Ученик мракоборца. Книга 3. Корень зла

Глава 1

«Надо же…» – несмотря на волнение Страд не мог не усмехнуться, когда увидел подъехавший к дому мракоборца экипаж.

Подобную роскошную громадину он видел лишь единожды – по пути из Магической Семинарии к мастеру Дроллу. Но и тогдашняя карета смотрелась бедновато по сравнению с этой, в которой Страду и его наставнику предстояло отправиться во Дворец Правителей. Не меньше двух десятков футов длиной, сверкающая янтарем и позолотой, с огромными затемненными окнами, она была запряжена шестью каурыми лошадьми. Высокий и худой кучер в парадном костюме ждал возле двери, готовый открыть, когда Страд и мракоборец подойдут.

– Готов? Тогда идем, – Дролл, одетый в черную с серебром форму мракоборца, несильно хлопнул Страда по плечу и первым двинулся по выложенной камнем дорожке. Чуть помедлив, тот двинулся за наставником.

Внутри карета оказалась такой же роскошной: вдоль бортов тянулись обитые красным бархатом сиденья, по потолку вился причудливый узор из янтаря, наполнявший пространство экипажа чуть различимым успокаивающим шелестом, на трех резных столиках ждали своего часа всевозможные угощения – рыба, мясо, фрукты, сладости…

Дролл устроился рядом с дверцей, откинулся на мягкую спинку и задумался с привычным прищуром. Выглядел мракоборец значительно лучше, чем неделю назад, когда в сопровождении мастера Селлера и мастера Оркатта появился на поле боя с превратившимся в монстра-гиганта опальным чародеем. Болезненно-острые черты лица сглаживались, худоба уходила – Страд лично заботился об этом: когда наставник вернулся домой, он готовил ему по шесть-семь раз на дню. Волосы и борода Дролла понемногу отрастали, из голоса исчезали дребезжащие нотки. А вот чуть заметная шепелявость скорее всего останется с мракоборцем навсегда – пока тот боролся с проклятьем, потерял несколько дальних зубов.

«Но это все пустяки, – подумал Страд, чувствуя, как карета мягко тронулась с места. – Главное, что Дролл победил и вернулся».

Единственное, что пугало его в облике наставника, – цвет склер. Они стали пепельно-серыми, и на этом фоне янтарные радужки смотрелись жутковато, особенно когда Дролл что-то говорил, глядя Страду в глаза.

Исчезнет ли эта серость когда-нибудь? Страд не знал. Хотел верить, что да, и вместе с тем понимал: вряд ли черная сила Червоточины покинула тело мракоборца, не оставив ни малейшего следа. И хорошо, если она ограничилась лишь внешними проявлениями.

Того же мнения придерживался и мастер Селлер. Еще когда Страд сам находился в госпитале после похода к Острову Поедателя плоти, целитель-прирожденный рассказал, как именно использовали добытое в топях семечко. Дролл был настолько слаб, что не мог даже самостоятельно дышать – не то, что есть. Поэтому посмертный подарок Бациуса растерли в порошок, который смешали с несколькими растворами и пустили по венам мракоборца. И буквально через несколько минут страшная рана на груди Дролла перестала источать черный дым. Вскоре он смог задышал, а затем и вовсе уверенными темпами пошел на поправку.

«Ты спас своему учителю жизнь, это безусловно, – говорил тогда мастер Селлер. – Однако сила Червоточины коварна и… как будто умна. Она может затаиться, убедить нас, что все вроде бы хорошо, а затем ударить исподтишка. Конечно, ты достал удивительное исцеляющее средство, и я очень хочу верить, что оно искоренило недуг мракоборца полностью, но просто имей в виду».

Страд в ответ лишь покивал с задумчивым видом и дал себе слово пристально следить за наставником, примечать каждую мелочь.

Поначалу, в первые пару дней после победы над магом-отступником, превратившимся в гиганта, когда Дролл только вернулся домой, этих мелочей было немало. Что, впрочем, неудивительно: все же мракоборец долгое время был на грани жизни и смерти. Однако время шло, и наставник Страда вновь становился самим собой, чем несказанно радовал ученика.

«Сейчас нам остается только ждать и надеяться на лучшее», – не раз думал Страд, однако от таких мыслей на душе становилось неуютно: если бы от него хоть что-то зависело, он с радостью предпочел бы ожиданию действие.

Экипаж, тем временем, ехал мимо пустыря, за которым шумел восточный базар. Неподалеку упирался в ясное, по-зимнему прозрачное небо столб-сигнальщик с четверкой крылунов. Черные туши безжизненно висели на цепях, и это тоже не могло не радовать – опасности нет. По крайней мере, пока.

Пернатые вестники, долгие дни рвавшиеся с цепей, успокоились лишь через несколько часов после того, как гигантский монстр, вобравший в себя Струпья, умер, а Червоточина исчезла. Магам понадобился не один день, чтобы расчленить гигантскую тушу и доставить куски в Корпуса Некромантов. Сейчас они трудились, изучая ставшего чудовищем мага, а от пятна проклятой земли осталось лишь что-то вроде болота, источающего мерзкий запах мертвечины. Вокруг него постоянно дежурили маги, однако с каждым днем в их рядах крепла уверенность, что больше это место опасности не представляет.

«Не было бы счастья да несчастье помогло», – подумал Страд, вспоминая, как вместе с Дроллом пробирался меж уродливых конечностей, сложенных из внутренностей столбов и прочей мерзости, составлявшей Струпья. Больше их не существовало…

Мракоборец кашлянул, подался вперед и потер виски, зажмурившись. Страд тут же напрягся, украдкой глядя на наставника. Тревога за Дролла ни на минуту не утихала в его душе, несмотря на то что тот с каждым днем шел на поправку все увереннее. Да, это так, но Червоточина умеет удивлять, и каждый ее сюрприз – настоящий кошмар.

Поэтому Страд боялся. Боялся, что мракоборец умрет во сне, или упадет и забьется в конвульсиях, или внезапно станет безумным, или начнет вновь медленно таять… Страхов было много, они крепли, и Страд прилагал все силы, чтобы держать их в себе, хотя это доставляло невероятные мучения.

К счастью, страхи так и оставались рисунками в воображении. А Дроллу еще в госпитале рассказали о путешествии Страда в Жадные болота, и в первый же вечер дома между мракоборцем и учеником состоялся серьезный разговор. Страд никогда прежде не видел, чтобы наставнику было так сложно подбирать слова. Дролл то и дело прерывался, перескакивая с благодарностей на обвинения в безрассудстве, но в его глазах стояли слезы, и они говорили куда больше. Страд, глядя на наставника, был и смущен, и счастлив одновременно.

Рассказали Дроллу и о подлости мастера Намуса, толстяка-прозревателя, который подверг Страда магической блокаде, чтобы тот разуверился в своих силах.

«Очень надеюсь, что наши с Намусом дороги никогда не пересекутся», – тихо и задумчиво сказал Дролл, однако было в его голосе нечто такое, от чего Страду стало жутко.

Больше всего он хотел, чтобы мракоборец как следует отдохнул – это помогло бы ему быстрее восстановить силы. Однако Дролл не желал даже слушать об этом.

«Впереди очень много дел, – не раз и не два говорил он. – И от нашего успеха зависит судьба всего Янтарного Яблока».

И сейчас предстояло сделать первый серьезный шаг. Для этого Дролл и Страд и направлялись во Дворец Правителей – на собрание Совета Прирожденных, где мракоборцу предстояло, как он сам выражался, «пролить свет на происхождение Червоточины и рассказать, как избавиться от нее раз и навсегда».

«Неужели моя самая заветная мечта все же исполнится? – в очередной раз задумался Страд, глядя в окно. Экипаж двигался по безлюдным лабиринтам промзоны, где за высокими серыми заборами гудели, грохотали, ревели и дымили многочисленные производства. – Мы одолеем Червоточину, и тогда отпадет нужда в столбах-сигнальщиках с этими жуткими пернатыми вестниками, в подземных убежищах… Можно будет спокойно смотреть на небо и не думать о том, что по нему расползется пятно черного дыма. Можно будет не ждать тварей…»

Это казалось невероятным. Червоточина была неотъемлемой частью мира, в котором Страд родился и вырос. Безусловно, очень скверной частью, но пока что представить Янтарное Яблоко без нее попросту не получалось.

«Возможно, вскоре все изменится», – подумал Страд, чувствуя, что волнение усиливается.

Оказаться во Дворце Правителей, среди лучших магов Баумэртоса… Узнать, как появилась Червоточина и что нужно, чтобы ее одолеть… Страда ждал просто головокружительный день.

Примерно через четверть часа экипаж существенно замедлился – добрались до центра, и теперь приходилось делить дороги с другими каретами и повозками, пропускать пешеходов. Баумара как будто тоже исцелилась и перестала казаться покинутой. Вновь забурлила, наполнилась голосами горожан, цокотом копыт, стуком колес… Страд не отрывался от окна, любуясь улицами, запруженными людьми и разумными, пестротой витрин да и просто домами, каждый из которых выглядел как настоящее произведение архитектурного искусства.

Однако вскоре ему пришлось помрачнеть: экипаж проехал мимо Станции Сдерживания. Точнее – мимо того, что от нее осталось. Если до битвы с магом-отступником она представляла собой огромный безликий каменный короб, то теперь это были руины, и все из-за случившегося неделю назад.

Между Станцией Сдерживания и Струпьями была прочная магическая связь, и когда отравленная Червоточиной земля стала частью опального чародея и превратила его в гигантского монстра, в Залах Кошмаров началась бойня, очень похожая на ту, что разыгралась два с лишним месяца назад по вине трактирщика Вимара. Вновь пробудились осужденные, только на этот раз они превратились в быстрых и сильных противников. Сноеды также трансформировались в тварей, и магам стоило немалых усилий усмирить и тех, и других. Но потом – как выяснилось позднее, именно в тот момент, когда огромное чудовище, получившее жизнь от Струпьев, наконец, умерло, – Станция Сдерживания взорвалась. Уцелеть не удалось никому.

Об этом Страд услышал от главы Корпуса Мракоборцев, мастера Риллда, который навестил Дролла три дня назад. А вчера, оказавшись в центре по делам, услышал, что на месте Станции Сдерживания построят аллею – в память о тех, кто погиб при взрыве.

– Волнуешься? – негромко спросил Дролл, посмотрев на Страда.

Тот заставил себя не отводить взгляд от серо-янтарных глаз наставника и, кивнув, пробормотал:

– Есть немного. Все же там соберется столько народа, будет сам Правитель, а то, что нам всем предстоит от вас узнать… – Страд не договорил. В голове гудел целый рой мыслей, и справиться с этим хаосом никак не получалось.

– Как я уже говорил, не совсем от меня, – Дролл помрачнел, наверняка вспоминая змееподобную тварь. – Произошло совершенно невероятное стечение обстоятельств.

Страд в ответ лишь задумчиво покивал. Мракоборец пока не посвящал в самую суть даже его. Ограничивался лишь общими фразами о том, что именно порождение Червоточины помогло ему узнать все тайны происхождения облака черного дыма. Но теперь… Еще, самое большее, час, и Страд вместе с лучшими магами Баумэртоса тоже поймет, как появилась Червоточина и что нужно, чтобы избавиться от нее раз и навсегда.

«Я столько лет мечтал об этом, – Страд не хотел, но поневоле вспомнил гору расстрелянных и разрубленных чудовищ – выходцев из той самой Червоточины, что забрала жизни его родителей. – И вот еще немного – и все станет ясно. С ума можно сойти».

Эту неделю он почти не спал из-за бушующих в голове мыслей, крутившихся вокруг одного: людям по силам сделать так, чтобы облако черного дыма, порождающее орды монстров, больше не появлялось. Что для этого нужно? Провести ритуал? Наверняка он будет очень сложным… Предположения одно за другим выстраивались в разуме Страда, рядом находился человек, способный дать ответы на все вопросы, и больше всего хотелось расспрашивать, расспрашивать и еще раз расспрашивать. Но Страд держался. Во-первых, не хотел беспокоить наставника, которому нужно было восстанавливать силы. А во-вторых, Дролл сказал, что откроет все тайны на собрании во Дворце Правителей – значит, так и будет, нужно лишь набраться терпения.

– Мы доехали, – спустя несколько минут сказал Дролл, глядя за окно.

Почти тут же прекратился стук колес по мостовой, а экипаж встал. Открылась дверь, и Страд вслед за мракоборцем вылез из кареты и замер, глядя на самое высокое и красивое здание Баумэртоса – Дворец Правителей.

Громада из светло-серого камня устремлялась к небосводу, и все три башни с куполами, покрытыми янтарем, казалось, служили его главной опорой. Между рядами больших прямоугольных окон светились янтарные барельефы, на которых были изображены маги. Внутрь вели высоченные двери с причудливой резьбой. Сейчас створки были открыты, и внутрь здания один за другим входили участники будущего собрания – полумаги и прирожденные, мужчины и женщины, молодые и в годах. Некоторые уже заметили Дролла и Страда и остановились, заинтересованно глядя на них.

«Сколько народу…» – подумал Страд, чувствуя, что под десятком любопытных взглядов становится неуютно.

Мракоборец словно почувствовал его настроение и ободряюще похлопал по плечу.

– Идем, – сказал он, первым направляясь ко входу во дворец и попутно отвечая кивком на многочисленные приветствия.

Понимая, что если сейчас отстать, то в таком столпотворении отыскать Дролла будет едва ли возможно, Страд поспешил за наставником. Несколько раз он слышал, как кто-то тихо говорил: «а вот и его ученик…», «тот самый Страд…», «совсем ведь еще мальчик» и тому подобное. Это лишь усиливало волнение.

Огромный ярко освещенный вестибюль также был запружен чародеями, наполнен гулом голосов. С далекого потолка свисали причудливые позолоченные люстры, на которых светились вырезанные из янтаря свечи. С гобеленов высотой в пару человеческих ростов смотрели величайшие чародеи Баумэртоса. Справа и слева от ведущей наверх широкой лестницы стояли высеченные из мрамора статуи первых двух правителей – прирожденных магов Ольсмида и Прайна.

Едва Страд нагнал Дролла, как к мракоборцу подскочил невысокий юркий человечек в черном парадном костюме. Пожилой, лысеющий и как будто напуганный, он поклонился и торопливо произнес:

– Мастер Дролл, Страд, приветствую. Мне поручено сопроводить вас в зал для собраний. Он находится на самом верху, поэтому предлагаю воспользоваться лифтом.

– Хорошо, благодарю вас, – Дролл кивнул, и человечек, всплеснув руками, посеменил к высокому арочному проходу слева от лестницы.

Вскоре оказались в полутемном коридоре, к счастью, не настолько заполненном людьми, и Страд облегченно выдохнул.

– Большая удача, что мне удалось сразу вас заместить, мастер Дролл, – вновь зачастил провожатый, оглядываясь на мракоборца. – Все-таки такое столпотворение…

– Верно, – негромко ответил тот.

Коридор вскоре повернул вправо и закончился открытыми створками лифта – просторной кабины, обитой красной тканью, с пятью пуфами. На потолке Страд увидел светящиеся янтарные руны.

Как только все трое оказались в лифте, человечек хлопнул в ладоши. Створки сомкнулись, кабина качнулась и грохотнула, а затем плавно двинулась вверх.

– Очень удобное устройство, – заметил провожатый. – Отпадает нужда преодолевать один лестничный пролет за другим. А во Дворце их все же немало.

Лифт, чуть покачиваясь и гудя, поднимался, и Страд чувствовал, что сердцебиение учащается едва ли не с каждым преодоленным футом.

«Очень скоро я узнаю, что случилось с Дроллом и как победить Червоточину», – сейчас он был способен думать лишь об этом.

Подъем длился не меньше пяти минут. Затем лифт, вновь грохотнув, остановился, и створки бесшумно разъехались.

– Вот мы и добрались, – провожатый первым вскочил с пуфа, повернулся к мракоборцу.

– Благодарю вас, – сказал тот, выходя в слабо освещенный коридор с зеленой ковровой дорожкой. Футах в сорока впереди светились янтарными рунами высокие двери, и Страд не сомневался: зал для собраний находится именно за ними.

– До начала еще четверть часа, однако вы уже можете зайти. Ваши места в первом ряду, располагайтесь, пожалуйста.

Еще раз поблагодарив провожатого, Дролл хотел было двинуться вперед, но тот, видимо, набравшись решимости, остановил мракоборца.

– Скажите, пожалуйста, – начал он с плохо скрываемый волнением, – дело в том, что я не попаду на собрание, но мне очень нужно знать… Правда ли, что вы нашли способ, как избавиться от Червоточины?

– Да, это так. Задача крайне сложна, – Дролл посмотрел человечку в глаза, – но нам по силам ее решить.

Несколько секунд тот молчал. Затем, опустив голову, сказал едва ли не шепотом:

– Благодарю вас, мастер Дролл. Слишком уж много бед нам причинили чудовища из облака черного дыма.

Страд, прекрасно понимая скрытый смысл сказанного, с сочувствием посмотрел на провожатого и двинулся вслед за наставником.

Глава 2

Зал для собраний был огромен. Страду казалось, что в нем легко могла бы уместиться большая часть Хлопковой деревни. Ряды широких кресел бордовой волной словно бы наплывали на полукруглую сцену, на которой стояли украшенный янтарем трон и что-то вроде кафедры – за ней, догадался Страд, и предстояло выступать Дроллу. Стены и куполообразный потолок почти полностью покрывали узоры из янтаря, светящиеся и источающие магическую силу, это Страд почувствовал, едва войдя в зал.

«Мы на самом верху, в одной из башен», – понял он, вслед за Дроллом по проходу меж кресел направляясь к сцене. Светло-зеленое ковровое покрытие скрадывало звук шагов и слегка пружинило.

В каждом кресле лежало странное устройство, похожее на шлем, собранный из узких металлических пластин с вкраплениями янтаря. Это были специальные магические приборы, которые позволят собравшимся объединиться разумами и увидеть то, что видел Дролл, когда находился в беспамятстве. От понимания, что именно в видениях боровшегося со смертью мракоборца лежит ответ на самый главный вопрос – как одолеть Червоточину, – у Страда кружилась голова.

«Как такое возможно?» – раз за разом спрашивал он себя. Дролл сказал, что даст ответ и на этот вопрос, и ожидание становилось все более невыносимым.

Тем не менее, Страд дождался. Зал наполнялся магами, еще четверть часа, может, чуть больше – и собрание начнется.

Дролл, тем временем, выбрал места для себя и Страда, почти напротив кафедры. Уселся, положил шлем на колени и уставился в одну точку. Страд обернулся, еще раз оглядел зал – тот теперь казался еще больше – и сглотнул, чувствуя тяжесть в животе. Сердце билось заметно быстрее положенного.

– Присядь, – сказал Дролл, по-прежнему глядя в никуда. Он тоже волновался, хоть и старался не подавать виду. – Я понимаю твои нетерпение и волнение, но ты должен держать чувства в узде. Тем более что скоро собрание, наконец, начнется.

Коротко кивнув, Страд устроился рядом с наставником и взял шлем. Тяжелый, он слегка вибрировал от наполнявшей его магической силы. Янтарь, стоило коснуться устройства, начал светиться.

«С помощью этой штуки можно подключиться к разуму другого человека, – завороженный Страд не отрывал взгляда от прибора, находящегося в руках. – Потрясающе».

Зал довольно быстро наполнялся голосами. Несколько магов тоже решили занять места в первом ряду и, поприветствовав Дролла и окинув Страда любопытным взглядом, устроились неподалеку. Соседей становилось все больше, собрание должно было вот-вот начаться.

Однако прошло не меньше десяти минут, прежде чем появился сам Правитель в сопровождении двоих магов-прирожденных и четверых стражников. И Страд очень удивился, увидев главного человека и самого сильного мага Баумэртоса.

Сначала ему показалось, что маги и стражники ведут к трону хромающего ребенка, одетого в красно-желтую мантию и с янтарным обручем на голове, почему-то седой. Росту в нем было не больше трех футов. Но стоило тому обернуться, как Страд понял: это взрослый человек, просто карлик. Выпуклый морщинистый лоб, под которым чуть заметно светились янтарные глаза, круглый нос, массивный подбородок. Туловище у правителя было обычного размера, а вот руки и ноги – заметно короче.

Как только Правитель занял место на троне и оглядел собравшихся, зал наполнился аплодисментами. Положив шлем на колени, Страд тоже начал хлопать в ладоши.

– Благодарю вас, – сказал Правитель, выставив руку и дождавшись, когда рукоплескания стихнут. Голос у него оказался на удивление низкий. – Сегодняшнее наше собрание посвящено очень важному делу, которое, вполне возможно, изменит судьбу всего Янтарного Яблока и избавит его от тяжелой болезни, именуемой Червоточиной. Я понимаю ваше нетерпение, однако прежде чем мы подойдем к главному, мне хотелось бы отметить человека, благодаря которому у нас и появился шанс победить облако черного дыма, выпускающее чудовищ.

Страд посмотрел на мастера Дролла, понимая, что того вот-вот вызовут на сцену, а Правитель, тем временем, продолжал:

– Он довольно юн, но уже показал себя сильным магом, преданным своему делу, Баумэртосу и наставнику.

«Что?..» – Страд озадаченно поднял брови. Пальцы непроизвольно впились в мягкие подлокотники.

– Этот молодой полумаг родом из Хлопковой деревни, поступивший на обучение к мракоборцу Дроллу, совершил настоящий подвиг. Он отправился в одно из самых опасных мест Баумэртоса и, беспрестанно рискуя жизнью, добыл средство, благодаря которому мастер Дролл сейчас с нами и готов рассказать, как одолеть Червоточину. И сейчас, – Правитель посмотрел прямо на Страда, чуть улыбнулся, видя, что тот растерян, – я приглашаю его на сцену, чтобы вручить Орден Мужества. Страд действительно достоин награды.

Вновь аплодисменты. А Страд, понимая, что нельзя показывать чувства, поднялся. Посмотрел на Дролла, получил одобрительный кивок и направился к сцене.

Рукоплескания казались шумом в ушах, вызванным разыгравшимся сердцебиением, ноги словно бы сами собой делали шаг за шагом – так Страд и добрался до трона Правителя.

Тот смотрел на него с добродушным любопытством, на морщинистом лице играла полуулыбка. Как только Страд остановился, один из сопровождавших Правителя магов – высокий прирожденный с длинными светлыми волосами и бакенбардами – подошел к нему, держа бархатный футляр. Крышка была откинута, и Страд увидел янтарный медальон на позолоченной ленте.

– Можешь взять его и надеть, – произнес Правитель. – Орден Мужества твой по праву.

Страд поклонился, надел медальон и повернулся к залу. На него смотрели сотни магов – и все они аплодировали. Ему… В первом ряду улыбался Дролл, неподалеку Страд заметил мастера Селлера, который, поймав его взгляд, показал большой палец.

Как только в зале вновь стало тихо, Страд вернулся на место и, лишь оказавшись в кресле, облегченно выдохнул. Безусловно, то, что сейчас случилось, было очень приятно, но к такому вниманию он попросту не привык – оно казалось разыгравшейся стихией, и чтобы сладить с ней, пришлось очень потрудиться.

– Ну а теперь, – заговорил Правитель, – мы подошли к главному. Сейчас я вызову мастера Дролла. Он обещал многое рассказать: о происхождении Червоточины, о маге, что неделю назад едва не погубил Баумару, и о том, как нам избавиться от облака черного дыма. Прошу сюда, – последние слова были обращены к мракоборцу, и тот встал.

– Удачи, – едва слышно прошептал Страд, глядя на наставника, поднимающегося на сцену.

Тот поклонился правителю, занял место за кафедрой и обвел строгим взглядом мгновенно погрузившийся в молчание зал.

– Прежде чем мы воспользуемся этим, – рука мракоборца легла на шлем, лежащий рядом, – я должен объяснить, каким образом вообще смог узнать то, что собираюсь вам показать. Также я расскажу, кем на самом деле был тот маг-отступник, неделю назад превратившийся в монстра благодаря силе Струпьев.

«Вот он, момент истины», – подумал Страд, сжимая металлические пластины шлема.

– Для начала я хочу вспомнить о той Червоточине, что возникла почти месяц назад над восточной окраиной, – продолжал Дролл. – Той, которая породила больших шарообразных тварей, способных оживлять убитых людей. Однако эти монстры были не единственными, кто проник в Баумару. Вместе с ними пришли еще четыре создания. Незадолго до возникновения Червоточины у Страда было видение, благодаря которому он узнал об этих тварях. Они не принимали участия в сражении, у них… – мракоборец помедлил, – была особая миссия. Эти существа были воплощенными воспоминаниями, и принадлежали они именно тому, кто заразил Янтарное Яблоко Червоточиной.

По залу прокатился гул голосов. И Страд прекрасно понимал всеобщее удивление: то, о чем говорил его наставник, казалось просто невероятным. Он вспомнил тварей – змеиные тела, массивные головы, суставчатые лапы. И это воспоминания?..

– Однако о нем позже, когда мы наденем шлемы и объединимся разумами. Как вы помните, наутро после боя крылуны не успокоились. И случилось это именно из-за присутствия тварей-воспоминаний. Мы со Страдом напали на след одной и едва не прикончили ее. Однако существо оказалось быстрее. Оно ранило меня и скрылось. Только вот рана, – Дролл мрачно усмехнулся, – оказалась не совсем обычной. Сила Червоточины отравляла меня, медленно убивала, но вместе с тем – дала кое-что уникальное. Возможность объединиться разумом с тем самым магом-отступником, поскольку воспоминания предназначались именно ему.

Дролл прервался и, сморщившись, потер то место, где под одеждой был след от раны, едва его не убившей. Страд уже не раз замечал это за мракоборцем и всегда напрягался, понимая, что тому больно.

– Но чем этот маг такой особенный? И кому под силу воплотить воспоминания в виде чудовищ, да еще и запрятать их в Червоточину, словно запасы на черный день? – Правитель с непониманием смотрел на Дролла. – Для чего это было нужно вообще?

– Прошу вас набраться терпения, – ответил мракоборец, убирая руку от груди. – Вскоре я дойду и до этого. Насчет мага-отступника… Многие здесь сидящие прекрасно его знают – под именем Оннэрб. Долгое время он изучал Червоточину, но его цели и методы были неприемлемыми. Оннэрб хотел не избавиться от нее, а использовать во благо. В конце концов, его эксперименты стали опасными, и ему велели прекратить их. Однако Оннэрб проигнорировал приказ, продолжил работу тайно и в результате, когда это обнаружилось, был подвержен обряду отлучения: его связь с магическим полем, которое образуют в нашем мире залежи янтаря, была разорвана. Но Оннэрб не сдался. Он окольными путями вернул себе силу и возобновил свои исследования. А попутно, сам пока что не зная зачем, собрал общину – тех самых фанатиков, поклоняющихся Червоточине. Все мы не раз видели их на улицах Баумары. Оннэрб магией затуманивал людям разум, правда, долгое время он и сам не знал, с какой целью делает это. А понял, лишь когда воспоминания-твари добрались до него.

– Но кто послал ему эти воспоминания? – вновь спросил Правитель. – Воплотить память – то, что нельзя увидеть и к чему нельзя притронуться, – в физическую форму… Насколько искусным магом нужно быть, чтобы проделать такое?

– Для этого нужно быть больше чем магом, – ответил Дролл. – И им был сам Оннэрб. Предназначавшиеся ему воспоминания, как бы странно и невероятно это ни звучало, его же собственные.

Снова гул взволнованных голосов. А у Страда от сказанного наставником мороз пробежал по спине.

– Точнее – того, кем Оннэрб являлся до того, как возродился в нашем мире, – подождав, пока в зале станет тихо, добавил мракоборец. – И как только воспоминания вернулись к нему, Оннэрб обрел прежнего себя и немедленно отправился выполнять собственный план, продуманный очень и очень давно.

– Вы имеете в виду слияние со Струпьями? – уточнил Правитель.

– Верно. Их появление тоже было частью плана Оннэрба, хотя он и родился уже после того, как пятно отравленной земли возникло и мы научились его сдерживать. В Струпьях таилась огромная жизненная сила, благодаря которой Оннэрб вернул бы себе прежний облик и силы – те, что были у него намного раньше.

– Я правильно понимаю… – Правитель поднялся и, хромая, подошел к Дроллу. На лице его отражались смятение и отчаянная работа мысли. – Раньше Оннэрб не был человеком? Он был чудовищем, обладающим магической силой?

– Оннэрб был не чудовищем. Жуткий облик, который мы видели, обусловлен тем, что он только начал формироваться. Если бы мы не одолели Оннэрба и он бы возродился полностью, то выглядел бы почти как человек. Только, – Дролл мрачно усмехнулся, – даже Дворец Правителей рядом с ним казался бы игрушечным. А если говорить о магической силе… – мракоборец намеренно не договорил, лишь покачал головой.

– Выходит, мы предотвратили катастрофу, – тихо проговорил Правитель, глядя в никуда и чуть заметно покачивая головой.

– Так и есть. Мы справились с бедой еще в зародыше. И во многом, – Дролл посмотрел на Страда, – опять благодаря моему ученику. У него было видение о грядущей угрозе, Страд смог убедить других, что главная опасность исходит не от возникшей над Баумарой Червоточины, а от направлявшегося к Струпьям Оннэрба. К счастью, туда были стянуты силы, достаточные чтобы справиться с перерождающимся магом. Именно это и помогло нам уберечься от катастрофы.

Страду от этих слов стало очень неуютно. Он понимал правоту наставника: все закончилось благополучно, потому что люди были готовы. Помогло же в этом видение. Однако прозревательский дар Страда был очень нестабилен, и то, что он увидел Оннэрба, направляющегося к Струпьям, иначе как везением не назовешь. А везение – очень шаткая опора, особенно когда дело касается магических битв…

– Что же, давайте еще раз выразим Страду нашу признательность, – произнес Правитель, и зал опять наполнился рукоплесканиями.

Страд, сейчас вовсе не считавший себя достойным похвалы и благодарности, напрягся. К счастью, долго аплодисменты не продлились, и Правитель снова взял слово:

– Благодаря вашему рассказу, мастер Дролл, прояснилось уже немало важных моментов. И я хотел бы получить ответ на еще один вопрос. Вы говорили, что Оннэрб собрал приспешников, секту, состоящую из фанатиков, которые поклонялись Червоточине. Более того, он тратил силы, затуманивая их разум.

– Так и есть. И они помогали Оннэрбу в его… экспериментах.

– Вы имеете в виду повреждение трубопровода, соединяющего Струпья и Станцию Сдерживания?

– Да, это был один из последних и самых опасных опытов мага-отступника. Он взял часть измененной силы Червоточины и решил испытать ее действие. Как следствие – бойня в трактире «Ларгуза», а затем – в Зале Кошмаров.

– Но какие цели он тогда преследовал?

– По сути, никаких. Оннэрба попросту тянуло к силе Червоточины, поскольку именно он – точнее, сущность, которой маг являлся до того, как родился здесь, – заразил Янтарное Яблоко этим недугом. Так что все, что Оннэрб делал до появления тварей-воспоминаний, – не более чем метод проб и ошибок. Увы, повлекший немало трагических последствий.

– Поразительно, – прошептал Правитель. Некоторое время было тихо, каждый находящийся в зале – и Страд в том числе – осознавал и принимал все услышанное от мракоборца. Потом главный маг Баумэртоса сказал: – Мастер Дролл, есть ли еще что-то, что мы должны услышать, прежде чем соединимся разумами?

– В общем-то, нет. Думаю, пора, – мракоборец взял шлем и прищурился, глядя в никуда. – Мы подобрались к главному – и сейчас увидим то, что Оннэрбу показали явившиеся из Червоточины существа-воспоминания. Именно там скрыты ответы на два самых важных для нашего мира вопроса: как появилось облако черного дыма, порождающее чудовищ, и как нам избавиться от него.

С этими словами Дролл надел шлем, а вскоре то же самое сделали и все остальные участники собрания.

«Что дальше?» – подумал Страд, чувствуя, что устройство завибрировало сильнее.

Это не было неприятно, но с каждой секундой волнение все больше перерастало в страх. В любую секунду Страд мог окунуться в воспоминания опального чародея Оннэрба – мага, заразившего Янтарное Яблоко Червоточиной, превратившегося в чудовище… Мерзкий облик гигантской твари вновь возник перед глазами. А разум этого создания вдруг представился целым миром, жутким и очень опасным. И путешествие в этот мир наверняка станет настоящим испытанием.

Такой была последняя мысль Страда до того, как перед глазами все поплыло, а сознание словно сжалось, стало одной из сотен крупиц, составляющих что-то цельное и очень большое.

Глава 3

Лиловые тучи, озаряемые молниями и рокочущие громом, медленно двигались над серо-черными барханами. На склонах то и дело появлялись похожие на перекати-поле шары. Время от времени они останавливались, распрямлялись, и тогда становилось понятно, что это – живые существа. Невероятно тонкие, покрытые темной чешуей, со множеством суставчатых лап и тремя головами на длинных и словно изломанных шеях. Горящие алым глазки обшаривали окрестности в поисках добычи, из зубастых пастей доносилось шипение и выстреливали раздвоенные языки. Затем существа взмывали в воздух – чтобы спустя мгновение нырнуть в песок и словно исчезнуть без следа.

Между барханами медленно текли мутно-желтые воды, над которыми стелилась светящаяся зеленая дымка. По берегам росли черные колючие кусты с мелкими бордовыми листьями – те служили пищей для десятка других существ. Длинных, с ребристыми боками, пятнистой шкурой и десятком широких плавников вместо лап. На массивных головах не было глаз, уши заменяла пара отверстий, а челюсти беспрестанно двигались, перемалывая пищу.

А там, откуда шли тучи, окруженный все теми же барханами, темнел исполинских размеров кратер. Все его пространство было исчерчено трещинами, из которых поднимался серый пар и выползали черные многоножки с рогатыми головами. Оказавшись на поверхности, они стремились к склонам кратера, однако далеко не всем удавалось достигнуть их: большинство оказывалось в вытянутых, похожих на клювы пастях с загнутыми внутрь зубами. Их обладатели – огромные подобия птиц, лишенные оперения и крыльев, с невероятной быстротой передвигались на мощных когтистых лапах. Время от времени эти создания поднимали головы с наростом, на котором чернела россыпь мелких глазок, разевали пасти-клювы и оглашали окрестности протяжным и тоскливым воем.

Когда одно из существ взвыло в очередной раз, из-за туч донесся яростный рев. Огромное вытянутое тело прорвало лиловый покров и устремилось вниз, к кратеру. Казалось, летун вот-вот врежется в каменистую почву, но нет: когда до дна оставалось всего ничего, он резко остановился, мгновенно поменяв форму, как если бы расплющился о невидимую преграду. Доли секунды ему оказалось достаточно, чтобы превратиться в непроницаемо-черную кляксу со множеством отростков-щупалец, схватить воющую «птицу» с несколькими ее сородичами и, вновь вытянувшись, устремиться обратно к тучам.

Молодой синеглазый мужчина с длинными зачесанными назад русыми волосами оторвался от чаши-проектора, благодаря которой изучал мир, созданный одним из своих учеников. Несколько секунд он задумчиво смотрел в окно Учебной башни, спрятав руки в карманах золотистой мантии без рукавов. Затем поджал губы и сместил взгляд на того, благодаря кому появились серо-черные барханы под покровом лиловых туч, мутные желтые воды, кратер и населяющие их существа.

Мальчишка лет восьми, с черной кучерявой шевелюрой и темными, узко посаженными глазами, насупившись, глядел на учителя, Творца Теоллига. Он уже догадывался, что тот скажет.

Однако первым заговорил не Теоллиг…

– Сейчас, как обычно, начнется, – послышался шепот за спиной черноволосого мальчугана. – Честно говоря, это уже становится скучным.

Тот, еще больше помрачнев, обернулся и встретился с насмешливым взглядом своего врага, с которым, по горькой иронии Миросозидания, вынужден был каждый день постигать искусство наполнять Вселенную жизнью.

Его ровесник, светловолосый и сероглазый, скрестив руки, стоял неподалеку от ведущей на балкон арки. На загорелом лице застыла привычная злорадная ухмылка. Мальчик был худ, отчего серая рубашка без рукавов и штаны, такие же, как и на черноволосом, казались больше.

«Никогда язык за зубами не держит», – со злостью подумал первый мальчик, сжимая кулаки.

Второй ухмыльнулся еще шире, отвел взгляд и подмигнул стоявшей рядом рыжей девочке. Та была растеряна: не знала, чью сторону принять – насмешника или того, кто подвергался насмешкам. Обоих мальчиков она считала своими друзьями, и их вражда часто доставляла ей боль.

– Венкролл… – заговорил, наконец, Творец Теоллиг. В голосе его отчетливо ощущались грусть и усталость. – Из раза в раз ты допускаешь одну и ту же ошибку. Причем намеренно – я вижу это. В тебе таится огромный потенциал Творца, но то, как ты используешь его, губит и тебя, и твой дар.

Черноволосый мальчик, названный Венкроллом, не проронил ни слова, лишь перевел на наставника мрачный взгляд, ожидая, когда тот продолжит.

– Да, ты справился с задачей, сотворил фрагмент собственного мира. Да, его можно заселить разумными существами, но… Долго ли они там протянут? Разумеется, в любом мире есть опасности, этого требует Равновесие. Но ты вновь нарушил баланс. То, что ты сотворил, не предназначено для полноценной жизни. По крайней мере, изначально. Выжить там смогут только очень сильные и искусные в магии создания, и то им потребуется немало времени и труда, чтобы сделать существование в созданном тобой мире относительно безопасным. Но таких созданий всегда меньшинство. А как быть тем, кто не наделен необходимыми способностями?

Венкролл дернул губами, сдерживая усмешку. Однако от Творца Теоллига это не укрылось.

– Ты хочешь ответить мне? – спросил он.

– Хочу, – с нотками вызова произнес мальчик. – Вы часто повторяете нам, что выживают сильнейшие – это один из непреложных Вселенских законов. И сами же противоречите себе, плачетесь о тех, кто не обладает достаточными способностями, чтобы адап-ти-ровать-ся, – то, что трудное слово он произнес по слогам, заставило светловолосого мальчишку презрительно фыркнуть.

Венкролл тут же обернулся к нему, обжег гневным взглядом. Если бы рядом не стоял учитель, он кинулся бы на своего врага, хотя заранее знал, что опять проиграет. Тот был лучше во всем: в Миросозидании, в отношениях со старшими Творцами и даже в простых кулачных боях. И это заставляло Венкролла еще больше ненавидеть светловолосого собрата, при рождении получившего имя Сункворр.

Теоллиг кашлянул, привлекая внимание Венкролла.

– Ты прав, но лишь отчасти, – заговорил Творец, когда ученик вновь мрачно уставился на него. – Ни один мир нельзя построить так, чтобы он не испытывал заселивших его разумных. Действительно, трудности – это то, что заставляет развиваться. Но мы всегда делаем так, чтобы они были по силам тем, кому предназначены. Это невероятно тонкая работа, требующая тщательных расчетов. Я понимаю, насколько она трудна, ведь сам не так давно постигал науку сотворения миров и прекрасно помню, каких усилий порой стоила та или иная задача. Однако я старался. Думал, рассчитывал, перепроверял расчеты, каждую секунду помня по последствиях ошибки. Ты же все это попросту игнорируешь. Мне порой кажется, что для тебя твое призвание – не более чем развлечение. Ты играешь. Берешь вселенскую материю, начинаешь создавать, но в какой-то момент сам же перечеркиваешь свои труды из-за собственной прихоти и тяги ко всему мрачному, жестокому и страшному. А последствия… О них ты не думаешь.

Венкролл молча смотрел учителю в глаза и чуть заметно двигал нижней челюстью. Он не собирался отвечать – лишь ждал, когда Творец Теоллиг выговорится и урок, наконец, закончится. Недовольство наставника было для него настолько привычным, что начинало надоедать. А вот злорадство Сункворра злило все больше день ото дня. Как и собственная беспомощность перед заклятым врагом.

– Назови главное, чем должен руководствоваться Творец, создавая очередной мир, – велел Теоллиг.

Он видел настроение ученика, и взгляд его из печального стал строгим, хотя в душе царило непонимание. Сункворр, Ламирэлья и Венкролл были первыми, кого молодой Творец взялся обучать. И если первые двое не доставляли проблем, старались, работали над ошибками и больше их не совершали, то вечно насупленный, неразговорчивый черноволосый мальчишка упорно гнул свою линию. Почему так происходило? Теоллиг не знал, но всеми силами души пытался это понять.

– Творец в ответе за тех, кто заселит созданный им мир, – нехотя ответил Венкролл.

– Ты чувствуешь ответственность?

– Чувствую, – в голосе мальчика не было никаких эмоций.

– Тогда почему в очередной раз создал мир, практически не пригодный для жизни разумных существ?

– Вы сами ответили на свой вопрос, – теперь Венкролл заговорил с дерзкими нотками. Теоллига всегда удивляли резкие перепады в интонациях мальчишки – и в его настроении: равнодушие, злость, редкая радость сменяли друг друга едва ли не мгновенно. – Вы сказали «практически не пригодный». Значит, кое-кто там выжить сможет. Именно для них, для сильнейших, я и стараюсь. А тем, кто не способен справиться с трудностями, не стоило вовсе появляться во Вселенной.

– Вот это уже не тебе решать, – строго произнес Теоллиг. Да, он хотел помочь своему ученику, но кощунства терпеть не собирался. – Вселенная создает миллионы видов разумных существ, и задача Творцов, наша задача, строить для них миры, где они могли бы добывать пищу, отдыхать, трудиться, любить, – Творец видел, как Венкролл скривился, услышав слово «любить», и на душе стало еще неуютнее. – Разумеется, они должны преодолевать трудности, но…

Меньше всего Теоллигу хотелось повторяться. К тому же он понимал, что это лишь утомит Венкролла и никак не позволит сблизиться с ним. Поэтому не стал договаривать.

– К сожалению, я не могу принять твою работу, – чуть погодя, тихо сказал Творец. Венкролл в ответ скривил губы и кивнул. – Причины тебе ясны. И если бы это был не проект, а реально существующий мир, готовый принять разумную жизнь, тебя бы развоплотили. Догадываешься почему?

Несколько секунд мальчишка молчал, угрюмо глядя на чашу-проектор. Поняв, что ответить все же придется, он вздохнул и нехотя заговорил:

– Потому что Творец ответственен за жизни тех, кто поселится в созданном им мире. Если мир этот окажется непригодным для существования разумных, если они погибнут, то вина будет лежать на Творце.

– Мы наполняем миры различными видами силы, растениями и животными, создаем континенты, реки, моря, океаны, атмосферу, – сказал Теоллиг. – И ко всему этому надо подходить с умом, а не руководствуясь собственными желаниями, убеждениями и вкусами. Я искренне надеюсь, что ты, наконец, поймешь свои ошибки и начнешь над ними работать. На этом сегодняшнее занятие окончено. Сункворр, Ламирэлья, вы молодцы, потрудились замечательно. Венкролл… Я очень на тебя надеюсь.

Черноволосый мальчишка в ответ лишь дернул плечом и первым двинулся к выходу из Учебной башни.

– Лами, – Теоллиг придержал девочку за руку, улыбнулся ей. Затем достал из кармана яблоко с почти белой кожицей, сквозь которую был виден нектар. – Вот и награда за твою сегодняшнюю работу.

Ламирэлья широко улыбнулась, с благодарностью глядя на учителя, и у того потеплело на душе. Он знал, что девочка безумно любит яблоки, и хотел, чтобы занятие закончилось чем-нибудь хорошим.

– Спасибо вам, Творец Теоллиг, – тихим мелодичным голосом произнесла Ламирэлья и поклонилась, принимая подарок.

– Лами – молодец, – с важным видом сказал Сункворр. – А вот Черныш… – Теоллиг нахмурился, услышав, что Венкролла вновь назвали обидной кличкой, – вообще непонятно, зачем его учить.

– Сун, – негромко, но твердо обратился к ученику Творец. – Не испытывай мое терпение. Во-первых, я много раз просил не называть Венкролла Чернышом. И то, что ты сейчас ослушался, да еще за спиной у него самого, совершенно тебя не красит. Наоборот. А во-вторых, не тебе решать, тратить ли старшим Творцам на него время или нет.

– Простите, учитель, – Сункворр склонил голову, признавая собственную провинность. – Но вы же видите: он ненормальный, и…

– Прекрати, – строго перебил Теоллиг. – Урок окончен, сейчас у вас свободное время до вечернего собрания. Можете отдохнуть и начать подготовку к следующему занятию.

Ученики ушли, и Теоллиг вновь приблизился к чаше-проектору – еще раз взглянуть на созданное Венкроллом. Серо-черный песок, мутная желтая вода, тучи без единого просвета, уродливые существа… Почему этого вечно насупленного мальчишку привлекает все страшное, безобразное, словно бы больное?.. Конечно, Теоллигу и самому приходилось создавать чудовищ и смертельно опасные территории, как того требовали законы Миросозидания, но делал он это без удовольствия. Молодому Творцу было гораздо приятнее наполнять миры чем-нибудь красивым, осознавать, что будущие жители восхитятся его трудами. В этом, по мнению Теоллига, и заключалось главное счастье Творца. Венкролл же…

– Итак, я увидел все, что хотел, – донесся с балкона звучный голос, а спустя пару мгновений под полупрозрачный, сияющий бирюзой купол Учебной башни прошел Творец Филлдор, наставник Теоллига. Рыжеволосый, коротко стриженый, но с пышными бакенбардами, он не отрывал от бывшего ученика внимательного взгляда светло-карих глаз. Точно так же Филлдор смотрел, когда изрядно робеющий Теоллиг пришел на первый урок. – Тебе действительно приходится нелегко, Венкролл – довольно трудный мальчик. И то, что он создал, – Творец подошел к чаше и некоторое время изучал мрачный пейзаж, – весьма… гм… своеобразно. Однако, как ты абсолютно справедливо сказал, не подходит для разумных. Если бы это был не учебный проект, а мир, предназначенный для порожденных Сердцем Вселенной искр жизни, то Венкролла действительно ждало бы развоплощение.

– И такое происходит из раза в раз, – сказал Теоллиг. – Все проекты Венкролла совершенно не похожи друг на друга, мальчик каждый раз демонстрирует невероятное богатство фантазии, но… – он покачал головой. – Жить в его мирах практически невозможно. Взять, к примеру, позапрошлое проверочное занятие. Венкролл сотворил равнину из грязного, словно покрытого копотью льда, со множеством озер, но вместо воды там была кислота и жили хищные бесплотные создания, готовые утянуть любого, кто окажется поблизости. Когда я задаю своим ученикам создать животных, у Вена неизменно получаются свирепые, кровожадные и уродливые монстры. Я не помню ни одного его существа, которое было бы красивым или хотя бы не страшным. То же и с флорой: все созданные Венкроллом растения либо плотоядные, либо ядовитые, либо яростно защищаются при помощи шипов и так далее.

– Вполне возможно, что мальчик сам нуждается в защите, а все тобой перечисленное – лишь проявление этой нужды.

– В защите? От чего и от кого? Вы были рядом весь урок и видели, как я говорил с ним. Конечно, мне пришлось быть строгим, но только под конец, когда сам Венкролл уже начал позволять себе лишнее. Но я не перегибал палку.

– Разумеется. У тебя прекрасно получается быть учителем, Теоллиг. Это если судить объективно, но Венкролл, вполне возможно, судит иначе. Безусловно, у мальчика проблемы. А другой твой ученик, Сункворр, лишь усугубляет их, раз за разом насмехаясь над Веном. Тот считает Сункворра своим врагом – и в то же время завидует ему, поскольку видит каждый его успех и не может ничего противопоставить. Если бы нам удалось сделать так, чтобы мальчики подружились…

– Но как? Добровольно ни первый, ни второй не сделают шаг навстречу. А заставлять дружить… Вряд ли это получится. Венкролл тихо ненавидит Сункворра, а Сункворр в открытую насмехается над Венкроллом, даже придумал ему кличку. Это порочный круг. Вы прекрасно слышали, что Сун сказал перед тем, как покинуть башню. Он назвал Венкролла ненормальным. И, – Теоллиг помедлил и смущенно отвел взгляд, – порой мне кажется, что он прав. Да, я понимаю, нас создала сама Вселенная, чтобы мы служили ее инструментом. Тем не менее, каждый из нас – личность. И у меня все чаще возникают мысли, что при появлении искры жизни Венкролла произошел какой-то сбой. Отсюда и все проблемы, и порождены они не капризами самого мальчика, не сложными взаимоотношениями со сверстниками, а чем-то, что ни мы, ни сам Венкролл никогда не сможем исправить.

– Хочешь сказать, что Вселенная дала жизнь неправильному Творцу? – Филлдор задумчиво посмотрел на Теоллига, и на секунду тому показалось, что по лицу наставника скользнула тень тревоги. – Насколько мне известно, раньше такого никогда не бывало. Подобный случай обязательно был бы описан в Летописи Миросозидания, но… – он не договорил и развел руками. – К тому же, думать так – значит, сомневаться в самой Вселенной, той движущей силе, благодаря которой все живет. Уверен, ты первый, кому пришли в голову такие мысли, но обвинять тебя не буду. Ты действительно столкнулся с проблемой, причем проблемой новой, и чтобы разрешить ее, потребуются время и силы. Я буду помогать тебе. Венкролл заслуживает более пристального внимания, чем двое других детей.

– Благодарю вас, учитель, – Теоллиг поклонился, вызвав у старшего Творца улыбку. На душе у него стало немного спокойнее.

Глава 4

Венкролл сидел на поваленном, но по-прежнему живом и зеленеющем дереве и смотрел на ручей, медленно текущий внизу. В прозрачной воде пестрели мелкие камешки, сновали серебристые рыбки, чуть заметно покачивались темно-зеленые космы водорослей. Последние особенно привлекали внимание Венкролла: мальчик любил представлять, что они превращаются в щупальца, ловят одну рыбку за другой, чтобы отправить в пасть. Но и у рыбок в воображении Вена было чем ответить – у них оказывались бритвенно-острые зубы, которыми те с легкостью перекусывали склизкие конечности, отчего в прозрачной воде, подобно темному облаку, растекалась кровь. Все происходило в абсолютной тишине, что, по мнению мальчика, придавало жестокой сцене еще большее очарование.

Это всегда успокаивало его, помогало немного ослабить дурное расположение духа, которое неизменно возникало после занятий с Творцом Теоллигом или когда Венкроллу случалось встретиться с Сункворром.

Вспомнив о враге, Вен сжал кулаки, нахмурился и скривил губы. Он понимал, что Сункворр лучше во всем. Теоллиг был доволен его успехами и почти никогда не отчитывал – попросту не находилось поводов. Остальные Творцы относились к Сункворру как к любимчику. Ламирэлья проводила с ним гораздо больше времени, чем с Венкроллом.

Конечно, он ведь гораздо интереснее…

Создает красивые миры…

Да и сам по себе веселый и добрый…

Едва утихшая злость накатила по новой. Венкролл сжал кулаки и несильно ударил по дереву, на котором сидел. Оно тут же вздрогнуло, словно живое существо, ощутившее резкую и сильную боль.

Впрочем, Венкролл допускал, что вполне может сделать дереву больно. Все же он начинающий Творец, сущность, обладающая особой силой. И если ему подвластно искусство создания целых миров, то заставить кого-то страдать – вообще плевое дело.

Мысль приободрила, Венкролл ухмыльнулся. И ударил еще раз, но теперь с явным желанием, чтобы дерево, на котором он сидел, действительно испытало боль.

По стволу вновь прошла дрожь, и мальчик улыбнулся шире.

– А теперь еще разочек… – прошептал он и опять ударил.

Вызвав очередную волну дрожи…

– Зачем ты делаешь это? Зачем мучаешь его?

Теперь Венкролл сам вздрогнул. А обернувшись, увидел Ламирэлью – та с наполненной яблоками корзинкой стояла на берегу, неподалеку от тропы, пролегающей сквозь цветущий кустарник и ведущей к поселению Творцов. Лицо у нее было очень печальное, и Венкролл ощутил нечто вроде страха и досады, словно его застали за чем-то постыдным.

«С ее точки зрения, так оно и есть», – подумал мальчик, и внутри опять колыхнулась злость.

– Ты нашел это место, приходишь сюда каждый день, чтобы успокоиться, – продолжала Лами. Она чувствовала настроение Венкролла, но не боялась: ей было очень грустно. – Это твое любимое место. Так зачем же ты его портишь? Зачем делаешь больно тому, кто позволяет тебе сидеть над ручьем и смотреть на воду?

– С чего ты взяла, что я сделал дереву больно? – пробурчал Венкролл. Он решил изобразить крайнюю степень недовольства. Лами почувствует себя виноватой за то, что нарушила его уединение, и этих ее «зачем да почему» будет меньше. – Я ударил совсем не сильно, а кора у него толстая. Моим кулакам гораздо больнее.

– Дереву больно от твоей силы, я чувствую, – ответила девочка. Подул ветер, взметнув ее рыжие волосы, заставив прищуриться. – Ты захотел, чтобы оно почувствовало боль, и так и случилось. Ты Творец и можешь раз за разом заставлять это дерево страдать. Но вот убить его тебе не удастся.

– Это еще почему? – в голосе Венкролла явственно прозвучали нотки вызова. Больше всего он ненавидел, когда кто-то говорил, что ему что-либо не удастся. – Я Творец, сущность, способная создавать миры, а это всего лишь дерево.

– Да, это всего лишь дерево, – Лами печально улыбнулась. – Но ему очень повезло вырасти здесь. Мы не только используем силу, чтобы помогать Миросозиданию, но еще излучаем ее. Непроизвольно. И все вокруг питается ею. Именно поэтому здесь так красиво, все цветет, живет и благоухает. Ты делаешь дереву больно, но в то же время питаешь его жизнью.

– Надо же, – с оттенком досады произнес Венкролл и мотнул головой. – Откуда ты столько знаешь?

– Просто на занятиях я слушаю учителя Теоллига, а не вынашиваю планы мести Сункворру.

При упоминании о заклятом враге Венкролл тут же помрачнел и скрипнул зубами. Это не укрылось от Лами, но несмотря на желание сменить тему, лишь бы друг не злился, она продолжила:

– Зачем тебе это? Неужели нельзя дружить? Да, успехи Суна заметнее, чем твои, но ведь это не повод для ненависти. Ты мог бы догнать его, если бы относился ко всему иначе, если бы прогнал злость, что мучает тебя изнутри.

– Я никогда не буду дружить с этим самодовольным дураком… – процедил Венкролл. – Пусть он сотворит хоть сколько замечательных и бесконечно прекрасных миров с идеальным балансом и так далее!..

– Хорошо, – мягко ответила девочка, поняв, что сейчас все же лучше не говорить от том, кто вызывает в Венкролле такую ненависть. – Можно мне посидеть с тобой?

– Садись, – ответил Венкролл, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.

На самом деле, он был очень рад. Ему нравилось, когда девочка находилась рядом, при ней ослабевала злость, которая почти постоянно бурлила внутри Венкролла и, не имея возможности высвободиться, мучила мальчика.

Лами улыбнулась и ловко вскочила на древесный ствол. Сделала несколько шагов и устроилась рядом с мальчиком.

– Будешь? – она протянула Венкроллу яблоко, и тот, чуть заметно кивнув, взял угощение.

Некоторое время оба молчали, глядя на воду и поедая светло-желтые сочные плоды. Потом Ламирэлья негромко заговорила:

– Знаешь, а ты выбрал очень красивое место, куда можно приходить и побыть одному. Это означает, что в тебе есть чувство прекрасного, просто ты должен научиться пробуждать его на занятиях или когда делаешь домашние задания.

– Наверное, – Венкролл пожал плечами: ему вовсе не хотелось признаваться, что, будь его воля, он поменял бы в своем «укромном месте» очень многое.

Перво-наперво, он лишил бы деревья зеленого наряда, а сами стволы и ветви сделал бы более корявыми, после чего покрыл их лишайником и паутиной. На кустах не росли бы цветы – лишь редкие листья, а стебли и ветки ощетинились бы колючками, возможно, даже ядовитыми.

Вместо щебета птиц Венкролл предпочел бы слушать шипение, стрекот и уханье всевозможных кусачих тварей: непременно многолапых, с чешуей, броней из хитина или же просто склизкой шкурой, вооруженных жалами, клешнями, плюющихся ядом…

По берегам ручья у него бы ползало нечто бесформенное, студенистое, со множеством отростков. Быть может, полупрозрачное, чтобы было видно внутренности. Время от времени к ручью приходили бы создания более крупные и опасные, живущие в лесу. Очень худые, с серой, покрытой язвами кожей и деформированными головами, слепые, но прекрасно ориентирующиеся на слух и с отменным обонянием. Стоило этим тварям засечь добычу, как они впадали в бешенство и устремлялись нагнать, разодрать, сожрать. А ручей служил для них источником питья.

Но питье это несло в себе смерть – от яда. А как может быть иначе, когда вода мутна и покрыта темной дымящейся пленкой, когда от нее несет гнилью? Впрочем, даже в такой воде можно найти жизнь. Но жизнь опасную, причем даже для слепых существ, приходящих на водопой. Сколько их уже погибло, когда из смрадной мути внезапно выстреливали костяные зазубренные пики и пронзали безобразные головы… А потом обладатели пик утаскивали добычу на глубину.

Венкролл понимал, что если бы Лами узнала об этих его мыслях и фантазиях, то в лучшем случае бы просто огорчилась. В худшем – прекратила бы с ним общаться, попросту устав от бесплодных попыток изменить что-либо в сознании мальчика. Ее тянуло к красоте, Вена к уродству, и вряд ли эти две противоположности смогут притягиваться долгое время.

Подобные мысли возникали у Венкролла не раз, от них ему становилось тоскливо, а вслед за тоской накатывала ненависть. Но не к себе. Он ненавидел Творцов, правила Миросозидания, Сункворра и даже Ламирэлью, которая была как все остальные.

Предательница…

– Что с тобой? – настороженно спросила Лами, глядя на Венкролла.

Тот, оторвавшись от размышлений, почувствовал, что собственное лицо исказилось в гримасе злости – от чувств, нахлынувших во время дум. Заставив себя избавиться от оскала, Венкролл посмотрел на подругу и пробормотал:

– Все нормально. Задумался немного.

– Понятно, – с нотками печали ответила девочка. – И задумался, надо полагать, опять о Сункворре.

– Не только, – угрюмо сказал Венкролл. – Обо всем. Об этом глупом балансе, который не позволяет мне делать так, как хочется. Об учителе Теоллиге и его придирках. О том, как все нелепо и скучно.

– Мы не имеем права делать все так, как хочется нам. Иначе создаваемые нами миры будут непригодны для жизни. Мы занимаемся самым сложным во Вселенной делом и не можем идти на поводу у собственных прихотей.

– Ты даже говоришь как все они, – Венкролл брезгливо скривился. – Едва ли не дословно повторяешь то, что написано в Летописях Миросозидания, или то, что твердит Теоллиг. А что ты сама обо всем этом думаешь?

– Что я думаю?.. – Ламирэлья помедлила, видимо, и вправду начав размышлять. – Я думаю, что тебе стоит посмотреть туда, – она указала наверх, туда, где над пышными кронами деревьев и синим куполом неба билось Сердце Вселенной.

Исполинская, переливающаяся радугой сфера ежесекундно выбрасывала в пространство миллионы огней – искр жизни, которые с невероятной скоростью устремлялись, чтобы обрести телесное воплощение в том или ином мире. Миров уже было великое множество, и стараниями Творцов их число все возрастало. Звезды, планеты, галактики – все это было создано сущностями, живущими на небольшом, парящем в космосе островке под самым Сердцем Вселенной.

Творцов всегда было двадцать. Богов и богинь, живущих как одна семья. Они могли любить друг друга, однако у них не рождались дети. Новая божественная искра жизни загоралась сама собой – в единственном случае: если кому-то из старших богов приходила пора раствориться во Вселенной. Тогда появлялся младенец-бог, будущий Творец, и его воспитанием занимались все остальные, уже ставшие взрослыми слуги Миросозидания.

Иногда случалось, что уходили сразу несколько Творцов. Так произошло и некоторое время назад, благодаря чему появились Венкролл, Сункворр и Ламирэлья. Они пришли во Вселенную почти одновременно, а потому учились вместе. Пока что они были только в начале пути и, конечно же, не создавали миры, предназначенные для разумных существ, порождаемых Вселенной. Все, что им позволялось, – делать своего рода «заготовки»: фрагменты миров, растения, животных, иногда наполнять их магической силой, если Творец Теоллиг давал такое задание.

– Ну, посмотрел, – мрачно ответил Венкролл, отведя взгляд от Сердца Вселенной. – Дальше-то что?

Лами же все еще смотрела на разноцветную сферу, и в глазах ее читалось восхищение.

– Неужели ты не чувствуешь, как оно прекрасно? – прошептала она. – Его сила… И все эти огни… Это ведь разумные существа, понимаешь? Они родятся, будут дружить, любить, радоваться. А мы… Мы дадим им место для жизни. У меня просто дух захватывает, когда я думаю об этом. Мне хочется позабыть обо всех правилах и творить, творить, творить. Причем так, чтобы никто из тех, кто заселит мои миры, никогда не знал бед.

Венкролл в ответ лишь фыркнул и покачал головой, заставив подругу опустить голову.

– Ты прекрасно знаешь, что так нельзя. Об этом говорится в ваших любимых правилах.

– Знаю, – легко согласилась Лами. – И сдерживаю свои желания. А когда учитель Теоллиг велит сотворить что-то страшное, скверное и злое, я делаю это, хотя совершенно не хочу. Но таковы правила, и если пренебречь ими в любом из миров, нарушится баланс, что рано или поздно приведет к катастрофе. Именно поэтому собственные предпочтения должны быть на втором плане.

– Опять мы вернулись к тому, с чего начали, – недовольно произнес Венкролл, кривя рот.

– Так и будет, пока ты не перестанешь упорствовать, – девочка развела руками и хитро улыбнулась, глядя на него. – Пересиль себя хоть раз. Сделай все как надо. Ты даже не представляешь, как в таком случае обрадуется учитель Теоллиг, а его радость передастся и тебе. Ты почувствуешь, что можно творить иначе, с добром и любовью, создавать не только жуть, но и красоту. Тебе понравится, тем более что именно так мы и должны трудиться – разбавлять злое добрым, добавлять красок и света там, где слишком темно.

Венкролл вздохнул. Разговор начинал утомлять.

– Если хочешь, я помогу тебе, – продолжала Лами. – Мы можем попросить учителя Теоллига, чтобы он позволил нам поработать вместе. Уверена, он не будет против, потому что понимает: нам обоим это принесет пользу, поможет справиться с нашими слабыми сторонами. Тебе трудно наполнять свои миры чем-нибудь хорошим, а мне – наоборот. Мы смогли бы поучиться друг у друга, как считаешь?

Впервые за этот долгий день в душе Венкролла зазвучали отголоски радости. Лимирэлья предлагала проводить больше времени вместе. Прекрасно… Вен всегда скрипел зубами, глядя как девочка общается с кем-то другим. Будь его воля, он бы сделал так, чтобы Лами всегда была рядом. Разумеется, это было невозможно, что еще больше усиливало злость Венкролла, однако некоторое время только вдвоем, да еще каждый день…

– Договорились, – он кивнул, посмотрел на девочку и заставил себя улыбнуться. Губы чуть дернулись, поскольку улыбка была для Венкролла непривычным выражением. – Но позволения у Творца Теоллига будешь спрашивать сама, мне он наверняка откажет.

– Зря ты так думаешь. Наш учитель одинаково относится и ко мне, и к тебе, – Лами не стала упоминать Сункворра, чтобы не злить Вена. – Но я, конечно же, попрошу, сегодня же. Хотя и тебе надо учиться первым вступать в разговор, а не только отвечать, бесконечно препираясь и споря, – последнюю фразу она произнесла с хитрой улыбкой.

Венкролл болезненно сморщился и покивал.

– Лами, вот ты где! А я тебя уже обыскался!

Голос. Звонкий и такой ненавистный. Оборачиваясь, Венкролл уже знал, кого увидит позади, на берегу.

Сункворр стоял там же, где еще недавно была Лами, и с укором смотрел на девочку. А встретившись взглядом с Венкроллом, скорчил насмешливую гримасу.

– Нам, между прочим, сегодня помогать в трапезной, – продолжил Сун, почувствовав, что Венкролла обожгло яростью. – Один я не успею, да и нечестно это.

– Ой, прости, я сейчас, – Ламирэлья спохватилась, поднялась и ловко пробежала по стволу.

– Что ты вообще здесь делала? – с нотками презрения, намеренно, поинтересовался Сункворр.

Его желание позлить Венкролла не укрылось от Ламирэльи.

– Разговаривала с другом, – твердо сказала она. – Венкролл нашел это место и часто сюда приходит. Мне тоже здесь нравится.

– Разговаривала? – фыркнул Сункворр, насмешливо глядя на Вена – тот, двигая челюстью, уже вставал. – Да о чем с ним говорить? У него же кроме всяких тварей в голове и нет ничего. Не Творец, а ошибка Вселенной!..

– Сун, не надо так, – в голосе Лами чувствовался страх. Она прекрасно знала, что случается после подобных разговоров. – Идем в трапезную, а то и впрямь опоздаем.

Венкролл, тем временем, уже был на берегу и, сжав кулаки, медленно шел на Сункворра.

– Повтори, – процедил он, скалясь, чем вызвал у Суна смешок.

– А рожи ты чего корчишь, как юродивый какой-то? Говорю же, ненормальный…

Дослушивать Венкролл не стал. Наклонив голову, он кинулся вперед. Ярость ослепила. Хотелось вцепиться и разорвать – отрастив перед этим когти и клыки, чтобы превратить невысокого светловолосого мальчишку с вечной самодовольной улыбкой в конвульсивно дергающийся кусок окровавленной плоти.

Но ни первому, ни второму не суждено было случиться. Венкролл не смог даже коснуться врага. Тот, готовый к атаке, просто шагнул в сторону, вынудив того промахнуться. А затем отправил взбешенного Вена в ручей, просто толкнув – причем даже не руками, а силой Творца.

Плеск, испуганный крик Лами, холод воды. Все это лишь усилило ярость Венкролла. Он зарычал, поднялся и вновь кинулся на Сункворра.

Сделать удалось лишь пару шагов. Потом Вен словно налетел на невидимую стену. А нос хрустнул и взорвался болью. Настолько сильной, что мальчик взвыл и отшатнулся, из-за чего снова оказался в ручье – к счастью, не упав, а просто зайдя по колено.

– Прекратите немедленно! – воскликнула Ламирэлья, голос ее звенел от страха. – Сункворр!

– А что я? Ты сами видела, кто тут в драку лезет! Я всего лишь оборонялся, причем даже не тронул его!

– Ты использовал силу Творца! Причем совсем необязательно это было делать!

Венкролл пока что мог лишь слушать, закрыв глаза и скрипя зубами от боли, ненависти и отчаяния. Он опять проиграл этому самодовольному божественному выродку…

«Как всегда, – Вен сомкнул челюсти так, что заныла голова. – Но ничего, однажды все изменится».

– Немедленно иди в трапезную, – велела, тем временем, Сункворру девочка. – Я скоро тоже подойду.

– Поня-а-атно, – протянул Сун с презрением, обращаясь больше к Венкроллу, нежели к Лами. – Будешь утешать… Слезы и сопли ему вытереть не забудь.

– Это уже не твое дело! Уходи! – крикнула та.

Венкролл все еще не размыкал веки, и звук шагов подсказал ему, что Сункворр уходит. Потом плеча легонько коснулась рука Ламирэльи.

– Ты как? – в голосе девочки была тревога.

Открыв глаза, Вен посмотрел на нее и увидел, что та едва сдерживает слезы. Это почему-то еще больше разозлило, заставило скривиться, чему разбитый нос совершенно не обрадовался, полыхнув болью.

– Все со мной нормально, – пробурчал Венкролл. – Иди.

– Ты уверен? Может, позвать кого-нибудь из Творцов, чтобы помогли? Все же у тебя кровь…

– Сам справлюсь! – огрызнулся Венкролл. – Ничего серьезного мне этот… – он помедлил, справляясь со злостью, – сделать не может. Не настолько он силен.

– Хорошо, – почти прошептала Лами и спиной вперед сделал несколько шагов от ручья. – Тогда… Мне действительно пора. Скоро ужин, а мне нужно помочь в приготовлении.

Венкролл мрачно кивнул, понимая, что сам он к ужину не явится. Если уж сейчас ему хотелось, чтобы ушла Ламирэлья, кого-то другого рядом с собой сегодня он точно не вытерпит.

– Иди, – процедил он, а когда девочка скрылась за кустами, снова залез на дерево.

Злость ворочалась внутри, словно огромный зверь, который никак не мог устроиться, отыскать удобное положение. Журчание воды и пение птиц раздражало. Кровь из носа все еще капала, оставляя темные капли на светло-серой рубахе. Во рту стоял мерзкий привкус, и Венкролл сплюнул. А потом вернулся к тому, чем занимался, пока не появилась Ламирэлья.

Следующие несколько часов дерево, на котором сидел Венкролл, беспрестанно вздрагивало и трещало, повинуясь силе, крывшейся за ненавистью мальчика.

Глава 5

– Ведь это же совсем другое дело! Венкролл!..

Творец Теоллиг не отрывал от мальчика радостного взгляда. Последние несколько дней все шло как нельзя лучше. Ответ на его вопрос, как помочь мальчику, пришел сам собой – в виде Ламирэльи, попросившей позволить ей заниматься Миросозиданием вместе с Венкроллом. Разумеется, Теоллиг согласился. И сейчас с удовольствием изучал то, что получилось у дуэта юных Творцов.

Заснеженные горные вершины, защищающие от холодных ветров зеленую долину, полную жизни, причем довольно красивой и оригинальной. Плоды фантазии Лами, самую малость приправленные жутковатостью, свойственной Венкроллу, не узнать было нельзя. Редкие облака, едва-едва плывущие, словно разнежившиеся под лучами солнца. Разумеется, в созданном Ламирэльей и Венкроллом фрагменте мира встречались и опасности, но они не выходили на первый план, подобно запущенной болезни, как это бывало с предыдущими работами мальчика. Глядя на их совместное творение, Теоллиг не мог не признавать, что баланс соблюден идеально.

– Вы очень меня порадовали. Оба, – продолжил Теоллиг, отойдя от чаши-проектора. – Вам удалось использовать свои сильные стороны, дополнить друг друга. Я очень горжусь и тобой, Лами, и тобой, Вен.

Обращаясь к мальчишке, учитель искренне надеялся увидеть, наконец, улыбку, а не ухмылку, и поймал себя на мысли, что вообще ни разу не видел радости на лице Венкролла. Увы, в этот раз ученик выглядел и вовсе отрешенным.

«Что же, возможно, ему просто нужно время, – подумал Теоллиг. – Вен не привык к похвалам, не трудился раньше ни с кем бок-о-бок. Слишком много нового для него, сознание мальчика не успело пока что все усвоить».

Тем не менее, прорыв был очевиден. И если учитывать, что это лишь первый шаг…

«Дальше будет еще лучше, – с удовольствием размышлял Творец-учитель, глядя то на Лами, то на Вена. – И к положенному сроку из нелюдимого и угрюмого мальчишки с непонятной тягой к мрачному и жестокому получится превосходный Миросозидатель».

– Благодарю вас, учитель Теоллиг, – Ламирэлья чуть поклонилась и несильно пихнула Венкролла локтем.

Тот, поджав губы, заставил себя тоже сделать поклон. В первый раз за все время обучения. И пускай произошло это лишь благодаря Лами, Теоллиг радовался все больше и больше.

Венкролл же не разделял чувств наставника. Да, его хвалили, и это наверняка должно было приносить радость, однако… Он ощущал небольшое удивление – и удовлетворение, поскольку понимал, что совместный успех его и Лами позволит и дальше работать вместе с девочкой. Конечно, ему придется заставлять себя делать то, чего вовсе не хочется, но оно того стоит. Ламирэлья будет рядом, они будут говорить, смотреть друг на друга.

«Придется потерпеть», – сказал себе Венкролл, вспоминая, с каким трудом сдерживался, чтобы не наполнить очередной проект чем-то, что Теоллиг и остальные назвали бы жутью и мерзостью.

– Лами молодец, – важно заявил Сункворр. Он был раздосадован происходящим, ему явно не нравилось, что Ламирэлья тратит время на Венкролла и их обоих хвалят. Однако показывать чувства мальчик не собирался – поэтому и заговорил: – Я уверен, что она будет одним из лучших Творцов, которые когда-либо занимались Миросозиданием. Если уж она даже Венкроллу помогла создать что-то стоящее, то сама по себе… – он не договорил и развел руками, с ухмылкой глядя на мигом помрачневшего Вена.

Творец Теоллиг тут же подошел к нему, положил мальчику руку на плечо и строго посмотрел на Сункворра.

– Вам, дорогой друг, слова не давали, – произнес он. Все знали: когда учитель переходил на «вы», стоит ждать неприятностей. – Мы с Лами договорились, что, работая в паре с Венкроллом, она не будет главенствовать. К тому же я прекрасно чувствую, что из представленного в чаше-проекторе создано Ламирэльей, а что Венкроллом. И могу сказать, что оба они постарались в равной степени. Так что заслуги Вена принадлежат ему целиком и полностью.

– Прошу прощения, учитель, – Сункворр поклонился и изобразил виноватый вид. Потом, исподлобья зыркнув на Венкролла, добавил виноватым тоном: – Просто это настолько необычно, когда тот, кто раньше не создавал ничего, кроме уродства, вдруг показывает себя с совершенно иной стороны, что кажется невероятным.

Вену было все сложнее сдерживаться. Он понимал, что заклятый враг хочет вывести его из себя, и боролся со злостью из последних сил. Однако она все равно прорывалась – сопение, выдвинутая вперед нижняя челюсть, сжатые кулаки были тому доказательством.

– Очень часто именно те, кому в начале было труднее нежели остальным, добиваются самых значительных результатов, – сказал Творец Теоллиг, приобнимая Венкролла. Тому очень хотелось вырваться, но он терпел: понимал, что вот-вот впервые победит врага, пусть и не своими силами. – Я рад, что Вен смог тебя удивить. Уверен, это произойдет еще не раз. Так что на твоем месте я бы поздравил друга и пожелал ему дальнейших успехов.

– Да, учитель, – Сункворр, хоть и был очень недоволен, поклонился Теоллигу и отошел к балкону.

– Итак, – Теоллиг приблизился к чаше-проектору, еще раз взглянул на созданный Лами и Венкроллом фрагмент мира, – сегодняшний урок подошел к концу. Вы все меня очень порадовали, и я надеюсь, что так будет и в дальнейшем. Сейчас можете быть свободны, вы заслужили отдых.

…Вечером Теоллиг встретился с Филлдором и рассказал об успехах Лами и Венкролла. Пока он говорил, его бывший наставник улыбался, отчего на душе становилось все теплее.

– Прекрасная работа, Тео, – сказал Филлдор, когда тот закончил.

– Благодарю, но… Моей заслуги тут нет – все благодаря Лами.

– Но она ведь твоя ученица. Ты вкладываешь в нее знания, учишь жить, делать выбор. Так что благородный поступок Ламирэльи – предложить Венкроллу помощь – является и твоей заслугой тоже. Видимо, сейчас Лами – единственный Творец, которому доверяет Вен, так что пусть они и дальше трудятся вместе. Позволь им это так долго, насколько возможно, но и сам постарайся заслужить доверие мальчика.

Теоллиг в ответ покивал.

– Именно так я и намереваюсь сделать. Как раз сегодня на занятии между Венкроллом и Сункворром опять едва не случилась ссора. Я пресек ее еще в зародыше, встав на сторону Вена. Хотя по отношению к его извечному сопернику это было не совсем хорошо. Все же я учитель…

– Об этом не беспокойся. Все наставники время от времени вынуждены то поощрять учеников, то наказывать. Это совершенно естественно. Зато Венкролл оценил твой шаг, здесь я не сомневаюсь.

– А вот я не уверен. Мальчик отнесся ко всем похвалам равнодушно. Он не был даже удивлен – не то что рад. Удивительно, что Венкролл вообще согласился работать вместе с Лами. Учитывая, какой он нелюдимый… – Теоллиг развел руками и покачал головой.

– Думаю, всему свое время. Мальчик действительно непростой, Вселенная преподнесла нам своего рода испытание, явив его. Но мы обязаны справиться – общими усилиями, привлекая даже тех, кто еще не считается Творцом. Нам очень повезло, что есть Ламирэлья. Возможно, именно девочка станет связующей нитью между тобой и Веном. Первый шаг часто незаметен, но он уже сделан.

– Очень надеюсь, что вы правы. Но как быть с Сункворром? Между ним и Венкроллом по-прежнему вражда. Постоянно становиться на сторону Вена тоже неправильно. Тому, в конце концов, это надоест, Венкролл не любит заботу и не терпит, когда его защищают. А Сункворр… По отношению к нему такое мое поведение будет попросту несправедливым. Он талантливый мальчик. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя обделенным.

Некоторое время Филлдор молчал, задумчиво разглядывая огромные лиловые бутоны в зелени ползучего кустарника, что оплел беседку, в которой сидели он и Теоллиг.

– Значит, пока что ни один мальчик, ни другой не желают делать шаг к примирению? – спросил он, закончив размышлять.

– Именно так. Причем, как мне кажется, вины Сункворра здесь даже больше. Вен просто нелюдимый мальчик с непонятной тягой ко всему опасному, страшному и далекому от красоты. Он никогда не начинал ссор первым. Этим занимался как раз-таки Сункворр: он видел, что я недоволен работой Венкролла, что тот злится, выслушивая мои замечания, и подливал масла в огонь. Порой мне кажется, что он развлекается таким образом.

– Вполне может быть. В любом мальчике, даже если он будущий Творец, живет дух соперничества. Он жил и в тебе, просто из-за того, что рядом не было других детей, проявлялся иначе – в усердии. Я прекрасно помню время твоего ученичества, твой азарт, твое желание порадовать наставника, – Филлдор тепло улыбнулся. – Но когда двое мальчишек-Творцов постигают искусство Миросозидания бок-о-бок, может получиться так, как вышло с Венкроллом и Сункворром. Тем не менее, я верю, что нам удастся сделать их друзьями, хотя пока не знаю как именно. Впрочем, это твоя задача, все же ученики достались тебе. Безусловно, для неподготовленного Творца сразу трое – то еще испытание, и ребята вовсю это доказывают. Но я уверен, что ты справишься. Ты внимателен, а это поможет выгадать нужный момент и заставить Вена и Суна сделать шаг навстречу друг другу. Главное – не торопись. У ребят еще достаточно времени для обучения. Пусть Венкролл занимается с Лами, ее благотворное влияние на мальчика мы уже оценили. А дальше – увидим.

– Хорошо, – Теоллиг встал и поклонился. Ему пора было уходить: впереди ждала подготовка к следующему уроку и первый этап сотворения нового мира – места, где обретут телесную оболочку искры жизни, что миллионами разлетались от исполинской радужной сферы, занимавшей большую часть видимого Тео небосвода.

Сердце Вселенной… Самый совершенный элемент самого бытия… Может ли быть так, что и оно допустило ошибку, породив искру жизни «неправильного» Творца?

Теоллиг посмотрел вверх, на семицветные переливы и брызги огней-жизней. Почувствовал себя виноватым за собственные мысли, но сомнения по-прежнему терзали. В голове прочно засела фраза, брошенная Сункворром в сторону Вена: «он же ненормальный». Что если светловолосый мальчишка, которому предстояло стать полноценным Творцом еще очень нескоро, первым обнаружил, что его собрат носит в себе изъян?

Да, прежде такого не случалось, но ведь все когда-то бывает впервые. Вдруг и сейчас как раз такой случай?

«Но как это понять? – Теоллиг в бессилии покачал головой. Никогда прежде собственные мысли не казались ему таким тяжким грузом. – Как подтвердить или опровергнуть то, с чем еще не сталкивался ни один Творец?»

Перед глазами возник Венкролл. Как всегда насупленный, весь какой-то… черный. Он отличался от остальных Творцов всем – и внешне, и внутренне. Почему?..

Теоллиг понимал: он не сможет успокоиться, пока не найдет объяснения. И, увы, совсем не был уверен в том, что у него это получится. Впервые за свою долгую жизнь, полную тысяч сложнейших решений, от правильности которых зависела сама жизнь во Вселенной, молодой Творец чувствовал себя беспомощным.

«Неужели есть задачи, которые не под силу решить даже Творцу? – он покачал головой, окидывая мрачным взглядом цветущий сад, в котором и остановился, погруженный в раздумья. Щебетание птиц, источаемый десятками пестрых бутонов аромат, легкий ветерок – все это успокаивало. – Нет, сдаваться нельзя. Прав учитель Филлдор, первый шаг я уже сделал. Вернее, мы с Лами. И пусть он пока незаметен – это вопрос времени. А дальше должно быть только лучше, и никак иначе».

…Отчасти Теоллиг оказался прав: благодаря Ламирэлье Вен стал делать успехи. Они трудились вместе долгое время, и с каждым разом их общие проекты становились все лучше.

Ребята росли, превращаясь в настоящих Творцов, близилось время Экзамена – своеобразной проверки, пройдя которую ученик получал право создавать уже настоящие миры. За Сункворра и Ламирэлью Теоллиг не волновался, но вот Вен… На Экзамене запрещалось работать совместно, и у Творца-учителя были опасения, что оставшись без поддержки Лами, Вен не справится. К тому же и после он уже не сможет работать с девочкой: слуги Миросозидания жили семьей, но трудились исключительно поодиночке. Что будет с Веном, привыкшим к присутствию и поддержке Лами, Теоллиг не знал – и поэтому тревожился.

Все трое его учеников повзрослели, Сункворр и Венкролл из мальчишек превратились в юношей. Сун отрастил волосы и начал заплетать косу, а в росте и ширине плеч даже перегнал Тео. При этом он сохранил веселый и бойкий нрав и не раз оживлял уроки собственным остроумием, а для остальных Творцов стал самым настоящим любимцем. За его успехи в Миросозидании Теоллиг также не беспокоился: все задания Сункворр выполнял если и не идеально, то очень близко к этому.

Вен почти не изменился, лишь в голосе иногда проступали басовитые нотки, а над верхней губой появился темный пушок. Он едва прибавил в росте, остался худ, сутул и мрачен, с Теоллигом и остальными общался лишь отвечая на вопросы, и единственным, кто мог хоть ненадолго разговорить Венкролла, была Лами. К счастью, вражда между ним и Сункворром постепенно сошла на нет, но, увы, и дружбой их отношения не стали: Сун и Вен попросту не замечали друг друга. Хотя Теоллиг не единожды видел, с какой злобой Венкролл смотрел на Сункворра, если тому случалось заговорить с Лами.

Та превратилась в настоящую красавицу – легкую, стройную, светлокожую и с огненной гривой. Теоллиг нередко сравнивал ученицу со стихией: энергия и жажда деятельности в ней просто бурлили, многократно усиливая талант Творца. Венкролл на фоне Ламирэльи казался холодной безмолвной тенью, и более странной пары Тео еще видеть не доводилось.

Впрочем, парой в том самом смысле Вена и Лами назвать было нельзя. Девочка относилась к Венкроллу как к младшему брату, нуждающемуся в помощи и заботе. Венкролл же… Теоллиг так и не мог понять, что за чувства тот испытывает к Ламирэлье. Иногда у учителя возникало впечатление, что для Вена девочка – словно часть его самого. Или принадлежащая ему вещь. Венкролл был жаден до ее присутствия и, если оставался один, мрачнел еще больше.

Несомненно, Вен был бы не против создать с Ламирэльей пару – Творцам позволялось любить друг друга, доходить до близости, правда, детей они иметь не могли, – однако девочка…

Разговор Вена и Лами, который Теоллиг случайно подслушал, дал понять, какую ошибку он совершил, позволив своим ученикам трудиться вместе. Безусловно, Ламирэлья сама это предложила – и, как оказалось, с позволения наставника обрекла себя на тяжелое для ребенка-Творца испытание. Уже потом, когда скорбь отошла на второй план и Теоллиг вновь мог думать, рассуждать и делать выводы, он понял, что именно тот разговор и послужил началом катастрофы.

Глава 6

Венкролл мрачно смотрел в никуда. Сейчас он ненавидел абсолютно все: журчание ручья внизу, щебет птиц, шорох листвы, прохладу и сладковатый аромат воздуха, огромную радужную сферу над головой, Творцов, всех до единого, – и даже Лами.

Нет: особенно Лами.

Он заставил себя перевести взгляд на подругу. Как она похорошела за это время… Огромные серые глаза, маленький, чуть вздернутый нос, полные губы, мягкий овал лица в обрамлении пламенных локонов. При мысли, что скоро встречи с Лами будут гораздо реже, хотелось, чтобы злость, терзавшая душу, вырвалась сотнями ядовитых и жалящих тварей, которые накинулись бы на все живое и отравляли, отравляли, отравляли…

– Почему мы больше не можем работать вместе? – спросил Венкролл опять.

Лами устало вздохнула, покачала головой.

– Я ведь уже говорила. И не раз. Впереди экзамен. Как только мы его сдадим, то станем полноценными Творцами и сможем создавать миры для них, – она подняла глаза к Сердцу Вселенной, поджала губы и некоторое время с благоговением смотрела на разлетающиеся от него тысячи искр жизни. – Мы будем обязаны работать поодиночке, потому что должны давать дом множеству разумных существ. Остальным Творцам, пока мы росли и учились, и так приходилось нелегко. А Теоллиг так вообще разрывался между нашим обучением и Миросозиданием. Но теперь игры кончились, Вен, и мы должны трудиться наравне с остальными. Осталось только пройти Экзамен…

– Да плевать на Экзамен! – вскричал Венкролл. Бледное лицо исказил оскал, и Ламирэлья помрачнела. Она надеялась, что за то время, пока помогала Вену в обучении, тот избавился от этой привычки. Сейчас… Словно бы и не было совместных трудов, долгих разговоров, попыток «оживить» Вена, приносивших хоть какие-то плоды. Девушке стало очень горько. – Я придумал… – он повернулся, схватил Лами за плечи. – Давай провалим Экзамен. Тогда нам не позволят заниматься Миросозиданием еще какое-то время. Теоллиг снова будет нас учить. Нас двоих: Сункворр-то уже станет Творцом.

Освободившись от рук Венкролла, Лами нахмурилась. Сейчас она совсем не походила на себя: улыбчивую, полную сил, надежд и планов. Казалось, в ней долгое время копилась усталость – и теперь все накопившееся дало о себе знать.

Венкролла это пугало, а страх всегда пробуждал в нем злость.

– Нет, Вен, так не пойдет. Даже если мы не сдадим Экзамен и вернемся к обучению, долго оно не продлится. И что потом? Ты снова предложишь провалить проверку? А потом еще и еще? Так не годится. Остальные все поймут, и без наказания наш проступок не останется. Я даже представить не могу, каким оно будет. Вполне возможно, что нас развоплотят. Но это далеко не самое страшное, по крайней мере, для меня, – Ламирэлья с горечью посмотрела на Вена, покачала головой. – То, что ты предлагаешь, попросту подло. По отношению к нашему учителю, остальным Творцам, Миросозиданию и, главное, к ним, – она вновь указала взглядом на сонмы искр жизни, порождаемые радужной сферой. – Мы ответственны за каждое разумное существо, появившееся во Вселенной. А их миллиарды, им нужно где-то жить, и создавать миры для их жизни – наш долг. Ты же думаешь только о себе, такое чувство, что и Миросозидание ты воспринимаешь как игру. Так нельзя.

Венкролл вслед за Ламирэльей посмотрел на Сердце Вселенной в ореоле искр жизни. Как же он ненавидел и эту бесконечно меняющую цвет громадину, и все окружающие ее огни. Почему он должен трудиться для их блага? Кто они такие? И что такого сделали, чтобы он, Венкролл, чувствовал за них ответственность?

«Как все глупо…» – он не выдержал – заскрежетал зубами.

Лами, видя это, расстроилась еще больше. Все, чего ей сейчас хотелось, – просто встать и уйти. Она прекрасно помнила тот день, когда сказала, что Венкролл выбрал прекрасное место, чтобы побыть в одиночестве. Сейчас поваленное дерево, нависшее над ручьем, журчащая вода и буйство зелени вокруг превратились во что-то опостылевшее. Девушка считала мгновения, приближая то, когда можно будет, наконец, удалиться.

Навсегда…

– Давай сделаем это хотя бы раз, – с трудом выдавил Венкролл. Просительные интонации в его голосе очень удивили Ламирэлью. Обычно, если Вену что-то требовалось, он говорил об этом словно констатировал факт. – Я совсем не уверен, что справлюсь без тебя, я еще не готов.

– У тебя просто нет желания быть готовым. Нам дали все необходимые знания, мы по сотне раз использовали каждую формулу Миросозидания, решали тысячи всевозможных задач, с которыми под силу справиться только настоящим Творцам. Так что не надо говорить мне о какой-то неготовности. Я очень жалею, что учитель Теоллиг не разделил нашу пару раньше. Тогда тебе не пришлось бы мучиться от работы в одиночку прямо перед Экзаменом. Мы все слишком увлеклись совместными уроками, и ни к чему хорошему это не привело.

– Хотя бы раз… – сипло повторил Венкролл.

– Нет. Я уже сказала: это нечестно по отношению к нашей сути – сути Творцов. К тому же, я прекрасно знаю тебя, а потому уверена, что после первого раза тебе понадобится второй, третий и так далее.

Некоторое время Вен молчал. А когда заговорил, Ламирэлье стало холодно от сквозившей в его голосе ненависти:

– Это все из-за правил, да?.. Из-за этого бессмысленного набора инструкций, которым мы следуем из поколения в поколение… Вместо того, чтобы искать новые подходы к Миросозиданию, развиваться… Посмотри на тех, для кого мы трудимся. Они ведь не просто живут в созданных нами мирах, а стараются стать лучше, пускай и разными способами. Где-то им на помощь приходит та сила, которую принято называть магией, где-то…

– Прекрати, – перебила Лами, справившись со страхом благодаря вскипевшему внутри гневу. – Тебе вовсе нет дела до разумных существ и их жизни в созданных Творцами мирах. Тебе нет дела ни до кого и ни до чего, кроме себя. Поэтому не смей даже упоминать кого-либо в попытке добиться своего – не выйдет. Я долгое время пыталась помочь тебе измениться, и все было бесполезно. Да, ты научился создавать не только то, к чему всегда тяготела твоя черная натура, но и что-то хорошее, красивое, не наполненное опасностью, смертью и болью. Но только потому, что так требовал учитель Теоллиг. Ты угождал ему по одной простой причине: чтобы он не отбирал у тебя игрушку по имени Ламирэлья. Но теперь все изменится. Игрушка оказалась живым существом, у которого тоже есть чувства и желания. И ее жизнь принадлежит только ей.

– Я никогда не воспринимал тебя как игрушку!.. – за возмущением Венкролл попытался скрыть страх – от того, что его раскусили. – Ты была мне другом. Единственным другом, и я не хочу, чтобы наша дружба закончилась.

– Я тоже хотела подружиться с тобой. Надеялась, что получится. Но… Я не верю, что ты считаешь меня другом. Ты хочешь обладать мной – это да, однако подобное желание бесконечно далеко от дружбы. Есть еще одна причина, по которой я не хочу продолжать учиться вместе.

Замолчав, Лами посмотрела в черные глаза Венкролла – тот едва сдерживался, чтобы снова не скривить губы. Девушка поняла, что если бывший друг все же скорчит привычную гримасу, у нее пропадут последние силы и она не сможет даже закончить этот разговор.

– И что же за причина?

Ламирэлья вздохнула. Перевела взгляд на ручей, где ни на мгновение не прекращалась игра воды и водорослей, а потом заговорила – тихо и грустно:

– Я устала, понимаешь? Тогда, давным-давно, мне хотелось помочь тебе. Мне было тебя жалко, ты казался заблудившимся – отсюда и все те уродливые вещи, созданные тобой. И я надеялась, что мне удастся направить тебя по правильному пути. Поэтому и предложила учиться вместе. Что взять с наивной девочки, только-только научившейся что-то создавать? – она грустно усмехнулась. – Но я была очень рада, когда учитель Теоллиг разрешил помогать тебе. Это казалось мне таким же важным, как и обучение. Ты тоже был рад, но… – она прервалась, задумалась, подбирая нужные слова, – другой радостью. У тебя все чувства другие, искаженные. Я надеялась, что это можно исправить, и пыталась сделать это. Пыталась научить тебя не просто создавать что-то хорошее, чувствовать баланс и так далее. Мне хотелось, чтобы ты почувствовал радость от этого.

– Я и чувствовал, – мгновенно ответил Венкролл. – Именно благодаря тебе…

– Не надо. Не ври. Этим ты проявляешь свое неуважение ко мне. Сейчас я вижу тебя насквозь. Твои успехи преследовали лишь одну цель: чтобы я была рядом. Вот и получается, что мои усилия были напрасны. Я слишком долго верила в тебя, и эта вера тянула из меня силы. Но больше такого не будет. Мне хочется жить, а не продолжать биться о каменную стену. Прости.

Некоторое время сидели молча. Лами глубоко дышала, чувствуя, что освободилась от тяжкого груза. Венкролл пытался осознать услышанное, справиться с пониманием, что ему отказали, и хотя бы замедлить внутри себя зарождение бури. Безусловно, вся ярость выплеснется наружу, но это нужно было хотя бы отсрочить – какая-то часть сущности Венкролла не хотела, чтобы с Ламирэльей случилось что-то плохое.

Именно в попытке удержать стихию внутри себя, Вен тихо заговорил:

– И что ты будешь делать дальше? Пойдешь к Сункворру, да? Очень правильное решение, – он все-таки скривился, когда перед мысленным взором возник юный Творец, который был лучше во всем – в силе, фантазии, отношениях с другими. – Любимчики должны держаться вместе, так они добьются еще большего успеха…

– Причем здесь любимчики? Да, и меня, и Суна ценят, но мы никогда не стремились угодить кому-то. Мы просто делали то, что велели старшие, потому что именно так и должно быть. Но если хочешь знать… Да, с Суном мне гораздо лучше, чем с тобой. Он не вынуждает меня тратить силы, наоборот: сам заряжает энергией. С ним интересно, его не нужно пытаться разговорить, его не нужно заставлять видеть что-то хорошее – он видит это сам. Он добрый, веселый и талантливый Творец. Когда я вижу Сункворра, то не беспокоюсь за них, – Ламирэлья снова обратила взгляд на искры жизни, разлетающиеся по бесконечному пространству Вселенной. – Я очень рада, что у меня есть такой друг. И мне безумно жаль, что ты в итоге остаешься в стороне. Но это исключительно твой выбор. Я пыталась что-то изменить, однако ты не оценил мои старания. Поэтому… Сейчас я уйду. Одна. Тебе лучше на некоторое время остаться здесь, принять все, что я сказала. Я понимаю, это тяжело. Но у тебя нет иного выхода. Пока, Вен, – с этими словами Ламирэлья поднялась, ловко сбежала со ствола и словно растворилась в зелени, пестроте цветов и птичьих трелях.

Венкролл остался один. В самом худшем смысле. Он понимал, что проиграл, и теперь пытался принять это. К злости прибавилось отчаяние, и впервые черные глаза юного Творца заблестели от слез. Но он не позволил себе ни всхлипов, ни даже прерывистых вздохов. Утершись рукавом, он сплюнул в ручей, отчего в воде расползлось небольшое бурое пятно. Несколько рыбок попали в него и, спустя несколько мгновений, всплыли кверху брюхом. Венкролл с ухмылкой проводил взглядом лишившиеся жизни серебристые тельца. Затем спрыгнул в воду и вышел на берег. Обернулся и посмотрел на дерево, на котором вместе с Лами провел немало времени.

Кулаки сжались сами собой, и древесина затрещала. Ствол задрожал и взорвался, разлетевшись тысячами щепок, обломками ветвей, зеленой листвой.

«Вот так», – Венкролл был доволен.

Все же за время обучения он нарастил собственные силы и научился многому – кое о каких его умениях взрослые Творцы даже не догадывались. В их головы, занятые мыслями о том, чтобы создать очередной мирок для этих… отходов, разлетающихся во все стороны от огромной радужной сферы, сроду бы не пришло, что нелюдимый черноволосый мальчишка научился не только созидать, но и разрушать. Он жадно впитывал даваемые Теоллигом знания, на занятиях применял их в точности так, как велел учитель, но после… Венкролл усердно трудился втайне от всех. Особенно от Лами – иначе этот разговор состоялся бы гораздо раньше.

И все-таки жаль, что он, разговор, вообще произошел. Сейчас Венкролл чувствовал себя обворованным, однако не собирался сидеть сложа руки. Вор не останется безнаказанным, а то, что юный Творец не мог пока даже определить, кто именно должен понести наказание, было не так уж важно.

Но это все потом. Разговор с Лами выпил все силы, и больше всего Вену сейчас хотелось вернуться к себе и забыться во сне. А потому он вышел из ручья и двинулся по той же тропе, что увела Ламирэлью.

Жилища Творцов располагались в цветущей долине, и найти пару хотя бы отдаленно похожих друг на друга не представлялось возможным. Да и домами некоторые назвать было очень сложно. Учитель Теоллиг, к примеру, жил в трехмачтовом корабле, зависшем над землей, – чтобы попасть внутрь, приходилось взбираться по веревочному трапу. А дом Лами представлял собой огромное яблоко, охваченное золотистым сиянием. Окна и двери появлялись по желанию хозяйки. Рядом с ним соседствовал сотканный из оранжевого тумана кит с разинутой пастью, куда приходилось входить всем, кто хотел навестить Творца Филлдора.

Построить себе дом – таким было первое испытание, которое каждый слуга Миросозидания проходил еще ребенком, только-только научившимся ходить и говорить. До этого будущие Творцы жили вместе с кем-нибудь из взрослых. Для строительства не использовались ни дерево, ни камень, ни что-либо еще – только сила.

Время от времени, если хотелось, Творцы могли менять облик своего жилища. Порой даже проводились состязания, где победителем становился тот, чей новый дом признают самым интересным.

Венкролл никогда не участвовал в подобных развлечениях: огромный, покрытый острыми наростами скалящийся череп буравил долину четырьмя провалами окон-глазниц с тех самых пор, как мальчик начал обучаться у Теоллига. Над домом Вена неизменно ворочались серые с рыжиной тучи, которые время от времени проливались дождем. Чаще всего, когда мальчик был в особенно дурном расположении духа.

Сейчас плети холодной дождевой воды исхлестывали светло-серую кость особенно яростно. То и дело сверкали молнии, ворчал гром. Как только Венкролл подошел, пасть с жутким хряском раскрылась, пропуская хозяина внутрь.

В жилище царил полумрак, отчего кровать, стол и пара стульев, кресло в углу и шкаф казались ненастоящими. Путь до дома вытянул из Венкролла остатки сил, и юноша, пропустив привычный ритуал – побыть у окна и посмотреть на дом Ламирэльи, – залез под одеяло и провалился в сон.

Глава 7

– Венкролл, ты просто молодец!

На лице Творца Теоллига очень ясно отражалось все, что тот чувствовал, – радость и облегчение. Вен понимал, что наставник боялся за него, боялся, что трудный ученик не справится с заданием и провалит самое важное испытание – Экзамен.

Сам Венкролл не чувствовал почти ничего. Да, он заслужил право быть полноценным Творцом, и многих это удивило. Вен знал: остальные слуги Миросозидания частенько обсуждают его, многие сомневались, что юноша сможет сдать Экзамен, а некоторое так и вовсе были уверены в провале. Сейчас на их лицах читались смущение и удивление.

«Не ожидали, да?» – с оттенком удовлетворения Венкролл переводил взгляд с одного Творца на другого.

Именно ради этой мысли он и постарался – сотворил целый мир, полностью соответствующий множеству законов Миросозидания и подходящий для жизни разумных существ. Флора, фауна, ландшафт, климат, ресурсы… Все это Венкролл создавал на основе тщательных измерений и расчетов, хоть и не чувствовал во время работы ничего кроме раздражения. Слишком уж легкую жизнь он готовил тому скопу огней, что порождала радужная сфера Сердца Вселенной. Но остальные Творцы были удивлены и довольны, особенно Теоллиг.

И Ламирэлья.

Она сдавала Экзамен первой и даже во время своего выступления волновалась не так сильно, как потом, когда очередь дошла до Венкролла. Показывая отдельные уголки своего мира в похожей на огромное круглое зеркало раме-проекторе, рассказывая о нем, Вен все время смотрел на бывшую подругу. И видел, с каким напряжением та слушала, чуть заметно кивала, шевелила губами, беззвучно произнося: «хорошо…» «молодец…» и так далее.

Разумом Венкролл понимал, что переживания Лами настоящие, но его собственные чувства искажали их, превращали в фальшь, отчего внутри кипела злость. Он едва сдерживался, заставлял себя сохранять равнодушное выражение лица и говорить ровно. Получилось, но к концу защиты своего экзаменационного проекта Вен попросту выдохся.

– Ты отлично поработал, мой мальчик, – продолжал, тем временем, Теоллиг. Он еще раз посмотрел на раму-проектор, где по-прежнему была видна часть созданного Венкроллом мира – заснеженный горный хребет, серо-белой волной возвышающийся над долиной с несколькими озерами. – Тебе удалось создать полноценный мир, пригодный для жизни разумных существ, и ты вслед за Лами становишься настоящим Творцом. Мы все поздравляем тебя, Вен.

Аплодисменты. Вен решил не заставлять себя улыбаться – все равно получилась бы гримаса, испортившая бы весь момент, – поэтому лишь раскланялся с задумчивым видом.

– Я очень рад, что ты справился со всеми трудностями, которые были в начале твоего пути, – речи Теоллига уже начинали раздражать. Больше всего Венкроллу хотелось усесться на место, освободившись от взглядов и пут всеобщего внимания. – Признаюсь, у меня были опасения насчет тебя, однако твой блистательный труд развеял их. Теперь ты Творец, и я больше не являюсь твоим учителем.

Наконец-то Теоллиг сказал хоть что-то, порадовавшее Вена. Общество наставника – теперь уже, к счастью, бывшего – надоело невероятно. Это была еще одна из причин, почему Венкролл подошел к Экзамену очень основательно. Меньше всего ему хотелось продолжать обучение, терпеть рядом с собой этого молодого Творца с синими глазами и открытым лицом, слушать его, выполнять задания, которые тот давал… Теперь ничего подобного не будет, и Венкролл не ощущал даже отголоска грусти. Он словно избавился от болезни, которая усложняла ему жизнь долгое время.

«Наконец-то, – подумал Венкролл перед тем, как ему позволили вернуться на место рядом с Ламирэльей и Сункворром.

Последний словно и не заметил успеха Вена. И даже к тому, что Лами благополучно прошла Экзамен, Сункворр отнесся без особой радости. Он волновался больше всех и даже не пытался скрыть этого, что было удивительно. Все же именно за Сункворром закрепилось звание лидера среди учеников…

«Странный он сегодня, – Венкролл ухмыльнулся: Сункворра уже вызвали, и выглядел тот так, словно понятия не имел, зачем встал перед остальными Творцами. Растерянный взгляд, бегающий из стороны в сторону, закушенная нижняя губа, раздувающиеся от тяжелого дыхания ноздри… – Будет очень забавно, если наш самый лучший во всех отношениях ученик не справится с Экзаменом».

Венкролл понял: случись такое, и это станет самым замечательным моментом всей экзаменационной церемонии. По крайней мере, для Вена. Остальные же… Впрочем, что с них взять? Каждый в окружении Венкролла был одержим созданием миров и заботой об искрах жизни, порождаемых Сердцем Вселенной.

– Итак, Сун. Настал твой звездный час, – Теоллиг видел, что с Суном неладно, и тоже начал волноваться. – Покажи нам созданный тобой мир.

Сункворр неуверенно дернул головой, что означало кивок, и повернулся к раме-проектору. Провел перед ней ладонью, и все увидели чуть заметно вращающийся шар – по большей части синий, но с бурым пятном континента.

– Я назвал этот мир Янтарным Яблоком, – сипло начал Сункворр. Поняв, что говорит еле слышно, он мельком взглянул на Лами, откашлялся и продолжил: – Дело в том, что он… мир… богат залежами янтаря. И янтарь будет усиливать магию тех, кто ею обладает.

«Что за бардак у него сегодня в голове? – Венкролла позабавило, как начал защиту своей работы Сункворр – едва подбирая слова. – Так он действительно может провалить Экзамен».

Сун, тем временем, продолжал:

– Янтарные месторождения будут расположены по всему континенту, который… в этом мире будет один континент. Я расположил его так, чтобы обитателям северной части было не очень холодно, а южной – не слишком жарко. И придал ему вытянутую форму.

«Детский лепет», – Венкролл и сам не заметил, как на лицо наползла ухмылка.

Увидев это, Сункворр попробовал взять себя в руки. Он приблизил изображение, и все собравшиеся увидели озера, реки, леса, равнины и горы. Будущий Творец, видимо, увлекся и заговорил ровнее, увереннее.

– Вот этот полуостров будет наиболее богат янтарем, – Сункворр еще увеличил изображение, так, что почти все пространство рамы оказалось занято участком континента, о котором шла речь. – Соответственно, там будут жить наиболее развитые с магической точки зрения существа. От остальной части суши этот полуостров отделен горным хребтом. А здесь, – рука Суна обвела бесформенное зеленое пятно в западной части полуострова, – расположены болота. Большая часть населяющих эту часть континента хищников будет жить именно на болотах. Сейчас я вам их покажу…

Изображение стало тускнеть и, когда было готово исчезнуть полностью, неожиданно сменилось другим – многоногой тварью, покрытой чешуей. Венкролл отметил в ней черты пауков и рептилий.

«Неплохо», – оценил он. Все Творцы обязаны были населять свои миры подобными существами, и та часть занятий с учителем Теоллигом, когда Лами и Сункворр рассказывали о созданных ими чудовищах, вызывала у Вена хоть какой-то интерес.

– Это самые примитивные болотные хищники, – рассказывал Сункворр, глядя на существо. – Однако я наделил их способностью к развитию, благодаря которой часть созданий сможет достигнуть гигантских размеров. Такие особи будут представлять для разумных серьезную угрозу.

Взглянув на Лами, Сункорр замолчал. Пауза длилась, и было похоже, что юный Творец полностью ушел в собственные мысли. Венкролл наблюдал за ним с нескрываемым интересом.

«Хоть какое-то развлечение», – подумалось ему.

Вен не ожидал, что выступление давнего врага станет интересным зрелищем, и если бы не правило, обязывающее всех Творцов присутствовать во время Экзамена, непременно ушел бы после защиты своего мира. Однако теперь…

– Сун, продолжай, пожалуйста, – заговорил Теоллиг, обеспокоенно глядя на юношу. У Венкролла это вызвало очередную ухмылку: известное дело – учитель защищает любимчика. – Ты прекрасно справляешься, мир интересный. Просто немного ускорься.

– Хоро… Хорошо, – вновь прерывистый кивок.

Ящеропаук исчез, на смену ему пришло другое существо – плоское и круглое, с выпуклыми глазами и бурой шкурой. Затем Сункворр показал подобие жабы с острыми зубами, клубком щупалец на брюхе и крыльями, рогатую змею…

– А это, – картинка вновь сменилась, и теперь Сун указывал на нечто полупрозрачное, – один из наиболее опасных хищников. Он умеет становиться невидимым, чтобы было легче подстерегать добычу. Атакуя, существо парализует жертву ядом, выделяемым из множества мелких щупалец, а потом обволакивает ее и поедает.

Вот тут Венкролл разозлился. Не так давно он создавал похожее существо в одном из проверочных проектов. И не включил его в экзаменационную работу просто потому, что не хотел повторяться. Сункворр же…

«Вот так вот, значит, – Вен презрительно хмыкнул, что не укрылось ни от кого. Теоллиг нахмурился, прекрасно все понимая, Сун помрачнел и бросил на Венкролла мимолетный злой взгляд. – Ну-ну…»

Впрочем, злость улетучилась почти мгновенно – стоило Венкроллу понять, что, хмыкнув, он заставил Сункворра в очередной раз споткнуться. Тот явно сбился с мысли и глядел на Теоллига, ожидая помощи.

– Все хорошо, продолжай, пожалуйста, – негромко произнес наставник, кивая ученику.

Полупрозрачное существо исчезло, на его месте возник настоящий гигант – горбатый, длиннорукий, с огромными ушами, хоботом, жутким зубастым оскалом, но без глаз. Венкролл, для которого создание монстров было любимым делом, и без объяснений Сункворра понял, что тварь обладает яростным нравом и невероятной физической силой, ориентируется по запаху и на слух и является едва ли не самым опасным зверем в топях.

Следующим, что показал Сун, стал вращающийся с дикой скоростью смерч.

– Это бестелесная сущность, которая, тем не менее, питается живой плотью, – пояснил он. – Попадается нечасто, однако встреча с ней в большинстве случаев заканчивается гибелью. Единственный способ для разумных существ благополучно разминуться с этим созданием – держаться от нее на значительном расстоянии. Она очень быстра и маневренна.

– Очень хорошо, – кивнул Теоллиг. – Ты закончил с населяющими болота существами?

– Почти. Остался еще один момент. Поскольку болота – очень опасное место, его обитатели гибнут десятками в пастях и когтях у тех, кто сильнее. Все мы знаем, что искры жизни неразумных существ не всегда растворяются во Вселенной, питая ее Сердце. Иногда они остаются в своем мире и блуждают в виде призраков. В этих болотах нередко происходит то же самое, но дело осложняется еще и тем, что порой призраки сходят с ума.

Смерч исчез, уступив место еще одному бесплотному существу – темно-серой туше с отростками-щупальцами, то и дело озаряемой фиолетовыми молниями.

– Обезумев, призраки объединяются в одну энергетическую массу, – продолжал Сункворр. – Становятся своеобразным призраком-хищником. Большую часть времени тот проводит в спячке, а когда пробуждается – охотится на других болотных обитателей. Убивая, он поглощает их искры жизни, они служат для этого существа единственным источником питания.

Сункворр взял паузу, и по рядам Творцов прошел шепоток. Судя по всему, собравшиеся были довольны – Вен слышал, как кто-то сзади произносит: «оригинально», «неплохо», «мальчик действительно постарался».

Тем не менее, защита проекта только началась, и Сун перенесся с полуострова к горному хребту, который и впрямь выглядел барьером, отделяющим маленькую часть континента от его основной массы. Юный Творец рассказал о лесах, о пещерах, о населяющих их существах. По мнению Венкролла, Сун исчерпал свою небогатую фантазию при создании болот – все остальное, на его взгляд, получилось скучным и виденным тысячи раз. Леса он населил привычного вида зверями, птицами, насекомыми и духами, в водоемах жили обыкновенные рыбы, моллюски, членистоногие…

«Дальше можно не слушать», – вскоре подумал Венкролл, поудобнее устраиваясь в кресле и закрывая глаза. Он надеялся, что тем самым сможет еще разок сбить Сункворра с мысли.

Однако тот продолжал говорить, и желание встать и уйти вернулось к Вену. К тому моменту, когда Сункворр закончил, оно стало просто нестерпимым.

– Что же, ты прекрасно поработал, Сун, – сказал Теоллиг. Услышав учителя, Венкролл открыл глаза и проморгался. – Впрочем, как и остальные, а потому я с радостью могу объявить, что сегодня наши ряды пополнились тремя полноценными Творцами. Отныне Ламирэлья, Венкролл и Сункворр будут создавать миры наравне с остальными. Сун, ты можешь садиться.

Тот нерешительно посмотрел на наставника, но не сдвинулся с места. Сейчас бывший ученик Теоллига выглядел еще более растерянным и напряженным, чем в начале выступления.

– В чем дело, Сун? – его состояние не укрылось от Творца-учителя. – Тебе нехорошо?

– Не в этом дело… – с трудом ответил Сункворр. – Я… Я еще не закончил. Мне нужно еще кое-что сказать.

– Говори, конечно, мы все тебя внимательно слушаем.

– Я хочу сказать Ламирэлье… – Сун поглядел на девушку, и внутри у Венкролла шевельнулось нехорошее предчувствие. – Точнее… Я хочу предложить ей опекать Янтарное Яблоко вместе со мной. Этот мир я создал для Лами.

Кто-то позади ахнул, другие зашептались. А Венкролл словно окаменел, не отрывая глаз от зардевшейся девушки.

«Как он посмел?» – Вен сжал челюсти так, что зубы могли раскрошиться в любое мгновение.

Впрочем, какая-то его часть была совершенно не удивлена. Он видел, что Лами небезразлична Сункворру: чем ближе подходило время Экзамена, тем яснее это становилось. И все же сейчас сердце Вена полыхало от ярости.

Вместе опекать один из миров… Таким образом Творцы признавались в любви и заявляли о своем желании создать пару. Это было проявлением наивысшей степени доверия – наравне с телесной близостью.

В ушах зашумело. Взгляд не отрывался от Ламирэльи, сердце колотилось как никогда раньше.

«Нет… Она не согласится. Она не должна соглашаться», – повторялось в голове, но…

– Хорошо, – очень тихо, почти шепотом, ответила девушка. – Я очень рада, что ты предложил мне это, Сун, потому что… Уже очень долго я тоже люблю тебя.

Позднее Венкролл очень удивлялся, как ему удалось заставить себя не заорать, не броситься на врага, не начать крушить все, что окажется под рукой. Он хотел превратиться в смерч, уничтожающий все на своем пути, а еще – отмотать время назад и уничтожить Сункворра, пока тот не предложил Лами…

Даже думать об этом было мерзко.

Личность Вена словно раздвоилась. Одна часть будто бы превратилась в сосуд, каменный и неподвижный, доверху наполненный бушующим ядом ненависти. А вторая – безмолвный призрак-невидимка – со странным отрешением продолжала наблюдать за происходящим.

Лами поднялась, подошла к Сункворру, и тот обнял ее. Остальные Творцы тоже встали и начали аплодировать. Вен понимал, что и ему следует сделать то же самое, но это было уже слишком. Все его силы уходили на то, чтобы держаться: каменный сосуд мог в любое мгновение пойти трещинами, и тогда…

О дальнейшем лучше даже не думать.

– Признаться, более необычной Экзаменационной церемонии на моей памяти еще не бывало, – произнес старший Творец – Оллаф. На смуглом веснушчатом лице играла растерянная улыбка, одну руку он запустил в пышную седую шевелюру. Вторая лежала на круглом животе, прятавшемся под золотистой мантией. – И тем прекраснее все происходящее. Я безумно рад, что все трое юных Творцов справились с испытанием. Ну и подготовленный для Лами и всех нас сюрприз от Суна послужил прекрасной концовкой. Вы замечательная пара, и обитателям Янтарного Яблока очень повезло попасть к вам под опеку. Заботьтесь о них, дарите им счастье и будьте счастливы сами.

Вновь аплодисменты. От хлопков у Венкролла заболела голова, и каждый новый лишь усиливал боль. Хотелось зажать уши, наклониться вперед и завыть.

«Надо держаться, – твердил себе Вен. – Сейчас надо терпеть. Чтобы отомстить потом».

Он выдержал. Даже нашел в себе силы встать и покинуть Учебную башню вслед за остальными. К счастью, Лами сейчас было не до него: Творцы увлекли девушку наружу, поздравляя с успешным прохождением Экзамена и – кое с чем еще. Сейчас Венкролл меньше всего хотел видеть ее рядом. И уж тем более разговаривать с ней.

Ноги сами принесли его домой. Разум словно отключился, а голова наполнилась тем самым эфиром, по которому искры жизни прокладывали себе путь к созданным Творцами мирам. Лишь хряск разеваемой пасти жилища-черепа вернул Вена в чувство.

Он прошел внутрь, добрался до кровати и рухнул лицом на подушку. Сейчас Венкроллу хотелось одного – забыться. Проспать как можно дольше, а затем встать со свежей головой. Все же обдумать предстояло очень многое…

Глава 8

– Вен, я безумно рада, – Лами и впрямь сияла, глядя на Венкролла. Они вдвоем шли по цветущему саду, начинавшемуся за долиной с домами Творцов. – Если честно, я очень беспокоилась за тебя. После того разговора у ручья… – она потупилась. – Ты был расстроен как никогда раньше.

– Да, но это в прошлом, – ответил Вен, сохраняя спокойный, немного отрешенный вид. – Просто тогда мне было стыдно и страшно. Ты оказалась во многом права, нашла в себе решимость заговорить о сложных вещах. О тех самых, которые действительно имели место быть, просто я не желал их замечать. Тебе и впрямь было тяжело со мной, сейчас я это понимаю. Ты еще ребенком вызвалась мне помочь, и тебе пришлось тянуть мертвый груз, поскольку я не хотел делать шаг навстречу. Жалко, что я осознал это только сейчас.

– Не надо, – Лами решительно покачала головой. – Не обвиняй себя и не раздумывай о том, что было бы, если бы… Мы не можем вернуть прошлое, поскольку живем вне времени. Да, ты осознал свои ошибки поздно, но ведь осознал же. И это меня очень радует.

– Спасибо. Еще я хочу попросить прощения за тот разговор у ручья, за ту мою злость. Просто ты так неожиданно объявила, что уходишь. Я был растерян и напуган, поэтому и разозлился, наговорил много неправильных и глупых вещей. Это все из-за отчаяния. Я слишком привык, что ты всегда рядом и подсказываешь, помогаешь найти решение для очередной задачи. А тут всего этого не стало в одночасье. Меня как будто выгнали из дому и отправили на все четыре стороны. И я не знал, что с этим делать, куда податься. Остаться одному, причем так внезапно, всегда очень страшно.

– Я понимаю, Вен. И тоже прошу у тебя прощения. Не следовало мне быть с тобой столь резкой, это неправильно.

Вперед показалась оплетенная ползучим кустарником беседка, за которой начинался холм, на вершине которого высилась сияющая громада Учебной башни. Она была словно собрана из крупных, переливающихся радугой чешуек, а бирюзовый купол сиял, приветствуя Сердце Вселенной и миллионы едва-едва появившихся жизней.

– Остановимся отдохнуть? – спросила Ламирэлья, взглядом указывая на беседку. – Сегодня я создала уже два мира, и сейчас хочется немного побездельничать.

Венкролл кивнул, хотя времяпрепровождение в беседке и не входило в его план. Тем не менее, торопиться не стоило, и он сам ходил вокруг да около. А все должно быть естественно.

– Давай, – он пожал плечами и первым направился к беседке. – Я тоже уже поработал, Оллаф остался доволен. Он говорит, что таких одаренных юных Творцов как ты, я и Сункворр еще не было, и кураторство долго не продлится. Очень скоро все мы сможем трудиться без контроля с его стороны.

– Это замечательно. Я всегда верила, что ты справишься и в одиночку. И жалею лишь о том, что перестала помогать тебе так резко.

– Не переживай. Возможно, именно это и помогло мне все пересмотреть. Долгое время я был словно заперт в темной комнате, а с твоим уходом в ней открылась дверь. Резко, неожиданно, так, что свет в первые мгновения едва не ослепил. Это было больно, но боль постепенно сходила на нет. Зрение вернулось, и я вышел из этой комнаты, – Венкролл посмотрел на Лами, заставил себя улыбнуться и тихо добавил: – На свободу.

– Я очень рада, что ты не держишь на меня зла, – ответила девушка, и Венкролл еле сдержал усмешку.

– Конечно нет. Да и тогда злился я очень недолго. А вернувшись к себе, начал работать. Как я уже говорил, злость была из-за страха. Вдруг я не справлюсь сам? Вдруг не сдам Экзамен и не стану Творцом?

Лами с хитрой улыбкой посмотрела на Венкролла.

– Значит, тебе все же не наплевать на Миросозидание и свой долг? Долгое время ты утверждал обратное.

– Прости, – Венкролл опустил глаза. – Это все мой нрав. Признавать свои ошибки очень тяжело, что перед собой, что перед другими. Хочется стоять на своем, даже если это неправильно. Но если преодолеть себя, становишься свободен – от злости, зависти, боли. И начинаешь видеть, куда действительно нужно идти.

– Ты молодец, Вен, – добрались до беседки, и Лами первой устроилась на скамье. – Понимаешь, я ведь тоже мучилась после нашей ссоры. Волновалась за тебя, боялась, что ты не справишься, наделаешь страшных вещей, за которыми могло последовать развоплощение. Не знаю, как бы я это пережила, понимая, что в случившемся есть часть моей вины. Возможно, мне не следовало прекращать наши совместные занятия так резко. Нужно было предупредить тебя заранее, чтобы ты смог подготовиться, принять мое решение, свыкнуться с ним.

– Сейчас уже нет смысла об этом говорить. Что сделано – то сделано. К тому же, я не уверен, что если бы ты долго ходила вокруг да около, я смог бы так быстро пересмотреть столько вещей. Мы как Творцы обязаны испытывать разумных, для которых создаем миры. Опасные территории, стихийные бедствия, хищные звери… Это все необходимо так же, как и то, что принято считать благом. Те, для кого мы трудимся, должны уметь бороться, преодолевать трудности, как общими усилиями, так и поодиночке. Возможно, иной раз подобные испытания нужны и нам самим. Мой случай, – Венкролл усмехнулся, – это доказывает. Ты долгое время держала меня за руку, пытаясь утянуть с перепутья на нужную дорогу. Однако добилась своего, лишь уйдя сама и вынудив следовать за тобой. Теперь все будет хорошо.

– Я очень на это надеюсь, Вен, – Ламирэлья улыбнулась, а в глазах у нее стояли слезы радости. В тот момент она была особенно красива, и волна ярости едва не потопила Венкролла. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы выплыть и продолжить непростой, продуманный многократно разговор. – И очень рада, что смогла тебе помочь, пускай даже непроизвольно и такими жесткими методами. Твои успехи просто прекрасны, это замечают все, даже Сун.

Имя избранника Лами произнесла очень тихо и с осторожностью, после чего посмотрела на Вена, ожидая реакции. Тот заставил себя сохранить спокойный вид, понимая: так нужно для дела. Правда, он не знал, что ответить, поэтому некоторое время сидели молча.

Затем Ламирэлья отважилась:

– Знаешь, ты обрадовал бы меня еще больше, если бы подружился с Сункворром. Вы оба были моими друзьями с самого детства, и мне жаль, что между вами вражда.

– Понимаю, куда ты клонишь, – Венкролл вновь усмехнулся, надеясь, что получилось добродушно. Гримаса злости сейчас была бы очень некстати. – Знаешь… – он изобразил задумчивость, – я не против стать другом тому, кого ты выбрала своим спутником. Все же у меня никого нет ближе тебя… Но я не уверен, что Сункворр согласится. Ты ведь прекрасно помнишь, с чего все начиналось. Я просто вел себя и поступал так, как считал правильным. Учитель Теоллиг мучился, пытаясь помочь мне, а Сун, наблюдая за этим, забавлялся. Для него я с детства был ненормальным, и вряд ли что-либо изменилось сейчас. Поэтому мне не хочется, чтобы мой первый шаг к примирению стал и последним из-за его нежелания.

– Об этом не беспокойся! – Ламирэлья ответила с таким жаром, что Венкроллу безумно захотелось ударить ее – по лицу, со всей силы, чтобы до крови…

«Терпи… – в сотый раз приказал он себе. – То, что ты сделаешь, когда добьешься своего, будет гораздо страшнее и больнее. И для нее, и для остальных твоих… сородичей».

– В ту пору Сун был просто мальчишкой. Талантливым и хвастливым. И из-за этой черты он из кожи вон лез, чтобы вновь и вновь доказывать свое превосходство. Но сейчас от подобных глупостей не осталось и следа. И он, и ты – Творцы. Мудрые и практически всесильные. Вам нечего делить, поскольку вы – живое воплощение самого Миросозидания. Однако если и таких доводов тебе недостаточно, скажу еще кое-что…

«Ну, давай, удиви», – губы непроизвольно дернулись, но Венкролл не позволил себе скривиться, хотя происходящее казалось нелепым до безумия. Смотреть, как Лами счастлива от мысли, что обрадует его вестью о желании Сункворра помириться, было смешно и мерзко.

– Мы много говорили с Суном о тебе. И он сожалеет о вашей вражде. Говорит, что если бы можно было вернуть все назад, он, как и я, как и учитель Теоллиг, пытался бы помочь тебе. Сункворр очень хочет, чтобы ты простил его – за оскорбления, за физическую боль… Я очень надеюсь, что ты сможешь сделать это. Простить…

Венкролл выдержал пару секунд, чтобы в душе Лами натянулась струна волнения, после чего тихо ответил:

– Я уже простил его. И если все так, как ты говоришь, мы с Сункворром действительно сможем стать друзьями. Мне бы хотелось поговорить с ним. Возможно, даже сейчас, несмотря на то что я взволнован, растерян и совершенно не готов.

– Ничего страшного. Сун тоже не знает, как сделать первый шаг, и я рада помочь вам обоим. Сейчас мы можем пойти ко мне, дождаться Сункворра. Он и Творец Оллаф пока заняты – воплощают очередной мир. Потом Сун зайдет ко мне, и вы поговорите.

«Интересно, а зачем он к тебе зайдет? – Венкролл понимал: давать свободу таким мыслям сейчас – очень опасно. Это может погубить весь план. Однако ничего не мог с собой поделать, так уж был устроен его разум. – В очередной раз погрузиться в это ваше Янтарное Яблоко, посмотреть, все ли там хорошо? А потом вдвоем отправиться на кровать, чтобы снова совокупиться?..»

Как Творец он очень любил создавать вулканы. Но сейчас, когда, казалось, один из них был готов прорваться раскаленной лавой прямо у него в душе, Венкролл безумно хотел, чтобы вулканов попросту не существовало во Вселенной.

– Есть такие вещи, которым вредят подготовка и ожидание, – как ни в чем не бывало продолжала Лами. То ли мысль, что ее избранник и друг наконец-то помирятся, настолько увлекла ее, то ли Вен так искусно скрывал внутреннюю бурю, но разговор продолжался. И это было хорошо – это было по плану… – И мне кажется, ваша с Суном встреча как раз нечто подобное. Вам нужно просто посмотреть друг другу в глаза, поговорить, пожать руки и идти дальше друзьями. Вот и все.

Вен изобразил задумчивость и покивал.

– Хорошо, – сказал он. – Я и сам хочу избавиться от груза вражды как можно скорее. И если это произойдет в самое ближайшее время – прекрасно.

– Ура! – Лами не выдержала – соскочила со скамьи и захлопала в ладоши. Венкролл понимал, что она совершенно искренна, и ее глупость была отвратительна. – Тогда отправляемся ко мне. Я давно не приглашала тебя в гости, и пришла пора исправлять положение. Идем.

«Все по плану», – мысленно повторил Венкролл, поднимаясь.

Весь путь до дома Ламирэльи он осматривался. Вечнозеленый кустарник. Цветы, которые никогда не вяли. Воздух, напоенный их ароматом и наполненный щебетом птиц, перелетавших с одного дерева на другое. И конечно же – исполинская сфера Сердца Вселенной с ее радужными переливами и ореолом искр жизни. Венкролл понимал, что видит все это в последний раз, но не чувствовал и отголоска сожаления. У юного Творца была цель, и он всеми силами души хотел достичь ее как можно быстрее.

«Потерпи, – твердил себе Вен. – Уже очень скоро».

– Наконец-то над ним нет туч, – неожиданно произнесла Лами.

Венкролл не сразу понял, что она имеет в виду. Но проследив за взглядом девушки, остановившемся на доме-черепе, кивнул. Хлещущую дождем серость он убрал специально – для большей достоверности. Как любой из Творцов, Вен ценил важность деталей.

– А, да… – рассеянно ответил он. – Честно говоря, они мне жутко надоели уже очень давно. Просто никак не хватало духу от них избавиться. Да и сам дом в таком виде долго не пробудет, это я уже решил. Правда, пока не знаю, во что его превратить. Думаю, думаю, а на ум ничего не приходит.

– Это не страшно, – тут же сказала Ламирэлья. – Главное, что у тебя появилось желание меняться и менять то, к чему ты тяготел раньше, будучи… – она прервалась, подбирая нужное слово, – заблудшим. Но сейчас все изменилось, перед тобой множество дорог, и это прекрасно.

«Я уже выбрал свой путь, – мысленно ответил Венкролл. – Правда, он тебе не понравится. Но несмотря на это, я не только отправлюсь по нему сам, но и увлеку за собой тебя».

– К тому же, скоро Творец Оллаф опять устраивает состязание по перевоплощению домов. Если хочешь, я помогу тебе подготовиться, у меня есть несколько идей, как нам переделать твое жилище, – увлеченно продолжала Лами. – Если ты примешь в состязании участие, это станет настоящим событием.

– Не знаю, – Венкролл изобразил задумчивость и нерешительность. – Я никогда не принимал участия в состязании, даже зрителем не был. Мне кажется, многим может показаться странным такое мое рвение.

– Не странным, а прекрасным, – уверенно заявила девушка. – Ты не представляешь, как все были рады, когда ты блестяще справился с Экзаменом. Один. Самостоятельно. Ни для кого перемены, происходящие с тобой, не остаются незамеченными. Так что продолжай.

– Наверное, – пробормотал Венкролл, вслед за Лами подходя к дому-яблоку.

Сердце забилось, а желудок словно превратился в тяжелый булыжник. Да, Венкролл тщательно готовился и был преисполнен решимости воплотить свой план. Но избавиться от волнения оказался не способен.

Ламирэлья выставила руку, и в светящемся золотым боку жилища возник арочный проход.

– Идем, – она с улыбкой обернулась к Вену и первой прошла домой.

С тех пор как тот был здесь последний раз, в доме девушки многое изменилось. Потолок теперь зеленел ползучим кустарником – среди листвы проглядывали желтые цветы, которые слегка позванивали и излучали мягкий свет. Стулья, стол, диван и шкаф остались прежними, а вот место чаши-проектора заняла рама – инструмент, с помощью которого Творцы создавали не отдельные части миров, существ и прочее, как делали, будучи учениками, а полноценные миры, которые проходили обряд воплощения и становились домом для искр жизни. Точно такая же стояла теперь и у Венкролла, и юный Творец не мог не признать, что с рамой работать гораздо проще и удобнее, чем с чашей.

Заметив следующую перемену, Вен стиснул зубы. Кровать. Другая – гораздо больше, чтобы уместить двоих…

«Ничего, – поспешил успокоить себя он. – Если ты выдержишь и сделаешь все как задумал, на эту кровать больше никто и никогда не ляжет».

Это стоило того, чтобы сдерживать внутреннюю бурю, и Венкролл со спокойным видом продолжал осматриваться. Впрочем, смотреть особо было не на что – все остальное практически не изменилось. Разве что золотистых узоров на стенах стало больше, и они приобрели другую, более сложную форму.

– Садись, – Лами подбежала к дивану, хлопнула ладонью по подлокотнику. – Ты голоден?

Венкролл покачал головой и остановился возле дивана. Но садиться не стал. Лами привела его туда, где все случится, и теперь пришла пора Вена брать инициативу в свои руки.

– Как дела в Янтарном Яблоке? – спросил он, с деланым любопытством глядя на раму-проектор. – Каково это вообще – опекать мир?

– Ты знаешь, очень здорово, – Ламирэлья подбежала к раме. – Будь моя воля, я бы опекала все миры, которые создала. И вот, пожалуй, единственный раз, когда я жалею, что у нас есть правила и запреты. Мы лишь создаем миры, а развиваются или угасают они по воле тех, для кого мы трудились. Опека – очень редкое исключение, впрочем, ты и сам знаешь. Янтарное Яблоко – из числа редких миров-счастливчиков, если можно так сказать.

– Покажешь мне, что там происходит?

– Конечно! С радостью! – Лами с улыбкой обернулась к Венкроллу и провела над рамой ладонью. – Там, на самом деле, очень интересно.

«Не сомневаюсь», – мысленно ответил Венкролл, понимая, что вот-вот настанет время для решающего удара, и несмотря на жгучее желание мести, ему стало очень страшно.