Ученица чёрного дракона

Пролог

Когда солнце окажется в зените, осветив полуденными лучами башню Правосудия, меня казнят.

Безжалостная звезда уже вынырнула из-за горизонта, карабкаясь по небосводу, неумолимо приближая минуту моего последнего вздоха. Прижавшись к железным прутьям решётки, я отрешённо следила, как солнечные лучи, выпутавшись из ветвистых сетей окружающего город леса, коснулись красной черепицы стройной шеренги домов, прогоняя с улиц столицы сонные сумерки.

Застонали петли тяжёлых дверей, эхо разнесло по пустым коридорам Тюремной башни гулкие шаги стражи. Я не шелохнулась, хотя прекрасно знала, что идут за мной. Даже в эти секунды я не теряла надежды увидеть в оживающем новым днём небе ЕГО полёт. Ещё раз восхищённо замереть, когда твёрдое крыло подхватит воздушный поток и, вспоров облака, камнем кинется вниз, чтобы над самой кромкой земли сделать немыслимый пируэт и вновь умчаться в бескрайнюю голубую высь.

– Подсудимая, на выход, – зычный голос офицера разорвал утреннюю дремоту одиночной камеры. Заскрежетал железный засов, я бросила последний взгляд в небо. Он не прилетел, не простил…

Руки за спиной и тёмные переплетения подземных коридоров, соединяющих две башни. Скольких мужчин провели этими катакомбами в последний путь, мне неизвестно, знаю лишь, что женщину вели по ним впервые. В истории нашей планеты я стала первой, заслужившей смертный приговор. Пройдут десятки, а быть может, и сотни лет, а моё имя так и останется в памяти потомков, как имя самой страшной преступницы, предавшей человеческий род. И никто не вспомнит тех, кого я пыталась защитить, тех, кого люди обрекли на вымирание. Но я не буду просить о пощаде и умолять Совет отменить жестокий приговор. Я заслужила смертную казнь, забыв всё, чему меня учил чёрный дракон, поверив истинному монстру.

На фоне белого мрамора стен зала суда красные мантии Совета Просвещённых горели кровавыми пятнами. Сегодня они все собрались, дабы свершить людское правосудие. Скамьи собравшихся поглазеть на казнь зрителей шуршали ошеломлённым шёпотом, но я не обращала внимания на оскорбительные выкрики толпы, следуя за конвоирами. В самом центре полукруглого зала на широком постаменте стоял электрический стул, питавшийся энергией от плоской батареи с клеймом Лазаревых.

Я ухмыльнулась. Какая злая ирония, наследницу завода по выпуску батарей убьют продукцией её же завода. Других источников энергии не нашлось в Столице, или Совет таким образом решил меня унизить? Волна возмущения пронеслась по зрительским скамьям, моя улыбка оскорбила их ожидания. Они пришли посмотреть на раскаивающуюся и молящую о пощаде преступницу, а не на девушку, идущую на казнь с гордо поднятой головой и улыбкой на губах.

– Тишина в зале! – председатель Совета ударил молотком по столешнице, металлическим звоном призывая толпу к повиновению. – После тщательного расследования Верховный Суд Ньюпакс признал вину подсудимой Анастасии Лазаревой в восстании против Совета Просвещённых и приговорил к смертной казни. Приговор будет исполнен сегодня в полдень. Подсудимой предоставляется последнее слово…

Глава 1. Первая встреча

Автобус тряхнуло на очередной кочке, позволяя немногочисленным пассажирам на долю секунды почувствовать себя в свободном полёте. Я с силой схватилась за поручень над головой, дабы не улететь в проход вслед за своим чемоданом. Пожилая дама с корзинкой, доверху заполненной яйцами, что сидела возле меня, разразилась ругательствами, совершенно неподобающими её почтенному возрасту.

– Ирод, да кто же тебя водить-то учил?! – поддержала возмущение моей соседки дородная женщина с озорным мальчуганом лет пяти на руках.

– Чай не скотину везёшь! – проскрипел беззубый старик, потрясая в воздухе дряхлым кулачком.

Не обращая внимания на негодование пассажиров скрипящей на просёлочной дороге машины, я с замиранием сердца всматривалась в даль, пытаясь разглядеть за макушками деревьев долгожданные башни замка. Сегодня особенный день и ничто не может его испортить! Об этом дне я мечтала с самого детства, когда впервые открыла книгу «Легенды о Драконах». Потрёпанный кожаный переплёт с полустёртыми, некогда позолоченными буквами, случайно попался мне на чердаке старого заброшенного дома, куда мы частенько забирались с дворовыми мальчишками. Поговаривали, что когда-то это жилище принадлежало сумасшедшему учёному, сгинувшему в одной из своих экспедиций в поисках редкого чёрного дракона более пятидесяти лет назад. С тех пор дом так и пустовал, постепенно разрушаясь, и посему был полностью отдан на потеху местной детворе.

До сих пор помню, как впервые раскрыла книгу с пожелтевшими от времени страницами и не смогла оторвать взгляда, увидев чудесную яркую картинку. В голубом безоблачном небе парил совершенный в своей страшной красоте чёрный дракон. Его громадные кожистые крылья закрывали солнце, а гибкое тело, закованное в чешуйчатую броню, отражало свет бликами миллиардов маленьких звёзд. На грозной морде с острыми шипами янтарём сверкали умные и неимоверно печальные глаза. Надпись под картинкой гласила: «Чёрный дракон. Самый крупный из когда-либо живущих ящеров на планете. Обладает огромной силой и развитым интеллектом. Ареал обитания неизвестен. Упоминания о данном виде единичные. Вид считается вымершим».

Маленькими детскими пальчиками я гладила плоское, шершавое изображение с безупречным существом, что так беспощадно уничтожило человечество. Слёзы горячим потоком текли по моим щекам, разбиваясь о бумажные страницы. Тогда, на пыльном чердаке, пропахшим гнилью разлагающейся древесины, я поклялась, что непременно отыщу чёрных драконов и сделаю всё, чтобы однажды люди вновь увидели этих невероятных существ в небе. Верить в то, что они навсегда исчезли, я категорически отказывалась.

Чудо современной техники – электроавтобус истошно взвизгнул тормозами и выплюнул меня из недр душного салона. Водитель даже не удосужился помочь мне с багажом, хмуро наблюдая, как я с наслаждением вдыхаю свежий лесной воздух. Лишь только моя нога коснулась земли, двери за спиной с шумом захлопнулись, и машина продолжила свой путь, оставляя меня одну перед закрытыми воротами замка с замысловатыми зубастыми башенками по периметру.

Из краткого курса истории Академии я знала, что здание было построено совсем недавно, каких-то десять лет назад, и оказалось стилизовано под старину. Хотя трещины, бежавшие в разные стороны по стенам замка, очевидно, не были элементом декора. И как же так зодчие десятки веков назад умудрялись строить крепости, что они стоят до сих пор? И почему современные постройки с использованием новейших технологий разваливаются уже через пару лет? На эти риторические вопросы, думаю, что даже профессора сего учебного заведения не смогут ответить. С другой стороны, какая мне разница до архитектурных особенностей постройки? Я здесь совсем не за этим. Впереди меня ждут сокровенные знания и ОН, тот, из-за кого я покинула Столицу и преодолела полторы тысячи вёрст по пыльным просёлочным дорогам.

Немного поглазев на толстые стены замка и остроконечные пики башен, украшенные цветными флигелями, я уверенно проследовала к воротам, чтобы нырнуть в чудесную, полную приключений и радостных событий, студенческую жизнь. По крайней мере, я так думала в тот момент.

– И куда это мы, милочка, идём? – скрипучий голос, точно несмазанные дверные петли, раздался в глубине слабоосвещённого коридора, как только я перешагнула порог Академии по изучению вымирающих видов. Маленькую скрюченную старушку было едва заметно из-за стойки охраны, но цепкий взгляд внимательно глядел на меня поверх очков с толстыми линзами.

– Я… я на учёбу… – растерянно пролепетала я, выставляя перед собой чемодан, словно щит.

– Первокурсница, что ль? – прищурилась консьержка, и я активно закивала, подтверждая её догадку. – Так опоздала ты, деточка.

– Как опоздала? – роняя чемодан на пол, с ужасом спросила я.

– Да вот так, – развела пухлыми ручками старушка. – Кажись, вчера вечером всех первокурсников декан расселил по комнатам. Мест больше нет.

– Как же это нет мест? Вот же! – Дрожащими руками я достала из перекинутой через плечо дамской сумочки документы и протянула их консьержке. В аккуратной стопочке лежали мой паспорт, аттестат и письмо из Академии с уведомлением о зачислении на факультет драконоведения за подписью самого ректора.

Старушка с деловитым видом поправила громоздкие очки и начала изучать документы. Как заправский таможенник на паспортном контроле, консьержка внимательно сверила фотографию в паспорте с моим личиком, затем переворошила письмо от ректора, ища подвох.

– Бюджетница? – недоверчиво оглядывая меня, спросила въедливая старушонка. Я кивнула в ответ, на что получила заключение: – Не похожа ты на простушку драконоведку. У тебя вон платьишко модное, пальтишко светленькое, туфельки на каблучке, сразу видно – столичная штучка.

– И что, если я из столицы, мне нельзя у вас учиться? – с вызовом спросила я, едва сдерживая злость.

И консьержка туда же! И почему все упорно хотят меня отговорить от учёбы на драконоведческом факультете? Даже родители оказались решительно против, уговаривали меня остаться в Столице и пойти учиться на ветеринара, если уж я так люблю животных. Дескать, нечего дочери директора крупнейшего аккумуляторного завода, обеспечивающего половину планеты зарядными батареями, ездить по всяким малым городишкам. Нет, и как можно было сравнить величественных драконов и обычных зверушек?! Они бы ещё на орнитолога меня отправили учиться. А что, разница ведь небольшая: и птицы, и драконы умеют летать. Но где птички, а где прекрасные и таинственные драконы?! Повздорила я тогда с родителями знатно, самостоятельно поступила на бюджет и поехала в Академию на общественном транспорте. Вот поэтому, собственно говоря, и опоздала.

– Так почему же нельзя? Можно, конечно, – прищурившись, отозвалась старушка. – Только знаем мы вас – столичных, не любите вы пачкать свои белые ручки грязной работой, а драконоведение предмет непростой. Тут тебе потрудиться придётся, чтобы дракона-то выследить, выманить да в клетку посадить.

– Зачем в клетку? – удивилась я.

– А как ты думала, дракона-то того удержать? – хмыкнула старушка, смерив меня надменным взглядом.

– Так мы же спасать их должны от вымирания, а не по клеткам рассаживать, – оторопело пролепетала я, вызвав у консьержки презрительную улыбку.

– Ну-ну, спасительница, посмотрим на тебя, когда ты с драконом столкнёшься. – Тон старушонки мне абсолютно не понравился.

Да что она вообще понимает в драконах? Сидит тут, вход сторожит, а ведёт себя точно ректор! А ну её! И какой толк с ней разговаривать?

– Куда идти-то? – выхватив документы, невежливо спросила я.

– Мест в общежитии больше нет, поэтому будешь спать на чердаке вместе с летучими мышами. По лестнице на самый верх, вот ключ.

На стойку передо мной упал кривой ржавый ключ. Ответом старушку я не удостоила и, схватив ключ, поплелась к лестнице. С мышами, так с мышами, не всё ли равно? Летучие мыши питаются насекомыми, а значит, комаров и пауков у меня точно не будет. Да и зубастые пушистые зверьки, порой, куда приятнее некоторых людей. Если консьержка пыталась меня напугать бытовыми трудностями, то ей это совершенно не удалось. Для меня неважно где жить, хоть на чердаке, хоть в сыром подвале. Главное – выучиться, а потом я обязательно ЕГО найду… моего Чёрного дракона.

– Первокурсница? Почему гуляешь по коридорам, когда занятия в самом разгаре?

Выход на лестницу мне преградила мадам в строгом сером костюме, застёгнутом под горлышко. Выглядела она при этом в точности как моя гувернантка в детстве: бледная, худосочная, с забранными в тугой пучок волосами на самой макушке и вечно злющая.

– Простите, я не гуляю, я только приехала и сейчас…

– Ах, так это и есть наша опоздавшая студентка Лазарева? – оборвала меня женщина, поморщившись, будто её под нос подсунули гнилушку. – Думаете, если вы соизволили прибыть к нам из самого Ретрай, вам будет всё дозволено?

– Нет, даже в мыслях не было…

– Как декан факультета, я не потерплю среди своих студентов нарушителей и представителей столичной «золотой молодёжи», – вновь заткнула мне рот не на шутку разгневанная преподша. – Запомните, Лазарева, за повторное нарушение правил Академии вы будете сразу же отчислены.

– Но автобус задержался в дороге и…

– И не смейте мне хамить! Марш на лекцию! – взвизгнула деканша и указала рукой на огромное расписание, что занимало половину стены на первом этаже замка.

«Сумасшедшая какая-то», – подумала я и направилась искать аудиторию триста тринадцать, где проходила лекция для первокурсников драконоведов. Я всегда считала, что в провинции люди добрее и отзывчивее, а эти две грымзы накинулись на меня только из-за того, что я приехала из Ретрай – единственного мегаполиса на планете Ньюпакс, где сосредоточены крупнейшие промышленные предприятия и заседает Совет Посвящённых. И почему, интересно, жителей Столицы так не любят в других городах? Но не будем зацикливаться на мелких неурядицах, в конце концов, я здесь ради освоения профессии, о которой мечтала с самого детства, и ничто мне не помешает!

Поднявшись на третий этаж и отыскав нужный кабинет, я осторожно отворила дверь в аудиторию. Раскатистый бас мигом накрыл меня, заставив невольно съёжиться. Лекция была в самом разгаре, и я нерешительно застыла в дверном проёме, боясь войти в класс и прервать профессора. Три десятка пар глаз одномоментно впились в меня, отрываясь от лектора. На сонных лицах студентов вмиг появился живой интерес. Беглый шёпот пронёсся по аудитории, перемешиваясь с отнюдь не дружественными смешками.

Высокий седовласый профессор, вещавший с кафедры, недовольно обернулся и смерил меня суровым взглядом. С трудом подавив в себе трусливое желание затворить дверь и никуда не входить, я чуть слышно спросила:

– Извините за опоздание. Можно войти?

– Кто такая? – громыхнул профессор, сердито осматривая меня с ног до головы.

– Анастасия Лазарева, – представилась я, нервно теребя ручку злосчастного чемодана. И почему я не догадалась оставить его на вахте?

Профессор что-то недовольно пробурчал, вороша кипу бумаг, разбросанных по кафедре. Отыскав нужный листочек, он провёл по нему крючковатым пальцем, сверяясь со списком студентов.

– Ага, факультет драконоведенья, первый курс. И каких мы хотим достичь результатов в поиске драконов, если студенты позволяют себе опаздывать на первую же лекцию? – адресовал вопрос сам к себе профессор, осуждающе мотая седой головой. В моём лице он узрел всю неблагонадёжность нынешней молодёжи, а я не стала разочаровывать преподавателя в его умозаключениях. Смиренно опустив глаза в пол, я покорно ждала разрешения войти в аудиторию. – Идите и займите своё место, студентка Лазарева.

Под насмешливое гудение сокурсников я юркнула за свободную парту и приготовилась внимать каждому слову профессора. Где, как не в Академии изучения вымирающих видов, со мной поделятся сокровенными знаниями о самых чудесных существах – драконах.

– Итак, на чём нас бестактно прервали? – преподаватель вновь переворошил свои бумажки и продолжил лекцию: – Значит, классификация. Записывайте. Драконы делятся по размерам: малые – до двух метров, средние – до пяти метров и большие – свыше пяти метров. Также их можно классифицировать по ареалу обитания: речные, озёрные, морские, снежные, горные, лесные и с неопределённым местом жительства. И по уровню интеллекта: поддающиеся дрессировке и неразумные.

Я ожидала, что педагог сам исправит свою ошибку или кто-нибудь из студентов поправит его, но все молчали, словно так должно и быть.

– Извините, профессор, – не смогла сдержаться я, – но по классификации Сысоева все драконы имеют развитый интеллект.

– Развитый интеллект у драконов?! – противно засмеялся профессор, дружный хохот студентов вторил старику. – Барышня, ваше заявление абсурдно и основывается на выдумках шарлатана. Выбросьте устаревшие книжки и записывайте лекции за мной, дабы овладеть основами вашей будущей специальности.

Обернувшись кругом в поисках поддержки, я встретилась лишь с насмешливыми гримасами на лицах сокурсников. Моего негодования никто не разделял, студенты абсолютно верили учителю и ни на секунду не усомнились в его словах. Но как же можно не доверять книгам Сысоева, который провёл десять лет в горах в семье драконов? Как можно не верить его фотографиям и скрупулёзным записям, свидетельствующим о развитых мыслительных способностях этих существ? Десятки раз я прочитывала книги исследователя-натуралиста Сысоева и его записи вызывали во мне больше доверия, чем теоретические знания седовласого профессора.

Каждое последующее утверждение преподавателя вызывало во мне бурю эмоций, но я больше не посмела высказаться вслух. Промолчать пришлось и когда напыщенный индюк-профессор начал вещать об исключительности людей и нашем превосходстве над остальными обитателями планеты Ньюпакс; о том, как человек пришёл на эту землю и подчинил её себе; о том, что, приручив природу, мы можем теперь диктовать всем существам свою волю.

Уткнувшись глазами в парту, я старалась не слушать отравленные тщеславием речи, ведь драконы жили на Ньюпакс задолго до появления первого человека. Миллионы лет громадные ящеры были хозяевами этой благодатной земли, живя в мире и гармонии с природой, ревниво оберегая когда-то утопающую в зелени планету. Они свободно летали в лазурном небе, плавали в кристально чистых водах рек, скрывались в густой лесной тени от полуденного зноя, пока не появился человек и не разрушил их дом, не вырубил леса, не повернул русла рек, не построил заводы и машины, закрывшие смогом солнце. И теперь, по нашей вине, драконов практически не осталось. Они вынуждены прятаться в дальних уголках Ньюпакс, пытаясь выжить в отравленном человечеством мире. И я надеялась получить в Академии знания, чтобы отыскать драконов и помочь выжить рядом с людьми.

– А теперь давайте спустимся в подвал и поближе познакомимся с объектом нашего исследования, – предложил профессор.

Сердце мгновенно забилось быстрее. Неужели сейчас я увижу ЕГО? Самого настоящего дракона! Во всём мире лишь в пяти зоопарках содержались драконы, да и те были расположены далеко от Столицы. На обложке же рекламного буклета Академии красовался прекрасный дракон, что восемь лет жил в замке, обещая студентам отличную практику. Именно из-за НЕГО я и выбрала учёбу в провинциальном университете, не желая сидеть за бесполезными учебниками в Ретрай. Как можно научиться драконоведенью по книгам, без реальных драконов?

С трудом сдерживая нетерпение, я плелась за неспешной шеренгой студентов, спускавшихся по разбитым ступеням замка, ведущим в тёмный подвал. Мне хотелось как можно скорее сбежать по грязной лестнице вниз, чтобы наконец-то своими глазами увидеть Чудо. С семи лет я мечтала встретить дракона и хотя бы издалека полюбоваться совершенным существом. И вот сегодня моя мечта исполнится.

Железная дверь с омерзительным скрипом отворилась, выпуская нас в полумрак сырого подвала. На каменном полу за решёткой я увидела огромное существо, абсолютно не отреагировавшее на ввалившуюся в небольшую комнату шумную группу. Словно статуя, дракон лежал с закрытыми глазами и, казалось, даже не дышал. Чешуя свернувшегося клубком ящера выглядела потёртой и какой-то блёкло-серой. Тяжёлая цепь от проржавевшего ошейника, оставляя на длинной гибкой шее существа кровавые подтёки, тянулась к стальному кольцу на стене. Трёхметровые кожистые крылья безвольно распластались на грязном полу и казались сломанными, как и сам некогда большой и сильный дракон. Сердце моё сжалось от боли при виде столь жуткой картины. Подавив стон, я прижалась к холодным прутьям решётки, не в силах оторвать взгляд от измученного зверя.

– Вот на этом экземпляре вы и будете обучаться, – пренебрежительно указав на клетку, сказал профессор. – Draco Ordinarius, длина около восьми метров, высота в холке примерно четыре метра, предполагаемая скорость полёта с учётом размаха крыльев до семидесяти километров в час. Точные расчёты произвести не удалось в связи с крайней агрессивностью особи.

– Вас бы на цепь посадить, тоже станете агрессивным, – невольно вырвалось у меня.

– Что вы там сказали, Лазарева?! – взвился профессор. – Считаете, что можно удержать этого монстра просто так? А вы видели трещины по фасаду здания? Думаете, откуда они взялись?

Я лишь пожала плечами, да и профессор не ждал от меня ответа. Брызжа слюной от злости, он ткнул пальцем в неподвижно лежащего дракона:

– Так вот это ОН! Этот неуправляемый и глупый зверь натворил. Бился о стены, кидался на персонал, пока его не удалось успокоить электрическими разрядами.

Только сейчас я поняла, что за чёрные отметины на измождённом теле дракона. Сколько же ему пришлось вытерпеть в стенах этой кошмарной тюрьмы? Если бы я только могла раздвинуть руками прутья, то не раздумывая бросилась бы к несчастному пленнику, в надежде хоть немного облегчить его страдания.

– Но разве человек, загнанный в угол, не ведёт себя точно так же? Разве не пытается он защититься и вырваться на свободу? – со слезами на глазах обратилась я к разгневанному профессору. Как он, учёный, что изучает этих великолепных созданий может быть так жесток с ними?

Мой вопрос прозвучал слишком резко, эхом разгоняясь по подземелью, отчего плотно сомкнутые веки дракона пришли в движение. Два янтарных глаза с узкими вертикальными зрачками безрадостно посмотрели на группу студентов, посмевших растревожить тоскливое одиночество их хозяина.

– Человек – существо разумное, а это – зверь! И прошу об этом не забывать, иначе оглянуться не успеете, как острые зубы монстра разорвут вас на части!

Дракон издал короткий рык, больше похожий на фырчанье, от которого парочка слишком эмоциональных студенток взвизгнула, и устало закрыл глаза.

– Драконы не едят людей, – вступилась я за безвинно оскорблённого зверя. Нет ни одного документально подтверждённого свидетельства нападения больших ящеров на человека. Я прочитала все доступные книги столичной библиотеки, просмотрела все статьи, где упоминались эти прекрасные существа, но так и не нашла зафиксированных случаев поедания драконами людей. И профессор должен был знать об этом!

Янтарные глаза вновь открылись, в чёрных зрачках ящера я увидела своё отражение. Дракон с интересом изучал меня. Он так и лежал, совершенно неподвижно, и только яркие глаза говорили, что исполин ещё жив.

– Лазарева, я непременно доложу ректору о вашем неподобающем поведении! – прошипел профессор. – На сегодня занятие окончено, всем разойтись!

Угрозы профессора я нисколько не испугалась. У меня тоже найдётся что рассказать ректору. Например, как его сотрудники издеваются над одним из прекраснейших существ на Земле. Скорее всего, ректор слишком занят и даже не догадывается о происходящем безобразии в подвалах Академии, а я приду и всё-всё ему расскажу. И пусть он накажет тех живодёров, что оставили на измученном теле дракона эти жуткие шрамы.

Покидать дракона и оставлять его одного в тёмном и сыром подвале мне до боли в сердце не хотелось, но меня грубо вытолкали наружу. Обернувшись у самой лестницы, я увидела, как дракон вновь закрыл глаза и погрузился в своё безмолвное страдание. Тяжёлая металлическая дверь с лязгом захлопнулась, щёлкнул огромный замок, отрезая всякую возможность попасть к пленнику.

Вот что за извращенец-архитектор строил сей замок? Здание высотой семь этажей, а лестничные пролёты до того узкие, что два человека едва могли здесь разойтись, при этом лифт установить никто не додумался. Тяжёлый багаж так и грозил перетянуть меня вниз, устроив увлекательный аттракцион: «катание по лестнице верхом на чемодане». Но отсчитывать пятой точкой ступени мне абсолютно не хотелось, поэтому пришлось подниматься спиной вверх, стараясь не обломить маленькие колёсики о каменные плиты ступеней.

– Эй, смотри куда идёшь! – раздалось над самым ухом.

От неожиданности я вздрогнула и резко обернулась на голосистого парня, что стоял на две ступени выше. Чемодан выскользнул из усталых рук и покатился вниз, громыхая по лестнице пластиковыми бортами. Не успела я «ойкнуть», как парнишка, оттеснив меня к стене, с проворностью дикого кота кинулся догонять вырвавшуюся на свободу поклажу. Потеряв за поворотом из виду и свой багаж, и испугавшего меня парня, я, затаив дыхание, прислушалась к удаляющемуся грохоту, перебивающемуся бранными выкриками. Наконец всё стихло.

В нерешительности я переминалась с ноги на ногу, не зная, успел виновник происшествия догнать сбежавший чемодан или мне сейчас придётся собирать вещи по лестничным пролётам замка. Сначала до моего слуха донеслось недовольное сопение, а через полминуты из-за поворота появилась взлохмаченная белобрысая голова.

– Ты чего туда напихала, кирпичи, что ли? – пробурчал блондин, затаскивая мой многострадальный чемодан обратно.

– Книги, – смущённо отозвалась я.

– Умная, значит, – хмыкнул парень, бесцеремонно отпихивая меня с дороги и продолжая тащить чемодан вверх по лестнице. – Куда нести-то, Зубрилка?

– На чердак, – указала я своему нежданному помощнику под самый потолок, не обратив внимания на обидное прозвище. Пусть называет как ему вздумается, лишь бы чемодан помог донести, а там распрощаемся, авось и не свидимся больше. В Академии студентов, конечно, не как в столичном вузе, но факультетов достаточно, чтобы не встречаться с блондином.

– Тебя что, старая грымза на чердак поселила? – обернулся парнишка, с усмешкой оглядывая меня сверху вниз. Пришлось кивнуть в ответ. – И за какие такие заслуги тебе выделили столь занимательное жильё?

– Говорит, мест больше нет, – пожала плечами я.

– Ясно, – вновь хмыкнул парень, начиная выводить меня из терпения.

– И что же тебе ясно?

– Да так… – Блондин откровенно потешался надо мной. – Не успела приехать, а уже с консьержкой поссорилась, декану факультета нахамила, многоуважаемого профессора Чернова довела до припадка и пару студентов едва не зашибла своим чемоданищем.

– Никому я не хамила и до припадка не доводила, – насупилась я. Похоже, слухи в этом учебном заведении распространяются со скоростью света. – А чемодан у меня выскользнул из рук по твоей вине.

– Увидела меня и обомлела? – самодовольная улыбка расползлась по наглой физиономии. – Я так и знал – я неотразим!

– Вот ещё, – фыркнула я, ну и самомнение у парня. От скромности точно не умрёт. – Отдай чемодан, я сама донесу.

– Ну уж нет, Зубрилка, – залился звонким смехом парень, легонько шлёпнув меня по протянутой к чемодану руке. – Не хватало ещё, чтобы этот неуправляемый снаряд кого-нибудь покалечил. Догоняй скорее, мы почти пришли.

И правда, за следующим поворотом оказалась небольшая деревянная дверца с огромным амбарным замком на проушинах. Бес спроса выхватив у меня ключ, блондин с трудом, но все же справился со страшным запирающим устройством и распахнул дверь моей новой обители. В горле мгновенно засвербело от пыли, и мы одновременно чихнули – я чуть слышно, а от чиха блондина едва не осыпались последние мазки давно облупившейся краски на стенах.

Дневной свет с трудом протискивался сквозь узкую щель бойницы – единственного подобия окна в комнате, – тонкой золотой линией лаская заваленный каким-то хламом массивный дубовый стол. Кровать недружелюбно ощетинилась железными прутьями изголовья, обещая скрипеть при малейшем движении. В углу, навалившись на стену, выстроилась шеренга старых швабр и вёдер, позабытых здесь когда-то. Ни шкафа, где я могла бы поместить вещи, ни полок для книг, ни тумбочки с зеркалом, столь необходимых каждой девушке, в комнате не оказалось. Грязь, пыль да паутина по углам. Одна радость: обещанных соседей – летучих мышей видно не было.

– Придётся тебе, Зубрилка, активно поработать тряпкой, – согнувшись вдвое, парень едва протиснулся через порог чердака, по совместительству моего нового жилища на ближайшие четыре года.

– Меня, вообще-то, Настей зовут, – пробурчала я, следуя за блондином. В отличие от парня, что был почти под два метра ростом, я лишь слегка наклонила голову, чтобы пройти в дверной проём.

– А моё имя ты должна знать. Я Светозар Мелиор, но для тебя можно просто Зар, – горделиво произнёс парень. Однако в конце фразы он вновь чихнул и ударился головой о низкий потолок, разрушая всю пафосность своего представления.

– И почему я должна знать тебя, о Светозар Мелиор, для меня просто Зар? – не смогла сдержать улыбки я, наблюдая, как парень растирает ушибленную макушку. – Погоди-погоди, Мелиор знакомая фамилия...

– Ну? – выпятил грудь блондин, ожидая, пока на меня снизойдёт озарение.

– Ректора нашего зовут Олег Мелиор, – вспомнила я. – Родственники, что ли?

– Нет, не то, – недовольно поджал губы Зар, явно разочаровавшись моим ответом. – Хотя да. Я сын ректора нашей славной Академии, но не поэтому ты должна была слышать моё имя. Может, ещё подумаешь?

Блондин смотрел на меня с какой-то непонятной надеждой, затем повернулся в профиль, позволяя рассмотреть его внимательнее. Симпатичный парень, на пару лет старше меня, с копной непослушных светлых волос, прямым носом, широким подбородком с неглубокой ямочкой посередине, маленькой родинкой на правой щеке и пронзительно голубыми глазами, точно два озёра с кристально чистой водой. Но как бы я ни старалась, припомнить ни одного знакомого Светозара Мелиора не смогла.

– Значит, совсем не узнаёшь? – Лицо парня вмиг помрачнело. Тщетно стараясь скрыть своё огорчение, Зар поставил чемодан посередине комнаты и решил-таки меня оставить в покое: – Ладно, мне пора на тренировку. Кабинет комендантши на первом этаже, слева от расписания, она выдаст тебе постельные принадлежности и покажет общежитие. До встречи, Зубрилка.

– Пока, – с огромным облегчением закрыла я дверь за непрошеным помощником, не желая более встречаться. Парень совершенно мне не понравился, чувствуется, какая-то знаменитость местного масштаба с ярко выраженной манией величия. От таких самовлюблённых зазнаек стоит держаться подальше, для спокойствия собственной нервной системы. Подумаешь, ну не узнали его, и чего обижаться?

Мысли о новом знакомом вскоре выветрились из головы, уступая место насущным бытовым проблемам. Пришлось немало потрудиться, дабы придать комнате жилой вид, благо инвентарь оказался под рукой. Вооружившись веником, шваброй и ведром с водой, я убрала пыль и грязь, смахнула паутину в углах, протёрла маленькое окошечко и горделиво окинула свои владения. А что, вполне себе уютненько, и соседей нет. Разложив книги на столе, а вещи развесив на спинке кровати, я направилась получать обещанное бельё.

Комендантша – низкорослая полная дама, оказалась такой же недружелюбной, как и консьержка. Говорила со мной сквозь зубы, постельные принадлежности и полотенце едва не кинула в лицо, нехотя сунула мне под нос схему общежития, чтобы не утруждать себя экскурсией по замку, а в конце, окатив пренебрежительным взглядом, заверила, что будет особо пристально следить за моим моральным обликом.

Да что здесь вообще происходит?! Не успела я переступить порог Академии, как все сотрудники словно сговорились против меня, считая какой-то порочной разгильдяйкой. Разве в Столице живут одни лишь бестолковые бездельницы? Между прочим, поступила я в Академию самостоятельно, исключительно за счёт своего ума, и намерена продолжить хорошо учиться и стать лучшим драконоведом в истории Ньюпакс. И я обязательно добьюсь приёма у ректора и поговорю о измучанном ящере. Пусть сегодня секретарша меня выпроводила из приёмной, сославшись на занятость шефа, но это дело я так не оставлю! Я им ещё покажу, кто такая Анастасия Лазарева и чего она стоит!

Воспоминания об одиноком драконе, лежавшем на каменном полу холодного подвала, вмиг оттеснили собственные мелкие неурядицы. Мне ли жаловаться на несправедливое к себе отношение? До боли в груди захотелось броситься вниз по лестнице, спуститься в подвальную темноту и распахнуть клетку, сдерживающую прекрасного исполина. Но я знала, что дверь, ведущая в подвал, охраняется не только огромным замком, но и стражниками с большими электрическими дубинками, и пленника никто просто так не отпустит.

Глава 2. Картофельный вор

Ужин в студенческой столовой – это какофония звуков, приправленная въедливым запахом пережаренного масла. Позвякивание посуды на подносе, стук ложки о стакан с чаем, скрип стульев, гул сотни голосов и вспыхивающие то тут, то там взрывы студенческого смеха.

Я растерянно стояла с подносом в центре зала, выискивая взглядом свободный столик, что оказалось делом весьма непростым. Почти все столы были заняты разношёрстными группами студентов, большинсфтво из которых бесцеремонно меня обсуждали в голос.

«Смотри, смотри. Это та самая девчонка, из Ретрай», – прилетел мне в спину мужской голос.

«Её на чердак поселили вместе с летучими мышами», – шепнул кто-то сбоку.

«Ой, что она сегодня на лекции устроила!» – говорили впереди.

«Ага, с самим профессором Черновым поспорила», – возмущалась девушка справа.

«Ненормальная, драконов считает разумными», – ткнули пальцем слева.

Аппетит отшибло напрочь, захотелось бросить поднос с едой об пол, звоном разбитой посуды заставив замолчать недоброжелателей, но я взяла себя в руки и, гордо подняв голову, прошагала в дальний угол, где за столиком сидела хмурая девчонка в жёлтом комбинезоне с разводами машинного масла.

– Привет, здесь свободно? – попыталась выдавить улыбку я, стараясь не расплескать чай трясущимися от волнения руками. Если девчонка мне откажет, то придётся есть на подоконнике, на потеху публике.

Словом меня не удостоили, но в ответ кивнули, уже отрадно.

– Меня Настей зовут, – представилась я, усаживаясь напротив новой знакомой и расставляя посуду с едой на столе.

– Таня, – буркнула в ответ соседка и уставилась в свою тарелку, давая понять, что разговора не получится. Похоже, девушка не слишком общительна, да к тому же изгой, впрочем, как и я.

Под пристальным взглядом сотни студентов кусок отказывался лезть в горло, и я с трудом запихнула в себя салат, едва не подавившись пару раз. Такими темпами я через неделю отощаю и начну падать в голодные обмороки. Видимо, придётся прятать по карманам кусочки хлеба, чтобы спокойно доедать у себя в комнате, без посторонних озлобленных глаз. На мою удачу, дверь в столовую отварилась, и взгляды всех присутствующих устремились к вошедшей шумной группе. Даже Таня оторвалась от ковыряния вилкой в запеканке и заинтересованно уставилась на предводителя компании.

Точно петух, окружённый стайкой восхищённых куриц, Светозар прошествовал в центр зала, где для него мгновенно освободили столик. Кинув на столешницу защитные перчатки и расстегнув ворот экипировочного костюма, Зар вальяжно отодвинул стул и уселся так, чтобы присутствующие могли свободно его созерцать. Нестройный хор женских вздохов пронёсся по залу, не вызвав у Мелиора никакой реакции. По выражению лица парня отчётливо было видно, что к повышенному вниманию он давно привык и своим присутствием в общей столовой делал одолжение собравшимся. Отвратительный, зазнавшийся тип!

Моя соседка обречённо вздохнула и вновь уставилась в свою тарелку, похоже, и Таню не обошло всеобщее помешательство на блондине. Спорить не буду, парень симпатичный, но не более того. Да, с отличной фигурой, судя по идеально сидевшему гоночному комбинезону, обаятельный, с потрясающей лучистой улыбкой, что согревает точно солнышко, а глаза – два бездонных озера… Ничего примечательного, в общем; я отвела взгляд от предмета всеобщего обожания. Абсолютно не в моем вкусе.

– Таня, а чего все так уставились на того парня? – через пару минут, не выдержав, спросила я у соседки.

Девушка окинула меня недоверчивым взглядом, словно пытаясь уловить в подвохе. В её карих глазах так и читался немой вопрос: «Ты издеваешься?».

– Это же Светозар Мелиор, – с придыханием ответила девушка, точно говорила о живом божестве. Видя непонимание на моём лице, Таня искренне удивилась таким дремучим невежеством: – Ты действительно не знаешь?

Я отрицательно покачала головой. И почему все считают, что одного имени этого зазнайки достаточно, чтобы тут же забиться в восхищённом экстазе?

– Светозар – лучший пилот аэрокара, участник межконтинентальных гонок, обладатель Гран-при «Вираж», лидер сборной группы Северного округа «Высший пилотаж», а месяц назад он вышел в полуфинал кубка планеты «АэроПик», – с восторгом перечислила спортивные достижения Мелиора девушка, а я, честно признаться, не особо-то и впечатлялась.

Ну не люблю я спорт. Не слежу за соревнованиями ни местного, ни планетарного масштаба и не фанатею от пилотов. Да я вообще на эти самые аэрокары смотреть не могу, от одной мысли, что внутри кружащейся по небу в немыслимых кульбитах машины сидит человек, дурно становится. И ради чего подвергать свою жизнь опасности, непонятно. Я на обычном-то самолёте летать боюсь, предпочитая исключительно наземные способы передвижения, а добровольно сесть в аэрокар и крутануться на 360 градусов способен только умалишённый.

Другое дело – драконы. Именно они, а не железные машины, должны летать в небесной синеве, грациозно расправляя кожистые крылья. Лишь огромные ящеры, покрытые толстой, блестящей на солнце чешуёй, с мощным и гибким телом способны вызвать во мне благоговение.

Бабушка рассказывала, что в детстве она часто видела драконов, пролетающих над городом в период брачного сезона, когда они преодолевали сотни тысяч километров в поиске своей истинной пары. Увы, мне лицезреть дракона в небе уже не довелось. Поголовье крылатых монстров стремительно падало, да и людей они всё чаще старались избегать, не показываясь над городами. И если в лесах или горах ещё встречались единичные экземпляры малых дракончиков, то истинных исполинов отыскать стало практически невозможно, а последнее упоминание моего любимого чёрного дракона датировано белее чем семидесятилетней заметкой в газете.

– Привет, девчонки, – жизнерадостный звонкий голос вырвал меня из раздумий о неутешительной доле драконов, заставив вздрогнуть и выронить вилку.

В столовой стало неестественно тихо, даже стук ложек вечно голодных студентов прекратился. Я подняла взгляд и упёрлась в самодовольно ухмыляющееся лицо Мелиора. И что у него за манера подкрадываться сзади и пугать меня?

– Виделись уже, – недовольно пробурчала я, демонстрируя парню своё не желание продолжать наше знакомство.

Однако мой недружелюбный ответ Зара нисколько не смутил, он покосился на обомлевшую Татьяну, что пошла красными пятнами, и приторно мило улыбнулся:

– Слышал, ты отлично разбираешься в технике. У меня на тренировке сегодня штурвал влево тянуло, может, поможешь механикам разобраться?

Девушка застыла на месте и, казалось, забыла, как дышать. Раскрыв рот, она смотрела на предмет своего восхищения с широко распахнутыми глазами и не спешила с ответом. Светозар вопросительно выгнул бровь, а Таня едва не свалилась в обморок.

– Ты на авиамеханическом учишься? – потерял терпение Зар, так и не дождавшись ответа на свой первый вопрос. Таня неуверенно кивнула, явно пребывая в шоке от происходящего. Растеряв всю свою показную вежливость, Светозар рявкнул: – Значит, иди и посмотри, что с моим аэрокаром случилось.

Будь я на месте Татьяны, непременно возмутилась бы таким хамством, пусть и со стороны звезды авиаспорта, но девушка зарделась, как спелая вишня, и мигом побежала исполнять приказ. Спровадив Татьяну, Светозар приземлился на освободившийся стул и улыбнулся во все свои тридцать два белоснежных зуба.

– Как обустроилась на чердаке, Зубрилка?

Сотни пар глаз устремились в нашу сторону, наблюдая за неожиданным вниманием к моей скромной персоне от местного кумира. И если парни смотрели с интересом, взглядами облапывая мою фигуру, то девчонки едва не прыскали ядом.

– Нормально устроилась, – поджав губы, ответила я. И чего привязался, мало девчонок вокруг него вьётся, что ли?

Сегодняшний день можно смело вписать в календарь как самый провальный день моей жизни. Я и так стала изгоем из-за спора с профессором Черновым, а теперь, чувствую, меня люто возненавидела вся женская половина Академии, и всё благодаря этому надоедливому блондину.

– Остались какие-то проблемы или пожелания? – Зар словно и не замечал прикованных к нашему столику взглядов. Ни сколько не стесняясь, он подцепил пальцами картофельную дольку с моей тарелки и отправил её прямиком к себе рот. – Только скажи, я мигом всё решу.

– Светозар, ты всем первокурсникам предлагаешь свою помощь, как фея-крестная? – Парень, без сомнения, пытался со мной заигрывать, вот только я приехала сюда учиться, а не заводить романы с ветреными самовлюблёнными спортсменами, чьи ручонки успели утащить с моей тарелки очередную дольку картофеля. Если у Мелиора и есть что-то общего со звездой, то только с морской, и объединяет их отсутствие мозга.

– Я сын ректора, и обязан заботиться о студентках-первокурсницах, – пожал плечами Светозар, вновь покусившись на мой ужин.

– Исключительно о студентках? – уточнила я, пододвигая тарелку ближе к себе. И не то чтобы я пожалела картошку, так приглянувшуюся Зару, просто для поедания пищи из одной тарелки мы были ещё недостаточно знакомы.

– Исключительно, – на полном серьёзе отозвался Мелиор. – Парни сами должны решать свои проблемы, иначе не смогут стать настоящими мужиками.

Будет неправдой, если я скажу, что слова Светозара меня не впечатлили. А пока я обдумывала сказанное, парень буквально лёг на столешницу, дабы дотянуться до очередной порции картофеля.

– Может, тебе вилку дать? – не выдержала я, пододвигая к нему тарелку.

– Нет, спасибо. Я на низкоуглеводной диете, в аэрокаре каждый лишний грамм на манёвренность влияет, – отказался Светозар, при этом продолжая руками таскать картошку к себе в рот.

Как бы я ни злилась на картофельного вора, а сдержать улыбки не смогла. Каждая девушка знает, что это за мука – диета, и редкий мужчина может с ней совладать.

– В субботу старшекурсники устраивают вечеринку в честь начала нового учебного года. Будь готова к семи часам, я за тобой зайду, – заявил Светозар, сверкнув обворожительной улыбкой. Не прощаясь, он поднялся из-за стола и направился к выходу.

В первые секунды я даже растерялась от такого нахальства. Между словами «вечеринка в субботу» и «зайду за тобой» Мелиор пропустил одну маленькую деталь: спросить моего согласия!

– С чего ты взял, что я пойду с тобой на вечеринку? – крикнула я в спину удаляющемуся парню.

– Ты мне задолжала, Зубрилка, за помощь с чемоданом, – через плечо бросил несносный зазнайка не останавливаясь.

– Так ведь о помощи тебя никто не просил, – резонно заметила я, но Мелиор сделал вид, что не услышал.

Глава 3. Учебник

Пружины старой кровати противно скрипнули, стоило лечь в постель. Матрас комками упёрся в спину, и я с тоской вспомнила свою широкую кровать из цельного дуба в особняке Ретрай. Четыре года мне предстоит провести под самой крышей на чердаке, что оказался едва ли больше чулана, где мама хранила всякий ненужный хлам. Любому живому существу необходимо свободное пространство, только тогда он сможет полноценно дышать и быть счастливым. Маленькая каменная клетка чердачного помещения давила на меня со всех сторон, высасывая последние силы, и я с грустью посмотрела в окно со старой рамой.

«А может, ну её – эту Академию и вернуться в Столицу?» – на задворках сознания мелькнула предательская мысль, но я тут же отмахнулась от неё. Ничего, как говорится – первый блин (то есть день) комом, дальше пойдет лучше.

На пасмурном небе одинокая луна едва пробивалась сквозь пелену облаков, тусклым фонарём освещая ночной лес перед замком. Наблюдая за лунным светом, я вспомнила о драконе, над головой которого уже много лет остаётся неизменно чёрный потолок подвала, без луны. Наверное, ему так же одиноко сейчас, как и мне…

Заснула я в слезах.

Мне снилось небо. Бескрайний простор залитый золотом утреннего солнца, ласковым покрывалом обнимающий землю. Пушистые барашки облаков, сбившиеся в стада над озёрной лазурью. Косматые верхушки деревьев, перешептывающиеся между собой шелестом листвы. И вольный ветер, наполняющий упругие крылья...

«Бум-бум-бум». Раскатистые удары ворвались в прекрасный сон, заставив подпрыгнуть в кровати.

«Бум-бум-бум». Разлепив глаза, я не сразу сообразила, откуда идёт звук, казалось, дятел переросток стучит мне точно в темечко.

«Бум-бум-бум». Продолжилась упорная долбёжка, и я, наконец, догадалась, что кто-то активно пытается проломить кулаком дверь. Не иначе пожар?!

В ужасе я соскочила с кровати, даже не подумав накинуть для приличия халат, и ринулась открывать дверь. Каково же было моё удивление, когда на пороге оказался неестественно бодрый для столь раннего часа Мелиор.

– С добрым утром, Зубрилка. Время семь утра, а ты ещё спишь? – парень с ухмылкой посмотрел в моё сонное лицо, обрамлённое копной растрёпанных волос, затем опустил взгляд ниже, немного затормозив в области груди, и завис, уставившись на голые коленки.

Гостей в такую рань я не ждала, а потому спала по своему обычаю в майке, едва прикрывающей пятую точку, и сейчас предстала перед парнем в неподобающе откровенном виде. Не успела я возмутиться и захлопнуть дверь перед беззастенчиво разглядывающей мои ноги физиономией, как Светозар быстрым движением отодвинул меня в сторону и переступил порог комнаты. От такой наглости я на миг онемела, а когда набрала в грудь воздуха, дабы выразить всю степень своего негодования, Мелиор отвернулся от меня и сосредоточенно начал измерять дверной проём рулеткой.

– Не пройдёт, – выдал незваный гость через полминуты, поморщившись. Затем одним широким шагом достиг середины комнаты и вновь начал делать замеры, абсолютно не обращая на меня внимания. Измерив высоту потолка, длину стены и ширину чулана, он сделал очередное заключение: – Не влезет.

– Что не влезет? – продолжая стоять у двери, ошарашенно спросила я.

– Шкаф не влезет, даже если его разобрать и заново здесь собрать. – Он ещё раз измерил периметр рулеткой, хмыкнул и направился к выходу. – Я посмотрел расписание, у тебя занятия заканчиваются в пять. Буду ждать в библиотеке.

– Зачем? – насторожилась я, совершенно не желая встречаться с блондином ни в библиотеке, ни где бы то ни было ещё.

– Учебники получать, – как само собой разумеющееся сказал Светозар. Поинтересоваться моими планами на день Мелиор не удосужился.

Дверь захлопнулась, а я так и осталась стоять голыми ногами на холодном дощатом полу и обалдевать. Что это сейчас такое было? Сдаётся мне, в этой провинциальной Академии все, начиная от консьержки и заканчивая сыном ректора, ненормальные.

****

Если утро не задалось, то ждать чудес от продолжения дня не приходится. Первой парой стоял семинар по анатомии и вела его успевшая невзлюбить меня деканша. Худосочная женщина так и сверлила мою спину недовольным взглядом, пока курс рассаживался по местам. Чувствую, придётся корпеть мне над учебниками весь семестр и зазубрить названия всех пятисот косточек и полутора тысяч драконьих мышц, иначе пересдач не избежать.

На самом деле, анатомия драконов – предмет интересный, но крайне сложный, с учётом большого разнообразия видов. Так, при всей схожести строения рептилий, массивный морской дракон, наделённый плавниками вместо лап и жабрами, разительно отличался от изящного и юркого небесного дракона. Стада высокогорных травоядных драконов, о существовании которых по сей день спорят учёные, абсолютно не похожи на хищников джунглей, предпочитающих уединённое существование. А маленькие лесные дракончики, что прячутся под корнями деревьев, и в сравнение не идут со степными драконами, парящими над бескрайними полями разнотравья. И это я не ещё не говорю о вожаке драконов – Чёрном драконе, один размах крыла которого составляет шесть метров, а ширина шипастого хвоста доходит до метра.

«Красавец» – с восхищением вспомнила я картинку из книги, где была зарисовка дракона в полёте. Хоть бы раз в жизни, хоть одним глазком посмотреть на это Чудо природы! Увидеть, как исполин расправит крылья и взметнётся в голубую высь, отбрасывая гигантскую тень на землю. Услышать звучный рёв, от которого задрожат кроны деревьев и в почтении склонят головы все без исключения драконы. Не хочу верить, что в мире не осталось ни одного крылатого вожака, они просто где-то спрятались от людей и притаились до лучших времён. Вот закончу Академию и поеду в экспедицию по планете, загляну в каждую пещеру, заберусь на самые высокие горы, прочешу непроходимые леса, достану до дна глубоких озёр, но непременно найду моего исчезнувшего дракона!

– Открываем учебник на десятой странице и записываем тему сегодняшнего семинара: «Самые уязвимые места на теле драконов», – звонкий голос деканши разлетелся по аудитории не хуже рёва дракона. Послушно склонив головы, студенты начали активно перелистывать книги на нужную страницу, а мне оставалось лишь растерянно наблюдать за одногруппниками. Учебники вчера я так и не получила, посвятив вечер уборке и обустройству своего маленького жилища на чердаке.

Просьба к соседке по парте поделиться учебником потерпела неудачу. Девушка демонстративно отвернулась, прикрывая книгу ладонью, будто там Священное Писание и мои глаза недостойны сего трактата. Я покосилась на соседний стол, но и здесь поделиться со мной книгой никто не пожелал. Похоже, девчонки объявили мне бойкот, и что-то мне подсказывает, виной всему вчерашнее приглашение на вечеринку от местного кумира.

– Где ваш учебник, Лазарева? – От пристального взгляда деканши не укрылось моё замешательство. – Считаете, что раз ваш отец директор крупного завода, то вам позволено являться на занятия неподготовленной?

Я аж опешила от такого заявления. При чём здесь мой отец и его должность? Я честно сдала экзамены и поступила в Академию, но, похоже, деканша изначально повесила на меня ярлык «богатенькой бездельницы».

– Извините, вчера я не успела получить учебники, – потупив взор, ответила я.

– И чем же это вы были так заняты, Лазарева, что даже не удосужились дойти до библиотеки? – Язвительная ухмылка перекосила и без того неприятное лицо женщины. – Не с сыночком ли ректора вы вчера развлекались?

Щёки мои мгновенно запылали, я подавилась очередным вдохом от возмущения. Так и знала, что знакомство с этим самодовольным павлином ничем хорошим не обернётся.

– Со Светозаром Мелиором мы обмолвились лишь несколькими фразами, а свободное время вчера я посвятила уборке в своей комнате, – сквозь зубы процедила я, стараясь сдержать себя в руках и не нахамить зловредной тётке.

– Меня не интересуют ваши оправдания, Лазарева, – скривила губы деканша. – Попросите кого-нибудь поделиться сегодня с вами книгой, но если завтра вы вновь позволите себе прийти без учебника, я позабочусь о вашем скорейшем отчислении.

В поисках поддержки я огляделась вокруг, но, как и следовало ожидать, особого рвения разделить со мной учебник ни у кого из сокурсников не возникло. Слёзы обиды накатились на глаза, за что они так со мной? Я же ничего плохого им не сделала. Да, родилась в Столице, да, Мелиор обратил внимание на новую игрушку в своей песочнице, но разве в этом есть моя вина?

Пауза затягивалась. Если никто не согласится поделиться книгой, деканша просто выгонит меня с семинара. «Ну же, пожалуйста, хоть кто-нибудь», – мысленно умоляла я жестоких однокашников. Наконец, рыжий парнишка, сидевший в самом дальнем углу, нехотя кивнул. Смахнув предательскую слезу, я мигом помчалась к парню через весь лекционный зал.

– Спасибо, – прошептала я с искренней благодарностью. В ответ Рыжик пожал плечами, мол, не за что, и пододвинул ко мне желанный учебник.

На обложке увесистой книги с потёртым студенческими руками переплётом красовалась оскалившаяся морда, отдалённо напоминающая морского дракона. Существо с картинки неестественно широко распахнуло пасть, а с огромных клыков чудовища стекали алые капли крови. Руки бы оторвать тому художнику, что нарисовал сию картинку. Ещё профессор Сысоев в своём трактате о драконах океана Ньюпакс писал, что морские гиганты питаются планктоном и мелкими рыбешками, соответственно, никакой крови на их клыках быть не может. Но искажающее действительность воображение художника и в сравнение не шло с названием, выведенным большими чёрными буквами: «Пособие по охоте на драконов».

В первую секунду я подумала, что Рыжик надо мною пошутил. Быть такого не может, чтобы в Академии по изучению вымирающих видов занимались подобными вещами. Драконы никогда не угрожали ни посевам, ни скоту, а в последнее столетие их и вовсе практически не осталось. Мы победили гигантов без объявления войны. Сначала заняли территорию – вырубили леса, лишив драконов жилья. Затем построили заводы – отравив воздух и реки, вынуждая драконов бежать как можно дальше от людских поселений. Прожившие миллионы лет в мягком климате планеты, покрытой густым покровом зелени, сквозь которую текли кристально чистые воды, огромные ящеры не смогли ужиться с человеком и медленно погибали. Так какой смысл сейчас охотиться на бывших владельцев Ньюпакс?

Повертев головой по сторонам, я убедилась, что у всех на столах лежат точно такие же учебники, и на каждом красовалась печать: «Одобрено Советом Просвещённых».

– Как вы понимаете, разрешённые к применению в охоте на диких животных копья и стрелы не могут пробить толстую чешую драконов, – вещала деканша, пока я вертела в руках жуткую книгу. – Единственная возможность обезвредить агрессивного ящера – это точное попадание электрического импульса в уязвимое место. Смотрим первую схему…

Открыв десятую страницу, я невольно застонала. На картинке охотник стрелял из электрического ружья (единственного одобренного оружия на планете) прямо в глаз несчастном дракону.

– Так, кто это у нас стонет, будто его самого ударило током? – тут же встрепенулась гадкая училка.

– Стрелять по глазам – бесчеловечно, – пробурчала я. Конечно, стоило промолчать, как все… но я не смогла.

– Лазарева! – взвизгнула деканша, хлопнув ладонью по столу. – Я не позволю вам сорвать семинар по анатомии, так же как вы сорвали вчера ознакомительную лекцию профессора Чернова! Ещё раз услышу хоть один звук от вас, направлю письмо в комиссию при Совете Просвещённых о неподобающем поведении дочери директора крупнейшего завода! Вам ясно?!

– Ясно, – процедила я, прикусив язык, дабы не сказать чего лишнего. Не сомневаюсь, эта грымза способна написать на меня кляузу, и отца замучают проверками. И неважно, правду скажет деканша или нет, пострадает репутация всей семьи. Чтоб ей самой кто-нибудь в глаз выстрелил, гадине…

– За ваш длинный язык, Лазарева, назначаю вам недельную отработку в вольере с драконом! – недобро так улыбнулась женщина.

Покорно склонив голову, я с трудом подавила улыбку: «Целая неделя в вольере с драконом! Что может быть лучше? А день-то налаживается».

Глава 4. Отработка

На отработку я шла со странным чувством волнительного вожделения, точно на свидание с любимым, абсолютно не считая себя наказанной. Ведь там, в подвале скрыта невероятная мощь и красота, перед которой инстинктивно трепещет сердце любого человека. И неважно, любишь ты драконов или нет, боишься когтистых лап или благоговеешь перед грациозной красотой, ты точно не останешься к ним равнодушен. А получить возможность вновь увидеть дракона и, быть может, даже прикоснуться к нему – разве это наказание?

Стараясь унять дрожащие в предвкушении руки, что мысленно уже касались гладкой кожи, ощущая под пальцами каждую чешуйку, я мчалась по тускло освещённой лестнице, перепрыгивая через ступеньки. И вот она – заветная дверь, за которой бездушные люди удерживают мою мечту. Проскрипев, дверь отворилась, впуская меня в бездну чужого отчаянья и боли. Потолочные лампы тускло освещали грязные стены холодного подвала, где за кованой решёткой недвижимо лежал сломленный зверь. Казалось, со вчерашнего дня он так и не сменил позы, застыв в своём одиноком заточении. Вмиг сердце стиснула жалость и все мои мелкие человеческие проблемы показались ничтожными по сравнению с тоской заточенного в каменном мешке создания.

– Это тебя на отработку направили? – хриплый голос кипера оторвал меня от терзающей душу картины. Я согласно кивнула, переведя взгляд на крупного мужчину средних лет с массивными рабочими руками и косматой чёрной бородой. Измученный дракон меня нисколько не пугал, а вот смотритель в огромных сапожищах по колено, измазанных какой-то коричневой грязью, в забрызганном кровью жёлтом фартуке в пол и в резиновых перчатках до локтя вызвал желание бежать без оглядки. Что-то поистине жуткое скрывалось в безумном взгляде и кривой ухмылке мужчины, в чьи обязанности входили уход и кормление дракона.

– Вон в том углу бери комбинезон и сапоги, лопату сейчас принесу, – кивком головы указал на лавку с инвентарём смотритель, направившись к подсобке с противным скрежетом резиновых сапог о каменную плитку.

– А лопата зачем? – удивилась я, с сомнением покосившись на потёртый серый комбинезон. Надевать на себя сей непрезентабельный предмет одежды совершенно не хотелось.

– А ты руками навоз убирать собралась? – хмыкнул кипер, вытаскивая внушительных видов лопату для уборки снега или, как в нашем случае, драконьего навоза.

М-да, такого я точно не ожидала, когда вдохновленно бежала на встречу с полуторатонным ящером. Учитывая габариты узника, работа предстоит немалая и весьма ароматная. Осмыслив масштаб бедствия, под ехидным взором смотрителя я понуро поплелась натягивать рабочий комбинезон. Навоз пахнет точно не фиалками, а перспектива насквозь пропитаться «благоуханием» драконьих экскрементов малоприятна. Но роптать на зловредную деканшу, надеющуюся наказать столичную девчонку грязной работой, не будем. Как говорится: любишь драконов, люби и навоз убирать. У меня вся неделя впереди, сегодня поработаю лопатой, а завтра попрошу дело поинтереснее.

Быстро облачившись в спецодежду, я с готовностью протянула руку за орудием труда, вызвав замешательство на лице кипера. Мужчина явно планировал насладиться возмущёнными криками и обречёнными стонами со стороны провинившейся студентки, а я лишила его такого удовольствия. Не на ту нарвался, дядя! О встрече с драконом я мечтала с самого детства, и если для достижения цели необходимо помахать лопатой – не беда. Сейчас моя мечта как никогда близко, и действовать стоит аккуратно и осмотрительно, монстру нужно ко мне привыкнуть, и это я говорю не о драконе.

Кованая решётка взвизгнула несмазанными петлями, заставляя меня вздрогнуть. Дракон приоткрыл глаза, в вертикальном зрачке вмиг отразилась фигура смотрителя. Тяжело выдохнув, громадный ящер начал медленно подниматься, звеня ржавыми цепями.

– Вау, – невольно вырвалось у меня. Сердце пропустило удар, когда свёрнутое до того тело дракона заняло почти всё пространство вольера. Зрелище поистине впечатляющее и пугающее одновременно. Сколько же он ростом, если упёршись головой в трёхметровый потолок, дракон так и не смог встать с подогнутых лап?

– Отойди, – скомандовал кипер, доставая стек – длинную палку с электрическим наконечником в несколько сотен вольт. Электрический разряд характерно щёлкнул, и дракон утробно зарычал. – Порычи у меня ещё! Я кому сказал?! Отойди, скотина!

Не спуская глаз со стека, дракон отступил на шаг, но киперу медлительность зверя не понравилась. Электрический разряд ударил ящера в одно из самых слабых мест. Узкая полоска соединения передней лапы и тела не имела толстой чешуи, а потому несчастный пленник взвыл от боли и постарался увернуться от следующего удара, но шансов сделать это у исполина в узкой клетке просто не было.

– Остановитесь! Ему же больно! – Я схватила смотрителя за локоть. Мужчина зарычал не хуже дракона, резким движением освобождая руку, сжимающую пыточную палку. Жужжание электрической дуги послышалось вновь, кипер замахнулся для очередного удара. Не думая о последствиях, я бросилась вперед, вставая между драконом и его мучителем. – Не смейте его трогать!

Красное озлобленное лицо мужчины мгновенно побелело, ужас застыл в глазах смотрителя. В повисшей тягучей тишине я лишь на секунду уверовала в свою победу над живодёром, но взгляд, направленный мне за спину, заставил обернуться.

Ой, ма-а-а-мамочки... Только бы не закричать!

Огромная морда чудовища с острыми наростами и невероятно длинными клыками оказалась прямо надо мной. Инстинктивный страх ледяной волной пронёсся вдоль моего позвоночника, кровь отхлынула от лица, а сердце провалилось в желудок. Я замерла, не в силах отвести взгляд от зубастой пасти.

Ноздри дракона расширились, и он протяжно втянул воздух; я едва устояла на подкашивающихся ногах. Время остановилось, и лишь моё сердце гулко стучало о рёбра. Резкий выдох и новый вдох – дракона, не мой, я в тот момент перестала дышать вовсе. Оказывается, столкнувшись нос к носу с мечтой, стоит неимоверных усилий не потерять сознание от страха.

Неспешно дракон обнюхал меня с головы до ног, вороша дыханием волосы, а затем, обдав тёплым облаком пара, отстранился. Не в силах сдвинуться с места я наблюдала, как исполин отполз в дальний угол клетки и протиснул голову в странное устройство, подвешенное на толстой цепи к потолку. Лязг железа, и на морде ящера захлопнулся намордник.

– Ты совсем ненормальная?! – заорал кипер, когда дракон перестал представлять угрозу. – Эта зверюга могла тебя сожрать!

– Драконы не едят людей, – сипло отозвалась я, силясь справиться с дрожью во всём теле. Дракон звякнул цепями, точно в подтверждение моих слов.

– Есть, может, и не едят, – согласился смотритель, – но это не мешает ему откусить голову безмозглой студентке! Если ещё раз встанешь между мной и ящером, отхлестаю стеком так, что живого места не останется. Поняла?!

Кого именно кипер собирался отхлестать стеком, меня или дракона, было не совсем ясно, но угроза прозвучала весьма внушительно, и я согласно кивнула, решив не испытывать более терпение мужчины. В конце концов, он за меня отвечает, и если я лишусь какой-либо торчащей из моего туловища части тела, то отчитываться перед ректором придётся именно смотрителю. Хотя, на мой взгляд, знакомство прошло вполне успешно. Мне не откусили голову, я не умерла от страха.

Громоздкие цепи натянулись, жёстко фиксируя дракона в углу клетки, позволяя безопасно провести уборку вольера. Смотритель злился и даже не пытался скрыть своего раздражения моей персоной. Мужчина направился наполнять корыта свежей едой, а я, быстро оправившись от пережитого потрясения и вооружившись лопатой с ведром, пошла на штурм драконьего туалета.

На самом деле, в живой природе драконы весьма чистоплотные животные и свои продукты жизнедеятельности благополучно закапывают, отчего планета утопает в сочной и жирной зелени. Точнее, утопала раньше, пока не пришли люди и не вытеснили драконов, коим приходится теперь прятаться в лесных чащах или на горных вершинах. В южных районах планеты драконий навоз на вес золота, ведь земля, подпитанная таким удобрением, даёт по два урожая за год. Ох, сейчас какой-нибудь фермер у меня с руками оторвал бы наполненное доверху ведро.

Мысленная конвертация навоза в денежные знаки сделала работу не такой уж и отвратительной. Ведь в этом деле главное не сильно принюхиваться и постараться отвлечься от процесса. Воображение нарисовало живую картинку, как я бережно накрываю ведро тряпочкой, сажусь в автобус и еду продавать драконьи экскременты.

– Ты чему там улыбаешься? – с подозрением спросил кипер, следя за тем, как я активно работаю лопатой.

– Да так, – пожала я плечами. – Представила, сколько денег могла бы получить от фермера на базаре за такое ведёрко.

– А зачем фермеру навоз? – искренне изумился смотритель.

– Вы что, правда, не знаете? – Теперь была моя очередь удивляться невежеству кипера. – Это один из самых редких и дорогих товаров на сельскохозяйственном рынке.

– И сколько можно получить за драконье дер…, я хотел сказать навоз? – В голосе мужчины появился явный интерес.

– Точных расценок я не знаю, но с учётом постоянных поставок, – я кивнула в сторону дракона, – можно неплохо так заработать.

Смотритель задумался, переводя недоверчивый взгляд то на меня, то на ведро. Наконец, алчность победила.

– А ну, дай сюда! – рявкнул мужчина, забирая у меня лопату. – На сегодня твоя отработка закончена, я сам здесь уберусь.

Закончена, так закончена, не стала я спорить с кипером. Заметив, с какой тщательностью и осторожностью мужчина продолжил собирать остатки навоза, я поняла, что завтра меня к столь ответственному делу не допустят, и это не могло не радовать.

– До свидания, – развернувшись у входа в клетку, попрощалась я. Кипер что-то невнятное буркнул в ответ, а дракон неожиданно фыркнул. Посмотрев на монстра, я поймала своё отражение в расширенном зрачке. Два янтарных глаза неотрывно глядели на меня, завораживая и притягивая, словно два магнита. Каменные стены подвала начали исчезать, мир вокруг сузился до двух манящих огоньков. Они словно звали меня подойти ближе; в голове едва уловимо зашумело.

– Чего застыла в дверях? Иди уже! – раздался грубый голос кипера, и магическое притяжение развеялось.

– До завтра, – одними губами прошептала я дракону, и он согласно кивнул, звякнув цепями. Возможно, это лишь моё воображение, но я уверена, что дракон кивнул именно мне в ответ.

Глава 5. А зачем мне любая?

Тёплые струйки воды, перемешавшись с мыльной пеной, тщетно пытались смыть аромат драконьего навоза. Я истратила полфлакона шампуня, а стойкий запах, намертво впитавшийся в волосы, никак не желал меня покидать. Машинально намыливая голову, мысленно я вновь и вновь возвращалась к дракону. Что за странное притяжение почувствовала я, заглянув в пылающие огнём глаза исполина? И ещё этот непонятный шум в голове, словно кто-то кричал сквозь завесу огромного водопада, но я никак не могла разобрать слов.

Переутомилась за последние два дня, вот и почудилось, решила я, прекращая попытки смыть неприятный запах. Наспех высушив многострадальные волосы, я побежала в библиотеку за учебниками.

На часах было ещё без пятнадцати шесть, а дверь в кладезь знаний оказалась уже заперта. В надежде достучаться до библиотекаря, которому ещё пятнадцать минут положено находиться на рабочем месте, я со всей силы колотила в дверь, но мне так никто и не открыл. Выругавшись, я в сердцах пнула запертую дверь, больно ударившись коленкой. Ну всё, завтра деканша меня живьём съест. Это драконы людей не едят, а зловредная тётка проглотит и не подавится!

От обиды даже ужинать перехотелось, и я понуро поплелась к себе на чердак, мысленно проклиная каждую ступень сего учебного заведения, его преподавателей, кипера и всех студентов вместе взятых. Если бы не дракон, заточённый в подвале, я бы точно собрала вещи и уехала домой. Но разве я могу уехать и оставить его одного лежать в темном холодном подвале, одиноко доживая свой бесконечно длинный, наполненный мучениями и тоской, век?

Двери чердака, примостившись на маленьком выступе порога, оккупировал тот, кого видеть я хотела меньше всего. Его зазнавшееся высочество, Светозар!

– Где гуляла, Зубрилка? – набросился на меня Мелиор, недовольно хмуря брови. – И почему я должен тебя жать?!

– А зачем вообще ты меня ждёшь? – вопросом на вопрос ответила я. Вот лично я его совершенно не ждала, и без него проблем хватает.

– Мы же договорились встретиться в пять в библиотеке. Отработка давно закончилась. Ещё раз спрашиваю, где ты была?!

У меня чуть ступеньки из-под ног не ушли. Это что ещё за претензии, совсем парню голову в аэрокаре надуло?

– С тобой я ни о чём не договаривалась и где гуляла, тебя не касается!

Я попыталась протиснуться к двери, но не тут-то было. Строители явно не рассчитывали на габариты Мелиора, когда строили лестничную площадку на чердаке. Мгновенно мы оказались прижаты друг к другу, не имея возможности разойтись. Точнее, возможность была, но ни я, ни Светозар уступать дорогу не собирались.

– Целый час тебя прождал в библиотеке, как дурак. – Обвинительный тон Светозара начал раздражать. Привык, что ему на шею девчонки сами бросаются. Ничего, я сейчас поправлю корону на его белобрысой голове.

– Послушай, Зар, ты совершенно не в моём вкусе и нам не стоит…

– Вот и учебники за тебя получил, – перебил на полуслове Мелиор, указывая на ровную стопочку книг за своей спиной.

Неожиданная помощь обескуражила. Получается, это уже второй раз, когда Светозар меня выручает. Но зачем ему, кумиру всех местных девчонок, помогать всеми презираемой первокурснице? Возможно, я несправедлива к Мелиору и он на самом деле не так уж и плох.

– Теперь ты должна мне семнадцать поцелуев по количеству книг, что я великодушно донёс до твоей двери, – нагло заявил Зар. Нет, первое впечатление меня не обмануло, этот парень просто невозможен!

Решив получить плату незамедлительно, Светозар прижал меня к косяку и потянулся за поцелуем. Я уже приготовилась влепить нахалу пощёчину, как блондин резко отстранился.

– Чём это от тебя воняет? – сморщив нос, покосился на меня Мелиор.

– Драконий навоз убирала, – пожала я плечами. Кажется, нашёлся отличный способ избавиться от назойливого поклонника.

– Ничего страшного, – хмыкнул Светозар, отступая на пару шагов. – Я готов предоставить тебе рассрочку на неделю. Отдашь поцелуйный долг, как только закончишь отработку в вольере дракона.

Ну уж нет! Хотел получить поцелуй, так пусть получает. Парочка "ароматны" поцелуев и у напористого кавалера отобьёт всякое желание ко мне приближаться. Я мстительно улыбнулась и потянулась к парню:

– Не люблю копить долги, давай сейчас по-быстрому отдам всё оптом.

– Э-э-э… – протянул Мелиор, в предупредительном жесте выставляя руку вперёд. – Я на тренировку опаздываю. А долг отдашь на вечеринке в субботу, с процентами. И без опозданий на этот раз!

Жаль, моя маленькая диверсия не удалась. Решив не испытать своё обоняние на прочность, Светозар ретировался к лестнице. Мне же перспектива посещения вечеринки в субботу, тем более в компании блондина, удовольствия не доставляла, и я с надеждой спросила:

– Зар, может ты кого-нибудь другого пригласишь? Уверена, любая девушка с превеликим удовольствием составит тебе компанию.

– А зачем мне «любая»? – пожал плечами Мелиор и, не дожидаясь ответа, побежал на тренировку.

Глава 6. Енотовидный дракон

Бич Западных земель – енотовидный дракон. Маленький, не более полуметра в высоту, серенький зверёк с серебристым брюшком и двумя чёрными полосками на узкой мордочке. Как и полагается всем приличным драконам, енотовидные живут в лесу и редко приближаются к человеческим поселениям, но иногда что-то происходит, и безобидные ящеры превращаются в сущих монстров, спасения от которых нет никому. Из целой деревни дракон выбирает себе один конкретный дом, чем он при этом руководствуется – непонятно и начинает упорно его отвоёвывать у хозяина. И что бы ни предпринимали люди для защиты своего имущества – всё бесполезно. Забор, естественно, крылатому чудовищу не помеха, а если натянуть сетку над домом – жди подкопа. Установишь электрические ловушки – перегрызёт провода во всём районе. Замок на двери – прощай стёкла. Ставни на окнах – разроет весь двор и найдёт канализационную трубу. Поймаешь зверька, увезёшь обратно в лес за сотню километров, а он через несколько дней снова у тебя на пороге. В отчаянной злобе убьёшь настырную животинку – на его место придут ещё двое. И самое поразительное, что в период штурма обычно пугливых ящеров даже присутствие человека нисколько не смущает. Дракон будет нагло смотреть тебе прямо в глаза и продолжать упорно лезть в дом.

Так можно годами вести войну с клыкастым оккупантом, но пока дракон не добьется своей цели, он не уйдёт. Зная упрямство лесных соседей, люди на западе давно усвоили: «Если на твоё жилище нацелился енотовидный дракон, дешевле открыть двери и уехать на время, оставляя дом на растерзание чудовищу». Через неделю-другую дракон сам уходит, прихватив с собой особо ценную, по его мнению, безделушку.

В окрестностях Ретрай, слава богу, такой вид драконов не водится. Я и подумать не могла, что когда-нибудь столкнусь с енотовидным драконом, и имя ему – Мелиор.

Невзирая на все мои протесты, Светозар упорно продолжал обустраивать мой чердак, с чётким намерением заполучить меня в качестве трофея. За три учебных дня я обзавелась четырьмя полочками для книг, пятью навесными крючками для одежды, зеркалом в полный человеческий рост, личной группой фанатично ненавидящих меня девчонок и долгом в четыре свидания, по количеству тех самых полочек (благо Зар решил брать не по курсу вбитых гвоздей), пятью медленными танцами на предстоящей вечеринке и обязательным посещением полуфинала гонок «АэроПик».

От замены старой кровати я наотрез отказалась, побоявшись такими темпами задолжать Мелиору первую брачную ночь. Хотя насчёт «брачной» это точно не про Светозара, судя по числу поклонниц, так и продолжавших гроздями виснуть на его широких плечах при первой же возможности.

– Ох, Зарчик! – томно вздыхали дамы, стоило белобрысой голове появиться на горизонте, и он не оставлял своих преданных фанаток без внимания. То одной улыбнётся, то другую приобнимет, то третью чмокнет в щёчку, и всё легко так у него, играючи. Вроде и не выделил ни одну, никому ничего не пообещал, а всех осчастливил. Паразит!

«Зарчик» – отличная кличка, заведу собаку и так её и назову. С другой стороны, чем собака-то провинилась? Куплю лучше крысу, выберу самого откормленного самца, и скормлю его дракону! Главное, чтобы у несчастного монстра несварения желудка не случилось после такой трапезы, меня вот рядом с Мелиором постоянно подташнивает, а иногда и потряхивать начинает.

Совершенно не понимаю, что находят в нём девчонки? А может, они Светозару тоже какие-то долги отдают? Вот только я играть в такие игры не желаю. Да я лучше буду спать в вольере с драконом, чем когда-нибудь разделю постель с этим павлином. Бесит он меня, до скрежета зубов бесит!

С учёбой тоже как-то не клеилось. В выданных книгах я не нашла для себя ничего нового и интересного, наоборот, половина данных была чистейшей выдумкой авторов, никогда не видевших драконов вживую. На лекциях профессор Чернов демонстративно отворачивался от меня, усиленно игнорируя, зато деканша придиралась по малейшему поводу. Преподаватель ботаники сначала похвалила за отличное знание растений Ньюпакс, а потом попросила не мешать вести занятия. Подумаешь, поправила её один раз, когда она вместо цветка одуванчика предложила кормить малого горного дракона мать-и-мачехой, между прочим, ядовитой для данного вида ящеров.

К бойкоту со стороны сокурсниц я относилась философски. Мало в провинции происходит интересных и значимых событий, вот и придумывают себе развлечение как могут. Считали, я буду страдать без их «великолепного» общества, да как бы ни так! Пусть сами ядом своим и захлёбываются, гадюки. Проситься в их компанию ни за что не буду. У меня есть Татьяна, проникшаяся ко мне после получения допуска к аэрокару Мелиора, да Рыжик, по имени Лавр, мой постоянный сосед по парте. Ребята они, в общем-то, неплохие, правда, Татьяна постоянно говорила о технических характеристиках аэрокара Мелиора (ни машина, ни его владелец меня абсолютно не интересовали), а Лавр предпочитал помалкивать.

И только работа в вольере скрашивала мои тоскливые студенческие будни. Прикоснуться к дракону кипер мне так и не разрешил, но и убирать навоз больше не доверял. Я вычищала клетку, мыла корыто для корма, меняла подстилку из сена, носила чистую воду и просто часами любовалась гигантом. Мне всё в нём казалось прекрасным, начиная от огромных когтистых лап, что без труда разорвут полярного медведя, заканчивая массивным и удивительно гибким телом. А дракон, в свою очередь, смотрел на меня немигающим взглядом. Два янтаря, пылающих огнём, в которых я увязала, как мушка в смоле. И эти глаза единственное, что удерживало меня в Академии.

«Бум-бум-бум». Очередной грохот разбудил меня ранним субботним утром.

«Бум-бум-бум». Кусок штукатурки свалился мне прямо на голову.

«Бум-бум-бум». Ну всё, сегодня я его точно прибью!

Всю неделю Светозар не давал мне нормально выспаться со своими дурацкими полочками, крючочками и зеркалами. Видите ли, днём ему некогда, у него тренировки, а по вечерам приходится навёрстывать пропущенные занятия (не сомневаюсь, в обнимку с поклонницами навёрстывает). Теперь и в выходной притащился?!

Готовая рвать и метать, я соскочила с кровати и бросилась к двери, но протяжное рычание заставило остановиться. Сдаётся мне, не от рук Мелиора по стене поползла мелкая паутинка трещин, тогда это… Что-то случилось с драконом!

Глава 7. Драконий душ

Не разбирая дороги, я мчалась вниз по лестнице, перепрыгивая ступеньки. Не знаю, что я планировала делать, защищать ли дракона от электрических разрядов стека или удерживать массивные цепи, но я не могла бездействовать. Ему плохо и я обязана быть рядом!

Распахнув двери подвала, я едва не сшибла с ног двух охранников, что стояли у входа. Пока мужчины приходили в себя, не ожидав подлого нападения двери сзади, я юркнула между ними и подбежала к клетке. Из огромного шланга жёсткой струёй кипер поливал прижатого цепями к полу дракона. Исполину сие действие определённо не нравилось, шипастый хвост так и метался из стороны в сторону, ударяя о каменные стены замка.

– Что вы делаете? – стараясь перекричать шум бьющей из брандспойта воды, обратилась я к киперу.

– Только тебя здесь не хватало, – пробурчал мужчина, обернувшись на крик. – Не видишь, дракона мою.

– Зачем? – вновь выкрикнула я вопрос.

– Сегодня комиссия приезжает из Совета Просвещённых, ректор приказал подготовить дракона к осмотру, – нехотя ответил кипер, продолжив поливать дракона из шланга.

Комиссия из Ретрай? Отлично, пусть посмотрят, в каких жутких условиях содержится несчастный гигант, ведь никакая вода не сможет смыть боль и отчаянье в глазах измученного зверя. Вот только от дрожи, что бежала по телу исполина, меня начало трясти саму. Чешуя дракона должна выдерживать удар копья, но наш пленник почему-то страдал от обычной струи воды. Стоять и спокойно смотреть на эту экзекуцию долго я не смогла. Проследиввзглядом за ходом шланга, нашла задвижку у стены и, не раздумывая, перекрыла воду.

– Лазарева! – пробасил рассерженный смотритель. – Быстро включи воду обратно!

Я отрицательно покачала головой, крепко удерживая вентиль:

– Дракону не нравится, что вы его поливаете из шланга!

– Да мало ли что этому зверю не нравится. А ну, сейчас же включи воду!

Лицо смотрителя налилось пурпуром, а глаза сузились от злобы, но я сдаваться не собиралась. Пусть хоть стеком меня хлестать начнёт, но вентиль не открою!

– Ему больно от сильной струи! Разрешите, я дракона губкой протру.

– Ещё чего придумаешь? Или у тебя еще пара рук лишних есть? – отмёл моё предложение смотритель. Так мы препирались ещё несколько минут, пока у кипера не лопнуло терпение, и он не окликнул охранников у дверей: – До чего упрямая девчонка! Ребята, уберите её отсюда немедленно.

Два шкафоподобных охранника двинулись на меня, с явным намереньем вытолкать взашей, я взвизгнула, пытаясь увернуться от их лапищ, и в ту же секунду замок задрожал от оглушительного рёва. Смотритель испуганно вжал голову в плечи, охранники инстинктивно присели, а я встретилась с двумя пылающими раскалённым огнём глазами чудовища. И в этих глазах я отчётливо уловила тревогу. Непонятно только, тревогу за меня или за вентиль, что продолжала удерживать я в своих руках?

Усилием воли поборов страх, охранники попытались повторить попытку избавиться от меня, но пол содрогнулся от мощного удара и мужчины благоразумно отступили. Даже будучи прикованным тяжёлыми цепями, дракон был опасен, и злить зверя они не решились.

Два огромных глаза продолжали неотрывно глядеть на меня. Мир замер вокруг, подвальные стены начали раздвигаться, и я перестала видеть что-либо кроме жидкого золота с манящей темнотой внутри. Точно под гипнозом, я прошла мимо охранников, переступила порог клетки и вырвала из рук кипера шланг.

– Я сама его вымою, сделайте напор воды поменьше.

Смотритель попытался возразить, но утробное рычание зверя и натужный лязг цепей охладили пыл мужчины.

– Ненормальная! – пробормотал кипер, скидывая резиновые перчатки. – Делай что хочешь, но через час дракон должен быть чистым.

Вода вновь брызнула из шланга, но напор смотритель всё же убавил. Шипастый хвост недовольно дёрнулся.

– Тише-тише, мой хороший, – дрожащим голосом обратилась я к дракону, не каждый день мне приходится мыть клыкастых гигантов. – Потерпи немного.

– Не подходи к нему близко, – предупредил смотритель, наблюдая за нами с наружной стороны решётки. – Цепи мощные, но кто знает, что у зверя на уме.

Зверь тихо зарычал, но не шелохнулся, когда ледяная струя коснулась чешуи. Медленно, сантиметр за сантиметром я отмывала засохшую грязь с тела исполина. Стоило воде попасть на обугленные отметены от электрических стеков, дракон начинал шипеть и я закрывала отверстие брандспойта ладонью, чтобы уменьшить давление. Когда тело ящера освободилось от пыли и грязи, я едва сдержалась, чтобы не расплакаться. Десятки кровоточащих язв покрывали блёклую серую чешую, приносивших гиганту нестерпимую боль. Так вот почему он с трудом терпел устроенный кипером душ.

– Что за бездушные монстры оставили эти отметены на теле дракона?! – верить в то, что работники Академии могли так поступить с живым существом, я отказывалась. Разве люди способны на такое зверство?

– Я пытался обрабатывать раны, да всё без толку, чешуя прямо под пальцами слущивается. – Неожиданно кипер оказался рядом. – И ветеринар его смотрел, но так и не смог определить причину недуга.

В голосе мужчины я уловила едва заметные нотки сожаления, оказывается, этот безжалостный надзиратель тоже способен сочувствовать своему пленнику.

– Дракона нашли восемь лет назад под линией электропередач со сломанным крылом. Скорее всего, ящер задел провод и получил сильный удар током. Для восстановления зверюгу привезли к нам в Академию. Крыло-то срослось за полгода, а вот чем он ещё заболел, непонятно. Вот и пришлось оставить дракона жить здесь, на воле он погибнет.

На последней фразе дракон фыркнул. Мне показалось, если бы строение глаза ящера позволяло, то он точно закатил бы глаза. С вердиктом учёных умов Академии о своей нежизнеспособности в живой природе дракон был категорически не согласен, и только болезнь не позволяла ему в полной мере выразить всю мощь своего возражения.

Глава 8. Советник

Всё утро я провела в вольере, готовя клетку и дракона к визиту высоких гостей. К обеду кипер меня всё-таки выгнал, дабы не путалась под ногами и не сболтнула чего лишнего перед комиссией. Оставалось надеяться, что ревизор Совета Просвещённых обратит внимание на малые размеры клетки гиганта, на проржавевшие цепи, оставляющие незаживающие раны, и на жуткие отметены от электрического стека.

Столовая гудела в предвкушении предстоящей вечеринки. Девчонки обсуждали наряды, макияж и кавалеров, мальчишки смеялись и перекидывались непристойными фразочками, настраиваясь на вечернюю охоту. Вот же счастливые, иных забот у них нет, и на судьбу дракона, что сейчас могла измениться решением комиссии, им было абсолютно наплевать. Я же сидела молча и уныло ковыряла рыбную котлету, вполуха слушая монолог Татьяны о последней тренировке её обожаемого Мелиора.

– …мы с механиками замерли у ангара, до земли осталось не более тридцати метров, а Светозар не выводит машину из штопора. Остаётся двадцать пять метров, аэрокар так и крутится волчком, падая по спирали. Всё, думаю, сейчас точно разобьётся. Двадцать метров до земли, у меня аж сердце остановилось. И тут он кренится в сторону вращения, машина стабилизируется и резко взмывает в небо. Ты представляешь, ему одного метра не хватило, чтобы побить мировой рекорд!

– Даже представлять не хочу, – вяло отозвалась я.

– Да, я тоже испугалась, – по-своему истолковала ответ Татьяна. – Это одна из сложнейших фигур высшего пилотажа, не каждый гонщик решается спуститься ниже отметки в тридцать метров, но наш Светозар неподражаем!

«Неподражаемый идиот», – мысленно поправила я подругу. Ведь даже мне, далёкому от аэроспорта человеку, известно, насколько опасным элементом является штопор. Именно при выполнении этой самой фигуры и гибнет большинство пилотов аэрокаров. А тут, двадцать метров до земли! Одно неверное движение, малейшая ошибка, и…

Хотя, чего это я так распереживалась за Мелиора? Хочет рисковать жизнью, да на здоровье! Кто он мне, родственник, что ли? Разобьёт о землю свою белобрысую голову, так и поделом, никто плакать не будет! Даже вспоминать не буду его мелодично-бархатистый голос, помимо воли ласкающий слух. Бездонные озёра голубых глаз с лучистыми морщинками вокруг и его открытую улыбку, от которой на щеках образуются маленькие ямочки, тоже забуду с удовольствием. Всё же, красив, зараза. Так и быть, для приличия пущу пару слезинок, но не больше.

Домучивать котлету я не стала и, подхватив со стола яблоко, пряча фрукт в карман на случай появления аппетита, быстро попрощалась с приятельницей. Мало мне переживаний о драконе, теперь из-за рассказа Тани ещё и о Мелиоре зачем-то начала думать. Непонятная тревога забралась в самую глубину сердца, неприятно царапая изнутри. Необходимо срочно выкинуть блондина из головы и чем-то себя отвлечь, например, сходить в библиотеку и почитать справочник драконьих болезней, а вдруг ветеринар что-то упустил.

Увы, библиотека оказалась закрыта. Видимо, в преддверии предстоящей вечеринки библиотекарь посчитал, что студентам будет не до книг, и устроил себе выходной. Пришлось идти гулять в парк возле Академии, но и тут мне не повезло: буквально через десять минут начался ливень, и пришлось бежать обратно в замок. Деваться было некуда, и я уже было направилась на свой дорогой чердак, как ноги сами понесли меня вниз по лестнице. Ничего же не случится, если я подгляжу за комиссией и послушаю их заключение. Тихонечко встану в уголочке, меня и не заметят.

Проскользнув в приоткрытую дверь подвала за спинами охранников, я крадучись шла вдоль стены, с интересом разглядывая троицу у клетки с драконом. Первым был кипер с жужжащим электрической дугой стеком. Во втором подтянутом мужчине с выбеленными сединой волосами я без труда узнала ректора Академии. Сходство между отцом и сыном было поразительным, точно это и есть Светозар, только на тридцать лет старше. Третьим оказался хмурый мужчина лет сорока в строгом тёмном костюме с золотыми нашивками на плечах. Ого, значит, это нерядовая проверка, раз пожаловал сам член Совета Просвещённых. И я прислушалась к разговору.

– Уважаемый ректор, мы прекрасно понимаем ваши трудности по содержанию зверя и готовы увеличить бюджет на требуемую сумму, но нам нужны результаты. Вы восемь лет пытаетесь получить данные, в то время как с юга всё чаще приходят тревожные сообщения о волнениях с участием драконов.

– Уверяю вас, Советник, мы использовали сотни методик для налаживания контакта, этот зверь абсолютно не управляем, – развёл руками ректор, кивком головы указывая на застывшего исполина. Как и при нашей первой встрече, дракон больше напоминал каменное изваяние, чем живое существо.

– Совет должен быть уверен, что никто не сможет использовать данного дракона для…

Для чего именно кто-то мог захотеть использовать дракона, я так и не узнала. Услышав шуршание моих шагов вдоль стены, кипер обернулся и жестами начал указывать мне на выход. Активное движение рук смотрителя не укрылось от глаз Советника:

– А это ещё кто?

– Никто, господин Советник, – поспешил заверить кипер, испугавшись сурового взгляда ректора, – студентка-разгильдяйка на отработку не вовремя пришла, она уже уходит.

Конечно, уходить я не хотела, но злобно выпученные глаза кипера красноречивей всяких слов сказали, что смотритель сделает со мной, если я сейчас же не уберусь из подвала.

– Пошевеливайся, Лазарева! – прошипел мне в спину кипер, подстегнув воздух чередой электрических разрядов.

Получив внушительный стимул от кипера, я в два прыжка оказалась у выхода и уже готовилась бежать вверх по лестнице, как не проявивший сначала ко мне интереса Советник, услышав фамилию, встрепенулся:

– Подождите-ка, барышня. А не дочка ли вы Генри Лазарева, директора завода по производству батарей?

– Угу, – замирая в дверном проёме, несмело подтвердила я, смутившись внимания столь высокой особы.

– Так… – протянул Советник, строго оглядывая меня с ног до головы. Не знаю, чем я не угодила чиновнику, но мужчина нахмурил брови и стальным голосом спросил: – Почему не доложили?

– Прошу прощения, господин Советник, – растерянно отозвался ректор, – не хотелось вас беспокоить всякими пустяками.

– Дочь влиятельного промышленника в вашей провинциальной Академии в вольере с драконом – это не пустяки. А если Генри Лазарев замешан…

Советник многозначительно промолчал в конце фразы, заставляя кипера испуганно втянуть голову в плечи, а ректора побледнеть. Я непонимающе уставилась на мужчин, о чём они говорят и причём здесь мой отец?

– Мы переписывались с Генри перед принятием Анастасии в Академию, – несмело начал оправдываться ректор, с тревогой глядя на меня. – Лазарев категорически против учёбы девушки в нашей Академии, а потому просил исполнить каприз его единственной дочери – показать дракона, и как только девочка наиграется со зверушкой, вернуть её домой. Вы же знаете, современные дети такие избалованные, через неделю-другую Настенька устанет от бытовых трудностей и сама уедет от нас. Право, эта история не стоит внимания членов Совета.

Так вот почему меня поселили на чердак и пренебрежительно относятся. Папочка постарался! Меня никто здесь не принимает всерьёз, просто исполняют каприз избалованной богатенькой дурочки и ждут не дождутся, когда я сбегу обратно в Столицу. Стало обидно до слёз.

– Будем надеяться, что вы правы, уважаемый ректор, – суровый взгляд Советника вцепился в меня, точно пытаясь уличить в подвохе. – А сейчас пусть девушка продемонстрирует, чему она успела научиться за неделю пребывания в вашей Академии.

Глава 9. Яблоко

Власть Совета Просвещённых неоспорима на Ньюпакс. С того самого момента, как сотни лет назад нога человека впервые ступила на эту планету и до сегодняшнего дня именно Совет принимал все решения об устройстве жизни в нашем новом доме. Они указывали, где строить сёла и города, какие выращивать растения и открывать производства, по каким дорогам и на какие базары возить товары. Они писали законы и следили за их соблюдением, составляли программу обучения в школах и академиях. Все ключевые должности распределяли тоже они, а потому ректор нашей славной провинциальной Академии приобрёл оттенок мертвенной бледности, стоило Советнику предложить мне показать освоенные навыки ухода за драконом.

Несмелые попытки отговорить члена Совета Просвещённых от столь опрометчивой затеи успехом не увенчались. Одного сурового взгляда чиновника хватило, чтобы пунцовый кипер в служебном рвении заметался по подвалу, и через минуту на моей шее повис прорезиненный фартук, а в руках оказалось ведро с водой.

– Без фокусов, Лазарева, – прошипел мне в ухо кипер, подтолкнув к открытой клетке.

От волнения мгновенно пересохло во рту, а руки предательски затряслись. И не дракона я боялась в тот момент, наоборот, за порогом вольера я чувствовала себя намного увереннее, чем рядом с Советником. Сейчас от этого хмурого человека, отмеченного золотыми нашивками на плечах, зависела моя судьба. Если Советник решит, что я не гожусь к учёбе на драконоведческом факультете, он с лёгкостью меня отправит домой с пометкой в личном деле. С такой характеристикой меня и близко больше не подпустят к драконам. Ну а если всё пройдёт гладко, то после окончания Академии именно у этого чиновника мне придётся просить разрешение на экспедицию по поиску исчезнувшего Чёрного дракона. К сожалению, без одобрения Совета проведение любых исследований и экспериментов на планете запрещено, и упустить предоставленный шанс было никак нельзя.

Спрятав волнение в глубине выстукивающего барабанную дробь сердца, я распрямила плечи, собираясь доказать, что желание заниматься драконами – мой осознанный выбор, а не сиюминутная прихоть избалованной девочки.

Удостоверившись, что гигант отошёл на своё место в углу клетки и железный намордник захлопнулся на его пасти, глубоко вдохнув, я шагнула вперёд и… по закону подлости, запнулась о порог. Я уже летела носом в разбросанное по клетке сено, мысленно прощаясь и с Академией, и со своей мечтой, как буквально в полуметре от пола, врезалась во что-то большое и упругое. Секунда, и меня отбросило обратно на ноги. Поймав равновесие, я с удивлением наблюдала, как огромное кожистое крыло неспешно складывается за спиной дракона. Видимо, расправленное трёхметровое крыло лежало под слоем соломы, и я не заметила его, входя в вольер. Вот только случайно ли дракон решил убрать крыло именно в момент моего позорного падения?

Встретившись взглядом с жидким янтарём внимательно глядящих на меня огромных глаз, я прошептала: «Спасибо». Дракон благосклонно фыркнул в ответ, а затем кивком головы указал на пустую поилку. В этом малозаметном жесте я почувствовала поддержку и одобрение исполина, словно он говорил мне: «Иди, не бойся». И я уверенно прошла вглубь вольера демонстрировать свои умения.

Прижавшись вплотную к прутьям клетки, Советник неотрывно наблюдал за каждым моим действием и за реакцией дракона, что мирно лежал в углу. Я налила свежей воды в поилку, убрала размокшее сено вокруг и направилась к корыту с едой.

– Опять ничего не съел, – посетовала я, увидев нетронутые куски мяса, что лежали с самого утра. И можно было бы подумать, что дракона кормят плохим мясом, но это не так. Я сама видела, как дважды в неделю с фермы доставляют свежую баранину, и исполину отдают самые сочные куски, но ест гигант с большой неохотой. Каждый раз, наблюдая за тем, как дракон понуро опускает голову в корыто и долго принюхивается, прежде чем начать есть, я не могла понять недовольство зверя. Вот и сейчас, стоя у кормушки, я внимательно осматривала крупные куски баранины, пытаясь уловить признаки несвежести мяса.

– Лазарева, только не делай резких движений, – приглушённый голос ректора отвлёк меня от экспертизы драконьего корма. Я повернула голову к мужчинам по ту сторону клетки и заметила ужас в их глазах. – Не двигайся!

Когда тебе говорят не двигаться и со страхом смотрят за спину, удержаться невозможно. Осторожно я развернулась и уткнулась лицом в зубастую морду. Кипер так спешил выполнить распоряжение Советника, что плохо закрепил цепи и дракон смог освободиться от намордника.

– Сейчас мы его отвлечём, а ты незаметно выходи, – вполголоса приказал ректор.

Послышался шорох и дребезжание сразу нескольких электрических разрядов. Двое охранников во главе с кипером медленно подходили к клетке, готовясь переключить внимание гиганта на себя, вот только у дракона были иные планы. Шипастый хвост скользнул по каменному полу, подцепил решётчатую дверь и одним резким движением захлопнул вход в клетку.

Приказы ректора поскорее открыть клетку перемешались с бранью кипера, грозившего дракону неминуемой карой. Охранники навалились на дверь в попытке открыть решётку, что играючи удерживал дракон задней лапой. Их лица раскраснелись, дыхание сбилось, но справиться с полуторатонным ящером трое мужчин, пусть и довольно крупной комплекции, не смогли. Послышался электрический треск, в ответ находящийся в постоянном движении смертоносный хвост с лёгкостью выбил из рук смотрителя просунутый сквозь прутья стек. Я оказалась заперта в ловушке наедине со зверем!

«Драконы не едят людей. Людей драконы не едят», – точно мантру повторяла я, когда огромная морда потянулась ко мне и осторожно ткнула в левый бок. Невольно я вздрогнула, но не от толчка чудовищной мордой, а от испуганного возгласа по ту сторону клетки. Яростные и бесполезные попытки моего спасения нервировали куда больше нависшего надо мной ящера. Я замерла на месте, гладя на свое отражение в узком зрачке напротив. Дракон недовольно фыркнул и вновь ткнулся мне в бок. Он явно чего-то хотел, но я никак не могла понять чего именно. Возможно, это сработало моё воображение, но я определённо заметила в глазах дракона укор моей недогадливости. Лишь когда огромная морда в третий раз ткнула меня в одно и то же место, я запоздало сообразила опустить руку в карман.

– Яблоко хочешь? – вытащила я из кармана припрятанный с обеда фрукт.

Дракон чуть слышно заурчал. Кормить пятиметрового ящера с руки, в пасти которого я сама могу с лёгкостью поместиться целиком, безумная идея, но соблазн оказался слишком велик. Стараясь подавить инстинктивный страх перед гигантом, я протянула руку вперёд, и дракон, не касаясь моей ладони, подцепил зелёное яблочко. Мгновенно маленький плод пропал в зубастой пасти, и ящер довольно прикрыл глаза.

– Ты травоядный? – улыбнувшись, спросила я дракона, несмело опуская руку на широкую переносицу. Чешуя под моими пальцами оказалась удивительно гладкой и горячей на ощупь. Дракон неопределённо качнул головой, давая понять, что его пищевые пристрастия куда разнообразней опостылевшей баранины. Потершись о мою руку, гигант отступил, освобождая проход.

В напряжённой тишине я беспрепятственно прошла к выходу, а как только переступила порог клетки, услышала железный лязг засова. Кипер закрыл клетку, злобно сверкая глазами. Чувствую, смотритель и мне, и дракону это яблоко припомнит, стоит только высокой комиссии покинуть вольер.

Как только я оказалась в безопасности, жёсткие ладони тут же стиснули мои плечи. Взъерошенный и бледный ректор сначала внимательно осмотрел меня с ног до головы, затем пересчитал количество пальцев на моих руках, а потом едва не придушил в своих объятиях. Похоже, отец Зара искренне за меня переживал, а вот недобрый прищур Советника не сулил ничего хорошего.

– Господин ректор, где я могу поговорить с вами и госпожой Лазаревой без свидетелей?

– Пройдёмте в мой кабинет, – обречённо отозвался ректор, выпуская из своих по-отечески заботливых объятий и подталкивая меня к выходу.

Эх, лучше бы меня дракон сожрал...

Глава 10. Допрос

Всю неделю я пыталась пробиться в кабинет ректора с намерением поговорить об условиях содержания дракона, но сейчас, оказавшись внутри, думала лишь о том, как поскорее сбежать. Ведь одно дело говорить с привыкшим к студенческим выходкам ректором и совсем другое беседовать с суровым представителем власти. Уж не знаю, что так сильно разгневало Советника в происшествии с драконом, но сдвинутые к переносице брови и плотно сжатые челюсти придавали и без того хмурому лицу мужчины поистине устрашающий вид. Если бы мне дали возможность выбора, то я предпочла бы вернуться к гигантскому ящеру. Зубастый оскал зверя смотрелся куда дружелюбнее вытянутых в узкую полоску губ Просвещённого.

Не спрашивая разрешения у хозяина кабинета, Советник разместился за дубовым ректорским столом, нам же с господином Мелиором-старшим оставалось сесть в жёсткие кресла напротив. И если ректор, немного поёрзав на непривычном для него месте, приготовился покорно выслушать нагоняй от начальства, то я мысленно настраивалась на ожесточённый спор. Ректору-то что? Максимум – выговор. А меня могут и из Академии выгнать за нарушение техники безопасности. Одна маленькая оплошность – забытое в кармане яблоко – и прощай мечта об экспедиции. С другой стороны, никто же не пострадал, да и дракон остался доволен десертом. Может, и пронесёт ещё?

– Итак, госпожа Лазарева, – грозный голос Советника разлетелся по ректорскому кабинету, ударившись о длинные стеллажи с тысячей книг, что обрамляли весь периметр комнаты.

Библиотека у ректора, надо признать, поистине впечатляющая для такой глуши, и как я успела подметить, пробежавшись глазами по книжным корешкам, содержала весьма любопытные экземпляры. Особенно моё внимание привлекла полка в дальнем углу кабинета, где между призовыми кубками с изображением аэрокаров, явно принадлежащих любимому ректорскому сыночку, стояли старые книги с потрёпанными переплётами. На корешках едва уловимо читались витиеватые завиточки букв древнего языка-предков, давно забытого на Ньюпакс. Сколько же лет этим фолиантам и какие тайны они содержат? До зуда в руках захотелось стянуть хоть одну книжку и заглянуть в глубину веков, что бережно хранили пожелтевшие страницы.

Чиновник ждал покаянных речей, а я настолько увлеклась разглядыванием книг, что совсем забыла про Советника, прожигающего меня раздражённым взглядом.

– Надеюсь, Анастасия, вы сэкономите наше время и сами честно во всём признаётесь.

С трудом я оторвалась от созерцания раритетных книг и виновато опустила голову. Отпираться не было смысла, пришлось признаться:

– После обеда я положила яблоко себе в карман, хотела позже съесть, а когда вошла в вольер, то напрочь о нём забыла. Кто же знал, что дракон любит фрукты?

– Лазарева, вы издеваетесь?! – хлопнул ладонью по столешнице Советник с такой силой, что лежащая на краю стола стопка бумаг разлетелась по кабинету. – Какое к чёрту яблоко?!

– Зелёное, – чуть слышно промямлила я, вжимаясь в кресло.

У поднявшегося из-за стола мужчины не было ни огромных когтей, ни острых зубов, но наполненные яростью глаза недвусмысленно намекали, что сейчас меня разорвут на мелкие кусочки.

– Я спрашиваю, кто дал тебе указания проникнуть на территорию Академии и разузнать о драконе?!

Растерянно я посмотрела сначала на Советника, покрасневшего от злости, затем на абсолютно спокойного ректора, но вместо ответов в моей голове возникали лишь очередные вопросы. Зачем кому-то давать указания проникнуть на территорию Академии? Учебное заведение это открытое, сюда может поступить каждый желающий. А главное, что такого я могла разузнать о драконе? Что над животным здесь издеваются? Так для этого достаточного одного взгляда на несчастного исполина, замурованного в сыром подвале.

– Учти, Лазарева, чистосердечное признание облегчит наказание. Или ты сейчас же называешь мне имя куратора Сопротивления, или едешь на допрос в Тюремную Башню.

Невольно я усомнилась в душевном здоровье чиновника. О каком сопротивлении он говорит? Кто кому сопротивляется, когда у нас на планете одно государство с единым правительством вот уже не одну сотню лет? Как забытое в кармане яблоко может привести в тюрьму для самых опасных преступников? И причём здесь дракон?

– Кхе-кхе… – ректор привлёк к себе внимание чиновника. – Господин Советник, я полагаю, вы делаете поспешные выводы. Анастасия поступила в Академию на конкурсной основе и проходит стандартную программу обучения на драконоведа, в которую включена практика общения и ухода за драконом.

– Кормить зверя с рук это у вас стандартная практика?! – взвился Просвещённый.

– Это недоразумение, – примирительно развёл руками ректор. – Кто в молодости не совершал ошибок?

Голос ректора звучал мягко и успокаивающе, позволяя мне надеяться на поддержку с его стороны. Вот не зря Олег Мелиор снискал добрую славу среди своих студентов, пусть многие коллеги и осуждали его за либеральное отношение к учащимся. Наш славный ректор считал неэффективными жесткие наказания, отработки и отчисления, делая упор на словесные внушения да задушевные беседы с провинившимися. Дисциплина же в вузе держалась на злости деканши, с нездоровым наслаждением карающей нерадивых студентов, да на авторитете Светозара, чьё слово было законом для его поклонников (а таковыми являлись все студенты в этой проклятой Академии). Удивительно, как у столь мягкого человека, как ректор, мог родиться такой сын?

Собравшегося было растереть в порошок вставшего на мою защиту ректора, Советника отвлёк гулкий удар двери о стену. Вихрем промчавшись по кабинету отца, Светозар ухватил Просвещённого за руку и начал активно трясти в приветственном жесте. Стоит только вспомнить, и он тут как тут, зараза.

– Извините, Советник, не успел вас встретить по приезде. Только закончил тренировку и сразу же направился засвидетельствовать вам своё почтение. Вы же знаете, до полуфинала остался месяц, прерываться никак нельзя! – Блондин говорил скороговоркой, не выпуская ошалевшего от такой наглости чиновника из своего захвата, не давая тому даже слово вставить. – Сейчас отрабатываю «штопор», пытаюсь побить мировой рекорд. В этом году соперники сильные, один Вольдемар чего стоит! Он ваш, столичный, пилот из Ретрай. Вы видели, какие виражи он закладывает?

– Светозар, у нас тут важный разговор, – попытался остановить сына ректор.

– А горизонтальную бочку как выводит, точно по линейке идёт. – Зар будто и не замечал попыток отца прервать его монолог и освободить совершенно растерявшегося Просвещённого. С таким же успехом Мелиор-старший мог попробовать вырвать кость из пасти бульдога. – Вы непременно должны прийти на финал «АэроПик» и своими глазами это увидеть. Я забронирую для вас места в центральной ложе. Заверяю, получите массу впечатлений! Договорились?

Советник неуверенно кивнул, инстинктивно понимая, что со Светозаром проще согласиться, чем спорить. Блондин расцвёл улыбкой, обнажив свои идеально ровные белые зубы, и фамильярно похлопал чиновника по плечу чуть ниже золотой нашивки.

– Отлично! Буду рад видеть вас среди своих болельщиков. С удовольствием бы остался ещё поговорить, но не буду более вас отвлекать от серьёзных государственных дел. Да и вечеринка у нас в Академии сегодня. Разрешите идти? – Просвещённый кивнул, как мне показалось с явным облегчением. – Настён, пойдём скорее, нас уже заждались.

Не успела я и рта раскрыть, как Светозар выдернул меня из кресла и со скоростью реактивного аэрокара потащил к выходу.

– Стойте! – окликнул нас в дверях опомнившийся чиновник.

Зар до боли сжал мою ладонь; под спортивным костюмом проступил рельеф напряжённых мышц; едва заметная капелька пота блеснула на его висках. Быстрый тревожный взгляд, пробежавший по моему ничего не понимающему лицу, и Светозар развернулся к чиновнику, сияя неизменной улыбкой.

– Вам заказать еще билетов на полуфинал, уважаемый Советник?

Чиновник не спешил с ответом. На хмурое лицо мужчины наползла недовольная тень, тонкие губы вытянулись в узкую полоску, а холодные глаза прищурились, впиваясь в фигуру наглого спортсмена. От такого взгляда у меня по позвоночнику пробежал неприятный холодок, ничего хорошего он не предвещал, а Зар так и продолжал скалиться как ни в чём не бывало. Ну и нервы у парня.

– Спасибо, не нужно, – процедил сквозь зубы Просвещённый, прекращая безмолвную пикировку взглядами с непробиваемым нахалом. – Светозар, вы свободны. Анастасия, вернитесь на место, мы не закончили допрос.

– Допрос? – картинно округлил глаза Зар. – И что моя глупышка натворила на этот раз? Выбежала на лётное поле, блокируя работу целого аэропорта, пока не пролетит косяк мигрирующих хохлатых дракончиков? Или вновь притащила с пляжа двух малых прибрежных ящеров в надежде получить потомство, а они едва не разнесли гостиницу, оказавшись самцами? А может быть, Настя опять заблудилась в лесу, ища гнездо бородатого изумрудного дракона, и пришлось поднимать в небо аэрокары спасательных служб для её поисков?

Губы Светозара подёрнула лёгкая усмешка, когда он наигранно заботливо перечислял мои старые «заслуги», а я онемела от изумления. Откуда он знает обо всех этих происшествиях? Неужели в моём личном деле есть записи о неудачном скрещивании прибрежных ящеров? Иного объяснения, как Зару стали известны подробности моей личной жизни, просто не существует.

– Студентка Лазарева сегодня едва не лишилась рук, решившись покормить нашего дракона яблоком, – объяснил тяжесть моего проступка сыну ректор.

Пауза всеобщего осуждения повисла в кабинете. Даже Зар, чьи брови на мгновение удивлённо взмыли вверх, бросил на меня укоризненный взгляд. Да боже мой, что такого криминального-то произошло?

– Господин Советник, не судите строго, Настя с детства неравнодушна к чешуйчатым гадам. Можете спросить любого, кто хоть раз встречался с семейством Лазаревых, – продолжил Светозар, справившись с минутным замешательством. – Сочувствие и сострадание к зверью отличные качества для девушки, необходимо всего лишь направить её энергию в правильное русло.

Зар многозначительно посмотрел на присутствующих мужчин. О каком ещё "правильном русле" он говорит? Самое обидное, в отличие от меня, Просвещённый и ректор прекрасно поняли намёк Мелиора и снисходительно улыбнулись. Почувствовав поддержку, Зар задал абсолютно сумасшедший вопрос:

– Позвольте мне взять ответственность за действия Анастасии Лазаревой на себя?

– Светозар! – одновременно с ректором вскрикнули мы. И если в голосе Мелиора-старшего прозвучала нескрываемая радость, то у меня вырвался крик негодования.

По старинному обычаю, который давно стоило бы отменить, ответственность за женщину может взять любой мужчина из рода. Это повелось ещё с тех времён, когда люди впервые ступили на Ньюпакс. Нас, выживших и сумевших преодолеть переход в новый мир, было слишком мало, и женщину, способную продолжить род, оберегали как святыню. Нарушивших закон дам наказывала семья без вреда для потомства, а ответственность перед Советом Просвещённых нёс отец, брат или муж. В родстве с Мелиором мы не состояли, и столь смелый вопрос чиновнику Светозар мог задать лишь в одном случае – мы официально помолвлены. Вот только я своего согласия не давала!

Глава 11. Жених

Каковы шансы внезапного обрушения потолка в ректорском кабинете? С надеждой я посмотрела на устойчивые перекрытия над головой. Падать потолок явно не собирался, да и под ногами предательски твёрдый пол, так что провалиться сквозь землю не получится. Бог с ним, с целым потолком, достаточно одного кирпича, прилетевшего точно в темечко потерявшему всякое чувство меры Светозару.

Первые секунды шока сменились негодованием. Если Зар думает, что меня прельщает перспектива помолвки с местечковым кумиром, то он глубоко ошибается. Не для того я поступила в Академию, чтобы на первой же неделе учёбы выскочить замуж. Желай я заниматься хозяйством и воспитанием детишек, осталась бы в столице, благо ухажёров там всегда хватало. Как же иначе, наследница крупнейшего предприятия – лакомый кусочек для жадных до денег и власти женишков. За свои неполные двадцать лет я уже успела познакомиться с парочкой «прекрасных принцев», чьи слова обволакивали сладкой патокой девичье сердце, в то время как глаза постоянно косились в сторону банковского счёта отца. Были среди претендентов на мою руку и те, кто не скрывал своих истинных намерений. Они общались со мной подчёркнуто вежливо и снисходительно, воспринимая мою персону как досадную, но неотъемлемую нагрузку к заводу по изготовлению батарей. Увы, лишь драконы способны преодолеть десятки тысяч километров в поисках своей истинной любви и выбрать пару по зову сердца, один раз и навсегда. Люди на такие жертвы неспособны. Становиться приданым к отцовскому заводу я была не намерена, а потому поиски исчезнувшего чёрного дракона казались мне отличной альтернативой замужеству. А тут на тебе, ответственность он за меня решил взять, да ещё и перед Советником! Да кем он себя возомнил?! Что за манера лезть со своей дурацкой помощью, куда не просят?

Воспитанной девушке скандал в ректорском кабинете устраивать не положено, но обозначить свою позицию я была просто обязана. Промолчу сейчас и через пару месяцев окажусь в домашней клетке под предлогом охраны семейного очага, как дракон, заточённый в подвале для безопасности.

Попытки вырвать ладонь из стального захвата рук Зара и отойти подальше от нежданного жениха не увенчалась успехом. Мёртвой хваткой Светозар вцепился в меня, продолжая светиться лучезарной улыбкой. Я набрала воздух в лёгкие, дабы высказать этому нахалу всё, что думаю о нём и его ближайших родственниках (да простит меня уважаемый ректор), как вмиг моя решимость сдулась, напоровшись на острый взгляд Советника.

Гнев плескался в тёмных глазах мужчины, с трудом удерживаемый плотно сомкнутыми губами. Столь смелого заявления от Светозара чиновник не ожидал и едва справлялся с желанием немедленно покарать наглеца, посмевшего перечить воле Просвещённого. По неведомой мне причине чиновник решил, будто я связана с неким Сопротивлением и не намерен был отпускать без должного допроса в застенках Тюремной башни. Башни, из которой мало кто возвращался.

– Уважаемый ректор, вы и дальше будете меня убеждать, что это лишь недоразумение? – Чиновник бросил озлобленный взгляд на Мелиора-старшего, вцепившись в столешницу ректорского стола до побелевших костяшек пальцев. – То гигантский ящер каким-то чудом оказывается на севере, в десятке тысяч километров от своего места обитания, и неожиданно падает рядом с вашей Академией; то дочь столичного промышленника выбирает провинциальное учебное заведение и кормит дракона яблоками с рук; то сын ректора – спортивный кумир вдруг начинает защищать потенциальную преступницу. Это не совпадения, это заговор против Совета!

Последние слова громыхнули в кабинете, и предательский страх мелкой дрожью побежал под моей кожей, заставляя интуитивно спрятаться за Светозара. Наказание за измену Совету Просвещённых самое суровое, и никакие прежние заслуги не спасут обвиняемого от неминуемой казни. Нет, это ошибка, я ничего плохого не сделала, ни о каком Сопротивлении раньше не слышала и против Совета заговоров не плела. Единственное, о чём я всегда мечтала – увидеть, как упругие кожистые крылья расправятся в небе, поднимая прекраснейшего чёрного дракона к самому солнцу. Как гибкое тело исполина, вспоров вату облаков, замерцает миллионами отражающих свет чешуек. Как за вожаком поднимутся в бесконечную синеву сотни уцелевших драконов, и они вновь пролетят над нашими городами в брачных танцах, вдыхая новую жизнь в погибающую от человеческих рук планету.

Твёрдая рука легла на мою талию, притягивая к сильному мужскому торсу. Даже сквозь плотный гоночный костюм я уловила тепло тела Светозара и почувствовала, как спало напряжение в мышцах гонщика. В отличие от ректора, побледневшего под хищным взглядом Советника, скрытой угрозы в словах чиновника Зар совершенно не испугался, а, заключив меня в свои объятия, и вовсе расслабился. В иной ситуации, не раздумывая, залепила бы пощёчину нахалу, прижавшемуся губами к моему виску, но спокойная уверенность парня успокаивала и придавала сил. Недолго поколебавшись, я решила пока держаться рядом со Светозаром.

– Господин Советник, наш союз с Анастасией Лазаревой и есть гарантия абсолютной верности семьи Мелиор, а в нашем лице и всего народа Северных земель, Совету Просвещённых, – спокойно произнёс Светозар, заставляя всех присутствующих устремить к нему непонимающие взоры. – Мой отец пользуется большим авторитетом среди жителей северного края, бренд Лазарева известен по всей планете, а объединение двух семей увеличит поставки столь необходимых батарей для наших земель и способствует укреплению власти Совета.

Пол покачнулся у меня под ногами, увы, не для того, чтобы я провалилась сквозь землю, а от осознания сказанного. Холодный расчёт слов Светозара отравленным остриём воткнулся в самое сердце. Так вот чем было вызвано его настойчивое внимание и ухаживания. Очередной охотник за моим наследством. Я попыталась вырваться из объятий, вмиг ставших удушливыми, но меня лишь крепче прижали к сильному телу.

– Не глупи, Зубрилка, – на грани слышимости прошептал Зар мне на ухо. – Подыграй хоть немного.

Подыграть? Да такими темпами я окажусь окольцована, как дракон в подвале. Только у исполина неснимаемое кольцо на шее, а у меня окажется на пальце, и ни он, ни я не увидим уже бескрайних лесов Юга, величественных гор Запада и глубоких озёр Востока.

– Насколько я вижу, девушка не горит желанием выходить замуж. – Моя попытка выскользнуть из рук Светозара не укрылась от внимательных глаз Советника.

– Да куда она денется, когда я выиграю кубок «АэроПик», – самодовольно ухмыльнулся несносный парень. – Полуфинал пройдёт через месяц здесь, в Академии, тогда же я попрошу официально руки Насти у Генри Лазарева. Если, конечно, Совет одобрит наш союз.

Ха, отец никогда не даст разрешение на брак с гонщиком! Пусть Мелиор выиграет хоть все кубки в мире, моей руки ему не видать как своих ушей! Только бы Совет не начал давить на отца… Не заставят же они меня идти под венец против воли?!

И вновь тягучая пауза повисла в кабинете. Ректор нахохлился, точно воробей перед дракой с котом. Просвещённый сел обратно в кресло и, откинувшись на спинку, буравил нас с Заром взглядом с хищным прищуром. Меня трясло, как листок на осеннем ветру, а Светозар оставался подчёркнуто спокоен и отвратительно улыбчив, словно стоял перед толпой своих фанатов, а не перед представителем власти, что решал сейчас нашу судьбу.

– Совет рассмотрит твоё предложение, Светозар, – протянул чиновник. – А пока идёт проверка, Анастасия будет отправлена домой.

Вот и все! Прощай мечта о драконах, меня ждёт домашний арест и скорый брак с наглым, самовлюблённым, избалованным фанатским вниманием, бесящим меня парнем. И что меня дёрнуло спуститься в подвал к дракону, когда приехала комиссия из Ретрай? Сидела бы тихо у себя в комнате, глядишь, и получила бы заветный диплом по драконоведенью. Кстати, о драконах. Если меня выгонят из Академии, кто защитит заточённого в подвале дракона от гнева кипера и ударов электрическим стеком? Нет, я не могу уехать и бросить истерзанного ящера одного!

– Если ваши опасения о причастности Генри Лазарева к Сопротивлению верны, то Насте лучше остаться в Академии, – не обращая внимания на предостерегающие знаки ректора, возразил Советнику Зар. – Позвольте нам поговорить наедине. Нежным девичьим ушкам не следует слушать мужские разговоры.

Не успела я возмутиться, как Светозар выставил меня за дверь ректорского кабинета, хлопнув на прощание по попе ладонью. С минуту я ошарашено стояла в приёмной, пытаясь понять произошедшее, а когда до меня дошло, что сейчас за дверью без меня решается моя судьба, бросилась обратно. Прозорливая секретарша, просчитав мой манёвр, кинулась грудью защищать дверь в кабинет шефа. К моим просьбам и уговорам дама преклонного возраста оказалась равнодушна, намертво врастая в дверной проём. Попытка же силой пробить глухую оборону провалилась ввиду значительной разницы весовых категорий с противником. Не секретарша, а Цербер какой-то.

Минуты тревожного ожидания превратились в вечность. Я успела намотать не одну сотню метров, измеряя приёмную нервными шагами, прежде чем дверь отворилась. С приклеенной улыбкой на лице, Зар переступил через порог и скользнул по мне напряжённым взглядом.

– Милая, нас ждут на вечеринке, – неестественно громко сказал блондин, хватая меня за локоть и утаскивая за собой из приёмной. Лишь когда мы оказались вдвоём в безлюдном коридоре административной башни, Светозар устало выдохнул: – У нас ровно месяц. Или мы придумываем весомую причину для расторжения помолвки, или собираем гостей на свадьбу.

– Но нам нельзя жениться, мы ведь не любим друг друга! – уверенно заявила я.

– Это причина не подходит…

Глава 12. Одно условие

С каждым новым витком лестницы, ведущей к моей скромной обители под самой крышей, я старалась придумать очередной повод расторгнуть обременительную помолвку. Подстёгиваемая желанием поскорее решить нашу общую проблему, я неустанно закидывала разными идеями плетущегося позади Светозара. Сверкающая улыбка, извечно красующаяся на физиономии парня, куда-то испарилась, уступая место напряжённой задумчивости, с которой Мелиор отвергал все мои предложения. И чем выше мы поднимались, тем сильнее росло во мне раздражение. Значит, мои варианты его не устраивают, а свои Зар озвучивать не спешил. Да и объяснять, что за Сопротивление такое и почему Советник принял меня за его участницу, а также о чём договорились мужчины за закрытыми дверями ректорского кабинета, отказался. Сославшись на «лишние уши» в коридорах Академии и необходимость срочного посещения студенческой вечеринки, Мелиор молча сопровождал меня на чердак, и больше походил на конвоира, чем на новоиспечённого жениха.

– Придумала! – радостно объявила я, хлопнув в ладоши. – Скажу, что ты мне изменил.

Это был самый очевидный и неоспоримый повод для расторжения помолвки, а главное, правдоподобный. Уверена, я отлично смогу сыграть на публике раздавленную горем измены невесту и в красках расписать похождения несостоявшегося муженька. Моё воображение вмиг набросало парочку душещипательных историй о том, как звезда аэроспорта бессердечно обманывал доверчивую девушку, предаваясь любовным утехам с фанатками. Местные девчонки от таких историй точно обрыдаются и проникнутся ко мне сочувствием из женской солидарности, а репутация Мелиора хуже от этого не станет.

– Почему я должен изменить? – отрешённо отозвался Зар, явно занятый какими-то своими мыслями, оттого не оценив идею по достоинству.

– Ну, у кого из нас куча поклонниц, вечно радостно визжащих и готовых кинуться на шею в любой момент? – хмыкнула я, изобразив одну из его фанаток, что постоянно вскидывает руки вверх и пищит при любом появлении Мелиора.

– Да ты ревнуешь, Зубрилка? – усмехнулся Зар, возвращаясь из задумчивости.

– Вот ещё, – фыркнула я в ответ, демонстративно отворачиваясь от несносного парня. Надо же такое придумать? Ревную я его... Да мне и дела нет до его любовных похождений.

– Оно и видно. Пыхтишь, как закипающий чайник. – Переступив через ступеньку, Зар оказался непозволительно близко. – Мне приятно, что ты ревнуешь.

Лёгкая улыбка коснулась губ Светозара, разбегаясь лучиками мелких морщинок от искрящихся небесной синевой глаз. На мгновение я застыла, залюбовавшись Мелиором, не заметив, как руки парня скользнули вдоль моей талии, заключая в плен объятий. В этой новой улыбке не было привычного слепящего очарования и уверенного превосходства – извечных спутников Светозара, – лишь робость вырвавшейся наружу искренности и притаившаяся слабость откровенности. Странное желание коснуться красивого изгиба рта и почувствовать на вкус его притягательную нижнюю губу навязчивым зудом пробежало по телу.

– Фанаты – спутники любого успешного спортсмена. Ты привыкнешь со временем и перестанешь обращать на них внимание, – слова Зара разрушили наваждение, возвращая в реальность. Не хочу я привыкать к толпе девчонок, кружащих рядом с моим будущим мужем. Я вообще замуж за него не хочу!

– Твои поклонницы меня не интересуют, – сквозь зубы процедила я, упираясь взглядом в наглые глаза напротив.

– Меня они тоже не интересуют, – не моргнув прошептал Зар, сильнее стискивая меня в объятиях. Дышать сразу стало тяжелее и сердце в груди затрепыхалось чаще, видимо, от недостатка кислорода.

– Конечно, тебя интересует завод Лазаревых, – парировала я. – И даже не надейся, что я поведусь на твои уловки.

– Какие уловки? – удивлённо вскинул брови Светозар, не размыкая объятий. Я лишь фыркнула в ответ, нисколько не поверив в его безвинность. – Да и завод твоего отца мне даром не нужен. Я пилот и моё место в небе, а не в душных кабинетах заводского руководства.

– Не прикидывайся, я была там и прекрасно слышала, как ты пообещал Советнику увеличить поставки батарей на Север, – отпихивая парня, со злостью бросила я.

Мелиор недовольно нахмурился, но удерживать дальше не стал, позволяя мне вырваться из плена его объятий.

– Вот ты, вроде, кажешься умной, а в жизни… – Зар осёкся, так и не закончив фразу.

– Ну, договаривай, раз начал! – поднимаясь на две ступени выше, чтобы оказаться на одном уровне со Светозаром, прошипела я. Пусть только попробует назвать меня дурой, я в долгу не останусь!

Взгляды наши схлестнулись, распаляя злость с каждым вздохом. Глаза в глаза, не моргая, до сжатых кулаков и челюстей, в безмолвной схватке. Достаточно одного слова и искрящее между нами пространство разорвётся взрывом взаимных оскорблений. Не прерывая зрительного контакта, Мелиор медленно поднялся на мою ступеньку, несокрушимой скалой нависнув сверху.

– К чему выдумывать какие-то несуществующие измены для расторжения помолвки? Вполне достаточно твоего отвратительного характера, – пробурчал этот гад, затыкая моё возмущение поцелуем.

Раньше я не раз целовалась, и ничего сверхъестественного в этом не было, но напор, с которым Мелиор набросился на мои губы, ошеломил. Точно мощный гоночный болид, врываясь в сознание яркими эмоциями, мчащий на безумной скорости, поцелуй Светозара перехватил моё дыхание, подчиняя отозвавшееся гулкими ударами сердце. И как на соревнованиях, когда пилот, заставив зрителей восхищённо ахнуть от безупречного исполнения фигуры высшего пилотажа, вновь взмывает ввысь, Светозар резко отстранился, не дав окончательно упасть и вдребезги разбиться моей гордости.

– Зачем ты это сделал? – стараясь восстановить сбившееся дыхание, прошептала я.

– Не знаю, просто захотел, – пожал плечами Зар, не пряча самодовольной улыбки. – Тебе не понравилось?

– Нет! – собирая осколки разлетевшихся мыслей, заверила я.

– Странно, до тебя никто не жаловался, – хмыкнул наглец, как ни в чём не бывало продолжив подниматься по лестнице, оставляя меня стоять одну с открытым ртом.

– Как же он меня бесит! Ненавижу! Каждой своей клеточкой ненавижу этого самовлюблённого павлина! Никогда за него замуж не выйду, пусть хоть весь Совет Просвещённых единогласно проголосует за наш брак! – сквозь зубы тихо выругалась я, прежде чем подняться вслед за Светозаром.

На узкой лестничной площадке, под самым сводом покатой крыши восточной башни Академии, меня встретил напряжённый взгляд Мелиора. Чёрт, акустика в замке слишком хорошая, похоже, Зар слышал мои брошенные в сердцах слова. А впрочем, оно и к лучшему, пусть знает, что я думаю о его зазнавшейся персоне. Мысленно приготовившись выслушать поток обвинений в свой адрес, я не сразу заметила распахнутую настежь дверь чердака за широкой спиной Светозара.

– Ты забыла закрыть дверь, когда уходила?

Я отрицательно покачала головой, точно помня, что запирала дверь перед уходом.

Войти первой в комнату Мелиор мне не позволил. Согнувшись чуть ли не вдвое, Зар переступил порог чердака, тщательно осматривая каждый угол. Кого он пытался отыскать в столь маленькой клетушке, непонятно. Разве что дверь вскрыл гном и сейчас притаился за полкой с учебниками, взиравшей на меня прореженным частоколом.

– Мои книги! – не обращая внимания на предостережения Светозара, я вбежала в комнату. – Кто-то украл мои книги о драконах!

– Посмотри внимательно, возможно, что-то ещё из вещей пропало? – предложил Мелиор, не придав значения пропаже нескольких книг.

– Да какие вещи, Зар?! Здесь стояли три тома «Драконы и места их обитания» под редакцией профессора Сысоева, две драконьих энциклопедии и старинная книга «Легенды о Драконах», а теперь они пропали! Нужно срочно вызвать дознавателей!

– Хочешь сказать, что вор взял исключительно запрещённые Советом книги? – закрывая входную дверь, чтобы нас никто случайно не услышал с лестницы, понизив голос, спросил Светозар.

Быстрым взглядом я окинула свои скромные владения. Платья висели нетронутыми на вешалках вдоль стены, чемодан смирно стоял в углу, кровать осталась идеально заправленной, на письменном столе каждый карандаш лежал на своём законном месте, и только исчезнувшие книги были свидетелями произошедшего преступления. Пришлось признать в воре особого ценителя литературы о драконах. И если книги Сысоева и энциклопедии ещё можно было достать в закрытых фондах столичной библиотеки или на книжных развалах, то потеря потрёпанного томика легенд была невосполнима. Именно с этой старой книги, найденной в детстве на чердаке заброшенного соседского дома, и началась моя любовь к прекрасным и величественным драконам. Слёзы утраты защипали глаза, будто я потеряла близкого сердцу друга.

– Эй, ты чего, Зубрилка? Расстроилась из-за книжек? – Обнимая за плечи, Светозар заглянул мне в лицо. В маленьком пространстве чердачного помещения деваться от него было совершенно некуда, да и сил бороться с парнем уже не осталось. Всё напряжение последней недели, прорвав внутреннюю оборону, наконец-то выплеснулось наружу потоком горьких слёз.

Зачем я только покинула Ретрай в надежде обрести свою мечту? Разве среди этих жестоких людей, возненавидевших меня лишь за то, что я приехала из Столицы, можно найти понимания? Как в Академии, где вместо помощи исчезающим гигантам держат замученного ящера в подвале, можно чему-то научиться? И как мне жить дальше, зная, что Просвещённые поддерживают бесчеловечное обращение с драконами, заключая в Тюремную башню всех несогласных?

– Настёна, я не знаю, кто решил помочь тебе таким вот образом, но даю слово, что обязательно выясню, – прижимая меня к своей груди, пообещал Светозар.

– Помочь? – непонимающе всхлипнула я.

С минуту Зар молчал, обдумывая, стоит ли давать ответ на мой вопрос. Я почувствовала, как напряглись мышцы натренированного тела под плотной тканью гоночного костюма, и как гладившая меня до этого рука замерла, запутавшись в моих волосах. Наконец он решился и, глубоко вздохнув, пояснил:

– Профессора Сысоева считают идеологом Сопротивления, именно поэтому его книги запрещены, а соратники преследуются по закону. Если бы Советник решил устроить в этой комнате обыск, то наличие данных книг лишь укрепило его уверенность в твоей вине. На южных окраинах планеты всё чаще вспыхивают восстания и Просвещённые начинают в каждом жителе Ньюпакс видеть заговорщика.

О восстаниях на Юге в Столице особо не говорили, считая их малозначимыми, и лишь иногда горожане сплетничали между собой, обсуждая очередную новость от приезжего торговца с юга. Я что-то слышала о нескольких деревнях, высказавшихся против последних законов Совета, но подробностей не знала, и при чём здесь профессор Сысоев, понять не могла.

– Об участниках Сопротивления известно мало, но свидетели в один голос утверждают, что в столкновениях с правительственными патрулями заговорщики используют драконов, – продолжил Зар, повергая меня в шок.

– Каким образом они используют драконов? – Я оторвала голову от груди Мелиора, чтобы иметь возможность видеть его лицо и не пропустить ни одного слова.

– Подробностей я не знаю, об этом тебе лучше завтра поговорить с ректором, – развёл руками Светозар, и я почувствовала, что он говорит правду. – Одно могу тебе точно сказать: чтобы пробить шкуру дракона, требуется заряд двадцати стандартных батарей, и только твой отец выпускает батареи с более мощным зарядом. А теперь представь, как отреагирует Совет, если тебя посчитают причастной к Сопротивлению?

Представлять совершенно не хотелось. Отцу понадобилось бы некоторое время доказать мою невиновность и вызволить меня на свободу, а пара дней наедине с дознавателями Тюремной башни могли заставить кого угодно признаться не только в связях с Сопротивлением, но и в космических полётах (признанных Советом невозможными согласно законам физики).

– Ты сильно рисковал, заступаясь за меня, – пристыженно опуская глаза в пол, проговорила я.

– Не знаю, как у вас в Столице, а у нас не принято бросать девушек в беде, – пожал плечами Зар, давая понять, что поступить иначе попросту не мог. – Да и рисковал я не сильно. Моё имя на Севере знает каждый мальчишка, и Совет не рискнёт брать под стражу известного гонщика без должных оснований. Просвещённым нужна поддержка Севера, а не конфликт со спортивными фанатами, коих здесь девяносто процентов мужского населения.

Хотя гонки на аэрокарах одни из самых зрелищных событий на планете, о том, что у Мелиора есть фанаты за пределами Академии, я раньше и не думала. Вспоминая перечисляемые Татьяной регалии и спортивные победы Светозара, я вдруг осознала, какую гордость испытывали жители Севера за своего земляка. Зар прав: его арест вызовет бурю негодования среди местного населения.

– Повторю, завод твоего отца мне не нужен. Я всего лишь сказал Советнику то, что его заинтересовало больше твоего ареста. Думаю, когда Генри Лазарев узнает о сегодняшнем инциденте, он и без нашего бракосочетания подпишет договор о новых поставках на Север.

Я кивнула, отец обязательно отблагодарит Мелиора за помощь, всё же дочь у него одна, путь и такая непутёвая.

– Если я тебе настолько противен, и ты меня ненавидишь каждой своей клеточкой, навязываться не буду. – Чёрт, он всё-таки слышал мои слова. Нехорошо получилось в свете открывшихся обстоятельств. – Однако для поддержания легенды общаться нам придётся часто. Обещаю больше не приставать и через месяц освободить от своего общества.

– Зар, прости, я не… – заливаясь краской, начала мямлить я.

– Но у меня будет одно условие, – по своему обыкновению Светозар перебил меня на полуслове. Я напряглась, ожидая подвоха. – Если за этот месяц ты сама хотя бы раз меня поцелуешь, я официально попрошу у Генри Лазарева твоей руки.

– Договорились, – с лёгкостью согласилась я, будучи в полной уверенности, что никогда не совершу подобной глупости.

Глава 13. Студенческая вечеринка

Планета Ньюпакс была идеальным местом для жизни драконов всех видов, больших любителей солнечных ванн. Мягкий и тёплый климат царил на огромном едином континенте, что омывал бескрайний шумный Океан. Разница температуры между северными и южными частями планеты составляла не более десяти градусов в течение всего года, и отличались они в основном лишь протяжённостью светового дня.

Плотные облака Севера, тёплым одеялом укрывая землю, не давали теплу рассеиваться, но пропускали слишком мало солнечных лучей и без того короткими днями. Именно недостаточное количество солнечной энергии, в отличие от Юга, отсутствие порывистых ветров степного Востока и невозможность использовать силу горных потоков Запада сделали Север крайне экономным в потреблении электричества. Раньше, живя в Столице, я даже не задумывалась, что кому-то приходится беречь заряд батарей для освещения жилищ, и только попав на студенческую вечеринку в северном замке, я поняла, насколько велико должно быть желание Мелиора увеличить поставки носителей энергии в свой регион.

Актовый зал Академии освещался сотней горящих факелов с живым огнём, подрагивающим от любого мимолётного движения воздуха, отбрасывая причудливо дрожащие тени на каменные стены. Янтарные фрески, повсеместно украшавшие замок и переливающиеся всеми оттенками жёлтого днём, выглядели сейчас таинственными и пугающими одновременно. Лёгкий запах лесных трав, исходящий от маленьких аккуратных букетов, подвешенных под самым потолком, обволакивал ненавязчивым ароматом. Длинный стол, установленный рядом с распахнутыми настежь окнами, дабы ночная прохлада остужала разгорячённую огненным пламенем вечеринку, манил пузатыми бутылками с местными настойками на клюкве и бруснике. В самом центре зала на небольшом постаменте играли настоящие музыканты, чередуя зажигательные модные мелодии с медленными композициями, позволяя парням и девушкам сблизиться в танце. Конечно, не дискотека в популярном клубе Ретрай с тысячей зажжённых электрических шаров и барной картой на пять страниц, но, надо признать, атмосферно.

Королём вечеринки, без сомнения, стал Мелиор. В строгом чёрном костюме, сшитом по последней столичной моде, с лёгкой небрежностью тщательно уложенных белокурых волос, высокий и подтянутый, с ослепительной белоснежной улыбкой, Светозар безоговорочно властвовал над восхищённой им толпой. Мы пришли буквально пятнадцать минут назад, а Зар успел уже обойти весь зал, пожать руку почти каждому из парней, приобнять и чмокнуть половину представительниц прекрасного пола, с десяток раз искромётно пошутить и прокричать парочку зажигательных тостов, на которые студенты откликнулись дружным звоном бокалов.

Стоило всеобщему любимцу ступить на танцпол, и радостный визг девичьих голосов разлетелся по залу. Удивительно, как они только не покалечились сами, отпихивая друг друга, и не порвали своего кумира на сотню мелких Светозарчиков. Благо у меня хватило ума заранее отказаться от танцев с Мелиором, хотя он особо и не настаивал, видимо, до сих пор обижался на мои слова.

Выбрав из группы фанаток одну счастливицу, мгновенно отозвавшуюся на его предложение, Зар сделал парочку эффектных танцевальных па, затем опрокинул партнёршу назад, поддерживая её спину, и подарил красотке короткий поцелуй прямо в губы. Выпуская полностью обомлевшую от чувств девушку из объятий, Светозар бросил на меня вопросительный взгляд. «Не передумала, Зубрилка?» – спрашивали эти наглые глаза. Я отрицательно помотала головой, Зар ухмыльнулся и вытащил из толпы следующую жертву своего очарования.

Когда четвёртая по счёту девица обмякла в руках Мелиора, получив очередной поцелуй, я, отыскав взглядом Татьяну, направилась к подруге. Злость плескалась в моих венах, больно ударяя волной раздражения о гулко стучащее сердце. Хочет спровоцировать меня на ревность? Не доставлю этому самовлюбленному гаду такого удовольствия. Пусть хоть всю академию зацелует, мне абсолютно безразлично! Надеюсь, после всех этих лобзаний, у него на губах выскочит герпес и будет зудеть целый месяц.

– Ты чего такая взъерошенная? Случилось чего? – перекрикивая завывание солиста, спросила Таня.

– Всё нормально, – пробурчала я, принимая от подруги бокал с кисловатой жидкостью, отдалённо напоминающей креплёное вино. И как северяне только пьют эту сладковато-вязкую жижу?

В звуковом хаосе поговорить с Татьяной не получалось, да и подруга не отрывала завистливого взгляда от стайки раскрасневшихся девиц, получивших от спортивной звезды заветный поцелуй. По искрящимся нездоровым блеском глазам становилось очевидным, что каждая из них мечтала продолжить знакомство с губами Мелиора в более интимной обстановке.

Нет, пора заканчивать с местным колоритом и идти спать. Завтра нужно обязательно разузнать как можно больше о Сопротивлении, и о том, как оно связано с измождённым драконом в подвале. Я уже собиралась незаметно улизнуть, как мой локоть перехватил Лавр. Промямлив нечто невнятное, Рыжик несмело потащил меня в гущу танцующих пар. Отказать смущённому другу моя совесть не позволила, и мы закружились в танце. Певец надрывал связки, выводя слезливую балладу о несчастной любви, а Лавр с каждым куплетом прижимал меня всё крепче.

– Настя, я должен тебе признаться… – наклонившись, шепнул Рыжик в самое ухо. Однако договорить он не успел. Резкий толчок в бок едва не сбил парня с ног.

– О, дружище, извини! Я вас не заметил, – изобразив на лице искреннее раскаяние, выкрикнул непонятно откуда взявшийся рядом Светозар.

– Ничего, бывает, – процедил сквозь зубы Лавр, продолжая удерживать меня за талию.

– Рёбра целы? – Зар положил руку на плечо моего кавалера, оскалившись фирменной улыбкой. Вот только в вопросе я почувствовала скрытую угрозу.

– Целы, – краснея, отозвался Ларв, отчего веснушки на его лице вспыхнули алым.

– Ну, так иди, пока целы, – похлопав парня по плечу, Светозар неуловимым движением перехватил меня у застывшего на месте Рыжика и в бешеном ритме закружил по залу.

– Это что сейчас было?! – возмутилась я, как только скорость вращения немного поутихла.

– Ничего, – демонстративно небрежно бросил Зар. – Просто не хочу, чтобы мою невесту кто-то лапал.

– Никто меня не лапал! И невеста я тебе ненастоящая! – Я попыталась остановить танец, но Мелиор с лёгкостью подхватил меня за талию, отрывая на пару сантиметров от земли, и продолжил кружить.

– Поцелуй, и будешь настоящей, – лукаво улыбнулся Зар.

– Не много ли для тебя поцелуев за один вечер? – фыркнула я, пытаясь отыскать опору под ногами.

– Так ты же не ревнивая, – усмехнулся этот нахал, удерживая меня на весу.

К моему облегчению, песня закончилась, и по залу разлетелся зажигательный бит. Нехотя Мелиор опустил меня на паркетный пол, наклоняясь к уху:

– Знаешь, а я безумно ревнив. Ещё раз увижу в обнимку с этим парнем, ноги переломаю.

– Кому? Мне? – ошарашенно спросила я, не ожидав от Мелиора столь агрессивного заявления.

Зар отстранился, удивлённо вглядываясь в моё лицо. Чего он там пытался увидеть, я не знаю, но мой вопрос его явно обескуражил. Кажется, впервые Мелиор не мог найти ответных слов, а потому через минуту звонко рассмеялся.

– С тобой не соскучишься, Зубрилка, – отсмеявшись, констатировал он. – Тебя проводить или потанцуем ещё?

– Спасибо, я и сама могу дойти, а ты оставайся со своими фанатками. Там осталось ещё полсотни желающих твоего поцелуя и не только его одного, – бросила я через плечо, направляясь к выходу.

– «Не только» после полуночи строго запрещено спортивным режимом, – догоняя меня, заговорщицким тоном прошептал Светозар. – Я должен хорошо высыпаться, чтобы не терять концентрацию при выполнении фигур высшего пилотажа. Время первый час ночи, так что все желающие могут быть свободны, но для тебя я готов сделать исключение. Только попроси.

И опять эта улыбка на губах. Не поймёшь, то ли он шутит, то ли говорит всерьёз. Хотя, казалось бы, какая мне разница, с кем Зар уйдёт этой ночью, но сердце победоносно стучало в груди. С вечеринки Мелиор ушёл вместе со мной, выполнив своё обещание, даже не поцеловав на прощание.

А утром меня вызвал ректор.

Глава 14. Сон

Порывистый ветер лижет тело, и оно мгновенно реагирует на призыв стихии, разворачивая корпус вправо. Крылья расправляются, позволяя воздушному потоку наполнить кожистые паруса и вознести ввысь. Туда, где прохладу проснувшегося неба ласкают жизнерадостные лучи нового дня. Туда, где гонимые своевольным ветром перистые облака купаются в разлитом солнцем утреннем золоте. Туда, где живёт Свобода.

Лететь, оказывается, так же легко, как дышать. Сначала ветер наполняет тебя мощью воздушного потока, затем сливается с тобой воедино, проникая в каждую клетку, а потом покорно подчиняется движению твёрдого крыла. Ты пари́шь на высоте сотен метров, словно плывёшь по незримому течению необъятного небесного океана, оставляя землю позади. Пред тобой лежат реки и озера, леса и луга, а ты всё летишь и летишь вперёд, не оглядываясь.

Вдруг вдали вырастает горная гряда, величественная в своей неподвижной красоте. Завораживающая и манящая несокрушимостью и силой. По сравнению с ними, ты песчинка, чья жизнь лишь вспышка в бесконечности их существования. Продолжаешь приближаться, почтительно киваешь самой высокой горе, точно старому товарищу. А в ответ – гордая тишина, но ты знаешь, что именно молчанием горы дозволяют прикоснуться к своим тайнам.

Здесь ветер стихает, разбиваясь о каменную стену. Это вечное противостояние когда-нибудь закончится победой вольного проказника. Когда-нибудь, через сотни миллионов лет ветер по крупицам разнесёт неприступную крепость. Когда-нибудь, но не сейчас. А сейчас огромные крылья будут ударять воздух размашистым взмахом, поднимая тяжёлое тело по спирали к белой шапке на самой вершине.

Раньше я никогда не видела снега, лишь пару строк было упомянуто в учебниках по географии об этих звёздчатых кристаллах застывшей воды. С восхищением я взирала на девственно-белый покров, что плотным покрывалом раскинулся по вершинам горного хребта, с холодным безразличием отражая солнечные лучи.

Неуловимое движение века – и картинка изменилась. Слепящий белизной снег вдруг стал тёмно-синим, почти чёрным, а под ним, точно вены, выступили голубые ручейки тающего ледника. Солнце дарило жизнь даже этой застывшей пустыне. Пробивая дорогу между мёртвыми камнями, ручейки неуклонно ползли вниз, сплетаясь у подножья в шумный горный поток. Однако не озорными ручьями манили безмолвные горы; глаза с жадностью впиваются в склон, сантиметр за сантиметром обыскивая ледяную синеву.

Маленькая огненная вспышка в нескольких километрах слева, и резкий разворот в полёте. Хлёсткие взмахи крыла в разряженном воздухе, и огонёк становится ближе. Присмотревшись, я понимаю, что за скалистым выступом притаилось около двадцати пылающих точек. Крылья больше не шумят, опираясь на воздушный поток, тело зависает над алым костром на синем фоне.

Движение века – и синеву сменяет снежная белизна. Я вижу странных мохнатых существ, почти под два метра ростом с огромными мордами, из которых валит пар, и копытами, разрывающими снег. Что это за звери, я не знаю, но они чем-то напоминали покрытых длинной шерстью коров. Животные поглощены поиском корма под снегом и совершенно не смотрят в небо, где притаилась смертельная опасность.

Толчок крыла, тело камнем мчится вниз, острые когти вонзаются в удивительно мягкую плоть, предсмертный хрип эхом разлетается по горам.

Я резко вскочила с кровати, прижимая руки к груди, где билось о рёбра испуганное сердце. В прямоугольном луче солнца, что с трудом протиснулся сквозь узкое чердачное окно, медленно кружились пылинки. Размеренный стук часов у изголовья кровати сообщил, что уже девять утра и давно пора проснуться. Несмело я подняла руку, боясь увидеть вместо неё крыло или когтистую лапу, залитую кровью неизвестного мне зверя, но рука оказалась самой обычной с покрытыми облупившимся розовым лаком ноготками.

«Стоит обновить маникюр», – машинально отметила я, разглядывая свою кисть в луче солнечного света.

До чего реалистичный сон! До сих пор мурашки по коже. И уже второй раз за неделю мне снится полёт. Мне – той, что до одури боится летать. Той, что пьёт горсть успокоительных таблеток, прежде чем сесть на борт аэролайна и спит непробудным сном всё время в пути, пока чёртова машина не окажется колёсами на взлётной полосе. К чему эти сны?

Говорят, во снах человек видит только то, что когда-то познал в реальности. Во сне мозг обрабатывает информацию, пряча её в закоулках нашей памяти. Иногда он достаёт забытые образы, чтобы перепрятать их заново, но всегда это то, с чем мы сталкивались раньше. Вот только снега я до этого не видела, а о существовании мохнатых коров даже не догадывалась. Надеюсь, сегодня библиотека будет работать, и я смогу отыскать в книгах упоминания об этих удивительных зверях, что живут в заснеженных горах.

***

Замок спал после ночных гуляний. В столовой я встретила лишь парочку взъерошенных студентов, припавших к кувшинам с водой, словно к живительному источнику. С отпечатком тяжёлого бремени похмелья на лицах они с нескрываемой завистью смотрели, как я с аппетитом поедала омлет с кусочками жареного бекона, ломтиками сыра и овощным салатом. Меня недолюбливают преподаватели, презирают одногруппники, мечтают придушить поклонницы Светозара, теперь будут ненавидеть и местные алкоголики. Ну что же, Настасья, браво! В глазах общественности тебе падать больше некуда, ты достигла дна. И тут неожиданно постучали…

– Лазарева, вы меня слышите? – повторно постучала кулаком о столешницу секретарша. – Господин ректор ожидает вас в своём кабинете.

– Угу, – отозвалась я, выныривая из собственных мыслей. – Доесть-то хоть можно?

Мой вопрос казался очевидным, ведь бесцеремонная женщина нарушила священное право человека на завтрак. Однако секретарша возмущённо округлила глаза, едва не подавившись глотком воздуха.

– Да иду я уже. Иду, – пробурчала я, предчувствуя нелёгкий разговор с Мелиором-старшим.

И чего ректору понадобилось от меня ранним воскресным утром? Будет отчитывать за вчерашний инцидент с драконом или просто захотел поближе познакомиться с потенциальной невесткой? А может, всё-таки решил отправить меня домой, от греха подальше. Зачем ему такая проблемная студентка?

Глава 15. В кабинете ректора

Ректор стоял у окна вполоборота, заложив руки за спину, и напряжённо всматривался куда-то в даль. Помятый костюм, бледное, слегка отёкшее лицо и притаившиеся тени под глазами отчётливо свидетельствовали, что Олег Мелиор сегодня ночью не смыкал век. Неужели разговор с Советником затянулся до утра или это тягостные размышления не дали ректору выспаться? И раз меня вызвали с утра пораньше, значит, оба варианта, так или иначе, связаны с моей персоной. Несмело переступив через порог кабинета, я приготовилась услышать самые худшие новости.

– Анастасия, здравствуй. Не заметил, как ты вошла, – рассеянно проговорил ректор, окинув меня усталым взглядом. – Прошу, проходи, присаживайся.

Вежливо кивнув в ответ, я опустилась в уже знакомое жёсткое кресло, а ректор занял своё законное место. Вчера Олегу Мелиору было явно некомфортно в присутствии чиновника, но сегодня, несмотря на усталость, в нём чувствовался истинный хозяин кабинета. За массивным дубовым столом, на фоне длинных стеллажей, заставленных книгами, седовласый ректор смотрелся куда органичнее хмурого Советника Просвещённых. Уперев локти в столешницу, ректор опустил голову на сцепленные в замок пальцы и устремил ко мне оценивающий взгляд. Мгновенно я почувствовала себя неловко, но отводить глаза не стала. Так мы и сидели минуту, молча изучая друг друга. Какие выводы из наших гляделок сделал мужчина, мне неведомо, а вот я в очередной раз отметила схожесть между отцом и сыном. Те же правильные черты лица, та же небесная синева в глазах, только на коже Мелиора-старшего время отпечаталось глубокими линиями морщин. Судя по всему, от матери Светозару достались лишь пухлые губы, – мечта местных девчонок – да озорные чёртики в глазах.

– Завтра я должен быть в столице на заседании Совета и получить предписание комиссии об условиях содержания нашего дракона, – наконец нарушил молчание ректор.

– Вы полагаете, что вчерашний инцидент мог каким-то образом повлиять на заключение комиссии? – напряжённо спросила я, опасаясь услышать утвердительный ответ.

– Конечно, повлиял, – не стал щадить меня ректор. – Если действия дракона будут истолкованы, как угроза жизни студентов, Совет может принять решение об усыплении агрессивного зверя.

На миг я растерялась, посчитав, что ослышалась. Усыпить дракона?! Разве такое, вообще, возможно? Увы, ректор говорил абсолютно серьёзно. Это я поняла по глубокой складке, залёгшей между нахмуренными бровями.

– Дракон же ничего плохого не сделал! – закричала я, вскакивая на ноги, когда осознала смысл сказанных слов. – Это я нарушила технику безопасности и принесла в клетку еду! Я поеду с вами и во всём признаюсь Совету. Пусть накажут меня, только пусть дракона не трогают!

– Похвальное рвение, и я рад, что ты осознаёшь свою ошибку, – натянуто улыбнулся Мелиор-старший, – но я пока ещё ректор данного учебного заведения, и отвечать за всё происходящее в Академии придётся тоже мне. Ряд чиновников пытается найти повод усыпить дракона с того самого момента, как его нашли в паре десятков километров от стен замка, но все эти годы мне удавалось найти аргументы в пользу жизни ящера. Уверен, что и сейчас я смогу справиться без посторонней помощи.

С сомнением я посмотрела в спокойное лицо Олега Мелиора, похоже, не только внешность Зару досталась от отца. Как ректор может быть настолько самоуверенным, когда на кону стоит целая жизнь? Жизнь представителя вымирающего, по вине человека, вида. Я просто обязана поехать и защитить дракона перед комиссией, даже ценой собственной свободы! Однако, как бы я ни старалась, Олег Мелиор категорически отверг все доводы и просьбы взять меня с собой.

– Анастасия, на Совете юной девице делать нечего. Пойми, проверяющий будет утверждать, что дракон хотел тебя съесть, но…

–…но драконы не едят людей! – оборвала я ректора, хлопнув ладонью по столешнице дубового стола. Возмущение так и клокотало у меня в горле, вырываясь наружу непозволительно высоким тоном.

Вероятно, годы, проведённые на посту директора учебного заведения, выработали у Мелиора-старшего иммунитет к эмоциональной несдержанности некоторых студентов. И вместо того, чтобы разозлиться и накричать на меня за вопиющую невоспитанность, ректор продолжил говорить подчёркнуто ровно, понизив голос, заставляя прислушиваться к его словам.

– Именно это я и собираюсь сказать Совету. Данный факт неоспорим, нет ни одного свидетельства поедания драконами людей. – Я активно закивала в знак согласия, проникаясь уважением к сидящему мужчине напротив. Ну, хоть один вменяемый человек нашёлся среди профессоров Академии. – Оснований для усыпления у комиссии нет. Однако забывать о технике безопасности в вольере не стоит. Больно укусить, нанести увечья когтями или шипастым хвостом ящер всё-таки мог. Всегда помни об этом, Лазарева.

– Да, конечно, господин ректор. Простите за вчерашнее недоразумение, больше такого не повторится, – чувствуя, как краснеют мои щеки, пообещала я.

– Очень хотелось бы верить, – тяжело вздохнул ректор, отчего-то не поверив моим словам. – Анастасия, присядь обратно. Я пригласил тебя не для обсуждения дракона.

– А зачем тогда? – недоумённо спросила я, садясь на самый край кресла. Разве я что-то ещё успела натворить?

– Пока я не уехал, хочу поговорить с тобой о Светозаре. Сейчас он на тренировке и, я надеюсь, ты сохранишь наш разговор втайне, – ректор кивнул в сторону окна, где над самой кромкой леса серебристый аэрокар вырисовывал замысловатые спирали в воздухе.

Мне ещё не приходилось видеть Зара в полёте, да я особо и не стремилась к этому. Наблюдать за тем, как аэрокары, обгоняя друг друга, маневрируют в небе, обходя специальные летающие препятствия, мне удовольствия не доставляло. А та часть соревнований, где авиаторы демонстрировали свои навыки высшего пилотажа, крутясь волчком в воздухе, так вообще наводила ужас. Вот и сейчас, увидев, как колёса машины Зара оказались наверху, а солнечные лучи отразились от посеребрённого брюха, почувствовала тревожный укол в сердце. Я поспешила отвести взгляд от пугающей картинки.

– Ты не подумай, будто я запрещаю Светозару жениться, – заверил ректор, не заметив тревоги на моём лице. – Наоборот, я давно говорил сыну, что пора бы уже найти достойную девушку для создания семьи. А ему всё некогда: то сборы, то тренировки, то гонки, то сессия.

«То армия поклонниц», – мысленно добавила я. Уж кому-кому, а Зару найти девушку никакого труда не составляет. Вон их сколько, готовых кинуться на шею своему кумиру по первому зову. Бери любую, можно даже и не одну.

– Мальчик он воспитанный и добрый. Всегда держит своё слово и ответственно подходит к любому делу. В отношении с женщинами ведёт себя порядочно…

«Ага, скажите ещё, что он девственник», – едва сдержала ехидную улыбку. Нет, я понимаю, родительская любовь слепа, но не до такой же степени! А ректор тем временем всё продолжал и продолжал нахваливать сына, словно заправская сваха. К концу достаточно длинного списка «Положительные качества Светозара» я с трудом подавила в себе желание рассказать Мелиору-старшему, каким на самом деле самовлюблённым нахалом является его драгоценный сынок, но, как девочка действительно хорошо воспитанная и добрая, я решила пожалеть старика.

– Анастасия, я надеюсь, ты понимаешь, что как истинный северянин, мой сын не мог вчера оставить тебя в беде. – Теплота и нежность, с которыми говорил ректор о сыне, сменились стальными нотками. – И ты не станешь настаивать на вашей со Светозаром помолвке?

Так вот в чём дело. Ректор решил, будто я насильно заставлю Зара жениться. Да я лучше руку себе отгрызу, на которую обручальное кольцо надевают, чем пойду под венец с этим заносчивым, наглым бабником.

– Значит, вы считаете, что я недостойна вашего сына? – Вопрос сорвался с губ быстрее, чем я успела осознать его смысл.

– Отчего же, дочка крупного промышленника Генри Лазарева могла бы составить удачную партию моему сыну, если бы не одно «но». – Пальцы ректора начали отбивать нервную дробь по столешнице дубового стола. Разговор этот Мелиору-старшему был неприятен, впрочем, как и мне. Видимо, ректор надеялся, что, узнав о достоинствах его сына, я сразу же пойму свою никчёмность и откажусь от притязаний на столь завидного жениха. Замуж я, конечно, не собиралась, но уязвлённое самолюбие не вовремя дало о себе знать.

– И какое же «но», разрешите поинтересоваться, не позволяет вашему сыну объявить о нашей помолвке?

Непроизвольно я сжала кулаки, точно готовясь с боем отстаивать свои права. И, казалось бы, я только радоваться должна дополнительной возможности избавиться от Зара, но необъяснимое чувство противоречия не давало отступить. Это у меня могут быть «но» к Светозару, а ни как не наоборот!

– Твоя связь с Сопротивлением, – полушёпотом произнёс ректор, словно нас может кто-то подслушать. Опять мне приписывают какую-то связь с неизвестным Сопротивлением, знать бы о чём вообще идёт речь. – Настенька, пойми, после гибели жены и двух дочерей Светозар – единственное, что у меня осталось на этом свете, и я не могу позволить втянуть его в борьбу с Советом. Каковы бы ни были идеи Сопротивления, противостояние властям слишком опасно и бессмысленно. Просвещённые правят планетой с самого первого дня, как человек ступил на Ньюпакс. Так было и так будет всегда, поверь старику, девочка.

Не верить словам ректора у меня не было никаких оснований. Ведь каждому жителю Ньюпакс известен лозунг: «Одна планета. Одно государство. Одна нация. Один Совет Просвещённых». С детского сада нам рассказывают удивительную историю появления человека на прекрасной зелёной планете, ставшей нашим домом, и о справедливых правителях нового мира – Совете Просвещённых.

В людской памяти давно стёрлись детали того судьбоносного переселения, и лишь Совет обладал достоверной информацией о тех событиях. Именно он делился крупицами сокровенных знаний, спрятанных в закрытых архивах, с обычными гражданами. И людям было вполне достаточно этих знаний. Мы знали, что однажды наша родная планета погибла в облаке чёрного токсичного пепла, что единицам тогда удалось спастись и найти благодатную землю, столь похожую на наш разрушенный дом. Землю, утопающую в зелени многовековых лесов, питающихся прозрачными водами глубоких полноводных рек. Планету, чьё небо чище топаза, а почва податлива и плодородна. Мир, где люди смогли дышать без респираторов, не страшась голода и войны. И именно Совет гарантировал людям спокойную и счастливую жизнь. Драконы, увы, под эти гарантии не попадали.

– Господин ректор, я не знаю, почему Советник и вы вдруг решили, будто я состою в каком-то Сопротивлении. Клянусь, до вчерашнего дня я даже не слышала о его существовании и понятия не имею, о какой борьбе с Советом вы говорите, – честно призналась я.

Усталый взгляд Мелиора-старшего остановился на моём лице, стараясь найти признаки лжи, но скрывать мне было абсолютно нечего. Я сидела с уверенно выпрямленной спиной, отвечая ректору таким же прямым взглядом, готовая ответить на любой вопрос.

– Допустим, Светозар прав, и твоё желание помочь зверю в клетке продиктовано состраданием, – с сомнением произнёс ректор, словно сострадание к драконам нечто невообразимое, – но как ты объяснишь свои глубокие познания в драконоведении? Преподаватели неоднократно жаловались, что ты знаешь о драконах слишком много и высказываешь на занятиях мысли профессора Сысоева, запрещённого к изучению во всех Академиях. Кто тебе дал его книги?

Подумать только, преподаватели жаловались на меня, да ещё и неоднократно! Вместо того чтобы самим погрузиться в изучение предмета, они, видите ли, недовольны моими глубокими познаниями. Не удивлюсь, если кто-то из местных профессоров украл мои книги из зависти.

Недолго думая, я рассказала ректору историю о том, как ещё в детстве нашла книги о драконах в заброшенном доме, как, листая пожелтевшие от времени страницы, восхищалась красотой и мощью драконов, как часами просиживала в столичной библиотеке, ища в газетах и старых книгах информацию о гигантских ящерах.

– Заброшенный дом, о котором ты говоришь, принадлежал профессору Афанасьеву, и я знаком с его статьями о драконах, – задумчиво произнёс ректор, точно доставая из памяти и заново перечитывая статьи пропавшего профессора. – А насчёт столичной библиотеки я тебе не верю. Обо всех, кто интересуется драконами, библиотекари обязаны сообщать дознавателям. Как тебе удалось получить доступ к информации и остаться вне поля зрения законников?

– Так я там работала после школы, а библиотекарь не особо следил, чем я занимаюсь в хранилище, лишь бы под ногами не путалась. – Пожала плечами я и ректор согласно кивнул. Повсюду на Ньюпакс школьники старших классов должны где-то работать после школы. Считалось, что это помогает определиться с будущей профессией и не позволяет молодёжи морально разлагаться в блаженном безделье.

– И выбрала ты нашу Академию случайно? – ректор продолжал внимательно за мной наблюдать.

– Нет, не случайно. – Не стала врать. – Я хотела изучать драконоведенье не по книгам, а на живом драконе. Ваша Академия единственная, где живёт дракон. Правда, я не ожидала, что здесь его держат в подвале.

– А где же, по-твоему, мы должны держать дракона? – развёл руки ректор. – Только подвальные стены замка достаточно укреплены, чтобы сдержать силу ящера.

– По-моему, его стоило бы отпустить, – пробурчала я, опуская глаза в пол. На моё предложение ректор неожиданно по-доброму улыбнулся.

– Я бы и сам с радостью отпустил зверя на волю, но, к сожалению, его там ждёт неминуемая гибель.

Вместо ответа на мой немой вопрос, почему же нельзя отпустить дракона, ректор неожиданно спросил:

– Среди книг о ящерах тебе попадались работы Фикса?

– Что-то было, – неуверенно ответила я, пытаясь вспомнить содержание книг данного автора. – Там были какие-то сложные физические формулы, я и половины не поняла и не стала читать дальше.

– А вот это зря, – покачал головой ректор, заставляя меня почувствовать себя двоечницей. – Именно с исследований Фикса всё и началось.

– Что началось? – подаваясь вперёд, заворожённо спросила я.

– Покорение гигантских ящеров, создание Сопротивления и гибель чёрных драконов.

Полтора часа как одна минута пролетели незаметно. Никогда ещё я не слушала преподавателя, затаив дыхание, стараясь не пропустить ни единого слова. А послушать было что.

Долгое время люди существовали рядом с драконами, не мешая друг другу. Пришельцы огромных ящеров совершенно не интересовали, лишь изредка они пролетали над поселениями по своим драконьим делам, не обращая внимания на странных двуногих, копошившихся в земле. Люди же были заняты обустройством на Ньюпакс, медленно, но верно, подчиняя своим потребностям законы, царившие на планете многие миллионы лет до нас. Удивительно, но крупные драконы – самые опасные хищники – никогда не нападали на людей и их скот, мелкие ящеры, бывало, забредали в города, но задерживались рядом с человеком недолго, предпочитая поскорее вернуться в лес. А люди, в свою очередь, не трогали драконов, считая их чуть ли не священными животными.

Так шли годы за годами, века за веками, пока человечество не расползлось по континенту и не опутало своими щупальцами планету. Десятки новых городов требовали всё больше и больше энергии, заводы не успевали выпускать достаточное количество батарей, и длинные электрические кабели потянулись из столицы ко всем регионам. Именно тогда учёные заметили, что, пролетая над высоковольтными проводами, драконы теряют ориентацию и, падая на землю, с трудом могут вновь подняться в небо. Создаваемое электричеством поле каким-то образом влияло на ящеров, дезориентируя их и, вскоре, большинство опор электролиний оказалось опрокинуто мощными лапами гигантов.

Профессор Фикс был физиком, изучающим электрические поля. Он первым отметил странности поведения драконов рядом с линиями электропередач. Совместно с профессором Сысоевым, самым авторитетным драконоведом тех времён, он разработал ошейник, способный предупреждать ящеров об опасности и, тем самым, позволял им изменить маршрут.

Казалось бы, решение проблемы найдено, осталось только снабдить ошейниками драконов и можно дальше жить спокойно по соседству. Сысоев со своей командой учеников отправился воплощать идею, но в Ретрай больше не вернулся.

Через несколько лет на Юге произошло первое восстание Сопротивления, и чёрный дракон стал одним из участников того мятежа. Заговорщиков оказалось мало, и бунт быстро подавили, но страх перед гигантским исполином надолго поселился в сердцах местных жителей и мыслях Совета.

Намного позже дознаватели узнали, что через разработанные Фиксом ошейники Сысоев получил возможность контролировать драконов и направил их силу против власти Совета Просвещённых. Каким образом это ему удалось, осталось неизвестным, а повторить подобное в научных центрах, принадлежащих Совету, не получилось. На Юге же до сих пор иногда вспыхивают очаги сопротивления и обязательно среди участников есть один или даже парочка драконов, правда, уже не таких крупных и сильных, как чёрный дракон.

Куда делись чёрные драконы, ректор напрямую говорить не стал, но я и без него догадалась. Чёрные драконы – вожаки стаи, достаточно приручить одного и все остальные гиганты будут безоговорочно тебе подчиняться. Совет не мог оставить столь явную угрозу без внимания, ведь на нашей планете нет оружия, способного противостоять армии драконов. Пятьдесят лет назад на вожаков устроили охоту, истребив целый вид ни в чем не повинных зверей.

Хотелось кричать в голос от боли, глаза заволокла пелена слёз. Теперь я знаю, куда пропали красивейшие существа на планете. Их убили самые настоящие монстры – люди.

– Над нашим драконом тоже проводили опыты? – смахивая слезы, спросила я, вспомнив отметины на теле исполина.

– Да, – нехотя признался ректор. Было видно, что боль дракона ему не безразлична. – Ящер стал более покладистым, иначе даже стены замка не смогли бы удержать его мощь, но полностью контролировать зверя не получилось. Видимо, мы упускаем какую-то важную деталь…

Несколько секунд ректор молчал, задумчиво глядя на меня, а потом заявил:

– Ты единственная, к кому наш дракон проявил интерес за все восемь лет пребывания в стенах Академии. Возможно, это совпадение, но Советник не на шутку обеспокоился твоим умением найти подход к зверю. Принято считать, что только члены Сопротивления обладают знаниями, как приручить дракона. Спрошу ещё раз, Анастасия, и надеюсь на честный ответ: ты имеешь какое-либо отношение к Сопротивлению?

Я отрицательно покачала головой. После рассказа ректора голос мне отказал. Слишком больно было на душе. Принять до конца страшную правду, что мне не суждено увидеть чёрного дракона в небе, и виной тому мой любимый автор, я не могла.

– Хорошо, Настенька, я тебе верю. – Ректор встал из-за стола, подошёл ближе и ободряюще похлопал меня по плечу. – Препятствовать твоему уходу за драконом я не стану. Кто знает, может быть, нам наконец-то удастся разгадать тайну профессора Сысоева. Только давай договоримся: обо всех особенностях поведения зверя и своих ощущениях ты непременно будешь мне докладывать. Пусть это будет твоей научной работой, а я буду твоим научным руководителем. Согласна?

– Угу, – промямлила я, не до конца понимая, о каких особенностях поведения зверя я должна докладывать ректору. И стоит ли ему рассказать о странных снах, что посещали меня в последнюю неделю?

– Светозар говорил, что твои книги кто-то очень вовремя украл. Вот, возьми пока эти учебники, думаю, тебе будет интересно.

Пройдя вдоль стеллажей, ректор выбрал для меня несколько книг в старинных переплётах, и я с благодарностью приняла столь щедрый подарок. Находясь под впечатлением от рассказанной истории и пообещав держать наш разговор в секрете, я направилась к выходу.

– А можно добавить в питание дракона яблоки? – уже у самой двери несмело спросила я.

– Рацион зверя составляется комиссией после согласования с Учёным советом. Я подниму данный вопрос на ближайшем заседании, думаю, через пару месяцев мы сможем пересмотреть диету нашего дракона, – пообещал ректор.

– Бюрократы, – прошептала я, выходя из кабинета.

Ну, ничего, раз мне разрешено проводить научный эксперимент с драконом, начну его с поездки на местный рынок за яблоками. Хоть одному дракону на планете я постараюсь помочь.

Глава 16. Полёт

Десять раз я успела пожалеть, что решила спросить у консьержки расписание электробуса до ближайшего посёлка. Любопытная бабка сначала выпытывала мои планы о покупке яблок для дракона, а потом, сверкнув недовольным взглядом поверх очков с толстыми линзами, заявила:

– Тебе тут справочное бюро, что ли? Собралась ехать, так ехай. Нечего старую женщину от дел отвлекать вопросами своими. Сядь у ворот и жди, авось приедет, когда положено.

– Зачем же вы меня расспрашивали о поездке, раз не хотели говорить расписание автобуса? – растерялась я, не ожидав от дамы столь почтенного возраста такой подлости.

– А чего же не расспросить, коли ты сама рассказываешь? – хитро прищурилась бабка; я едва не задохнулась от возмущения. Вот не зря она мне с самой первой встречи не понравилась. С такими способностями ей бы не консьержкой в Академии, а дознавателем в Тюремной башне работать. Не получив помощи от вредной старухи, я обречённо поплелась ждать электробус на улицу.

– Ходют и ходют, дверями хлопают, грязь таскают, убирай потом за ними, – раздался скрипучий голос мне вслед, но я нисколько не прониклась сочувствием к старой ведьме. Чувствую, неспроста она меня расспрашивала. Обязательно доложит о моём отъезде кому-нибудь из преподавателей. Остаётся надеяться, что перед отъездом ректор успел предупредить коллег о моём научном проекте с драконом, иначе очередных проблем мне не избежать.

***

Полуденное солнце безжалостно припекало, кусая обнажённые плечи, и даже озорной ветерок, поднимающий подол лёгкого ситцевого платья, не спасал от зноя. Запоздало я вспомнила о шляпке с широкими полями, оставшейся лежать на дне чемодана. Конечно, можно было сбе́гать за спасительным головным убором, но я боялась пропустить электробус, который совершенно не спешил приезжать. Ведь всем и каждому известен старинный закон: «Стоит на мгновение отлучиться, как долгожданный автобус непременно уедет без тебя». Прошло двадцать минут томительного ожидания, а ни одной машины на пыльной дороге, теряющейся в сосновом бору у самого горизонта, видно не было.

– Какой же это Север, если в начале осени здесь стоит такая несусветная жара? – обмахиваясь ладонью, недовольно бурчала я себе под нос.

Собираясь в северную Академию, я внимательно прочитала учебник по географии, набивая чемодан тёплыми вещами. В книге красочно описывались плотные облака, закрывающие северное небо, отчего солнце с трудом пробивалось к земле даже днём, и частые проливные дожди в это время года, а здесь оказались самые настоящие тропики с беспощадно палящим солнцем. И как назло, у ворот замка не росло ни единого деревца, где я могла бы спрятаться от неминуемых солнечных ожогов. С противоположной стороны замка, пожалуйста, прекрасный ботанический сад с длинными галереями, петляющими между раскидистых гигантских папоротников. Под сенью привезённых с юга растений с лёгкостью можно было спрятаться и от полуденного зноя, и от затяжного дождя. Их широкие резные листья в два человеческих роста отбрасывали длинные тени, окутывая пространство вокруг зелёной свежестью и ожиданием чуда. Учёные в один голос заверяли, что папоротники никогда не цветут, но каждый гуляющий в саду непременно раздвигал сочные листья, в надежде увидеть спрятавшийся у стебля горящий пламенным огнём цветок. По легенде, тот, кто найдёт цветок папоротника, сможет отыскать дорогу к самой заветной цели. С удовольствием бы скрасила время ожидания электробуса поисками волшебного цветка, вот только проезжей дороги из сада видно не было, и я продолжила нести свой наряд у раскалившихся добела каменных стен замка.

Маленькая тень наползла на моё лицо. С искренней благодарностью к одинокому облачку, решившему спасти меня от солнечного удара, я подняла глаза к небу. Каково же было моё изумление, когда вместо облака я увидела зависший в десяти метрах над землёй серебристый аэрокар. Как и все машины, использующие энергию батарей, аэрокар двигался абсолютно бесшумно, а потому я не слышала его приближение. Сделав пару кругов в воздухе, аэрокар медленно опустился на узкую площадку перед замком.

– Если ты хотела встретить меня после тренировки, могла бы подождать у ангара, там не так жарко. – Пассажирская дверь поднялась, выпуская наружу насмешливый голос Светозара.

– Вот ещё, – фыркнула в ответ, всем своим видом стараясь показать, что мир не крутится только вокруг его звезды. – Я жду электробус.

– Прошла всего неделя, а ты уже решила сбежать из нашей славной Академии? – Белобрысая голова показалась из глубины салона. Взгляд Зара скользнул по моим ногам, зацепившись за голые коленки, затем ощупал бёдра под трепещущей на ветру юбкой, прошёлся по широкому поясу на талии, задержался на обтянутых тонкой тканью округлостях груди и лишь после добрался до моего запылавшего от столь бессовестного осмотра лица. – Не ожидал, что ты так скоро сдашься и благоразумно отправишься домой, подальше от дракона. Без сомнения, ты будешь страдать от тоски и рыдать ночами в подушку, вспоминая обо мне, обещаю, я как-нибудь это переживу. А сейчас садись, подброшу до центральной станции, как раз успеем на дневной поезд в Ретрай. Чемодан-то твой где?

– Чемодан там, где и должен быть, – насупившись, бросила я в ответ. – И сбега́ть никуда я не собираюсь, не дождётесь. Просто еду на рынок за яблоками.

– Для ящера? – уточнил Зар. Получив от меня утвердительный кивок, парень вновь пробежался по мне заинтересованным взглядом, не скрывая ироничной улыбки: – А я-то подумал, что ректор смог наставить тебя на путь истинный. Не зря же отец решил схитрить и пригласил тебя для разговора утром, пока у меня шла тренировка. Однако без боя ты никому не сдаёшься, я прав, Настёнка? Ладно, залезай в машину, полетим на рынок за фруктами для твоего клыкастого чудовища.

– Нет, спасибо, я лучше подожду электробус, – отступая на несколько шагов к воротам замка, испуганно проговорила я. Сесть в аэрокар, тем более гоночный, с моей аэрофобией немыслимо.

– Сегодня воскресенье, электробусы ходят редко. Да и монстру твоему как минимум тонна фруктов нужна, чтобы перекусить. У меня, конечно, не грузовой борт, но вёдер пять-шесть привезти можно.

– Э-э-э… – помешкала я, с опаской оглядывая серебристый кузов машины с эмблемой Северной звезды на хвосте. – Зар, давай ты слетаешь на рынок за яблоками один, а я хорошо заплачу?

Вытащив из висевшей на плече холщовой сумки кошелёк, я протянула Мелиору несколько купюр. Сумма была вполне приличная, хватит и на яблоки, и на щедрые чаевые.

– Убери свои копейки, – презрительно посмотрел на купюры в моих руках Зар. – Полагаешь, если ты наследница аккумуляторного завода, то можешь купить любого? Дам тебе совет, причём, заметь, бесплатно: на досуге полистай спортивный журнал, там написаны гонорары самых известных гонщиков. Моё имя найдёшь на третьей строке списка. Для такой Зубрилки не составит большого труда рассчитать реальную стоимость моего полёта.

– Прости, я не хотела тебя обидеть, – поспешно убирая деньги обратно в кошелёк, заверила я Мелиора. – Как я могу отблагодарить тебя за доставку яблок?

– Никак, – резко ответил Зар, недовольно поджимая губы. Второй раз за выходные мне удалось задеть его самолюбие. – Нужны яблоки – садись.

– Я не могу, – прошептала я, отходя ещё на два шага назад.

– Неужели боишься, что не совладаешь со своими чувствами и набросишься на меня с поцелуями прямо в полёте? – съязвил Светозар, но быстро смолк, заметив страх в моих глазах. – Настя, ты боишься летать?

Признаваться в постыдной слабости решительно не хотелось, ни к чему Зару знать обо мне такие подробности. Гордо вздёрнув подбородок, я сделала несколько шагов по направлению к аэрокару, но пересилить себя и сесть в злополучную машину так и не смогла.

– Да садись ты, не бойся, – не выдержал заминки Мелиор. – В прошлый раз мы же прекрасно полетали, и сейчас долетим не хуже.

– Когда это мы с тобой летали? – недоумённо посмотрела я на Светозара.

Единственный раз, когда мне довелось побывать на борту аэрокара, случился чуть менее пяти лет назад в окрестностях Ретрай. Прочитав книгу Сысоева об излюбленных местах гнездования бородатого изумрудного дракона, собрав в рюкзак всё необходимое, я отправилась в ближайший от Столицы лес на поиски редкого зверя. К экспедиции я готовилась тщательно, целую неделю продумывая маршрут и сверяя его с картой. Взяла спички и добротный нож, котелок и спальник, пару банок консервов и краюху хлеба, с десяток яиц, чтобы задобрить малого лесного ящера, а приготовленный к походу компас забыла на столе. Пропажа обнаружилась уже в лесу, но возвращаться я не стала, понадеявшись на своё умение ориентироваться на местности. Оказалось, в лесу моё умение не работает, и буквально через час я заблудилась. Двое суток я плутала среди густых зарослей, не сумев найти выхода. Лишь на третью ночь, когда была потрачена последняя спичка, а костёр так и не разгорелся, когда сломался самый надёжный нож и неожиданно закончились съестные припасы, когда паника и отчаянье подкатили к горлу, сжимая его в своих стальных тисках, тонкий луч света аэрокара, пробившись сквозь кроны деревьев, коснулся земли у моих ног. Тогда я даже не задумалась, каким образом лётчику удалось разглядеть в кромешной тьме заплутавшую оборванную девчонку. Из последних сил я следовала за спасительным светом, падала и поднималась вновь. Бежала, на обращая внимания не бьющие по лицу ветви, прорываясь к маленькой опушке, где, наконец, смог приземлиться аэрокар. Помню, как меня, грязную и измученную, подхватили на руки и бережно донесли до машины. От усталости, накопившейся за два бесконечных дня блужданий по лесу, я даже не успела испугаться, когда аэрокар оторвался от земли и помчал нас к мигающему тысячами огней городу. В памяти остались лишь размытые воспоминания о том полёте и о прекрасном пилоте, что спас меня тогда.

– Этого не может быть, – прошептала я, всматриваясь в лицо Мелиора. – У того лётчика была золотистая эмблема на груди.

– Такая, как на хвосте моего аэрокара? – лукаво улыбнулся Светозар, указывая на изображение Северной звезды, украшавшей его машину.

Звезду пришлось признать, но поверить, что именно Мелиор оказался моим прекрасным героем, ещё долго являвшимся в романтических снах, я категорически отказывалась:

– Тот пилот был совсем взрослый, в потрясающем белом костюме.

– Это ты была ещё совсем мелкой, ползала по лесам в поисках драконов, а мне уже исполнилось восемнадцать, и я был участником гонок за кубок Столицы. Белый костюм – это униформа для соревнований. На тренировках она не практична, но если я кажусь тебе в ней более привлекательным, скажи, сделаю исключение и надену её специально для тебя, – усмехнулся Зар. – Хотя какой резон мне стараться произвести на тебя впечатление? Ведь мы оба для себя уже все решили – я самовлюблённый павлин, а ты избалованная девчонка, не способная запомнить даже имя человека, бросившего свою первую гонку и вместе с отрядом спасателей двое суток искавшего тебя в лесной чащобе.

Вот почему Мелиор обиделся, когда я не узнала его при первой встрече. Я могла не разглядеть в темноте лицо пилота, но разузнать его имя была обязана, ведь он спас мне жизнь. Некрасиво получилось, в который раз мне стало стыдно перед Заром за необдуманно брошенные слова. В своё оправдание скажу, мне было всего пятнадцать, и всыпали мне тогда родители так, что я не только о пилоте, даже о драконах думать забыла. Правда, о драконах я забыла ненадолго, а воспоминания о неудавшейся экспедиции стёрла из памяти, как страшный сон.

– Ну чего застыла, как статуя? Мы на рынок летим или твой монстр без десерта сегодня останется? – потерял терпение Мелиор.

Разочаровывать в себе ещё и дракона я не хотела, а потому, набрав в грудь воздуха, точно перед прыжком в воду, запрыгнула на пассажирское сидение аэрокара. Наскоро пристегнув ремни безопасности, дабы предотвратить всякую возможность побега, намертво вцепившись в приборную панель, я скомандовала:

– Взлетай!

****

Бесшумно аэрокар поднялся в воздух, а моё сердце, оборвавшись, казалось, успело пробить дно фюзеляжа и теперь истерично билось где-то на оставшейся позади нас земле. В грудной клетке, на месте трусливо сбежавшего сердца, теперь обосновалась онемевшая пустота, медленно расползающаяся по телу. Когда машина поднялась выше замковых башен, я уже не чувствовала ни рук, до побелевших костяшек вцепившихся в приборную панель, ни ног, с силой упиравшихся в железное дно аэрокара.

– На Севере бледная кожа и круглые глаза всегда считались эталоном женской красоты, сегодня, Зубрилка, ты превзошла все местные стандарты. – Страх, до боли сжавший челюсти, не позволил ответить на издёвку в словах Мелиора. Безудержное воображение неустанно рисовало в голове жуткие картинки с разбившимся аэрокаром и моим искореженным телом внутри. Не получив ожидаемого возмущения на нелестный комплимент, Зар тяжело вздохнул: – Не думал, что всё настолько запущено. Хочешь вернуться в Академию?

Хочу, ещё как хочу почувствовать снова твёрдую почву под ногами, но не имею права подвести дракона! Ведь он сидит там, в тёмном подвале, совсем один, скованный огромными ржавыми цепями, сломленный человеческой жестокостью, без надежды когда-нибудь вновь увидеть солнце, расправить широкие кожистые крылья и вдохнуть свободу. Мой страх полёта ничто по сравнению с отчаяньем и болью в янтарных глазах измученного ящера. Знаю, исполин не осудит меня за малодушие и отказ от возможности привезти несколько вёдер яблок, он привык к людскому предательству, но я более не переступлю порог вольера без угощения. Если я могу хоть чем-то облегчить страдания заключённого, чьей виной является лишь его драконье происхождение, я обязана это сделать!

– Нет, летим, – с трудом преодолевая сдавивший горло страх, хрипло ответила я Зару.

– До чего упрямая девчонка, – констатировал Мелиор без осуждения в голосе. Двигатель заурчал громче, прошуршали закрылки, изменяя угол крыла, и аэрокар двинулся, оставляя и Академию, и мои трусливые мысли отказаться от полёта позади. Не прошло и пяти минут, показавшихся мне вечностью, как Светозар, периодически бросающий на меня настороженный взгляд, неожиданно положил руку на моё запястье: – Настёна, будь добра, разожми пальчики, а то на приборной панели скоро вмятины останутся.

Одеревеневшая рука наотрез отказалась слушаться, продолжая держаться за иллюзорную опору. Мне жизненно необходимо было ощущать какую-то поддержку, ведь ещё немного, и я сорвалась бы в бесконечность панической атаки. Мир перед глазами сжался до маленькой размытой точки, воздух застрял в лёгких, забывших сделать очередной вдох, голова закружилась, уходя в штопор.

Широкая ладонь Зара переместилась с запястья на кисть, между моих судорожно сжатых пальцев осторожно протиснулись крупные мужские пальцы, подчиняя уверенному спокойствию их хозяина.

– Слушай, Настя, давно хотел спросить: если во время полёта на пути встречается дракон, с какой стороны его положено облетать? Слева или справа?

– Что? – не поняла я странного вопроса, наконец-то отцепляясь от приборной панели.

– Говорю, если дракон летит нам навстречу, в какую сторону сворачивать? Есть у драконов какие-то правила на этот счёт? – на полном серьёзе продолжал спрашивать Зар, не выпуская из своей теплой ладони мою руку.

– Не знаю, – растерянно ответила я, перебирая в памяти всё, что когда-либо читала о полётах драконов.

– Хорошо, – удовлетворённо кивнул парень, словно получил исчерпывающий ответ. – А если мы летим перпендикулярно друг другу. Кто должен уступить дорогу, я или дракон?

– Понятия не имею, – пришлось признать свою некомпетентность в вопросах безопасности драконьих полётов. Нужно посмотреть книги, что дал сегодня ректор, вдруг там есть упоминания по этой теме.

– Хм-м... – протянул Светозар, с лёгкостью управляясь со штурвалом свободной рукой, – вот кого не спрошу, никто ответить не может.

– Тебе часто приходится сталкиваться с драконами во время полёта? – с сочувствием спросила я, представляя, какой актуальной должна быть проблема для гонщика.

– Крупных ни разу в воздухе не видел, мелкие сами облетают аэрокары за километр, – пожал плечами Зар, проверяя показатели датчиков на приборной панели.

– А почему ты тогда спрашиваешь? – в изумлении я уставилась на Мелиора, переключившего какой-то тумблер и изменившего положение штурвала. Аэрокар накренился вбок, поймав лобовым стеклом бьющие в глаза солнечные лучи, и полетел новым курсом.

– Потому что ты дышишь через раз и сливаешься с белоснежной обивкой моих кресел, – хмыкнул Зар, опуская солнцезащитный козырёк.

Абсолютное спокойствие, с которым Светозар управлял машиной, легкость и точная выветренность движений усмиряли клокочущую панику в моей груди, а крепкая рука, накрывающая мою ладонь сверху, придавала сил. Не сразу я заметила, как большой палец Зара начал неустанно вырисовывать на моей коже круги, словно заговаривая неосознанной лаской разлившийся по венам страх. Как, оказывается, приятно оказаться под уверенной мужской защитой, просто вложить руку в его ладонь и перестать бояться, зная, что этот кулак никогда не разожмётся, и ты больше никогда не останешься одна.

– Прости, я немного боюсь летать, – смутившись своих чувств, я попыталась высвободить руку из ладони Зара.

– Немного? – Брови парня насмешливо поднялись вверх, его пальцы сильнее сцепились с моими. – Допустим, ты немного боишься, но чего конкретно?

– Не знаю, я раньше не задумывалась, чего именно боюсь. Просто боюсь, и всё.

– Нет, Настя, просто так ничего не бывает, – покачал головой Зар, во второй раз пресекая мою попытку забрать руку из его захвата. – Впереди ещё полчаса полёта, и твои испуганно округлённые глаза оскорбляют меня, как пилота. Я лучший гонщик на аэрокарах на Севере, и скоро стану лучшим на планете, выиграв кубок «АэроПик». Ты сомневаешься в моих способностях пролететь по прямой до ближайшей деревни?

Недолго думая, я отрицательно покачала головой. В профессионализме Мелиора я не сомневалась, как и в его нахальной самоуверенности. Светозар даже не рассматривал возможность проигрыша на предстоящих соревнованиях за звание чемпиона Ньюпакс.

– Замечательно, – улыбнулся гонщик, довольный полученным ответом. – Тогда, возможно, ты боишься высоты? Осторожно посмотри вниз. Не бойся, я держу тебя.

Несмело я повернула голову в сторону окна, где расстелилась голубая небесная гладь, залитая ярким солнечным светом. Пришлось немного наклониться, чтобы зацепить взглядом макушки сосен, над которыми неспешно вёл машину Зар. С такой высоты отчётливо виднелись ощетиненные иголками ветви деревьев под самым брюхом аэрокара.

– Страшно? – Светозар внимательно следил за моей реакцией, готовый в любую секунду прийти на помощь.

– Нет, не очень, – отозвалась я, с интересом разглядывая колышущееся на ветру зелёное море соснового бора и ухабистую дорогу, петляющую между деревьев.

– Значит, дело в машине, – сделал заключение Светозар.

– Да, наверное, ты прав, – согласилась я, обдумывая причины своего страха. Железная коробочка с мотором никогда не внушала мне доверия. В ней сотни деталей, больших и маленьких, сцепленных между собой в неведомой мне последовательности, и от работы этих шестерёнок и проводов сейчас зависела моя жизнь.

– Вот видишь, ты боишься не самого полёта, а неисправности техники, созданной людьми. – Подтвердил мои мысли Светозар. – Согласен, ошибки у механиков бывают, но я знаю эту машину лучше, чем свои пять пальцев, и не допущу аварии, что бы ни случилось. Тебе нужно научиться доверять пилоту.

– Но... – попыталась возразить я. Разве можно всецело положиться на другого человека, когда речь идёт о твоей безопасности?

– Без всяких «но», – оборвал меня Зар, поджимая губы. – Просто доверься мне. Договорились?

– Я постараюсь, – пообещала я, с трудом преодолевая внутренние барьеры, возникшие с нашей первой встречи с Мелиором. Полностью довериться нахальному и самовлюблённому парню, конечно, я была не готова, но не признать его виртуозное управление аэрокаром не могла. – Только можно спуститься чуть ниже?

– Можно, – с лёгкостью согласился Мелиор, отталкивая штурвал от себя, опуская вниз нос машины. – Правда, тогда придётся облетать деревья и будет меньше шансов удачной посадки при аварийной ситуации. – Заметив непонимание на моём лице, Зар пояснил: – Аэрокар машина легкая, и если на высоте происходит отказ двигателя, то он просто планирует, позволяя безопасно приземлиться. С низкой высоты спланировать не получится, разбиться не разобьёмся, но посадка будет жёсткой.

– Тогда почему мы так низко летим?! – вжимаясь в кресло, прокричала я. – Срочно набирай высоту!

– Как скажешь, – ироничная улыбка коснулась губ парня. Потянув на себя штурвал, Зар за считанные секунды набирал высоту. – Всё для тебя, Зубрилка. Всё только для тебя.

Глава 17. Отражение

Облокотившись о стену, Светозар наблюдал сквозь прутья решётки, как я выкладываю фрукты в кормушку для дракона. Расслабленная поза со скрещёнными руками на груди и ироничная улыбка на губах совершенно не сочетались с напряжённым взглядом гонщика. В клетку Зар заходить не спешил, но я чувствовала, стоит ящеру сделать неловкое движение, парень схватит оставленный кипером стек и окажется между мной и зверем. Приходилось действовать осторожно и быстро, дабы не спровоцировать Мелиора на агрессию.

Поездка за драконьим угощением прошла не так удачно, как я планировала. Купить удалось лишь две корзины зелёных и невероятно кислых яблок, пять килограммов полуспелых груш, три связки потемневших бананов и парочку апельсинов с толстой коркой. Привыкнув к шумному базару Столицы, где прилавки так и ломились под тяжестью экзотических фруктов с разных концов планеты, я была поражена скудностью и однообразием ассортимента местного посёлка. Север – пристанище скотоводов, фрукты сюда завозили строго ограниченными Советом партиями и редкий товар местные жители разобрали с самого утра. Три коротких торговых ряда предлагали покупателям несколько сортов сыра, домашнюю колбасу, вяленую рыбу, заветренную за день выпечку, настойки из болотных ягод и сушёные грибы, но желанных яблок ни у кого не было. Наконец мы отыскали прилавок заезжего с востока худосочного купца в расшитом серебряными нитями халате, который с энтузиазмом начал нахваливать остатки нераспроданных плодов, запросив двойную цену за сомнительного качества товар.

– В Ретрай такие фрукты выкидывают, – поморщилась я, глядя на зелёные и твёрдые, как камень, яблоки.

– Здесь тебе не Столица – либо берём остатки, либо возвращаемся без ничего, – пожал плечами Зар, расплачиваясь с наглым торговцем.

Яблок оказалось слишком мало для гигантского ящера, максимум удастся растянуть угощение на пару дней. Рассудив, что, если дракону пришлось по душе яблоко, возможно, он с удовольствием полакомится и другими плодами, я скупила весь товар с прилавка, решив в следующие выходные приехать на рынок с самого утра. Мелиор к затее скормить дракону бананы и апельсины отнёсся скептически, но спорить не стал, молча забирая тяжелые корзины. Моя попытка помочь парню донести часть покупок до аэрокара встретила лишь насмешливую ухмылку:

– Доставку запишу на твой счёт, Зубрилка, там уже приличный долг накопился.

– Я выпишу тебе чек, – в том же тоне ответила я.

– О нет, Настёнка, я беру исключительно натурой, – заявил нахал, окидывая меня неприлично откровенным взглядом. – Один поцелуй, и мы в расчёте.

– Считай, что на месяц мой банк закрыт на переучёт и все выплаты заморожены, – фыркнула я, не забыв о нашем договоре с помолвкой. Не понимаю, зачем Мелиор постоянно провоцирует меня на поцелуй. Не собирается же он всерьёз на мне жениться?

– Для VIP-клиента всегда можно сделать исключение, – подмигнул Светозар, обворожительно улыбаясь, вот только на меня его магическое очарование абсолютно не действовало.

– Это ты-то VIP-клиент? – усмехнулась я, в который раз подивившись наглости парня.

– Я, – без тени иронии ответил Зар, – и через месяц стану единственным клиентом твоего банка.

– Ага, размечтался, – попыталась продолжить шутливую манеру общения я. Твёрдость, с которой Мелиор произнёс последние слова, поселила непонятное смятение в моей душе.

– Запомни, Настя, я никогда не проигрываю, – склонившись к самому уху, прошептал Светозар, поднимая волну бегущих по телу мурашек. – Никогда.

В Академию мы вернулись ближе к вечеру после совместного обеда, от которого Светозар мне просто не позволил отказаться. Пообещав накормить самыми вкусными свиными рёбрышками на всём севере, Зар затащил меня в расположенный рядом с рынком местный ресторанчик. Потемневшие от времени широкие деревянные перекрытия низкого потолка и полутьма обеденного зала не внушали доверия, и я с трудом справилась с брезгливостью, принимая от официантки меню. Выбор блюд оказался небольшим, как и винная карта, включавшая исключительно местные напитки. Заметив моё замешательство, Светозар взял инициативу на себя и сам сделал заказ, не забыв при этом очаровать молодую пышногрудую официантку. Раскрасневшись, точно румяная корочка поджаренного поросёнка, девушка побежала исполнять заказ.

– Надеюсь, она не плюнет мне в тарелку, – наблюдая, как официантка перешёптывается с другими работницами ресторана и бросает на меня презрительные взгляды, пробурчала я. Похоже, на севере нет ни одной девушки, способной устоять перед этим бабником!

– Возьмёшь мою порцию, – засмеялся Светозар, не чувствуя реальной угрозы от очередной из своих почитательниц. – Просто не обращай на неё внимания.

Неужели Зар прав и со временем я действительно привыкну к толпе поклонниц, что вечно крутятся вокруг Мелиора, мечтая хотя бы на одну ночь оказаться в его объятиях. Неужели смогу стойко сносить завистливый шёпот за спиной и открытую ненависть во взглядах девушек, считающих меня недостойной их кумира. Нет, даже думать об этом не хочу. Пусть сие «счастье» достанется какой-нибудь другой достойной прекрасной леди, только не мне.

Незатейливое блюдо из тушёной свинины с картофелем оказалось на удивление вкусным, правда, насладиться обедом моему спутнику в полной мере не дали. Сначала из кухни появился шеф-повар, заискивающе спрашивая у Светозара, всё ли ему нравится, затем вынырнули остальные повара, а через десять минут нас окружила целая толпа спортивных болельщиков. Каждый считал своим долгом пожать руку именитому авиатору и получить автограф, а заполучив желаемое, вступить со звездой в диалог о предстоящей гонке, характеристиках аэрокаров соперников и шансов на победу у команды Севера.

Мелиор светился добродушной улыбкой, отвечая на десятки однотипных вопросов, с готовностью жал протянутые руки, размашистым почерком оставлял своё имя на бумажках, салфетках и даже на груди особо рьяных фанатов, а под конец пообещал посодействовать в решении проблем по обустройству посёлка. Мне казалось, что Зар с наслаждением купается в лучах своей славы, и лишь когда аэрокар поднялся в небо, извечная улыбка исчезла с его губ, обнажая усталость.

– Тебе не доставляет удовольствие общаться с поклонниками? – догадалась я, заметив, как тяжело Зар вздохнул, выводя машину на нужный курс.

– Это неотъемлемая составляющая успеха, и неважно, нравится мне она или нет. У большинства людей в жизни не так много радостных моментов, и если мой автограф сделает их хоть чуточку счастливее, разве я имею право отказать? – Я не нашлась что ответить гонщику, променявшему обед на удовлетворение потребностей нахрапистой толпы, бестактно прервавшей наше с ним уединение. – Просто не ожидал, что днём в таверне окажется столько народу, но ты должна признать, Настёна, моя популярность тебя впечатлила.

– Нисколечко! – фыркнула я, отворачиваясь от зазнавшейся звезды местного значения.

Высыпав яблоки в кормушку, я положила остальные фрукты отдельно, чтобы проследить реакцию дракона на новое угощение. Кипер, обиженный на меня за вчерашнее происшествие, пробурчал себе под нос ругательство и поспешил покинуть вольер. Обернувшись в дверях, мужчина недовольно бросил Мелиору:

– Когда дракон откусит этой дурной девчонке пальцы, меня на помощь не зовите.

– Она сама кому хочешь палец откусит, – усмехнулся в ответ гонщик, а я показала парню язык, оскорбившись на столь нелестное замечание в свой адрес.

Отойдя на безопасное расстояние, я отпустила цепи, освобождая дракона, однако ящер не спешил пробовать угощение. Наклонив морду набок, он немигающим взором уставился на Мелиора, продолжавшего стоять у стены. Вертикальный зрачок расширился, отражая изображение Зара, а затем на миг вспыхнул ярким пламенем.

– Ты это видел? – заворожённо прошептала я, неотрывно вглядываясь в жидкий янтарь огромных глаз ящера.

– Что именно? – удивленно спросил Светозар.

– Пламя в зрачках дракона?

– Настя, не придумывай, это отражение ламп. – Мелиор указал на тусклую лампу под самым потолком. Вот только я готова дать руку на отсечение, что я видела именно языки пламени, а не отражение электрической лампы. – Иди сюда, пусть твоя клыкастая ящерица спокойно поест.

– Это не ящерица, это дракон! – Выходя из клетки, я бросила на Мелиора уничижительный взгляд.

– Это большая ящерица, которая не ест бананы, – продолжал язвить Зар, кивком головы указывая на дракона, направившегося к приготовленному десерту.

Обернувшись, я увидела, как связка бананов превратилась во фруктовое пюре, раздавленная тяжёлой лапой, та же участь постигла пять килограммов груш. Принюхавшись к апельсинам, гигант чихнул, вызывая небольшое землетрясение во всём замке, и неприязненно смахнул их крылом в дальний угол вольера. С замиранием сердца я ждала реакции дракона на яблоки, вдруг и они не придутся по вкусу привередливому зверю. Исполин склонился над кормушкой, раскрыл зубастую пасть и одним укусом отправил целую корзину зелёных плодов в рот.

– Он их съел, съел без остатка! – обрадовавшись, я запрыгала на месте, едва не кинувшись Светозару на шею в порыве благодарности за помощь. Хорошо вовремя успела себя одёрнуть и не попалась в расставленный капкан готовых сомкнуться на моей талии рук Мелиора. – Ты сможешь отвезти меня на рынок в следующие выходные?

– Нет, Лазарева, если в следующие выходные Светозар позволит себе вновь взять гоночный аэрокар для личных целей, я прослежу, чтобы судейский состав «АэроПик» узнал о подобном нарушении. – В тёмном дверном проёме показалась фигура деканши. Светозар отлип от стены, вытягиваясь по стойке смирно, невольно сжимая кулаки. Гигант за моей спиной чуть слышно зарычал. – А сейчас марш на выход, и чтобы я не видела больше, как вы кормите дракона не одобренными Учёным советом продуктами! С сегодняшнего дня, Лазарева, вы работаете с драконом в паре со своим соседом по парте. Кажется, вы сидите с Лавром?

Я согласно кивнула, услышав очередное рычание, вот только не уверена, что и на этот раз рычал дракон.

Глава 18. Пульт

Проснувшись, я ещё долго смотрела на покатую крышу чердака, стараясь унять взволнованный перестук в груди. Прошло две недели, как я приехала в Академию, и теперь почти каждую ночь я летаю во сне. Первый испуг давно прошёл, уступая место наполняющему душу восхищению. Откуда моё подсознание брало такие яркие и реалистичные картинки, я не знала, но с нетерпением ждала наступления ночи, чтобы вновь окунуться в неимоверно захватывающие красочные грёзы.

Непроизвольно я провела ладонью по щеке, пытаясь стереть несуществующие морские брызги, что буквально несколько минут назад летели мне в лицо. Сегодня я парила над бесконечным ультрамариновым океаном, борясь с порывистым ветром, волнующим водную гладь. Вихрь трепал мои крылья, бил в широкую грудь, пытался завертеть в смертельном танце, но я почему-то не чувствовала страха перед стихией. Непередаваемый восторг наполнял каждую клеточку огромного тела, поймавшего порыв ветра своими громадными кожистыми парусами. Мышцы напрягаются до сладкой боли, крылья находят незримую опору и меня подхватывает воздушным течением, поднимая ввысь. Отныне я принадлежу порыву ветра, ветер принадлежит моему крылу. Эйфория топит сознание, тело повинуется силе природы, сливаясь со стихией воедино.

Нестерпимо захотелось увидеть дракона, заглянуть в его грустные янтарные глаза и рассказать гиганту о своём сне. Кто кроме исполина может понять то чувство пьянящей свободы, что дарит полёт?

«Светозар», – подсказало подсознание, но я не позволила этой мысли обосноваться в голове и пустить травящие душу корни. Осталось три недели, и нас с Мелиором перестанет связывать вынужденное обещание помолвки. Мне не стоит привыкать к его чарующей, открытой всему миру, улыбке, к лучикам жизнерадостных морщинок у пронзительно голубых глаз, к твёрдой и горячей ладони, неизменно тянущейся к моей руке, и к постоянному желанию прийти мне на помощь, даже если я его об этом не прошу. Уверена, Совет уже провёл расследование и удостоверился в непричастности семьи Лазаревых к Сопротивлению, а значит, гонщику более не нужно брать меня под защиту. К сожалению, написать родителям и узнать, как обстоят дела дома, я не могла. Зар предупредил, что все письма из Академии просматриваются дознавателями, а посвящать чужих людей в наши семейные разборки мне не хотелось (за инцидент с драконом мама с папой меня явно не похвалят).

Наскоро позавтракав в гордом одиночестве, я помчалась в подвал к пленнику, дабы разделить с ним раннее субботнее утро. Привезённые неделю назад яблоки нам с Лавром всё же удалось тайком скормить исполину. Не зря Рыжик понравился мне с первых же дней знакомства, парень оказался добрым и отзывчивым. Дракона он, как и я, абсолютно не боялся и с радостью откликнулся на предложение отвлечь кипера, пока я подкидывала яблоки в кормушку ящеру. Всю неделю мы с Лавром вместе ходили в вольер к дракону, убирали клетку, наполняли двадцатилитровую поилку и просто любовались прекрасным зверем.

Вот и сейчас, увидев рядом с клеткой дракона Рыжика, я нисколько не удивилась. Решив подшутить над другом, я тихонько отворила дверь в полутемный подвал и на цыпочках начала подкрадываться к парню. Запланированная невинная шалость подойти сзади и хлопнуть над самым ухом, чтобы напугать сосредоточенного на драконе Лавра, оборвалась, так и не начавшись. Подойдя ближе, я заметила в руках у парня странное маленькое устройство, похожее на коробочку с разными по размеру кнопками. Рыжик периодически давил на одну из кнопок и направлял устройство на дракона; ящер в клетке нервно бил хвостом о каменные плиты.

– Что ты делаешь? – не выдержала я, когда после очередного нажатия кнопки дракон судорожно дёрнулся, прозвенев ржавыми цепями.

– Настя, чёрт тебя побери! – выругался парень, быстрым движением руки пряча коробочку в карман. Рыжик обвёл вольер взглядом, убедился, что кроме меня никого больше нет, и испуг мигом сменился недовольством на веснушчатом лице: – Ты чего так рано? Обычно все студенты спят по субботам до обеда, отсыпаясь за неделю.

– Я не все, – на автомате отозвалась я, неотрывно следя за карманом парня. – Лавр, покажи, что ты там прячешь!

– Не понимаю, о чём ты говоришь. – Рыжик попытался изобразить недоумение, но, осознав, что я поймала его с поличным, быстро сдался. Выдавив нервную улыбку, парень достал устройство и, не выпуская из рук, показал мне: – Да это просто игрушка, ничего особенного.

– Эта игрушка делает дракону больно! – Я попыталась забрать пластиковую коробочку из рук приятеля.

– Настя, с чего ты взяла, что дракону больно? – Лавр не уступал в росте Светозару, а посему, задрав руку вверх, свёл к нулю все мои попытки добраться до непонятного устройства. И чем только парней кормят на этом севере, что они вырастают под два метра в высоту?

– Почувствовала, – пожала плечами я. – Лавр, дай, пожалуйста, посмотреть. Я верну, честное слово.

– Ты чувствуешь дракона?! – Рыжик с изумлением уставился на меня, позволяя наконец забрать пластиковую коробочку.

– Не знаю… возможно… – протянула я, рассматривая непонятное устройство. Небольшая панель в палец толщиной была снабжена пятью кнопками и маленьким светодиодом на верхушке. В памяти всплыл разговор с ректором об ошейниках, делающих драконов послушными. Если есть ошейники, возможно, к ним есть и пульты управления. – Откуда у тебя эта игрушка?

– В подсобке у кипера нашёл, решил испробовать, а тут ты пришла, – заверил Рыжик, протягивая руку, чтобы забрать странную коробочку. – Нужно поскорее вернуть эту штуку на место, пока никто не заметил пропажи.

Бросив взгляд за спину парня, я с ужасом увидела распластанного на полу дракона. Как и при нашей первой встрече, он лежал неподвижной глыбой, раскидав помятые крылья по грязным плитам клетки. Янтарные глаза заволокла мутная пелена, дыхание ящера стало редким и прерывистым, чешуя поблёкла, а мощный хвост выгнулся в болезненной судороге.

– Не позволю, чтобы кто-нибудь снова сделал дракону больно! – процедила я сквозь зубы, бросая пульт туда, где его никто не достанет, – в клетку к ящеру.

Лавр выкрикнул ругательство, кинувшись открывать решётку, но исполин его опередил. Превозмогая боль, дракон с трудом поднялся и с хрустом раздавил гигантской лапой пластиковый корпус пыточного устройства. Благодарно кивнув мне, исполин медленно пополз в дальний угол клетки, где, свернувшись громадным калачиком, в скором времени уснул.

Молча мы стояли с Лавром у решетки, глядя на дракона и думая каждый о своём. Радость, испытанная мною в первую секунду после избавления от пульта, сменилась несвойственной мне апатией, точно эта маленькая победа ничего не значит в бесконечном восьмилетнем противостоянии дракона его мучителям. Да, мы сломали одно устройство, но где гарантия, что у кипера не припрятана ещё парочка таких вот коробочек?

– Настя, ты пойдёшь сегодня вечером со мной на свидание? – вопрос Рыжика застал врасплох. Я ожидала услышать от него что угодно, но только не приглашение на свидание. – Или у тебя планы с твоим спортсменом?

– Он не мой, и сегодня вечером я совершенно свободна! – поспешила с ответом я, слишком резко отреагировав на слова Лавра о спортсмене. Нет, пусть кумир севера и дальше принадлежит своим фанаткам, ведь только моим ему всё равно никогда не стать.

О том, что поэтому поводу думает сам Светозар и как он отнесётся к свиданию с Рыжиком, в тот момент я не подумала.