Участковый: Назад в СССР-2

Глава 1. Тёмное место (Перестрелка)

«Внутри аномалии»

Окунувшись во тьму, я ощутил, как по телу пробежала волна потустороннего холода, а вслед за этим, кожу обжог нестерпимый жар. Резкий контраст ощущений, поначалу дезориентировал, полностью ослепил и оглушил. Однако чувство твёрдой поверхности под ногами, дало своеобразный толчок, позволивший начать, приходить в себя.

Справившись с головокружением и накатившей тошнотой, я каким-то чудом сумел устоять на ногах. И тут же на органы чувств обрушились местные звуки, запахи и зрительные образы.

В нос ударил резкий кислотный запах. А затем я увидел машину скорой помощи, стоявшую в двух сотнях метров от моего теперешнего местонахождения. Она светилась в темноте словно новогодняя ёлка. Кроме люстры из фар на крыше, вдоль борта ярко горела настоящая гирлянда из оранжевых лампочек, опоясывавшая машину по кругу.

А между нами тянулось некое подобие дороги, по которой пробегали крохотные искорки. Затем луч фонаря проскользнул по контурам тёмных развалин, находящихся справа и слева от меня.

Внезапно, позади раздался неприятный треск. Крутанувшись на месте, я направил обрез на странное образование, походившее на покрытое трещинами чёрное зеркало. Луч фонаря в нём не отражался, а наоборот утопал и бесследно терялся. Но несмотря на это, я смог рассмотреть человеческий контур из трещин, видимо, оставшийся после того, как я прошёл сквозь переход. Именно эти разломы и трещали, в момент сращивания кусочков.

Само зеркало образовывало портальную арку в кирпичной стене. А выше, висело некое подобие, сколоченного из досок транспаранта и облупившийся портрет Сталина. Осветив надпись фонариком, я прочитал:

«Колхоз. Знамя Октября»

Сильно удивившись, я осмотрел портал и понял, откуда берутся искорки. Они растекались в разные стороны от зеркала, при этом некоторые проходили сквозь меня, покалывая слабенькими разрядами тока. Не знаю почему, но это бодрило и, как казалось, прибавляло сил.

Вспомнив, зачем сюда вошёл, я ещё раз осмотрелся и понял, что начинаю различать разные оттенки тьмы, из которых состояло это весьма необычное место. Самым тёмным, было подобие клубящегося чернотой неба над головой. На его фоне окружающие развалины казались менее мрачными. А дорога почти нормальной, видимо, из-за расходящихся по ней искорок.

В луче фонаря она выглядела как обычная грунтовка, со свежими следами протектора автомобиля. Правда, тут и там на обочинах встречались участки, покрытые чёрным мхом, на который инстинктивно не хотелось наступать. Посветив на развалины кирпичных строений, я увидел, что они на треть покрыты этим мхом. А ещё заметил подобие чёрных лиан, оплетающих расположенные повыше участки и элементы, оставшиеся от крыш. Реагируя на луч фонаря, лианы начинали вжиматься в стены, а самые тонкие кончики, так и вовсе отползать во тьму.

Ну и главное, я на инстинктивном уровне ощутил опасность, идущую от этого всего безобразия. Понимая, что в темноту лучше не соваться, я побрёл по дороге, направляясь к машине скорой помощи, в которой засели члены тайного общества.

Пройдя метров пятьдесят, обнаружил на обочине сожжённый дотла труп человека. По роду своей деятельности мне не раз приходилось видеть нечто подобное, однако я остался под впечатлением от оплетающих кости лоснящихся лиан, казавшихся частью чужеродного организма.

Через минуту я обнаружил ещё один обгорелый труп. При этом рядом с ним валялась куча стреляных гильз и согнутая винтовка с примкнутым штыком. Судя по длине ствола, когда-то это был кавалерийский карабин, являющийся укороченной версией трёхлинейки. А ещё дальше, чуть в стороне стоял оплетённый лианами грузовой автомобиль. Посветив на него, я узнал полуторку, времён Второй мировой войны.

Выходит, люди в аномалию периодически заходили. А вот назад вышли далеко не все. От этого места разило смертью и опасностью, так что встроенная в меня тревожность, вопила словно взбесившаяся сигнализация.

Побоявшись, что метающийся в темноте луч фонаря заметят в зеркало заднего вида, я выключил свет и продолжил путь, ориентируясь по искоркам, продолжавшим бежать по дороге. Подобравшись к машине скорой помощи, метров на двадцать, я только сейчас услышал, что двигатель работает на холостом ходу. Остановившись, ещё раз осмотрелся.

Рафик стоял на перекрёстке дорог. Здесь развалины были чуть повыше и на одном из домов я заметил покосившуюся вывеску «Хлѣбъ». Насколько я помню, такую транскрипцию использовали только до революции. Это подтверждал двуглавый орёл, едва видневшийся в углу обгоревшей вывески.

Очень странно, далеко позади амбарная стена, с вполне Советским названием колхоза, и портретом Сталина. А тут, всего в двухстах метрах, кусочек города, царских времён, с настоящим газовым фонарём на углу и вывеской булочной.

Все двери в Рафике были закрыты, а окна зашторены занавесками. Из-за этого было непонятно, где именно находится проникшая в аномалию троица заговорщиков.

Жаль, что у меня нет автомата. Конечно, можно выстрелить из обреза в лобовое стекло картечью, но если они не сидят в кабине или я промахнусь, то начнутся большие проблемы. Перезарядка старенькой двустволки, процесс небыстрый. А в ответ сто процентов полетят пули. Мнимая француженка и военный точно вооружены пистолетами. Да и преемник, который возглавит мой отдел в 2024 году, навряд ли заехал сюда без серьёзного ствола. Выходит, один я тут партизаню плохо подготовившись.

Судя по количеству гильз, попадавшихся под ногами и разбросанных по перекрёстку, стреляли тут часто. Правда, непонятно в кого. Решив перед нападением ещё раз, осмотреться, я прошёлся по кругу, старательно держась в тени, и практически сразу обнаружил больше десятка мумифицированных трупов, валявшихся в развалинах двухэтажных домов. Эти тела не были не тронуты огнём, но зато буквально изрешечены пулями. Особо много свинца прилетело в оплетённые чёрными отростками головы.

Наконец, решившись, я подобрался к скорой помощи вплотную и замер, ибо услышал приглушённые голоса людей, беседующих внутри машины.

- Графиня, судя по показаниям приборов, донорская энергия стабильно потекла по открытому каналу – констатировал Иващенко.

- Я это и так чувствую – ответила мнимая француженка. – Значит, мой братик не поторопился, как в прошлый раз, и сделал всё правильно.

- Капитан, когда откроется обратный портал? – спросил Иващенко у военного.

- Через десять минут портал полностью запечатается, а где-то через двадцать пять часов, прошедших в нашей реальности, он снова откроется из-за неминуемого процесса энергетического отката. В связи с различием скорости в потоках времени, это где-то четыре часа, проведённых нами внутри аномалии. Я почувствую, когда подойдёт момент выйти наружу, так что этого мы точно не пропустим.

- Четыре часа — это много, могут подтянуться одичавшие пустышки – озабоченно проговорила та, кого теперь назвали графиней.

- Мы отъехали от зеркала на достаточное расстояние. Обычно их притягивает туда, так что я думаю, сюда пустышки не пойдут – возродил военный. К тому же проход очень давно не использовали. Так что если будем сидеть тихо, то много их не соберётся. Да и свет не подпустит даже самых голодных, ближе пятнадцати метров.

- А топлива нам хватит?

- Графиня, вы меня обижаете – снова заговорил Иващенко. – Бензина и заряда в дополнительных аккумуляторах, хватит с лихвой. А от наркоза наши пациенты начнут отходить только через пять-шесть часов.

Уверения моего преемника заставили вспомнить о двух контейнерах, находящихся внутри скорой помощи. Получается, что прямо сейчас внутри них лежат люди. И, скорее всего, точно таким же пациентом является чудесно излечившийся от смертельной болезни, хозяин Мерседеса, встреченный во время инцидента на круглом озере. Как только я пришёл к этому выводу, ещё несколько пазлов, заняли свои места в весьма сложной картине.

- Капитан, я надеюсь, что вы правы. Но почему-то чувствую надвигающуюся опасность. Такую же, как почуяла неделю назад. Напоминаю, из-за этого трусливого идиота Воронцова, мне пришлось отбиваться от толпы проснувшихся пустышек и закрывать древний портал самостоятельно, при этом заплатив очень высокую цену. В результате, донорской энергии едва хватило на излечение нашего единственного пациента. А затем мне и вовсе пришлось окропить мёртвое тело донора своей кровью и закинуть внутрь аномалии, чтобы её запечатать. При этом мы так и не завершив процесс дезактивации чужеродного поля.

- А я вас предупреждал – воскликнул Иващенко. – Во-первых, Воронцов трусливый слизняк, которого уже давно бы выкинули из нашего благородного общества и уничтожили, если бы он не был одним из хранителей. А во-вторых, подземный переход всегда был самым опасным из всех известных нашему обществу. Не зря его запечатали ещё до Второй мировой войны.

Я слушал, затаив дыхание, впитывая информацию, и потому не сразу уловил посторонний шум, выделившийся на фоне мерно тарахтящего двигатель Рафика. Звук шаркающих шагов, заставил резко обернуться.

Вообще, свет, идущий от машины, должен был освещать окружающее пространство намного сильнее, но не совсем обычная темнота, правящей в аномалии, уменьшала его воздействие на две трети. Однако даже этого хватило, чтобы увидеть приближающийся к машине человеческий силуэт.

Я продолжал слышать голоса троицы заговорщиков, так что новый персонаж не мог быть кем-то из них. Подняв обрез, я прицелился и, сделав пару шагов вперёд, включил фонарик. Однако лучше видеть приближающегося человека не стал. И только в тот момент, когда он подошёл метров на десять и переступил через своеобразную границу световой сферы, я смог его рассмотреть.

Ободранный военный френч, походил на тот, что я видел в фильмах о революции. На ногах порванные сапоги. В руках нет ничего. Однако, как только в поле зрения появилась голова человека, я сразу понял, что он нечто иное.

Чёрные отростки оплетали полопавшуюся кожу мертвеца, словно создавая подобие внешней кровеносной системы. А на фоне почерневших глазных яблок светились красным, расширенные зрачки. Дополняли картину выпяченные вперёд, слишком развитые челюсти, имевшие в комплекте внушительные наборы, чересчур острых зубов.

Так вот какая тварь укусила француженку. – Это было последним, о чём я успел подумать, а уже через мгновение, существо сконцентрировало весьма неприятный взгляд на мне и с невероятной прытью пошло в атаку.

Расстояние было больше десяти метров, так что среагировать и прицелиться получше я успел. А потом мне пришлось выпустить один за одним два заряда картечи, целясь в грудь и голову твари.

Конечно, я не должен был этого делать, но убежать и спрятаться за Рафиком, просто не успевал. Пучки крупных картечин ударили точно, и существо, словив лицом больше половины всех попаданий, дёрнулось и завалилось навзничь.

Не став оценивать результат, я метнулся в сторону газового фонаря, при этом на ходу пытаясь перезарядить обрез. Одновременно я ругал себя за излишнее любопытство, приведшее к срыву всех планов.

Встав за столбом, я наконец-то смог откинуть стреляные гильзы под ноги и запихнул в стволы два патрона, взятых из подсумка с пулевыми. А в это время распахнулись задние дверцы скорой помощи и оттуда выскочила троица врагов.

Первым делом они заметили ползущую к ним тварь. Графиня, на ходу выпустила в зарычавшее существо пяток пуль. А затем к ней присоединился Иващенко. Он рванул вперёд и дважды выстрелил в затылок твари из карабина «СКС».

И только выскочивший самым первым военный, не стал реагировать на происходящее и пригнувшись, включил мощный фонарь, прикреплённый к автомату «АК-47». Он принялся медленно водить лучом по темноте, явно ища того, кто стрелял.

Курки обреза взвелись за секунду до того, как луч добежал до чугунного столба, за которым я прятался. Расстояние между нами было метров пятнадцать, но ничего иного я предпринять всё равно не успевал. Прицелившись в военного, я выстрелил дважды.

Одна из пуль разметала на куски фару скорой помощи, находящуюся в двадцати сантиметрах от силуэта противника, а вторая, уйдя намного ниже, попала ему в бедро. Коротко вскрикнув, офицер рухнул на одно колено и тут же выпустил в меня длиннющую очередь на полмагазина, явно ориентируясь на вспышки от обреза.

Мне повезло, веер из трассирующих пуль прошёл выше, и только одна, разбившись о столб, обожгла плечо мелкими осколками.

Начав смещаться в сторону, я снова принялся перезаряжать обрез. А в это время военный, справился с первичной дезориентацией и начал работать короткими очередями. При этом, явно пытаясь поймать меня в рассеянный луч фонаря.

Возможно, мне бы удалось обойти капитана сбоку, и выстрелить почти в упор, в момент, когда он начал перезаряжать автомат, но в тот момент, когда я был почти готов, из-за машины вылетело нечто ярко полыхающее и ударило в стену, всего в двух метрах от меня.

Бутылка с коктейлем Молотова лопнула, едва, коснувшись стены, и превратилась в настоящий фейерверк, осветив окружающее пространство. На меня попало множество горящих капель, но одежда не загорелась.

- Вот он! Капитан, стреляй! – возглас выскочившего вперёд Иващенко заставил меня среагировать и разрядить оба ствола дуплетом прямо в него. При этом только в последнее мгновение я понял, что мы выстрелили одновременно.

Я точно попал, ибо видел, как он резко дёрнулся и упал навзничь. Но и сам получил пулю в правый бок и от этого развернулся на девяносто градусов. Снова заработал автомат и трассирующие пули начали лупить по брусчатке и стенам. Сумев устоять на ногах, я перепрыгнул стену огня и нырнул в дверной проём бывшей булочной. А затем побежал вдоль выбитых витрин, внутри разрушенного здания.

А в это время снаружи продолжали стрелять. И в тот момент, когда я почти скрылся в кромешной тьме, в спину ударила пуля. Упав, я попытался снова вскочить и побежать, но добился лишь короткого рывка, переместившего меня метров на двадцать. Заскочив в следующие развалины, я завалился и дальше смог передвигаться только на четвереньках.

Забился в угол, нащупал волочившийся позади обрез и начал судорожно его перезаряжать. А перезарядив его, прислушался и понял, что меня никто не преследует. А ещё я услышал Графиню, кричавшую, что она меня завалила.

А ведь она права. Два пулевых попадания, без возможности получить немедленную медицинскую помощь, это стопроцентная смерть. Вытянув нож стропорез, я распорол им комбинезон сбоку и включив фонарик, уставился на рану, из которой активно сочилась кровь. Кровь не тёмная, значит, печень не задета, а в остальном, ничего хорошего. Тем более режущую при любом движении рану на спине, я даже увидеть не могу.

Вытянув рулон бинта из подсумка, я попытался заткнуть рану, используя его как медицинский тампон, но он практически сразу прописался кровью. А когда я уже почти отчаялся, что-либо сделать, внезапно заметил небольшие искорки, побежавшие по кафельным плиткам пола, прямиком ко мне.

И как только первая из них добралась до содрогавшегося от боли тела, я почувствовал, как меня сначала кольнул разряд тока, а затем боль немного отступила. Искорки начали вливаться в меня, при этом большинство из них словно прицельно направлялись к ранам. И каждая из них приносила толику облегчения. А ещё я почти сразу заметил, что кровь начала вытекать медленнее.

Однако вместе с этим я почувствовал, как начинает затуманиваться сознание, сообщая, что совсем скоро я вырублюсь. Понимая, что здесь оставаться точно нельзя, я немного подождал и, как только мне стало немного полегче, заставил себя встать. Затем я вышел из развалин и побрёл по дороге, стараясь уйти как можно дальше от машины скорой помощи и тех, кто меня мог достать.

Глава 2. Возвращение в реальность

«Внутри аномалии»

Открыв глаза, я увидел, как в мою сторону устремляются сотни искорок, покрывая онемевшие тело едва ощутимыми уколами. А ещё я заметил чёрный отросток, медленно приближавшийся к моим пальцам.

Инстинкт самосохранения заставил отдёрнуть руку и щёлкнуть выключатель фонаря, прикреплённого под стволами обреза. В результате луч света осветил мраморные плиты, покрывавшие поверхность просторного зала, и несколько колонн, вырезанных из того же материала.

Возле одной из колонн сидел труп, оплетённый с ног до головы лоснящимися лианами. Именно от этого кокона, в мою сторону тянулись несколько отростков. Теперь же они конвульсивно корчились под светом фонарика, и, явно обжигаясь, испускали струйки едкого дыма.

Оглядевшись, я увидел справа надпись «КАССА» на табличке, размещённой над мраморной стойкой. А слева валялась разбита вдребезги, многоярусная хрустальная люстра, которая расколотила при падении несколько мраморных лавок.

Посветив вверх, я заметил обширные заросли чёрного мха на стенах и потолке, и лоснящиеся лианы, оплетавшие огромную дыру в крыше. Я не знал, сколько пробыл в забытьи, но инстинктивно чувствовал, что нужно сейчас же уходить иначе будет поздно.

Попытавшись подняться, понял, что не ощущаю правый бок и спину. Руки и ноги тоже двигались заторможено. При этом все мышцы без исключения, ныли, словно после изнуряющей силовой тренировки.

Это не помешало мне встать на ноги, но идти я смог только медленно, при этом подволакивая ноги. В одной из стен зияла огромная дыра, так что я без труда выбрался наружу. А когда под ногами появилась булыжная брусчатка, я обернулся и осветил ещё одну вывеску, помечающую здание, в котором я валялся.

«БАНКЪ»

И всё-таки странное место, эта аномалия. Куски пространства словно вырваны сюда из действительности и собраны в единую массу. А ещё вокруг темно, и непонятно куда теперь идти. Ведь я не в курсе, как далеко зашёл, уходя от врагов, и в какой стороне находится выход из аномалии.

Вспомнив о лечебных искорках, я посмотрел под ноги и только сейчас понял, что после последней волны, атаковавшей мой организм, их поток иссяк. И, скорее всего, это, ничего хорошего мне не сулит.

Наверное, я бы простоял так очень долго, не понимая, в какую сторону идти, но буквально через минуту я увидел рассеянный луч, осветивший стену соседнего здания, а затем в сотне метров от меня, между строениями проехала, сверкающая гирляндами, машина скорой помощи.

И хотя расстояние было небольшим, звука двигателя, я так и не расслышал, видимо, из-за действующих внутри аномалии, немного иных, физических законов.

Ехать куда-то ещё, а не к порталу, скорая точно не могла, так что я тоже направился к месту, по которому она проскочила. Пройдя через развалины, обогнул практически целую пожарную каланчу, выбрался на знакомую грунтовую дорогу.

Машина исчезла, так что мне пришлось идти по следу её протекторов. И с каждым новым шагом, я продолжал инстинктивно чувствовать как нарастает опасность. А через пару сотен шагов, в тот момент, когда фонарик начал тухнуть, я, наконец, увидел стену, с той самой зеркальной аркой.

Подойдя вплотную, я услышал знакомый треск и заметил, как медленно сокращается площадь зеркальной поверхности. При этом кирпичная кладка по краям, наоборот, неуклонно восстанавливалась.

И что дальше? Мои враги, только что здесь проехали и теперь находятся на той стороне. Совершенно необязательно, что они сразу уедут. Тем более что с той стороны портала сейчас валяется труп брата француженки. А вдруг они будут дожидаться, когда портал полностью запечатается.

Замерев на месте, я на всякий случай проверил, заряжена ли обрез. А когда фонарик окончательно потух, решил, что пора войти в уменьшившийся на треть портал. Я собирался пробиваться с боем. И в тот момент, когда решил шагнуть вперёд, из чёрного зеркала появилась рука, державшая зажжённый, керосиновый фонарь. Следом из зеркала вырвалась вторая рука, с любительской кинокамерой. Войдя внутрь аномалии, доктор Кац вздрогнул и уставился на стволы направленного на него обреза.

- Саша, это ты?

- Да.

- А чего стоишь здесь один, в полной темноте?

- Да вот Артём Абрамович, ждал, когда ты придёшь меня спасать – ответил я и невольно усмехнулся.

- Я уже пришёл. Так что может, теперь пойдём? А то как-то здесь не особо уютно и голова кружится.

Сделав несколько шагов назад, Кац растворился в покрывшемся трещинами зеркале, а я, уже двинувшись за ним, услышал позади знакомые шаркающие шаги.

Вынырнув из портала, я обернулся и направил обрез на сгусток клубящейся тьмы, а когда из него появилась ходячая тварь, выстрелил в упор дуплетом, отправив её назад, во тьму. После этого, портал начал очень быстро сворачиваться.

Как только он схлопнулся, на меня обрушилась волна слабости. Голова закружилась, и я рухнул, при этом продолжая чувствовать остаточные эманации потустороннего сквознячка. И в тот эже миг на помощь подскочил доктор Кац и, поддержав голову, заглянул мне в глаза.

После этого я выключился, а когда очнулся, снова увидел дока, деловито осматривавшего мои раны.

Опять вырубившись, я открыл глаза всего на минуту, видимо, очнувшись из-за тряски. При этом увидел над головой мелькавшие фонари городского освещения.

В следующий раз я пришёл в себя от рывка и уставился на моргающий красным светофор. С трудом повернув голову, увидел размытую фигуру дока, сидевшего за рулём мотоцикла.

Затем я очнулся на целую минуту, когда меня тащили по знакомому коридору морга, и даже принялся помогать, отталкиваясь негнущимися ногами от пола.

Очередной провал в беспамятство, снова закончился, и я почувствовал, как в спине ковыряются чем-то металлическим. А окончательно я пришёл в себя, когда ощутил, что лежу на спине и теперь у меня ковыряются в боку.

Постепенно изображение в глазах перестало троиться, и я увидел над собой стойку капельницы, с закреплённой стеклянной банкой коричневого цвета и идущей от неё прозрачной трубкой, с бегущей по ней жидкостью. А ещё я увидел дока, который высоко задирал медицинскую иглу, видимо, зашивая мне бок.

- Ну и как там? – спросил я.

- Жить будешь – на автомате ответил Кац и, дёрнувшись от неожиданности, сильнее чем нужно, стянул края раны, при этом заставив меня застонать от резкой боли.

- Саша, извини, случайно дёрнулся. – Док недовольно покачал головой и продолжил зашивать. – Видишь ли, из-за специфики работы патологоанатома, я не привык, что мои пациенты открывают глаза после вскрытия и начинают разговаривать.

- Да ничего, док. Если уж начал резать и зашивать, не останавливайся. Так что там у меня? Расскажи поподробнее?

- Ещё раз повторяю, жить будешь. Хотя после таких нехороших, пулевых ранений, да ещё без своевременного оказания медицинской помощи, я вообще не понимаю, как ты выжил и самостоятельно вышел из портала? Ты должен был истечь кровью и умереть. Судя по теперешнему давлению, из тебя её вытекло не меньше полутора литров. Однако потом кровь бежать почему-то перестала, а раны успели чудесным образом затянуться. И это всего за сутки – заявил Кац и, завязав узелок, отложил иглу.

- Док, какие сутки? Я слышал лично, что скорая должна была пробыть внутри не больше четырёх часов.

Выслушав меня, Кац отрезал остатки ниток и стянул с лица медицинскую маску.

- Значит, четыре часа внутри. После того как портал закрылся, я просидел в укрытии сутки. Проход снова открылся только следующей ночью, ровно в два часа по московскому времени. А ещё через пятнадцать минут, оттуда выехала машина скорой помощи.

Призадумавшись, Кац вытащил из кармана белого халата, пачку сигарет «Космос» и закурил.

- Артём Абрамович, а ты заметил, кто именно сидел за рулём?

- За нулём сидел военный. При этом, одной рукой он держался за баранку, а второй целился из пистолета в открытое окошко, словно ожидая нападения. Рядом с ним сидела француженка и держала в руках автомат Калашникова.

- Значит, своего преемника я всё-таки достал – констатировал я и указал на зажжённую сигарету. – И что они просто уехали?

- Нет. Мадам увидела труп и замахал руками. После этого Рафик остановился. Затем она вышла наружу и в одиночку запихнула убитого тобой бугая внутрь скорой помощи.

Док дал мне затянуться, и я увидел удивлённое выражение на его лице.

- Саша, это было странно. Она же совсем миниатюрная. На вид, весит килограмм пятьдесят, не больше. Однако француженка взвалила себе на плечо труп и пронесла метров десять, да так легко, словно тело было набито тряпками. Теперь мне понятно, как она смогла скинуть чугунный люк и перебраться через забор, без трёх пальцев и с кровоточащей раной.

- Артём Абрамович, они говорили про донора жизненной энергии. Может эта её необычная сила, как-то связана с процессом, переливная в аномалию этой самой энергии?

- Да, Саша, скорее всего, ты прав – согласился док и, отобрав у меня сигарету, снова затянулся. Затем он вскрыл стеклянную ампулу и начал набирать в шприц прозрачную жидкость. – Саша, вскоре нам придётся про много поговорить. Ну а сейчас тебе обязательно нужно поспать.

Я попытался возразить, но док безапелляционно замотал головой. Воткнув иглу в дозатор капельницы, он принялся вводить неизвестное лекарство в состав, вливающийся в мою кровь. А буквально через полминуты, я почувствовал, как слипаются глаза, и провалился в сон, наполненный кошмарными образами и тьмой.

Глава 3. Дома

И снова меня разбудил телефонный звонок. Открыв глаза, я уставился на знакомый советский гобелен с охотниками на привале. При этом солнце за окном явно клонилось к закату. Голова закружилась. Накатило ощущение дежавю.

Неужели мне это всё приснилось? – подумал я, ибо мозг отказывался верить, в то, что недавно видели глаза.

Сев на диване, я уставился на стол. Там лежал лист бумаги, прижатый графином с водой, несколько пластинок с таблетками, йод, вата и куча медицинских бинтов.

- Значит, не приснилось – проговорил я вслух и, ощупав бок, обнаружил повязку, обвивавшую торс и переходившую на верхнюю часть спины.

Странно, но зашитые раны не болели, и только немного чесались, так как это бывает на последних стадиях заживления, перед снятием швов.

Поднявшись, я направился к трезвонящему телефону и, увидев дорожку электрического света, приостановился на пороге распахнутой настежь ванной комнаты. На полу валялся рюкзак с обрезом и остальная моя амуниция. А в самой ванной лежал разодранный на куски комбинезон и залитая кровью одежда.

Взяв трубку телефона, я в очередной раз услышал встревоженный голос отца.

- Саня, ну наконец-то я до тебя дозвонился. Как ты там? Оклемался после аварии на рыбалке или ещё нет?

- Вроде оклемался – неуверенно ответил я, не понимая, про какую аварию он говорит.

- Скажи спасибо доктору, Артёму Абрамовичу Кацу. Он сегодня с утра заявился в РОВД. Всё рассказал и предоставил медицинскую справку. А заодно отмазал тебя перед начальством и пригнал мне мотоцикл. Кстати, почему ты мне не сказал, что вы вместе отправитесь на рыбалку?

- Так получилось. Планы поменялись в последнюю минуту. Морячок не смог, а доктор выявил желание посидеть с удочкой на берегу – соврал я в ответ.

- Ладно, проехали. Теперь слушай сюда, рыбачок. Если завтра, девятого мая, не выйдешь на службу, то у тебя начнутся большие проблемы. Гамалеев постарался, и по РОВД снова пошли слухи, что ты запил. А теперь он рвёт и мечет. Хочет твоей крови.

- Не хочу доставлять ему такого удовольствия. Так что завтра обязательно выйду – пообещал я. Затем, уставившись на себя в зеркало, осмотрел повязки, на предмет признаков кровотечения.

- Хорошо. С утра жду на разводе. Посмотрим, куда тебя определят.

- А что есть выбор?

- Да. Могут отправить со мной в центр Москвы на праздничное усиление или оставить в микрорайоне на двойное дежурство. Ну а теперь готовься, завтра легко точно не будет – предрёк отец и напоследок, сообщив о назначенном на десятое число футбольном матче с деревенскими, повесил трубку.

После этого я прошёл в ванну, подобрал обрез и, вытащив из стволов стрелянные гильзы, заменил их на снаряжённые пулями патроны. Затем проверил, закрыта ли входная дверь. И только после этого вспомнил о лежавшей под графином бумажке.

Оказалось, что это записка от доктора Каца.

Саша, ни с кем ничего не обсуждай, пока не прочитаешь мою записку, а потом её лучше сожги.

Я взял на себя смелость, написал справку и отнёс её утром в РОВД. После этого пообщался с твоим непосредственным начальством. По придуманной мною легенде ты получил лёгкие телесные повреждения, на рыбалке. Если коротко, то с резиновой лодкой, на которой ты находился, столкнулась моторка. Извини, но другой легенды я придумать не успел. Но знай, я начальство ещё ни разу не подводил, так что мне вроде поверили. Как патологоанатом, не могу выдать тебе нормальный больничный. А справка, действительна только на сутки. Предупреждаю сразу, с такими подозрительными ранами, как у тебя, к другим врачам ни в коем случае не суйся. Могут догадаться и на всякий случай позвонить куда надо. Так что больничный точно не вариант, и завтра тебе придётся выйти на службу. Надеюсь, ты справишься.

В конце док описал, какие таблетки принять, если поднимется температура и начнётся жар. Кроме этого, он настоятельно рекомендовал, побольше пить сладкого чая и хорошенько поспать. А в конце пообещал появиться у меня к семи утра и сделать перевязку.

Снова вернувшись в ванную, я разобрал скиданную как попало амуницию. После этого закинул окровавленную одежду в мешок и вынес на балкон, с целью в дальнейшем её сжечь и таким образом избавиться от улик.

И в самый последний момент почувствовал, что в тряпках что-то осталось. Начав их перетрясать, едва не напоролся на пробивший мешок игольчатый клинок стилета. Вытащив забытый трофей, рассмотрел явно старинную вещь, изъятую лично из руки убитого маньяка.

Грани были протравлены кислотой, и на отшлифованной поверхности выделялись многочисленные слои, создающие узор как на дамасской стали. А на вырезанной из чёрного дерева рукояти было начертано латинское изречение, такое же, как на золотом кольце Графини. В остальном оружие выглядело простым и функциональным. Таким реально легко колоть с целью убить.

Я почувствовал, что им уже убивали множество раз. В это не верилось, но это тот самый клинок, что должен был через год заколоть мать. Теперь же он точно не принесёт ни одной безвинной жертвы.

Включил телевизор для создания нужного фона, я принялся размышлять, под советский кинофильм «На пути в Берлин».

Что же мы имеем? Маньяка я сто процентов завалил наглухо. И, похоже, именно его жизненную энергию, впитала в себя ненасытная аномалия. Она же каким-то образом позволила мне выжить после двух пулевых ранений и большой кровопотери. Если учесть, прошедшие после перестрелки двое суток и судить по нынешнему состоянию здоровья, то сейчас я должен себя чувствовать намного хуже.

А теперь о плохом. Получается, что серийный убийца, которого я ловил больше половины своей прошлой жизни, всего-навсего тупой исполнитель чужой воли, которому просто нравилось убивать молодых девушек. Мнимая француженка, которую члены тайного общества уважительно называли Графиней, пару раз упомянула, что он её брат. Так ли это в действительности, пока непонятно. Но сейчас ясно одно. Он выполнял её приказы, причём беспрекословно.

Остальные её тоже слушались.

Первый подчинённый Графини, это военный, видимо, носящий офицерское звание капитана. Увы, но фамилию и принадлежность к какому-либо из родов войск, мне выяснить не удалось. В момент боестолкновения я попал ему в ногу из обреза. По всей видимости, пуля прошила бедро навылет, не причинив большого ущерба здоровью.

Второго я опознал сразу. Это был будущий майор МВД Иващенко. Именно его сделали моим преемником в 2024 году. И именно он привёз меня к приготовленной заранее засаде. Во время перестрелки я в него точно попал. И, видимо, достал хорошо. Как результат, за руль скорой помощи уселся капитан. Убил ли я Иващенко? А вот в этом я не уверен. Тем более живительная энергия, идущая от донора, могла его, как и меня, излечить даже от смертельной раны.

И что же у нас получается? Графиня, это явный лидер группы заговорщиков. Остальные исполнители её воли. Каких целей они добивались, проникнув в аномалию? Наверняка, хотели вылечить парочку пациентов, лежавших под наркозом в медицинских капсулах, за счёт принесения в жертву молоденькой девушки. С моей точки зрения, эти пациенты уж точно не являются простыми советскими гражданами. Скорее всего, они смертельно больные родственники, неких авторитетных людей. За счёт их чудесного выздоровления заговорщики докажут свою значимость и в будущем станут незаменимыми для выбранных ими представителей советской элиты.

Вспомнив о том, что случилось в аномалии, я в очередной раз похвалил себя за то, что не засветил лицо. Конечно, вычислить меня не особо трудно, но всё-таки кое-какая фора у меня имеется.

Что же ещё я помню? Кажется, Графиня назвала военного хранителем. Кроме этого, она точно так же обозвала моего вечного свидетеля из прошлой жизни. Антона Львовича Воронцова.

И чего же они такого хранят? Задав себе очередной вопрос, я вспомнил, как капитан открыл проход в аномалию, при помощи собственной крови. Вполне возможно, Воронцов умеет проделывать нечто похожее с порталом, находящимся в тупиковой части подземной галереи. Выходит, каждый из них хранитель своего собственного аномального сектора.

Вспомнив карту вероятных мест убийств, составленную молодым аналитиком МВД при помощи нейросети, я невольно вздрогнул, ибо осознал, что это всё лишь верхушка айсберга. Если судить по обнаруженным секторам активности маньяка, таких аномалий на окраинах Москвы, по крайней мере, семь. Но реально, скорее всего, побольше. А значит, и хранителей, должно быть, примерно столько же.

А в то, что ячейки тайного общества существуют в Москве восьмидесятого года, я теперь был уверен. Сейчас они навряд ли слиты в единую сеть, подобную той, что наверняка существовала в Российской Империи до двух революций семнадцатого года. Скорее всего, она полностью сформируется к началу двухтысячных.

Едва я об этом подумал, вспомнил о местах, в будущем находящихся во владении крупных коммерческих структур. В 2024, развалины цеха, где имеется проход в аномалию, огорожены высоченным забором, находящимся под круглосуточным наблюдением. Мы в отделе думали, что убийства там закончились, но на самом деле их наверняка научились скрывать.

Ещё одно подозрительное место, где убивать девушек, начнут в конце восьмидесятых, в будущем тоже надёжно огорожено. Я вспомнил, как удивлялся, когда узнал, что некая крупная строительная фирма взяла в аренду на 99 лет, старый затопленный карьер и несколько свай разрушенного моста. А в том, что в одной из каменных свай, имеется проход в аномалию, я теперь не сомневался.

Третье и самое главное, известное мне место со входом в аномалию, это катакомбы под комбинатом. Правда, мне до сих пор непонятно одно. Почему девушек с периодичностью в восемь-десять лет убивали в арке дома инженеров. Ведь, как я понял, близость жертвы-донора к аномалии критически важна. Это всё мне предстояло выяснить, и, похоже, я теперь знаю, у кого можно спросить.

Интересно, сколько тайное общество убило девушек за время своего существования? Горстка энергетических вампиров, долгое время продолжала жить и процветать, питаясь чужой жизненной силой? Число жертв явно исчисляется сотнями. А если учесть тех, кого они убивали раньше, то, возможно, и тысячами.

И что я должен делать, после того как узнал правду? – задав себе этот вопрос, я почувствовал, как кулаки непроизвольно сжались. Мне захотелось найти каждую аномалию и каждого члена тайного общества, которое судя по тому, что я узнал, существует больше сотни лет. Найти и уничтожить. Передавить словно блох, живущих на теле собаки.

Ну а самым первым в прицел попадёт мой вечный свидетель, Антон Львович Воронцов. Он дольше всех морочил мне голову, так вот пускай теперь и расплачивается по полной.

Решив, что так тому и быть, я принялся собираться на службу. А когда подготовил парадную форму, в дверь квартиры тихонечко постучали. Взяв со стола обрез, я спрятал его подальше в шкаф и пошёл открывать. Не знаю почему, но сейчас я не почувствовал опасности. А ещё я на девяносто девять процентов был уверен, что это пришла Зина.

Взглянув в глазок, я убедился, что не ошибся. Правда, на этот раз сумки в руках девушки были две и выглядели они чересчур внушительно. Ворвавшись внутрь, Зина сунула мне свою поклажу в руки и принялась снимать плащ. И о чудо, на этот раз, она была облачена в элегантное красное платье с огромными вырезами сбоку, оголённой спиной и весьма откровенным декольте, которое мало чего скрывало. Причёска на голове и вечерний макияж, дали понять, что она долго готовилась к этой встрече.

Включив свет, Зина уставилась на мои семейные трусы и с подозрением пробежалась взглядом по белым повязкам, обвивавших мускулистый торс крест-накрест, словно революционного матроса, пулемётные ленты.

- Саша, а это что такое?

- Бандитские пули – вполне честно признался я, и она ухмыльнулась.

- А если честно?

- Зин, да так, ничего особенного. Просто пара небольших травм, полученных на рыбалке.

- Значит, чувства меня не подвели, и я не зря решила отпраздновать с тобой праздник Победы. Бедный мальчик, сейчас буду тебя лечить. Ты как не против? – спросила она и соблазнительно выгнувшись, оголила ножку, облачённую в красный чулочек с подвязкой.

- А разве у меня есть возможность отказаться? – спросил я, и Зина отрицательно замотала головой.

- Нет. Даже если бы ты переломал ноги и руки, я нашла бы способ тебя использовать по назначению – сделав игривое заявление, она расправила плечи, показала все плюсы чересчур откровенного декольте. И в этот момент я понял, что вполне готов к её предложениям, несмотря на ноющие раны. – Но это всё на десерт. А для начала я накрою на стол и покормлю тебя нормальной, человеческой едой, приготовленной женскими руками.

Едва успев спрятать записку Каца, я был отправлен включать музыку. А когда вернулся, на родной диван, увидел, что волшебница успела заставить стол посудой с салатами, соленьями, овощами, зеленью, тоненько нарезанными мясом и сыром. Дополняли картину бутерброды с чёрной и красной икрой. А в центре стояла огромная посудина с дымящейся картошкой пюре, прикрытой слоем тушёного в духовке мяса по-французски.

И только увидев всё это великолепие, от которого безумно вкусно пахло, я понял, как зверски проголодался. Правда, набить желудок по полно мне с первого раза так и не удалось. После второй рюмочки коньяка, жаждущая близости Зина устроила весьма эффектное представление, которому наличие платья никак не помешало. В итоге моё мужское начало взяло верх над желудком и заставило поставить красотку в весьма интересную позу. При этом ноющие раны никак не помешали мне сделать то, что я давно собирался.

Глава 4. Квартирная кража

И всё-таки Зина меня обманула. Никакого лечения от неё я не получил. Зато ненасытная продавщица устроила мне настоящий марафон желаний, так и не дав нормально поесть. А когда раны начали настоятельно о себе напоминать, и я уже собирался попросить пощады, она заявила, что завтра у неё трудный день, и начала одеваться. Я не стал её останавливать и отправился провожать.

По дороге заметил некоторую нервозность в поведении Зины и задал пару наводящих вопросов. Поначалу она держалась, но потом не выдержала и всё рассказала. Оказывается, хорошие знакомые из торга, предупредили заведующую универсама о большой комиссии из министерства торговли, собирающейся нагрянуть в определённые торговые точки, сразу после майских праздников. Так что завтра, несмотря на праздник День Победы, на работу выйдет весь коллектив магазина и начнёт шуршать. Персоналу совместно с начальством предстояло сделать полную ревизию, вылизать магазин дочиста и подготовить документацию.

Немного разбираясь в том, как устроена Советская торговля, и какие риски имеются у её работников, я пожелал Зине удачи. А при расставании посоветовал незамедлительно позвонить мне, если начнутся проблемы.

В итоге я проводил её домом и вернулся к двум ночи в квартиру. Немного перекусив, ещё раз мысленно поблагодарил Зину за обильные угощения и убрал оставшуюся еду в холодильник. В процессе, забил его почти полностью.

А едва лёг спать, сразу провалившись в жуткий сон, где все события происходили внутри аномалии. Всю оставшуюся ночь, я отстреливался от толпы пустышек, очень сильно походивших на быстро, передвигающихся зомби. При этом я что-то судорожно искал в том самом имперском банке, в котором не так давно очнулся.

Прервал бесконечный поиск, звонок в дверь. Открыв глаза, я убедился, что будильник показывает ровно семь часов утра, и похвалил пунктуальность доктора Каца.

- Саша, а ведь ты единственный мой пациент, если учесть только живых – заявил док, переходя через порог квартиры.

- Артём Абрамович, если учесть, что двое суток назад в меня всадили две пули, то чувствую себя очень даже неплохо – честно ответил я.

Кац удовлетворённо кивнул и отправился мыть руки в ванну. Затем он поставил меня посреди зала под свет люстры и принялся срезать повязки.

- Ну что ж, очень даже неплохо – изрёк он, осмотрев раны. – Подобной скоростной регенерации живых тканей я никогда раньше не наблюдал. А если учесть, что пули я извлёк прошлой ночью, то это просто поразительно. Саша, я только одного не пойму, откуда у тебя на спине взялись эти весьма характерного вида царапины? Вчера их там точно не было.

- Наверное, случайно поцарапался – ответил я и док заулыбался.

- Ну, ну. Конечно. Понимаю, дело молодое. Но всё же, Саша, попрошу хорошенько высыпаться хотя бы несколько ближайших дней. А сейчас быстро в душ. Помоешься, сделаю перевязку.

- Будет сделано – ответил я и отправился выполнять приказ Каца.

После душа док обработал зашитые раны и перевязал.

- Если всё будет нормально, то придёшь вечером в морг. Буду снимать швы, а заодно расскажешь в подробностях о том, что ты видел внутри аномалии. Затем поговорим о наших делах. Конечно, хотелось бы поговорить прямо сейчас, но мне ночью позвонил товарищ из Москвы. Ну тот самый, что взялся сделать анализы принесённых тобой образцов. Он настоятельно попросил, чтобы я к нему приехал как можно быстрее.

- Артём Абрамович, будь поосторожнее в Москве. А то сам понимаешь, если о наших делах узнают там, где не надо, будет совсем худо.

- Саша, я всё понимаю. Так что не волнуйся, ничего лишнего не сболтну – уверил меня Кац.

А когда он засобирался уходить, я достал из холодильника принесённые Зиной, бутылки армянского коньяка и коробку конфет птичье молоко. Затем отдал это всё Кацу.

- Зачем? – не понял док.

- Артём Абрамович, мы же в СССР живём. Тут пол-литра, может сделать больше, чем сотенная купюра. В Москве трёхзвёздочный точно пригодятся. Кстати, тебе на накладные расходы не подкинуть пару-тройку красненьких червонцев. У меня имеется в заначке.

- Нет, Саша. Денег точно не надо, а вот это я, пожалуй, возьму.

- Артём Абрамович, спасибо за то, что спас меня. Без твоей помощи я бы точно не выбрался – поблагодарив Каца, я протянул руку.

- Это тебе Саша, спасибо, за то, что втянул меня в это всё. А то как подумаю, что это могло пройти мимо. – Кац пожал руку. – К тому же девушку, которую эти сволочи собирались принести в жертву, ты всё-таки спас.

***

Через полчаса я прибыл в РОВД, попав прямиком на праздничный развод.

Батя встретил приветливо. В процессе парочка знакомых милиционеров спросили про рыбалку. Другие косились, но вроде без негатива. Начальники, поглядывали на меня, но при всех предъявлять претензий не стали.

На этот раз, в Москву вместе с группой ППС и ГАИ, сопровождавших несколько автобусов с ветеранами, меня не отправлять не стали. Сразу после развода, к себе подозвал начальник уголовного розыска майор Лавренов.

- Саня, я тут разговаривал вчера с доктором Кацем. Так что наслышан о твоих злоключениях. Надеюсь, ты на год вперёд нарыбачился?

- Похоже, рыбная ловля, это не моё – согласился я.

- А ты в следующий раз охоту попробуй. А я могу компанию составить – неожиданно предложил Лавренок и заулыбался, показав, что в честь праздника, у него приподнятое настроение.

- Сергей Иванович, для охоты мне сначала надо ружьё прикупить – возразил я.

- Ну это дело одного дня. Сходи к сестре в поликлинику, она тебе справку от психиатра мигом выправит. Потом в разрешительном отделе тебе всё, что надо подпишут. А в охотничьем магазине я подскажу, что лучше из оружия взять. Там же и охотничий билет справим.

А пока майор Лавренов давал дельные советы, я заметил появившегося из здания милиции Гамалеева, и догадался, что тот вышел по мою душу.

- Лейтенант Расторгуев, сегодня ты переходишь в моё подчинение – неожиданно заявил он и посмотрел на Лавренка так, словно тот должен был его поддержать.

Но вместо этого начальник угрозыска отрицательно замотала головой.

- Нет. Сегодня он работает с моими операми. На территории участкового этой ночью обнесли квартиру, директора галантерейного магазина. Так что лейтенант Расторгуев будет рыть землю носом целый день по поводу квартирной кражи.

- А почему я не в курсе? – возмутился Гамалеев и попытался испепелить меня ненавидящим взглядом.

- Сигнал поступил из прокуратуры сорок минут назад. Дежурный и начальник милиции уже в курсе. Мои люди тоже отбыли на место преступления.

- А почему первыми узнали в прокуратуре?

- Кто-то позвонил в санаторий, в котором проводит отпуск хозяин квартиры. А уже он лично связался с кем-то из прокуратуры. Товарищ майор, а ты чего меня допрашивает? – неожиданно возмутился Лавренок. – Ты же заместитель начальника штаба, и должен всё узнавать в дежурном отделе раньше меня.

Опыт подсказал мне, что этот спор, возник сейчас неспроста. По всей видимости, пока я отсутствовал, Гамалеев отдавил начальнику угрозыска любимую мозоль, и тот, зная о наших отношениях с заместителем начальника штаба, решил этим воспользоваться и поставить его на место. Одно было странно. Обычно подобное принято решать приватно, а не в присутствии подчинённого.

- Бардак! – воскликнул покрасневший Гамалеев и ещё раз, гневно зыркнув на меня, взбежал по лестнице и скрылся внутри РОВД.

После этого Лавренок повернулся ко мне.

- Лейтенант, надеюсь повторно, задачу тебе растолковывать не придётся? – спросил он строго.

- Никак нет, товарищ майор – ответил я и выпрямился.

- Значит, иди и выполняй. И Саша, смотри не подведи меня. Сам видишь, на тебя тут некоторые уникальные личности, большой зуб заимели.

Выслушав предупреждение, я отдал честь и направился в дежурку, узнавать точный адрес квартиры, директора галантерейного магазина.

***

Прибыв на адрес, я поздоровался с сержантом водителем, стоявшим рядом со знакомым милицейским козликом, затем прикинул, где именно находятся окна ограбленной квартиры, и хорошенько осмотрел дом снаружи. Затем то же самое сделал внутри подъезда. А на площадке четвёртого меня встретил Мищенко.

Пожав ему руку, я уже хотел войти в квартиру, но он меня притормозил.

- Саня, а ведь ты был прав – начал он.

- В чём прав?

- Ну насчёт тех рулонов ткани, украденных на комбинате. Короче, её тем же вечером нашли. Оказывается, что во время предпраздничной сутолоки, материал перевезли на склад чулочно-носочного цеха и забыли указать в документации. Заявление уже забрали. Так что дело закрылось, считай даже не начавшись.

- А я же тебе говорил, не спеши. На предприятиях всегда так. Сначала сами накосячат, а потом каждый на другого вину скидывает. – Я указал на дверь квартиры. – Ну а тут чего?

- Всё как обычно. Обнесли хату директора галантереи. Следов мало оставили, так что явно висяк. Квартирка зажиточная, так что там было чего брать. Одно плохо, там молоденькая прокурорша верховодит. Я всего час с ней пообщался, но уже сейчас чую, она меня до белого каления доведёт.

- Ладно, разберёмся. Тем более Лавренок меня сюда в помощь на целый день отослал.

Пройдя в квартиру, я сначала внимательно осмотрел прихожую с большой кухней. Затем обошёл все четыре комнаты и заценил содержимое вывернутых полок. Когда дело дошло до огромной гостиной со стоявшим посередине круглым столом, я сначала осмотрел творящийся вокруг бардак, а затем сконцентрировал внимание на молоденькой работнице прокуратуры. Кстати, она была весьма симпатичной брюнеткой, стройной и явно длинноногой.

По случаю праздника, девушка облачилась в парадную форму. И теперь восседала за столом, в позе прилежной ученицы, вдумчиво конспектирующей слова учителя. Перед ней лежала кипа бумаг и свеженький составленный протокол. А рядом стоял эксперт криминалист, бубнящий про улики и отпечатки пальцев.

Вместе со мной в гостиную вошёл Мищенко.

- Наталья Вячеславовна, а это здешний участковый. Лейтенант Расторгуев – представил он меня.

Выслушав Мищенко, прокурорша прекратила что-то отмечать в разложенных на столе бумагах и, одарив меня довольно-таки высокомерным взглядом, состроил недовольную мину.

- Ну вот, как всегда, участковый является самым последним, когда мы уже закончили осмотр и практически составили протокол. Опера за тебя, Расторгуев, уже и понятых нашли. – Начав обращаться с претензии и на ты, — она указала на подпирающих стену понятых.

Первый из них, выглядевший пьющим мужчина, лет пятидесяти на вид. Он утопал в объёмном пиджаке, снятого явно с чужого плеча и нервно озирался. Рядом с мужиком возвышалась дородная женщина в синем халате и косынке. Подобную униформу обычно носили школьные технички и уборщицы всевозможных контор и магазинов.

- Ну, раз у вас тут всё схвачено, то зачем тогда вообще вызывали местного участкового? Наверняка товарищ юрист второго класса, очень опытная в подобных делах и уже успела, вычислил вора, по оставленным им следам и отпечаткам. А уже вечером преступник придёт сдаваться и принесёт с собой хабар? – Я не собирался отмалчиваться, тем более прокурорша сама первый начала задираться. К тому же манера её общения и некоторые нехорошие предчувствия, вызывали во мне лёгкую нервозность.

Выслушав, прокурорша вперила в меня осуждающий взгляд, однако я лишь ухмыльнулся.

- Лейтенант Расторгуев, вам следует не пререкаться, а сейчас же пройтись по квартирам подъезда и опросить жильцов. После этого вы мне лично доложите о том, что узнали – отдав распоряжение, прокурорша отвернулась, дав понять, что потеряла ко мне интерес. А затем продолжила водить шариковой ручкой по бумаге, при этом озвучивая вслух некий текст.

– Значит, что мы имеем. В четырёхкомнатную квартиру директора галантерейного магазина, уехавшего с семьёй в Сочинский санаторий, ночью проник некто, при этом открыв оба дверных замка ключами.

- Следов от работы отмычек, на дверях не обнаружено – тут же подтвердил эксперт-криминалист.

Прокурорша удовлетворённо кивнула и продолжила:

- А рано утром, кражу обнаружила нанятая директором магазина уборщица, пришедшая поливать цветы, вытирать пыль и мыть полы.

После этих слов, стоявшая у стеночки пожилая женщина, утвердительно закивала.

- По её словам, из квартиры пропали старинные часы с боем, ранее стоявшие на декоративной полке. Исчезли все золотые украшения, хранящиеся в трюмо, находящемся в спальне, две женские шубы из платяного шкафа и заграничный кассетный магнитофон вместе с кассетами. Кроме этого, из холодильника исчезли все консервы, а из бара весь алкоголь. Так сколько вы говорили, там было бутылок?

- В баре бутылок пятнадцать всяких-разных стояло. Многие иностранные. А ещё две бутылки шампанского и одна водки в холодильнике всегда хранились – уточнила женщина, стоявшая у стены.

После этого я громко кашлянул, и все посмотрели на меня.

- Значит, обнаружившую кражу уборщицу, вы сейчас используете в качестве понятой – проговорил я и сделал вид, что хлопаю в ладоши. – Ничего не скажешь, умно. Правда, мне интересно, как вы отметите её в протоколе. Как понятую, свидетельницу или подозреваемую? Или сразу используете её во всех трёх ипостасях?

Присутствующие переглянулись. А пока прокурорша с Мищенко, косились друг на друга, я продолжил.

- Кстати, гражданин, а вас каким образом загнали в понятые? – спросил я мужичка.

- Так, мне жена утром позвонила. Приказала, чтобы я всё бросал и быстро бежал сюда – смущённо ответил мужчина и кивнул на уборщицу.

После этого я снова посмотрел на своих опешивших коллег.

- Значит, замки никто не ломал. Дверь открыла уборщица. А ключи, после отбытия директора магазина в Сочинский санаторий, имелись только у неё? И вы вместо того чтобы подозревать этих граждан в грабеже, совершённом группой лиц, по предварительному сговору, назначили их понятыми? Ну это просто пять баллов, товарищ прокурор. Да и ты, Мищенко, тоже молодец.

- Выходит, вы нас с мужем в краже подозреваете? – растерянно проговорила уборщица, и я заметил мокроту, начавшую появляться в уголках глаз.

- У нас, гражданочка, работа такая, всех поголовно подозревать. Ну а тех, кто прибыл на место преступления первым, нужно подозревать вдвойне. Однако, милая женщина, в данном случае, не спешите лить слёзы. Как мне кажется, вы с мужем к этому делу никак не причастны.

Я сказал это уверенно и заметил, как Мищенко нервно сглотнул.

- Саня, не нагоняй драматизма. Новых понятых, я тебе через пять минут хоть десять штук приведу. А ежели чего ещё заметил по делу, лучше сразу покажи, а не темни.

- Да без проблем. – Пройдя к окну, я указал на два горшка с цветами, стоящими в сторонке на стульях. – Гражданочка, а эти герань и гибискус, всегда находились на этих местах?

- Нет. Раньше они на подоконнике стояли – сразу ответила уборщица.

- И как я понял, вы их сегодня не трогали?

- Нет, не трогала. Раньше поливала два раза в неделю. А сегодня, в этом бардаке, даже не заметила, что их кто-то переставил.

Протянув руку, я дёрнул за ручку, прикрученную к форточке, и легко её распахнул.

- А форточки вы на шпингалет всегда закрываете?

- Да. После проветривания квартиры всегда закрываю, на случай если дождь пойдёт или снаружи ветер разыграется – ответила женщина.

- Лейтенант, к чему вы ведёте? – наконец-то спросила, пришедшая в себя работница прокуратуры. – Это четвёртый этаж. В закрытую форточку снаружи точно не залезть.

- Ага, конечно, не залезть. Особенно если форточка старая и имеет большие щели. А рядом с окном проходит пожарная лестница – ответил я и, высунувшись наружу, легко дотянулся до ржавой лестницы.

- Там что есть лестница – удивился Мищенко.

- Сам посмотри – ответил я и уступил ему место.

- Странно, а как же вор открыл форточку снаружи, а потом за собой её прикрыл, да так, что мы сразу и не заметили? – сказал опер, после того как убедился в моих словах.

- Форточники – ребята опытные, почитай цвет воровского мира. Они могут залезть без верёвки там, куда настоящий альпинист, никогда не сунется. А подобные фокусы со шпингалетами, они на раз проворачивают. Если бы тот, кто здесь побывал, захотел заморочиться, он бы и цветочки назад на подоконник вернул. А потом с помощью правильно выгнутой проволочки, снаружи смог эту форточку на шпингалет закрыть.

- И что же нам теперь делать? – спросила явно растерявшаяся прокурорша, при этом я заметил, что её первичный гонор, как ветром сдуло.

- Вам, товарищ юрист второго класса, нужно правильно составить протокол, вписав туда новых понятых и кое-что изменив строго по делу. Гражданку уборщицу используйте как свидетельницу, предоставившую ценные сведения. А пока вы будете всем этим заниматься, Мищенко со своими архаровцами пробежится по квартирам и расспросит жильцов. Может, они чего интересного заметили. Ну и заодно он вам новых, нормальных понятых приведёт.

- А участковый чем займётся? – спросила так и не представившаяся работница прокуратуры.

- А я отправлюсь рыть землю на своём участке. Сами понимаете, наш форточник, сам себя не сдаст и с повинной в РОВД не придёт.

Пообещав прокурорше, что буду на связи, я вышел из квартиры и направился прямиком в опорник. Сейчас был восьмидесятый год, так что из всех местных уголовников и рецидивистов, проживающих в это время в микрорайоне, я знал, дай бог половину. Однако у меня в распоряжении оставалась картотека дяди Саши, и именно ею я и хотел сейчас воспользоваться.

Глава 5. Вор

В опорнике я прочесал картотеку дважды и отложил карточки пяти подозреваемых. Все уголовники со стажем. Один из них, подходил больше всех, настоящий форточник, рецидивист. Но кое-что не сходилось, сейчас он сидел на зоне.

Ещё парочка уголовников, не были классическими форточниками. Обычно они промышляли воровством чемоданов в поездах дальнего следствия. Кроме этого, играли в карты на деньги с пассажирами. Я понимал специфику их промысла и знал: если в их руки случайно попадёт адресок зажиточного гражданина, то они могут не только дать наводку подельникам, но и сами пойдут на квартирную кражу.

Из оставшихся, самые большие подозрения вызывала фигура отца Кошеля. Мне хотелось доверять парню, уверившему, что папаша, уголовник сейчас в деревне у родственников, но проверить информацию всё равно придётся.

Кроме Кошеля старшего, меня заинтересовал старый вор, карманник, носивший погоняло Хромой. Он давно закончил карьеру. С последней ходки вернулся пять лет назад и сейчас находился под надзором. Преклонный возраст и отсутствие ноги, не позволяли подозревать его в личном участии в ограблении. Но в карточке имелась парочка интересных пунктов. Во-первых, из-за инвалидности старый вор не был выслан за 110 километр. А во-вторых, имелась запись о выдающихся организаторских способностях, весьма авторитетного старичка. К тому же я помнил парочку баек про него, услышанных в прошлой жизни.

По идее с него и надо было начинать, но я решил для начала проверить лёжки остальных уголовников. Ведь кто-то из них мог не выдержать и вернулся в Подмосковье. Переписав адреса проживания и составив список злачных мест с карты, оставленной дядей Сашей, я уже собирался уйти из опорника, но меня приостановил капитан Исаев.

- Саша, насколько я понял, ты сейчас только по квартирной краже работаешь? – уточнил он, выказав свою осведомлённость.

- Да – ответил я, при этом мигом учуяв подвох.

- Советую тебе не влезать в это дело с головой. Постарайся поменьше взваливать на себя ответственности, и главное — ничего не обещай работнице прокуратуры, которую по чьей-то прихоти решили назначить на дело.

- Павел Егорович, говори прямо, что не так с этим делом.

- Дело простое. Если бы не близость этой грёбаной олимпиады, то никто в руководстве Московского МВД, на него внимания не обратил. Но сейчас во время праздников, в тех, кто наверху, даже песчинку бросать нельзя. Сразу волны начинают расходиться. Да такие, что могут захлестнуть нас с головой. Боюсь, кто-то слишком исполнительный, из наших местных руководителей, уже подсуетился и позвонил куда надо. А потом он же, в случае затягивания расследования, начнёт крайнего искать. И похоже, этим крайним, он намерен сделать тебя.

- Неужели наш Гамалеев уже расстарался?

Выслушав мою догадку, Исаев кивнул.

- Да Саша, наш пострел везде поспел. Какие-то тёрки у него с начальником угрозыска, вот он и начал прыгать через головы.

- Не пойму, зачем наш начальник милиции этого тухлого гражданина вообще рядом с собой держит? Боюсь, плохо это всё для него закончится – предрёк я реальное будущее, которого хотелось бы избежать.

- Саша, а как он его уберёт? Гамалеев такие речи на партийных собраниях толкает, закачаешься. Через это и связями серьёзными по линии КПСС обрастает. Все без исключения понимают, что ничего полезного майор нашему РОВД не приносит, но его очковтирательство, переплюнуть практически невозможно. – Разоткровенничавшись, старший участковый хотел ещё что-то добавить, но в этот момент прямо к крыльцу подкатила знакомая бежевая Волга. – Ну вот, помяни чёрта, и он появится. Давай-ка Саня текай из опорника, пока не началось.

Однако выйти наружу, я так и не успел. Гамалеев ворвался внутрь вместе со своим подручным прихлебателем и загородил выход.

- А вот и гнездо наших сонных участковых – с ходу заявил майор. – Привыкли тут самогонщиков гонять и баклуши бить. Как будете оправдываться? На вашем участке произошла квартирная кража. Да ещё в такой знаменательный для Советских граждан день. Девятое Мая! Праздник Победы омрачён из-за вашей некомпетентности.

- Товарищ майор, попрошу не нагнетать. Преступники навряд ли специально выбирали эту дату – возразил капитан Исаев, но Гамалеев подскочив к деревянной стойке, замахал перед его носом указательным пальцем.

- Капитан Исаев, я не позволял вам пререкаться! Согласно формуляру, спущенными во все территориальные подразделения милиции, министр МВД СССР, возложил профилактику возможных правонарушений, напрямую на участковых инспекторов. К тому же ваш отдел недавно доложил, что все до последнего уголовника выдворены с территории микрорайона. И что же мы получили сейчас? Настоящее ограбление, допущенье по вашей преступной халатности! И это в тот момент, когда весь Советский Союз вместе с трудящимися отмечает такую знаменательную дату!

Слушая машущего руками Гамалеева, я догадался, в какой именно день произошёл срыв дяди Саши. Значит, именно сегодня он, будучи под градусом, не выдержал и расквасил майору нос. Ну ничего, я подобной ошибки допускать не собираюсь, как бы Гамалеев сейчас не старался.

- Зря вы так, товарищ майор – громко сказал я, прервав поток того высокомерного бреда, что нёс Гамалеев. – Наши местные уголовники не давали о себе знать пару месяцев. Значит, работа участковых свои положительные плоды принесла. К тому же, тот, кто обнёс хату директора галантереи, может оказаться гастролёром.

Я чувствовал, что приезжие преступник здесь не при делах. К тому же знал, что почти все организованные группы, приезжающих в Москву уголовников, этот сезон намерены пропустить. Уж больно крутые кары им пообещали в случае поимки. Однако я знал, Гамалеева нужно сбить с боевого настроя. Иначе нормально поработать над делом, он не даст.

- Лейтенант Расторгуев, а с тобой у меня состоится отдельный, очень серьёзный разговор – начал он зло, но я, вместо того чтобы продолжать слушать этот бред дальше, обошёл его прихлебателя и направился к выходу. – Не сметь уходить, пока я с тобой не закончил!

Злость Гамалеева переросла в гневный рёв, и я почувствовал, как он рванул в мою сторону. Резко развернувшись в самый последний момент, я уставился на его перекошенную физиономию.

- Товарищ майор, советую держать дистанцию, во избежание неприятных эксцессов. А все претензии можете передать моему непосредственному начальству.

Развернувшись, я вышел из опорного пункта. Я знал, что он тут же кинется жаловаться на меня начальнику милиции, но вместе с тем понимал, сейчас это ему делать бесполезно. Гамалеев сам поднял волну, тем самым подставив своих непосредственных руководителей. Именно из-за этого, его жалобы сегодня никто слушать не будет.

В результате у меня появилась небольшая фора, которой я решил воспользоваться.

Последним, что я услышал, до того, как ушёл подальше, были крики Гамалеева, донёсшиеся из распахнутой настежь двери опорника. В них он обещал, что точно покончит со мной, если к сегодняшнему вечеру не будет результатов.

***

Начав обход адресов, я уже через час выявил, что троих из подозреваемых, точно нет в микрорайоне. Опытный форточник сидел на зоне в Смоленской области, о чём свидетельствовал его родной брат, накануне ездивший отвозить ему передачку. Парочка железнодорожных катал, уехали из Москвы ещё в начале весны. После того как в Москве запахло жаренным, они больше не появлялись.

Конечно, их родня могла меня обмануть, но чуйка старого опера подсказала, что это не так.

После сужения круга подозреваемых я решил наведаться в старую деревянную казарму, где проживал Гена Кошель с матерью. Там же был прописан его отец. Парня я услышал, загодя, ещё не дойдя до двора, граничившего с частным сектором.

А обнаружил я Кошель сидящим на лавке с гитарой в руках. Он с упоением пел песню Высоцкого про войну, при этом неплохо попадая по струнам. Рядом за столиком сидели увешанные орденами и медалями ветераны. Невдалеке стояла компания десятиклассников, явно поджидавших своего предводителя. Судя по нехитрой закуске и распечатанной бутылке столичной водки, ветераны отмечали праздник прямо здесь.

Гена моё появление заметил, допел песню и, отказавшись от протянутого стакана с пятьюдесятью граммами водки, подошёл.

- Привет, Иваныч, а ведь я твоего появления сегодня ждал – признался он, после того как я поздравил ветеранов с праздником.

- Значит, о квартире директора галантереи уже в курсе?

- Да уже полмикрорайона знает, что ночью обнесли хату этого зажито куркуля.

- И что ты об этом думаешь?

- Иваныч, я же тебе уже говорил. Одно дело – футбол и наши с тобой беседы о жизни, а другое дело твоя служба. Извини, но людей сдавать не приучен – предупредил Кошель, тем самым подтвердив, что он знает больше, чем скажет.

А это значило, что подтверждалась моя догадка о непричастности залётных гостей к квартирной краже

- Гена, так я вроде и не просил кого-то сдавать. Так хотел перекинуться парой слов со своим товарищем по команде и обсудить стратегию на завтрашний футбольный матч с деревенскими.

- Иваныч, игра игровой, но я-то знаю, ты пришёл спросить о том, не нарисовался ли мой батя в микрорайоне, пока ты после неудачной рыбалки отходил. Так вот, отвечу сразу, он сидит в деревне. И будет там ныкаться всё лето и осень, до морозов.

Парень явно был на меня немного обижен, за то, что я отказался взять его на рыбалку. Это наложилось на мой визит, целью которого был его отец. Однако про местонахождение своего папаши он не врал, это я чувствовал.

- Ну раз говоришь, что здесь его нет, значит, с матерью твоей говорить не стоит. Ладно, Гена, давай до завтра – сказал я и развернувшись, направился в сторону комбината.

Я чуял, что Кошель мне ещё пригодится, так что давить не стал. К тому же теперь, после того как маньяк был убит, и одна из жертв спаслась, я знал, что всё возможно.

- Иваныч, погодь – я услышал окрик, отойдя метров на пятьдесят.

- Чего тебе? – спросил я Кошеля не останавливаясь.

После этого парень меня нагнал и пристроился рядом.

- Иваныч, наши местные бродяги точно не при делах – неожиданно уверил он.

- А вот это я сам проверю. Ну а тебе, рядом со мной лучше сегодня не светиться, а то если кто-то не тот увидит и бате стукнет, нехорошо получится – предупредил я Кошеля, но тот лишь отмахнулся.

- Да ничего странного. Мой родитель сейчас всё равно не при делах.

Его последнее утверждение заставило меня остановиться и пристально посмотреть в глаза парня.

- Зря ты так. Твой батя принадлежит к воровской масти. Такие, как он, всегда при делах. Так что, если я сегодня кого-то из его корешей за жабры возьму, а ты до этого со мной будешь ходить, ему обязательно предъявят.

Мои слова заставили Кошеля призадуматься. А ещё я понял, что сейчас он увидел перед собой не меня, а матёрую ищейку, идущую по следу. И именно этим я и решил воспользоваться.

- Гена, а ты Хромого хорошо знаешь? – вопрос был задан в правильный момент и явно смутил парня.

- Кто же Хромого не знает – ответил он нарочито спокойно, после того как взял себя в руки.

Я же заметил, как несколько раз изменилось выражение его лица, и понял, что взял правильный след.

- Ну а раз знаешь, лучше не ходи сегодня за мной. Мне одно дело надо провернуть. А завтра встретимся на игре и пообщаемся о наших делах.

Я ушёл, оставив парня стоять на дороге. И хотя я не получил прямых ответов, то, что надо, выяснить сумел.

Записанный адрес привёл меня за комбинат, к старому кирпичному дому. Он находился невдалеке от железнодорожного переезда, прямо на краю моего участка. Комната Хромого разместилась в коммунальной квартире, на втором этаже.

В начале девяностых, когда я только начинал служить, о делах старого вора ходили настоящие легенды. Начальник угрозыска Лавренов как-то выпил лишнего и, разоткровенничавшись, рассказал, как матёрый уголовник, обвёл его вокруг пальца, в те времена, когда он только начинал служить. Кажется, дело было связано с ограблением кассы овощной базы.

Теперь я был уверен, что старый вор каким-то образом связан с ночным ограблением. Правда, сейчас, мне предстояло самое сложное, вывести Хромого на чистую воду и заставить сдать своих подельников.

Уже зайдя на второй этаж, я начал припоминать, что этот адрес совсем недавно где-то упоминался. Но где именно он мне встречался, я не вспомнил. Это ещё сильнее разожгло интерес.

Звонков на двери было около десятка, так что я нажал на несколько кнопок, разумеется, проигнорировав тот, что вёл в комнату Хромого. А буквально через полминуты мне открыла незнакомая тётушка. Любезно с ней поздоровавшись, я озвучил, к кому мне нужно попасть и прошёл по длиннющему коридору к комнате Хромого.

Постучавшись, прислушался и понял, что в комнате кто-то есть. Дверь распахнулась через минуту. Хромой окинул меня взглядом и ощерился.

- Здравствуй, Хромой – поприветствовал его я.

- Здоров, коль не шутишь, гражданин начальник – ответил рецидивист и, отойдя в сторону, пропустил меня внутрь.

Я знал, что ему сейчас под восемьдесят, но несмотря на проведённые на зонах десятилетия, выглядел он неплохо. Хороший протез на ноге и новая одежда, давали понять, что старый уголовник не бедствует. Довольно-таки большая комната, была отремонтирована и заставлена приличной мебелью. Особенно выделялся новенький цветной телевизор «Рубин-714», стоивший в эти времена целое состояние.

Усевшись на предложенный стул, я многозначительно посмотрел на Хромого, но тут же понял, что он первым начинать разговор точно не собирается.

- Знаешь, зачем я к тебе в гости зашёл? – спросил я.

- Ну явно не для того, чтобы поздравить с праздничком.

- А что, тебя есть с чем поздравлять? Ты что воевал?

- Нет, гражданин, начальник, мне такие дела не по масти – ответил рецидивист и снова ощерился, показав несколько золотых зубов.

- А чего так?

Выслушав вопрос, Хромой опустился в кресло и, возложив руки на костяной набалдашник резной трости, уставился на меня.

- Может тебе лейтенант, сказать, как в зоне после войны воевавших воров называли? Или рассказать, как они свои жизни закончили?

- Не надо, я в курсе – ответил я.

- Ну а раз всё сам знаешь, не томи. Выкладывай, зачем припёрся.

- Хромой, насколько я помню, мы вроде по весне договаривались, чтобы ты никакие дела не затевал – выдал я, отлично понимая, что подобный разговор точно должен был состояться.

- Гражданин, начальник, если хочешь чего-то на меня повесить, то даже не начинай. Во-первых, я давно на пенсии и отошёл от воровских дел. А во-вторых, все мои соседи по коммуналке охотно подтвердят, что я уже четыре дня со второго этажа вниз не спускался. Чтобы в микрорайоне не произошло, я не при делах.

- Значит, нормального разговора у нас с тобой не выйдет? – спросил я, уже понимая, каким будет ответ, ибо не раз общался с подобными персонажами.

- Не, не получится у нас поговорить, так как ты хочешь. Я же не ссученный, чтобы с ментом откровенничать.

- Жаль. А я ведь хотел дать тебе шанс, остаться в этом тёплом гнёздышке. Или ты Хромой, так сильно по нарам и чифирю соскучился?

Среагировав на дежурную угрозу, старый уголовник оскалился.

- Не начальник, не сяду я больше. А ты больно молод, чтобы меня к какому-нибудь уголовному делу пришить.

Как это ни прискорбно, но он был прав. С нахрапа на него наехать не получилось. Именно такие, как он, буквально через десять лет, будут в открытую называть себя ворами в законе. Конечно, к каждому из них можно подобрать ключик, но дело это не быстрое. Мне же нужно получить результат, причём срочно.

Я чувствовал, что Хромой точно замешан в ночном ограблении квартиры, но доказать это не смогу. А раз силовые методы использовать нельзя, лучше пока отступить.

- Ладно Хромой, если разговор не клеится, то тогда я, пожалуй, пойду – проговорил я и поднялся. Подойдя к двери, я снова обернулся и, посмотрев на рецидивиста, пообещал: – Хромой, если я пойму, как тебя достать, и вернусь, то пеняй на себя.

Старый вор в ответ лишь нагло хохотнул.

Прикрыв за собой дверь, я почувствовал, как упускаю нечто важное, но что именно, определить так и не смог. И в тот момент, когда я уже собрался выйти на воздух, на весь коридор раздался телефонный звонок. А затем из самой ближней к двери комнаты выскочил худенький мужичок в необъятном костюме, будто снятом с чужого плеча.

И стоило мне посмотреть на несостоявшегося понятого, как все разрозненные фрагменты, начали стремительно срастаться в единую картину.

Глава 6. Хромой

Взяв за шкирку, я вытолкал мужичка из коммунальной квартиры и прикрыл дверь. Он явно испугался, а когда, увидев погоны и фуражку, впал в ступор. Приперев к стенке, я немного приподнял несостоявшегося понятого, так чтобы он мог стоять только на мысочках.

- Выходит, это ты навёл на хату директора галантереи – обвиняющее заявил я

- Лейтенант, ты чего? – вполне искренне заверещал мужичок.

- Хочешь сказать, что Хромого ты тоже не знаешь?

- Почему не знаю? Конечно, знаю. Он же сосед наш. Уже давно здесь живёт.

- А ты в курсе, чем твой соседушка раньше промышлял?

- В тюрьме сидел.

- А за что сидел, знаешь?

- Люди говорят всякое. А я сам у него не спрашивал. Боязно как-то.

- Признавайся, когда ты рассказал Хромому про квартиру директора галантереи и его будущую поездку на курорт?

- Да не рассказывал я никому ничего. Да и зачем мне это?

Несмотря на то что мужичка трясло, я чуял что он не обманывает. Боится – это да. Но не врёт.

- Если не ты, тогда кто ему о зажиточной хате рассказал? Может, твоя жена?

- Нюрка, да не. Она в сторону Хромого даже смотреть боится. Да и времени у неё нет лясы точить. Каждый день рано утром в школу уходит. Техничкой там работать. Вечером в галантерее полы моет. Квартиры убирает, тем, кто наймёт. А потом ещё дома еду готовит, стирает, детям уроки помогает делать – скороговоркой выпалил мужичок, и кое-какие его слова меня зацепили.

- А твоя Нюрка могла соседкам на общей кухне про подработку у директора галантереи растрепать?

- Да, конечно, могла. В этом же тайны никакой нет.

Почувствовав, что заныла рана в боку, я ослабил хватку и призадумался.

Как-то я неправильно расследование начал. Совсем позабыл о том, что знаю о будущем намного больше других. В том, что Хромой замешан, я теперь уверен. Тут нюх опера не подвёл и привёл туда, куда надо. Но в остальном я упустил кучу деталей и пришёл к не совсем правильным выводам.

Похоже, уборщица и её муж, не при делах. Ну это я ещё в квартире почуял. Но информация действительно пришла к Хромому через них. Скорее всего, Нюрка на кухне болтала с соседками, а старый рецидивист их подслушал.

И что же дальше? Предъявить мне Хромому всё равно пока нечего. Конечно, можно позвонить операм, и они возьмут его за жопу. Правда, этот уркаган калач тёртый, так что сто процентов вывернется. Значит, без железобетонных фактов к нему лучше не соваться.

И где же взять эти факты?

Что я имею? На квартиру фраера подельников навёл Хромой. Скорее всего, рассчитывая на неплохую долю. К тому же не надо сбрасывать со счетов авторитет вора и связи в уголовном мире. Так что доля в этом ограблении не главное.

Во время мозгового штурма меня смущало нечто, мелькавшие на границе восприятия, но что именно я никак не мог понять. И в тот момент, когда я уже собрался выдохнуть, это нечто сформировалось и настоятельно о себе напомнило.

Хлопнув себя по лбу, я отпустил мужичка и принялся отряхивать его измаравшийся в побелке пиджак.

Меня подмывало спросить у него про Кошеля, но делать я этого не стал. Ничего полезного из мужичка всё равно не вытяну, а слушок о причастности моего протеже к этому делу, может распространиться по микрорайону.

Во время нашей встречи я почувствовал, что Кошель знает об ограблении квартиры больше, чем может мне рассказать. Это подсказала его реакция, на неудобные вопросы. Уголовные связи его бати и личная непоседливость, позволяли парню узнавать о многом раньше, чем милиция.

Но кто именно донёс до него информацию о готовящемся ограблении? Вот это настоящая загадка.

Хромой, точно не трепло. Остаются его подельники. И какой из этого можно сделать вывод? У меня напрашивается единственный. Подельники Хромого до такой степени молоды, что общаются с Кошелем и кое-что могли при нём обсуждать.

Навряд ли они рассказали ему о готовящемся ограблении, но растрепали достаточно, чтобы парень сам сделал правильные выводы, едва узнав о произошедшем.

И в связи с этим всем, рождается ещё один вопрос. Кто они, молодые подельники Хромого? В этот момент я внезапно понял, что ответ на этот вопрос, можно получить из прошлой жизни.

Как показывал опыт, уголовные связи могут тянуться, чуть ли не с детства. А так как я лично посадил Кошеля в конце девяностых, то знал всех его будущих подельников.

Тех, кто сейчас старше тридцати, можно смело вычеркнуть. Тех, кто моложе двадцати, тоже в топку. Остаются нетронутыми несколько персонажей, парочка из которых, через несколько лет, подпишут Кошеля на вооружённое ограбление ювелирного магазина.

И кстати, фамилии именно этой парочки начинающих рецидивистов, пока не фигурируют ни в одном уголовном деле. А я знаю не только фамилию братьев Сафроновых, но и их богатый послужной список. Кроме этого, я помню адрес проживания их родного дяди, у которого они нахватались блатной романтики. Думаю, этого вполне хватит, чтобы вернуться к Хромому и ещё раз поговорить.

Сконцентрировав взгляд на притихшем мужичке, я указал на дверь коммуналки.

- Сейчас заходишь в свою комнату и сидишь тихо. О нашем разговоре никому ни слова, иначе я тебя прицеплю к уголовному делу как соучастника. Ты всё понял?

Как только мужичок часто закивал, я отпустил его и, вернувшись в длинный коридор, направился к комнате Хромого.

- Гражданин, начальник, это опять ты припёрся? – раздражённо проговорил он.

Я же, не дожидаясь приглашения, зашёл внутрь.

- Кажется, мы с тобой недоговорили.

- А чего попусту языками молоть. Я же уже сказал, не там ты ищешь, гражданин участковый.

- Хромой, ты думаешь, я бы так просто сюда вернулся? Знай, я тебя насквозь вижу – уверил я уголовника, и тот ухмыльнулся.

- Лейтенант, молод ты ещё, чтобы таких, как я раскалывать – уверенно заявил он и, снова усевшись в кресло, возложил руки на костяной набалдашник трости.

- А давай прямо сейчас это и проверим – предложил я.

- Ну давай, попробуй. А то ведь от тебя так просто всё равно не отвяжешься – милостиво согласился матёрый уголовник, и его рожа растянулась в ехидной улыбке.

- О хате директора галантереи ты от соседки Нюрки узнал. Она на кухне лишнего сболтнула, а ты просто подслушал.

- Лейтенант, ты этого всё равно не докажешь – сказал Хромой, продолжая улыбаться.

- После того как я твоих подельников возьму, которых ты на адресок навёл, доказать это будет нетрудно.

- Ну раз ты такой умный, может, тогда сам скажешь, кто они, мои подельники?

- Хромой, ты Сафрона медвежатника помнишь, с которым ты десять лет назад кассу овощной базы обчистил? Конечно, тогда вы всё сделали красиво, вскрыли сейф рано утром, как раз накануне выдачи зарплаты.

После того как моя напоминалка была озвучена, кривая улыбочка слетела с лица рецидивиста, уступив место злобному оскалу.

- Ты меня к этому делу не привяжешь. У меня на ту ночь железное алиби имелось. Я в Московском ресторане Арагви в большой компании заседал. Меня там куча народу вдела.

- Да знаю я про твоё алиби. Но только оно полная туфта. Засветился ты там, а потом на машине слинял. Да не волнуйся ты так, Хромой, то старое ограбление кассы мне сейчас неинтересно.

- Всё равно ты промазал, лейтенант. Сафрон умер три года назад от туберкулёза. Так что ко мне в подельники ты его не пришьёшь.

- Да, медвежатник Сафрон умер, а племяннички его, Толя и Коля живы. Уже по одному сроку на малолетке отсидели и вернулись – озвучив мена подозреваемых и заметил, как щека Хромого нервно дёрнулась.

- Не знаю я, про кого ты мне тут затираешь – прорычал вор.

- Знаешь. Иначе бы так не нервничал. Получается именно им, ты слил информацию о богатой хате и научил, как чисто сработать.

- Мусор, не докажешь ты ничего – выпалил Хромой и я, услышав характерный щелчок, заметил, как на пару миллиметров вылезло лезвие из резной трости.

Положив ладонь на костяной набалдашник, я нажал со всех сил на скрюченные пальцы вора и повернул до нового щелчка, запирающего лезвие в трости. После этого я убрал руку.

- Я же уже, кажется, говорил. Как только я твоих подельничков возьму, они сами запоют как соловьи. Так что мне и доказывать ничего не придётся. А соседи твои покажут, что парни к тебе не раз приходили.

- А ты их сначала возьми – просипел Хромой, и до меня сразу дошло, что искать их по адресу проживания точно бесполезно. А ещё я убедился в том, что именно братья Сафроновы являются подельниками старого вора.

- Взять их будет несложно. Раз я Сафроновых младшеньких вычислил, значит, и место, где они на дно залегли, легко найду – пообещал я и понял, что пора подкинуть в топку беседы немного блефа. – Тем более, те двадцать пять тысяч рубликов, что они с квартиры директора галантереи взяли, не позволят им усидеть на месте. Ребятки они разбитные, так что точно захотят с девочками по Московским ресторанам прошвырнуться.

- Значит, двадцать пять кусков? – проговорил Хромой, и я заметил, как побелели фаланги его пальцев, стиснувшие набалдашник трости.

- Как я вижу, тебе о большой сумме Сафроновы решили не сообщать – сказал я, подливая керосинщика в топку.

- А ты откуда знаешь, что с хаты именно столько деревянных взяли? – Хромой задал вполне резонный вопрос, способный разрушить мой блеф, правда, и у меня был заранее приготовлен ответ.

- О крупной сумме, хранящейся в квартире, директор галантереи первым делом доложил, когда знакомому прокурору с курорта звонил и требовал во всём разобраться. Сказал, что на курорте хотел домик у моря прикупить. И для этого заранее со сберкнижки все накопления снял. Но в последний момент брать с собой деньги побоялся и в квартире оставил. И, кстати, сберкнижку, со свежей записью о снятии средств, я сегодня утром лично в руках держал.

Конечно же, я бессовестно врал, но делал это вполне привычно. К тому же отлично понимая, что где-то в загашнике у директора галантереи, проработавшего в советской торговле больше двадцати лет, могут быть припрятаны подобные средства. Хромой это тоже понимал, и потому мой блеф выглядел убедительно.

- Двадцать пять кусков. Хорошие бабки – проговорил он.

- А тебе, подельники, сколько предъявили при делёжке? Наверняка пару кусков, не больше?

Уголовник оскалился, но отвечать не стал. Затем вперил в меня цепкий взгляд.

- Лейтенант, а ты изменился. Во время последней нашей встречи совсем пустой был. А теперь в тебя словно кто-то вселился – неожиданно точно подметил Хромой, тем самым выказав недюжинную проницательность.

- Значит, ты теперь сам видишь, что я тебя реально насквозь вижу. И в связи с этим, мне кажется, устроить ограбление квартиры, изначально не твоя идея – озвучив пришедшую в голову догадку, я заметил, как щека Хромого снова дёрнулась. – Ведь ты Хромой вор осмотрительный и не стал бы после настоятельного предупреждения, устраивать подобное по своей воле. А значит, тебя кто-то заставил в это ввязаться. Я прав?

Хромой долго молчал, но начавшая трястись нога, снова его выдала.

- Так что, будешь дальше молчать или скажешь, что ты об этом думаешь?

И в тот момент, когда я попытался подогнать Хромого, стрелка на висевших на стене часах показала три часа дня. После этого где-то внутри серванта трижды глухо звякнуло, а затем заиграла одна из известных мелодий Моцарта. Подойдя к серванту, я распахнул дверцы и вытащил на свет старинные часы, весьма смахивающие на описанные домработницей Нюрой.

Поставив их на стол перед Хромым, я покачал головой.

- Хромой, ну ты же опытный вор. Неужели ты настолько был уверен, что к тебе никто не придёт?

В ответ рецидивист нервно прикусил губу.

- Лейтенант, я думаю, мы сможем с тобой договориться – неожиданно предложил Хромой.

Несмотря на все предъявленные мной факты, и только что обнаруженную улику, это предложение показалось чересчур преждевременным. Как-то уж больно быстро вор сдался. Значит, существуют обстоятельства, о которых я пока ничего не знаю.

- А зачем мне с тобой договариваться? Один звонок в РОВД и через десять минут здесь будет следственная группа в полном составе. Думаю, на то, чтобы тебя упрятать на зону до конца жизни, улик и так хватает – проговорил я, выражая полное безразличие.

- Нельзя мне на зону – неожиданно признался Хромой.

- А чего так?

- Косяк большой на мне висит, если сяду, и правильные арестанты прознают, кабзда мне. Конечно, воры к смерти не приговорят, но под шконку загонят. А в таком преклонном возрасте я по-плохому сидеть не смогу.

- Значит, на свободе остаться хочешь?

- Да. Хочу, чтобы это дело меня никак не затронуло.

- А мне с этого какая польза?

- Если всё мимо пройдёт, и я не сяду, обещаю рассказать о том, кто меня заставил нарушить договор с ментами.

Меня это заинтересовало, но виду я не показал.

- Маловато будет.

Хромой кивнул.

- Хорошо, тогда вдобавок я расскажу, как сорок лет назад встретился с кем-то похожим на тебя – неожиданно предложил Хромой.

- Что это означает, похожим на меня?

- А то и обозначает. Я уже имел дела с человеком, который заглядывал во тьму, и едва остался жив после этого.

Новое признание вора заставило меня задуматься.

- Даже так. А чем докажешь?

- У меня отметка о той встрече на всю жизнь осталась – сказал Хромой и постучал по протезу.

Если честно, то я ему поверил. А ещё он меня заинтриговал. Для виду, немного посидев, я сдёрнул со стола скатерть и завернул в неё часы.

- Деньги и рыжьё, которыми братья Сафроновы с тобой поделились, тоже сюда давай – приказал я, и уже через минуту на столе появилась неполная пачка десятирублёвых купюр и свёрток с золотыми кольцами, серёжками и цепочками.

- Теперь диктуй адрес, где твои подельники сейчас ныкаются.

Услышав новый приказ, Хромой немного завис, но мой потяжелевший взгляд, заставил его снова заговорить.

- Недалеко они тут. Лёжку устроили на чердаке старого, давно выселенного дома, что за берёзовой рощей, в стороне от сортировочной стоит. Только лейтенант, ты там с племянниками Сафрона будь поаккуратнее. Они пацанчики дюже резкие, ножи в дело пустят, и даже не посмотрят, что ты мент. Да и ствол у них вроде как в наличии имеется.

- Не бойся Хромой, как-нибудь управлюсь. А как закончу все дела с твоими подельниками, снова зайду, и ты мне обо всём подробно расскажешь. И предупреждаю сразу, не вздумай свалить. Я тебя всёравно найду и тогда уж пеняй на себя.

Старик кивнул и вернулся в кресло, а я, распихав долю вора по карманам, забрал из его рук оказавшуюся тяжёлой трость и вышел из комнаты.