Ученики смерти: Рональд Флэтч

Эпиграф

Через край

Живу я долго… Через край.

Когда же Смерть за мной придёт, —

Молчи!.. Условимся давай:

Гони лукавый этот сброд, —

Шакалов, что завоют вкруг

Дух испускающего льва…

Лишь ты… Ты разберёшь, мой друг,

Мои последние слова.

Джек Лондон.

Пролог

— Приятных вам снов, господин, — пронёсся в тишине коридора мелодичный голос молодого на вид дворецкого.

Мужчина, к которому и обратился слуга, только еле заметно кивнул и даже не окинул того взглядом. Хозяин поместья, тучный человек, тяжело вздохнул напоследок и скрылся за дверями своих покоев

Дворецкий молча проводил его взглядом. Словно злой дух, он сверлил спину господина иссиня-чёрными глазами. Выпрямившись, слуга в последний раз осмотрел двери спальни, что плотно захлопнулись перед его носом, и, взглянув на стрелки золотых часов, удалился вглубь мрачного коридора.

Идя по коридорам поместья, где тусклые обои были обиты тёмно-зелёными панелями, юноша-дворецкий затушил свечу, что он нёс в канделябре, и полностью слился с сумраком помещения. Во мраке ночи проступили лишь его резко покрасневшие глаза, отразившие свет серебрящегося в небе диска луны. Обещанное спокойствие надвигающейся ночи было тут же нарушино тёплым дуновением ветра, принесшим с собой неприятный, еле уловимый запах чужака, вторгнувшегося на территорию поместья.

Под ногами пробежала чёрная кошка графа, на службе у которого и состоял демон-дворецкий. Последний взглядом красных глаз проследил за суетливым животным, слегка напрягаясь, услышав лишние шорохи где-то внизу.

Угольные волосы высвободились из аккуратного пучка, рассыпаясь по плечам, когда тень от единственной свечи в коридоре отразила на стене небольшие рога чёрного цвета. Демон насторожился, пробуждая все свои инстинкты.

Он тихо, словно тигр на охоте, спустился по лестнице, выходя во внутренний сад огромного поместья. Шум, несвойственный спокойствию ночи, исходил от фонтана в окружении ухоженных деревьев.

Демон внимательно прислушался к ночным звукам природы, когда оказался у монумента, центр которого величала статуя плачущего ангела. Внезапный шорох за спиной заставил дворецкого обернуться и тут же отразить удар нападавшего.

— А ты ещё силён, Аэрон! — со странным наслаждением воскликнул незваный гость, пытаясь перекрыть кровь, что обильно вытекала из раны на руке.

— Савваэль, ты зря сюда пришёл, — тихо проговорил демон.

Из темноты выступил обладатель ангельского имени. Его пепельные волосы ниспадали ниже пояса, серебрясь в свете луны, а фарфоровая кожа без единого изъяна делала похожим на непостижимый для любой знатной дамы идеал красоты. Перед демоном предстал настоящий ангел, но почерневшие крылья последнего говорили о его давнем изгнании из Рая.

Аэрон пристально посмотрел в глаза обидчика и демонстративно облизнул окровавленные когти правой руки, что по локоть была черна, как самая тёмная ночь. Именно ей он отразил удар ангельского клинка, который Савваэль все ещё сжимал раненной рукой.

— Зачем ты явился сюда? — вопросил демон, расстегнув пуговицы жилетки.

— Неужели не догадываешься... — дворецкий с сомнением покачал головой, тогда падший ангел добавил: — Подумай, Аэрон.

Савваэль, не дожидаясь ответа, одним взмахом крыльев поднял себя в воздух, направив клинок на демона. Реакция последнего была настолько сильна, что ангел тяжело повалился на землю, носом зарываясь в ухоженный газон. На траву тихо упало несколько перьев, вырванных из крыла небесного гостя. Демон же с отвращением оттряхнул прилипший к окровавленным когтям белый пушок.

Тяжело вздохнув, Савваэль попытался встать на колени, но тут же ощутил, как какая-то непреодолимая сила придавила его к земле. Распластавшись во все стороны, ангел выронил клинок, и тогда Аэрон легко отбросил его в сторону. Оружие с металлическим лязгом откатилось к фонтану, к самым ногам плачущего ангела, что будто бы возносил безмолвные молитвы к самим небесам.

— Мне нужно знать того, кто послал тебя, — требовательно произнёс в самое ухо ангела демон, слегка наклонившись к быстро поверженному противнику. — Назови его имя.

Савваэль что-то тихо прохрипел в самую землю. Даже со своим чутким слухом демон не смог разобрать слов, что слетели с губ ангела. Аэрон наклонился ближе и тут же ощутил сильный удар в спину — он не понял, что противников было двое. Слишком поздно осознав свою ошибку, демон попробовал атаковать обидчика. Однако Савваэль умело воспользовался ситуацией. Он в один прыжок преодолел расстояние до фонтана, подбирая ангельский клинок, ожидая, когда его напарник отвлечёт демона.

— Савваэль, шевелись! — яростно воскликнул юноша, когда когти демона украсили его лицо, оставив геометрически правильный шрам, проходящий через глаз.

Падший ангел выставил клинок перед собой, пронзая сердце демона. Аэрон даже не успел обернуться, как ощутил тепло, что разливалось по всей груди, стекало по его губам, густыми каплями опадая на зелёную траву. Демон медленно упал на колени, ощутив, как ещё один клинок пронзает его спину.

— Это тебе за лицо, — удовлетворенно прошептал второй юноша, встряхнув белыми волосами.

— Уходи, — Савваэль положил руку на плечо товарища и слегка подтолкнул к выходу из сада. Второй ангел не стал противиться чужой воле, а просто исчез во мраке парка.

— И все же, кто подослал вас? — не унимаясь, одними губами прошептал Аэрон, хватаясь за клинок уже человеческими руками, испачканными в крови.

— Думаю, ты прекрасно его знаешь, — Савваэль наклонился к самому уху демона, заметив, как тот странно ухмыльнулся, услышав знакомое имя.

— Вот же хитрый лис, — слетело с губ дворецкого прежде, чем Савваэль вынул клинок, сверкнувший в свете луны.

Улыбнувшись одними уголками губ, Аэрон легко прикрыл веки, полностью отдаваясь тьме, что уже протянула к нему когтистую лапу, обещая скорый покой...

Глава 1

Рыжая прядка надоедливых волос вылезла из-под старенького цилиндра в заплатках и упала на потный лоб обычного работяги. Рональд тут же спрятал рыжий локон, чтобы ни один из прихожан ближней церкви не заметил его отливающие медью волосы.

В Англии не особо любили ирландцев, особенно перебравшихся на окраины столицы из бедных деревень. Люди часто видели в таких, как Рональд, убийц и воров не желающих зарабатывать на хлеб честным трудом. Поэтому он изо всех сил пытался скрыть свои ирландские корни, избавившись от акцента и прикрыв рыжие волосы потрепанным головным убором.

Прищурившись, Рональд взглянул на главные двери небольшой церкви. Сегодня был особенно солнечный и тёплый день, поэтому строение издалека напоминало сказочный белый замок, или же самый настоящий дом Господень. Юноша лишь смахнул пот со лба, и, заметив знакомое лицо вдалеке, Рональд слабо улыбнулся. Сердце затрепетало, жаром отдаваясь в груди, а кровь стала холоднее вод северно-ледовитого океана — навстречу шёл его старший брат Чарльз.

Когда второй юноша, выглядевший чуть постарше, одетый в чёрные одежды, приблизился к южной стороне местного кладбища, Рональд смог разглядеть несколько слезинок, скатывающихся по впалым щекам. Он тут же кинулся обнять брата, уносимый собственными мыслями в мир забвения, лишь бы не вспоминать о событиях сегодняшнего дня.

— Что же теперь будет, Чарльз? — требовательным тоном спросил Рональд, сдерживая скупую слезу.

В эту ночь умер их отец, последний, кто мог за ними присмотреть. Хоть пожилой ирландец и был заядлым пьяницей и просаживал последние деньги в затхлом баре возле дома, он все ещё оставался их отцом. Но Рональд даже по такому случаю не желал оплакивать его смерть. Наоборот, юноша всеми силами попытался стереть этот день из своей жизни, и у него почти это получилось, в отличие от старшего брата.

— У меня есть работа, Рон. Я смогу прокормить нас двоих, — спокойно произнёс Чарльз, крепче обнимая младшего брата, который навсегда останется для него маленьким ребёнком.

— Без него мы заживём намного лучше, — резко бросил Рональд, когда в памяти его всплыли все скандалы, устраиваемые отцом.

Чарльз мгновенно опешил, отшатываясь от брата, словно от прокаженного. Он не мог поверить, что такие страшные слова слетели с губ его маленького Рональда, попадая ему в самое сердце.

Последний окинул Чарльза странным, немного смущенным, взглядом, понимая, что не узнает человека перед собой. Казалось, ещё совсем вчера его старший брат одаривал всех соседей в округе своей лучезарной улыбкой на овальном лице с немного пухленькими щеками, усыпанных веснушками. Но сейчас перед Рональдом стоял исхудавший и осунувшийся, уставший от жизни, молодой человек, и даже лицо его приобрело бледный вид, потеряв всю свою особенность в виде маленьких коричневых крапинок.

— Как ты смеешь такое говорить? — тут же ощетинился Чарльз, став похожим на болотную кикимору.

— Ты скоро и сам это поймёшь, — прозвучал спокойный голос брата.

Рональд первым уловил тихий звон церковных колоколов. Он похлопал брата по плечу, пытаясь вывести того из транса. Чарльз захлопал ресницами, заглядывая в изумрудные глаза Рональда. Его взгляд был настолько умиротворенным, почти равнодушным, что с лёгкостью успокаивал старшего брата, заставляя отпустить все переживания и просто наслаждаться безмятежностью, которую он рождал.

Им нужно было проститься с отцом. Сбережений было немного, поэтому они провожали близкого им человека без какой-либо церемонии. Лишь старый священник, одетый в чёрную рясу, высказал несколько слов прежде, чем гроб начали опускать в землю.

Чарльз одними губами прошептал молитву, которую выучил ещё в детстве при живой матери, и когда семья их была в полном составе. Но это уже давно в прошлом. Мать умерла от тифа — сгорела быстро, как спичка. А отца схватил инфаркт в силу возраста и образа жизни, который он начал вести после смерти жены.

Воспоминания о былых временах захватили обоих юношей. Чарльз перекрестился, направив долгий взгляд в небеса, он продолжил молитву. А Рональд всё это время наблюдал за тем, как гроб медленно поглощает земля. На этом месте будет стоять лишь деревянный крест, который они с трудом приобрели в долг у здешнего гробовщика. Но это было намного лучше, чем безымянная могила.

Юноша украдкой взглянул на брата, уловив слова молитвы. Он мог бы поддержать Чарльза, но Рональда отвлёк порыв ледяного ветра, что пробрался под рубашку, заставив холодок мерзкой змеёй пройти вдоль позвоночника. Он интуитивно обернулся, заслоняя лицо от ветра, придерживая цилиндр правой рукой.

На глаза ему попалась фигура молодого гробовщика, который сжалился над двумя братьями и отдал в долг деревянный крест. Молодой мужчина, плотно закутанный в чёрное пальто, стоял возле заборчика в нескольких метрах от места похорон. Поймав глаза одного из братьев на себе, мужчина улыбнулся, приподняв свою шляпу. Тут же по плечам его новенького пальто рассыпались длинные серебряные волосы, а в пристальном взгляде, направленном на Рональда, сверкнули маленькие молнии.

У последнего тут же по спине пробежался холодок, а волосы на руках встали дыбом. Рональд почти мгновенно отвернулся, но спустя время снова взглянул в ту сторону на любопытного человека. Его там уже не было...

Юноша растерянно обернулся, обшаривая глазами всю местность. Не увидев гробовщика, он впал в странное оцепенение.

— Рон, всё в порядке? — с беспокойством спросил Чарльз, дотрагиваясь до плеча брата лишь кончиками пальцев.

Последний резко встряхнул головой, бросив мимолетный взгляд на то место, где видел гробовщика. Но, возможно, тот ему только показался, ведь с заборчика на Рональда пристально смотрела серая кошка.

— Всё хорошо, — отрешённо пролепетал Рональд.

Чарльз слегка удивился такому тону, ведь это никак не похоже на его брата. Но юноша тут же себя успокоил, оправдывая такое состояние смертью отца и непростым днём.

— Пойдём домой, Рон. Тебе нужно отдохнуть.

—Нет, — собравшись с силами, произнёс младший из братьев, — мне не нужен отдых. Чарльз, я совсем не устал. Отец загнал нас в долги, и я хочу вернуть всё до последнего пенни¹.

— Для того, чтобы вернуть все долги, тебе придётся найти хоть какое-то прибыльное занятие.

— Я уже нашёл, — уверенно заявил Рональд, скрестив руки на груди.

— Что? Какое? – удивлённо воскликнул Чарльз. Он даже и представить не мог, что у его младшего брата есть какие-то секреты или недосказанности.

— Я не могу пока об этом сказать, — Рональд стыдливо опустил взгляд на свои поцарапанные туфли, — но обещаю, что завтра ты обо всём узнаешь.

Чарльз не стал вести спор дальше. Он с доверием во взгляде положил руку на плечо брата, крепко сжимая то пальцами. Всё обязательно придёт в норму: когда-нибудь и в их доме будет праздник.

*****

— Мэри Джейн Келли² – стала последней жертвой "Кожаного Фартука", также известного, как Джек-Потрошитель³, — мужчина сделал небольшую паузу, обращая свой острый взор на гордо стоящую посреди тёмного холла фигуру. – Скажите, Джек, жалеете ли вы о содеянном?

Ответа на поставленный вопрос не последовало. Мужчина все ещё продолжал смотреть на заключённого молодого джентльмена, которого он и прозвал Джеком.

Обвиняемый в нескольких убийствах, в том числе и в смерти Мэри Джейн Келли, тело которой было найдено в районе Спиталфилдс, лишь тяжело вздохнул, опустив взгляд. Джек с удовольствием бы потёр запястья рук, скованных длинной цепью, что уходила в кафельный пол, но никак бы не хотел отвечать на глупые вопросы. Его поймали с поличным, и они сами видели, что ему нравится то, что он сделал...

— Вы все ещё молчите? — в этот раз с противоположного конца стола откликнулся другой мужчина. — Тогда я бы хотел задать второй вопрос, — он снял очки, дрожащими руками начиная протирать стёкла. — Зачем вы это делали? Неужели вы считаете, что жнецам подобает играть с человеческими судьбами?

В холле повисла тишина, и даже листы бумаги замерли на мгновение, лишь бы услышать ответ на волнующий всех членов комиссии вопрос. Джек ухмыльнулся, когда наступило гробовое молчание. Он медленно поднял глаза и во взгляде его не было никакого сожаления, только жажда чего-то ужасного... жажда крови.

Все глаза были обращены на него, пребывая в томительном ожидании. Даже пламя в свечах, расставленных вокруг заключённого, чётче выделяя его местоположение, перестали танцевать свои замысловатые танцы от малейшего колебания воздуха. Атмосфера полутёмного холла накалилась до предела, но Джек все ещё хранил молчание, растягивая в усмешке острые передние клыки.

— Эти помойные крысы заслужили подобной участи, — подобно морской волне, прокатился голос Джека по холлу правосудия.

И снова зал поглотила пугающая тишина. Было слышно, как кто-то из судей поперхнулся собственной слюной, лихорадочно ослабляя галстук.

— Вы знаете, что за этим следует? — мужчина по центру стола специально не назвал его имени.

— Да... Но меня это не пугает.

Мужчина огляделся по сторонам, вылавливая из мрака суровые лица своих товарищей. Они синхронно закивали, взглядом указывая на заключённого. Решение по делу Джека-Потрошителя, убийцы, что будоражил сознания жителей Лондона на протяжении нескольких месяцев, принято единогласно и обжалованию не подлежало. Теперь ему грозила только смерть.

— Сэр Дагмер, готовы ли вы зачитать приговор? — спросил остроносый, слегка небритый, мужчина с самого крайнего угла стола.

— Да, конечно, — сэр Дагмер прокашлялся перед тем, как его голос монотонно и громко раздался по всему холлу. — Руководствуясь первым пунктом священного и неприкосновенного устава жнецов, верховный совет приговорил признать Джека Рокскорда, жнеца четвёртого ранга, виновным в совершении пяти убийств, жертвами которого стали...

Его голос слегка дрогнул, но остальные члены совета жнецов этого даже не заметили... все, кроме Джека, который ощерился, словно дикий зверь, облизнув губы.

— ...По решению верховного совета на рассвете Джека Рокскорда ждёт казнь. А как умереть убийца может выбрать сам, — добавил сэр Дагмер, и голос его окончательно затих.

Остальные члены совета одобрительно закивали, и тут же по бокам заключённого выросли двое охранников, что всё это время прятались в тени холла. Джек даже не окинул их взглядом, все ещё рассматривая свои туфли. В зал резко ворвался свежий воздух, заставив жнеца наконец почувствовать бодрящую прохладу. С порывами чистого воздуха в его голову невольно закралась мысль о свободе... о том, что совсем скоро он её обретёт.

Джек размял шею и с воротника сползла красная лента, лёгким перышком опадая на туфли. Она дрогнула, жнец, затаив дыхание, обернулся на шаги. В холл из коридора ворвался белый свет, заставив Джека резко отвернуться и прикрыть глаза. На кафельном полу отобразилась тень мужчины крепкого телосложения, и в этот момент заключённому захотелось провалиться под землю.

Было уже поздно...

Мужчина твёрдой походкой ступил на кафельный пол. Его белые волосы, что первыми бросились в глаза, заплетенные в высокий хвост, казалось, светились при свете свеч, а фиалковые глаза смотрели твёрдо и уверенно, мерцая драгоценными камнями в полумраке зала. Он смотрел только на Джека, прожигая юного жнеца взглядом. Спустя несколько томительных секунд, когда властный мужчина прошёл мимо, заключённый позволил себе украдкой взглянуть на одного из самых могущественный жнецов в этом зале. И, как всегда, мысленно Джек отметил, что в костюме Холмс Фиджеральд выглядел, как человек относящийся к английской элите, но никак не к людям их неблагородной профессии. Эта мысль его позабавила, но в этот раз он не усмехнулся.

— Кхм... Сэр, Холмс, — прокашлялись мужчины, торопливо поднимаясь с места.

Теперь для Джека они выглядели, словно Боги на горе Олимп, которые свысока смотрят на людей, с усмешкой наблюдая за их жалкими жизнями. Выделялся лишь сэр Дагмер, который был слишком жалким для такой роли. Он-то и насмешил юного жнеца, прежде чем тот снова ощутил взгляд Холмса на себе. Жуткий, пробирающий до костей, взгляд фиалковых глаз.

— Я не хотел прерывать вас, господа, но... — Холмс поклонился всем мужчинам, продолжив спокойным, немного властным и завораживающим голосом: — Но я вынужден просить совет смягчить приговор.

— Что? — в один голос ахнули мужчины за столом.

— Позвольте, сэр, — голос донёсся с самого края. Прежде чем продолжить, обратив внимание начальника лондонского отдела на себя, сэр Дэниил прокашлялся, а после, нервно поглаживая себя по небритой щеке, произнёс: — Джек Рокскорд не заслуживает такой милости после того, как его имя обсуждали чуть ли не в каждом районе города. Жнец, который пренебрег уставом однажды, сделает это снова. Из-за него люди могли узнать о существовании потусторонних сил, что живут с ними бок о бок многими веками. И вы хотите, чтобы мы даровали ему помилование?

— Да, я знаю, у вас есть возражения, мой друг. Но у меня же есть причины так поступить. Для вас не секрет, что с каждым годом искать жнецов среди людей становится сложнее, они не предают значения своим силам, когда начинают видеть потусторонний мир. Они учатся жить с этим, и вычислить их уже в более зрелом возрасте почти невозможно. Джек Рокскорд хороший жнец, когда дело касается его прямых обязанностей, поэтому я пришёл просить милости совета, зная, что имею право вмешаться в процесс вынесения приговора.

Холл снова погрузился в молчание, а после произнесенных слов, Джек с замиранием сердца уставился на верховный совет. Казалось, он выпал из этого мира, построил вокруг себя непроницаемую стену, лишь бы не слышать тихих переговоров нескольких мужчин.

— Мы всё обговорили, — с места вновь поднялся сэр Дагмер, и, не отводя глаз от бумаг, он медленно произнёс: — Мы внимательно обдумали ваши слова. Вы безусловно правы — в наше время сложно найти и обучить настоящего жнеца, который будет любить свою работу. А Джеку Рокскорду этой любви не занимать. — Последний демонстративно фыркнул, чтобы обратить внимание всех присутствующих на себя. На верховный совет его выходка подействовала, но Холмс даже не обернулся, поэтому сэр Дагмер не стал предавать этому особого значения. — Джек Рокскорд не лишится головы, но будет понижен в ранге с городского жнеца до сельского.

— Нет! — в неистовом крике отчаяния сорвался Джек. — Вы не можете так поступить со мной!

Он сделал резкий выпад по направлению к Холмсу, совсем позабыв о железных оковах на руках. Цепи резко одернули Джека назад, причиняя адскую боль кистям. Пшеничные волосы растрепались во все стороны, опадая на лоб и закрывая его свирепый взгляд. А Холмс Фиджеральд с уверенностью хищника заглянул в глаза заключённого, чтобы увидеть, как они искрятся животной яростью, что полностью захватила Джека.

Последний быстро остыл, заметив с каким мастерски наигранным безразличием его осматривают фиалковые глаза. Так дрессировщики усмиряют тигров, так строгие матеря контролируют своих непослушных детей. Именно так Джек понял, что у него нет выбора. Оставалось только смириться, а ведь свобода была так близка. Теперь же юного жнеца охватило полное отчаяние.

— Снимите цепи, — приказал сэр Дагмер, и взгляд его на секунду обрёл уверенность в собственных действиях.

Один из охранников достал связку тяжелых, позвякивающих в темноте ключей. Отыскав нужный, он попытался снять наручники, но Джек, выловив момент, резко двинул обоими руками в лицо противника. Охранник взвыл раненым зверем, падая на пол, а юный жнец тут же встал в боевую стойку. Второй надзиратель не стал медлить, пытаясь скрутить разбушевавшегося заключённого. Джек отбросил наручники в один из самых тёмных углов и повалил нападавшего на спину, наседая сверху.

Члены совета с ужасом, застывшим на их лицах, словно эмоции на восковых фигурах, изначально данные скульптором, продолжали наблюдать за жуткой бойней. Никто не осмелился прервать Джека, пока тот стирал костяшки своих пальцев в кровь о лицо невинного охранника из Скотленд-Ярда⁴. Никто. Кроме Холмса Фиджеральда, решившего, что кафель под ногами поглотил достаточно крови для одного дня.

Холмс молниеносно дотронулся до затылка Джека. Радужки его глаз засветились ярко-фиолетовым светом, причиняя боль своему хозяину. Но начальник лондонского отдела жнецов и не думал отступать, заметив, что сила его действует на Джека. Последний ощутил лёгкое головокружение, как мир вокруг окутывает мягкий туман, словно тёплый шарф. Не выдержав, жнец медленно сва лился на кафельный пол, ощутив жар на затылке. Его медленно поглотила темнота, которая на мгновение была озарена яркой вспышкой...

_____

¹Пенни — разменная денежная единица, первоначально равная 1⁄240, а в настоящее время 1⁄100 фунта стерлингов.

²Мэри Джейн Келли — Мэри Джейн Келли, также известна как «Мэри Жанет» Келли, «Белая Эмма», «Рыжая» и «Чёрная Мэри» — по общим предположениям, пятая и последняя жертва Джека Потрошителя, убивавшего и увечившего проституток в районе Уайтчепела с конца августа по начало ноября 1888.

³Джек-потрошитель — псевдоним, присвоенный неустановленному серийному убийце, который действовал в Уайтчепеле и прилегающих районах Лондона во второй половине 1888 года.

⁴Скотленд-Ярд — штаб-квартира полицейского учреждения в Англии, исключая лондонский Сити, который имеет свою полицию.

Глава 2

Ощутив приятную утреннюю прохладу, Рональд с облегчением вдохнул её полной грудью. Но тут же пожалел о том, что наполнил лёгкие новой порцией городского воздуха, внутри которого витал густой смог и частички трущобных нечистот.

Лондон — огромный город, почти столица мира, но весь он был облачён в нездоровый серый туман, словно рыцарь в доспехи, и насквозь провонял отходами гетто. Этот туман нечистот поднимался из самых глубин города, почти из подземелья, и окутывал все здания, создавая некую завесу. Но люди вокруг будто бы не замечали грязных частичек, зависших в воздухе. Они все суетливо продолжали идти дальше, стройным потоком обходя карету с лошадьми и парочкой кэбмэнов, одним из которых волей судьбы и являлся Рональд — младший из рода Флэтчей.

— Ты готов, Рональд? — задорным голосом спросил мужчина на козлах.

Парень с трудом отвёл взгляд от беспокойной толпы, чтобы вновь увидеть своего старого приятеля — Итана Брукса. Человека, которому он будет обязан половину своей жизни.

— Ну же, залезай, — тоном ещё веселее, чем прежде заявил Итан Брукс.

Рональд послушно забрался на козлы, оказываясь рядом с тучным мужчиной, чьи широкие плечи с массивными руками так и грозились сбросить щуплого паренька на ближайшем повороте. Потеснившись, парень кое-как смог разглядеть добродушную улыбку на небритом лице Итана, которую тот пытался скрыть не только за мужественными бакенбардами, но и за высоким воротником осеннего пальто.

Рональд слабо улыбнулся в ответ, и только тогда Итан Брукс заставил пару гнедых коней двинуться с места.

— Запоминай маршрут, приятель! — донёсся до ушей Рональда жизнерадостный голос Итана, что словно резвая чечётка прорезал шум копыт о каменную брусчатку.

Парень что-то неловко прокричал собеседнику, но мужчина уже давно не слышал ничего кроме стука копыт по мостовой и свиста резких порывов ветра в ушах. Рональд неуклюже взглянул сначала на свои ноги, устало понурив голову, а после, заметив несколько капель на носках туфель, поднял глаза к жалким клочкам неба, что виделись среди крыш домов.

Тучи сегодня были особенно густыми, свинцово-серыми и жуткими на вид. Поморщившись от надвигающегося дождя, Рональд вновь постарался вслушаться в невнятное бормотание Итана, наполненное радостными возгласами.

— Мы почти приехали, приятель, — через какое-то время воскликнул Итан Брукс и со всего размаху хлопнул сонного Рональда по плечу. Толчок был настолько сильным, что последний чуть не свалился с козлов прямо под ноги гнедой пары, уже спокойным шагом идущей по аллеи мимо парка и роскошных особняков.

Рональд с восхищением осмотрелся по сторонам. Он никогда раньше не был в Сент-Джеймс¹, поэтому старался не упустить из виду ни одного богато украшенного окошка, из которого на их скромный кэб газели любопытные горничные и дворецкие, ни одного изысканного садика за низкими заборчиками домов местной аристократии.

Повернув голову, парень начал жадно рассматривать расположившийся по соседству Грин-парк². В обычное время сквозь невысокий забор и листву ещё зеленых деревьев можно было заметить, как по дорожкам гуляют обычные горожане, дамы с собачками и молодые джентльмены верхом на статных жеребцах.

— Стоять, хорошие, — по-ребячьи произнёс Итан, останавливая лошадей недалеко от двухэтажного особняка. — В этом доме, Рональд, живёт семейка Паркенсов. Мелкие аристократы, но заплатят хорошо, если ты доставишь их в Уотфорд³.

Закончив говорить, Итан с трудом слез с козлов, ощутив, как мелкий порыв ветра пробрался под пальто и ошпарил его леденящим холодом. Мужчина весь сжался, приподнимая ворот, и сквозь шум мостовой до него долетел растерянный голос Рональда:

— Вы не поедете со мной?

Вместо внятного ответа Итан лишь покачал головой, поглаживая одну из лошадей по бурому боку.

— Прости, Рональд, но ты должен сделать это сам. Не могу отправиться с тобой. Моя жена больна, — маленькое отчаяние проскочило в тоне некогда радостного жизне мужчины. — Я должен быть рядом с ней.

Рональд с сочувствием взглянул на тут же погрустневшие глаза Итана. Казалось, что по щеке мужчины вот-вот поползёт слеза, но его воля была сильнее чувств. Итан быстро улыбнулся и зашагал прочь, пока совсем не потерял контроль над своими эмоциями.

Оставшись наедине со своими мыслями, парень напряжённо посмотрел на парадную дверь дома Паркенсов. Она медленно распахнулась и на небольшое крылечко ступила изящная ножка маленькой горничной. Увидев его кэб, девушка тут же юркнула внутрь, и следующим на улице показался серьёзный мужчина, одетый в один из своих самых лучших нарядов. Под руку лорд Паркенс вёл хрупкую на вид девушку в пышном платье мятного цвета. Маленькая мадам выглядела намного моложе своего избранника, что несомненно подчеркивало его скорую старость. Её тёмные волосы ниспадали до самого пояса, а платье оголяло нежные ключицы, заставляя девушку трястись от холода, словно последний листочек на ветру.

Засмотревшись на причудливую пару, Рональд не сразу сообразил, что ему нужно встретить чету Паркенсов. Быстро вскочив с козлов, парень, не смотря на скромную мадам, элегантно приоткрыл дверь кэба. Лорд Паркенс провёл пальцами по пышным усам, что, словно две змеи, обнимали его острое лицо, соединяясь на подбородке, и, пропустив свою даму вперёд, скрылся внутри кареты.

Конечно, он не забыл перед этим осмотреть молодого паренька, который должен был в целости и сохранности доставить их с женой в Уотфорд, а потом также вернуть обратно в Лондон. Лорду Паркенсу тут же не понравились рыжие пряди, что выбивались из-под изношенного головного убора. Лицо его на мгновение исказилось в свойственной для любого англичанина гримасе отвращения, но мужчина быстро скрыл свою неприязнь, закрывая шторку кэба.

— Ох уж эти ирландцы, они повсюду, — ворчливо произнёс он, сдувая несуществующие пылинки со складок своего фрака.

— Перестаньте, — маленькая мадам тут же накрыла грубую ладонь супруга своей, не отрывая взгляда от юного кэбмена, — я уверена, молодой кучер ирландец справится со своими обязанностями не хуже любого другого англичанина.

Последнее слово она выделила особым тоном, каким-то странным, будто бы насмехающимся. Но её супруг явно не мог похвастаться чутким вниманием к мелочам, ибо такая простая деталь легко ускользнула от его уха. Он сердито продолжил глядеть куда-то перед собой, в то время как его спутница все ещё не могла отпустить образ Рональда из своей головы.

Её очень привлекали такие мужчины: стройные и высокие, без лишней растительности на лице, с изящными чертами лица, немного вздернутым носом и высоким выразительным лбом. Все это сочетал в себе их молодой кэбмен, но никак не её супруг. Девушка с печалью в глазах взглянула в сереющее небо и простирающиеся за окном вересковые пустоши. Витая где-то в своих потаенных мечтах, она даже и не заметила, как их кэб покинул город и теперь на всех парах мчался куда-то вдаль...

*****

День Джека не задался с самого начала. Он очнулся в полной темноте, с надеждой подумав, что чары Холмса всё-таки умертвили его бессмертную душу. Однако мрак, создаваемый сеткой собственных ресниц, быстро развеяли белые блики от стеклянных банок на полках в госпитале.

Пульсирующая боль прошла, но юный жнец по инерции потянулся к затылку, нащупав несколько странных бугорков. По счёту их было столько же, сколько холодных пальцев дотронулось до кожи.

— И кто же у нас очнулся?.. Джек Рокскорд — шотландец что-ли? — лукаво заметил медбрат, с хрюканьем поправив очки на прыщавом лице.

Юноша в халате предприимчиво отложил список с именами пациентов, что-то записывая в блокнот.

Джек перехватил руку жнеца, пресекая любую попытку осмотреть его затылок. В глазах юноши тут же проскочила обескураженность, которая мгновенно сменилась облегчением.

— Здоровых попрошу на выход, места в госпитале не занимать, — безапелляционно заявил помощник при лазарете.

— Как жаль, а так хотелось примерить деревянное пальто.

Голос Джека веял напускной веселостью. Юноша бы ни за что не удивился, если бы Рокскорд действительно хотел умереть. Ещё недавно кровожадный Джек-Потрошитель, свободный художник, чьим холостом были человеческие тела, медленно увядал в лазарете главного отдела жнецов Англии. «Какое жалкое зрелище» — красной строкой пронеслось в голове юноши, когда пациент неуверенной походкой ступил за порог медицинского учреждения.

Тёмные коридоры, объятые высокими потолочными арками, похожими на остроконечные крыши домов, встретили Джека гробовым молчанием. От стен эхом отдавались лишь звуки каблучков его лакированных туфель. Жнец уверенной походкой двигался вглубь огромного здания, желая побыстрее найти спасительную комнатушку на самом верхнем этаже местного общежития.

— Хэй, Рокскорд! — кто-то окликнул юношу, не переставая смеяться. — Слышали, что ты сегодня почти добился своего...

Джек не счёл нужным остановиться, чтобы услышать геенний смех в конце так и оставшейся незаконченной мысли. Он должен был поторопиться, если хотел застать своего старого приятеля в отделе жнецов. У них не уходили на пенсию при жизни, но Сократу — одному из старейших жнецов — это всё-таки как-то удалось. Именно это и хотел выяснить Рокскорд, прежде чем след бессмертного жнеца навсегда растворится в ленте бытия.

Знакомая дверь как всегда была приоткрыта, как бы приглашая внутрь каждого желающего попрощаться. И Джек вошёл, при этом совсем забыв постучать, согласно элементарным правилам этикета. Он не думал о приличии, когда тихо заходил в просторную комнату, обставленную лишь самой необходимой мебелью. Идеально заправленная кровать находилась у самого окна, тюли были слегка приоткрыты и сквозь щели между ними проникал серебряный лунный свет, создавая подобие дорожки к самому небу. Чуть дальше стоял массивный шифоньер, поверхность которого была полностью уставлена фотографиями, откуда на незваного гостя смотрели спокойный юноша, примерно его возраста, с длинными пепельными волосами и девчушка лет семи с таким и же зелёными глазами, как и у её отца.

Джек с интересом взглянул на выцветшие фотокарточки со легка обугленными краями. Он знал, у Сократа непростое прошлое, но юный жнец ещё никогда не видел личные вещи старого товарища, ибо ни разу не заходил в его личные покои.

— Как неприлично заходить без приглашения, — загадочный голос спокойной волной прокатился по комнате.

Джек на мгновение вздрогнул, ощутив, как сердце его ускорило ритм. Однако жнец медленно обернулся на источник шума, взглянул в дальний угол помещения. Неподалёку от кровати, в роскошном кресле, зажегся маленький огонёк, осветив пару изумрудных глаз молодого гробовщика.

— Сократ, стоило постучать. Я приношу свои глубочайшие извинения, — лукаво отпустил Джек, без стыда присаживаясь в кресло напротив.

На остром лице Сократа проскочила снисходительная ухмылка. Он осторожно поставил свечу в канделябр на маленьком столике. Сложив руки в замок, жнец, с пышным серым пучком на голове, с интересом взглянул на бывшего ученика.

— Я слушаю.

— Скажи, в чем твой секрет? Неужели я, как твой ученик, не имею права знать каким образом тебе удалось уйти в отставку и отделаться малой кровью?

Сократ медленно покачал головой, показывая, что разговор ему совсем не интересен.

— Тебе, Джек, в свои двадцать три года ещё рано думать об отставке. Только подумай сколько ты потеряешь, если сейчас пустишься в самоволку. Хотя ты уже это сделал, — улыбка на лице гробовщика стала ещё шире, сделав его похожим на чеширского кота. — О твоих творениях гудит весь Лондон. Поздравляю, теперь проститутки будут меньше выползать на улицы по вечерам. Особенно в Уайтчепеле.

— Меня совсем не интересуют женщины с низкой социальной ответственностью! — почти сорвался на крик Джек, но вовремя удержал себя.

В коридоре послышалось шаги. Оба жнеца обернулись на шум в надежде, что обладатель лакированных оксфордов пройдёт мимо. Общее напряжение спало, и тогда Сократ и Джек смогли продолжить разговор.

— Тогда зачем ты это делал? Хотел привлечь внимание, Джек? У тебя это отлично получилось. Я ещё никогда не видел, чтобы члены совета реагировали так быстро на какую-либо из проблем. Ты знатно повеселил весь отдел.

Джек молча кивнул, стыдливо отвёл взгляд на мирно горящую свечу. Сократ продолжил говорить:

— Я знаю, чего ты хотел добиться. И у тебя бы всё получилось, если бы не Холмс со своей ангельской магией.

Юный жнец резко вздернул брови, в следующую секунду он нахмурил лоб, вспомнив о пульсирующей боли в затылке.

— Видишь, Джек, всё было зря. Ты не только не получил желаемого, но и потерял свой высокий статус. С другой стороны, тебе крупно повезло — ты все ещё жив.

— Неужели мне смириться с этим? Я ведь обычный парень из графства Оксфордшир⁴, который никогда не мечтал быть жнецом, видеть человеческие души, а уж тем более забирать их. Не могу больше смотреть на смерти, болезни и страдания, которые терпит душа, прежде чем я приведу её в загробный мир.

Джек полностью поник, бездумно уставившись в потолок. Он устал, ненавидел эту работу всей душой, но всегда показывал всем, что он профессионал своего дела. Всё из-за чрезмерной ответственности, что он с самого детства взваливал на свои юношеские плечи.

Его отец работал простым дворецкий в семье графа, а мать являлась обычной прачкой. Джек был единственным ребёнком в семье и часто пропадал на заднем дворе огромного поместья, играя с другими детьми прислуги. Чем старше он становился, тем больше наставлений получал от отца. Уже в четырнадцать юный мальчишка встречал гостей поместья, устраивал неофициальные приёмы и даже стал советником графского сына.

Последний часто брал Джека на охоту на лисиц и на приёмы в других богатых графствах по соседству. Очень быстро юноша завоевал сердца сливок английского общества своим профессионализмом и привычкой выполнять работу быстро и молчаливо, не вмешиваясь в светские перипетии.

Обычная жизнь оборвалась с приходом девятнадцатой весны в жизни Джека. Юноша-лакей стал свидетелем ужасного преступления — убийства. Молодой граф на очередной из своих охот допустил промашку и вместо лисицы угодил из ружья в одного из своих слуг. Дрессировщик гончих в мгновение упал замертво. Из груди его рекой струилась кровь, но на лице молодого графа не дрогнул ни один мускул. Он, словно это был коровий помет, помчался дальше, захваченный духом охоты.

Джек не смог сдвинуться с места. Он, как сейчас, помнил, как к горлу подступила тошнота при виде бездыханного тела друга Артура. Опустившись на колени, он молча провел ладонью по векам, заставив их навсегда скрыть мир от стеклянных зрачков погибшего юноши.

Через несколько секунд томительного ожидания произошло поистине невероятное чудо. Всё тело Артура засветилось, создавая подобие газового фонаря. Джек опешил, удивленным взглядом уставившись на людей поблизости. Но, казалось бы, никто не видел происходивших на их глазах чудес. Всё были слишком поглощены скорбью, а потом и вовсе начали расходиться. Кто-то отправился на поиски местного гробовщика, кто-то вернулся к работе, как будто бы убийство для них обыденное дело.

Не говоря ни слова, Джек продолжил наблюдать за сгустком энергии серебряного цвета, что воспарила над телом, приобретая птичьи черты. И тут над эхом его раздался голос, как голос рассказчик, который, оставаясь за кадром, поясняет суть всего происходящего на экране:

— Это человеческая душа. И, судя по всему, ты можешь её видеть. Ты избранный. — Тяжёлая рука легла на плечо юноши.

Обернувшись, он увидел глубокие изумрудные глаза, смотрящие из-под тонких бровей, полные интереса.

На этом Джек решил прервать свои воспоминания, не желая снова проживать тот ад, что прошёл по пути карьерного роста. Не желая вспоминать себя прошлого, у которого хватило сил привести его настоящего в этот момент — в личные покои одного из старейших жнецов.

— Вспомнил первый день нашего знакомства? — усмехнувшись, произнёс Сократ.

Джек медленно кивнул. Молодой жнец резко встал, будто бы случилось что-то важное, и также быстро покинул комнату. Спиной он ощутил лишь тяжёлый взгляд, но скорее полный грусти и обиды, чем осуждения. Тяжело вздохнув, Джек отметил, что в этом месте Сократ смог заменить ему отца, которого он не видел с девятнадцати лет.

— Джек Рокскорд!

Юноша обернулся, увидел сэра Митчелла. Мужчина, одетый в деловой камзол, неспешно, отбивая весёлую мелодию каблучками лакированных туфель о кафель, подошёл к жнецу сельского ранга.

Прежде чем говорить, он по-деловому затянул галстук, прокашлялся и продолжил высоким тоном:

— Вас понизили в ранге, и вы больше не считаете нужным работать? Попрошу вас уважаемый, Джек Рокскорд, пройти в общий зал для получения задания в новой местности.

— Да, конечно. Только выдайте мне новую косу. Старая уже совсем затупилась.

Мужчина автоматически открыл папку, которую всё это время держал при себе, и плавным движением выдал Джеку листок бумаги с золотой печатью. Это было разрешение на получение нового орудия сбора человеческих душ.

Джек принял листок, продолжая зло усмехаться. Но сэр Митчелл мёртвой хваткой вцепился в документ. Его глаза пылали откровенной яростью при виде самодовольной ухмылки убийцы пяти несчастных женщин. Мужчине пришлось смириться, когда гнев поутих, уступая место здравому смысла. Джек уже получил по заслугам, а значит не было смысла продолжать ненужный спор.

— Старую косу не выкидывайте, сдайте косоделу. Он заменит лезвие.

— Благодарю, — победоносно произнёс Джек, пряча разрешение в кармане пиджака.

— И поторопитесь! У вас ещё очень много работы.

На этом они и разошлись. Джек радостно отправился в южное крыло отдела, а сэр Митчелл решил заглянуть к мистеру Холмсу. Он нёс для начальника лондонского отдела жнецов не самую приятную новость.

___

¹Сент-Джеймс — квартал Сент Джеймс ограничен улицами Пикадилли, Пэлл Мэлл и Риджент стрит. Сент-Джеймс - это такой маленький аристократический мужской городок внутри мегаполиса.

²Грин-парк — один из королевских парков Вестминстера, представляющий собой своего рода перемычку между Гайд-парком (к северо-западу) и Сент-Джеймсским парком (к востоку).

³Уотфорд расположен в юго-западной части графства Хартфордшир на расстоянии 28 километров от Лондона.

⁴Оксфордшир — церемониальное неметропольное графство на юге Англии. Входит в состав региона Юго-Восточная Англия. Столица и крупнейший город — Оксфорд.