Ученик в тёмные рыцари и его мастира.

Глава 1

Глава 1.

Пограничье.

Я сидел в открытом поле под проливным дождем, укутавшись в непромокаемый плащ, и смотрел на открывшуюся передо мной картину. Мысли были под стать погоде — тяжелые, невеселые и пасмурные. Я думал о превратности судьбы и о человеческой природе. Вспоминал всё, что произошло со мной за какие-то три месяца, и тот отпечаток, который оставили после себя эти девяносто два дня.

Всего девяносто два дня — и тридцать шесть лет моей прежней жизни перевернулись.

Они сожгли в тлен все мои знания о природе мира и о том, как устроена последовательность вещей.

За полных тридцать шесть лет от роду я никогда не помнил себя таким, как сейчас: уверенно стоящим на ногах, устремленным и жадным до знаний человеком, вцепившимся обеими руками в жизнь.

Теперь я смотрел в будущее с надеждой и верой, с сильным, непреодолимым желанием стать тем, кем всегда мечтал быть. Человеком, который сможет оставить после себя след в истории. Тем, кто сможет смело признаться самому себе, что прожил жизнь не зря. Сделать то, что перечеркнет всю бесполезную рутину, в которой я варился годами, и поставит несколько восклицательных знаков над делами, о которых не стыдно рассказать детям и перед людьми похвастаться при случае.

Но пока это не более чем планы на будущее. Сейчас надо обязательно приложить все силы и дожить до этого самого будущего. Любым способом, чего бы это мне ни стоило.

С недавнего времени все столпы бытия, на которых держался мой мир, дали трещину и разрушились.

Всё улетело в тартарары: ученье, проповеди, наставления, законы, принципы и мораль — в один момент осыпались бесполезной шелухой наземь, превратились в мусор, утратив право на существование.

Ветер перемен подхватил и отнес в неведомые дали, разбросав по всем уголкам мира небытия эти бесполезные крупицы старого мира. Правду говорят: «Лишь утратив всё до конца, мы обретаем истинную свободу». Теперь эти золотые слова я понимал как никогда раньше. Я чувствовал себя заново рожденным.

Точнее сказать — меня таким сделали.

Возможно, слова «создали» или «перевоплотили» тоже подходили не до конца — всё было не из той оперы. Из меня не пытались слепить кого-то чужого, скорее — содрали шелуху, оставив то, чем я и должен был быть изначально. Судьба просто подарила шанс стать тем, кем мне и было уготовано.

Все тридцать шесть лет остались позади, крошечным островком памяти в сознании нового человека. Далекие и призрачные, эти годы хотелось забыть и не вспоминать больше никогда. Но трансформацию потерпело не только сознание. Само тело, весь организм будто переродились, и внешне я тоже стал другим.

Нет, кардинальных изменений не произошло, но отличия от прежнего Марка всё-таки появились. Глаза обрели другой цвет — теперь они были темно-серыми. Седые волосы посветлели, отливая стальным пеплом. На лбу разгладились морщины, а кончики ушей стали чуть более острыми. Осанка, походка и манера держаться превратили меня из бесформенного комка серой массы в личность. Тело обрело силу: мышцы наполнились энергией, взгляд утратил прежнюю рассеянность, а по венам забурлила новая кровь, окутанная дымчатой аурой ночи.

Кости утратили былую хрупкость, старые болячки исцелились и перестали беспокоить по пустякам, что с возрастом становилось весьма раздражающим фактором. И самое главное — теперь меня можно было назвать сосудом, готовым к наполнению. Не тем мусором, каким меня пичкали на протяжении всей сознательной жизни, а той самой истиной, которую дано познать далеко не каждому.

Я был готов принять в себя, впитать всё то, что некоторые называют манной — основной структурной единицей волшбы, которая в умелых руках сплетается в самую настоящую магию.

Мир оказался совсем не таким, каким я привык его представлять. Пусть опасным, но куда более интересным. И теперь, когда я прикоснулся к природе магии, всё вокруг слилось в единое целое. Бытие открывало врата к бесконечным вершинам, которые так хотелось покорить. А, как известно, у всего великого есть свое начало. Вот и сейчас я находился только на старте, сделав первый шаг навстречу будущему. Впереди отчетливо мерцал свет, к которому я шел…

***

На горизонте и проблеска света не видно, всё небо заполонили войска серых туч, которые несли с собой своих солдат, а имя им капли дождя. Каждая капля с горох величиной, холодная и жестокая, не знающая пощады на своём пути, заданная одной лишь целью, достичь земли. Молнии и грохот грома били в барабаны победы, подгоняя и напутствуя войску дождя обрушиться на всё живое и неживое внизу, упасть и разбить в пух и прах всё, что встретят они на своём пути. Бесчисленное войско, не знающее поражения, усталости и гнёта сомнений полностью оккупировало небо и землю.

Ничего странного и неожиданного для человека не было в таком природном явлении на землях пограничья. Об этом меня предупреждала Сова.

Здесь никогда не бывает солнца, и не поют птицы звонкие трели, никогда не гладит своей невиданной рукой ветерок серую траву. Эти земли знают лишь серость и полумрак, противников всего живого, что окажется по воли судьбы в их владениях. Пограничные земли, не знающие начала и не имеющие конца, всегда рады принять в свои владения путников иных миров, но никогда не желающие их отпускать.

Пограничье как мышеловка для одних и как испытание для других. Только здесь чужемирцы могут пройти первое и настоящее испытание. Тех же, кто его преодолеет, ждёт самая достойная из существующих наград— жизнь. В противоположном случае — те, кто споткнётся и не сможет встать, не сумеет дойти до конца, награды не видать. Жнецы Смерти не знают покоя и усталости, у них нет выходных и праздников, своих клиентов они находят всегда и везде, как бы те не прятались и не бежали.

Слабых, пограничье оставляет у себя, в своей коллекции человеческих останков, в виде черепов и костей, которые наглядно указывают случайным путникам на судьбу неудачников.

Это белее, чем наглядный пример о философии мира пограничья.

Не стоит забывать и самые главные наставления Екатерины Игоревны, про пограничные земли.

Сова указала на самых опасных существах этих мест, о тех, кто навечно проклят, слоняться по этим землям. О тех, кто только и существует ради того, чтобы выпить и отнять жизнь у всего живого, что повстречается на его пути в пограничье. О тех, кто всегда находится в тени и в самых кошмарных снах чужемирцев. Те, про кого говорят путники со страхом и бессильной злобой на устах. Имя им — личи.

Былые остатки могущественных магов, чьими именами были заполнены многие фолианты магических академий и профессиональных училищ фамильяров.

Когда-то сильные и непоколебимые люди, достигнувшие небывалых высот в изучении и практики магии, бросили вызов пограничью и потерпели поражение. Пограничье сожрало их разум, уничтожило память, выжгло напрочь сознание и индивидуальность из светлых голов великих столпов магии, оставив лишь оболочку: превратив тех в безумных и безудержных зверей. И в этом кроется злая ирония.

Маг, потерпевший поражение уходил в мир духов, точнее его душа, а тело продолжало жить. Оболочка, оставшаяся от мага, уже не могла покинуть мир пограничья. Пропитанное живительной и восстановляющей магией, тело просто не могло умереть. Это было самой жуткой странностью пограничья, самой страшной загадкой, ответ на которую так никто и не получил.

Но что такое тело без сознания? Тело без разума, без души?! Верно, ответ один — это существо, названное личем. Страшнее любого самого жуткого зверя, которого можно себе представить. Хуже любого охотника, которого можно себе вообразить. Лич прямолинеен и предсказуем в своих действиях, он существует только для того, чтобы уничтожать всё живое на своём пути, без тени сомнения и раздумий. Идеальная машина смерти, не ждущая вознаграждения и похвалы за свои дела. Без страха и упрёка, без сна и отдыха. Они кошмарные стражи земель, запретных для слабых и нежданных, дерзнувших ступить в пограничье.

Безустанно слоняющиеся личи навсегда закрыли путь случайным гостям под серым небом серых земель. И самое страшное: с каждым оступившимся магом в пограничье число личей только возрастало, достигая критической точки. Точки невозврата. Когда будет совершенно бесполезно и невозможно сунуться в пограничье, не потеряв при этом свою жизнь из-за постоянного прироста численности этих безжалостных исчадий пустошей. Уже сейчас подобный факт нужно воспринимать как прямую и неотъемлемую угрозу всем живым, кто собирается пройти свой путь между мирами.

В общем из того, что было мне известно вот что скажу: на общем собрании конклава двенадцати планет решение приняли единогласно: Врата, ведущие в приграничные земли, должны быть взяты под тотальный контроль. Каждый из параллельных миров обязался выдвинуть лучших кандидатов для этой миссии. Планировалось, что кланы, охраняющие Врата на местах, объединятся в единую структуру, но политический механизм дал сбой.

Прийти к общему знаменателю по поводу слияния кланов так и не удалось — слишком уж разнились жизненные уклады, законы и философия двенадцати планет. И всё же конклаву стоит отдать должное: несмотря на разногласия, главную угрозу они купировали. Порядок у Врат установили везде, за исключением Осиапеты. Восьмая планета конклава пошла собственным путём: её старейшины сочли риск слишком высоким и попросту запечатали свои Врата на неопределённый срок.

Для остальных миров правила игры кардинально изменились. Чтобы получить право ступить в приграничье, кандидаты теперь проходили жесточайший отбор, исключавший попадание туда случайных людей или посредственностей. Вход для посторонних закрылся наглухо. Узкие тропы среди серой травы отныне протаптывали только избранные — те, чей магический потенциал и хотя бы базовое владение волшбой скрытности давали шанс пройти сквозь кишащие личами земли и достигнуть Врат иного мира.

Если вдаваться в подробности, стоит отметить один факт. Все двенадцать параллельных миров пересекались в одной точке — на планете под названием Охойо, являвшейся центром этой системы.

Как такое возможно, Сова — хоть и была прирождённым педагогом — объяснить мне так и не смогла, но общий смысл я уловил. Из её слов выходило, что все дороги из каждого мира вели через Пограничье к Охойо, словно к главной развязке на магистрали. Только миновав эту планету, можно было попасть на любую другую из двенадцати. Естественно, кроме Осиапеты, запечатанной сейчас от любых визитов.

Однако ко мне это правило сейчас можно не применять. Я безбилетный пассажир. “Заяц”, воспользовавшийся лазейкой, попав в пограничье с чёрного входа.

Дождь не прекращался и не стихал: холодно, сыро, противно. Настроение паршивое — одиночество грызёт меня уже вторые сутки. Я высунул голову из-под плаща и взглянул на небо. Ни единого проблеска, стена воды на весь день. Посмотрел на небо — и будто в глаза тоске глянул.

Прикурив сигарету, я тут же спохватился и осторожно огляделся по сторонам: не заметил ли кто, как я неосмотрительно чиркнул огнём на открытом месте? Огонёк зажигалки был крошечным, но любой лич среагирует на такую искру точно так же, как акула на каплю крови в океане.

Кажется, никого — всё спокойно. Из-за дождя видимость была скверной, но у меня имелись и другие способы проверить обстановку. Внутреннее чутьё молчало: никаких тревожных всплесков, направленных в мою сторону. Отлично.

Стрелки наручных механических часов показывали, что дело близится к ночи — самому неприятному времени суток в Пограничье. И под словом «неприятное» я подразумевал «ужасное и омерзительное».

С наступлением ночи Пограничье погружалось в беспросветную тьму. Разгонять её костром или магическим светом было равносильно смерти: стоит зажечь хоть искорку, и с вероятностью в сто процентов жди непрошеных гостей.

Делать этого нельзя ни в коем случае, если дорога жизнь. Но больше всего по ночам сводил с ума вой голодных и злых личей. Подобно волкам, они выли на двенадцать лун, едва проступавших сквозь тучи. Мне доводилось слышать настоящий волчий вой, но по сравнению с воплями личей тот казался детским лепетом. Эти твари издавали такие звуки, что душа уходила в пятки, сжимаясь в дрожащий комок. В первую ночь, услышав этот вой, я едва не проклял всё на свете и не пожалел, что сунулся сюда. Но всё же справился со страхом и сжал волю в кулак. Пути назад нет.

Удобная эта вещь — плащ-палатка. Спасибо за неё Серёге Инквизитору. Подарок действительно оказался очень нужным и полезным, да что там — незаменимым. Особенно в пограничье.

По правде сказать, я такой щедрости от Инквизитора не ожидал, но факт остаётся фактом. Мы не были ни друзьями, ни приятелями. Он даже не воспринимал меня как будущего члена клана — но, как оказалось, всё же мужик он был правильный. Такую плащ-палатку не купить в обычном магазине или на рынке. Это военная спецодежда, причём какой-то очень продвинутой страны. Какие связи использовал Инквизитор, чтобы достать её, одному Богу известно, но сейчас я искренне и от всего сердца благодарил Сергея за этот подарок.

Благодаря плащ-палатке я в нужный момент мог полностью слиться с местностью. В считаные секунды идущий посреди равнины человек превращался в неприметный валун. Стоило упасть на колени и дёрнуть за шнур запуска насоса: плащ раздувался, сливаясь с окружающим пейзажем, а внутри образуется небольшое пространство, защищённое плотными брезентовыми стенами, и крыша над головой. Технология, заслуживающая уважения и восхищения. Собиралась палатка так же быстро, как и раскладывалась. Единственный недостаток — вес. Но с этим можно смириться, когда на кону твоя жизнь.

Время перекусить и ложиться спать, если получится. Из рациона — только шоколад и яблоки, единственные продукты, которые не портились в приграничье. Ещё вода. На таком довольствии нужно продержаться неделю — ровно столько времени понадобится для того, чтобы дойти до врат Охойо.

Машинально нащупав рукой кулон на шее, я убедился, что он на месте. Артефакт скрытности, который дал на время Финт, отводил от человека взор лича. Артефакт нужно обязательно вернуть: раз Финт дал его мне на время, значит, верит в меня, верит, что я обязательно вернусь. От этой мысли на душе немного теплее.

Перекусив шоколадным батончиком и съев яблоко, я стал укладываться. Спать приходилось на сырой земле, постелив брезентовый коврик, чтобы не простудиться, и свернувшись калачиком из-за небольших размеров плащ-палатки. Устав за день, я валился в сон без задних ног, но меня беспокоила собственная склонность к храпу. Храпом я мог демаскировать себя и привлечь ненужное внимание, поэтому приходилось с помощью будильника в часах контролировать свой сон, как бы того ни не хотелось. Осторожность прежде всего, а вибрирующий звонок не должен наделать шума.

Тревожное чувство разбудило меня. Дождь прекратился. Я ещё не полностью отошёл от дымки сна, но тело уже напряглось, как струна. Я учуял постороннего. Кто-то вошёл в мою зону охвата.

Сбросив с себя пелену сна, я с трудом, но всё же обрёл ясность сознания. Прислушался к ощущениям и понял: где-то рядом человек, и даже не один. Это определённо были люди. Напряжение нарастало. Пограничье не сулило встреч с друзьями. Сова однозначно говорила, что, исходя из её опыта, любой человек в серых землях — это беда. В пограничье друзей не ищут. Здесь человек человеку враг.

Чутьё подсказывало, что меня пока не обнаружили. Скорее всего, эти двое — такие же новички, как и я сам. От них исходила слабая аура волшбы, совсем не вровень с той, которую я раньше наблюдал у членов нашего клана. Единственное, что смущало, — цвет их аур. Совсем не обычные оттенки: ярко-оранжевый и фиолетово-зелёный. Такого я раньше не видел.

Люди приближались. Теперь они были в непосредственной близости, метрах в пятидесяти от меня. Мне это совсем не нравилось. Артефакт Финта не даст обнаружить меня таким слабым магам, как эта парочка, но кто знает, какими побрякушками они обвешаны? Кулон способен укрыть от лича, а от каких-то неучей и подавно, вот только нет никакой гарантии, что они не натолкнутся на меня в упор. Ведь они люди, и сложить два плюс два им не составит труда.

Кто они и зачем здесь — меня не интересовало. А вот какую угрозу они могут нести для меня — совсем другой вопрос. Я достал пистолет из кармана штанов и снял его с предохранителя. Надо быть наготове. Однако срывать сургучную печать с курка пока не стал. Не стоит упускать шанс, что они попросту пройдут мимо, не заметив меня.

Через минуту в направлении двенадцати часов я услышал мужской и женский голоса. Для пограничья они разговаривали чересчур громко. Мало того что они обсуждали какую-то ерунду вроде кинофильма, так ещё и срывались на спор на повышенных тонах. Боже, что за идиоты! Они вообще понимают, где находятся? Тут лишний раз пёрднуть боишься, чтобы не привлечь внимания, а эти ведут себя как на прогулке в парке. От такой беспечности меня буквально распирало от злости. К тому же я отчётливо понимал: своим поведением они могут притащить беду и к моему порогу.

«Пристрелить их, что ли?» — раз за разом пролетала мысль. Они сами идут ко дну, так ещё и меня за собой утянут, даже не подозревая об этом.

Нарушители остановились. Совсем близко от меня. Замерли, не шевелятся. Шагов больше не слышно — тишина. Меня накрыла волна нервозности: неужели заметили? Внутреннее чутьё молчало, сигналов об обнаружении не было, но предательские мысли так и лезли в голову. Если меня засекут в такой опасной близости, долго разбираться не будут. Два к одному — расклад не в мою пользу. Твою мать!

Щелчок, ещё щелчок! Звук прошел, будто треск от электрического разряда. Сердце ёкнуло от неожиданности. Спина моментально взмокла от пота, руки задрожали от предельного напряжения, лоб покрылся испариной. Я был как взведённая пружина от волнения и неопределенности. Ещё мгновение — и выскочу из своего укрытия, как чёрт из табакерки. Что там происходит?

Любопытство пересилило страх. Находиться в неведении дальше было выше моих сил, и я аккуратно попытался высунуть голову наружу, чтобы осмотреться. Указательный палец лежал на сургучной пломбе спускового крючка, другой рукой я аккуратно расстёгивал молнию палатки.

Первое, что шокировало, — в глаза ударил насыщенный, яркий голубой свет. Меня ослепило. После кромешной тьмы глаза с трудом адаптировались к свечению, которое шло буквально отовсюду, куда ни посмотри. На восстановление зрения потребовалось секунд пятнадцать, которые тянулись словно вечность.

— Доброй ночи, господин крыса, — сказано было негромко, но для меня это прозвучало как гром среди ясного неба.

Зрение немного вернулось, и я разглядел стоящую передо мной фигуру. Человек держал в руках что-то длинное и острое, направленное прямо мне в лицо.

Глава 2

Глава 2.

Раскрыт и застигнут врасплох. Провал! Осознавать этот факт ужасно не хотелось, но теперь уже ничего не поделать. От досады я опустил голову и закрыл глаза, мысленно проклиная неудачу, которая добралась до меня раньше, чем я ожидал. Через пару секунд я снова поднял взгляд на незнакомца, щурясь от слепившего глаза света.

— Вставай, крыса, на задние лапки, — с нотками издевательства приказал дерзкий басовитый голос.

Я поднялся, предварительно отстегнув от себя плащ-палатку. Чувствовал я себя паршиво: гордость и самолюбие были задеты за живое. В руке я продолжал сжимать пистолет, опущенный дулом вниз. Пломба так и не была сломана, но я вцепился в оружие мёртвой хваткой. Это была моя единственная соломинка, за которую я держался, как утопающий.

— Лиу Лу, тебе стоит посмотреть на эту крысу! Видишь, какое я дерзкое животное поймал! — продолжал сыпать оскорбления здоровый парень.

Это был тот случай, когда при своём немаленьком росте под метр девяносто я смотрел на человека снизу вверх. Здоровяк был высоким, метра два, а то и больше. На вид — лет тридцати отроду, не больше. Короткие белые волосы, зачёсанные ёжиком вверх, широкий лоб, узкие брови, под которыми прятались прозрачные глаза убийцы. Острый нос, узкие губы, широкие скулы — одним словом, хищные очертания лица. Мощная шея, мускулистое тело, которое очень выгодно подчёркивала недешёвая одежда, сидевшая на задире как влитая. И при двухметровом росте, с огромным двуручным мечом в руках, этот парень смотрелся крайне внушительно — особенно учитывая факт, что меч он легко держал одной рукой.

Из-за его спины показалась миловидная девушка с ангельским личиком и холодными глазами. Она внимательно посмотрела на меня и, по-детски склонив голову набок, приложила указательный палец к подбородку:

— Боги, какой дурак попался! Выброси немедленно свою железку из рук. Ты разве не понимаешь, что своим желанием огрызаться только оскорбляешь моего господина? Ты слишком слаб для этого. Ты ему не чета, ты просто мусор. Знай своё место.

Здоровяк хищно улыбнулся, смотря на меня исподлобья. Я понял, что моё будущее сейчас полностью зависит от слов этой девчонки. Рука сама собой разжалась, и пистолет упал в траву. Это не было проявлением слабости — просто я отчётливо осознал, что эта старшеклассница ростом под метр шестьдесят абсолютно права.

Передо мной стояли не новички. Передо мной находились опытные, высокопрофессиональные маги. Один — маг-воин из классификации тёмных рыцарей, а вот кем была вторая, для меня оставалось загадкой. Но в том, что тёмный рыцарь имел высокий ранг и владел одной из высших форм орденария, сомнений не было. До этого момента они скрывали свои ауры, и мне, новичку в этих премудростях, разглядеть их истинный цвет было невозможно. Теперь они перестали таиться, и я ясно понял: по сравнению с этими монстрами я полное ничтожество.

— Вы правы, девушка. Я ещё слишком слаб, чтобы посметь оскорбить вас с напарником своей дерзкой выходкой, — слова сами вырвались у меня изо рта.

— А? Девушка? — шатенка, уже было повернувшаяся ко мне спиной и готовая уйти, остановилась. Она обернулась и с изумлением уставилась на меня. — Ты действительно дурак? Не знаешь, кто я?

Этот вопрос поставил меня в тупик. О чём она вообще спрашивает? О том, девушка она или нет? Так тут вроде всё очевидно: хрупкая, невысокого роста особь женского пола с длинными каштановыми волосами, в которые был вплетён букет из искусственных цветов. Большие карие глаза с пышными ресницами, курносый носик, розовые щёчки и пухлые губы. Тонкая шея, красивый силуэт с осиной талией и стройными ногами. Красавица! Кем ей ещё быть? И тут меня осенила догадка.

Склонив голову, как учила Сова, я встал в позу татэ (поза уважения и покорности перед высшим собеседником). Ровным и непринуждённым голосом я произнёс:

— Прошу прощения, я неправильно выразился. Точнее было бы сказать — вы очень красивая девушка!

Шатенка прыснула со смеху. Она хохотала так безудержно, что мне на мгновение стало совершенно неловко за свою опрометчивость. Я явно понял её слова не так, раз последовала такая реакция.

— Девушка… Напарник… Боги, какой дурак попался! Аха-ха-ха! — не унималась она, схватившись за живот и опираясь на здоровяка.

А вот реакция блондина оказалась совершенно противоположной. Лицо его налилось пунцовой краской, он дышал, как разъярённый бык, а глаза застлала ярость. Вся напряжённая поза гиганта буквально кричала о смертельной опасности. Ничем хорошим для меня это не предвещало. Угораздило же вляпаться в историю!

Я закусил губу, широко расставил ноги и с вызовом посмотрел на двухметрового тёмного рыцаря. Раз пришло моё время — значит, так тому и быть. Сцепив зубы и с абсолютно бесстрастным лицом я холодно произнёс:

— Чего пыхтишь, как паровоз? Взялся за меч — так руби! Нечего тут балаган устраивать.

— Нет, нет, нет, хозяин! — отсмеявшись, шатенка перехватила руку замахнувшегося мечом гиганта. — Он начинает мне нравиться. Не губи его. Пока что Бастас. Дай мне с ним поговорить. К тому же не так часто встретишь в тёмных землях кого-то настолько вежливого.

— Ты пожалела эту дерзкую крысу? — с нескрываемым раздражением спросил блондин.

— Бастас, что за тон? — резко привела в чувство здоровяка хрупкая шатенка.

— Но…

— Никаких «но», Бастас! Я ведь довольно ясно дала понять, какие у меня планы насчёт него! — Девушка указала пальцем в мою сторону. — Мне нужно время, имей терпение.

Здоровяк поник, не решаясь перечить. Она так просто и неожиданно поставила жирную точку в споре, что я не на шутку удивился. Ясно: у этой девчонки находились все рычаги давления на беловолосого верзилу. Вот кто в их дуэте играет роль первой скрипки!

Не проронив больше ни слова, блондин отвернулся, всем видом демонстрируя недовольство происходящим. Убрав меч в ножны, он отошёл на несколько шагов, но недалеко — сразу видно, привык держать ситуацию под контролем. У меня же в голове закрутился естественный вопрос: почему шатенка называла этого великана «хозяином»? Или это слово для них имеет совершенно иной смысл, чем тот, к которому привык я?

— Я ведь правильно сказала, ты из Тёмных земель? — для уточнения поинтересовалась девушка, подступая ко мне вплотную. Я по-прежнему стоял, выпрямив спину и вытянув руки по швам.

— Да, — я утвердительно кивнул.

Я знал, что в конклаве двенадцати планет Землю называли планетой Тёмных земель. Это имя за ней закрепилось потому, что большая часть выходцев с Земли были по призванию тёмными рыцарями разных подклассов и категорий. Существовало и другое объяснение: на моей родной планете официально зарегистрировано огромное количество нацональных языков, что с точки зрения других миров считалось кощунством и дикостью. В Конклаве данное положение дел приравнивалось к языковой анархии, а само слово «тёмный» имело под собой и второй подтекст — «безграмотный». В большинстве цивилизованных миров действовал один единый общий язык — прансо, на котором свободно общался любой житель планет союза. Земля в этот список цивилизованных миров, естественно, не входила. Именно по этой причине Землю и Осиапету клеймили Тёмными землями.

— Значит, очевидно, ты крыса с Земли. Ведь Осиапета уже как двести лет под замком, — констатировала девушка.

— Всё верно, я землянин, — согласился я.

Оскорбление про «крысу» я упорно проигнорировал. Я отлично понимал, что нахожусь не в том положении, чтобы обращать внимание на подобные пустяки. «Хоть поленом назовите — только в печь не кладите». К тому же с высокой долей вероятности слово «крыса» имело и другое смысловое значение. Мы разговаривали на прансо, а кто знает, какие оттенки и подтексты вкладывают в это понятие местные.

В очередной раз я мысленно поблагодарил Сову за то, что она так упорно натаскивала меня перед отбытием. Екатерина Игоревна сделала для меня много хорошего и возилась, как с ребенком: обучала, наставляла, показывала. Я твёрдо решил, что обязательно отблагодарю её как следует, если вернусь. Вот и сейчас: не владей я прансо, которому меня обучили за три месяца, лежал бы уже в сырой земле с большой долей вероятности.

Меня как током ударило: я слишком долго пробыл в своих мыслях и упустил контроль над происходящим! Вернувшись к реальности, я увидел, что Лиу Лу стоит передо мной и пристально рассматривает под разными углами. Смотрела она на меня не как на человека, а как на предмет, которому давала оценку, что-то шепча себе под нос. Обойдя вокруг меня, замершего без движения, и наконец удовлетворившись увиденным, она щёлкнула пальцами.

— А ты жить хочешь, крыса? — мелодичным и шутливым голоском поинтересовалась шатенка, заглядывая мне прямо в глаза и не сгоняя с лица милой улыбки.

От этой улыбки и её простодушной игривости у меня по коже пробежали мурашки. Ощущение — будто кошка играет с мышкой, и я тут был отнюдь не кошкой. Было неловко признаться самому себе, но я действительно испугался этой девчонки. Взрослый мужчина не робкого десятка, на две головы выше этой тоненькой и хрупкой нимфы, я испытывал перед ней настоящий, первобытный страх. Внутреннее чутьё колотило во все колокола при одном взгляде на Лиу Лу. Казалось бы, опасаться стоило того здорового Тёмного Рыцаря, но здравый смысл подсказывал: в этой парочке всё далеко не так просто.

— Конечно, я хочу жить, — ответил я на очевидный вопрос.

— Ну, мало ли, — игриво надула губки Лиу Лу. — Может, ты самоубийца, решивший свести счёты с жизнью из-за неразделённой любви?

На этой фразе она сделала особый акцент — так, будто задала конкретный вопрос, а не просто озвучила догадку.

— Нет, ничего подобного, — твёрдо возразил я.

— Да-а? — в своём духе продолжила Лиу Лу. — Ну раз так, то, возможно, у тебя есть кто-то, к кому ты хочешь вернуться? Или ради кого полез в Пограничье?

Я не понимал, к чему эти расспросы, но направление темы уловил. Ох уж эти девчонки — везде им подавай романтику! Надо быстрее дать исчерпывающий ответ, иначе этот допрос затянется надолго.

— Нет. Если вы имеете в виду, хочу ли я стать рыцарем для какой-то дамы сердца или произвести на неё впечатление своими поступками, то вы, милая барышня, заблуждаетесь. Меня никто дома не ждёт, и слёз по мне лить никому. Только мои товарищи из клана ждут моего возвращения — по крайней мере, я на это очень надеюсь.

— Вот как! Занятно, — мило улыбнулась шатенка. — Значит, тебя сюда отправили соклановцы?

— Верно. Хотя, по правде сказать, не то чтобы… — тут я замялся, соображая, как точнее объяснить ситуацию, но потом решил говорить правду: выдумывать всё равно было нечего. — Буду откровенен. Я ещё не стал полноценным членом клана. Во-первых, мне надо выучиться и набраться опыта. Во-вторых, получить достойный рангарий, чтобы не быть обузой для своего клана. И только тогда у меня появится шанс стать одним из них, — признался я, прекрасно понимая, что всё для меня может кончиться прямо здесь и сейчас.

— Похвально! Ты честный и прямой человек, крыса. У меня нет никаких сомнений, что ты говоришь правду. Весьма редкие качества в наши дни для таких, как ты.

«Такие, как я» — кто эти люди, о ком она говорит? Я не понял, но перебивать не стал.

— Ну, раз ты такой честный, то скажи мне, крыса, я тебе нравлюсь? — с этими словами Лиу Лу крутанулась на носочке на триста шестьдесят градусов, выгодно демонстрируя себя.

— Э-э-э… Я немного не понял, вы о чём? — замешкался я, не совсем уловив суть вопроса.

— Боги, ну ты и тормоз! — разочарованно скривила губы шатенка. — Красивая я или нет? Нравлюсь тебе? Что именно тебе не понятно в моём вопросе?

Мои глаза расширились и сами собой скосились в сторону блондина, который уже полностью развернулся к нам. Вид здоровяка говорил сам за себя: вякну что не так, и сразу в могилу. Но что ответить? Девушка действительно была чертовски привлекательной и милой. Мягкие замшевые сапожки, белые гольфы выше колен, мини-юбка солнце-клёш, выгодно подчеркивающая стройные ноги, лёгкая кофточка и короткий стильный пиджак, выделяющий талию и грудь, — всё это делало её неотразимой. Особенно на убогом, сером фоне Пограничья.

Шатенка ждала ответа. Ещё секунда — и её терпение лопнет, а вместе с ним и мои надежды на жизнь. Только вот я не вчера родился. Сейчас нужно было найти слова, которые устроят и блондина, и шатенку. Причём такие, чтобы не обидеть никого из них. Скажи я нечто вроде «извини, ты не в моём вкусе» или ляпни дурость «ты красавица, детка, я тобой очарован» — и всё, пиши пропало. К местным «украшениям» Пограничья добавятся мои кости.

Времени на раздумья не оставалось, поэтому я решил сказать правду — ну разве что слегка её приукрасив:

— Вы прекрасны, Лиу Лу. Ваша красота просто ослепляет. Моё чёрствое сердце при взгляде на вас начинает цвести и благоухать. Но я с горечью чётко осознаю, что такой, как я, вам не пара. Вы никогда даже не взглянете в мою сторону с интересом. Такой прекрасный цветок, как вы, нуждается в заботливых и чувственных руках опытного садовника. Человека, по праву достойного вас — такого же яркого и неординарного.

— Хватит! Крыса, я и так уже вся горю от твоих комплиментов! Я понимаю, что ты плут, но как приятно услышать такие слова в свой адрес. Врёшь и не краснеешь. Жаль только, что я слышу это от тебя, а не от того, кто ближе всех ко мне, — последние слова были явно адресованы блондину, который стоял, надувшись как сыч.

— Может быть, я немного и преувеличил, но поверьте, Лиу Лу, это «немного» настолько ничтожно, что его даже в лупу в моих словах не разглядеть, — я понял, что начинаю перегибать палку, но меня уже понесло. Такое со мной бывает: иногда очень трудно вовремя ударить по тормозам.

— Не думала, что услышать столь неприкрытую ложь бывает так приятно. Ты меня развеселил, и мне это по нраву. Эх ты, землянин… Развеял тоску у меня в голове на мгновение. Думаю, ты достоин жить дальше.

Я был полностью солидарен с её мнением. Оставалось только узнать, что думает на этот счёт здоровяк.

— Что скажешь? — шатенка, будто прочитав мои мысли, обратилась к своему спутнику.

— Если ты так желаешь, пусть проваливает на все четыре стороны, — как можно равнодушнее дал добро Бастас.

Я уже обрадовался, что смогу унести ноги и сохранить собственную шкуру, но шатенка явно не собиралась отпускать меня так просто.

— Нет-нет-нет, так не пойдёт, милый. Он ведь погибнет без нас!

— Даже не знаю, — безынициативно приподнял бровь блондин. — Он ведь крыса, а они на редкость живучие твари. Вон как ловко из твоих коготков выпутался. У него определенно есть талант к выживанию.

— С этим не поспоришь. Но он мне всё равно понравился. Не хочу отпускать. Как же поступить? — девушка задумалась на мгновение, а затем посмотрела на меня очень внимательно, взвешивая в голове все за и против. — Крыса, а ты послушный?

Я даже не нашёл, что ответить. Но девушка и не стала ждать: повернулась к здоровяку.

— Бастас, ты сильно будешь меня ревновать, если я оставлю его при себе на какое-то время?

— Ничего подобного! Не доставлю я тебе такой радости, — отрезал здоровяк холоднее, чем стоило бы. Он явно переигрывал. Я прямо-таки представил картину: Бастас заносит надо мной свой огромный меч и с одного взмаха разрубает меня на двух полземлекопа.

— Ой, да брось, у тебя же всё на лице написано! Это так мило и волнительно, Бастас, — задорно рассмеялась шатенка. — Даже крыса сразу всё понял, а ты строишь из себя буку.

Такая неопределённость начинала серьезно напрягать. Я никак не мог уловить, какие мысли бродят в голове этой фурии и к чему она клонит. Зачем разжигает в здоровяке искры ревности и сомнений на мой счёт? Смерти моей хочет или просто нашла забавную игрушку? В общем, как ни гадай, а только Богу известно, что может твориться в этой миленькой головке с каштановыми волосами.

Пока парочка обменивалась язвительными колкостями, у меня появилось время внимательнее присмотреться к голубому свечению, исходящему отовсюду. Присмотрелся — и меня осенило. Магия скрытности. Высшая магия. Сова рассказывала о таком: если я правильно помнил, это называлось «Куполом тишины». Вот так новость! А я-то переживал, что мы слишком беспечно шумим. Да тут хоть на слонах в футбол играй — никто снаружи ничего не услышит и не увидит. Это внутри светло, а снаружи купол работает как хамелеон, полностью сливаясь с местностью.

На такое заклинание способны только маги высшего ранга. Значит, эти двое — элита. И именно двое: маг высокого уровня просветления попросту не может сосуществовать в паре с новичком. Это физически невозможно, если только они не хотят летального исхода для одного из них. Такова уж природа магии: сила тянется к силе, слабость — к слабости. Других вариантов, насколько я знал, не существовало.

И если хоть ненадолго присмотреться к Лиу Лу и Бастасу, находясь в их компании, можно было смело утверждать, что они не первый день вместе. Ведут себя так, будто прожили бок о бок уже не один десяток лет. Вывод очевиден: они оба — высшие.

Теперь всё становилось на свои места. Ничего удивительного, что меня с такой лёгкостью раскрыли и почему артефакт оказался бесполезным. У меня не было и доли шанса против этих двоих.

— Крыса, я решила: ты будешь лошадкой, — зазвенел у меня в ушах весёлый голос Лиу Лу, которая незаметно снова оказалась в опасной близости. — Ты рад? Ну скажи, рад, а?

От такого заявления я лишь развёл руками и нервно заморгал глазами. Вопросы шатенки раз за разом вгоняли меня в ступор.

— Вижу по твоим глазам, что ты совсем дурачок! — на выдохе разочарованно произнесла девушка. — Ладно, давай объясню. Мы разрешим тебе пойти с нами, а за это ты понесёшь нашу поклажу.

Шатенка указала на увесистый рюкзак, стоящий на земле.

От одного взгляда на него я мгновенно поник. Огромный баул явно не ватой забит, а значит, весит немало. Никакой радости в том, чтобы на своём горбу тащить такую тяжесть по размокшей грязи, не было. Тащить не один час и не один день! Впереди пять дней пути — за это время под такой поклажей можно запросто загнуться.

— Вы уверены, что я его вообще смогу поднять? — попытался я намекнуть шатенке, что не слишком уверен в её столь “щедром” предложении.

— Чего?! — лицо Лиу Лу налилось гневом. — Совсем не понимаешь, какой шанс я тебе даю и насколько к тебе добра?!

Краем глаза я заметил, что блондин теперь хохочет во всё горло. Вот попал так попал…

— Ты хоть понимаешь, что идти с нами для тебя — манна небесная?! Никто в твоей шкуре не наделает лишних дырок, если будешь держаться за нас руками, ногами и зубами! — шатенка уже просто орала на меня, от чего мне с каждой секундой становилось всё тревожнее за свою жизнь.

«Конечно, никто не наделает во мне дырок... кроме вас», — думал я, виновато смотря на расходившуюся девушку и мысленно поражаясь тому, какой же несносный характер у этой фурии.

— Да ты у меня в ногах должен валяться и вымаливать прощение за то, что хоть на секунду усомнился в моей доброте! — не унималась Лиу Лу. — Вы только посмотрите на него! Я к нему со всей душой, а он, как мерзкая крыса, нос воротит!

Я вспомнил, чему меня обучала Сова. Как нужно вести себя в подобных случаях. Встал на одно колено перед шатенкой, приложив правую руку к сердцу:

— Покорно прошу прощения, сударыня, за свои дерзкие слова.

— Нет! — вздорно фыркнула Лиу Лу. — Ты должен знать своё место, крыса! Не жди от меня снисхождения! Бастас, убери эту крысу с глаз моих долой!

Я продолжал стоять на колене, склонив голову, не шевелясь и не подавая признаков жизни. Сердце как бешеное колотилось в груди. Неужели конец? Неужели это всё — конечная точка маршрута? Я слышал тяжёлые шаги Бастаса и скрежет вынимаемого из ножен меча. Ещё мгновение — и всё окончится. Но бежать я не собирался. Просто не хотелось... Просто немного устал и не мог заставить себя пошевелиться.

— Стой, я передумала! Пусть живёт. Негоже такому, как ты, благородному мужу, нести на себе тяжести, — повелительным тоном сорвалось с губ Лиу Лу.

Глава 3

Глава 3.

К счастью или на беду, но судьба свела меня с этими двумя. С той ночи, когда я повстречался на пути Бастаса и Лиу Лу, прошло четверо суток. За это время я осознал, насколько Лиу Лу была права. Хоть рюкзак этих двоих и был невыносимо тяжёл, оно того стоило. Даже чавкающая липкая жижа под ногами, в которую дождь превратил землю, не казалась такой уж страшной помехой. Да, мышцы ног нещадно гудели от напряжения, а силы были на исходе, но они подарили мне шанс выжить в Пограничье, вознаграждая за труды своей защитой.

В этом я убеждался не раз. Я уже трижды вблизи видел личей, которым оказался не по зубам защитный барьер этой странной парочки. Хоть маги и не могли уничтожить личей, они прекрасно знали, как от них защититься. И это было огромным плюсом. На ночных остановках я валился от усталости и мгновенно засыпал, не опасаясь за свою жизнь. Этот факт вдохновлял смотреть в завтрашний день с оптимизмом и полной грудью вдыхать воздух перемен.

Конечно, нести груз было не единственной моей заботой. Лиу Лу потребовала увлекательных историй в пути. Моей задачей было развлекать парочку в дороге разными интересными рассказами и фактами из родного мира. Но для меня это не составляло проблемы: за словом в карман я никогда не лез, и мне было что поведать Бастасу и Лиу Лу. Я пересказывал фильмы и книги, которые смотрел и читал: исторические события, фантастические замыслы, даже не брезговал сказками, за что обретал весьма благодарных слушателей.

На какие-то мгновения мне казалось, что я работаю учителем в начальной школе — с таким увлечением и терпением Бастас с Лиу Лу ждали от меня новых историй, что становилось даже не по себе. Они требовали и требовали продолжения, не желая останавливаться. Даже на ночном привале, когда под моё уставшее бормотание засыпал Бастас, Лиу Лу не отпускала меня, пока я не закончу начатое. Это выматывало, но совершенно не злило.

На пятые сутки мы попали в земли мёртвого леса. Вот где было по-настоящему жутко. Чёрные, раскоряченные, безжизненные деревья вкупе с непрерывным дождём навевали такую тоску, что хотелось встать на четвереньки и завыть.

И в тот день Лиу Лу начала занятный для меня разговор:

— Марк, а ты знаешь, кто я?

Теперь шатенка уже не называла меня крысой. За то время, что мы провели вместе, она узнала моё первое и второе имя и обращалась ко мне по имени. К слову, ещё на Земле в клане меня нарекли Спицей — это и считалось вторым именем, а в некоторых случаях даже первым.

— Знаю. Красивая и милая девушка, — ответил я, покосившись на Бастаса и получив от него одобрительный кивок. Блондин не воспринимал меня как соперника: он оказался на редкость сообразительным и достойным человеком.

— Нет, я не о том, — рассмеялась Лиу Лу. — Хотя отчасти это правда: я действительно милая и красивая, но... не девушка.

На секунду я остановился, впав в ступор. «Неужели она парень?! Бред, такого не может быть!»

— Пойдём, не останавливайся, уже недолго осталось идти, — позвала за собой Лиу Лу, в своей привычной манере громко заливаясь смехом. — Видел бы ты сейчас своё лицо!

Я ждал от неё откровений, но шатенка не спешила с объяснениями. Мы прошли ещё метров сто в полной тишине, и только тогда она произнесла:

— Я — мастира, Марк. А Бастас — мой хозяин!

— …?

— Ты не знаешь, кто такие мастиры? — теперь настало время удивляться Бастасу.

— По глазам видно, что совсем тёмный, — серьёзно, с нотками укора заметила Лиу Лу. — Ну да ладно, всему своё время.

Я перевернул в памяти всё вверх дном, но так и не нашёл, за что зацепиться. Сова никогда не упоминала о мастирах. Кто они такие? Я не имел ни малейшего понятия. Не мог поверить, что Екатерина Игоревна ни разу и словом об этом не обмолвилась. Ведь, судя по реакции Бастаса и Лиу Лу, не знать о мастирах было просто неприлично. Я находился в полной растерянности. Неловкая получилась ситуация: даже не знал, что и думать — разыгрывают они меня или действительно говорят правду.

Как я ни пытался расспросить этих двоих о мастирах, так ни разу и не получил ответа — даже смутного намёка. Они просто не желали отвечать, а настаивать я не стал.

Дальше мы шли молча, не проронив больше ни слова. Казалось, каждый из нас троих полностью погрузился в собственные мысли. Словам места не осталось, а вот размышления одолевали и будоражили с неистовой силой. Каждому было о чём подумать, что вспомнить и что предпринять.

К концу дня мы подошли к вратам, показавшимся сразу же, как только закончился Мёртвый лес.

На серой поляне возвышалась каменная арка высотой в шесть метров и шириной в пять. Точно такая же, как и та на Земле, через которую я прошёл в Пограничье. Те же руны, высеченные на каменных столбах рёбер арки, вырезанные наверху фигуры животных разных видов, а внизу — ступени с изображением крыс. Крысы! Вот откуда ноги растут... Вот почему меня называли крысой. Если хорошенько подумать, я ведь действительно находился на самом дне этой иерархии.

— Вот и пришли, — устало выдохнул я и сбросил с плеч тяжёлый рюкзак парочки.

Я обогнал идущих впереди магов, преградил им путь и встал на одно колено, приложив правую руку к сердцу. Склонив голову, я твёрдо произнёс:

— Благодарю вас за то, что позволили пройти этот путь с вами! Благодарю за возможность познакомиться с вами, за ваше милосердие и доброту, которую вы ко мне проявили!

Бастас в ответ лишь молча улыбнулся и взглянул на Лиу Лу.

— А? Так ведь мы ещё не дошли, — удивлённо приподняла брови Лиу Лу. — Марк, до врат ещё метров пятьсот, так что не жульничай! Хватай рюкзак и неси. Выполняй свою работу до конца!

— Спасибо! Будет сделано, — улыбнулся я тонкой шутке девушки, встал с колена и поспешил за рюкзаком, оставшимся позади.

Я уже привык к её манере речи и прекрасно различал настроение, с которым она произносила слова.

Мы подошли вплотную к вратам. Осталось только дождаться импульса. Когда врата полыхнут жёлтым светом и арка наполнится невесомой субстанцией от края до края, можно будет ступить в неё. Шаг вперёд — и окажешься на Охойо. Но нужно быть готовым и расторопным: импульс длится всего десять секунд, не больше. Всё просто и непринуждённо, вопрос только в том, когда именно вспыхнет свет. Точных временных промежутков не существует, всё происходит хаотично: от одной минуты между импульсами до пяти часов. Тут уж как повезёт.

Я присел на ступени арки и мечтательно произнёс вслух:

— Скорее бы добраться до ванны! Смыть под душем всю грязь, попариться пару часов в горячей воде, а потом хорошенько постирать одежду и облачиться во всё новое и чистое. Красота!

Бастас с Лиу Лу поддержали меня громким одобрением: в этом наши желания и планы совпадали полностью. Правда, в отличие от меня, парочка мечтала ещё и насладиться друг другом на мягких простынях. Я лишь завистливо сглотнул от такой искренности и от всего сердца пожелал им трудовых подвигов на этом поприще. Я действительно был рад за этих двоих, хотя, если заглянуть правде в глаза, совсем их не знал. Они были чужими для меня, как и я для них. Но почему-то казалось: придись им туго — я всегда протяну им руку помощи.

— Марк, — позвала шатенка.

Она сидела в трёх шагах слева, прижавшись головой к груди Бастаса.

— Да?

— Могу с большой долей вероятности предсказать твоё ближайшее будущее. Хочешь послушать?

Я понял, что не стоит воспринимать слова Лиу Лу буквально. Скорее всего, она хочет дать дельный совет. Только с чего бы это?

— Конечно хочу! Да ещё и услышать это из уст такой красавицы.

— Вот льстец! На одном языке выкрутится из любой дыры, да, Бастас?

— Полностью согласен, — спокойно отозвался блондин. — Я ведь тебе говорил: крысы — необычайно живучие твари.

— Ладно вам уже, — с улыбкой отмахнулся я от их шуточных упрёков.

— Больно разговорчивым стал! Ни тени уважения в голосе. Совсем страх потерял!

— Точно. Ручной крысой стал и смелости набрался.

— А может, свободу почувствовал?

— Вполне может быть. Окрылился птенчик, думает, некому ему уже крылья подрезать.

— Прекращайте уже, я понял свою ошибку. Прошу прощения за свою дерзость! — весело, в тон им обоим, подал я голос.

— Так уж и быть, прощаем! — за двоих ответила Лиу Лу. — Так вот, что до твоего будущего... Предсказываю тебе, Марк: в скором времени появится у тебя верный спутник по жизни, от которого ты не сможешь отвернуться. Как долго ты будешь оставаться с ней — напрямую зависит только от тебя. Но советую: не отрекайся от неё, что бы она ни сотворила.

— От неё? Это девушка будет? Женюсь, что ли?

— Вот дурак, ничему не учится! Ладно, держи вот, — шатенка бросила мне какой-то предмет, и я ловко смахнул его на лету.

В руке оказался небольшой прозрачный шарик диаметром сантиметров в пять, с синим зёрнышком внутри.

— Что это?

— Сказала же: подарок. Храни его как самое ценное сокровище. Поверь мне, он того стоит.

Я не сомневался в искренности Лиу Лу, но что это за штука и для чего она предназначена — понятия не имел.

— Со временем поймёшь, — мягко улыбнулась Лиу Лу. — Одно могу сказать точно: ты никогда не пожалеешь, что я подарила его тебе. Уверена, большего сокровища у тебя в жизни никогда не будет.

— Спасибо большое... Даже не знаю, как и отблагодарить за такой подарок.

— Ты уже отблагодарил.

— Когда? Чем? — я был в полном недоумении.

— Своими историями в пути. Так интересно я в Пограничье время ещё не проводила! Считай, это наша благодарность тебе. Надеюсь, это не последний наш совместный поход.

Я не успел ничего ответить: врата вдруг вспыхнули ярким золотым светом.

Импульс! Надо спешить!

***

Старая, повидавшая жизнь вишня стояла особняком у обочины забытой всеми дороги. Вишня помнила лучшие времена, когда по дороге каждый день ходило множество людей. Они, завидев её издалека, спешили к ней и останавливались передохнуть в тени этого дерева. Она с материнским теплом защищала людей от палящих лучей солнца в знойную жару и с удовольствием закрывала путников своими листьями в проливные дожди.

Когда созревали плоды, от человеческих детей не было отбоя. Дети ломали ветки, обрывали листья, но вишня знала, что делали они это не со зла и не по злому умыслу — просто так получалось, когда они пытались дотянуться до созревших плодов. Вишня с большим удовольствием одаривала каждого своими плодами и никогда не держала зла на людей.

Но теперь люди ушли из этих мест. Ушли, оставив её наедине с полем, наедине с травой и степным ветром. Даже досаждавшие ей птицы пропали — стало совсем тихо и одиноко. Дерево раньше никогда не задумывалось над тем, что такое одиночество. Вишня не могла подозревать, что оставаться в одиночестве — это такой тяжкий груз, такие оковы на её душу, из которых не вырваться никогда. Теперь, в полном одиночестве, вишня ждала лишь ветра, который мог принести с собой пару историй, чтобы развеять грусть и тоску. Одна беда: ветер был так непостоянен и невнимателен к одинокому дереву, что лишь на мгновение касался её и убегал дальше, пригибая траву к земле, унося за собой пыль и поднимая опавшие листья в воздух.

Но в один прекрасный летний день вишня на горизонте завидела приближающуюся повозку. Странного вида была эта повозка: она не была запряжена лошадьми, а ехала сама по себе. Больше того, повозка отражала от себя лучи солнца и издавала рычащий шум, как от раненного зверя, при этом выбрасывая дым и копоть из-под колёс.

Повозка подъехала к вишне и остановилась в её тени. Створки повозки распахнулись, и на землю с разных сторон вышло два человека — мужчина и женщина. Вишня с уверенностью могла предположить, что они ровесники. Широкоплечий, высокий, плотный мужчина с лысой головой в странной одежде. Женщина — стройная и красивая, также одетая в совершенно незнакомую одежду для вишни. Только вот вишня, присмотревшись к женщина, увидела, что она была не человеком. Нити жизни в стройной блондинке были сплетены не по тому принципу, что у людей. Облик и стать — человеческие, а суть совершенно иная, не присущая по своей структуре всем истокам, с которых зародилась жизнь на земле.

— Давай здесь немного передохнём. Нам стоит перевести дух, — сказал высокий мужчина.

— Как скажешь, дорогой, — в согласии склонила голову особь, имеющая вид женщины.

— Кать Рин, не забывай, что я простой человек со своими естественными потребностями. Кости надо размять, да и ноги затекли от такой долгой дороги.

— Я всё понимаю, не стоит оправдываться. Мы ведь столько времени уже вместе. Лучше скажи, что за тревога у тебя в сердце? Я вижу усталость в твоих глазах и камень на душе.

— Какая там тревога… Переживаю, хватит ли нам бензина на обратную дорогу.

Особь, похожая на земную женщину, подошла к мужчине и прижалась к его груди.

— Скажи правду: что с тобой на самом деле?

Мужчина поколебался в сомнениях, но всё же излил свою тревогу вслух:

— Я за него переживаю. Ведь мы его отправили в Пограничье почти что голым и босым. Не по-человечески это как-то получается. Если ты ошиблась, мы можем навсегда потерять его.

— Не переживай. Сам ведь знаешь, что мы поступили правильно. Я не ошиблась.

— Это я головой понимаю, что так правильно, но в душе такое чувство, будто мы его предали.

Особь ещё сильнее прижалась к мужчине и крепко обняла его. Она была ростом на молодую ветвь ниже его, но для них это не имело никакого значения. Невзирая на разницу в росте, они смотрели друг другу прямо в глаза. Вишня знала: особь не смотрит на мужчину снизу вверх, а он не смотрит на неё свысока. Они были равны и дополняли друг друга.

— За это я тебя и полюбила. При людях ты такой колючий и неприступный, чёрствый и резкий, никогда не подбираешь слов и говоришь всем всё прямо в лицо, не заботясь о последствиях. А у самого сердце доброе и заботливое. Неприступная острая скала снаружи, а внутри — тёплая и нежная река.

— Знаешь ведь: когда вокруг никого нет, я могу и расслабиться. К тому же хочу попросить у тебя прощения и сказать спасибо. В последнее время я не мог уделять тебе должного внимания, а ты даже ни разу меня в этом не упрекнула.

— Я всё понимаю, не забивай себе голову глупостями. Мы, мастиры, точно знаем, когда наш хозяин принадлежит нам полностью — душой и сердцем. Все твои чувства я могу пропустить через себя, даже если ты далеко от меня. Расстояние не играет никакой роли. Мы связаны не просто контрактом — мы связаны нитью судьбы. Хоть ты в неё и не веришь.

Вишня видела, как нужные слова достигли сердца мужчины. Он сбросил груз тоски с души и в одно мгновение стал холодным и собранным.

— Правильно говоришь. Мы приняли верное решение. Прямое тому доказательство — то, что у Врат нас чуть не застали Лиу Лу с Бастасом. На перекрёстке нас разделили считанные секунды. Хорошо, что они нас не заметили, иначе весь план покатился бы коту под хвост.

— Уверена, по-другому быть не могло, — произнесла особь. — Лиу Лу учует Спицу на таком незначительном расстоянии в Пограничье, а кровожадность Бастаса не даст им пройти мимо. Но Лиу Лу не позволит Бастасу убить Марка.

— Логично. Бастас всецело доверяет своей мастире — впрочем, как и я тебе. Никаких непредвиденных случайностей быть не может. Разве что если сам Марк чего-нибудь не учудит.

— К своей уверенности прибавлю ещё один железный аргумент. Лиу Лу — очень сильная мастира, ей увидеть полный световой спектр маны Марка не составит никакого труда. Она обязательно заберёт его с собой в Пограничье. Ведь она заинтересована в Марке не меньше нашего, и тебе хорошо известно почему.

Мужчина в очередной раз согласился с доводами особи с длинными белыми волосами. Достал из кармана одежды бумажную трубочку с высушенным табаком и зажёг её огнём.

— Значит, осталось только дождаться весточки от Ворона.

— Он не заставит себя долго ждать. Поехали уже, сегодня впереди трудная ночь. К тому же на меня плохо влияет аура Запечатанных земель.

Через минуту вишня провожала тоскливым взглядом уезжающую от неё красную металлическую повозку, в которой сидели невероятно интересный человек и неизвестная ей особь. Вишня надеялась, что они ещё когда-нибудь обязательно приедут её навестить.

Глава 4

Глава 4.

Для капитана тайной стражи, особого следователя империи, это прекрасное утро было полностью испорчено почтовым гонцом. Брим Латус буквально забылся от ярости из-за приказа, поступившего из конторы: все его планы на ближайшее будущее вмиг потерпели крах. С той самой секунды, как он сорвал печать с конверта, развернул лист казённой бумаги и вчитался в строки, написанные аккуратным почерком. Мужчина понял: дело — дрянь.

«Уважаемый буже Брим Латус, настоятельно вам рекомендуем посетить дом нашего дедушки. Вам стоит справиться о его здоровье. Очень неприлично с вашей стороны не проявлять должного внимания к столь уважаемому человеку. Дедушка ждёт приезда внука. Внук уже в пути. Как появится — проведите его к отчему дому».

Это зашифрованное послание заставило Брима Латуса заскрежетать зубами от злости. Контора решила использовать его как шестёрку? Не слишком ли дерзко с их стороны? Хотя, вряд ли. Эмоции прочь. Приказ подписан Ван Отле. Генеральный директор — не из тех людей, кто стал бы по пустякам отвлекать Латуса от текущих дел. Тем более что курировал их он лично. Значит, случилось что-то действительно серьёзное. Раз таково положение дел, насущные вопросы придётся отложить.

Буже Ван Отле оставался единственным человеком, к кому Брим Латус относился со всем глубоким уважением. В прямом смысле этого слова. Латус признавал в генеральном директоре истинного лидера конторы, и надеялся, что сам когда-то дорастёт до его уровня. Нет, Латуса не интересовал статус в обществе, который имел Ван Отле. Он больше хотел дорасти до того уровня гениального склада ума, которым обладал его куратор.

Посыльный стоял у порога, возле открытой двери, переминаясь с ноги на ногу на деревянном полу гостиницы. Половицы тихо поскрипывали. Белобрысый кучерявый парень ожидал от господина благодарности за доставленное послание в виде звонкой монеты. Но как только увидел гневное лицо получателя, немедля ретировался с глаз долой. Не прописная истина, что может произойти, с посланцем, приносящим дурную весть, была хорошо знакома этому парню. В его работе надо вовремя ловить момент. Пришлось уйти восвояси не с чем, зато на своих двоих и без синяков и ссадин.

Тихо закрыв входную дверь своего номера, рыжеволосый мужчина бросил письмо в горящий камин, наблюдая как языки пламени съедают бумагу. Налил себе в стакан коньяк и одним глотком осушил его. Время собираться. Сегодня для него предстоит насыщенный день. Дел по горло. Необходимо много чего успеть и организовать.

Как всё некстати, кто бы только знал. Латус совсем не готов был бросить сейчас все дела и переключиться на что-то новое. Но что поделать? Приказы выполняют, а не обсуждают.

***

Хурма, как было велено, пришёл на площадь, как только получил послание от Лиса. Осмотревшись внимательно по сторонам и немного поразмыслив, парень выбрал удобное место для наблюдения за малым базаром, располагавшимся напротив Врат. Обосновался в довольно чистой и опрятной харчевне, пристроенной с торца гостиницы для путников. Сие заведение находилось прямо напротив Врат Пограничья, что было как нельзя кстати.

Столик Хурма занял со знанием дела: под открытым небом, на балконе второго этажа, откуда вся базарная площадь была видна как на ладони. Вид отличный — ничего лучшего и пожелать нельзя, прямо все карты в руки. На небе ни облачка, обзор великолепный, просто сиди себе, попивай вино да высматривай нужного человечка. Денег буже Латус выделил с избытком на сопутствующие расходы, поэтому услужливые официантки с готовностью подносили постояльцу новые яства и напитки на протяжении уже битых трёх часов. Каждый раз, когда игривая девушка подмигивала ему, принося очередной стакан красного вина, Хурма даже на мгновение забывал, для чего здесь находится. Эта обольстительница так и намекала на свою благосклонность. Молодая, красивая, жгучая шатенка с карими глазами — мечта, а не девушка. Горячая кровь парня, изрядно пропитанная алкоголем за время наблюдения, буквально манила к этой пышногрудой красотке. В голове Хурмы уже почти созрел план дальнейшего времяпровождения в подсобке с темноволосой официанткой, как вмиг всё рухнуло в бездну, к чертям собачьим.

— Слюни подбери! – к столику, за которым восседал Хурма, как король на именинах подошла миловидного вида худенькая девушка, с пышной копной пепельно-малиновых волос, которые развивались от слабого ветерка.

Завидев гостью, Хурма поник головой, и с сожалением провёл взглядом, понравившуюся ему официантку. А такие перспективные взгляды были у него на эту красавицу. Теперь обо всём можно забыть. Момент упущен, любовь ушла как дети в школу.

— Сестрица, какого чёрта ты здесь делаешь? — недовольно пробурчал Мука, отпивая вина из бокала.

— То же, что и ты, братец, — в тон ему и даже немного резче, чем следовало, ответила девушка.

— Что? — недоверчиво посмотрел он на неё.

— То, что слышал! На уши жалуешься? Чем ты тут занят? Хозяин прислал меня проконтролировать тебя. И должна заметить он был как всегда прав. Очевидно ведь, что ты уже забыл, для чего ты здесь находишься? Пируешь за счёт господина, развлекаешься, официанток сисястых глазами пожираешь с головы до ног. Ставлю сто монет против ломаного гроша, что простым просмотром на местных девок ты бы не ограничился, не появись я здесь.

— Потише, женщина! С каких пор тебя волнует моя личная жизнь? Распрягай коней! Не стоит мне тут лекции про мораль читать, моя дорогая сестрица. Ты мне кто, мать? — недовольно заёрзал на месте Мука. — И потом, буже Латус никакой мне не хозяин! Я что, его пёс цепной? Забыла, откуда мы родом? Мы с тобой дети улиц, а это значит, что у нас не может быть хозяина, никогда! По крайней мере, у меня, — скрестил руки на груди Мука и гордо поднял голову, специально сделав акцент на последнем предложении.

Девушка немного приподнялась из-за стола и отвесила на глазах у малочисленных посетителей брату увесистый подзатыльник.

— Хватит свои перья распускать, ты посмотри, как раскудахтался! — осадила девушка парня. — Кто, по-твоему, нас вытащил из трущоб и дал право на фамилию? Кто нас приютил и взял под свою опеку? Кому мы должны нынешним своим положением? Забыл? Или тебе напомнить?

Хурма лишь отвёл взгляд в сторону, нахмурив брови, проглотив обиду. Ответить было нечего. Не в силах что-то дельное противопоставить словам сестры, он от злости просто заиграл желваками, продолжая хмурым взглядом следить за базарной площадью.

— Братец, ответить нечего? — продолжала наседать сестра. — Всё, язык ниже спины застрял? Ты ведь такой самостоятельный и независимый. Так ответь мне, как нам, по-твоему, называть буже Брим Латуса? Друг, кореш или знакомый? Нет, конечно! Он наш хозяин, уясни это, наконец!

Для пущей убедительности Аса Лап ткнула указательным пальцем брата в лоб,

— Вбей себе в бестолковую голову: человек, дающий кров, пищу и работу, не может зваться иначе. Отвернись он от нас — и кем мы станем, что будем делать? Как выживать? Меня на панель отправишь, а сам — в подворотни с ножом на прохожих? Долго это продлится? Забыл уже про колонию для малолетних? Только теперь, если схватят, так легко не отделаешься. Повесят ярлык — и отправят в рабство лет на пять минимум.

Крыть было нечем. Хурма достал из портсигара дорогую сигарету и прикурил её, выпустив в воздух клубы клубничного аромата. Он понимал, что сестра была полностью права, чувство гордости и собственного достоинства, которое, может быть, даже у дворового пса есть, сдавливало горло железными тисками.

— Аса, ты слишком много разговариваешь как для плоскодонки, — этими словами Мука всегда поддевал младшую сестру, когда ему нечего было ответить на железные аргументы кровной родственницы.

Очередной удар ниже пояса со стороны старшего брата, который уже по счёту. И реакция сестры была однозначной, как и всегда.

— Ах ты сволочь! — залепила пощёчину Аса старшему брату, не в силах держать себя в руках.

Девушку сильно задевали и ранили подобные слова в свой адрес.

Она была красивой: стройной, фигуристой, с большими глазами синего цвета, находящимися под пышными ресницами. Пухлые губы, милое личико и длинные волосы заставляли прохожих оборачиваться в милой улыбке, пройди она по улице. Но вот чем природа не одарила Асу Лап, так это грудью. И это была ахиллесова пята для Асы. Комплекс, который девушка не в силах была преодолеть, невзирая на её сильный характер и твёрдую волю. С каждым годом это проявлялось всё отчётливее.

— Да кому нужны эти сгустки жира спереди? — в отчаянье всхлипнула сестра, в очередной раз проронив из глаза скупую слезу.

— Ну вот, к примеру, буже Латусу по нраву девушки с пышной грудью. Как и мне, впрочем, — забил очередной гвоздь в крышку гроба самолюбия сестры Хурма.

Он знал, что его сестра безответно влюблена в Бримуса Латуса, и готов был поклясться, что Аса бы и чёрту душу продала ради того, чтобы быть с этим рыжеволосым Лисом, чего старший брат абсолютно не одобрял. Мука Лап искренне считал, что его сестре стоит держаться подальше от этого человека, так как тот просто погубит её. Не специально, или прихоти ради, а такова была природа Лиса.

— Откуда тебе это знать? — зло прошипела Аса, схватив в руку вилку со стола.

Хурма вмиг понял, что «немного» перегнул палку. Ведь они оба выросли в довольно неспокойном квартале, где поножовщина была обычным делом, даже среди близких родственников. А когда под рукой не находилось ножа, то в ход шли любые острые предметы.

— Стоп, стоп, стоп! — поднял руки в жесте примирения Мука. — Я пошутил, просто пошутил, ничего такого буже Латус никогда не говорил, — заискивающе посмотрел брат на сестру, чувствуя, как предательские капельки пота потекли по его лицу.

Сестра хоть и была хрупкой девушкой, но в ярости от неё можно было ожидать чего угодно. Хурма это знал на собственном опыте, ведь не один год прожил рядом с сестрой. Жизнь ему была дорога.

— На попятную пошёл? — Аса не спешила менять гнев на милость и продолжала мрачно смотреть на своего старшего брата, до белых пальцев сжимая вилку в руке.

И тут Мука, словно ужаленный, подскочил на месте. Его глаза очень пристально и внимательно смотрели за спину сестры. Хурма в одно мгновение стал собранным и внимательным, от образа братца-разгильдяя теперь в этом человеке не осталось ничего.

— Всё, хватит тут из себя валькирию изображать! — очень серьёзно посмотрел на сестру Мука. — Похоже, у нашего «дедушки» посетители, — еле заметно кивнул головой в сторону парень.

Аса недоверчиво посмотрела в ту сторону, куда указал брат. Мука был прав: у палатки с рабами для чужемирцев действительно собрались люди. И судя по их внешнему виду, они только недавно из пограничья.

Отложив столовый прибор в сторону, девушка запустила руку в свою сумочку за расчёской.

***

«Опять эти двое сцепились, уже в который раз. Как кошка с собакой, а ещё родные брат и сестра», — глядя на своих подопечных подумал Латус, хмуря лоб.

Порой они просто были невыносимы, до безумия, как оказывались вместе. Казалось бы, здравым делом было бы избавиться от них. Только вот, эта парочка была очень ценным активом для особого следователя.

Если трезво смотреть на вещи и руководствоваться здравым смыслом, отбросив сантименты, то Мука и Аса приносили намного больше пользы, чем целая рота тайной стражи. Из-за этого Латус закрывал глаза на их несносный, конфликтный характер и причудливые выходки. Больше того, он даже при возможности выбивал прибавку в конторе на содержание своих «питомцев». Да и привязался он уже к ним изрядно. Они были проверенными людьми и теми, кому он мог доверять. А это весьма весомый аргумент, особенно для таких людей как он.

Брим Латус находился на центральной вышке городского поста стражи, которая особняком стояла с тыльной стороны Врат Пограничья.

С небольшой натяжкой этот пост можно было бы назвать участком особого реагирования, но официальное предназначение это здание несло другое. По сути дела — это был пропускной пункт в город для чужемирцев.

Здесь гости планеты получали сопроводительные бумаги и становились на учёт. Конечно, власти скрытно проводили проверку прибывших гостей, с помощью магов в скрытых комнатах, но это всё было обычной механикой прохождения пограничного контроля. Внизу, в маленькой казарме специального участка городской стражи находилось полутора десятков элитных солдат, для маскировки, одетых в форму стражников. Плюс два мага, рангом первой звезды. Силы, конечно, невеликие, чтобы справиться с существенной угрозой, которая может появиться из врат, но со всяким сбродом, они разделаются вмиг.

Латус наблюдал за малой базарной площадью. Взгляд его был прикован к старику и его помощнику, обосновавшимся в невзрачной и на первый взгляд неказистой лавке рабов. Тот странный дед, выдававший себя за купца и не привлекавший ничьего внимания, на деле являлся самим магистром Гнао — более известным под псевдонимом Ворон. Личность с большой буквы в Империи Тос: полноправный член Круглого Стола Двенадцати Созвездий, маг высшего ранга четырёх звёзд и красного полумесяца, глава Закрытого Круга Присяжных и ректор первой высшей Академии Пришлых. А рядом с ним — его помощник, первый претендент на унаследование потухшей звезды Убрас Льох.

— Капитан, разрешите доложить, — в комнату башни вошёл один из капралов особого поста стражи.

— Разрешаю, капрал, — довольно тихо сказал рыжеволосый мужчина, даже не развернувшись лицом к стражнику.

— Прибывшие в количестве двух человек и одной мастиры прошли все контрольно-проверочные процедуры. Документы в порядке, запрещённых артефактов и других несанкционированных предметов не выявлено. В данный момент вышеупомянутые граждане и гости Империи получают в канцелярии сопроводительные бумаги.

Латус покрутил в руке бокал с коньяком, пристально в него всмотревшись. Затем одним движением опрокинул содержимое внутрь себя и скривился. «Дрянное пойло, такое только свиньям в дешёвых кабаках разливать».

— Капрал, копию протокола, — рыжеволосый мужчина с повязкой на правом глазу развернулся к стражнику лицом и протянул руку в требовательной позе.

Широкоплечий стражник раскрыл папку, которую держал в левой руке, и протянул копию документа. Латус взял бумагу и быстро пробежал глазами по ней. Личность Бастаса Кри и его мастиры Бриму Латусу были хорошо известны. Именно по их милости он сейчас находился здесь.

Но вот кого они притащили с собой — большой вопрос. Нет никакой информации. Случайный человек? Нет, в это капитан не верил. Особый следователь тайной стражи никогда не упускал из вида даже самых незначительных мелочей. Латус знал, что полная картина всегда состоит из мелочей. Это золотое правило.

«Спицин Марк. Спица. Тридцать шесть лет. Уроженец Тёмных земель. Земля. Инициирован. Тёмный рыцарь. Ранганарий не определён. Первая степень просвещения. Прибыл для прохождения обучения. Рекомендательное письмо в наличии. Герб, штандарт в наличии».

Латус вернул копию протокола капралу и нахмурился.

— Спасибо, капрал.

— Особые распоряжения будут?

— Нет. Вы свободны. Благодарю за содействие.

Капрал отсалютовал и покинул помещение. Латус вернулся к широкому окну смотровой башни и призадумался. «Крыса? В таком возрасте? Пустышка или Джокер? Вероятность того, что Бастас Кри притащил с собой крысу, равна трём процентам из ста. Хоть по поводу крысы не поступало никаких распоряжений из конторы, но стоит собрать больше о нём информации».

С этими мыслями капитан покинул помещение.

Только мужчина вышел из здания, как сразу же заметил интересовавшую его троицу. Их нельзя было не заметить на пустынной площади. Они не шли особняком друг от друга, держались вместе и прямиком направлялись к лавке магистра, о чём-то бурно разговаривая. Лиу Лу шла под руку с Бастасом, крыса шёл правее от парочки. Капитан приблизился к троице на такое расстояние, чтобы возможно было чётко расслышать разговор этих троих.

Профессиональный интерес заставлял улавливать каждое слово и отпечатывать в своей памяти.

Да, пусть это со стороны выглядело немного нелепо, разговор про его поведение, но подобные пустяки совершенно не накладывали никакого отпечатка на его самолюбие. Брим Латус был из тех людей, которому было плевать на мнение большинства. Их стереотипы, взгляды и мораль — пустой звук и не более.

— Марк, у тебя деньги есть? — громко и весело спросила у крысы Лиу Лу.

— Не то чтобы много, но мне в клане выдали, — нерешительно ответил тот, явно подозревая что-то неладное.

— Сколько? — такой ответ не устроил мастиру, она добивалась конкретики.

— Если честно, два золотых, двенадцать серебряников и дюжины две медяков.

Шатенка остановилась, демонстративно закрыв ладонью лицо.

— Боги! Что за нищебродский у тебя клан? Кто тебя вообще инициировал? Что за нищета! — сорвалась на крик негодования мастира. — Какой позор! Тебя что, ненавидят в твоём клане?

— Нет, я так не думаю, — поник головой крыса, потупившись в брусчатку, которой была выложена малая базарная площадь.

— Бастас, а ты что думаешь по этому поводу? — дёргала за руку великана Лиу Лу.

— Думаю, что это позор, — с нотками презрения бросил блондин.

— Вот и я об этом! — яро поддержала своего хозяина мастира. — Подумать только, сущие гроши выдали, как псу безродному.

Брим Латус даже со спины видел, как крыса проседал от тяжести слов коренных уроженцев Империи. Крыса, видно, и сам всё понимал, но оправдываться не собирался.

Глава 5

Глава 5.

— Это деньги на первое время. Уверен, что сам смогу заработать на жизнь и обучение. Я знаю, что не такой перспективный, я благодарен клану и за то, что имею. Но я буду стараться в обучении изо всех сил. Я обязательно превзойду ожидания. И не ради клана, а ради самого себя.

— Откуда такая самоуверенность? — с любопытством спросила мастира.

— Это не самоуверенность. Я просто это знаю. Не задаюсь вопросами, отчего и почему, просто знаю и всё тут, — твёрдо ответил крыса, смотря в глаза Лиу Лу.

— Достойный ответ, — с одобрением в голосе произнёс немногословный Бастас, обращая внимание на завязавшийся разговор.

— Ты так считаешь? — удивлённо посмотрела на блондина мастира.

В ответ Бастас лишь молча кивнул.

— Марк, но ты ведь знаешь, что по законам империи ты должен иметь при себе сопровождающего раба?

— Да, прекрасная Лиу Лу, мне об этом известно. Насколько я знаю, раба можно купить за пять серебряных монет.

— Твоя глупость не заразна? А то мне становится страшно идти рядом с тобой. За пять монет ты купишь только самых отпетых бывших душегубов или того хуже.

Крыса лишь громко вздохнул.

— Прекрасная Лиу Лу, вы считаете, что стоит раскошелиться на целый золотой? Хотя о чём я говорю. Для меня это слишком высокая цена. Я не могу себе этого позволить.

Троица уже подошла к лавке магистра. Двери заведения были распахнуты настежь. В этом не было ничего удивительного — лето, жара. Уже ступая на порог лавки, Бастас обернулся назад, почувствовав на себе чужой пристальный взгляд, и увидел Латуса.

Остановился, а вслед за ним остановилась и Лиу Лу. Крысу затолкнули внутрь лавки старика, сама же парочка осталась дожидаться у порога особого следователя тайной стражи империи. Латусу ничего не оставалось делать, как спокойно подойти к этим двум.

— Буже Брим Латус, какая приятная встреча. Чем удостоены такой чести встретить вас здесь? — холодно произнёс Бастас Кри, пытаясь пробурить своим взглядом дырку во лбу рыжеволосого мужчины.

— Буже Бастас Кри, Лиу Лу, моё почтение, — в знак хороших манер поклонился Латус.

— Бастас, нехорошо так смотреть на человека, дыру ведь в нём прожжёшь. Видишь, у него и так одного глазика нет, будет совсем нехорошо, если и второго не будет, — в своей манере начала язвить Лиу Лу.

Латус хорошо знал, что эта мастира не переносит его на дух. Она всегда очень ревностно опекала своего хозяина, когда тот сталкивался со стражами порядка.

Бастас Кри Та Флу Лот — это его полное имя, первый сын и главный наследник главы известного и могущественного клана Ротхо. А клан Ротхо был известен во всех портах Империи и за её пределами своими тёмными делами. Контрабанда, незаконная торговля рабами, перевозка несанкционированных артефактов, оружия и т. д. и т. п. — где только ни падала тень в механизме империи, там всегда были представители клана Ротхо.

Официальных обвинений семья Лот никогда не получала, но это только из-за недостатка улик или отсутствия обвинительной базы.

В империи все, кто находился на особом положении, кто достиг определённых высот и получил статус привилегированного, прекрасно знали подноготную семьи Лот, но никто открыто в голос об этом не высказывался. Ведь Лот были пятой семьёй по золотому запасу империи. Сам Император покровительствовал им, а против такого весомого аргумента руки стражи были связаны по швам. Единственное, что было в силах стражников — это только рубить отрастающие ветки дерева и ни в коем случае не задеть ствол.

— Лиу Лу, я бы попросил вас воздержаться, будьте так любезны. Дайте мне лишь парой слов обмолвиться с буже Бастасом Кри, — тихо и бесцветно сказал Брим Латус. — Как сами понимаете, наша встреча с вами не случайна.

— Вот как? — даже без интереса произнёс блондин. Очевидно, Бастас уже привык к столь навязчивому постоянному вниманию со стороны властей. Для него это не было сюрпризом.

— Да. Обычная процедура. Мы просто проводим вас к отчему дому.

— Интересно. А если я этого не желаю? — хищно улыбнулся здоровяк своей ослепительной улыбкой.

— Для меня ваше желание, буже Бастас Кри, к моему сожалению, не играет никакой роли. Сами знаете, я человек подневольный. Поступил приказ — я его исполняю.

— Цепной Лис Империи, так вас называют, буже Брим Латус, — совсем тихо сказал блондин, непонятно для чего. — Я не первый раз с вами сталкиваюсь, и моё мнение о вас так и осталось неизменным. Что же, вы вольны поступать как пожелаете, особый следователь. Я не в праве вам запретить преследовать меня, но всё же у меня есть для вас приятный сюрприз.

С этими словами Бастас Кри внимательно посмотрел на свою спутницу и закивал ей головой. Шатенка подмигнула ему, и шоу началось.

— Да он маньяк, Бастас! Посмотри, каким похотливым взглядом он на меня смотрит. Я смущаюсь, и мне страшно, Бастас, — продолжила в своей манере Лиу Лу изображать из себя испуганную маленькую девочку, хотя этой мастире было уже сорок три года. Признаться, возраст для самой мастиры не важен, их внешний вид прекращает изменяться в тот момент, когда они сами того пожелают. Мастиры никогда не стареют, а какая у них продолжительность жизни — так этот факт до сих пор и не обнародован.

— Точно, он уж очень похотливым взглядом смотрит на тебя. Не случилась ли беда какая? — в тон своему миньону играл роль второй скрипки Бастас.

— Стража! Стража! — во всё горло закричала Лиу Лу.

Брим Латус понял задумку этих двоих. Они добились чего хотели. Через минуту к ним подбежали два дежурных стражника.

— Этот тип преследует нас, задержите его! — указала пальцем Лиу Лу на рыжеволосого.

— Она правду говорит, — вмешался Бастас, — я видел, как он пытался моей спутнице под юбку заглянуть! Арестуйте его, он позор нашего города! — блондин перекрыл собой шатенку, демонстративно спрятав её за свою широкую спину.

Раньше таких актёрских способностей за Бастасом никогда не наблюдал Брим Латус. Время течёт, всё меняется. Нужно обновить досье старшего сына семьи Лот, добавить новые подробности, раньше не замеченные. Но делать было нечего, Латус попался в расставленный капкан маленькой лжи. Теперь придётся объясняться со стражниками, пока эта троица будет в лавке старика.

Так и получилось. Пока Брим Латус разбирался со стражниками, парочка заскочила в лавочку Гнао. Документы особого следователя тайной стражи Империи сделали своё дело, только время упущено. Постовым стражникам не удалось задержать Латуса — вопреки задумке парочки, за пару минут все недоразумения были улажены. Отправив постовых прочь, Латус попытался зайти в лавочку, но у него это не получилось. Невидимый барьер не давал возможности преодолеть порог. «Вот хитрецы», — только и подумал Латус. «Провели. Ну и ладно. Я не гордый, постою здесь. Ведь всё прекрасно видно и слышно даже с этого места».

В лавке старика сейчас начиналось новое шоу: в главной роли — известная актриса драмы и комедии Лиу Лу. Перед троицей грязных и дурно пахнущих покупателей, только что вышедших с пограничья, выстроили пять рабов: трех мужчин и две женщины. Опытный глаз Латуса сразу распознал невольников.

Один — высокий и крепкий крестьянин. Его история стара как мир: взял в долг сумму да не смог вернуть, вот и пришлось надеть на шею рабский ошейник. Второй явно был жуликом или знатным аферистом — его выдавали движения тела и вороватый взгляд; попался, теперь расплачивается за грехи свои. Третий — здоровяк под стать Бастасу, высокий и широкоплечий, с руками-кувалдами, потерянным взглядом и немой отрешенностью от всего. У этого, очевидно, история о неразделенной любви: либо поймал жену с любовником да в припадке ярости отправил того на тот свет, либо ухаживал за кем-то да не поделил с соперником свою пассию — в общем, банальный сюжет.

Так, а что до женщин? Первая — крепкая женщина средних лет; можно сказать, была она когда-то еще той красавицей, но не сейчас, блеск подрастеряла. Руки грубые, осанка сгорбленная. Или муж умер, сбежал, пропал и кучу долгов за собой оставил, или сотворила чего, чего и сама не ожидала. Тоже все просто, никаких сюрпризов с ее прошлым не должно быть. И пятая — ее сложнее всего было разглядеть. Эти четверо стоявших в ряд рабов практически полностью закрывали девушку своими телами. Одно можно было сказать с точностью: невысокая, метр шестьдесят с лишним, длинные синие волосы, худощавое телосложение, одета в какие-то лохмотья.

Вокруг старика металась Лиу Лу, постоянно тыча в Гнао пальцем.

— Да ты совсем совесть потерял, старый извращенец! — уже вовсю разошлась Лиу Лу. — Восемьдесят золотых за нее — это же грабеж среди белого дня!

— Уже вечер, уважаемая, — бесцеремонно вставил свое слово помощник Гнао.

— А ты вообще рот закрой, ничтожество! Знай свое место, не лезь в чужой разговор! — чуть не подпрыгнула на месте шатенка от злости.

— Не стоит вам так кричать, Лиу Лу, а то могу и выставить за дверь, — спокойным голосом пытался усмирить мастиру Гнао.

— Как тут не кричать, когда я возмущена до глубины души! — не унималась Лиу Лу. — Я требую, чтобы ты сбросил непомерную цену за нее, старый болван! Совсем уже из ума выжил! Да за такие деньги можно целый табун рабов купить и объявить войну маленькому государству.

Ворон весело рассмеялся, опираясь на свою палицу.

— Лиу Лу, ты ведь знаешь, что у меня товар качественный и эта девочка бесценна.

— Да как бесценна, когда ты назначил такую цену за нее? Где тут бесценность?

— Лу, тебе ли не знать, что это слишком малая цена! Я бы даже сказал, символическая, — продолжал смеяться старик.

Назвать мастиру сокращенным именем мог себе позволить лишь такой человек, как магистр Гнао. Он знал свои возможности, да и про его силу Лиу Лу была прекрасно осведомлена: чувствовался огромный перевес в сторону Ворона. Ко всему прочему, старик был уже давно знаком с мастирой и Бастосом. С определенной натяжкой про них можно было бы сказать, что они старые друзья, но это было бы ложью. Это Латусу было достоверно известно.

— Труха старая, если это твое последнее слово, то мы развернемся и уйдем! — встала в позу Лиу Лу, демонстрируя всем своим видом Гнао свою несгибаемость и нежелание идти на компромисс.

— Хорошо. Так тому и быть: раз ты меня просишь, я снижу цену.

— Я не прошу, я требую!

— Семьдесят девять! — бросил Гнао.

— Согласна! — тут же выпалила шатенка. — Мы покупаем! — твердо закрыла сделку она, без малейших колебаний.

— Но… — тут было подал голос крыса, который все время стоял молча в углу, наблюдая за всем со стороны.

— Заткнись уже, Марк! Не подавай голоса, не выводи меня из себя! — жестко приструнила крысу Лиу Лу. — Бастас, заплати этому старому скупердяю, который готов до последнего обобрать старых друзей.

Брим Латус лишь поражался этой мастире. Какой же скверный характер был у этой шатенки! Сумма в сто золотых для Бастаса Кри была настолько незначительной, что он бы никогда не позволил себе вступить в торги — торговаться было низко для членов семьи Лот. А в этом случае сумма оказалась даже ниже установленной планки.

— Извините, уважаемый «торговец», в данный момент при себе у меня нет столько монет, но вам завтра их обязательно занесут, даже с процентами за задержку, — низко поклонился Бастас старику.

— Конечно, мой дорогой друг, я всецело вам доверяю. Никаких проблем, можете забирать товар сейчас.

Брим Латус был полностью уверен: Гнао не слукавил, когда говорил о доверии. Старик точно знал, что Бастас пришлет своего человека в указанный день и тот расплатится сполна.

Из шеренги вышла девушка, за которую шел торг, и Брим Латус даже на мгновение поперхнулся. Он сразу узнал ее, как только она вышла из тени. Ошибки быть не может — это была Маль Виль. Хоть сейчас она и выглядела жалко: с синяками и ссадинами по всему телу, растрепанными, грязными волосами и в крестьянском мешке, в котором просто вырезали дырки для рук и головы. Мастира была известна в определенных кругах как «Черная вдова». На ее счету было уже три хозяина, которых она отправила на тот свет к праотцам. Каждый из них не продержался в паре с Маль Виль и месяца — всех находили с одними и теми же сквозными ранами, несовместимыми с жизнью. Маль Виль вырывала им сердца прямо из тела, что было довольно распространенной казнью среди мастир, разочаровавшихся в своих хозяевах. И какое интересное стечение обстоятельств: ответственность за поимку и дальнейшую судьбу таких монстров, как эта мастира, возлагалась на Закрытый Круг Присяжных, главой которого и был Гнао.

— Осталось подписать договор, — старик махнул рукой своему помощнику, и тот увёл в заднюю комнату четырех рабов. Затем он вынес высокий компактный письменный столик, перо и бланк договора.

Гнао дождался, пока его помощник полностью все приготовит и отойдет в сторону. Дед извлек из длинного рукава своей одежды пузырек с чернилами, откупорил крышку и макнул кончик указательного пальца в чернильницу. Подойдя к синеволосой мастире, он нарисовал на ее лбу знак владения.

— Кто будет хозяином? Полагаю, вот эта крыса? — обратился Гнао к Лиу Лу, взглядом указывая на Марка.

— Все верно, он, — подтвердила слова «торговца» шатенка.

— Подойди сюда, крыса! — подозвал жестом к себе старик Марка.

Крыса на ватных ногах подошел к деду. Брим Латус хорошо видел, что Марк шокирован произошедшим, но вот чем именно? Латус пока не мог понять: крыса уже знал, хозяином кого ему предстоит стать, или был поражен размахом щедрости со стороны Бастаса и Лиу Лу? Особый следователь решил, что на этот вопрос стоит обязательно пролить свет. Он уже знал, кто ему в этом поможет.

Тем временем Гнао спросил точное имя крысы и, получив ответ, продолжил составление договора. Чернилами он написал на лбу крысы его полное имя и поставил точку между глаз. Затем вернулся к Маль Виль и поставил ей такую же точку на подбородке. Старик заставил встать по разные стороны письменного столика крысу и синеволосую мастиру, развернув их лицом друг к другу. Гнао начал тихо бормотать под нос заклинание, при этом строго запретив и крысе, и Маль Виль закрывать глаза и отводить взгляд друг от друга — это был очень важный момент при заключении договора.

Брим Латус уже знал, что будет дальше. Как только старик закончит читать заклинание, комната вспыхнет ослепительно ярким светом. Крыса и мастира свалятся на пол без сознания и придут в себя без посторонней помощи лишь через пару минут — тогда магический контракт и будет завершен. Останется лишь поставить закорючки на бумаге, и дело сделано. Значит, пока есть время, надо навестить своих питомцев, которые сидели в харчевне на втором этаже, прямо напротив лавки Гнао. Все равно после лавки рабов эта компания отправится в гостиницу для путников: после трудной дороги люди непременно захотят привести себя в порядок, нормально поесть и отоспаться на мягких кроватях. Тут все вполне предсказуемо.

Через пару минут Брим Латус уже давал четкие инструкции своим нештатным сотрудникам, сидя за столом, где вовсю пировал Хурма.

— Мука, твоя задача — день и ночь не упускать из вида блондина с шатенкой. Кто они, ты и сам прекрасно знаешь. Смотри не попадайся им на глаза. Надеюсь, объяснять не требуется, что с тобой случится, если будешь сильно мозолить глаза двум сильным магам?

Хурма растянул лицо в довольной улыбке, заверив Брим Латуса, что все будет сделано в лучшем виде. Латус вынул из одежд кошель и протянул его Хурме: «На предстоящие расходы, проводишь его до самого поместья семьи Лот». Кошель в мгновение ока исчез со стола, и брюнет оставил сестру с особым следователем наедине.

— Вот гад, а расплатиться по счету? — встрепенулась Аса Лап, ища глазами испарившегося братца.

— Не обращай внимания, Аса, я сам расплачусь, — успокоил ее Латус и глазами указал, чтобы она села напротив.

Девушка сразу поняла, что Латус хочет поручить ей особое задание.

— Аса, ты должна будешь проследить за одной крысой, которая пришла с пограничья вместе с интересующими нас личностями.

Девушка лишь закивала в знак согласия, одновременно любуясь своим любимым. Что бы сейчас ни поручил ей Брим Латус, она была согласна на все. Его присутствие в такой близости одновременно очаровывало и возбуждало ее. Она ловила каждый вздох этого рыжеволосого мужчины и мечтательно представляла себя в его объятиях.

— Аса, ты меня слушаешь? — нахмурился Латус, подозревая, что девушка летает где-то в облаках.

«Вот черствый чурбан!» — обиделась про себя девушка, но виду не подала.

— Конечно же, буже Брим Латус, я вся во внимании.

— Да? — недоверчиво посмотрел на нее рыжеволосый. — А покраснела ты почему?

— Жарко просто, — соврала девушка, не моргнув и глазом.

Да и как можноморгать глазами, наполненными любовью и обожанием к своему предмету воздыхания!

— Ты поняла, про кого я сейчас говорил?

— Ага, — как кошка, мяукнула Аса и показала пальцем в сторону лавки рабов, откуда в данный момент вышли четверо объектов наблюдения. — Надо проследить и составить полный отчет про того человека, со стальными волосами.

Латус каждый раз не уставал удивляться ее талантам. Аса была настолько сообразительной и внимательной, что могла в этом плане дать фору многим, с кем был знаком особый следователь по работе. Она ведь смотрела только на него, а первой заметила выход людей из лавки старика. Как? Она же сидела к ним спиной! Уму непостижимо.

— Сколько дней мне вести его? — продолжала мурлыкая, заглядывать в глаза Латусу девушка.

— Для начала просто проведи его до монастыря. Думаю, что с самого начала он направится туда: он темный рыцарь, а для академии, в монастыре праха воинов, он должен получить благословение. Потом вернешься с ним в город, и как только он переступит порог Академии Пришлых, возвращайся за новыми распоряжениями.

— Все понятно.

— Нет, это еще не все, — Латус взял бокал с вином и промочил горло. — Мне нужно, чтобы ты вошла в прямой контакт с ним.

— Соблазнила его? — удивленно захлопала ресницами Аса.

— Нет, думаю, что это не обязательно. Я рассчитывал на то, что ты набьешься к нему в провожатые.

— Ах вот значит как! Тогда я согласна.

***

Мука, бренно раскуривая сигарету, стоял, прислонившись спиной к дереву возле гостиницы путников. Ствол был широким и толстым, поэтому человека за ним было трудно заметить со стороны. Только что мимо него прошли крыса с синеволосой замухрышкой, но эти двое ему были неинтересны — он ждал здоровяка с шатенкой. А вот и они, легки на помине.

Разговаривала парочка тихо, но острый слух Хурмы не упускал ни слова из их уст.

— Ну и к чему тебе все это? — спрашивал Бастас у своей спутницы.

— Много ты понимаешь! — шатенка на пару секунд замолчала, но потом продолжила. — Сам знаешь: мы, мастиры, не столь сентиментальны, в отличие от вас, людей. Но она все же моя дочь. И когда ей нужна помощь, я не могу просто стоять в стороне и бездействовать.

— Значит, вот в чем причина твоего поведения. Ты меня не перестаешь удивлять.

— Считаешь?

— Уверен.

— Я и сама, по правде сказать, не пойму, что со мной. Просто сердце того требует, и ничего с этим не могу поделать.

— Понятно. Тогда скажи: почему крыса?

— Он ей подходит. Как увидела его в пограничье, так сразу бросилась в глаза его аура.

— А что с ней не так было? По-моему, ничего странного — желтые, белые цвета.

— Ну да, практически стандарт для темного рыцаря.

— Тут ты права. Совершенно не свойственная цветовая гамма для темного рыцаря. Но я в этом вижу лишь слабость, это не цвета с нужными качествами для воинов-магов.

— Ошибаешься. Знаешь в чем?

— Интересно.

— Ты при своем уровне просвещения до сих пор не можешь видеть всех цветов ауры в людях. У него был серый цвет с наложенной печатью скрытности.

— А вот это интересно. Ты смогла разглядеть его?

— Да, но лишь потому, что эта техника скрытности мне знакома. Мне кажется, я знаю ту, кто так умело скрыл его серый цвет.

— Теперь мне ясно, почему ты была против тогда, в землях, чтобы я убил его. Это становится все интереснее.

— Ладно, позже об этом поговорим. Сейчас надо отмыться как следует и в постельку.

— А как же ужин?

— С этим можно и подождать.

Парочка скрылась за толстыми дверями гостиницы. Хурма выбросил окурок в урну и отошёл в сторону: у него с самого начала появилась информация, которая обязательно заинтересует шефа. Хорошая новость.