явственно ощутила, что не желаю навредить Дракону. Но это нежелание не принадлежало мне, хоть и родилось в моей груди. Так же, как рождалась ненависть.

По щекам катились слезы отчаяния, а сердце заходилось в рваном ритме от непонимания, что со мной.

– Он сам это сделал. Он сам не позволил мне, – шептала я в темноту, не желая мириться с собственной слабостью. Разве я отступила, когда была уверена, что спящий Дракон передо мной реален? Я была готова к этому исходу, и я убила его! Убила по-настоящему! И если бы Верховный был там на самом деле, я уже обрела бы свободу. – Это все его магия…

Я задремала, лишь когда темнота за окнами подернулась серой дымкой. А уже через секунду дверь моей спальни распахнулась, с грохотом ударившись о стену.

– Почему ты до сих пор в постели? – Дракон стоял в дверях, недовольно глядя на меня. Комнату заливал свет, и я почувствовала себя одним из тех сказочных троллей, что каменели, когда их касались солнечные лучи. Застыла, боясь пошевелиться. Но Дракон не пересекал порог моей спальни. Увидев, что я проснулась, он тут же развернулся и бросил, скрываясь в коридоре, – Немедленно поднимайся наверх.

Стоило ему уйти, оцепенение тут же слетело с меня. Радуясь, что уснула в одежде, я вскочила на ноги и поспешила выполнить приказ. Как бы я вчера ни желала смерти, сейчас тело словно само двигалось, чтобы не сердить Дракона еще сильнее.

У меня даже мысль не мелькнула о том, чтобы заскочить в умывальную и привести себя в порядок. Хотя глаза как будто припорошили песком, а правая рука до сих пор ныла от боли, я, спотыкаясь, бежала по ступеням вверх. Пока чуть не врезалась в спину Верховного, который выходил с лестницы на площадку шестого этажа. Остановилась так резко, будто наткнулась на невидимую стену, и с трудом удержалась на ногах.

– Твои новые обязанности, тринадцатая. – Дракон говорил таким равнодушным тоном, будто вчерашняя ночь мне всего лишь приснилась. Я ожидала, что он будет кричать или проклинать меня за то, что я не только пыталась его убить, но и посмела после этого пропустить утренние дела. Хотя, может быть, новые обязанности и станут моим наказанием.

Через широкую арку маг вошел в полукруглую комнату, занимавшую, кажется, половину этажа. Я проследовала за ним, осторожно ступая по гладким черным плитам, на которых змеились размашистые росчерки магических знаков. Весь пол был испещрен ими от края до края. И все они словно сходились у широкого портала камина, огонь в котором горел странным зеленым светом.

Больше в комнате ничего не было. Только камин и длинная полка над ним. На полке стояли одинаковые широкие колбы. Часть колб была пуста, а часть – заполнена черным порошком и заткнута деревянными пробками.

– Возьми колбу, – произнес Дракон, и я, робея, подошла к камину. Огонь в нем полыхал с такой силой, что я невольно прикрыла лицо рукой, однако, совсем не почувствовала жара. Будто огонь был иллюзией. Встав на цыпочки, я дотянулась до полки и обхватила пальцами крайнюю колбу. Все тело тут же пронзила резкая дрожь, и я чуть не свалилась в зеленый огонь. Крепко сжимая колбу, отшатнулась в сторону, чтобы удержаться на ногах, коснулась левой рукой стены… и с неимоверным трудом подавила в себе желание швырнуть этой колбой в Дракона, а потом наброситься на него, чтобы голыми руками причинить ему как можно больше боли.

Задышала громко и часто, справляясь с собой, ошалело посмотрела на колбу в руке, потом на Дракона. Он смотрел на меня, будто ожидал подобной реакции – с жестоким любопытством ребенка, тыкающего тлеющей палкой в муравейник, чтобы узнать, разбегутся муравьи или их дом запылает вместе с ними.

Я не произнесла ни слова. Чем бы ни являлся этот странный порошок, я не дам Верховному себя сломить. Пусть даже мне придется каждый день переживать эти странные приступы ярости, я не попрошу пощады.

– Теперь открой и высыпь себе на ладонь. – Голос Дракона с трудом прорвался сквозь мои собственные мысли. Я повиновалась и, переложив колбу в левую руку, вытерла вспотевшую ладонь правой о подол. Ухватилась за пробку и с усилием откупорила колбу.

Черный порошок был крупным, будто плохо растолченная соль, на его гранях сверкали серебряные вкрапления, и я невольно залюбовалась игрой света. Но тут же ощутила на себе обжигающий взгляд и вспомнила о приказе. Осторожно, чтобы не просыпать ни крупинки, наклонила колбу над ладонью, сложенной ковшиком, и вскрикнула от боли, словно мне на кожу просыпались раскаленные угли.

Непроизвольно дернув рукой, я швырнула порошок в камин и сжалась от страха, когда Дракон направился ко мне.

– Чего ты ждешь? – произнес он, чуть прищурившись.

Я стиснула зубы. Если скажу, что мне больно, это его только обрадует. Скосила глаза на раскрытую ладонь, но на ней не было ни ожогов, ни даже красноты. Да и боли я больше не чувствовала. Вытерплю. Осталась еще половина.

Хмелея от собственной дерзости, я взглянула в глаза Верховному и растянула губы в улыбке. Все тело свело от напряжения, когда я снова наклонила колбу.

Из глаз брызнули слезы, но я терпела, продолжая улыбаться и смотреть Дракону в глаза. Ладонь будто прожигали насквозь, но мало-помалу боль начинала стихать.

– Глупый героизм многих свел в могилу, – усмехнулся маг. – Брось прах в огонь. Ни к чему изображать стойкую Деву Элоиз во время сожжения.

Я с облегчением швырнула вторую горсть черного порошка в камин. Огонь полыхнул сильнее, и теперь я почувствовала едва заметное тепло, исходившее от него. Не дожидаясь приказа, вернула пустую колбу на полку.

– Каждый второй день ты будешь приходить сюда и добавлять прах камня в огонь. В одно и то же время. И не смей проспать, если не хочешь повторения того, что случилось в твоем городе тринадцать лет назад.

Глава 6

Верховный проследовал к лестнице и махнул мне рукой, веля идти за ним. Мы спустились на следующий ярус, и я впервые оказалась в лаборатории мага. Она почти не отличалась от кабинета – такой же широкий рабочий стол, такие же шкафы и полки с книгами. Только вместо двух порталов в массивных рамах здесь стоял еще один стол, на котором теснились пустые и полные колбы, каменные чаши с неизвестными порошками, стояла реторта, под которой горел огонь. А в камине у дальней стены полыхало обычное ало-желтое пламя.

Я замерла на пороге, гадая, чего Дракон потребует на этот раз. Он прошел к столу, установил посреди него простой медный подсвечник с высокой свечой и одним движением ладони заставил свечу гореть. Потом жестом указал мне на стул, стоявший напротив стола.

– Сядь.

Я подошла и протиснулась к стулу, стараясь не касаться Дракона, который стоял слишком близко. От мага остро пахло дымом и опасной силой. Такой, что может испепелить с той же легкостью, с которой он сейчас зажег свечу.

Передо мной на стол лег лист бумаги, на котором было написано всего две строчки. Не дожидаясь приказа, я пробежалась глазами по тексту. Это была формула, которая еще пару недель назад показалась бы мне бессмысленной. Но после того как я прочла “Введение в магию”, я сразу распознала магическую формулу первой ступени колдовства.

– Погаси свечу до того, как она полностью прогорит, – произнес Дракон, направляя раскрытую ладонь на слабый огонек, плясавший на фитиле. Свеча погасла резко, без малейшего колебания пламени. Еще одно движение – и она снова загорелась. А Дракон ядовито добавил. – Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что ты не должна пытаться задуть свечу?

Я повернулась к Дракону, от удивления забыв, что он стоит так близко, что может коснуться меня. И тут же наткнулась на его жесткий взгляд. Поспешила отвернуться и сказала, старательно глядя на свечу перед собой.

– Но у меня нет магии. – В висок впилась резкая боль, будто в него воткнули огненную кочергу, и я поспешила добавить. – Господин.

– Пробуй, – был издевательский ответ. И Верховный отошел, оставляя меня наедине со свечой.

Я мысленно вздохнула, не смея подать вида, что растеряна. Перечитала строки на листе и повторила жест Дракона, направив ладонь на свечу. От нее исходило тепло, значит, огонь был настоящим. Вспомнила, что в книге про магию был совет сосредоточиться и четко проговаривать шепотом слова формулы. Снова взглянула на лист, чтобы убедиться, что запомнила все верно, и медленно произнесла нужные слова.

Ничего не произошло. Огонек слабо колебался, но не погас и даже не дрогнул. Я напряглась и постаралась говорить еще четче. Снова безрезультатно.

Вздохнула и опустила напряженные плечи, прислушиваясь к тому, что происходит в комнате. Дракон был здесь – мне даже не понадобилось бы слышать шелест его одежд, чтобы понять это. Я ощущала это спиной, затылком, всей кожей. Давление, исходящее от него, и внутреннее волнение затаившейся злости окутывали меня, пока я снова и снова повторяла формулу заклинания.

На десятой бесплодной попытке погасить свечу я сдалась. Скосила глаза в сторону, чтобы понять, чем занят маг. До меня то и дело доносилось странное скрежетание, будто камень терся о камень, потом слышался тихий шорох и почти незаметный звон стекла.

Стоя за лабораторным столом, Дракон перетирал в большой каменной ступке тот самый порошок, который я должна была бросать в огонь. Перед тем как ссыпать его в пустую колбу, он перебирал порошок пальцами и что-то негромко, напевно произносил. Закупоривал колбу пробкой, отставлял в сторону и возвращался к ступке.

Я так увлеклась наблюдением за этим процессом, что, когда Дракон заговорил, вздрогнула от испуга.

– Разве ты уже закончила?

Резко отвернулась от него, возвращаясь к свече. Как он заметил?

Свеча медленно прогорала, воск оплывал, стекая по ровному желтому столбику. И вместе с ним истекало мое время. Что будет, когда Дракон увидит, что я не справилась? Да и как я вообще могу это сделать, когда у меня нет магии? Что бы маг ни говорил, он ошибся! Или он нарочно дает мне невыполнимые задания, чтобы потом посильнее наказать?

В голове был полнейший кавардак. Я порывалась встать и твердо сказать, что не намерена тратить время на эти глупые попытки. Если хочет меня наказать – пусть наказывает за то, что проспала, а не за то, что я совершенно не в силах сделать.

Но как только я набралась решимости, язык прилип к нёбу, а ноги стали ватными. И мне ничего не оставалось, как следить за тем, как прогорает свеча. Огонек опускался все ниже и вскоре трепетал уже совсем рядом с вершиной подсвечника.

– Ты совсем не стараешься, – хлестнул меня хриплый голос, а потом в него влили яда. – Такая храбрая, чтобы убить спящего своими руками, но такая никчемная в простейшем заклинании?

Стоило ему напомнить о том, что вчера произошло, меня пробрала дрожь. Всю ночь я пыталась доказать себе, что это был единственный возможный путь к свободе. Но так и не сумела заставить себя поверить, что смогла бы жить с воспоминаниями о теплой крови на своих руках. А я ведь чувствовала ее так явно, словно все это было реальностью.

Я стиснула пальцами край стола, чтобы не упасть от накатившей слабости.

– Я стараюсь, – прошептала трясущимися от подступающих слез губами. Подбородок дрожал, я кусала губы, пытаясь справиться с собой, но все это было слишком тяжело.

– Если бы старалась, у тебя давно бы получилось, – прозвучало прямо над ухом. Дракон снова оказался возле меня. Мышцы шеи напряглись до упора, сопротивляясь желанию повернуться к нему и сказать все, что было сейчас на сердце. Пламя свечи расплылось перед глазами, в груди снова разгоралось темное желание, грызущее изнутри.

– Я. Стараюсь, – зло повторила я, но даже сама себя не услышала.

Подняла руку и произнесла формулу, которая уже въелась в мое сознание. Повторяла ее снова, и снова, и снова. Цедила сквозь зубы сначала шепотом, потом все громче, поддавшись беспомощной ярости. Пелена слез застилала глаза так, что я уже не видела ни свечи, ни стола перед собой. Только невнятные, размытые пятна. И продолжала как безумная повторять слова, потерявшие смысл. Пока мой голос не сорвался криком. И в это мгновение мою ладонь резко припечатали к столу.

– Довольно.

Я моргнула, и слезы покатились по щекам, а ко мне вернулась способность видеть.

Дракон прижимал мою руку своей ладонью к деревянной поверхности. Его кожа была ледяной, а уничижительный взгляд, которым он меня наградил, наоборот, обжигал огнем.

– Иди в кухню и займись обедом. – Он убрал ладонь и отступил на шаг, давая мне возможность выскользнуть из-за стола. Бросил мне в спину. – Никчемная.

Я слетела по ступеням и спряталась в ванной. В зеркале отразилось мое лицо с растрепанными волосами и опухшими, красными глазами. Я долго плескала себе в лицо холодной водой, будто пыталась смыть унижение, в которое меня окунул Дракон. Но как ни старалась, на душе было все так же мерзко.

Расчесала волосы, заплела их в тугую косу, растерла щеки мягким полотенцем и поплелась на кухню готовить обед.

Стоило мне взять в руки продукты, в животе забурчало, напоминая о том, что я не ела со вчерашнего дня. И хотя я совсем не чувствовала аппетита, голод пересилил. Пока в маленьком котелке кипел мясной бульон с овощами, я сумела запихать в себя целых два бутерброда с ароматной бужениной и пряным сыром. Закусила их спелым томатом и запила оставшимся со вчера чаем.

Судя по тому, что на кухне все оставалось так же, как было вчера, Дракон не пытался приготовить свой утренний чай самостоятельно. Хотя такой могущественный маг как он вполне был способен сделать это с помощью магии.

Пока я готовила, сумела немного отвлечься от безрадостных мыслей. Но когда обед был готов, и пришла пора нести его Дракону, из меня будто вынули душу. Я поднималась по ступеням будто деревянная марионетка, которую кто-то большой и невидимый дергал за ниточки, привязанные к ногам и рукам.

Чудом мне удалось донести поднос с ароматным супом и выложенными на белоснежную тарелку кусочками мяса и овощей, не споткнувшись.

Я, как и прежде, старалась не смотреть на Дракона, пока шла через гостиную. Но он велел поставить поднос на низкий круглый столик возле кушетки. Я выполнила поручение и хотела уйти, но Дракон остановил меня.

– Мы не закончили.

Я проследила за движением его руки и посмотрела на стол, где он раньше обедал и ужинал. Вся поверхность стола была просто завалена толстыми связками одинаковых желтых свечей. Еще одна зажженная свеча стояла на крохотном пятачке свободного места посередине.

– Ты не выйдешь отсюда, пока не погасишь свечу, – насмешливо произнес Дракон, устраиваясь на кушетке и принимаясь за еду. – Так что на этот раз старайся лучше.

Глава 7

Время исчезло. Дни сменялись днями, а я все никак не могла сделать того, что от меня требовал Дракон. Извела бессчетное количество свечей и уже сама пропиталась ненавистным теперь запахом воска. Но свечи одна за другой гасли, лишь когда прогорали до конца.

Дракон не повышал голоса, не называл больше никчемной. Но его молчание давило хуже любых слов.

Слова магической формулы отпечатались на веках изнутри, въелись в кожу. Это было единственным, что я произносила вслух за последние дни. Мне казалось, что Верховный придумал для меня изощренную пытку за то, что я посмела напасть на него. Других объяснений не было. За столько попыток свечу погасил бы даже лесной зверь, будь у него хоть кроха магии.

Вереница дней тянулась в одном ритме. Утренний чай для Дракона, завтрак для себя, две горсти в камин с зеленым пламенем через день, и новая груда свечей на столе в лаборатории. И так до самой ночи с перерывом на приготовление обеда и ужина. Благо Дракон хотя бы не заставлял ночевать там же, за столом. Или того хуже – обходиться без сна, пока не задую эту проклятую свечу!

Сам он всегда был рядом. Даже когда занимался своими делами, я чувствовала его взгляд на себе. И в эти минуты гадала, как скоро он поймет, что ошибся? Или как много у него терпения?

Мне начинало казаться, что сама я скоро забуду вообще все, что было до Аш-Торра. Будто бесконечное повторение магической формулы стирало мое прошлое, делая меня безликой тринадцатой. Без имени и собственных желаний.

Даже пересыпание в огонь черного порошка, обжигающего мою ладонь, стало куда более желанным занятием, чем бесконечные попытки добыть изнутри себя магию, которой было просто неоткуда взяться.

Я даже дважды пыталась сказать Верховному, что он ошибся, но он перебивал меня, стоило мне открыть рот.

Вот и сейчас он смотрел на меня так, будто знал все мои мысли. За окнами лаборатории было уже темно, передо мной на столе горела очередная свеча, а в камине полыхал огонь, освещая комнату. Дракон сидел на кушетке, откинувшись на упругую подушку, и читал книгу. А у меня все затекло так, что я перестала чувствовать собственное тело.

Потом, вспоминая этот момент, я посчитаю, что так отупела от этого занятия, что просто забыла, что Дракон может растереть меня в порошок, даже не прикасаясь ко мне. Но сейчас мне казалось невероятно важным донести до Верховного простую, но единственно логичную мысль.

– Я никогда не сумею сделать то, что вы просите. – Я поднялась из-за стола, поморщившись от боли в затекших мышцах. Тут же наткнулась на прищуренный взгляд Дракона и добавила, чтобы объяснить, почему это невозможно. – У меня нет магии. Вы ошиблись. Господин.

Дракон вскинул бровь и раздраженно ответил.

– Я не ошибаюсь, тринадцатая. Ты просто прикладываешь недостаточно сил.

– Я старалась, как могла, – возразила я. В голове продолжали вертеться магические слова, затмевая голос рассудка.

– Может быть, мне стоит добавить тебе мотивации? – Дракон отложил книгу и поднялся. Между нами было не меньше пяти шагов, но мне показалось, что он так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. От угрозы в его голосе я вздрогнула, а потом попятилась от стола, когда все свечи, лежавшие на нем, поднялись в воздух и вспыхнули. Теперь передо мной была не одна, а несколько десятков свечей. Они плавали в воздухе, медленно, но неотвратимо окружая меня.

Я затравленно посмотрела на Дракона и сжала кулаки. Он наблюдал за мной с уже знакомым жестоким интересом. И улыбался в предвкушении.

– Теперь у тебя ограниченное время, тринадцатая.

Меня затопила злость. Не как раньше, медленно растекаясь в груди, а мгновенно, будто меня окунули в чан с чем-то темным, вязким. Хочет, чтобы я затушила все эти свечи? Хорошо!

Я набрала побольше воздуха и как следует дунула, стараясь погасить как можно больше свечей вокруг. Огоньки затрепетали, наклонились под потоком воздуха, но не погасли. Я повторила попытку, старательно не глядя на Дракона, которому это наверняка доставляло удовольствие. Сделала это лишь для того, чтобы убедиться, что все бесполезно. Дракон ждал, что я воспользуюсь магией.

В груди потеплело, когда я представила, как было бы хорошо, если бы на Аш-Торр сейчас налетел ураган, выбил окна в лаборатории и пронесся по комнате единым потоком, задувая разом все эти ненавистные свечи. А заодно и унеся с собой Верховного.

Тепло толкнулось в сердце, заглушило злость и разлилось по всему телу. Кончики пальцев сильно закололо, и я встряхнула руками, избавляясь от неприятного чувства.

В это мгновение комната погрузилась во тьму. Свечи погасли в один миг, а вместе с ними и огонь в камине. Правда, через пару мгновений он снова зажегся. Но когда в лаборатории снова стало светло, свечи куда-то исчезли. А вот Дракон оказался так близко ко мне, что я поспешила уткнуться взглядом в пол.

Все произошло так быстро, что я не успела даже осознать, что именно случилось. Может, и правда налетел ураган? Вот только окна были целы.

Верховный, с силой надавил мне на подбородок, заставляя посмотреть на него. Он выглядел таким недовольным, будто не этого и добивался. Золотые глаза впились в меня, а ледяной жесткий палец продолжал давить на подбородок так, что мне пришлось встать на цыпочки, чтобы хоть немного ослабить давление.

– Что ты сделала? – Слова упали ледяными глыбами, разбившись у моих ног.

– Я не знаю, – честно ответила я. И тут же пожалела об этом. Потому что пристальный, изучающий взгляд потемнел. У меня закружилась голова, будто Дракон проникал в мою душу и пытался распустить ее на нити, чтобы понять, как я сумела погасить все огни. – Должно быть, это совпадение.

– Совпадений не бывает. Бывают ошибки, – процедил Верховный. – И я намерен исправить одну из них. Иди спать. Завтра мы продолжим.

Он отпустил меня, но я не двигалась. От осознания, что завтра я получу новое невыполнимое задание, меня заколотила дрожь. Я сцепила руки перед собой, пытаясь подавить ее. Вся смелость, нахлынувшая минутой назад, исчезла, словно ее смело тем странным порывом ветра, который и потушил все свечи. А новое испытание, еще даже не начавшись, давило так, будто мне на плечи опустили каменную плиту.

Я вспомнила всех тех, кто был в Аш-Торре до меня. Ведь ни одна из девушек не вернулась в Тарвенхольм талантливым магом. Да и я не чувствовала в себе никакой магической силы. Верховный Дракон просто издевался надо мной. Наказывал за неповиновение.

В груди было пусто. Исчезла и темная злоба, и мягкое тепло. Не было ни сил, ни желания противостоять магу. Только пустота, осознание собственной ничтожности и так некстати подкатывающие слезы. Для того чтобы сломать меня, Дракону потребовалось всего пять дней.

– Для чего вы это делаете? – срывающимся голосом воскликнула я. – Ведь в Тарисии полно талантливых магов. А я… – Я всхлипнула и прошептала. – Никчемная. Зачем вы тратите на меня время?

Между нами повисла тишина. Я молчала, молясь про себя, чтобы он просто согласился с тем, что от меня не будет пользы, кроме уборки и готовки, и перестал меня мучить.

А потом холодные пальцы мага сжали мое запястье, не позволяя отстраниться. Вторая рука легла ладонью мне на грудь. От этого касания меня будто ударило молнией, а потом внутри начало растекаться тепло. Оно мягко пульсировало, обволакивая странным удовольствием, непривычной негой. Будто Дракон не сжимал мою руку в тисках своих пальцев, не вдавливал ладонь в грудь ледяным прессом, а нежно ласкал меня.

Когда он заговорил, морок развеялся, разбившись о холод его голоса.

– Та крупица силы, что есть в тебе, принадлежит мне. И я не позволю ей исчезнуть из-за твоего страха.

Глава 8

Я не осмелилась спросить. Да он бы и не ответил. Я просто вернулась к себе и рухнула на кровать, ничего больше не чувствуя.

А наутро едва сумела подняться с постели. Ноги подгибались, пока я плелась по коридору в ванную комнату, а внутренности словно заменили трясущимся от каждого движения студнем. Мне пришлось крепко схватиться за кромку купальной чаши, чтобы не осесть на каменный пол.

С трудом умывшись одной рукой, я даже не попыталась расчесать волосы. Собрала их в пучок и кое-как завязала на затылке. Потрогала лоб – подобная немощь случалась со мной лишь в самые холодные дни года, когда за ночь в стылой комнате я промерзала до костей, а потом получала в награду лихорадку, от которой еще несколько дней спасалась горячим чаем с пряными травами и медом. Чай заваривала мне Марика, прибегавшая в такие дни после работы. Ей приходилось работать за двоих, но она на меня не сердилась. Ведь когда она сама страдала от сильной простуды, я делала то же самое. Разве что у Марики комнатка была чуть побольше, и имелось подобие чугунной печки в углу. Так что она не замерзала в период с середины ледня по начало зимогрея.

Но сейчас лоб оставался холодным. В зеркале отразилась побледневшая кожа, от которой глаза казались двумя черными полыньями. Губы почти сравнялись по цвету с обескровленными щеками и подернулись синим налетом. Так мама ругала в детстве, когда я подолгу не вылезала из быстрой и холодной реки.

– Эмили, у тебя уже губы посинели! – Она несерьезно хмурилась и спешила растереть меня большим пушистым полотенцем.

Но сейчас я не ощущала холода. В комнате было тепло, хотя за окнами уже вовсю облетала последними листьями осень. Даже без камина или крошечной печурки я не чувствовала, что замерзаю по ночам. Будто стены башни сами источали тепло, а тяжелое одеяло, под которым я спала, сохраняло его, не давая мне продрогнуть.

Тогда почему же из меня сейчас будто душу вынули? Слабость едва давала двигаться, а озноб прошибал так, что я вздрагивала всем телом, пока медленно спускалась на кухню.

Так, что там Марика добавляла в ее целебный чай? Жгучий натертый имбирь, ложку темного гречишного меда, щепотку черного и красного перца и крупную дольку кисло-сладкого апельсина.

Я возилась слишком долго, пытаясь одновременно приготовить чай для Дракона и спасительное средство для себя. А потом чересчур медленно поднималась по ступеням. Так что хозяин Аш-Торра встретил меня ледяным взглядом.

– Ты снова проспала, – ядовито заметил он, бросая выразительный взгляд на большой хронометр на каминной полке.

– Простите. – У меня не было сил оправдываться и доказывать, что проснулась я вовремя.

Взгляд Дракона скользнул по мне и остановился на моем лице. Стал из раздраженного изучающе-пристальным.

– Подойди. – Он протянул руку, когда я приблизилась, и я непонимающе уставилась на него. А в следующее мгновение ощутила непреодолимое желание коснуться его ладони. Потянулась и кончиками пальцев дотронулась до ледяной руки Дракона. Он тут же схватил меня за запястье и резко дернул на себя. Пришлось упереться второй рукой в подлокотник кресла, иначе я, не устояв на ногах, упала бы прямо на Верховного. Но его такие мелочи, кажется, совершенно не смущали. Он надавил большим пальцем на то место, где обычно лучше всего слышен ток крови, и чуть опустил черные ресницы, словно считал удары моего сердца.

– Сегодня твои обязанности отменяются, – разочарованно бросил Дракон, выпуская мою руку из своей хватки. Взмахнул рукой, будто отгонял надоедливую муху. – Выпей подогретого вина и возвращайся в постель. Все равно от тебя не будет никакого толка.

Я не двигалась, уверенная, что это жестокая шутка. И как только я решу поверить в нее, он тут же рассмеется и прикажет выполнять новую невозможную магическую задачу до самой ночи.

– Ты лишилась слуха, тринадцатая? – поинтересовался Дракон, делая глоток своего утреннего чая. – Я сказал, иди к себе.

Он перестал обращать на меня внимание и занялся какими-то бумагами. Я повернулась и медленно пошла к лестнице. Вчера бы я порадовалась этой неожиданной передышке, но сегодня будто ничего не чувствовала, кроме желания напиться целебного чая и залезть под одеяло, желательно с головой.

Когда я оказалась в комнате, на моей кровати лежала книга, которую я там не оставляла. Более того, я ее даже не видела раньше. На обложке из темно-синей кожи серебрилась надпись: “Укрепление телесного здоровья для освоения начальных и высших ступеней магических заклинаний”. Из книги торчал листок, на котором небрежным, но понятным почерком был выведен приказ до завтра прочесть главы с первой по третью. И издевательское напоминание все-таки освоить “Расслабление тела и разума”, которым я пренебрегла.

Щеки вспыхнули, обжигая кожу стыдом. Дракон знал обо мне все. Даже то, что я не читала одну из выданных мне книг. Каким образом – было ведомо только ему.

8.2

Я шагнула к столу, взяла тяжелый томик и положила рядом с подушкой. Постараюсь успеть прочитать три главы из “Укрепления здоровья” и взяться за “Расслабление”. Все равно впереди был еще целый день, а спать совсем не тянуло. Занять разум чтением казалось куда заманчивей, чем все это время лежать, перекатывая в голове одни и те же вопросы, на которые я все равно не получу ответов.

То ли после чтения основ магии мне было не так сложно пробираться через путаные объяснения, то ли в “Укреплении” предложения были короче и понятнее сами по себе, но первую главу я прочла практически не отрываясь. И убедилась в том, что у меня точно не лихорадка.

Магическое переутомление, по мнению автора книги, было обычным недугом слишком ретивых учеников, которые только-только начинали познавать азы магии. И тратили слишком много сил на то, чтобы доказать учителям, самим себе, а то и своим приятелям по учебе, что они играючи способны разделаться с незнакомыми заклинаниями. Еще оно сражало тех, кто, не освоив как следует заклинания первой ступени, переходил сразу ко второй или даже третьей. И тех, у кого искра магии была слишком мала для того, чтобы суметь справиться даже с простейшими чарами. Как у меня.

Для укрепления здоровья автор предлагал ежедневно пить особый настой, состоящий из девяти редких трав, каждое утро обливаться ледяной водой, а зимой не бояться стоять на снегу босыми ногами.

Мне стало холодно от одной только мысли о том, чтобы окатить себя ледяной водой, а потом еще и выйти на мороз без крепких башмаков и теплых вязаных носков. От такого магическое здоровье, быть может, и станет крепче, но вот обычной лихорадки точно не избежать.

После первой главы меня сморило неожиданным сном. Но спала я недолго. И когда открыла глаза, взгляд сразу зацепился за нечто, накрытое полотенцем на столе у окна. Мучимая мыслями о том, что Дракон входил в мою комнату, пока я спала, я выбралась из-под одеяла и с опаской подошла к столу. Однако под полотенцем оказалась лишь глиняная кружка, от которой поднимался почти незаметный пар. Я сразу почувствовала аромат специй и вина.

Разыгравшееся воображение тут же подкинуло мне сцену моего отравления. Но если бы Дракон хотел меня убить, вряд ли он стал бы прибегать к подобным хитростям. Свернул бы мне шею, как только я подала его утренний чай.

Но внутреннее сопротивление заглушить было не так уж просто. Я отчаянно не хотела принимать помощь Верховного, даже если это касалось моего самочувствия. Лучше спущусь в кухню и сделаю себе еще одну порцию чая. К тому же я раньше почти не пробовала вина, а в кружке было столько, что могло свалить даже Марику, а она была куда выше и крупнее меня.

Я осмотрелась, но не нашла ничего, куда можно было незаметно вылить вино. А несчастный фикус, который только-только начал избавляться от желтизны на широких, мясистых листьях, мне было жаль. Так что я накрыла кружку полотенцем и изо всех сил заторопилась вниз. Вот только я совсем не ожидала, что из кухни навстречу мне выйдет сам Верховный с подносом в руках.

Замысловатым жестом он заставил поднос застыть в воздухе, а сам, не сводя с меня пристального взора, сдернул полотенце с полной кружки.

– Кажется, ты забыла, что мои приказы должны выполняться беспрекословно, тринадцатая, – процедил он, не опуская взгляда. Будто не имел и доли сомнения в том, что я не стану пить вино.

Я молчала, глядя в его золотые глаза. В голове было пусто, а остатки сил, которые я наскребла, чтобы выйти из комнаты, таяли с каждым мгновением. Даже темная ярость в груди будто уснула, не давая мне возможности набраться храбрости, чтобы ответить Дракону.

Мысли текли медленно и лениво, будто плавали в тягучем сиропе из пережженного сахара. Я понимала, что спорить с Драконом бесполезно. Что с того, что я скажу ему, что раньше никогда не пила столько вина? Что изменится, если расскажу про целебный чай от еще одной трактирной подавальщицы, какой я сама была совсем недавно? Он все равно заставит осушить эту кружку. А если попытаюсь возразить – силой вольет вино мне в глотку.

– Простите, господин, – бесцветно ответила я. Обхватила теплую кружку обеими ладонями и поднесла к губам.

Золотых глаз я больше не видела за широким ободом кружки, но знала, что Дракон продолжает смотреть на меня. Иначе внутреннее напряжение, охватывающее меня всякий раз под его взглядом, уже рассеялось бы.

Я пила большими глотками, почти не чувствуя вкуса. Терпкая жидкость обжигала горло и растекалась теплом. Под конец я закашлялась, проглотив мелкие крупицы непонятных специй, осевших на дне. Но нашла в себе силы выпрямиться и даже ответила Дракону прямым взглядом. Он лишь хмыкнул сухо. И забрав из воздуха свой поднос с обедом, шагнул мимо меня. А у меня от единственного шага на следующую ступень перед глазами все завертелось, а твердый камень под ногами неожиданно куда-то исчез.

Глава 9

Сначала появилось неприятное покалывание, какое бывает, когда отлежишь руку, а потом пытаешься вернуть ей способность двигаться. Но покалывание было во всем теле и только усиливалось.

Потом мне в рот влили что-то прохладное и, кажется, сладковатое. Вот только от этого стало только хуже. К покалыванию присоединилась тошнота. Я изо всех сил пыталась пошевелиться, но не могла даже глаза открыть. А когда разлепила ресницы, было уже поздно. Мерзкий комок подкатил к горлу, и я успела лишь свеситься с кровати, чтобы исторгнуть из желудка остатки вина и желчь прямо на пол.

Виски взорвались болью, я рухнула на подушку и тяжело задышала.

– Вот что бывает, когда глупая девица пытается что-то доказать всем вокруг, – прокомментировал Дракон. Я скосила глаза в его сторону и тут же опустила веки. От его брезгливого взгляда голова, кажется, разболелась еще сильнее. – Крепленое вино не пьют залпом, тринадцатая, – добавил он откуда-то издалека. – Теперь из-за твоей глупости я снова потеряю время. Надеюсь, у тебя хватит ума принимать лекарство верными дозами? Или мне придется лично тебя контролировать?

– Не… нужно. – Я с трудом шевелила распухшим и сухим языком. Будто мне в рот кто-то положил мочалку. Мой вымученный ответ, кажется, устроил Дракона. По крайней мере, я услышала удаляющиеся шаги, а потом легкий стук закрывшейся двери.

Я лежала, то пытаясь снова осознать свое тело, то впадая в странную, болезненную дремоту, из которой меня выдергивал мир, что переворачивался с ног на голову. От пола воняло, и я переползла на другую сторону кровати. Но это движение вызвало новый приступ тошноты. К счастью, в этот раз обошлось без дурных последствий.

Ужасно хотелось пить. А еще лучше – просто обозвать Дракона как-нибудь похлеще, чтобы он закончил мои мучения. Но Верховный уже ушел, оставив на столе кувшин с водой и три закупоренных пузырька, под которыми лежал листок бумаги.

При виде воды я ощутила, будто во рту все растрескалось. И даже сумела сползти с кровати, чтобы добраться до желанного питья. Залпом выпила сразу два стакана воды, выдохнула, чувствуя, как медленно отступает дурнота. Кровь перестала биться в висках, а покалывание сосредоточилось в кончиках пальцев. Я аккуратно вытянула записку из-под пузырьков и без труда узнала почерк Дракона. “Пить по четверти пузырька каждую половину часа”.

На этот раз у меня даже мысли не возникло ослушаться. Хватило пережитого. А когда после первой порции исчезла дрожь озноба, пришлось признать, что Верховный не зря носит все свои титулы.

Я так боялась уснуть, чтобы не пропустить время следующей порции лекарства, что, когда осушила последний пузырек, а вслед за ним допила и остатки воды, уснула почти мгновенно. На этот раз без кошмаров или вообще каких-то сновидений. Просто провалилась в черную пропасть. А проснулась с рассветом, который с каждым днем наступал все позже.

От болезненной слабости не осталось и следа. И я решила, что лучше поторопиться, чтобы вернуться к своим непосредственным обязанностям. Теплая ванная смыла остатки неприятных ощущений в теле, и не будь я до сих пор заперта в Аш-Торре, я бы сказала, что чувствую себя просто прекрасно. Но как бы я ни хотела, я просто не могла забыть, что Дракон снова начнет мучить меня заклинаниями.

Когда я подала ему утренний чай, Верховный велел подняться на верхний этаж, и после того, как я закончу бросать черный порошок в огонь, немедленно явиться в лабораторию.

На столе уже лежал листок с новой формулой заклинания. На этот раз я должна была заставить перо подняться в воздух. Дракон снова заставил легкое перышко покачиваться над столом без малейших усилий. Но у меня, конечно же, снова ничего не выходило. И в этот раз Верховный злился еще сильнее.

Вместо того чтобы как и раньше смотреть со стороны, он нависал надо мной все время, что я шептала заклинание, водя над пером выставленными вперед указательным и средним пальцами.

Я и без этого чувствовала себя ничтожеством. И напряженное присутствие Дракона за моим плечом только накаляло обстановку. Я ощущала его дыхание на своей шее и думала только о том, что нужно было распустить волосы, вместо того, чтобы заплетать их в косу и укладывать высоко на голове. По крайней мере, тогда я не отвлекалась бы на постоянное ожидание того, что сейчас вместо воздуха Дракон задышит огнем, и искры попадут мне прямо на кожу.

– Что с тобой не так, тринадцатая? – раздраженно воскликнул Верховный. Обошел вокруг стола и остановился напротив меня. – Это заклинание не сложнее того, что ты уже освоила.

– Эта магия… – Я чуть было не сказала “моя”, но вспомнила слова Дракона о том, что сила внутри меня принадлежит ему. – Она слишком мала.

– Ее достаточно, чтобы освоить первую ступень, – возразил Верховный. Оперся руками о стол и наклонился ко мне. Я возрадовалась, что стол достаточно широк, иначе лицо мага оказалось бы слишком близко к моему. Но и так я увидела, как полыхнули его глаза, а губы презрительно поджались. – Ты снова недостаточно стараешься.

– Но в той книге говорилось, что магическое истощение появляется у тех, у кого нет способностей освоить даже такие легкие чары. – Я надеялась, что он, наконец, примет очевидное. В конце концов, он ведь сам видел, что случилось со мной после того, как я неделю просидела над несчастными попытками задуть свечу. – Вы можете заставить меня сидеть здесь целый год, но это ничего не изменит.

Я посмотрела ему в глаза, но не ожидала, что мои слова вызовут во мне усмешку.

Он снова оказался возле меня, схватил за локоть и одним рывком поднял меня на ноги.

– Идем. Покажу тебе, насколько мала твоя магия.

Верховный потащил меня к лестнице, и я запаниковала. Что он снова собирается сделать? Паника тут же отозвалась в груди вспышкой злости. Кто вообще ему позволил со мной так обращаться? И не только со мной, но и со всеми девушками, которые попадали в его башню. Только потому, что ему не сумели выдать достаточно золота после разорения целого города, он ведет себя так, будто является хозяином Тарвенхольма!

Дракон протащил меня по лестнице к залу с очагом, но не остановился, и я впервые оказалась на самом верхнем этаже Аш-Торра.

Мне в лицо хлестнул ветер, сбивая дыхание, а Дракон продолжал тащить меня по открытой площадке, где вместо стен был лишь невысокий парапет, вперед, к самому краю!

К горлу подкатил комок, паника разливалась по всему телу, заставляя сердце болезненно биться в ребра. Я отшатнулась, когда Дракон приблизился к каменному парапету, под которым, далеко внизу, колыхался густой туман. Близость смерти заставила молить о пощаде. Заставила смириться с тем, что я слабая, никчемная девица. И как бы я ни храбрилась, как бы ни представляла себя отчаянной, гордой и бесстрашной, я совершенно не хотела умирать! Только не так!

9.2

– Пожалуйста, не надо! – заскулила я, когда Дракон подтолкнул меня к краю. Сама схватила его за руку, до боли сжала пальцы, цепляясь за край черного с серебром рукава его сюртука.

– Смотри! – приказал он, раздраженно выдергивая руку из моих пальцев. И указал туда, где выше границы тумана сияли зеленым светом странные огни. Они тянулись по всей Защитной Стене от края до края между горными хребтами, что были естественной защитой от Предела Хаоса. Я насчитала тринадцать штук. У самой башни они горели чуть ярче, а те, что были вдалеке, как будто медленно поглощал туман. – Это отвращающие огни, которые ты подпитываешь прахом камня. Пока они горят, твари хаоса не могут прорваться в открытый мир.

Он замолчал, будто давал мне осознать, что от меня действительно зависит безопасность не только Тарвенхольма, но и всей Элиарии и даже Тарисии. А потом невесело усмехнулся.

– Говоришь, в тебе мало силы? Тогда как ты сумела погасить не только все свечи и очаг в комнате, но и эти огни?

Я ахнула от неожиданности, а потом под кожу холодной змеей вполз страх. Он ведь только что сказал…

– Они прорвались? – выдохнула я, немея от ужаса. – Из-за меня…

– Не смотри так на меня, тринадцатая. Я всегда чувствую, когда огни гаснут. И способен их зажечь, не прибегая к чужой помощи. – Дракон снисходительно усмехнулся, и я уселась прямо на парапет, забыв о головокружительной высоте. После секундного страха облегчение лишило меня возможности крепко стоять на ногах.

– Погасить отвращающие огни, когда они напитаны пеплом камня, могу только я сам. Или магия такой же силы, как у меня. А подобных мне в Эндоре теперь уже нет. Так что не думай, что в тебе недостаточно силы, чтобы поднять в воздух несчастное перо.

– Но как? – Я приложила руку к груди, пытаясь услышать отголоски той магии, о которой говорил Верховный. Почувствовала лишь биение сердца и снова посмотрела на Дракона. – Откуда во мне эта сила?

Он не ответил. Тогда я задала новый вопрос.

– Вы поэтому меня выбрали? Чтобы вернуть свою магию?

– Я выбрал тебя, потому что должен исправить старую ошибку.

Он приблизился и, схватив за плечи, рывком развернул меня лицом к Пределу Хаоса. Туман за стеной казался живым. Он то накатывал, то отступал, будто сам Хаос дышал этим белесым покровом. Зеленый свет огней высился над туманом, не давая приблизиться к стене и перелиться через нее. Я не могла разглядеть, что скрывается там, за густым маревом, но что-то внутри меня отчаянно желало удовлетворить любопытство. Я поежилась, когда перед внутренним взором возникла картинка, как я снова заставляю все тринадцать зеленых огней погаснуть, и туман накатывает на стену, выплескивается и растекается по долинам Элиарии и Тарисии. А мне открывается вид на Предел Хаоса, о котором ходило столько кошмарных слухов, что хватило бы заполнить целую полку, если бы кто-то взялся записать их все на бумаге.

Холод от порывов ветра облеплял лицо и тело, но в груди я чувствовала разгорающийся жар собственного любопытства. Я могла бы стать первой из простых людей, кто заглянул за Стену. Кто своими глазами увидел наяву все тайны Хаоса.

Руки Дракона, вцепившиеся в мои плечи, не дали мне потянуться вперед, чтобы попытаться заглянуть за кромку тумана. Верховный встряхнул меня, будто тряпичную игрушку, и повернул к себе.

Его самодовольный вид и золотые глаза, изучающие меня, вызвали такую злость, что я даже забыла о своих страшных мыслях. Будто кто-то резко повернул рычаг, запирая неуемное любопытство под замок, но освобождая яростный гнев, что тлел внутри меня все эти годы. Я хотела сказать Дракону прямо в лицо, что он не имел права выдергивать меня из моей обычной, пусть и безрадостной жизни. Не имел права обвинять меня в своих ошибках, чем бы они ни были. Но до того, как первые дерзкие слова сорвались с моих уст, Дракон заговорил сам.

– Тринадцать лет назад ты должна была умереть. – Его голос хлестнул меня, словно пощечина. Я дернулась, но Верховный продолжал до боли сжимать пальцами мои плечи. – Сгореть в огне вместе со своими родителями. Со всеми, кто был там в тот день.

Я раскрыла рот, но слова застряли в глотке. Безмолвно смотрела в золотые глаза, чувствуя, как внутри закипает черная смола ненависти.

– Но вместо этого ты напиталась моей собственной силой. И выжила. А заодно прихватила с собой и часть Хаоса, который я пытался уничтожить. Ты не должна была жить, тринадцатая. Ты – всего лишь моя ошибка. И сейчас я должен тратить время, чтобы обучать такую никчемную бестолочь.

Каждое его слово отдавалось болью, распаляло меня изнутри, будто маг подбрасывал черный порошок прямо в мое сердце, горсть за горстью. Казалось, если он сейчас же не замолчит, меня просто вырвет черной желчью, переполнившей мое нутро.

– Хватит! – Я посмела повысить голос на Верховного Дракона и тут же сжалась, ожидая кары. Вцепилась ногтями в щеки, но ненависть, клокотавшая в груди, не утихала. – Замолчите!

– Чувствуешь ненависть? Хочешь снова попытаться вонзить в меня нож? – Верховный не выпускал меня из рук и прожигал взглядом. Меня словно окутало золотым коконом из расплавленного драгоценного металла. Золото пузырилось на коже, шипело, жалило.

А потом, вместо того, чтобы умереть от клокочущей внутри злобы, я почувствовала внезапное облегчение. Словно сердце не выдержало этой ярости и остановилось. Я с удивлением обнаружила, что еще дышу. Приложила руки к груди, чувствуя привычный гулкий ритм.

– Продолжай ненавидеть меня, тринадцатая. – Уголки губ моего мучителя искривились в подобии улыбки. – Иначе хаос однажды вырвется из тебя целиком. И если это случится, мне придется тебя убить.

– Тогда почему вы не сделаете этого прямо сейчас? – Я ощутила на языке горечь и бессильное отчаяние.

– Потому что я не убиваю, если есть другой выход, – равнодушно бросил он.

– Но однажды вы с легкостью предали огню целый квартал. – В горле пересохло, как всегда бывало в моменты, когда меня настигали сны о том дне тринадцать лет назад. – Убили десятки человек…

– Именно так, девочка. – Дракон посмотрел на меня, и я увидела затаенную боль в его глазах, которая тут же сменилась привычным равнодушием. – В тот день другого выхода не было.

Глава 10

На остаток дня мне пришлось запереть свои мысли и чувства. Но я все равно оставалась рассеянной и никак не могла сделать то, что приказал Верховный. Легкое перышко так и не поднялось в воздух.

Да и как я могла сосредоточиться на магии, когда голова просто раскалывалась от невозможной боли. Виски жгло огнем, стоило мне на мгновение задуматься о словах Дракона. Он сказал так мало, но при этом слишком много, чтобы я могла это вынести.

Внутри меня – его магия? И Хаос?..

– Вернись к работе, тринадцатая!

Я бросила взгляд на Дракона. Он смотрел на меня с прежним равнодушием, будто и не говорил тех страшных слов, что я не должна была жить… Хотя, возможно, ему было просто плевать на еще одну человеческую жизнь.

Я даже не могла снова разозлиться. Будто в тот момент, когда мое сердце едва не остановилось от разъедающей меня ярости, я исчерпала всю свою ненависть. И теперь чувствовала только усталость и раздражение от того, что не могу справиться с крошечным пером.

Больше я не сомневалась, что во мне что-то есть. Эта сила, которая заставила погаснуть даже отвращающие огни… Она пугала меня, но при этом манила. Если я смогу овладеть ей, Верховный будет мне не страшен. Я уйду из Аш-Торра в тот же день, когда подчиню себе магию. Если только…

– Почему вы не заберете ее? – глядя на лежащее передо мной перо, спросила я. Голос чуть дрогнул, но я надеялась, что Дракон не сумеет понять, что в действительности я хочу знать.

– Не заберу что? – Голос с хрипотцой прозвучал так близко, будто его владелец стоял за моим плечом. Я замерла, но не обернулась.

– Вашу силу.

Он усмехнулся, и я ощутила, как прядь волос, выбившаяся из косы, колыхнулась, щекотнув кожу на шее. В груди снова разливалось тепло, разбегаясь по всему телу и заставляя кончики пальцев ощущать покалывание.

– Магия – это не то, что можно так просто передать другому. Или забрать обратно. Так что не надейся на легкий путь. Его просто не существует.

Теперь я точно знала, что Верховный стоит у меня за спиной и прожигает меня взглядом. Будто обруч сжимался вокруг моей головы от каждого его слова.

– Вспомни, что ты делала в прошлый раз, когда у тебя получилось. – На мое плечо опустилась тяжелая рука и сжала его до боли, а голос прозвучал у самого уха. – Или тебе снова нужно дать мотивацию?

– В прошлый раз я пожелала, чтобы налетел ураган и смёл всё вокруг! – выпалила я, вцепляясь пальцами в край стола. Слишком хорошо помнила тот ужас, что обуял меня при виде десятков свечей, что колыхались вокруг.

– Пожелала? – От его презрения, прорезавшегося в одном этом слове, меня передернуло. – Одного желания недостаточно для магии. Иначе все колдовство случалось бы по малейшему щелчку пальцев.

– Хотите сказать, я лгу? – Я вспыхнула от негодования, уязвленная его словами.

– Лжешь, – обрубил он. – Или же тешишь себя напрасными мечтами, что способна перевести тонкую науку заклинаний в детскую игру, где достаточно просто закрыть глаза и вообразить желаемое.

Из упрямства, которое въелось мне в кожу за долгие годы, я и правда закрыла глаза и представила, как несчастное перо стремительно взмывает под потолок, ввергая в Дракона в изумление. Закусила губу, на секунду вообразив, как и сам Дракон устремляется вверх вслед за пером.

Ощутила, как желудок вдруг подкатил к горлу, и едва не закричала от испуга, когда, открыв глаза, обнаружила, что пол со стулом и столом остался далеко внизу, а сама я каким-то образом парю под потолком вместе с перышком. Забарахталась, едва не повисла вниз головой и в следующее мгновение рухнула вниз.

Заполошный вскрик все же вырвался из меня, но вместо того, чтобы свернуть себе шею об массивный стол, я оказалась на руках Верховного. Вопреки моему желанию, он не вознесся наверх вместе со мной. А когда я падала, шагнул вперед и поймал меня, не дав разбиться.

– Значит, одно лишь желание? – спросил он, выпуская меня из рук. Я неловко скользнула на пол и вжалась бедрами в стол, боясь поднять глаза на Дракона. По щекам отчего-то расползался румянец, а там, где меня касались руки мага, кожа под платьем пульсировала и горела. Я кивнула и стала рассматривать кончики пальцев, которые до сих пор покалывало, но уже почти неощутимо. – Тогда почему тебе не удавалось справиться с самого начала? Или, произнося заклинание, ты не желала, чтобы свеча погасла, а перо поднялось над столом?

– Желала, – ответила я, все еще не поднимая глаз. – Но не так.

– А как же?

– Я… – Я пыталась подобрать слова, чтобы ненароком не признаться, что в те моменты, когда магия поддавалась мне, я больше всего хотела причинить вред Верховному. – Тогда я… Не хотела этого так сильно.

– Хватит мямлить, тринадцатая! – Вдруг разозлился маг. – И смотри мне в глаза, когда говоришь со мной.

10.2

Я сжала зубы, подняла взгляд и тут же отвела его. Верховный разглядывал меня с таким интересом, что щекам снова стало горячо. Я уже так привыкла к его презрению, к его раздраженному или равнодушно-ледяному взгляду, что мне стало не по себе от того, как он смотрел на меня теперь.

Но Верховному не понравилось, что я ослушалась его приказа. Он недовольно щелкнул языком, и невидимая, но сильная рука повернула мою голову так, что я снова наткнулась на взгляд золотых глаз. Попыталась отвернуться, но не сумела шевельнуться.

– А теперь отвечай.

– Я злилась, – выдохнула я, борясь с желанием зажмуриться. Не делала этого только потому, что была уверена: стоит мне опустить веки, Дракон силой их поднимет. – И боялась. Слишком сильно. И потому так же сильно пожелала, чтобы перо поднялось в воздух.

– Вместе со мной, – усмехнулся дракон, а я закрыла лицо ладонями, спасаясь от его ядовитого взора. – Что же… Похоже, ты говоришь правду.

Он щелкнул пальцами, и мышцы шеи до этого напряженные донельзя расслабились, голова мотнулась.

– Теперь повтори. Но постарайся на этот раз сама остаться на месте. – Дракон поймал медленно кружившееся в воздухе перо и опустил его на стол. Для этого ему пришлось шагнуть вперед, а так как я так и не догадалась отойти в сторону, он почти коснулся меня всем телом. В груди снова родилась горячая волна, стремительно прокатилась по всему телу и окончилась покалыванием в кончиках пальцев.

– Приступай, – скомандовал маг, отступая на шаг. Я резко повернулась и наклонилась над столом, вытянув вперед обе ладони. Прикрыла глаза и представила, как перышко теряет свой малый вес и медленно поднимается над темной поверхностью стола.

Открыла глаза и вздохнула. От моего вздоха было больше толку, чем от моих потуг совладать с магией. Перо чуть качнулось и застыло.

– Продолжай, – прозвучал бесстрастный приказ из-за моей спины.

Я мысленно умоляла перо послушаться и подняться в воздух, но оно оставалось недвижимым. И лишь после того, как я сжала кулаки и, вперив в него взгляд, обрушила на перышко мысленный приказ подчиниться, оно прямо на моих глазах медленно, почти лениво, заскользило вверх.

– Теперь заставь его приблизиться ко мне, – тут же скомандовал Верховный. Он устроился на софе и оттуда пристально наблюдал за мной.

Я попыталась вызвать знакомую злость на Дракона, призвала на помощь воспоминания о том, как он обращался со мной, и направила эту ненависть на перышко, которое слабо трепыхалось в воздухе передо мной.

Шумно выдохнула, когда напряжение в теле достигло предела. И разжала кулаки, чувствуя, что на ладонях остались следы от ногтей.

– Значит, одного только желания недостаточно, – заключил маг. Сделал особый жест, и на столе передо мной появилась страница с новой магической формулой. – Выучи заклинание и пробуй снова.

Сам же Дракон поднялся и стал доставать книги с полок. Я поглядывала на него, повторяя шепотом несложную формулу, которая отличалась от предыдущей всего парой слогов. Верховный просматривал книги и отбрасывал их в сторону. Вот только книги не падали на пол, а зависали в воздухе, чтобы вернуться на свое место на полке. Какие-то тома маг откладывал на столик возле софы. И стопка книг росла до тех пор, пока я не поднялась из-за стола и не решилась соединить внутреннее напряжение и магическую формулу. Перо дернулось, взмыло вверх и чуть в сторону. Но не покрыло и половины расстояния до Дракона.

А он уже повернулся ко мне, оценивающе глядя на меня. Поджал губы, разочарованный моей неудачей, и раздраженно махнул рукой.

– Довольно. Иди к себе и перечитай параграф о расслаблении тела и разума. Сегодня ты мне больше не понадобишься.

Я не могла это контролировать. Когда я сама пыталась вызвать внутри злость, она проявлялась не так ярко, не так полно. Но когда в груди просыпалось то темное нечто, словно состоящее из чистой ярости, все происходило будто само собой. Перо, зависшее между мной и Драконом, дрогнуло, вытянулось, направив острый конец в мага, и устремилось к нему так быстро, что я не успела охнуть.

Верховный поймал перо двумя пальцами и лениво отшвырнул в сторону. В три больших шага оказался возле меня и впечатал ладонь мне в грудь, одновременно прижав вторую руку к моей спине. У меня перехватило дыхание, я хотела оттолкнуть его, но не сумела даже поднять рук. Все тело будто лишилось воли, обмякло. Колени подогнулись, но что-то невидимое впилось в позвоночник, вытягивая вверх так, что я доставала до пола лишь самыми носками ботинок. Внутри билась чернота, приказывая мне немедленно дать отпор Верховному. Вцепиться ногтями ему в глаза, сжать пальцы на его шее, впиться зубами в горло. Причинить ему боль, даже если это уничтожит меня саму.

– Как хорошо у тебя выходит, когда ты меня ненавидишь, тринадцатая, – прошипел Верховный, склоняясь ко мне так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже. От него пахло холодом и дымом. Будто он мог заморозить одним только вздохом. В золотых глазах плясал смертельно опасный огонь. Внутренности скрутило, когда он сильнее прижал ладонь к моей груди. Чернота внутри поднялась на дыбы, стремясь выплеснуться из сердца. Я зажмурилась, чтобы не видеть золотого огня во взгляде Верховного, будто он мог прожечь меня насквозь. Но не могла спрятаться от его хриплого шепота. – Может быть, мне стоит чаще давать тебе повод меня ненавидеть? И тогда твое обучение пойдет быстрее.

Я снова ощущала себя тряпичной куклой в руках Верховного. Тело отказывалось подчиняться, и мне был подвластен только мой разум, который захлестывала нечеловеческая злоба.

– Отпусти меня! – Ярость протолкнулась через горло, прорвалась через рот и выплеснулась отчаянным криком. Я содрогнулась всем телом, и к нему, наконец-то вернулся контроль. Черная злоба угасла в один миг. А в следующее мгновение Дракон отпустил меня, будто мой крик подействовал на него.

– Возвращайся к себе, – спокойно, будто ничего и не произошло, произнес он.

В голове было пусто, как и во всем теле. Все незаданные вопросы, которые мучили меня, были забыты, и я надеялась лишь, что на сегодня Верховный забудет про меня. Потому что новых испытаний я просто не вынесу. И без того едва держалась на ногах, пока спускалась по лестнице. Хотелось забраться в постель и просто забыться без снов или тяжелых мыслей.

Я заползла в кровать, все еще дрожа от собственной дерзости и отвратного чувства бессилия перед жестокостью Дракона. Стянула с себя платье, но не успела укутаться в одеяло, как дверь спальни распахнулась, и на пороге появился Верховный.

Глава 11

Он насмешливо скривил губы, когда я рванула на себя одеяло, чтобы прикрыть наготу. Не обращая внимания на меня, прошел к столу и водрузил на него высокий графин, доверху наполненный темно-рубиновой жидкостью.

– Тебе придется пить это каждый вечер, – произнес Дракон, повернувшись ко мне. Дождался, пока я кивну, и тут же потерял ко мне интерес. Начертил в воздухе непонятные символы, что-то прошептал, и в его руке сверкнуло лезвие кинжала. Я резко вдохнула и подтянула к себе ноги. Вцепилась в край одеяла, будто оно могло стать моим щитом. Но маг даже не заметил моей паники. Повернувшись к двери, он резкими, размашистыми движениями вырубал кинжалом на деревянном полотне руны. Каждый росчерк на секунду вспыхивал зеленым светом – как пламя внутри большого очага или как отвращающие огни. Цепочка рун протянулась по двери, и маг перешел к стенам. Металл лязгал о камень, но, кажется, Верховному было одинаково легко как писать чернилами на бумаге, так и вырубать непонятные символы на стене.

– Что это? – не сдержалась я. – Что вы делаете?

– Вы? – Дракон фыркнул и, обернувшись, бросил на меня ироничный взгляд. – Разве ты уже не перешла ту грань, когда позабыла о том, что меня следует называть господином Валтерисом? Или решила снова вспомнить об учтивости?

– Я не хотела дерзить вам, господин Валтерис, – выдавила я непослушными губами. На горле будто сомкнулись ледяные пальцы. Я не смотрела на Верховного, но знала, что он смотрит на меня.

– Тогда почему ты это сделала? – Он отвернулся, сделал три резких взмаха, заканчивая очередной символ, и стал медленно подходить к кровати, не выпуская кинжал из руки. Я не могла отвести взгляда от серебристых бликов на клинке, который приближался ко мне.

Дракон замер в полушаге от моей постели. Краем глаза я видела, как побелели костяшки моих пальцев, сжимающих край одеяла. А щекам стало горячо. Лицо будто горело, а воздух вокруг меня сгустился, не давая вдохнуть полной грудью.

– Отвечай, когда я спрашиваю.

– Я случайно, – пролепетала я, но Дакона этот ответ не устроил.

– Говори правду, тринадцатая!

И снова он заставил меня смотреть ему в глаза. Я силилась отвести взгляд, но магия Верховного была сильнее меня.

– Когда вы коснулись меня… – Голос дрогнул, а я ощутила, как щеки снова обожгло огнем. – Я очень разозлилась. Будто что-то внутри меня…

– Желало меня убить? – закончил Дракон абсолютно ровным тоном. Я кивнула в изумлении глядя, как губы Верховного изгибаются в довольной улыбке. – А потом оно исчезло.

– Как вы узнали?

– Выпей лекарство, – вместо ответа произнес он. – Половину чашки сейчас и столько же вечером. И не пытайся практиковать магию без моего контроля.

Я не шелохнулась. До платья было не дотянуться, а идти к столу голой, под пристальным взглядом Верховного…

– Что со мной происходит? Для чего это лекарство? – Я постаралась скрыть свое смущение, но пылающие щеки все равно меня выдали.

– Ты получишь ответы, когда будешь к ним готова. – Верховный смерил меня взглядом, подбросил кинжал в воздух, где тот растаял, и вышел из комнаты.

Я поспешила одеться на случай, если ему вздумается вернуться. Маленькими глотками выпила терпкое, пряное вино и вернулась в постель. Отыскав в книге главу, в которой говорилось о важности уметь расслаблять тело и разум после магической практики, уткнулась в нее. Но мысли были далеки от, безусловно, полезных знаний.

Я ворочалась на кровати, то и дело отвлекаясь от чтения, комкая край одеяла и содрогаясь от зуда во всем теле. Любая поза казалась неудобной, конечности затекали. Около часа я вертелась, как мышь в круге рун. Наконец, отшвырнула одеяло, заложила нужную страницу шелковой лентой и решила, что ледяная вода поможет избавиться от ощущения, что мое тело мне не принадлежит.

Я так привыкла, что Дракон не встречается мне на спальном этаже, что почти забыла, что кроме моей комнаты и ванной здесь есть еще и ванная хозяина башни. И когда распахнула дверь спальни, застыла в проеме, увидев Верховного мага, выходящего из ванной комнаты.

На нем был черный шелковый халат, расшитый золотыми и зелеными нитями. Туго стянутый на поясе, он свободно спадал с плеч, оставляя грудь Дракона обнаженной. С пепельно-серых волос мага падали тяжелые капли воды, задерживались на секунду на широких плечах и скатывались вниз, теряясь в складках халата.

Мой взгляд словно пригвоздило к мужской фигуре. Всегда собранный и строгий Верховный маг сейчас выглядел уставшим и задумчивым. Он не сразу заметил, что я нескромно разглядываю его, а когда увидел меня, чуть сощурился, ловя мой взгляд, и, не сказав ни слова, скрылся за дверью своей комнаты, оставив после себя слабый аромат цитрусового мыла.

Я прошла в свою ванную и, пока умывалась, поймала себя на мысли, что впервые думаю о Верховном как о человеке. Нет, я ни на секунду не забывала, что Кайрен Валтерис – сильнейший маг всей Эндоры, что он один из тех, кто умеет оборачиваться драконом. Но впервые я подумала, что ему, как и любому человеку, не чужда обыкновенная усталость и необходимость отдыха.

Эта мысль была насколько неожиданной, настолько же и мимолетной. Ледяная вода смыла неприятное ощущение, будто я нахожусь в чужом теле, и я посмотрела на себя в зеркало. Щеки запали, кожа побледнела, а глаза лихорадочно блестели. Во взгляде сквозило какое-то безумие, как у той старухи, что обивала пороги всех таверн в нашем квартале в надежде на подачку.

– Это он сделал тебя такой, – напомнила я своему отражению. – Не совершай ошибки. Потому что он считает ошибкой всю твою жизнь.

Снова неимоверно зачесалось под лопаткой. Казалось, что вопросы, на которые я так и не получила ответов, скребутся под кожей, заставляя меня корчиться от невозможности унять этот зуд. Хотелось кричать, плакать, разбить зеркало, ворваться в спальню Дракона и потребовать ответов. Я была готова даже умолять, зная, что не могу ничем ему пригрозить. Лишь бы не испытывать это сосущее чувство, будто стою над пропастью, опираясь ногами на тонкий и непрочный канат.

11.2

Остаток дня я провела в постели, неспособная ни читать, ни забыться сном. Когда зуд понемногу стихал, на меня накатывало болезненное оцепенение. Я застывала, глядя в сторону двери, на которой едва заметно мерцали магические руны. Снова и снова перемалывала внутри себя слова Верховного о том, что я не должна была жить. Снова и снова вспомнила, с каким равнодушием он сказал, что убьет меня. Ледяные слезы текли по щекам, когда в памяти всплывал взгляд Верховного, когда он говорил о том, что у него не было выбора, кроме как убить в тот день десятки людей. Включая мою семью. И, возможно, меня саму.

Комнату заполнили сумерки, сгущаясь в углах и все смелее расползаясь по всей спальне. Темнота падала медленно, но я все равно удивилась, когда поняла, что за окнами давно наступила ночь. Словно очнулась ото сна. Вот только мне так и не удалось заснуть ни на секунду. Я выпила еще чашку вина, надеясь, что оно поможет справиться с бессонницей. Но так и просидела, глядя в никуда, до самого утра. А когда услышала, как открылась дверь соседней комнаты, подхватилась и, гонимая невыразимой жаждой, стала лихорадочно приводить себя в порядок. Чтобы уже через несколько минут ворваться в кабинет Дракона, где он еще только начинал раскладывать на столе книги. Посмотрел на меня без капли удивления, будто ждал, что я ворвусь вот так вопреки всем правилам.

– Господин Валтерис, вы должны рассказать мне! – выпалила я и обреченно закрыла глаза. Теперь вместо ответов я получу очередную отповедь о своей дерзости. Но я даже не успела подобрать слова, пока бежала наверх, спотыкаясь на ступенях. А за всю ночь я ни на миг не задумалась о том, что способна вот так прийти и потребовать от Верховного правды. Но желание утихомирить это свербящее чувство, понять, кто я и что со мной происходит, заставило меня сложить руки на груди и согнуть спину в глубоком поклоне. – Простите, господин. Клянусь всем, что у меня есть, я стану выполнять любые ваши приказы, ни слова больше не произнесу наперекор. Только прошу, скажите мне правду.

Я поспешила стереть слезы, так некстати выступившие на глазах. И замерла, слыша, как бухает в груди сердце. Быстро и громко. И оно застучало еще быстрее, когда Верховный откинулся на спинку своего тяжелого кресла и забарабанил пальцами по столу. Он разглядывал меня так откровенно, что мне стало не по себе.

– Любые мои приказы? – Повторил он, хищно осклабившись.

Я сглотнула вязкую слюну и коротко кивнула, молясь о том, чтобы ему не пришло в голову что-то невозможное. Но когда он заговорил, я поняла, что боги сегодня глухи к мольбам.

– Тогда я прикажу прийти сегодня ночью в мою спальню, тринадцатая. – Он продолжал прожигать меня взглядом. И сейчас в нем светилась только жадная похоть. – Я видел, как ты смотрела на меня вчера. И, так и быть, я позволю тебе согреть мою постель этой ночью. И если ты будешь… – он издевательски хмыкнул, – достаточно старательной и усердной, уже завтра ты получишь свою правду.

Я приросла к полу, чувствуя себя так, будто мне на макушку обрушили кадку вонючих помоев. Улыбка, застывшая на тонких губах Дракона, вонзилась мне в сердце тупым, ржавым ножом. Ядовитая горечь стекала по глотке вниз, распространяясь по всему телу. Я с трудом расправила плечи и заставила себя поднять голову, чтобы встретить насмешливый взгляд глаза в глаза. Старалась не моргать, чтобы не пролились слезы, скопившиеся от унижения.

– Нет. – С великим усилием я разлепила губы. Хотела произнести это твердо и громко, но из горла вырвалось сдавленное сипение.

– Нет? – Брови Дракона на секунду взметнулись вверх. Он поманил меня пальцем, и мое тело, как и в тот раз на площади Фатума, заскользило вперед против моей воли. Остановилось, лишь когда я оказалась вплотную прижата к широкому подлокотнику кресла. Верховный поднял руку и мазнул пальцами по моей щеке. Теперь его голос зазвучал вкрадчиво, проникновенно. – Ты не пожалеешь, тринадцатая. Я умею… любить. Сладко… Горячо… Ни один мужчина не даст тебе того, что могу дать я. А заодно расскажу тебе все, что ты хочешь. – Его голос, низкий, вибрирующий, пробирался под кожу, отдавался внутри тягучим теплом. Пальцы продолжали поглаживать меня по щеке, приближаясь к моим губам. – Тебе даже не придется ждать утра. Ты получишь ответы, как только мы закончим. Если ты сама не захочешь повторить. А ты захочешь.

Он усмехнулся тихо, почти незаметно, но это помогло мне опомниться.

– Н-нет, – повторила, будто против воли. Отшатнулась, спасаясь от гипнотического голоса и взгляда. Стиснула кулаки, впиваясь ногтями в кожу. – Я не стану.

Маг тут же потерял ко мне интерес. Скользнул напоследок равнодушным взглядом и бесстрастным голосом произнес.

– Тогда приступай к своим непосредственным обязанностям, Эмилия. И начни с чая.

Глава 12

Он больше ни разу не назвал меня тринадцатой. Но и ответов не давал. А я и не спрашивала. Верховный слишком хорошо дал понять, что так просто ничего мне не расскажет. Так что мне приходилось по крупицам собирать знания о самой себе, внимательно прислушиваясь к каждому слову Дракона, пытаясь найти скрытые смыслы в его речах.

Он продолжал обучать меня магии. И скоро я осознала главное: ни единое заклинание, как бы ни было сильно мое желание, как бы сильно не прорывались эмоции в момент моих попыток, ничего не сработает без знания магической формулы. И скоро у меня появилась своя личная книга заклинаний – чистый блокнот, куда я аккуратно записывала формулу и короткое пояснение к ней.

Верховный требовал, чтобы я заучивала формулы наизусть, но я регулярно забывала что-то из старого, когда учила все новые и новые слова.

– Сегодня будешь повторять все с самого начала. – Верховный раздраженно хлопнул книгой об стол, когда я перепутала “фельд”, призванный отталкивать предметы, и “фаулз”, который должен был их притягивать. Все остальное было верно, но вместо того, чтобы притянуть к себе книгу, лежавшую на столе, я отшвырнула ее прямиком в Верховного. Он с легкостью перехватил ее в воздухе и поднялся с кушетки. – И не забудь о своих обязанностях наверху.

Уже больше месяца я пребывала в Аш-Торре в качестве прислужницы Дракона. И почти месяц постигала сложную магическую науку. Но, как и в первые дни, я должна была раз в два дня подниматься на шестой этаж башни и, превозмогая боль невидимых ожогов, бросать черный пепел в очаг с зеленым пламенем.

– Как долго вы будете меня наказывать? – Я вздохнула, закрыла свою книгу заклинаний и поднялась из-за стола. Посмотрела на ладони. На них не было ни следа от ожогов. И я каждый раз с замиранием сердца ждала, что иллюзорная боль однажды станет реальной. И мои ладони будут покрыты незаживающими волдырями.

– Это не наказание. Это твоя основная обязанность. Как и всех тех, кто были до тебя. – Дракон уже был у выхода из гостиной.

– Значит, вы всех так мучили? – Я зажала себе рот руками, когда маг взглядом пригвоздил меня к полу.

– О, какое мучение, – саркастически ответил Дракон. – Раз в два дня забраться по ступеням под самую крышу башни и бросить в очаг две горсти праха.

Временами мне казалось, что Дракон смягчился, но стоило мне допустить малейшую ошибку, он награждал меня таким уничижительным взглядом, будто вообще жалел, что решил меня учить. Вот и сейчас маг смотрел на меня, как на никчемную мышь-полевку, что случайно забралась в его кабинет и теперь мечется в лабиринте защитных рун, не способная найти выход.

– За все это время ты так и не поняла, почему прах пепла обжигает тебе кожу?

Я так и слышала, как он добавляет презрительное “тринадцатая”, но маг промолчал. Продолжал смотреть на меня, будто ждал, что я сама пойму, к чему он клонит. Но я больше думала о том, что даже те несколько секунд, что раскаленный порошок находится в моих руках, заставляют меня внутренне сжиматься каждый второй день с самого утра в ожидании боли.

Так и не дождавшись от меня ответа, Верховный направился к лестнице, а когда я с замиранием сердца потянулась к колбе с порошком, произнес.

– Хаос внутри тебя так реагирует на соприкосновение с веществом, способным его уничтожить.

– Но почему бы не высыпать порошок прямо в огонь? – Раз уж Верховный заговорил сам, я не хотела упускать возможность избежать болезненных мгновений.

– Потому что он должен поглощать живую энергию, чтобы питать отвращающий огонь. Жизнь против смерти. Все просто.

– Для этого вы забираете девушек? Чтобы они отдавали свою жизнь башне?

Дракон поморщился, будто я опять сморозила глупость.

– Отдавали жизнь? Ни одна из двенадцати даже не испортила себе здоровье за весь год, проведенный в Аш-Торре. Не говоря уже о том, чтобы отдать жизнь.

– Тогда для чего они вообще вам нужны? Вы ведь можете и сами… – Я осеклась, понимая, что пересекла очередную черту. Еще немного – и я снова вернусь к статусу никчемной тринадцатой.

– Я делаю достаточно, чтобы поддерживать защиту. Как и вся Тарисия, маги которой добровольно становятся Стражами Теней. А чем ответила Элиария? Нарушением королевского слова и предательством памяти всех, кто стоял у истоков Защитной Стены.

– Королевы Элиарии никогда не нарушали обещаний! – Я сжала кулаки от несправедливого обвинения наших владычиц, которые были куда более благородными, щедрыми и честными по отношению к простым людям, чем правители Тарисии, погрязшие в своих магических интригах.

– Ты слишком наивна, девочка. – Верховный покачал головой и раздраженно махнул рукой. – Закончи уже с этим и возвращайся к учебе. Я не собираюсь читать тебе лекцию по истории твоей собственной страны.

– Вы не имеете права… – Я зашипела, сжимая в кулаке горсть черного порошка, бросила его в огонь, набрала воздуха и продолжила, сдерживая желание вскрикнуть от боли. – Не имеете никакого права обвинять королеву Иллизию в нарушении слова. Вы сами не сдержали обещание. Не спасли город и потребовали плату, зная, что это непомерная для страны сумма!

Я знала, что сама провоцирую Верховного. И он имеет полное право наказать меня за дерзость. Но это был мой шанс узнать правду. Его правду. Потому что моя правда состояла из тщательно отобранных лоскутков чужих рассказов. А теперь я хотела услышать ту часть истории, которая принадлежала тому, кто эту историю творил.

– Возвращайся к учебе, Эмилия. – Дракон ответил ледяной улыбкой. Моя хитрость не сработала, и я разочарованно поплелась за ним.

Когда мы оказались на нижнем этаже, я вернулась в гостиную и села за стол повторять магические формулы. Думала, что Верховный вернется вместе со мной, и я смогу снова попробовать его разговорить. Но из кабинета послышался тихий звон, словно кто-то стучал серебряной ложкой по стеклянному бокалу, и Верховный стремительно направился туда.

12.2

Я шепотом проговаривала заклинания, когда из кабинета послышались голоса. Тут же отложила блокнот и навострила уши. Кроме нас в башне никого не было, а Верховный не обладал стариковской привычкой вести беседы сам с собой. К тому же голос, который ему отвечал, был более высоким, немного истеричным, хоть и принадлежал, несомненно, мужчине.

Любопытство зажгло огонь в моих венах, и я с невероятной осторожностью, чтобы не скрипнуть стулом, выбралась из-за стола и на цыпочках прокралась к выходу из гостиной. Дверь в кабинет была прикрыта, но голоса раздавались так громко, что я четко слышала каждое слово.

– …справится любой маг, закончивший академию, – раздраженно отвечал собеседнику Дракон.

– Они требуют Верховного, Кайрен, – нетерпеливо повторил второй голос. – Ты сам знаешь, владыкам не отказывают. К тому же в этот раз там и правда, что-то серьезное. Наместник Ларвен сам настаивал, чтобы привлекли тебя.

– Наместник?

– Они уже потеряли двоих. Не хотят терять еще магов. Они отправились в Летарион, Кайрен.

Повисло молчание, а потом в голосе Дракона прорезалась сталь.

– Они решили сунуться в Летарион? Самоуверенные тупицы! Что они там забыли? Ищут камень могущества?

– Не про нашу честь мотивы владык, Кайрен, – вздохнул его собеседник. – Но ты не можешь отказаться.

– И не стану, раз речь о Вратах. Прибуду к вам через несколько часов. Постарайтесь за это время не впускать никого на территорию замка. Даже к воротам пусть не суются!

Дверь кабинета распахнулась так резко, что я даже не дернулась в сторону гостиной. Верховный застал меня врасплох. Но вести, принесенные неизвестным собеседником, кажется, были слишком серьезными.

– Ты все слышала? – Он бросил на меня внимательный взгляд и быстро прошел мимо, устремившись в лабораторию. Махнул мне рукой, и я поспешила за ним. Ни разу не видела, чтобы Дракон так куда-то торопился. Его речь стала отрывистой, резкой. – Я должен уехать. Тебе придется остаться в Аш-Торре одной. Следи за огнями каждый час. Даже ночью. Особенно ночью. Поспишь на рассвете. Но не проспи время, чтобы кинуть в огонь прах пепла.

Он ходил по лаборатории, перебирая странные амулеты, доставая книги и какие-то флаконы. Складывал все в большой заплечный мешок. Не обращая на меня внимания, бросил на спинку кресла сюртук, расстегнул рубашку и швырнул ее туда же. На бледной коже спины я заметила черные росчерки рун, похожих на те, что он рисовал на двери моей спальни. Но не успела присмотреться – маг сдернул с крючка расшитую такими же рунами черную рубаху, облачился в нее, накинул сверху тяжелый плащ, в котором являлся на отбор. Подхватил сумку и резко повернулся ко мне, словно вспомнил о моем существовании.

– Будь осторожна, Эмилия. – Он впился в меня взглядом золотых глаз и нахмурился. – Никакой магии, пока я не вернусь. Ни единого заклинания. Запомнила?

Я кивнула.

– Я постараюсь прислать кого-нибудь, если все будет слишком серьезно. Но надеюсь, этого не потребуется.

Он стиснул зубы, будто хотел сказать что-то еще, но только качнул головой и быстро пошел в сторону коридора.

– Летарион – где это? – Я снова спешила за ним, ловя каждое слово. Все произошло так внезапно, что я просто не успела осознать, что он и правда покидает Аш-Торр, оставляя меня одну. И надеялась, что эта отлучка не затянется надолго. Потому что тон, которым Верховный оставлял для меня указания, не оставлял иллюзий, что я просто служанка в этой башне. Я должна была следить за отвращающими огнями! От одной этой мысли кожа покрывалась колючими мурашками, а в горле вставал противный тугой комок.

– Ты знаешь его как Замок Старого Тома.

Тугой комок заледенел и скользнул в пищевод, замораживая внутренности. Оттуда не возвращаются! Даже самому сильному магу Эндоры не уцелеть, если Старый Том его заметит!

Я молча следила за тем, как Дракон касается большого портального зеркала, и внутри стекла под его руками начинают вихриться клубы тумана.

– Не забывай следить за огнями! – бросил через плечо Верховный. И в следующий миг уже растворился в дрожащем мареве.

– Пожалуйста, возвращайтесь, – прошептала я, когда темная фигура была уже не видна в затвердевшем зеркале. В нем отразились мои расширившиеся от ужаса глаза. Я осталась одна на границе Хаоса.

Глава 13

Кажется, прошло около часа, а я все так же стояла перед зеркалом, таращась в его отражение. Будто надеялась, что те неизвестные мне маги, владыки и наместник справились сами, и Дракон вот-вот вернется. Выйдет из портала, раздраженный из-за того, что его оторвали от важных дел, и снимет с меня неподъемный груз ответственности.

Но зеркальная поверхность оставалась гладкой и недвижимой. Аш-Торр и правда остался без своего Стража.

Огни!

Я дернулась, как от удара, и бросилась к лестнице. Взлетела на последний этаж и буквально вывалилась на смотровую площадку. Пересчитала огни и выдохнула. Все тринадцать были на месте.

Порыв ветра хлестнул в лицо, и я поспешила убраться внутрь башни. Но тут же снова вышла на площадку и еще раз пересчитала огни.

– Все в порядке, – сказала вслух, и чтобы убедиться, пересчитала зеленые огни, указывая пальцем на каждый по очереди. – Тринадцать!

К вечеру я поняла, что проверяю огни не каждый час, как велел Дракон, а не реже раза в четверть часа. Страх того, что они погаснут, как только я отведу от них взгляд, не давала мне сосредоточиться ни на чем.

Я пыталась готовить ужин и, выронив нож, бежала на верх башни. Хотела скоротать время за чтением, но строчки прыгали перед глазами, а буквы разбегались, выстраиваясь по числу отвращающих огней.

Мне приходилось раз за разом напоминать себе то, что когда-то сказал мне Верховный: погасить огни может либо он сам, либо магия, силой не уступающая магии самого Дракона. И пока я твердо соблюдала наказ Верховного и не пыталась колдовать, огни были в безопасности.

К вечеру я уже не понимала, что делаю. Сидела в гостиной, которая хранила запах дыма, прочно впечатавший мне в память образ Верховного, и бездумно листала книги. Доставала с полки, пролистывала, рассеянно скользя взглядом по страницам и не улавливая смысла, и ставила на место, переходя к новой книге.

Постоянно бросала взгляд на круглые часы на каминной полке, но время будто издевалось надо мной: стрелки то застывали на месте, то крутились с такой скоростью, что я снова срывалась с места и бежала к лестнице.

Когда настала ночь, веки отяжелели, будто на меня наслали сонное заклятие. Но я даже подумать о сне боялась. Не зря же верховный особо подчеркнул, что ночью я должна следить за огнями. Наверное, хаосу проще проникнуть через барьер именно ночью.

Чтобы не преодолевать каждый раз лишние ступени, я принесла из спальни подушку и одеяло и бросила их на кушетку. Из кухни – поднос, полный еды. Большой запас самого крепкого чая с бодрящими травами, нарезанные ломти хлеба и мяса, немного фруктов и овощей.

Если бы за окнами были летние месяцы, или хотя бы первая половина тенелома, я бы устроилась прямо на верхней площадке, не обращая внимания на ветер. Но теперь, особенно ночью, на вершине башни бушевал такой пронизывающий ветер, что я не могла продержаться там и двадцати минут. Пробовала кутаться в покрывало и нести караул, но резкие порывы ветра срывали его с меня и норовили унести прочь.

Я осмелилась пойти спать, лишь когда солнце поднялось над горным хребтом, в который упиралась Защитная Стена. Да и то, испугавшись, что усну слишком крепко, отказалась от мягкой подушки и тяжелого одеяла. И легла на кушетке, обложившись книгами, чтобы их твердые края впивались в тело и не давали проспать до самого вечера.

13.2

Прошло три дня, но мне казалось, что минула вечность. В моей голове даже мысли теперь не возникало о том, чтобы сбежать. Как я могу думать о собственной свободе, когда от меня зависит будущее не только Тарвенхольма, но и двух стран?

Верховного я вспоминала с надеждой и злостью. Думая о том, что он так просто оставил меня одну, водрузив мне на плечи такую ответственность, я снова чувствовала в груди нарастающую темную ярость. А если в этот момент я была в умывальной, где пыталась взбодриться, плеская себе в лицо ледяной водой, мне казалось, что эта ярость проступает на коже. Словно вены на мгновение темнели, наливаясь чернотой. Но, конечно же, это все была лишь игра света и результат ночи без сна.

Ночами было особенно тяжело. Неожиданно я поняла, что башня издает слишком много звуков. Раньше по ночам я спала и не замечала этого, а если и замечала, то могла списать все на Верховного, который ложился в постель гораздо позже меня, и просыпался до рассвета. Теперь же я слышала какое-то шуршание, поскрипывание, странный стук и легкий перезвон, доносящиеся то нижних этажей, то из кабинета Дракона.

И если шуршание я могла списать на вездесущих мышей, а скрипы – на рассохшееся дерево, то происхождение стука и звона я определить не могла, как ни старалась.

В первую ночь я с опаской входила в кабинет Дракона, думая, что перезвон доносится из зеркала, через которое, вероятно, с Верховным и связывался его невидимый собеседник. Но стоило мне переступить порог, как в кабинете все стихало, а звуки раздавались за моей спиной – из лаборатории.

В такие моменты я бежала обратно в гостиную, забивалась в уголок кушетки и возносила молитвы всем светлым богам, прося их о скорейшем возвращении Дракона.

На руках и ногах отпечатывались следы от толстых томов в кожаных обложках с железными уголками. Они помогали мне не спать слишком долго. Но теперь я все сильнее мечтала о своей постели, мягкой и удобной, где я могла раскинуться в свободной позе и спать ночь напролет. Теперь даже эта малость казалась мне невозможным счастьем – просто возможность выспаться и не вздрагивать от каждого шороха. Не просыпаться каждые десять минут, не бросать взволнованный взгляд на часы, чтобы убедиться, что в запасе еще есть немного времени. Не бежать сломя голову на площадку верхнего этажа. И не держать черный порошок в руках все дольше и дольше только для того, чтобы эти ожоги помогли стряхнуть липкие остатки сна.

На третью ночь снова послышался стук. Только на этот раз он шел не из кабинета Дракона, а откуда-то снизу.

Я надеялась, что стук стихнет, как и раньше, сам собой. Но он становился только громче с каждой минутой. И я, как ни пыталась, не могла больше делать вид, что не слышу его. А когда вместе со стуком до меня долетел чей-то приглушенный, но невыносимо отчаянный крик, не выдержала и бросилась прочь из гостиной.

По лестнице я сбежала до самого нижнего этажа, а когда остановилась на широкой площадке, в ужасе прижала руки к лицу. Стук шел из-за двери, покрытой защитными рунами. Той, что вела в Предел Хаоса.

– Прошу вас, помогите! – Какая-то женщина захлебывалась рыданиями и продолжала молотить кулаками по той стороне двери.

По телу пробежала горячая волна и тут же сменилась липким холодом. Ладони вспотели, а к позвоночнику словно кто-то прилепил мокрый холст, принесенный с мороза.

Я отшатнулась от двери, обводя взглядом магические знаки, высеченные на темном металле. Дверь наверняка была не меньше нескольких пальцев в толщину, но незнакомка на той стороне кричала так отчаянно, что слой металла не мог заглушить ее мольбы о помощи.

– Умоляю, спасите нас!

– Кто вы? – Из моего горла вырвался такой же отчаянный крик. По ту сторону просто не могло быть людей. Твари Хаоса, что населяли эти земли, были либо монстрами, либо бесплотными тенями. Но никто из них не мог имитировать человеческий голос. Тем более такой панический, полный ужаса, но с последней, затухающей каплей надежды.

– Всего лишь путница! Из Дракмора! – Голос стал глуше, будто женщина прижалась к двери, стараясь докричаться до меня. – Мы пытались пройти через Предел Хаоса. Но наш отряд… Пожалуйста, спасите хотя бы моего сына!

Последние слова прозвучали сдавленно и сменились глухими рыданиями. Я содрогнулась всем телом, а перед глазами упала мутная пелена, возвращая меня в тот день.

“Прошу вас, спасите мою дочь!” – Крик мамы, обращенный к Верховному. Он не спас ни ее, ни меня. Он сам сказал мне: “ты должна была умереть”.

13.3

Женщина за дверью перестала стучать. Она даже больше не кричала. До меня доносились лишь тихие рыдания. А я уже не могла оставаться безучастным свидетелем чужой беды. Я приблизилась к двери и стала шарить по ней в поисках задвижки или замочной скважины. Дверь была просто огромной, но я сумела нашарить границы маленькой дверцы, в которую протиснулся бы человек. Петли были смазаны жиром – значит, дверца использовалась. Оставалось лишь понять, как ее открыть.

Не долго думая, я отошла на два шага назад, подняла руки, направляя ладони к двери, и крикнула.

– Будьте готовы! Сейчас!

Что-то обожгло меня в глубине, рядом с сердцем, пальцы закололо так сильно, что я на секунду зажмурилась от боли. Но притягивающее заклинание сработало, и дверь приоткрылась.

– Скорее! – Я схватила женщину за полы одежды и потянула к себе. Она с трудом протиснулась в щель, прижимая к груди ребенка.

– В сторону! – снова крикнула я и использовала отталкивающее заклинание. Пальцы онемели, и дверь захлопнулась. Руны, пересекающие зазор на дверце, вспыхнули и погасли – защита снова работала.

Всего два заклинания. Всего два. Но я дышала так, будто несколько раз пробежала от низа до верха башни и обратно. Женщина молча стояла в нескольких шагах от меня, баюкая всхлипывающего ребенка, шептала ему что-то успокаивающее.

– Спасибо вам. – Увидев, что я смотрю на нее, она вымученно улыбнулась. На обветренных губах запеклась кровь, платок на голове сбился набок, открывая взгляду две черные, растрепавшиеся косы, в которых уже серебрилась седина. Одежда на незнакомке была новая, крепкая, но вся в пыли и грязи. Вместо платья – штаны и рубаха, сверху плащ, за плечами – ни котомки, ни сумки. Только ребенок-трехлетка на руках, укутанный полой плаща. Он цеплялся за материнскую шею и тихо хныкал. Женщина погладила его по спине и повторила. – Спасибо! Если бы не вы…

Она резко отвернулась и шмыгнула. Потом снова посмотрела на меня, мужественно улыбнувшись.

– Простите, мне нечем отплатить вам за спасение. Все… – Она закусила губу, отчего на коже выступила капелька крови. – Мы все потеряли там. – Она бросила затравленный взгляд на дверь, за которой снова был запечатан Хаос.

– Мне не нужны деньги. – Я постаралась ответить на ее улыбку, хотя продолжала дрожать всем телом от мысли о том, что произошло бы с этой женщиной и ее ребенком, если бы я не успела. – Достаточно и того, что вы теперь в безопасности.

Я подавила зевок. Оковы напряжения и страха медленно отпускали, и я ощутила, как на плечи наваливается усталость.

– Ночью продолжать путь небезопасно. Вы можете переждать ночь здесь. А утром сможете выйти в Тарисию или Элиарию.

– Мы держали путь в Элиарию. У мужа… – Она снова прикусила губу и подняла голову. Я заметила, как в ее глазах блеснули слезы. Наконец, незнакомка справилась с собой и продолжила сдавленным голосом. – У мужа семья в Горном Приюте. Мы хотели добраться до них. Вышли из Дракмора, и наш провожатый сказал, что может провести нас через Предел. Сказал, что теперь там не так опасно. Что он знает тропы.

Она замолчала, но продолжения и не требовалось. Не знаю, для чего этот человек сказал, что в Предел Хаоса можно войти и вернуться живым, но он явно был не в своем уме.

– Идемте, я приготовлю вам постель. И согрею еды. – Я успокаивающе коснулась руки женщины, и она с благодарностью посмотрела на меня.

– Никогда не думала, что Страж может быть такой юной девушкой.

Я оставила ее слова без ответа. Не знала, стоит ли говорить, что я здесь всего лишь прислужница. А настоящий Страж далеко отсюда.

Теперь, когда женщина с ребенком были в безопасности, я задумалась о том, что скажет и сделает Дракон, когда узнает, что я впустила в Аш-Торр посторонних. И теперь уже надеялась, что он задержится еще на денек, чтобы путница могла переждать ночь и беспрепятственно выйти из башни. Тогда гнев Верховного обрушится на меня одну.

– Не знаю, смогу ли я уснуть, – ответила женщина, когда я предложила ей свою постель, не рискуя вести ее выше. – Сами понимаете, теперь не до сна. Лучше помогу вам с приготовлением пищи. Раз уж не могу отблагодарить по-другому. Кстати, я Лисса. Назвали в честь светлой богини, – улыбнулась она и указала на сына. – А это Таллен. – Она покачала ребенка и добавила шепотом, – Спи, милый, спи.

– Меня зовут Эмилия. – Я провела Лиссу на кухню, предложила ей табурет и стала подкладывать дрова в огонь. – Хотите, я приготовлю вам успокаивающий отвар? До рассвета еще много времени, вы сможете поспать и набраться сил.

За время, проведенное в башне наедине с Драконом, я так соскучилась по другим людям, по простому человеческому общению, что теперь мне казалось, что я знаю Лиссу всю свою жизнь. Она устроилась на табурете, прислонившись к стене, и качала ребенка, что-то тихо напевая ему. Ее взгляд будто смотрел куда-то далеко, за стену кухни и еще дальше. Губы тихо шевелились, а на щеках блестели дорожки слез.

Я отвернулась, чтобы не смущать свою нечаянную гостью, и стала отмерять чайные листья и травы. Добавила даже немного хмеля, чтобы Лисса все же сумела немного поспать. Мне все равно будет не до сна до самого рассвета. А там я постараюсь открыть дверь в Элиарию тем же заклинанием, провожу путницу и сумею немного вздремнуть.

Ох, сколько теперь уже времени?

Я сжала кулаки, ругая собственную беспечность, и резко повернулась к Лиссе.

– Я сейчас вернусь!

Не замечая усталости, взлетела на вершину башни, распахнула дверь и подбежала к краю площадки. Ветер трепал волосы и задирал край платья, но я уже не обращала на это внимания. Быстро пересчитала зеленые огни, называя каждый про себя, и вернулась внутрь.

Вода в чайнике уже кипела. Я ответила на вопросительный взгляд Лиссы легкой улыбкой и стала бросать в чашку травы. Подняла тяжелый чайник, налила в чашку воды. Отдельно заварила себе листья мяты и толокнянки. Подождала, пока успокаивающий чай для моей гостьи приобретет насыщенный янтарный цвет, и предложила чашку Лиссе.

Радушная улыбка сползла с моего лица, когда я заметила, что тень Лиссы не колеблется по сторонам от бликов огня, как все остальные. Она черной кляксой застыла на стене и не сразу повторяла движения женщины, запаздывая на доли секунды.

На руках Лиссы больше не было никакого ребенка. Зато на лице застыла неестественно широкая улыбка.

Глава 14

– Кто вы? – Омертвевшими губами спросила я. – Где ваш сын?

– Не бойся, милая. – Так же нежно, как обращалась к ребенку, произнесла Лисса. – Подойди ближе.

Я покачала головой и стала медленно пятиться, прижимая к груди чашку с чаем, словно она могла защитить меня от этой странной женщины.

– Почему ты боишься меня? – искренне удивилась Лисса и поднялась на ноги. Сделала шаг ко мне, протянула руки. Улыбка снова стала мягкой и ласковой. Серебряные нити исчезли из волос, а глубокие морщины на лбу, какие появляются после пережитого горя, исчезли. Она словно помолодела на десять лет.

– Вы – порождение Хаоса. – Мой голос дрожал, а глаза неотрывно следили за женщиной. Я судорожно перебирала в памяти все заклинания, которым научил меня Верховный. Пресветлая Элисса и Милостивый Валдир, создатель мира, помогите мне!

– Как и ты, дитя. – Она наклонила голову, глядя на меня с поистине материнским укором. – Ты ведь чувствуешь это. И ты обещала помочь мне. Я слышала, что Страж не может нарушить данное им слово.

– Потому Стражи и не разбрасываются обещаниями.

Я еще никогда и ничему не была рада, как этому ледяному голосу, хлестнувшему по ушам. Но в следующий миг моя радость испарилась. Чашка с чаем выпала из рук и разлетелась мелкими черепками. Кипяток брызнул мне на ноги.

На Верховного было страшно смотреть. Разорванный на две половины плащ был похож на крылья ворона, волосы цвета темного пепла стали черными от сажи и грязи, под глазами залегли круги, а кожа побледнела так, что Дракон напоминал восставшего из могилы мертвеца.

Он что-то прошипел сквозь зубы, взмахнул рукой, и я отлетела в сторону. Больно ударилась о стол и прикрыла голову руками, боясь, что сверху свалится еще и вторая чашка с горячим чаем. Стиснула зубы и замерла, переводя взгляд с Дракона на странную гостью и обратно.

Лисса больше не улыбалась. Она выпрямилась во весь рост, запрокинула голову и что-то протяжно запела на незнакомом языке. Я видела, как чернеет ее лицо, как вены проявляются на шее, сначала обычным синим цветом, а затем черным.

В руке Верховного проявился уже знакомый мне клинок темной стали. Маг сделал короткий выпад, и клинок пронзил горло женщины. Она дернулась, из горла раздалось странное бульканье, хрип, и все стихло. Тело упало на пол и под ним по велению мага появился светящийся круг, состоящий из магических символов. Верховный брезгливо швырнул кинжал к неподвижному телу и повернулся ко мне.

Под его застывшим взглядом я поднялась на ноги. Стояла, кусая губы, и не знала, что сказать. Врать – бессмысленно. Оправдываться – глупо. Пусть уж лучше сразу накричит на меня. Обзовет бездарной, безмозглой, никчемной, да как угодно. Я и без того кляла сама себя последними словами за собственную глупость и наивность. И была готова упасть в ноги Верховному и благодарить его за то, что подоспел вовремя.

Но вместо того, чтобы обругать меня на всех известных ему языках, Дракон задал странный вопрос.

– Чего она касалась?

Я хотела переспросить, не уверенная, что правильно расслышала, но осеклась, когда он опасно прищурился.

– Табурет. – Я указала на стул. – Она сидела на нем. И стол. – Я вспомнила, как гостья оперлась на столешницу, когда вошла на кухню.

– Все? – нетерпеливо спросил Дракон. Я кивнула, и его настороженная поза изменилась на расслабленную. Плечи опустились, грудь поднялась и опала под глубоким вздохом.

А я почувствовала, как кровь отливает от лица. Ноги подкосились, и я пошатнулась. Обхватила себя за плечи, мгновенно озябнув.

– Великий Валдир-Создатель, какую еще глупость ты совершила?

Я протянула в сторону Дракона руку, раскрывая ладонь.

– Я сама коснулась ее, – прошептала упавшим голосом.

14.2

Я не успела даже вскрикнуть от неожиданности. Маг схватил меня за шкирку и, осыпая проклятиями, потащил по лестнице наверх. Ворот платья сдавил мне горло, перекрывая дыхание. Я с трудом перебирала ногами, пытаясь не упасть, и бормотала извинения вперемешку с оправданиями. Тщетно.

Верховный остановился на площадке с единственной дверью. Той самой, от которой у меня мурашки бежали по коже. Повел рукой, зажигая защитные символы, распахнул дверь и буквально швырнул меня в небольшую комнатку. Дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной, полыхнула защитными символами, будто стена огня пробежала от центра к краям двери. А когда я поднялась, шаги Дракона уже затихли где-то внизу.

Комната больше напоминала каменный мешок, тюремную камеру, чем жилое помещение. Маленькое окошко под потолком было забрано толстой решеткой, на полу и стенах – грубый камень, в одном углу – небольшая куча соломы, накрытая куском мешковины, и узкая лавка, в другом – пустое, потемневшее от времени ведро.

Я села на лавку и стала рассматривать ладонь. Никаких следов хаоса не видела. Но разве я знала, как он проявляется? Верховный сказал, что хаос живет внутри меня уже тринадцать лет, а я ни разу не замечала никаких странностей в своем теле. И тень у меня всегда была самая обычная.

Думать становилось все тяжелее, а усталость, накопленная за последние дни, расползалась по телу. Я пыталась дождаться, когда Верховный вернется к моей темнице и скажет, что теперь со мной будет. Но тело решило иначе. Я вытянулась на лавке, устроилась как смогла и забылась тревожным сном.

Разбудил меня не шум, доносящийся с нижних этажей, а запах. Сначала он ворвался в мой сон, раскрасив огненными всполохами старое воспоминание. Огонь, крики, едкий дым.

Я вскочила на ноги, когда поняла, что дым мне не снится. Он поднимался снизу и просачивался в окно. Густой и удушающий. Прямо как в тот день. Вместе с дымом до меня донеслось потрескивание огня. Башня горела где-то на нижних этажах!

– Господин Валтерис! – истошно закричала я, приникнув к двери. Голую кожу тут же обожгло не хуже черного порошка. Я отпрянула, но на руках не осталось следов. Зато защитные символы загорелись там, где я их коснулась. Я замолотила по двери кулаками, не желая превращаться в уголек вместе с башней, если Верховный решил, что мою ошибку можно стереть только огнем. – Кайрен!

Дым медленно рассеивался, а потом я услышала шаги на лестнице. Дверь распахнулась так резко, что я едва успела отскочить к стене. Верховный возник в проеме темной, угрожающей фигурой. Пальцы на вытянутой руке были сложены в странном жесте.

– Господин Валтерис, что произошло? – Я замерла, боясь, что если двинусь, он может счесть это угрозой и убить меня прежде, чем я сумею объясниться.

– Следы хаоса можно вытравить только огнем, – хриплым голосом ответил Дракон. Он не двигался, но и не опускал руки. И не отводил от меня глаз. Потемневших, будто в жидкий янтарь влили чернил.

Я поняла, что ноги не держат меня, только когда осела на каменный пол.

– Вы и меня сожжете?

– Нет. Ты останешься здесь. Пока.

Он снова замолчал, и это было самым страшным наказанием – ждать, пока не решится моя судьба.

– А потом? – едва слышно произнесла я. Во рту пересохло, и язык с трудом ворочался.

– Потом я вышвырну тебя за Стену, – изрек Дракон.

Кажется, он сказал что-то еще, но я уже этого не услышала. Меня накрыло непроницаемой темнотой, и последнее, что я помнила – прикосновение жесткого, холодного камня к затылку.

Очнулась я в темноте. Кожу на груди холодил камень, а на спине обжигал огонь. Я дернулась в попытке подняться, но была остановлена жесткой рукой. А такой же жесткий голос Дракона приказал.

– Не двигайся. Или будет больнее.

Там, где он касался меня, словно расползался лед. Я хватала ртом воздух, мысленно повторяя, что это все дурной сон, и сейчас я проснусь. Потому что ведь на самом деле не может статься так, чтобы я нагая лежала распластанная на полу, а Верховный выжигал на моей спине болезненные символы.

– Что вы делаете? – всхлипнула я, пытаясь не взвыть от боли, когда он снова прикасался ко мне чем-то острым. – Пожалуйста, хватит!

– Ты бы предпочла, чтобы я и правда предал тебя огню? – Теперь Дракон говорил равнодушно и бесцветно. – Может быть, и стоило бы.

От нового витка боли я неосознанно дернулась и смогла повернуть голову так, чтобы хоть что-то видеть. Дракон стоял надо мной на коленях, а рядом с ним стояла… обыкновенная чернильница. Она ничем не отличалась от той, что я видела на его столе в кабинете. А когда боль утихла, я заметила, как маг опустил в чернильницу перо. Поднял руку… и на спине остался еще один росчерк огня.

– По крайней мере, тогда мне не пришлось бы лишний раз пересекать границы. – В голосе Дракона прорезалось раздражение. Но мне сразу стало легче. Когда Верховный злился или был раздражен, он был не так страшен, как во время ледяного молчания, когда казалось, что у него не осталось никаких человеческих чувств.

Я так боялась, что если заговорю, им снова овладеет жестокое равнодушие, что стиснула зубы и терпела. И старалась не думать о том, что Верховный видел меня всю без одежды.

– Чем она тебя подкупила? – спросил маг после недолгого молчания. – Посулила денег? Силы? Возможности все-таки меня убить? Ради чего ты нарушила один из главных запретов?

– Она умоляла меня спасти ее, – прошептала я, втягивая воздух через сжатые зубы. – Ее и ее ребенка.

Только когда Верховный напомнил про запреты, я вспомнила те правила, что он показал мне еще в первый день. И в самом начале списка стояло: не открывать двери на первом этаже. Никому и никогда.

Вот только в тот миг, когда я слышала рыдания и мольбы из-за двери, когда я думала лишь о том, что огни не должны погаснуть, я даже не вспомнила об остальных правилах.

– Вот как? – хмыкнул Дракон.

– Я не знала, что хаос может принимать обличье человека, – виновато проговорила я.

– В Тарвенхольме на удивление мало знают о том, что творится за Стеной. Вы до сих пор считаете, что Хаос – это чудовища с рогами и ядовитой слюной, капающей с острых клыков.

– Откуда нам знать о тварях Хаоса?

– А следовало бы! – Дракон что-то сделал, и мою спину словно накрыло снежным покрывалом. Потом оно истаяло, и вся боль ушла. – Но вы предпочли забыть правду, как и ваша королева. Отречься от прошлого. А ведь ваш городишко не просто так назван в честь самого Тарвейна.

Звякнула чернильница, Дракон поднялся на ноги. Послышались его медленные шаги и шорох открываемой двери.

– Поспи, сколько успеешь. Выходим до рассвета.

Я подтянула к себе ноги, поднялась с пола, нашарила руками платье и поспешила его натянуть. Стало немного теплее. А глаза, уже привыкшие к темноте, различили стоящий на лавке кувшин. Я принюхалась и осторожно попробовала его содержимое: обыкновенная вода. Вдоволь напилась и снова села на лавку. Больше ничего нового в моей камере не появилось. И мне ничего не оставалось, кроме как послушаться Дракона и попытаться уснуть.

Вот только не спалось. Огненные росчерки на спине больше не ощущались, но теперь словно кто-то раздувал меха в груди. Возле сердца клубился огненный вихрь, не давая забыться сном. Да и небо посветлело так быстро, что я не успела бы поспать. А как только оно занялось розовым, дверь снова распахнулась, и Дракон жестом приказал выйти. Указал на лестницу и стал спускаться вслед за мной, держась на расстоянии.

– Куда вы меня ведете? – устало спросила я.

– За Стену. В Предел Хаоса.