Ученик

Глава 1 Дар Айлин

— Хороший день, чтобы умереть, — с хрипом вырывается из моего горла. Одновременно со словами обломок тренировочного меча погружается в сердце врага. Выпустив рукоять, пошатываясь, на слабеющих ногах двигаюсь к телу своей супруги. Шаг, второй, силы оставляют меня, и я медленно опускаюсь на колени прямо у бортика искусственного водоёма. Боли не чувствую, лишь металлический, слегка солоноватый привкус крови во рту. Скосив глаза, вижу, как алые капли, срываясь с губ, медленно летят вниз, ударяются о гладь искусственного пруда и плавно погружаются в хрустально чистую воду, окрашивая её в розовый цвет.

Тяжёлым, помутневшим от слабости взглядом обвожу место боя. Совсем недавно здесь был разбит прекраснейший сад, выращенный руками моей супруги, несравненной Айвен. Теперь её нет. А скоро не станет и меня...

Нас хотели застать врасплох. Выбрали тот день, когда мои сыновья под охраной лучших воинов рода отбудут в имперскую академию. Враг рассчитал всё, кроме одного — моей жажды отомстить за смерть любимой.

Она погибла мгновенно, в этом саду. Десяток чёрных зачарованных стрел, словно дождь, обрушился на любимую из-за стены, окружающей родовую усадьбу. Возлюбленная даже не успела вскрикнуть, замертво рухнув на землю. А затем внутрь хлынули воины врага.

В моих руках в тот момент был лишь тренировочный меч и ни одного камня силы. Я должен был умереть в первые секунды нападения. Но я не хотел уходить, оставив её смерть неотомщённой.

— Глупцы, — прошептал я, чувствуя, как пузырится кровавая пена на губах. — Первым надо было убивать меня.

Враг не ответил. Он лежал в двух метрах, с торчащей из груди рукоятью моего тренировочного меча. Я успел увидеть ужас в его глазах, прежде чем пронзил гнилое сердце.

С трудом поднявшись на ноги, вновь двинулся к супруге, лежащей на траве, алой от крови. Её крови. Всего несколько шагов, я смогу.

— Моя Айвен, я иду к тебе, — прошептали мои губы. Алая пелена медленно поглощала осквернённый сад, окровавленный пруд, поверженные тела врагов. Я иду к тебе, моя Айвен...

***

Что это? Вместо безликой реки умерших душ меня окружал мягкий, искрящийся золотом свет. Тихая, приятная слуху музыка, тёплое дуновение ветра. И ощущение безграничной Силы, подчиняющей любого смертного! В затуманенном разуме всплыли смутные воспоминания, словно наяву, зазвучали проповеди священнослужителей, описывающих обитель своих богов.

«Ты привлёк моё внимание, смертный», — сразу с нескольких сторон прозвучал чарующий, обволакивающий покоем женский голос. Лишь одно божество моего мира обладало таким нежным и одновременно сильным тембром — богиня справедливости. Осознав, где я нахожусь, неимоверным усилием воли прогнал наведённое чувство блаженства.

«Отпусти меня, Справедливая Айлин. Мой путь завершён».

«Смертный, ты считаешь, что отомстил? Ты всего лишь убил одного исполнителя. А как насчёт тех, что прямо сейчас убивают твоих детей?»

«Не-е-ет!!! Ты лжёшь!!! Император не позволит этому случиться!» — От услышанного я растерял всё благоговение перед бессмертным божеством.

«Даже император боится того, кто пожелал уничтожения твоего рода. СМОТРИ!»

Передо мной предстала картина того, как десяток воинов в одеждах моего рода, встав кольцом, обороняются от сотни бойцов, облачённых в чёрные доспехи и не имеющих родовой символики. За спинами родовичей мои сыновья плетут одно заклинание за другим, поддерживая своих защитников. Но силы изначально неравны. Защитные амулеты чужаков отражают любую магию, а зачарованные клинки игнорируют родовую защиту. Один за другим падают защитники, пронзённые чёрной сталью. И вот уже мои дети, встав спина к спине, сами отражают смертельные выпады.

Всё решает чёрное заклинание, обрушившееся на сыновей сверху. Окровавленные, держась друг за друга, они медленно оседают на землю, так и не выпуская из рук рукояти мечей.

«Зачем?! — вырвался из моей груди беззвучный крик, полный боли и отчаяния. — Справедливая, зачем ты показала это мне?»

«Ты верно сказал, я Справедливая. А потому я дарую тебе шанс отомстить. Это будет непросто, даже невыполнимо. Но я почему-то уверена, что ты не упустишь свой шанс. Принимаешь ли ты помощь богини, смертный?»

Плата за помощь богов одна — бессмертная душа. Готов ли я пожертвовать ей ради мести?

«Да, я принимаю твою помощь, Справедливая!»

***

Что-то прохладное и влажное скользнуло по виску, отчего моя голова дёрнулась, а сам я очнулся. Ещё до конца не осознавая, где я и что вообще происходит, привычным движением правой руки попытался схватить ножны с клинком. Увы, рука нащупала лишь пустоту.

Открыл глаза. Чей-то силуэт, склонившись надо мной, полностью перекрывает слабый источник света. Свеча, судя по дрожащим, шевелящимся теням вокруг.

— Сынок, очнулся! — прозвучал сверху женский голос. Вроде как родной и в то же время совершенно незнакомый. Да и речь — я уверен, что раньше не слышал этого языка, хотя сказанное понял. Влажная прохлада на лбу тут же сменилась сухими мозолистыми ладонями, ощупывающими моё лицо. — Ты можешь говорить?

— Ты смотри, не сдох, хаосёныш, — раздался справа скрипучий старческий голос. — Воистину, отродье хаоса. С такой кручи навернулся и выжил.

— Шёл бы ты отсюда, Хамзат! — зло произнесла женщина, назвавшая меня сыном. — Это твой отпрыск со своими дружками чуть не убили моего мальчика! Вся деревня видела, что они его столкнули вниз!

— Фарида, ты говори, да не заговаривайся! — тут же разъярился старик. — Если есть что предъявить, иди к старосте, а если нет — молчи. Сам навернулся, как и в прошлый раз! Уродец, он и есть уродец.

— Воды, — еле шевеля губами, произнёс я. Только сейчас понял, насколько меня мучает жажда.

— Сынок, сейчас, сейчас! На, выпей отвара росянки, он поможет, — заторопилась женщина, и моих губ коснулся прохладный край какой-то посуды. Я, стараясь сдерживаться, сделал два маленьких глотка. Затем ещё два, и только потом понял, что пью не воду, а невероятно горькую жидкость. Лекарство? Ничего, главное, утолил жажду. Ещё бы получить контроль над телом, но увы. Попытка приподняться с твёрдого ложа отдалась сильнейшей болью в спине. Лучше сначала выяснить, что со мной, прежде чем повторять подобные попытки. Надо прочувствовать энергетическое тело, вдруг получится?

— Ты смотри, как глыкает, мелкий паршивец, — вновь раздался старческий голос, мешая мне сконцентрироваться на сердечном ядре — средоточии всех энергетических потоков. — Словно и не был при смерти минуту назад. Точно говорю, отродье хаоса!

Хрясь! Звук разбившейся глиняной миски оборвал старика. Судя по всему, удар пришёлся по голове.

— Пошёл вон, старый козёл! — Голос Фариды зазвенел от злости.

— У-у, стерва! — запричитал старик откуда-то снизу. Я тут же живо себе представил, как плошка, из которой меня только что поили, с силой врезалась в лоб Хамзату, и тот от боли, обхватив лицо руками, опустился на корточки.

В этот момент до моего сознания наконец дошло, что вообще происходит. Бой в саду, смерть возлюбленной, мой разговор с богиней... Айлин подселила мой дух в тело крестьянского мальчишки?! Да ещё и урода, если верить мерзкому старику, вой которого уже сменился на визгливую ругань. Справедливая решила поиздеваться надо мной?!

От возмущения я дёрнулся, чтобы подняться, и это была моя ошибка. Острая боль прострелила всё тело, и сознание заволокло чернотой небытия.

***

Следующее пробуждение было более спокойным. Я пришёл в сознание от прикосновения ко лбу чего-то прохладного. Открыл глаза и встретился взглядом с... девочкой? В этот раз освещение было немного лучше, и я смог хорошо разглядеть, кто рядом со мной находится. У неё были густые чёрные волосы, убранные в толстый хвост и перехваченные простой верёвкой. Невероятно смуглое от загара лицо, довольно милое, если не считать слишком широкого приплюснутого носа. И чёрные, блестящие любопытством глаза.

— Воды, — вновь попросил я, надеясь, что в этот раз мне не подсунут целебный отвар.

— Ой, брат! Очнулся! — Девчонка, охнув, тут же исчезла из поля зрения, и мне стало ясно, откуда пробивается свет. Он просачивался сквозь несколько щелей в потолке и узкую полоску дверного проёма.

Само помещение было круглым и каким-то предельно убогим. Обычная мазанка, каркас которой сплетён из длинных тонких ветвей. Крыша, судя по щелям, была покрыта соломой и, скорее всего, давно не видела ремонта. Убранство хижины тоже не впечатляло. Несколько лежанок, застеленных старыми шкурами и каким-то тряпьём, у одной из стен широкий, метра три, стеллаж, укрытый циновкой. Убогий стол, несколько корявых стульев, и в центре помещения грубо сложенный из камня открытый очаг. Над ним, по идее, должно быть отверстие в потолке, но я его не увидел. Возможно, накрыли из-за теплого времени года.

— Вот, держи. — Девчонка появилась так же стремительно, как и исчезла, и сунула мне под нос глиняную плошку. Я ухватил губами край посудины, и в моё пересохшее горло побежала живительная влага. Один глоток, второй, третий. Я бы пил и пил эту прохладную, живительную влагу, но моя сиделка строго произнесла: — Остановись, брат! Ты уже выпил половину воды, рассчитанную нам троим на весь день. Мама очень расстроится, когда узнает.

— Спасибо, сестра, — произнёс я на ранее неизвестном мне языке. — Прости, но вода показалась мне такой вкусной. Скажи, что со мной случилось?

— В селе говорят, что ты сорвался со скалы, когда охотился с мальчишками за каменными ящерицами, — ответила девочка. Справедливая Айлин, да ей лет десять, не больше. А глаза такие, словно все двадцать. — Но мама считает, что тебя столкнул толстый Сахем, младший внук колодезного Хамзата. Это уже не первый раз, когда толстяк хочет убить тебя.

— Почему? — удивился я. — Зачем Сахем это делает?

— Потому что ты не такой, как все. — Девочка потупила взор, после чего проговорила скороговоркой: — Фархат, раз ты очнулся, я пойду на поле, помогу маме с работой. Отдыхай.

И мелкая, считающая меня своим братом, почти бегом выскочила из хижины. Я же, глядя ей вслед, задумался. Что значит «не такой, как все»? Тот старик говорил, что я отродье хаоса. Что бы это значило? Что-то с телом? Попробовать вновь подняться?

Осторожно, не делая резких движений, приподнял голову. По позвоночнику прокатилась волна боли, но в этот раз достаточно слабой, чтобы пострадавшее от падения тело выдержало, не отключившись. Хм. Очень худые, но жилистые руки, такие же ноги, прикрытые до колен шортами из грубой ткани. Впалый живот, хорошо видимые рёбра — выше пояса я оказался обнажён. На загорелой коже видно множество шрамов, некоторые из них выглядят ужасно. У предыдущего хозяина тела, похоже, была несладкая жизнь.

Закончив с телом, осмотрел кисти рук. Ладони покрыты грубыми мозолями, что говорит о регулярном тяжёлом труде. Костяшки набиты, как у кулачного бойца, что весьма удивительно. Ощупал пальцами лицо. Уши, глаза, нос, рот — на месте, с размерами тоже всё в порядке. В чём же моё отличие от местных, отчего меня называют отродьем хаоса, да ещё с такой брезгливостью? Может, дело в энергетическом строении моего тела?

Опустив голову на лежанку, вытянул руки вдоль туловища и приступил к первой медитации в чужом теле. Непростое решение. Будь я собой, погружение в себя заняло бы чуть меньше мгновения. Теперь же моему сознанию потребуется сначала ощутить связь с телом, затем нащупать хотя бы один поток и по нему попасть в сосредоточие — сердечное ядро.

Ни одна из известных мне практик не помогла, а знал я их больше двадцати. Столкнувшись с чередой неудач, решил использовать метод, которому наставники учат юных, только что пробудившихся одарённых, помогая им первый раз увидеть своё ядро. Это была даже не духовная практика, а, скорее, тонкое вмешательство в энергетическое тело. Такое могло сработать лишь с тем, у кого не имелось защитной ауры.

Я представил перед собой безбрежную гладь воды и несколько секунд созерцал её, погружаясь в эту стихию, позволяя ей заполнить всё сознание. Затем усилием внутреннего взора сменил воду на бескрайнее небо. Разум окутала синева без границ, в которую я начал постепенно погружаться, постепенно растворяясь в ней. В какой-то момент к погружению присоединилось чувство напряжения. Поначалу вполне терпимое, оно начало возрастать, с каждой секундой требуя всё больше внимания, пока не заполнило собой всё моё я.

Прорыв произошёл мгновенно. Напряжение лопнуло, и моё сознание окутал первозданный хаос. От неожиданности я чуть не выпал из медитации, с трудом удержав концентрацию в том безумии, где только что очутился. Хаос — я никогда раньше не касался этой стихии. Если и приходилось с ним сталкиваться, то лишь в бою.

Собрав всю волю в кулак, приступил к поиску сосредоточия, сердечного ядра. Нужно найти следы второй стихии, только она поможет мне упорядочить это безумие, окутавшее меня чадным пламенем.

Две стихии формируют ядро одарённого. Чаще всего противоборствующие, и одна всегда подавляет вторую, пусть и незначительно. Но бывает и так, как произошло с моим родным телом: воздух и вода — они гармонично сочетались, дополняя и усиливая друг друга.

Вода. Я почувствовал её через несколько минут поисков, ощутив зов знакомой стихии. А ощутив, уже не сбился с пути. Рывок, и сознание очутилось в сосредоточии, впитав в себя всю силу ядра. Лишь невероятным усилием воли удалось пережить этот момент, не сойти с ума.

В крошечном, словно горошина, сосредоточии безраздельно властвовал хаос. Девять десятых ядра представляли собой кровавое пламя, смешанное с чёрным дымом. И лишь одна малая часть была заполнена изумрудным светом.

Увидев то, что хотел, я медленно скользнул по каналам назад, покидая сосредоточие. Вынырнув из медитации, открыл глаза и глубоко вдохнул. Невероятно, практически невозможно то, что мне удалось увидеть. Когда в сосредоточии одна стихия подавляет другую в два раза, одарённый сходит с ума или умирает в страшных муках. Возможен и третий вариант — лишение дара, но это также равно смерти. Почему же тогда я до сих пор жив и не потерял рассудок? Похоже, мне с этим придётся разобраться в первую очередь.

— Айлин справедливая, мне непонятен твой замысел, — прошептал я, уставившись в стену. — Может, ты хотела убить меня и получить мою бессмертную душу? Но я клянусь, что выживу. И ничто не помешает мне найти виновных в гибели моих...

Я оборвал себя на полуслове, услышав шорох. Кто-то топтался у входа в хижину. Замерев, прислушался, скосив взгляд на узкую щель. Похоже, ко мне пожаловали гости. Вон видно, как кто-то двигается с противоположной стороны покрывала, отгораживающего сумрак жилища от солнечной улицы.

— Да не сдох он, говорю же, — раздался чей-то шёпот снаружи. — Дед сказал, что дышит, правда, через раз.

— А может, не надо, Сахем? — прозвучал второй голос. — Если Фарида поймает нас, то никто не спасёт.

— Я должен прикончить этого выродка, Тир! Это его папаша, шакал, отрубил моему отцу руку, сделав инвалидом на всю жизнь. Я должен отомстить.

— Ну так и мстил бы ведьмаку, а не его отродью! — к двум голосам присоединился третий. — Или ты испугался, Сахем?

— Заткнись, Рахим! Не тебя отец лупит каждый день лишь потому, что у него жизнь не задалась.

— А ты думаешь, что, если прикончишь Фархата, папаша перестанет тебя бить? — За покрывалом раздался смешок, тут же прерванный звуком, похожим на пощёчину. До меня наконец дошло, что пришли ко мне, чтобы убить. Доделать то, что не получилось накануне, перед моим переносом в это исполосованное рубцами тощее тело.

Сжав зубы до скрежета, я, напрягаясь изо всех сил, заставил себя приподняться. Встречать смерть лёжа, как жертвенная свинья, предназначенная богу вина и пьянства, — худшее, что может произойти с воином.

В глазах потемнело от перенапряжения, но я смог, заставил себя сесть. Сбросив с лежанки ноги, отдышался, дожидаясь, когда вернётся зрение. Вставай, глава рода Тай Фун, ты должен достойно встретить свою смерть, глядя ей в глаза сверху вниз.

Ноги коснулись земляного пола, принимая на себя вес тощего тела. Сейчас я во всей полноте почувствовал, насколько слаб относительно себя прежнего. Покачнувшись, сделал шаг вперёд, и в этот момент покрывало распахнулось, впуская внутрь убийцу.

— Темень какая! — растерянно прозвучал голос Сахема.

Я не ответил. Я улыбался в лицо приближающейся смерти, сожалея лишь об одном. Мои близкие останутся неотомщёнными...

Глава 2 Знакомство с новым миром

— Ты где, отродье? — произнёс убийца, шагнув вперёд, и в этот момент циновка закрыла вход. В хижине вновь стало привычно темно, и я смог разглядеть вошедшего. Невысокий, на голову ниже меня, чересчур пухлый, даже жирный. Но самое важное — он был без оружия. Осознав это, я, пошатываясь, сделал вперёд ещё один шаг.

— Сахем, ну ты чего там? — раздался снаружи испуганный голос.

— Да здесь ничего не видно! — Мой противник оглянулся. — Нищие выродки, в этом сарае нет ни одного окна.

Пока он разговаривал, я успел сделать ещё два шага, очутившись от врага на расстоянии вытянутой руки. План действий уже созрел в моей голове, и, когда мальчишка вновь повернулся ко мне лицом, я обхватил его голову ладонями, со всей силы вбивая оба больших пальца в глазницы.

— А-а-а! — истошно завопил Сахем и взмахнул руками снизу вверх, пытаясь отбить мои ладони. Разумеется, у него получилось это сделать, и я, покачнувшись, начал заваливаться на спину. Неужели всё?

— А-а-а! Он мне глаза выколол! — продолжал орать несостоявшийся убийца, рухнув на колени и обхватив лицо руками.

— Бежим отсюда! — раздалось снаружи, и это было последнее, что я услышал. Удар об пол лишил меня сознания в который раз...

***

В себя пришёл уже на лежанке. На удивление чувствовал себя относительно хорошо, никакой сухости во рту, да и боль в спине не беспокоила. Пошевелил руками, затем открыл глаза, осмотрелся. Сквозь щели в крыше свет не пробивается, зато на столе горит жировая свеча, наполняя хижину ужасной вонью. За столом сидят двое и о чем-то беседуют. Прислушался.

— Фарида, осталось немного потерпеть. Через два года должен прийти ведьмак и забрать твоего сына. Он заплатит столько, что ты до самой смерти не будешь нуждаться ни в чём. Отродья хаоса всегда платят за своих детей.

— Тимур, он выдавил глаза Сахему! Ты староста, лучше всех знаешь старого Хамзата. Думаешь, он простит такое?

— Ну, покалеченного единственного сына же простил? Вот и это простит. Завтра утром мои старшие соберут народ на центральной площади, и я напомню всем, что случается, если кто хочет убить отродье ведьмака. Глупцы. Раз в несколько лет из пустоши приходит воин хаоса, и за это время они успевают забыть, как трясутся от страха, забившись в самые тёмные углы своих лачуг. Не чтут правила и законы! Ведь ни одна мразь не принесла бы тебе и горсти зёрен в благодарность за твою жертву, если бы я не заставил их.

— И всё же я прошу у тебя, Тимур, защиты, — произнесла женщина, мать того несчастного, в чьём теле я очутился по воле богини.

— Я прикажу охотникам, чтобы они присмотрели за твоим жилищем, Фарида. — Мужчина поднялся с хлипкого, грубо сплетённого табурета. — А теперь мне пора, а то к ужину не успею.

— Спасибо тебе, Тимур, — произнесла мать, провожая гостя. У выхода они обменялись ещё парой слов, после чего староста вышел. Закрыв за ним циновку, женщина вернулась назад и устало опустилась на табурет, тихо проговорив: — У тебя хотя бы есть ужин.

— Мама, староста Тимур ушёл? — раздалось откуда-то из-за моей спины.

— Да, дочка. Спи, а то завтра проснёшься уставшей и не сможешь работать.

— Кушать хочется, — тихо ответила матери девочка.

— Знаю, мне тоже. Спи, утром поедим, — мать поднялась на ноги, подхватила глиняную плошку со свечой и подошла ко мне. Наши глаза встретились. — Фархат? Давно ты пришёл в себя?

— Давно, — ответил я. — Скажи, кто придёт за мной? Что за ведьмак?

— Такой же мужчина, как и твой отец, а может, и он сам, — устало произнесла женщина, присаживаясь на край лежанки. — Сильный, не ведающий страха, внушающий всем ужас. Я же рассказывала тебе.

— Зачем я нужен ведьмаку? — Задав ещё один вопрос, я почувствовал, что на меня накатывает усталость.

— Сынок, среди них нет женщин, способных рожать. Поэтому они раз в несколько лет посещают все селения великой пустоши, а потом забирают своих отпр... зачатых от них детей.

— Почему их боятся? Они столь ужасны?

— Они другие и опасные. Я не смогу объяснить лучше. Тебе нужно поговорить со старостой, он знает намного больше. А сейчас спи.

Женщина накрыла свечу, затушив её, после чего прошла к своей лежанке и, как есть, в одежде, легла. А через десять секунд я услышал её ровное, спокойное дыхание. Несколькими минутами позже уснула и сестра. Я же, изрядно отдохнувший за последние сутки, приступил к работе.

В этот раз смог воспользоваться одной из привычных мне практик, предназначенных для взаимодействия со стихией воды. Не так быстро, как хотелось бы, но всё же в разы быстрее, чем вчера, моё сознание скользнуло в сердечное ядро. Бирюзовый свет с радостью принял меня, пытаясь защитить от беснующегося алого пламени. Нет, моя старая подруга вода, не в этот раз. Сегодня я хочу познакомиться с хаосом, постараюсь поближе узнать эту переменчивую стихию, пока она окончательно не поглотила сосредоточие, превратив меня в кровожадное, обезумевшее существо.

Опираясь на дружественную стихию, я соприкоснулся сознанием с огненным безумием. Вспышка, наполненная болью, радостью, яростью и ещё десятком сильнейших эмоций и чувств. От неожиданности мне едва удалось приглушить вырвавшийся из груди стон. Еле удержался, чтобы не выпасть из медитативного состояния.

Одарённый, только ступивший на путь самосовершенствования, вряд ли смог бы выдержать натиск первозданного хаоса, и, скорее всего, стихия поглотила бы разум своего носителя. К счастью, моё сознание обладало богатым опытом, и я смог не только устоять перед ментальным давлением, но и ощутить саму суть этого живого безумия. В этот раз меня выручила извечная борьба с воздухом, силой, вечно жаждущей свободы.

Одним желанием, всей волей я обрушился на безумную стихию, выметая рыжее пламя из сердечного ядра. Вода, почувствовав свободу, воспрянула, попыталась развернуться, занять освободившееся пространство, но тут же получила от меня хлёсткий ментальный удар. У сосредоточия может быть лишь один хозяин — владелец тела.

Приготовившись встречать ответный удар от хаоса, я собрал всю свою волю в единый кулак. Но безумная стихия, вопреки моим ожиданиям, не ударила. Грубая сила, с которой я вытеснил из сосредоточия ставшее рыжим пламя, пробудила у хаоса жажду познания и радостное предвкушение. Моё сознание буквально затопило восторгом. Так могут радоваться лишь непоседливые дети, увидевшие нечто невероятное.

Спустя неопределённое время — может, вечность, а возможно, лишь несколько секунд — я неспешно покинул сердечное ядро, вернувшись в реальность. Стихия хаоса приняла меня. Не покорилась, нет. У меня сложилось впечатление, что её вообще невозможно привести к покорности. Во всяком случае, не с этим ослабленным телом и возможностями духа.

К чему откладывать то, что может сделать меня сильнее? К тому же подслушанный разговор матери и старосты подсказал, что впереди меня ждёт нечто, приводящее всех жителей посёлка в благоговейный ужас. Я не знаю, и вряд ли мне кто даст полный и развёрнутый ответ — кто такие ведьмаки? А значит, стоит подготовиться к этой встрече.

Стараясь не шуметь, я поднялся на ноги и, двигаясь как можно тише, доковылял до циновки, перегораживающей выход. Здесь мне пришлось повозиться с завязками, выполняющими роль замка, но я быстро справился с ними и наконец выбрался наружу.

Первое, на что обратил внимание, — это ночное небо. Яркие, невероятно крупные звёзды буквально усыпали весь небосвод, давая достаточно света, чтобы разглядеть окрестности. Я улыбнулся этим звёздам, вдохнул полной грудью ночную прохладу и лишь после окинул взглядом окружающий пейзаж.

Слева от нашей хижины простиралась равнина. Даже при свете звёзд я смог разглядеть, насколько она безжизненна. Лишь изредка то тут то там из засушенной пыльной земли росли чахлые, еле заметные кусты. И так до самого горизонта. Воистину пустоши...

Напротив выхода из лачуги, в которой мне теперь предстояло жить, вдали возвышался остроконечный хребет горной цепи. Невысокой, такой же мёртвой, как и равнина. Во всяком случае, мне так показалось. К горам присмотрелся внимательнее и внезапно для себя понял — у меня очень хорошее зрение. В разы лучше, чем было у прежнего тела. Я без труда определил, что до подножия хребта чуть меньше двух километров и что он действительно низок — не больше четырёх-пяти сотен метров. Хм, ну хоть что-то у моего нового тела лучше, чем было раньше.

Справа, метрах в пятидесяти, начиналось селение. Десяток лачуг, разбросанных как попало и лишь незначительно отличающихся от нашей. А вот за ними были строения и посерьёзнее. Несколько домов, сложенных из чего попало, и один двухэтажный особняк из камня. Неказистый, словно сарай, он не вызывал какого-то уважения к себе, хоть и возвышался над другими строениями. Интересно, это жильё старосты?

— Эй, ты чего ночью шаришься?! — раздался позади строгий мужской голос. — Да ещё на окраину вышел. До охранной черты всего десяток шагов. Хочешь, чтобы тебя утащили твари... А, это ты, Фархат. Надо же, и правда выжил. Воистину, отродье хаоса так просто не убить. Я ж тебя на своих руках нёс, лично видел, как твоё дыхание угасает. А ты смотри, уже сам ходить можешь.

Обернувшись, я увидел трёх мужчин. Похоже, они только что вышли из-за нашей хижины. Делали обход селения, как ночная стража? Ну точно, у двоих на поясе тяжёлые дубины, а у третьего здоровенный топор.

— Решил ноги размять, — произнёс я, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

— Это хорошо, что ты поднялся, — похвалил меня владелец топора. — А то твои мать с сестрой не справляются с обязанностями троих жителей. Второй день дневную норму за тебя не успевают сделать. А вообще, я советую тебе не шастать по ночам. Мелкого иглозуба или шипохвоста охранная черта не остановит, а его укус гарантированно убьёт тебя.

Стражники, а точнее, их жалкая пародия, задержавшись лишь на время разговора, двинулись дальше. Мне в нос ударила вонь немытых тел. Хм, мужчины в этом селении совсем не слышали о гигиене? Впрочем, здесь же серьёзные проблемы с водой, так что неудивительно.

Дождавшись, когда вся троица скроется с глаз, я приступил к восстановительной гимнастике. Сначала проверил тело на гибкость — наклоны, повороты, изгибы рук и ног. И был приятно удивлён. Да, большая часть растяжек недоступна, но для четырнадцатилетнего крестьянина результат гораздо выше среднего. Чем же приходилось заниматься Фархату, что он приобрёл такие навыки?

А вот с физической силой были проблемы. Нет, для своего веса, да ещё после недавнего падения, вполне неплохо, но меня это не устраивало. Требовалось набрать килограмм пять, а то и все десять мышечной массы, чтобы соответствовать минимальным требованиям, запрашиваемым в моём мире к вставшим на путь развития дара. В слабом теле не может быть качественно сформированных каналов, а значит, и центров силы.

Мне нужно найти много пищи с богатым содержанием белка. А значит, придётся отправиться на охоту. Судя по всему, здесь, в посёлке, с пропитанием большие проблемы. Как и с водой. Во всяком случае, в нашей хижине явно недоедают. А вот толстяк Сахем, наоборот, скорее всего, никогда не слышал, что такое голод. Да и троица только что виденных стражников, уверен, не жалуется на питание.

Следует обзавестись каким-нибудь оружием вроде копья. Возможно, таковое имеется в хижине, просто я не увидел его. Что ж, на сегодня тренировку следует закончить, а то меня уже шатает от усталости. Утром расспрошу Фариду, может, подскажет чего. А сейчас спать.

***

Проснулся от стука. Открыл глаза, скосил взгляд в сторону звука. Шумела Фарида, разжигая очаг. Не выдавая себя, я стал наблюдать, как женщина сноровисто работает. Было видно, что ей привычен такой труд. Вот она подбросила к разгоревшимся веточкам несколько плоских лепёшек, о происхождении которых тут же рассказал неприятный запах. К счастью, дым стремительно уходил в специально распахнутое отверстие в крыше, и хижину не заволокло едкой гарью. Так вот почему я не обнаружил дымоход.

Достав со стеллажа большую квадратную пластину, чем-то похожую на металлическую, Фарида установила её над пламенем, после чего прихватила со стола глиняный горшок и быстро начала выкладывать из него на самодельный противень зелёные шарики, слегка приминая их ладонью. Опустошив горшок, женщина сменила его на деревянную лопатку и замерла в ожидании.

Через минуту на противне заскворчало, и бывшие шарики были тут же перевёрнуты. С верхней стороны они уже перестали быть зелёными, обзаведясь поджаристой корочкой. До моих ноздрей наконец дошёл аромат готовящейся пищи, и желудок тут же отреагировал на него бурным урчанием. И, судя по повторившемуся звуку, не у меня одного.

— Вставайте, сони, сейчас будем завтракать. — Голос Фариды был полон заботы. Именно в этот момент я понял — эта женщина одинаково сильно любит и дочь, и сына, тело которого я занял. Что ж, не будем расстраивать заботливую мать.

В памяти всплыла сцена, как мои сыновья, ещё совсем маленькие, пыхтя от усердия, помогают своей матери заполнить клумбу землёй. Айвен только им и мне позволяла трудиться в своём саду...

— Сегодня пойду работать, — произнёс я, невероятным усилием прогоняя воспоминания и поднимаясь с лежанки. Повёл своими худыми плечами, повертел головой. После ночной разминки мышцы слегка ныли, но это были приятные ощущения, напоминающие, что тело послушно. Зато боль, терзавшая мою спину и позвоночник, практически исчезла. Видимо, стихия хаоса, с которой я вчера познакомился, решила подлатать сосуд, в котором находилась. А ведь самолечением, насколько я знал, могли пользоваться лишь одарённые, сформировавшие третий большой узел. Многие десятилетия ежедневной практики.

— Ты уверен, Фархат? — с тревогой в голосе спросила мать. Да, именно мать, так я буду называть эту женщину.

— Да, мама. Спина и голова почти перестали болеть. Лёгкую работу уже смогу выполнить.

— Тогда возьму тебя сегодня с собой, а Маринэ пойдёт на сбор скальных мух.

— Ура! — обрадовалась девчонка, до этого молча пытавшаяся расчесать свои густые, на удивление чистые волосы. Поймав мой вопросительный взгляд, сестра с хитрой улыбкой ответила: — Там можно будет поесть, пока никто не видит.

— Главное — сделай дневную норму и не попадись старшим, — нахмурилась Фарида. — Так, завтракайте быстрее. Чем раньше выйдем, тем лучше. Хорошо, что ты, сынок, так скоро поправился. В прошлый раз, когда тебя покусал иглозуб, мы две недели голодали.

— Мам, я сейчас скажу одну вещь, ты только не расстраивайся, — произнёс я, придав голосу максимально серьёзный тон. — Я вообще ничего не помню, что со мной было до падения.

— Я так и подумала, когда ты вчера вышел наружу, в ночь, — с грустью в голосе сообщила Фарида. — И Маринэ говорила, что ты задавал ей странные вопросы.

— Что, прям совсем-совсем ничего не помнишь? — ко мне подскочила сестра. — А как глаза Сахему выбил, помнишь?

— Фархат защищался! — повысила голос мать. — С этим даже старый Хамзат согласился и дал зарок, что не станет мстить. И запомни, Маринэ, чтобы ни слова про этот случай нигде не звучало. Ясно?!

— Хорошо, мам, — девчонка тут же приуныла. — Давайте уже есть.

Завтрак был сытным, хоть и невкусным. Дожевав травянистые шарики, похожие на жареную морскую капусту, я сделал свои пять глотков воды. Поблагодарил мать и собрался было выйти наружу по нужде, но вспомнил про свои ночные размышления.

— Мама, а я ходил на охоту? У меня было копьё или другое оружие?

— Ходил, как же. Два года назад, один раз, — с горечью произнесла Фарида. — Тогда-то тебя и поранил шипохвост. Вон шип до сих лежит в кладовой, можешь посмотреть. А копьё, что ты смастерил, мы пустили на дрова на следующий же день после твоей неудачной охоты. Ты что, решил ещё раз испытать удачу?

— В селении все мужчины охотятся? — вместо ответа задал я встречный вопрос.

— Что ты! — мать всплеснула руками. — У нас всего семь настоящих охотников да шестеро сборщиков, не боящихся далеко отходить от селения. Будь их больше, наш оазис не голодал бы во время засухи.

— Я понял. Охота — очень опасное занятие, на которое мало кто решится, — произнёс я, приблизившись к стеллажу. Взгляд почти сразу зацепился за длинный веретенообразный шип длиной сантиметров пятнадцать. Ну, хоть какое-то оружие.

— Я пошла работать! — крикнула сестра от выхода и тут же исчезла за циновкой. Мать проводила её хмурым взглядом, покачав при этом головой. Сестра, сама того не ведая, позволила мне забрать шип и незаметно спрятать за пазуху, воткнув в грубую ткань одежды, словно крупную булавку.

— Пойдём и мы, сынок. Нам не стоит спешить, ведь я ещё должна рассказать, что мы будем делать на ферме и какие там правила.

Каково было моё удивление, когда я покинул хижину. Я рассчитывал увидеть множество незамеченных вчера подробностей, таких как ограда, камни, приметные места на стенах хижин. Но, осмотревшись, понял, что всё успел заметить в ночное время. Получалось, что моё зрение позволяло видеть ночью не хуже, чем днём? Что ж у меня за глаза такие? Неужели один из самых сложных узлов уже сформирован?

— Какая встреча! — раздалось со стороны посёлка, отвлекая меня от размышлений. Повернувшись на голос, я увидел толстого мужчину, ковыляющего к нашей хижине странной походкой. Так передвигаются люди, у которых серьёзная травма ног или от рождения сильный дефект. А ещё у человека не было правой руки. Конец пустого рукава был заправлен за пояс, откуда его пытался выдернуть ветер. Мне сразу стало ясно, кто пожаловал к нам в гости. Папаша Сахема.

— Что тебе надо, Хамиз? — Голос матери зазвенел сталью.

— Да уж не твои обвисшие прелести, подстилка хаоса! — рассмеялся однорукий. — Я пришел спросить с твоего поганого щенка, за что он покалечил моего сына?

Не знаю, как бы повёл себя в сложившейся ситуации настоящий Фархат, но в моём мире за подобные оскорбления в адрес твоей матери брали лишь одну плату — кровь оскорбившего. А учитывая, что однорукий пришёл причинить вред лично мне, я, ухватив мать за руку, тихо произнёс:

— Мама, это мужской разговор.

И шагнул вперёд, навстречу однорукому толстяку. В правой ладони уже лежал шип, доставшийся мне от шипохвоста, и я знал, как его применить.

Глава 3 Договор

— Сынок, он убьёт тебя! — раздалось за спиной. И столько в этих словах было страха за мою жизнь, что я понял — однорукого нельзя оставлять в живых.

— Хо-хо! Щенок решил показать зубы? — расхохотался толстяк и потянулся левой рукой к поясу, на котором висели ножны. Нет, не с мечом, всего лишь с небольшим ножом. Лезвие не больше ладони взрослого мужчины, правда, очень широкое. Ну, чего ты медлишь, доставай своё оружие, дай мне весомый повод!

— Зря мой отец отрубил тебе только руку. Надо было кое-что ещё, чтобы твоя жена не могла принести от тебя потомство, — произнес я с презрением.

— Убью! — взревел Хамиз, рывком извлекая из ножен клинок. Я тут же увидел, что лезвие ножа покрыто кровавыми разводами. Что это значит, я не успел обдумать, потому как на меня набросились с криком: — Щенок! Я порежу тебя на куски!

Уже позже, анализируя свой поступок, я понял, что моими действиями в это утро руководила стихия хаоса. Сейчас же я видел перед собой врага, жаждущего моей смерти, и знал, как оборвать жизнь этому однорукому толстяку.

От широкого, неуклюжего замаха однорукого ушёл легко — чуть отклонил корпус назад, и лезвие ножа вспороло лишь воздух. Не мешкая, тут же сократил дистанцию, почти вплотную приблизившись к жирдяю, и нанёс короткий удар в одно из самых уязвимых мест на теле. Нормальный человек легко бы уклонился от моего выпада или заблокировал его рукой, да просто оттолкнул бы меня ногой, но только не толстяк. Он явно перебрал накануне какого-то пойла и крайне плохо владел своим телом. А потому шип, не встретив никаких препятствий, легко вонзился в слуховое отверстие.

— Ах-р! — коротко вскрикнул Хамиз и, выронив нож, потянулся рукой к уху. Я в этот момент уже был за спиной противника. Резким движением, заламывая шип, вырвал его из раны, стараясь нанести как можно больше повреждений. Ожидал громкого крика боли, но толстяк лишь всхлипнул и внезапно рухнул на колени, тоненько заскулив. Всё, не жилец, похоже, шип вошёл слишком глубоко в голову и при извлечении повредил что-то жизненно важное. Но мне всё равно не следует останавливаться, нужно довести начатое до конца.

Перехватил поудобнее шип и вогнал его с другой стороны головы, во второе ухо. Снова рывок, и я едва успел отскочить в сторону, чтобы сотрясающееся в конвульсиях тело врага не придавило мои босые ноги. Всё, на этот раз Хамизу не поможет даже одарённый, владеющий стихией жизни.

Почувствовав в левой ладони жар, я перевёл взгляд на руку и нахмурился. Шип на моих глазах обугливался, осыпаясь сажей. Я даже не успел выронить его, как он сгорел дотла, оставляя на ладони лишь чёрный след. Не может быть! Стихия хаоса неведомым образом усилила моё смехотворное оружие? Но так не бывает!

Отряхнув руки, я склонился над телом однорукого толстяка, изучая его голову. Творец всемогущий! Из ушей поверженного врага не шла кровь, вместо неё вверх поднимались две струйки едкого, вонючего дыма.

— Ты... Ты убил его, — как-то слишком спокойно произнесла мать.

— Ты видела, он первый решил напасть. Я всего лишь защищал наши жизни, не больше.

— Старый Хамзат не простит, — не слушая меня, продолжала говорить Фарида. — Он будет давать нам плохую воду, пока мы все не умрём. Но почему? Почему Хамиз ослушался отца? Он же боялся его больше, чем твоего отца, Фархат.

— Убили! — раздалось из посёлка. — Колодезного убили!

***

Лишь к вечеру, когда солнце опустилось к горизонту, жители селения немного успокоились. Разумеется, ни я, ни мать не пошли в этот день на работу и раз за разом пересказывали старосте и охотникам, как на нас напал однорукий лентяй. Но не это было главной темой для разговоров. Сейчас селян занимало другое — кого Хамзат выберет в свои преемники?

А началось всё со вчерашнего вечера, когда старый колодезный, ранее планировавший передать секреты своего ремесла единственному внуку, решил всё же поделиться своими знаниями с сыном. Тот на радостях всю ночь набирался местным пойлом — брагой из сладкой бачачи, а под утро решил прикончить отца, чтобы полноценно занять его место, стать новым колодезным.

Хамиз дважды ударил спящего старика ножом и, не останавливаясь на достигнутом, отправился устранять главное напоминание его ущербности — отродье хаоса. То есть решил меня убить. Дальнейшие события я уже видел своими глазами.

Старый Хамзат, к счастью всех селян, выжил, отделавшись двумя колотыми ранами. И вот, раскинувшись на своей лежанке, поверх десятка шкур, колодезный пристально всматривался в лица детей, выбирая своего преемника. Я тоже присутствовал здесь, но именно в мою сторону старик предпочитал не глядеть. Ещё бы, ведь именно из-за меня на самую богатую семью в селении разом свалилось столько бед. Будь воля колодезного, я, скорее всего, был бы уже мёртв. Вот только старший сын старосты, стоящий за моей спиной, был готов объяснить каждому, почему нельзя трогать проклятое отродье хаоса.

— Я передам свои знания двум жителям деревни, — наконец заговорил старик. — Бахруму, внуку уважаемой Сахи, кормящей всех нас со своих плантаций. И Маринэ, дочери Фариды с окраины. Сегодня посёлок чуть не лишился последнего колодезного, и такого больше не должно повториться. Я стар и долго не проживу, но постараюсь передать все знания, что сохранил мой разум. С этого времени за колодцем будут приглядывать по очереди две семьи.

Мне было противно смотреть на старого ублюдка, решившего через сестру отомстить за смерть своего выродка. И ведь как обстряпал всё, никто и помыслить не сможет, что он затаил недоброе. Ну уж нет, старик, из-за меня всё началось, а значит, придётся показать ему, чего на самом деле стоит бояться. У тебя, Хамзат, ещё есть две мелких внучки, что с ужасом поглядывают в мою сторону из соседней комнаты. А за ними полноватая женщина, не отводящая от меня ненавидящего взгляда. Ещё бы, я убил её мужа и сделал слепцом единственного сына. Где-то там есть и старуха, жена колодезного.

В зале поднялся шум — собравшиеся начали бурно обсуждать решение старика, что было мне только на руку. Растолкав стоящих передо мной селян, я прошёл к ложу старика, склонился над его ухом и прошептал:

— Хамзат, если хотя бы волос упадёт с головы моей сестры по твоей вине, я скормлю твоих родных мутантам из пустоши. Живьём скормлю. Пока одних станут пожирать, другие будут наблюдать за процессом. А ты сдохнешь последним.

— Будь ты проклят, отродье хаоса, — так же шёпотом ответил колодезный. — Надеюсь, твоя жизнь будет короткой и мучительной.

— Ты этого уже не узнаешь. — Встретившись с блёклыми, выцветшими глазами старика, я кровожадно улыбнулся. — Бойся за своих родных, старик. И не вздумай сейчас изменить своего решения. Моя семья слишком долго страдала из-за вас, поганых выродков. Бойся, Хамзат.

Выпрямившись, развернулся и двинулся к выходу. Позади раздавались сдавленные ругательства Хамзата, а на меня смотрели внезапно умолкнувшие дети. Ещё бы, моей семье только что была оказана величайшая честь, а я не оценил и, даже наоборот, разозлил старого колодезного.

Странно, что всё это вдруг стало волновать меня. Неужели вновь хаос влияет на мои решения? Что ж, в этом селе только два человека проявили обо мне настоящую заботу, а я привык на добро отвечать добром.

Протиснувшись сквозь молчаливую толпу, покинул комнату. Спустился по ступеням на первый этаж, про себя отметив, насколько они неестественно холодные, пересёк тёмный холл, освещаемый лишь из двух окошек-бойниц, и потянул на себя железную дверь. Та со скрипом отворилась, выпуская меня из прохлады в жаркий день. Подошвы ступней, едва коснувшись нагретой за день почвы, отозвались благодарностью. Да, похоже, моё новое тело не привыкло к холоду.

— Сынок, с тобой всё хорошо? — ко мне тут же бросилась мать. Её по какой-то причине не пустили внутрь. Надо же, я источник всех бед этой женщины, а она переживает за меня так же, как любая мать за родное дитя. Причём искренне, я это видел по её глазам.

— Мама, нашу Маринэ назначили в ученицы к Хамзату, — прошептал я на ухо Фариде. — Но ты не бойся, я позабочусь, чтобы у неё всё было хорошо.

— Но как? — Мать едва сдержалась от возгласа.

— Старик просчитался. Пойдём отсюда, нам следует кое-что обсудить. Дома поговорим.

***

Нашим планам помешал староста. Он заявился почти сразу, едва мы вошли в свою хижину. Я даже не успел прилечь, желая успокоить внезапно разболевшуюся спину.

— Фарида, выйдите с дочерью, — приказал глава поселения, едва переступив порог. — Мне нужно поговорить с твоим сыном.

— Тимур, он ни в чём не...

— Я сказал, выйди! — повысил голос староста. Женщина, опустив голову, ухватила Маринэ за руку и двинулась к выходу. Уже снаружи до моих ушей донёсся её голос:

— Он всего лишь защищался.

— Защищался, конечно. Силой хаоса, — проворчал в ответ старейшина. Подхватив колченогий табурет, он повернулся ко мне, уже поднявшемуся с лежанки, и криво усмехнулся: — Присаживайся, разговор предстоит непростой, а ты и так устал, вон всего аж качает.

Я принял предложение Тимура, усаживаясь поудобнее. Глава селения сел напротив, в метре от меня, и мы долгое время играли в гляделки. Первым отвёл глаза старейшина, не выдержав моего взгляда.

— Ох ты ж, и вправду говорят, хаос меняет не только тело и разум, но ещё и душу. Давай рассказывай, парень, чем ты убил толстяка Хамиза. И не говори, что не знаешь, у сына Хамзата череп изнутри выжгло.

— Шипом, добытым из шипохвоста, — не стал я скрывать.

— Надо же. И всё? — с нескрываемой иронией уточнил Тимур.

— Игла потом у меня в руках сгорела.

— А вот это уже совсем другой разговор. Значит, ты заметил проявление хаоса?

— Что-то заметил, — пожал я плечами и показал ладонь: — Когда шип загорелся, я руку слегка обжёг, но сейчас ни следа от ожога не осталось.

— Уже хорошо. После убийства о чём думал? Может, тебе хотелось чего-то?

— Защитить семью, больше у меня не было никаких мыслей.

— Нет, так у нас разговора не получится, — старейшина потёр подбородок. — Скажи честно, ты хотел убить ещё кого-нибудь, кроме Хамиза?

— Нет. Но старому Хамзату намекнул, что убью всю его семью, если он сделает Маринэ что-нибудь плохое.

— Это другое. А что-нибудь странное перед глазами видел? Закорючки необычные?

— Буквы? — уточнил я. — Нет, не видел.

— Может, цифры? — глава поселения весь подобрался, как коршун. Хорошо, что в хижине было темно и собеседник не видел моих глаз. – Должно быть и то, и другое.

— Нет, ничего не видел, — вновь соврал я. Ох уж эти вопросы. Заставят рисовать увиденное, и всё, я, считай, попался. Не надо местным знать, что в теле ребёнка скрывается сознание человека из другого мира.

— Хм. Значит было спонтанное проявление хаоса, но ты не позволил стихии взять себя под контроль и даже не видел посланий. — Тимур, кряхтя, поднялся на ноги и принялся ходить туда-сюда, от одной стены хижины к другой, ворча себе под нос: — Убил, а после убийства обычно хаос управляет телом отродья и творит страшные вещи. Странно. И до прихода ведьмака ещё два-три месяца. Нет уж, столь долгий срок пробуждённый не выдержит, начнёт притягивать неприятности, словно прорыв защитного круга. Надо послать сигнал. А что, если это ошибка? Ничего, потерпим.

Я смотрел на мечущегося из стороны в сторону главу и понимал — сейчас решается моя судьба. Нет, не что-то глобальное, а ближайшие несколько дней, может, недель. И за это время нужно подготовиться. К чему? Да хотя бы к визиту того, кто должен будет меня забрать отсюда. То, что стихия хаоса занимает в моём сосредоточии значительный объём, насторожит любого одарённого. В моём родном мире адептов с таким сильным перекосом обычно изолируют или убивают во избежание серьёзных проблем. Здесь, я более чем уверен, меня прикончат сразу.

— Фархат, ты оглох? — с нажимом спросил староста, пристально глядя на меня. — Я говорю, с сегодняшнего дня вход в село для тебя закрыт. Не переживай, всё у тебя и твоих родных будет хорошо. Мои сыновья лично проследят. Да, с ровесниками тоже старайся не заводить разговоров. Впрочем, вряд ли кто из детей осмелится подойти к вашей хижине. Всё понял?

— Да, — ответил я, порадовавшись, что у меня появилось много личного времени.

— Вот и хорошо, — по-доброму произнёс староста, после чего крикнул: — Фарида, вы можете заходить!

***

Наконец я смог остаться наедине с собой. Мать с сестрой, изрядно вымотанные сегодняшними событиями, уснули почти мгновенно, едва добрались до своих лежанок. Выждав на всякий случай ещё немного, я выскользнул наружу и, сделав несколько шагов вдоль хижины, опустился у стены. Усевшись максимально удобно, достал из-за пазухи небольшую палочку и зажал её зубами. Всё, готов. Этой ночью мне предстояла крайне опасная и тяжёлая работа.

Освободив разум от посторонних мыслей, одним желанием скользнул в сердечное ядро. И меня тут же чуть не выбило обратно из-за увиденного. В сосредоточии безраздельно властвовал хаос. Лишь маленький, скорее даже крохотный, бирюзовый островок держался в этом безумном море рыже-алого пламени.

Переместившись на крохотную часть, занятую стихией воды, я приступил к тому, что надо было сделать ещё в прошлый раз.

Водная практика, направленная на укрепление стихии, ничуть не потревожила беснующийся хаос. Не отреагировало пламя и на последующие за первой три практики. А вот пятая по счёту заставила безумную стихию возмутиться. Значит, пора.

Сложная энергетическая конструкция почти полностью поглотила в себя бирюзовую стихию. Рискованный момент, но я знал — хаос не сможет сломать пять защитных барьеров даже за дюжину ударов. А он, судя по всему, пока лишь проявлял любопытство. Что ж, тем лучше. ВСПЛЕСК!

Сердечное ядро начало стремительно наполняться бирюзовой стихией, которая неумолимо выдавливала хаос из сосредоточия. Безумное рыжее пламя, не ожидавшее такого развития событий, не успело отреагировать. В итоге две трети ядра оказались заполнены стихией воды, и в этот раз она не собиралась уступать занятую территорию. Я же, получив доступ к большему объёму силы, тут же обратился ещё к одной практике. Она обладала рангом первой звезды и имела своё название — «Ледяной панцирь». Да, риск для новичка — прибегать к столь сильным практикам, но у меня не было выбора.

Хаос в моём теле наконец осознал, что произошло, и обрушился на конкурента со всей своей первозданной мощью. Поздно. Сильнее стиснув зубами деревяшку, я приступил к созданию панциря. Память услужливо подсказывала порядок действий, мысли были послушны моей воле, и в момент, когда рыжему пламени оставалось сломать предпоследний защитный барьер, сосредоточие разделилось надвое непроницаемой ледяной преградой. Я одержал свою первую, хоть и такую незначительную победу.

Выплюнув смятую, расколовшуюся деревяшку, я глубоко вдохнул ночной воздух. Сколько времени моё тело находится здесь, словно неподвижная статуя? Час? Три? Неважно. Главное, у меня в запасе имеется немного времени, чтобы заняться своим больным, искалеченным телом. И в этот раз я буду использовать гимнастику, усиленную стихией воды. Эх, жаль, что кругом лишь пустошь, где-нибудь на берегу озера я бы обуздал стихию хаоса за несколько дней.

***

На горизонте уже начало алеть небо, когда я закончил. Плоды ночного труда — исправленное левое предплечье, имевшее неверно сросшийся перелом, из-за чего был сильно повреждён один из ключевых проводников энергии. Восстановление энергетического канала займёт гораздо больше времени, но для этого уже не потребуется проводить ночи без сна. Всё исправится постепенно само, нужно лишь помогать время от времени.

А ещё я увидел причину того, что у меня такое хорошее зрение. В центре моей головы находился стихиальный узел. Я, потративший многие десятилетия на формирование своего энергетического тела, прочитавший десятки научных трудов, написанных величайшими мужами, впервые увидел центр силы, расположенный не у родничка, не в теменной части головы, а именно в центре черепа. И он, что удивительно, был сам по себе. Ни хаос, ни вода не могли к нему прикоснуться. Стихии окутывали энергетический узел, но даже не соприкасались с ним. Особенность местных одарённых? Подарок богини справедливости? Или родовое усиление, доставшееся носителю тела от отца? С этой загадкой мне также предстояло разобраться. Не сейчас, гораздо позже.

Проскользнув за циновку, я тихой мышью пробрался к своей койке и наконец лёг. Вот только спать, как это бывает после долгого тяжёлого труда, совершенно не хотелось. К счастью, у меня было чем заняться. Засунув руку под слежавшуюся сухую траву, я осторожно извлёк трофейный нож, доставшийся от первого убитого мной в этом мире врага. Очень непростое оружие, которого здесь попросту не должно быть.

— Откуда ты здесь, осколок моего мира? — еле слышно прошептал я, разглядывая ритуальный клинок. Там, откуда я родом, такие ножи использовали жрицы богини Айлин, чтобы прекратить страдания умирающих на поле боя. Избавление — так называлось это оружие...

Глава 4 Становление будущего ядра

— Сынок, просыпайся! Пора завтракать! — раздался надо мной голос матери.

— Встаю, встаю, — произнёс я, с трудом разлепляя веки. Ещё одно утро без умывания и привычных мне процедур. Жить в этом суровом мире — не лучшее времяпровождение. Впрочем, отсутствие воды не самое худшее.

Сегодня вновь были травяные лепёшки. Скудные, их явно недостаточно, чтобы восполнить все потребности организма, особенно моего. Активное вмешательство в тело требовало массу жизненной энергии, которую нельзя было восполнить из сосредоточия.

А вот небольшая кружка воды оказалась приятным дополнением к завтраку. Даже непривычно стало почувствовать обманчивую тяжесть в желудке.

— Что тебе сказал Тимур? — наконец решилась заговорить мать, когда мы уже заканчивали приём пищи.

— Сказал, что мне нежелательно появляться в посёлке и вообще разговаривать с его жителями. А ещё сказал, что он вызовет ведьмака.

— Сегодня вызовет? — мать всплеснула руками. — Пойдёмте скорее на улицу, наверное, староста уже сделал это.

Покинув хижину, мы замерли, уставившись в сторону селения. От центра, с того места, где стоял каменный особняк, в небо поднимался чёрный столб дыма. Более метра в обхвате, он выглядел как огромная колонна, подпирающая серо-голубое небо. Такой столб должен быть виден издалека, за десятки километров.

— Сигнальный дым. Обычно его разжигают, если прорван защитный контур и селение подверглось нападению, — пояснила Фарида. — Таким способом в анклавах призывают ведьмака.

— Они сильно отличаются от людей? — поинтересовался я, отметив про себя новое обозначение — анклав. Учитывая, насколько непослушна стихия хаоса, вполне вероятно, что тела местных одарённых претерпевают сильные изменения.

— Нет, что ты, — мать по-доброму улыбнулась. — За всю жизнь я три раза видела ведьмаков, и всегда они были похожи на нас. Только нос отличает их от простых селян. Такой же большой, как у тебя.

Я невольно дотронулся до своего лица. Ну да, у всех местных носы приплюснуты, а мой — как у обычного человека из моего мира. Странно это.

— Ну всё, через семь дней, максимум восемь, здесь появится ведьмак, который заберёт тебя, — с грустью произнесла Фарида.

— А что ждёт там, куда меня заберут? — поинтересовался я.

— Нам, простым смертным, это неизвестно, — ответила мать. — Может, староста что-то знает, спроси у него. Говорят, его в наше село привёл ведьмак, после смерти предыдущего главы посёлка. Тогда мор был, многие умерли... Ох!

— Мам, ты чего? — с тревогой спросила сестра.

— Так за вызов ведьмака, если он ложный, главу посёлка обычно казнят. Выходит, Тимур сильно рискует. — Фарида взмахнула руками, словно отгоняя нечто незримое. Надо же, впервые увидел жест, намекающий на присутствие в этом мире некой незримой силы. Интересно, это боги или какие-нибудь духи? Справедливая Айлин, как же мало я знаю...

— Мам, так я пойду? — жалобно-нетерпеливым голосом спросила Маринэ. — Сегодня первый день моей учёбы у зловредного Хамзата.

— Иди уже. Заодно послушаешь, что люди говорят в посёлке. За водой все ходят, каждый что-нибудь да произнесёт. И держись подальше от Сахема. Поговаривают, он совсем злобный стал, старый колодезный даже запер его в клетке.

— Да не, со мной везде будет ходить Бахрум, он сильный, в обиду не даст. Он всегда со мной хорошо общался и даже защищал от своры Сахема, когда брат был болен.

— Мама, он действительно хороший? — спросил я у Фариды. Сестра может сказать что угодно, глупая ещё.

— Да уж лучше многих. Это он, кстати, тебя от скал помогал нести, пока охотники не подоспели. Ах, ты ж ничего не помнишь. Вы с ним даже дружите, а почтенная Саха постоянно запрещает сыну таскать нам еду. Если бы не он, нам бы совсем туго пришлось. Ладно, сынок, мне тоже пора идти. Там, за циновкой, есть твоя порция воды, можешь выпить. И вчера Тимур принёс вяленого мяса. Я хотела приготовить похлёбку, но ты можешь съесть оттуда немного, если сильно проголодаешься. Староста сказал, что после пробуждения твоё тело будет требовать намного больше пищи, и теперь нам станут выдавать не только мох иши, но и корнеплоды моку.

Сестрёнка давно уже исчезла из поля зрения, да и Фарида вот-вот должна была скрыться за одной из хижин, а я продолжал разглядывать сигнальный дым. В голове роились мысли, по большому счёту неважные, лишь отвлекающие от главной цели. Нужно продолжить восстановление тела. И ведь мне выпал идеальный шанс заниматься исцелением себя в одиночестве, без посторонних глаз.

Очистив разум от постороннего, маловажного, я развернулся и зашагал назад. Только не в хижину, а за неё, в тень. Хоть солнце уже и поднялось довольно высоко над горизонтом, всё же у меня была два-три часа в запасе. И их следовало потратить на разминку.

***

Удивительный результат показало моё новое тело. Нет, ничего сверх тех упражнений, что я смог выполнить ночью. Просто мне в этот раз удалось отметить, как экономно организм расходует внутреннюю жидкость. Ни капли пота не упало на пыльную землю. Да и я при всей навалившейся усталости не ощущал жажды. Не иначе, это хаос вновь вмешался в естественный ход вещей.

Закончив тренировку, я решил укрыться в хижине, чтобы спокойно поработать со сосредоточием. Увы, но это не удалось сделать сразу, так как у меня были гости. Двое мальчишек, крепко сбитых и значительно уступающих мне в росте. Ещё одно отличие от местных, все они были слишком низкими.

— О, Фархат, а мы к тебе, — растерянно произнёс один из мальчишек, и по голосу я понял — это те самые дети, что приходили с внуком колодезного. Сейчас они выглядели испуганно, явно чувствовали себя неуютно рядом со мной.

— Тир и Рахим, — произнёс я, вспомнив имена подростков. — Зачем пришли? Разве вас не предупредили, что подходить ко мне запрещено?

— Да знаем мы, — ответил мне второй паренёк, чуть осмелев. — Тут такое дело, Фархат. Ты же не в обиде на нас? Ну, мы ж всегда сдерживали Сахема, отговаривали его от мести. Помнишь, он был просто одержим желанием расправиться с тобой и даже бил нас, если мы ему мешали. И со скалы он тебя столкнул, нас даже рядом не было.

— А, всё понял, — усмехнулся я, размышляя, что полезного могут добыть эти два крестьянских ребёнка. Пища? Нет, нужно что-то более весомое и нужное. Да, я же хотел сделать копьё!

— Ну, раз понял, ты только скажи, мы мигом всё сделаем, — обрадовался Тир.

— Руку подними над головой, — мой голос со скучающего сменился на требовательный. — Выше! Вот так. Теперь запоминайте. Мне понадобится древко для копья, такой длины, как ты, Тир, сейчас показываешь. Если нет уже сделанного, подойдёт качественная заготовка. И ещё нужно несколько метров прочной тонкой верёвки. Принесёте, и я забуду обо всех наших разногласиях. Нет — и я вернусь однажды в посёлок, чтобы припомнить кое-что.

— О, древко у нас есть! — обрадовался Рахим. — Сахему оно всё равно уже не пригодится, да и лучше в округе заготовки не найти. И верёвка, и клей есть. Только наконечника нет, его старый Хамзат отобрал несколько дней назад.

— Тогда завтра жду от вас выполнения вашей час... — я прервал себя на полуслове, услышав стремительно приближающийся шум.

— Все в укрытие, быстро! — зашумел Тир и метнулся к входу в хижину. Рахим последовал его примеру, ну а я вынужденно направился за ними. Подростки явно знали больше меня и неспроста начали прятаться. Уже из жилища я всё же высунул голову наружу и осмотрелся.

То, что издавало столь мощный гул, стремительно приближалось к селению по воздуху. Сначала я решил, что это дракон — приходилось слышать об этих древних мудрых созданиях, по силе равных богам. Но нет, те не могли издавать столь долгий и монотонный гул, больше подходящий какому-то сложному механизму.

— Фархат, спрячься, иначе иносы тебя увидят и убьют! — Рахим попытался утянуть меня от входа, но был тут же прерван Тиром.

— Ты что несёшь?! Иносы не трогают ведьмаков, это каждому известно. Фархат, что ты там видишь? Расскажи, а?

— Вот принесёте древко, верёвку и клей, тогда и расскажу, — ответил я, наблюдая, как большая металлическая махина длиной около сорока метров проплывает чуть в стороне от селения. Мне даже удалось увидеть солнечные блики на стёклах искусственного сооружения, механического летуна. Ты смотри, на дым, что ли, прилетели? Но кто они такие, эти иносы?

— Это они на сигнальный столб подтянулись, — подтвердил мои догадки Тир. — Наверное, решили, что у нас прорыв защитного контура и можно будет посмотреть, как твари пустоши пожирают селян.

— Уроды, — зло процедил Рахим. — Ненавижу.

— Тихо ты, вдруг услышат, — прошипел более рассудительный подросток, и они оба умолкли. Я же ещё несколько секунд следил за удаляющимся механизмом, а в этот момент размышлял. Куда мою душу забросила богиня? Что за странный мир?

***

Неизвестный летающий механизм исчез через полчаса, оставив после себя в небе серо-белую полосу. Мир, в котором никогда не бывает дождя, этот след — словно насмешка над природой...

— Ну что, вам пора возвращаться домой, — обратился я к притихшим подросткам. — А завтра днем жду вас, как договорились.

— Ох и прилетит мне от отца, — сообщил Тир. — Сейчас по селу перекличка, и почтенная Саха точно обнаружит, что мы сбежали с плантации.

— Бежим скорее, может, ещё успеем! — крикнул Рахим, и оба подростка наперегонки бросились прочь от моей хижины. Что ж, надеюсь, они действительно принесут что-то полезное, а не кривую палку и обрывок старой верёвки.

Закрыв циновку, я прошёл к одному из опорных столбов, составлявших каркас нашего жилища. Усевшись так, чтобы спина опиралась о твёрдое, приступил к медитации. Работа с сосредоточием требовала спокойного, ясного ума и максимальной концентрации. Особенно мне, владельцу стихии хаоса. Нет, даже не владельцу, а скорее слуге. Ну ничего, мы это исправим.

В этот раз сознание легко нырнуло в сосредоточие и тут же очутилось за преградой «Ледяного панциря», среди бирюзового, мягкого света. Хм, а ведь держится однозвёздная практика, нет ни намёка на трещину в защите. Что ж, тогда можно осмотреть канал силы, который я совсем недавно начал восстанавливать.

Удивительно! То, что должна была делать стихия воды, взял на себя хаос. Я думал, что обезумевшая стихия будет раз за разом биться о преграду, желая снести её, уничтожить, но всё оказалось иначе. Алое пламя, окутав повреждённый канал, вливало в него всю силу, восстанавливая. Увы, не так, как надо, а на свой лад. Что ж, попробуем помочь, направить.

Соприкоснувшись с хаосом, я почувствовал исходящую от стихии радость. Как от большого добродушного зверя, внезапно осознавшего, что он не один. Увы, но, кроме этого чувства, больше не было ничего, и на то имелись причины. Я не знал ни одной, даже самой простейшей техники, чтобы начать сотрудничество. Придётся действовать наугад.

Это был трудный, но плодотворный день. Десятки попыток, одна из которых удачная. Эффект того стоил — канал не только окончательно лишился последствий энергетической травмы, но и частично восстановился. Я думал потратить на его излечение месяц, но с такими темпами успею его полностью восстановить за неделю. Да, незначительный успех, но я вновь собираюсь встать на путь одарённого, а на нём мелочей не бывает. Приходилось мне видеть искалеченных одарённых, способных провести силу лишь через одну руку. А всё из-за своей лени или неправильного отношения к дару. В схватке с противником такие гибнут в первые же секунды.

Стихия хаоса, почувствовав моё удовлетворение от проделанной работы, пришла в радостное неистовство, в один миг прогнав через всё моё тело столько силы, что я едва сдержался, чтобы не закричать от жара. Айлин справедливая, так же можно убить носителя!

Напоследок влил все силы, что имелись у стихии воды, в панцирь, укрепив его сверх меры. Закончив, наконец-то позволил себе выйти из медитации. Нужно немного отдохнуть, прежде чем заняться другим каналом силы. Или же плотно ознакомиться с центром силы в моей голове. Должен же я знать, откуда он у меня.

Поднявшись с лежанки, я, сдерживаясь, неспешно добрался до выхода и вышел наружу. Вечер? Не может быть! Из-за этой безумной стихии я не в состоянии контролировать ничего в момент работы с ядром. Да, на начальном этапе никто из вставших на путь одарённого неспособен это делать. Но я-то не жалкий неофит, лишь познающий основы!

***

Мать с сестрой пришли поздно, за час до наступления темноты. Уставшие, но обе довольные. Во-первых, не с пустыми руками. Сестра притащила на плече целый кувшин воды — суточная норма ученика колодезного. Настоящее богатство по местным меркам. Да и мать сегодня принесла не только пучок травы, которым мы завтракали уже два дня подряд, но и парочку кореньев, каждый размером с ладонь Маринэ. С этими запасами, по словам Фариды, она собиралась приготовить отличную острую похлёбку, которой хватит на два дня. Что ж, ни я, ни сестра не были против подобной затеи. Я, как владелец настоящего ножа, даже вызвался почистить корнеплоды от кожуры, но был совершенно не понят.

— Зачем чистить? — первой спросила сестра. — В ней же всё самое полезное.

— Фархат сильно ударился, всё забыл, — напомнила Фарида, разводя огонь в очаге. Внутри хижины разом посветлело. — Сынок, ты бы отдохнул, я сама справлюсь.

— Выйду, подышу вечерним воздухом. — Мне почему-то стало неловко. Вот эти женщина и девочка вынуждены работать за двоих, чтобы мне было что есть и пить. А я, даже если захочу, не смогу им помочь из-за договора со старостой. Нет уж, нужно срочно сделать копьё и расспросить охотников, как можно добыть кого-нибудь съедобного.

Пока шёл к выходу, правая рука непроизвольно ухватила неказистую рукоять ножа. Возможно, благодаря этому я и успел правильно среагировать, когда увидел мелькнувшую под циновкой тень. Слишком маленькую и резвую для человека. Какой-то хищник?

В два прыжка я очутился слева от входа, приготовившись бить. Вовремя! Под циновку поднырнула приплюснутая треугольная голова существа, очень похожего на огромного насекомого. Затем последовала длинная тонкая шея, не толще предплечья Маринэ. Следом начала протискиваться крупная туша, и я стал действовать.

Шаг, и моя босая стопа опускается на основание шеи, прижимая треугольную голову к полу. А теперь встать на колено и с силой вбить лезвие ножа в тело неизвестной твари. И ещё удар.

— Хлоп! — раздался над головой звук сильного удара по циновке. Я, продолжая колоть непрошеного гостя ножом, бросил взгляд вверх. Внутри на миг всё похолодело. Надо мной, в каких-то сантиметрах, пробив насквозь толстую циновку, нависал здоровенный шип. Учитывая силу удара, атаковавшая тварь прикончила бы меня одним ударом. Вон как капает с острия маслянистая жидкость, она явно ядовита.

Убедившись, что зверь перестал дёргаться, я всё же нанёс несколько ударов, отсекая незваному гостю голову. Только после этого позволил себе отступить в сторону. Ух ты, смотри, как колотит от возбуждения моё новое тело. Стихии хаоса явно по нраву подобные развлечения.

— Мама, ты знаешь, что это? — хриплым голосом поинтересовался я, стараясь не наступать на маслянисто поблёскивающие на полу капли яда и крови.

— Т-т-т-т… Т-трикс, — заикаясь, с трудом ответила Фарида. — О-он м-мёртв?

— Ну, я отрубил ему голову, и тело сильно поранил. Если и жив, то скоро истечёт кровью.

— Нужно звать охотников! — всплеснула руками мать и начала метаться по хижине, приговаривая: — А если снаружи ещё один? Да нет, тогда бы это был прорыв контура, и нас бы уже всех убили. Один, точно один. Надо сообщить старосте, он знает, что делать. Нет, Фархат же не помнит, где живёт Тимур. Сама пойду! Или лучше дождаться рассвета? Вдруг трикс всё же не один?

— Успокойся, — твёрдым, спокойным голосом произнёс я, видя, как Фарида начинает паниковать. — Никуда никто не пойдёт. Я проверю, есть ли кто снаружи. Если нет, дождусь дозорных, совершающих обход, и всё им расскажу. А ты продолжай заниматься своим делом, приготовлением пищи. Но сначала проследи, чтобы Маринэ пришла в себя. Посмотри, как её трясёт.

— Х-хорошо, — прошептала мать, опускаясь на край лежанки, на которой, свернувшись в комочек и тонко подвывая, лежала сестра. Ничего, сейчас они друг друга поддержат, и всё будет хорошо. А мне нужно извлечь ядовитое жало из циновки и убедиться, что к нам не собирается полезть ещё одна тварь. Айлин справедливая, как же это плохо — ничего не знать о мире, в котором живёшь...

Глава 5 Статус: Пробуждённый

Выйти наружу удалось не сразу. Пришлось постараться, чтобы не задеть ядовитые капли, да и к крови я старался не прикасаться — неизвестно, что у неё за состав. Для начала осторожно выглянул сквозь нижнюю щель и лишь после развязал все узлы, выполняющие роль замков.

Выбравшись из хижины, осмотрелся. Тишина, лишь цепочка следов, протянувшаяся от нашего жилища в пустошь. Убедившись, что угрозы больше нет, осторожно извлёк хвост твари из циновки, после чего выволок наружу всё туловище. Тяжелое для столь мелкой твари — килограмм пятнадцать. Если бы эта гадина пробралась внутрь незамеченной, вряд ли бы кто-то из нас остался жив.

— Снаружи больше нет никаких тварей, — сообщил я, заглянув в хижину. — Можете успокоиться.

— Ты пойдешь к старосте? — спросила Фарида. Они с Маринэ сидели в обнимку на лежанке. Обе хоть и выглядели испуганными, но тот ужас, что я увидел в глазах сестренки, уже исчез, сменившись настороженностью, смешанной с легким любопытством.

— Нет. Скоро придут дозорные, их подожду. Смотри, очаг прогорел.

— Ох! — мать всплеснула руками. — Сейчас, сейчас, я же обещала. Маринэ, милая, помоги мне скорей, пока угли совсем не затухли.

Через пару минут в очаге вновь вспыхнул костерок, а Фарида наполнила хижину деловитой суетой. Маринэ, занятая помощью матери, успокоилась, благодаря чему я почувствовал, как из жилища постепенно уходит напряжение. Оказывается, стихия хаоса внутри меня отлично чувствует окружающий мир и чутко реагирует на любые эмоциональные всплески. Для меня это стало откровением — дар взаимодействует не только со мной, ещё он реагирует на внешние раздражители. В будущем у меня могут возникнуть из-за этого большие проблемы. Если не научусь контролировать хаос.

***

Дозорные появились раньше, чем мать закончила приготовление пищи. Я к этому времени закончил осмотр туши убитого трикса и уже начал подчищать следы от крови и яда, используя для этого кусок тряпья, которым мы укрывались во время сна.

— Фархат, опять не спишь? — увидев меня, заговорил тот же самый мужчина, что беседовал со мной в прошлый раз. Мать сказала, что это Бархук, старший сын уважаемой Сахи.

— Я бы с радостью уснул, но не с мертвым триксом возле хижины, — ответил я.

— Мёртвым? — чуть ли не хором воскликнули дозорные.

— Да. Повезло, я случайно увидел, как он пытается пролезть внутрь нашего жилища, и удачно подловил его.

— Синай, к старосте, живо! — потребовал Бархук, едва рассмотрел тушу убитой твари, которую язык не поворачивался назвать зверем. Не бывают простые звери столь мерзкими на вид.

Вскоре возле нашей хижины стало людно. Со старостой пришёл один из его сыновей, а с ними и второй дозорный отряд. Тимур тут же попытался расспросить мать о том, что произошло, но был вынужден разговаривать только со мной. Фарида наотрез отказалась говорить о мужских делах. Сказала, что её сын стал настоящим охотником, а значит, он и старший в хижине.

— Ну, Фархат, рассказывай, как убил трикса, — спокойным, чуть усталым голосом обратился ко мне староста, когда мы отошли в сторону от хижины. В это время охотники уже занимались разделыванием убитой мной твари, при этом довольно эмоционально обсуждая какой-то мешок.

— Повезло, говорю же, — в который раз сказал я и коротко поведал о недавней схватке.

— Занятно, — произнёс Тимур, выслушав меня. — Ты осознаёшь, что в одиночку убил противника, на которого обычно охотятся группой минимум в три человека? В таких случаях не может быть везения, Фархат. Да и сложно назвать удачей то, что трикс, едва пересёк защитный контур, прямиком направился в вашу хижину. Думаю, это как-то связано с тобой, и теперь вся ваша семья в опасности.

— То есть? Тварь пришла к нам целенаправленно? — уточнил я, хотя уже всё понял.

— Да. Не к вам, к тебе. Думаю, будет лучше, если твои мать и сестра переселятся в мой дом. Не переживай, у нас найдётся для них свободная комната. А вот тебя переселить не могу, сам знаешь, по какой причине. При всей твоей ценности я не могу рисковать селянами. У тебя в любой момент может произойти выплеск хаоса, из-за чего погибнут люди. Ты сейчас словно спящая тварь из пустоши. Уж прости за такое сравнение, но оно самое точное.

— Так что мне теперь делать? — Мой голос прозвучал спокойно, и это, похоже, несколько удивило старосту, поэтому пришлось добавить: — Не хочу, чтобы из-за меня кто-то погиб.

— Поживёшь один, — предложил Тимур. — Да ты не переживай, всем необходимым, водой и пищей, тебя обеспечат. Судя по восторженным возгласам дозорных, у убитого тобой трикса сохранился мешок с ядом, а это очень ценный ингредиент. Любой из охотников в обмен на этот яд согласится кормить тебя мясом целую неделю.

Дальнейший разговор был прерван одним из дозорных, подозвавшим старосту. Судя по отдельным фразам, услышанным мной, речь пошла о моём трофее и цене, которую охотники готовы заплатить за мешок с ядом трикса, а также за тушу твари. Кто-то предлагал забрать всё на нужды селения, а в ответ на два дня освободить отродье хаоса, то есть меня, от работы. Предложение тут же отверг Тимур, высказав некоему Малюту, что жадность — порок, с которым надо бороться. Напомнил староста и про то, что если бы сын ведьмака не убил тварь, то неизвестно, сколько бы жителей погибло. Устав слушать все эти разговоры, я вернулся внутрь хижины.

— Что решил староста, Фархат? — поинтересовалась мать.

— Вам придётся пожить какое-то время у Тимура, — сообщил я о самом важном. — Здесь вам будет слишком опасно. Похоже, я привлекаю тварей.

— Но... — начала было Фарида и тут же умолкла. Мы понимали, что любые слова излишни.

— Справлюсь, — всё же решил я успокоить женщину, считающую себя моей матерью. — Осталось ждать всего семь дней.

Спустя полчаса в хижине и возле неё стало тихо, даже угли в очаге уже не потрескивали. Все ушли, оставив меня в одиночестве. Что ж, разве не этого я желал? Никто не будет мешать мне заниматься восстановлением моего изуродованного тела.

***

В тишине и одиночестве наконец-то позволил себе поесть. Впервые за все время нахождения в пустоши мне удалось полностью утолить и голод, и жажду. Организм, непривычный к такому обилию, попытался возмутиться, но быстро успокоился, и меня резко потянуло в сон. Благодаря яду трикса, знатно забрызгавшему вход, в эту ночь вряд ли кто сунется в жилище — разве что крупные твари прорвут контур. Но против таких мне, да и любому жителю посёлка, не выстоять и секунды. Убежать тоже вряд ли получится. Только укрыться в том каменном здании, где живёт колодезный. Других столь же прочных строений я не видел.

Так, размышляя, я позволил себе заснуть. Похоже, молодой организм испытал сильнейший стресс, когда столкнулся со смертельной опасностью, и сейчас требовал отдыха.

Проснулся рано, до рассвета. Поднялся и решительно потратил кружку воды, умывшись. Для моего тела подобное действие оказалось столь непривычным, что остатки сонливости растаяли без следа. Что ж, пора начинать новый день.

Сегодня решил действовать чуть иначе, и первое, что сделал, — потрудился над энергетическими каналами. В этот раз на погружение в медитацию ушло не больше трёх секунд, и это радовало. Значит, обе стихии, вольно или невольно, но подчиняются мне, позволяют собой управлять.

Не обошлось и без странностей. Привычно скользнув в ядро стихий, я тут же восстановил ледяной панцирь. Стихия, почувствовав моё присутствие, отозвалась радостным журчанием. В отличие от неё, хаос встретил меня раскалёнными углями. Мне удалось считать его эмоции как глубокое удовлетворение.

Что же так успокоило безумную стихию? Неужели убийство трикса? Но почему? Что получило моё тело от уничтожения твари? Да, был эмоциональный подъём, а после того, как я вытащил тушу из хижины, легкая пустота на сердце. Но это нормально — чувствовать опустошение после победы в сложном бою. Вот только это всё было ночью, прошло уже несколько часов с того времени.

В поисках причины того, что хаос внутри меня унялся, я принялся планомерно, канал за каналом, исследовать своё энергетическое тело. Заодно высматривал, на исцелении чего сконцентрироваться в следующий раз. Так, осмотрев руки, ноги, я наконец добрался до головы и замер.

Увиденное настолько потрясло, что меня чуть не выбило из медитации. Тот центр силы — неизвестное образование в моей голове, позволяющее отлично видеть в темноте, к нему неожиданно добавилось ещё одно. И едва я обнаружил его, произошло то, чего просто никак не могло случиться.

Перед моими глазами вспыхнула надпись:

Прогресс Либеро один: 3 из 100.

Статус: пробуждённый. Не активирован.

Перечитав несколько раз текст, я пришел к выводу, что он как-то связан с убийством трикса. На большее у меня просто не хватило знаний. Стоило расспросить старейшину, он явно что-то знает. Не хотелось бы своими вопросами наводить Тимура на подозрительные мысли, но мне нужна информация. Просто необходима.

Закончив исследования, я вернулся к одному из мелких энергетических каналов, вернее, к его зачатку, расположенному в левой стопе. Если не развить этот канал, то через два, может, три года я окончательно превращусь в хромого калеку и лишусь возможности зажечь несколько центров силы.

Воздействие на зачаток канала требовалось незначительное, и с этим можно было справиться за несколько минут. Если бы не одно но. Стихия хаоса, совершенно неподконтрольная, с любопытством вмешивалась в любые мои действия, внося свои коррективы. В данном случае стороннее вмешательство могло всё усугубить, но и оставлять так, как есть, я не мог.

Тонкий, в десятки раз тоньше волоса, луч, наполненный стихией воды, целую вечность тянулся к атрофированному зачатку. Я уже забыл, когда в последний раз мне приходилось так напрягаться, сосредоточившись на, казалось бы, простейшем действии.

Хаос уже давно вышел из своей эйфории и, переполненный любопытством, внимательно следил за моим действием, не проявляя свойственных ему признаков нетерпения. Словно немой зритель, он дождался, когда я дотянусь до нужного мне места и волью в зачаток те крохи силы, что так долго и бережно пытался доставить.

Убедившись, что у меня получилось, я ещё раз проверил крепость ледяного панциря и только после позволил сознанию вынырнуть из медитации. Едва осознал себя, сидящего у опорного столба, почувствовал, как всё тело трясёт от перенапряжения.

С трудом поднявшись на негнущиеся ноги, потихоньку двинулся к выходу. Сквозь довольно приличную прореху в циновке внутрь пробивался солнечный луч, а значит, наступило светлое время суток. А мне как раз нужна хорошая разминка.

Очутившись под палящим солнцем, я осмотрелся. Никого. Жители посёлка не слонялись без дела — каждый был занят полезным для общины трудом. Благодаря трудолюбию они выживали в этих ужасных условиях. И моё здесь присутствие совершенно не вписывалось в их картину мира. Впрочем, раньше я работал на равных со всеми и лишь после пробуждения хаоса, как сказал староста, стал полноценным изгоем. Для настоящего хозяина тела такое положение было бы непоправимым ударом, а значит, стоило как-то соответствовать. Например, сходить в посёлок. Да, так и поступлю.

Приняв решение, приступил к разминке. Простейший комплекс упражнений, который проделывают перед тренировкой начинающие одарённые. Со стороны, если не знать, чем я занимаюсь, мои движения можно было принять за странный танец или кривляние. Впрочем, не удивлюсь, если у местных вообще нет такого понятия — танцевать.

Волной нахлынули воспоминания. Я, Айвен, главный церемониальный зал родового поместья...

— Эй, Фархат, чем ты занимаешься? — раздался за спиной голос Тира. Эх, знали бы они, как я их ждал! Опасался, что испугаются, не придут.

— А ты правда ночью убил трикса? — это уже Рахим. Уже сейчас было видно, кто из двух подростков станет охотником, а кто — простым селянином.

— Правда. Принесли то, о чём мы договаривались?

— Конечно. Иначе зачем нам сюда приходить, — чуть обиженно ответил Тир. В его руках был длинный шест, от вида которого я даже чуть растерялся. Метра два с половиной, идеально ровный, и даже на расстоянии чувствовалось, что он прочный.

— Откуда у вас это древко? — не смог я не задать вопрос.

— Ты что, забыл? Мы же все вместе ходили на сухое русло. У тебя тоже было, но короткое, в половину от этого. Даже копьё, помню, сделал, а потом на шипохвоста пошёл охотиться. Дальше не знаю, что с тобой случилось, но ты несколько дней не выходил на улицу. Мы думали — умрёшь.

— Фархат, ты это, давай быстрей, произноси клятву, и мы пошли. — Рахим положил на землю небольшой моток верёвки и глиняный горшок, скорее всего, с клеем. Хм, что ещё за клятва?

— Да, слово ведьмака! — поддержал товарища Тир. — Пообещай, что не станешь нам мстить.

— Даю слово ведьмака, что не стану мстить Тиру и Рахиму, а также их родным, — произнес я, сдерживая улыбку.

— О, точно! — хлопнул себя по лбу Рахим. — Про родных мы и не подумали. Всё, Тир, отдавай палку, и пошли отсюда, иначе Саха нам не засчитает рабочий день.

Проследив за двумя худощавыми фигурами, быстро удаляющимися от хижины, я подобрал древко и проверил его на излом. Тяжёлое, но очень прочное. Я даже не знаю, была ли в моем мире столь крепкая древесина. Что ж, вот и занятие на оставшееся до вечера время.

***

Благодаря моему необычному зрению, мне было комфортно работать в сумраке хижины. Правда, я вновь столкнулся с необычным, когда решил удалить деревянные накладки с рукояти ножа. Да, они оказались из той же древесины, что и будущее древко.

Но удивительное было в другом. И рукоять, и само лезвие — они изменились. Похоже, во время убийства трикса произошёл очередной неконтролируемый выплеск хаоса. Жаль, что я не мог оценить наличие силы в предметах и ещё не скоро научусь это делать. Увы, но внешние, управляемые проявления стихий можно создавать только при развитых энергетических каналах. Для их построения и развития мне понадобятся месяцы, если не годы.

Так что оценить, что изменилось в моём оружии, я не мог. Единственное, в чем был уверен, — прочность повысилась. Так что снятие деревянных накладок заняло втрое больше времени, чем я рассчитывал.

Вечером меня навестила мать. Она принесла с собой горшок с жарким и кувшин воды. Внимательно осмотрела хижину, убедилась, что похлёбка закончилась, и лишь после потребовала, чтобы я отложил все дела и поел. А сама в это время, сидя напротив, пристально наблюдала за мной.

— Ты очень сильно изменился после падения, Фархат, — наконец произнесла Фарида, отведя глаза в сторону. — Мне говорили, что хаос, пробудившись, меняет вас, ведьмаков. Но я не ожидала, что настолько. Я не узнаю тебя, сын. Ты словно повзрослел в один миг, сразу на много лет.

— У Маринэ всё хорошо? — спросил я, закончив есть. Надо же, второй раз чувствую себя насытившимся.

— Да. Нам предложили поселиться в другую хижину, в центре посёлка. Хромого Ковжу забрала к себе Саха, и его жилище теперь пустует.

— Это хорошо. — Я налил воды в две кружки и одну протянул матери: — Пей. Мне одному этого кувшина слишком много.

— Ты вырос хорошим человеком, — мать приняла кружку. — Надеюсь, станешь хорошим ведьмаком, которого не будут бояться в селениях.

— Не будут, — я улыбнулся. — Завтра пусть Маринэ принесет пищу и воду. Хочу поговорить с ней.

— Хорошо. Пошлю её пораньше, засветло, — согласилась Фарида. — Что ж, мне пора. Позволишь забрать кое-что из посуды? Тебе это всё равно не понадобится.

— Да, конечно, забирай. Ты здесь хозяйка, — ответил я, про себя порадовавшись, что женщина не видит моей грустной улыбки. Её лицо, искажённое горем, я видел прекрасно. Ничего, Фарида, скоро у тебя всё будет хорошо.

***

На следующий день я уже не ждал гостей и потому полностью ушёл в процесс изготовления копья, поглядывая на вход. К сожалению, у селян были свои планы на мой счёт, почти сразу после ухода матери я услышал приближающиеся к хижине шаги. Решил, что это староста, но ошибся.

— Эй, Фархат, ты здесь? — раздался из-за циновки незнакомый голос.

— А где же мне ещё быть? — усмехнувшись, ответил я. — Заходи, раз пришёл.

— Это я, Бахрум, — внутрь вошёл коренастый, широкоплечий парень. Я вспомнил, что видел его, когда старый Сахем выбирал себе учеников. — Маринэ сказала, что ты после падения ничего не помнишь.

— Так и есть, — ответил я и тут же спросил, желая быстрее избавиться от гостя: — Не боишься, что сюда пожалуют твари из пустоши?

— Нет, — усмехнулся подросток, добравшись до моей лежанки и опустившись на её край. — Отец сказал, что к тебе ещё дня три никакая тварь не придёт. Тут всё провоняло ядом и кровью трикса, а иглозубы, шипохвосты и прочая мелочь боятся эту крупную тварь.

— Хм, староста сказал, что у меня лишь сутки, а потом из пустоши придут новые.

— Да что он знает про тварей, этот слуга ведьмаков, — с пренебрежением ответил Бахрум и тут же добавил: — Ничего. Ладно, всё это ерунда. Рассказывай, как ты убил Хамиза?

Форпост ведьмаков. Рабочий кабинет коменданта

— Мате Александр, где тебя так долго носит? — В голосе кона Артемила, командующего форпостом, звучало неприкрытое раздражение. — Я ждал вас ещё вчера.

— Только что вернулся из рейда, конмэ Артемил. Непредвиденные обстоятельства, подробности изложу в рапорте. — Ко'тан Александр, старший боевой звезды, исполнил уставной поклон перед вышестоящим офицером.

— Передай заполнение рапорта кому-нибудь из подчинённых, матэ. Слушай срочное задание. Поселок семнадцать-два-два, дежурный увидел над ним столб черного дыма. Похоже, твари прорвали защитное плетение. Нужно разобраться на месте. Один справишься?

— Справлюсь, конмэ.

— Поспеши. В посёлке формируется допризывник, не хотелось бы потерять будущего воина.

— Разрешите идти, конмэ?

— Ступай, матэ, — разрешил комендант форта. — И прошу, не связывайся с иносами. Смотрящий видел их воздухолёт в том районе.

Спустя четверть часа, собрав дорожные сумки, Александр, оседлав своего верного Кухрю, ездового ящера и боевого друга, покинул стены неприступного, усиленного магией форпоста. Впереди была довольно длинная и скучная дорога, в конце которой могло быть как разоренное поселение, так и нечто совсем незначительное. Например повреждение артефакта, добывающего воду...

Глава 6 Добровольное заточение

— Ух ты, не знал, что ты умеешь делать копья. — Бахрем, крепко удерживая древко, наблюдал, как я виток за витком туго наматываю прочную веревку, как следует вымоченную в горшочке. Как мне успел рассказать сын охотника, и основа для клея, и волокна, из которых сплетен тонкий жгут, — всё было добыто из тварей пустоши. Не знаю почему, но во мне крепла уверенность — копьё получится отличным и сослужит мне хорошую службу.

Закончив с креплением наконечника, положил оружие на стол и осмотрел его. Древко пришлось укоротить до одного метра восьмидесяти сантиметров. Вместе с лезвием вышло около двух метров, что меня вполне устраивало. Конец ещё предстояло зашлифовать, да и лезвие как следует заточить. Впрочем, даже сейчас я почувствовал себя гораздо увереннее. Теперь есть чем встретить тварей из пустоши.

— Ну ладно, я пошёл, — сообщил мне Бахрем.

— Иди, — кивнул я. — И спасибо за помощь. Да, приглядывай за Маринэ. Боюсь, что Хамзат причинит ей зло.

— Не причинит. Скоро мы узнаем все тонкости профессии колодезного, там оказалось не так уж и много секретов.

Проследив, как гость уходит в глубь селения, я перевёл свой взгляд на звёздное небо. Осталось шесть или семь дней, а я сделал лишь несколько маленьких шагов к своей цели. Впереди у меня длинный путь становления. Да, я однажды уже проходил его, но тогда всё было иначе. Во мне отсутствовала стихия, пытающаяся уничтожить своего носителя.

— Надеюсь, ко мне больше никто не придёт сегодня, — прошептал я и вернулся в хижину. До рассвета следует провести ещё одну медитацию, и пора бы уже начать развивать стихию воды.

***

Два последующих дня не отличались от первого, прожитого мной в одиночестве. Разве что еду мне принесла сестра да посетителями были не подростки, а охотники и старейшина.

Сестра подтвердила, что Бахрем всегда рядом, пока она находится возле колодца. Она же сообщила, что мать толстого Сахема попыталась выпустить сына из клетки и была сурово наказана Хамзатом. Если раньше она сидела дома — растила детей и ухаживала за мужем-калекой, то теперь будет ходить на ферму уважаемой Сахи и там работать наравне со всеми. Почему-то именно этот момент доставлял сестре больше радости, чем её внезапно изменившееся положение.

Староста навестил меня, чтобы убедиться, что я в порядке, и в очередной раз попросил не выходить за охранный контур. Вот уж чего я точно не собирался делать. Зато, пользуясь случаем, попросил у Тимура точильный камень. Так что к вечеру третьего дня у моего копья остриё было заточено до бритвенной остроты.

Охотники пришли под конец третьего дня с деловым предложением. Никому не хочется бродить по пустоши в поисках добычи, ведь там можно встретить тварь, против которой не выстоит и отряд из десяти человек. Такая встреча гарантированно окончится гибелью охотников. Другое дело, когда мелкие твари сами приходят к посёлку. Причём известно, в каком месте будет прорыв.

В общем, меня просто поставили перед фактом, что с сегодняшней ночи возле моей хижины будут стоять в дозоре три вооруженных человека. Изначально охотники пожелали остановиться внутри, но я был категорически против такой затеи. Зачем мне лишние глаза, наблюдающие за мной во время медитации. Неизвестно, как местные на это отреагируют. Поэтому я сослался на предостережения старосты, что в любой момент хаос внутри меня может взбунтоваться и всё окончится весьма плохо. Так что дозор был организован снаружи. Вот только мне всё равно пришлось принять участие в ночном бою.

***

В ночь на третий день моего одиночества я смог провести вторую за этот день медитацию и, довольный проделанной работой, решил лечь спать, когда снаружи послышался шум. А вскоре к шуму присоединились и крики, явно от боли. Поднявшись с лежанки, я подхватил копьё и двинулся к выходу. Вовремя.

Циновку вспороло сразу в двух местах, после чего внутрь полезли сразу две твари. Моё уникальное зрение позволило как следует рассмотреть ночных посетителей, и потому я не стал медлить с ударом, выжидая более подходящий момент.

Насекомоподобные порождения пустоши, сильно напоминающие благородных пчёл, имели лишь одно существенное отличие. Две передние лапы больше походили на остро заточенные клинки, которыми твари и вскрыли дверь хижины. А ещё, судя по звукам боя снаружи и крикам, к селению пожаловала целая стая этих мерзких созданий.

Мой первый выпад был с максимальной дистанции. Неловкий, но достаточно точный, чтобы вонзиться в бок мохнатого отродья. Остриё вошло глубоко в тушу, явно пробив её насквозь. По ощущениям — словно пробил рыхлый дождевой гриб, которые в изобилии росли вокруг родовой усадьбы.

Тварь не издала ни звука и, когда я выдернул острый наконечник, тут же упала замертво. Зато вторая, быстро сориентировавшись, посеменила ко мне, размахивая своими костяными клинками и угрожающе щелкая жвалами. Стали видны и другие отличия от пчёл — кривые паучьи лапы, оканчивающиеся остриями, и десяток глаз, расположенных на головогруди. Только хаос мог породить столь мерзких существ.

Выдернув из туши убитой твари лезвие, я обратным движением попытался подрубить второй ноги, но противник резво отскочил в сторону и, ударив свои костяные клинки друг о друга, прыгнул. Я успел подготовиться к вражеской атаке и ударом сверху вниз прибил тварь в полёте, про себя отметив, насколько же мало весит противник.

Увы, но характерный удар клинка о клинок, похоже, был своего рода приглашением, потому что внутрь жилища одна за другой полезли другие твари. Понимая, что мне не справиться с ними на открытом пространстве, я отбежал в глубь жилища. Стол, лежанка матери, колченогий табурет — всё было мной перевернуто, образовав своего рода защитную преграду. Я же, вооружившись вторым табуретом, словно щитом, наносил удар за ударом, стараясь прикончить как можно больше тварей.

Сначала у меня сложилось впечатление, что порождениям пустоши не будет конца. На место убитого пчелопаука тут же вставал новый, и мне уже дважды пришлось отбивать табуретом прыгающих тварей. Третий прыжок оказался для меня неожиданностью, уж больно низко пролетела тварь. А в следующую секунду мою левую многострадальную ногу обожгло болью.

С силой швырнув свой импровизированный щит вниз, я услышал характерный хруст сминаемой тушки огромного насекомого и едва успел выставить перед собой копьё, на которое тут же нанизался очередной пчелопаук. Чтобы отбить атаку четвертого прыгуна, мне пришлось отступить на несколько шагов назад, укрывшись за лежанкой Маринэ. Пока отступал, бросил взгляд на левую ногу. Длинный порез, от колена до середины голени, судя по кровотечению и болевым ощущениям, поверхностный.

Внезапно от выхода раздался пронзительный свист, и внутрь заскочила тварь раза в три крупнее других. Матка — пронеслось у меня в мозгу. От неё стоит ожидать не только прыжков, но и какой-нибудь иной гадости. Может, плюётся чем?

Ухватив левой рукой тряпьё, выполняющее роль постельного белья, я швырнул его навстречу нападающим. Удачно — две твари решили прыгнуть на меня одновременно, и одну из них удалось сбить. От второй я отмахнулся копьём, а в следующую секунду прыгнул сам, уклоняясь от броска матки. Чудом удалось избежать двух здоровенных, каждый длиной с моё предплечье, костяных клинков.

Упав на бок, я перекатился, освобождая оружие. Матка почему-то не спешила нападать, и я, опираясь свободной рукой на стену хижины, поднялся на ноги. И тут же встретился с десятком маленьких, полных ненависти глазок. Тварь, способная одним ударом своих костяных клинков снести мне голову, не могла атаковать, она застряла. Одно из лезвий плотно вошло в зазор между двух палок, образующих каркас лежанки, и совершенно не хотело освобождаться.

Выводок матки в это время по неизвестным причинам держался в отдалении. Видимо, предоставил родительнице самой разбираться с добычей. Я, мысленно поблагодарив Айлин Справедливую, нанёс короткий удар, метя твари в брюшко. Та невероятным образом прыгнула, уклоняясь от моего выпада. Раздался хруст ломаемой конечности, и здоровенный пчелопаук, лишившийся одного лезвия, жалобно застрекотал. А затем из пасти насекомого в моём направлении ударила тёмно-серая струя какого-то вещества. Я всем своим существом ощутил исходящую от серого облака опасность. Одним прыжком переместился за спину противника и тут же нанёс удар.

В этот раз матка не смогла увернуться — лезвие вошло глубоко в тушу насекомого. Тварь забилась, попыталась даже сорваться с наконечника, но я прижал её к полу, не позволяя освободиться. Убедившись, что противник не сбежит, обвёл всю хижину взглядом. Четыре мелкие твари, замерев перед первой баррикадой, суетливо передвигались из стороны в сторону, но атаковать не спешили. Вот и хорошо.

Приложив усилие, я отшвырнул мёртвую матку в сторону и, подхватив остатки тряпья, бросил их в детёнышей, провоцируя на атаку. Но пчелопауки, вместо того чтобы нападать, тут же отступили к выходу, а затем и вовсе бросились наутёк. Это что же получается, они кидались на меня лишь по приказу старшей?

Снаружи раздался свист и гневные крики людей. Похоже, не только у меня противник отступил. Убедившись, что матка издохла, я перешагнул через перевернутый стол и приблизился к выходу. От циновки остались одни лохмотья, столь сильно искромсали её твари. Да, чтобы восстановить здесь всё, предстоит много работы.

Возле хижины кругом наблюдались следы настоящей бойни. На земле валялись десятки убитых насекомых, среди которых ходили охотники. Трое. Столько же лежало в неестественных позах, не подавая признаков жизни. А я еще думал, что на меня напали все отродья пустоши. Да каждый из охотников убил втрое больше пчелопауков.

— Фархат, ты живой? — воскликнул один из охотников, увидев меня. — Братцы, так это он прикончил царицу шаххов, больше некому! Слышишь, парень, ты убивал тварь, намного крупнее вот этих?

— Только что, — честно ответил я, указав на хижину. — Внутри лежит труп.

— Ты даже не представляешь, какой молодец! Считай, всем нам жизнь спас.

— Они пришли сюда из-за меня, — мой голос прозвучал глухо.

— Не в этот раз, — заговорил второй охотник, Бархук. — Шаххи не покидают своего гнезда, пока кто-то не потревожит матку.

— Это иносы, — согласился со старшим сыном Сахи, третий житель посёлка. — Ранили царицу и привели сюда. Уверен, их летун сейчас завис над горной грядой, а сами убийцы наблюдают за посёлком сквозь свои стеклянные трубы.

— Если бы не Фархат, мы бы ничего не успели сделать, — вновь повторил Бархук. — Дозорных шаххи перебили бы за несколько секунд.

— Хуже другое, — вновь заговорил первый охотник. — Защитный контур не сработал. Теперь поселок беззащитен перед сильными тварями. Надо поднимать всех, пусть староста объявит тревогу. И шаххов надо собрать. Их много, мяса хватит на несколько дней. До прихода ведьмака осталось четыре-пять дней. За это время даже посевы не успеют погибнуть.

Эта ночь стала для селян не такой, как все предыдущие...

***

Убежище. Огромное помещение, расположенное под землёй. Стены из каменных блоков, тяжелая крыша держится на нескольких десятках колонн. Главный вход перекрыт каменным колесом, которое могут открыть только специальными рычагами.

У стен на специальных стеллажах хранились запасы — кувшины с подсоленной водой, пучки съедобной травы, топливо. Пол был большей частью застелен каким-то тряпьём. Здесь даже имелась выгребная яма. Поселок был готов к прорыву контура.

Не готовы оказались многие жители. Кому захочется оставлять своё жилище на разграбление тварям из пустоши? Разумеется, сразу появились недовольные, а некоторые и вовсе открыто обвиняли меня в случившемся, пока спускались вниз. К счастью, у меня было копьё, вид которого действовал успокаивающе на особо крикливых. Ну и охотники — они по приказу Тимура ни на шаг не отходили от меня, окружив с трех сторон.

Фарида, едва я очутился внизу, попыталась обустроиться рядом со мной, но староста прикрикнул на мать, и она вернулась назад, к дочери. Маринэ, как я успел заметить, была под плотной опекой Бахрума, и за неё не стоило беспокоиться. Этот крепкий подросток даст отпор любому взрослому.

Лишь несколько человек не спустились в убежище. Старый Хамзат, Саха и ещё двое стариков. Последних двух, как я понял, должны будут принести в какую-то жертву. В чём эта жертва заключалась, Тимур мне так и не смог объяснить.

Когда последний селянин очутился внутри убежища, несколько мужчин закрыли проход, отсекая укрытие от внешнего мира. В помещении тут же стало вдвое темнее, послышался ропот. Я физически почувствовал ненависть, источаемую селянами в мой адрес. Ощущение, словно я нахожусь среди вражеских воинов, которых сдерживает от атаки лишь слово старшего по званию.

Староста тоже что-то чувствовал, поэтому выделил мне место в углу, а рядом разместил своих сыновей. Тем временем гул голосов внутри убежища начал потихоньку стихать, люди постепенно успокаивались, и иногда даже начали проскакивать фразы о том, что несколько дней не надо ничего делать, никто не осудит, не накажет. Можно просто отдыхать. Удивительно, но за считанные минуты злоба в людях начала утихать, сменяясь радостью и умиротворением. Почувствовав изменения в настрое жителей, Тимур проявил себя как глава посёлка.

— Послушайте, что я скажу! — громко произнёс он, перекрывая шёпот односельчан. — Вы все сейчас рассержены. Даже больше, в вас бурлит злость. Не дайте хаосу завладеть вашим разумом.

— Тимур, а ты лучше про другое расскажи! — перебил главу поселения какой-то старик. — Расскажи, кто будет восстанавливать наши жилища? Кто станет ходить к пересохшему руслу за палками? И кто пойдёт в руины за одеждой, одеялами, посудой? Ты? Или, может, это отродье хаоса, что так защищают твои сыновья?

— Я-то схожу, а вот ты, Насух, никуда не пойдешь. А знаешь почему? Потому что трус и ни разу даже носа не высунул за пределы защитного контура! Вас две трети таких, что до ужаса боятся покидать посёлок. Потому и живёте в нищете и грязи. Сколько из вас едят ежедневно мясо? Пять? Десять человек? Я видел другие поселения, и там люди не трясутся над своими жизнями. И они живут!

— Наш вшо уштраивает! — хрипло выкрикнула какая-то шепелявая женщина.

— Кого — нас? — староста внезапно взъярился. — Хатиша, ты жрёшь одну траву уже многие годы! У тебя зубов не осталось ни одного, а ведь сама едва ли сорок вёсен прожила. Такого будущего ты желаешь своим детям и внукам? Ах да, у тебя же их нет!

— Ты нам зубы не заговаривай. Прорыв контура из-за отродья произошёл! — вновь заговорил старик. — Кто будет всё это восстанавливать? Мальчишку заберёт ведьмак, ты точно не станешь помогать. Так кто?

— А вот теперь поговорим о главном, — спокойным голосом произнёс староста. — Сколько я живу в вашем посёлке? И за всё это время лишь одного ведьмачьего ребёнка мы вырастили — Фархата. Что было с предыдущим? Вы его убили, семнадцать лет назад. Не сами, но своим бездействием. Ты, Насух, один из старейших жителей. Ты хоть раз видел ведьмачий амулет? Отвечай!

— Да зачем он мне? Не видел этой мерзкой вещицы, и никто не видел в нашем селе. И живём! Не нужен нам амулет!

— Старый дурак! — Староста окончательно вышел из себя. В пару шагов, расталкивая односельчан, он приблизился к старику и влепил тому пощёчину, сбив с ног. — Не нужен, говоришь?! Если бы у нас был действующий амулет, мы бы могли восстановить им контур и спокойно дождаться ведьмака! Хатиша, ты должна помнить. За что даётся женщинам селения амулет?

— Жа ждоровое отродье! — с ненавистью прошепелявила старуха.

— Значит, помнишь. Так кто теперь виноват в случившемся? В том, что посёлок остался без защиты? На Фархате нет ни грамма вины в произошедшем. Это ваша ненависть ослабила защитный контур! И страдать вы будете только из-за неё.

— А что, когда придёт ведьмак и заберёт Фархата, у нас появится амулет? — нарушил внезапную тишину детский голос. Я даже не увидел говорившего ребёнка.

— Не у нас, у Фариды, — ответил Тимур. — Только в её руках он будет работать. Или в руках того, на кого она укажет.

— Ага, и тогда она перестанет работать, как и её мелкая девчонка, — с завистью произнесла какая-то женщина. Отыскав говорившую глазами, я скрипнул зубами — невестка Хамзата. — А охотники ей ещё и мясо будут носить!

— Ещё слово, и я велю тебя вышвырнуть наружу, вместе с твоим сынком, — ледяным тоном произнёс староста. — За годы унижений со стороны селян Фарида заслужила не только достойное питание и обильное питьё, но и самое лучшее жилище. Да, придёт ведьмак, и мы выясним, почему жители посёлка с каждым годом получают всё меньше воды. И если вина Хамзата и его семейства будет доказана, всё семейство старого колодезного ждёт изгнание в пустошь.

Старейшина уже давно вернулся на своё место, а в убежище царила тишина. Никто не решался начать разговор после столь суровых заявлений, словно боялся стать причастным к семье, попавшей под подозрение.

Я же в это время думал совсем о другом. Как мне на виду у всех жителей посёлка продолжить тренировки?

Глава 7 Ведьмак

Четверо суток в замкнутом помещении, среди сотни немытых тел. Приготовление пищи два раза в день, непрестанный говор десятков людей, умолкающий лишь ночью. О медитации, как и о гимнастике, не могло быть и речи. Даже ночью было шумно.

Периодически к нам в гости приходили твари из пустоши. Тяжёлые, гулкие удары в каменную дверь, которая каким-то чудом не трескалась, стойко выдерживая атаки. Ночной рёв, завывание и пронзительный писк. Всё это до ужаса пугало людей, и лишь единицы оставались спокойными.

А ещё я узнал, что местные не верят в богов. В самые страшные моменты они поминали ведьмаков, иносов, даже пустошь и хаос, но ни одного бога. Неудивительно, что их планета находится в столь плачевном состоянии, а сами они всё больше становятся похожи на диких животных.

***

В моём мире существовала поговорка: чаще поминай добрых богов и не называй имён злых, тогда первые вспомнят о тебе, а вторые забудут. Не прошло и дня в мире пустоши, чтобы я не думал о богине справедливости. И она услышала мои мысли.

Это произошло к концу второй ночи нашего добровольного заточения. Спать удавалось урывками из-за постоянного шума, а потому даже у меня усталость накопилась до такой степени, что я погрузился в глубокий сон без сновидений. Оттуда меня и выдернула Айлин Справедливая...

Всё произошло как в тот раз, перед смертью. Место, не имеющее стен и заполненное белым густым туманом. И голос.

«Ну здравствуй, мой должник. Еще жив?»

Голос богини ничуть не изменился, все такой же чарующий и властный.

«Лишь благодаря тебе, Справедливая».

«Хм. Вижу, ты уже начал осваиваться в новом теле и даже выбрал верную стратегию. Впрочем, с твоими знаниями я и не ожидала иного. Слушай мою волю, смертный. Не позволяй хаосу полностью подчинить сердечное ядро. Это мой первый приказ. Я вижу, что ты прикладываешь для этого все усилия, меня радует такое стремление. И ещё — бойся смотрителей ордена Либеро. Если они обнаружат вторую стихию в твоём сосредоточии — убьют. Верю, ты найдёшь способ, как скрыть свою уникальность. А теперь прощай, до следующей встречи. Надеюсь, она всё же состоится. Да, можешь задержаться в моей обители на некоторое время, чтобы привести в порядок сердечное ядро. Слишком оно, хм... переполнено хаосом».

Миг, и белый туман исчез, сменившись серыми каменными стенами. Давление, исходящее от божественной ауры, растворилось вместе с туманом, и я наконец почувствовал своё тело. Время!

Отогнав все посторонние мысли, сосредоточился на главном. Несколько секунд, и сознание скользнуло внутрь сердечного ядра. Ледяной панцирь почти истаял, хаосу осталось нанести лишь пару сильных ударов. К счастью, безумную стихию больше интересовали каналы, в которые я внёс изменения, и рана на ноге, которую она усиленно пыталась излечить. Увидев результат этого самолечения, я понял, кто причинил этому телу столько энергетических увечий.

Целая вечность ушла у меня на то, чтобы дотянуться тончайшим бирюзовым жгутом до места ранения. И ещё столько же времени понадобилось, чтобы запустить процесс восстановления нарушенного энергетического канала, а если быть точнее — его зачатка. Непростую рану нанёс мне пчелопаук, очень непростую. Помимо физического повреждения тела, удар пришёлся и по энергетической основе.

В невероятно опасный мир поселила меня Айлин Справедливая. Опасный и в то же время богатый. Да, несмотря на бесплодные земли, отсутствие воды и нормальной пищи, для любого одарённого этот мир превращался в настоящую сокровищницу. Любая тварь пустоши не просто несла в себе зачатки стихии, но владела ядрами силы. Я не мог об этом узнать раньше, потому что ещё не открыл ни одного канала, позволяющего проявить стихию за пределами своего тела. Но теперь знаю.

В моём мире одарённым порой требовались особые растения или животные, чтобы шагнуть на следующий этап развития. Из трав готовились особые настои, отвары и зелья, переполненные стихиальными силами. Из животных извлекались ядра силы. Они бывали разными: из одних создавали материал для развития, другие использовали в качестве источников энергии. Камни силы, способные мгновенно восполнить часть утраченной энергии сердечного ядра.

Успокоив разум от свалившейся на него информации, я ещё раз осмотрел своё энергетическое тело. Потратил время, чтобы исправить вмешательство хаоса, и лишь после позволил себе выйти из медитации...

***

— Отец, он очнулся! — пророкотал надо мной мужской голос. Кажется, это один из сыновей старосты. Ну точно, он.

— Долго? Вот так, без сознания? — спросил я севшим голосом. Горло невыносимо пересохло.

— Да, со вчерашней ночи, сутки уже прошли, — устало произнёс Тимур, опускаясь рядом со мной на колено. — Что ж ты нас так пугаешь? Это ж надо, почти полтора дня проспал.

— Нога, — я кивком указал на рану, которая уменьшилась вдвое, с тех пор как я её последний раз осматривал.

— Ах да. Эти ваши ведьмачьи штучки. Неужели увидел перед глазами цифры?

— Да, что-то было, — соврал я.

— Изобразить сможешь? — тут же заинтересовался староста.

— Нет, они каждый раз другие, не успеваю запомнить.

— Да и пустошь с ними, с этими надписями. Сейчас мои невестки тебя накормят, а я пока позову твоих мать и сестру.

Овощи. Шаххи оказались на удивление вкусными, жаль, что их пришлось съесть в первые два дня. Чтобы не накалять и так напряжённую обстановку, я поделил убитых мной пчелопауков между всеми жителями. С меня не убудет, а сытная пища, она как хорошее успокоительное...

Пока ел, на душе появилось чувство тревоги. Пока неясной, непонятно, откуда исходящей. Оценив своё положение: два охотника, охраняющих меня, и спокойные люди поблизости, — я пришёл к выводу, что угроза находится не в стенах убежища, или же я тревожусь не за себя. Мать с сестрой?

Поднявшись, внимательно осмотрелся. Фариду заметил сразу — она что-то готовила из съедобной травы. Чуть позже отыскал взглядом Маринэ, которая о чем-то беседовала с Бахрумом. Убедившись, что с ними все хорошо, продолжил осматривать убежище.

— Фархат, ты в порядке? — спросил меня Тимур, только что вернувшийся с обхода. Староста хорошо справлялся со своей должностью, быстро и справедливо решая насущные вопросы поселян.

— Нам здесь может что-то угрожать? — вместо ответа задал я вопрос.

— Убежище крепкое, строилось ещё до прихода иносов. Конечно, в пустоши есть твари, способные обрушить потолочные плиты, но они обитают слишком далеко отсюда. А почему ты спрашиваешь?

— Тревожно мне, — не стал я врать. — Предчувствие нехорошее.

— Я слышал, что ведьмаки обладают даром предвидения, благодаря чему часто выживают. — Тимур попытался улыбнуться, но получилась у него какая-то неестественная гримаса. — Но на самом деле нам мало что угрожает. На случай, если в посёлок придёт по-настоящему сильная тварь, мы оставили наверху двух добровольцев — стариков, ты их видел. Они уведут опасность от убежища ценой своей жизни.

Удар. Гулкий, откуда-то сверху, разом заставил умолкнуть всех обитателей убежища. С потолка на головы посыпались пыль, мусор, мелкие камешки. Не знаю, как местные, а мне было с чем сравнивать силу этого удара. Никакой зверь не способен сотворить такое. Зато подобное может сделать одарённый высокого ранга. Или алхимия.

Люди ещё не пришли в себя, как удар повторился. Чуть в стороне, но этого хватило, чтобы сверху вновь посыпалась земля. Один из стеллажей, стоящих у стены, внезапно затрещал и начал заваливаться. Вниз полетели кувшины и бутыли с водой, из-за чего поднялся крик.

— Иносы, — зло произнёс один из сыновей старосты. — Развлекаются.

— Барьера нет, мы временно не под защитой ведьмаков, — ответил Тимур. Услышав эти слова, я не сдержался, спросил:

— Если ведьмаки защищают нас, почему их так ненавидят?

— Потому что они не боятся пустоши, — склонившись к моему уху, ответил староста. — Они ничего не боятся.

— Убили! — истошный женский крик почти оглушил всех, кто присутствовал в убежище. — Бахрума убили!

Я, помня, где последний раз видел младшего внука Сахи, подхватив копьё, двинулся к тому месту. Не церемонясь, ударами древка и локтями расталкивая селян, я быстро добрался до сестры. Маринэ и ещё несколько человек склонились над телом подростка, а вокруг них образовалось кольцо отчуждения. Бахрум лежал на полу, раскинув в стороны руки, а тряпьё под ним потемнело от пролитой крови. Мне хватило беглого взгляда, чтобы понять — парня ударили чем-то острым сзади, скорее всего, пробив печень.

Благодаря моему необычному зрению в сумрачном убежище, даже через взвесь пыли я хорошо видел, кто куда движется, и заметил, как одинокая фигура пытается удалиться от места происшествия. Мать Сахема! А вон и сам толстяк, стоит у дальней стены, замерев, словно истукан.

— Как имя у матери Сахема?

— Натха, — растерянно произнёс староста, который двинулся следом за мной.

— Натха, невестка Хамзата, стой на месте! — выкрикнул я. Мой громкий, звонкий голос многократно перекрыл начавший подниматься шум. — Стой, убийца!

— Будьте вы прокляты! — закричала женщина, резко останавливаясь и поворачиваясь лицом в мою сторону. — Вы, ведьмаки! Нена...

— Бум-м! — раздался над нами третий взрыв, заглушая голос обезумевшей женщины. В этот раз грохнуло раза в два сильнее, у меня даже зазвенело в ушах. Всё убежище наполнилось пылью, из-за чего видимость упала до нуля и стало заметно труднее дышать.

Прикрыв рот полой рубахи, я на ощупь добрался до одной из колонн и опустился возле неё на корточки. Звон в ушах начал постепенно удаляться, а на замену ему пришли крики женщин, плач детей и мужская ругань. Среди всего этого шума выделялся голос Тимура, раз за разом повторяющего:

— Фархат, отзовись! Фархат, ты где? Отзовись!

***

Грохот над убежищем больше не повторился, но нам хватило и того, что уже прозвучало. Потому что свежий воздух почти перестал поступать в помещение. Видимо, систему вентиляции заблокировало одним из взрывов. Нехорошие изменения заметили почти сразу — один из мужчин сообщил, что не чувствует потока воздуха из-за решётки. А через час, может, чуть больше, все почувствовали, что в убежище стало душно.

Староста не сразу понял, насколько усложнилось наше положение, потому как был занят — решал судьбу Натхи. Убийство жителя посёлка считалось страшным преступлением, обычно оканчивающимся изгнанием. В моём случае, когда я убил Хамиза, свод негласных правил и законов был на моей стороне. Однорукий пьяница уже совершил зло, подняв оружие на отца, и староста посчитал мои действия самозащитой. К Сахему тоже не было претензий — ребёнок, к тому же он действовал не явно, даже когда столкнул меня с горы. А вот невестка Хамзата целенаправленно совершила убийство.

В общем, поступок Натхи требовал немедленного изгнания, но наше положение не позволяло осуществить закон. И это сильно усложняло обстановку в убежище. Люди требовали справедливости, особенно близкие родственники Бахрума. Нашлись и те, что обвинили во всём меня. Но тут уж староста высказал всё, что думает о таких говорунах.

А потом все затихли. Потому что дышать стало трудно из-за скудного поступления свежего воздуха. Перед людьми встал выбор — задыхаться или приоткрыть дверь, блокирующую вход. Тимур принял решение — приоткрыть.

Каменное колесо сдвинулось с места с большим трудом, пятерым крепким мужчинам пришлось поднапрячься. Открыли ровно настолько, чтобы наружу мог протиснуться взрослый человек. Так и выбраться можно, и от тварей из пустоши несложно отбиться — мелочь не так страшна, а крупные не пролезут.

Повезло. Никто не полез в убежище ни в этот день, ни на следующий. Судя по отсутствию любых звуков наверху, там вообще не было тварей. Позже, когда выбрались на поверхность, всем стало ясно, почему никто нас больше не тревожил.

***

— Я слышу голоса сверху! — крикнул один из сыновей старосты, стоящий на охране входа. Заканчивался второй день, как мы сидели в убежище с открытой дверью. Люди уже привыкли к тому, что в любой момент сюда могут ворваться твари, и были готовы ко всему. Все старались вести себя тихо, и громкий возглас заставил многих вздрогнуть.

— Ты уверен? — спросил Тимур своего отпрыска. Мы с ним находились почти у самого входа, куда перебрались ещё вчера.

— Да. Вроде голос Сахи и ещё чей-то, мужской. Не похож на Хамзата, моложе.

— Ведьмак? — с надеждой спросил один из охотников.

— Ждём, — оборвал все разговоры староста. — По времени уже должен добраться до нас.

Ждать не пришлось. Вскоре голоса раздались совсем близко. Даже мне, находящемуся в нескольких метрах от выхода, они стали отчётливо слышны. Говорила в основном женщина, чей голос изредка нарушали звуки, похожие на удары топора, которым, судя по всему, рубили тушу какого-то крупного зверя. Очень крупного. Лишь однажды раздался мужской голос, произнёсший:

— Да кто ж так топор держит? Дай сюда, старая развалина!

— Открывайте плиту, — наконец приказал староста и тут же добавил: — Я пойду первым, за мной Фархат. Малюк, следи за Фаридой и её дочерью.

— Понял, отец, — ответил охотник и тут же отправился выполнять приказ.

От усилий трёх самых сильных мужчин закрывающая проход плита со скрежетом сместилась в сторону, открыв проход на две трети. Староста, опираясь на свой посох, шагнул из убежища. Обернувшись, жестом позвал меня за собой. Я, перехватив поудобнее копьё, проскользнул мимо толстой, в две ладони, плиты, миновал небольшую площадку и начал подниматься по каменной лестнице.

Выход на поверхность оказался перекрыт. Нет, не плитой — тушей огромной твари из пустоши. Она наполовину перегородила проём, причем с той стороны, куда вели ступени. Тело, покрытое крупной, в ладонь, чешуёй, похоже, принадлежало гигантской змее, и прямо сейчас её пытались перерубить двумя топорами. Процесс шёл медленно, о чём нам тут же сообщила Саха, склонившаяся над свободным проёмом:

— Тимур, вы там как, живы? Вас тут огромным полозом прижало, так что потерпите. Эти старые развалины ни на что не годны, до следующего дня будут ковырять тварь. А ведьмаку некогда, он защитный барьер ушёл восстанавливать.

— Кто убил полоза? — спросил я женщину.

— Так иносы. Три раза сбрасывали на тварь грохочущие горшки. На третий раз попали прямо в голову. Вылезете — увидите, какие ямы остались в местах попадания. Две хижины разрушили, изверги.

— А остальной посёлок цел? — поинтересовался Тимур.

— Ну, полоз ещё одно жилище снёс, когда удирал от иносов, да пару хвостом зацепил, а в остальном всё целёхонькое. Представь, ни одна тварь в посёлок не наведалась, этот гигант, даже мёртвый, всех распугал.

— Иносы, они что-то забрали с твари? — вновь спросил я. Мне стало интересно, зачем небожители устроили охоту на гиганта.

— Что-то забрали, ага. Двое спустились со своей летающей лодки, череп полоза распилили, потом поднялись и улетели.

— Ты с кем разговариваешь, старая? — раздался спокойный мужской голос. Саха не успела ответить, как над отверстием появился человек. Одет в кожаный плащ, на который нашито множество кармашков, заполненных всяческими полезными вещицами. Глубокий капюшон скрывал лицо говорившего.

— Ко'тан, я староста этого посёлка, — ответил за женщину Тимур. — А со мной ведьмачий сын. Он пробудился чуть больше семи дней назад.

— Ты что несёшь, староста? Да за восемь дней он бы половину посёлка прикончил! — сердито произнёс ведьмак и указал на меня пальцем: — Ты! Грамоте обучен?

— Нет, ко'тан, — ответил я, повторив за Тимуром странное обращение к ведьмаку. Что это — имя или звание?

— Буквы перед собой видишь? — продолжал расспрашивать человек, которого до ужаса боялся весь посёлок.

— Видел, один раз, — сказал я полуправду.

— Хм. Значит, и правда инициированный. Так, сейчас сброшу тебе верёвку, выбирайся по ней наверх. Всё понял?

— Да, ко'тан.

Через пару секунд мне под ноги упал конец довольно толстой верёвки, сплетённой из сыромятной кожи. Я быстро привязал к концу своё копьё, после чего начал карабкаться вверх. Каких-то четыре метра, даже для моего искалеченного тела задача решаемая.

— Где научился так ловко лазить по стенам? — раздался надо мной голос, когда до края оставалось совсем немного.

— Скальные ящерицы, — сквозь стиснутые зубы ответил я первое, что пришло на ум.

— Ах да, у вас же рядом горная гряда, — ответил ведьмак, а в следующий миг меня схватили за шкирку и одним рывком подняли вверх. Миг, и наши с ведьмаком глаза встретились, после чего меня спросили: — Ну давай, рассказывай, щенок, как ты снюхался с иносами?!

Глава 8 Инициация Либеро

— Ни разу их не видел, — ответил как можно спокойнее, при этом чувствуя, как внутри меня начинает подниматься ярость. Хаосу в моем теле очень не понравилось столь грубое отношение к носителю.

— Ты никчёмный, бесполезный выкормыш одичавших людишек, — презрительно произнёс ведьмак, продолжая удерживать меня за шкирку, будто нашкодившего щенка. — С чего ты решил, что нужен ордену Либеро? Ну? Докажи!

За то время, что болтался в подвешенном состоянии, я торопливо перебирал верёвку, стараясь как можно быстрее добраться до копья. Ведьмак не мог не видеть этого, но почему-то проигнорировал.

— Чего молчишь, щенок? — вновь рыкнул человек, лица которого я так и не смог рассмотреть. Да что нужно этому сумасшедшему? Чтобы я атаковал его? Мои руки и ноги не способны дотянуться до его головы или груди, единственное, что я могу, — это...

Я плюнул прямо в прореху капюшона, при этом быстро продолжая подтягивать к себе копьё. Ведьмаку невероятным образом удалось уклониться от плевка, после чего он рассмеялся и разжал руку. От неожиданности я едва успел сгруппироваться, чтобы не упасть на спину. Неловко перекатившись набок, рывком подтянул к себе наконец-то перевалившееся через край лаза копьё... И тут же получил довольно чувствительный удар ногой в грудь, отбросивший меня на спину. Моё оружие при этом оказалось под ногой у ведьмака. Несмотря на боль, я успел отметить, насколько ко'тан силён и быстр. Двигается настолько стремительно, что я в своём новом теле даже не успеваю отследить его перемещения.

— А ну, угомонись, воин, — неожиданно сменив тон на добродушный, произнёс человек и сбросил с головы капюшон. На меня уставились два пронзительных серых глаза. Надо же, а он молод, выглядит лет на сорок, не больше. Гладко выбритое лицо, короткий ёжик светло-русых волос. Два тонких шрама на левой брови. Но главное — это довольная улыбка, показывающая белоснежные зубы. Так это была какая-то проверка?

— Ко'тан — это имя? — спросил я, поднимаясь с земли и отряхиваясь.

— Ха! А ты не из робких. Ко'тан — полноценное офицерское звание, переводится как старший воин. — Мой собеседник ловко поддел древко копья носком сапога, и через миг оно оказалось у него в руке. — Твоё оружие?

— Да. Сам сделал, — ответил я, выпрямившись и замерев на месте.

— Ты смотри, — ведьмак цокнул языком. — Наконечник из древнего металла, всё остальное из материалов, изменённых хаосом. Обычно будущие ведьмаки создают своё оружие, когда начинают проходить ученичество, долго ищут материал, советуются с наставником. Что ж, поздравляю, ты выкроил себе два месяца индивидуальных занятий, а это огромная удача для ученика. К тому же отлично контролируешь внутреннюю силу. Сколько у тебя было проявлений хаоса?

— Два, — ответил я чистую правду. — Может, больше, в последнем бою с тварями я убил нескольких.

— Так ты уже и тварей убивал? Это весьма достойно для твоего возраста. А людей убивать приходилось? — продолжил допрос ко'тан.

— Одного. Я защищал жизни матери и свою.

— И не сорвался? — вновь удивился ведьмак. Взгляд его скользнул в сторону, и лицо тут же исказил гнев: — Эй, тупые отбросы! Тащите верёвки да помогите выбраться из убежища нормальным здоровым мужчинам! Иначе вы односельчан и за сутки не освободите. А я не собираюсь с вами возиться, закончу с защитным барьером, и мы с мальчишкой уйдём. Да, будущий ученик, ты пойдёшь за мной. И ещё: запомни — отныне будешь отзываться на Алексиса. Это мой тебе дар — истинное имя ордена Либеро. Всё понял?

— Да, ко'тан, — ответил я и тут же спросил: — Могу я узнать, что обозначает это имя?

— Алексис? Оно означает «защитник», — ответил ведьмак и вновь накинул на голову капюшон. — А теперь следуй за мной и не отставай.

Подхватив копьё, я двинулся следом за местным одарённым, с трудом сдерживая улыбку. Новое имя как нельзя более точно соответствовало вольному переводу фамилии моего рода. Такие совпадения не бывают случайны, не иначе, к этому приложила свои силы богиня.

Отогнав лишние мысли, я ускорился, чтобы не отстать от ведьмака, который шёл прямиком к каменному строению. Интересно, как этот сильный воин добрался сюда? Пешком или у него имеется конь?

Пока шёл следом за ведьмаком, рассмотрел его одежду. Длинный серый плащ до самой земли, с разрезами по бокам почти до пояса. Кожаные штаны, такие же сапоги, с толстой подошвой. Массивный широкий пояс, на который крепится множество мешочков, ножны со средним мечом, кинжал и какой-то короткий изогнутый жезл. Из десятка кармашков торчат закупоренные горлышки стеклянных флаконов, скорее всего, с алхимией. Рукояти у холодного оружия простые, изрядно потёртые. Похоже, владельцу часто приходилось ими пользоваться.

— Эй, водяной! — громко крикнул ведьмак, едва мы подошли к жилищу колодезного. Дверь была открыта, и вскоре мы оказались внутри. — Водяной, чтоб тебя швихты загрызли, ванна готова?

— Да, ко'тан! — раздался откуда-то сверху голос старого Хамзата. — Горячая, как вы и просили!

— Ты хоть раз мылся? — обернувшись ко мне, спросил одарённый. — Впрочем, вряд ли. А придется, потому как я не желаю вдыхать вонь, исходящую от тебя. Так, смотри. Это называется вспениватель. Добавишь его в воду, прежде чем залезешь в ванну. А, чтоб тебя. Ведь испугаешься с головой нырять.

— Не испугаюсь, — ответил я, еле сдерживая улыбку радости.

— Уверен? Ну, тогда слушай, что от тебя требуется. Да оставь ты своё копьё здесь, я пригляжу за ним!

***

Спустя час я, отмытый до такой степени, что кожа зудела с непривычки, облачился в новую одежду и раз за разом повторял за ко'таном одни и те же движения, перебрасывая широкие толстые ленты особым образом. Обмотки — первая обувь, полученная мной в этом мире. Довольно сложная при креплении на ноги, но весьма удобная и защищающая от раскалённой дневным солнцем пустоши.

Чуть коротковатые штаны на резинке и свободный балахон с глубоким капюшоном — всё это тёмно-серого цвета. Ткань грубая, но я знал — это потому, что новая. Через неделю постоянной носки обомнётся и перестанет причинять неудобства.

— Хм, сообразительный малый, некоторые несколько дней учатся правильно закреплять обувь, — похвалил меня ведьмак. — Что ж, слушай меня внимательно, Алексис. Сейчас ты найдёшь свою мать и приведёшь её ко мне. Не бойся, я всего лишь выдам ей награду. Потом проведём над тобой полную инициацию. Ну и начнём учить тебя грамоте, раз местный староста побоялся это сделать. Хаос, как же сложно с этими тупыми селянами. Не могут выполнить простейших указаний.

Покинув жилище колодезного, я вернулся к спуску в убежище. По дороге в полной мере ощутил, насколько непривычно ходить в обуви. Ноги не чувствовали мелких камушков, словно я шагал по гладкому полу.

Убежище уже освободили, и сейчас жители, выбравшиеся наверх, занимались заготовкой мяса. Туша огромного змея таяла буквально на глазах. Люди шутили, смеялись и вообще выглядели счастливыми, несмотря на то что совсем недавно могли погибнуть.

— Фарида! Маринэ! — крикнул я, пытаясь отыскать мать с сестрой.

— Брат? — ко мне почти сразу подбежала сестрёнка. — Ух ты! Ничего себе, и на ногах одежда! Расскажешь, как прошла встреча с ведьмаком?

— Найди мать и приведи её ко мне, — попросил я. — Ведьмак хочет вас видеть.

— Эх. Пока будем ходить, всё лучшее мясо разберут, — пожаловалась Маринэ и убежала в направлении хвоста. Через несколько секунд они с Фаридой вышли из-за туши и направились ко мне.

— Зачем мы ведьмаку понадобились столь быстро? — поинтересовалась мать, при этом внимательно осматривая меня.

— Договор, — пояснил я. — Мы завтра уже уходим, вот ко'тан и торопится.

— Так быстро? — Лицо Фариды побледнело.

— Да, мам, так сказал ведьмак.

— Но как же... — Женщина оборвала себя на полуслове. — Веди скорей к нему.

Разговора ко'тана с матерью и сестрой я не слышал. Едва увидев моих родных, одарённый тут же отправил меня к старейшине передать простой приказ — подготовить пищу и питьё на двоих, на трое суток. А сам тут же закрылся с Фаридой и Маринэ в доме Хамзата. Лишь поздно вечером, когда уже стемнело, ведьмак выпустил женщин и позвал нас с Тимуром на разговор.

— Старейшина, ты не справляешься со своими обязанностями, — с ходу произнёс ко'тан, едва мы оказались в комнате, освещаемой двумя свечами. Здесь воняло сгорающим жиром, но это не заботило одарённого.

— Я всё объясню. — Тимур ещё ниже склонил голову.

— Позже. Сейчас меня волнует Алексис. Его мать сказала, что мальчик ничего не помнит, а совсем недавно чуть не погиб. Почему ты не приставил к нему наставника?

— Это всё жители посёлка, ко'тан, здесь все ненавидят ведьмаков. Последний из вас, отец Фарх... Алексиса, пока находился здесь, убил четверых мужчин, двух женщин и ещё покалечил сына колодезного. Убивал по пустяковым причинам. Потому что невеста одного из охотников не пожелала с ним возлечь. Потому что один из наших мужчин не так посмотрел на него.

— Как звали этого ведьмака? — нахмурившись, спросил одарённый.

— Тан Игнаций.

— Предатель, — зло произнёс ко'тан. — Тринадцать лет прошло, как его вычеркнули из состава ордена. Редкий случай, когда воин Либеро предаёт братьев и уходит к иносам. Хаос внутри него взял верх над разумом. Трус не смог прикончить себя и, чтобы выжить, принял силу врага. Рассказывай дальше, старейшина.

— До моего восхождения на должность в посёлке был убит сын ведьмака. Тёмная история, истинных причин которой я до сих пор не выяснил.

— Всё, я понял, можешь не продолжать, — ведьмак в который раз оборвал старейшину. — Лучше поведай, какие у тебя жалобы на местных жителей. Кто мешает выполнению замысла Либеро?

И Тимур рассказал. О колодезном, что на протяжении многих лет сокращает подачу воды, о старой Сахе, что не хочет выращивать грибы, утверждая, что на них не хватит воды, в отличие от съедобного мха. Об охотниках, которые давно промышляют только для своих семей. С каждым словом я всё сильнее ощущал исходящую от ведьмака угрозу. Когда же старейшина закончил свой рассказ, ко'тан рывком поднялся со скамьи и, подхватив рукой одну из свечей, произнёс:

— Я услышал тебя. Через тридцать дней жди в посёлок новых колодезного и агронома. Возможно, с ними придёт охотник. А сейчас я бы хотел вместе с тобой осмотреть водные коммуникации. Ты, Алексис, будешь ждать нас здесь. Старейшина, распорядись, чтобы нам приготовили сытный ужин.

— Моя супруга и невестки уже готовят, — тут же ответил Тимур.

Оставшись в одиночестве, я тут же пододвинул лавку таким образом, чтобы в комнату нельзя было войти, не потревожив меня, и тут же приступил к медитации. Уже привычно перешёл на внутреннее зрение и нырнул в сердечное ядро. Вовремя. Ледяной панцирь настолько истончился, что в любой миг мог лопнуть. Хаос словно ожидал этого момента, чтобы наброситься на окрепшего конкурента. Алое пламя с рыжими всполохами нетерпеливо кружилось на своей половине, создавая силовые завихрения.

Да, стихия воды за эти несколько дней значительно усилилась и теперь даже без панциря уверенно занимала четвёртую часть сердечного ядра. Всё же увеличила своё влияние на всё тело. Жаль, что все мои старания могут обернуться большими проблемами. Предупреждение богини об опасности второго источника поставило передо мной невыполнимую задачу, решения которой я не знал.

Сосредоточившись на текущих проблемах, укрепил панцирь, сделав его прочность вдвое больше, чем во все разы до этого. Надеюсь, защиты хватит на весь переход. А теперь осмотрим ногу и руку, в которых я запустил процесс самолечения. Так, каналы выравниваются и даже растут, что весьма радует. Значит, моё воздействие на хаос дало положительный результат.

Дверь начала открываться и толкнула лавку, выбрасывая меня из медитации. Внутрь комнаты стремительно вошёл ведьмак. Шагнув к столу, он опустил плошку с почти прогоревшей свечой на столешницу и сел напротив меня.

— М-да-а... Как вы выжили с таким количеством воды? Почти половину нормы не получали из-за одного старого идиота. Хотя ты ж ничего не помнишь. Я бы не сдержался и покрошил половину селян. Тупые твари... Ладно, садись за стол, я запущу процесс инициации.

***

Болело всё. Мышцы, кости, нервы. Но сильнее всего голова и руки. Когда я смог сосредоточить взгляд на своих ладонях, понял почему. Два алых круга на тыльной стороне каждой кисти, на них было ещё видно, как пузырится остывающая плоть.

— Всё, пришёл в себя? — спросил ко'тан, отпуская мои запястья. Несколько минут назад, а может, целую вечность, он вколол мне в вены два каких-то зелья, а после коснулся артефактом моих рук. — Говорить можешь?

— Могу, — выдавил я сквозь пересохшее горло и попытался проморгаться. Ещё бы, перед глазами висели две надписи: одна на родном мне языке, вторая на незнакомом.

«Прогресс Либеро один: 13 из 100.

Статус: кандидат в ученики Либеро.

Звание: отсутствует.

Встроенный модуль: усиленное зрение (усиление 20 %).

Активацию провёл Александр, статус: ко'тан, младший офицер Либеро.

Форт регистрации: 17».

— С этого момента будешь обращаться ко мне как к старшему по званию, конмэ. Моё имя Александр, звание — ко'тан. Все, кто выше тебя по званию, будут обращаться к тебе матэ, добавляя звание. Всё понял?

— Да, конмэ ко'тан.

— Хм, сообразительный, это хорошо. Тогда слушай и запоминай. Сейчас у тебя первичный прогресс Либеро, а это значит, что ты не имеешь доступа ни к какой закрытой информации — память ордена ещё спит. Когда заслужишь повышение, то есть откроешь первые горизонты, сможешь видеть незримое. Для этого придётся убивать тварей из пустоши. Да, первое время без возможности поглощения животных ядер хаоса. Всё понял?

— Нет, конмэ ко'тан, — ответил я, про себя решив, что следует узнать как можно больше про незримое. Про животные ядра было всё понятно, это обычные камни силы, добываемые из тел зверей, вставших на путь одарённого.

— Сейчас тебе и не надо это понимать, — усмехнулся ведьмак, потягиваясь. — Твоим обучением займутся со второго дня, как доберёмся до форта. Да, для тебя же будет лучше, если ты как можно скорее сумеешь прочесть текст, что показывает Либеро. Без грамоты ты не сможешь понять, какое ядро и для каких целей потребуется в тот или иной момент. Да и о повышении статуса не сможешь узнать. Ладно, разрешаю задать ещё два вопроса, матэ Алексис.

— Иносы. Они враги ордена Либеро?

— Очень правильный вопрос, матэ. Не друзья, это точно. Мы не воюем друг с другом, у нас слишком разные стремления и цели. Но и не дружим. Это всё, что ты должен знать в данный момент. Можешь задать ещё один вопрос.

— Кто мы? Я имею в виду ведьмаков.

— Начнем с того, что ведьмак — это неверное обозначение. Мы воины ордена Либеро, эхо древней войны. Те, кто должен был сделать грязную работу и исчезнуть после кровавой бойни. Так получилось, что кто-то из орденцев выжил в то опасное время, смог подстроиться под новые условия. А теперь мы пытаемся сохранить этот умирающий мир, являясь его единственными защитниками. Всё, на сегодня хватит вопросов, идём ужинать. Зря, что ли, для нас накрыли стол.

***

Мне впервые удалось побывать в жилище старейшины. Оно разительно отличалось от хижины, в которой я жил. Прочная входная дверь, несколько комнат, разделённых крепкими стенами. Мебель, тоже кустарная, но сделана качественно. И большой обеденный стол, накрытый яствами.

— Сильно не наедайся, иначе с непривычки завтра станет плохо, — предупредил меня ко'тан. — Идти всё равно придётся, как бы ты себя ни чувствовал, так что будь осторожен.

Я и не усердствовал. Позволил себе ровно столько, сколько требовалось молодому организму. К тому же у меня имелось очень важное дело, которое нужно завершить этой ночью, иначе не будет мне покоя. В посёлке оставались люди, к которым у меня были претензии...

А сейчас, сидя за большим столом, я краем уха слушал, как ведьмак неспешно расспрашивает старосту о жизни посёлка. Особо не вникал, в голове крутилось с десяток своих мыслей, важных и не очень. В первую очередь меня интересовало, что подразумевает под незримым ко'тан? Что за встроенный модуль? Неужели центр силы, что находится в моей голове, это ядро какого-то зверя, которое неведомым образом мне внедрили в мозг? В моем мире такие практики считались запретными, потому что вели к распаду личности. Редко кто из одарённых сохранял своё «я» после столь грубого вмешательства в энергетическое тело. На такие опасные действия практиков запретных техник толкала скорость развития. Если у идущего естественным путём на создание центра силы уходили месяцы, а порой и годы, то у отступников всего лишь дни. Правда, и выживали среди них единицы из сотен.

Так, размышляя о своей ближайшей судьбе, я дождался, когда ужин подойдёт к концу, и попросил разрешения переночевать в своей хижине. Александр, хитро улыбнувшись, дал своё дозволение, при этом ещё раз напомнив, чтобы я отдохнул как следует.

Разумеется, я не собирался сразу ложиться спать, хотя на улице стояла глубокая ночь. Наоборот, перехватив копьё поудобнее, двинулся прочь от жилища старейшины, чтобы через несколько минут, обогнув село по дуге, направиться к каменному дому Хамзата. Больше я не совершу глупых ошибок прошлого — не оставлю ни единого шанса врагам...

Глава 9 Пустошь

Проснулся от солнечных лучей, пробившихся сквозь разорванный тварями полог. Не поднимаясь, сконцентрировался на своём сосредоточии. Уже привычно нырнул внутренним взором в сердечное ядро и замер. По всему энергетическому телу, по всем точкам и зачаткам каналов произошли изменения. Незначительные, едва заметные, в целом они создавали совсем иную картину.

Единственное, что осталось без изменений, — это стихия воды и защищающий её ледяной панцирь. Иначе было с хаосом. Алое, с рыжими всполохами пламя стало спокойнее, словно некая непреодолимая сила удерживала его, ограничивала свободу. Но это было не главным изменением. Каналы, что я столь усердно восстанавливал все эти дни, — они словно бы раздвоились. Рядом со старыми начали формироваться новые — такие, как те, что пыталась создать стихия хаоса.

Не принимая никаких поспешных решений, я вновь укрепил панцирь, затем ещё раз осмотрел внутренним взором своё энергетическое тело. Убедившись, что ничего не упустил, глубоко вдохнул и вышел из медитации. Пора вставать.

В посёлке к этому времени только разгоралась суета. Почти всю ночь все мужчины и большая часть женщин занимались разделкой туши змея и поливом плантаций. Возможно, поэтому крик, раздавшийся от дома колодезного, прозвучал уже после того, как я умылся и успел размять все мышцы своего тела.

— Убили-и! Старого Хамзата убили-и!

Суета быстро окрасилась паническими нотками. Завыли женщины, оглашая округу криками, что теперь все остались без воды и погибнут. Я от подобных причитаний лишь улыбнулся. Колодезный перед смертью рассказал, что Маринэ знает достаточно для управления всей системой, снабжающей посёлок живительной влагой. Только селяне этого не знали и продолжали нагнетать панику до тех пор, пока в дело не вмешался ко'тан.

Выбравшись из жилища старосты, он ударил какой-то сильной техникой, влив в неё приличное количество силы хаоса. Никто не понял произнесённых им слов, подкреплённых жестами, но всех повалило на землю неведомой силой. Даже до меня докатилась ударная волна стихии, заставив отступить на шаг назад. Вой, крики — всё мгновенно прекратилось, сменившись звенящей тишиной.

— Всем разойтись по своим делам, кроме старосты и учеников колодезного! — громко, чтобы все услышали, сообщил ведьмак. — Матэ Алексис, ко мне, живо!

Подхватив копьё, я направился к ко'тану. Приказы старших по званию должны выполняться быстро и точно, это я знал не понаслышке. В свое время, будучи молодым наследником рода, мне пришлось более десяти лет прослужить в гвардии императора. Славное было время, наполненное опасностью и... Именно там я познакомился со своей Айвэн. Прочь воспоминания, не сейчас!

— Конмэ? — Я замер в трёх шагах от ведьмака.

— Скольких отправил на встречу к хаосу? — Ко'тан выглядел спокойным, я даже почувствовал в его вопросе лёгкие нотки одобрения. Неужели он знал, что я собираюсь сделать этой ночью?

— Троих, — скрывать было глупо, — не хотел оставлять за спиной тех, кто может причинить вред моим родным.

— Как справился с желанием убивать всех, до кого дотянется твоё копьё, после того как исполнил задуманное? — прищурившись, спросил ведьмак. В этот раз в голосе старшего звучал неподдельный интерес.

— Легко, — ответил я полуправду. На самом деле у меня и близко не возникало желания убивать всех подряд. — Другие не причиняли вреда мне и моим близким.

— А ты не перестаёшь удивлять, матэ. Подобный контроль над хаосом — это большая редкость среди воинов ордена Либеро. — Мне показалось или ведьмак действительно похвалил меня? Странный мир, в котором надо как следует разобраться. — Что ж, придется нам задержаться в селении, следует убедиться, что у раньше времени почившего колодезного толковая преемница.

***

Под руководством ведьмака Маринэ завершила обучение за несколько часов и даже успешно сдала экзамен. Не зря я подозревал, что Хамзат набивает себе цену, и вдвойне был рад, узнав, что на Маринэ и Фариду никто теперь не посмеет даже косо взглянуть. Их положение в посёлке в один миг изменилось, бывшие изгои стали самыми уважаемыми людьми.

Пока ко'тан занимался с сестрой, я стал свидетелем того, как проходят похороны в этом суровом мире. Охотники и наиболее крепкие мужчины посёлка уложили тела убитых на носилки и поволокли в направлении горной гряды. Всё это время на меня бросали косые взгляды, но большего себе не позволяли. Теперь я ведьмак, а значит, неприкосновенен для селян. Лишь староста, вместе с которым мы наблюдали за похоронной процессией, позволил себе поинтересоваться:

— Зачем ты это сделал, Фархат?

— Защитил мать и сестру, — коротко ответил я.

— Но я же дал слово ко'тану, что...

— Твоё слово ничего не значит после гибели Бахрума, — прервал я Тимура. — Закроем эту тему. Лучше скажи, куда понесли тела?

— В пустошь, — глухо ответил староста, и его голос дрогнул. — Внутри защитного круга нет места мёртвым, от этого он ослабевает.

— Их сожгут?

— Нет, — глава поселения вскинулся, взглянув на меня с удивлением. — Зачем тратить ценное топливо на мертвецов? Их оставят у подножия гор, в пересохшем русле реки. Несколько дней на трупный запах будут приходить твари, и у охотников появится много добычи.

Я представил всё, что описал Тимур, и мне от увиденного стало не по себе. Использовать тела своих односельчан в качестве приманки? Воистину, суровый мир, в котором нет места жалости. Только целесообразность и холодный расчёт.

— Я ведь тоже был сыном ведьмака, — внезапно сообщил Тимур, чем сильно меня удивил. — Да, меня точно так же, как и тебя, ненавидели жители посёлка. Увы, но не все дети Либеро становятся полноправными членами ордена. Бывают такие, как я, лишённые силы хаоса.

— Почему ты это рассказываешь мне, староста? — спросил я, продолжая наблюдать за группой селян, удаляющейся от посёлка.

— Раньше не мог, запрет. Теперь ты почти ученик, значит, я не нарушу правил. Хочу дать тебе совет. Когда будешь проходить испытание в ученики, не сдавайся, борись до конца. Дашь слабину, и хаос покинет твоё тело вместе с силой Либеро. И тогда тебе уготована участь простака.

Тимур, не прощаясь, развернулся и, ссутулившись, зашагал к своему жилищу. Мне захотелось окликнуть его, но я сдержался. Испытание? О чём вообще речь? Проверка на силу духа, волю? Впервые стало по-настоящему интересно, что меня ждёт впереди, в недалёком будущем...

***

Провожать меня и ко'тана вышли все селяне, свободные от работы. Кто-то бросал любопытные взгляды, но большинство недобро смотрели исподлобья. При этом я просто физически ощущал радость, исходящую от жителей. Похоже, они считали, что решили большинство проблем, избавившись от меня. Наивные, вся их жизнь — сплошной бесконечный страх. Потому и такая сильная ненависть к ведьмакам, способным путешествовать по опасной пустыне. Существование посёлков, а также селян напрямую зависит от ордена. Стоит Либеро один раз проигнорировать столб дыма, и всё...

Лишь мать и сестра смотрели мне вслед с грустью. Учитывая, сколько раз местные пытались меня убить, я не разделял чувства Фариды и Маринэ. Если бы несколько дней назад у тела Фархата не сменился хозяин, Хамиз убил бы мальчишку, а значит, ему была уготована смерть в юном возрасте.

— Матэ, ты слишком спокоен для человека, жизнь которого только что изменилась, — произнёс Александр, когда мы удалились от посёлка на расстояние в несколько сотен метров. — О чём думаешь?

— О том, насколько нас не любят в посёлках, — ответил я первое, что пришло на ум.

— Тут ты прав. Такова природа всех истинных людей — бояться и ненавидеть тех, кто сильнее. Хорошо, что ты осознаёшь это. Впрочем, нам не нужна их любовь, только подчинение. Есть более важные вещи, чем отношение людей к ордену.

— Конмэ, что значит «истинных людей»?

— Тех, кто жил в этом мире до катастрофы. Ещё мы их называем простаками. Разбросанные в пустоши посёлки — это жалкие остатки от некогда цветущей планеты.

— Иносы тоже из истинных?

— Рано тебе ещё знать такое, — усмехнулся ведьмак. — Вот станешь полноценным учеником, на лекциях наставники всё расскажут. Так, мы достаточно удалились от посёлка. Я сейчас подзову своего ездового питомца, а ты веди себя спокойно, не дёргайся. Это крупный и опасный зверь, но он безобиден, если ты не станешь угрожать ему.

Ко'тан остановился и громко свистнул. От столь резкого звука меня оглушило на несколько секунд. Только сейчас понял, что жители посёлка не позволяют себе издавать сильный шум. Даже ругаются так, словно разговаривают.

— Это он, конмэ? — Чёрную, стремительно приближающуюся точку на горизонте я заметил первым, указав ведьмаку направление.

— Верно. Ты смотри, похоже, тебе достался отличный модуль от Либеро — я бы не скоро увидел своего Кухрю.

— Конмэ, что такое модуль? — полюбопытствовал я, желая узнать побольше.

— У каждого члена ордена Либеро в теле формируется вспомогательный модуль — физический, хм, аспект, позволяющий нам с рождения быть сильнее истинных людей. Благодаря этим усилениям мы смогли выдержать первый натиск хаоса. Сейчас этих проявлений больше сотни, и они обычно передаются по наследству, от отца к ребёнку. Но бывает и так, что проявление изменяется, приобретая совершенно иные возможности. Так, замри, Кухря должен обнюхать тебя. Это такой ритуал знакомства. Иначе будешь идти пешком, а значит, нам не хватит запасов и придется делать большой крюк. У меня, например, нет желания добираться до форта две недели вместо одной.

Слушая ведьмака, я не отрываясь смотрел на приближающегося хищника. Да, этого зверя сложно было назвать ездовым из-за огромной зубастой пасти, из-за мощных когтей на четырёхпалых лапах, из-за хвоста, увенчанного шипами, и шкуры, покрытой крупной чешуёй. Боевой питомец.

— Кухря, это свой, — громко произнёс Александр, когда зверюге оставалось до нас около десяти метров. Тварь, прошипев протяжно, резко сбавила скорость и вскоре уже стояла передо мной на расстоянии вытянутой руки. Повернув голову набок, питомец разглядывал меня холодным янтарным глазом, имеющим вертикальный зрачок. При этом из глотки зверя раздавался клокочущий рык.

— Протяни ему руку, пусть обнюхает её, — приказал ведьмак. — Кухре нужно запомнить твой запах. Не бойся, не откусит.

Я выполнил требование старшего по званию. Ящер потянулся к моей кисти, его ноздри раздулись, втягивая воздух. Зверюга всхрапнула, резко шагнула вперёд и стала принюхиваться уже к моему лицу, обдав смрадным дыханием. О боги, да я даже дёрнуться не успею, как меня перекусят надвое. Ты смотри, эта тварь ещё и своим языком решила меня лизнуть. По щеке словно прошлись грубой мочалкой.

— Кухря-а! — взревел ящер, задирая к небу морду. Помотав башкой из стороны в сторону, зверь повторил: — Кухря-а!

— Надо же, ты понравился Кухре. — В голосе ведьмака слышалось неподдельное изумление. — Впервые в жизни ему кто-то пришёлся по нраву. Обычно обхаркает с ног до головы новичка, чтобы тот провонял его запахом. А к тебе словно к равному отнёсся. Ладно, хватит болтать, пора уже убираться отсюда.

На спине у четвероногого ящера обнаружились два кожаных седла, в которые мы и взобрались. Поначалу я даже удивился — настолько удобными показались сиденья, но, когда питомец сорвался с места и быстро начал набирать скорость, пришлось забыть обо всём, кроме одного — как бы не выпасть по дороге.

Взяв короткий разбег, зверь понёсся вперёд большими, по несколько метров, прыжками. Никто им не управлял, во всяком случае, никаких дополнительных ремней я не заметил. Впрочем, у ящера, скорее всего, была ментальная связь с ведьмаком, и тот передавал зверю мысленные команды. Силён Александр, ведь его стихия не разум, а хаос, а значит, он использует двух-, а то и трёхзвёздную технику. Жаль, я не могу спросить ко'тана об этом, если хочу сберечь язык и зубы. Более того, мне пришлось сощуриться, чтобы сохранить возможность видеть. Встречный поток ветра оказался настолько сильным, что я был вынужден стиснуть зубы и вдыхать только носом.

Гонка продолжалась около полутора часов. За это время я успел пожалеть, что мы не пошли пешком. От ритмичных монотонных ударов о спину зверя мой зад вскоре закаменел. К счастью, Кухря оказался не двужильным и постепенно начал сбавлять темп, замедляясь. У меня даже появилась возможность ещё раз ознакомиться с пейзажем.

Всё та же серая сухая почва, раскинувшаяся во все стороны до горизонта. Вдали справа виднеется горная цепь. Изредка глаз цепляется за одинокие скалы или крупные валуны — единственное, что, кроме нас, оставляет тень в этом мёртвом мире. Неужели так выглядит вся планета? Мне бы осмотреться по сторонам...

Словно читая мои мысли, ведьмак громко свистнул, и наш ездовой зверь сначала перешёл на медленный шаг, а затем и вовсе остановился.

— Прыгай, — приказал ко'тан, и я тут же соскочил на землю. Меня качнуло, и лишь благодаря копью удалось устоять на ногах. Офицер, спустившийся первым, одобрительно хмыкнул: — Неплохо держишься. Обычно у новичков ноги подкашиваются.

— Я в своей жизни падал много раз, больше не имею такого желания. — Мой голос прозвучал хрипло, как у старого ворона.

— Посмотрим на тебя через полгода. — Ведьмак вновь стал серьёзным. — Дальше пойдём пешком, пока Кухря набирается сил.

У Александра за плечами был увесистый рюкзак, у меня же грубо сшитая из старых лоскутов сумка, в которой лежало несколько травяных лепёшек, с десяток небольших корнеплодов и закупоренная деревянной пробкой глиняная бутыль, наполненная водой. Дня на три мне хватит, если экономить.

Ящер, едва мы покинули его спину, завалился брюхом на землю и тяжело задышал. Похоже, его огромная скорость поддерживалась силой стихии, а сейчас ядро силы утратило последние капли хаоса.

— Конмэ, ему ничего не угрожает? — поинтересовался я, указав на зверя.

— Ха. Это он несёт всем угрозу, — рассмеялся ведьмак. — Всё же зверь хаоса третьего ранга. Появись здесь дикая тварь, вроде того огромного песчаного змея, ворвавшегося в посёлок, он не нападёт на Кухрю. Хаос ему не позволит.

— А как делятся эти ранги, конмэ? — поинтересовался я.

— Вот станешь полноценным учеником, всё узнаешь. А сейчас просто запомни — если на тебя нападёт зверь хаоса даже второго ранга, ты не жилец.

Бросив взгляд на Кухрю, я решил, что пока не стану делать какие-то выводы. Всё же скорость перемещения у ящера огромная, более пятидесяти километров в час. Мы за этот забег преодолели расстояние, которое прошли бы пешком дня за три, не меньше. Но всё же промолчать не смог и задал ещё один вопрос:

— А царица шаххов к какому рангу относится?

— К первому, но только если у неё свита из детёнышей. Без них эта хитрая тварь почти не опасна. Кстати, как ты с ней справился?

— Повезло, она промахнулась и застряла в деревянной лежанке, — ответил я почти чистую правду.

— Действительно повезло. Или царица потратила силу хаоса перед встречей с тобой. — Офицер подошёл к питомцу и, склонившись, отстегнул от сбруи ножны с кривым мечом. Прикрепил их на свой пояс, затем похлопал ящера по спине: — Кухря, долго не разлёживайся. Мы идём на стоянку три-семнадцать. Запомнил?

— Ухр-р-р! — протяжно прорычал ящер, так и не пошевелившись.

Что такое эта стоянка, я узнал спустя несколько часов, которые мы провели по большей части в молчании. Под ногами бескрайняя пустошь, ровная и гладкая, словно стол. Над головой диск солнца, зависшего в зените, и серо-голубое небо. Зной и марево, сильно искажающие горизонт. Мёртвый мир.

Тем неожиданнее было встретить по пути одиноко стоящую башню. Показавшееся изначально чёрной точкой, вскоре искусственное строение приобрело чёткие очертания. Невысокое четырёхугольное сооружение, не более шести метров, сложенное из тёмно-серых каменных блоков, — вот что из себя представляла стоянка три-семнадцать.

— Это убежище, — пояснил мне Александр. — Можно укрыться от непогоды или пересидеть миграцию тварей. Миграция — это когда все звери пустоши, чувствуя приближение лучевой бури, уходят с одного места на другое.

— Конмэ, что такое лучевая буря? — поинтересовался я, разглядывая вход в башню. Небольшой прямоугольный люк из какого-то серого металла, расположенный у самого основания стены. Примерно семьдесят сантиметров на полтора метра. Даже мне придётся склониться, чтобы попасть внутрь. И никаких следов ручки или скважины под ключ. Уверен, что пробраться туда можно только с помощью стихии хаоса.

— Буря? Это одна из причин того, что поверхность планеты изменилась. В худшую сторону, — пояснил мне ведьмак. — Смертельно опасное излучение, происходящее по ночам. Как свет, идущий от солнца, только источник этой пакости — спутник планеты. Подробнее тебе расскажут на занятиях. Могу лишь добавить — раньше происходили массовые излучения, накрывающие огромные площади. Все звери и люди, попавшие под действие лучевой бури, изменяются. И эти изменения нехорошие.

— А ведьмаки? Тоже подвергаются изменению? — поинтересовался я.

— Молодец, правильный вопрос. — По голосу ко'тана стало ясно, что он улыбается. — Нет, ведьмакам не страшны такие бури. Либеро защищает нас от проклятых иносов. Впрочем, мы отвлеклись от насущного. Тебе следует научиться открывать доступ к стоянке. Слушай и запоминай, показываю первый раз.

Всё оказалось просто. Прижать ладонь к едва приметному кругу в правом верхнем углу люка и дождаться, когда он откроется. Щелчок, и металлический прямоугольник начал быстро подниматься. Я инстинктивно отшагнул назад и в сторону, прикрываясь копьём, благодаря чему и остался жив. Прямо из темного прохода наружу выметнулось что-то крупное. Моё оружие было отбито в сторону, а в следующую секунду мне в правое плечо словно ударили молотом. Земля с небом резко поменялись местами, а затем я кубарем покатился по земле...

Глава 10 Встреча с боевой звездой

Превозмогая сильнейшую боль, причем не только в правом плече, я попытался приподняться на левом локте и отыскать своё оружие. Увы, копьё обнаружилось в трёх метрах от меня. А ещё я увидел, как ведьмак, выставив перед собой левую руку, остриём меча, который держал в правой, вычерчивает в воздухе какую-то технику.

— Матэ, замри и не дёргайся, — негромко произнёс он, продолжая работать со стихией. Да я уже сам передумал вставать. Не было у меня желания привлекать внимание крупной чёрной твари, замершей напротив ко'тана. Лысая тварь, похожая на огромного пса, больше метра в холке. Зубастая пасть, длинные жёлтые клыки, с которых капала кровавая пена, утробное, глухое рычание. И красные, совершенно безумные глаза.

Зверь не нападал, он словно был парализован и мог лишь отслеживать взглядом движения ведьмака. А офицер, в свою очередь, создавал двухзвёздную технику — слишком уж сложные фигуры приходилось ему вычерчивать. Стало быть, перед нами зверь второго ранга. Но почему он замер?

Тварь внезапно вздрогнула всем телом и, мотнув головой из стороны в сторону, зашипела на ведьмака. Тот невозмутимо продолжил чертить незримую фигуру, хотя до меня дошли остаточные последствия устрашающего звука — сердце забилось чаще, и в целом самочувствие ухудшилось. Зверь, увидев, что звуковая атака не возымела нужного эффекта, согнул ноги, готовясь к броску. В этот момент ко'тан нанёс удар. С конца меча сорвалась алая молния, ударившая точно в грудь взвившейся в прыжке твари. Оглушительный хлопок, и в разные стороны полетели ошмётки обгорелой плоти.

Во всём произошедшем удивило лишь одно — я смог проследить атаку Александра от начала до конца. Меня должно было ослепить на добрую минуту, но этого не произошло. Я отчетливо рассмотрел, как проявление хаоса, пробив грудину, ушло в глубь твари, как та на миг вспыхнула изнутри, а затем взрыв, и тушу раскидало на мелкие части.

— Лежи и не шевелись, — вновь приказал офицер, а сам медленно двинулся вперёд, по-прежнему удерживая левую руку перед собой, ладонью вперёд. Только сейчас я заметил, что у него на указательном пальце перстень с крупным рубиновым камнем. Артефакт? В моём мире были подобные вещи, и стоили они в несколько раз дороже, чем просто камни силы. Внутрь ядра, добытого из сильного зверя, мастер-начертатель помещал атакующую или защитную технику, обычно однозвёздную, реже двух- и лишь в исключительных случаях плетение с рангом трёх звёзд. Сильным одарённым подобные артефакты были не нужны, а вот начинающим или с очень слабым даром не раз спасали жизнь.

Предаваясь воспоминаниям, я не забывал следить за окружающим миром и видел, как ведьмак очутился внутри убежища. Секунд пятнадцать его не было видно, после чего из башни раздалось:

— Проклятые иносы! Вы перешли грань дозволенного!

Оставаясь в неведении относительно произошедшего, я занялся осмотром правого плеча. Осторожно ощупал его, пошевелил рукой. Кости целы, отделался ушибом. Это чем же меня ударила псина, раз нет следов когтей, даже одежда не повреждена?

— Матэ, как себя чувствуешь? — Александр вышел наружу, отшвырнул ногой заднюю лапу твари и направился ко мне.

— Ушиб, за пару дней заживёт, — ответил я. — Кости целые.

— Повезло. — Офицер склонился и подобрал что-то небольшое с земли. Осмотрел внимательно и прямо так, не обтирая, убрал в один из карманов плаща. Неужели камень силы, который здесь называют ядром хаоса?

— Парень, а у тебя отличная реакция, даже для будущего ученика. Тебя тренировали охотники посёлка? — спросил ведьмак, подбирая ещё один небольшой предмет.

— Большей частью сам. Очень хотелось выжить, — ответил я почти чистую правду и тут же задал встречный вопрос: — Конмэ, а что за зверь напал на нас?

— Кинетик. Он ударил своим боевым умением, но тебе почти удалось выйти из радиуса поражения. Самым краем задело. Ладно, поднимайся, пошли внутрь. Хоть отдохнём по-человечески. Правда, недолго.

Если снаружи башня казалась массивной, то внутри из-за толщины стен всё выглядело иначе. На первом этаже приземистое помещение, четыре на четыре метра, низко нависающий потолок, в котором имелся большой люк, сейчас открытый. Сквозь него виднелась большая дыра в крыше. К люку вела металлическая лестница, вмурованная прямо в стену. С противоположной стороны располагались какие-то разноцветные трубы, а в углу была настоящая зона для купания, с квадратной ванной и душевой лейкой.

— Да, это иносы, — зло произнёс ведьмак, проследив за моим взглядом, устремленным наверх. — Пробили крышу и забросили внутрь кинетика. Такое впервые на моей памяти. Раньше эти уроды взламывали защиту, но мы давно научились распознавать такое вмешательство по вибрации хаоса в защитном плетении. А вот подобное проникновение мне незнакомо. Тревожный признак. Ладно, сейчас поднимемся, осмотрим повреждения и подадим сигнальный дым. А уж после можно будет поесть и отдохнуть. Два-три часа у нас имеется, до того как Кухря доберётся сюда.

На втором этаже обнаружились три двухъярусных кровати с травяными матрацами, небольшой стол и два табурета. Чудо, что из-за пролома в крыше и присутствия твари ничего из мебели не пострадало. Словно ударили направленной стихией. Примерно так же выглядели попадания в змея, которого убили иносы. Мне сразу вспомнились грохот и дрожь всего убежища, после которых внутрь перестал поступать свежий воздух.

— Конмэ, чем это пробили крышу? Здесь же огромная толщина, — поинтересовался я, разглядывая край пролома.

— Бомбу сбросили, уроды, — ответил офицер. — Только какую-то необычную. Защитное плетение сохранилось, а купол повреждён. Ладно, пошли на первый этаж, зажжём сигнальную шашку.

Спустившись, Александр сразу же активировал два скрытых в стене магических светильника, благодаря чему в помещении стало светло. Затем ведьмак приблизился к разноцветным трубам и, ухватившись за короткую рукоятку, резко повернул белую. Где-то на втором этаже раздался хлопок. Я ради любопытства выглянул в ещё не закрытый люк и увидел, как в небо поднимается столб белого дыма.

— Конмэ, что означают разные цвета? — поинтересовался я у офицера.

— Всё-то тебе знать хочется. Наберись терпения, во время учёбы наставники расскажут. Главное, запомни: красный или алый дым — это нападение на воинов ордена Либеро. Увидишь такой цвет, бросай все дела и спеши на помощь братьям. И вообще, ты задаёшь слишком непростые вопросы для мальчишки из посёлка.

— Конмэ, я ничего не помню из своей жизни, — я тут же выдал ответ, заготовленный на случай подобной ситуации. — В голове пустота, которую хочется скорее заполнить.

— В форте будешь этим заниматься, — проворчал ведьмак. — А сейчас ложись спать. Ночью придётся много идти, нам ещё нужно до стоянки шесть-семнадцать добраться до утра. Там как следует отдохнём.

Вот она, возможность заняться своими делами. После удара кинетика мне вряд ли легко дастся скачка верхом на Кухре. Следовало помочь организму быстро восстановиться. Поэтому, расположившись на тюфяке с соломой, я даже не стал пытаться уснуть, а тут же погрузился в медитацию.

Увиденное в сердечном ядре меня обеспокоило. Панцирь весь пошёл трещинами, причём можно было сразу определить — защитную технику повредил не хаос, который в данный момент был спокоен, как никогда. Неужели удар кинетика оказался с двойным эффектом? Только он мог причинить мне вред.

Потратив почти всю энергию стихии воды, я восстановил защиту и поспешил осмотреть плечо. И почти тут же чуть не выпал из медитации. Один пропущенный удар, и только начавшие формироваться каналы получили частичную деформацию.

Пришлось приложить массу усилий, чтобы дотянуться до них стихией воды и точечными воздействиями постараться исправить нарушения. Не сразу, нет. Впрочем, на фоне общих повреждений и нарушений в моем теле произошедшее можно отнести к мелочам.

Закончив, я наконец позволил себе погрузиться в короткий, прерывистый сон.

***

Разбудил меня ездовой питомец Александра, несколько раз постучавший лапой по люку. Отметив повторяющуюся раз за разом частоту ударов, я сразу подумал про условный стук и не ошибся.

— Матэ, подъём! — приказал ведьмак, который уже открыл люк наверх и сейчас разводил огонь в очаге. — Можешь умыться, правда, вода холодная, осторожней. Я сейчас выйду к Кухре, затем займусь завтраком. По нужде ходить в тот угол, что я тебе показывал.

Мыться холодной водой, без мыла и душистой пены — для меня и это было блаженством. Удивительно, но в башне имелся водопровод, и из крана бежала чистая вода. Так что очиститься от дорожной пыли мне удалось быстро, даже не успел замёрзнуть. Когда офицер вернулся, я уже одевался.

— Молодец, матэ, я всё больше уверяюсь, что из тебя получится толковый воин ордена, — похвалил меня офицер. — Сейчас быстро перекусываем и выдвигаемся к стоянке шесть-семнадцать, она как раз на нашем пути. Правда, там тоже стоит столб белого дыма, и это мне сильно не нравится. Похоже, иносы знатно повеселились, а нам теперь с этим разбираться. Небожители проклятые.

Поужинав жареным мясом и травяными котлетами, мы восполнили запасы питьевой воды и покинули стоянку. Ящер, увидев меня, рыкнул и, приблизившись, тщательно обнюхал моё правое плечо. Как раз то место, куда пришёлся удар. А затем издал протяжное шипение.

— Кухря, ты чего? — с удивлением произнес ведьмак. — Какое ещё проявление теники? Это был обычный кинетик, разве что чересчур шустрый.

— Х-хищ-щ! — вновь зашипел питомец Александра, и я физически почувствовал исходящее от зверя раздражение.

— Не шипи! Вот доберёмся до форта, покажем мальчишку смотрителю, пусть он разбирается, — проворчал ко'тан. — А сейчас нам следует поторопиться.

— Конмэ, что такое теника? — обратился я к офицеру. Спросил не просто так, а с дальним прицелом — разузнать про смотрителей, потому что слова Александра мне сильно не понравились.

— Рано тебе ещё знать о тенике, — грубо ответил мне ведьмак. — Садись на Кухрю и держи крепче своё копьё.

Мысленно улыбнувшись, я взобрался в седло. Оружие мне ещё в первый раз пришлось примотать к руке куском прочной верёвки, взятой в доме старого Хамзата, мир его праху. Перед выходом из стоянки я сделал удобную петлю и теперь мог в любой момент освободить копьё, развязав простой узел.

Умостившись поудобнее в седло, успел даже осмотреться. За правым плечом клонилось к горизонту местное светило, подсвечивая горную гряду. Позади и слева бескрайняя пустошь, а впереди, на границе видимости, в стремительно темнеющее небо упирался бледно-серый столб дыма. Точно такой же, как и над нашей повреждённой башней.

— Кухря, стоянка шесть-семнадцать, выложись по полной, — приказал ведьмак, усаживаясь за моей спиной. — Вперёд!

Рывок, от которого меня чуть не сорвало с седла, и ящер с места понёсся вперёд огромными прыжками. В лицо ударил поток вечернего, начавшего остывать воздуха, и я сразу понял, почему ночью перемещаться гораздо удобнее. Для ящера, похоже, это ещё и экономия стихийной энергии, позволяющей передвигаться столь быстро. Что ж, значит, будем держаться крепче.

***

Два часа безумной гонки по безжизненной равнине, гладкой и мёртвой. Кухря остановился, когда солнце уже давно скрылось за горизонтом и на очистившемся, почерневшем небе высыпали мириады звёзд, столь ярких и крупных, что тонкий серп луны почти не выделялся на их фоне.

— Всё, дальше своим ходом, — произнёс Александр, спрыгивая на землю. Отстегнув с пояса фляжку с водой, он сделал пару глотков и продолжил: — Если передвигаться лёгким бегом, через час будем на месте. Так что пей сейчас, если есть нужда, облегчись, по дороге вряд ли сможешь.

И вновь забег по прямой, к хорошо различимому на фоне ночного неба столбу дыма. Ко'тан с места взял приличный темп, и мне с хромотой пришлось постараться, чтобы не отстать в первые же секунды. Вообще, сложилось впечатление, что офицер раз за разом испытывает меня на выносливость, сообразительность и прочие качества, необходимые в этом суровом мире. А ещё у него явно непорядок с головой, слишком уж часто меняется его настроение. Да и в наших беседах он совершенно внезапно может сменить тему разговора. Если это воздействие хаоса, то я буду всеми силами сдерживать эту стихию.

Бежать пришлось не так долго, как сказал ведьмак. Примерно через двадцать минут я увидел далеко впереди чьи-то высокие силуэты, двигающиеся нам навстречу. Сразу же сообщил об этом Александру.

— Замедляемся, — приказал ко'тан. — Скорее всего, это свои. Так же, как и мы, выдвинулись на сигнальный дым.

Ведьмак на ходу одной рукой извлёк из чехла изогнутый жезл, другой — меч. А затем и вовсе приказал мне остановиться и докладывать, что я вижу, в подробностях. Расстояние между нами и неизвестными постепенно сокращалось, и вскоре я довольно отчётливо смог их рассмотреть.

— Пятеро, все верхом на ящерах, таких же, как Кухря.

— Боевая звезда, — с каким-то облегчением сказал офицер и неспешно убрал жезл в чехол, оставшись лишь с мечом. — Убери копьё, матэ, не дай хаос, разозлишь ещё кого-нибудь из братьев или сестёр.

Ведьмаки остановились в сотне метров от нас. Тот, что в центре, спешился и двинулся нам навстречу, остальные разъехались в стороны и стали брать нас в полукольцо.

— Я ко'тан Асани, командир боевой звезды, под покровом арата Всеволода, — совершенно внезапно в ночной пустоши прозвучал звонкий женский голос. — Кто вы такие?

— Ко'тан Александр, семнадцатый форпост. Возвращаюсь от посёлка семнадцать-два-два, выполнял задание кона Артемила, — по-военному коротко отчеканил ведьмак. — Со мной допризывник Алексис. Я помню тебя, Асани.

— Хм, Александр? В последний раз, когда мы виделись, ты был простым таном. — Голос женщины разом сменился, став менее сухим и официальным. — Так это ты зажёг предупреждающий дым?

— Да, Асани, — подтвердил офицер. — Думаю, нам стоит переговорить с глазу на глаз. Матэ Алексис, можешь отдохнуть.

Усевшись в позе лотоса, я стал наблюдать, как женщина отдала приказ своим подчинённым, и те заняли круговую оборону. Интересно, кого они опасаются? Вокруг на километры ни души. Жаль, что у меня так мало знаний и никто не торопится ими делиться.

Александр быстро переговорил со своей знакомой, и они сразу же направились ко мне. В груди шевельнулось нехорошее предчувствие, и я поднялся в полный рост.

— Матэ, расскажи, что ты почувствовал во время удара кинетика и после? — потребовал ведьмак. Женщина, лицо которой скрывал капюшон, молча смотрела на меня, но я просто физически чувствовал, как её глаза буквально прожигают мой лоб, стараясь пробраться в разум.

— Удар был сильный, но какой-то мягкий, — я решил говорить чистую правду. — Меня даже отбросило назад, но при этом плечо осталось целым. Сейчас уже почти всё прошло. На мне всегда быстро затягиваются раны.

— Я чувствую в нём воздействие чужой силы, но незначительное. Твой ящер не ошибся, Александр, мальчишку действительно ударили силой теники. У нас был почти такой же случай на стоянке шесть-семнадцать, только мы ожидали чего-то подобного, и ударная волна ушла в пустоту.

Услышав слова женщины-воина, я мысленно помянул Справедливую. Меня только что просканировал смотритель Либеро, и лишь стечение обстоятельств спасло меня от разоблачения. Возможно, к этому даже приложила свою божественную руку Айлин...

— Но ведь это объявление войны? — Голос ко'тана заставил меня отвлечься.

— С чего бы? — усмехнулась женщина. — Ты видел внутри или рядом со стоянкой иносов? Нет. И мы не видели. Очередное развлечение небожителей, с которым предстоит научиться бороться. Так что никакой войны, но масса проблем для ордена.

— Тогда я спокоен, — ответил Александр, и в его голосе послышалось неподдельное облегчение. Ко'таны, понизив голоса до шёпота, разговаривали ещё несколько минут. Я, не дожидаясь разрешения, стал ходить туда-сюда, чтобы размять ноги и заодно поразмышлять. Есть такое мнение, что при ходьбе мозг работает лучше.

Кто такой арат Всеволод? А кон Артемил? Что ещё за сила теника? Это та самая, что чуть не уничтожила ледяной панцирь? Ещё одна стихия? Нужно как можно скорее получить ответы на все вопросы. Возможно, в них кроется способ, как мне скрыть вторую стихию в сердечном ядре.

— Всё же покажи мальчишку смотрителю в форте, — голос Асани заставил меня вскочить на ноги. — Вдруг они поймут, как иносы смогли напитать теникой порождение хаоса.

— Покажем. Знаешь же, это стандартная процедура для вступления в ученичество.

— Которой зачастую пренебрегают, ограничившись лишь проверкой на осквернение. Ладно, нам пора. Рада была тебя увидеть, Александр. Жаль только, что в подобных условиях.

— Я предупрежу Марту, чтобы она придержала для твоей звезды бочонок хорошего пива в семнадцатом форпосте. — Ведьмак шагнул к женщине, и они обменялись рукопожатием.

— Отряд, в походную колонну! — громко приказала Асани, а затем свистнула. Её ящер, развалившийся на земле, резко вскочил на лапы и в два прыжка очутился возле своей хозяйки. Та ловко запрыгнула в седло и хлопнула зверя по шее. — За мной!

Через минуту от боевой звезды остались лишь быстро удаляющиеся силуэты. Двигались они в неизвестном мне направлении, да это было и неважно. Сейчас меня волновало лишь одно — как избежать проверки у смотрителя?

— Ну что, матэ, нам тоже пора продолжить путь, — с печалью в голосе произнёс Александр и тут же добавил: — Похоже, мы с тобой вляпались в какую-то дурно пахнущую историю. Не к добру это...

Глава 11 Больше проблем

Мы прилично удалились от места встречи с боевой звездой, и всё же Александр периодически оглядывался назад, словно ожидал, что пятёрка орденцев вернётся. Шли молча. Я попытался начать разговор, но ведьмак прервал меня, сказав, что сейчас лучше помолчать. Лишь когда впереди появились очертания башни, офицер сам обратился ко мне:

— Слушай внимательно, Алексис. Это касается того, что произошло с нами на стоянке три-семнадцать. Забудь, что тебя ударил кинетик, и не вздумай об этом где-то упоминать, иначе пострадаем оба. Понял меня?

— Да, конмэ. Я не попадал под удар боевого умения зверя.

— Вот и хорошо. А теперь можешь задать мне два вопроса, которые больше всего тебя волнуют.

— Что такое теника?

— Сила, которой пользуются иносы. Грязная, скверная, выжигающая душу. Если воин Либеро начинает пользоваться теникой, хаос отворачивается от предателя. Так появляются ренегаты. Так что запомни — пока не научишься ставить защиту вокруг души, ты уязвим перед небожителями. Больше тебе знать рано о силе врага. Задавай следующий вопрос.

— Арат, что это?

— Генеральское звание ордена. Слушай и запоминай. Скоро ты пройдёшь испытание и станешь учеником. Ученичество проходит в форте и занимает несколько месяцев. Затем экзамен, после которого ты или станешь первогодком и продолжишь обучение, или отправишься в поселение на должность старосты, агронома или водяного. Возможно, останешься на месте ученичества, если докажешь свою полезность. Первогодок отправляется в крепость, где учится управлять хаосом и охотиться на тварей пустоши нулевых рангов. В конце года учащийся возвращается в форт и сдаёт экзамен, на основе которого выбирается дальнейшая судьба будущего воина. Станет он простым членом ордена Либеро, смотрителем или уйдёт в пустошь отшельником. Есть ещё один вариант, но о нём тебе рано знать. Итак, ты сдал экзамен. После выбора каждый становится второгодком, допускается к секретам ордена и поглощает своё первое ядро нулевого ранга. Дальше начинается профильное обучение. Сложное, опасное, с групповой и одиночной практикой, когда тебя практически отпускают на вольную охоту. По завершении обучения сдаётся очередной экзамен. При успешном выполнении всех заданий воин усваивает ядро первого ранга и становится полноправным членом ордена. Соответственно, он получает звание — тан.

— Как мой отец? — уточнил я.

— Твой отец был ко'таном, старшим воином. Его разжаловали до тана из-за жестокого обращения Игнация с простыми жителями. Так вот, слушай дальше и запоминай. Чтобы получить звание старшего, нужно десять раз подряд справиться со зверем первого ранга и одной тварью — второго. В одиночку. Ко'таны командуют четырьмя танами, входящими в их пятёрку, и получают право на оплодотворение женщины простаков. Тебе понятно, что я говорю?

— Да, конмэ.

— Ишь ты, понятно ему. Значит, переходим к следующему званию. Кон — комендант форпоста. Под его командованием до пятидесяти воинов, не считая учеников и обслуги форта. Такое звание получают особо отличившиеся ко'таны на малом совете конов. Подробности мне неизвестны. Далее идут гер'коны, старшие офицеры, командующие полноценной крепостью. Под их началом до двадцати форпостов и свой гарнизон, насчитывающий две сотни воинов. Как стать гер'коном, я не знаю, званием не вышел. А теперь возвращаемся к твоему второму вопросу. Араты — генералы ордена, управляющие цитаделями. Я всего раз был в таком месте, это целый город, как в сказаниях древности. Каждая цитадель контролирует пять крепостей и обладает гарнизоном в тысячу воинов. Пожалуй, всё, я и так рассказал тебе больше, чем следовало.

— Конмэ, а есть те, кто стоит над аратами? — поинтересовался я, впитывая каждое слово офицера, а точнее, старшего воина.

— Да, есть. Го'арат, мы называем его главой ордена. Никто не знает, где он обитает, но ходят слухи, что в пустоши, как и отшельники. Всё, я ответил на твои вопросы, дальше идём молча.

До стоянки шесть-семнадцать добрались без приключений. Да и какие могут быть неожиданности на абсолютно плоской равнине, где даже Александр видит на сотни метров вокруг. У меня сложилось впечатление, что в пустоши вообще никто не обитает, ведь за сутки в пути мы не встретили ни одного зверя.

Башня. Точная копия предыдущей, построенная по одному проекту. То же самое и внутри, даже пролом в крыше располагался точно над люком. Единственным отличием были тюфяки с травой, они все находились на первом этаже. Ну и большой дорожный мешок, подвешенный под потолком.

— Хм, а пятёрка Асани смогла качественно убить тварь, они даже мяса заготовили, — сообщил мне ведьмак и тут же добавил, явно оправдываясь: — А я перестарался с кинетиком, бил с запасом. Ну что ж, значит, позавтракаем похлёбкой и отблагодарим сестёр за заботу.

— Сестёр? Все пятеро были женщинами? — удивился я.

— У нас не приветствуются смешанные группы, хотя такое случается, — пояснил Александр. — Конечно, бывают и такие, но крайне редко.

В течение следующих полутора часов я увидел, как работает артефактная плита, выполненная из металлической пластины и двух камней силы, именуемых здесь ядрами хаоса. Топлива на этой стоянке, увы, не обнаружилось. Наблюдая, как сноровисто действует ко'тан, не сдержался и спросил:

— Конмэ, а кто в ордене создаёт такие волшебные вещи, как эта доска для приготовления пищи и светильники?

— Слушай, ты откуда такой умный взялся на мою голову? — проворчал старший воин, помешивая в небольшом котелке варево. — Но вопрос хороший, правильный, поэтому отвечу. Эта доска называется жаровней и является артефактом первого ранга. К слову, твоё копьё пока что безранговое. Между ними есть одно существенное различие. Если оружие пока способно лишь проводить через себя силу хозяина, то артефакт имеет свой источник хаоса и долгое время может работать автономно. Понимаешь, о чём я говорю?

— Почти, — ответил я.

— Вот и хорошо. Так к чему я веду — если любой обычный воин ордена способен создать артефакт не выше первого ранга, то более сложные вещи ему не сотворить. Этим занимаются отшельники. Смотри. — Ведьмак стремительным движением извлёк меч из ножен и, перехватив оружие обратным хватом, указал на навершие. — Здесь, в рукояти, находятся два ядра, добытые из зверя второго ранга. Видишь, вдоль лезвия идёт узор? Это рунная вязь, позволяющая эффективно проводить хаос через клинок. Когда-нибудь и ты обзаведёшься такими усилениями.

— Могу я подержать в руках? — само собой вырвалось у меня. При виде оружия на меня совершенно внезапно накатила столь мощная волна тоски, что я не смог сдержать рвущиеся с языка слова. И — о чудо! — Александр перехватил меч за лезвие и протянул мне рукоятью вперёд.

— Ну подержи, — в голосе старшего воина послышалось одобрение.

Едва моя кисть сомкнулась на рукояти, мне уже всё стало ясно. Нет, теперь это не моё оружие. Чтобы овладеть мечом на хорошем уровне, придётся долгие годы перестраивать тело, формировать новый мышечный каркас. Даже длина рук не подходит искусству клинка.

И всё же я попробовал ощутить хотя бы отклик того единения, что у меня был раньше с моим верным оружием. Взмах, лезвие со свистом рассекло воздух. Хм, баланс отвратительный, рукоять слишком тяжёлая. Удар снизу вверх, и тут же, изменив траекторию, лезвие наискось, справа налево рассекло воздух, замерев в нескольких сантиметрах от пола. Достаточно, иначе у ко'тана возникнут неудобные вопросы.

— Не желаешь сменить оружие, матэ? — с явным интересом спросил ведьмак, принимая назад свой меч. — У тебя неплохо получится управляться со средним клинком.

— Нет, конмэ. Я уже сделал свой выбор.

— Что ж, верность данному самому себе слову — хорошая черта для воина Либеро, — Александр убрал оружие в ножны и повернулся к котелку. — Ладно, пора есть, иначе похлёбка остынет.

***

Сон. Мне снилось моё прошлое. Айвэн, дети, усадьба, ещё живой наставник, до самой смерти учивший меня владению мечом. Старый мастер, просто человек, не одарённый, он умер задолго до трагедии...

Даже не проснулся, а, скорее, очнулся в подсвеченном изнутри белом тумане. И сразу же ощутил давление божественной ауры. Что-то зачастила богиня со своими визитами. Или это я посещаю её обитель?

— Здравствуй, Справедливая!

«Вижу, у тебя крайне тяжело складывается будущее, смертный. Мне пришлось вмешаться, повлиять на сознание твоего спутника, а это плохо. Впрочем, не для этого я вызвала твою душу. Запомни! Тот, кому противостоит орден Либеро, и мой враг тоже. Источник его силы опасен, он порабощает не тело, но душу. Не попади под влияние теники, всегда держи защиту в сердечном ядре — это поможет. Ты обладаешь знаниями, которых лишены местные, значит, должен справиться. Увы, слишком рано произошла ваша встреча с врагом, и если бы не твоя осторожность... Что ж, хватит об этом. Помни — враг охотится за душами, не дай себя обмануть. И очисть своё духовное тело от остатков заразы, иначе она так и будет вредить тебе».

Хлопок, и меня вышвырнуло из обители, а следом и из сна. Открыв глаза, я, не двигаясь, повёл зрачками из стороны в сторону. Тусклый свет магического светильника, сопение ведьмака, звук капающей воды в ванной. Вот она, ещё одна загадка этого мира — наличие воды под землёй и полное её отсутствие на поверхности. Впрочем, я слишком мало знаю, чтобы всерьёз задумываться об этом.

Закрыв глаза, применил уже испытанную технику медитации и погрузился сознанием в сердечное ядро. Меня сильно насторожил разговор двух ко'танов, когда они обсуждали воздействие теники, а предупреждение Айлин и вовсе обеспокоило. Следовало разобраться, какая сила чуть не разрушила ледяной панцирь, и удалить остаточное воздействие.

Впервые, погрузившись в себя, я почувствовал радость, исходящую от обеих стихий одновременно. Неистовую, почти бешеную — от хаоса и мягкую, освежающую — от воды. Защитный барьер был в плачевном состоянии. Одного удара будет достаточно, чтобы сокрушить его. Правда, за последнее время бирюзовая стихия окрепла и долго сможет противостоять алому пламени. Вот только я чувствовал, что ледяной панцирь разбит не хаосом, а иной силой. И с этим предстояло что-то срочно делать. Но! Сначала восстановить защиту и только потом приступать к трудностям.

Увы, но я умел управлять лишь стихией воды, а потому приготовился к очередному испытанию своего дара на прочность. Однозвёздная техника очищения «роса», легкая в создании и довольно трудная в управлении. Особенно сейчас.

Это оказалось сложнее, чем я ожидал. Хаос, почувствовав создание плетения, забеспокоился, начал метаться, из-за чего несколько ударов пришлось по панцирю. Увидев, насколько медленно проседает защита, я насторожился. Кто же это такой сильный, что снимает барьер почти полностью за несколько часов, а я даже не чувствую этого? Остаточное воздействие? Да тут нечто посерьёзнее...

Оценив, сколько энергии осталось у подвластной мне стихии, я вспомнил, как хаос бросился помогать с восстановлением изуродованных каналов. Возможно, и в этот раз от него будет поддержка, иначе могу не справиться, мне просто не хватит силы.

Создание «росы» потратило половину энергии стихии от имеющегося резерва. А дальше началось самое сложное. То, что я недавно проделал с одним из энергетических каналов на ноге, предстояло повторить со всем телом. Осторожно, миллиметр за миллиметром проводя очищение. Предстоящая работа усложнялась тем, что хаос в моём теле не контролировался мной, а значит, стихия воды будет воспринимать его как чужака. Придётся лично пресекать любые столкновения двух стихий.

***

Внешнее проявление очищающей техники — насквозь промокшая одежда и нестерпимая жажда. Несколько часов в состоянии полного сосредоточения, но я всё же нашёл чужака — мелкого червя, состоящего из неизвестной мне стихии. Энергетический паразит, присосавшийся к одному из каналов силы. Тварь очень не хотела покидать моё тело, настолько, что однозвёздная техника не справилась со своей задачей. К счастью, мои надежды оправдались, на помощь пришёл хаос. Я впервые увидел алое пламя в состоянии боевой ярости. Безумная стихия, встретившись с врагом, обрушилась на него всей первобытной мощью, буквально испепелив чужеродное создание.

Наблюдая за уничтожением, я почувствовал уважение к той силе, которой обладала неподконтрольная мне стихия, и, возможно, впервые пожелал подружиться с ней. Словно уловив мои мысли, хаос ответил мне столь сильной эмоцией, захлестнувшей сознание, что я еле сдержал рвущийся из горла радостный крик.

Открыв глаза, сделал несколько вдохов-выдохов полной грудью, успокаивая бешено бьющееся сердце. Прежде чем подняться и сходить утолить жажду, сперва попытался проморгаться — что-то мешало мне увидеть помещение, в котором мы с ведьмаком отдыхали. Лишь сосредоточившись, понял, что перед глазами висит очередное послание от незримого:

«Статус: кандидат в ученики Либеро.

Изменения:

Уничтожено божественной праны “Теника”: поглощена одна искра.

Выбрана уникальная ветка развития Либеро: ликвидатор.

Отсчёт: 21 день жизни до повторного поглощения искры».

Удар пришёл из ниоткуда и со всех сторон сразу. Меня выбило из реальности, швырнув сознание в белую мглу. И тут же со всех сторон пророкотал разгневанный голос:

«ТЫ ЧТО НАТВОРИЛ, СМЕРТНЫЙ?!»

— Как ты и велела, Справедливая, избавился от теники, проникшей в моё тело, — ответил я, превозмогая чудовищной силы давление на разум. Хотелось забиться в угол, сжаться в комок и замереть от ужаса. Мне пришлось собрать всю свою волю, чтобы выдержать ментальный натиск богини.

«Избавился? Ты поглотил её! Раскрыл своё присутствие врагу и тем самым лишил себя моей помощи. С этой минуты и до поры, пока не сотворишь внешнее проявление стихии, ты сам по себе. Если всё ещё желаешь отомстить, будь осторожен».

Меня с той же грубой силой швырнуло назад, в помещение башни. Распахнув глаза, я тяжело вздохнул. Лёгкие обожгло огнём, тело скрутило от пронзившей все конечности боли. Не в силах сдержать стон, я впился зубами в плечо и лишь благодаря этому не выдал себя.

Постепенно жар схлынул, и я, расслабив одеревеневшие, почти сведённые судорогой мышцы, смог выдохнуть. Медленно поднялся и на трясущихся ногах пересёк помещение, добравшись до душевой. Приоткрыл вентиль и, задрав голову, подставил лицо ледяной струе.

Когда осознал, что стою в одежде, а на меня льётся холодная вода, было уже слишком поздно — вещи промокли насквозь. Мысленно ругая себя, закрыл кран и, понимая, что мне больше не уснуть, неспешно вернулся назад, к своему спальному месту.

— Что, матэ, хотел постирать вещи, не снимая с себя? — поинтересовался у меня ведьмак, которого разбудил шум воды. — Идея хорошая, но так никто не делает, особенно в дороге. Мы, в отличие от простаков, не подвержены многим заболеваниям, но переохлаждение — штука неприятная. Ничего, по дороге быстро обсохнешь, а сейчас открой люк, снаружи уже должно быть светло.

***

Кухря сообщил о себе условным стуком, когда мы уже позавтракали и собирались выходить наружу. Питомец Александра выглядел отдохнувшим и возбужденным — переминался с ноги на ногу, шипел и издавал звуки, которых я от него раньше не слышал. Зато ко'тан, судя по нахмурившемуся лицу, получил от ящера плохие новости.

— Думаешь, зацепит? — уточнил ведьмак, с прищуром глядя в вертикальные зрачки Кухри. Зверь в ответ всхрапнул, после чего сделал протяжные вдох и выдох. Старший воин, невнятно проворчав что-то, повернулся ко мне и приказал: — Живее в седло, Алексис, нам следует отсюда убираться как можно скорее. Иначе застрянем на стоянке на пару дней, не меньше. Этого делать никак нельзя, задержимся, и кон Артемил отправит навстречу моих бойцов. А они, скорее всего, вляпаются.

Как бы мы ни спешили, как бы стремительно ни передвигался Кухря, беда всё же нагнала нас. Нет, не иносы на своём летающем доме и даже не твари из пустоши. Нас настигла пылевая буря.

Глава 12 Форпост Либеро

Я не мог видеть, что происходит за спиной, но мне хватило резко потемневшего неба, чтобы понять: нас нагоняет что-то невероятно опасное.

— Кухря, стой! Матэ, ко мне, живо! — выкрикнул Александр и прямо на ходу спрыгнул на землю.

Ящер резко остановился, рухнув на брюхо, и его протащило несколько метров по земле. Хорошо, что я последовал примеру ведьмака, спрыгнув на ходу. Пробежав несколько шагов, чтобы погасить инерцию, повернулся назад, отыскивая взглядом ко'тана.

Айлин Справедливая! Что это? Всё пространство за нами, от горной цепи слева до горизонта справа, было затянуто серым маревом, возвышающимся над землёй на добрые три сотни метров. И вся эта стихия стремительно приближалась к нам.

— Шевелись, матэ! — привлёк мое внимание старший воин. — У нас чуть больше минуты в запасе. Кухря, животина неповоротливая, ко мне!

— Хухря-я! — возмущенно прохрипел ящер за моей спиной. Ведьмак уже сбросил со спины свой рюкзак и что-то искал в нём.

— Да где же этот запасной комплект, хаос его забери! А, вот он. Матэ, держи. Смотри за мной и повторяй в точности. Понял?

— Понял! — крикнул я, принимая из рук Александра тканевую маску, перчатки и широкий пояс из черной ткани. В ушах уже ревел ветер, и нам приходилось кричать, чтобы услышать друг друга.

— Это поможет! — ведьмак зачерпнул пальцем из небольшой баночки какую-то белую мазь и, протянув ко мне руку, мазнул мне под носом, почти закупорив ноздри. — Специально, от пересыхания!

— Рух-х! — ящер завалился за спиной воина, словно защищая нас от приближающейся стихии. Я в это время, наблюдая за ко'таном, быстро закрепил на лице маску, а затем наложил широкую повязку на глаза, ей же закрывая уши. Едва успел натянуть перчатки, как меня схватили за руку и резко потянули за собой, из-за чего копьё мотнуло в сторону и оно ударилось о моё плечо. Почти сразу же мне пришлось опуститься на колени, а затем и вовсе прижаться к боку Кухри. Сквозь усиливающийся свист и вой ветра мне что-то пытался сказать ко'тан, но я его уже не мог услышать. Пыльная буря обрушилась на нас всей своей мощью.

***

Постоянный шум заглушал не только голос, но даже мысли. Мелкая пыль лезла под маску, в волосы, пыталась проникнуть под одежду. Часто по телу ударяли мелкие камушки, поднятые стихией, а один раз меня чувствительно приложило по плечу чем-то крупным. Счёт времени в этом безумии потерялся, как и возможность разумно мыслить. Было лишь одно желание — поскорее бы всё это закончилось!

То, что буря постепенно начала стихать, я определил по шуму, который изменился. Завывание стало более протяжным, порывы ветра, пытающиеся оторвать моё тело от земли, не столь сильными. В какой-то момент шум настолько утих, что я различил голос Александра:

— Это сердце бури! Слышишь меня, матэ?! Сердце бури, временное затишье!

— Слышу! — откликнулся я.

— Повезло нам! — продолжил ко'тан. — Полчаса затишья, сможем попить воды. Как только скажу, осторожно снимешь повязку с глаз, но не забудь прищуриться, иначе пострадаешь. В воздухе много мелких песчинок.

Когда наконец смог осмотреться, я был неприятно поражён. Стало очень темно, и, если бы не моё усиленное зрение, я бы не увидел ничего дальше своего носа. Поэтому мне пришлось всё делать самому, слушая приказы старшего воина. Напоить Александра и напиться самому, вновь нанести на ноздри особую мазь, проверить, чтобы не было открытых участков кожи. Затем дать воды ящеру, для которого буйство стихий прошло гораздо болезненнее, чем у нас. Зверь хрипло дышал, прикрывая пасть передними лапами. Пришлось отдать ему все запасы живительной влаги. А через несколько минут на нас вновь обрушилась буря.

Второй раз всё прошло легче. В какой-то момент я даже поймал себя на том, что могу сосредоточиться на чем-то одном. К постоянным ударам мелких камешков уже притерпелся, а от чего-то крупного нас защищала туша Кухри.

Наверное, я забылся на какое-то время. Потому что совершенно внезапно осознал, что не слышу завываний и шелеста песчинок. Вокруг стояла мёртвая тишина. Дёрнул за древко копья, и оно неожиданно легко подалось навстречу, заставив меня напрячься.

— Конмэ? Конмэ Александр! Слышишь меня? Буря закончилась! Ко'тан!

В ответ тишина. Случилось что-то нехорошее, и мне это очень сильно не понравилось. Осторожно сняв с глаз повязку, прищурился и осмотрелся. Небо вечернее, местное светило уже укрылось за горизонтом, и лишь алый закат на западе позволяет определить примерное время суток. Выходит, мы здесь проторчали больше двенадцати часов...

— Хм-м, — тихий, едва слышимый стон заставил меня сосредоточиться на Александре, уткнувшемся лицом в землю. На его голове был изорванный в клочья капюшон, весь покрытый тёмно-бордовой коркой засохшей крови. Айлин Справедливая, чем это ведьмака так приложило?

В прошлой жизни мне пришлось повидать десятки тысяч ран, часть из которых я нанёс своим противникам лично. Достаточно было одного взгляда, чтобы определить, насколько серьёзно пострадал старший воин. Поэтому я, стиснув зубы, поднялся на затёкшие ноги и шагнул к ко'тану. Осмотрев голову Александра, осторожно убрал остатки капюшона и замер.

Похоже, его ударило чем-то тяжёлым вскользь по затылку. А затем в дело вступили песчинки, почти до кости стесав плоть на оголённых участках. Повезло, что повязка для глаз держалась крепко и фактически спасла ведьмака. Да, рана страшная, но и ко'тан не простой смертный. Судя по той силе удара, которым он разорвал на куски кинетика, Александр был сильным одарённым, а значит, должен выжить, если его быстро доставить в безопасное место и оказать необходимую помощь.

— Кухря, ты живой? — громко спросил я, похлопав ладонью по спине ящера.

— Ф-фш-ш! — жалобно прозвучало из пасти зверя.

— Кухря, надо подниматься, или мы все умрём. Твой друг ранен, ему необходима помощь.

***

Пришлось покопаться в вещмешке ведьмака, чтобы хоть чем-то обработать голову раненого. Из помощников у меня был лишь питомец Александра, но он, на удивление, оказался довольно умным зверем. Одобрительным или гневным порыкиванием, а иногда выдирая зубами из моих рук очередную баночку, которую я извлёк из вещмешка, ящер помог не только определить нужную мазь, но и отыскать особые бинты, пропитанные каким-то резко пахнущим раствором.

Наложить повязку раненому для меня было привычным делом. Больших трудов мне стоило поднять тяжеленного воина на спину ящера и закрепить тело. Следовало разместить ведьмака так, чтобы голова оказалась в относительном покое. Хорошо, что у запасливого ко'тана нашлись не только бинты с целебными мазями, но и большой моток прочной верёвки, которым я примотал раненого.

Так мы и отправились в дальнейший путь, не быстро, но и не медленно. Кухря, чувствуя ответственность, двигался осторожно, так что ведьмак словно плыл по воздуху, не подвергаясь постоянным встряскам. Я шагал рядом, периодически оглядывая окрестности, и одним глазом присматривал за раненым.

Это была одна из тех долгих ночей, что остаются в памяти навсегда. Десятки километров в тишине, лишь клацанье когтей ящера о землю да едва слышимое поскрипывание седла под Александром. Дважды ведьмак издавал протяжный стон, и я просил питомца остановиться. Увы, ко'тан не спешил приходить в себя, хотя кровотечение остановилось и дышать он стал ровнее. Одарённые очень живучи, особенно местные — это доказал бывший хозяин моего нынешнего тела.

Когда ночную тьму и предутренний сумрак сменил рассвет, я, шатаясь от усталости, объявил небольшую передышку. Осматриваясь в очередной раз, чуть не пропустил изменения в пейзаже — далеко впереди, прямо по курсу, высилась одиночная вершина. При внимательном рассмотрении она оказалась искусственным сооружением. Явно выше башен, расположенных на местах стоянок, и гораздо массивнее, что обнадёживало. Похоже, мы добрались до форта.

Ещё через полчаса, когда я, благодаря своему улучшенному зрению, уже различал не только центральную башню, но и другие постройки, впереди появилось небольшое облако пыли, которое постепенно сносило в сторону горного хребта. Похоже, нас заметили из форта, отправили отряд.

— Кухря, можем замедлиться, — обрадовал я питомца. — Не знаю, кто движется к нам навстречу, но они явно вышли из стен крепости.

Ящер, услышав мои слова, издал хриплый, клокочущий звук, ноги его подкосились, и зверь ударился брюхом о землю. Похоже, он последние минуты передвигался на одном упорстве. Сильный, преданный зверь, настоящий боевой товарищ. Странно, что в моём мире никто из одарённых не пытался приручить детёныша стихийного зверя. Во всяком случае, я не слышал о подобном.

Четверо всадников... Я ожидал, что они будут на привычных мне ящерах, но ошибся. Лишь один сидел верхом на твари, похожей на Кухрю, остальные оседлали зверей, сильно напоминающих лошадей моего мира, только более мощных и покрытых чёрной чешуйчатой бронёй.

Встречающие выглядели неприветливо, я чувствовал исходящую от них угрозу, граничащую с ненавистью. Разойдясь полукругом, они почти повторили манёвр группы ко'тана Асани. Двое из воинов спешились и быстро двинулись нам навстречу, держа в руках клинки. Я на всякий случай поставил копьё так, чтобы всем стало ясно — сражаться не собираюсь. Приблизившись на расстояние пяти метров, орденцы замерли. Один пристально осматривал ящера, второй меня.

— Кто такой? — хриплым голосом спросил мечник, указывая на меня клинком.

— Допризывник Алексис. Активацию провёл ко'тан Александр. Форт регистрации семнадцатый.

— Кандидат в ученики, значит. Что случилось со старшим воином? — продолжил допрос орденец, но оружие всё же опустил.

— Мы попали в пылевую бурю. Его, похоже, ударило по голове чем-то тяжёлым, сорвало часть кожи и плоти. Но конмэ жив. Я постарался наложить повязку как мог. Кухря помогал, ему тоже нужна помощь.

— Положи оружие и отойди в сторону, — приказал воин, не отводя от меня взгляда. — Мы должны проверить вас на наличие теники.

Недоумевая по поводу проверки, я всё же послушался приказа. Положил копьё на землю и отошёл в сторону. Мой разум попытался сопоставить имеющуюся у меня информацию, и я пришёл к выводу: не только мы наткнулись на странного кинетика, посаженного внутрь стоянки иносами. Что ж, тогда добавлю от себя:

— Перед бурей мы встретили боевую пятёрку ко'тана Асани, она тоже проводила проверку.

— Асани? Её группа вышла из форта полтора дня назад, — произнёс второй воин, который уже осматривал Александра. — Конмэ, похоже, этот мальчишка из наших.

— Проверим, — ответил орденец, оказавшийся командиром. Он уже извлёк из-за пояса небольшую коробочку и, направив её на меня, приказал: — Закрой глаза.

Я выполнил приказ, уж больно убедительно он прозвучал. В следующий миг меня окатило волной столь яркого света, что я невольно прикрыл лицо руками, при этом сильно зажмурившись. Захотелось зарядить в ответ ублюдку воздушным кулаком прямо зубы, но увы, я по-прежнему оставался в теле мальчишки, изуродованном и столь слабом, что со мной мог справиться любой охотник из посёлка номер семнадцать-два-два.

— Он чист, — прозвучал голос командира, — посмотрим Александра. Тоже чист, как и маунт. Матэ, вызывай лекаря, старшему воину требуется помощь.

***

Ждать пришлось около часа. За это время меня и Кухрю напоили, а Александра сняли с седла и уложили на тканые носилки. На моих глазах ему прямо в рот вложили небольшой бордовый шарик, который я определил как малое ядро хаоса. Мне впервые приходилось видеть столь варварское использование ценного ингредиента. Впрочем, возможно, это вынужденная мера, ведь помощь ко'тану требовалась прямо сейчас.

Лекарь ничем не отличался от обычного орденца, разве что вместо вещмешка у него был полноценный ранец, имеющий угловатую форму. Осмотрев Александра, целитель ловко срезал с головы раненого примотанные мной бинты, похвалив меня за качественно наложенную повязку. Затем быстрыми умелыми движениями нанёс голубую мазь на всю израненную поверхность, покрыв её толстым слоем. Подобное лечение не имело ничего общего с мастерством владеющего даром жизни. Подобные этому лекарю умельцы на моей родине имелись в каждом, даже самом малом, селе. Их называли травницами и знахарями, потому как серьёзную болезнь или ранение они излечить не могли. Похоже, здесь с медициной было очень плохо.

— Всё, цепляйте носилки за драго, и потихоньку возвращаемся в форт, — произнёс целитель, закончив бинтовать ко'тана. — Повезло, попади Александр ко мне к вечеру, и его пришлось бы убить. Хаос уже начал брать верх над сознанием, если бы не пылевая буря, давно бы превратил ко'тана в одержимого. Ничего, завтра уже придёт в себя.

— Конмэ, Кухря ещё плохо себя чувствует, — сообщил я знахарю, не зная, как правильно к нему обращаться.

— Ничего с этим игуном не случится, матэ, отдохнёт до вечера и сам явится в форт. В окрестностях нет ни одной твари, способной причинить вред маунту Александра. Да, у меня к тебе есть пара вопросов. Где научился так хорошо накладывать повязки?

— Приходилось часто залечивать свои раны, — ответил я. — В посёлке меня регулярно пытались подставить.

— Постоянно одно и то же, — зло произнёс лекарь, закрывая ранец. — Истинные люди должны почитать нас, но эти неблагодарные идиоты способны только на ненависть. Неудивительно, что этот мир превратился в пустошь.

До форта добирались верхом на драго вместе со знахарем. Из-за спины орденского лекаря я долгое время не мог видеть стен маленькой крепости, лишь крыши высоких построек и часть донжона. Но, когда приблизились к обители воинов, всё же смог разглядеть её в подробностях.

Высокая, около семи метров, стена из крупных каменных блоков, которые были столь плотно подогнаны друг к другу, что в стык не войдет лезвие ножа. В моём мире не возводили подобных укреплений, так как сильный одарённый мог пробить такую преграду голыми руками. Да и зачем ему это, ведь, начиная с третьей звезды, стихийные техники способны бить на расстоянии за стену. В бою с сильными адептами может защитить лишь твоя стихия и большой запас энергии. В тот роковой день, если бы я не потратил часть силы на тренировку и у меня с собой имелись камни силы, всё было бы иначе...

Ворота в форт, цельнометаллические, толщиной в тридцать сантиметров, были заперты и вряд ли вообще когда-либо отворялись. Так что нам пришлось спешиться и входить через дверь, размеры которой едва позволяли протиснуться игуну.

Пока мы ждали своей очереди, я осмотрелся. Приметил, что поверхность врат покрыта каким-то матовым лаком, защищающим серый металл от коррозии. Стены тоже были окрашены. Интересно, сколько лет стоят эти постройки? Явно в разы дольше, чем башни на стоянках. По тем было видно, что они не раз подвергались ремонту.

Внезапно пришло понимание. Братство ордена Либеро — это не только воины, но и строители, охотники, целители, они же агрономы и простые рабочие. Или же в фортах и крепостях есть простаки, обеспечивающие быт ведьмаков? Скоро я это узнаю.

— Матэ, следуй за мной, наша очередь, — приказал лекарь, отвлекая меня от размышлений. — Как окажемся внутри, следуй за ко'таном Вайсом. Он старший группы, что встретила тебя с раненым.

Войдя в дверь следом за знахарем, я очутился в широком темном коридоре со сводчатым потолком, около трёх метров длиной. Моё зрение позволило различить многочисленные отверстия в стенах, и это навело на ещё одну мысль. Похоже, на орденцев кто-то всё же нападает, раз здесь устроена такая защита. Как же мне не хватает знаний...

В конце коридора была ещё одна дверь, за которой таился небольшой двор, слева и прямо в котором располагались подобия конюшен, как в моём мире, а справа — довольно широкий проход в очередной коридор. Почувствовав на себе пристальный взгляд, я поднял голову и увидел, что наверху стены стоят два воина и один смотрит прямо на меня. Появилось ощущение, что незнакомец, лицо которого скрывал капюшон, пытается проникнуть в мой разум.

— Матэ Алексис, — раздался раздраженный голос ко'тана Вайса. — Следуй за мной. Тебя надо отвести к смотрителю.

Смотрителю? По спине пробежался холодный ветерок. Что ж, это всё равно должно было случиться, рано или поздно...