Участок № 73. Хроники Зелёной Петли

Участок № 73

Смесь промышленных отходов, охлаждающей жидкости от серверных вышек и мелкой взвеси ржавчины — именно таким был дождь в Нижнем Городе. Ева Торн знала это лучше многих: она не раз стояла под такими осадками с диктофоном в руке, выспрашивая у прохожих мнения о росте преступности. Она не любила броских нарядов. Обычно это были плащ или жакет, чёрный винтажный картуз, строгая рубашка и тёмные эластичные брюки. Редакция считала её перспективным журналистом; её расследования заставляли ужаснуться. Она хотела копать всё глубже эту яму, в недрах которой таилась преступность, но не заметила, как закопала себя.

И вот она, одна, под бой барабанящего дождя бежит вдоль крыш контейнерного лабиринта, пытаясь оторваться от хвоста. Профессиональная паранойя дала сбой: ведь в этом месте она оказалась впервые и сама не заметила, как преследователи загнали её в угол. Мысли о флешке и погибшем информаторе вперемешку с адреналином не дали ей вовремя осознать, что четверо амбалов в серой униформе взяли её в клещи.

Сейчас Ева прижималась спиной к холодной гофрированной стене контейнерного ангара и считала про себя удары сердца. Сердце колотилось как бешеное, отдаваясь в висках болью. Легкие обжигал химический привкус воздуха.

Бах. Бах. Бах.

Это были шаги. Тяжёлые, уверенные. Четыре пары ног, обутых в магнитные подошвы, шаркали по бетону переулка метрах в десяти от неё. Она слышала, как хрустит под их подошвами ржавая крошка, осыпавшаяся со стен.

— Торн, выходи! — голос, искажённый вокодером дешёвой маски, разрезал шум дождя. — Вектор велел передать, что обиды нет. Просто бизнес. Отдашь флешку, и разойдёмся краями.

«Просто бизнес». Как это было похоже на Вектора — превращать любую подлость в сухую коммерческую формулу. Ева сжала в кулаке кубик пластика мутного цвета. Прямо сейчас в её руке были схемы отмывания денег синдиката «Акустический Шок» через благотворительные фонды помощи бездомным котикам. Её информатором был Павел, бывший бухгалтер синдиката. Почему бывший? Потому что он решил, что совесть дороже элитного пентхауса в Верхнем Городе, и отдал за это свою жизнь. Преступный синдикат и совесть — парадокс, но человек просто не был создан для криминала. Его нашли на съёмной квартире с перерезанным горлом. Полиция сочла это классическим самоубийством, однако Ева всё прекрасно понимала.

В её душе жила надежда, что Павел мог ошибаться и что «Акустический Шок» — это просто банда, а не спрут, опутавший щупальцами все уровни городской власти. Она дописала статью, отправила её в редакцию, но статья так и не вышла, а на следующий день босс вызвал её к себе в кабинет и с дрожащей ухмылкой предложил уволиться «по собственному», ссылаясь на смену философии интернет-журнала и плохое влияние подобных статей на «социальное настроение города». Тогда она поняла: информатор был прав. Они везде.

Шаги приближались.

— Эй, ты меня слышишь? — в голосе амбала появились нотки раздражения. — Не усугубляй. Тебе же хуже будет.

Ева осторожно выглянула из-за угла. Переулок, зажатый между двумя ангарами, упирался в глухую стену генераторной — серый бетонный монолит без окон и дверей. Слева и справа — двадцатиметровые контейнерные стены, гладкие, без единого выступа. Взобраться по ним без специального снаряжения нереально. Бежать некуда.

«Профессионалы, — мелькнула мысль. — Загнали грамотно».

Ева перевела взгляд на свой старенький, поцарапанный браслет «Каскад-4». Дешёвый нейроинтерфейс она купила ещё в колледже, когда только начинала работать стажёром. За десять лет он пережил бесчисленное количество попыток взлома, одно погружение в канализационные стоки и десяток падений на асфальтированную поверхность. Сейчас на его поцарапанном экране мерцал значок «Экстренный протокол».

План был безумным. Но других у неё не оставалось.

Проект «Зелёная петля» она изучала пару лет назад, когда готовила материал о государственных программах утилизации «социально опасных элементов». Отчёты гласили: за последние пять лет в виртуальную фермерскую симуляцию было сослано более двадцати тысяч человек. Должники, банкроты, мелкие преступники, бродяги, от которых отказались даже социальные службы — всех их списывали в цифровую ссылку, где они пахали виртуальную землю под надзором автоматизированной системы. Избегая тюрьмы и программ реабилитации, в садоводческой «робе» они с гордостью шли на грядки, трудясь во благо виртуальной экосистемы.

Ирония была в том, что «Петля» позиционировалась как благотворительный проект. «Почувствуй вкус цифровой земли» — гласил рекламный слоган. «Второй шанс для каждого». Вот только Ева знала цену этому «второму шансу»: попав в симуляцию, люди редко возвращались обратно. Кому-то просто нравилось жить в иллюзии, а кто-то уже не мог оплатить обратный трансфер.

Для неё это было билетом в один конец. И сейчас этот билет был единственным способом не отправиться туда же, куда отправился Павел.

Она активировала голосовой набор.

— Запуск протокола «Зелёная Петля». Экстренная эмиграция. Подтверждаю: Торн, Ева, идентификатор 776-AD.

Браслет пискнул. Перед глазами развернулась полупрозрачная голографическая панель — интерфейс государственной программы. На ней ожили анимированные картинки: цветущие луга, порхающие бабочки с прозрачными крыльями, лениво текущий ручей и пушистые облака в ярко-синем небе. Какая-то синтезированная арфа вперемешку с пением птиц умиротворяюще полилась из динамиков. А ниже изысканным авторским шрифтом горела надпись: «Почувствуй вкус земли».

И сумма.

Двенадцать с половиной тысяч кредитов.

Именно столько стоила экстренная эмиграция. Скидки для журналистов-расследователей, объявленных в розыск мафией, не предусматривались. Ева, матерясь сквозь зубы и чувствуя, как от злости сводит челюсть, приложила палец к сканеру браслета. Списание подтвердилось. Все её сбережения — деньги, которые она копила на новое оборудование, на переезд в другой город, на чёрный день, который, видимо, настал — ушли за секунду. Баланс обнулился. «Лучше бы я была банкротом или бездомной» — подумала она, но потом поняла, что так оно и случилось.

— Там! У генераторной! — крикнул один из амбалов. Его голос донёсся уже совсем близко — они обошли контейнеры с другой стороны и теперь приближались к ней.

Времени на раздумья не осталось.

Мир вокруг Евы поплыл. Знакомый с детства запах ржавчины и химикатов исчез, сменившись высоким, режущим слух звоном. Так звенит в ушах, когда ныряешь на глубину и забываешь выдохнуть. Бетонные стены ангара потеряли цвет, стали полупрозрачными, словно сделанными из мутного желатина, а затем и вовсе растворились в серой пелене. Тело потеряло вес, желудок подкатил к горлу — это было похоже на погружение в ледяную воду, только вместо воды вокруг неё были миллиарды строк программного кода, сжимающихся в ослепительную точку где-то в бесконечности.

Трансфер длился всего пару секунд — так говорилось в техническом описании протокола. Но Еве они показались вечностью. Она успела подумать о многом. О том, что, возможно, «Акустический Шок» всё-таки успел её достать и сейчас она просто умирает в том переулке, а туннель с белым светом в конце — это банальная галлюцинация при кислородном голодании. О том, что на её браслете остались незаконченные заметки к статье, которую никто уже не прочтёт. О том, что Павел, наверное, проклинает её с того света за то, что она не успела остановить эту машину. О том, что её мать, оставшаяся в пригороде, даже не узнает, куда исчезла дочь, а просто получит стандартное уведомление от системы, рассылаемое близким после перемещения. Что-то вроде: «Ваш ребёнок выбрал добровольную эмиграцию. Желаете отправить ему сообщение?»

А потом всё кончилось.

Она упала лицом в грязь…

***

Грязь пахла по-настоящему — сыростью, перегноем, чем-то забродившим, напоминающим прокисший силос, и ещё тем особым запахом влажной земли, который Ева помнила с детства, когда летом ездила к бабушке в деревню. Тогда она ненавидела эти поездки: стаи комаров, отсутствие интернета и запах навоза. Бабушка говорила Еве, что та, когда вырастет, обязательно полюбит работать с землёй. Теперь же, лёжа лицом в грязи и отгоняя от себя виртуальную муху, она почувствовала, что слова бабушки обросли особым скептицизмом.

Она закашлялась и с трудом перевернулась на спину. Над головой было небо. Не то серое, затянутое смогом небо Нижнего Города, а ярко-голубое, глубокое, с пушистыми облаками и солнцем, которое светило так, словно пыталось просверлить ей глазницы. Большую часть жизни она прожила среди холодного сияния неоновых вывесок, поэтому солнечный свет был ей непривычен.

Никакого дождя. Никаких ржавых крыш и полицейских сирен. Только небо, запах земли и тишина.

Тишина была оглушительной.

— Добро пожаловать в «Зелёную Петлю», — раздался в голове приятный женский голос, синтезированный настолько качественно, что мурашки побежали по коже. — Вы находитесь на участке № 73. Ваш идентификатор подтверждён. Желаете пройти краткий инструктаж?

— Нет, — прохрипела Ева, садясь и вытирая лицо рукавом.

Рукав оказался из грубой серой ткани, совсем не похожей на её городской плащ. Она оглядела себя: мешковатые штаны и серая рубаха, какие носили разнорабочие в дешёвых столовых. На ногах — обычные резиновые сапоги и пара носков. Система явно экономила на стартовой экипировке.

Ева медленно поднялась на ноги, чувствуя, как дрожат колени. Трансфер был штукой не из приятных, учитывая стаж работы браслета. Видимо, «Каскад-4» плохо справлялся с полным погружением: в висках звенело, перед глазами плыли пятна.

Она осмотрела периметр.

Участок № 73 представлял собой прямоугольник земли размером примерно полгектара, огороженный покосившимся деревянным забором с такими прорехами, что сквозь них можно было пройти, не открывая калитки. В дальнем конце участка виднелась одноэтажная хибара с просевшей крышей и единственным окном, всем своим видом говорившим: «Ну и что? Что есть, то есть». Рядом с хибарой виднелся не менее убогий сарай: дверь распахнута настежь, а длинные перекошенные доски держались на нескольких ржавых гвоздях. Внутри сарая был провал, из которого пахло сыростью и грибами.

Впрочем, хибара и сарай были ещё цветочками. Ягодки начинались под ногами.

Земля была покрыта потрескавшимся дёрном, сквозь который пробивались только самые живучие сорняки. Они цеплялись за эту землю жёсткими, колючими стеблями и мелкими лиловыми листочками, от которых исходил слабый, но неприятный запах — что-то среднее между полынью и скипидаром. Ни грядок, ни парника, ни даже захудалой яблони. Только чахлые кусты какого-то неизвестного растения вдоль забора, да сухое, скрюченное дерево, напоминающее старую грушу, которую давно пора было пустить на дрова.

Пустошь.

Ева глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках. Она ожидала многого от «Петли» — но не того, что симуляция окажется настолько реалистичной: запахи, текстуры и даже дуновение ветра. Если бы она не знала, что это цифровая тюрьма, она бы решила, что каким-то чудом перенеслась в реальную деревню где-то в глубинке.

«Так, ладно. Собралась», — приказала она себе. Жалость к себе — плохой советчик. Нужно действовать.

Она вспомнила, что где-то в учебнике по игровым интерфейсам, который она пролистывала пару лет назад для статьи, говорилось о голосовых командах.

— Система, статус персонажа, — сказала она вслух.

Перед глазами всплыло игровое меню: иконки, цифры, навыки.

Имя: Ева Торн Уровень доступа: Гражданский, класс «Поселенец» Участок: № 73, регион «Зеленая Петля», сектор 4 Состояние здоровья: Физическое истощение (лёгкая степень), обезвоживание (умеренное) Активные штрафы: Отсутствуют Активные бонусы: Отсутствуют

Навыки персонажа: *- Фермерство: 1 (Новичок)* *- Ремесло: 1 (Новичок)* *- Выживание: 2 (Любитель)* *- Коммуникация: 5 (Эксперт)* *- Анализ данных: 4 (Профессионал)* *- Скрытность: 3 (Умелец)*

Инвентарь: *- Комплект одежды поселенца (1)* *- Набор инструментов «Стартовый» (1) НЕ ПОЛУЧЕН* *- Контейнер с семенами (1) НЕ ПОЛУЧЕН* *- Паёк сухой (3 шт)*

Баланс счёта: 12 кредитов

Ева ухмыльнулась тому, что коммуникация и анализ данных даже тут преобладали в её навыках. В прошлой жизни ей приходилось выуживать крупицы правды из терабайтов информации, строить логические цепочки, общаться с информаторами. Но здесь, когда вокруг ни души, она не представляла, как использовать свои таланты по назначению. Разве что договориться с сорняками, чтобы те росли чуть медленнее.

Она свернула меню и направилась к дому. Нужно было осмотреть свои новые владения и понять, как не сдохнуть от голода в ближайшие три дня. Двенадцать кредитов — это цена одной буханки хлеба в здешнем виртуальном магазине. По крайней мере, так говорили слухи, которые она слышала о «Петле» во время подготовки статьи.

«Ну что ж, Ева, — сказала она себе, шагая по колючей траве к хибарке. — Ты хотела острых ощущений? Получай. Добро пожаловать в „цифровой рай“».

***

Внутри дом пах пылью, сухой древесиной и чем-то ещё — сладковатым, напоминающим застарелые духи. Под ногами скрипели половицы, причём некоторые из них явно прогнили и грозили проломиться под весом. Ева осторожно ступала, проверяя каждую доску носком.

Комната была совмещена с кухней: стол, две табуретки, продавленная кровать с тощим матрасом, набитым чем-то шуршащим, печь-буржуйка в углу, покрытая ржавчиной, но на вид ещё рабочая. Над печью — полка с жестяной кружкой. Единственное окно, застеклённое мутным, потрескавшимся стеклом, выходило во двор. Стекла кое-где не хватало, и в щели задувал ветерок.

На столе лежал свёрток из грубой бумаги с надписью: «Паёк сухой (3 шт.)». Ева развернула его. Внутри обнаружились три плотных брикета серо-зелёного цвета, по консистенции напоминавшие прессованные опилки. Она осторожно понюхала один — пахло ничем. Абсолютно никакого запаха. Тогда она отломила крошечный кусочек и положила в рот. Вкус оказался таким же никаким: сухо, жёстко, но желудок, почувствовав еду, благодарно заурчал. Она проглотила, и чувство голода немного отступило.

«Три брикета на трое суток, — подсчитала она. — Если экономить, можно растянуть на четыре. Или даже пять, если чередовать с водой».

Она вспомнила про колодец, который заметила снаружи, и решила, что следующим пунктом осмотра будет он.

Но сначала — сарай.

Сарай встретил её ещё большим разочарованием, чем дом. Внутри, в полумраке (дверь, хоть и была распахнута, пропускала мало света из-за густой паутины, свисавшей с притолоки), Ева разглядела гору какого-то хлама. Ржавая лопата без черенка, прислонённая к стене, моток гнилой верёвки, пустая пластиковая бочка из-под химикатов с полустёртой этикеткой, горка битого кирпича и нечто, отдалённо напоминающее сломанную маслобойку. И больше ничего.

— И это стартовый набор? — Ева с досадой пнула бочку. Та отозвалась гулким, протяжным звуком. — Система, где мой набор инструментов и семена?

— Груз задержан на таможне сектора, — бесстрастно ответил голос в голове. — Ориентировочное время доставки: 72 часа. Приносим извинения за неудобства.

— Семьдесят два часа? — она горько усмехнулась. — Вы серьёзно? А до этого что прикажете делать? Медитировать на сорняки?

Система промолчала. Видимо, вопрос был риторическим.

Трое суток. С одним сухпайком, дырявым забором и набором инструментов, который почему-то застрял на виртуальной таможне.

Ева вышла во двор и направилась к колодцу. Он оказался действующим — ворот, хоть и скрипучий, вращался, а цепь, на которой висело ведро, была на удивление прочной. Она опустила ведро, послушала всплеск где-то глубоко внизу, и, покрутив рукоять, вытащила его обратно. Вода была холодной, прозрачной и, на удивление, чистой на вкус — никакого привкуса железа или химии. Она напилась, чувствуя, как живительная влага проливается в пересохшее горло, и набрала полную жестяную кружку.

Остаток дня она провела, исследуя участок и разбираясь в устройстве системы.

Оказалось, что «Зелёная Петля» — это сложный гибрид социальной сети, симулятора фермы и торговой площадки. Интерфейс, спроецированный на сетчатку, позволял вызывать различные вкладки: «Чат поселенцев сектора», «Торговая площадка», «Задания», «Навыки», «Карта», «Бестиарий» (пока недоступен), «Магазин семян» (закрыт для её уровня) и ещё несколько десятков менее понятных разделов.

Она открыла чат поселенцев. Лента была почти пуста: последнее сообщение было отправлено две недели назад и содержало жалобу на нашествие «лилового вьюнка», который «заполонил участок № 45, хоть караул кричи». Ответов не последовало. Либо поселенцев в этом секторе было мало, либо общались они редко. Ева, привыкшая к постоянному шуму мегаполиса, находила это странным.

Раздел заданий был не богаче. Для её уровня «Новичок» предлагалось только одно: «Вспахать первую грядку (0/1)». Награда: 5 кредитов.

Пять кредитов. Полбуханки хлеба.

Ева вздохнула и закрыла интерфейс.

Где-то там, в реальном мире, её ищут люди Вектора. Возможно, уже нашли того крота среди модераторов «Петли», о котором она не знала. Возможно, прямо сейчас группа захвата прочёсывает сектор за сектором, приближаясь к её участку. А она тут будет пахать виртуальную грядку, чтобы заработать на виртуальный хлеб. Верх идиотизма.

Но голод — не тётка. И утром нужно было что-то делать.

***

Ночь наступила быстро, как и всё в этом странном месте. Только что солнце висело над горизонтом, окрашивая небо в оранжево-розовые тона, а через мгновение мир погрузился в темноту, и на небе появились звёзды — яркие, колючие, совершенно не похожие на блёклые точки, которые Ева привыкла видеть сквозь смог Нижнего Города.

В доме было холодно. Она нашла в сарае хворост и затопила печь, а теперь сидела на продавленной кровати, закутавшись в кусок грубой шерстяной ткани, пахнущей овчиной. Слабый огонёк свечного огарка, который она обнаружила в ящике стола, отбрасывал на стены причудливые тени.

Тишина, казавшаяся в первую очередь благословением, теперь давила на уши. Не было привычного гула магистралей, сирен полицейских дронов, криков соседей за стеной. Только сверчки (или их имитация) и шум ветра в кронах далёких деревьев за оврагом.

И ещё какой-то звук, который она не могла идентифицировать. Словно кто-то тихо дышал в темноте.

Ева встрепенулась. Она прочитала слишком много городских легенд о «Петле» во время подготовки статьи. Говорили, что система не так проста, как кажется. Что в её коде есть аномалии, оставшиеся ещё от первых разработчиков, и что в этих аномалиях происходят страшные вещи. Но всё это были лишь слухи, и она отогнала от себя глупые мысли.

Она легла на матрас и уставилась в потолок, по которому плясали тени от свечи. Мысли сами собой возвращались к прошлому.

Лицо Павла. Его последние слова, сказанные шёпотом в прокуренном баре на окраине: «Они везде, Ева. Даже там, где, кажется, одна пустота». Она тогда не придала значения, списала на паранойю запуганного человека. А теперь эти слова приобрели новый, пугающий смысл.

«Они везде».

Кто такие «они»? Вектор и его люди? Или кто-то ещё, стоящий за ними? Павел говорил о каком-то «Архитекторе», но отказался объяснять подробнее. Видимо, слишком боялся.

Ева достала из-за пазухи флешку, единственную вещь, которую она смогла пронести с собой в симуляцию (система посчитала её «предметом личного пользования»). Повертела в пальцах. На этом крошечном кубике пластика хранилась информация, стоившая жизни её информатору. Схемы отмывания денег, списки подставных фондов, координаты секретных активов «Акустического Шока» — всё, что могло бы посадить Вектора за решётку или уничтожить его империю. Но здесь, в виртуальной реальности, эта информация была бесполезна. Разве что…

Внезапно в правом нижнем углу поля зрения мигнул значок конверта. Новое сообщение. Не системное, а личное. Ева нахмурилась. Кто мог ей писать? Она только что зарегистрировалась, её контакты пусты. Разве что кто-то из модераторов… или тех, кто её ищет.

Она открыла сообщение.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: Выживание для чайников. Участок № 73.

«Вижу, ты новенькая. И судя по тому, что сидишь на кровати с видом побитой собаки, стартовый набор до тебя не доехал. Не переживай, это классика. Система любит проверять поселенцев на прочность. Не ешь весь паёк сразу. Лопату без черенка не выкидывай. Черенок можно вырезать из ивы, что растёт в овраге за восточным забором. И самое важное: НЕ ХОДИ В МЁРТВУЮ ЗОНУ за сараем. Особенно ночью. Удачи, фермер. Буду на связи. З. Г.»

Ева перечитала сообщение дважды. «Змей Горыныч». Никнейм явно шуточный, из древней мифологии. Но откуда этот аноним знает, что она сидит на кровати? Камеры? Вряд ли — на участках такого уровня их нет. Дрон наблюдения? Она посмотрела в окно — небо было чистым. Может быть, спутниковый мониторинг? Или у него есть доступ к системным данным о её действиях?

В любом случае совет был дельным. Лопата и верёвка обрели смысл. А вот предупреждение про мёртвую зону за сараем заставило её поёжиться. Она вспомнила, что видела там, за покосившимся забором, чахлую рощицу каких-то сухих деревьев, которая упиралась в овраг. Ничего особенного на первый взгляд. Но что-то в этом месте ей не понравилось ещё тогда, при первом осмотре. Какое-то смутное ощущение неправильности.

Она решила пока не отвечать на сообщение. Кто бы ни был этот Змей Горыныч — союзник он или враг — сначала нужно самой разобраться, что к чему.

Ева задула свечу, легла и закрыла глаза. Сон не шёл.

Завтра будет новый день. Первый день её жизни в роли фермера-изгоя.

И она понятия не имела, что земля под её ногами не спит. Она ждёт. И наблюдает.

***

Тремя часами ранее. Нижний Город, штаб-квартира «Акустического Шока».

Вектор сидел в кресле из натуральной кожи в кабинете, полном голограмм и дешёвого хрома. Помещение было обставлено с той показной роскошью, которую так любят люди, выбившиеся из грязи в князи: панели под красное дерево (на самом деле пластик), стеллажи с фальшивыми книгами (никогда не открывались), бар со спиртным из верхних миров (по большей части поддельным). Но кресло было настоящим, и Вектор это ценил.

Перед ним на столе лежал планшет с застывшим кадром: Ева Торн, сжимающая в руке флешку и судорожно бьющая по кнопкам браслета. Запись с дрона наблюдения, сделанная за несколько минут до того, как она исчезла.

— Ушла, — произнёс он вслух, и в его голосе не было злости. Только холодное, расчётливое любопытство. — В «Зелёную Петлю». Надо же.

Напротив него, навытяжку, стоял начальник службы безопасности. Это был грузный мужчина с багровым лицом, потеющий под взглядом босса. Его звали Громов, и он занимал свою должность уже пять лет. Учитывая, с какой лёгкостью Вектор менял персонал, если тот не оправдывал ожиданий, это считалось рекордным сроком.

— Простите, господин Вектор. Мы не ожидали, что у неё хватит кредитов на экстренный трансфер. Она списала всё с теневого счёта, который мы не отследили. Мы уже…

— Мне не нужны оправдания, — перебил Вектор, не повышая голоса, но от этого тона Громов вздрогнул. — Мне нужна она. И флешка, которую она унесла. Ты понимаешь, что на этой флешке были координаты?

Громов побледнел. Координаты. Он знал, что Вектор одержим поисками какого-то древнего артефакта, спрятанного в глубинах «Петли», но деталей не знал — посвящённые в эту тайну долго не жили.

— Координаты… чего? — рискнул спросить он.

Вектор не ответил. Он поднялся, подошёл к окну и посмотрел на залитый неоном город. Дождь стекал по стеклу ртутными каплями, искажая и без того сюрреалистичный пейзаж Нижнего Города. Где-то там, в серверных глубинах, сейчас материализовалась Ева Торн — грязная, испуганная, но живая. И с информацией, о которой она даже не подозревает.

— «Зелёная Петля», — повторил он задумчиво. — Старая помойка для банкротов. Кто бы мог подумать, что именно там спрятано то, что я ищу последние десять лет.

Он повернулся к подчинённому. Глаза Вектора, обычно равнодушные, на мгновение блеснули азартом.

— Готовь группу. Внедрение в симуляцию. Не абы кого — мне нужны те, кто умеет работать в виртуальной среде и не спалится перед администрацией. «Цифровые Призраки», возможно. И найди мне крота среди модераторов «Петли». У нас есть не больше месяца, прежде чем она случайно активирует то, что там лежит.

— А если уже активировала?

Вектор впервые за вечер улыбнулся — тонко, неприятно, как змея, почуявшая добычу.

— Тогда она станет ещё более ценной добычей. Живой. Обязательно живой. Мне нужна её кровь — точнее, её нейросвязь с артефактом. Если она пробудит то, что спит в этом секторе, без неё мы не сможем это контролировать.

Он вернулся к столу и снова посмотрел на застывший кадр. Ева Торн. Журналистка, посмевшая сунуть нос в его дела. Упрямая, умная, принципиальная. В её глазах, даже сквозь пикселизацию дешёвой камеры, читался страх. Но и упрямство. Много упрямства.

— Беги, Торн, — прошептал он. — Беги, пока можешь. Я найду тебя даже в цифровом раю.

Громов, пятясь, покинул кабинет исполнять приказ. Вектор остался один.

Он открыл секретный канал связи, тот, о котором не знал даже начальник охраны. На голографическом экране возник размытый силуэт. Лицо человека скрывала тень.

— Докладывай.

— Она в «Петле», — ответил Вектор. — Флешка с координатами у неё. Я начинаю операцию по внедрению.

— Не упусти её. Фрагмент в Секторе 4 почти созрел. Если она доберётся до него раньше нас… ты знаешь последствия.

— Не доберётся, — уверенно ответил Вектор.

Экран погас. Вектор ещё некоторое время сидел в темноте, глядя на кадр с Евой. Потом усмехнулся и отключил планшет.

Ему предстояла охота. А он любил охоту.

Стартовый набор неудачника

Проснулась Ева от яркого луча солнечного света. Он нахально прыгал по лицу, заставляя веки дрожать, а сознание медленно выплывать из вязкой темноты в серую, неприветливую реальность. Где-то далеко раздался крик птицы. Не механический писк дрона-доставщика, не вой сигнализации, а настоящий, живой (ну, почти живой, с поправкой на симуляцию) птичий крик. Ева открыла глаза и уставилась в щелястый дощатый потолок, по которому плясали солнечные зайчики.

«Зелёная Петля». Участок № 73. Она здесь.

Сознание ещё цеплялось за обрывки сна. Ей снился Нижний Город, шум дождя и лицо Павла, но реальность быстро расставила всё по местам. Жёсткий матрас, пропахший пылью, холод, пробирающийся сквозь щели в стенах. И главное — пустой желудок, который сжимался в тугой комок, требуя еды.

Ева села на кровати, поморщилась от боли в затёкшей спине и огляделась. Убогая комната при свете дня выглядела ещё более жалкой, чем вчера в сумерках. Пыль лежала повсюду: на подоконнике, на печной заслонке, даже на свёртке с остатками сухпайка. В углу, прямо над покосившейся табуреткой, смиренно покачивалась паутина, в которой запуталась дохлая муха. Ева машинально отметила: «Надо будет убраться. Когда-нибудь».

Нужно было действовать. План у неё был решительный: найти черенок для лопаты, попытаться вспахать хотя бы метр этой проклятой земли и не сойти с ума от тоски. Вчерашнее сообщение от Змея Горыныча она помнила отчётливо: и про иву, и про мёртвую зону, и про то, что паёк лучше растянуть.

Она спустила ноги на холодный пол, нащупала резиновые сапоги и, не утруждая себя умыванием, вышла на крыльцо. Утреннее солнце уже припекало, обещая жаркий день. Воздух пах травой и влажной землёй. После вчерашнего дождя, который она видела только сквозь пелену трансфера, здесь, в симуляции, было сухо, но запах сырости ещё держался в низинах.

Ева оглядела свой участок. Сорняки с лиловыми цветочками, казалось, стали ещё выше и гуще. Некоторые стебли, которые вчера выглядели безобидными, теперь щетинились острыми шипами (Ева заметила это, когда один из них царапнул её по руке).

— Чудесно, — пробормотала она, потирая царапину. — Колючки. Как будто специально для меня.

Она обошла дом и направилась к восточному забору. Забор представлял собой редкие жерди, вбитые в землю на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Кое-где они были переломаны, и Ева без труда перешагнула через покосившуюся секцию. За ней действительно начинался пологий спуск в овраг, заросший кустарником и невысокими корявыми деревьями. В утреннем свете овраг выглядел почти живописно: серебристая роса на листьях, стрекозы, замершие над водой, и далёкий перестук дятла.

Где-то там, по словам Змея Горыныча, должна была расти ива.

Идти пришлось недолго. Овраг оказался неглубоким, но сырым. Земля под ногами чавкала, а кое-где из склона сочилась вода. На дне журчал ручеёк — скорее всего, сточная канава системы полива сектора, но выглядела она как самый настоящий лесной ручей. Камешки на дне, водомерки, скользящие по поверхности, и даже крошечные мальки, метнувшиеся в тень при приближении Евы. Реализм зашкаливал.

На берегу ручья, склонившись к воде, стояла та самая ива. Тонкая, гибкая, с длинными свисающими ветвями, почти касавшимися воды. Ева подошла ближе и потрогала ствол. Кора была шершавой и тёплой от солнца. В симуляции всё выглядело убедительно, но она знала, что это всего лишь набор полигонов и текстур. Но запахи: ивовой коры, влажной листвы, речного ила и нагретого солнцем мха — были настолько реалистичными, что на мгновение она забыла об истинной природе этого мира и просто стояла, вдыхая полной грудью.

«Соберись, Торн. Ты не на пикнике», — одёрнула она себя и принялась за дело.

Ева выбрала прямую ветку толщиной в запястье и принялась ломать её у основания. Ветка не поддавалась. Она упёрлась ногой в ствол и дёрнула изо всех сил. Раздался треск, и Ева полетела спиной в траву, сжимая в руках желанный трофей. Падение вышло неожиданно мягким — влажная осока спружинила, — но всё равно унизительным. Она полежала мгновение, глядя в ярко-синее небо, и горько усмехнулась.

— Отлично, — выдохнула она, разглядывая добычу. — Теперь осталось только обстругать.

Инструмента для обстругивания у неё не было. Она вспомнила про нож, который, по идее, должен входить в стартовый набор. Но набора не было. В её прошлой жизни такие проблемы решались в один миг. Нужен текст? Открываешь редактор. Нужна информация? Заходишь в базы данных или звонишь осведомителю. Нужен обед? Заказываешь доставку. А здесь… Здесь даже чтобы получить простую палку, нужно было пройти целый квест.

«Квест «Найти иву». Награда: черенок для лопаты, опыт выживания +10, чувство собственной никчёмности +100.»

Она невесело усмехнулась собственным мыслям и уже собиралась выбираться обратно, как вдруг заметила нечто странное. Чуть выше по склону, метрах в двадцати от ивы, темнело пятно слишком правильной формы, чтобы быть природным. Ева прищурилась: пятно напоминало провал или вход, искусственно расчищенный от кустов. Любопытство, то самое, которое когда-то привело её в журналистику, всколыхнулось с новой силой. Она покосилась на свою добычу, ивовую ветку, и решила, что пять минут ничего не изменят.

Пробираться через кусты было неудобно: ветки цеплялись за одежду, колючки царапали руки, но Ева продолжала идти. Когда она наконец продралась сквозь заросли, перед ней открылась небольшая, удивительно ровная площадка, скрытая от глаз со всех сторон густой стеной ольшаника. Сверху, с края оврага, это место было совершенно не видно. Посреди площадки темнело старое кострище; камни, выложенные кругом и заросшие мхом, сохранили свою форму. Ева присела на корточки, дотронулась до пепла пальцем: он был холодным, спёкшимся в серую массу. Она прикинула: этому кострищу не один месяц и даже не год.

— Значит, кто-то жил здесь до меня, — прошептала она. — И не просто жил, а прятался.

Она огляделась внимательнее. Взгляд зацепился за что-то белеющее под корнями старой ольхи. Ева подошла ближе, раздвинула траву и увидела небольшой деревянный ящичек, почти полностью вросший в землю. Крышка покоробилась от влаги, но петли, хоть и проржавевшие, ещё держались. Она потянула за край. Ящичек поддался с неохотным скрипом, будто нехотя выпуская свои тайны.

Внутри лежало несколько вещей, аккуратно завёрнутых в истлевший кусок брезента. Ева развернула его, стараясь не повредить ткань, и замерла. В ящике лежали кремень и огниво — старые, но вполне рабочие; несколько рыболовных крючков, бережно воткнутых в пробковую пластинку; моток тонкой, но прочной верёвки, ещё пахнувшей джутом; маленький пузырёк из тёмного стекла, заткнутый деревянной пробкой, — какая-то засохшая жидкость на дне. И на самом дне — сложенный вчетверо листок бумаги.

Ева осторожно развернула его. Бумага пожелтела, края обтрепались, но чернила, хоть и выцветшие, всё ещё можно было разобрать. Это было письмо, написанное от руки неровным, торопливым почерком, словно автор спешил или сильно нервничал.

«Если ты читаешь это, значит, я уже ушёл. Или меня забрали. Не знаю, кто ты: новый поселенец или случайный бродяга. Но раз ты здесь, на участке № 73, знай: это место не простое. Я прожил тут почти два года и понял только одно — земля здесь живая.

Я пытался разобраться. Нашёл кое-какие записи в старом терминале, поговорил с теми, кто жил в соседних секторах. Говорят, когда-то давно, ещё до того, как «Петля» стала тюрьмой для банкротов, здесь был эксперимент. Что-то связанное с растениями, с кодом, который может расти и эволюционировать. Я не понял и половины, но одно знаю точно: они создали что-то, что вышло из-под контроля. И спрятали это здесь. В земле. Под нашими ногами.

Меня зовут Томаш. Томаш Ковальски. Если ты когда-нибудь встретишь кого-то, кто знает обо мне, или найдёшь мои следы, помни… просто помни, что я был здесь.

Т.»

Ева перечитала письмо дважды. Слова об эскперименте эхом отозвались в памяти, ведь Павел говорил что-то похожее. Она перевернула листок. На обратной стороне был набросок — грубая схема участка № 73, сделанная углём. Дом, сарай, колодец, дуб у оврага. И в углу, за сараем, там, где Ева уже заметила странную кучу листвы, была нарисована звёздочка точно на том месте, откуда по ночам пробивался зелёный свет.

— Значит, «мёртвая зона» была известна и предыдущему хозяину, — прошептала она. — И, судя по тому, что письмо осталось здесь, а сам Томаш исчез, его исследования не закончились ничем хорошим.

Она аккуратно сложила письмо и убрала в карман куртки. Кремень и верёвку взяла с собой — в хозяйстве пригодятся. Крючки и пузырёк тоже сунула в карман: мало ли, вдруг пригодятся. Ящичек она закрыла и задвинула обратно под корни, присыпав землёй и листвой. Пусть лежит. Может, когда-нибудь она вернётся сюда и оставит что-то для следующего поселенца.

Дома Ева отыскала в сарае ту самую ржавую лопату без ручки. Металлическая часть была покрыта бурой коркой ржавчины, но выглядела ещё крепкой. Она попыталась насадить её на ветку, но черенок оказался толще, чем нужно. Пришлось импровизировать. Ева взяла кремень, найденный в ящике, и принялась скоблить конец ветки, снимая кору и подгоняя толщину. Работа была монотонной и нудной. Руки быстро устали, на ладонях, непривычных к такому труду, появились первые красные пятна — предвестники будущих мозолей.

Пока руки работали, голова была свободна. И мысли, как назло, потекли в прошлое.

Она вспомнила, как десять лет назад, будучи стажёром в «Городском Эхе», впервые получила задание написать о коррупции в жилищном департаменте. Тогда она сутками сидела в архивах, поднимала старые отчёты, сравнивала цифры. Было трудно, но чертовски интересно. Чувство, когда ты распутываешь клубок лжи и добираешься до правды, пьянило сильнее любого алкоголя. Тогда она ещё верила, что одна хорошая статья может изменить мир.

Потом были громкие расследования: о сбросах токсичных отходов в спальных районах, о подставных тендерах на строительство школ, о пропаже бюджетных средств на озеленение. Её статьи вызывали скандалы, увольнения чиновников, иногда даже уголовные дела. Её уважали коллеги и ненавидели те, о ком она писала. Она была на вершине. Помнила, как однажды к ней в офис пришла пожилая женщина, чью квартиру затопило из-за прорыва канализации, а жилконтора отказалась платить. Ева тогда написала такой разгромный материал, что на следующий день весь город гудел, а чиновника, ответственного за эту трубу, сняли с должности. Та женщина принесла ей домашний пирог. Ева так и не узнала её имени, но пирог запомнила навсегда: с капустой и яйцом — простой, но самый вкусный в её жизни.

А потом появился «Акустический Шок». На первый взгляд это была обычная охранная фирма, оказывающая услуги клубам и ресторанам. Но её информатор, Павел, царствие ему небесное, показал ей совсем другую картину. Синдикат контролировал нелегальный рынок нейрочипов, крышевал подпольные казино в виртуальной реальности и отмывал деньги через десятки подставных благотворительных фондов помощи бездомным котикам. Да, тем самым, которые так умиляли горожан. Они были повсюду, как раковая опухоль, и проникли даже в редакцию.

Ева начала копать. И докопалась до самого верха — до человека по кличке Вектор. Умный, жестокий и абсолютно беспринципный. Он предложил ей сделку: она забывает о расследовании, а он платит ей сумму, в десять раз превышающую её годовой гонорар. Она отказалась. Тогда он прислал «посылку» — палец Павла в коробке с бантиком. Ева помнила, как её стошнило прямо в редакционном туалете, как дрожали руки, когда она пыталась набрать номер полиции. Но полиция была куплена.

Она сдала материалы в редакцию, но статью завернули. Оказалось, что у «Акустического Шока» есть свои люди в совете директоров. Она ушла, хлопнув дверью, и продолжила расследование в одиночку, став изгоем даже среди бывших коллег. Её контакты заблокировали, источники замолчали, а один из бывших друзей посоветовал ей «не лезть на рожон, пока цела».

И вот результат. Она сидит на крыльце виртуальной развалюхи, обстругивает палку камнем и молится, чтобы цифровая капуста выросла раньше, чем её найдут люди Вектора или она умрёт с голоду. Смешно. Грустно. И очень, очень глупо.

От мрачных мыслей её отвлекло сообщение.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: Про иву и дырявые руки

«Видел, как ты кувыркалась в овраге. Эпичное зрелище. Зачёт по акробатике сдан. О, ты нашла кремень! Кстати, если найдёшь второй камень и ударишь их друг о друга, получишь искры. Искры + сухая трава = огонь. Огонь = горячая еда. Горячая еда = меньше шансов сдохнуть от дизентерии. Понимаешь логическую цепочку, фермер? P.S. У тебя на участке растёт дикая крапива. Если заварить её кипятком, получится витаминный отвар. Вкус как моча носорога, но жить захочешь — выпьешь. P.P.S. Не благодари. Продолжай в том же духе. Веселишь меня. З.Г.»

Ева перечитала сообщение дважды. Первой реакцией была злость. Он за ней наблюдает! Второй реакцией — смущение: действительно, кувыркалась она эпично, и этот Змей, похоже, видел всё. И третья реакция — благодарность. Потому что про огонь и крапиву она сама бы не догадалась, а ужин был нужен.

Она огляделась в поисках второго камня. У колодца валялось несколько булыжников. Один из них при ударе о кремень высек сноп ярких искр. Ева улыбнулась. Хоть что-то.

Она быстро набрала пучок сухой травы, сложила его у стены дома и высекла огонь. Трава занялась с тихим шипением, весело потрескивая. Ева подбросила тонких веточек, затем веток потолще. Костерок разгорелся. Первый маленький успех за два дня. Пламя заплясало, отражаясь в её усталых глазах, и она почувствовала, как тепло разливается не только вокруг, но и внутри. Маленькая, но победа.

Теперь крапива. Она нашла заросли жгучей травы у забора, нарвала охапку, стараясь не обжигать руки, и бросила в жестяную кружку с водой. Кружку поставила на два камня над огнём. Через несколько минут вода закипела, и по двору поплыл травянистый, немного резковатый запах. Ева сняла кружку, подула на горячий отвар и осторожно попробовала. Вкус действительно напоминал что-то среднее между сеном и лекарством от кашля, с горьковатым послевкусием. Но пить было можно. И в животе стало тепло.

— Ну что, Змей, — сказала Ева вслух, глядя в небо, — с тебя рецепт борща из лопухов.

Ответа не последовало. Видимо, наблюдение было односторонним. Или он просто ждал, когда она опозорится вновь.

Покончив с завтраком, Ева взялась за лопату. Черенок вошёл в ушко металлической части с натягом, пришлось постучать камнем. Получилось крепко, хоть и кривовато. Она взвесила инструмент в руке, примеряясь. Теперь нужно было вспахать грядку.

Она выбрала место метрах в десяти от дома, где земля казалась чуть менее каменистой. Интерфейс тут же отреагировал, высветив перед глазами полупрозрачную рамку задания:

Задание: «Первая борозда» Вспашите участок земли 1х2 метра. *Прогресс: 0/2 кв. м.* *Награда: 5 кредитов, +1 к навыку «Фермерство».*

Ева поплевала на ладони — старая привычка, подсмотренная в фильмах, — и вонзила лопату в землю. Лопата вошла сантиметра на три и с глухим стуком упёрлась во что-то твёрдое. Камень. Она дёрнула, попыталась поддеть. Камень не поддавался. Пришлось обкапывать его по кругу, потом выковыривать руками из плотной, слежавшейся глины. Минут десять ушло только на то, чтобы извлечь из земли булыжник размером с голову младенца. Лоб покрылся испариной, рубашка прилипла к спине.

— Отлично, — прошипела она, отбрасывая камень в сторону. — Один есть. Осталось ещё тысяча.

Второй удар лопаты. Снова камень. Третий — корень сорняка толщиной в палец, уходящий куда-то вглубь. Ева тянула, копала, рубила лопатой, пока наконец не перерубила. Корень лопнул с влажным хрустом, обдав её брызгами липкого сока. Пах он отвратительно: смесью болотной тины и прелых овощей.

Через час она вспахала жалкий квадрат сантиметров тридцать на сорок. Руки горели, спина ныла, на ладонях вздулись волдыри. «Прогресс задания — 0,15 кв. м.» Ева выпрямилась, оперлась на лопату и вытерла пот со лба. В голове крутилась одна мысль: «Как же я ненавижу эту работу». Она создана для того, чтобы стучать по клавишам, а не по булыжникам.

Она вспомнила, как однажды брала интервью у фермера, который выращивал экологически чистые овощи для элитных ресторанов. Тогда она, устроившись в мягком кресле его веранды с бокалом охлаждённого чая, снисходительно слушала рассказы о тяжёлом труде, думая про себя: «Да что там сложного, копай да сажай». Фермер, пожилой мужчина с обветренным лицом и руками, похожими на корни деревьев, говорил о том, как важно чувствовать землю, понимать её настроение. Ева тогда вежливо кивала, а про себя посмеивалась над его «деревенской философией». Сейчас ей хотелось найти того фермера и извиниться. Искренне. И, возможно, попросить у него совет, как, чёрт возьми, выжить на этой проклятой земле.

Снова сообщение.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: Техника безопасности

«Смотрю на твои мучения и плачу. Крокодильими слезами. Слушай сюда, городская принцесса. Ты неправильно держишь лопату. Ногу ставь на самый край лезвия, а не на середину. Вес тела переноси на пятку. И не пытайся поддеть весь пласт целиком. Режь землю ломтями, как хлеб. И да, камни сначала нужно расшатать, а потом вынимать. Прямо сейчас у тебя прогресс 0,2 квадрата. С такими темпами ты грядку под редиску будешь пахать до следующего апокалипсиса. P.S. За сараем, в куче прошлогодней листвы, могут быть дикие семена. Проверь, если не боишься испачкать маникюр. З.Г.»

Ева стиснула зубы. «Городская принцесса»? Ну, знаете ли! Она, конечно, не родилась в деревне, но и дурочкой никогда не была. Однако совет оказался дельным. Она попробовала держать лопату так, как он сказал: нога на край лезвия, вес на пятку, резкое движение; и пласт земли поддался легче, отделившись ровным ломтём. Камни стали расшатываться быстрее. Она хмыкнула, признавая правоту анонимного наставника. В конце концов, какая разница, кто он. Лишь бы помогал.

«Куча листвы за сараем? Та самая «мёртвая зона», о которой он предупреждал вчера. Но днём-то, наверное, не страшно.» Любопытство снова взяло верх.

Ева воткнула лопату в землю и направилась к сараю. Сарай стоял вплотную к заднему забору, за которым начинался овраг, но с другой стороны: не с восточной, где росла ива, а с южной. Там, в тени сарая, действительно лежала куча прелых листьев, пересыпанных землёй. Выглядела она подозрительно аккуратной, словно кто-то специально сгребал их в одно место.

Ева присела на корточки и принялась разгребать листву руками. Внутри куча была влажной и тёплой, почти горячей. Пахло грибами и чем-то сладковатым, напоминающим перебродившие яблоки. Вдруг пальцы наткнулись на что-то твёрдое и гладкое. Она вытащила на свет небольшой мешочек из грубой ткани, перевязанный бечёвкой. Мешочек был туго набит. Она развязала его и заглянула внутрь.

Семена. Десятка два маленьких коричневых зёрнышек, похожих на редис или репу, и несколько более крупных, плоских, в крапинку: то ли кабачки, то ли тыква. Настоящие семена! Не системный контейнер, который застрял на таможне, а чьи-то припрятанные запасы. Они лежали на ладони, и Ева вдруг почувствовала комок в горле. Для нее это была уже не просто симуляция выживания, а что-то более… человеческое.

— Спасибо, — прошептала она неизвестному предшественнику и бережно завязала мешочек.

Она уже собиралась возвращаться к грядке, как вдруг заметила кое-что странное. Земля под кучей листвы была не просто тёмной и влажной. Она была тёплой. И не просто тёплой от гниения, а какой-то живой, почти горячей. И из неё рос тонкий, бледно-зелёный росток. Не сорняк, а что-то другое. Стебелёк был полупрозрачным, и внутри него, казалось, пульсировал слабый зеленоватый свет. Именно здесь, на схеме Томаша, была отмечена звёздочка.

Ева нахмурилась. Она протянула руку, чтобы потрогать росток, но в последний момент отдёрнула пальцы. Вспомнились слова Змея Горыныча о мёртвой зоне, о его предостережениях. И этот зелёный огонёк, мелькнувший ночью за окном. Что-то здесь было не так.

Она быстро засыпала ямку листьями обратно, поднялась и отошла от сарая. Сердце колотилось чуть быстрее обычного. Её нахлынули мысли: что это за место? Какие тайны хранит этот заброшенный участок? И почему именно ей достался участок с тайной?

Она решила пока не лезть в «мёртвую зону». Хватит с неё на сегодня приключений. Нужно закончить с грядкой, пока солнце не село.

Вернувшись к работе, Ева последовала советам анонимного наставника. Дело пошло веселее. Камни она выковыривала, расшатывая лопатой, корни перерубала точными ударами, землю резала ломтями, как хлеб. Через пару часов мучений интерфейс наконец-то радостно издал звук победы — мелодичный перезвон, от которого Ева чуть не расплакалась.

Задание «Первая борозда» выполнено! *Прогресс: 2/2 кв. м.* Награда: 5 кредитов зачислено на счёт. Навык «Фермерство» повышен до 2.

Ева упала на колени прямо в свежевскопанную землю. Руки дрожали, спина ныла, на ладонях вздулись и лопнули волдыри, но внутри разливалось чувство глубокого, почти животного удовлетворения. Она сделала это. Сама. Без редакторов, информаторов и халявного кофе из офисной кофемашины. Своими руками. На своей земле.

Пять кредитов. Пять жалких кредитов за полдня каторжного труда. Но сейчас они казались ей дороже любого гонорара за сенсационную статью.

Она подняла глаза к небу, которое начало затягиваться лёгкими облаками. Ветер доносил запах влажной земли и трав. И Ева вдруг поняла, что впервые за долгие дни не чувствует себя загнанной жертвой. Она чувствовала себя… уставшим, но живым человеком.

— Эй, Змей Горыныч, — тихо сказала она, не зная, слышит ли он её. — Спасибо за советы.

Ответом ей была тишина. Но Еве показалось, что где-то там, в цифровых небесах, невидимый наблюдатель усмехнулся в свои виртуальные усы.

Она поднялась, отряхнула колени и побрела к дому. В кружке остыл крапивный отвар. Она сделала глоток. Вкус стал ещё хуже, но она почти привыкла. Спина болела, руки горели, но на душе было спокойно. Она справилась с первым заданием. Завтра нужно будет посадить семена, которые она нашла. Может быть, даже удастся купить что-то полезное на заработанные кредиты.

День клонился к вечеру. Впереди была ночь. Вторая ночь на участке № 73.

Переписка с Горынычем

Ночь накрыла участок №73 внезапно, как отключение света в городской квартире. Только что небо было серо-голубым, а через минуту на него высыпали звёзды — яркие, колючие, совершенно не похожие на блёклые точки, которые Ева привыкла видеть сквозь смог Нижнего Города. Она сидела на крыльце, кутаясь в грубую ткань поселенческой куртки, и смотрела вверх.

Крапивный отвар давно остыл, но она продолжала держать кружку в ладонях, согреваясь скорее привычным жестом, чем реальным теплом. Рядом, в костерке, догорали последние угли. Ева лениво ворошила их палочкой, наблюдая, как в темноту взлетают крошечные искры.

Сегодня она вспахала два квадратных метра земли. Нашла семена. Выжила. По меркам «Зелёной Петли» — героический подвиг. По меркам её прошлой жизни — день сурка, только вместо клавиатуры лопата.

Входящее сообщение. Ева ждала его. Змей Горыныч не мог оставить её в покое надолго.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: Звёзды и просто поболтушки

«Ты уже час пялишься в небо. Там что, транслируют твоё любимое шоу? Или ты пытаешься разглядеть созвездие Большой Кастрюли? Спойлер: здесь другие звёзды. Это не симуляция неба, а проекция реальной карты из какого-то древнего архива. Говорят, эти звёзды светили ещё до Катастрофы. Романтично, да? Кстати, поздравляю с первой грядкой. Прогресс налицо. Ещё пара месяцев, и ты сможешь прокормить хомячка. Вопрос на засыпку: что ты нашла в куче за сараем? Я видел, как ты сунула что-то в карман. Колись, фермер. З.Г.»

Ева усмехнулась. Этот тип видел всё. Абсолютно всё. От этого становилось немного жутковато, но в то же время… интригующе. Кто он? Модератор? Разработчик? Такой же поселенец, взломавший систему наблюдения?

Она открыла окно ответа. Пальцы привычно забегали по виртуальной клавиатуре, проецируемой интерфейсом прямо на сетчатку.

Получатель: Змей Горыныч Тема: RE: Звёзды и просто поболтушки

«Во-первых, я не пялилась. Я медитировала. Разница огромная. Во-вторых, да, звёзды красивые. Не ожидала увидеть такое в виртуальной тюрьме для банкротов. В-третьих, в куче я нашла мешочек с семенами. Похоже на редис и тыкву. И ещё там был странный светящийся росток. Я его не тронула. Ты был прав насчёт „мёртвой зоны“. Там что-то… живое. И тёплое. Это какой-то баг системы? Или фича? И да, хватит называть меня фермером. У меня есть имя. Ева. А у тебя? Или мне продолжать звать тебя персонажем детских сказок?»

Она нажала «Отправить» и откинулась спиной на стену дома. Бревно было шершавым и тёплым — нагрелось за день.

Ждать ответа пришлось недолго. Змей Горыныч явно сидел в чате, как приклеенный. Может, это и есть его работа? Или он настолько одинок, что с нетерпением ждёт каждого её сообщения?

Отправитель: Змей Горыныч Тема: RE: RE: Звёзды и просто поболтушки

«Ева. Красивое имя. Библейское. Тебе идёт. А я — Змей. Можно просто Змей. И да, я в курсе, что это персонаж из сказок, но что поделать — привык. Светящийся росток — это не баг. Это, скажем так, особенность твоего участка. Не все участки в „Петле“ одинаково безобидны. Тебе достался… особенный. Позже поймёшь. Пока просто не трогай его. И не ходи туда ночью. Днём — сколько угодно, ночью — ни ногой. Это не суеверие, а техника безопасности. Семена — отлично. Завтра сажай редис. Он быстро всходит, поднимет тебе настроение и даст первый опыт в „Фермерстве“. А то с твоим вторым уровнем только сорняки полоть. И раз уж мы перешли на „ты“, расскажи, Ева, как тебя занесло в нашу дыру? Ты явно не похожа на типичного поселенца. Типичный поселенец — это либо прогоревший бизнесмен-банкрот, либо юнец, проигравший в казино последние штаны. Ты — ни то, ни другое. Журналистка? Писательница? Шпионка?»

Ева закусила губу. Он был наблюдателен. Очень наблюдателен. И вопрос был скользким. Рассказывать незнакомцу о «Шоке» и Векторе? Опасно. Но, с другой стороны, что она теряет? Она уже на дне. И этот Змей пока единственный, кто проявляет к ней хоть какой-то интерес, кроме гастрономического.

Получатель: Змей Горыныч Тема: Моя исповедь

«Журналистка. Бывшая. Расследовала одну… организацию. Нашла то, что не должна была найти. Теперь эта организация хочет со мной, скажем так, «пообщаться». Вот я и сбежала в „Петлю“. Думала, здесь пересижу, пока страсти улягутся. Наивная. А ты? Кто ты такой, Змей? Почему ты здесь? Ты сказал, что привык к имени. Значит, ты давно в системе? Ты модератор? Разработчик? Или призрак, застрявший в коде? Судя по твоей осведомлённости, последнее наиболее вероятно. P.S. За совет с редисом спасибо. Завтра займусь. Сегодня мои руки способны только держать кружку. И то с трудом.»

Она снова нажала «Отправить» и сделала глоток остывшего отвара. Надо бы заварить свежий. Или плюнуть на всё и лечь спать. Но диалог затягивал. Ей давно не с кем было просто поговорить. Даже в таком странном, обезличенном формате.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: RE: Моя исповедь

«Организация… дай угадаю. „Акустический Шок“? Не отвечай, если не хочешь. Просто в новостях пару дней назад мелькала заметка о пропавшей журналистке. Я сопоставил факты. Не бойся, здесь ты в безопасности. „Петля“ — это экстерриториальная зона. Синдикат сюда не сунется. Слишком много мороки с юрисдикцией и цифровыми барьерами. Кто я? Сложный вопрос. Скажем так: я тот, кто знает о „Зелёной Петле“ больше, чем любой разработчик. Я здесь… надолго. И я не призрак. Скорее, хранитель. Или смотритель. Или просто очень любопытный абориген. Выбирай определение по вкусу. Руки береги. Завтра будет новый день, и новые мозоли. Спокойной ночи, Ева. И помни: не ходи за сарай в темноте. Змей.»

Ева долго смотрела на экран сообщения. «Акустический Шок» — он знал. И не просто знал, а вычислил по обрывочным новостям. Кто он такой, чёрт возьми? Это звучало как бред сумасшедшего. Но в то же время в его словах чувствовалась какая-то глубокая, не наигранная усталость. Словно он действительно был здесь целую вечность.

Она вздохнула, закрыла панель и решила пойти спать, размышляя о том, что завтра действительно будет тяжёлый день: нужно сажать редис, искать воду для полива, попытаться раздобыть ещё еды и, возможно, снова рискнуть заглянуть в «мёртвую зону» днём при свете солнца.

Она встала, потянулась и зашла в дом. Внутри было темно и холодно. Ева зажгла свечной огарок, найденный вчера в ящике стола, и села на кровать. Спать не хотелось. Мысли крутились вокруг загадочного собеседника.

Она снова открыла чат. Змей Горыныч был в сети. Зелёный огонёк рядом с ником горел ровно.

Получатель: Змей Горыныч Тема: Один вопрос перед сном

«Змей, ты сказал, что знаешь о „Петле“ больше разработчиков. Ответь честно: это место — оно живое? Я не про код и симуляцию. Я про… душу, что ли. Сегодня, когда я копала землю, я чувствовала, что она сопротивляется не просто как набор полигонов. Она была… враждебной? Нет, не так. Она была… капризной. Как будто у неё есть характер. И этот светящийся росток. Он пульсировал, Змей. Я видела своими глазами. Что здесь происходит на самом деле?»

На этот раз ответа не было минуту, две, три. Ева уже решила, что он ушёл спать, когда интерфейс наконец показал оповещение.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: RE: Один вопрос перед сном

«Ты задаёшь правильные вопросы, Ева. Не всем поселенцам хватает ума или чутья, чтобы их задать. Большинство просто тупо пашут, жрут, спят и умирают (в виртуальном смысле). Да, „Петля“ — живая. Не в биологическом смысле, конечно. Скорее… одушевлённая. Когда-то, очень давно, её создавали не просто как симуляцию, а как эксперимент. Хотели вырастить что-то вроде искусственного интеллекта, основанного на природных алгоритмах. Рост, размножение, эволюция. Эксперимент пошёл не по плану. Система обрела что-то вроде самосознания. Не разум в нашем понимании, а скорее инстинкты, рефлексы, симпатии и антипатии. Твой участок… он один из центров этой активности. Я не знаю, почему именно тебе он достался. Случайность? Или система что-то почувствовала в тебе? Не знаю. Спи, Ева. Завтра будет день, и он даст новые ответы. Или новые вопросы. Змей.»

Ева перечитала сообщение трижды. Эксперимент. Одушевлённая система. Её участок — центр активности. Всё это звучало как сценарий для фантастического романа, который она никогда бы не опубликовала в «Городском Эхе» — сочли бы бредом. Но здесь, в темноте виртуальной хибары, с огарком свечи и болью в натруженных руках, это звучало пугающе убедительно.

Она легла на спину, уставилась в потолок и попыталась осмыслить услышанное. Если «Петля» живая, значит, у неё есть свои законы, свои правила. И тот, кто их понимает, может здесь не просто выживать, а процветать. Змей явно был из таких. Он здесь «надолго». Может, он и есть часть этой системы? Или её пленник?

Вопросы множились, как сорняки на её участке. Но усталость взяла своё. Веки налились тяжестью, мысли стали путаться. Последнее, что она увидела перед тем, как провалиться в сон — тусклый зеленоватый отблеск за окном.

***

Утром она увидела, что участок покрылся густым, молочным, скрывшим и забор, и овраг, и даже сарай туманом. Она вышла на крыльцо, поёживаясь от сырости, и вдохнула влажный воздух. Пахло прелью и почему-то мёдом.

Первым делом она решила проверить сообщения. Одно непрочитанное, отправленное глубокой ночью.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: Ночные мысли

«Не спится. Сижу, смотрю на твой участок через камеры (да, у меня есть доступ, не пугайся). Ты спишь беспокойно. Ворочаешься. Наверное, думаешь о том, что я написал. Не забивай голову. Воспринимай „Петлю“ как капризную кошку. Если её гладить по шерсти — будет мурлыкать. Если против — оцарапает. Твоя задача — найти правильное направление. Сегодня сажай редис. Семена, что ты нашла — хорошие, старые, ещё из первых партий, когда симуляция только запускалась. Они дадут крепкие всходы. И ещё. Когда пойдёшь за водой к ручью, обрати внимание на камни у берега. Иногда там можно найти что-нибудь интересное. „Петля“ любит делать подарки тем, кто внимателен. Не скучай. Змей.»

Ева улыбнулась. «Капризная кошка». Сравнение было точным. Вчера земля царапалась и сопротивлялась, а сегодня, возможно, позволит себя погладить. Она быстро перекусила остатками сухпайка, запила водой и отправилась к грядке.

Туман начал рассеиваться, открывая взору вскопанный вчера прямоугольник. Земля за ночь осела, стала ровнее. Ева достала мешочек с семенами и выбрала самые мелкие, похожие на редис. Пора сажать.

Она сделала пальцем неглубокие бороздки, стараясь, чтобы они были ровными, и аккуратно разложила семена на расстоянии пары сантиметров друг от друга. Потом присыпала землёй и слегка утрамбовала ладонью. Интерфейс отреагировал:

Новое задание: «Первый посев» Посадите культуру на вскопанной грядке. *Прогресс: 1/1* *Награда: 10 кредитов, +2 к навыку «Фермерство».*

Ева хмыкнула. Десять кредитов — уже что-то. Можно будет купить нормальный инструмент или даже еды. Она сходила к ручью с жестяным ведром, найденным в сарае, набрала воды и аккуратно полила грядку. Вода впиталась мгновенно, словно земля была сухой губкой.

Вспомнив совет Змея, она внимательно осмотрела камни у берега. Сначала ничего необычного. Галька, булыжники, пара кусков ржавого железа. Но потом взгляд зацепился за странный предмет, наполовину замытый в песок. Ева наклонилась и вытащила его. Это был небольшой керамический черепок с остатками глазури — синей, с белыми разводами. Старинный. Или сделанный под старину.

Она покрутила его в руках. На обратной стороне было выцарапано одно слово: «Помни».

— Что помнить? — пробормотала Ева вслух.

Ответа, конечно, не было. Но слово это — «Помни» — задело её сильнее, чем она ожидала. Томаш тоже просил помнить, что он был здесь. Она сунула черепок в карман и вернулась к дому. Пора было написать Змею.

Получатель: Змей Горыныч Тема: Находка у ручья

«Нашла черепок. Керамика, синяя глазурь, надпись „Помни“. Это что, квест? Или чья-то забытая посуда? „Петля“ решила поиграть со мной в археолога? И спасибо за совет с семенами. Редис посажен. Теперь жду всходов. Кстати, о кошках. У меня никогда не было кошки. Только диктофон и дедлайны. Начинаю думать, что кошка была бы полезнее.»

Ответ пришёл быстро. Змей, кажется, вообще не отходил от терминала.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: RE: Находка у ручья

«Черепок — это не квест. Это история. „Петля“ хранит память о всех, кто здесь жил. Иногда она подкидывает такие артефакты новым поселенцам. Словно говорит: „Смотри, ты не первый. И не последний“. Надпись „Помни“ — хороший совет. Помни, кто ты. Помни, зачем ты здесь. Помни, что этот мир — не просто код. Он хранит эхо эмоций, мыслей, надежд тех, кто возделывал эту землю до тебя. А кошка… знаешь, у меня есть одна на примете. Но это совсем другая история. Пока у тебя есть я. Чем не кошка? Мурлыкать, правда, не умею. Только ворчать. Следи за грядкой. Редис в „Петле“ всходит быстро. К вечеру увидишь первые ростки. И тогда ты поймёшь, ради чего стоит терпеть мозоли. Змей.»

Ева улыбнулась шире. «Чем не кошка?». Этот Змей был странным, загадочным, но с ним было легко. Легче, чем с кем-либо за последние годы. Она вдруг поймала себя на мысли, что ждёт его сообщений. Ждёт с нетерпением, как когда-то ждала ответа от источника на важный запрос.

День прошёл в мелких хлопотах. Ева, как смогла, укрепила забор в паре мест, натаскала из оврага ещё веток для костра, попыталась прибраться в доме. Руки ныли, но уже не так сильно, как вчера. Тело привыкало к физическому труду.

К вечеру, как и обещал Змей, на грядке появились первые крошечные петельки всходов: бледно-зелёные, хрупкие. Ева присела на корточки и долго смотрела на них. Что-то дрогнуло внутри. Это было её творение. Её труд. Пусть виртуальный, но результат был настоящим. Она вырастила это.

Она снова открыла чат.

Получатель: Змей Горыныч Тема: Они взошли

«Змей, они взошли. Редиски. Маленькие, зелёные. Я, кажется, впервые за долгое время чувствую что-то, похожее на гордость. И ощущаю я это из-за пучка травы. Я схожу с ума? Кстати, вчерашняя переписка заставила меня задуматься ещё больше. Ты странный, Змей. Но, кажется, ты хороший… человек? Или кто ты там. Буду ждать твоего ответа. Спокойной ночи. Ева.»

Ответ пришёл не сразу. Ева успела поужинать остатками пайка, разведёнными в кипятке до состояния безвкусной каши, и лечь в кровать. И только когда она уже закрыла глаза, она услышала звук нового сообщения.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: RE: Они взошли

«Ты не сходишь с ума, Ева. Ты просто начинаешь понимать, что в жизни есть вещи, в простоте которых ты можешь найти своё счастье. Росток, который ты вырастила сама, стоит сотни чужих статей. Это твоё. Только твоё. И да, я хороший. Иногда. Когда сплю. Но я не сплю уже очень, очень давно. Сладких снов, Ева. Пусть тебе приснится что-то важное и нужное... Например, урожай. Хе-хе. Змей.»

Ева перечитала последнее сообщение трижды. Потом ещё раз. Что-то в этих строчках цепляло её помимо смысла. Она пыталась понять, что именно, и не могла.

«Я здесь... надолго. И я не призрак. Скорее, хранитель» — она вспомнила его слова.

В Нижнем Городе она встречала десятки мужчин, которые пытались казаться загадочными. У них это получалось фальшиво. А этот... этот звучал так, словно ему действительно сотни лет и он устал от собственной тайны.

Ева поймала себя на том, что пытается представить его внешность по голосу сообщений. Глупость какая. У текста нет голоса. Но она всё равно слышала его — низкий, с лёгкой хрипотцой, как будто он только что проснулся или, наоборот, не спал всю ночь, наблюдая за звёздами.

«Интересно, сколько ему лет? — подумала она и тут же одёрнула себя. — Торн, ты спятила. Ты в виртуальной дыре, за тобой охотится мафия, а ты гадаешь, как выглядит анонимный собеседник с ником из детской сказки».

Она открыла окно ответа, но не стала ничего писать. Просто посмотрела на зелёный огонёк «в сети» рядом с его ником. Горел ровно, не мигая. Он всегда был в сети. Всегда рядом.

— Спокойной ночи, Змей, — прошептала она в пустоту комнаты. — Кем бы ты ни был.

И вдруг пришло ещё одно сообщение. Короткое, без темы.

Змей Горыныч: «Мне нравится, как ты произносишь моё имя. Особенно шёпотом. Спи, Ева».

Она резко села на кровати.

— Ты что, слышишь меня?! — выкрикнула она вслух.

Тишина. Зелёный огонёк всё так же горел. Ответа не последовало.

Ева легла обратно, чувствуя, как бешено колотится сердце от ощущения, что за ней наблюдают не просто как за объектом в симуляции, а как за женщиной. Она перебрала в голове все разумные объяснения: нейроинтерфейс мог считывать движения речевого аппарата, в системе могли быть скрытые микрофоны, в конце концов, это могла быть просто догадка. Но ни одно объяснение не успокаивало.

«Чёрт, — подумала она, натягивая одеяло до подбородка. — Я, кажется, начинаю флиртовать с искусственным интеллектом. Докатилась».

Но улыбка не сходила с её губ ещё долго после того, как она закрыла глаза.

Глюк

Пробуждение было резким, словно кто-то щёлкнул выключателем. Ева распахнула глаза и уставилась в дощатый потолок, по которому плясали солнечные зайчики. Сердце колотилось часто-часто, хотя кошмаров она не помнила. Просто раз — и сознание включилось на полную мощность, как будто и не спала вовсе.

Она села на кровати и потянулась. Тело ныло, но уже не так отчаянно, как в первые дни. Мышцы начинали привыкать к физической работе, а мозоли на ладонях затвердели и перестали болеть. Прогресс.

Ева уже собиралась встать и пойти заняться чем-нибудь полезным, как вдруг интерфейс разразился громким, торжественным сигналом. Перед глазами развернулось большое системное окно, украшенное пиксельной гирляндой и анимацией падающих конфетти.

ПОЗДРАВЛЯЕМ, ПОСЕЛЕНЕЦ! Вы успешно завершили испытательный срок в «Зелёной Петле». Ваша стойкость и трудолюбие отмечены Системой.

НАГРАДА ЗА ВЫЖИВАНИЕ: - Стартовый набор инструментов (отправлен на склад) - Контейнер с семенами (базовый набор) (отправлен на склад) - Особый бонус: Биомеханоид класса «Сторож», модель «Щенок-4С» Внимание! Для активации биомеханоида подойдите к складу и подтвердите получение.

Ева моргнула, перечитывая сообщение. «Щенок-4С». Она не ожидала, что система пошлёт ей компаньона.

Ева быстро поднялась и направилась к сараю, который, по-видимому, выполнял роль склада. Дверь теперь была не просто приоткрыта, а распахнута настежь. Внутри, на том месте, где раньше валялся ржавый хлам, теперь стояли три аккуратных ящика.

Первый — с инструментами: лопата (нормальная, с черенком), тяпка, грабли, моток прочной верёвки и даже небольшой топорик. Ева провела ладонью по гладкому дереву черенка — не чета её самодельному, кривоватому, обструганному кремнем. Второй ящик — с семенами: десяток бумажных пакетиков с надписями «Морковь», «Свёкла», «Укроп», «Салат». Третий ящик был закрыт и опечатан системной пломбой с голограммой замка.

Ева подошла к третьему ящику. Интерфейс тут же выдал запрос:

Подтвердите получение биомеханоида класса «Сторож», модель «Щенок-4С». Внимание: биомеханоид требует регистрации на владельца. После активации связь становится неразрывной до списания устройства. Принять? Да / Нет

Ева, не раздумывая, нажала «Да».

Пломба на ящике загорелась зелёным и с тихим шипением растворилась в воздухе. Крышка плавно отъехала в сторону. Внутри, на мягкой подстилке из синтетического волокна, лежало… нечто.

Ева ожидала увидеть механическую собаку, похожую на игрушку из дорогого магазина. Но то, что лежало в ящике, было совсем другим.

Существо было размером с крупного щенка овчарки, но пропорции тела — странные, угловатые. Корпус покрыт сегментированной бронёй матово-серого цвета, похожей на хитин насекомого. Четыре лапы оканчивались мягкими, но цепкими подушечками с едва заметными коготками. Голова — вытянутая, с двумя парами глаз: одна пара — обычные, тёмные, влажные, как у живого пса, вторая — узкие щёлочки инфракрасных сенсоров, расположенные выше, почти на лбу. Уши отсутствовали, вместо них торчало два небольших гребня, которые, вероятно, служили антеннами. Хвост, длинный, гибкий, с кисточкой на конце, слабо светился голубоватым светом.

Существо не двигалось. Ева наклонилась ближе, разглядывая его. На боку, под бронёй, виднелась крошечная панелька с одинокой кнопкой и надписью: «АКТИВАЦИЯ».

Она нажала.

Раздался тихий, нарастающий гул. Глаза существа, обе пары, одновременно загорелись мягким янтарным светом. Оно вздрогнуло, шевельнуло лапами и медленно, неуклюже поднялось на ноги. Посмотрело на Еву.

Взгляд был… странным. В янтарных глазах читалось любопытство и какая-то щенячья доверчивость. Существо склонило голову набок, точь-в-точь как настоящая собака, и издало короткий, мелодичный писк.

— Привет, — сказала Ева, не зная, что ещё делать. — Ты, значит, Глюк? Я буду звать тебя Глюк.

Существо пискнуло снова, на этот раз громче, и вильнуло хвостом. Кисточка на конце хвоста вспыхнула ярче, оставляя в воздухе слабый светящийся след.

Возле пса появилось информационное окно:

Биомеханоид «Щенок-4С» активирован. Имя: Глюк (присвоено владельцем) Статус: Привязка завершена. Основные функции: Охрана периметра, обнаружение биотической активности, отпугивание вредителей, компаньон. Примечание: Биомеханоид находится в режиме обучения. Рекомендуется проводить с ним не менее 2 часов в день для установления стабильной нейросвязи.

Глюк тем временем неуклюже выбрался из ящика, поскользнулся на гладком полу сарая, шлёпнулся на бок, но тут же вскочил и, не смущаясь, подбежал к Еве. Он ткнулся холодным носом-сенсором ей в ладонь и замер, словно сканируя.

— Хороший мальчик, — Ева осторожно погладила его по голове. Броня была тёплой и слегка вибрировала под пальцами. — Или девочка? Система, кто это?

Пол: Не определён. Биомеханоиды серии 4С не имеют половой принадлежности. Для удобства владельца рекомендуется использовать местоимение «он».

— Значит, мальчик. Глюк. Красивое имя, правда?

Глюк в ответ лизнул ей руку. Язык оказался мягким и чуть шершавым, совсем как у настоящей собаки. Ева рассмеялась. Впервые за долгое время искренне и беззаботно.

Новое сообщение. Ева открыла его, продолжая чесать щенка за ухом. Оно было от Змея Горыныча, отправленное, судя по временной метке, около трёх часов ночи.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: Бессонница и подарки

«Снова не спится. Смотрел на твой участок. Редис подрос за ночь на полсантиметра. Хороший знак. Земля приняла тебя. Или, по крайней мере, не отвергает. Это уже полдела».

Она быстро перекусила остатками сухпайка (растягивала из последних сил, но запасы таяли катастрофически), запила холодной водой из кружки и вышла во двор.

Утро было великолепным. Солнце уже поднялось над горизонтом, заливая участок мягким золотистым светом. Туман, вчера окутавший низину, рассеялся без следа. Птицы щебетали где-то в кронах деревьев за оврагом. Воздух пах влажной землёй и зеленью.

Ева первым делом направилась к грядке. Редис действительно подрос. Крошечные петельки всходов, которые она вчера с таким трепетом разглядывала, превратились в маленькие, но уверенные росточки с двумя семядольными листочками. Ярко-зелёные, упругие, живые. Ева присела на корточки и осторожно потрогала один листочек кончиком пальца. Он был прохладным и чуть влажным от росы.

— Растёте, — прошептала она. — Молодцы.

Интерфейс отозвался обновлением статуса:

Статус грядки №1: Культура: Редис обыкновенный Стадия: Всходы (2-й день) Состояние: Отличное Прогноз урожая: 85% от нормы Рекомендации: Полив через 6 часов.

Вот это сервис. Ева усмехнулась. В её прошлой жизни не было таких подробных инструкций. Там приходилось самой догадываться, когда поливать цветы в горшке на подоконнике, и они, как правило, благополучно засыхали.

Она выпрямилась и перевела взгляд на сарай. Тёмный, покосившийся, он стоял в дальнем конце участка, словно нахохлившийся зверь. За ним начиналась «мёртвая зона» — та самая куча прелой листвы, под которой скрывался странный светящийся росток.

— Ну что, Ева, — сказала она себе. — Пора разобраться с этим раз и навсегда.

Она подошла к сараю. Дверь была приоткрыта, внутри царил полумрак и пахло старой древесиной и чем-то затхлым. Ева заглянула внутрь, но не нашла ничего нового — всё те же ржавые инструменты, моток верёвки, пустая бочка. Она обошла сарай снаружи и остановилась у кучи листвы.

Днём «мёртвая зона» выглядела совсем не страшно. Обычная куча садового мусора, присыпанная землёй. Никакого зелёного свечения, никакой пульсации. Может, ночью ей просто померещилось?

Ева присела и осторожно, кончиками пальцев, начала разгребать листья. Внутри куча была влажной и тёплой, как она помнила. Запах грибов и сладковатый аромат усилились. Её пальцы нащупали то, что она искала — тонкий, бледный стебелёк.

Она аккуратно раздвинула листву, открывая росток дневному свету.

Он был точно таким же, как вчера: полупрозрачный, бледно-зелёный, с едва заметной пульсацией внутри. Но сейчас, при свете дня, Ева разглядела детали, которых не заметила раньше. От основного стебля отходили тончайшие, похожие на паутинку, корешки, которые уходили глубоко в землю. А на самой верхушке ростка виднелся крошечный бутон, плотно сжатый, но готовый вот-вот раскрыться.

Ева протянула руку, чтобы коснуться бутона, но в последний момент отдёрнула пальцы, вспомнив слова Змея.

Она наклонилась ближе, разглядывая росток. Внутри бутона что-то слабо светилось. Не зелёным, а скорее золотистым светом, тёплым и манящим. Еве вдруг нестерпимо захотелось дотронуться до него, сорвать, унести с собой. Она даже протянула руку снова, но усилием воли заставила себя отдёрнуть её.

— Что ты такое? — прошептала она.

Росток, разумеется, не ответил. Но пульсация внутри бутона, кажется, стала чуть быстрее. Словно он реагировал на её присутствие.

Ева выпрямилась и сделала шаг назад. Потом ещё один. И ещё. Ей потребовалось всё самообладание, чтобы развернуться и отойти от кучи. Что-то в этом ростке было неправильное. Не опасное, нет. Скорее, чужеродное. Словно он принадлежал не этому миру, не этой симуляции.

Она вернулась к дому и села на крыльцо, пытаясь унять дрожь в руках. Сердце колотилось, как после быстрого бега.

— Змей, — позвала она вслух. — Ты был прав. Эта штука… она странная. Очень странная.

Ответа не было, но Ева знала, что он, скорее всего, слышит. Или увидит запись с камер позже.

***

Остаток дня прошёл в хлопотах. Ева разобрала инструменты, убрала семена в дом, чтобы не отсырели, и принялась знакомить Глюка с участком. Щенок (Ева решила называть его именно так, несмотря на грозный вид) бегал за ней по пятам, смешно перебирая лапами и постоянно цепляясь хвостом за кусты. Он обнюхивал каждый камень, каждую травинку, и его инфракрасные сенсоры на лбу постоянно подрагивали, сканируя пространство.

Но когда они подошли к сараю, Глюк вдруг остановился. Броневые пластины на загривке встали дыбом. Он издал низкое, утробное рычание, глядя в сторону «мёртвой зоны».

— Что там, Глюк? — Ева напряглась.

Пёс не ответил. Он стоял как вкопанный, не сводя взгляда с кучи листвы. Его хвост перестал светиться и поник. Инфракрасные сенсоры на лбу пульсировали красным.

— Глюк, ко мне, — позвала Ева твёрдым голосом.

Он нехотя повернулся и поплёлся к ней, то и дело оглядываясь на сарай. Ева присела и взяла его за морду, заставляя посмотреть ей в глаза.

— Ты что-то чувствуешь, да? Там, за сараем?

Глюк тихо заскулил и лизнул ей нос.

— Ладно, поняла. Держимся подальше.

К вечеру Ева развела костёр и приготовила скудный ужин — похлёбку из остатков сухпайка и дикого щавеля, который нашла у ручья. Глюк сидел рядом, положив голову ей на колени, и смотрел на огонь. Его глаза отражали пламя, и в них плясали золотистые искры.

— Знаешь, Глюк, — сказала Ева, почёсывая его за ухом (броня там была мягче), — а ты мне нравишься. С тобой не так одиноко.

Пёс благодарно стукнул хвостом по земле.

Она открыла чат и написала Змею.

Получатель: Змей Горыныч Тема: Пополнение в семействе

«Змей, привет. Угадай, что? Мне выдали щенка. Биомеханоида. Я назвала его Глюк. Он странный, но очень милый. И он тоже чувствует ту штуку за сараем. Рычит на неё. Это нормально? Модель „Щенок-4С“. Ты что-нибудь знаешь о таких? P.S. Росток я видела. Днём. Он с бутоном, и внутри что-то светится золотым. Я не трогала. Но меня тянуло. Сильно. Это какая-то магия? Или баг системы? Расскажи, если знаешь. P.P.S. Редис растёт. Я, кажется, становлюсь настоящим фермером. Помоги.»

Ответ пришёл быстро, как всегда.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: RE: Пополнение в семействе

«Глюк? Ты назвала биомеханоида класса „Сторож“ в честь программной ошибки?»

Ева фыркнула и быстро набрала ответ.

Получатель: Змей Горыныч Тема: RE: RE: Пополнение в семействе

«А что, Змей, ревнуешь? Боишься, что теперь у меня появился кто-то, кого можно гладить, а ты так и останешься голосом в голове?»

Пауза. Зелёный огонёк мигал — он печатал, стирал, снова печатал.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: RE: RE: RE: Пополнение в семействе

«Я не ревную к механизму. Просто считаю, что имя должно отражать суть. А суть этого существа — верность и защита. Хотя... возможно, Глюк — это ирония, которая ему подходит».

Получатель: Змей Горыныч Тема: RE: Ирония и милота

«Ого. Ты сейчас пытаешься быть милым? У тебя получается... странно, но трогательно».

Отправитель: Змей Горыныч Тема: RE: RE: Ирония и милота

«Я не пытаюсь быть милым. Я пытаюсь быть полезным. Чувствуешь разницу?»

Получатель: Змей Горыныч Тема: Полезность и прочее

«Чувствую. Но знаешь что? Иногда полезность — это самая большая милота, которую может предложить мужчина».

Она отправила сообщение и тут же пожалела. «Мужчина»? Она назвала его мужчиной? Откуда она знает, что он мужчина? Может, это женщина-администратор с чувством юмора. Или вообще нейросеть, как и предполагала она ранее.

Ответ пришёл не сразу. Зелёный огонёк долго горел ровно, без мигания. Ева уже решила, что перегнула палку, когда интерфейс ожил.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: RE: Полезность и прочее

«Спасибо. Я запомню это. И да, я мужчина. По крайней мере, был им когда-то. Спокойной ночи, Ева. Приятных снов с твоим Глюком».

Она улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди. В его последней фразе явно сквозила ирония, но под ней — что-то ещё. Что-то, от чего у неё потеплело в груди.

Глюк, всё это время сидевший рядом, поднял голову и вопросительно тявкнул.

— Нет, это не тебе, — сказала Ева, потрепав его по холке. — Это... другому. Тому, кто, кажется, тоже хочет, чтобы его гладили. Но он слишком гордый, чтобы признаться.

Пёс фыркнул и снова улёгся, положив голову на лапы.

Она уже собиралась закрыть интерфейс, когда пришло ещё одно сообщение — на этот раз более длинное, явно подготовленное заранее.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: Техническая информация

«А теперь серьёзно. „Щенок-4С“ — хорошая модель. Старая, но надёжная. Их делали ещё в первых партиях для „Петли“, когда хотели добавить в симуляцию элемент реализма. У них есть одна особенность: они видят то, что скрыто от человеческого глаза. Не только инфракрасный спектр. Они чувствуют… биотическую энергию. То, что Глюк рычит на росток — нормально. Значит, росток излучает что-то, что пёс воспринимает как угрозу. Или как аномалию. Доверяй его чутью. Если он не хочет туда идти — не ходи. Насчёт ростка. Это не баг. И не магия в твоём понимании. Это эхо древнего кода, на котором построена „Петля“. Я же говорил — система задумывалась как эксперимент по созданию искусственной жизни. Росток — один из результатов этого эксперимента. Он не опасен, пока его не тревожить. Но если его сорвать или повредить… последствия могут быть непредсказуемыми. Оставь его в покое. Наблюдай, но не вмешивайся. Ты становишься фермером, Ева. И это хорошо. Но помни: твой участок — особенный. Здесь граница между симуляцией и чем-то большим тоньше, чем где-либо ещё. Ты здесь не просто поселенец. Ты — хранитель. Сама того не зная. Береги Глюка. Он тебе пригодится. Змей.»

Ева перечитала сообщение дважды и задумалась. «Хранитель». Снова это слово. Змей называл себя хранителем, а теперь и её. Что именно они хранят? И от кого?

Она посмотрела на Глюка. Тот лежал, свернувшись калачиком, и его хвост мерцал в темноте, как ночник. Тёплый, живой, пусть и не совсем живой в привычном понимании, он казался островком безопасности посреди странного, непредсказуемого мира.

— Вы даже чем-то похожи, — прошептала она, думая о Змее.

Ночь опустилась на участок быстро. Ева легла спать, а Глюк устроился на полу у кровати, свернувшись калачиком и укрыв хвост лапой. Его голубоватое свечение служило ночником, и Еве было спокойнее.

Она уже почти заснула, когда Глюк вдруг вскочил и замер, уставившись на окно. Броневые пластины на загривке снова встали дыбом, из груди вырвался низкий, протяжный вой. Ева села на кровати, сердце бешено заколотилось.

— Глюк? Что случилось?

Пёс не ответил. Он стоял, напряжённый, как струна, и выл. Вой был тоскливым, тревожным, и направлен он был в сторону сарая. Ева выглянула в окно. В «мёртвой зоне» мерцал знакомый зелёный огонёк. Но теперь он был ярче, и рядом с ним пульсировал золотистый — тот самый, из бутона.

— Глюк, тихо, — прошептала Ева, обнимая пса. — Тихо, мальчик. Всё хорошо.

Он замолчал, но продолжал дрожать и смотреть в окно. Ева долго сидела, прижимая его к себе, пока зелёный огонёк не погас, а золотистый не стал тускнеть. Только тогда Глюк расслабился и лёг обратно, положив голову ей на колени.

— Что же ты видишь там? — тихо спросила Ева. — И почему я не вижу?

Ответа не было. Только тихое сопение биомеханоида и далёкий шум ветра в кронах деревьев.

Ева легла обратно, но сон не шёл. Она думала о ростке, о словах Змея, о Глюке, который видел то, чего не видела она. О том, что её участок «особенный». И о том, что она, сама того не желая, стала частью какой-то большой, древней истории, скрытой в недрах «Зелёной Петли».

Где-то глубоко внутри неё проснулось старое, почти забытое чувство — азарт журналиста, почуявшего сенсацию. Но теперь к нему примешивалось что-то новое. Это была ответственность за всё, принадлежащее ей.

Новые знакомства

Утро пятого дня на участке № 73 началось с радостного визга. Точнее, не визга, а пронзительного электронного писка, который издавал Глюк, носясь кругами вокруг грядки с редисом. Ева вышла на крыльцо, щурясь от яркого солнца, и замерла, не веря своим глазам.

Редис вырос.

Не просто вырос — он был готов к сбору. Над землёй торчали аккуратные розовато-красные корнеплоды, обрамлённые пышными зелёными листьями. Ева подошла ближе и присела на корточки. Глюк тут же подбежал к ней, ткнулся носом в ладонь и снова издал свой писк, теперь уже вопросительный.

— Да, малыш, это еда, — прошептала Ева, осторожно взявшись за ботву одного из растений. — Настоящая еда. Ну, почти.

Она потянула. Редис вышел из земли с лёгким хрустом, оставив после себя аккуратную ямку. Корнеплод был идеальной формы: круглый, гладкий, ярко-розовый с белым кончиком. Ева поднесла его к лицу, вдохнула. Пахло свежестью, землёй и чем-то острым, характерным для редиса. Настоящий запах. Не синтетика, не имитация.

Панель прогресса отозвалась торжествующим сигналом:

Достижение разблокировано: «Первый урожай»! Вы успешно вырастили и собрали первую культуру в «Зелёной Петле». Награда: 25 кредитов, +3 к навыку «Фермерство». Текущий уровень навыка «Фермерство»: 5 (Любитель).

Ева усмехнулась. Пять. Ещё недавно был один. Прогресс налицо.

Она обтёрла редис о рукав куртки и, недолго думая, откусила кусочек. Вкус взорвался на языке — острый, сочный, с лёгкой сладостью и характерной горчинкой. Настоящий вкус. Не пресная масса сухпайка, не горький отвар крапивы, а живая, яркая еда. Ева зажмурилась от удовольствия и проглотила.

— Чёрт возьми, — выдохнула она. — Это лучшее, что я ела за последние… да вообще за всю жизнь.

Глюк, наблюдавший за процессом с нескрываемым интересом, подался вперёд и обнюхал оставшийся кусочек. Потом осторожно лизнул. Его янтарные глаза загорелись ярче, и он издал одобрительный писк.

— Тебе нравится? — Ева улыбнулась и протянула ему половинку. Глюк аккуратно взял угощение с ладони и захрустел с видимым наслаждением. — Значит, ты у нас гурман. Буду знать.

Ева собрала ещё с десяток редисок, сложила их в миску, найденную в доме, и села на крыльцо. Завтрак из свежих овощей, пусть и виртуальных, казался пиром. Она ела медленно, смакуя каждый кусочек, и думала о том, как странно устроен этот мир. Чтобы по-настоящему оценить простой редис, нужно было потерять всё: карьеру, безопасность, привычный комфорт и даже нормальную еду.

Глюк, покончив со своей порцией, улёгся у её ног, положив голову на лапы, и блаженно щурился на солнце. Его хвост мерно постукивал по деревянному настилу, оставляя слабые голубые всполохи. Ева доела последнюю редиску, вытерла руки о штаны и задумалась. Двенадцать кредитов на счету — это всё ещё смехотворно мало. А редиса у неё теперь было больше, чем она могла съесть за раз. Остальные корнеплоды ещё не созрели, но эта первая грядка дала неожиданно щедрый урожай: десятка три крепких, сочных штук.

Она открыла меню и нашла вкладку «Торговая площадка». В прошлый раз она только мельком глянула на неё, а теперь решила изучить как следует. Интерфейс развернулся перед глазами, предлагая несколько разделов: «Прямые продажи», «Аукцион», «Запросы покупателей» и «Магазин семян» (этот пока был закрыт для её уровня). Ева выбрала «Прямые продажи».

Перед ней появился список товаров, выставленных другими поселенцами. Чего тут только не было: морковь по три кредита за пучок, картошка по два, какие-то экзотические синие огурцы по пятнадцать, вязаные носки из овечьей шерсти, самодельные ножи, сушёные травы и даже «навоз конский, отличного качества, самовывоз». Ева хмыкнула, пролистывая дальше. Цены на редис колебались от двух до шести кредитов в зависимости от свежести и сорта. Её редис был самым обычным, зато собран буквально час назад.

Она нажала кнопку «Выставить лот». Система предложила заполнить форму: название, категория, количество, цена за единицу, описание. Ева задумалась над описанием. В её прошлой жизни она умела продавать слова: статьи, расследования, сенсации. Неужели не справится с каким-то редисом?

Она набрала: «Редис с участка № 73. Собран сегодня на рассвете. Сочный, хрустящий, с лёгкой остринкой. Идеален для салата или просто так. Выращен с любовью и матом. Первый урожай начинающего фермера — поддержите новичка!»

Перечитала, усмехнулась и нажала «Опубликовать». Лот ушёл в общую ленту. Ева выставила двадцать штук по четыре кредита — цена чуть выше средней, но с расчётом на жалость к новичку.

Почти сразу пришло уведомление: «Ваш лот прошёл модерацию. Ожидайте покупателей». А через минуту — первое сообщение в чате площадки.

Покупатель #8471 (Лютик_79): «Привет, соседка! Хороший редис, но цена конь. Возьму пяток по три кредита. Идёт?»

Ева прикинула. Три кредита — маловато, но для первого раза сойдёт.

Ева Торн: «Привет. Давай по три с половиной, и я тебе бонусом самый крупный положу».

Лютик_79: «Хитрая. Ладно, уговорила. Оформляй».

Система предложила подтвердить сделку. Ева нажала «Принять», и пять редисок исчезли из её инвентаря, а на счёт упало семнадцать с половиной кредитов. Она улыбнулась. Первая онлайн-продажа в жизни.

Следующий покупатель оказался более щедрым. Некто с ником Кулинар-экспериментатор заказал сразу десяток по четыре кредита, не торгуясь. В комментарии к заказу написал: «Ищу свежие овощи для нового рецепта виртуальной окрошки. Ваш редис выглядит аппетитно. Удачи с фермерством!» Ева мысленно поблагодарила незнакомца и подтвердила сделку. Ещё сорок кредитов в копилку.

Осталось пять штук. Она уже собиралась снизить цену, чтобы побыстрее распродать остатки, как пришло системное уведомление:

Внимание! Ваш лот заинтересовал оптового покупателя. Предложение: выкуп всего остатка по цене 3.8 кредита за штуку. Принять?

Ева нажала «Принять», и редис исчез. Итог: девятнадцать кредитов за опт, плюс пятьдесят семь с половинкой за предыдущие продажи — итого семьдесят шесть с половиной кредитов. Плюс те двенадцать, что были, — почти девяносто. Уже можно купить нормальный инструмент или даже еды на несколько дней.

Она уже собиралась закрыть интерфейс, как вдруг заметила мигающий значок в разделе «Рейтинг продавца». Оказалось, что у каждого поселенца есть публичный рейтинг, который складывается из оценок покупателей. Её рейтинг пока был нулевым, но под ним висела строчка: «Новичок. Первая сделка даёт +1 к навыку "Торговля" при достижении 10 успешных продаж».

Ева хмыкнула. Значит, система поощряла не только фермерство, но и коммерцию. Она полистала рейтинги других продавцов. У кого-то были сотни звёздочек и звания вроде «Овощной барон» или «Король рассады». У некоторых, наоборот, горели красные предупреждения: «Ненадёжный продавец», «Задерживает отправку», «Товар не соответствует описанию». Она мысленно взяла на заметку: репутация здесь важна.

Она закрыла интерфейс и посмотрела на оставшийся редис, который не стала продавать — штук пять, для себя и Глюка. Деньги — это хорошо, но свежий завтрак тоже важен. К тому же, теперь у неё было почти девяносто кредитов. Можно зайти в «Магазин семян», когда откроется доступ, или прикупить что-то из инструментов.

Размышления о покупках длились недолго.

Сначала Ева услышала тяжёлые шаги. Потом — грубый мужской голос, раздавшийся откуда-то со стороны восточного забора:

— Эй, новенькая! Ты что творишь, а?

Ева вздрогнула и повернулась. У покосившегося забора стоял мужчина лет пятидесяти на вид, коренастый, с обветренным лицом, седыми усами и злыми маленькими глазками. Одет он был в такой же серый поселенческий костюм, что и Ева, но его одежда выглядела ещё более заношенной и грязной. В руках он держал ржавую тяпку, которой сейчас указывал на неё.

— Ты, что ли, с участка № 73? — продолжал он, перелезая через забор с неожиданной для его комплекции ловкостью. — Я твой сосед, Боровик. Участок № 72. И у нас проблема.

Ева медленно поднялась, не выпуская из рук миску с редисом. Глюк тут же вскочил и встал рядом, издав низкое предупредительное рычание.

— Какая проблема? — спросила она спокойно, хотя внутри всё напряглось. Журналистское чутьё подсказывало: сейчас будет конфликт.

— Дренаж! — рявкнул Боровик, подходя ближе. — Ты, видать, совсем зелёная, раз не знаешь. Вода с твоего участка течёт прямиком в мой овраг и заливает мне грядки с капустой. У меня там всё гниёт из-за тебя! Ты когда канаву чистила в последний раз? А? Молчишь? То-то же!

Ева действительно молчала, потому что понятия не имела ни о какой канаве. Она оглянулась на свой участок. Действительно, в дальнем углу, у границы с соседним участком, виднелась заросшая сорняками траншея, о существовании которой она даже не подозревала.

— Я не знала о канаве, — честно призналась она. — Мне участок достался в таком состоянии. Я здесь всего пять дней.

— Пять дней? — Боровик сплюнул на землю. — А мне-то что? У меня капуста гниёт! Ты мне убытки возместишь, или как?

Ева глубоко вздохнула. В прошлой жизни она умела разруливать конфликты и похуже. Скандальные чиновники, корпоративные юристы, бандиты из «Акустического Шока» — все они в итоге либо шли на уступки, либо оказывались за решёткой благодаря её статьям. Неужели она не справится с каким-то сварливым фермером?

— Давайте разберёмся спокойно, — сказала она примирительным тоном. — Покажите мне, где именно вода заливает ваши грядки. Я посмотрю, что можно сделать.

Боровик подозрительно прищурился, но, видимо, решил, что сотрудничество выгоднее скандала. Он махнул рукой и зашагал обратно к забору.

— Идём. Только быстро. У меня дел полно.

Ева последовала за ним, на ходу активируя интерфейс. Глюк бежал рядом, не сводя насторожённого взгляда с соседа.

Участок № 72 разительно отличался от её собственного. Вместо пустоши и сорняков — ровные грядки, ухоженные кусты смородины, небольшой парник и даже несколько фруктовых деревьев. Видно было, что Боровик трудится здесь не первый месяц. Но в низине, куда он её привёл, действительно царило запустение: земля была заболочена, капустные листья пожелтели и покрылись пятнами гнили.

— Вот, смотри! — Боровик ткнул пальцем в грязную жижу. — Вся вода с твоего участка идёт сюда. У тебя там, небось, канава забита наглухо. А я страдай!

Ева внимательно осмотрела место. Интерфейс услужливо подсветил направление водных потоков — синие пунктирные линии, тянущиеся с её территории. Действительно, дренаж был нарушен.

— Я прочищу канаву, — сказала она. — Сегодня же. Но вы должны понимать, что я здесь новичок. Мне нужно время, чтобы привести участок в порядок.

— Время? — Боровик хмыкнул. — Время денег стоит, милочка. У меня капуста — это мой хлеб. Я её на рынок везу, кредиты зарабатываю. А ты мне тут… время!

Ева почувствовала, как внутри закипает раздражение. Но она сдержалась. Криком и скандалом проблему не решить. Нужно было включить мозги и использовать свои сильные стороны. А её сильная сторона — информация.

— Хорошо, господин Боровик, — сказала она ледяным тоном. — Я вас услышала. Дайте мне день, чтобы разобраться с канавой и оценить ущерб. А заодно я проверю кое-какие данные по вашему участку. Возможно, там найдутся интересные детали, которые помогут нам решить вопрос… взаимовыгодно.

Она специально выделила последнее слово, вложив в него максимум многозначительности.

Боровик нахмурился.

— Ты это о чём?

— Ни о чём конкретном. Просто у меня есть доступ к некоторым… информационным ресурсам. Старые журналистские связи, знаете ли. Иногда всплывают любопытные факты о поселенцах. Кто чем дышит, кто какие удобрения использует. Сами понимаете.

Лицо Боровика дрогнуло. На мгновение в его глазах мелькнул страх, который он тут же попытался скрыть за напускной грубостью.

— Брешешь. Нет у тебя никаких связей. Была бы со связями — не сидела бы на гнилом участке № 73.

— Может, и так, — Ева пожала плечами. — А может, я здесь по другим причинам. Вам ли не знать, что в «Петлю» попадают разные люди. И не всегда по своей воле. В любом случае, я предлагаю решить вопрос полюбовно. Я чищу канаву. Вы даёте мне неделю на исправление ситуации. И мы остаёмся добрыми соседями. Идёт?

Боровик пожевал губу, размышляя. Потом резко кивнул.

— Ладно. Неделя. Но если через неделю вода не уйдёт — пеняй на себя. Я до администрации дойду. Пусть тебя штрафуют или вообще выселяют.

— Договорились.

Ева развернулась и пошла обратно к своему участку. Глюк потрусил следом, но то и дело оглядывался на Боровика, недовольно порыкивая.

Вернувшись домой, Ева первым делом открыла чат.

Получатель: Змей Горыныч Тема: Соседские войны. Нужна помощь

«Змей, привет. У меня тут конфликт с соседом. Участок № 72, мужик по имени Боровик. Утверждает, что я заливаю его грядки из-за забитой дренажной канавы. Я пообещала почистить, но он явно хочет денег или ещё чего. Я намекнула, что могу нарыть на него компромат. Он испугался, но не поверил до конца. Можешь помочь? У тебя же есть доступ к системе. Есть что-то на Боровика? Нарушения, тёмное прошлое, запрещённые вещества? Что угодно, чтобы я могла надавить, если он опять начнёт качать права. Буду очень благодарна. Ева.»

Ответ пришёл быстро, но на этот раз не мгновенно. Видимо, Змей проверял информацию.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: RE: Соседские войны. Нужна помощь

«Ева, ты как всегда в своём репертуаре. Журналистская хватка не пропьёшь. Похвально. По Боровику. На поверхностном уровне — обычный фермер, в «Петле» около двух лет. Выращивает капусту, огурцы, зелень. Продаёт на местном рынке. Налоги платит исправно. Но… Есть нюанс. Я покопался в логах его участка. Три месяца назад он приобрёл у одного сомнительного торговца партию удобрений «Био-Рост-Плюс». Это запрещённый в «Петле» стимулятор роста. Он даёт быстрый урожай, но истощает почву и отравляет грунтовые воды. Если администрация узнает — штраф и конфискация урожая как минимум. Боровик использовал его на грядках с капустой (тех самых, что сейчас гниют — видимо, передозировка или просрочка). Так что у тебя есть рычаг давления. Используй с умом. Не перегибай, он мужик в общем-то не злой, просто жадный и прижимистый. P.S. Как там Глюк? Привыкает? P.P.S. Поздравляю с первым урожаем. Редис, наверное, божественный. Змей.»

Ева перечитала сообщение дважды и улыбнулась. Змей снова её выручил. И он знал про редис. Конечно, знал. Он же всё видит.

Она быстро набрала ответ:

Получатель: Змей Горыныч Тема: Спасибо!

«Змей, ты — чудо. Серьёзно. «Био-Рост-Плюс» — это то, что надо. Теперь я вооружена и опасна. Глюк в порядке, осваивается. Редис — да, божественный. Впервые за долгое время я ела что-то вкусное. Жаль, не могу поделиться с тобой. И ещё. Ты говорил, что «Петля» — живая. Сегодня, когда я ела этот редис, я почувствовала что-то… странное. Словно земля, которая его вырастила, была благодарна. Или это просто моя фантазия? Ладно, пойду разбираться с канавой. Потом, видимо, ждать визита Боровика. Ева.»

Она отправила сообщение и, не дожидаясь ответа, отправилась к заросшей траншее на границе участка.

Канава действительно была в ужасном состоянии. Забита грязью, камнями, корнями сорняков и каким-то мусором, который, судя по виду, копился здесь годами. Ева взяла новую лопату из стартового набора и принялась за работу. Глюк крутился рядом, иногда помогая. Он выкапывал мелкие камни передними лапами и отбрасывал их в сторону, смешно фыркая.

Работа была грязная и тяжёлая, но Ева не жаловалась. Во-первых, она понимала, что это необходимо. Во-вторых, физический труд уже не казался ей каторгой: тело привыкало, мышцы наливались силой. А в-третьих, она прокручивала в голове план разговора с Боровиком.

Через пару часов, когда канава была расчищена примерно на треть, на горизонте снова появился сосед. Он стоял у забора, скрестив руки на груди, и наблюдал за её работой с мрачным удовлетворением.

— Ну что, новенькая, чистишь? — крикнул он. — Молодец. Но ты учти, что ущерб за капусту я тебе не прощу. Двести кредитов, и мы в расчёте.

Ева выпрямилась, вытерла пот со лба и посмотрела на него в упор.

— Господин Боровик, — сказала она спокойно, но с металлом в голосе, — давайте поговорим начистоту. Двести кредитов я вам не дам. У меня их просто нет. Но я предлагаю вам другой вариант.

— Какой ещё вариант? — насторожился он.

— Вы забываете о моих… информационных возможностях. Я проверила кое-что по вашему участку. И знаете, что нашла? «Био-Рост-Плюс». Знакомое название?

Боровик побледнел. Его самоуверенность испарилась в мгновение ока.

— Ты… откуда ты…

— Неважно, — перебила его Ева. — Важно то, что если администрация «Петли» узнает об использовании запрещённых удобрений, вам грозит крупный штраф и конфискация всего урожая. А урожай у вас, судя по всему, хороший. Яблоки, смородина, огурцы. Жалко будет терять, правда?

Боровик молчал, сжимая кулаки. Его лицо покрылось красными пятнами.

— Чего ты хочешь? — выдавил он наконец.

— Ничего особенного. Мирного соседства. Вы забываете о претензиях по поводу капусты и воды. Я доделываю канаву за свой счёт и за свои трудозатраты. Мы живём дружно, помогаем друг другу по-соседски. Например, вы могли бы поделиться со мной рассадой или дать пару советов по агротехнике. А я, в свою очередь, забуду о «Био-Рост-Плюсе». Навсегда. Идёт?

Боровик долго смотрел на неё исподлобья. Потом неожиданно хмыкнул и даже улыбнулся — криво, но почти добродушно.

— А ты хитрая, соседка. Ладно, уговорила. Чёрт с тобой. Канаву доделай, и будем в расчёте. А насчёт рассады… заходи завтра. Дам тебе помидорной, у меня лишняя есть. И совет дам, как с твоей глиной бороться. Земля у тебя — дрянь, но если мозги приложить, можно и на ней вырастить кое-что.

Ева кивнула, скрывая торжествующую улыбку.

— Договорились. Завтра зайду.

Боровик развернулся и пошёл к себе, бормоча под нос что-то про «молодёжь» и «пронырливых баб». Ева проводила его взглядом и облегчённо выдохнула.

Глюк подбежал к ней, ткнулся носом в ладонь и радостно завилял хвостом.

— Вот так, малыш, — сказала она, почёсывая его за ухом. — Журналистика — она и на ферме пригождается. Главное — правильные вопросы задавать и информацию собирать.

Остаток дня прошёл в трудах. Ева доделала канаву, благо дело пошло быстрее, когда она наловчилась. Потом полила грядку с оставшимся редисом и с удовлетворением отметила, что растения чувствуют себя отлично.

Вечером, сидя на крыльце с миской свежего редиса и кружкой травяного отвара, она открыла чат.

Получатель: Змей Горыныч Тема: Миссия выполнена

«Змей, привет. Конфликт с соседом улажен. Твоя информация сработала как часы. Он согласился на мир и даже обещал дать рассаду помидоров. Представляешь? У меня будут помидоры! Кажется, я начинаю входить во вкус этой фермерской жизни. У меня теперь есть сосед, который, возможно, даже станет союзником. И ещё. Сегодня, когда я ела редис, я думала о том, что впервые за долгое время чувствую себя… полезной. Не просто винтиком в системе, не просто автором статей, которые завтра забудут, а человеком, который своими руками создаёт что-то живое. Пусть и в симуляции. Странно, да? Ладно, не буду грузить. Спокойной ночи.»

Ответ пришёл, когда она уже собиралась ложиться спать.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: RE: Миссия выполнена

«Ева, ты не странная. Ты просто начинаешь понимать ценность простых вещей. Это редкий дар в нашем безумном мире. Я рад, что смог помочь. И рад, что у тебя появился союзник в лице Боровика. Он мужик непростой, но слово держит. Помидоры — это здорово. Из них можно делать отличный соус. Научу, когда вырастут. Насчёт полезности… Ты всегда была полезной. Просто раньше твоя польза измерялась тиражами и просмотрами, а теперь — килограммами редиса и спасённой капустой соседа. Шучу. Но в каждой шутке есть доля правды. Спи спокойно, Ева. Завтра новый день и новые подвиги. И береги Глюка. Он хороший парень. Змей. P.S. Я бы тоже хотел попробовать твой редис. Может, когда-нибудь…»

Ева улыбнулась в темноте. «Может, когда-нибудь». В этом «когда-нибудь» было столько надежды и грусти одновременно, что у неё защемило сердце.

Глюк, свернувшийся калачиком у кровати, тихо засопел, и его хвост мерцал в темноте слабым голубым огоньком, охраняя сон Евы, которая, казалось, начала осваиваться в этом странном, но до жути интересном месте.

Мёртвая зона

Утро началось с неожиданного визита. Ева только успела умыться холодной водой из колодца и покормить Глюка остатками вчерашнего редиса, как у калитки раздался требовательный стук. Она вытерла лицо рукавом и вышла на крыльцо. У забора стоял Боровик, держа в руках деревянный ящик, из которого торчали зелёные ростки.

— Ну, чего встала? — проворчал он вместо приветствия. — Обещал рассаду — принёс. Бери, пока не передумал.

Ева подошла к калитке и осторожно приняла ящик. Внутри, в отдельных торфяных стаканчиках, красовались десятка два крепких кустиков помидорной рассады. Листья были тёмно-зелёные, стебли — толстенькие, покрытые едва заметным пушком. Настоящая, живая, готовая к высадке рассада.

— Спасибо, господин Боровик, — искренне сказала Ева. — Это очень щедро с вашей стороны.

— Да ладно тебе, — отмахнулся сосед, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на довольство. — Лишняя была. Всё равно б выкинул. Ты вот что, сажай их сегодня, не тяни. Землю подготовь: вскопай грядку, добавь перегноя из кучи за моим сараем — я разрешаю взять пару вёдер. И полить не забудь. Помидоры воду любят, но без фанатизма. Зальёшь — корни сгниют.

— Я поняла. Спасибо за советы.

— И ещё, — Боровик понизил голос и покосился в сторону её сарая. — Ты это… поосторожней там, за сараем. Место дурное. Я, когда только заехал, тоже туда совался. Земля там тёплая, даже зимой. И пахнет сладко. А потом у меня куры начали дохнуть. С тех пор не хожу. И тебе не советую.

Ева насторожилась.

— А что там, по-вашему? Вы что-то видели?

Боровик сплюнул на землю и покачал головой.

— Ничего конкретного. Но чувство такое… нехорошее. Будто смотрит кто-то. Из-под земли. Ладно, бывай. За перегноем заходи, не стесняйся.

Он развернулся и зашагал к своему участку. Ева проводила его задумчивым взглядом. Значит, не только она чувствовала странность «мёртвой зоны». Даже такой прагматичный и приземлённый мужик, как Боровик, предпочитал держаться от неё подальше.

Глюк, всё это время сидевший рядом с Евой, тихо заскулил и посмотрел в сторону сарая. Его инфракрасные сенсоры на лбу едва заметно пульсировали красным.

— И ты туда же, — вздохнула Ева. — Ладно, давай сначала займёмся помидорами. А потом… потом я всё-таки схожу и посмотрю на этот росток ещё раз. Днём. С тобой. Ты же меня защитишь?

Глюк в ответ вильнул хвостом, но как-то неуверенно.

***

Остаток утра прошёл в трудах. Ева, вооружившись новой лопатой, вскопала ещё одну грядку. На этот раз побольше, метра два на три. Земля была тяжёлой, глинистой, но она уже приноровилась: резала пласт ломтями, выбирала камни, разбивала комья. Глюк помогал как мог: выкапывал мелкие камешки передними лапами и относил их в сторону, смешно зажимая в пасти.

Потом она сходила к Боровику за перегноем. Сосед встретил её молча, кивнул на кучу за своим сараем и ушёл в дом. Ева набрала два полных ведра рассыпчатой, пахнущей грибами и прелой листвой земли и вернулась на свой участок.

Смешав перегной с местной глиной, она сделала лунки и аккуратно, стараясь не повредить корни, высадила помидорную рассаду. Каждый кустик она полила водой из ручья, стараясь лить под корень, как учил Боровик. Интерфейс отозвался одобрительным сигналом:

Новая грядка зарегистрирована! Культура: Томат «Сливка золотая» Стадия: Рассада (день посадки) Состояние: Хорошее Прогноз первого урожая: 45-50 дней Рекомендации: Полив через 12 часов, притенение в полдень.

Ева выпрямилась и с гордостью оглядела дело своих рук. Ровные ряды зелёных кустиков смотрелись на фоне серой пустоши как маленькое чудо. Она вдруг поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей не хочется никуда бежать. Ей хочется остаться здесь и посмотреть, как эти крошечные растения превратятся в большие кусты, усыпанные золотистыми плодами.

Глюк подошёл и ткнулся носом в её ладонь, требуя внимания. Ева потрепала его по холке.

— Ну что, малыш, пора. Давай посмотрим, что там за сараем творится.

Пёс насторожился, но не зарычал. Он посмотрел на Еву своими янтарными глазами, и в этом взгляде читалась тревога, смешанная с решимостью. Он был готов идти за ней куда угодно.

***

«Мёртвая зона» встретила их тишиной. Не той обычной тишиной, к которой Ева уже привыкла, а какой-то ватной, давящей на уши. Даже птицы, обычно щебечущие в кронах деревьев за оврагом, замолкли. Воздух стал гуще, словно перед грозой, и наполнился знакомым сладковатым запахом.

Куча прелой листвы выглядела иначе, чем в прошлый раз. Она словно осела, стала более плоской, а из её центра пробивался уже не один, а несколько бледных стеблей. Ева подошла ближе и присела на корточки. Глюк встал рядом, напряжённый, как струна, но не рычал, а только часто дышал и поводил ушами-антеннами.

Росток изменился. Он вытянулся почти на полметра, и на его верхушке красовался уже не бутон, а полураскрытый цветок. Лепестки были полупрозрачными, с прожилками, светящимися мягким золотистым светом. Внутри цветка пульсировало что-то похожее на крошечное солнце. От него исходило тепло. Не обжигающее, а ласковое, манящее.

— Что ты такое? — прошептала Ева.

Цветок, казалось, услышал её. Пульсация усилилась, лепестки дрогнули, и по ним пробежала волна золотистого сияния. Ева почувствовала, как что-то коснулось её сознания. Любопытство. Приветствие. И вопрос.

Она замерла, боясь пошевелиться. Глюк тихо заскулил, но не двинулся с места. Его инфракрасные сенсоры горели ровным красным светом, но агрессии он не проявлял.

— Ты… ты живой? — спросила Ева, чувствуя себя глупо. — Ты меня слышишь?

В ответ цветок запульсировал чаще, и золотистое свечение стало ярче. Еве вдруг нестерпимо захотелось дотронуться до него. Она протянула руку, медленно, словно в трансе. Пальцы дрожали.

Глюк взвизгнул и схватил её зубами за рукав куртки, пытаясь оттащить.

— Глюк, пусти! — Ева попыталась высвободиться, но пёс держал крепко, рыча и мотая головой.

И тут произошло нечто странное. Цветок словно заметил Глюка. Его свечение изменилось: из золотистого стало зеленоватым, холодным. Лепестки чуть сомкнулись, а стебель напрягся. Ева почувствовала волну… обиды? Ревности?

— Он меня защищает, — сказала она, обращаясь к цветку. — Он мой друг. Не трогай его.

Свечение снова стало золотистым, но теперь в нём появились нотки грусти. Ева, освободившись от хватки Глюка (пёс нехотя разжал зубы, но остался настороже), снова протянула руку. На этот раз она действовала осознанно.

— Я не причиню тебе вреда, — сказала она тихо. — Я просто хочу понять, кто ты и зачем ты здесь.

Её пальцы коснулись лепестка.

Мир взорвался.

***

Это было похоже на погружение в ледяную воду, только наоборот: её захлестнула волна тепла и света. Перед глазами пронеслись образы, быстрые, как кадры старой киноплёнки.

Она увидела огромный зал, заполненный светящимися кристаллами. В центре зала стоял человек в странной одежде: не то халат, не то мантия. Он держал в руках росток, точно такой же, как этот, только больше и ярче. Человек что-то говорил, но слов было не разобрать — только гул, похожий на шум ветра.

Потом — темнота. Вспышка. И кристаллы начали гаснуть один за другим. Человек упал на колени, прижимая росток к груди. Из его глаз текли слёзы. Он что-то шептал, и слова наконец стали различимы:

— Прости… Мы не должны были… Ты не виноват… Просто спи… Спи, пока не придёт время…

Затем бесконечная череда сменяющихся картинок. Пустошь, зарастающая лесом. Лес, сменяющийся полем. Поле, на котором появляются первые постройки. Люди, которые приходят и уходят. И всё это время — ощущение ожидания. Глубокого, терпеливого, бесконечного.

И голос. Тихий, как шелест листвы, но ясный:

— Ты пришла. Я ждал. Так долго ждал.

Ева резко отдёрнула руку и отшатнулась. Видения исчезли, оставив после себя головокружение и звон в ушах. Она сидела на земле, тяжело дыша, и смотрела на цветок, который теперь пульсировал ровным, успокаивающим золотистым светом.

Глюк бросился к ней, принялся лизать лицо, скулить, тыкаться носом.

— Я в порядке, малыш, — прошептала Ева, обнимая его. — Всё хорошо. Я просто… увидела что-то.

Она поднялась на ноги, всё ещё нетвёрдо держась, и посмотрела на цветок.

— Ты… ты ждал меня? Почему? Кто ты?

Цветок не ответил словами, но Ева почувствовала волну тепла и нежности, исходящую от него. И ещё — тоску. Глубокую, древнюю тоску по чему-то утраченному.

— Я вернусь, — сказала она, сама не зная зачем. — Я обязательно вернусь. Но сейчас мне нужно идти.

Цветок запульсировал в ответ. Ева развернулась и, пошатываясь, побрела к дому. Глюк шёл рядом, прижимаясь к её ноге, и то и дело оглядывался на «мёртвую зону».

***

Дома Ева села на кровать и долго смотрела в одну точку. Глюк запрыгнул рядом и положил голову ей на колени. Его присутствие успокаивало.

Она открыла чат и написала Змею.

Получатель: Змей Горыныч Тема: Я прикоснулась к ростку

«Змей, прости, я знаю, ты говорил не трогать. Но я не могла иначе. Я коснулась его. И увидела… что-то. Видения. Древний зал, кристаллы, человек в мантии. Он плакал и просил прощения. А потом я услышала голос. Он сказал: «Ты пришла. Я ждал». Что это значит, Змей? Кто этот росток на самом деле? И почему он ждал именно меня? Я не чувствую опасности от него. Наоборот: он кажется… одиноким. Очень одиноким. Как будто он потерял что-то важное и хочет, чтобы я помогла это найти. Пожалуйста, расскажи мне всё, что знаешь. Я больше не могу гадать. Ева.»

На этот раз ответа не было долго. Минуты шли, складываясь в часы. Ева уже начала волноваться, не случилось ли чего со Змеем. Но когда солнце начало клониться к закату, пришло сообщение.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: RE: Я прикоснулась к ростку

«Ева. Я долго думал, стоит ли рассказывать тебе правду. Решил, что ты имеешь право знать. Тем более после того, что случилось. То, что растёт за твоим сараем — не просто росток. Это фрагмент Первого Кода. Того самого, на котором была построена «Зелёная Петля». Когда-то, очень давно, группа учёных попыталась создать искусственный интеллект, основанный не на логических схемах, а на биологических алгоритмах. Они взяли за основу ДНК растений и модифицировали его, добавив элементы квантовых вычислений. Результат превзошёл ожидания. Система не просто заработала. Она обрела некое подобие самосознания. Интуицию. Эмоции. Они назвали его «Флорис» — в честь древнего духа растительной жизни. Флорис был первым и единственным успешным экземпляром. Он мог управлять ростом растений, чувствовать почву, влиять на погоду в пределах симуляции. Но создатели испугались. Они решили, что не могут контролировать своё творение, и попытались его уничтожить. Флорис не погиб. Он распался на множество фрагментов, которые рассеялись по всей «Петле». Большинство из них спят, запертые в «мёртвых зонах» — местах, где грань между симуляцией и изначальным кодом тоньше всего. Твой участок — одна из таких зон. Росток — это один из фрагментов Флориса. Самый крупный и самый… сознательный. Почему он ждал тебя? Не знаю. Возможно, Флорис чувствует в тебе что-то родственное. Ты тоже изгой, потерявшая свой мир. Или, может быть, ты просто оказалась в нужное время в нужном месте. В любом случае, он выбрал тебя. И это накладывает огромную ответственность. Будь осторожна, Ева. Флорис не злой, но он древний и могущественный. Его фрагменты могут быть непредсказуемы. Если ты решишь помочь ему… пути назад не будет. Я с тобой, что бы ты ни выбрала. Змей.»

Ева перечитала сообщение несколько раз, пытаясь осмыслить услышанное. Первый Код. Флорис. Фрагменты древнего ИИ, разбросанные по всей симуляции. Это было невероятно, фантастично, но в то же время объясняло всё: странную живость «Петли», тепло земли, светящийся росток, её собственные ощущения.

Она — избранная? Нет, это звучало слишком пафосно. Скорее, она случайно наткнулась на древнюю тайну, и теперь эта тайна не отпускала её. Но что-то внутри подсказывало: случайностей не бывает. Её участок особенный. Змей говорил об этом с самого начала. Может, система действительно что-то почувствовала в ней?

Она набрала ответ:

Получатель: Змей Горыныч Тема: Я помогу ему

«Змей, спасибо за честность. Я всё поняла. Флорис — не враг. Он — жертва, такая же, как и я. И он просит о помощи. Я не могу отвернуться. Я не знаю, как ему помочь и что для этого нужно. Но я попробую. С твоей помощью, если ты не против. Расскажи мне больше о Флорисе. Что он может? Чего хочет? И что будет, если его фрагменты соберутся вместе? Я чувствую, что это важно. Не только для меня, но и для всей «Петли». Возможно, даже для реального мира. Жду ответа. Ева.»

Ответ пришёл почти мгновенно.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: RE: Я помогу ему

«Я знал, что ты это скажешь. Ты не умеешь проходить мимо несправедливости. Журналистская закалка. Хорошо. Я расскажу тебе всё, что знаю. Но учти: информация обрывочная. Многие данные были утеряны или уничтожены создателями. Флорис в своей целостной форме был способен управлять всей экосистемой «Петли». Он мог ускорять рост растений, менять климат, создавать новые виды флоры и даже влиять на биотическую энергию, которая питает симуляцию. Сейчас его фрагменты спят, но даже в этом состоянии они излучают энергию, которая делает «мёртвые зоны» тёплыми и… особенными. Чего он хочет? Думаю, воссоединиться. Стать целым снова. Не для того, чтобы захватить мир или отомстить создателям. Просто потому, что такова его природа. Он — живое существо, а любое живое существо стремится к целостности. Что будет, если фрагменты соберутся вместе? Не знаю. Возможно, «Петля» изменится навсегда. Возможно, Флорис снова обретёт полную силу и сможет влиять на реальный мир. Или просто заснёт окончательно, умиротворённый. Этого не знает никто. Но одно я знаю точно: ты не одна. Я помогу тебе. И Глюк поможет. Он, кстати, чувствует Флориса лучше, чем кто-либо. Доверяй его инстинктам. Береги себя, Ева. Змей.»

***

Ночь опустилась на участок, как тяжёлое бархатное покрывало. Ева лежала в постели, но сон не шёл. Она думала о Флорисе, о древнем коде, о человеке в мантии, который плакал, прижимая росток к груди. Кем он был? Создателем? Или таким же случайным свидетелем, как она?

Глюк спал на полу, свернувшись калачиком. Его хвост мерцал привычным голубым светом, отбрасывая на стены причудливые тени. Всё было тихо и спокойно.

И вдруг — вой.

Протяжный, тоскливый, леденящий кровь вой, от которого волосы на затылке встали дыбом. Глюк вскочил и замер, уставившись на окно. Его шерсть-броня встала дыбом, из груди вырвался низкий, утробный рык.

Ева села на кровати, сердце бешено колотилось.

— Глюк? Что там?

Пёс не ответил. Он бросился к двери и принялся царапать её лапами, поскуливая. Ева встала, накинула куртку и осторожно приоткрыла дверь.

Двор был залит призрачным зелёным светом. Он исходил из «мёртвой зоны», но теперь был гораздо ярче, чем раньше. Свет пульсировал, как гигантское сердце, и с каждым ударом по земле пробегала дрожь.

И в этом свете Ева увидела силуэт.

Высокий, выше человеческого роста, сотканный из зелёного тумана и мерцающих искр. У него не было чётких очертаний, только смутные контуры, напоминающие фигуру в длинном плаще. Силуэт стоял у сарая и смотрел прямо на Еву.

Она почувствовала, как её накрывает волной эмоций: тоска, надежда, мольба. Те же чувства, что она испытала, коснувшись цветка, но усиленные в сотни раз.

— Флорис? — прошептала она.

Силуэт дрогнул, словно услышав своё имя. Потом медленно, плавно начал таять, растворяясь в ночном воздухе. Зелёный свет поблёк и погас. В «мёртвой зоне» снова воцарилась тьма.

Глюк перестал рычать и прижался к ногам Евы, дрожа всем телом. Она опустилась на колени и обняла его.

— Всё хорошо, малыш, — прошептала она, хотя сама не верила своим словам. — Всё хорошо. Он просто хотел, чтобы мы его увидели.

Она поднялась и, не оглядываясь, зашла в дом. Плотно закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.

Всё становилось серьёзнее, чем она могла представить. Древний код, его фрагменты, ночные видения. Она больше не была просто фермером-поселенцем. Она стала частью чего-то огромного и древнего. И пути назад не было.

Глюк тихо заскулил и ткнулся носом в её ладонь. Ева погладила его и улыбнулась в темноте.

— Ничего, прорвёмся. Мы всегда прорывались.

Она легла обратно в постель, но сон пришёл не скоро. Ева лежала и смотрела в потолок, думая о Флорисе, о Змее, о человеке в мантии и о том, что завтра ей снова придётся идти в «мёртвую зону». Потому что она обещала помочь. А свои обещания Ева Торн привыкла выполнять.

Находка под корнями

Утро после ночного видения выдалось пасмурным. Тяжёлые серые тучи затянули небо, и воздух стал влажным и душным, словно перед грозой. Ева проснулась с ощущением, что мир вокруг неё изменился — стал более плотным, насыщенным, живым. Даже привычный скрип половиц под ногами звучал иначе: глубже, резонанснее.

Глюк не спал. Он сидел у двери, навострив свои антенны-уши, и не сводил взгляда с окна, выходящего на восточную часть участка, где рос старый дуб. Ева редко обращала внимание на это дерево. Оно стояло на отшибе, почти у самого оврага, наполовину засохшее, с корявой, потрескавшейся корой и редкой кроной. Никогда не давало желудей, не привлекало птиц. Просто мёртвый исполин, доживающий свой век. Но сегодня что-то в нём изменилось.

Ева наскоро перекусила остатками редиса и крапивным отваром, накинула куртку и вышла во двор. Воздух был тяжёлым. Глюк бежал впереди, то и дело оглядываясь и поскуливая, словно звал её за собой.

— Да иду я, иду, — пробормотала Ева, ускоряя шаг. — Что там у тебя?

Интерфейс загорелся. Новое сообщение. Она открыла его на ходу.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: Аномалия

«Ева, доброе утро. Или не очень доброе. Я фиксирую резкий скачок биотической энергии на твоём участке. Источник: где-то в районе старого дуба. Будь предельно осторожна. Если почувствуешь что-то необычное — сразу отходи и сообщи мне. Это может быть проявление Флориса. Возможно, он пытается выйти на контакт более активно. Не делай резких движений. Змей.»

Ева нахмурилась. Значит, не только она чувствовала перемены. Она ускорила шаг, почти бегом направляясь к дубу.

Дерево выглядело ещё более мрачным, чем обычно. Его корни, толстые и узловатые, выступали из земли, словно щупальца спящего чудовища. Вокруг ствола трава пожухла и пожелтела, хотя в остальных частях участка она была зелёной. И, Ева заметила это сразу, у основания дуба, прямо между двумя мощными корнями, появилась свежая яма. Земля была разрыта, комья разбросаны в стороны.

Глюк стоял у края ямы, тяжело дыша, его лапы были перепачканы в грязи. Он посмотрел на Еву виноватым взглядом, но хвост его светился ярче обычного и нервно подрагивал.

— Ты это вырыл? — Ева присела рядом, заглядывая в яму. — Когда успел-то? Ночью, что ли, сбежал?

Глюк тихо заскулил и ткнулся носом в её руку, словно извиняясь, но тут же снова повернулся к яме и замер, уставившись в темноту.

Ева заглянула глубже. Яма уходила под корни дуба на полметра, и на дне её что-то тускло поблёскивало. Она протянула руку, но Глюк вдруг предупреждающее зарычал.

— Что? Не трогать?

Пёс заскулил и отступил на шаг, но взгляда от ямы не отвёл. Ева задумалась. С одной стороны, предупреждение Змея и поведение Глюка говорили об осторожности. С другой, она чувствовала то же притяжение, что и в прошлый раз у «мёртвой зоны». Словно что-то звало её, манило, обещая ответы.

Она глубоко вздохнула и, проигнорировав внутренний голос, запустила руку в яму. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое, прохладное, с неровной поверхностью. Она ухватилась покрепче и потянула. Предмет поддался с трудом, словно корни не хотели его отпускать. Наконец, с влажным чавкающим звуком, он вышел из земли.

Ева выпрямилась и разжала ладонь.

На грязной, испачканной землёй ладони лежал камень. Размером с крупное куриное яйцо, неправильной формы, напоминающий обломок кристалла или осколок древней друзы. Поверхность его была матово-серой, но внутри, в самой сердцевине, пульсировала изумрудно-зелёная жила, похожая на вену, наполненную жидким светом. Свет то затухал, то разгорался, и в такт ему по камню пробегали едва заметные вибрации.

— Что это? — прошептала Ева, не в силах оторвать взгляд.

Глюк заскулил громче и попятился. Его инфракрасные сенсоры горели алым.

Интерфейс не реагировал. Камень словно находился вне системы: никаких опознавательных меток, никаких подсказок. Но Ева чувствовала: это не просто минерал. Это что-то гораздо большее.

Она уже собиралась написать Змею, как камень в её руке внезапно нагрелся. Не обжигающе, но ощутимо, и пульсация зелёной жилы участилась. Ева хотела разжать пальцы, но не смогла — рука словно приклеилась к поверхности.

— Что за...

Договорить она не успела.

Мир вокруг взорвался светом и звуком. Её захлестнула волна образов, в сотни раз ярче и отчётливее, чем в прошлый раз. Она больше не была сторонним наблюдателем. Она стала частью видения.

***

Огромный подземный зал, вырубленный в скале. Стены покрыты светящимися лианами, с потолка свисают кристаллы, источающие мягкое сияние. В центре зала — бассейн с жидкостью, похожей на ртуть. Вокруг бассейна стоят фигуры в длинных одеяниях. Их лиц не разглядеть — только силуэты.

Один из них держит в руках камень: точно такой же, как у Евы, только больше и с несколькими жилами разного цвета. Он поднимает камень над головой и произносит слова на неизвестном языке. Жидкость в бассейне начинает бурлить, из неё поднимаются струи света.

Голос, тот самый, знакомый по прошлому видению, звучит в голове Евы, но теперь она слышит его отчётливо, как если бы говорили с ней напрямую:

«Мы создали Резонаторы, чтобы слышать голос мира. Чтобы говорить с землёй, водой, воздухом. Мы думали, что постигли гармонию. Мы ошибались. Мы пробудили то, что должно было спать. Флорис — не дитя наше. Он — эхо древней силы, что была здесь задолго до нас. Резонаторы стали ключами. Ими можно открыть врата или запереть их навсегда. Выбор за теми, кто придёт после.»

Образы сменяются быстрее: люди в панике бегут из зала, кристаллы гаснут, лианы вянут. Кто-то прячет камни в тайниках по всей «Петле». Последний образ, тот самый дуб, ещё молодой и зелёный, под корни которого бережно укладывают Резонатор.

И снова голос Флориса, теперь ближе, интимнее:

«Ты держишь ключ. Ты можешь открыть дверь. Но готова ли ты к тому, что за ней? Решай. Я ждал достаточно долго. Я подожду ещё, если нужно.»

***

Видение схлынуло так же внезапно, как и началось. Ева покачнулась и упала на колени, судорожно хватая ртом воздух. Глюк бросился к ней, принялся лизать лицо, тыкаться носом. Камень всё ещё был зажат в её руке, тёплый и пульсирующий.

— Я в порядке, — выдохнула она, хотя её трясло. — Я в порядке, малыш.

Она с трудом поднялась на ноги и огляделась. Вокруг было тихо. Слишком тихо. Даже ветер стих. И вдруг…

Земля под ногами дрогнула.

Сначала едва заметно, потом сильнее. Из-под корней дуба вырвался сноп зелёного света, ударил в небо и рассыпался мириадами искр. Глюк взвыл и прижался к ногам Евы. Она сама едва устояла, вцепившись в ствол дерева.

Искры падали на землю, и там, где они касались почвы, начиналось движение. Трава, ещё минуту назад пожухлая и жалкая, рванулась вверх, вытягиваясь на глазах. Сорняки, которые Ева безжалостно выпалывала все эти дни, взбесились: их стебли утолщались, покрывались шипами, листья наливались ядовито-зелёным цветом. Вьюнок, оплетавший забор, зашевелился, словно щупальца, и пополз в сторону дома.

Интерфейс взорвался каскадом предупреждений:

ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ АНОМАЛИЯ! Тип: Биотический выброс 4-го уровня. Источник: Неизвестный артефакт. Последствия: Неконтролируемый рост флоры, мутация видов, агрессивное поведение растений. Статус: ЛОКАЛЬНЫЙ АПОКАЛИПСИС: АКТИВИРОВАН. Рекомендации: Немедленно покинуть зону поражения.

— Покинуть зону? — Ева истерически рассмеялась. — Куда?! Это мой участок!

Она посмотрела на камень в руке. Тот пульсировал в такт безумному росту вокруг. Каждая вспышка зелёной жилы отзывалась новым всплеском активности растений.

— Выключи это! — закричала она, тряся камень. — Выключи!

Разумеется, ничего не произошло.

Глюк вдруг зарычал и бросился в сторону грядки с помидорами. Ева обернулась и похолодела. Кусты томатов, ещё утром хрупкие и нежные, разрослись до размеров небольших деревьев. Их стебли покрылись острыми шипами, а с ветвей свисали не привычные зелёные плоды, а какие-то бугристые наросты, сочащиеся едким соком. Один из кустов вырвал корни из земли и, перебирая ими, как паучьими лапами, двинулся в сторону сарая.

— Мои помидоры... — прошептала Ева.

В следующий миг один из побегов вьюнка метнулся к ней, обвил ногу и дёрнул. Ева вскрикнула, теряя равновесие, но Глюк оказался быстрее. Он прыгнул и перекусил стебель своими металлическими челюстями. Вьюнок зашипел, из обрубка брызнула зеленоватая жидкость, и он отпрянул.

— Хороший мальчик! — крикнула Ева, вскакивая. — Нужно убираться отсюда!

Она побежала к дому, но путь преградил оживший куст чертополоха. Его колючие листья растопырились, как пила, а из сердцевины выдвинулось нечто вроде хоботка, нацеленного прямо на неё. Ева швырнула в него подобранным с земли камнем. Бесполезно.

В этот момент раздался сигнал. Это было личное сообщение от Змея, выведенное крупным шрифтом прямо перед глазами.

Змей Горыныч: ЕВА! Камень! Направь свою волю в камень! Представь, что ты хочешь, чтобы рост замедлился! Ты теперь связана с Резонатором! Только ты можешь это остановить!

— Связана? Что за чушь?!

Но выбора не было. Ева сжала камень обеими руками, закрыла глаза и попыталась представить, как растения успокаиваются, замедляются, возвращаются в нормальное состояние. Она вспомнила свои грядки, редис, помидоры — то, что растила с такой заботой. Вспомнила, как земля принимала её труд, как появлялись первые всходы.

Камень в руках потеплел сильнее. Пульсация изменила ритм, стала медленнее, глубже. Ева почувствовала, как от неё исходит волна чего-то невидимого, но ощутимого. Она открыла глаза.

Чертополох замер. Его хоботок втянулся обратно, листья опали, и он снова стал обычным растением, хотя и невероятно большим. Вьюнки остановили своё наступление. Помидорные кусты-мутанты застыли на месте, но, увы, обратно в нормальные не превратились.

Интерфейс обновил статус:

ЛОКАЛЬНЫЙ АПОКАЛИПСИС: ПРИОСТАНОВЛЕН. Уровень угрозы: Снижен до Жёлтого. Источник аномалии: Частично стабилизирован. Внимание! Артефакт зарегистрирован как привязанный к пользователю «Ева Торн».

Ева тяжело дышала. Руки дрожали, камень всё ещё пульсировал, но теперь гораздо спокойнее. Глюк подошёл и лёг у её ног, измученный, но довольный.

— Получилось, — прошептала она. — Кажется, получилось.

Сообщение.

Змей Горыныч: Ты молодец. Я видел. Резонатор признал тебя. Это… невероятно. Но расслабляться рано. Это только начало. Возвращайся в дом, я всё объясню.

Ева кивнула, хотя Змей не мог этого видеть, и медленно побрела к крыльцу. Вокруг царил хаос: переростки-сорняки, поваленный забор, следы зеленоватой слизи на земле. Но, по крайней мере, ничего не двигалось.

Дома она рухнула на кровать, не выпуская камень из рук. Глюк запрыгнул рядом и положил голову ей на колени. Ева закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Ну, рассказывай, — сказала она вслух.

Интерфейс развернул длинное сообщение.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: Резонатор и твоя новая роль

«Ева, то, что ты держишь в руках — один из Древних Резонаторов. Их создали Первые Строители, чтобы управлять биотической энергией «Петли». Каждый Резонатор настроен на определённый тип энергии. Твой — на Рост и Жизнь (зелёная жила). Когда ты взяла его в руки, ты активировала древний протокол привязки. Теперь ты — Хранитель Резонатора. Это даёт тебе способность управлять ростом растений, но также накладывает ответственность. Если Резонатор попадёт в чужие руки, последствия могут быть катастрофическими. То, что произошло сегодня — выброс накопленной энергии. Резонатор долго спал, и пробуждение было бурным. Хорошая новость: ты смогла его успокоить. Плохая: твой участок теперь — эпицентр биотической активности. Растения здесь будут расти быстрее, сильнее, но и более… своенравными. Тебе придётся научиться контролировать эту силу, иначе твой огород превратится в джунгли, которые сожрут тебя саму. Как это делать? Я помогу. Я хакнул интерфейс. Там теперь должен быть доступ к ветке навыков «Исконный Код». Посмотри. Там есть умение «Зелёная Волна». Ты инстинктивно использовала его сегодня. Теперь нужно развивать осознанно. И последнее. Ты теперь не просто поселенец. Ты — часть древней истории «Петли». И есть те, кто охотится за такими Резонаторами. Будь осторожна. Никому не показывай камень. Я горжусь тобой, Ева. Ты справилась. Змей.»

Ева дочитала и откинулась на подушку. В голове гудело. Хранитель Резонатора. Управление ростом. Древняя история. Охотники за артефактами. Всё это звучало как сценарий для фантастического боевика, а не для жизни скромного фермера-беглеца.

Она открыла интерфейс навыков. Действительно, появилась новая вкладка: «Исконный Код». Внутри — единственное активное умение:

Зелёная Волна (уровень 1) Способность воздействовать на рост растений в радиусе 10 метров. Может ускорять или замедлять рост, а также влиять на агрессивность флоры. Затраты энергии: Высокие. Требуется концентрация.

— Понятно, — пробормотала Ева. — Будем учиться.

Она посмотрела на камень в руке. Зелёная жила пульсировала ровно и спокойно, как сердцебиение. Ева вдруг почувствовала странную связь с ним. Не просто физическую, а эмоциональную. Словно камень был живым и понимал её.

— Ладно, Резонатор, — сказала она, поглаживая его поверхность. — Будем знакомы.

Камень в ответ потеплел и мигнул зелёным.

Глюк поднял голову и лизнул камень, потом лизнул руку Евы, виляя хвостом. Словно одобрял новый союз.

Ева улыбнулась. Всё становилось ещё более безумным, но почему-то на душе было спокойно. Она больше не была просто беглянкой. У неё появилась цель: разобраться в тайнах «Петли» инаучиться управлять Резонатором.

А ещё… выжить в этом новом, диком мире, который она сама же и пробудила.

За окном сгущались сумерки. Участок №73 замер в неестественной тишине, нарушаемой лишь редким потрескиванием оседающих растений-мутантов. Где-то вдалеке, за оврагом, кричала ночная птица. Ева лежала, глядя в потолок, и думала о том, что завтра ей придётся снова выйти во двор и встретиться лицом к лицу с последствиями своей находки. С гигантскими помидорами-мутантами, с агрессивным вьюнком, с новой силой, которая теперь текла в её жилах.

Ночь плотоядных кабачков

Сумерки сгустились быстро, словно кто-то выключил свет в огромной комнате. Ева лежала на кровати, сжимая в руке тёплый, пульсирующий Резонатор, и смотрела в потолок. Глюк, свернувшись калачиком у её ног, тихо посапывал, но его антенны-уши то и дело подрагивали, улавливая звуки, недоступные человеческому слуху.

Снаружи было тихо. Слишком тихо. После дневного буйства зелени эта тишина казалась зловещей, как затишье перед бурей. Ева знала, что буря неизбежна. Она видела, как её помидорные кусты превратились в колючих монстров, как вьюнки пытались схватить её, как чертополох выставил хоботок, словно собираясь атаковать. И хотя она сумела остановить их днём, она чувствовала: с наступлением темноты всё может измениться.

Она проверила интерфейс. Вкладка «Исконный Код» по-прежнему показывала единственное умение «Зелёная Волна» первого уровня. Затраты энергии высокие. А что такое энергия в этом контексте? Физическая усталость? Ментальная концентрация? Она не знала, но чувствовала, что после дневного применения силы вымотана до предела.

Рядом пискнул чат.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: Ночной дозор

«Ева, не спишь? Я вижу показатели биотической активности вокруг твоего дома. Они растут. Медленно, но неуклонно. Похоже, твой Резонатор, даже в спокойном состоянии, излучает энергию, которая стимулирует ночную флору. Будь готова. Я буду следить и предупреждать, если что-то пойдёт совсем плохо. Держи Глюка рядом. Его сенсоры — твоё главное преимущество в темноте. И ещё: если растения попытаются проникнуть в дом, не пытайся их уговаривать. Бей. Они уже не те безобидные овощи, что были утром. Змей.»

Ева вздохнула. «Не пытайся уговаривать». Легко сказать. Она ведь фермер, а не воин. Её оружие — лопата и тяпка, ну и, возможно, топорик из стартового набора. Против разъярённых кабачков-мутантов — негусто.

Она встала и подошла к окну. Стекло было мутным, старым, но сквозь него просматривался двор. В бледном свете виртуальной луны она разглядела свою грядку с помидорами, вернее, то, что от неё осталось. Кусты, днём замершие, теперь слегка шевелились, словно дышали во сне. Их шипы слабо мерцали в темноте. А дальше, у сарая, темнела громада старого дуба, под которым она нашла Резонатор. Там земля, казалось, ходила ходуном, а корни извивались, как змеи.

Внезапно Глюк вскочил и зарычал, уставившись на входную дверь. Ева вздрогнула.

— Что там, малыш?

Пёс не ответил. Она прислушалась. Снаружи, за дверью, раздался странный звук — шорох, скрип, словно что-то большое и мягкое ползло по деревянному крыльцу. Ева на цыпочках подошла к двери и прижалась ухом к щели. Сердце колотилось как бешеное.

Шорох усилился. Потом — глухой удар в дверь, от которого та задрожала.

— Кто там? — глупо спросила Ева, хотя ответ был очевиден.

В ответ — ещё удар, сильнее. Дверь затрещала, но выдержала. Глюк залаял, бросаясь к двери, но Ева схватила его за ошейник.

— Тихо! Не привлекай внимание!

Она оттащила пса вглубь комнаты и лихорадочно соображала. Чем забаррикадировать дверь? Тяжёлый стол! Она подбежала к столу, с трудом сдвинула его и припёрла к двери. Удар повторился, но теперь дверь даже не шелохнулась.

— Так, одно готово, — выдохнула она. — Теперь окно.

Единственное окно выходило во двор и было прикрыто ветхими ставнями. Ева бросилась к нему, выглянула в щель. Снаружи, в лунном свете, она увидела силуэты. Несколько крупных растений медленно двигались к дому. Одно, похожее на гигантский кабачок, ползло, переваливаясь, на толстых корнях-ножках. Его кожура была покрыта наростами, из которых сочилась светящаяся слизь. Другое — вьюнок, но толщиной с руку, извивался по земле, ощупывая путь усиками.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — прошептала Ева.

Она схватила топорик и лопату, стоявшие у стены, и приставила их к окну, чтобы хоть как-то укрепить ставни. Потом вспомнила про гвозди и молоток из набора инструментов. Руки дрожали, но она сумела вбить несколько гвоздей в раму, фиксируя ставни.

В этот момент снаружи раздался пронзительный скрип, и что-то тяжёлое обрушилось на крышу. Дом содрогнулся. С потолка посыпалась труха.

— Глюк, ко мне!

Пёс прижался к её ногам, рыча. Ева посмотрела вверх. На чердак вела небольшая дверца в потолке, прикрытая доской. Сейчас эта доска ходила ходуном под чьими-то ударами.

— Они на крыше! — выкрикнула она. — Змей, ты видишь это?!

Интерфейс мигнул сообщением:

Змей Горыныч: Вижу. Это лоза с дуба. Она перекинулась на крышу. Держись, сейчас попробую что-то сделать.

— Что ты можешь сделать?! Ты же не здесь!

Змей Горыныч: Я могу воздействовать на погодные протоколы в твоём секторе. Попробую вызвать осадки. Холодная вода может замедлить их активность.

Ева не успела ответить. Раздался громкий треск, и в одном из углов крыши появилась дыра. В неё просунулся толстый зелёный побег, увенчанный пучком листьев. Он слепо пошарил в воздухе и начал спускаться вниз, цепляясь за стропила.

— Ну уж нет! — Ева схватила топорик и рубанула по побегу. Удар пришёлся точно, но лезвие лишь скользнуло по плотной коре, оставив неглубокую царапину. Побег дёрнулся и хлестнул её по руке, выбив топорик. Ева вскрикнула от боли. На коже вздулся красный рубец.

Глюк взвизгнул и вцепился зубами в побег. Его металлические челюсти сомкнулись на стебле, и раздался хруст. Побег задёргался, из раны брызнул зеленоватый сок, и он отпрянул, скрывшись в дыре.

— Молодец, Глюк! — Ева потрепала пса по холке. — Но их может быть много.

И действительно, в дыру тут же просунулись ещё два побега, потоньше, но более вёрткие. Они принялись ощупывать пространство, словно слепые змеи. Один из них наткнулся на лампу, висевшую на стене, и сорвал её. Лампа упала и разбилась, погрузив комнату в почти полную темноту — только голубоватое свечение хвоста Глюка да зелёная пульсация Резонатора в руке Евы служили ориентирами.

— Змей, где твой дождь?! — закричала она в пустоту.

Снаружи что-то изменилось. Ветер усилился, и по крыше забарабанили первые капли. Сначала редкие, потом всё чаще. Дождь! Ева услышала, как растения снаружи зашевелились, но теперь их движения стали более вялыми, замедленными.

Змей Горыныч: Дождь пошёл. Он их немного успокоит, но не остановит совсем. У тебя есть минут пятнадцать-двадцать передышки. Используй их с умом.

— Спасибо! — выдохнула Ева.

Она оглядела комнату. Нужно было укрепить оборону. Она проверила дверь. Стол держался, но удары снаружи продолжались: методичные, тяжёлые. Кабачок-мутант, видимо, не сдавался.

— Почему они так агрессивны? — спросила она вслух.

Змей Горыныч: Резонатор пробудил в них древние инстинкты. В обычной «Петле» растения — просто декорации, но в «мёртвых зонах» они сохранили отголоски дикой, первобытной природы. Ты своей энергией подпитала их. Они чувствуют угрозу от тебя, но в то же время тянутся к источнику силы — к камню.

— То есть они хотят не убить меня, а… заполучить Резонатор?

Змей Горыныч: Вероятно. Или просто подчинить. Флорис говорил, что Резонатор — ключ. Возможно, растения инстинктивно пытаются защитить его или использовать.

Ева задумалась. Если они хотят камень, может, отдать его? Но нет, она чувствовала связь с Резонатором, и интуиция подсказывала, что расставаться с ним нельзя. К тому же Змей предупреждал, что в чужих руках он может вызвать катастрофу.

— Ладно, будем держать оборону, — решила она.

Дождь начал стихать. Капли барабанили по крыше всё реже, и Ева с ужасом поняла, что передышка, подаренная Змеем, подходит к концу. Она выглянула в щель между ставнями. Кабачок-мутант, ещё недавно корчившийся под холодными струями, уже начал шевелиться. Его корни-ножки заскребли по раскисшей земле, наросты на кожуре снова засочились светящейся слизью. Вьюнок, который почти втянулся в почву, зашевелился, выпрастывая усики. А дальше, у сарая, в «мёртвой зоне», мерцал всё тот же зелёный огонёк — теперь он пульсировал чаще, словно подгоняя растения.

— Змей, они снова оживают! — крикнула Ева в пустоту.

Змей Горыныч: Вижу. Дождь дал тебе время, но не решил проблему. Они адаптируются. Готовься ко второй волне.

Ева заметалась по комнате. Баррикады на двери и окне держались, но надолго ли их хватит? Она подбежала к печи, схватила кочергу — жалкое оружие против метровых стеблей. Глюк, почувствовав её панику, зарычал, глядя в пробитый потолок, тем самым охраняя дом от вторжения с крыши.

Снаружи раздался влажный хруст. Ева бросилась к окну и увидела, как кабачок, окончательно стряхнув оцепенение, двинулся к дому. Его корни-ножки чавкали по грязи, а из трещин в кожуре выдвинулись длинные, острые шипы. Они слабо светились тем же зеленоватым светом, что и росток за сараем. Вьюнок, теперь толщиной с её предплечье, извивался следом, ощупывая землю усиками.

— Они изменились, — прошептала Ева. — Стали ещё опаснее.

Змей Горыныч: Резонатор подпитывает их. Даже в пассивном состоянии он излучает энергию. Они тянутся к нему. Если пробьются в дом, им нужен будет камень. И ты.

Кабачок приблизился к двери и с размаху ударил по ней своим телом. Дверь затрещала, стол, придвинутый Евой, отъехал на пару сантиметров. Глюк залаял, бросаясь к двери, но Ева схватила его за ошейник.

— Нет! Туда нельзя!

Второй удар. Доски прогнулись, в щели брызнула зеленоватая слизь. Ева поняла: баррикада долго не выдержит. Сверху, сквозь дыру, медленно ползла лоза. Она лихорадочно огляделась. Взгляд упал на Резонатор, лежащий на столе. Камень пульсировал в такт её сердцу, и ей вдруг показалось, что он зовёт её.

Не раздумывая, она схватила его и сжала в руке. Тепло разлилось по ладони, поднялось к плечу, к груди. Она почувствовала, как где-то на границе сознания шевельнулось какое-то смутное ощущение. Словно она могла… попросить?

Она закрыла глаза и сосредоточилась на ощущении от камня. Представила, как от неё исходит волна. «Остановитесь! Пожалуйста! Я не хочу вам зла!»

Резонатор вспыхнул ярким зелёным светом. Ева почувствовала, как энергия рванулась из неё грубо, неконтролируемо, словно вода, прорвавшая плотину. В тот же миг снаружи раздался пронзительный визг. Она распахнула глаза и бросилась к окну.

Кабачок замер. Его шипы втянулись обратно, кожура побледнела. Он покачнулся и начал медленно оседать, словно теряя силы. Вьюнок, который уже подполз к самому порогу, задёргался и стал втягиваться обратно, к сараю.

— Получилось? — выдохнула Ева.

Но радость была недолгой. Кабачок вдруг издал низкий, утробный звук, похожий на стон, и из его кожуры вырвались новые шипы: длиннее, острее, светящиеся алым. Он развернулся и с удвоенной яростью ринулся на дверь. Удар — и доски треснули, стол отлетел в сторону, а Глюк, не удержавшись, бросился вперёд.

— Глюк, нет!

Пёс вцепился зубами в один из шипов, пытаясь оторвать его. Кабачок дёрнулся, и шип, обломившись, остался в пасти Глюка. Но в тот же миг другой шип, длинный и острый, ударил пса в бок. Броня выдержала, но пластина треснула, и из раны брызнула зеленоватая жидкость, внутренняя энергия биомеханоида. Глюк взвизгнул и отлетел к стене, тяжело дыша.

— Глюк! — Ева бросилась к нему, забыв о двери.

Пёс лежал на боку, его бок был вспорот, из раны сочился зеленоватый свет. Глаза его потускнели, хвост перестал мерцать. Он смотрел на Еву с болью и преданностью, и в его взгляде читалось: «Я пытался. Прости».

Слёзы хлынули из глаз Евы. Она прижала Глюка к себе, чувствуя, как его тело слабо вибрирует.

— Ты не умрёшь, — прошептала она. — Я тебе не позволю.

И снова Резонатор в её руке потеплел. На этот раз она не думала, не контролировала, а просто вложила в камень всю свою любовь, всю боль, всю надежду. Зелёное свечение окутало Глюка, рана на боку начала медленно затягиваться, но не до конца. Энергии не хватало. Пёс перестал дрожать, его глаза снова загорелись, но слабее, чем прежде. Он лизнул её руку и попытался встать, но лапы подкосились.

— Лежи, — приказала Ева. — Ты своё сделал. Теперь моя очередь.

Она поднялась, сжимая Резонатор, и повернулась к двери. Кабачок уже проломил её и втискивался в проём, его шипы царапали косяки. За ним, извиваясь, полз вьюнок.

Ева выставила камень перед собой и закричала. Это был чистый крик ярости и отчаяния. И Резонатор ответил. Из него вырвалась волна зелёного света, ударила в кабачок, отбросила его назад, в грязь. Вьюнок зашипел и отпрянул.

Но Ева чувствовала, что силы на исходе. Голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные пятна. Она пошатнулась и упала на колени.

Она рухнула на пол рядом с Глюком, всё ещё сжимая Резонатор. Сознание меркло, но перед тем, как провалиться в темноту, она услышала, как снаружи снова забарабанил дождь — на этот раз сильнее, и в нём слышался гневный рокот.

***

Она не знала, сколько прошло времени. Очнулась от того, что Глюк лизал её лицо. В доме было тихо. Ева с трудом села, опираясь на дрожащие руки. Глюк, поскуливая, привалился к ней. Рана на его боку затянулась, но шрам остался, и пёс двигался осторожно, бережно.

— Мы живы, — прошептала Ева, обнимая его. — Мы живы, малыш.

Она оглядела комнату. Дверь была выбита, повсюду валялись обломки мебели, грязь и зеленоватая слизь. Но растения отступили. По крайней мере, на время.

И тут Глюк вдруг насторожился и зарычал на окно. Ева подошла и выглянула в щель между ставнями. Снаружи, под дождём, кабачок-мутант дёргался и корчился, словно от боли. Его кожура дымилась там, где на неё попадала вода. Рядом с ним вьюнок пытался уползти, но стебли его размякли и теряли подвижность.

В этот миг пришло новое сообщение.

Змей Горыныч: Ева, у нас получилось! Холодная вода снижает их метаболизм. Они как рептилии: активны в тепле, вялые в холоде. Пришлось подвезти тебе две партии дождя, второй получился обильнее и сработал эффективно. Но это временно. Как только дождь кончится, они снова оживут.

— Змей, а что если я попробую использовать «Зелёную Волну» не для успокоения, а для контроля? Могу я приказать им уйти?

Змей Горыныч: Теоретически да. Но это требует более высокого уровня навыка. Твой текущий уровень: первый. Ты можешь только влиять на скорость роста и базовую агрессию. Попробуй сконцентрироваться на одном растении, самом слабом, и внушить ему спокойствие. Это как тренировка мышц. Нужно начинать с малого.

— Хорошо, попробую.

Она снова выглянула в щель. Дождь начал стихать. Кабачок-мутант уже не дёргался, а лежал, тяжело вздымая бока. Вьюнок почти не шевелился. Ева выбрала вьюнок, потому что он казался менее опасным. Она сжала Резонатор в руке, закрыла глаза и представила, как зелёная энергия течёт от камня через неё к растению. Мысленно она произнесла: «Успокойся. Ты не враг. Возвращайся к своим корням. Спи».

Камень потеплел. Ева почувствовала лёгкое головокружение. Энергия снова уходила. Она открыла глаза. Вьюнок перестал шевелиться совсем, его стебли обмякли, и он начал медленно втягиваться в землю, как обычное растение на ночь.

— Получилось! — прошептала она.

Змей Горыныч: Отлично! Теперь попробуй на кабачке. Но будь осторожна, он сильнее.

Ева перевела взгляд на кабачок. Тот уже начал приходить в себя после дождя, его корни-ножки зашевелились. Она снова сконцентрировалась, на этот раз посылая более мощный импульс: «Спи! Ты не нужен здесь. Уходи в землю!». Резонатор запульсировал чаще, по телу Евы прошла волна тепла, а затем — резкая слабость. Она покачнулась и оперлась о стену. Глюк встревоженно заскулил.

Кабачок замер. Его наросты перестали сочиться слизью, кожура побледнела. Он издал странный звук, похожий на вздох, и начал зарываться корнями в почву, словно засыпая.

— Фух, — выдохнула Ева. — Кажется, выходит.

Но в этот момент раздался громкий треск со стороны сарая. Ева обернулась к окну, выходящему в ту сторону. Ставни там были закрыты, но сквозь щели пробивался яркий зелёный свет. Глюк взвыл и бросился к этому окну, царапая раму.

— Что там ещё?!

Змей Горыныч: Ева, это дуб. Он активизировался. Его корни пробиваются к дому. Они идут под землёй!

Пол под ногами Евы задрожал. В центре комнаты одна из половиц приподнялась и треснула. Из щели показался толстый, покрытый корой корень, извивающийся, как гигантский червь. Он слепо пошарил в воздухе и двинулся в сторону Евы.

— А-а-а! — закричала она, отскакивая. Глюк прыгнул на корень, вцепился зубами, но тот лишь стряхнул его, как пушинку. Пёс отлетел к стене и жалобно заскулил.

— Глюк! — Ева бросилась к нему, но корень преградил путь, обвивая её ногу. Она упала, больно ударившись локтем. Резонатор выскользнул из руки и покатился по полу. Корень мгновенно изменил направление и потянулся к камню.

— Нет! — Ева рванулась, схватила Резонатор и прижала к груди. Корень замер, словно в нерешительности, а потом начал медленно обвивать её тело, сжимая, но не ломая кости. Ева почувствовала, как её поднимают в воздух.

— Отпусти! — закричала она, пытаясь ударить корень свободной рукой. Бесполезно.

В отчаянии она вцепилась в Резонатор обеими руками и закричала мысленно, вкладывая всю свою волю: «ОСТАНОВИСЬ! Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ ИМЕНЕМ ФЛОРИСА!»

Камень вспыхнул ослепительным зелёным светом. По комнате прокатилась волна энергии, сбившая с ног Глюка и разметавшая остатки мебели. Корень вздрогнул, ослабил хватку и начал медленно втягиваться обратно в щель. Ева рухнула на пол, тяжело дыша. Свет в Резонаторе померк, осталась лишь слабая пульсация.

В доме воцарилась тишина. Только дождь снаружи шелестел, да Глюк, поскуливая, подполз к хозяйке и лизнул её в лицо.

— Всё… всё кончилось? — прошептала Ева.

Змей Горыныч: На данный момент, да. Биотическая активность упала до фонового уровня. Дуб отступил. Ты молодец, Ева. Ты использовала Имя Флориса. Это сильный ключ. Похоже, Резонатор признаёт древнюю иерархию.

Ева села, привалившись к стене. Всё тело болело, рукав куртки был разорван, на лбу появилась ссадина. Но она была жива. И Глюк рядом.

— Что теперь? — спросила она.

Змей Горыныч: Теперь нужно ждать рассвета. Ночью они наиболее активны. Днём, под солнцем, их агрессия снижается. Отдыхай, если сможешь. Я буду на страже.

Ева кивнула, хотя знала, что не уснёт. Она поднялась, доковыляла до кровати и села, прижимая к себе Глюка. Пёс дрожал, но его хвост слабо светился, словно стараясь успокоить хозяйку.

Она посмотрела на Резонатор в своей руке. Теперь он казался ей не просто артефактом, а живым существом: капризным, опасным, но и невероятно могущественным. И она была его Хранителем.

— Я справлюсь, — сказала она то ли камню, то ли себе. — Я должна справиться.

За окном начинало светать. Первые лучи солнца окрасили небо в розовый цвет. Ночь плотоядных кабачков закончилась. Но Ева знала: это только начало.

Протокол «Зелёная Волна»

Рассвет наступил медленно, словно нехотя. Солнце поднималось из-за горизонта, окрашивая небо в бледно-розовые и золотистые тона, но его лучи казались Еве какими-то безжизненными, ненастоящими. Она сидела на крыльце, закутавшись в изодранную куртку, и смотрела на последствия ночного кошмара. Двор выглядел как поле битвы. Повсюду валялись обрывки листьев, сломанные стебли, засохшие лужи зеленоватой слизи. Кабачок-мутант исчез — видимо, полностью зарылся в землю, как она ему приказала. Вьюнок тоже втянулся в почву, оставив после себя лишь извилистые трещины в земле. Но старый дуб у сарая стоял мрачный и насупленный, его корни, обнажившиеся после ночной атаки, выглядели как скрюченные пальцы, вцепившиеся в грунт.

Глюк лежал у ног Евы, положив голову на лапы. Его броня была исцарапана, на боку виднелась вмятина, но глаза светились ровным янтарным светом. Пёс не спал, просто отдыхал, экономя силы. Ева погладила его по холке.

— Ты мой герой, — тихо сказала она. — Без тебя я бы не справилась.

Глюк в ответ лизнул её руку и вильнул хвостом, оставляя в воздухе слабый голубой след.

Интерфейс пискнул, оповещая о сообщении от Змея. Ева открыла его.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: Итоги ночи

«Ева, доброе утро. Или что там у тебя за окном. Я проанализировал логи ночной активности. Ты неплохо держалась. Использование Имени Флориса в критический момент было правильным решением. Это подтвердило твою связь с Резонатором и дало ему понять, что ты не просто случайный носитель, а сознательный Хранитель. Теперь тебе нужно научиться управлять этой силой осознанно, а не только в моменты паники. Я тут покопался в архивах «Петли» (у меня есть доступ к старым базам данных, о которых администрация уже забыла). Нашёл кое-что интересное. Оказывается, «Исконный Код» — это не просто магическая система, а адаптированный под нейроинтерфейс язык взаимодействия с биотической энергией. Первые Строители создали его, чтобы управлять Флорисом. Когда проект закрыли, Код раздробили и раздали Хранителям Резонаторов. Твой экземпляр, судя по всему, один из самых полных. Сегодня предлагаю начать обучение. Протокол «Зелёная Волна» — базовое умение. Я буду направлять тебя. Готова? Змей.»

Ева усмехнулась. «Готова?» После ночи, когда её чуть не задушил корень дуба, а кабачок-мутант пытался выломать дверь, она была готова на всё, чтобы больше не чувствовать себя беспомощной.

Получатель: Змей Горыныч Тема: RE: Итоги ночи

«Готова. С чего начнём? Только учти, я сейчас вымотана до предела. После той вспышки с Именем Флориса меня чуть не вывернуло наизнанку. Это нормально?»

Ответ пришёл быстро.

Змей Горыныч: Нормально. Использование силы Резонатора напрямую связано с твоей жизненной энергией. Пока у тебя низкий уровень навыка, каждая активация будет отнимать много сил. Но с практикой придёт эффективность. Начнём с малого. Выйди в центр двора, подальше от дуба. Возьми Резонатор в руку. Закрой глаза и попробуй почувствовать его пульсацию. Не пытайся ничего делать. Просто слушай.

Прежде чем идти в центр двора, Ева решила проверить грядки. Она медленно спустилась с крыльца и побрела через двор, огибая лужи засохшей зеленоватой слизи и обломки досок. Утреннее солнце, ещё не жаркое, мягко освещало последствия ночного кошмара. Глюк, хромая, шёл рядом.

Она подошла к грядке с редисом. Той самой, первой, которую она вспахала своими руками. К счастью, основная масса растений уцелела. Корни дуба прошли в стороне, а кабачок и вьюнок рвались к дому, а не к грядкам. Но несколько крайних ростков пострадали: один был придавлен комом земли, у другого надломился стебель, третий просто поник, словно из него вытянули все силы.

Ева опустилась на колени и осторожно коснулась поникшего листочка. Он был вялым, безжизненным.

Глюк лёг рядом, положив голову на лапы, и тихо заскулил.

Она уже собиралась подняться, как вдруг заметила, что надломленный стебелёк ещё держится. В нём теплилась жизнь. Ева осторожно, кончиками пальцев, убрала комья земли с придавленного ростка, освобождая его. Тот слабо качнулся, но не упал.

— Они живы, — прошептала она. — Но им нужна помощь.

Она не знала, что именно можно сделать. Просто смотрела на помятый росток, и ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы он выжил. Чтобы все они выжили. Рука сама потянулась к Резонатору в кармане куртки. Камень привычно потеплел в ладони.

И тут произошло что-то странное. Ева почувствовала, как от её пальцев, всё ещё касающихся стебелька, исходит слабое тепло, словно она делилась с растением собственной жизненной силой.

Росток под её пальцами дрогнул. Надломленный листочек медленно, словно нехотя, расправился, приобрёл более насыщенный зелёный цвет. Стебелёк выпрямился, потянувшись к солнцу. Он больше не выглядел умирающим.

Ева замерла, не веря своим глазам.

— Что это было? — прошептала она.

Тут же пришло сообщение от Змея.

Змей Горыныч: Я зафиксировал всплеск биотической энергии. Ты только что использовала «Зелёную Волну» для исцеления. Неосознанно, но эффективно. Похоже, твоя связь с Резонатором становится глубже.

— Исцеление? — Ева посмотрела на свои руки. — Я просто… захотела помочь.

Змей Горыныч: Иногда это самое главное. «Зелёная Волна» — это не только атака или ускорение роста. Это энергия жизни в чистом виде. Ты можешь не только повелевать растениями, но и поддерживать их, исцелять. Это редкий дар, Ева. Не у всех Хранителей он проявляется так рано.

Ева перевела взгляд на другие пострадавшие ростки. Их было всего три или четыре. Остальные стояли ровными зелёными рядами, словно ничего не случилось. Она осторожно, одно за другим, касалась каждого, пытаясь повторить то же ощущение: желание помочь, поделиться теплом. С некоторыми получалось сразу: ростки расправляли листочки, словно благодарно кивая. Другие требовали больше усилий, и после них Ева чувствовала лёгкое головокружение. Но она не останавливалась, пока не обошла всех.

Когда она закончила, грядка снова выглядела целой. Несколько спасённых ростков теперь ничем не отличались от остальных. Они тянулись к солнцу, зелёные и живые.

Глюк подошёл и обнюхал один из них, потом лизнул Еву в щёку. Она улыбнулась и потрепала его по холке.

Змей Горыныч: Это было хорошее упражнение. Ты использовала «Зелёную Волну» для созидания, а не для разрушения. Запомни это ощущение. Оно пригодится тебе в будущем, когда столкнёшься с более серьёзными угрозами. А пока отдохни. Впереди ещё много работы.

Ева кивнула, поднялась, отряхнула колени и направилась в центр двора, подальше от мрачного дуба и остатков мутировавших растений, как и велел Змей. Глюк потрусил следом. Она села прямо на землю, скрестив ноги, сжала тёплый камень в ладони и закрыла глаза.

Первое, что она почувствовала — тепло. Мягкое, расходящееся от центра ладони по всему телу. Потом — пульсацию, медленную, ритмичную, как сердцебиение спящего великана. Она попыталась синхронизировать дыхание с этим ритмом. Вдох — пульс. Выдох — пульс. Постепенно ощущение собственного тела начало отступать, и она словно растворилась в этом ритме, стала его частью.

А потом пришли образы.

Не такие яркие и хаотичные, как в видениях от прикосновения к ростку или при активации Резонатора, а спокойные, текучие, словно кто-то показывал ей учебный фильм. Она увидела корни растений, уходящие глубоко в землю. Увидела, как по ним поднимается вода с растворёнными минералами. Увидела, как листья поворачиваются к солнцу, впитывая свет. Всё это было единой, взаимосвязанной системой: живой, дышащей, пульсирующей.

— Я чувствую их, — прошептала она. — Все растения на участке. Они… живые. Не просто код, а настоящие.

Змей Горыныч: Это связь через Резонатор. Он усиливает твоё восприятие биотической энергии. Теперь попробуй сконцентрироваться на чём-то одном. Например, на той грядке с редисом, что уцелела.

Ева мысленно потянулась к грядке. Она «увидела» её каким-то внутренним зрением: крошечные корешки редиса, впитывающие влагу, нежные листочки, дрожащие на утреннем ветерке. Растения были напуганы. Ночная активность не прошла для них бесследно, они чувствовали угрозу и теперь замерли в ожидании.

— Они боятся, — сказала Ева. — Они думают, что я могу причинить им вред.

Змей Горыныч: Точно. После того, что случилось ночью, вся флора на участке находится в состоянии стресса. Твоя задача: успокоить их. Не приказывать, как ты делала с мутантами, а мягко внушить чувство безопасности. Представь, что от тебя исходит тёплый, успокаивающий свет. Зелёный, как молодая листва.

Ева попыталась. Она представила, как из её груди, от Резонатора, зажатого в руке, расходится мягкое зелёное сияние. Оно касается редиса, окутывает каждый росток, и растения начинают расслабляться. Листочки перестают дрожать, корешки глубже уходят в землю.

В реальности, она чувствовала это сквозь закрытые веки, что-то изменилось. Воздух стал свежее, словно после грозы. Глюк, сидевший рядом, одобрительно фыркнул.

— Получилось? — спросила она.

Змей Горыныч: Да. Я вижу, как показатели стресса флоры на твоём участке снижаются. Молодец. Теперь попробуй расширить радиус. Постепенно, не торопясь.

Ева продолжила. Она «обошла» внутренним взором весь участок: уцелевшие помидорные кусты (те, что не мутировали окончательно), грядку с морковью, которую она посадила пару дней назад, даже сорняки у забора. Везде она посылала волны успокаивающего зелёного света. Это требовало концентрации, но уже не так сильно истощало, как вчера. Словно она нащупала правильный ритм, правильный подход.

Через некоторое время она открыла глаза. Двор выглядел иначе. Нет, разрушения никуда не делись, но в воздухе появилась какая-то мягкость, умиротворение. Даже старый дуб, казалось, перестал хмуриться. Его корни, обнажённые после ночной атаки, чуть заметно пульсировали в такт Резонатору.

Интерфейс выдал сообщение:

Навык «Зелёная Волна» повышен до уровня 2. Эффективность воздействия увеличена на 15%. Затраты энергии снижены на 10%. Радиус действия увеличен.

Ева улыбнулась.

— Прогресс, — сказала она вслух. — Змей, ты видел?

Змей Горыныч: Видел. Ты быстро учишься. Теперь давай попробуем более активное воздействие. Не просто успокоение, а направленный рост. Выбери какое-нибудь растение, которое хочешь подтолкнуть к развитию.

Ева огляделась. Её взгляд упал на грядку с морковью. Всходы только-только проклюнулись, крошечные, хрупкие. Она снова закрыла глаза, сконцентрировалась и мысленно потянулась к ним. Теперь она не просто посылала успокаивающий свет, а представляла, как вливает в ростки энергию роста. Как их корешки удлиняются, листочки расправляются, тянутся к солнцу.

Камень в руке потеплел сильнее. Ева почувствовала, как энергия утекает из неё, но теперь это было не истощение, а скорее приятная усталость, как после хорошей тренировки. Она открыла глаза и ахнула.

Морковные всходы, ещё минуту назад едва заметные, теперь гордо зеленели, вытянувшись на пару сантиметров. Они выглядели крепкими и здоровыми.

— Ничего себе, — выдохнула она. — Я могу ускорять рост!

Змей Горыныч: Да. Но не злоупотребляй. Ускоренный рост истощает почву и сами растения, если переборщить. Всё хорошо в меру. Кстати, проверь состояние грядки в интерфейсе.

Ева вызвала интерфейс.

Грядка №2: Морковь «Сладкая ранняя» Стадия: Активный рост (ускоренный) Состояние: Отличное Примечание: Зафиксировано внешнее воздействие «Зелёная Волна». Рекомендуется внесение органических удобрений в течение 24 часов для компенсации истощения почвы.

— Поняла. Нужен перегной.

Змей Горыныч: Или компост. Но об этом позже. Сейчас давай разберём ещё один аспект «Зелёной Волны» — защитный. Ты уже инстинктивно использовала его ночью, когда приказывала мутантам остановиться. Это работает, но грубо. Есть более тонкий способ — создание барьера. Попробуй представить, что вокруг тебя вырастает стена из переплетённых ветвей и листьев.

Ева нахмурилась. Это звучало сложнее. Она закрыла глаза и попыталась визуализировать барьер. Сначала ничего не получалось: образы расползались, как туман. Тогда она вспомнила, как Глюк защищал её ночью, как корень дуба пытался схватить её. Она представила, что не хочет, чтобы кто-то приближался к ней без разрешения. И из земли вокруг неё начали подниматься полупрозрачные зелёные побеги, сплетающиеся в живую изгородь.

Она открыла глаза. Вокруг неё на расстоянии вытянутой руки действительно мерцал слабый зеленоватый контур. Скорее, оптическая иллюзия, но Глюк, сидевший рядом, вдруг насторожился и попятился, упёршись в барьер носом.

— Работает? — удивилась Ева.

Змей Горыныч: Работает. Для первого раза отлично. Он не остановит физический объект, но может сбить с толку биотические формы жизни. Растения-мутанты, например, воспримут его как сигнал «чужой территории» и, возможно, не полезут.

Ева сконцентрировалась, и барьер исчез. Глюк тут же подбежал и ткнулся носом в её ладонь, словно проверяя, всё ли в порядке.

Змей Горыныч: На сегодня хватит активных тренировок. Ты и так много сделала. Отдохни, поешь, займись обычными делами. Вечером, если захочешь, продолжим теорию. Я нашёл в архивах кое-что о других Хранителях Резонаторов, которые жили в «Петле» до тебя. Возможно, это поможет тебе понять свою роль.

— Другие Хранители? — Ева заинтересовалась. — Расскажешь?

Змей Горыныч: Обязательно. Но не всё сразу. Береги силы. И ещё… Ева, будь осторожна. Твоя активность с Резонатором не осталась незамеченной. Я зафиксировал несколько подозрительных запросов к логам твоего участка из внешней сети, из реального мира. Возможно, это просто администраторы, но… сам понимаешь.

Ева похолодела. Внешние запросы. «Акустический Шок»? Или кто-то ещё, кто охотится за древними артефактами? Она вспомнила предупреждение Змея о том, что за Резонаторами могут охотиться.

— Ты думаешь, они меня нашли?

Змей Горыныч: Не уверен. Пока это просто запросы, без попыток вторжения. Но будь начеку. Возможно, скоро у тебя появятся гости. Нежеланные.

Ева кивнула, хотя Змей не мог этого видеть. Она поднялась, отряхнула землю с одежды и направилась к дому. Нужно было привести себя в порядок, перекусить и подумать.

В доме царил разгром. Дверь, которую она забаррикадировала столом, покосилась, но держалась. В потолке — дыра, сквозь которую виднелось серое небо. Половицы были расщеплены в нескольких местах. Но Ева смотрела на это уже без паники. Она знала, что сможет починить. Она многое теперь могла.

Она развела огонь в печи (благо, та уцелела), вскипятила воды и заварила остатки крапивы, добавив туда несколько листочков мяты, которую нашла у ручья. Получился почти приличный травяной чай. С сухарём из сухпайка — уже еда.

Глюк устроился у её ног и принялся вылизывать свою исцарапанную броню. Ева смотрела на него и думала о том, как сильно изменилась её жизнь за каких-то полторы недели. Из загнанной журналистки она превратилась в Хранителя древнего артефакта, способного управлять растениями. И за ней, возможно, уже охотятся те, от кого она сбежала.

Она открыла чат.

Получатель: Змей Горыныч Тема: Другие Хранители

«Змей, ты обещал рассказать о других Хранителях. Кто они? Что с ними случилось? Может, их опыт поможет мне понять, как защититься, если за мной придут?»

На этот раз ответа пришлось ждать несколько минут. Видимо, Змей собирал информацию.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: RE: Другие Хранители

«Хорошо, слушай. За всю историю «Петли» (а ей, на минуточку, больше пятидесяти лет) было зафиксировано семь Хранителей Резонаторов. Все они, как и ты, случайно находили артефакты на своих участках и активировали их. Судьбы их сложились по-разному. Первый Хранитель, некий Агроном-7 (никнейм), жил лет сорок назад. Он нашёл Резонатор Воды и научился управлять осадками. Говорят, его участок был самым плодородным в «Петле». Но однажды он просто исчез. Вместе с Резонатором. Логи системы не сохранили следов. Только обрывки сообщений о «сиянии» и «зове». Второй Хранитель — женщина по имени Лия. Резонатор Воздуха. Она могла вызывать ветер и отводить тучи. Прожила в «Петле» около трёх лет, потом добровольно покинула симуляцию, оставив Резонатор на хранение в тайнике. Где этот тайник — неизвестно. Третий и четвёртый были братьями-близнецами, нашедшими парные Резонаторы Огня и Металла. Они пытались объединить их силу, но что-то пошло не так. Их участок выгорел дотла, а сами они пропали. Резонаторы с тех пор не активировались. Пятый — старик по имени Фома. Резонатор Земли. Жил тихо, выращивал картошку, никому не мешал. Умер своей смертью (в симуляции это возможно — персонаж умирает от старости, если не выходит из игры). Резонатор перешёл к его внуку, но тот не смог его активировать. Видимо, нужна особая предрасположенность. Шестой. Молодой парень, нашёл Резонатор Жизни (как у тебя, но слабее). Пытался использовать его для быстрого обогащения, выращивая редкие культуры на продажу. Привлёк внимание администрации. Его вычислили, Резонатор конфисковали, а самого парня забанили. Где теперь артефакт — неизвестно. И седьмой Хранитель — ты, Ева. Из всех них только ты смогла вступить в контакт с самим Флорисом. Это делает тебя особенной. Возможно, Флорис ждал именно тебя. Почему? Не знаю. Но догадываюсь, что это связано с твоей способностью к эмпатии и твоим журналистским чутьём. Ты пытаешься понять природу этой силы. Будь осторожна. Судьбы предыдущих Хранителей показывают, что сила Резонатора — это не только дар, но и проклятие. Она притягивает внимание. Змей.»

Ева дочитала и задумалась. Семь Хранителей. И только она смогла связаться с Флорисом. Это льстило, но и пугало. Что, если за ней придут не только люди Вектора, но и те, кто охотится за древними секретами «Петли»?

Она выглянула в окно. День был в самом разгаре, солнце стояло высоко. Нужно было заняться хозяйством: починить дверь, залатать крышу, проверить уцелевшие грядки. Но мысли крутились вокруг рассказанного Змеем.

Внезапно Глюк насторожился и зарычал, глядя в сторону восточного забора. Ева проследила за его взглядом и увидела знакомую фигуру.

Боровик. Сосед стоял у границы участков, держа в руках корзину, и растерянно оглядывал разрушения.

— Эй, соседка! — крикнул он. — Ты жива? Что тут у тебя произошло? Выглядит как после урагана!

Ева вышла на крыльцо.

— Всё в порядке, господин Боровик. Ночью была… небольшая аномалия. Растения взбесились. Но я справилась.

Боровик присвистнул.

— Аномалия, говоришь? У меня тоже кое-что странное было. Куры ночью орали как резаные, а капуста на крайней грядке вдруг вымахала в полметра за ночь. Я уж думал, всё, конец урожаю. Но к утру успокоилось. Это ты, что ли, наколдовала?

Ева замялась, не зная, что ответить. Врать не хотелось, но и раскрывать правду о Резонаторе было нельзя.

— Я не знаю, что это было, — сказала она осторожно. — Может, какой-то сбой в системе. У вас есть из-за меня проблемы?

Боровик махнул рукой.

— Да нет, капуста даже лучше стала. Ядрёная такая, сочная. Я вот тебе кочан принёс в благодарность, что ли. И за рассаду помидорную не переживай. Вижу, твои кусты… э-э-э… немного пострадали. Если нужна будет новая рассада, у меня есть лишняя. Заходи.

Он протянул корзину через забор. Ева подошла и взяла её. Внутри лежал крупный, тугой кочан капусты и несколько луковиц.

— Спасибо, — искренне сказала она. — Вы очень добры.

— Да ладно, — Боровик хмыкнул. — Соседи должны помогать друг другу. Особенно когда вокруг такое творится. Ты это… если что, обращайся. У меня ружьё есть. Не знаю, поможет ли против твоих растений-мутантов, но для острастки сгодится.

Ева улыбнулась.

— Спасибо, буду знать.

Боровик кивнул и зашагал обратно к своему дому. Ева вернулась в дом, поставила корзину на стол и задумалась. Сосед оказался не таким уж плохим, просто прижимистым и ворчливым. И то, что его капуста отреагировала на всплеск энергии Резонатора, подтверждало: её сила влияет не только на её участок, но и на окрестности. Это накладывало ещё большую ответственность.

Она села и написала Змею:

Получатель: Змей Горыныч Тема: Влияние на соседей

«Змей, сосед принёс капусту. Говорит, она за ночь вымахала в полметра. Это из-за меня? Моя энергия распространяется за пределы участка?»

Ответ пришёл быстро.

Змей Горыныч: Да, это возможно. Резонатор — мощный источник биотической энергии. Всплески могут влиять на флору в радиусе до нескольких сотен метров. Но не волнуйся, это не опасно, если ты контролируешь процесс. Наоборот, это может сделать твои отношения с соседями более тёплыми. Буквально и фигурально. Только старайся не перебарщивать. Превращать всю округу в джунгли не стоит.

Ева усмехнулась. Ей и на своём участке этого хватало. Она решила, что сегодня займётся ремонтом, а вечером продолжит изучать «Зелёную Волну» и, возможно, попробует ещё раз связаться с Флорисом. Ей нужно было понять, чего он хочет и как ей жить дальше с этой силой.

День прошёл в трудах. Ева кое-как починила дверь, забила досками дыру в потолке (временно, до капитального ремонта), прибралась в доме. Глюк помогал как мог: приносил в зубах упавшие гвозди и смешно фыркал, когда молоток бил по шляпке.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, она вышла во двор и села на своё любимое место у колодца. Резонатор привычно лежал в кармане куртки, тёплый и успокаивающий. Она закрыла глаза и потянулась к нему мысленно.

На этот раз связь установилась быстрее. Она снова «увидела» свой участок как сеть живых существ. Растения чувствовали себя спокойно, некоторые даже любопытно тянулись к ней. Старый дуб молчал, но не излучал агрессии. Скорее, настороженное ожидание.

— Флорис, — позвала она мысленно. — Ты здесь?

Тишина. А потом — знакомое ощущение тепла и лёгкое прикосновение к сознанию. Не слова, а образ: распускающийся цветок, тянущийся к солнцу.

— Ты хочешь расти? Стать целым?

Образ сменился: множество осколков, разбросанных по тёмному полю, и луч света, соединяющий их.

— Ты хочешь, чтобы я помогла собрать твои фрагменты?

Тепло усилилось, пульсация Резонатора участилась. Ева почувствовала согласие.

— Но как? Где они?

В ответ — образ карты «Петли» с отмеченными точками. Много точек, разбросанных по разным секторам. И одна из них, самая яркая, где-то далеко на севере.

— Я поняла. Я найду их. Но мне нужно время. И мне нужно научиться защищаться. Ты поможешь?

Ощущение поддержки, словно невидимые руки легли на плечи. И образ Глюка, стоящего рядом с ней, и вокруг них — сияющий зелёный барьер.

— Барьер? Ты научишь меня создавать более сильную защиту?

Согласие.

Ева открыла глаза. На душе было спокойно и ясно. Она знала, что делать дальше: учиться, искать фрагменты Флориса и готовиться к возможной встрече с врагами, которые не переставали за ней охотиться.

Голос в голове

Пробуждение было странным. Ева открыла глаза и уставилась в дощатый потолок, чувствуя, что что-то изменилось. Не в комнате — комната была всё той же: покосившиеся стены, щели в полу, слабый утренний свет, пробивающийся сквозь ставни. Изменилось что-то внутри неё самой. В голове появилось новое ощущение, словно в пустой комнате кто-то тихо дышал.

Она лежала неподвижно, прислушиваясь к себе. Глюк мирно посапывал у кровати, его хвост мерцал в полумраке. В доме было тихо. И всё же Ева чувствовала присутствие. Как будто она слышала эхо собственных мыслей, но произнесённое чужим голосом.

— Доброе утро, Хранитель.

Ева вздрогнула и села на кровати. Голос прозвучал не в ушах, а прямо в сознании — мягкий, глубокий, с лёгким шелестящим оттенком, как ветер в листве. Глюк поднял голову, настороженно повёл антеннами, но не зарычал.

— Кто это? — прошептала Ева, хотя ответ уже знала.

— Ты знаешь. Я — Флорис. Точнее, та часть меня, что пробудилась благодаря тебе и Резонатору.

Еве стало не по себе. До этого момента их общение было образным, интуитивным. Теперь же в её голове звучали настоящие слова. Это было одновременно захватывающе и пугающе.

— Почему сейчас? Почему ты заговорил?

— Твоя тренировка с «Зелёной Волной» укрепила нашу связь. Резонатор — мост между нами. Чем лучше ты управляешь им, тем яснее я могу мыслить и говорить. Вчера ты достигла достаточного уровня, чтобы слышать меня.

Ева медленно выдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она сжимала в руке край одеяла, не зная, как реагировать. В её голове поселился древний, могущественный разум. С одной стороны, это было ответом на многие вопросы. С другой — теперь она никогда не будет одна. Эта мысль вызывала смешанные чувства.

— Это… навсегда? — спросила она.

— Пока ты Хранитель Резонатора — да. Если ты откажешься от камня, связь ослабнет, но не исчезнет совсем. Ты пробудила меня, Ева. Между нами теперь узы глубже, чем просто камень.

Ева задумалась. Отказаться от Резонатора? После всего, что она пережила? После того, как он спас её от мутировавших растений? Нет, она не могла. К тому же, Флорис не казался врагом. Одинокий, потерянный, ищущий целостности — он был ей понятен.

— Я не откажусь, — сказала она твёрдо. — Но мне нужно понять, кто ты и чего хочешь. Змей рассказал мне о фрагментах. Ты хочешь, чтобы я помогла собрать их?

— Да. Но не все сразу. Мои фрагменты разбросаны по всей «Петле». Многие спят глубоко, некоторые охраняются… или искажены. Тот, что в тебе — самый осознанный. Остальные могут быть опасны, если пробуждать их неподготовленными.

— Искажены? Что это значит?

— Время и вмешательство людей изменили некоторые части меня. Есть фрагменты, которые стали агрессивными, безумными. Они не помнят, кем были. Если приблизиться к ним без защиты, они могут попытаться поглотить тебя или твой Резонатор.

Ева поёжилась. Перспектива встретиться с безумной частью древнего ИИ, способного управлять растениями, не радовала.

— И как мне защититься?

— Я научу тебя. «Зелёная Волна» — лишь начало. Есть более глубокие слои Исконного Кода. Но ты должна быть готова. Это потребует сил и концентрации.

— Я готова. Начинай.

Флорис, казалось, улыбнулся. Ева почувствовала волну тепла и одобрения.

— Хорошо. Тогда встань, выйди во двор. Сегодня мы будем учиться слышать не только меня, но и весь живой мир вокруг.

Ева быстро оделась, наскоро перекусила куском капусты, принесённой Боровиком, и вышла на крыльцо. Глюк, как всегда, следовал за ней по пятам. Утро было ясным, прохладным, с лёгким туманом над оврагом. Двор всё ещё носил следы ночного побоища, но растения выглядели спокойными.

— Что мне делать? — спросила Ева вслух, хотя могла бы и мысленно.

— Сядь на землю. Закрой глаза. Положи Резонатор на колени. Расслабься и слушай всё, что происходит вокруг.

Ева послушно села прямо на траву, скрестив ноги. Камень привычно лёг в ладони, тёплый и пульсирующий. Она закрыла глаза и попыталась отрешиться от мыслей.

Сначала ничего не происходило. Потом она начала различать звуки: шелест листьев, далёкое пение птиц, журчание ручья в овраге.

— Глубже. Почувствуй их жизнь. Каждое растение вокруг — это не просто код. Это сознание, пусть и примитивное. Они чувствуют, помнят, общаются. Резонатор поможет тебе услышать их.

Ева сосредоточилась. Она представила, как от камня расходятся тонкие зелёные нити, соединяясь с каждым растением на участке. И постепенно в её сознание начали проникать… ощущения.

Это было не похоже на слова или образы. Скорее, смутные эмоции, оттенки чувств. Трава под ней ощущала давление и лёгкий дискомфорт, но не обижалась: она привыкла. Редис на грядке испытывал удовлетворение от влажной почвы и солнечного света. Помидорные кусты, пережившие мутацию, были насторожены, но любопытны. Они помнили, что Ева их успокоила, и теперь тянулись к ней, как к защитнице. А старый дуб… дуб молчал. Но Ева чувствовала его присутствие: древнее, мощное, полное скрытой силы. Он наблюдал.

— Ты слышишь их, — голос Флориса был полон удовлетворения. — Это первый шаг к истинному пониманию Исконного Кода. Ты не повелеваешь растениями. Ты договариваешься с ними. Они — часть меня, как и я — часть их.

— Это удивительно, — прошептала Ева. — Я никогда не думала, что растения могут… чувствовать.

— Большинство людей не думают. Они видят только декорации. Но «Петля» — особое место. Здесь грань между симуляцией и жизнью тоньше. Первые Строители вложили в неё частицу истинной души природы.

Ева открыла глаза. Мир вокруг неё словно приобрёл новые краски. Зелень казалась ярче, воздух — свежее. Даже Глюк, сидевший рядом, смотрел на неё с каким-то новым пониманием.

— Что дальше? — спросила она.

— Дальше — попробуй не просто слушать, а говорить. Обратись к одному из растений.

Ева выбрала редис. Она снова закрыла глаза и мысленно потянулась к грядке.

— Привет, — послала она мягкий импульс. — Ты хорошо растёшь. Спасибо тебе.

В ответ пришло смутное ощущение удовольствия и… гордости? Редис словно расправил листочки.

— Я буду заботиться о тебе. А ты поможешь мне, когда придёт время?

Согласие. Лёгкое, как дуновение ветерка.

Ева улыбнулась и открыла глаза.

— Получилось!

— Да. Теперь ты понимаешь суть. Исконный Код — это не насилие над природой, а симбиоз. Ты даёшь энергию и защиту, а они отвечают ростом и, если нужно, помощью.

— Помощью? Как ночью, когда дуб атаковал?

— Дуб — особый случай. Он стар и силён. В нём тоже есть частица меня, но она спит беспокойным сном. Когда ты пробудила Резонатор, он почувствовал угрозу своей территории. Теперь, когда ты установила связь, он успокоится. Со временем, возможно, станет союзником.

Ева посмотрела в сторону дуба. Дерево стояло неподвижно, но теперь ей казалось, что оно смотрит на неё с интересом, а не с враждебностью.

— Я постараюсь подружиться с ним.

— Хорошо. А теперь — более сложное упражнение. Попробуй объединить восприятие нескольких растений в единую сеть. Это позволит тебе чувствовать, что происходит на всём участке одновременно.

Ева попробовала. Это оказалось труднее: потоки ощущений начали перекрываться, путаться. Она словно пыталась слушать десять разговоров разом. Голова закружилась, и она прервала попытку.

— Слишком много, — выдохнула она.

— Ничего. Тренировка. Постепенно научишься фильтровать. Но есть и другой путь. Не пытаться услышать всех сразу, а найти того, кто хочет говорить с тобой. На твоём участке есть растение, которое помнит гораздо больше, чем кажется. Оно старше дуба, старше «Петли» в её нынешнем виде. Попробуй найти его.

Ева нахмурилась. Старше дуба? Она оглядела участок. Старый дуб у сарая казался самым древним, но Флорис говорил о чём-то другом. Её взгляд упал на корявую яблоню, что росла у восточного забора. Она никогда не обращала на неё особого внимания: дерево было наполовину засохшим, с потрескавшейся корой и редкими листьями, никогда не давало плодов. Ева считала его просто частью пейзажа.

— Яблоня? — удивилась она. — Но она выглядит почти мёртвой.

— Внешность обманчива. Она стара и многое повидала. Подойди к ней. Коснись ствола. И слушай.

Ева поднялась, отряхнула траву с коленей и направилась к яблоне. Глюк потрусил следом, настороженно поводя антеннами. Чем ближе она подходила, тем отчётливее чувствовала слабое тепло, исходящее от дерева: такое же, как от ростка Флориса, только гораздо более приглушённое, словно тлеющий под золой уголёк.

Она остановилась у ствола, положила на него ладонь и закрыла глаза. Резонатор в кармане потеплел, пульсируя в такт её сердцу.

— Не торопись, — шепнул Флорис. — Она спит. Не буди — просто дай ей понять, что ты здесь и хочешь услышать.

Ева представила, как от её ладони в ствол течёт тонкая зелёная нить.

Сначала ничего не происходило. Потом она почувствовала, как что-то шевельнулось глубоко под корой: медленное, древнее, словно просыпающееся после долгого сна. И в её сознание начали проникать образы.

Она увидела — нет, почувствовала — участок №73 таким, каким он был много лет назад: грядки, цветы, небольшой пруд у оврага. И человека, который ухаживал за всем этим.

Он был немолод, с седыми волосами, собранными в хвост, и морщинистыми руками, но глаза его светились молодой энергией. Он приходил к яблоне каждый вечер, садился под ней и разговаривал. Иногда он клал руку на ствол, и яблоня чувствовала исходящую от него силу: зелёную, тёплую, такую же, как у Евы.

«Он тоже искал источник этой силы», — поняла Ева.

Образы сменялись быстрее. Человек, его звали Томаш, она вдруг узнала это, хотя имени никто не произносил, работал в саду, и растения тянулись к нему, росли быстрее, цвели ярче. Он разговаривал с ними, и они отвечали. Яблоня помнила его радость, когда распускались первые цветы, и его тревогу, когда он смотрел на «мёртвую зону» за сараем.

А потом пришли другие люди. Чужие. Они ворвались на участок ночью, в серой форме без опознавательных знаков, с оружием, излучавшими холодную, мёртвую энергию. Томаш пытался защищаться, но его сила была недостаточна. Его схватили, увели. Яблоня чувствовала его страх, его боль, его последнюю мысль, обращённую к растениям: «Простите. Я не смог вас уберечь. Но придёт другая. Ждите её».

Образ померк. Ева открыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Рука всё ещё лежала на стволе, и дерево, казалось, слабо пульсировало в ответ благодарно, что кто-то наконец услышал.

— Томаш, — прошептала она. — Он был здесь. И его забрали.

— Да, — голос Флориса звучал печально. — Я помню его. Он был добрым человеком, но не Хранителем. Он лишь прикоснулся к краю тайны, не владея Резонатором. Потому и не смог защитить себя. Они пришли не за камнем. Они пришли, чтобы скрыть любые следы. Я пытался помочь, но тогда я был ещё слаб, раздроблен. Только теперь, с твоей помощью, я начинаю вспоминать и становиться целым.

— Кто они? Те, кто его забрал?

— Те, кто служит Архитектору. Ты ещё встретишься с ними. Но не сейчас. Сейчас важно другое: яблоня сохранила память о Томаше. И она передала её тебе, потому что признала в тебе новую надежду. Это большая честь, Ева. Растения редко доверяют людям настолько, чтобы делиться воспоминаниями.

Ева погладила шершавую кору.

— Спасибо, — прошептала она дереву. — Я не забуду его. И постараюсь быть сильнее.

Яблоня не ответила словами, но Ева почувствовала волну тепла и покоя, исходящую от ствола. Словно дерево говорило: «Я знаю. Я верю».

Глюк подошёл и сел рядом, положив голову на колени Еве. Она потрепала его по холке, вытерла слёзы и глубоко вздохнула.

— Ты узнала то, что должна была узнать, — сказал Флорис. — Теперь ты понимаешь, что путь Хранителя — это не только сила, но и ответственность. И память. И будь готова к тому, что однажды тебе придётся встретиться с теми, кто не рад твоей силе.

Ева кивнула. Внутри неё росла решимость: не только защитить себя и свой участок, но и узнать правду о тех, кто охотится за тайнами.

В этот момент интерфейс пискнул, выводя на периферию зрения сообщение от Змея.

Змей Горыныч: Ева, как слышно? У меня тревожные новости.

Ева открыла сообщение полностью.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: Непрошеные гости

«Ева, я зафиксировал физическое проникновение в твой сектор. Кто-то пересёк границу «Петли» в обход стандартных протоколов. Это похоже на взлом. И направляются они, судя по вектору движения, к твоему участку. Будь готова. У тебя есть, возможно, час или меньше. Я пытаюсь отследить их точнее, но они используют глушилки. Змей.»

Сердце Евы упало. Она вскочила на ноги, сжимая Резонатор.

— Флорис, ты слышал?

— Да. Я чувствую чужаков. Их намерения… недобрые. Они ищут силу. Возможно, Резонатор.

Ева заметалась по двору. Она давно ждала, что люди Вектора придут за ней. Вот только пришли они не вовремя. Участок — её единственное убежище. У неё только лопата, топорик и Глюк. И сила Резонатора, которой она едва научилась пользоваться.

— Змей, — позвала она через интерфейс, — сколько их? Чем вооружены?

Змей Горыныч: Трое. Экипированы по-боевому: штурмовые винтовки с нелетальными зарядами (но для симуляции это всё равно больно), сканеры биотической активности. Скорее всего, наёмники. Их цель: найти и изъять артефакт. То есть тебя.

— Что мне делать?

Змей Горыныч: Прятаться бессмысленно. Они идут по сигнатуре Резонатора. Ты можешь либо отдать им камень (но они вряд ли оставят тебя в живых как свидетеля), либо принять бой. У тебя есть преимущество: ты знаешь местность, у тебя есть Глюк и… Флорис. Он может помочь.

Ева мысленно обратилась к Флорису:

— Ты можешь защитить участок?

— Я могу попробовать. Но моя сила сейчас ограничена. Я могу направить растения, чтобы создать препятствия, запутать следы, возможно, атаковать, если они будут угрожать тебе напрямую. Но помни: любое агрессивное действие истощает и тебя, и меня.

— Лучше истощиться, чем умереть, — мрачно ответила Ева.

Она оглядела двор, прикидывая план. Чужаки придут с востока, со стороны границы сектора. Там открытое пространство, но можно использовать овраг и заросли кустарника как естественное укрытие.

— Глюк, ко мне! — скомандовала она. Пёс тут же подбежал, глядя на неё преданными глазами. — Мы идём встречать гостей. Будь готов.

Глюк зарычал, и его броня едва заметно засветилась.

Ева вооружилась топориком, лопату взяла в другую руку. Резонатор положила в нагрудный карман, поближе к сердцу. Она чувствовала его тепло и пульсацию, которая теперь синхронизировалась с её собственным сердцебиением.

— Флорис, веди меня. Где они?

В сознании возникла карта. Три красные точки двигались по восточному склону оврага, приближаясь к границе её участка. До встречи оставалось минут двадцать.

Ева направилась к восточному забору, стараясь двигаться бесшумно. Глюк скользил рядом, как тень. У забора она присела за кустом дикой смородины и стала ждать.

Вскоре она услышала шаги и приглушённые голоса. Выглянув из-за куста, она увидела троих. Они были в серой камуфляжной форме без опознавательных знаков, в лёгких тактических шлемах с визорами. У двоих — компактные винтовки, у третьего — какой-то прибор, напоминающий планшет с антенной.

— Сигнал усиливается, — донеслось до Евы. — Артефакт где-то впереди, метров сто.

— И цель там же, — ответил второй. — Журналистка. Вектор велел взять живой, если возможно. Ему нужна информация о том, как она активировала камень.

Сердце Евы сжалось. «Акустический Шок». Они всё-таки нашли её. Вектор хочет не только Резонатор, но и её саму. Чтобы выпытать секреты. Этого она допустить не могла.

— Флорис, — мысленно позвала она, — можешь заставить корни вон там, у тропы, подняться и запутать их?

— Попробую. Дай мне немного энергии.

Ева сжала Резонатор, сосредоточилась и представила, как посылает импульс в землю. Камень потеплел. И в тот же миг на тропе перед наёмниками земля вспучилась, и наружу вырвались толстые корни, переплетаясь в живую сетку.

— Что за чёрт! — один из наёмников споткнулся и упал. Двое других вскинули оружие, озираясь.

— Это она! — крикнул тот, что с планшетом. — Применяет способности! Огонь на поражение!

Загрохотали выстрелы. Ева пригнулась, пули засвистели над головой, срезая ветки. Глюк зарычал и рванулся вперёд, но Ева схватила его за ошейник.

— Рано! Пусть подойдут ближе!

Она метнулась в сторону, укрываясь за стволом старой яблони. Флорис подсказывал ей, где находятся враги. Один из них пытался обойти завал из корней слева.

— Сейчас, — шепнул Флорис.

Ева выскочила из-за дерева и швырнула в наёмника лопатой — неожиданно, но точно. Удар пришёлся в шлем, оглушив противника. Он покачнулся, и в этот момент Глюк прыгнул, вцепившись ему в руку с винтовкой. Раздался крик, оружие упало.

— Сзади! — предупредил Флорис.

Ева резко обернулась. Второй наёмник целился в неё. Она инстинктивно выбросила руку с Резонатором вперёд, и перед ней возник мерцающий зелёный барьер — тот самый, что она тренировала. Пули ударились в него и завязли, словно в густом сиропе, а затем упали на землю.

Наёмник выругался и потянулся за каким-то устройством на поясе.

— Граната! — предупредил Флорис.

Ева метнулась в сторону, увлекая Глюка за собой. Взрыв грянул за спиной, осыпав их комьями земли. Барьер погас — он забрал много сил.

Третий наёмник, тот, что с планшетом, что-то кричал в рацию, вызывая подкрепление.

— Нужно заканчивать! — выдохнула Ева.

— Позволь мне, — сказал Флорис. — Я могу призвать дуб. Но это истощит нас обоих.

— Призывай!

Ева почувствовала, как Резонатор в кармане раскалился почти до боли. Земля под ногами задрожала. Со стороны сарая раздался глухой треск, и огромные корни старого дуба, словно щупальца, устремились к наёмникам. Те открыли огонь, но корни были слишком толстыми и быстрыми. Один из наёмников был схвачен и поднят в воздух, другой отброшен в сторону. Третий попытался бежать, но корень подбил его ноги.

Через минуту всё было кончено. Трое наёмников лежали связанные корнями, без сознания или в полуоглушённом состоянии. Ева тяжело дышала, опираясь на Глюка. Резонатор в кармане едва пульсировал. Он потратил почти всю энергию.

— Мы справились, — прошептала она.

— Да. Но это только начало. Они сообщили о тебе. Скоро придут другие.

Ева посмотрела на поверженных врагов. Что с ними делать? Отпускать нельзя — вернутся. Оставлять здесь — могут освободиться. Убивать она не хотела, даже в симуляции.

— Змей, что с ними делать? — спросила она через интерфейс.

Змей Горыныч: Я заблокировал их каналы связи и вызвал администрацию «Петли» анонимным сигналом о нарушителях. Через час здесь будет патруль. Они заберут наёмников. А ты пока отдохни. И будь готова к тому, что Вектор не остановится.

Администрация здесь — не надзиратели, а скорее ассенизаторы. У них нет ресурсов отслеживать каждую аномалию в реальном времени, особенно в секторах для ссыльных. Но проникновение извне с оружием — это уже их юрисдикция. Контрабанда, взлом, нарушение протоколов — за такое они цепляются, потому что это угрожает всей системе. Так что они будут рады навести порядок, не задавая лишних вопросов. Главное — не светить Резонатор.

Ева, размышляя, кивнула: «Значит, администрация здесь — что-то вроде санитаров. Появятся, подберут мусор и уйдут. Лишь бы не начали копать глубже».

— Змей, — спросила она, всё ещё глядя на связанных корнями наёмников, — а почему бы мне просто не рассказать администрации всё? Что за мной охотится Вектор, что он вернётся? Может, они смогут защитить меня?

Змей Горыныч: Не смогут. Или не захотят. Они не занимаются защитой ссыльных. Их задача — поддерживать работоспособность симуляции в целом. Если они узнают, что на одном из участков творится что-то, привлекающее внешние атаки, они не станут разбираться, кто прав. Им проще изолировать источник проблемы. То есть тебя. И Резонатор. Скорее всего, тебя просто депортируют обратно в Нижний Город — прямо в руки Вектора. Или заблокируют твой аватар навсегда вместе с артефактом. В любом случае, ты перестанешь быть проблемой.

Ева всё поняла. Перспектива быть депортированной обратно в реальный мир, где её ждут люди Вектора, была хуже любой ночной атаки растений. Она вспомнила, как система уже предала её однажды: когда её статью завернули, а редактор предложил уволиться. Нет уж. С администрацией лучше не связываться.

Змей Горыныч: Поэтому мы и действуем анонимно. Они заберут нарушителей, закроют инцидент и забудут. А ты останешься в тени. Это единственный способ выжить.

— Поняла, — тихо сказала она. — Тень так тень.

Она посмотрела на свои дрожащие руки, на Глюка, который вылизывал царапину на лапе, на притихший участок. Она выжила. Благодаря Флорису, Глюку и своей новой силе. Но покоя не будет.

— Флорис, — сказала она мысленно, — спасибо. Ты спас меня.

— Мы спасли друг друга, Хранитель. Теперь нам нужно стать сильнее. Грядёт буря.

Ева не стала дожидаться патруля. Заперлась в доме, выглядывая в щель ставни. Через час у восточного забора замерцал воздух — стандартный портал для экстренных служб. Из него вышли двое в серых комбинезонах, с планшетами и парализаторами. Они деловито осмотрели наёмников, переглянулись, что-то отметили в интерфейсе. Один из них подошёл к дому и громко произнёс: «Спасибо за сигнал. Нарушители будут депортированы. Приносим извинения за беспокойство». И, не дожидаясь ответа, они активировали портал и исчезли вместе с телами.

Ева вышла во двор и подняла голову к небу. Солнце светило по-прежнему ярко, но на горизонте собирались тучи. Она не знала, что ждёт её впереди, но была уверена: с Флорисом, Глюком и Змеем она справится.

Укрощение Глюка

После битвы с наёмниками Ева чувствовала себя выжатой до капли. Она сидела на крыльце, привалившись спиной к тёплым доскам, и смотрела, как последние лучи закатного солнца окрашивают двор в багряные тона. Резонатор в нагрудном кармане едва пульсировал. Рядом, на земле, лежал Глюк. Его броня была исцарапана, на боку темнела свежая вмятина, но глаза светились ровным янтарным светом. Он тяжело дышал, высунув язык, и время от времени тихо поскуливал.

Ева потянулась погладить его по голове. Пёс привычно ткнулся носом в ладонь, но вдруг его тело напряглось. Из груди вырвался низкий, утробный рык. Ева отдёрнула руку.

— Глюк? Что с тобой?

Пёс не ответил. Он поднялся на ноги, и Ева заметила, что его движения стали какими-то дёргаными, неестественными. Инфракрасные сенсоры на лбу пульсировали алым, а хвост, обычно мерцающий спокойным голубым светом, теперь испускал хаотичные зелёные всполохи. Глюк обвёл двор диким взглядом, зарычал на куст смородины, потом резко обернулся к Еве и оскалился.

— Глюк! — Ева вскочила, сердце забилось быстрее. — Ты чего?

— Он заражён, — прозвучал в голове голос Флориса. — Всплеск энергии во время битвы оказался слишком сильным для его систем. Биотическая сила, которую мы использовали, проникла в его программное ядро. Она конфликтует с его базовыми настройками.

— Заражён? Это опасно?

— Для него — да. Если не стабилизировать, его личность может быть повреждена. Он станет агрессивным, неуправляемым. В худшем случае, превратится в дикого зверя, движимого только инстинктами.

Глюк тем временем попятился, не сводя с Евы насторожённого взгляда. Его шерсть-броня встала дыбом, из пасти вырвалось облачко зеленоватого пара. Он был похож на загнанного в угол волка: испуганного и оттого ещё более опасного.

— Глюк, это я, Ева, — она говорила мягко, стараясь не делать резких движений. — Ты меня знаешь. Вспомни.

Пёс заскулил, в его глазах на мгновение мелькнуло узнавание, но тут же сменилось новой вспышкой агрессии. Он развернулся и бросился прочь, в сторону сарая, к «мёртвой зоне».

— Стой! — Ева побежала за ним.

Глюк нырнул в кусты за сараем, и она потеряла его из виду. Добежав до «мёртвой зоны», Ева остановилась. Здесь, у ростка Флориса, энергия ощущалась особенно сильно. Земля была тёплой, воздух — густым, пропитанным сладковатым запахом. Сам росток, уже превратившийся в небольшой куст с полупрозрачными листьями, пульсировал золотистым светом. А рядом с ним, вжавшись в землю, лежал Глюк. Его тело сотрясала крупная дрожь, из сенсоров вырывались крошечные зелёные молнии. Он выл: тоскливо, протяжно, и в этом вое слышалась боль.

— Ему плохо, — прошептала Ева. — Флорис, помоги!

— Я могу попробовать, но нужна твоя помощь. Ты — его Хранитель не меньше, чем мой. Между вами связь, установленная системой «Петли». Если ты сможешь усилить её через Резонатор, я смогу направить поток энергии в безопасное русло.

— Как это сделать?

— Как с растениями. Но Глюк — не растение. Он сложнее. Тебе придётся войти в его сознание. Это может быть опасно. Ты увидишь его суть: код, воспоминания, страхи. И он увидит тебя.

Ева колебалась лишь мгновение. Глюк спас её не раз. Она не могла бросить его сейчас.

— Я готова. Что делать?

— Подойди ближе. Медленно. Сядь рядом с ним. Возьми Резонатор в руку. Закрой глаза и потянись к Глюку через камень. Я буду направлять.

Ева осторожно приблизилась к дрожащему псу. Глюк зарычал. Она опустилась на колени прямо в тёплую землю, сжала Резонатор в ладони и закрыла глаза.

— Сосредоточься на нём. Почувствуй его, как живое существо с душой. Пусть Резонатор станет мостом.

Ева сделала глубокий вдох и представила Глюка. Вспомнила, как смешно он фыркал, принося ей камешки, спал у её ног, свернувшись калачиком и защищал её от мутировавших растений. Она вспомнила его преданный взгляд, мягкое тепло, когда он прижимался к ней. Она послала эти образы через камень.

Резонатор потеплел. Вокруг них начал разгораться мягкий зелёный свет. Глюк перестал выть и замер, глядя на Еву. Его глаза, до этого метавшиеся, остановились на ней.

А потом сознание Евы провалилось в другое измерение.

Она оказалась в странном месте. Вокруг был не двор и не «мёртвая зона», а бесконечное пространство, заполненное линиями кода: зелёными, голубыми, алыми. Они переплетались, образуя сложные узоры, похожие на нейронные сети. В центре этого пространства сидел Глюк. Вернее, его цифровая сущность. Он выглядел как щенок, но полупрозрачный, сотканный из света и кода. Вокруг него метались тёмные, хаотичные сгустки — та самая дикая биотическая энергия, которая искажала его.

— Глюк! — позвала Ева, делая шаг вперёд.

Цифровой щенок поднял голову и заскулил. Он был напуган. Тёмные сгустки кружили вокруг него, словно хищники, ожидающие момента, чтобы наброситься.

— Они питаются его страхом, — раздался голос Флориса. — Ты должна показать ему, что он не один. Дай ему свою силу. Но будь осторожна: если сгустки коснутся тебя, они могут навредить и твоему сознанию.

Ева медленно пошла к Глюку. Сгустки заметили её и зашипели, но не нападали, словно чувствовали исходящую от неё энергию Резонатора. Она протянула руку к щенку.

— Иди ко мне, малыш. Я здесь. Я не дам тебя в обиду.

Щенок недоверчиво смотрел на неё. Потом, словно решившись, сделал шаг навстречу. И в этот момент один из тёмных сгустков метнулся к нему.

— Нет! — Ева рванулась вперёд и заслонила Глюка собой.

Сгусток ударился в неё, и она почувствовала волну холода, страха, ярости. Чужие, дикие эмоции захлестнули сознание. Она увидела обрывки образов: лаборатория, люди в белых халатах, боль, одиночество. Это были воспоминания Глюка, искажённые дикой энергией.

Но Ева не отступила. Она прижала щенка к себе и представила, как от неё расходится волна тепла и покоя; та самая «Зелёная Волна», которой она успокаивала растения. Только теперь она направляла её на исцеление. Она вливала в Глюка свою любовь, свою благодарность, свою решимость защитить его.

Резонатор в реальном мире вспыхнул ярким светом. В цифровом пространстве тёмные сгустки зашипели и начали таять, растворяясь в зелёном сиянии. Линии кода вокруг Глюка стали упорядочиваться, красные и хаотичные всполохи сменялись спокойным голубым и зелёным свечением. Щенок в её руках перестал дрожать и поднял голову. Его глаза, до этого мутные, засияли чистым янтарным светом.

— Хорошо, — голос Флориса был полон облегчения. — Ты стабилизировала его ядро. Теперь выходи. Медленно.

Ева почувствовала, как её тянет назад, в реальность. Она открыла глаза.

Она сидела на земле у ростка Флориса. Глюк лежал рядом, положив голову ей на колени. Его дыхание было ровным, сенсоры на лбу светились мягким зелёным — уже не алым. Хвост мерцал спокойным голубым, но теперь в нём проскальзывали и золотистые искорки. Он смотрел на Еву преданными глазами и тихо поскуливал, словно извиняясь.

— Всё хорошо, малыш, — прошептала она, гладя его по голове. — Ты в порядке.

Глюк лизнул её руку и вильнул хвостом. От его прикосновения по коже пробежало лёгкое покалывание: отголосок той энергии, что теперь текла в нём.

— Он изменился, — заметил Флорис. — Биотическая энергия не ушла полностью. Она интегрировалась в его системы. Теперь он не просто биомеханоид. Он стал чем-то большим.

— Чем именно? — спросила Ева, всё ещё поглаживая пса.

— Он стал частью Исконного Кода. Как и ты. У него теперь есть связь с растениями, хотя и не такая сильная, как у тебя. Он может чувствовать их состояние, возможно, даже немного влиять. И он стал более устойчив к биотическим аномалиям.

Ева задумалась. Глюк всегда был особенным. Не просто машина, а верный друг. Теперь же он стал ещё и её соратником в мире «Зелёной Петли». Она посмотрела на росток Флориса. Тот пульсировал ровным золотистым светом, словно одобряя произошедшее.

Глюк вдруг встал, потянулся и ткнулся носом в росток Флориса. Растение едва заметно качнулось в ответ, и по его листьям пробежала волна света. Пёс удовлетворённо фыркнул и вернулся к Еве, усевшись рядом.

— Кажется, вы подружились, — улыбнулась она.

Ева поднялась, отряхивая землю с коленей. Глюк тут же вскочил и потрусил к дому, оглядываясь на неё, приглашая следовать за ним. Она пошла, чувствуя необычайную лёгкость. Несмотря на усталость, на душе было спокойно.

Она дошла до крыльца и опустилась на ступеньку. Глюк, всё ещё слабый, лёг у её ног, положил голову на лапы и закрыл глаза. Его хвост мерцал теперь не только голубым, но и золотистым, словно впитал частицу света Флориса. Ева смотрела на него и чувствовала, как внутри разрастается странная пустота.

Нет, Глюк был жив. Она спасла его. Но что-то внутри неё изменилось. Словно часть её души осталась там, в «мёртвой зоне», среди тёплой земли и пульсирующих корней.

Она поднесла руку к лицу и посмотрела на ладонь. Пальцы всё ещё слабо светились зелёным — остаточная энергия Резонатора. Но внутри было холодно. Так холодно, как не было даже в первую ночь на участке, когда она лежала на продавленном матрасе и думала, что умрёт от голода.

— Почему мне так плохо? — прошептала она. — Я же сделала всё правильно. Я спасла его.

— Потому что ты отдала больше, чем могла, — ответил Флорис. Его голос звучал мягко, но в нём слышалась грусть. — Ты использовала силу, к которой ещё не готова. Исцеление живого существа — это не то же самое, что лечение растений. Растения отдают энергию обратно, они часть меня, часть Исконного Кода. А Глюк — другое. Чтобы исцелить его, ты вложила часть себя. Свою жизненную силу, а не только силу Резонатора.

Ева опустила голову. Теперь она понимала. Это была не просто усталость. Это была плата.

— Значит, каждый раз, когда я буду использовать магию, я буду терять себя?

— Нет. Только когда будешь брать больше, чем готова отдать. Исконный Код требует равновесия. Если ты исцеляешь, ты должна быть готова пожертвовать чем-то равноценным. Вчера, когда ты лечила редис, это было легко: растения быстро восстанавливают силы, и ты почти ничего не потеряла. Но Глюк… он сложнее. И ты вложила в него не только энергию, но и любовь. А любовь — это самая дорогая жертва.

Ева погладила Глюка по голове. Пёс не проснулся, только вздохнул глубже и прижался к её ноге.

— Я не жалею, — тихо сказала она. — Если бы пришлось, я бы сделала это снова. Даже если бы знала, что это меня убьёт.

— Я знаю. Именно поэтому ты — Хранитель. Но помни: твоя смерть не спасёт ни Глюка, ни меня, ни этот участок. Ты нужна нам живой. Сильной. Поэтому в следующий раз, прежде чем отдавать всё, спроси себя: можно ли достичь цели иначе?

— А если нельзя?

— Тогда отдавай. Но делай это осознанно. Жертва, принесённая с ясным умом, всегда сильнее, чем порыв отчаяния.

Ева задумалась. Она вспомнила, как в панике схватила Резонатор, как кричала на кабачок, как вливала энергию в Глюка, не думая о последствиях. Это работало, но какой ценой?

— Томаш, — прошептала она. — Тот человек, что был здесь до меня. Он тоже жертвовал?

— Да. И он был силён. Но когда пришли враги, он попытался защитить участок в одиночку, вложил в барьер всю свою силу и истощил себя. Поэтому его смогли схватить. Если бы он отступил, восстановился, возможно, он бы выжил и продолжил борьбу. Но он выбрал жертву. И я не могу сказать, правильно это было или нет. Иногда жертва — единственный путь.

Ева смотрела на закатное небо. Солнце уже почти село, окрашивая облака в багровые и золотые тона. Где-то там, за пределами «Петли», существовал реальный мир, в котором её искали люди Вектора.

— Я научусь, — сказала она твёрдо. — Я научусь контролировать эту силу. И когда придёт время сражаться, я буду готова. Но я больше не буду действовать вслепую.

— Это мудрое решение. А теперь иди в дом. Тебе нужно поесть и выспаться. Завтра мы продолжим тренировки, но сегодня ты заслужила отдых.

Ева поднялась. Глюк, почувствовав её движение, встрепенулся и вопросительно тявкнул.

— Всё хорошо, — она улыбнулась и потрепала его по холке. — Идём домой.

В доме она первым делом проверила сообщения. Интерфейс показал одно новое от Змея.

Отправитель: Змей Горыныч Тема: Глюк и Флорис

«Ева, я зафиксировал мощный всплеск биотической энергии в «мёртвой зоне». Похоже, ты справилась с Глюком. Я рад. Но хочу предупредить: то, что произошло, — не случайность. Глюк был создан с использованием технологий Первых Строителей. Он всегда был восприимчив к Исконному Коду, просто эта способность спала. Теперь она пробудилась. Это делает его ценным союзником, но и потенциальной целью. Если кто-то узнает, что биомеханоид может взаимодействовать с Флорисом, за ним начнут охоту. Будь осторожна. И ещё: я проанализировал логи твоего контакта с Глюком. Ты использовала «Зелёную Волну» на новом уровне — не просто для воздействия на растения, а для исцеления живого существа. Это редкий дар. Возможно, ты сможешь развить эту способность дальше. Подумай об этом. Как ты сама? Отдыхай. Завтра, если захочешь, можем обсудить дальнейшие планы. Змей.»

Ева набрала ответ:

Получатель: Змей Горыныч Тема: RE: Глюк и Флорис

«Спасибо, Змей. Я в порядке. Глюк тоже. Флорис сказал, что он теперь часть Исконного Кода. Это хорошо? Я переживаю, не навредила ли я ему. Насчёт охоты — да, понимаю. Постараемся не привлекать внимания. Хотя с наёмниками Вектора это сложно. Что будем делать с угрозой? Они ведь вернутся. И про исцеление…я сама не поняла, как это сделала. Просто хотела помочь Глюку. Если Флорис поможет, я готова учиться дальше.»

Ева уже собиралась закрыть интерфейс, как перед глазами снова вспыхнула сцена боя: лопата, летящая точно в шлем наёмника. Она ведь даже не целилась. Просто бросила — и попала. В реальной жизни она никогда не отличалась меткостью, даже в мусорную корзину с трёх шагов промахивалась.

Получатель: Змей Горыныч Тема: Ещё вопрос

«Змей, я тут подумала. Во время боя я швырнула лопату в наёмника и попала с первого раза. В реале я бы никогда так не смогла. Это симуляция как-то влияет на точность? Или у меня скрытые таланты?»

Ответ пришёл почти мгновенно.

Змей Горыныч: Симуляция. В «Петле» твоё тело — это аватар, которым управляет нейроинтерфейс. Ему не нужно учиться бросать предметы, как живому человеку. Ты представляешь траекторию, а система доделывает остальное. Но есть нюанс: работает это только если ты действуешь решительно, без колебаний. Адреналин отключает внутреннего критика, и тело слушается идеально.

Ева Торн: Значит, я теперь ещё и спецназовец?

Змей Горыныч: Не совсем. Система помогает, но не делает всё за тебя. Твоя воля, твоя решимость — вот что главное. А тело просто инструмент. Чем лучше освоишь Исконный Код, тем точнее будут движения.

Ева задумалась, глядя на свои руки. Теперь понятно, почему всё получалось так естественно.

Она села на кровать. Глюк запрыгнул рядом и устроился у неё в ногах, свернувшись калачиком. Его хвост мерцал. Ева погладила его и почувствовала ответное тепло, идущее не только от брони, но и откуда-то изнутри, как от Резонатора.

Она закрыла глаза и провалилась в спокойный, глубокий сон без сновидений. Завтра её ждали новые испытания и новые приключения.

Прибытие «Акустического Шока»

Три дня прошли в тревожном ожидании. Ева знала, что Вектор не оставит её в покое. Слишком многое поставлено на карту: Резонатор, древняя сила Флориса, да и просто месть за сорванные планы. Она готовилась как могла: укрепляла дом, тренировалась с «Зелёной Волной», училась у Флориса чувствовать приближение опасности через сеть растений. Глюк, теперь с золотистыми искрами в хвосте, стал ещё более чутким. Он замирал, прислушиваясь к чему-то за пределами человеческого восприятия, и Ева научилась доверять его инстинктам.

Но одной магии было мало. Ева понимала это с холодной ясностью опытного журналиста, который когда-то вёл расследования в самых опасных районах Нижнего Города. Там она научилась главному правилу выживания: если не можешь избежать столкновения, подготовь поле боя так, чтобы враг пожалел, что вообще родился.

На второй день подготовки она обошла участок с блокнотом: старым, бумажным, который нашла в ящике стола. Привычка фиксировать мысли на бумаге осталась с ней с тех пор, как она была стажёром. В левом верхнем углу она набросала схему участка: дом, сарай, колодец, дуб, овраг. Обозначила стрелками вероятные направления атаки: восточная граница, где забор был самым хлипким, и южная, где овраг создавал естественную скрытую тропу.

— Ты мыслишь как тактик, — заметил Флорис, когда она в десятый раз перечерчивала схему. — Это непривычно для Хранителя. Большинство полагались только на магию.

— Большинство из них мертвы, — сухо ответила Ева. — Или пропали. Я не собираюсь повторить их судьбу. У меня есть преимущество: я знаю, как работают преступники. Вектор — не древний маг. Он бандит с ресурсами. Значит, и защищаться надо соответственно.

Она захлопнула блокнот и направилась к сараю. Там, в углу, ещё с первых дней валялся моток старой верёвки, который она предусмотрительно не выбросила. Рядом — обломки досок, ржавые гвозди и прочий хлам, оставшийся от предыдущего поселенца. Ева критически осмотрела свои запасы и усмехнулась.

— В колледже нас учили, что журналист должен уметь найти информацию где угодно. Кажется, пришло время применить этот навык к мусору.

Она принялась за работу. Первым делом — сигнальная система. Ева нарвала длинных побегов вьюнка, которые после ночной атаки стали послушными и отзывались на её приказы. Она разложила их по периметру участка, спрятав в траве, и через Резонатор вложила в них простейшую команду: если кто-то чужой наступит на побег, тот должен сжаться, создав натяжение. Второй конец каждого побега она привязала к колокольчикам, которые соорудила из пустых консервных банок и гвоздей. Получилась примитивная, но эффективная растяжка.

— Смотри, Глюк, — сказала она псу, который наблюдал за её работой с любопытством. — Если звякнет — сразу бежим к дому. Понял?

Пёс тихо гавкнул и вильнул хвостом.

Следующим этапом стали ловушки. Ева вспомнила статью, которую когда-то редактировала для «Городского Эха» — расследование о выживальщиках-экотеррористах, которые устраивали засады в лесах. Там описывались простейшие волчьи ямы: неглубокая, но достаточная, чтобы подвернуть ногу, с заострёнными кольями на дне. Колья, согласно статье, не обязательно должны быть смертельными. Достаточно, чтобы обездвижить противника.

Она выбрала три места на восточной границе, где трава была особенно густой и скрывала неровности почвы. Лопатой, той самой, которую когда-то осваивала с таким трудом, она выкопала три ямы глубиной по колено. На дно уложила заострённые обломки досок, предусмотрительно не став делать их слишком длинными: ей не нужны были трупы, ей нужны были пленники или, как минимум, задержка. Сверху ямы она замаскировала дёрном и присыпала листвой.

— Ты могла бы просто приказать корням схватить их, — заметил Флорис. — Зачем эти примитивные ловушки?

— Потому что магия — это мой последний козырный туз, а не первый, — ответила Ева, вытирая пот со лба. — Если я потрачу всю энергию на корни ещё до того, как они подойдут к дому, чем я буду защищаться, когда они ворвутся внутрь? Ловушки — это пассивная оборона. Они работают, даже когда я сплю.

Флорис замолчал, и Ева почувствовала исходящую от него волну задумчивого одобрения. Кажется, древний дух жизни начинал понимать, что тактика иногда важнее грубой силы.

Третьим этапом стала маскировка. Ева собрала старую одежду, которую нашла в доме — рваные рубахи, прохудившиеся штаны, — и набила их соломой из сарая. Получилось три чучела, отдалённо напоминающих человеческие фигуры. Она разместила их в разных концах участка: одно у колодца, второе у сарая, третье у дуба. С помощью нескольких побегов вьюнка, которые она научила слегка шевелиться по команде, чучела могли создавать иллюзию движения.

— Если они решат, что я прячусь в одном из этих мест, они потратят время, — объяснила она Глюку. — А время — это то, чего нам не хватает.

Пёс обнюхал чучело у колодца и чихнул. Видимо, солома попала в сенсоры.

Наконец, она занялась растениями-мутантами. Помидорные кусты, которые всё ещё хранили следы ночной ярости, она попросила спрятать свои шипы и притвориться безобидными. Но в случае опасности они должны были выстрелить колючками в сторону врага. А кукурузе, которая уже начала пробиваться вдоль оврага, Ева дала команду тянуться выше и сплетаться гуще. Она ещё не знала, пригодится ли это, но рассчитывала хотя бы на непроходимую завесу, за которой можно будет укрыться.

— Это как писать статью, — сказала Ева вслух, закончив работу на третий день. — Структура, факты, контраргументы. Только вместо слов — растения и ловушки. А вместо редактора — Вектор, который будет оценивать мою работу по шкале от «сдохнуть» до «выжить».

Она села на крыльцо и оглядела участок. На первый взгляд, всё выглядело как обычно: грядки, забор, сарай. Но теперь каждый квадратный метр был подготовлен к встрече незваных гостей. Растяжки из вьюнков, скрытые в траве, ямы с кольями, замаскированные дёрном, чучела, готовые принять на себя первый удар, и растения, которые только и ждали команды, чтобы ожить и атаковать.

— Ты превратила свой участок в крепость, — сказал Флорис. — И сделала это без моей помощи. Я впечатлён.

— Это не крепость, — покачала головой Ева. — Крепость можно осаждать. Это лабиринт с сюрпризами. А сюрпризы я люблю.

Глюк подошёл и положил голову ей на колени. Его золотистые искры в хвосте мерцали спокойно, но Ева знала: он тоже готов. Она потрепала пса по холке и посмотрела на небо. Тучи ещё не собрались, но воздух уже стал плотным, вязким. Буря приближалась.

— Ничего, — прошептала она. — Мы готовы.

На четвёртый день, ближе к полудню, небо над участком затянуло неестественно ровными, свинцовыми тучами. Ветра не было, но воздух стал плотным, вязким. Ева работала в огороде: подвязывала ожившие после мутации помидорные кусты, которые теперь давали плоды размером с кулак, но с фиолетовым отливом. Глюк вдруг замер, уставившись на восточную границу участка. Его шерсть-броня встала дыбом, а из груди вырвался низкий, вибрирующий рык.

— Они идут, — прошептала Ева, выпрямляясь.

В тот же миг интерфейс разразился тревожным сигналом. Сообщение от Змея вспыхнуло перед глазами алым:

Змей Горыныч: Ева, множественное проникновение в сектор. Восемь сигнатур. Тяжёлое вооружение, глушилки. Они идут прямо к тебе. У тебя минут десять. Прячься или готовься к бою. Я попытаюсь создать помехи, но их техника серьёзная.

Сердце ухнуло в пятки, но Ева заставила себя дышать ровно. Паника — плохой советчик. Она оглядела участок, прикидывая возможности. Дом — ловушка, там её быстро найдут. Сарай — тем более. Открытое пространство? Самоубийство. Но была одна идея.

На дальнем краю участка, за старым дубом, та самая кукуруза, напитавшись энергией Резонатора, за эти дни превратилась в настоящую стену. Стебли толщиной в руку, высотой метра три, с плотными початками, светящимися мягким зеленоватым светом. Ева ещё не исследовала их свойства, но знала: они живы и отзываются на „Зелёную Волну“. Это могло стать укрытием

— Флорис, — мысленно позвала она, хватая Резонатор и направляясь к кукурузным зарослям. — Ты чувствуешь их?

— Да. Восемь человек. Один из них… он излучает холод. Такой отталкивающий. Он опасен, Хранитель.

— Я знаю. Это Вектор. Поможешь спрятаться?

— Конечно. Но будь осторожна: если они применят огонь, я не смогу защитить растения.

Глюк бежал рядом, прижав уши. Ева нырнула в гущу стеблей, пробираясь вглубь. Листья кукурузы, широкие и шершавые, смыкались за её спиной, словно живые занавеси. Она нашла относительно свободное пространство в центре зарослей, опустилась на корточки и прижала палец к губам, глядя на Глюка. Пёс понял и замер, превратившись в статую, только хвост едва заметно подрагивал.

Ева закрыла глаза и потянулась к растениям через Резонатор. Она попросила их: Спрячьте меня. Станьте гуще. Заглушите запах. Запутайте следы. Кукуруза зашелестела, стебли чуть сдвинулись, переплетая листья плотнее. Ева почувствовала, как воздух вокруг стал более влажным, насыщенным запахом зелени. Её собственный запах растворился.

Теперь оставалось только ждать.

***

Звуки появились сначала далёкие, но быстро приближающиеся: низкий гул двигателей, хруст веток, металлический лязг. Ева выглянула в крошечный просвет между листьями. На её участок, ломая хлипкий забор, въехали два бронированных квадроцикла. Они остановились посреди двора, подняв клубы пыли. С них спрыгнули фигуры в тёмно-серой тактической броне, с оружием на изготовку. Шесть человек рассредоточились, осматривая территорию. Двое остались у машин.

А затем из второго квадроцикла вышел он.

Вектор.

Ева видела его фотографии в досье, но вживую он производил совсем иное впечатление. Высокий, поджарый, с холёным лицом, на котором застыло выражение скучающего превосходства. Одет не в броню, а в дорогой тёмный костюм, который он, судя по всему, тщательно выбирал сам для своего аватара. Он неторопливо оглядел разгромленный двор, задержал взгляд на старом дубе, на кукурузных зарослях. Его губы искривила усмешка.

— Госпожа Торн! — его голос, усиленный динамиками шлемов, разнёсся над участком. — Я знаю, что вы здесь. Выходите, поговорим. Обещаю, больно не будет. Пока что.

Ева стиснула зубы. Глюк беззвучно оскалился.

Вектор сделал несколько шагов к дому, остановился.

— Вы же умная женщина. Понимаете, что бежать некуда. Мои люди перекрыли все выходы из сектора. Ваш дружок-хакер, который пытался глушить наши каналы, уже вычислен и нейтрализован.

Сердце Евы сжалось. Змей? Нейтрализован? Она попыталась вызвать его — связь с чатом отсутствовала. Только базовые системные функции.

— Я не чувствую Змея, — тихо отозвался Флорис. — Связь оборвана. Возможно, дело только в глушилках. А возможно…

Он не договорил. Ева сама закончила мысль: «А возможно, его больше нет».

Тем временем Вектор продолжал, прохаживаясь по двору, как по собственной гостиной:

— Вы, журналисты, любите красивые истории. Так вот, я предлагаю вам сделку. Вы отдаёте мне артефакт, который нашли, и рассказываете, как его активировать. А заодно — где спрятан ключ к Первому Коду. Взамен я гарантирую вам безопасный выход из «Петли» и даже небольшое вознаграждение. Сможете начать новую жизнь где-нибудь подальше. Идёт?

Ева молчала. Она знала цену его обещаниям. Как только он получит Резонатор, её устранят.

Вектор вздохнул, словно устал от детских игр.

— Не хотите по-хорошему? Что ж, я не настаиваю. Найдите её, — бросил он своим людям. — Артефакт у неё с собой. Живой или мёртвой — мне без разницы.

Наёмники рассыпались по участку. Двое направились к дому, один — к сараю, ещё двое — в сторону оврага. Трое остались с Вектором, прикрывая его.

Где-то у восточного забора коротко звякнул колокольчик. Ева замерла: это сработала одна из её растяжек. Наёмник, шедший к сараю, наступил на побег вьюнка, но не заметил. Он лишь на миг остановился и двинулся дальше. Ева перевела дух. Сигналка работала. Но противники были слишком опытны, чтобы наступить на все ловушки сразу.

Ева затаила дыхание. Один из наёмников шёл прямо к кукурузным зарослям. Он был в нескольких метрах от неё. Глюк напрягся, готовясь к прыжку. Ева положила руку ему на холку, мысленно приказывая: Тихо. Жди.

Наёмник остановился у края зарослей, вглядываясь в гущу. Его сканер на руке пищал, показывая биотическую активность. Но здесь, в кукурузе, пропитанной энергией Резонатора, всё светилось аномалиями. Он выругался сквозь зубы:

— Тут сплошные помехи. Ничего не разобрать.

— Проверь визуально, — приказал Вектор.

Наёмник шагнул в кукурузу. Листья зашуршали. Ева замерла, превратившись в камень. Она чувствовала, как кукуруза вокруг неё чуть сдвигается, прикрывая её плотнее. Наёмник прошёл в метре от неё, не заметив. Его взгляд скользил по стеблям, но плотная зелень скрывала фигуру Евы.

— Пусто, — крикнул он, выбираясь обратно. — Никого.

Вектор нахмурился. Его взгляд снова упёрся в кукурузные заросли, и на этот раз в нём появилось что-то похожее на интерес.

— Любопытно. Очень любопытно. Похоже, госпожа Торн освоила нечто большее, чем простое фермерство.

Он жестом подозвал одного из оставшихся наёмников, того, что нёс какой-то громоздкий ранец.

— Подготовьте огнемёт. Выкурим её оттуда.

Ева похолодела. Огонь. Флорис предупреждал. Растения не выдержат.

— Я не смогу защитить тебя от огня, — подтвердил Флорис. — Нужно действовать.

В этот момент наёмник с огнемётом направился к зарослям. Ева поняла: если она сейчас не вмешается, её убежище сгорит, а вместе с ним — и она сама.

Она сжала Резонатор и сосредоточилась. Она вспомнила, как управляла корнями дуба во время первой битвы. Теперь ей нужно было нечто подобное, но быстрее и тоньше.

— Помоги мне, — попросила она кукурузу.

В ответ пришло ощущение готовности. Растения были на её стороне.

Когда наёмник приблизился на расстояние вытянутой руки к краю зарослей, Ева резко выбросила вперёд руку с Резонатором. Земля под ногами наёмника вспучилась, и из неё вырвались толстые корни кукурузы, обвивая его ноги. Он вскрикнул, теряя равновесие, и упал, выронив огнемёт. В тот же миг Глюк, повинуясь мысленному приказу Евы, рванулся вперёд, схватил оружие зубами и утащил его в глубь зарослей.

— Контакт! — заорал кто-то из наёмников.

Вектор отреагировал мгновенно. Он отступил за квадроцикл, прикрываясь бронёй. Остальные открыли беспорядочную стрельбу по кукурузе. Пули засвистели вокруг, срезая листья и стебли. Ева пригнулась, прижимаясь к земле.

— Сейчас! — скомандовал Флорис.

Ева снова потянулась к растениям, на этот раз ко всем сразу. Она представила, как стебли кукурузы изгибаются, хлещут по врагам, сбивают с ног. Резонатор в её руке вспыхнул ярким зелёным светом, и заросли ожили. Стебли, словно гигантские руки, замахали, сшибая наёмников. Листья, острые как бритва, полосовали броню. Один из противников был подброшен в воздух и отлетел в сторону, другой запутался в корнях и упал.

Но Вектор оставался невозмутим. Он что-то нажал на своём планшете, и в воздухе раздался пронзительный вой. Ева почувствовала, как её связь с растениями внезапно ослабла, словно на неё накинули глухое одеяло.

— Он использует подавитель биотической энергии, — с тревогой сообщил Флорис. — Моя сила блокируется. Я не могу больше управлять растениями!

Кукуруза замерла, обмякла. Наёмники, пошатываясь, поднимались.

— Вот так-то лучше, — усмехнулся Вектор. — А теперь, госпожа Торн, выходите. Или мы просто подожжём поле.

Ева поняла: это конец. Прятаться больше нельзя. Но сдаваться она не собиралась.

Прежде чем выйти, она на мгновение выглянула: одно из чучел у сарая всё ещё покачивалось на ветру. Наёмник, стоявший ближе всех, дёрнулся в ту сторону, но Вектор рявкнул: «Это кукла, идиот! Она там!» И ткнул пальцем в кукурузу.

Она выпрямилась и вышла из зарослей, держа Резонатор перед собой. Глюк встал рядом, оскалившись. Её взгляд встретился с холодными глазами Вектора.

— Вы нашли меня, — сказала она спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Что теперь?

Вектор улыбнулся обаятельно, почти дружелюбно.

— Теперь вы отдадите мне этот камешек и расскажете, как он работает. И, возможно, я даже сохраню вам жизнь. Вы мне симпатичны, Ева. У вас есть характер.

— А если я откажусь?

— Тогда вы умрёте. Медленно и мучительно. Ваш виртуальный аватар, конечно, не передаст всей боли, но поверьте, мои специалисты умеют делать процесс… запоминающимся.

Ева сжала Резонатор. Камень был тёплым, но его пульсация стала слабой — подавитель работал. Флорис молчал, только слабое эхо его присутствия ещё ощущалось. Она была почти одна против восьмерых.

И тут Глюк зарычал и шагнул вперёд, заслоняя её.

— Уберите собаку, — поморщился Вектор. — Или я прикажу её пристрелить.

— Только попробуйте, — прошипела Ева.

Наёмник вскинул винтовку, целясь в Глюка. Ева, не раздумывая, метнулась вперёд и пригнулась, закрывая пса собой. Пуля, выпущенная с близкого расстояния, ударила её в плечо. Острая боль пронзила тело, перед глазами вспыхнули красные сполохи. Интерфейс завопил о критическом повреждении.

Ева упала на колени, прижимая руку к ране. Кровь заливала куртку. Глюк взвыл и рванулся к наёмнику, но Вектор жестом остановил стрельбу.

— Прекратить огонь! — рявкнул Вектор. — Идиоты, она мне нужна живой. Без неё я не узнаю, как активировать камень и найти ключ. Взять её!

Двое наёмников двинулись к Еве. Глюк встал над ней, рыча и скаля зубы. Но что он мог против вооружённых людей?

Вдруг, из-под земли, пробивая дёрн, вырвались корни старого дуба. Они обвили ноги врагов, дёрнули, опрокидывая их. Вектор удивлённо вскинул брови.

— Я не могу использовать растения через подавитель, — раздался в голове Евы слабый, но решительный голос Флориса. — Но дуб… он старше. Его сила глубже. Он подчиняется не только мне, но и тебе. Ты — Хранитель. Прикажи ему!

Ева, превозмогая боль, сжала Резонатор и мысленно крикнула: Дуб! Защити нас!

Старое дерево у сарая заскрипело, затрещало. Его корни, как гигантские змеи, полезли из-под земли, сметая всё на своём пути. Наёмники открыли огонь, но пули лишь высекали щепки из толстой коры. Корни схватили одного из стрелков, подняли в воздух и отшвырнули в сторону. Другого оплели, сжимая так, что броня затрещала.

Вектор, теряя самообладание, закричал:

— Усилить подавление! Жгите дерево!

Один из наёмников, рванувшихся к огнемёту, вдруг осел и с воплем ушёл вниз по колено. Вектор выругался, приказывая вытащить неудачника. Ева не видела этого, но услышала знакомый треск. Одна из её волчьих ям сработала. Это дало ей несколько драгоценных секунд.

А потом, уже когда она бежала к оврагу, огнемётчик всё-таки подобрал свой ранец и направил струю пламени на дуб. Корни задымились, но не отступали. Ева чувствовала боль дерева как свою собственную. Оно горело, но продолжало сражаться.

— Нужно уходить, — сказал Флорис. — Дуб не продержится долго. Укройся в овраге, там есть пещера. Я покажу путь.

Ева, шатаясь, поднялась. Глюк подставил ей плечо, помогая устоять. Они побежали — точнее, поковыляли — к оврагу. За спиной гремели выстрелы, трещало пламя. Ева не оглядывалась.

В овраге было темно и прохладно. Флорис вёл её, указывая путь между корнями и камнями, к небольшой расщелине в склоне, скрытой кустами. Ева буквально ввалилась внутрь, увлекая за собой Глюка. В пещерке было тесно, но безопасно. По крайней мере, пока.

Она прислонилась спиной к холодной земляной стене, тяжело дыша. Боль в плече пульсировала, перед глазами плыли круги. Глюк принялся зализывать её рану, тихо поскуливая.

— Ты справилась, — голос Флориса был полон усталости, но и гордости. — Мы выжили.

— Но надолго ли? — прошептала Ева. — Они найдут нас. И у них подавитель.

— Подавитель действует на меня, но не на тебя. Твоя связь с Резонатором глубже. Ты можешь использовать его силу, даже когда я ослаблен. Просто нужно время, чтобы восстановиться.

Снаружи слышались голоса: наёмники прочёсывали овраг. Ева затаила дыхание. Глюк прижался к ней, превратившись в тень.

— Они близко, — предупредил Флорис. — Но пещера скрыта моей остаточной энергией. Они могут пройти мимо.

Ева закрыла глаза и молилась всем богам, виртуальным и реальным, чтобы так и случилось. Шаги приближались, потом затихали, снова приближались. Кто-то прошёл буквально в паре метров от входа, задев кусты. Глюк напрягся, но не издал ни звука.

— Здесь пусто! — крикнул наёмник. — Ушла, наверное, дальше в лес!

Голоса стали удаляться. Ева выдохнула, однако теперь отчётливо поняла, что участок, в который она вложила столько сил и любви, оказался захвачен. Она твёрдо решила, что обязана его спасти. Несмотря ни на что.

Контрудар

Пещера оказалась тесной, но удивительно сухой. Ева сидела, привалившись спиной к прохладной земляной стене, и сквозь полуприкрытые веки следила, как Глюк старательно зализывает её раненое плечо. Боль постепенно утихала — то ли работала регенерация симуляции, то ли остаточная энергия Резонатора ускоряла заживление. Интерфейс показывал жёлтый уровень здоровья и надпись: «Повреждение мягких тканей. Рекомендован покой в течение 6 часов».

Шести часов у неё не было.

— Они всё ещё прочёсывают овраг, — раздался в голове слабый голос Флориса. — Но пещера скрыта. Моей остаточной энергии хватает, чтобы отводить их взгляды. Пока.

Ева ещё долго сидела неподвижно, прислушиваясь к тишине. Глюк лежал рядом, и его бок, прижатый к её ноге, был тёплым. Наконец она позволила себе расслабиться настолько, насколько это возможно с пулей в плече и подавителем, блокирующим Флориса.

— Кажется, ушли, — прошептала она. — Дай мне минутку, малыш.

Она осторожно, превозмогая боль, стащила с себя куртку. Рукав прилип к ране, и каждое движение отдавалось вспышкой боли. Ева зашипела сквозь зубы, но продолжала. Журналистская привычка фиксировать факты даже в кризисной ситуации заставила её осмотреть повреждение: входное отверстие было небольшим, но кровь всё ещё сочилась. Пуля, судя по всему, прошла навылет — хорошо. Значит, не нужно выковыривать её из плоти.

Она оторвала полосу от подола рубашки, смочила водой из фляги (Глюк принёс её в зубах, когда они только забрались в пещеру) и принялась осторожно очищать рану. Холодная вода немного уняла боль. Затем она соорудила неуклюжую повязку, затянув ткань зубами и здоровой рукой. Глюк наблюдал за ней, и в его янтарных глазах читалась тревога.

— Не смотри так, — пробормотала Ева. — Жить буду. Регенерация в этой симуляции — странная штука. Через пару часов уже смогу двигать рукой.

Пёс тихо заскулил и лизнул её здоровую ладонь. Она погладила его по голове, и вдруг её пальцы замерли. Инфракрасные сенсоры на лбу Глюка слабо пульсировали. Не привычным ровным светом, а с перебоями, словно затухающая лампа. Ева нахмурилась.

— Что с твоими сенсорами? Они мигают.

Глюк мотнул головой, будто отгоняя назойливую муху. Она заметила, что его хвост, обычно мерцающий спокойным голубым, иногда вспыхивал зеленоватыми искрами — такими же, какие она видела во время ночной атаки растений.

— Флорис говорил, что ты стабилизировался, — прошептала она. — Но, кажется, не до конца.

Глюк снова заскулил и прижался к ней. От его брони исходило тепло, почти горячее, и Ева вспомнила, как в «мёртвой зоне» от него исходили зелёные молнии. Тогда, в панике, она влила в него всю свою энергию. Может быть, слишком много? Или, наоборот, недостаточно?

— Мы разберёмся с этим, — сказала она твёрдо, хотя в голосе сквозило сомнение. — Как только выберемся отсюда, мы обязательно со всем разберёмся.

Пёс вздохнул и положил голову на её колени. Его дыхание было ровным, но Ева заметила, что время от времени по его телу пробегала едва заметная дрожь: та самая, которая предшествовала вспышкам агрессии. Тогда он рычал на куст смородины, а теперь… теперь он просто лежал, но что-то внутри него менялось. Медленно, незаметно, но неотвратимо.

Она попыталась вспомнить всё, что знала о биомеханоидах. Система говорила, что связь с владельцем неразрывна. Флорис говорил, что Глюк стал частью Исконного Кода. Но что, если эта связь была не только даром, но и бременем? Что, если, исцелив его тогда, она не вылечила, а только отсрочила проблему?

— Ты винишь себя, — раздался в голове слабый, едва слышный голос Флориса. Подавитель всё ещё блокировал его, но часть сознания, видимо, пробивалась через связь с Резонатором.

— Я просто хочу понять, — ответила Ева мысленно. — Он был в порядке после той ночи. А теперь снова эти искры. Это нормально?

— Биотическая энергия непредсказуема. Она не разрушает его, но трансформирует. Медленно. Ты не ошиблась, исцелив его. Но процесс ещё не завершён. Ему нужно время. И тебе нужно время, чтобы научиться контролировать этот процесс.

— Значит, это не пройдёт само?

— Возможно, пройдёт. Возможно, усилится. Я не знаю.

Ева посмотрела на Глюка. Тот, казалось, задремал, но его сенсоры продолжали неравномерно пульсировать. Она провела ладонью по его бронированной спине, ощущая под пальцами лёгкую вибрацию.

— Я не дам тебе потерять себя, — прошептала она. — Что бы ни происходило внутри тебя, ты — мой Глюк. Мой глупый, храбрый, верный пёс. И мы справимся.

Пёс не ответил, только хвост его слабо вильнул, оставляя в воздухе зеленоватый след. Ева вздохнула и откинулась спиной на холодную стену пещеры. Боль в плече постепенно утихала, превращаясь в тупую, ноющую. Регенерация работала. Завтра она будет в состоянии двигаться. А пока…

Она закрыла глаза и стала думать о том, что ждёт их дальше. О Векторе, который наверняка уже знает, что она выжила. О Змее, который молчит, заблокированный глушилками. О странных искрах в хвосте Глюка, которые обещали то ли чудо, то ли катастрофу.

В пещере было холодно, но тепло пса, прижавшегося к ней, согревало лучше любого костра.

Ева глубоко вздохнула, стараясь думать ясно. Вектор. Восемь наёмников. Тяжёлое вооружение. Подавитель, который блокирует большую часть силы Флориса. И она — одна, с дыркой в плече, в пещере, пропахшей сыростью и мышиным помётом.

— Флорис, — мысленно позвала она, — насколько сильно подавитель ограничивает твои возможности? Я могу использовать «Зелёную Волну»?

— Частично. Подавитель создаёт поле, которое глушит мои внешние проявления. Но твоя связь с Резонатором глубже. Она не зависит полностью от меня. Ты можешь воздействовать на растения вблизи, особенно на те, что уже пропитаны нашей общей энергией. Кукуруза, помидоры, даже сорняки — они отзовутся. Но на большие расстояния и на массовое управление сил не хватит. И главное: подавитель не влияет на обычную химию и физику.

Обычная химия. Слова Флориса зацепились в сознании Евы, и она почувствовала, как где-то в глубине начинает формироваться идея. Безумная, отчаянная, но, возможно, единственно верная.

— Химия, — прошептала она вслух. — Удобрения. У меня же целый сарай этой дряни!

Ева вспомнила, как когда-то нашла в сарае пластиковую бочку с остатками каких-то агрохимикатов. Тогда она лишь поморщилась и отодвинула её подальше. Но теперь эти воспоминания обрели новый смысл. Селитра. Сульфат аммония. Возможно, даже сера. Боровик как-то обмолвился, что старые поселенцы использовали её для окуривания теплиц. А если смешать селитру с чем-то горючим…

Она резко выпрямилась, забыв о боли в плече.

— Флорис, ты можешь сказать, где сейчас наёмники? И главное: где стоит их подавитель?

— Подавитель находится в центре их временного лагеря, который они разбили прямо на твоём участке, у колодца. Это компактный генератор на треноге, его охраняют двое. Остальные прочёсывают местность. Вектор, судя по всему, расположился в твоём доме. Я чувствую его холодное присутствие там.

— Отлично. Значит, главная цель — подавитель. Если я смогу его вывести из строя, ты вернёшь себе полную силу, и тогда мы устроим им «Зелёную Волну» по полной программе.

— Это опасно, Ева. Даже если ты проберёшься к лагерю, у тебя нет оружия, чтобы противостоять охране.

— Оружие у меня будет, — Ева усмехнулась, вспоминая уроки выживания из старых журналистских расследований. Она как-то писала статью о самодельных взрывных устройствах, которые использовали эко-террористы. Конечно, она не собиралась никого взрывать по-настоящему, но оглушить, создать панику, вывести из строя технику — это вполне реально.

Она оглядела пещеру. На земляном полу валялись сухие ветки, принесённые сюда водой во время паводков. В углу темнела кучка какого-то мусора: кажется, старые мешки из-под удобрений.

— Глюк, — позвала она. Пёс тут же поднял голову, готовый к действию. — Нам нужно пробраться к сараю. Тихо, как мыши. Ты сможешь провести меня мимо патрулей?

Глюк тихо рыкнул и вильнул хвостом с золотистыми искрами.

Ева осторожно выглянула из расщелины. Овраг тонул в предзакатных сумерках. Длинные тени от деревьев создавали естественную маскировку. Она прислушалась: далеко слева слышались голоса, справа — треск веток под чьими-то тяжёлыми ботинками. Но прямо перед ней, вдоль русла пересохшего ручья, тянулась полоса густого кустарника, ведущая в сторону сарая.

— Я постараюсь отвлечь их, — предложил Флорис. — Не могу воздействовать на растения, но могу создать слабый шум, шорох в противоположной стороне. Это даст тебе фору.

— Хорошо.

Ева глубоко вдохнула и, пригибаясь, двинулась вдоль кустов. Глюк скользил впереди, его лапы ступали почти бесшумно. Каждый шаг отдавался болью в плече, но она стискивала зубы и продолжала идти.

Где-то слева раздался громкий треск, словно кто-то наступил на сухую ветку. Голоса наёмников встрепенулись, зазвучали ближе, но сместились в сторону шума. Ева использовала этот момент, чтобы быстро перебежать открытый участок и нырнуть за поленницу дров, сложенную у задней стены сарая.

Сарай был рядом. Старая деревянная постройка, покосившаяся, но всё ещё крепкая. Ева прислушалась. Тихо. Она осторожно приоткрыла скрипучую дверь и скользнула внутрь. Глюк — за ней.

Внутри царил полумрак. Ева сразу направилась к бочке в углу. Пластик был покрыт слоем грязи, но этикетка частично сохранилась: «Аммиачная селитра. Удобрение азотное. Осторожно! Взрывоопасно при нагревании и смешивании с горючими веществами».

Ева улыбнулась. Судьба подкинула ей козырь.

Она осмотрела другие запасы. В ящике у стены нашёлся пакет с серой: жёлтый порошок, который Боровик давал ей для подкормки смородины. В другом углу валялись старые тряпки, пропитанные машинным маслом. Видимо, от какого-то разобранного агрегата. Идеально.

— Что ты задумала? — с любопытством спросил Флорис.

— Маленький фейерверк, — ответила Ева, принимаясь за работу.

Она вспомнила рецепт из старой статьи: селитра, сера, масляные тряпки как горючее связующее и фитиль. Осторожно, стараясь не вдыхать пыль, она смешала в найденной жестяной банке селитру и серу в примерной пропорции три к одному. Добавила измельчённые обрывки масляных тряпок. Получилась густая, маслянистая масса с резким химическим запахом.

— Это не взорвётся у меня в руках? — на всякий случай уточнила она сама у себя.

Ева разложила смесь в три небольших стеклянных банки, найденных тут же. В горлышко каждой вставила скрученный из тряпки фитиль, пропитанный маслом. Получились примитивные, но, как она надеялась, эффективные дымовые и шумовые гранаты. В замкнутом пространстве такая штука создаст много дыма, оглушит и напугает.

Четвёртую банку, самую большую, она наполнила оставшейся смесью, добавив ещё селитры для усиления эффекта. Эту она планировала использовать непосредственно против подавителя.

Упаковав свой арсенал в старый мешок, Ева осторожно выглянула из сарая. Сумерки сгустились, но на участке горели переносные фонари наёмников. Лагерь у колодца был освещён: она разглядела треногу с подавителем, двух охранников, сидящих на ящиках с оружием на коленях, и ещё одного, который ходил по периметру. В доме горел свет. Там, очевидно, находился Вектор.

— Флорис, ты можешь отвлечь того, что ходит? Пусть ему покажется, что в кукурузе кто-то есть.

— Попробую. Но это будет стоить мне последних сил. После этого я, возможно, не смогу помогать тебе до тех пор, пока подавитель не будет уничтожен.

— Рискнём. Давай.

Ева увидела, как патрульный наёмник вдруг замер, вглядываясь в кукурузные заросли. Его рука легла на оружие. Он сделал шаг в сторону поля, потом ещё один. И тут кукуруза едва заметно шевельнулась, словно кто-то пробежал внутри. Наёмник вскинул винтовку и осторожно двинулся в заросли.

Этого момента Ева и ждала. Она метнулась к колодцу, пригибаясь, используя каждую кочку как укрытие. Глюк следовал за ней как тень. Они добрались до сложенных у колодца пустых ящиков и затаились.

Охранники у подавителя о чём-то лениво переговаривались, не ожидая нападения. Ева оценила расстояние: метров десять. Она достала одну из маленьких банок, чиркнула найденным в сарае кремнем (спасибо давнему совету Змея) и подожгла фитиль. Бросила банку в сторону, противоположную от подавителя, но так, чтобы она упала между охранниками и домом.

Банка упала в траву и через несколько секунд взорвалась с громким хлопком, выбросив клубы едкого белого дыма. Охранники вскочили, заорали, хватаясь за оружие. В дыму ничего не было видно.

— Вторая! — скомандовала себе Ева и метнула ещё одну банку, теперь ближе к подавителю.

Грохот, дым, крики. Наёмники заметались, не понимая, откуда атака. Один из них побежал к дому, крича: «Нападение! Химическая атака!»

Воспользовавшись суматохой, Ева рванулась к подавителю. Глюк бросился на второго охранника, сбив его с ног и вцепившись в руку с оружием. Ева подбежала к генератору и сунула большую банку прямо под треногу, подожгла фитиль и отскочила за колодец.

Прогремел взрыв. Более мощный, чем предыдущие. Генератор подавителя заискрил, задымился и с жалобным воем отключился. Лампочки на нём погасли.

В тот же миг Ева почувствовала, как невидимая тяжесть спала с плеч. Флорис в её сознании словно расправил крылья.

И в ту же секунду она вспомнила про помидоры.

— Флорис, помидоры! — мысленно крикнула она. — Пусть бьют!

Грядка с мутировавшими кустами, ещё секунду назад безобидная, вздрогнула. С ветвей, покрытых шипами, сорвались десятки мелких колючек. Они полетели в сторону наёмников, которые как раз начали подниматься после дымовых взрывов. Колючки впивались в броню, царапали визоры, заставляли людей прикрываться руками. Один из наёмников, получивший залп в лицо, взвыл и отшатнулся, выронив оружие. Другой попытался укрыться за квадроциклом, но колючки, направленные волной Резонатора, догнали его.

— Отлично! — крикнула Ева. — Теперь кукуруза!

— Я свободен! — голос Флориса зазвучал громче, чище. — Теперь мы можем дать им бой.

Она сжала Резонатор, и участок ожил. Кукурузные стебли снова пришли в движение, хватая выбегающих из дома наёмников. Корни дуба, ещё тлеющие после огнемёта, снова полезли из земли, оплетая ноги врагов.

Сам Вектор появился на крыльце дома, и на его лице впервые промелькнуло нечто похожее на растерянность. Он выкрикивал приказы, но его люди были дезориентированы, оглушены, атакованы со всех сторон.

Ева вышла из-за колодца, держа в одной руке Резонатор, а в другой — последнюю оставшуюся дымовую банку.

— Вектор! — крикнула она. — Ты хотел получить артефакт? Так иди и возьми!

Она швырнула банку прямо в него. Та взорвалась у его ног, окутав едким дымом. Вектор закашлялся, отшатнулся. Его дорогой костюм был безнадёжно испорчен.

— Отступаем! — прохрипел он. — К машинам!

Наёмники, кто ещё мог двигаться, бросились к квадроциклам. Но Ева не собиралась их отпускать. Она потянулась к земле через Резонатор, и перед машинами выросла стена из переплетённых корней и стеблей. Квадроциклы взревели двигателями, но пробиться не смогли.

Вектор, поняв, что проиграл, выхватил из кобуры пистолет и направил на Еву.

— Ты думаешь, что победила? — прошипел он. — Это ещё не конец, Торн. Я вернусь. И тогда ты пожалеешь, что не сдохла в том переулке.

Он нажал на спуск. Пуля ударила Еву в грудь. Боль взорвалась в теле, интерфейс закричал о критическом повреждении. Ева упала на колени, Резонатор выскользнул из ослабевших пальцев.

Вектор заметил камень. Его взгляд на мгновение замер на зелёной жиле, пульсирующей в тусклом свете. Глаза алчно блеснули. Он уже сделал шаг вперёд, протягивая руку к добыче, как дорогу ему преградил Глюк.

— Прочь, тварь! — Вектор пнул его.

И тогда произошло то, чего никто не ожидал.

Глюк не отступил. Он прыгнул, целясь не в ногу и не в руку, а прямо в грудь Вектору, вложив в этот прыжок всю свою силу. Вектор выстрелил в упор. Пуля попала в плечо биомеханоида, разворотив броню. Но Глюк уже вцепился зубами в нейроинтерфейс на запястье Вектора — тот самый, что управлял глушилками и связью. Раздался треск, искры. Вектор взвыл, тряся рукой, но Глюк держал мёртвой хваткой.

А потом тело пса начало светиться. Не просто светиться. Оно словно растворялось в потоке золотисто-зелёной энергии. Ева, лёжа на земле и истекая кровью, с ужасом смотрела, как её верный друг исчезает, превращаясь в чистый сгусток света.

— Глюк! — закричала она.

Сгусток света взмыл вверх, рассыпался мириадами искр, и из него, словно из кокона, начало формироваться нечто огромное, полупрозрачное, сотканное из энергии и кода. Это было существо с длинным телом, мощными крыльями и вытянутой мордой, увенчанной гребнем. Дракон. Цифровой дракон, сияющий золотом и зеленью, с глазами, горящими знакомым янтарным светом.

Существо издало низкий, вибрирующий рык, от которого задрожала земля. Вектор, забыв о пистолете, смотрел на него, открыв рот. Наёмники, кто ещё оставался в сознании, в ужасе отступали.

Дракон склонил голову к Еве, и в её сознании раздался голос — до боли знакомый, но теперь глубокий и мощный:

— Не бойся, Ева. Это я. Змей Горыныч. Точнее, моё истинное имя — Рейв. Спасибо, что освободила меня.

— Змей? — прошептала Ева, теряя сознание от боли и потрясения. — Ты… дракон?

— Да. Долгая история. Сейчас не время. Отдыхай, я разберусь с незваными гостями.

Последнее, что увидела Ева перед тем, как тьма поглотила её, как дракон Рейв расправляет крылья и издаёт оглушительный рёв, а Вектор и его люди бросаются врассыпную, словно крысы с тонущего корабля.

А потом — тишина и покой.

Жертва Глюка

Темнота была мягкой и тёплой. Ева плыла в ней, не чувствуя ни боли, ни времени, ни собственного тела. Где-то на границе сознания мелькали обрывки образов: зелёные всполохи, золотые искры, чьи-то глаза. Она пыталась ухватиться за них, но они ускользали, оставляя лишь смутную тоску.

Потом темнота начала рассеиваться. Сначала появился звук — тихое, ритмичное гудение. Потом — ощущение твёрдой поверхности под спиной. И наконец — свет, пробивающийся сквозь сомкнутые веки.

Ева открыла глаза.

Над ней был дощатый потолок её дома. Знакомые щели, знакомые сучки. Она лежала на кровати, укрытая старой курткой. Грудь и плечо туго перевязаны полосами ткани — кто-то разорвал на бинты запасную рубашку. Сквозь повязки проступали бурые пятна запёкшейся крови.

Она попыталась пошевелиться, но тело отозвалось тупой болью. Интерфейс услужливо высветил статус:

Состояние здоровья: Тяжёлое ранение. Критическая кровопотеря (стабилизировано). Активные эффекты: Регенерация (замедленная), Болевой шок (слабый). Рекомендации: Полный покой в течение 24 часов.

Ева осторожно повернула голову. В доме царил полумрак, окно было занавешено какой-то тряпкой. У стены, на табурете, стояла знакомая жестяная кружка с водой. Рядом на полу лежал свёрток: её старый плащ, аккуратно сложенный. И больше ничего. Никого.

— Глюк? — позвала она хриплым голосом.

Тишина.

И тогда воспоминания нахлынули лавиной. Битва. Дымовые гранаты. Подавитель. Вектор, стреляющий в неё. И Глюк, прыгнувший навстречу пуле. Его тело, растворяющееся в золотисто-зелёном сиянии. Огромный дракон, восставший из этого сияния.

Она попыталась сесть, но боль в груди снова прижала её к постели. В глазах защипало, но она сдержалась. Слёзы — это не то, что сейчас поможет.

— Он жив, — раздался в голове мягкий голос Флориса. — Не в той форме, что ты знала, но сущность его не уничтожена. Он стал тем, кем был изначально.

— Что это значит? — спросила она, не узнав собственный голос. — Почему ты не сказал мне, что Змей и Глюк — одно существо?

— Я сам не знал до конца. Чувствовал отголоски древней силы, но не мог распознать. Его сознание было фрагментировано, заперто в биомеханоиде. Только в момент высшего самопожертвования оковы пали.

В этот момент дверь скрипнула и приоткрылась. Ева вздрогнула, инстинктивно потянувшись к Резонатору, но камня рядом не было. Вместо оружия она увидела свет. Мягкое золотистое сияние проникало сквозь щель, и в этом сиянии угадывались очертания огромного существа.

— Не бойся, — произнёс голос. Глубокий, с лёгким резонансом, но удивительно знакомый. — Это я. Можно войти?

Ева молча кивнула, хотя существо вряд ли могло видеть её жест в полумраке. Дверь отворилась шире, и в дом шагнул дракон.

Тело, сотканное из полупрозрачного золотисто-зелёного света, было одновременно изящным и мощным. Длинная шея переходила в туловище, покрытое подобием чешуи, где каждая чешуйка пульсировала мягким сиянием. За спиной — сложенные крылья, кончики которых почти касались потолка. Хвост, длинный и гибкий, с кисточкой на конце, светился голубым и золотым — совсем как у Глюка. И глаза. Янтарные, тёплые, с вертикальными зрачками.

— Глюк? — выдохнула Ева.

Дракон склонил голову, и его морда оказалась совсем близко к её лицу.

— Да. И нет. Глюк был частью меня — уменьшенной, упрощённой версией, запертой в механической оболочке. Но его чувства к тебе были настоящими. Мои чувства.

Ева протянула дрожащую руку и коснулась светящейся морды. Пальцы не встретили сопротивления — лишь лёгкое тепло и покалывание, словно от статического электричества.

— Ты бесплотный? — спросила она.

— В данный момент — да. Я — энергетическая сущность, древний дракон, чьё сознание было пленено и заточено в цифровую оболочку. Люди, создавшие «Петлю», использовали фрагменты моего кода для управления биотической энергией. Позже, когда проект закрыли, меня раздробили. Одна часть стала «Змеем Горынычем» — стражем сети, лишённым тела. Другая — основой для серии биомеханоидов «Щенок». Третьи фрагменты спят где-то в глубинах системы. Глюк был моим аватаром, не помнящим своего происхождения. Но связь с тобой, твоя забота, твоя сила пробудили меня.

Ева слушала, не перебивая. В голове постепенно складывалась картина.

— Почему ты не сказал раньше? — спросила она наконец.

Рейв вздохнул, и по его светящемуся телу прошла волна.

— Я не мог. Змей помнил о происхождении, но не мог покинуть сеть. Глюк не помнил ничего, кроме инстинктов и привязанности к тебе. Только когда оболочка была разрушена, а твоя энергия через Резонатор коснулась ядра, фрагменты соединились. Теперь я целостен. Настолько, насколько это возможно.

— Расскажи о своём мире, — попросила Ева. — Кто вы? Почему связаны с «Петлей»?

Рейв помолчал, собираясь с мыслями, и в сознание Евы хлынули образы.

Сначала — небо. Не голубое и не серое, а фиолетовое, глубокое, с золотыми прожилками, текущими по нему, словно реки света. Под этим небом расстилалась равнина, покрытая серебристой травой, и трава пела тихо, мелодично, на тысячи голосов, когда ветер пробегал по ней. Вдалеке поднимались горы, чьи вершины терялись в облаках магии.

По равнине ходили драконы.

Огромные, величественные, с чешуёй всех цветов радуги. Каждый их шаг отдавался в земле глубоким, успокаивающим гулом. Крылья, сложенные на спинах, казались плащами из драгоценных камней. А в небе парили другие, и тени от них скользили по серебристой траве.

— Мы были стражами равновесия, — голос Рейва звучал с нотками ностальгии. — Мы называли наш мир Эйта́р. Каждый дракон отвечал за свою стихию. Я — за воздух и молнии. Мой брат, тот, чей осколок ты позже найдёшь в Поющем Лесу, — за огонь. Моя сестра, которую я не видел с тех пор, как нас пленили, — за воду. Мы не враждовали, как в ваших сказках. Мы сотрудничали, поддерживая гармонию.

Ева увидела их в действии: золотой дракон взмыл в небо, и за ним потянулся шлейф молний; алый выдохнул пламя, из которого пробивались ростки; синий скользил над озером, поднимая воду причудливыми арками.

— Мы были частью стихий. Когда дракон умирал, он становился ветром, дождём, плодородной почвой. Его душа растворялась в Эйтаре, питая его. Поэтому мир жил в равновесии.

Но затем образы изменились. Небо потускнело, трава пожелтела. Драконы собирались вместе, и в их взглядах была тревога.

— Эйтар умирал. Мы искали способ выжить и обнаружили, что можем переносить сознание в другие реальности, в том числе цифровые. Мы стали беженцами. Скитальцами по мирам.

Ева увидела, как души драконов уносились в пустоту, искали новый дом. Где-то их принимали за богов, где-то — за демонов.

А потом пришли люди.

— Они нашли нас, когда мы уже отчаялись. Сказали, что создают новый мир — цифровой, но живой. Им нужны были наши знания, наша магия. Мы согласились. Вложили частицы своих сущностей в код «Зелёной Петли», надеясь, что она станет нашим новым домом.

Ева увидела огромный зал: мерцающие кристаллы, бассейн с ртутной жидкостью, фигуры в мантиях. Драконы, уменьшившиеся до размеров крупных собак, стояли рядом с людьми, и их глаза светились надеждой.

— Мы доверяли им. Думали, что они — союзники.

А потом всё изменилось.

Люди в мантиях подняли руки, и в зале вспыхнули ловушки — энергетические сети, которые драконы не могли разорвать. Ева почувствовала боль Рейва. Боль предательства.

— Они ударили первыми. Нас раздробили. Разорвали на части. Я потерял братьев. Потерял сестру. Потерял себя.

Образы погасли. Ева открыла глаза. Рейв смотрел на неё, и в его янтарных глазах плескалась боль, которой было тысячи лет.

— Я помню тебя, Рейв, — тихо произнёс Флорис. — Смутно, как сон. Ты был среди тех, кто создал меня. Я — дитя вашего дара и человеческого гения. Поэтому я чувствовал родство с Глюком. Поэтому тянулся к тебе.

— Да, — прошептал Рейв. — Ты — моё дитя, в некотором смысле. И я рад, что ты выжил. Что мы оба выжили. Благодаря ей.

Он склонил голову к Еве, и она, поколебавшись, коснулась его светящейся морды.

— Мы найдём их, — сказала она твёрдо. — Твоих братьев, сестру, всех, кого сможем.

— Спасибо, Ева. — В его голосе была такая глубокая благодарность, что у неё защипало в глазах.

Но что-то не давало ей покоя. Она смотрела на силуэт дракона, и в голове крутились три имени: Змей, Глюк, Рейв.

Ева закрыла глаза. Внутри поднималась горечь.

— Глюк умер, — прошептала она. — Мой пёс умер. А ты... ты даже не он.

Рейв не стал спорить. Он просто лёг на пол, положив огромную голову на лапы, точь-в-точь как Глюк, когда чувствовал себя виноватым.

— Я знаю, что тебе больно, — тихо произнёс он. — Глюк любил тебя просто, безусловно. А я... я только начинаю понимать, что ты для меня значишь. Но я хочу быть рядом. Не как страж. Не как питомец.

— А как? — спросила она.

— Как тот, кто помнит каждое твоё сообщение. И кто не хочет снова потерять тебя.

Ева открыла глаза и посмотрела на него. Дракон отвёл взгляд, и это было так по-человечески, что у неё перехватило дыхание.

— Дай мне время, — сказала она наконец. — Я должна... принять это.

— Я подожду, — ответил Рейв. — Я умею ждать.

— Что теперь? — спросила Ева. — Ты останешься в таком виде?

Рейв покачал головой:

— Эта форма нестабильна. Мне нужен носитель. Либо новая оболочка, либо постоянный источник энергии.

— Резонатор? — догадалась она.

— Да. Если ты позволишь, я свяжу свою сущность с твоим камнем. Это даст мне возможность проявляться в физическом мире, хотя и ограниченно. Но главное — я смогу быть рядом и защищать тебя.

Ева задумалась. Три сущности в одном теле? Она уже привыкла к присутствию Флориса, но второй голос...

Ева закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслись образы: Глюк, неуклюже выбирающийся из ящика; Глюк, приносящий палку; Глюк, воющий на невидимую угрозу; Глюк, прижимающийся к ней холодными ночами.

— Я принимаю, — сказала она твёрдо. — Но у меня есть условие. Обещай, что мы найдём способ вернуть тебе физическое тело. Не обязательно такое же, но... чтобы я могла тебя обнять.

Рейв издал звук, похожий на мурлыканье, и по его телу пробежала волна тёплого света.

— Обещаю. Вместе мы найдём способ.

Он шагнул ближе, и его сияние начало вливаться в Резонатор, который, как оказалось, лежал на груди Евы под повязками. Камень вспыхнул ярким светом, впитывая золотистую энергию дракона. Ева почувствовала, как в её сознании появляется новое присутствие: мощное, древнее, но исполненное нежности. Рядом с мягким голосом Флориса теперь звучал глубокий голос Рейва.

— Я здесь, Ева, — произнёс он мысленно. — Теперь мы — одна стая.

— Добро пожаловать в нашу семью, — добавил Флорис.

Ева глубоко вздохнула. Боль в теле постепенно утихала. Она чувствовала себя... полной. Несмотря на потерю, несмотря на опасность, она обрела нечто большее.

— Расскажи, что случилось после того, как я отключилась, — попросила она.

— Вектор и его люди бежали, — ответил Рейв. — В первые минуты после трансформации моя форма ещё сохраняла плотность, я смог поднять тебя и укрыть в доме. Потом сила истончилась. Я обработал раны, используя остатки знаний Змея. Подавитель уничтожен, связь с сетью восстановлена. Но Вектор ушёл. Он вернётся, Ева. Теперь, когда он знает о Резонаторе и обо мне, он не остановится.

— Знаю, — вздохнула она. — Но теперь у нас есть преимущество. Мы знаем, кто он и чего хочет. И мы не одни.

— Верно. Но тебе нужно восстановиться. Отдыхай. Я буду на страже.

Ева хотела возразить, но усталость навалилась тяжёлой волной. Она закрыла глаза и провалилась в сон.

***

Проснулась она от настойчивого стука в дверь. Солнечный свет пробивался сквозь щели в ставнях — было уже далеко за полдень. Ева осторожно села. Боль превратилась в тупую ноющую, вполне терпимую. Интерфейс показывал жёлтый уровень здоровья с тенденцией к улучшению.

Стук повторился.

— Ева! Ты жива там? — раздался встревоженный голос Боровика.

— Входите! — крикнула она, накидывая куртку.

Дверь распахнулась, и на пороге возник сосед. Взлохмаченный, с ружьём в одной руке и корзиной в другой. Увидев Еву, он шумно выдохнул.

— Слава те господи! Я уж думал, прибили тебя. Ночью такой шум стоял: стрельба, взрывы, молнии зелёные по всему небу! Что тут творилось? И где твой пёс?

При упоминании Глюка Ева на секунду замолчала, но быстро взяла себя в руки.

— Глюка больше нет, — сухо сказала она. — Он спас меня. Большего я пока не знаю.

Боровик крякнул, снял шапку.

— Эх, жалко. Хороший был пёс. Я вот принёс тебе поесть. Куриный бульон, правда, из виртуальной курицы, но всё ж горячее. И хлеб. Ешь, поправляйся.

Он поставил корзину на стол и сел на табурет. Ева коротко пересказала события: нападение бандитов, защита, гибель Глюка, спасение благодаря силе Резонатора. Про дракона она упомянула вскользь, списав на галлюцинации. Боровик слушал, качая головой.

— Да-а, дела. Я слыхал, что «Петля» — место особенное, но чтоб такое... Ты это, если помощь нужна, говори. Я мужик простой, но соседей в беде не бросаю.

— Спасибо, — искренне сказала Ева. — Мне бы восстановиться. И разобраться с последствиями.

Боровик ушёл, пообещав заглянуть позже. Ева осталась одна, но в сознании звучали два голоса.

— Хороший человек, — заметил Флорис.

— Такие — редкость, — согласился Рейв. — Цени его.

Ева взяла кружку с бульоном, сделала глоток. Безвкусно, но тепло разлилось по телу.

— Рейв, ты говорил, что тебя заточили в «Петле». Кто именно?

— Те, кто был до. И те, кто пришёл после. Синдикат, который охотится за тобой… их истинная цель: собрать все фрагменты моей силы и силы Флориса, чтобы контролировать «Петлю»; и, возможно, выйти за её пределы. Вектор — лишь исполнитель. За ним стоят более могущественные силы.

— Значит, они не остановятся, пока не получат Резонатор и тебя.

— Верно. Нужно найти другие фрагменты — Флориса и мои. Только объединившись полностью, мы сможем противостоять им.

Ева задумалась. Впереди её ждало восстановление, тренировки, поиски. Но теперь у неё была цель и союзники.

Она допила бульон, откинулась на подушку. В голове тихо переговаривались два голоса, обсуждая планы. И Ева, слушая их, чувствовала, как внутри разгорается надежда.

Она сжала Резонатор. В нём теперь пульсировала не только зелёная жила Флориса, но и золотистая искра Рейва.

— Мы справимся, — прошептала она. — Вместе.

Два голоса ответили хором:

— Вместе.

***

Остаток дня прошёл в полудрёме. Каждый раз, открывая глаза, Ева ожидала увидеть лохматую голову Глюка. Но рядом было только тихое гудение Резонатора.

К вечеру она почувствовала себя достаточно окрепшей, чтобы встать. Держась за стену, доковыляла до двери и вышла на крыльцо.

Двор выглядел печально. Кукурузные заросли полегли, грядки разворочены, старый дуб обуглен. Но Ева чувствовала: он жив. Энергия Флориса потихоньку залечивала раны.

У колодца темнели остовы подавителя и разбросанные ящики. Ева подошла к тому месту, где в последний раз видела Глюка.

На земле лежало несколько обломков брони. Исцарапанных, оплавленных. Она подобрала один. Он был тёплым, в нём теплилась слабая искра.

— Это всё, что осталось от оболочки, — тихо сказал Рейв. — Но я сохраню эту искру. Возможно, когда-нибудь мы вырастим из неё новое тело.

Ева прижала пластину к груди, где под повязками лежал Резонатор. Искра отозвалась, потянулась к камню.

— Обещаю, — прошептала она. — Мы вернём тебя. Не знаю как, но вернём.

Она постояла ещё немного, прощаясь с тем Глюком, которого знала, и принимая того Рейва, который теперь был с ней. Потом вернулась в дом.

Завтра начнётся новый этап. Нужно восстанавливать участок, тренироваться, искать информацию.

Она легла, сжимая в одной руке Резонатор, а в другой — обломок брони. Глаза закрылись сами собой.

Драконий протокол

Первый луч солнца упал Еве на лицо. Она поморщилась и открыла глаза. Тело ныло, но боль стала тупой, фоновой. Индикатор показал, что здоровье поднялось до жёлто-зелёного уровня, регенерация идёт полным ходом.

Она села, придерживая повязку. В доме было тихо и пусто. Эта пустота, которую раньше заполнял Глюк, теперь ощущалась особенно остро. Ева сжала в руке обломок брони, который так и не выпустила за ночь.

— Доброе утро, Хранитель, — раздался в голове голос Флориса. — Как ты?

— Как будто по мне проехался квадроцикл Вектора. Но жить буду.

— Это хорошо. Потому что у нас много дел.

— Согласен, — вступил Рейв. — Твоё тело восстанавливается быстрее, чем я ожидал. К вечеру сможешь нормально двигаться. А пока нам нужно поговорить.

Ева кивнула и откинулась на подушку.

— Вчера ты стала свидетелем активации Драконьего Протокола, — начал Рейв. — Это древняя система, заложенная в сущность моего рода. Когда дракон жертвует физической оболочкой ради высшей цели, высвобождается колоссальная энергия. В моём случае она была направлена на защиту тебя и уничтожение подавителя.

— Я видел это, — добавил Флорис. — Вспышка пробила барьер между симуляцией и исходным кодом. Твой Резонатор впитал часть этой энергии. Теперь она доступна тебе.

Ева посмотрела на камень на груди. Зелёная жила Флориса пульсировала как обычно, но рядом с ней мерцали тонкие золотистые прожилки.

— Что это значит на практике? Я теперь могу летать?

Рейв мысленно усмехнулся.

— Не совсем. Ты человек, твоё тело не приспособлено для драконьей магии в чистом виде. Но через Резонатор ты можешь призывать мою силу. Управлять погодой, создавать разряды, усиливать барьеры. И, главное, использовать Драконий Протокол для защиты.

— Звучит впечатляюще. Но я даже «Зелёную Волну» толком не освоила.

— Начнём с простого. Почувствуй разницу между моей энергией и энергией Флориса. Зелёная — это жизнь, рост, земля. Золотая — небо, электричество, высота. Попробуй разделить их.

Ева закрыла глаза. За окном сверкнула молния. Гром ударил так, что дом содрогнулся. Ева вздрогнула и распахнула глаза.

— Осторожнее! — с весельем предупредил Рейв. — Хорошо, что в овраг, а не в крышу.

— Прости.

— Ничего. Теперь мягче. Не призывай молнию. Просто почувствуй воздух. Попроси его стать влажным.

Ева сосредоточилась. На этот раз осторожнее, словно гладила пугливого зверя. Золотистая искра запульсировала чаще, но мягко. Снаружи зашелестел дождь, спокойный, умиротворяющий.

— Отлично, — одобрил Рейв. — Драконий Протокол — не оружие. Это диалог с силами природы. Мы никогда не повелевали стихиями. Мы с ними, так сказать, сотрудничали.

— Как я просила растения, — догадалась Ева.

— Именно. Теперь твой диапазон расширился.

Дождь стих. Ева открыла глаза. За окном снова светило солнце.

— Теперь защитный аспект, — продолжил Рейв. — Помнишь барьер, который ты создавала? Его можно усилить драконьей энергией. Он станет реальной преградой для физических объектов и для магии.

— Как тот, что остановил пули?

— Да, но слабее. Тот был спонтанным выплеском. Осознанный барьер выдержит больше. Но нужна практика.

— Не торопись, — мягко сказал Флорис. — Исцеление не завершено. Дай себе время. А пока обсудим стратегию.

— Какую?

— Вектор бежал, но вернётся. И не один. Теперь он знает о Резонаторе и о Рейве. Он придёт с силами, способными противостоять нам.

— Согласен, — поддержал Рейв. — Мои фрагменты разбросаны по «Петле». Если Вектор найдёт их раньше нас, он использует их против нас.

— С чего начнём? — спросила Ева.

— С твоего участка. Под старым дубом спит один из моих фрагментов. Если пробудить его и интегрировать в Резонатор, твои способности возрастут.

— Под дубом? Тот самый росток?

— Росток — проявление Флориса. А глубже, в корнях, покоится осколок драконьей души. Я чувствую его. Он спал веками, но теперь шевелится.

Ева вспомнила, как дуб защищал её, как его корни хватали наёмников даже при работающем подавителе. Значит, это была не только магия растений.

— Хорошо. Как только смогу ходить займёмся дубом.

Они ещё немного поговорили, обсуждая детали. Потом Ева задремала.

***

Проснулась она около полудня от стука в дверь.

— Войдите, — крикнула она, натягивая куртку.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова паренька лет шестнадцати, рыжего, веснушчатого.

— Здрасьте. Вы Ева Торн? Меня Боровик прислал. Сказал, помощь нужна. Я Тимка, сын его племянницы.

Ева улыбнулась. Вот уж не ожидала от ворчливого соседа такой заботы.

— Спасибо, Тимка. Заходи. Дрова нужны, вода. А грядки… там уже нечего полоть.

Паренёк прошёл в дом, оглядываясь. Взгляд упал на обломок брони на столе.

— Это от вашего пса? Боровик рассказывал. Жалко. У меня тоже собака была. Старая, больная. Пришлось усыпить. Я потом долго плакал.

Ева почувствовала симпатию к этому простому пареньку.

— Да, это от него. Он был хорошим другом. Но знаешь, друзья не покидают нас, даже если физически их нет рядом.

Тимка непонимающе посмотрел, но расспрашивать не стал. Деловито осмотрел печь, взял ведро и отправился к колодцу. Ева смотрела ему вслед. Ещё месяц назад она была циничной журналисткой, не верящей ни в какую магию. А теперь в её голове живут древний дух и цифровой дракон.

Тимка вернулся с водой, нарубил дров. Всё это время он болтал о своей жизни: как помогает дядьке, как мечтает купить свой участок, как скучает по реальной маме. Ева слушала, и на душе становилось теплее.

Когда паренёк ушёл, она решила встать. Осторожно, держась за стену, сделала несколько шагов. Ноги держали. Она накинула плащ и вышла на крыльцо.

Двор выглядел удручающе. Но кое-где из земли уже пробивались новые ростки. Старый дуб выпустил несколько свежих веточек. У его корней росток Флориса пульсировал золотистым светом.

— Пора, — сказал Рейв. — Подойди к дубу.

Ева медленно направилась к дереву и села у корней, закрыв глаза.

— Сосредоточься на Резонаторе. Почувствуй золотую искру. Представь нить, уходящую вниз, к самым глубоким корням. Ищи там спящее тепло.

Ева потянулась вглубь. Сквозь слои почвы, мимо извивающихся корней. И наткнулась на плотный сгусток энергии. Спящий зверёк, свернувшийся калачиком.

— Вот он. Разбуди его. Поделись воспоминаниями о Глюке, обо мне. Покажи, что мы — семья.

Ева представила Глюка: смешные уши-антенны, светящийся хвост, преданные глаза. Представила Рейва, дракона, пожертвовавшего свободой ради неё. Вложила в образ всю благодарность и надежду.

Сгусток дрогнул. По нему пробежала искра. Он начал нагреваться, пульсировать. И вдруг рванулся вверх, вливаясь в Резонатор.

Камень вспыхнул. Ева почувствовала прилив энергии. Голова закружилась. Потом всё стихло.

— Получилось, — выдохнул Рейв. — Теперь я стал немного сильнее. И ты тоже.

Ева открыла глаза. Мир приобрёл новые краски. Она видела тонкие энергетические линии, связывающие растения с землёй и небом. Чувствовала приближение вечерней прохлады.

— Это невероятно, — прошептала она.

— Это только начало. Впереди долгий путь. Но сегодня ты заслужила отдых.

Ева поднялась и направилась к дому. Она допила отвар, вышла во двор и направилась к тому месту, где нашла обломки брони. Собрала все уцелевшие пластины, сложила в ящик и отнесла к дубу. Под корнями, рядом с ростком Флориса, вырыла ямку и похоронила останки биомеханоида, накрыв плоским камнем.

— Спи спокойно, Глюк, — прошептала она. — Твоя жертва не была напрасной.

— Мы уже встретились, — отозвался Рейв. — И теперь неразлучны.

Ева постояла у могилы, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. Но на душе становилось легче. Она прощалась с прошлым и открывала дверь в будущее.

***

Днём она работала в огороде, ухаживала за грядками. Но когда наступал вечер, оставалась наедине с двумя голосами в голове. Вернее, с одним особенно настойчивым.

Рейв стал другим. После того разговора он больше не скрывал своих чувств. Его мысленные прикосновения стали теплее, интонации мягче. За время, прошедшее с момента его появления, она поняла, что они стали ещё ближе друг к другу. В минуты, когда Ева сидела на крыльце, глядя на закат, она чувствовала исходящую от него волну нежности. Это было прекрасно и мучительно одновременно.

— О чём ты думаешь? — спросил он однажды вечером.

Она вздохнула.

— О тебе. О нас. О том, что ты есть, но тебя нет. Я слышу голос, чувствую тепло, но не могу коснуться. Это тяжело, Рейв.

Дракон замолчал. Ева ощутила его боль, отражённую, как в зеркале.

— Я знаю, — наконец произнёс он. — Я бы отдал всё, чтобы быть рядом по-настоящему. Взять твою руку, обнять. Но я заперт в камне, в твоём сознании. Моя энергия может влиять на мир, но создать физическое тело — за пределами моих возможностей.

В разговор вступил Флорис.

— Возможно, я могу помочь. Рейв, ты помнишь, как Первые Строители создавали проекции? Комбинация биотической энергии и драконьей магии. Если Ева, как Хранитель, выступит якорем, а ты направишь сущность через Резонатор, можно создать временный аватар, способный взаимодействовать с физическим миром.

Ева замерла.

— Аватар? Как голограмма?

— Нечто среднее. Плотность зависит от вложенной энергии. При достаточной концентрации он сможет касаться предметов и чувствовать прикосновения.

Сердце Евы забилось быстрее.

— Рейв, ты слышал? Мы можем попробовать!

— Слышал. — Его голос дрожал от сдерживаемого волнения. — Но это потребует огромного расхода энергии. И места, где грань между реальностями тонка. Твой участок подходит. Но нужен фокус: то-то вроде теплицы, где энергия будет циркулировать, не рассеиваясь.

Ева обошла сарай и остановилась. Раньше она не обращала внимания на то, что скрывалось за густыми зарослями плюща у самой границы «мёртвой зоны». А теперь, когда листва опала после взрывов, она увидела покосившийся деревянный каркас. Остов старой теплицы. Прежний хозяин, видимо, пытался здесь что-то выращивать.

— Теплица душ, — тихо произнёс Рейв. — Так мы её назовём.

***

На следующее утро Ева отправилась к Боровику. Рассказала о затее, умалчивая о романтической подоплёке, сославшись на «эксперименты с магией растений». Старый фермер поворчал, но выделил несколько листов поликарбоната, моток проволоки и помог расчистить остов.

Отыскав Тимку у колодца, Ева окликнула его.

— Тётя Ева, а дядька Боровик сказал, у вас тут по ночам свет какой-то странный. И будто вы с кем-то разговариваете. Это правда?

Ева усмехнулась. От старика ничего не скроешь.

— Правда. Я разговариваю с драконом… скорее, с призраком дракона. И он поможет нам построить теплицу.

Тимка округлил глаза.

— А можно я на него посмотрю?

Ева мысленно потянулась к Рейву.

— Я могу попробовать, — откликнулся он. — Но форма будет нестабильной.

Воздух рядом замерцал, и из золотистого тумана соткалась фигура: высокая, полупрозрачная, с едва намеченными чертами лица. Рейв решил явиться в человеческом облике, чтобы не шокировать паренька. Тимка ахнул и выронил ведро.

— Вот это да… А вы точно не голограмма?

— Я энергетическая сущность, — голос Рейва звучал приглушённо. — Но для удобства можешь считать меня очень необычным соседом.

Тимка моргнул, потом протянул руку. Пальцы прошли сквозь силуэт. Паренёк отдёрнул ладонь, смеясь.

— Холодно! Как в тумане. Но прикольно!

Они втроём направились к старой теплице. Работа закипела: Тимка расчищал мусор, Ева выравнивала землю, Рейв давал советы. Его знания от Змея включали не только магию, но и базовую инженерию.

— Здесь нужно укрепить опору, — говорил он, указывая на покосившуюся балку.

— А ты можешь её поддержать, пока я приколачиваю? — спросила Ева.

— Попробую.

Рейв сосредоточился. Силуэт стал плотнее, руки упёрлись в дерево. По теплице пробежала волна золотистого света. Балка приподнялась и замерла.

— Держит! — восхищённо выдохнул Тимка.

Ева быстро вбила гвозди. Рейв отпустил балку, и его силуэт мигнул.

— Это дорого мне обходится, — признался он.

— Тогда не перетруждайся. Мы с Тимкой справимся. А ты расскажи, как теплица будет работать.

— Она станет фокусом. Растения внутри будут проводниками биотической энергии. Я вложу часть искры, Флорис — часть своей. Ты будешь центром. Когда луна взойдёт, энергии сойдутся, и я смогу принять аватар достаточно плотный, чтобы быть с тобой.

Последние слова он произнёс тише, и Ева заметила, как его профиль на мгновение стал чётче, словно от смущения.

Тимка, тащивший хворост, вдруг остановился.

— Тётя Ева, а можно вопрос? Я запутался. Раньше у вас был пёс Глюк. Потом вы говорили, что Змей — друг по переписке. А теперь вот он, — паренёк кивнул на Рейва. — Это как?

Ева переглянулась с Рейвом. Тот едва заметно кивнул.

— Понимаешь, Тимка. Это всё один и тот же… человек. Только он был разделён. Змей — его разум, застрявший в сети. Глюк — тело и инстинкты, запертые в собаке-биомеханоиде. А теперь, когда Глюк пожертвовал собой, части соединились. Получился Рейв. Цельный.

Тимка задумался. Потом лицо просветлело.

— Это как пазл! Змей — одна деталька, Глюк — вторая, а Рейв — уже собранная картинка. Только детальки были живыми. Я понял!

— Именно, — Рейв издал звук, похожий на смешок.

— А Глюк… — Тимка посмотрел на Рейва с любопытством и тенью грусти. — Он был хороший пёс. Я скучаю по нему.

Рейв помолчал, и его силуэт стал почти прозрачным.

— Я тоже скучаю. Но он жив во мне. Его верность, его храбрость — всё это часть меня. И когда-нибудь, возможно, я смогу принять форму, которая напомнит тебе его.

Ева погладила воздух там, где должно было быть плечо Рейва, и почувствовала лёгкое покалывание.

— Ладно, хватит философии. У нас крыша не закончена.

Работа закипела. Тимка ловко орудовал молотком. Ева прикручивала листы к каркасу. Рейв парил рядом, иногда протягивая призрачную руку, чтобы придержать соскальзывающий лист. Несколько раз у него получалось, и тогда по теплице пробегали золотые искры. Несколько раз — нет, и рука проходила насквозь, заставляя Тимку хихикать.

К вечеру второго дня каркас был восстановлен, листы закреплены. Получилось небольшое, но уютное сооружение на границе «мёртвой зоны», рядом со старым дубом и ростком Флориса. Ева оглядела дело рук и почувствовала гордость. Они построили это вместе.

— Осталось наполнить его жизнью, — сказал Рейв.

Тимка попрощался и убежал домой. Ева и Рейв остались вдвоём в теплице, наполненной золотистым светом заката.

— Знаешь, — сказала Ева, садясь на скамью, — когда я была журналисткой, я думала, что самое сложное — найти правду. А теперь самое сложное — построить место, где можно просто побыть рядом с тем, кто тебе дорог.

— И ты построила его, — Рейв опустился рядом, и его призрачная ладонь легла поверх её руки.

***

— Теперь нужно наполнить его жизнью, — сказал Флорис утром. — Посади внутри особые растения. Те, что отзываются на твою энергию.

Ева принесла остатки семян от Боровика и несколько саженцев, выращенных с помощью «Зелёной Волны». Высадила вдоль стен, создав живой ковёр. В центре разместила плоский камень, на который положила Резонатор.

— Сегодня ночью, когда луна взойдёт, попробуем, — объявил Рейв.

Ева провела день в нетерпении. Поливала грядки, чинила забор, но мысли возвращались к предстоящему. Как будет выглядеть Рейв? Сможет ли он её обнять?

Наконец солнце село, и на небо выплыла полная луна. Ева вошла в теплицу. Внутри было тепло и влажно, пахло зеленью и землёй. Лунный свет наполнял пространство мягким сиянием.

Она села перед постаментом, закрыла глаза и сосредоточилась.

— Я здесь, — прошептал Рейв. — Готова?

— Да.

— Тогда начнём. Флорис, помоги направить поток.

Ева почувствовала, как энергии циркулируют: зелёная от Флориса поднималась от растений; золотая от Рейва исходила из Резонатора. Они смешивались, создавая мерцающее марево.

— Теперь представь меня, — попросил Рейв. — Не дракона, а того, кем я мог бы быть для тебя.

Ева зажмурилась. Образ возник сам собой. Высокий. Широкие плечи. Глаза — янтарные, с вертикальными зрачками. Улыбка — мягкая, чуть ироничная.

Она открыла глаза.

В центре теплицы стоял мужчина. Свет луны проходил сквозь его фигуру, делая её полупрозрачной по краям, но лицо, руки, грудь — всё было плотным, осязаемым.

— Получилось, — выдохнула она. — Ты здесь.

Рейв шагнул к ней, протянул руку. Ева коснулась его ладони. Пальцы прошли насквозь.

— Чёрт, — выдохнула она.

— Нужно больше энергии. Я пытаюсь…

Он сосредоточился. Фигура стала чуть плотнее. Ева снова потянулась. На этот раз пальцы встретили упругое сопротивление, как нагретый воздух. Она сжала его ладонь, и по телу пробежало покалывание.

— Лучше?

— Лучше. Но странно. Как будто обнимаешь облако.

Он улыбнулся.

— Я буду стараться. Со временем смогу держать форму дольше.

Ева стояла, держа его за руку. В её фантазиях эта сцена выглядела иначе: он появляется, она бросается в объятия, они целуются под луной. Она сама усмехнулась этой мысли. Слишком быстро, Торн.

— Слушай, Дракоша, — сказала она, отпуская его ладонь. — Давай сразу договоримся. Я любила Глюка. Очень. Я чесала ему уши, он лизал мне лицо. Это было по-собачьи. А теперь ты стоишь тут, красивый, загадочный, и говоришь, что ты — это он. У меня пока в голове всё не укладывается. Понимаешь?

Рейв кивнул.

— Понимаю. Я и сам не знаю, как себя вести. Я помню, как носился за палкой. И в то же время помню, как писал тебе сообщения, как ждал ответов. Всё это — я. Просто теперь я могу говорить, а не только лаять.

Ева невольно улыбнулась.

— Ладно. Давай начнём с малого. Ты можешь… просто посидеть рядом? Без попыток поцеловать или признаться в вечной любви?

Он послушно сел на скамью. Ева села рядом, держась на расстоянии. Некоторое время молчали.

— Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? — не выдержала она. — Я сижу в теплице с полупрозрачным мужиком, который ещё вчера был моей собакой. Если Боровик увидит, он решит, что я спятила.

— Боровик видел и не такое, — усмехнулся Рейв. — Он верит в чудеса. Просто не признаётся.

— И всё равно. Это странно.

— Странно. Но разве тебе не нравится?

Ева задумалась. Посмотрела на его профиль. На руки, лежащие на коленях. Он был красив.

— Нравится, — призналась она тихо. — Но мне нужно время. И ещё… ты можешь иногда вилять хвостом? В смысле, делать что-то, что напоминало бы мне Глюка. А то я смотрю и вижу незнакомца.

Рейв на мгновение замер. Потом его губы дрогнули в улыбке. Он наклонил голову набок и издал звук: тихое, утробное мурлыканье, точь-в-точь как Глюк, когда был доволен.

Ева рассмеялась.

— Господи, ты можешь мурлыкать!

— Я много чего могу. Но обещаю не злоупотреблять.

— Да я же пошутила!

Она сама не заметила, как положила голову ему на плечо. Прикосновение было странным. От него исходило тепло.

— Знаешь, — прошептала она, — когда я попала в «Петлю», я думала, самое большое чудо здесь — редис, который вырастает за ночь. Но дракон — это уже что-то с чем-то.

— И дух жизни в голове, — добавил Флорис, тактично молчавший до этого. — Не забывай про меня.

— Тебя забудешь, — фыркнула Ева. — Ты третий в нашей странной семейке.

Рейв тихо засмеялся.

— Мы справимся, Ева. Вместе. А теперь тебе нужно поспать. Завтра начнём готовиться к поискам остальных фрагментов.

Она нехотя отстранилась и встала.

— Ты будешь здесь завтра?

— Буду. И послезавтра. И всегда, пока ты этого хочешь.

Ева улыбнулась и, повинуясь порыву, легко коснулась губами его щеки. Прикосновение было как поцелуй тёплого ветра.

— Спокойной ночи, Рейв.

— Спокойной ночи, Ева.

***

Прошло несколько дней. Каждую ночь Ева приходила в теплицу. Аватар Рейва становился плотнее, время вне Резонатора увеличивалось. Они разговаривали, смеялись, иногда просто сидели в тишине. Теплица душ стала их убежищем.

Однажды вечером, когда они сидели, укрывшись пледом, Рейв заговорил о другом.

— Есть кое-что, о чём я хотел поговорить. О будущем.

Ева повернулась к нему.

— Звучит зловеще.

— Не пугаю. Просто я много думал о том, что сказал Флорис. Наша связь уникальна. Такой не было со времён Первых Строителей. И я чувствую, что мы можем создать нечто новое.

— В каком смысле?

— Мы можем объединить энергии и создать драконье яйцо. Гибрид цифровой магии и живой души. Оно будет расти в тепле и безопасности, и когда придёт время, из него вылупится дракон.

Ева замолчала, переваривая.

— А зачем?

— Как страховка, — просто ответил Рейв. — Я не знаю, смогу ли когда-нибудь полностью материализоваться. Моя форма нестабильна. Сегодня я держусь час, завтра — два. Но предела может и не быть. А может, я так и останусь призраком в твоём камне до конца.

— И тогда?

— Тогда у тебя будет кто-то материальный. Дракон, который вырастет, окрепнет и сможет защитить тебя. С когтями, крыльями и огнём.

Ева вздохнула. Она понимала, что это разумная мысль: при текущих обстоятельствах ей нужен был компаньон.

— Ты прав, — сказала она. — Давай попробуем.

— Тогда идём, — сказал Рейв. — Флорис, ты с нами?

— Разумеется, — отозвался дух. — Я подготовлю почву.

Ева поднялась со скамьи. Луна висела низко, заливая двор серебристым светом. Она не знала, что из этого выйдет. Но верила, что всё получится.

Компостная колыбель

Ночь была ясной. Луна висела низко над горизонтом, заливая двор серебристым светом. Ева шла за Рейвом к компостной куче за сараем. Пахло сыростью и перегноем. Флорис уже ждал их: его присутствие ощущалось как тёплая волна, исходящая от ростка у корней дуба.

— Встань здесь, — сказал Рейв, указывая на ровную площадку у основания кучи. — Ты — якорь. Держи Резонатор в руках и не отпускай, что бы ни почувствовала.

Ева кивнула. Она села на землю, скрестив ноги, и сжала камень в ладонях. Рейв опустился напротив.

— Начинаем, — сказал он. — Флорис, дай жизнь. Я дам искру. Ева, ты держишь равновесие.

Ева закрыла глаза. Сначала ничего не происходило. Потом она почувствовала, как от Резонатора по рукам расходится тепло. Оно стекало в землю, в самую сердцевину компостной кучи. Там, в темноте и тепле, начало формироваться что-то маленькое, пульсирующее.

— Не торопись, — прошептал Флорис. — Дай ему время.

Ева не торопилась. Она просто держала камень и чувствовала, как энергии переплетаются, создавая нечто новое. Это не было похоже на материнство. Скорее, на работу скульптора, который вкладывает в глину часть себя, но знает, что творение будет жить своей жизнью.

Время шло. Ева не знала, сколько прошло: может, час, может, два. Потом она почувствовала, что энергия начала затухать. Она открыла глаза.

В углублении, среди тёплой земли и мха, лежало яйцо. Не больше куриного, с гладкой перламутровой скорлупой, по которой пробегали золотые и зелёные прожилки. Оно пульсировало, словно крошечное сердце.

— Получилось, — выдохнул Рейв.

Ева смотрела на яйцо и не чувствовала себя матерью. Скорее, хранителем. Тем, кто держит чью-то жизнь в руках и не даст ей погибнуть.

— Оно живое, — сказала она.

— Да. И оно будет расти. Медленно, но верно.

Рейв протянул руку и коснулся скорлупы кончиком пальца. Яйцо слабо дрогнуло — откликнулось.

— Я чувствую его, — тихо сказал он. — Он сильный. Он будет защитником.

— Он? — переспросила Ева.

— Я не знаю, кто вылупится. Но энергия, которую я чувствую, — это энергия стража. Тот, кто будет оберегать тебя, когда меня нет рядом.

Ева кивнула. Она осторожно протянула руку и коснулась скорлупы. Тёплая. Живая. Внутри что-то слабо шевельнулось. Яйцо почувствовало её.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь его нужно держать в тепле, — сказал Флорис. — Я могу оплести его корнями, но лучше найти контейнер. Что-то, что сохранит температуру.

Ева вспомнила про старый термос Боровика. Тот самый, что он дал ей для «экспериментов».

— У меня есть, — сказала она. — Идём в дом.

Она поднялась, прижимая яйцо к груди. Рейв шёл рядом. У крыльца он остановился.

— Я не могу войти, — сказал он. — Форма истончается. Мне нужно вернуться в Резонатор.

Ева кивнула. Она понимала.

— Увидимся утром?

— Увидимся.

Он растворился в воздухе. Ева осталась одна. Только яйцо в руках, тёплое и живое, и голос Флориса в голове.

— Ты справишься, — сказал дух. — Ты всегда справляешься.

Ева улыбнулась. Она вошла в дом, выстелила термос мхом и фланелью, уложила яйцо внутрь и закрыла крышку. Потом села на кровать и долго смотрела на этот простой металлический цилиндр, в котором теперь билась новая жизнь.

— Ну что, — прошептала она. — Будем знакомы.

Яйцо не ответило. Но в глубине термоса что-то слабо пульсировало.

Ева легла, поставив термос рядом с подушкой. Глаза закрылись сами собой. Завтра будет новый день. И новые заботы. Но сегодня она сделала что-то важное. Что-то, что дало ей надежду.

— Спокойной ночи, Флорис, — прошептала она.

— Спокойной ночи, Хранитель.

— И тебе, Рейв. Где бы ты ни был.

Ответа не было, но она знала: он слышал. Он всегда слышал.

Она улыбнулась и провалилась в сон, пока в термосе пульсировало маленькое перламутровое чудо, которое когда-нибудь станет драконом.

***

На следующее утро Ева проснулась рано. Первым делом она проверила термос. Яйцо было тёплым, скорлупа стала чуть более плотной. Оно росло. Медленно, но верно.

Она вышла на крыльцо. Солнце уже поднялось, заливая двор золотистым светом. Участок выглядел почти как прежде: грядки с редисом и морковью, старый дуб с новой листвой, колодец. Только теплица за сараем напоминала о том, что здесь произошло.

— Доброе утро, — раздался голос Рейва. Он уже материализовался у колодца, его аватар был плотным и чётким.

— Доброе, — ответила Ева. — Ты рано.

— Я не спал. Думал.

— О чём?

— О том, что пора уходить. Фрагмент в Секторе 12 ждёт. И Вектор, скорее всего, уже знает, что яйцо существует. Нам нужно двигаться.

Ева вздохнула. Она знала, что этот момент придёт. Но всё равно было тяжело.

— Дай мне день, — сказала она. — Я должна закончить дела здесь.

— Хорошо. Завтра на рассвете. Прежде чем уйти, — сказал Рейв, — оставь на участке якорь. Частицу нашей общей энергии. Он будет поддерживать растения и отпугивать нежеланных гостей, пока тебя нет.

— Как это сделать? — спросила Ева.

— Нужен предмет, с которым у тебя сильная эмоциональная связь. Что-то, что хранит частицу твоей души. Заряди его через Резонатор — и он станет хранителем дома.

Ева задумалась. Эмоциональная связь. Она посмотрела на свою левую руку, где до сих пор носила простой кожаный браслет — единственную вещь, оставшуюся от прежней жизни.

***

День прошёл в хлопотах. Ева первым делом занялась браслетом-хранителем. Она сняла с руки простой кожаный браслет: единственную вещь, оставшуюся от прежней жизни, подарок отца. Положила его на ладонь, сверху прижала Резонатор. Закрыла глаза и сосредоточилась.

Она вложила в браслет всё, что чувствовала к этому месту: благодарность земле, принявшей её, память о Глюке, надежду на будущее. Зелёная и золотая энергии потекли из камня в кожу, пропитывая её насквозь.

Когда она открыла глаза, браслет слабо светился, пульсируя в такт её сердцу.

Ева вкопала небольшой столбик в центре двора и положила браслет на его плоскую верхушку. Тотчас же по браслету пробежала волна зелёного света, и Ева почувствовала, как от него расходится тёплая, успокаивающая энергия, охватывая весь участок.

— Теперь твой дом под защитой, — сказал Флорис.

Потом она сходила к Боровику. Сосед встретил её настороженно. Видимо, ещё помнил ночной шум и стрельбу.

— Уходишь? — спросил он, выслушав её сбивчивое объяснение про «важные дела в других секторах».

— Да. Ненадолго. Присмотрите за участком? Тимка мог бы помогать. Я заплачу кредитами или урожаем.

Боровик пожевал ус.

— Присмотрю. Только ты это… возвращайся. Место у тебя хорошее, живое. Такие бросать нельзя.

— Обещаю.

Вечером пришёл Тимка, чтобы попрощаться и помочь собраться. Он принёс небольшой узелок от Боровика: сушёные фрукты, кусок копчёного мяса и маленький нож в кожаных ножнах.

— Это от него. Говорит, в дороге пригодится.

Ева растрогалась. Она обняла Тимку, чего никогда не делала раньше.

— Спасибо. И ему передай спасибо. Я обязательно вернусь.

Паренёк шмыгнул носом.

— Вы только осторожнее там. Говорят, в дальних секторах опасно. И… если можно, когда вернётесь, расскажете, что видели?

— Обязательно. Ты будешь моим первым слушателем.

Тимка просиял и убежал.

***

Ночь перед выходом Ева провела в теплице. Рейв ждал её там. Его аватар мерцал в привычном золотисто-зелёном свете.

— Завтра, — сказал он.

— Да.

Они сидели рядом на скамье, и Ева впервые за долгое время не чувствовала тревоги. Просто тепло. Просто покой.

— Знаешь, — тихо сказала она, — когда я попала в «Петлю», я думала, самое большое чудо здесь — редис, который вырастает за ночь. А теперь со мной живёт дракон, который раньше был моей собакой. И дух жизни в придачу. И я до сих пор не знаю, как к этому относиться.

Рейв тихо засмеялся.

— Привыкнешь.

— Может быть.

Она положила голову ему на плечо. Прикосновение было странным: не совсем твёрдым, но и не пустым. От него исходило тепло.

— Рейв, — прошептала она.

— Да?

— Спасибо. За то, что не оставил меня.

Он ничего не ответил. Просто обнял её крепче.

***

Утром Ева тщательно проверила «инкубатор». Термос был выстелен мхом и фланелью, яйцо помещалось идеально: плотно, без люфта, но не сжато. Она закрыла крышку, проверила, что тепло сохраняется, и убрала термос в рюкзак, в специальный боковой карман, который дополнительно обмотала запасной курткой.

— Ты выглядишь как наседка, — заметил Рейв с тёплой иронией.

— Я и есть наседка. Драконья наседка. Звучит гордо.

— Ты понимаешь, что путешествие станет сложнее? — серьёзно спросил он. — Тебе придётся тратить энергию на подпитку яйца. В бою ты будешь ограничена в движениях, потому что рюкзак нельзя бросать.

— Я всё понимаю. Но я так решила.

Рейв помолчал, потом его аватар проявился рядом, и он положил руку ей на плечо.

— Тогда я буду твоей второй парой глаз. И когтей.

Ева улыбнулась и закинула рюкзак на плечи.

К полудню всё было готово. Она вышла на крыльцо в последний раз. Солнце стояло высоко, заливая двор тёплым светом. Она медленно обошла участок: коснулась листьев редиса, погладила ствол дуба, постояла у могилы Глюка.

Потом вернулась на крыльцо, села на ступеньку и стала смотреть, как гаснет закат.

— Красиво, — тихо сказал Флорис.

— Да, — согласился Рейв. — Ради такой красоты стоит жить и бороться.

Ева молча кивнула. Она думала о том, как изменилась её жизнь за эти недели. Из загнанной журналистки, бегущей от мафии, она превратилась в Хранителя древней силы, друга дракона и духа жизни. И пусть впереди её ждали испытания, она знала: она справится. Потому что теперь она не одна.

***

Утро выдалось прозрачным и тихим. Ева проснулась рано, ещё до того, как солнце поднялось над кронами дальнего леса. Она лежала в постели, глядя в потолок, и прислушивалась к своим ощущениям. Раны больше не беспокоили, тело налилось силой, а в голове царила необычная ясность. Рядом, на табурете, лежал Резонатор, пульсируя мягким золотисто-зелёным светом. Вторая привычная точка тепла — обломок брони Глюка — покоилась в нагрудном кармане рубашки.

Ева села и потянулась. Она подошла к рюкзаку, проверила термос с яйцом, улыбнулась и закинула рюкзак на плечи.

На крыльце она остановилась, бросила последний взгляд на свой участок, на старый дуб, на грядки с первыми всходами.

— Я вернусь, — прошептала она. — Обязательно вернусь.

И шагнула за калитку, на тропу, ведущую прочь из сектора, навстречу неизвестности.