Убогий

Глава 1. Утром

Апрельское утро выдалось солнечным и совсем по-летнему теплым. Весна за окном праздновала окончательную победу над несговорчивой зимой. Почки на деревьях лопались, как попкорн в микроволновке, являя миру нежно-салатовые, липкие новорожденные листочки. Небо так сияло безоблачной акварельной голубизной, что смотреть на него было невозможно, не щурясь. Митя щурился и смотрел. Он любил смотреть на небо, особенно такое красивое. Если долго не отрывать взгляда, то голова начинала слегка кружиться, и мальчику казалось, что он взлетает вверх, в прозрачную синеву.

Дмитрий Смирнов, которого все звали просто Митей, сидел в кухне на табурете и болтал ногами, ожидая завтрак.

Бабушка поставила перед ним тарелку с манной кашей. Каша была похожа на подтаявший весенний сугроб, который еще не превратился в веселый ручеек, но уже растекся безвольной жижей. Митя пошлепал по бывшему сугробу ложкой. Брызги разлетелись во все стороны, несколько попали ему на нос и щеки, и мальчик заливисто засмеялся.

Бабушка погрозила ему пальцем и вытерла брызги каши кухонным полотенцем:

– Митька, а ну, прекрати хулиганить! Ешь кашу, иначе не отпущу во двор!

Бабушка только с виду была такой строгой, Митя прекрасно знал, что она на него ничуть не сердится. Он съел две ложки манки и отодвинул тарелку, отрицательно качая головой.

– Не хочешь? Вот так и знай, не вырастешь большим и сильным, – бабушкина мотивация была сомнительной, Митя не переживал по этому поводу, но, на всякий случай съел ещё три ложки.

– Вот теперь молодчина, пей чай.

Чай был сладким и горячим. Митя посмотрел выразительно на бабушку и показал пальцем на чашку. Надежда Ивановна, так звали бабушку, усмехнулась и разбавила чай водой из стеклянного кувшина. Она понимала своего необычного внука без слов. Потому что слов от него она никогда и не слышала за все 6 лет, что мальчик жил с ней. Она оформила опеку над четырехлетним внуком после гибели его родителей в автокатастрофе. Мальчишка тогда чудом остался жив, но перестал разговаривать. Врачи разводили руками – тяжелый шок, защитная реакция, перерастет… Бабушка уже смирилась, что Митька останется немым, шесть лет растопили всякую надежду на выздоровление. Она, как могла, научила его писать печатными буквами, но понимала внука и без этого. Его красноречивые взгляды и жесты были понятнее любых неуклюжих записок.

– Со двора ни на шаг! – Надежда Ивановна застегнула молнию на его курточке и сунула в карман горсть карамелек.

Митя покивал, подставил бабушке щеку для поцелуя и, прыгая через две ступеньки, помчался вниз с третьего этажа.

***

Во дворе катались на велосипедах двое соседских мальчишек. Дружба с ними у Мити не ладилась.

– О, убогий вышел! – один из пацанов, Воронов Олег, проехал мимо, окатив его водой из лужи.

Митя едва успел отскочить. Посмотрев вслед обидчику, он вздохнул и сел на скамейку у подъезда. Олег, сделав круг по двору, снова подъехал к Мите:

– Скажи «ма-ма», – кривлялся вредный мальчишка. – Когда говорить научишься, немтырь?

Митя улыбнулся и протянул Олегу карамельку. Тот от неожиданности споткнулся на полуслове, медленно взял конфету и, уже садясь на велосипед, пробормотал:

– И правда, убогий…

– Что, Димка, обижает тебя этот паразит? – раздался за спиной знакомый голос.— Совсем избаловали его родители, прости, Господи.

Митя оглянулся. Только один человек во дворе называл его Димкой – дворник дядя Петя, Петр Михайлович Кузнецов. Митя разулыбался и махнул в сторону умчавшегося Олега рукой – мол, ерунда все это.

– Доброе у тебя сердечко, Димка, и душа чистая. Чую, ты себя еще покажешь… Непростой ты парень, ох, непростой. – дядя Петя взъерошил Митькины темные волосы и продолжил подметать и так чистую дорожку. Порядок во дворе всегда был идеальный.

Митя сунул за щеку карамельку, спрятал фантик в карман – мусорить нехорошо – и, откинувшись на спинку скамейки, посмотрел на небо. В голове роились мысли:

«Вот бы взлететь, крыльями взмахнуть и уууух!»

«Какими крыльями, у меня же их нет…»

«А вдруг они вырастут!»

«Вот когда вырастут, тогда и полечу».

Лучшим Митиным другом и собеседником был он сам. Точнее, его второе «я» – Димка. Чаще всего, Димка прятался где-то в глубине сознания, но стоило кому-то его позвать, как сейчас дяде Пете, он появлялся во всей красе, со своими возражениями, сомнениями и советами. Мальчик сам не знал, кто он больше – Митя или Димка, просто принимал наличие себя в двух ипостасях, как должное.

«Надо на чердак слазить. Я давно мечтаю».

«Так там закрыто на замок».

«А вдруг не закрыто?»

«А вдруг дядя Петя поймает?»

«А он в другом конце двора, далеко».

Романтичный и слегка бесшабашный Митя почти всегда побеждал осторожного Димку.

В подъезде Мите никто не встретился, пока он по ступеням поднимался на девятый этаж. Лифт он не стал вызывать, слишком уж шумным был этот межэтажный перевозчик. Люк в потолке, ведущий на чердак, был открыт. Вот это удача!

У мальчика перехватило дыхание, и сердце застучало так быстро и громко, что он даже коснулся рукой груди, опасаясь, что оно сейчас выскочит. Огляделся по сторонам, посмотрел вниз, в лестничный пролет – никого? Вытер внезапно вспотевшие руки о курточку и судорожно сглотнул густую и кисловатую, то ли от карамельки, то ли от страха, слюну. Потом подпрыгнул и ухватился за нижнюю перекладину металлической лестницы. Ржавое железо оставило ссадины на ладонях, но мальчик этого даже не заметил. Подтянувшись, он вскарабкался на лестницу и медленно полез наверх.

Глава 2. Чердак

На чердаке пахло пылью и приключением. На самом деле, это был запах кошачьей жизнедеятельности, так как кошки тут давно захватили территорию. И сейчас три пары желтых глаз с тревогой смотрели на непрошенного гостя из полумрака. Митя постоял несколько минут, пытаясь отдышаться и унять сердцебиение.

«Как же выбраться на крышу? Должна быть дверь где-то…»

«Я надеюсь, что эта дверь точно будет закрыта».

«А от кого ее закрывать, от кошек? Здесь же никто не ходит»

«Ну вот я же хожу. Значит, и кто-то другой так же может сюда забраться».

«Может, но не забирается. Поэтому дверь закрывать незачем».

Митя сделал несколько шагов в темноту. Свет падал только из люка в полу, в который он пролез, никаких окошек на чердаке не было. Глаза постепенно привыкли к полумраку, и он увидел в дальнем углу очертания небольшой дверцы. Сердце снова подпрыгнуло и забилось прямо в горле.

Мальчик осторожно потянул ручку двери, и та, скрипнув, с неохотой отворилась. В лицо ударил солнечный свет. Митя зажмурился – небо здесь, наверху, было еще голубее и ярче, оно словно упало на мальчишку в приоткрытую дверь, и он задохнулся от восторга и предчувствия чего-то неизведанного. Пригнувшись, он вылез на крышу. Железо гулко зазвучало под его шагами. Крыша в доме была совершенно плоская, с хлипким ограждением по краям, которое не удержало бы даже кошку. Митя присел на корточки почти на самом краю и перевел дух. Спина под курткой вспотела и чесалась.

«А может это крылья прорастают?»

«Нет у меня никаких крыльев»

«Я же чувствую, спина зудит».

«Это от пота».

Митя пощупал спину. Крыльев не было. Наверное, они вырастут во время полета, надо попробовать взлететь. Просто разбежаться и прыгнуть.

«А вдруг я не взлечу, а упаду? С такой высоты разобьюсь в лепешку».

«Нет, такого не может быть, я же умею летать!»

Мальчик подвинулся еще ближе к краю крыши и посмотрел вниз. Двор жил своей жизнью – вон Олег на велосипеде, вон дядя Петя с неизменной метлой, еще какие-то люди, спешащие по своим делам. Никто не замечал маленького мальчишку, сидящего на крыше девятиэтажки.

«Я попробую. Я так давно об этом мечтал»

Он встал на ноги, отошел подальше от края, разбежался и прыгнул.

Глава 3. Галаксиды

Сила притяжения – штука упрямая, преодолеть ее просто так не получится. Мальчик стремительно падал вниз. Он зажмурился, чтобы не видеть, как приближается земля. Еще пара секунд и…

Вдруг воздух словно сгустился под ним, стал плотным и упругим, как надувной матрас. Мягко приняв на себя вес мальчишки, спружинил, но удержал его. Падение остановилось, Митя завис где-то в районе четвертого этажа. Приоткрыл один глаз, потом второй… Цел?

Прямо перед его лицом появились три серебристые птицы. Глаза их сверкали белым ослепительным светом, как фары на мерседесе Олежкиного папы. Птицы, расправив неподвижные крылья, каким-то чудом висели в воздухе, как и сам Митя. Вдруг мальчик почувствовал, как какая-то сила потянула его наверх, обратно на крышу и аккуратно опустила на железную плоскость подальше от края. Птицы неотрывно следовали за ним.

«Не бойся, Митя, ничего плохого уже не случится» – прозвучало у мальчика в голове. Птицы не издавали ни единого звука, но он слышал их голоса внутри себя.

«Кто вы?» – подумал Митя. Он не сомневался, что и они услышат его мысленный вопрос.

И в его голове раздался негромкий, но отчетливый голос: «Мы, Галаксиды, появились, когда звёзды были моложе, а галактики светили ярче. Наши предки были созданы самой Вселенной – из звёздной пыли и космической энергии. Мы не родились на какой-то одной планете – мы появились везде и нигде одновременно, как рождаются звёзды в туманностях.

Мы не птицы в обычном понимании. Мы – посланники между мирами, хранители древних знаний, которые существовали еще до появления первых звезд. Когда-то давно мы решили поделиться этими знаниями с теми, кто чист сердцем и способен слышать тишину.

Мы говорим не словами – мы передаем мысли через свет, через вибрации пространства. И выбрали этот мир не случайно. Здесь, среди тех, кто умеет видеть больше, чем просто глазами, мы находим своих учеников. Мы не рассказываем о себе многим – только тем, кто готов услышать. Ведь наша история – это история самой Вселенной, а она любит тишину.

Митя... ты один из тех, кто может нас услышать. Мы искали тебя. И едва не опоздали сегодня. Ты получишь то, о чем мечтал. Но не только».

Митя, не шевелясь, внимал мелодичному голосу внутри себя. Этот голос обволакивал, успокаивал и возбуждал одновременно, заставляя сердце трепетать.

«Теперь ты будешь слышать тишину и видеть то, что недоступно человеческому глазу. Скоро сам все поймешь. Главное – запомни это – твой дар должен приносить исключительно добро. Тогда ты сможешь летать. Чем больше добрых поступков совершишь, тем выше сумеешь взлететь. Но как только ты навредишь кому-то с помощью своих новых способностей, сразу потеряешь их. Запомни!» – и птицы растаяли в воздухе.

«Мы еще увидимся…» – услышал мальчик затихающий голос, словно финальный аккорд красивой песни.

Глава 4. Дар

Митя сидел на крыше, размышляя о случившемся:

«Неужели это правда? Теперь я смогу летать?»

«Может, не стоит снова прыгать с крыши? А вдруг птицы обманули?»

«Они не похожи на обманщиков. И они спасли меня».

«Но не факт, что спасут второй раз».

«Они сказали – я скоро сам все пойму. Значит, надо подождать»

«Надо быть осторожнее. Представляю, как расстроилась бы бабушка».

«Да, точно! Я совсем забыл про бабушку. Я не хочу ее огорчать. Хорошо, что никто не видел, как я падал с крыши».

Мальчик вернулся на чердак и плотно закрыл за собой дверь.

Во дворе ничего не изменилось за время его отсутствия. Да и прошло всего-то полчаса, хотя Мите показалось, намного больше. От приключения остались ржавые ссадины на ладонях и тихая мелодия, звучащая в голове.

Мимо прошла незнакомая старушка.

«Ох, батюшки, да куда же они подевались? Как же я домой попаду? Неужели вытряхнула случайно из кармана?» – услышал Митя причитания, хотя бабушка шла молча.

Он вдруг почувствовал запах горячего хлеба, на секунду прикрыл глаза и увидел связку из трех ключей на латунном кольце, лежащую у дверей булочной, что находилась за углом девятиэтажки.

«Успею», – подумал мальчик и бросился бегом со двора. Обратно он не бежал, а летел над асфальтом, почти не касаясь его подошвами кроссовок. Чувство полета было таким восхитительным, что он едва не пролетел мимо старушки. Она оглянулась и всплеснула руками, увидев свои ключи на протянутой расцарапанной мальчишеской ладони:

– Ой, миленький, где ж ты их нашел? – старушка торопливо схватила ключи и прижала к груди. – Деточка, спасибо тебе огромное, спас бабушку. Только откуда ж ты узнал, что это мои ключи?...

Митя улыбнулся, помахал ей рукой и выбежал со двора на улицу Ленина, одну из главных улиц старой Вязьмы. Он любил свой старинный небольшой провинциальный городок, с его узкими улочками, церковными куполами, тенистыми липами и бесконечными кустами сирени, уже готовящимися в скором времени порадовать его пышным цветом и нежным ароматом.

И город отвечал мальчику взаимностью, оберегая его во время прогулок от всех возможных неприятностей, какие иногда случаются с любопытными непослушными детьми.

Митя вприпрыжку бежал по тротуару, время от времени зависая в воздухе, наслаждаясь этим, еще непривычным и незнакомым чувством свободы. Стоило лишь слегка оттолкнуться от земли ногой, как он плавно поднимался вверх. Очень хотелось взлететь повыше, но вокруг были люди, а мальчик не хотел привлекать к себе внимания. И все-таки он не остался незамеченным. Вслед ему, нахмурив брови, пристально смотрел дядя Петя. Он-то все заметил: и старушку, и ключи, и то, как быстро Митя пробежал, практически пролетел мимо него. Дворник вытер пот со лба тыльной стороной руки, надвинул кепку поглубже и, почему-то посмотрев на небо, пробормотал:

– Однако…

***

Бабушка не разрешала Мите одному уходить со двора на оживленные улицы Вязьмы, считая внука малышом. «Заблудишься, потеряешься, под машину угодишь», – пугала она мальчика, и он послушно кивал. Митя не возражал бабушке, но ему давно наскучил двор, и удержаться от соблазна прогуляться по улице, было совершенно невозможно. С каждым разом он уходил все дальше от знакомой арки, ведущей во двор и булочной на углу. Вязьма завораживала его не столичной суетой, а странным соседством времен: витрины и машины перемежались старой каменной застройкой, а за перекрестками вдруг открывались купола церквей и спуски к речке Вязьме. Мимо спешили люди. Митя любил рассматривать прохожих, пытаясь угадать – войдет вот этот мужчина в булочную или нет? А вон та молодая женщина с коляской сядет в подъехавший автобус? Или пройдет дальше к Советской площади? Это было своеобразной игрой, и мальчик очень радовался, когда угадывал чьи-то действия.

Сегодня к привычному городскому шуму добавились незнакомые голоса. Стоило взглянуть в лицо кому-то из прохожих, как в голове словно включали приемник. Митя так явственно слышал, о чем думает человек, как если бы он говорил это вслух. Мальчик крутил головой по сторонам, фокусируя взгляд то на одном, то на другом прохожем, и «приемник» перескакивал с волны на волну.

«Это что, я теперь всегда буду слышать чужие мысли? А если я не хочу?»

«А если не смотреть им в лицо?»

«О! Работает! Просто не смотреть в глаза».

«И для чего мне эта способность?»

«Ну как для чего, вот я уже помог старушке найти ключи. Птицы сказали творить добро».

«Добро можно творить и, не умея читать мысли».

«Можно. Если знаешь, что кто-то ждет помощи. А когда не знаешь?»

«Наверное, пора домой, вдруг бабушка выглянет в окно и не увидит меня во дворе?»

«Да, пора возвращаться»

Митя слегка подпрыгнул и заскользил по воздуху над самым асфальтом, снова задыхаясь от восторга. Ради этого ощущения полета, он был согласен делать добрые дела с утра до вечера, даже если никто его об этом не попросит.

В арке он опустился на асфальт и пошел пешком, вовремя вспомнив про дядю Петю. Интуитивно Митя чувствовал, что не надо афишировать свои необычные способности. Но дворника во дворе не было. Зато был Олег со своим велосипедом. Он стоял спиной к Мите, и мыслей его слышно не было.

Вдруг резко запахло бензином, и в Митином сознании вспыхнула яркая картинка: Олега, на полной скорости мчавшегося мимо арки, сбивает неожиданно выехавший из нее грузовик. Митя потряс головой, пытаясь отогнать видение. Картинка исчезла, но запах бензина остался. Олег вскочил в седло и, набирая скорость, помчался в сторону арки. Митя похолодел. Запах бензина стал невыносимым. Мальчик услышал звук двигателя позади себя. Олег стремительно приближался. Митя бросился ему навстречу и сильно толкнул в плечо. Олег, не удержав равновесие, с криком упал на асфальт, и в тот же миг из арки буквально выпрыгнул грузовик. Водитель тщетно пытался затормозить, но тормоза у машины отказали, и она врезалась в забор, ограждающий детскую площадку, подмяв его под себя.

Олег замер, лежа в метре от колеса автомобиля. Повернувшись к Мите, он прошептал, впервые назвав его по имени:

– Ты… Ты спас меня, Митька, – голос мальчишки дрожал. – Спас… Спас.

Водитель выскочил из машины:

– Малец, я тебя не задел? Ты цел? – он лихорадочно ощупывал Олега. – Коленку разбил, ну это не беда, это заживет.

– Он меня спас, спас, – как заведенный, повторял Олег.

Митя стоял в полном оцепенении. Он сам не понял, как успел остановить Олега. Перед глазами появилась птица Галаксида: « Молодец, Митя», – прозвучало в голове. Птица сверкнула глазами и исчезла. Митя вздрогнул – водитель грузовика тряс его за плечо:

– Эй, парень, да что с тобой? Приди в себя. Ну скажи что-нибудь.

Подбежал дядя Петя. Обнял Митю за плечи и махнул рукой водителю, мол, отстань от пацана.

Олег поднялся на ноги и, прихрамывая, подошел к Мите:

– Ты это… Прости меня, Мить… Я больше никогда… ни за что… – глотая слезы, повторял мальчик. – Никогда…

Дядя Петя подтолкнул Митю к дому:

– Беги домой, Димка. Баба Надя заждалась, поди, – и, повернувшись к Олегу, добавил, – Пойдем, и тебя провожу.

Легко подняв одной рукой велик, у которого погнулась при падении педаль, дворник вместе с Олегом пошел к подъезду. Митя уже скрылся за дверью. Во дворе остался водитель со своим грузовиком. Из-под машины растекалась огромная лужа бензина.

Глава 5. Инсайт

– Где ты был? Я все глаза в окошко проглядела, а тебя во дворе не видела, – бабушка встретила Митю, сердито нахмурив брови. – Сказано ведь было – со двора ни шагу! Экий ты неслух!

Митя обнял бабушку, прижавшись к теплой и мягкой груди. Она погладила его по голове.

Вдруг Митя почувствовал сильный жар той щекой, которой прикасался к бабушке. Он прислушался.

Бабушкино сердце стучало неровно – то теряло темп, то наоборот колотилось, как птичка в клетке. Митя слышал какое-то бульканье, какое бывает в водопроводном кране, когда в трубы попадает воздух. Звуки вызывали безотчетную тревогу.

Надежда Ивановна отстранилась, чмокнув внука в лоб:

– Оголодал, поди? Пойдем обедать, Митюша, я супчик с фрикадельками сварила, твой любимый. Иди умывайся. – она взяла в руку его ладошку. – Батюшки мои, где же ты так поранился? Это надо обработать.

Она отправила Митю в ванную и достала из шкафчика на кухне перекись водорода и ватные диски.

– Давай свои царапины, – бабушка щедро полила перекисью уже покрасневшие ссадины от чердачной лестницы, промокая осторожно ваткой излишки жидкости. Тихонько подула на ранку. – Больно?

Митя отрицательно покачал головой, внимательно глядя бабушке в глаза. Мысли у нее в голове толкались, набегая одна на другую: «Ох, растет пацан… Я за ним теперь и не угляжу. Но не водить же за ручку его всю жизнь… Вон суп стынет, дите голодное, а я тут вожусь... И не спросишь ведь, где был, не ответит все равно… Лишь бы никакой беды не стряслось, лишь бы не обидел никто».

Митя ел суп и думал о бабушкином сердце. Оно явно было не в порядке. Он даже на расстоянии чувствовал исходящий изнутри жар, когда смотрел на бабушкину грудь. Баба Надя села за стол и прижала руку к груди. Митя поймал ее мысль: «Что-то сегодня сильно печет… Переволновалась… Надо корвалолу накапать».

Теперь уже у Мити мысли заплясали в хороводе: « Значит жар – это боль! Я чувствую чужую боль! Или не чужую? Бабушка ведь не чужая. И что теперь делать? Как ей помочь? Если мне дали способность видеть и чувствовать боль, значит должна быть и способность ее прогонять! Где же эти птицы, Галаксиды? Вот они точно знают и могут подсказать, что мне делать. Они обещали прилетать, но не сказали, как их можно позвать…»

Птицы, безусловно, все знали. И сразу же материализовались из воздуха прямо над тарелкой с недоеденным супом. Митя вздрогнул от неожиданности и покосился на бабушку. Но она никаких странностей не заметила, и вообще была занята капаньем лекарства в маленькую граненую рюмочку. В голове у Мити зазвучал уже знакомый мелодичный голос: «Правильно рассуждаешь, если есть способность чувствовать боль, должна быть и способность исцелять. Но как исцелять, ты должен понять сам. Ищи, Митя… Пробуй. Дуууумаааай…» Эхо рассыпалось тысячей колокольчиков, постепенно затихая, и Галаксиды исчезли.

Что мог придумать десятилетний мальчик, едва умеющий читать и писать, не знающий совершенно ничего про болезни и медицину? К тому же, он боялся и не любил врачей, которых повидал за свою короткую жизнь уже немало. Он вздохнул и доел остывший суп.

Баба Надя подошла, чтобы забрать пустую тарелку, и Митя интуитивно взял ее за руку.

– Что такое, Митюшенька? Добавки хочешь?

Митя помотал головой и сильнее сжал бабушкину ладонь своей. В месте соприкосновения рук началось покалывание, очень похожее на слабый электрический ток. Бабушка ойкнула и попыталась выдернуть руку, но мальчик держал ее очень крепко. Покалывание усилилось. Оно растекалось по руке, плечу, шее, опустилось на грудь. Бабушка застыла потрясенная, чувствуя, как боль в сердце отступает, а сердцебиение выравнивается. Импульсы от руки внука плавными волнами расходились по всему телу, смывая, как песок, боль и выравнивая все неполадки в работе внутренних органов. Митя какой-то неведомой силой заставлял организм самовосстанавливаться. Бабушка физически ощущала изменения.

– Митя… Внучек мой родной… Да как же это? Откуда это? – бабушка вытерла свободной рукой набежавшие внезапно слезы и, притянув к себе мальчика, крепко его обняла. Митя прижался снова к ее груди, но жара уже не чувствовал.

«Я смог! Я нашел! Я прогнал боль!» – его душа рвалась от радости и счастья в полет. Надо срочно взлететь – он ощущал себя практически невесомым, но боялся напугать бабу Надю.

Митя показал рукой на окно и кивнул – это означало «можно погулять?»

– Иди, иди, погода нынче хорошая, – бабушка сейчас разрешила бы внуку что угодно, даже полет на луну. У нее впервые за последние несколько лет совершенно ничего не болело. В это невозможно было поверить, но факт оставался фактом. Ее драгоценный внук сотворил невероятное. Она не понимала, как, но сейчас это было неважно. С этим вопросом можно разобраться позже. Сейчас бабушка заново привыкала к себе – здоровой.

Глава 6. Небо и Земля

Мальчик выскочил из подъезда, так сильно грохнув железной дверью на весь двор, что даже голуби, мирно ворковавшие на излюбленном месте, возле мусорных контейнеров, испуганно разлетелись.

Оглядевшись (никого вокруг?), Митя слегка подпрыгнул и заскользил по воздуху в нескольких сантиметрах над дорожкой. Стороннему наблюдателю могло показаться, будто мальчик катится на роликах или скейте.

Он свернул за угол дома. В отличие от проходного двора, здесь, кроме дяди Пети, практически никто не ходил, и вероятность, что кто-то заметит летающего мальчика, была намного меньше.

Митя сильно оттолкнулся мыском кроссовки от асфальта и взмыл вверх, подставляя лицо потоку весеннего воздуха, вдыхая его полной грудью и захлебываясь от восторга. Ощущения, которые он испытывал, превзошли все его самые смелые ожидания. Земля стремительно удалялась: дома превратились в спичечные коробки, машины – в маленьких шустрых букашек, а людей даже уже невозможно было различить. Мальчик остановил стремительный взлет и даже немного снизился, чтобы лучше рассмотреть Вязьму. Внизу извивалась небольшая река, белели старые храмы, угадывалась Советская площадь, а вдалеке расходились железнодорожные пути, за которыми город постепенно растворялся в полях и перелесках. Он парил в прозрачной голубизне, то глядя вниз, то, перевернувшись на спину, устремлял взгляд в небесную высь. Управлять траекторией полета было легко. Достаточно было чуть-чуть наклониться влево или вправо, вниз или вверх, чтобы изменить направление. Он довольно быстро освоил эту нехитрую науку и кувыркался в облаках уже вполне уверенно. Да! Вне всяких сомнений, это была именно его стихия – бескрайний небесный простор и живая, первозданная тишина. На такой высоте не было даже птиц. Только ветер был его спутником. Митя получил то, о чем так давно мечтал. Он вспомнил бабушкины слова: «Если чего-то очень хочешь, то непременно обретешь, пусть даже не совсем в том виде, как ты себе представлял». Тогда она имела в виду его немоту, убеждая его и, в большей степени себя, что с таким недугом можно отыскать свое место в жизни и стать успешным. Но как же она оказалась права!

Сделав пару кругов над городом, Митя медленно опустился на то же самое место, откуда взлетал, и сразу почувствовал запах. Там, наверху, запахов не было вообще никаких, как и звуков. Земля же встретила целым букетом и того, и другого. Но, привычные еще вчера, звуки слышались по-другому, а запахов стало намного больше – теперь даже мысли его пахли. Не все запахи были приятными, но они усиливали эмоциональную окраску мыслей мальчика. Умиротворение или тревога, радость или удивление, отчаяние или страх – пахли по-разному. Он еще не научился определять источник запахов – внутренний или внешний, но уже понял различную природу их происхождения.

Сейчас пахло извне. Резкий запах озона, как в грозу. Воздух был наэлектризован, будто откуда-то в него вытекало электричество. Митя закрыл глаза и сразу увидел, откуда. С фонарного столба, стоящего прямо посреди двора, рядом с детской площадкой, свисал толстый кабель в черной оплетке. Он почти касался земли, медленно раскачиваясь от порывов ветра. Митя знал от бабушки, что электричество – опасная штука, и сейчас ощутил это почти физически. На конце кабеля периодически вспыхивали искры, предупреждая о том, что под изоляцией скрывается огромная мощность. В нескольких метрах от него, в песочнице, копошились два малыша. Их мамы сидели на скамейке и что-то увлеченно обсуждали. Один из малышей встал и пошел к столбу.

Митя рванулся во двор – только бы успеть! Он в считанные секунды долетел до песочницы и подхватил малыша на руки уже у самого столба. Ребенок закричал. Его мама подбежала и с возмущенным возгласом вырвала малыша из Митиных рук:

– Мальчик, откуда ты взялся? Ты что творишь? Ты же его напугал! Кто…

Митя, молча, показал на кабель, свисающий со столба. Женщина споткнулась на полуслове, еще крепче прижав к себе ребенка.

– Димка, это как же ты углядел? – вездесущий дядя Петя потрепал Митю по плечу. – А я слышу, кричит кто-то. А тут вон, беда-то какая чуть не стряслась.

Женщина, уже оправившись от шока, поцеловала своего малыша и тихо сказала:

– Спасибо тебе, мальчик. – и повернувшись к дворнику, добавила, – не понимаю, откуда он появился, этот ваш Димка. Да так вовремя.

Дядя Петя посмотрел на Митю:

– А кто ж его знает. Спросить бы, так ведь не говорит он. Не ответит. А ну, отойдите все подальше отсюда, сейчас вызову аварийную бригаду.

Дворник достал из кармана старенькую Нокию и потыкал в кнопки. Сообщив об обрыве высоковольтного кабеля, он снова повернулся к Мите:

– Парень, ты, похоже, умеешь творить чудеса. Я сегодня весь день тебе удивляюсь.

Из глубины двора вдруг раздался крик Олега:

– Папа, вон же Митька, с дядей Петей! Папа!

Олег, прихрамывая, подбежал к Мите и взял его за руку. Коленка его была уже перебинтована.

– Пап, вот он меня спас сегодня! Только он разговаривать не умеет…

Отец Олежки, высокий широкоплечий атлет, в спортивном костюме с символикой сборной России по биатлону, подошел и пожал руку дяде Пете:

– Приветствую, Михалыч. Что у нас происходит сегодня во дворе? Грузовик, теперь вон кабель…

– Сам не понимаю, Юрий Андреевич, аномалия какая-то.

Юрий Андреевич протянул руку Мите:

– Ну, давай знакомиться, Дмитрий. Отблагодарить тебя хочу. Олежка говорит, если бы не ты… Проси, что хочешь – айфон, велосипед, компьютер – или может, у тебя другие какие есть желания?

Митя испуганно помотал головой и, для убедительности, еще и руками – «нет, нет, ничего не надо!» Бросив взгляд на дядю Петю, который, прищурившись, наблюдал за сценой, Митя развернулся и побежал домой. Когда дверь второго подъезда за ним захлопнулась, дядя Петя сказал:

– Сирота он, Юрий Андреевич. Бабка воспитывает с тех пор, как родители погибли. Пацан-то выжил, но замолчал. Такие дела… Квартира у них на третьем этаже, сорок пятая.

– Все понял, Михалыч. – спортсмен еще раз пожал руку дворнику. – Разберемся.

Глава 7. Новые возможности

Едва зайдя в подъезд, Митя почувствовал запах яблочного пирога. Только сейчас он понял, как проголодался. Яблочный пирог с решеткой из золотистого теста он просто обожал и был уверен, что вкуснее на свете ничего нет.

«Бабушка пирог испекла»

«Да может, и не бабушка»

«Ба-а-абушка! Сейчас чай будем пить»

«Хорошо бы, я жутко голодный»

«Чур мне краешек».

«Я серединку люблю, там начинки больше».

Бабушка ласково улыбнулась, открыв дверь:

– Набегался, пострел? А я твой любимый пирог испекла, – она приобняла Митю и поцеловала в макушку. – Тебе, как всегда, краешек отрезать?

Митя радостно закивал и засмеялся. Вымыв руки с мылом, он накинулся на пирог с аппетитом молодого волчонка, не евшего, по меньшей мере, неделю. Бабушка сидела напротив за столом и с умилением подкладывала выпечку мальчику на тарелку. Надкусив четвертый кусок, Митя понял, что сейчас лопнет. С сожалением отодвинув тарелку, он поцеловал бабушку в щеку и пошел в комнату. Из доступных мальчишке развлечений, у Надежды Ивановны был только телевизор. Ни игровой приставки, ни компьютера, ни мобильного телефона у Мити не было. Бабушке это было просто не по карману. Пенсии едва хватало на одежду, еду и оплату коммунальных услуг. Спасибо, добрые люди помогали с одеждой для Мити, отдавая кое-что из гардероба своих подросших детей.

Митя включил телевизор и уютно устроился в кресле перед экраном. От избытка впечатлений, которыми на редкость оказался богат сегодняшний день, мальчика клонило в сон. Не прошло и десяти минут, как Митя уже крепко спал. Бабушка прикрыла внука пледом, выключила телевизор и вышла из комнаты, плотно притворив дверь.

И в этот момент запиликал домофон. «Кто бы это мог быть?» – подумала Надежда Ивановна. Гости к ним заходили редко.

Она открыла дверь. На пороге стоял в неизменном своем спортивном костюме папа Олега.

– Здравствуйте, Надежда Ивановна. Меня Юрием зовут, я ваш сосед из четвертого подъезда.

Бабушка отступила в сторону, приглашая войти неожиданного гостя. Юрий вошел и поставил на пол в прихожей два больших черных пакета.

– Можно с вами поговорить, Надежда Ивановна?

– Пойдемте на кухню, в комнате Митя спит. А у меня как раз пирог яблочный, за чаем разговаривать сподручнее, – бабушка проводила гостя на кухню.

– Это даже хорошо, что Митя спит. Я о нем и хочу поговорить.

– Что случилось? – у бабушки вдруг ослабли ноги, и она опустилась на табурет.

– Нет, нет, не волнуйтесь, пожалуйста. Все в порядке! – поспешил успокоить ее Юрий, – Митя ваш герой.

И Юрий рассказал бабушке обо всем, что произошло сегодня во дворе.

– И вот, что я хотел бы сделать, – в завершение сказал Юрий. – Мите учиться надо. В школу ему, понятно, нельзя. Но ведь есть онлайн обучение. Я нашел ему репетитора, который занимается с глухонемыми детьми. Митя слышит, значит, ему будет намного проще. Он научится разговаривать жестами, это значительно упростит ему и вам жизнь. Не возражайте, дайте я закончу. Я купил ему ноутбук, принтер и роутер для выхода в интернет. Завтра придет мастер, проведет вам сетевой кабель и все настроит. Репетитор тоже оплачен пока на два месяца, если он Мите понравится, я оплачу обучение и дальше. Или найдем другого…

Надежда Ивановна тихо плакала, не в силах вымолвить ни слова.

– Ну что же вы плачете, все будет хорошо, я вам обещаю.

– Да я даже не знаю, как мне вас благодарить, – бабушка вытерла слезы кухонным полотенцем, – и не знаю, могу ли принять такой дорогой подарок.

– Можете. И это не подарок. Это моя благодарность Мите. Ведь мой балбес дразнил его, издевался. Но, несмотря на это, Митя, не раздумывая, пришел ему на помощь. Такой поступок дорогого стоит. И ноутбук с обучением – это лишь самое малое, что я могу для него сделать. Берегите внука, Надежда Ивановна. А вырастить его я вам помогу. По-соседски. А теперь давайте ваш пирог, запах – просто бомба. Я сто лет ничего подобного не ел.

Надежда Ивановна, спохватившись, поставила на плиту чайник и положила на тарелку для Юрия огромный кусок своего кулинарного шедевра.

Определенно, этот апрельский день стал поворотным не только для Мити.

***

Митя проспал в кресле до утра. Бабушка не стала его будить, чтобы он перешел в кровать.

Утром она рассказала внуку про вчерашний визит Олежкиного папы и про его подарок. Митя пил чай с пирогом, и размышлял:

«Я ведь даже и не думал, что делаю добрые дела, они сами каким-то образом сделались…»

«Но с ключами-то?»

«Да и с ключами… Я просто видел, где они валяются… И принес».

«А мог бы и не приносить».

«Не мог. Старушка очень была расстроена, почти плакала».

Зазвонил домофон. И бабушка, и внук одновременно вздрогнули и посмотрели друг на друга. Оба подумали об одном и том же: «Что-то к нам зачастили гости».

На этот раз на пороге стоял дворник дядя Петя. Он прошел на кухню и поставил на стол баночку меда.

– Не мог же я с пустыми руками прийти, – ответил он на вопросительный взгляд Надежды Ивановны. – Чаем угостишь?

– Да ты садись к столу, Михалыч, и чаем угощу, и пирогом.

Дядя Петя повернулся к Мите. Внимательно посмотрев на мальчика, он тихо спросил:

– Я знаю, что ты ответить не можешь, но кивать ведь можешь, правда?

Митя кивнул, соглашаясь.

– Так вот. Правильно ли я понимаю, Дима, что ты стал видеть будущее или настоящее, но недоступное обычному глазу?

Митя замер: «Признаться или промолчать? Дядя Петя хороший, добрый, он не выдаст. Но почему он спрашивает?» Вся гамма смешанных чувств отразилась на мальчишеском лице.

– Ну, можешь даже не кивать, я вижу, что прав. По двору уже слухи поползли, мол, у нас появился свой супер-герой. И даже, якобы, кто-то видел в окне, как какой-то мальчик летал.

Митя смотрел в чашку с чаем, боясь поднять глаза.

– Таааак. Значит, и это правда, – дядя Петя, казалось, не слишком и удивился, словно лишь ожидал подтверждения своим предположениям. – Ивановна, ты в курсе, что он у тебя, как стриж, порхает в небесах?

Бабушка опустилась на табурет:

– Да окстись, Петя, как такое может быть? Где ж это видано, чтобы люди летали?

– А ты посмотри на него, все ж на его мордахе курносой написано. Я, собственно, что хотел сказать-то… Люди разные вокруг. Завистников много. Как бы кто-то случайно или намеренно не навредил пацану. Димка, ты слышишь? Будь осторожнее, особенно с полетами. Не светись лишний раз.

Дядя Петя сделал глоток чая и поморщился, непроизвольно коснувшись рукой живота.

Жест не ускользнул от мальчика. Митя пристально посмотрел на дворника. В районе желудка он увидел, точней, почувствовал огненный клубок. Боль! Мальчик протянул руку дяде Пете и сжал его ладонь своей. Мужчина почувствовал импульсы, идущие от Митиной руки – словно тысячи микроскопических иголочек впились в его тело. Спустя буквально пару минут, он понял, что мальчик не просто так взял его за руку – ведь «электрический ток», растекающийся по всему телу, погасил недавнюю боль от застарелой язвы желудка.

– Маленький мой! Да ты целитель… Чудеса просто….Ивановна, он, похоже, язву мою вылечил. – дядя Петя встал и возбужденно зашагал по маленькой кухне. – Пятнадцать лет мучился, каждую весну обострение. Я уже не помню, как это бывает, когда не болит… И вот же – не болит! Димка, дай, я тебя обниму!

Дядя Петя сгреб в охапку своими большими сильными ручищами худенького мальчишку и расцеловал его в обе щеки.

– Волшебник! Чародей ты наш!

Митя счастливо улыбался. Оказывается – это так приятно – творить добро.

Глава 8. Жизнь меняется

Прошло несколько недель. Митя понемногу учился пользоваться ноутбуком, конечно, не без помощи Юрия Андреевича. Тот приходил довольно часто, терпеливо объяснял мальчику основы компьютерной грамотности. У Мити начался новый и очень интересный жизненный этап — интеллектуальный марафон. Юрий Андреевич слово свое сдержал: в жизни мальчика появились регулярные онлайн занятия с профессиональным педагогом-дефектологом, который специализировался на работе с детьми, пережившими тяжелый психологический шок и избирательный мутизм.

Первый урок состоялся тоже в присутствии Юрия Андреевича.

Митя сидел перед экраном новенького ноутбука, нервно теребя край футболки. На экране появилась женщина с мягким, добрым лицом и веселыми глазами — Елена Сергеевна. Она не стала засыпать его вопросами или требовать невозможного.

— Здравствуй, Дима, — мягко прозвучало в динамиках. — Я знаю, что ты прекрасно слышишь и понимаешь каждое слово. Говорить голосом пока необязательно. Мы начнем с того, что тебе ближе — с письменной речи и языка жестов. Попробуем?

Митя кивнул, уверенно положив руки на клавиатуру. Его пальцы заскользили по клавишам сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Он отвечал на вопросы так четко и глубоко, что Елена Сергеевна уже через полчаса занятий удивленно приподняла брови: — Дима… у тебя потрясающие способности к анализу. Ты схватываешь материал даже не на лету, а мгновенно. Откуда такие знания?

Митя лишь загадочно улыбнулся в ответ, напечатав коротко: «Много думаю».

Первый урок очень понравился мальчику, и Юрий Андреевич оплатил занятия на год вперед.

Обучение шло стремительно. За считанные недели Митя освоил программу начальной школы. Его пытливый ум, подстегиваемый постоянным ментальным опытом и поддержкой Галаксид, впитывал информацию как губка. Преподаватель не переставала восхищаться его успехами, регулярно докладывая об этом Юрию Андреевичу, который гордился мальчиком так, будто тот был его собственным сыном.

– Надежда Ивановна, – говорил Юрий, наблюдая, как ловко и уверенно Митя печатает на клавиатуре. – Вы в курсе, что у вас растет вундеркинд? У меня такое чувство, что он давно сам все знает и умеет, и сейчас просто достает эти знания из какого-то, только ему известного, сундука.

Бабушка охала, качала головой и, в глубине души, корила себя за то, что не уделяла до сих пор должного внимания Митиному образованию.

Во дворе тоже произошли большие изменения. Митя теперь не сидел одиноко на лавочке, наблюдая, как мальчишки гоняют мяч или катаются на велосипедах. Его приняли в компанию. Олег – главный дворовый заводила – стал его лучшим другом. Случай с грузовиком сильно изменил Олега. Словно кто-то переключил его сознание на другую волну. Безусловно, не обошлось без долгих разговоров с отцом. Юрий Андреевич, прежде не слишком-то уделявший время сыну, решил, наконец, заняться его воспитанием.

Олег, наслушавшись разговоров отца с дядей Петей, знал теперь о Мите намного больше, но никому не сказал ни слова. Митю он тоже ни о чем не спрашивал – отец ему строго-настрого запретил всякие расспросы и обсуждения на эту тему.

Глава 9. Пожар

Наступило лето. Все школьники радовались долгим каникулам, и лишь Митя не хотел делать перерыв в учебе. Ему очень нравились занятия. За два весенних месяца он узнал намного больше, чем за всю свою десятилетнюю жизнь. Во двор он уже так не спешил, появилось много новых увлечений. Он часами сидел за ноутбуком, осваивая все новые умения. У мальчика появился новый друг, точнее, виртуальная подружка – Алиса. С ней можно было разговаривать обо всем на свете. Митя уже довольно бойко печатал на клавиатуре, натренировавшись во время ежедневных бесед с Алисой.

Бабушке приходилось почти насильно выгонять внука на прогулку.

– Митька, ты срастешься скоро со своим компьютером! Все лето пропустишь, иди, побегай на солнышке, вон, Олежка твой со двора не уходит, весь день на улице. Да и не только он.

Во дворе, действительно, было полно ребят, да и взрослых, кстати, тоже.

Митин дом был довольно большим – шесть подъездов, девять этажей – всего 216 квартир. Конечно, далеко не все жильцы были завсегдатаями дворовых посиделок, но слухи о необычном мальчике из квартиры №45 неуклонно росли. Многие соседи уже знали Митю в лицо, здоровались и кивали ему при встрече. Митя поначалу очень смущался, но постепенно привык и улыбался, кивая в ответ.

Летал Митя теперь только поздно вечером, чтобы никто его не видел. Бабушка сначала очень неохотно отпускала его в такое время из дома, но вскоре поняла, что за внука можно не беспокоиться, его дар убережет от любых неприятностей лучше сотни бабушек. И мальчик летал столько, сколько хотел. Его добрые поступки стали ежедневным ритуалом, поэтому способность парить в небе ничуть не ослабевала.

Тот роковой июльский день все перевернул с ног на голову. Митя с утра чувствовал себя неуютно. Что-то беспокоило. Какое-то тревожное предчувствие. Но какое, он пока не понимал. Он сидел за компьютером и задумчиво играл в тетрис. Эта простенькая игра ему очень нравилась. Митя не любил долгие стратегии или бесконечные аркады. Зато их обожал Димка. И когда появлялся в Митином сознании, приходилось уступать ему и строить космические миры или подводные царства. Ну не спорить же, в конце концов с самим собой!

Тревога усиливалась. Мальчика неудержимо потянуло на улицу, во двор. Он даже ноутбук не выключил. Сунув ноги в сандалии, Митя скатился по перилам и вылетел из подъезда, забыв об осторожности. Чуткий нос, настроенный улавливать самые слабые запахи, сразу почувствовал, что пахнет дымом. Митя быстрым взглядом скользнул по окнам дома. Вот! Не зря он беспокоился. На восьмом этаже в шестом подъезде из двух окон сочились струйки дыма. Пластиковые окна были закрыты, но дым находил щели для выхода. Митя, не раздумывая, взлетел к дымящимся окнам. В квартире сквозь дымовую завесу не было ничего видно. Митя оглянулся на двор и увидел у гаражей дядю Петю. Молниеносно перелетев через двор, он буквально врезался в дворника, едва не сбив того с ног. – Димка, откуда ты свалился? Что стряслось, на тебе лица нет! – Петр Михайлович взволнованно наклонился к мальчику. Митя схватил дядю Петю за руку и потянул за собой, другой рукой показывая на дом. Дворник оторопел: – Пожар! Стой, Димка, я звоню 112, – он вызвал пожарных и повернулся к Мите, – ты же уже посмотрел, есть там кто-то? Митя пожал плечами и жестом показал на глаза и уши – мол, ничего не видел и не слышал.

Через пару минут во двор, гудя сиренами, въехали две пожарные машины. Пожарные сразу бросились в подъезд.

И тут Митя услышал тихий плач: «Помогите!..» Он прислушался – голос звучал из окна прямо над горящей квартирой. Дядя Петя, внимательно наблюдавший за мальчиком, сразу понял, что Митя что-то услышал. – Где? – коротко спросил он. Митя в ответ показал 9 пальцев. – На девятом этаже? Стой, не смей туда лезть, я сообщу пожарным. – и он бегом бросился к машинам, на ходу крича, – на девятом этаже люди! – Задымление сильное, – ответил пожарный. Огнеборцы уже развернули пожарные рукава и снова кинулись в подъезд. Увидев пожарные расчеты во дворе, из дома выбегали в панике жильцы. Митя закрыл глаза и увидел старушку, мечущуюся по комнате, уже полной дыма. Перед глазами возникли три Галаксиды: «Митя, теперь ты можешь телепортироваться. Просто подумай, где ты хочешь оказаться… И обратно ты можешь вернуться не один…» Митя открыл глаза. Пожарные поднимали лестницу к горящей квартире, откуда уже вовсю дымило. Ждать было нельзя. Он пристально посмотрел на окно на девятом этаже и мысленно сказал: «Туда!»

И исчез.

Дядя Петя, стоявший рядом, непроизвольно открыл рот. Куда пропал Димка? Через несколько секунд Митя появился на прежнем месте, но не один. Он крепко обнимал старушку, едва стоящую на ногах. Она стала оседать на землю, и дядя Петя успел ее подхватить. Митя, успевший наглотаться дыма, надрывно кашлял. Глаза его покраснели и слезились. Михалыч, аккуратно опустив старушку на траву, достал телефон и вызвал скорую помощь. К ним подбежали двое пожарных. – Откуда пострадавшая? – С девятого этажа, – дядя Петя махнул рукой в сторону эпицентра пожара. – Как с девятого? Она что, телепортировалась мимо нас? И там лестница вся в дыму, она бы и одного пролета не одолела! – пожарный наклонился над старушкой, – бабуля, вы из какой квартиры? – Из двести тринадцатой… – едва слышно прошелестела она в ответ и закрыла глаза. – Мистика какая-то. Ну, этого просто не может быть.

Митя, отдышавшись, потихоньку отошел в сторону. «Кажется, там есть кто-то еще. Но он молчит. Он без сознания». «В соседней квартире?» «Да, в двести четырнадцатой». «Надо спешить. Только аккуратнее».

И Митя снова растаял в воздухе. В это время во двор ворвались два реанимобиля, и дядя Петя отвлекся от мальчишки, который, впрочем, успел уже вернуться с молодой женщиной, лежащей на спине. Митя просто держал ее за руку. Женщина была без сознания. Эта необычная парочка материализовалась из воздуха прямо перед глазами изумленных медиков. Митя тёр свободной рукой глаза и кашлял. В воздухе стоял резкий запах дыма и гари. Врачи, очнувшись, бросились к девушке с кислородной маской. Один из них подбежал к Мите с такой же маской: – Подыши малыш, сейчас станет легче. Митя сел на траву, чувствуя, как сильно кружится голова. От кислорода действительно полегчало. Одна из машин скорой помощи, включив сирену, увезла в больницу спасенных Митей женщин.

– Ты откуда взялся? Ты был в том подъезде? Сколько ты находился там? Горло не жжет? Не тошнит? – врач сыпал вопросами, Митя в ответ отрицательно мотал головой. – Он не разговаривает, но все слышит, – дядя Петя присел рядом с Митей. – Герой ты наш. Герой. Он обнял мальчика и вытер набежавшую слезу. – Он что, вытащил из огня двоих? Этот пацаненок? – врач оторопело уставился на Митю.

Вокруг собиралась плотная толпа. Люди тихо переговаривались, показывая то на Митю, то на выгоревшие окна. Пожар уже был потушен. Пожарные проникли в квартиру и через окно, и через дверь. Митя испуганно прижался к дяде Пете. Он выдал себя с головой. Что теперь будет? Дядя Петя, не выпуская из объятий, гладил мальчика по голове.

Подбежала бабушка и бросилась к внуку: – Цел? Митюша? Цел? Ты цел? – повторяла она без остановки, ощупывая Митины руки и ноги. Подошли врачи и пожарные. – Граждане, расходимся, расходимся, отойдите от ребенка, все вопросы потом, – громко объявил толпе седой доктор. – Кто из вас родственник мальчику? Я должен его госпитализировать для контроля за состоянием, как минимум, до завтра. – Я – бабушка, – сказала Надежда Ивановна, а Митя, обняв ее замотал головой. – Да надо ли? Он вроде, в порядке. – Он надышался дымом, очень вероятно отравление продуктами горения, ребенка надо обследовать, – настаивал врач, – вы можете поехать с ним, ваша помощь будет не лишней, так как мальчик не говорит. Митя вскочил, отчаянно махнул руками и… Пропал. Вокруг воцарилась гробовая тишина. Несколько десятков людей, видевших это чудо, просто потеряли дар речи.

Первым пришел в себя пожарный: – Ну знаете… Если бы сам, своими глазами не видел, ни за что бы не поверил. Он что, иллюзионист? Михалыч подхватил бабушку под локоть и тихо прошептал на ухо: – Иди домой, чую, Димка дома. Иди, иди, не возражай, сама увидишь, – дворник повернулся к толпе жильцов, – и вы расходитесь по домам, граждане, «кина не будет», считайте, что вам все привиделось. Ведь такого же не бывает? Не бывает! Народ неохотно, с ворчанием, потянулся к дому. Кто-то присел на лавочку, обсуждая последние события, кто-то звонил по телефону.

Врач потер виски и негромко проговорил: – Я материалист до мозга костей, но сейчас я не только в Бога готов поверить, но и в дьявола, и всю его живописную компанию. Я этот адрес и вызов запомню на всю жизнь. Скорая и пожарные уехали. Народ почти разошелся по домам.

К дяде Пете подошел Юрий Андреевич: – А что, Михалыч, наш парень умеет телепортироваться? – Андреич, может мы все сошли с ума? У меня в голове не укладывается, как это все возможно? – А это и невозможно. Так людям и говори.

Глава 10. Последствия пожара и новые вопросы

Утро после июльского пожара выдалось на редкость тихим и уютным. Тишина была почти звенящей. В квартире Надежды Ивановны слегка пахло недавней гарью, просочившейся сквозь щели балконной двери, и свежезаваренным чаем с чабрецом. Митя сидел на своем любимом табурете у окна, рассеянно помешивая ложечкой сахар в чашке, и чувствовал, как внутри него всё еще вибрируют остатки вчерашнего колоссального напряжения. Телепортация далась ему невероятно тяжело — пространство словно сопротивлялось, силясь вытолкнуть его обратно в реальность. Он никак не мог вырваться из неприятных воспоминаний, а легкие до сих пор горели от едкого дыма, которым мальчик успел надышаться, дважды побывав на девятом этаже.

Бабушка ходила по кухне почти бесшумно, но Митя прекрасно улавливал ритм ее мыслей. Они больше не были наполнены страхом неизвестности; теперь в них густой волной переливалась гордость, смешанная с глубоким материнским испугом. Надежда Ивановна то и дело бросала на внука взгляды, полные немого благоговения, будто перед ней сидел не ее молчаливый Митька, а какое-то божество из параллельного мира, случайно заглянувшее в их панельную многоэтажку.

— Митюш, — тихо произнесла бабушка, присаживаясь напротив и аккуратно накрывая его ладонь своей морщинистой рукой. — Вчерашнее… Это ведь не сон был, да? И доктор этот седой, и пожарные… Они же все видели. И соседи. Что теперь будет, внучек? Как нам жить дальше, когда весь двор знает, что ты… Что ты можешь то, чего люди не умеют?

Митя опустил взгляд в чашку. Ответить голосом он по-прежнему не мог — физический барьер молчания, казалось, врос в самые корни его голосовых связок, требуя какого-то неимоверного внутреннего взрыва, чтобы рухнуть. Но он умел говорить иначе. Митя слегка сжал бабушкину ладонь, выпуская мягкую, теплую волну успокаивающего света, которая мгновенно стерла морщинки тревоги вокруг ее глаз. В ее голове зазвучал уверенный, спокойный голос: «Не бойся, бабуль. Дядя Петя всё уладит. И Юрий Андреевич тоже. Они хорошие, они защитят».

Словно в подтверждение его мыслей, в дверь тихонько и деликатно постучали.

Надежда Ивановна встрепенулась, поправила фартук и поспешила в прихожую. На пороге стоял Петр Михайлович — дворник дядя Петя. Вид у него был похмельный не от алкоголя, а от бессонной ночи и пережитых потрясений. Кепка его была сдвинута на затылок, а в руках он держал трехлитровую банку янтарного меда.

— Здорово, хозяйка, здравствуй, Димка, — пробасил он и, пройдя в кухню без лишних церемоний, поставил банку на стол. — Сегодня повод для чаепития посолиднее, а значит, и гостинец мой тому должен соответствовать.

— Михалыч, да куда ж столько? Мы же и за год не съедим! — бабушка всплеснула руками.

— Съедите, съедите. Чем сахар парню в чай сыпать, ты его медком подкармливай, польза сплошная, и никакого вреда. Да и о себе не забывай. И слышать ничего не хочу, прячь банку в буфет!

Дядя Петя сел на табурет рядом с Митей:

— Досталось тебе вчера, Дим? — и, потрепав мальчика по макушке, продолжил, — Ну что, докладываю обстановку. Пожарные списали всё на спонтанное возгорание проводки и чудо-сквозняк, который вынес людей из зоны задымления. В рапорте написали стандартно: «Эвакуация силами жильцов до прибытия пожарного расчета». Про твою телепортацию, Димка, я с мужиками поговорил по душам. Объяснил популярно, что нервы у всех послепожарные, что надышались угарного газа, вот и мерещится всякое. Поверили. Ну, или сделали вид, что поверили, потому что связываться с аномалиями никому неохота.

Бабушка облегченно выдохнула и привычно схватилась за сердце, но вспомнив, что сердце теперь не болит, опустила руку.

— Спасибо тебе, Михалыч, век не забуду. Если бы не ты, нас бы сейчас по лабораториям затаскали, или, что еще хуже, отдел опеки натравили, вменили бы мне ненадлежащий уход за ребенком и оставление его в опасности. Они это умеют.

— Полноте, Надежда Ивановна, — отмахнулся дворник, делая большой глоток чая. — Мы своих не бросаем. Тем более — супергероев районного масштаба.

Дядя Петя повернулся к Мите. Во взгляде его читался вопрос: «Откуда в тебе эти силы, Дима? Кто тебя наделил такими способностями?»

Мальчик понял: отмахиваться больше нельзя. Слишком явными стали улики, слишком много людей видели то, чего видеть были не должны.

В этот момент пространство кухни странно качнулось, воздух у потолка на секунду уплотнился, и над столом бесшумно всплыли они: три Галаксиды. Их серебристые, лишенные перьев контуры мерцали холодным звездным светом, отбрасывая причудливые блики на клеенку в цветочек, которой был покрыт обеденный стол. Бабушка испуганно вскрикнула и прижалась к спинке стула, а дядя Петя уронил ложку на пол.

«Спокойно», — раздался в головах у всех присутствующих чистый, звенящий, как горный ручей, голос. — «Мы не причиним вреда тем, кому дорог этот мальчик».

Дядя Петя медленно поднял ложку с пола, перевел ошарашенный взгляд с птиц на Митю и выдал классическое: — Мать моя, женщина… Это что за космические петухи? И главное — я же их тоже слышу!

«Мы — стражи равновесия», — бесстрастно отозвались Галаксиды, зависнув прямо над головой у изумленного дворника. — «Митя преодолел последнюю ступень ученичества. Вчерашнее спасение жизней потребовало затрат энергии высшего порядка. Пространство вокруг вас трещит по швам. Мир пробуждается, и наш мальчик становится его громоотводом. Обычная жизнь в тихом дворе больше невозможна».

— Это почему это невозможна?! — возмутился дядя Петя, пододвигая Митю ближе к себе, будто закрывая щитом. — Пацану жить надо! В школу ходить, в приставки рубиться, с Олежкой на великах гонять! Какое вам дело до его космических подвигов?

«Нельзя закрыть глаза на то, что уже открылось Вселенной», — ответили птицы. — «Сила требует применения. Если он перестанет отдавать накопленный свет и помогать тем, кто в беде, энергия разорвет его изнутри. Ему нужен путь. Ему нужно дело».

Галаксиды растворились в воздухе так же внезапно, как и появились, оставив после себя легкий аромат озона и ментола.

На кухне повисла тяжелая, густая тишина. За окном шумел обычный июльский город, ездили машины, кричали дети на площадке, но здесь, на третьем этаже дома №45, всё изменилось навсегда.

Митя задумчиво смотрел на свои ладони. Внутри них тихо пульсировало тепло. Он чувствовал, что птицы правы. Просто сидеть во дворе и играть в тетрис больше не получится. Он стал слишком сильным, а мир вокруг никогда не был совершенным, и кому-то нужно чинить его трещины.

— Значит так, — нарушил молчание дядя Петя, решительно стукнув кулаком по столу. — Раз уж у нас тут образовалась такая… Эксклюзивная ситуация, ее надо пустить в нужное русло, упорядочить и возглавить. Прятаться больше не получится. Но можно акцентировать внимание людей на чем-то не самом невероятном, например, на ясновидении. В конце концов, такие способности и в наше время встречаются. Наверное, часть из тех, кто ими якобы обладает, шарлатаны, но Димка-то нет. Если пацан умеет находить то, что потеряно, и восстанавливать то, что сломано, грех зарывать такой талант в землю. Откроем Бюро. Официальное Бюро добрых услуг. Будем помогать людям по-тихому, под видом обычных житейских дел. А я стану директором по рекламе и связям с общественностью. По рукам, Димка?

Митя посмотрел на решительное лицо дворника, на заплаканную, но уже улыбающуюся бабушку и медленно, но уверенно кивнул. Внутри него качнулась волна чистой, светлой радости. Начиналась новая, захватывающая игра.

Глава 11. Бюро добрых услуг

Прошло несколько дней после того утреннего совещания на кухне, и идея дяди Пети обрела вполне осязаемые контуры. Официально, конечно, никакую вывеску на подъезде вешать не стали — времена нынче были прагматичные, да и участковый со своими вопросами был никому не нужен. Но сарафанное радио в спальном районе работало надежнее любых рекламных агентств. Тем более что дядя Петя обладал выдающимся врожденным даром убеждения и неиссякаемым источником креативных маркетинговых уловок.

Всё началось с кота. Точнее, с пушистого персидского монстра по кличке Маркиз, принадлежащего вредной соседке со второго этажа, тете Зине. Тетя Зина славилась на весь дом склочным характером и привычкой выносить мусор строго в тот момент, когда у подъезда подметал дядя Петя. Дворник давно подозревал, что она умышленно подкарауливает его с балкона, так как чувствовал ее неподдельный интерес к собственной персоне. Тетя Зина норовила выронить что-нибудь из мусорного ведра прямо Михалычу под ноги, чтобы потом, картинно извинившись, завести очередной беспредметный разговор. Но растопить суровое сердце дяди Пети ей никак не удавалось.

И вот, в один прекрасный день, завидев у подъезда объект своих симпатий, тетя Зина рванула с ведром на улицу, опрометчиво забыв закрыть балконную дверь.

Пока она любезничала с дядей Петей, да относила мусор в контейнеры, расположенные в дальнем углу двора, ее драгоценный Маркиз совершил побег по всем правилам оперативного выхода из зоны комфорта. Заметив приоткрытую дверь на балкон, шерстяной прохвост просочился из квартиры наружу, протиснулся сквозь узкую щель между прутьями балконной решетки и бежевым лохматым колобком скатился в цветочную клумбу под окнами. Проделать этот акробатический этюд ему удалось совершенно незаметно.

Пропажа кота была обнаружена тетей Зиной не сразу, а лишь спустя пару часов, когда никто не отозвался на «кис-кис» и не примчался в кухню к миске со свежими сливками.

— Маркииииз!!! — крик, раздавшийся с балкона, заставил вздрогнуть всех обитателей двора, включая голубей и помойных кошек. — Маркииииз! Маркизушка!

Тетя Зина причитала так громко, что своими воплями заглушала грохот перфоратора в соседнем подъезде.

Она выбежала на улицу вся в слезах и бросилась прямиком к дяде Пете:

— Котик мой потерялся! Убежал! Маленький мой, он же никогда на улице не был!

Дядя Петя, куря папиросу, философски выслушал рыдания тети Зины, сплюнул и изрек: — Значит так, гражданочка. Слезы делу не помогут. У нас во дворе работает молодежная инициативная группа по разрешению нестандартных ситуаций. Идите в сорок пятую квартиру, стучитесь к бабе Наде. Скажите, что вас направил Петр Михайлович. Только вежливо, без истерик. И изложите проблему максимально четко — кто, где, когда.

Через десять минут заплаканная тетя Зина уже стояла на пороге Митиной квартиры. Митя, сидевший за своим новеньким ноутбуком, подаренным Юрием Андреевичем, оторвался от экрана и вопросительно посмотрел на гостью. Бабушка засуетилась, предлагая чай, но женщина отмахнулась:

— Да какой чай, Надежда Ивановна! У меня горе! Маркиз исчез! Сбежал через балкон!

Митя закрыл глаза. Внутренний «приемник» мгновенно настроился на нужную волну. Он услышал слабое мяуканье где-то под домом. Подвал! Мальчик встал из-за стола, надел кеды и вышел во двор в сопровождении тети Зины и дяди Пети, который тут же нарисовался из-за угла с неизменной метлой.

Пространство подвала издавало множество самых разных звуков, эхом отражающихся от сырых стен. Митя различил шуршание крыс, капанье воды из прогнившей трубы и… слабый, дрожащий испуганный пульс. Маркиз забился в самый дальний угол в щель под фундаментом, куда не проникал никакой свет. Митя взглянул на тетю Зину и многозначительно указал на подвальное окно.

— Маркиз! Кисонька моя! — тетя Зина упала на колени перед окошком, — иди к мамочке скорее!

Из подвала раздался утробный «мяв», но перепуганный кот даже не подумал двинуться с места.

Митя нагнулся к ржавой решетке подвала. Мысли закрутились с бешеной скоростью:

«Достану»

«А если не дотянешься?» — тут же занудливо вставил осторожный Димка.

«А вот посмотрим».

Митя сделал шаг вперед, просовывая руку сквозь прутья решетки. Дядя Петя предостерегающе поднял руку, придерживая тетю Зину, чтобы та не завизжала раньше времени. Мальчик слегка качнулся на носках, активируя скрытый дар пространственного смещения. На секунду воздух вокруг его руки пошел рябью, пространство поддалось, словно податливое тесто, и… в следующий миг Митя вытащил из темноты подвала тяжелого, ошалевшего от страха персидского кота, который тут же вцепился когтями в плечо спасителя, но, сообразив, что спасен, замурчал с силой тракторного мотора.

Тетя Зина ахнула, всплеснула руками и снова рухнула на колени: — Ой, батюшки! Ой, сынок! Да как же ты… да он же там за углом сидел, в самой глуши!

Она схватила кота, осыпая поцелуями его мокрую, пахнущую крысиным пометом морду, и, сунув Мите в карман джинсового комбинезона тяжелую шоколадку «Аленка», убежала к себе, бормоча слова благодарности.

— Ну что, директор, — ухмыльнулся дядя Петя, хлопая Митю по плечу. — Первый официальный заказ закрыт успешно. Ликвидность высокая, дивиденды в виде шоколада получены. Так мы быстро монополизируем весь район.

***

Следующие два дня квартира №45 жила так, будто оказалась внутри большого муравейника. Домофон звонил с утра до вечера, по лестничной площадке шуршали шаги, а за дверью то и дело слышались приглушенные голоса. Кто-то хотел просто убедиться, что мальчик действительно существует, кто-то приносил конфеты, яблоки и банки с домашним вареньем, а кто-то, наоборот, задавал слишком много вопросов.

Надежда Ивановна сперва пыталась открывать всем. Через несколько часов поняла, что совершила стратегическую ошибку.

— Нет его дома! — в третий раз за утро объявила она через дверь особенно настойчивой соседке из пятого подъезда. — И вообще, ребенок отдыхает!

— Так я же только спросить! — обиженно донеслось с площадки. — Правда, что он сквозь стены проходит?

Митя, сидевший на кухне с кружкой молока, беззвучно засмеялся.

«А чего смешного?»

«Сквозь стены я пока не проходил».

«Вот именно — пока».

«Димка!»

Внутренний собеседник довольно хмыкнул и спрятался в глубине сознания.

Дядя Петя взял оборону квартиры на себя. Он поставил у подъезда табурет, уселся на него с видом сторожевого пса и всем любопытствующим сообщал одну и ту же версию:

— Пожар был? Был. Люди спасены? Спасены. Остальное вам померещилось от дыма. Продукты горения, граждане, штука коварная.

— Но я своими глазами видела, как он исчез! — возмущалась тетя Зина.

— А я своими глазами каждый месяц вижу квитанцию за отопление, — невозмутимо отвечал дворник. — Тоже в чудеса верить начинаю.

Митя слышал этот разговор из окна и едва удерживался от смеха. Но за веселостью скрывалась тревога. Стоило ему сосредоточиться на лестничной площадке, как мысли людей проникали в голову одна за другой.

«Надо бы снять его на телефон…»

«А вдруг он правда святой?»

«Чудной мальчишка, но хороший…»

«Вот бы маму мою посмотрел, у нее ноги болят…»

Последняя мысль пахла не любопытством, а настоящей болью. Митя сразу перестал улыбаться.

Вечером он сам вышел во двор. Дядя Петя, увидев его, тяжело вздохнул:

— Не удержался?

Митя покачал головой и показал рукой в сторону пятого подъезда.

— К кому?

Мальчик закрыл глаза. Перед внутренним зрением вспыхнула небольшая комната, кровать у стены и пожилая женщина, растирающая ладонями опухшие колени.

— А-а-а, к Марье Тимофеевне, — догадался дворник. — Ну пойдем. Только без фокусов. Пешком.

Они поднялись на второй этаж. Дверь открыла та самая соседка, которая утром хотела снять Митю на телефон. Увидев мальчика, она растерялась.

— Я… я ведь просто…

Митя мягко отодвинул ее руку с телефоном и прошел в комнату.

Марья Тимофеевна сидела на кровати и удивленно смотрела на гостя.

— Это и есть тот самый мальчик? — спросила она. — Не надо, деточка, я старая уже. Чего меня чинить?

Митя улыбнулся и протянул ладонь.

«Чинить», — подумал он. — «Как будто человек — это радиоприемник».

«А разве нет? В приемнике тоже контакты барахлят».

«Но бабушка говорила, что людей надо лечить, а не чинить».

«Хорошо, лечить. Только быстрее, у меня есть идея».

Митя сжал сухую старческую руку. Почти сразу почувствовал знакомое покалывание. Жар в коленях женщины был густым и тяжелым. Он не исчез мгновенно, как бабушкина сердечная боль, а будто сопротивлялся, цеплялся за кости и суставы. Мальчик нахмурился, направляя тепло туда, где оно было нужнее всего.

Марья Тимофеевна сначала испуганно ахнула, потом замерла.

— Батюшки… — прошептала она. — Да они теплые стали. Коленки-то мои… Не ломит!

Митя отпустил ее руку.

Женщина осторожно встала. Сделала шаг. Второй. Потом распрямилась и, прижав ладони к щекам, заплакала.

Митя почувствовал, как внутри него что-то словно расправилось. Не крылья — другое. Спокойная светлая сила.

«Ну что? Теперь моя идея».

«Какая?»

«Летим».

Митя едва не рассмеялся вслух.

Домой он вернулся через десять минут, а еще через полчаса, когда город окончательно стемнел, тихо открыл форточку в своей комнате.

— Ты куда? — раздался из дверей голос бабушки.

Митя застыл.

Надежда Ивановна стояла, скрестив руки на груди.

— Я не слепая, Митюша. И не глухая. Если уж собрался летать, так хоть куртку надень. Ночью прохладно.

Митя расплылся в улыбке, бросился к бабушке и крепко ее обнял.

— И недолго! — строго добавила она. — Полчаса. И чтобы никаких пожаров и прочих приключений!

Митя энергично закивал.

«А падающие метеориты можно?»

«Димка, заткнись».

«Сам заткнись».

Он вылетел в окно и поднялся над крышей. Ночная Вязьма лежала внизу россыпью желтых огней. После двух дней домашнего заточения пространство казалось бесконечным. Митя вытянул руки и позволил ветру нести себя над городом.

Высоко над ним возникли три серебристые птицы.

«Ты понял первое правило?» — спросил знакомый голос.

«Какое?»

«Дар не делает тебя обязанным исполнять каждую просьбу. Добро, совершенное из страха отказать, быстро превращается в тяжесть».

Митя задумался.

«Но если я могу помочь, почему не помогать?»

«Помогай. Но помни, что ты тоже человек».

Галаксиды исчезли.

Митя еще долго парил над темными крышами. Впервые он задумался, что его способности — не только подарок, но и ответственность, которую нельзя измерить количеством спасенных людей.

***

Утром на двери квартиры №45 дядя Петя повесил лист бумаги, написанный огромными печатными буквами:

«ПРИЕМ ПО ЛИЧНЫМ ВОПРОСАМ — ПОСЛЕ ОБЕДА. РЕБЕНОК ДОЛЖЕН УЧИТЬСЯ И СПАТЬ».

Надежда Ивановна добавила снизу шариковой ручкой:

«И ЕСТЬ».

А Митя нарисовал рядом улыбающееся солнце.

Но настоящий масштаб «Бюро добрых услуг» раскрылся на следующий день, когда Митя с дядей Петей играли в шашки, принюхиваясь к ароматам пирогов, доносящихся с кухни.

Звонок домофона заставил их отложить не доигранную партию. Дядя Петя открыл дверь, махнув рукой Надежде Ивановне, мол, не отвлекайся, сами разберемся. На пороге стоял отец Олега, серьезный и сосредоточенный.

— Ребята, тут такое дело… — начал он, присаживаясь за стол и машинально сдвинув в кучу все шашки. — У тещи юбилей через три дня. Шестидесятилетие. Она женщина строгая, учительница математики на пенсии. И потерялся у нее где-то старинный семейный альбом с фотографиями прадеда — участника Русско-японской войны. Перерыла всю дачу под Вязьмой, весь дом здесь. Плачет тайком, говорит, память предков пропала. Я бы сам съездил на дачу, поискал, да у меня сборы национальной сборной по биатлону начинаются, я срываюсь завтра утром на две недели. Митя… Можешь посмотреть? Ты же у нас теперь специалист по утерянным артефактам.

Митя внимательно посмотрел на Юрия Андреевича. В голове тут же вспыхнул образ: деревенская улица, полузаброшенный сад, старый деревянный дом с покосившейся крышей, темный угол на чердаке под грузом ненужного хлама, а в нем, в самом низу — плотная картонная коробка, обвязанная выцветшей голубой лентой. Альбом лежал там, покрытый вековой пылью, целый и невредимый.

«Я могу слетать туда», — подумал Митя, и мысль эта прозвучала в голове Юрия Андреевича так отчетливо, будто мальчик произнес ее вслух.

— Как — слетать? — опешил Юрий Андреевич. — На дачу? Да там сорок с лишним километров! На каком самолете ты собрался лететь, Митяй?

Дядя Петя многозначительно поднял палец к потолку:

— Андреич, ты меньше вопросов задавай — дольше проживешь. Ты забыл, что наш парень летает не по расписанию гражданской авиации, а на крыльях чистой мистики. Дай ему ориентир, название поселка, и сиди, жди результат.

Митя посмотрел на дядю Петю, усмехнулся, и написал неровными буквами на тетрадном листке: «Новодугино, улица Гагарина, дом 48».

Юрий Андреевич ошарашено взял в руки листок и дважды перечитал Митины каракули:

— Точно, это адрес тещиной дачи. Ну ты даешь! Я все никак не привыкну к твоим способностям, Мить.

Митя закрыл глаза. Он мысленно зафиксировал точку на карте — далекий поселок среди смоленских лесов, знакомый запах сырой земли, прелой листвы и старой бумаги. Пространство вокруг него сжалось в тугую пружину. Воздух в кухне затрещал, запахло озоном, и в следующее мгновение мальчик исчез, оставив после себя лишь легкий вихрь из пылинок, закрутившихся в лучах полуденного солнца.

Бабушка, вышедшая в этот момент из кухни, испуганно вскрикнула, хотя знала о способностях внука, а Юрий Андреевич вскочил из-за стола, опрокинув стул: — Елки-палки… Он что… Реально телепортировался?! Куда?! За сорок пять километров?!

— Тихо, сиди, кашевар олимпийский, — проворчал дядя Петя, подкуривая новую папиросу. — Вернется. Он шустрый.

Прошло ровно три минуты. Для сидевших в комнате, они тянулись вечность. Внезапно пространство в центре комнаты исказилось воронкой, раздался звук, будто лопнул воздушный шарик, и на середину потертого паласа приземлился Митя. Лицо его было бледным, на лбу выступили капельки пота, а руками он крепко прижимал к себе толстый, потрепанный от времени кожаный альбом с пожелтевшими страницами.

Мальчик тяжело дышал, пытаясь унять сердцебиение, но на губах его играла торжествующая улыбка. Он протянул альбом остолбеневшему Юрию Андреевичу.

Мужчина медленно взял тяжелую книгу в руки, открыл первую страницу, где аккуратным почерком тушью было выведено: «Шаповалов Иван Сергеевич. Порт-Артур, 1904 год».

— Мать моя женщина… — только и смог выдохнуть Юрий Андреевич, опускаясь обратно на стул и глядя на Митю глазами, полными суеверного ужаса и безграничной благодарности. — Это же… Это же реликвия! Теща три года убивается по нему! Митя… А ты взял, и решил проблему за пять, нет, за три минуты! Ты понимаешь, что ты сделал? Ты же просто законы физики только что через колено согнул!

Митя молча кивнул, утирая пот со лба рукавом. Он чувствовал невероятную усталость — скачки на такие огромные расстояния отнимали колоссальное количество энергии. Ему срочно нужно было поесть и немного отдохнуть.

— Всё, заседание бюро окончено, — решительно заявил дядя Петя, забирая у Юрия Андреевича альбом и бережно укладывая его на стол. — Клиент доволен, артефакт возвращен законному владельцу, а генеральный директор устал. Андреич, с тебя причитается ящик мороженого на весь двор и банка хорошего меда. А сейчас пойдемте пить чай. Мой нос уже не может равнодушно вдыхать этот божественный аромат. Ивановна, пироги с капустой?

— И с картошкой, Михалыч. С пылу, с жару. Милости прошу всех на кухню, мальчики мои.

Юрий Андреевич встал, подошел к Мите, опустился перед ним на одно колено и крепко обнял мальчика за плечи:

— Спасибо тебе, Митяй. Ты настоящий друг. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь — любая, от защиты от хулиганов до поступления в лучший университет мира — просто скажи. Я горы сверну.

Пироги были реально волшебными. Похоже, в сорок пятой квартире волшебство поселилось всерьез и надолго. Надежда Ивановна с улыбкой смотрела, как трое «мальчиков» с одинаковым аппетитом уминают за обе щеки пироги, и благодарила Бога за то, что он подарил ей счастье быть бабушкой такого необычного «убогого» мальчугана.

Когда гости ушли, бабушка налила Мите еще чашку горячего чая с медом и обняла внука, прижав к себе. А в голове у мальчика тихо звенел голос Галаксид, появившихся где-то у потолка в виде еле заметных светящихся контуров: «Ты искусно пользуешься даром, Митя. Но помни: чем дальше ты протягиваешь руки за грань миров, тем сильнее истощается твой собственный внутренний свет. Береги себя. Не все вещи стоит возвращать, и не все боли стоит тушить в одиночку».

Митя ничего не ответил птицам. Он пил сладкий чай, чувствуя, как по телу постепенно разливается приятное тепло. Впереди его ждали новые заказы, новые тайны и большая жизнь, которая перестала быть серой и безмолвной.

***

Первую неделю к квартире №45 люди шли с утра до вечера. Они теряли ключи, документы, кошельки, домашних животных, фотографии и терпение. Некоторые просили найти вещи, которые сами же положили в надежное место и потом забыли, где именно находится это самое надежное место.

Забавным оказался случай с Семеном Павловичем, отставным военным инженером с шестого этажа. Он явился с крайне серьезным лицом и сообщил, что у него исчезла папка с чертежами, над которыми он работал почти сорок лет.

— Там вся моя жизнь, — трагически сказал он. — Если не найдем, всё пропало.

Митя посмотрел на инженера, и в нос ударил запах старой бумаги, пыли и валерьянки. Перед глазами возник шкаф, затем толстая книга «Справочник радиолюбителя», а за ней — синяя папка.

Мальчик написал на листке: «В шкафу. За большой красной книгой».

— Проверял! — возмутился Семен Павлович. — Три раза проверял.

Через десять минут он позвонил в домофон.

— Нашел, — признался инженер. — Но я точно смотрел.

Дядя Петя, сидевший на кухне, невозмутимо заметил:

— Смотреть и видеть, Палыч, две разные профессии.

Бывали просьбы весьма неожиданные и не такие безобидные. Однажды пришла молодая женщина и попросила выяснить, изменяет ли ей муж. Дядя Петя даже поперхнулся чаем.

— Это вам не детективное агентство, гражданочка.

— Но мальчик мысли читает! — настаивала женщина. — Ему же ничего не стоит.

Митя почувствовал, как лицо вспыхнуло от смущения.

«Интересно же».

«Неинтересно».

«Очень интересно».

«Это чужая жизнь».

«А вдруг муж действительно…»

«Димка!»

И Митя отрицательно покачал головой.

Женщина обиделась и ушла, хлопнув дверью.

— Вот и правильно, — сказал дядя Петя. — Чужую душу без спроса ковырять — дело неблагодарное.

Эта фраза Мите запомнилась.

Но способность видеть потерянные вещи работала иначе. Иногда предмет сам словно звал его. Запахом, картинкой, ощущением холода или тепла. Митя называл это «следом».

Олег, который тоже зачастил в гости к Мите со дня открытия «Бюро добрых услуг», очень заинтересовался этой системой.

— Значит, у каждой вещи есть свой запах?

Митя напечатал на ноутбуке: «Не запах. Скорее память».

— Память у вещи?

«Вот ведь пристал».

«Ответь нормально, ему интересно».

Митя подумал и написал: «Если вещь долго принадлежала человеку, она хранит отпечаток его эмоций. Я их чувствую».

Олег прочитал и присвистнул:

— Шеф, да ты не человек, а поисковая система.

Митя толкнул его локтем.

— Ладно, ладно. Очень симпатичная поисковая система.

Именно Олег предложил вести журнал обращений. В обычной школьной тетради он разлиновал страницы на графы: «Кто пришел», «Что случилось», «Что сделал Митя», «Результат».

Записи выглядели примерно так:

«Тетя Зина. Пропал кот Маркиз. Найден в подвале. Результат: тетя Зина довольна, кот возмущен, Митя поцарапан».

«Семен Павлович. Потеряны чертежи. Найдены в шкафу. Результат: никто не пострадал».

«Неизвестная женщина. Хотела проверить мужа. Отказано. Результат: от хлопка двери осыпалась штукатурка».

Митя смеялся так, что у него заболел живот.

Но через несколько дней появилась запись, после которой стало не до смеха.

В Бюро, то есть, в квартиру №45, пришел мужчина лет сорока. Лицо серое, губы дрожат.

— Сын пропал, — сказал он. — Вчера вечером ушел кататься на велосипеде и не вернулся. Полиция ищет. Телефон выключен.

Митя мгновенно почувствовал ледяной холод.

Перед глазами вспыхнула картинка: заброшенный карьер, мокрая глина, перевернутый велосипед и мальчишеская рука, торчащая из-под веток.

Он вскочил.

— Где? — спросил дядя Петя, увидев его лицо.

Митя схватил лист и написал: «Старый карьер за железной дорогой. Жив. Нога».

Юрий Андреевич, который как раз зашел проведать мальчика, моментально поднялся.

— Я на машине. Поехали.

Они добрались до карьера за десять минут. Митя показывал дорогу. Внизу, в узкой промоине, действительно лежал подросток. Он сорвался с велосипеда ночью, скатился по склону и сломал ногу. Телефон разбился при падении.

Когда спасатели подняли его наверх, отец мальчика долго обнимал Митю и ничего не мог сказать.

А Митя стоял рядом и дрожал.

«Я видел его руку».

«Но он был жив».

«А если бы нет?»

Димка промолчал.

Вечером мальчик долго сидел у окна. Добрые дела впервые показали ему другую сторону дара. Он мог увидеть то, что не хотел видеть.

Бабушка присела рядом.

— Страшно?

Митя кивнул.

Она обняла его за плечи.

— Значит, ты нормальный человек, Митюша. Только ненормальный ничего не боится.

Митя посмотрел на бабушку.

— Но ты ведь всё равно будешь помогать, — вздохнула она. — Я тебя знаю.

Он снова кивнул.

«Будем».

«Будем», — согласился Димка.

И в тот вечер два голоса внутри впервые произнесли одно и то же слово одновременно.

Глава 12. Голос изнутри: Димка

Лето в Вязьме набирало обороты, заливая асфальт дворов густым, плавящимся маревом. Для обычных детей это была пора беззаботных велосипедных гонок, купания в речке и вечерних посиделок у костра на пустыре.

Для Мити же каждый день превращался в бесконечное путешествие между двумя мирами: тихим, замкнутым пространством квартиры №45 и огромной, кричащей вселенной чужих жизней, судеб, потерь и обид, которую он теперь волей-неволей вынужден был разгребать через свое новоиспеченное «Бюро добрых услуг».

Слава о необычном мальчике из сорок пятой квартиры, который «решает любые вопросы без слов», постепенно выходила за пределы их шестиподъездного девятиэтажного дома. К ним стали заглядывать жильцы соседних кварталов. То пропадет ценный чертеж у старого инженера с завода, то потеряется памятная брошь блокадных времен у одинокой старушки, то застрянет на вершине векового тополя породистый попугай какого-то нувориша. Митя справлялся со всем с легкостью фокусника, но с каждым разом чувствовал, как внутри него накапливается глухая, звенящая усталость. Эта усталость пахла озоном, старой пылью и чужими слезами.

Но главная проблема крылась даже не во внешних заказах. Главная проблема сидела у него в голове. Точнее — сбоку от него, в том самом параллельном слое сознания, где обитал Димка.

Раньше Димка был просто тихим внутренним голосом, эхом детских размышлений, осторожным советчиком, который нашептывал: «А вдруг закроют на замок?» или «А вдруг упадем?». Но после того как Митя обрел способность летать, телепортироваться и исцелять боль, второе «я» начало наглеть. Димка рос вместе с новыми способностями, обретая пугающую самостоятельность.

Теперь его присутствие ощущалось иначе. Будто в одной с Митей комнате поселился еще один человек и начал переставлять мебель по своему вкусу.

Митя просыпался ночью и обнаруживал, что сидит на кровати, хотя точно помнил, как засыпал лежа. Иногда рука сама тянулась к стакану воды. А однажды, среди открытых вкладок на рабочем столе ноутбука он увидел шахматную программу. Партия была почти закончена, но Митя не помнил ни одного хода.

«Ты играл?»

«А что такого?»

«Моими руками?»

«Нашими».

«Они мои».

«А голова?»

Митя замер.

«Тоже моя».

«Уверен?»

Вопрос неприятно кольнул.

На следующий день во дворе Олег заметил, что с другом что-то не так.

— Ты чего такой кислый? — спросил он. — Опять голоса?

Митя резко посмотрел на него.

Олег поднял руки.

— Я не про мысли. Про твоего… ну, Димку. Ты же рассказывал.

Митя написал в телефоне: «Он становится сильнее».

Олег прочитал и перестал улыбаться.

— В смысле сильнее?

«Скажи ему».

«Сам скажи».

«Не могу».

«Можешь».

Митя почувствовал странное напряжение в горле. Будто невидимая рука сжала голосовые связки.

Изо рта вырвался хрип.

Олег отшатнулся.

— Ты… Ты звук издал!

Митя сам испугался больше него.

«Это ты?»

«Мы».

Горло заболело. Мальчик закашлялся.

Олег схватил его за плечи.

— Еще раз! Попробуй еще!

Митя открыл рот.

Ничего.

Только воздух.

Вечером он написал бабушке о произошедшем в записке. Надежда Ивановна перечитала ее несколько раз.

— Может, это хорошо? — осторожно сказала она. — Может, речь возвращается?

Митя пожал плечами.

Но ночью Димка снова заговорил.

«Ты боишься меня».

«Нет».

«Врешь».

«Я боюсь, что ты начнешь управлять мной».

«А почему ты решил, что должен управлять ты?»

Митя сел на кровати.

«Потому что я — это я».

«А я кто?»

На этот вопрос ответа не было.

Димка рассмеялся.

Не злобно. Скорее устало.

«Ты придумал меня, когда остался один. Когда мама и папа погибли, тебе было страшно. Ты не мог говорить. Тогда появился я. Я разговаривал вместо тебя. Внутри».

Митя похолодел.

Перед глазами вспыхнули обрывки давно забытых воспоминаний. Фары. Скрежет металла. Мамины руки. Резкий запах бензина. Темнота.

Он зажал голову ладонями.

«Не надо!»

«Надо».

«Не хочу!»

«Поэтому ты и молчишь шесть лет».

Митя вскочил с кровати. Пространство вокруг дрогнуло, и он телепортировался.

Сначала он и сам не понял куда. Оглядевшись, он узнал крышу собственного дома. Ночной ветер хлестал по лицу. Мальчик стоял у самого края.

«Вот здесь ты тоже боялся».

«Я хотел летать».

«Ты хотел узнать, спасет ли тебя кто-нибудь».

«Неправда!»

«Правда».

Митя сделал шаг назад. Галаксиды появились без приглашения. Три серебристые птицы зависли перед ним.

«Вы слышите его?» — спросил Митя.

«Да», — прошелестело в голове у Мити.

«Кто он?»

Ответ пришел не сразу: «Часть тебя».

«Он может забрать мое тело?»

«Если ты будешь считать его врагом — борьба усилится», — мелодичный голос стал еще тише.

«А если не считать?»

«Тогда придется услышать то, что он хочет сказать».

Митя сжал кулаки.

«Он говорит, что появился после аварии».

«Он говорит правду».

В груди стало больно.

Галаксиды приблизились: «Ты разделил страх и надежду, чтобы выжить. Одной частью стал Митя — тот, кто смотрит в небо. Другой — Димка, тот, кто смотрит под ноги. Один мечтает. Другой предупреждает. Оба нужны».

«Что делать?»

«Договориться», — и птицы исчезли.

Митя остался на крыше один. Ветер трепал волосы, а внизу светились редкие окна.

«Ну и что теперь?» — спросил Димка.

«Будем договариваться».

«Это как?»

«Ты ничего не делаешь без спроса. Я не делаю вид, что тебя нет».

«А шахматы?»

«Можно. Если спросишь».

«И игры?»

«Иногда».

«И я могу говорить, когда считаю, что ты лезешь в глупость?»

Митя усмехнулся.

«Ты и так это делаешь».

«Значит, договорились».

Внутри стало чуть спокойнее. Не совсем. Тень никуда не делась, но впервые перестала казаться чужой.

Митя телепортировался домой и долго лежал в постели, глядя в потолок.

Наутро на уроке Елена Сергеевна заметила, что он задумчивее обычного.

— Что-то случилось?

Митя набрал на клавиатуре: «Я понял, почему у меня есть внутренний двойник».

— Расскажешь?

Он написал про аварию. Про страх. Про то, что внутренний голос появился, когда собственный внешний голос исчез.

Елена Сергеевна читала медленно и очень внимательно.

— Это важное понимание, Дима. Но не пытайся силой избавиться от этой части себя. Иногда психика создает такие способы защиты, чтобы человек пережил то, что иначе пережить не смог бы.

Митя задумался и набрал: «Он говорит то же самое».

— Значит, в чем-то он разумный собеседник.

«Слышал?»

«Слышал».

«Профессионал подтвердил».

«Не зазнавайся».

Олег, сидевший рядом, заметил улыбку.

— Опять спорите?

Митя кивнул.

— Кто выигрывает?

Мальчик показал на себя.

«Врешь».

Митя засмеялся.

В последующие дни Димка действительно стал вести себя тише. Он не исчез. Наоборот, теперь Митя отчетливее чувствовал его присутствие, но между ними появилась граница. Не стена, а скорее дверь, в которую надо постучать.

Иногда Димка просил:

«Дай мне партию в шахматы».

«Ладно».

И Митя позволял вниманию отступить чуть в сторону. Пальцы двигались сами, но теперь это не пугало. Он наблюдал, понимал ходы и в любой момент мог вернуть контроль.

Олег однажды увидел такую партию.

— Ты чего сегодня так странно играешь? Вчера атаковал, как сумасшедший, а сейчас сидишь в обороне.

Митя ткнул пальцем себе в висок и потом показал два пальца.

— Димка?

Кивок.

Олег придвинул стул.

— Передай ему, что он лох. Ферзя пора выводить.

«Скажи ему, что он ничего не понимает в позиционной игре».

Митя написал это на листке.

— Ах так? — возмутился Олег. — Ну давай, невидимый гроссмейстер!

Через двадцать минут Олег проиграл.

— Ненавижу вас обоих, — объявил он.

Митя довольно улыбался.

Он еще не знал, что впереди его ждала тяжелая борьба с Димкой, исход которой вовсе не был предопределен.

***

В один из вечеров Митя сидел за своим рабочим столом, механически кликая мышкой в тетрисе, пока бабушка хлопотала на кухне, ужиная в одиночестве (Митя уже почти не нуждался в тяжелой земной пище, подпитываясь чистой энергией пространства и легким чаем). На экране цветные фигурки складывались в идеальные ряды, но в голове происходило совсем другое.

«Слушай», — раздался в сознании голос Димки, резкий, требовательный и почему-то раздраженный. — «До каких пор мы будем копаться в чужом мусоре? Искать кошачьи хвосты, бабушкины брошки и старые фотографии? Мы же можем больше! Мы можем взлететь выше облаков, туда, где кончается атмосфера, где рождаются Галаксиды! Зачем нам этот картонный мир?»

Митя помотал головой, смаргивая наваждение, и подумал в ответ: «Мы помогаем людям. Птицы сказали — дар должен приносить добро».

«Добро?» — фыркнул Димка внутри его черепной коробки так отчетливо, что у Мити заложило уши. — «Добро — это иллюзия слабых. Люди пользуются нами! Чуть что — сразу бегут в сорок пятую квартиру: ”Митя, спаси, Димка, найди!”. А сами за спиной шепчутся, боятся нас! Вспомни вчерашнего мужика из седьмого подъезда, который крестился испуганно, когда ты ему ключи вернул. Он же считает тебя монстром!».

Митя почувствовал, как к горлу подкатывает горячий ком. Сердце пропустило удар. Он попытался заглушить голос ворчливого альтер-эго, усиленно концентрируясь на игре, но фигурки на экране вдруг расплылись, превратившись в кроваво-красные пятна.

«Не мешай», — мысленно отрезал Митя.

«Это ты мне мешаешь!» — взревел Димка, и в этот момент реальность вокруг мальчика качнулась. Лампы на столе замигали, затрещала проводка в стене, а чашка с остывшим чаем на краю стола внезапно подпрыгнула и со звоном рухнула на пол, разлетевшись на мелкие осколки.

Бабушка тут же заглянула в комнату, испуганно всплеснув руками:

— Митюша! Что случилось, сынок? Ты чего посуду бьешь? Кто тут шумит?

Митя сидел бледный, вцепившись пальцами в края столешницы, чувствуя, как по его позвоночнику бегут ледяные мурашки. Он посмотрел на бабушку виноватыми, полными ужаса глазами и помотал головой — мол, случайно, устал. Надежда Ивановна вздохнула, принесла веник с совком, молча убрала осколки и тихо вышла, закрыв дверь. Она чувствовала: с мальчиком происходит что-то страшное, чего она не в силах ни понять, ни исправить.

Как только дверь закрылась, внутренний голос зазвучал с новой, удесятеренной силой: «Видишь? Она боится тебя. Они все боятся. И если ты не послушаешь меня сегодня ночью, я возьму управление на себя. Я покажу им настоящий полет. Такой, после которого этот серый двор покажется им адом».

Митя похолодел. Он понял: грань пройдена. Если раньше Димка был частью его воображения, то теперь эта вторая сущность грозила вырваться наружу и захватить контроль над телом. А уставший, истощенный постоянными перемещениями и исцелениями организм уже не мог сопротивляться этой темной волне.

Ночь выдалась тяжелой. Митя лежал на диване с открытыми глазами, чувствуя, как чужеродное, еще совсем недавно бывшее его собственным, сознание ворочается внутри него, словно зверь в тесной клетке. Время от времени он проваливался в короткий сон, слыша сквозь дрему, как за окном шуршит ветер, как вдруг в темноте комнаты отчетливо проступили три серебристых силуэта. Галаксиды.

Они не висели под потолком, как раньше. Они парили прямо над его кроватью, излучая мягкий, успокаивающий, но в то же время пронзительно-холодный свет.

«Мы предупреждали тебя, Митя», — зазвучал в его голове хор чистых, серебряных колокольчиков. «Сила — это не только привилегия, это груз. Ты позволил чужим страхам, чужой боли и собственным сомнениям прорасти темным сорняком в своем разуме. Димка — это твой теневой двойник. Ты запер в нем всю свою злость на этот мир, всю боль от потери родителей, все обиды на тех, кто смеялся над твоим молчанием. И теперь эта тень требует свободы».

«Что же мне делать?» — мысленно взмолился мальчик, чувствуя, как слезы бессилия катятся по щекам.

«Победить его не силой, а прощением», — ответили птицы. «Ты должен принять свою тень. Понять, почему он злится. Завтра тебя ждет жесткое испытание. Кто-то из тех, кого ты спас, придет к тебе со своей бедой, и твоему второму “я” придется столкнуться с этим лицом к лицу. Держись, Митя. Равновесие мира в твоих руках».

Галаксиды растворились в предрассветном тумане, оставив мальчика один на один с бушующим внутри штормом. Митя закрыл глаза и впервые за много лет беззвучно произнес про себя: «Димка… давай жить в мире, как раньше. Только не разрушай нас».

Внутри на секунду повисла зловещая тишина, а затем холодный голос ответил коротко и жестко: «Посмотрим».

Глава 13. ЧП личного масштаба

Утреннее солнце пробивалось сквозь занавески, но прохлада ночного шторма все еще держалась в углу комнаты. Митя проснулся с тяжелой головой, будто вместо сна всю ночь разгружал вагоны с углем. Внутренний голос Димки молчал, затаившись где-то на самом дне сознания, но это было похоже на затишье перед бурей.

Бабушка уже гремела на кухне чайником, когда в дверь громко и настойчиво постучали. Не дожидаясь, пока Надежда Ивановна доковыляет до прихожей, дверь открылась, и на пороге появился Юрий Андреевич. Вид у него был вовсе не спортивный: олимпийка расстегнута, на лбу испарина, а в глазах — подлинная тревога.

— Надежда Ивановна, простите за ранний визит, — с порога выпалил он, заметив вышедшую из кухни бабушку. — Мне срочно нужен Митя. ЧП. Не районного масштаба, а… личного.

Митя вышел в прихожую, вопросительно глядя на взрослого.

— Митька, выручай, — Юрий Андреевич опустился перед ним на колени, схватив мальчика за плечи. — Я тебе не рассказывал, что у меня есть младшая сестра Марина, она живет в областном центре. Так вот, она пропала. Точнее, не совсем пропала, но три дня назад уехала на старой машине в заброшенный дачный поселок «Лесное» за городом — там остался старый отцовский дом, который они с мужем никак не могли поделить после развода. Муж ее — человек мутный, говорят, крутится с какими-то темными личностями. Соседи говорят, машина Марины стоит у дома, но дом заперт, и свет в нем не горит. Телефон ее недоступен, полиция ехать не спешит — мол, взрослый человек, сама объявится. А у меня опять сборы, я через два часа улетаю на другой конец страны на соревнования!

Юрий Андреевич замолчал, тяжело дыша, и заглянул Мите в глаза: — Ты же можешь видеть то, что скрыто от других. И можешь перемещаться туда, куда обычному человеку не добраться. Помоги найти ее. Пожалуйста.

Митя молча кивнул. Внутри него тут же всколыхнулся Димка: «Опять чужие проблемы! Ты сам на грани срыва, а он тебя в детективные игры тащит!» Но Митя усилием воли резко оборвал теневого двойника: «Человеку нужна помощь. Это моя работа. Прошу тебя, не мешай мне».

Мальчик подошел к столу, где Юрий Андреевич уже развернул бумажную карту области, и ткнул пальцем в точку у лесного массива в пятидесяти километрах от Смоленска. На ментальном уровне пространство вокруг этой точки подсказало Мите тусклый, затухающий пульс — тревожный, сдавленный, пахнущий страхом и ржавым железом.

«Знаю, где это», — подумал Митя, и мысль прозвучала в голове мужчины так четко, что тот вздрогнул.

— Ты сможешь… туда? — выдохнул Юрий Андреевич. — Так далеко? До Смоленска сто семьдесят километров и еще пятьдесят до поселка.

Митя закрыл глаза, сосредоточившись. Он отбросил внутренний шепот Димки, собрал всю оставшуюся волю в кулак и представил заброшенный двухэтажный дом с облупившейся краской посреди глухого соснового бора. Пространство вокруг него сжалось, воздух загудел, и мальчик растворился в воздухе на глазах у остолбеневшего мужчины.

Миг — и Митя материализовался на сырой, заросшей лопухами земле заброшенного участка.

Вокруг стояла зловещая тишина. Старый дачный дом смотрел на мир выбитыми стеклами окон, словно слепыми глазницами. Рядом с крыльцом стояла пыльная иномарка Марины с открытой пассажирской дверью.

Митя осторожно шагнул вперед, принюхиваясь. Воздух отдавал сыростью, машинным маслом и… едва уловимым запахом человеческого страха. Внутренний «приемник» уловил глухие звуки, доносившиеся из подпола дома: кто-то тихо, сквозь заклепку на рту, стонал.

«Она там», — пронеслось в голове. На двери красовался огромный замок. Митя мысленно усмехнулся, моргнул и через секунду очутился в темной комнате.

Оглянувшись на входную дверь, проскользнул в полутемный коридор, заваленный строительным мусором, и нашел люк, ведущий в подвал. Крышка была приперта тяжелым деревянным сундуком. Не раздумывая, мальчик вложил в руки остатки своей физической энергии и с легким щелчком сместил пространство, сдвинув сундук в сторону.

Из темноты подвала пахнуло сыростью и безысходностью. На полу, связанная по рукам и ногам, сидела женщина лет тридцати. Рот ее был заклеен широким скотчем, а в глазах застыл животный ужас. Увидев на краю спуска маленького мальчика в кепке, она забилась в угол, приняв его за галлюцинацию.

Митя быстро подбежал к ней, сорвал липкую ленту со рта и принялся развязывать тугие веревки на запястьях, используя точечное пространственное ослабление узлов.

— Боже мой… кто ты? — прошептала женщина, задыхаясь. — Как ты сюда попал? Здесь муж… он запер меня… требовал подписать бумаги на дом…

«Тихо», — громко подумал Митя. Так. Чтобы Марина наверняка услышала его, — «Уходим».

Он схватил Марину за руку, концентрируясь на точке в сорок пятой квартире. Женщина испуганно вскрикнула, когда мир вокруг них поплыл, закрутился воронкой света и звуков, и уже через секунду они оба рухнули на пол прямо перед ошарашенным Юрием Андреевичем, который сидел на кухне и рассказывал бабушке, что произошло.

Юрий Андреевич опустился на колени перед сестрой, срывая с нее остатки веревок и рыдая от переизбытка чувств:

— Марина! Живая! Господи… Марина!

Женщина, бледная, дрожащая, оглядывала незнакомую квартиру, испуганно глядя на бабушку и на Митю, который сидел у стены, тяжело дыша и чувствуя, как из носа у него тонкой струйкой течет кровь от колоссальной перегрузки.

— Он… он меня спас… из подвала… там в доме… — шептала она, не веря собственным глазам. — Как он это сделал?..Где я? Юра, где мы?

Юрий прижал к себе сестру, гладя ее по спутанным волосам:

— Тише, тише, все позади. Мы в Вязьме. Ты останешься у меня, я вернусь через несколько дней и решу все твои проблемы.

— Как в Вязьме? — потрясенная Марина отстранилась от брата. — Я пару минут назад была на даче под Смоленском? Ты шутишь, Юра?

— Ничего не спрашивай, просто поверь, — Юрий встал с коленей и помог подняться сестре. — Все вопросы потом.

Надежда Ивановна взяла Марину за руку:

— Идем, девочка, тебе надо умыться, а потом я сварю кофе покрепче.

Марина, еще не придя в себя от шока, послушно пошла за бабушкой в ванную. Юрий достал из кармана чистый носовой платок и вытер кровь у Мити под носом.

— Я уже трижды твой должник, Митька. И никакие слова не могут выразить то, что я сейчас чувствую. Ты не просто герой, ты прыгнул выше головы. Буквально и фигурально.

Митя закрыл глаза, чувствуя, как внутри него бунтует возбужденный Димка, но сил бороться с тенью уже не оставалось. Мальчик провалился в глубокий, спасительный сон прямо на полу кухни. Он уже не слышал, Юрий Андреевич перенес его в комнату на диван, как бабушка укрыла его легким покрывалом. Как ушли Юрий и Марина, отказавшись от кофе. Как приходил дядя Петя и долго сидел с бабушкой на кухне, куря одну папиросу за другой и слушая рассказ о сегодняшних событиях.

Митя спал крепко, без сновидений, набираясь сил для следующего дня.

Глава 14. Поединок в старом особняке

После того как Митя вернул сестру Юрия Андреевича из заброшенного дачного плена, прошло несколько дней. Юрий Андреевич сдержал слово: вернувшись со сборов, он лично съездил в областной центр, привлек к делу старых знакомых из правоохранительных органов и упек бывшего мужа Марины в изолятор за похищение и самоуправство.

Митя все это время спал почти сутки напролет, восстанавливая сожженный телепортацией ресурс, но главным испытанием стало не физическое истощение, а то, что происходило в его собственном разуме. Димка, притихший было, после телепортации на двести с лишним километров, снова вырвался из под контроля и уже больше не молчал. Его присутствие стало почти осязаемым — каждое движение, каждый взгляд отдавались в голове двойным эхом.

Однажды вечером, когда бабушка ушла в магазин, а дядя Петя, который практически переехал в сорок пятую квартиру, вызвался составить ей компанию, чтобы помочь принести сумки, Митя остался в квартире один. Он сидел у раскрытого окна и смотрел на закатное небо. Воздух пах пылью и приближающейся грозой.

«Ты слаб», — раздался в голове насмешливый и резкий голос Димки. — «Этот твой героизм ничего не стоит. Ты спасаешь людей, а они в ответ похлопают тебя по плечу и забудут. Твоя так называемая сила — это всего лишь крошки со стола Вселенной, а тебе нужен весь пирог!».

Митя сжал зубы и мысленно ответил: «Я помогаю не ради похвалы. Птицы сказали…»

«Птицы!» — зло прервал его Димка. — «Эти твои Галаксиды — всего лишь мираж, иллюзия воспаленного мозга. Если мы хотим выжить в этом жестоком мире, нужно подчинить его себе, а не прислуживать каждому встречному!»

В подтверждение этих слов по комнате пронесся резкий сквозняк, захлопнув межкомнатную дверь с таким грохотом, что со стола на пол полетели тетради. Митя вздрогнул. Он понял, что грань между ним и его теневым «я» истончается с пугающей быстротой. Еще немного, и контроль над телом будет потерян окончательно.

В этот момент в дверь тихо постучали.

Митя открыл замок. На пороге стояла бледная женщина средних лет в строгом костюме — та самая спасенная Марина.

— Митя… Здравствуй, — ее голос слегка дрожал. — Прости, что без предупреждения. Юра сказал, что ты умеешь находить не только пропавших людей, но и то, что скрыто в пространстве. Мне нужна твоя помощь еще в одном деле.

Митя отступил в сторону, приглашая гостью войти, и жестом указал на дверь в комнату.

Марина вошла и села на краешек дивана, Митя же устроился на своем месте у стола.

— Когда мы с мужем делили отцовское наследство… точнее, то, что от него осталось, — она замялась, — там была одна вещь. Дневник моего деда. В нем записаны не просто воспоминания, там чертежи и старые инженерные патенты на изобретения, многие из которых успешно внедрены в производство, и если объявится их собственник, точнее, наследник, он может получать огромные роялти. Из-за которых муж и затеял всю эту грязную игру, хотя он в этом никогда не признается. И даже говорит, что нашел и выбросил дневник в старый заброшенный колодец у того самого особняка. Но я знаю — он лжет. Дневник был спрятан в доме, в тайнике, о котором знаю только я из детских сказок деда. Но уже нет времени туда ехать, муж завтра выйдет под залог. И я боюсь, что он разберет дом по бревнышку, чтобы отыскать этот дневник… Поможешь?

Митя молча смотрел на женщину. Димка внутри него взвился бешеным зверем: «Опять чужие тайны! Хватит!»

Но Митя чувствовал: это не просто поиск потерянной вещи. Это проверка. Если он откажется, страх перед собственной тенью победит.

Мальчик кивнул, взял Марину за руку и закрыл глаза. Пространственный компас в его голове качнулся, настраиваясь на далекий, заброшенный особняк среди вековых лип.

В следующий миг мир вокруг них качнулся, воздух затрещал от электрического разряда, и они оба растворились в тишине пустой квартиры.

Перемещение далось тяжело — их словно протащило сквозь игольное ушко. Митя и Марина материализовались в полутемной комнате старинного двухэтажного дома с высокими потолками, лепниной на стенах и толстым слоем пыли на паркете. Пахло мышами, старой бумагой и заброшенностью.

— Мы… мы здесь? — испуганно прошептала Марина, озираясь по сторонам. — Это кабинет деда… Как мы перенеслись на две сотни километров за секунду?!

Митя приложил палец к губам, прислушиваясь. Внутренний «приемник» уловил слабый, пульсирующий след из прошлого — кто-то спрятал искомую вещь в тайнике за фальшпанелью книжного шкафа.

Но едва мальчик сделал шаг к массивным книжным полкам, как пространство вокруг них странно искривилось. Воздух потемнел, температура в комнате резко упала, а в углу комнаты материализовалась… нет, не Галаксида. Из темных теней соткалась зловещая, искаженная фигура, чьи глаза горели холодным мертвенным светом. Это была темная проекция самого Мити — воплощение страхов, злости и разрушения, которые годами копились в его молчаливом сознании и которые так жаждал выпустить наружу Димка.

«Ты думал, что сможешь просто играть в спасителя?» — зазвучал в голове зловещий, сдвоенный голос самого Мити и его теневого двойника. «Каждый раз, когда ты берешь чужую боль, ты отдаешь мне часть своей души. Сегодня ты отдашь всё».

Марина завизжала от ужаса, падая на пол и закрывая голову руками. Митя почувствовал, как невидимые тиски сжимают его грудную клетку, а ноги наливаются свинцом. Сила покидала его стремительно, утекая сквозь пальцы. Димка внутри него торжествовал, готовый перехватить управление телом навсегда.

«Если ты сдашься сейчас, ты потеряешь себя», — прозвучал в сознании чистый, звенящий голос настоящих Галаксид, внезапно пробившихся сквозь мрак. «Вспомни, зачем ты начал этот путь. Не ради силы. Ради света».

Митя собрал последние крохи воли. Он не стал бороться с тенью кулаками или гневом — он сделал то, чему научился у бабушки, и что ему подсказало собственное доброе сердце. Он мысленно обнял свой страх, простил свою боль, признал право Димки на существование, но отказался подчиняться разрушению.

«Мы одно целое», — подумал Митя с искренней любовью к Димке. — «Но вести буду я».

Яркая вспышка чистого белого света озарила темный кабинет. Призрачная тень взвыла и растаяла, как дым на ветру. Воздух снова стал теплым, а давящая тяжесть исчезла.

Марина сидела на полу, испуганно хлопая ресницами и ничего не понимая. Митя подошел к книжному шкафу, легко нажал на потайной деревянный рычажок в резном орнаменте, и дверца тайника со скрипом отворилась. Внутри лежала старая потертая тетрадь в кожаном переплете — дневник инженера.

Мальчик достал его, подошел к женщине и протянул ей. Марина схватила реликвию, прижала к груди и зарыдала от счастья.

— Митя… милый мой… как ты это сделал? Спасибо…

Митя слабо улыбнулся. Он чувствовал себя опустошенным, но невероятно легким. Внутри него воцарилась тишина — Димка больше не бунтовал, затаившись в глубоком уважении к магии настоящего света.

Собрав последние силы, Митя коснулся руки женщины, и мир закрутился в спасительной воронке телепортации, возвращая их домой.

Глава 15. Каникулы и учеба

После возвращения из старого особняка Митя проспал почти двое суток. Бабушка места себе не находила от тревоги, но вмешиваться в «космические» дела внука не умела — лишь заваривала крепкий чай с медом да меняла прохладные компрессы на его горячем лбу. Дядя Петя заглядывал каждый день, приносил то свежие яблоки, то гостинцы от Юрия Андреевича, который после возвращения своей сестры чувствовал себя пожизненным должником семьи Смирновых.

Когда Митя наконец поднялся с кровати, мир вокруг стал удивительно четким и ясным. Внутренний шум исчез. Димка больше не бунтовал, не пытался перехватить управление и не сжигал нервную систему ехидными комментариями. Между ними установилось хрупкое, но прочное равновесие: тень признала старшинство и превосходство света.

Дядя Петя категорически запретил Мите принимать клиентов в «Бюро добрых услуг», решив устроить мальчику настоящие детские каникулы.

— Слышь, Дима, до конца лета ты отдыхаешь! Ешь, спишь и валяешь дурака во дворе с Олегом. Приказ понятен?

Митя улыбался и кивал. Он и сам понимал, что истощил свои силы до предела. Одно дело искать в подвале сбежавшего кота, и совсем другое — перемещаться туда-сюда в пространстве, да еще не одному.

Олег, соскучившийся по другу за последние дни, был ему безумно рад. Мальчишки теперь проводили вместе все время с утра вечера: сидели на лавочке, гоняли на велосипедах (Митя получил в подарок от Юрия Андреевича самый навороченный байк, который оказался в спортивном магазине), играли в футбол, ели мороженое и строили планы на будущее.

Однажды вечером, когда они сидели на качелях у пустой детской площадки, Олег повернулся к другу и неожиданно серьезно сказал:

— Слышь, Митя… я тут подумал. Ты же у нас теперь вроде как официальный герой района, да? И Бюро твое успешно работает. Может, мы расширимся? Откроем летний филиал — штаб в заброшенном домике у гаражей? Я там уже порядок навел, лавочку приволок, плакат повесил. Будем там принимать клиентов!

Митя улыбнулся, посмотрел на друга и легко кивнул, давая понять, что идея ему по душе. Внутри него разливалось приятное тепло. Жизнь налаживалась, становилась яркой, осмысленной и наполненной настоящими друзьями.

Но где-то там, на краю сознания, тихий голос Галаксид напоминал: покой — это лишь передышка перед новым штормом. Город большой, и кому-то снова понадобится помощь мальчика, который умеет летать.

Покой и в самом деле оказался понятием относительным. Уже через несколько дней Митя понял, что его сверхъестественные способности тоже требуют изучения, ничуть не меньше математики или русского языка.

Началось всё с чашки.

Бабушка поставила на край стола чашку с горячим чаем и отвернулась к плите. Митя потянулся за сахарницей, задел локтем чашку и увидел, как та медленно наклоняется. Он даже не успел испугаться. Пространство перед глазами словно стало вязким. Чашка зависла в воздухе в нескольких сантиметрах от пола.

Митя замер. Потом осторожно поднял ладонь. Чашка поднялась следом. Он поставил ее обратно на стол.

Надежда Ивановна обернулась.

— Ты чего там возишься?

Митя показал на чашку, потом на воздух и развел руками.

— Опять что-то новое? — подозрительно спросила бабушка.

Митя кивнул.

— Только кухню мне не разнеси.

Через час в комнату уже были принесены три теннисных мяча, карандаш, ложка и пустая коробка из-под конфет. Олег сидел на диване и с интересом наблюдал.

Митя сосредоточился на теннисном мяче. Тот дрогнул. Поднялся. Упал.

— Еще, — потребовал Олег.

Митя повторил. На этот раз мяч завис на уровне глаз.

— Телекинез! — прошептал Олег. — Шеф, у тебя теперь полный комплект супергероя.

Митя покачал головой. Он чувствовал, что это не совсем телекинез. Он не тянул предмет мысленно. Скорее менял его положение относительно пространства, как если бы передвигал по невидимой полке.

Он усложнил задачу. Сначала два мяча. Потом три. Третий неизменно падал.

Через двадцать минут у Мити заболела голова.

— Всё, стоп, — сказал Олег. — У тебя нос красный.

Митя коснулся носа. Крови не было, но неприятное давление за переносицей уже появилось. Он прекратил. Это стало вторым правилом тренировок: никакой способности до истощения. Первое придумала бабушка: «В квартире не телепортироваться без крайней необходимости». Правило появилось после того, как Митя решил сократить путь из комнаты на кухню и материализовался прямо перед Надеждой Ивановной с кастрюлей борща в руках.

Бабушка испугалась и выронила кастрюлю. Митя успел поймать ее пространственным полем. Но половина борща всё-таки оказалась на полу.

— Еще раз так сделаешь, — строго сказала Надежда Ивановна, — и будешь телепортироваться с тряпкой по всей квартире.

Митя виновато кивнул. Олег, узнав про происшествие, смеялся минут десять.

Вечерами Митя и Димка составляли собственный список возможностей.

«Летать».

«Есть».

«Читать мысли».

«Есть».

«Видеть будущее».

«Иногда».

«Находить вещи».

«Да».

«Лечить».

«Да».

«Телепортироваться».

«Да».

«Двигать предметы».

«Теперь да».

«Суперсила».

«Какая?»

«Автобус удержал бы?»

Митя задумался.

«Не знаю».

«Надо проверить».

«На чем?»

«На машине Олежкиного папы».

«Ты с ума сошел».

«Можно спросить».

Митя представил лицо Юрия Андреевича, если попросить поднять его машину в воздух, и засмеялся.

Тренировки перенесли в свой гаражный штаб. Там никто не мешал, а разбитую банку или упавшую доску было не жалко.

Олег превратил всё в научный эксперимент.

— Вес записываем. Дистанцию записываем. Время удержания тоже.

Сначала Митя поднял кирпич. Потом два. Потом старое автомобильное колесо. На колесе стало тяжело.

— Хватит, — сказал Олег. — Главный навык супергероя — вовремя выключиться.

В этот момент за дверью послышался голос дяди Пети:

— Супергерои, а кто дрова мне поможет перенести?

Мальчики переглянулись.

— Вот тебе реальная тренировка силы, — сказал Олег.

Они пошли таскать дрова. Дядя Петя наблюдал за ними, покуривая.

— Вы там, я слышал, научный институт устроили.

Митя кивнул.

— Только помни, Димка, — дворник стал серьезным. — Чем сильнее становишься, тем легче привыкнуть решать всё силой. А жизнь не всегда гвоздь, чтобы ее молотком.

Митя внимательно посмотрел на него. И запомнил.

Через несколько дней его новый навык пригодился совсем не там, где ожидалось.

Во дворе маленькая девочка каталась на самокате. С верхнего балкона кто-то неосторожно толкнул тяжелый цветочный горшок.

Митя услышал крик. Поднял голову. Горшок летел прямо на ребенка. До девочки было метров пятнадцать. Митя выбросил руку вперед. Горшок остановился в воздухе в метре над землей. Все вокруг замерли. Девочка посмотрела на зависший предмет и заревела. Митя аккуратно отвел горшок в сторону и опустил на газон.

Дядя Петя, стоявший у подъезда, медленно снял кепку:

— Ну вот. Еще один фокус.

К плачущей девочке уже бежала мама. Она подхватила ее на руки, прижала к себе, растерянно повторяя:

— Как… как это…

Дядя Петя мгновенно вмешался:

— Там же сетка была.

— Какая сетка?

— Строительная. Прозрачная.

— Я не видела.

— Так потому что прозрачная.

Митя еле удержался от смеха.

Поздно вечером Галаксиды появились у окна: «Ты учишься быстро».

«Я просто не хотел, чтобы горшок упал».

«Именно поэтому получилось».

«А если я захочу поднять что-то просто ради интереса?»

«Сможешь. Но сила будет послушнее, когда есть цель».

Митя подумал. Получалось, дар действительно реагировал не только на волю, но и на намерение.

«Значит, когда я хочу сделать добро, я сильнее?»

«Не совсем. Если ты точно знаешь, зачем действуешь, пространство меньше сопротивляется».

«А злое дело?»

Птицы замолчали. Митя вспомнил самое первое предупреждение: если навредит кому-то способностями, потеряет их.

«Я не буду».

«Мы знаем», — И Галаксиды исчезли.

На следующий день Митя записал в тетрадь новое правило: «Сначала понять, зачем. Потом делать».

Глава 16. Новый вызов для штаба

В начале августа Митя и Олег официально открыли свой новый штаб. Им стал тот самый заброшенный, но крепкий кирпичный домик у гаражного кооператива, про который Олег говорил ранее. Ребята привели его в порядок: вынесли строительный мусор, вымыли окна, повесили на стену карту города и притащили пару удобных кресел с помойки, которые после небольшой чистки выглядели вполне прилично.

На самодельном столе из старой катушки для кабеля красовалась табличка, выведенная Олегом фломастером: «БЮРО ДОБРЫХ УСЛУГ. ФИЛИАЛ №1».

— Ну что, шеф? — Олег победно ухмыльнулся, отряхивая руки от пыли. — Первые клиенты не заставят себя ждать. Слух о том, что в гаражах появился наш штаб, уже разлетелся по дворам.

Митя кивнул в знак согласия, чувствуя приятное удовлетворение. Его жизнь, еще несколько месяцев назад казавшаяся глухим и безмолвным тупиком, теперь бурлила событиями. Рядом был преданный друг, в голове царил долгожданный мир с теневым двойником Димкой, а за спиной стояли невидимые защитники — Галаксиды, чье присутствие ощущалось как легкое, прохладное касание ветра.

Вдруг дверь штаба приоткрылась, и на пороге показалась взъерошенная девочка лет десяти из соседнего дома, которую они с Олегом часто видели у себя во дворе. В руках она сжимала испачканный краской поводок, а по щекам текли слезы.

— Мальчики… помогите ради бога! — всхлипывая, проговорила она. — Мой щенок, Буч… он испугался грозы два дня назад, рванул с поводка и залез в старую водосточную трубу под заброшенным складом на окраине. Там узко, спасатели приезжали, посмотрели и сказали, что не полезут — труба старая, может завалиться. А он там скулит, я слышу! Он же погибнет без воды и еды!

Олег тут же подскочил с кресла, нахмурившись:

— Опять эти коммунальщики! Им лишь бы не работать. Где этот склад, покажи на карте!

Митя встал. Внутри него даже не шевельнулся привычный страх или протест теневого «я» — Димка молчал, полностью разделяя спокойную решимость хозяина. Помощь слабому стала и для него естественной потребностью.

Митя подошел к карте, висевшей на стене, и закрыл глаза. Внутренний радар мгновенно поймал слабый, испуганный пульс живого существа в темноте бетонной трубы на краю промышленной зоны.

«Я знаю дорогу», — подумал Митя, и его мысль четко отразилась в тишине штаба.

Олег тут же хлопнул друга по плечу:

— Погнали, шеф. Я с тобой.

Митя взял за руку плачущую девочку, а второй рукой коснулся плеча Олега. Пространство вокруг них сжалось, воздух затрещал от озона, и в следующее мгновение стены гаражного штаба растворились, сменившись запахом сырой земли, бетона и скошенной травы. Ребята стояли у заброшенного склада.

Глава 17. Спасение из бетонной ловушки

Перемещение на окраину промышленной зоны далось Мите на удивление легко. Скачок внушал уверенность: ментальная связь с Димкой больше не рвалась на части, а Галаксиды словно подсвечивали дорогу серебристыми искрами, невидимыми для обычных глаз.

Они материализовались у подножия заброшенного склада, заросшего бурьяном и американским кленом. Воздух здесь был тяжелым, пахло машинным маслом, сыростью и прелой листвой. В десяти шагах от них чернело жерло старой железобетонной ливневой трубы, которая уходила глубоко под насыпь железнодорожного тупика.

Из темноты трубы доносился сдавленный, жалобный скулеж.

— Буч! — всплеснула руками девочка, бросаясь к краю бетонного желоба. — Мальчики, он там! Я слышу!

Олег подбежал следом, присел на корточки и посветил вглубь трубы фонариком своего телефона. Луч света выхватил из сырой темноты блестящие глаза испуганного щенка, который забился метра на четыре вглубь, где труба сужалась и была забита обломками старого кирпича и земляной крошкой.

— Блин, тут и правда не пролезешь, — помрачнел Олег, пытаясь засунуть руку внутрь. — Плечи застревают. Трубу перекосило от времени. Спасатели были правы, рискованно.

Митя отступил на шаг назад и закрыл глаза. Его внутренний «приемник» настроился на частоту маленького собачьего сердца, которое билось испуганно и часто.

«Я пролезу», — мысленно передал Митя Олегу, и тот сразу выпрямился, кивая.

— Давай, шеф. Я держу здесь оборону, если что — страхую за ноги.

Митя опустился на колени у входа в трубу. Пространство перед ним словно подалось, став мягким и податливым, как воск. Мальчик качнулся вперед, активируя пространственное смещение, и буквально вплыл в узкое бетонное горло, оставляя физические законы гравитации и трения позади.

Темнота сомкнулась вокруг него плотным кольцом, но Митя видел сквозь мрак так же четко, как при дневном свете. Вот они, обломки кирпичей; вот заклинивший кусок арматуры. Щенок скулил, прижавшись к холодной стене, но когда Митя мягко коснулся его лап энергетическим полем, животное мгновенно затихло, чувствуя безопасность.

Митя бережно подхватил дрожащего пушистого Буча одной рукой, а второй — легко оттолкнулся от пространства, сжимая расстояние между концом трубы и выходом.

В следующий миг Митя вместе со спасенным щенком мягко приземлился на траву прямо перед ошарашенной хозяйкой и Олегом.

Девочка завизжала от восторга, упала на колени и подхватила мохнатого, грязного, но живого и виляющего хвостом Буча, который тут же принялся лизать ей лицо соленым языком.

— Живой! Ой, спасибо вам! Вы настоящие волшебники! — сквозь слезы радости повторяла она, прижимая к себе собаку.

Олег ухмыльнулся, гордо похлопав Митю по плечу:

— А я что говорил? Бюро добрых услуг работает без сбоев. Контракт закрыт досрочно, уровень эмпатии — максимальный!

Митя улыбнулся, чувствуя приятную легкую усталость. Никакой боли, никакого бунта тени — только чистое удовлетворение от вовремя оказанной помощи. Обратно вся компания пошла пешком. Мальчики проводили девочку до дома, слушая ее восторженные рассказы про щенка, а когда вернулись в штаб, солнце уже клонилось к закату, украшая купола вяземских храмов живой позолотой.

***

Случай с Бучем оказался не единственным.

Следующим утром в дверь постучала женщина лет тридцати пяти с мальчиком лет восьми. Мальчик держал в руках красный ошейник.

— Простите, вы ведь помогаете искать животных? — спросила женщина. — У нас собака пропала. Рада. Лабрадор. Вчера вечером убежала у реки, испугалась хлопка.

Митя взял ошейник. Сразу запахло мокрой шерстью, речной водой и тиной. Перед глазами появилась узкая полоска берега, кусты и темная вода. Потом картинка исчезла.

Митя нахмурился.

«Почему не видно?»

«Что-то мешает».

Он попробовал снова. Вода. Камни. Желтая шерсть. Холод. Митя резко встал.

Олег понял выражение его лица:

— Жива?

Митя кивнул, но неуверенно.

— Где?

Мальчик быстро написал на листке: «У старого моста. В воде или рядом».

Женщина побледнела:

— Там течение сильное.

Через несколько минут они уже бежали к реке.

Лето стояло теплое, но после ночного дождя вода поднялась. У старого моста бурый поток нес ветки и мусор.

— Рада! — кричал мальчик. — Рада!

Митя остановился. Закрыл глаза. Скулеж. Очень тихий. Он посмотрел под мост.

На бетонной опоре, всего в полуметре над водой, была узкая площадка. На ней дрожала мокрая собака.

— Там! — Олег тоже увидел.

Женщина ахнула:

— Как она туда попала?

Река отделяла опору от берега несколькими метрами быстрого течения.

— Я вызову спасателей, — сказала женщина.

Митя уже снимал сандалии.

Олег схватил его за руку:

— Ты чего?

Митя показал на собаку.

— Даже не думай лезть в воду!

«Он прав».

«Я полечу».

«При людях?»

Митя оглянулся.

На берегу были только они.

Он показал Олегу жестом: отвлеки.

— Э-э… — Олег повернулся к женщине. — А вы пока позвоните в службу спасения. Только отойдите туда, связь здесь плохо ловит.

— Правда?

— Ужасно плохо.

Когда женщина отвернулась, Митя взлетел. Мальчик с ошейником открыл рот.

— Тсс! — Олег приложил палец к губам.

Митя подлетел к опоре и завис перед собакой. Рада жалобно заскулила.

«Не бойся».

Собака, конечно, мыслей не слышала. Или слышала? Она вдруг перестала дрожать и посмотрела прямо ему в глаза. Митя протянул руки. Лабрадор весил немало. Он обхватил его под грудью и медленно поднялся. Течение ревело внизу. Собака забилась.

— Тихо! — неожиданно вслух крикнул Олег. — Рада, тихо!

Митя едва не уронил ее. Но уже через несколько секунд оказался на берегу.

Мальчик бросился к собаке.

— Рада!

Лабрадор облизал ему лицо. Женщина, все это время пытавшаяся дозвониться до спасателей, оглянулась и замерла.

— Как?.. Она же была там.

Олег не моргнув глазом ответил:

— Сама спрыгнула.

— Через реку?

— Собаки хорошо прыгают.

Митя отвернулся, чтобы не рассмеяться.

Дядя Петя, которому потом рассказали историю, заявил:

— Всё, Олега берем официальным пресс-секретарем. Врет уверенно и с фантазией.

Олег гордо поклонился.

Но вечером Митя снова почувствовал странную тягу к реке. Он пошел туда один. Солнце уже садилось, вода стала медной от закатного света. На той самой опоре, где сидела Рада, что-то мерцало. Митя перелетел к мосту. В бетоне была трещина. Из нее пробивался слабый серебристый свет.

«Галаксиды?»

Ответа не последовало. Митя коснулся трещины.

Перед глазами вспыхнула странная картина: река зимой, старый деревянный мост, люди в одежде прошлых лет. Потом — яркая вспышка и темнота. Он отдернул руку.

Галаксиды появились рядом.

«Что это?»

«След».

«Чей?»

«Пространство запоминает сильные события так же, как вещи».

Митя вспомнил свой способ находить потерянные предметы.

«Значит, я могу читать память мест?»

«Иногда».

«А что здесь случилось?»

«Это уже прошло. Не всякое прошлое нужно возвращать».

Серебристый свет в трещине погас. Митя сел на опору, свесив ноги над водой. Новая способность не радовала так, как полет или телепортация. В прошлом могли храниться вещи, которых он не хотел видеть.

«Например, авария».

Димка произнес это тихо.

Митя сжал пальцы.

«Не хочу».

«Я тоже».

Это признание удивило.

«Ты помнишь больше меня?»

«Да».

«Расскажешь?»

Долгая пауза.

«Не сейчас».

Митя не стал настаивать. Он вернулся домой пешком. Бабушка поставила перед ним тарелку с картошкой и котлетой.

— Где был?

Митя написал: «У реки».

— Опять спасал кого-то?

Он кивнул.

— Хоть не человека?

Митя написал: «Собаку».

— Ну слава Богу, — вздохнула Надежда Ивановна. — А то у тебя каждый выход из дома как сводка чрезвычайных происшествий.

Митя улыбнулся.

После ужина он открыл тетрадь, где записывал новые возможности, и добавил еще одну строку:

«Память мест».

Потом подумал и рядом написал:

«Пользоваться осторожно».

Димка одобрительно заметил:

«Умнеешь».

«Спасибо».

«Не за что».

За окном темнело. Обычный летний вечер опускался на Вязьму, и мальчик впервые почувствовал, что город вокруг него тоже хранит мысли — только очень старые и очень тихие.

Глава 18. Автобус

Конец августа в Вязьме выдался неожиданно теплым и сухим. Хотя по ночам уже тянуло прохладой от реки, и листья на тополях у гаражного кооператива начали покрываться первой золотой известью. «Бюро добрых услуг» работало в штатном режиме: после спасения щенка Буча слава о юных спасателях закрепилась окончательно, но новых глобальных катастроф к счастью не случалось. Митя продолжал онлайн занятия с Еленой Сергеевной, поражая преподавателя темпами освоения программы, и всё чаще ловил себя на мысли, что обычная человеческая жизнь — с уроками, велосипедными прогулками с Олегом и вечерним чаем с бабушкой — может быть невероятно уютной.

Димка по-прежнему, по большей части, молчал, убаюканный достигнутым балансом. Лишь иногда вставлял пару нейтральных реплик, словно опасался нечаянным словом нарушить хрупкую гармонию между собой и Митей. Галаксиды изредка проступали под потолком серебристыми искрами, словно одобряя это затишье.

Но покой в маленьких городах редко бывает долгим.

В тот субботний день Митя и Олег сидели на лавке возле их штаба, деля на двоих пакетик сухариков, когда со стороны улицы Ленина донесся странный гул. Это был не привычный рев грузовиков или визг тормозов, а глухой, низкий скрежет, сопровождаемый сработавшими во дворах автомобильными сигнализациями.

Олег подскочил, выронив сухарик:

— Слышишь? Что это за грохот? Пошли глянем!

Они выбежали на главную аллею, ведущую к старому парку. Там, у пересечения двух улиц, собралась толпа зевак. Посреди проезжей части зияла огромная круглая воронка — асфальт провалился на добрых два метра, обнажив старые дореволюционные коммуникации и кирпичную кладку какого-то заброшенного подземного хода, о котором современные коммунальщики даже не подозревали.

Но страшнее было другое. Прямо над краем провала, зацепившись задним колесом за повисший в воздухе кусок бордюра, висел белый пассажирский автобус. Его кабина опасно кренилась вниз, в темную пасть провала, а внутри, судя по испуганным крикам и стуку в стекла, находились люди. Водитель заглушил мотор, но автобус медленно, миллиметр за миллиметром, сползал в пропасть под тяжестью собственного веса.

— Мать моя женщина… — выдохнул Олег любимую фразу своего папы. — Там же полный салон народу!

В толпе поднималась паника: кто-то звонил в МЧС, кто-то кричал водителю, чтобы тот открыл двери. Но времени на ожидание помощи не было. Еще пара минут — и автобус рухнет вниз вместе с пассажирами.

Митя почувствовал, как внутри него набат ударил в самую душу. Димка встрепенулся, но на этот раз без злобы — в сознании проявилась четкая, безапелляционная готовность действовать. Галаксиды вспыхнули ярким светом где-то на периферии зрения, подтверждая: испытание началось.

Митя шагнул вперед, оттирая зевак, и решительно направился прямо к краю провала.

— Митька, ты куда?! — завопил Олег, пытаясь схватить его за руку. — Там же опасно! Упадешь вместе с ними!

Мальчик не обернулся. Он подошел вплотную к скользящему металлическому корпусу автобуса, чувствуя, как под ногами дрожит и осыпается крошкой потрепанный асфальт. Внутри салона раздавались крики испуганных людей, кто-то плакал, стуча ладонями по стеклу.

Митя закрыл глаза. Внутренний «приемник» настроился на общую волну паники и боли. Напрягая каждую мышцу и сжигая колоссальный запас внутренней энергии, мальчик поднял руки и направил ладони на тяжелую махину автобуса.

«Удержим», — прозвучал в его голове единый голос с Димкой.

Пространство вокруг автобуса мгновенно пошло густой, маслянистой рябью. Воздух сжался в упругую пружину, издавая треск электрического разряда. Митя активировал пространственную фиксацию, словно пригвоздив гигантскую машину к невидимой стене.

Медленное сползание прекратилось. Автобус замер на весу, словно застыл в стоп-кадре голливудского триллера.

Толпа на мгновение онемела. Водитель, высунувшись из форточки кабины, круглыми от ужаса глазами смотрел на маленького мальчика в красных кедах, который стоял у края пропасти с поднятыми руками.

— Внимание! — разнесся над затихшей улицей неожиданно громкий, окрепший голос Мити — голос, который до этого молчал шесть лет, прозвучал чисто и звонко, как удар колокола.

Пассажиры в салоне притихли. Задняя дверь автобуса с шипением подалась назад — гидравлика сработала.

— Выбирайтесь! Быстро по одному! — крикнул Олег, мгновенно сориентировавшись и бросаясь к двери автобуса, чтобы помогать людям выпрыгивать на безопасный асфальт.

Люди хлынули наружу, спешно покидая опасную зону. Последними выбрался бледный водитель. Когда в салоне никого не осталось, Митя почувствовал, что силы на исходе — из носа снова тонкой струйкой побежала кровь, а в глазах потемнело от колоссального напряжения.

Но он держал.

— Всё, шеф, пустой! — крикнул Олег, оттаскивая зевак подальше. — Отпускай!

Митя глубоко вдохнул, резко опустил руки и, оборвав пространственную привязку, одновременно шагнул назад.

С грохотом, поднимая тучи серой пыли, пустой автобус сорвался с остатков бордюра и рухнул на дно провала, заклинив там окончательно. Но люди были спасены. Никто не пострадал.

Толпа взорвалась криками облегчения и овациями. Олег подбежал к Мите, который пошатнулся от слабости, подхватил его под руку и восторженно завопил:

— Ты видел?! Ты видел лица этих людей?! Шеф, это было круче любого кино!

Митя слабо улыбнулся, размазывая кровь по лицу тыльной стороной ладони. Он чувствовал невероятную усталость, но в груди горело теплое, спокойное солнце. Он заговорил. Он спас людей. И теперь он знал точно: этот мир держится не на страхе, а на тех, кто вовремя протягивает руку помощи.

Глава 19. Новая страница

После событий на улице Ленина жизнь в Вязьме вошла в удивительно светлое, почти кинематографическое русло. История о мальчике, который голыми руками удержал падающий в подземный провал автобус, мгновенно обросла легендами. Местная газета разродилась восторженной статьей под заголовком «Герои среди нас», хотя имени Мити там не назвали — в заметке скромно писали о «неизвестном подростке с невероятной силой духа», который исчез до приезда спасателей. Зато в самом дворе к сорок пятой квартире отношение изменилось радикально: тетя Зина больше не ворчала на съезжающего по перилам Митю, а соседи здоровались с Надеждой Ивановной с подчеркнутым, почтительным уважением.

Но главным изменением стало то, что Митя, наконец, обрел голос. Тот самый звонкий, чистый окрик на улице Ленина оказался не разовым чудом. Барьер в сознании, столько лет мешавший ему сказать хотя бы слово, рухнул навсегда. Говорить поначалу было непривычно — связки отвыкли от постоянной работы за годы молчания. Но с каждым днем слова давались Мите все легче — словно ржавые дверные петли, поскрипев для порядка, начали работать бесшумно и размеренно, под напором внутренней силы.

В один из последних августовских вечеров, уже наполненном дыханием близкой осени, Митя сидел за своим рабочим столом у окна. На экране ноутбука светилось финальное письмо от Елены Сергеевны: преподаватель с восторгом отмечала, что Митя не просто догнал школьную программу, а опережает её на два класса, и настоятельно рекомендовала со следующего учебного года попробовать силы в олимпиадах.

В комнату тихо вошла бабушка. В руках она держала кружку со своим фирменным чаем с малиной и тарелку с оладьями.

— Ну что, ученик мой, — ласково улыбнулась Надежда Ивановна, ставя угощение на стол. — Занимаешься? Смотри мне, глаза не испорти, а то придется очки выписывать.

Митя повернулся к ней, улыбнулся и ответил вслух, чуть хрипло, но уверенно: — Всё в порядке, бабуль. Я почти закончил.

Надежда Ивановна замерла на секунду, а на её глаза неожиданно навернулись слезы. Вот уже вторую неделю она плакала, когда слышала его голос. Она обняла внука за плечи, поцеловав в макушку:

— Как же хорошо ты говоришь, Митюша.

В этот момент за окном, на фоне розовеющего вечернего неба, бесшумно промелькнули три серебристых силуэта. Галаксиды не излучали тревожного света — они просто парили в вышине, словно провожая уходящее лето и одобряя новый путь, который выбрал мальчик.

Внутри него тихо, но оптимистично откликнулся Димка: «Мы справились. Дальше — только вперед».

Митя кивнул своим мыслям, сделал глоток горячего чая и посмотрел в окно, где большой, шумный и удивительный мир ждал его новых добрых дел.

Глава 20. Первый раз...В шестой класс

Утро первого сентября в Вязьме выдалось на редкость солнечным и по-осеннему прозрачным. Школьный двор пестрел белыми бантами, яркими букетами и строгими костюмами.

Для Мити это утро было особенным. Сколько лет он мечтал об этом дне, когда сможет, как все сесть за школьную парту! Как завидовал мальчишкам и девчонкам, спешащим по утрам в школу! Как хотел тоже надеть белую рубашку с галстуком, сложить тетрадки в новенький ранец, и вместе с ними шагать на уроки!

И вот он впервые за долгие годы шел на школьную линейку. В белой рубашке с галстуком и с ранцем за спиной. Рядом шагал Олег, тоже невыносимо нарядный и торжественный, с огромным букетом гладиолусов.

— Ну что, шеф, — подмигнул Олег, оглядывая толпу ребят и родителей в школьном дворе. — Готов к посвящению в наш закрытый рыцарский орден? Директор сегодня будет толкать речь, зуб даю, минут на двадцать.

Митя улыбнулся, поправив воротник рубашки. Голос, обретенный в конце лета, теперь звучал уверенно и спокойно:

— Готов. Переживем и речь директора.

На школьном крыльце стояла Светлана Анатольевна Романова. Директор была весьма молодой, высокой, статной женщиной. Строгий серый пиджак оттеняла нежно-сиреневая блузка и, в тон ей, фиолетовая юбка-карандаш. Светлые волосы были уложены в безупречную прическу. Митя был очарован ей еще при первом знакомстве, когда пришел с бабушкой и Юрием Андреевичем записываться в школу. Но сегодня она показалась мальчику еще прекраснее. Светлана Анатольевна строго оглядывала линейку, и заметив Митю, приветливо ему улыбнулась и помахала рукой. Конечно, она знала про все его подвиги и способности от Юрия Андреевича, с которым у нее состоялся долгий разговор накануне первого сентября.

Линейка пролетела на удивление быстро. Вопреки предсказанию Олега, директор не стала говорить долгих речей, а только тепло поприветствовала учеников и поздравила их началом нового учебного года. Первый звонок, серебристой трелью пронесшийся над школьным двором, отозвался в груди Мити легким, мелодичным эхом.

Они поднялись на второй этаж и вошли в светлый класс. На доске мелом было выведено: «С новым учебным годом, 6-А!». За первой партой уже сидела знакомая девочка, та самая, чей щенок застрял в бетонной трубе пару недель назад. Завидев Митю, она радостно замахала рукой.

Митя сел за парту вместе с Олегом, достал новенькую тетрадь и пенал. Его внутренний мир был наполнен абсолютной тишиной и гармонией — Димка мирно дремал на дне сознания, а Галаксиды кружили где-то высоко в небе над школой, оставляя едва заметный серебристый след, словно невидимый щит.

Мальчик был абсолютно, безоговорочно счастлив. Его ждали уроки, новые задачи, олимпиады и большая, настоящая дорога, которую Митя будет теперь выбирать сам.

Глава 21. Осенние будни и новые задачи

Первые недели сентября пролетели на одном дыхании. Школьные будни вошли в привычный ритм: уроки сменялись переменами, а сложные темы по математике казались Мите элементарными после месяцев индивидуальных занятий с Еленой Сергеевной. Авторитет их с Олегом дворового филиала «Бюро добрых услуг» настолько укрепился, что за помощью к ним теперь обращались даже старшеклассники.

Конечно, масштабных катастроф, вроде падающих автобусов или запертых в подвалах людей, больше не происходило. Жизнь вошла в мирное, созидательное русло. Димка внутри молчал, полностью разделяя спокойную уверенность хозяина, а Галаксиды лишь изредка мерцали по вечерам серебристыми искрами за окном, напоминая, что связь с параллельным миром не потеряна.

Летать Митя прекратил. То ли перерос эту свою страсть, то ли в круговороте новых забот забыл о ней. Лишь иногда, куда-нибудь опаздывая, позволял себе слегка ускориться, отрываясь от земли на несколько сантиметров.

Однажды, кажется, это был четверг, Митя сидел за своим столом, доделывая домашнее задание по литературе, когда в дверь тихонько постучали. В дверном проеме стояла бабушка, а за ее спиной мялся невысокий парень из параллельного класса, Семен, с которым Митя пару раз пересекался на перемене и в школьном дворе. Вид у Семена был растерянный и виноватый.

— Мить… привет, — замялся он, переминаясь с ноги на ногу. — Тут такое дело… Короче, я знаю, что к тебе обращаются, когда совсем труба. Я вчера на уроке информатики случайно стер с флешки конкурсную работу по краеведению нашего классного руководителя. А сдавать завтра утром! Пытался восстановить программами — ноль, файлы битые полностью. Меня директор по головке не погладит, сам понимаешь… Выручай, а? С меня шоколадка.

Митя отложил ручку, внимательно посмотрел на одноклассника и спокойно ответил:

— Проходи, Семен. Посмотрим твою флешку.

Парень с надеждой шагнул в комнату, протягивая маленький пластиковый накопитель. Митя взял его в руки, закрыл глаза и позволил внутреннему «приемнику» скользнуть по цифровым следам. В пространстве памяти устройства еще теплились призрачные отголоски удаленных данных — битые кластеры, стертые сектора, утерянные абзацы текста про историю старого вяземского завода.

Митя сосредоточился, мысленно собирая рассыпавшуюся мозаику воедино, направляя чистый поток ментальной энергии прямо в микросхему памяти. На секунду в комнате тихо затрещала настольная лампа, а когда Митя открыл глаза и вставил флешку в свой ноутбук, на экране вспыхнул полностью восстановленный документ без единой ошибки.

Семен смотрел на монитор так, будто перед ним ожило космическое чудо. Он открыл рот, судорожно сглотнул и пробормотал:

— Да как… как ты это сделал?! Я же три часа сидел, ковырялся! А ты просто в руке подержал!

Митя вытащил флешку и протянул однокласснику:

— Пользуйся аккуратнее. И больше не стирай.

Когда ошеломленный Семен, рассыпаясь в благодарностях, убежал домой, в комнату заглянула Надежда Ивановна. Она улыбнулась, ставя на стол блюдце с печеньем:

— Ну что, внук, кажется, твое «бюро» снова открыто?

Митя кивнул, улыбнувшись в ответ. На улице моросил нудный осенний дождь, но на душе было тепло и светло. Начиналось время, полное новых открытий, неожиданных решений и уверенности в том, что любой сложный узел в этой жизни можно распутать, если подойти к нему с открытым сердцем.

***

Школьная жизнь быстро доказала Мите, что контрольная по математике иногда бывает сложнее спасательной операции. Не из-за задач — задачи он решал легко. Сложнее оказалось сидеть рядом с человеком, который мучительно вспоминает формулу, и не заглянуть в его мысли.

На первой серьезной контрольной Олег сидел через проход и буквально кипел.

«Так… площадь треугольника… половина произведения… чего на чего?»

Митя услышал это случайно, поймав растерянный Олежкин взгляд.

«Подскажи».

«Нельзя».

«Почему? Мы же добро делаем».

«Это списывание».

«Он друг».

«Тем более».

Олег отчаянно почесал затылок. Митя отвернулся. После урока тот догнал его в коридоре.

— Ты ведь слышал, что я тупил?

— Слышал.

— И не помог.

— Не помог.

Олег несколько секунд смотрел на него, потом неожиданно кивнул.

— Правильно. А то я совсем обленюсь рядом с тобой.

— Вечером объясню.

— Вот это другое дело.

Постепенно Митя выработал для себя простое правило: мысли можно слушать, если человеку грозит опасность или если он сам просит о помощи. Проверить правило на прочность пришлось очень скоро.

В класс пришел новый мальчик — Артем Ковалев. Высокий, худой, молчаливый. Он держался отдельно и на переменах почти всегда смотрел в телефон.

На третий день Митя почувствовал исходящий от него запах страха. Не резкий, как во время пожара, а тяжелый, металлический.

Он пристально посмотрел на Артема.

«Только бы не нашли… Только бы сегодня не ждали у ворот…»

Митя нахмурился.

После уроков Артем первым выскочил из класса. Митя пошел следом.

— Ты куда? — спросил Олег.

— Потом.

У школьных ворот стояли двое старших подростков. Один увидел Артема и ухмыльнулся.

— О, банкир пришел. Деньги принес?

Артем побледнел. Митя остановился рядом.

— Отстаньте.

Старший подросток посмотрел на него.

— А ты кто такой?

— Друг.

Артем удивленно повернул голову.

— Мить, не надо…

— Надо.

Подросток шагнул ближе.

— И что ты сделаешь?

«Телепортируй его на крышу».

«Нет».

«На дерево».

«Нет».

Митя спокойно смотрел обидчику в глаза. Он видел, что тот сам боится. Боится показаться слабым перед приятелем.

— Он не будет платить.

— Да кто тебя спрашивает?

— Я.

Олег появился за спиной Мити.

— И я.

Потом подошли еще двое одноклассников. Старшие переглянулись.

— Ладно, мелочь. Живите.

Они ушли. Артем стоял, опустив голову.

— Спасибо.

— Почему не сказал взрослым?

— Стыдно.

Митя пожал плечами.

— Стыдно должно быть им.

На следующий день Артем рассказал всё классному руководителю. История закончилась быстро: родителей вызвали, школьного психолога подключили, а старшим подросткам пришлось объясняться с инспектором по делам несовершеннолетних.

Для Мити важнее оказалось другое. Он сумел помочь, почти не используя дар. Вечером он рассказал об этом бабушке.

— Так и должно быть, — сказала Надежда Ивановна, раскатывая тесто. — Сила нужна, когда по-другому нельзя. А если можно словами — лучше словами.

— Ты как Галаксида.

Бабушка подняла брови.

— Это кто?

Митя замер.

Он ведь до сих пор почти ничего не рассказывал ей о птицах подробно. Конечно, после пожара бабушка уже знала, что существуют какие-то серебристые существа, но история крыши оставалась его тайной.

— Птицы.

— Какие птицы?

— Ты их однажды уже видела, помнишь, на кухне? Дядя Петя тогда назвал их космическими петухами.

— Разве же такое забудешь? А что это за птицы?

Митя сел за стол и начал рассказывать, как полез на чердак, как вышел на крышу, как разбежался и прыгнул.

По мере рассказа лицо Надежды Ивановны всё больше вытягивалось.

— Ты… прыгнул с крыши?

— Бабуль…

— С девятого этажа?!

— Я хотел летать.

— Я тебе сейчас полетаю! — бабушка схватилась за полотенце. — Десять лет ребенку, а ума как у воробья!

Митя отступил.

— Это было давно.

— Весной!

— Почти давно.

Она замахнулась полотенцем, но тут же опустила руку и крепко обняла внука.

— Господи, Митюша… Ты хоть понимаешь, что мог погибнуть?

— Теперь понимаю.

— Вот и понимай.

Через минуту бабушка уже расспрашивала о Галаксидах.

— И они прямо разговаривают у тебя в голове?

— Да.

— И видишь их только ты?

— Чаще всего.

— Ну хоть воспитанные?

Митя задумался.

— Не всегда.

«Эй!»

«Что?»

«Скажи, что очень воспитанные».

Митя улыбнулся.

— Димка просит сказать, что очень.

Надежда Ивановна всплеснула руками.

— Еще и Димку туда же! У меня скоро на кухне целый невидимый коллектив жить будет.

В этот момент в окне вспыхнул серебристый свет. Три Галаксиды появились прямо за стеклом. Бабушка замерла.

— Митя…

— Ты их видишь?

Она медленно кивнула. Одна птица наклонила голову: «Спасибо, Надежда Ивановна».

Бабушка прижала руку к груди.

— Я… слышу.

Митя вскочил.

«Почему она вас слышит?»

«Потому что ты ей доверяешь».

Свет погас. Несколько секунд в кухне стояла тишина. Потом Надежда Ивановна села на табурет.

— Ну всё, — сказала она. — Петя мне точно не поверит.

Митя рассмеялся.

После этого разговора он стал внимательнее относиться к своему дару. В школе это было особенно важно. Чужие мысли — не учебник, который можно раскрыть когда угодно. Они принадлежали людям.

Однажды на уроке литературы учительница спросила:

— Дмитрий, как ты понимаешь выражение «внутренний мир человека»?

Митя на секунду задумался и ответил:

— Это комната, куда нельзя входить без стука.

Класс притих. Учительница улыбнулась.

— Очень точный ответ.

Олег толкнул его локтем.

— Философ.

Митя улыбнулся. Он-то знал, насколько буквально понимает собственные слова.

Глава 22. Письмо из прошлого

Октябрь вступил в свои права окончательно: по утрам уже бодрили заморозки, лужи по вечерам затягивало тонкой ледяной корочкой, а деревья у школы сбросили последние пожухлые листья, обреченно обнажив темные ветви.

В ритме будничного школьного комфорта прошла еще пара недель. Митя успешно написал первую контрольную по математике на высший балл, заслужив одобрительный кивок учителя, а по вечерам помогал Олегу разбираться с физикой в их уютном штабе у гаражей.

Казалось, необычная жизнь с телепортацией, спасением автобусов и борьбой с внутренними тенями отошла на второй план, превратившись в надежно спрятанную тайну. Но осень приготовила для Мити сюрприз, который пришел оттуда, откуда никто не ждал.

В пятничный вечер, бабушка, вернувшись из магазина, достала из почтового ящика конверт из плотной желтоватой бумаги без обратного адреса. На конверте от руки, аккуратным почерком было выведено: «Город Вязьма, Мите Смирнову».

Надежда Ивановна удивленно покрутила письмо в руках, поднеся его к свету лампы. Ни штемпеля почтового отделения, ни марок — ничего. Словно письмо появилось из ниоткуда, или кто-то лично принес его и опустил в почтовый ящик, не воспользовавшись услугами почты.

Она вошла в комнату и протянула конверт внуку:

— Митюша, смотри, тебе письмо. Странное какое-то. Ни штампа, ни отправителя.

Митя взял конверт в руки. Его внутренний «приемник» мгновенно отреагировал на бумагу: от нее веяло странным холодом и слабым, едва уловимым запахом озона и ментола — точно таким же, какой сопровождал появления Галаксид.

Он аккуратно вскрыл конверт и вытащил сложенный вдвое лист бумаги. Почерк был знаком до боли, хотя Митя никогда раньше его не видел — он словно отпечатался на подкорке его собственного сознания.

«Здравствуй, Митя, — было написано в письме. — Ты думал, что закрыл все двери и усмирил все тени. Но дар, который тебе дан, — это не просто инструмент для починки чужих ошибок или спасения собак из труб. Это мост. И наступает время, когда мост должен выдержать испытание не силой, а правдой. Завтра в полдень отправляйся к старой водонапорной башне на восточной окраине города. Там тебя ждет тот, кто знает о твоих родителях больше, чем ты помнишь сам. Приходи один. Тень оставь в покое — она тебе там не пригодится».

Внизу не было подписи. Лишь небольшой рисунок — три пересекающиеся серебристые линии, точь-в-точь повторяющие силуэт парящих Галаксид.

Митя опустил письмо на стол. В комнате на секунду повисла зловещая тишина. Димка внутри шевельнулся — не со злостью, а с глухим, настороженным интересом: «Ловушка? Или правда?»

Митя прислушался — бабушка хлопотала у плиты, ничего не подозревая. Он положил письмо обратно в конверт и твердо решил: завтра в полдень он будет у водонапорной башни.

Глава 23. Старая башня

Субботнее утро выдалось пасмурным. Низкое свинцовое небо нависало над городом, а холодный осенний ветер гонял по дворам опавшую листву. Митя сказал бабушке, что идет к Олегу разбирать лабораторку по физике, и вышел из дома ровно в 11:50. Олег, впрочем, ждал его у гаражей, но Митя лишь коротко бросил другу:

— Олег, мне нужно смотаться на старый тракт. Одному. Скоро вернусь.

Олег попытался было возразить, привычно собираясь навязаться в компаньоны, но по застывшему, сосредоточенному лицу друга понял: спорить бесполезно.

— Ладно, шеф, — нахмурился он. — Только осторожнее там. Если что — сразу телепортируйся обратно или свисти.

Митя кивнул, отошел за угол одного из крайних гаражей, где чужие глаза не могли его заметить, закрыл глаза и мысленно зафиксировал точку на карте — заброшенную кирпичную водонапорную башню у развилки Старой Смоленской дороги. Пространство послушно согнулось, воздух резанул по ушам тихим хлопком, и через мгновение мальчик уже стоял на сырой земле среди облетевших кустарников.

Башня возвышалась над дорогой мрачным цилиндром из закопченного временем красного кирпича. Она смотрела на Митю пустыми глазницами окон, а у подножия валялись обломки бетонных плит и ржавая арматура. Место было глухим, таинственным и неуютным.

Митя шагнул к полуразрушенному входу, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Димка молчал, но присутствие теневого двойника ощущалось как тяжелый, холодный панцирь на плечах. Галаксиды не появлялись, но воздух вокруг пах ментолом и предгрозовой электрической тревогой.

— Я пришел, — сказал Митя вслух, и его голос гулко эхом разнесся под сводами старой башни.

Из глубокой полутьмы, пахнущей сыростью и мазутом, раздался тихий, размеренный звук шагов. Кто-то спускался по полусгнившей деревянной лестнице со второго уровня. Митя замер, напряг мышцы и приготовился в любой момент активировать пространственный щит.

Из тени на тусклый свет, падающий из проема, вышел человек. Это был пожилой мужчина в потертом брезентовом плаще, с седой окладистой бородой и пронзительными, неожиданно молодыми глазами за стеклами круглых очков. В руке он держал старый деревянный посох. Лицо его казалось смутно знакомым, кажется, Митя видел его на каких-то пожелтевших семейных фотографиях, лежащих в большой жестяной коробке у бабушки в комоде.

— Здравствуй, внук, — произнес незнакомец хриплым, но приветливым голосом. — Долго же ты шел к этой башне.

Митя отступил на шаг, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Дыхание перехватило от волнения.

— Кто вы? — выдохнул он, сжав кулаки. — Почему вы называете меня внуком? Мой дед давно умер. А мои родители погибли… мне говорили…

Старик грустно улыбнулся, опираясь на посох:

— Родители погибли, да. Но не весь твой род оборвался в ту ночь. Меня зовут Иван Степанович. И этот дар, который рвет пространство, у тебя в крови, мальчик мой… И он достался тебе не случайно. Пора узнать всю правду о том, кем были твои предки, и почему за нами тянется этот след.

Глава 24. Миссия рода и осколки прошлого

Митя стоял в дверном проеме полуразрушенной башни, чувствуя, как осенний ветер пробирается под воротник куртки, но холода почти не замечал. Он смотрел на старика, пытаясь поймать ускользающие обрывки воспоминаний. Иван Степанович… так, кажется, звали его прадеда. Да! Он точно видел в бабушкином архиве этого седовласого человека с пронзительным взглядом.

— Но… как? — голос Мити слегка дрожал, несмотря на все попытки сохранить внешнее спокойствие. — В архивах, в документах… Все говорили, что прадед пропал без вести еще в прошлом веке а родители…

Старик тяжело вздохнул, присел на обломок бетонной плиты и указал Мите на соседний камень.

— Садись, мальчик мой. История нашего рода — это не строчки в сухих ментальных справках или милицейских протоколах. Те, кто владеет даром искривления пространства и чтения изнанки мира, никогда не жили по общим законам. Этот дар передается через поколения, дремлет, пробивается случайными вспышками, пока не находит того, в ком этот поток становится цельным. Как в тебе. Я, к сожалению, не обладаю настолько сильным даром, чтобы влиять на пространство, но он позволяет мне иногда возвращаться в реальность, чтобы контролировать ситуацию.

Митя опустился на камень, чувствуя, как внутри него оживает Димка. Теневой двойник больше не бунтовал, но его присутствие стало острым, сфокусированным, словно натянутая струна.

— А родители? — тихо спросил Митя. — Ты знаешь, что с ними случилось на самом деле? Почему они оставили меня одного?

Иван Степанович снял очки, протер их краем плаща, и посмотрел на внука долгим, тяжелым взглядом:

— Они оставили тебя не по своей воле, Митя. Сила, которой ты сейчас управляешь так легко, имеет свою цену. Они пытались закрыть разлом, который открылся здесь, под Вязьмой. Тот самый разлом, через который в наш мир просачиваются тени, страхи и сущности, что питаются человеческой болью. Тот самый мрак, часть которого ты приручил внутри себя в виде своего двойника. Родители победили, но отдали за это всё. Ты только чудом выжил в той аварии. И тебя забрала Надежда Ивановна, зная, что рано или поздно тебе придется встать на их место.

Внутри Мити всё перевернулось. Пазл, который он так долго собирал по кусочкам из чужих спасенных жизней, телефонных звонков и видений Галаксид, наконец, сложился. Это были не просто случайные супер способности фокусника. Это было наследство. Тяжелое, опасное, но неотделимое от него самого.

— И что теперь? — спросил Митя, поднимая глаза на старика.

— А теперь, внук, тебе предстоит сделать выбор, — поднявшись с камня, произнес Иван Степанович. — Разлом находится внизу, под этой башней И он снова начал пульсировать. Осень пробуждает старые трещины. Если ты готов принять свою историю до конца, мы спустимся вниз и запечатаем его навсегда. Если нет — ты можешь вернуться в свой теплый дом, к бабушке, к Олегу и жить жизнью обычного одаренного подростка. Решай.

Митя присел на корточки и посмотрел в темный провал в полу башни, откуда тянуло сыростью и зловещим холодом. Димка внутри него тихо и отчетливо шепнул: «Мы уже не сможем просто сидеть на лавке».

Митя кивнул, поднялся, расправил плечи и посмотрел на прадеда спокойным и уверенным взглядом:

— Я готов. Пошли вниз.

Глава 25. Сердце разлома

Митя шагнул за прадедом к полукруглому проему в полу, откуда тянуло могильным холодом и запахом озона. Вниз уходила крутая, высеченная прямо в скальной породе лестница. Ступени были влажными и скользкими, а в темноте подземелья угадывалось нечто большее, чем просто заброшенный подвал.

— Держись за поручень и не отпускай мою руку, — обернулся Иван Степанович, протягивая узловатую ладонь. — Здесь пространство искривлено так сильно, что любой неверный шаг может выбросить нас в глухую петлю времени.

Митя крепко сжал руку прадеда. Внутренний двойник Димка активизировался окончательно, превратившись в звенящую пружину готовности. Где-то на периферии сознания вспыхнули и тут же растворились серебристые искры Галаксид, словно обозначая границы дозволенного мира.

Они спускались минут пять в абсолютной тишине, нарушаемой лишь капелью и глухим, ритмичным гулом, шедшим из глубины земли. Гулом живым, злым и голодным.

Когда лестница закончилась, они оказались в огромном подземном зале правильной круглой формы, укрепленном старинной кирпичной кладкой и массивными металлическими балками. В центре зала пульсировала темная, вязкая сфера — разлом. Воздух вокруг нее дрожал и искрил синими молниями, а из трещин в полу сочилась та самая зловещая мгла, обрывки которой Митя уже встречал в старом особняке и в своем собственном затуманенном сознании.

— Вот оно, — тихо произнес Иван Степанович, останавливаясь на безопасном расстоянии. — Источник всех наших бед и проблем. Контроль над этим узлом держали твои родители. Но теперь печать ослабла. Чтобы закрыть его навсегда, обычной физической силы или пространственного сдвига мало. Нужно отдать часть своей боли, вычистить тень до конца и запечатать разлом чистой волей.

Митя сделал шаг вперед. Внутри него заворочался Димка: «Ты хочешь стереть меня? Без меня ты не справился бы ни с автобусом, ни с вымогателями!»

Митя мысленно ответил теневому двойнику спокойно и твердо: «Я не стираю тебя. Я давно принял тебя полностью. Боль больше не управляет нами. Мы стали одним целым».

В этот миг черная сфера в центре зала взвыла, выпуская в их сторону щупальца холодной тьмы. Иван Степанович качнулся, как от удара, но Митя шагнул вперед, выставив обе руки ладонями к разлому.

Пространство вокруг мальчика пошло плотной, ослепительно-белой рябью. Он не пытался оттолкнуть тьму — он вобрал её остатки в себя, пропустил через фильтр собственного сердца и выплеснул наружу чистейший концентрированный свет. Волна энергии ударила в центр сферы.

Раздался оглушительный грохот, похожий на раскат грома в закрытом помещении. Темная воронка закрутилась, сжалась в тугую точку и с сухим щелчком захлопнулась, оставив после себя лишь запах озона и абсолютную, звенящую тишину.

Митя тяжело опустился на колени, хватая ртом воздух. Кровь тонкой струйкой побежала из носа, но внутри царила удивительная, звенящая легкость. Тень исчезла, растворившись в свете, а сам мальчик чувствовал себя цельным, сильным и невероятно свободным.

Иван Степанович подошел, опустился рядом и положил руку ему на плечо:

— Ты сделал это, Митя. Род Смирновых может спать спокойно.

Глава 26. Дорога домой

Подземный зал медленно остывал. Резкий запах озона и горелой пыли развеивался, уступая место затхлым запахам плесени, сырости и старого камня. Митя поднялся на ноги, чувствуя, как с каждым вдохом к нему возвращаются силы. Никакой тяжести в голове, никакого бунта внутри — лишь абсолютная, звенящая тишина и чистая ясность мыслей. Димка успокоился окончательно, расставшись со своими обидами, оставив Мите после себя остроту реакции и стальную внутреннюю дисциплину.

Иван Степанович опирался на свой деревянный посох, с улыбкой глядя на внука. В его глазах больше не было тревоги — лишь глубокое, заслуженное умиротворение.

— Ну что, герой, — тихо произнес старик. — Разлом закрыт, печать встала намертво. Больше эта мгла сюда не вернется. Но помни: сила никуда не исчезла. Она просто стала частью тебя. Ты теперь не просто мальчик с даром, ты — хранитель этого моста.

Митя кивнул, чувствуя, как в груди ровно и сильно бьется сердце. — А вы? — спросил он, глядя на прадеда. — Вы останетесь здесь?

Иван Степанович покачал головой, бросив взгляд на темный проем каменной лестницы: — Мое время на этом берегу давно прошло, Митя. Моя задача была — дождаться тебя и передать то, до чего твои родители не успели дотронуться. Теперь моя дорога лежит дальше, за грань. А твоя — домой. Тебя ждет бабушка, ждет Олег, ждет школа и твоя настоящая, живая жизнь. Не бойся её.

Митя опустил глаза на секунду, а когда поднял их, пространство вокруг прадеда слегка заискрилось серебристыми искрами, напоминающими мягкое сияние Галаксид. Воздух качнулся, и силуэт старика бесшумно растаял в полумраке подземного зала, как утренний туман над рекой.

Мальчик остался один. Но одиночества он больше не чувствовал.

Митя подошел к каменной лестнице и уверенно начал подниматься наверх. Каждый шаг давался легко, словно гравитация потеряла над ним половину своей власти. Выбравшись через проем разрушенной башни наружу, он вдохнул полной грудью холодный, чистый осенний воздух. Над старым трактом все еще висели набрякшие водой тучи, но сквозь их разрывы уже пробились несколько осторожных закатных лучей. Митяи не заметил, что прошел уже целый день.

Мальчик последний раз взглянул на башню, закрыл глаза и мысленно представил свой двор, уютную квартиру на третьем этаже, запах малинового чая и бабушкиного яблочного пирога. Пространство дрогнуло и мягко исказилось, послушное его воле. Воздух хлопнул тихо, почти нежно, и через мгновение Митя материализовался прямо у входа в свой подъезд.

На лавке у детской площадки сидел Олег. Завидев друга, он тут же вскочил и бросился к нему:

— О, явился! Я уже думал, тебя искать с МЧС придется. Где пропадал, шеф? Выглядишь… странно. Ты чего такой довольный?

Митя улыбнулся — открыто, тепло и впервые за долгое время абсолютно свободно.

— Был в одном месте, Олег, но не могу сказать, где — это секрет, — спокойно ответил он. — Всё в порядке, ты не волнуйся.

Олег недоверчиво хмыкнул, но расспрашивать не стал — он слишком хорошо знал своего друга, чтобы понимать: некоторые тайны лучше оставлять за кадром. Вместо этого он хлопнул Митю по плечу: — Ну если всё в порядке, пошли к гаражам. Там Семен флешку принес, говорит, опять файлы куда-то задевались, просит консультацию нашего Бюро.

Митя рассмеялся в голос — звонко, раскованно, весело — так, что с крыши дома испуганно взмыли в небо несколько голубей.

— Пошли, — кивнул он. — Поработаем в бюро. Спасем Семена или его флешку.

И мальчишки, весело хохоча, вприпрыжку помчались к гаражам.

***

Рассказ прадеда не отпускал Митю даже после возвращения домой. Слова о хранителях, мостах и разломах звучали слишком взросло и слишком масштабно для мальчика, который еще недавно считал самым серьезным жизненным испытанием манную кашу.

Он несколько раз доставал и перелистывал старый семейный альбом.

На черно-белой фотографии Иван Степанович стоял рядом с молодым мужчиной в старом пальто. Обычные люди. Обычные лица. Никакого серебристого света в глазах, никаких признаков способности свернуть пространство в узел.

«Может, он всё придумал?»

«Ты сам видел разлом».

«Видел».

«И видел, как он остановил время на ступенях».

«На секунду».

«На три».

«Ты считал?»

«Конечно».

Митя перевернул страницу.

Там была фотография его мамы. Молодая, смеющаяся, в светлом платье.

Сердце болезненно сжалось.

После возвращения голоса воспоминания о родителях стали приходить кусочками. Голос мамы. Папин смех. Запах их машины. Песенка по радио. Митя боялся этих воспоминаний и одновременно жадно цеплялся за них, словно за старые фотографии, которые могли исчезнуть, если отвернуться.

В тот вечер бабушка сама вошла в комнату и увидела раскрытый альбом.

— Скучаешь?

— Да.

Она села рядом.

— Я тоже.

Митя показал на фотографию Ивана Степановича.

— Бабуль, ты его помнишь?

Надежда Ивановна долго смотрела.

— Смутно. Он исчез, когда я была совсем маленькой. В семье про него старались не говорить. Моя мать считала, что он бросил всех и уехал.

— Он не бросил.

— Откуда ты знаешь?

Митя вздохнул.

Пришлось рассказывать о башне.

На этот раз бабушка не ругалась. Просто слушала. Когда он закончил, она долго молчала.

— Значит, всё-таки правда, — тихо сказала она.

— Что?

— Моя мать однажды сказала странную вещь. Мне тогда лет двенадцать было. Она сказала: «У нас в роду мужчины иногда уходят туда, откуда дороги назад нет». Я думала, речь о войне.

Митя почувствовал холодок.

— А еще что она говорила?

— Ничего. Только злилась, если я спрашивала.

Бабушка поднялась и вышла.

Через несколько минут вернулась с маленькой жестяной коробкой.

— Это осталось от твоей прабабушки. Я никогда не разбирала.

Внутри лежали письма, медаль, несколько пожелтевших фотографий и странная металлическая пластинка размером с ладонь.

Митя коснулся ее. Пространство вокруг мгновенно исчезло. Он увидел темный лес. Иван Степанович — молодой, лет тридцати — стоял у каменного круга. Перед ним мерцали три серебристые птицы: «Хранитель должен помнить: сила растет не от крови, а от выбора».

Голос Галаксид звучал так ясно, будто сцена происходила сейчас.

Картинка сменилась.

Иван Степанович держал за руку маленькую девочку.

«Это бабушка?»

«Нет. Ее мама».

Еще вспышка. Водонапорная башня. Разлом. Люди в военной форме. Крики.

Металлическая пластинка выпала из рук Мити. Он тяжело дышал.

— Что ты увидел? — испугалась бабушка.

— Память.

— Чью?

— Его.

Митя снова взял пластинку, но видения больше не было. На обратной стороне обнаружилась гравировка: три пересекающиеся окружности и маленькая звезда в центре.

«Знак Галаксид».

«Похоже, ты прав».

«Спроси их».

Птицы появились не сразу. Митя уже не надеялся их увидеть, но они все-таки не оставили мальчика без ответа на вопрос. Три серебристые молнии вспыхнули прямо перед глазами.

Митя показал им пластинку:

— Что это?

«Ключ».

— От чего?

«Не от двери. Когда-то существовало несколько точек, где границы миров были особенно тонкими. Их называли узлами. Эта вещь показывает ближайший активный узел».

— Разлом?

«Не обязательно. Разлом — рана. Узел — просто место соединения»

— И где он?

«Ты уже почувствовал»

Мальчик кивнул.

— За городом. Я должен туда пойти?

«Нет».

— Почему?

«Потому что закрыть один разлом недостаточно, чтобы считать себя бессмертным».

«Вот это правильно».

«Предатель».

Птицы, конечно, услышали внутреннюю перепалку: «Димка разумнее тебя».

— Вы его слышите?

«Иногда».

Митя нахмурился.

— Как?

«У вас одна кровь. И похожий дар», — и птицы одна за другой растаяли в воздухе.

Митя спрятал ключ в карман.

«Ну?»

«Что ну?»

«Я разумнее тебя»

«Не всегда».

Димка засмеялся. И впервые этот смех не раздражал.

Глава 27. То ли девочка, то ли видение

Прошло несколько недель после того субботнего дня на старом тракте. Октябрь вступил в свои права окончательно, укутав Вязьму в колючие утренние туманы и постелив повсюду шуршащие ковры из прелой листвы.

Жизнь Мити вошла в удивительно ровное, гармоничное русло. Больше не было изнуряющих внутренних бурь и давящего присутствия теневого двойника — всё встало на свои места. Дар перестал пугать своей силой и неуправляемостью, превратившись в надежный внутренний стержень.

В школе дела шли блестяще. Митя вовсю готовился к предстоящим городским олимпиадам по математике и физике, а учителя не переставали удивляться тому, как быстро и нестандартно мальчик решает самые сложные задачи. Авторитет «Бюро добрых услуг» вырос до недосягаемых высот: теперь к Мите за помощью обращались не просто как к местному чудотворцу, а как к полубогу, и он ни разу никому не отказал.

Как-то после уроков, Митя и Олег сидели в своем штабе у гаражей. В печурке потрескивали сухие щепки — Олег где-то раздобыл старую буржуйку, и теперь в домике царил уютный почти дачный дух, смешанный с запахом машинного масла и горячего чая из термоса.

Дверь скрипнула, и в штаб заглянул запыхавшийся первоклассник с чумазой мордахой и испачканными подсыхающей грязью коленками. Это был младший брат того самого Семена, которому Митя недавно восстанавливал информацию на флешке.

— Ребята… то есть, дядя Митя, дядя Олег! — выпалил малыш, переводя дыхание. — Спасите! Семен рассказывал, что вы его уже два раза спасли. Я и решил… Только не прогоняйте меня! Мой портфель на большой перемене случайно заперли в подсобке спортзала, а ключ потерялся! Физрук ушел на совещание, окна там зарешеченные, а у меня через десять минут кружок робототехники! Как же я без портфеля, там макет, я его неделю делал…

Митя спокойно отставил кружку с чаем, встал, застегнул куртку и кивнул. Никакой спешки, никакого внутреннего надрыва — только четкое понимание того, что кому-то снова нужна помощь.

— Олег, присмотри за ним, я быстро, — Митя вышел на улицу, прикрыв за собой дверь.

Через минуту Повелитель добрых услуг вернулся с огромным, битком набитым ранцем:

— Парень, что ты туда напихал? Он же неподъемный! — Митя помог надеть ранец счастливому первокласснику. — Беги на свою робототехнику, изобретатель.

Мальчишка благодарно обнял своего спасителя и пулей выскочил за дверь.

Не успел Митя допить чай, как дверь снова открылась. На пороге стоял Семен.

— Шо, опять?? — Олег спародировал волка из известного мультика, получилось очень похоже, и Митя фыркнул.

— Не, не, ребята, все норм, я за Веньку пришел спасибо сказать, ну и за себя еще раз. Вот, — и Семен положил на стол огромную шоколадку «Аленка», размером почти со школьную тетрадь. — Это вам от нас с братом.

— Ничего себе, размерчик! — присвистнул Олег. — XXL, что ли? Я таких и не видел никогда.Весь двор можно накормить.

Семен довольно улыбнулся и убежал. Но, видимо, лимит добрых дел на сегодня еще не был исчерпан, снова раздался неуверенный стук в дверь. Мальчики переглянулись.

— Да входите, кто там такой скромный? — громко отозвался Митя и в следующую секунду замер, уставившись на нового посетителя.

В Бюро вошла, нет не вошла, а вплыла плавной, грациозной походкой, совершенно необыкновенная девочка. Длинные золотистые локоны спадали на плечи из-под вязаной белой шапочки с голубым помпоном. Голубая куртка была точно такого же оттенка, что и глаза, и выглядело это потрясающе. Девочка опустила темные пушистые ресницы и тихо произнесла:

— Здравствуйте…

Олег покосился на Митю и шепнул ему сквозь зубы:

— Ты рот-то закрой.

Митя вздрогнул, захлопнул рот и судорожно сглотнул слюну.

— Здравствуйте, — внезапно охрипшим голосом ответил Митя. — Проходи…те

Олег только покачал головой, глядя на растерянного шефа. Пауза затянулась, и Олег взял инициативу в свои руки.

— Чай будешь? Как тебя зовут, что у тебя случилось? — он буквально сыпал вопросами, стараясь разрядить обстановку.

Щеки девочки вспыхнули то ли от волнения, то ли от смущения. Она присела на один из ящиков, которые в штабе служили стульями, и взяла обеими руками бумажный стаканчик с чаем, который протянул ей Олег. Чай был от бабы Нади, с малиновым листом. В старомодном жестяном китайском термосе с драконом он долго не остывал, и в холодном октябре был, как нельзя, кстати.

Митя не сводил глаз с этого волшебного видения в голубом. Они никогда в жизни не видел таких красивых девочек. Говоря по правде, он вообще до сих пор не обращал внимания на девичью красоту. Ну девчонки и девчонки, что в них особенного? В этой же девочке особенным было все — от голубого помпона до серых лакированных ботинок на толстой рифленой подошве. Она даже чай пила не как все, а красиво!

— Рассказывай все по порядку, — повторил Олег и ущипнул за руку Митю (да очнись же ты!)

Митя, наконец, очнулся. Посмотрев видению в глаза, он поймал ее мысли: «Какой симпатичный этот Митя. Зачем он так на меня смотрит? Я даже забыла, зачем пришла. Ах, да, папа не может найти ключи от машины. Но, наверное, Митя такой ерундой не занимается… Даже неудобно просить».

— Отчего же не занимается? И кстати, это совсем не ерунда, — Митя вслух ответил на ее мысли, чем вызвал неподдельное удивление гостьи. — Так как тебя зовут?

— Юля. Юля Левицкая. Я живу через два дома отсюда, но и у нас во дворе про тебя все знают. — Юля поправила выбившуюся прядь волос небрежным жестом, от которого у Мити подпрыгнуло к горлу сердце и заколотилось там, как сумасшедшее. — Я бы не стала тебя беспокоить, но папа очень переживает. Ему завтра в командировку ехать, а он со вчерашнего вечера не может отыскать ключи от машины. А комплект всего один.

Митя закрыл глаза и включил «приемник». Картинки замелькали одна за другой: «Пятый этаж… Трехкомнатная просторная квартира… Огромный кот породы мейн-кун разлегся на диване, как лев в саванне. Кот! А ну, нахальное животное, покажи-ка свой тайничок!»

Кот, словно услышав Митины мысли, соскочил с дивана и вальяжной походкой вышел из комнаты. За диваном что-то светилось. Митя сфокусировался — ну конечно! Этот хвостатый клептоман натаскал за диван немало добра!

— Звони папе. — сказал Митя, открыв глаза. — Пусть отодвинет диван в гостиной. Там не только ключи.

— За диваном? Но как? Как они туда попали? — Юля уже достала телефон и отправила папе сообщение.

— А это ты спроси у своего льва с кисточками на ушах, — улыбнулся Митя.

— Чарли? Ой, да зачем ему ключи? Его только тарелка с кормом интересует, такой обжора! — Юля рассмеялась.

Телефон у нее в руках зазвонил.

— Папа, нашел? Правда? Откуда я знаю? — девочка вопросительно посмотрела на Митю, и он приложил палец к губам. — Да я и не знала, просто подумала, не заиграл ли их куда-нибудь Чарли. Да? Целый склад? С ума сойти! Да, папочка, я скоро приду. И я тебя целую.

Она нажала «отбой» и сунула мобильник в карман.

— Папа говорит, что нашел за диваном не только ключи. Там целый склад добра. А Чарли забился под шкаф и не выходит. Чувствует, что ему сегодня влетит. Спасибо тебе большое, Митя, ты нам очень помог, — Юля протянула ему тонкую ладошку, — мне пора домой.

Митя вскочил:

— Я тебя провожу, — он взял девочку за руку и обернулся к Олегу, — а ты за главного. Всех впускать, никого не выпускать. Я сейчас вернусь.

Митя и Юля вышли из гаражей в прохладу осеннего вечера. Мальчик бросил быстрый взгляд на небо и успел заметить, как где-то на самой границе видимости легко и безмятежно проплыли три серебристые искры Галаксид.

Митя улыбнулся про себя и крепче сжал руку девочки. Она улыбалась, смущенно отводя глаза. «Да я ей тоже нравлюсь!» — отчетливо понял Митя. Такого подарка от судьбы он точно не ожидал.

Глава 28. Осенний марафон и новые горизонты

Ноябрь подкрался к Вязьме незаметно, укрыв крыши домов, припаркованные машины и дворовые дорожки легким пушистым слоем первого снега. Воздух стал прозрачным и колючим, заставляя прохожих кутаться в шарфы, а школьников — перебираться с уличных площадок в теплые спортзалы.

Для Мити главным впечатлением стало, безусловно, знакомство с Юлей. Мальчик, по-взрослому, не скрывал своей симпатии и чувствовал ответный интерес со стороны Юли. Она училась в другой школе, виделись они не каждый день, но очень много общались онлайн. И без того насыщенная Митькина жизнь заиграла новыми красками. Даже бабушка обратила внимание на его мечтательную задумчивость.

— Митюша, да что с тобой?— охала она, сметая в совок осколки очередной разбитой внуком чашки. — Уж не влюбился ли ты ? Ну точно таким же рассеянным был твой папа, когда влюбился первый раз!

Внук улыбался и многозначительно молчал.

С Юлей жизнь Мити действительно стала какой-то подозрительно красивой. Даже ноябрьская слякоть перестала раздражать. Серое небо казалось серебристым, мокрые тротуары отражали фонари, а ледяной ветер почему-то бодрил.

Олег наблюдал за другом с откровенным удовольствием.

— Ты пропал, шеф.

— Куда?

— В романтику.

— Не говори ерунду.

— Ты вчера десять минут выбирал шапку.

Митя вспыхнул.

— Холодно.

— Ага. Поэтому ты выбирал между синей и серой, потому что «голубая куртка Юли лучше сочетается с серой».

— Я это не говорил!

— Ты думал вслух.

«Не думал».

«Думал».

«Димка!»

Олег засмеялся.

Юля приходила в Бюро всё чаще. Иногда с настоящими просьбами, иногда просто так. Она быстро подружилась с Олегом и бабушкой Надеждой Ивановной. Особенно с бабушкой.

— Какая хорошая девочка, — говорила та после каждого ее визита. — Воспитанная.

— Бабуль.

— Что?

— Не начинай.

— А я ничего.

Начинала она обычно через минуту.

— А мама у нее кто?

— Не знаю.

— А папа?

— Инженер.

— Семья приличная.

— Бабуль!

— Молчу, молчу.

Юля однажды застала этот разговор и потом долго смеялась.

— Тебя уже женят?

Митя чуть не подавился чаем.

— Нет!

— Жаль.

Он замер. Юля покраснела.

— Я пошутила.

«Не пошутила».

«Заткнись».

«Сам слышал».

Митя решил срочно сменить тему:

— Юль, пошли во двор.

Они гуляли почти два часа. Митя намеренно не читал ее мысли. Это было трудно. Не потому, что очень хотелось узнать тайны. Просто рядом с Юлей внутренний «приемник» словно сам искал волну.

У реки они остановились на мосту. Вода внизу была темной, медленной.

— Правда, что ты умеешь летать? — неожиданно спросила Юля.

Митя напрягся:

— Кто сказал?

— Все говорят.

— Все много говорят.

— Значит, неправда?

Он посмотрел на нее. Юля не насмехалась.

— Правда.

Она несколько секунд молчала.

— Покажешь?

«Покажи».

«Нет».

«Почему?»

«Опасно».

«Ты умеешь».

«Для нее опасно».

Юля будто почувствовала сомнение.

— Я никому не скажу.

Митя вздохнул.

— Не здесь.

Они дошли до пустыря за гаражами. Сумерки уже опустились, людей вокруг не было.

— Стой тут.

Митя сделал шаг назад и медленно поднялся в воздух. Юля открыла рот. Он поднялся на три метра, сделал небольшой круг и опустился.

— Вот.

— Это… — Юля не могла подобрать слово. — Это настоящее.

— Угу.

— А можно со мной?

— Нет.

Она обиженно надула губы.

— Почему?

— Я не знаю, могу ли нести человека.

«Можешь».

«Откуда знаешь?»

«Ты же телепортировал людей».

«Это другое».

В небе мелькнул серебристый свет. Галаксиды.

«Можешь», — прозвенел в голове колокольчик.

Митя вздохнул.

— Ладно. Но не высоко.

Он взял Юлю за обе руки.

— Не отпускай.

— Не отпущу.

Митя осторожно поднялся. Юля тихо вскрикнула. Они зависли метрах в двух над землей.

Он крепко держал девочку за руки. Потом, отпустив одну руку, плавно полетел вперед.

— Митя…

— Что?

— Это невероятно.

Он поднялся чуть выше. Юля засмеялась. Смех был такой чистый, что Митя сам начал смеяться. Они пролетели над пустырем, не поднимаясь выше фонарей. Юля неожиданно прижалась к нему.

— Страшно?

— Немного.

— Спускаемся.

— Нет. Еще минуту.

Они зависли над заснеженными гаражами. Вдалеке мерцала Вязьма.

— Ты никому не показывал?

— Олегу. Бабушка знает. Дядя Петя.

— А мне почему показал?

Митя растерялся.

«Скажи».

«Что?»

«Правду».

— Потому что доверяю.

Юля улыбнулась. На земле она долго не отпускала его руки.

Потом наклонилась к нему и прошептала на ухо:

— Я тоже тебе доверяю.

Эти слова грели сильнее любой куртки.

Через несколько дней Юля пришла в Бюро взволнованная.

— Митя, у нас сосед пропал. Дедушка Николай. Он иногда забывает, куда идет. Его дочь весь район обошла.

Митя сразу закрыл глаза и сосредоточился. Запах мокрой шерсти, аптечных капель и холода. Перед глазами возникла остановка на окраине. Старик сидел на скамейке без шапки.

— Нашел.

— Где?

— На выезде к трассе.

Олег вскочил.

— Я с вами.

Через несколько минут они уже были там. Дедушка действительно сидел на остановке, растерянно глядя на дорогу.

Юля первой подбежала.

— Николай Петрович!

Старик посмотрел на нее:

— Леночка?

— Нет, я Юля. Мы домой пойдем.

Он дрожал от холода. Митя снял шарф и обмотал ему шею.

— Домой.

Олег вызвал по телефону дочь старика. Пока ждали, Николай Петрович вдруг пристально посмотрел на Митю.

— Я тебя знаю.

Митя улыбнулся.

— Не знаете.

— Знаю. Ты мальчик со светом.

У Мити внутри всё похолодело.

— Каким светом?

Старик указал в небо.

— Птицы над тобой.

Олег и Юля одновременно посмотрели вверх. Небо было пустым.

— Какие птицы? — спросила Юля.

Николай Петрович уже отвлекся.

— Леночка скоро придет?

Митя ничего не ответил. Когда старика забрала дочь, Юля отвела Митю в сторону.

— Он видел Галаксид?

Митя удивился.

— Откуда ты знаешь их название?

Юля смутилась.

— Ты однажды говорил про них в штабе. Я запомнила.

Митя задумался. Получалось, Галаксид способны видеть не только те, кому они открываются сознательно.

Вечером он спросил птиц.

«Некоторые люди на границе памяти видят больше, чем другие», — ответили они.

«Почему?»

«Потому что разум перестает держаться за привычные границы».

Ответ оказался слишком сложным. Митя решил подумать об этом позже. Гораздо важнее было то, что Юля теперь знала почти всё. И не испугалась.

***

Начало ноября оказалось вообще богатым на открытия и события.

Участие в городских олимпиадах оказалось не таким уж страшным испытанием, каким казалось Мите раньше. На муниципальном этапе по физике и математике он щелкал задачи словно орехи, опережая соперников не только за счет блестящих знаний, но и благодаря тому самому уникальному пространственному мышлению, которое теперь работало на него четко и без сбоев. Учителя лишь восхищенно качали головой, предрекая ему блестящее будущее далеко за пределами родной области.

Муниципальная олимпиада по математике проходила в старом здании лицея, где высокие окна смотрели на заснеженный двор, а длинные коридоры пахли мелом, мокрыми куртками и полированной мебелью. Митя пришел раньше времени вместе с Юрием Андреевичем. Олег в этот день участвовал в соревнованиях по биатлону и страшно переживал, что не сможет присутствовать.

Перед входом он успел прислать сообщение: «Шеф, порви их всех. Но культурно».

Митя улыбнулся и убрал телефон. В аудитории сидели ребята постарше. Некоторые смотрели на него с недоверием.

— Ты тоже на олимпиаду? — спросила девочка с двумя толстыми косами.

— Да.

— В каком классе?

— В шестом.

Она удивленно подняла брови.

— А задания общие для седьмых-восьмых.

Митя пожал плечами.

«Испугался?»

«Нет».

«Правильно. Пусть они боятся».

«Димка!».

«Молчу».

Когда раздали листы, Митя прочитал первую задачу и едва не рассмеялся. Она была про движение поездов навстречу друг другу.

«Опять поезда».

«Сделай вид, что сложно».

«Зачем?»

«Чтобы не обидеть организаторов».

Вторая задача оказалась интереснее. Третья заставила задуматься. На четвертой Митя остановился минут на десять. Ему нравилось это ощущение. Не то, когда ответ приходил сразу благодаря дару, а когда приходилось искать путь самому.

Через два часа Митя сдал работу.

У выхода Юрий Андреевич встретил его вопросом:

— Ну?

— Нормально.

— Это значит «всё решил»?

— Почти.

— Сколько не решил?

— Одну половину.

— Как можно решить половину задачи?

— Первую часть решил, вторую не доказал.

Юрий Андреевич довольно улыбнулся.

— Значит, всё отлично.

Результаты обещали через три дня. Но уже по дороге домой случилось то, что заставило Митю забыть об олимпиаде.

Снег усилился. Ветер гнал по дороге плотную белую пелену. Машины двигались медленно.

Юрий Андреевич вдруг сбросил скорость.

— Впереди что-то произошло.

У обочины стояла легковушка с включенной аварийкой. Рядом мужчина махал руками.

Юрий остановился.

— Что случилось?

— В кювет съехали! Там женщина с ребенком, машина на боку, дверь заклинило!

Митя уже отстегивал ремень.

— Стой, — сказал Юрий. — Сначала посмотрим.

Они спустились к кювету. Внизу лежал небольшой автомобиль. Передняя часть ушла в снег, заднее колесо вращалось в воздухе. Из салона доносился детский плач.

Митя почувствовал страх. Острый, холодный.

— Все живы? — крикнул Юрий.

— Да! — ответила женщина из машины. — Но дверь не открывается!

Юрий попробовал дернуть заднюю дверь.

Бесполезно.

— Мить, без показухи можешь?

Мальчик кивнул. Он положил ладонь на металл. Пространство вокруг замка едва заметно дрогнуло. Щелк. Дверь открылась.

Юрий быстро вытащил девочку лет пяти, затем помог выбраться матери.

— Спасибо! — женщина прижала ребенка. — Как вы дверь открыли?

— Замок замерз, — спокойно ответил Юрий.

Митя покосился на него.

«Все вокруг стали дядей Петей».

«Ученики хорошие».

Но опасность не закончилась. Митя вдруг почувствовал запах бензина. Он заглянул под машину. Топливо тонкой струйкой вытекало на снег.

— Отойдем, — сказал он.

Юрий посмотрел на мальчика и сразу понял.

— Все наверх. Быстро.

Они поднялись на дорогу.

Через несколько минут подъехали спасатели. Митя стоял в стороне и смотрел, как специалисты работают с машиной.

«А ведь можно было телепортировать их сразу».

«Можно».

«Почему не сделал?»

«Не понадобилось».

«Учишься».

Митя улыбнулся.

Юрий Андреевич потрепал его по плечу.

— Молодец. Сегодня ты даже не напугал половину города.

— Расту.

— Вот и расти дальше.

Через три дня пришли результаты олимпиады.

Первое место.

Митя увидел свою фамилию в списке и несколько секунд просто смотрел. Он давно привык, что взрослые хвалят его способности. Но здесь способности почти не участвовали. Он сам решил задачи.

Бабушка распечатала диплом и поставила его в рамку рядом с семейными фотографиями.

— Вот этим я особенно горжусь, — сказала она.

Митя удивился.

— Почему? А когда я людей спасал?

— Спасал. И этим тоже горжусь. Но в олимпиаде ты победил не потому, что тебе птицы что-то подарили. Тут ты сам сидел, учился, думал.

Митя задумался. Ему понравились эти слова.

Олег пришел вечером в штаб с шоколадкой.

— Поздравляю, профессор.

— Спасибо.

— Я, кстати, тоже второй на соревнованиях.

— Почему не первый?

— Вот сейчас шоколад обратно заберу.

Митя засмеялся и отломил половину плитки.

— Держи, серебряный призер.

— Другое дело.

Они сидели в штабе, ели шоколад и обсуждали олимпиаду и соревнования.

Олег вдруг спросил:

— А ты хочешь уехать учиться куда-нибудь далеко? В Москву или вообще за границу?

Митя перестал жевать.

— Не знаю.

— Ты же явно не останешься на всю жизнь в нашей Вязьме.

— А ты?

— А я, может, стану биатлонистом, как отец. Тоже уеду.

Они замолчали. Впервые будущее показалось не только интересным, но и немного грустным.

«Все меняется».

«Знаю».

«Люди уезжают».

«И возвращаются».

Олег толкнул его плечом.

— Ладно. До этого еще сто лет.

— Не сто.

— Для нас — сто.

Митя посмотрел в окно. За ним медленно падал снег. На фоне темного неба пролетели три серебристые точки. Жизнь действительно двигалась вперед.

И теперь Митя уже не боялся, что перемены обязательно что-то отнимут. Иногда они просто открывали следующую дверь.

***

Митя снова начал летать. Паря над ночным городом, он думал о Юле. Он теперь почти постоянно о ней думал. Не она ли подарила Мите новые крылья? Во всяком случае, ему нравилось думать именно так.

Но главным событием недели стало нечто совсем другое.

В четверг после уроков Митя и Олег сидели в своем гаражном штабе, наслаждаясь теплом от самодельной буржуйки. Дверь неожиданно распахнулась, и на пороге появился Юрий Андреевич. Спортсмен выглядел бодрым, на щеках играл румянец от легкого морозца. В руках он держал увесистый пакет.

— Здорово, молодежь! — с порога улыбнулся он, заходя в помещение и стряхивая снег с ботинок. — Не помешаю вашему военному совету?

Олег тут же подскочил, уступая отцу свое место: — О, пап! Когда ты приехал? А мы тебя только к субботе ждали. Какие новости?

Юрий Андреевич присел, положил пакет на стол и серьезно посмотрел на Митю:

— Новости хорошие, братцы. Но пришел я не с пустыми руками и не просто так чаю попить. Короче, Митя, дело есть. Не дворового и даже не городского масштаба.

Митя отставил кружку, внимательно глядя на мужчину:

— Какое дело?

— Меня тут привлекли к организации молодежного научно-образовательного форума «Будущее Смоленщины», который пройдет в декабре в Смоленске, — объяснил Юрий Андреевич. — Там будут собираться лучшие умы со всего региона — старшеклассники, разработчики, молодые инженеры. И организаторы попросили меня порекомендовать одного парня, который нестандартно мыслит и умеет находить нестандартные решения в безвыходных ситуациях. Я сразу подумал про тебя. Ты готов попробовать защитить проект? Тему можешь выбрать сам — хоть физику пространственных сред, хоть альтернативную энергетику.

Олег восторженно присвистнул:

— Ого, шеф! Смоленск! Это же настоящий научный форум, не хухры-мухры! Едем?

Митя молчал пару секунд, чувствуя, как внутри разливается спокойная, уверенная волна тепла. Смоленск. Большой город, новые возможности, другие масштабы. Никакого страха перед будущим больше не было — остался лишь чистый интерес и готовность идти дальше.

Он посмотрел на Юрия Андреевича и кивнул, уверенно и четко:

— Я готов. Тему подготовлю к концу недели.

— Знал, что не откажешь! — Юрий Андреевич хлопнул ладонью по столу, довольно улыбаясь, и вытащил из пакета большую коробку с тортом. — За это дело обязательно нужно выпить чаю с тортиком. Победа любит подготовку!

Когда Олежкин папа ушел, оставив после себя аромат ванили и бодрое настроение, Митя подошел к окну штаба. За стеклом падал мягкий пушистый снег, укрывая знакомый с малых лет двор. А где-то высоко в сером небе, как всегда, на секунду блеснули три серебристые искры, словно молчаливое одобрение его выбора.

Жизнь продолжалась, открывая перед ним новые двери, и Митя был готов войти в каждую из них.

Глава 29. Проект

Следующие три недели пролетели для Мити в режиме строгой и вдохновенной концентрации. Предложение Юрия Андреевича стать участником молодежного научно-образовательного форума «Будущее Смоленщины» в Смоленске перевернуло его привычный учебный график, но мальчик подошел к задаче с присущей ему основательностью. Темы для проекта долго искать не пришлось: кому, как не ему — хранителю пространственного моста и победителю подземного разлома, — было рассуждать о границах между физической материей и невидимыми измерениями.

Свой доклад он озаглавил строго и академично: «Энергетические аномалии закрытых сред и методы их стабилизации». Разумеется, формулировки были адаптированы под строгие научные рамки, опираясь на труды инженеров прошлого, школьную физику и собственный уникальный опыт.

Олег взял на себя роль главного технического редактора и критика. Вечерами они сидели в своем гаражном штабе, обложившись исписанными черновиками, схемами и чертежами.

— Слушай, шеф, — чесал затылок Олег, изучая очередной плакат с графиками колебаний пространства. — Звучит круто, конечно. Эксперты в Смоленске обалдеют от твоих расчетов. Но как ты на защите объяснишь, если они спросят, откуда у тебя практические данные по нестабильным узлам? Ты же не скажешь им про подземную башню и теневых двойников.

Митя спокойно отложил карандаш и улыбнулся:

— А мне не придется врать, Олег. Теория поля, волновые уравнения и моделирование замкнутых систем — это чистая наука. Практику мы замаскируем под лабораторное моделирование и аналогии с естественными геомагнитными сдвигами. Главное — железобетонная логика.

***

Подготовка к форуму очень быстро превратила штаб «Бюро добрых услуг» в смесь школьного кабинета физики, мастерской сумасшедшего изобретателя и склада радиодеталей. На столе лежали катушки медной проволоки, старые динамики, светодиоды, платы от сломанных компьютеров и три тетради, исписанные формулами.

Олег смотрел на это богатство с выражением человека, который уже заранее пожалел, что согласился помогать.

— Шеф, я понимаю каждое слово отдельно. Но когда ты ставишь их рядом, получается заклинание.

— Здесь всё просто.

— Конечно. «Интерференционная стабилизация локального поля». Моя бабушка каждый вечер именно этим и занимается.

Митя засмеялся. Юля сидела на подоконнике и рисовала аккуратную схему стенда.

— Я тоже не всё понимаю, — призналась она. — Но звучит красиво.

— Вот! — Олег ткнул пальцем в ее сторону. — Нормальный человек.

— Ты технический редактор.

— Я думал, это означает есть печенье и говорить «круто».

— Нет.

— Обманули.

Проект Митя действительно строил на собственном опыте. Конечно, он не мог написать: «Я умею закрывать пространственные разломы с помощью космических птиц и внутреннего двойника». Поэтому переводил всё на язык физики.

Разлом становился «аномальной энергетической средой». Галаксиды — «внешним стабилизирующим воздействием». Собственный дар — «оператором обратной связи».

Олег, прочитав черновик, долго молчал.

— Ты сейчас научно объяснил самого себя.

— Почти.

— А если профессора поймут, что это не теория?

Митя задумался.

— Не поймут.

«Самоуверенно».

«А ты что предлагаешь?»

«Добавить побольше непонятных формул».

«Чтобы никто не разобрался?»

«Чтобы все уважали».

Митя фыркнул.

Но формул действительно стало больше. Елена Сергеевна помогала подготовиться к выступлению.

— Ты должен говорить медленнее, — объясняла она. — Когда волнуешься, начинаешь проглатывать окончания.

— Я не волнуюсь.

— Сейчас нет. А перед залом будет иначе.

Самой сложной частью оказалась демонстрационная модель. Он хотел показать, как слабые волны могут стабилизировать более сильное колебание. Юрий Андреевич достал старый лабораторный генератор. Семен Павлович пожертвовал осциллограф. Дядя Петя принес ящик инструментов. Бабушка обеспечивала всех пирогом.

— Наука на голодный желудок не делается, — заявила она.

Штаб работал до позднего вечера.

В первый день модель вообще не заработала. Во второй сгорел предохранитель.

На третий светодиодная лента вспыхнула так ярко, что Олег упал со стула.

— Всё! Открыли портал!

— Не ори.

— А если сейчас оттуда кто-нибудь выйдет?

«Было бы интересно».

«Нет».

Митя отключил питание. На четвертый день, наконец, все получилось. Слабые световые импульсы начали синхронно менять частоту, постепенно выравнивая хаотическое мерцание центрального кольца.

Юля захлопала.

— Красиво!

Олег важно кивнул.

— Я с самого начала говорил, что заработает.

— Ты вчера хотел всё выбросить.

— Это был метод психологического давления на прибор.

Митя записал результат в тетрадь.

Но ночью произошло странное. Он проснулся от запаха озона. Вокруг письменного стола появилось свечение. Металлическая пластинка-ключ, спрятанная в ящике излучала ровный белый свет.

Митя достал ее. Три окружности на поверхности едва заметно пульсировали.

«Узел?»

«Похоже».

«Сейчас?»

«Очень вовремя».

Митя надел куртку.

В дверях появилась бабушка.

— Куда?

— Бабуль…

— Не надо «бабуль». Я уже выучила этот взгляд.

Митя показал пластинку.

— Она светится.

Надежда Ивановна вздохнула.

— Дядю Петю разбуди.

Через двадцать минут маленькая экспедиция стояла у гаражей: Митя, Олег, дядя Петя и Юля, которой Олег успел написать.

— А ее зачем? — шепотом спросил дворник.

— Она всё знает.

— Ну прекрасно. Скоро у нас секрет будет знать половина Вязьмы.

Пластинка тянула их к старой котельной за железнодорожными путями.

Митя шел впереди. Запах озона усиливался. У стены заброшенного здания воздух едва заметно дрожал.

— Вижу, — прошептала Юля.

Митя резко повернулся.

— Что?

— Там… как стекло над огнем.

Олег щурился.

— Я ничего не вижу.

Дядя Петя тоже покачал головой. Митя подошел ближе.

Перед ним действительно находился маленький пространственный узел. Не разлом. Скорее тонкая складка реальности. Из нее доносился слабый звон.

Галаксиды появились рядом.

«Не закрывай».

«Почему?»

«Он безопасен».

«Тогда зачем ключ светится?»

«Чтобы ты научился отличать дверь от раны».

Митя осторожно протянул руку. Пальцы прошли сквозь дрожащий воздух. На секунду он увидел другое небо. Фиолетовое. И две огромные луны. Отдернул руку.

— Там другой мир.

Юля тихо ахнула.

— Ты видел?

— Да.

Олег выглядел обиженным.

— Почему я ничего не вижу?

«Потому что ты обычный».

«Не обижай Олега».

— Может, потом.

Димка хмыкнул.

Галаксиды передали новую мысль: «Не всякая граница должна быть разрушена. Не всякая дверь должна быть открыта. Хранитель — тот, кто знает разницу».

Узел погас сам. Пластинка потемнела. По дороге домой дядя Петя сказал:

— Вот теперь я окончательно ничего не понимаю.

— Я тоже, — признался Митя.

— Уже легче.

На следующий день он добавил в проект новую формулу. Она описывала не разрушение аномалии, а устойчивость границы.

Олег прочитал.

— И откуда это?

Митя улыбнулся.

— Природа подсказала.

Эту же фразу через несколько недель он повторит профессору в Смоленске.

***

К началу декабря проект был полностью готов: презентация вылизана до идеала, текст доклада выучен наизусть, а макет устройства для стабилизации пространства, собранный из старого конструктора и деталей ненужного радиоприемника, выглядел вполне научно и внушительно.

День отъезда выдался морозным и солнечным. На перроне вокзала Вязьмы стояли Юрий Андреевич, бабушка Надежда Ивановна и верный друг Олег, который провожал шефа с видом гордого генерала, отправляющего полководца на фронт.

— Ну всё, Митюша, с Богом, — Надежда Ивановна поправила внуку шарф и крепко обняла его. — Будь аккуратен, звони каждый вечер. Я так тобой горжусь!

— Не подкачай там, шеф! — Олег крепко пожал Мите руку. — Покажи областному центру, как работают парни из нашего Бюро!

Юрий Андреевич подбадривающе хлопнул мальчика по плечу, подхватил его и свою дорожные сумки и помог подняться в вагон комфортабельного поезда.

Митя занял свое место у окна, положив на колени папку с проектом. Когда состав плавно тронулся, набирая ход, мальчик прижался лбом к прохладному стеклу. За окном мелькали заснеженные березняки и ельники, небольшие станции, поля и перелески Смоленщины.

Внутри у Мити царила абсолютная гармония. Никаких теней, никаких сомнений — только предвкушение большого пути, новых открытий и взрослой жизни, которая ждала его впереди.

Глава 30. Смоленск и большой свет

Поезд плавно затормозил у перрона Смоленск-Центральный, вагоны мягко качнулись, и двери с шипением разъехались в стороны, выпуская мальчика в новый мир.

Областной центр встретил Митю мрачноватыми домами старой каменной застройки, блеском витрин и морозным декабрьским воздухом, в котором смешались запахи бензина, горячего кофе и свежевыпавшего снега.

Юрий Андреевич уверенно провел будущее научное светило в полосатой шапке и ярко-желтом новеньком пуховике сквозь толпу, к ожидавшему у выхода микроавтобусу, который развозил участников форума «Будущее Смоленщины» прямо к главному корпусу конгресс-центра.

— Ну как, боец? — обернулся Юрий Андреевич с улыбкой, заметив, как Митя с интересом разглядывает заснеженные каменные фасады Большой Советской улицы. — Областной масштаб не пугает?

Митя уверенно покачал головой, поправляя лямку рюкзака, в котором лежала заветная папка с проектом:

— Нисколько, Юрий Андреевич. Здесь просторнее, но законы физики везде одинаковые.

Заселение в современный молодежный кампус прошло быстро. Мите достался уютный двухместный номер на седьмом этаже с панорамным видом на набережную Днепра. Его соседом оказался рослый парень из Рославля по имени Артем, увлеченный робототехникой и программированием. Они быстро нашли общий язык, проговорив полвечера о схемах микроконтроллеров и перспективах искусственного интеллекта.

Утром начался сам форум. Огромный зал конгресс-центра гудел голосами нескольких сотен участников со всей Смоленской области и даже из соседних регионов. На стендах пестрели макеты дронов, установки «умного дома», экологические фильтры и медицинские разработки. Конкуренция была серьезной, но Митя чувствовал себя на удивление спокойно. Тот внутренний стержень, который укрепился после закрытия разлома и месяцев упорной учебы, не давал волнению завладеть сознанием мальчика.

Его секция — «Инженерные инновации и аномальные среды» — собрала лучших из лучших. Когда подошла очередь Мити, он уверенно поднялся на трибуну. Поначалу, строгие члены жюри — профессора местного политеха и представители крупных технологических компаний — смотрели на невысокого школьника со скепсисом. Но стоило Мите заговорить — четко, аргументированно, без единой запинки оперируя сложнейшими терминами волновой динамики и математического моделирования замкнутых пространств, — как в зале воцарилась тишина.

Он рассказывал о своем проекте «Мост» так увлеченно и глубоко, будто лично провел сотни натурных испытаний. Макет, собранный из подручных средств, наглядной демонстрацией подтверждал его слова: миниатюрные световые волны послушно стабилизировались под воздействием расчетного поля.

Когда Митя закончил, в зале повисла минутная пауза, сменившаяся шквалом аплодисментов.

Один из профессоров, седовласый мужчина в очках в роговой оправе, с улыбкой кашлянул в микрофон:

— Молодой человек, ваши выкладки опережают стандартную университетскую программу курса этак на три. Скажите, где вы проводили практические замеры? У вас потрясающая интуиция.

Митя спокойно встретил его взгляд и ответил без тени смущения:

— Практика, профессор, строится на внимательном наблюдении за тем, что нас окружает. Иногда природа сама подсказывает формулы, если умеешь слушать.

После защиты к Мите еще долго подходили участники и эксперты, задавали вопросы, брали контакты и восхищенно пожимали руку. Юрий Андреевич, наблюдавший за всем этим из зала, сиял от гордости, словно сам только что выиграл олимпийское золото.

Вечером, стоя у панорамного окна своего номера и глядя на мерцающие огни ночного Смоленска, Митя чувствовал удивительную легкость. Где-то там, высоко над городом, промелькнули три серебристые искры — едва заметные, но родные.

Он знал: это только начало большой дороги.

Глава 31. Возвращение победителя

Утренний поезд Смоленск — Вязьма мерно покачивал вагоны, убаюкивая пассажиров тихим стуком колес. Митя сидел у окна и дремал. В рюкзаке, рядом с папкой проектов, лежали диплом первой степени форума «Будущее Смоленщины», памятная серебряная медаль и официальное приглашение в летнюю инженерную школу при ведущем технологическом университете региона. Но главным трофеем было то внутреннее спокойствие и абсолютная уверенность в собственных силах, которые теперь навсегда поселились в его душе.

В купе проводник принес стакан чаю в фирменном подстаканнике. Митя сделал глоток, согревая ладони о горячее стекло, и улыбнулся своим мыслям. Всего год назад он был замкнутым, молчаливым мальчиком, который боялся собственного голоса и прятался от мира за стеной выдуманных страхов. Теперь всё изменилось кардинально. Он научился говорить, слушать, защищать тех, кто в этом нуждается, и находить ответы на самые сложные загадки — как научные, так и те, что скрывала сама изнанка реальности.

Вскоре состав плавно затормозил на перроне вокзала Вязьмы.

Едва Митя с Юрием Андреевичем спустился на заснеженную платформу, как услышал знакомый радостный вопль:

— Шеф вернулся! Ура победителю!

Олег подбежал к нему с таким видом, будто встречал из космоса героя — первого космонавта, тут же подхватил дорожную сумку и с восхищением уставился на блестящую медаль, которую Митя гордо повесил на шею по совету Юрия Андреевича. На перроне также стояла бабушка Надежда Ивановна — глаза ее слезились от гордости и радости, а за ее спиной скромно улыбался дядя Петя.

— Ну что, медалист, принимай поздравления! — дядя Петя с чувством потряс Мите руку, едва не оторвав ее. — Говорят, эксперты из Смоленска до сих пор в восторге от твоей защиты. Признаются, что такого уровня аналитики они среди школьников еще не встречали.

Надежда Ивановна обняла внука, прижав к себе так крепко, что у Мити захватило дух: — Родной мой… Я же знала, я так верила в тебя! Пойдем скорее домой, пироги стынут, бабушка специально твои любимые испекла.

Митя растерянно оглядывался — а где же Юля? Неужели она не смогла прийти?

Митина погасшая улыбка не ускользнула от дяди Пети:

— Юльку потерял, Дим? Не переживай, она мне звонила, просила без нее не уезжать с вокзала.

И словно в подтверждение его слов, из здания вокзала выпорхнула снегурочка в белой кроличьей шубке с букетом темно-красных роз.

—Юляяяя! — не выдержал Митя и бросился ей навстречу.

Девочка протянула ему букет:

— Мои поздравления юному профессору. Я в тебе не сомневалась.

— Юль, это я тебе должен цветы дарить, — смутился Митя.

— Будет повод, подаришь, — улыбнулась в ответ Юля.

Надежда Ивановна рассмеялась и обняла девочку.

— А теперь все к нам — пить чай с яблочным пирогом!

Юля радостно кивнула.

Дорога до дома пролетела как одно мгновение. Морозный воздух Вязьмы казался особенно чистым и родным; от вокзала город тянулся знакомыми улицами к старому центру и реке. Во дворе их дома всё было по-прежнему: заснеженные качели, знакомые тропинки и окна родной квартиры №45, где всегда ждали тепло и уют.

Яблочный пирог бабы Нади потряс даже искушенного в ее кулинарных шедеврах Митю. Такое ощущение, что бабушка наращивала свое мастерство с каждым новым пирогом, а совершенству, как известно, пределов нет. Митя и Юрий Андреевич наперебой рассказывали, как прошла Митина защита, не забывая периодически откусывать пирога и запивать его фирменным чаем. Насытившись, решили поиграть в настольные игры. Митя, не скрываясь, подыгрывал Юле, чем умилял Юрия Андреевича, который стал называть его Сэр Ланселот.

За играми и разговорами незаметно пролетел день.

Вечером, когда гости разошлись, а бабушка хлопотала на кухне, Митя подошел к своему рабочему столу у окна. На улице уже зажигались желтые фонари, выхватывая из темноты падающие хлопья снега.

Мальчик приоткрыл форточку. В комнату ворвался бодрящий морозный воздух, и в ту же секунду, высоко над крышами родного города, легко и бесшумно промелькнули три серебристые звезды. Галаксиды приветствовали его возвращение.

Митя улыбнулся, глядя им вслед.

«Дальше — только вперед», — прозвучал в мыслях отзвук некогда разделенного с тенью сознания, но теперь это был голос его собственной, непоколебимой воли.

Митя сел за стол и открыл чистую тетрадь, словно перелистнул новую, пока неисписанную страницу своей жизни. Но он уже знал, с чего ее начать.

***

На следующее утро после возвращения из Смоленска Митя проснулся раньше будильника. Медаль лежала на письменном столе рядом с тетрадями и казалась почти чужой среди привычных карандашей, проводов и книг.

Он взял ее в ладонь, повертел и усмехнулся.

«Тяжелая?»

«Немного».

«Гордость весит больше».

«Опять философствуешь».

На кухне уже пахло оладьями. Бабушка встретила его улыбкой и поставила перед ним целую горку.

— Победителям положен усиленный завтрак.

— А если бы второе место?

— Тоже усиленный.

— А если бы вообще ничего?

— Еще усиленнее, чтобы не расстраивался.

Митя рассмеялся.

В дверь постучали. На площадке стояли Олег и Юля. Олег держал лист ватмана, на котором огромными буквами было написано: «ПОЗДРАВЛЯЕМ ПРОФЕССОРА СМИРНОВА!», а Юля — маленький пакет.

— Мы решили, что официальной встречи на вокзале недостаточно, — заявил Олег.

Юля протянула пакет. Внутри оказалась простая синяя ручка в металлическом футляре.

— Для новых проектов, — сказала она.

Митя несколько секунд рассматривал подарок.

— Спасибо.

— Только не потеряй, — предупредила Юля.

— С его способностями? — фыркнул Олег. — Он ее найдет, даже если ручка улетит в соседнюю область.

Они устроились на кухне. Бабушка тут же добавила две тарелки, и завтрак превратился в маленький праздник.

Дядя Петя, заглянувший через полчаса, увидел ватман, медаль и пустую тарелку из-под оладий.

— Ну, всё понятно. Академия наук переехала в сорок пятую квартиру.

— Чай будешь? — спросила бабушка.

— А как же. Я же не ради науки пришел.

Митя посмотрел на всех и вдруг подумал, что победа в Смоленске была важной, но возвращение оказалось важнее.

«Домой всегда приятнее».

«Да».

На этот раз Димка не стал спорить.

За окном падал снег, а на стекле дрожало отражение медали. Митя улыбнулся: впереди было неизвестное, но теперь оно не пугало — звало его, как когда-то звало небо.

Эпилог. Весна

Прошло несколько месяцев. Зимние сугробы уступили место бурным ручьям, а пологие смоленские холмы, берега реки Вязьмы и дворы покрылись первой нежной зеленью.

Жизнь Мити текла размеренно и счастливо. Теперь все его знали не как молчаливого и странного мальчика, а как победителя областных олимпиад, надежного товарища и главного эксперта местного «Бюро добрых услуг», которое теперь по совместительству стало лабораторией юных изобретателей. Найденные ключи, восстановленные флешки, спасенные щенки, сложные уравнения по физике и бесконечные чертежи стали привычной и радостной частью будней.

Весна принесла не только тепло, но и вдвое увеличила очередь посетителей в Бюро. После зимы люди словно одновременно вспомнили обо всех потерянных вещах, забытых обещаниях и маленьких бедах.

В субботу с утра в гаражном штабе было особенно людно.

Первым пришел Семен с флешкой.

— Только не смейтесь, — строго предупредил он. — На ней школьный архив за десять лет. Вчера работала, сегодня компьютер не видит.

Олег торжественно взял флешку двумя пальцами.

— Семен, вы скоро станете нашим постоянным спонсором.

— В каком смысле?

— Каждый ваш визит заканчивается шоколадкой.

— Ах вы, коммерсанты!

Митя подключил флешку к ноутбуку, посмотрел на таблицу разделов и улыбнулся.

Теперь далеко не всегда требовался дар. За год он научился восстанавливать данные обычными программами, паять провода, ремонтировать простую электронику и разбираться в компьютерах не хуже некоторых взрослых.

Через двадцать минут папка с архивом появилась на экране.

— Готово.

Семен просиял.

— Митя, ты волшебник.

— На этот раз без волшебства.

— Еще лучше.

Он действительно достал из кармана шоколадку.

Олег победно поднял палец.

— Я же говорил.

Следом пришла девочка с поломанной игрушечной машинкой. Потом сосед попросил помочь настроить новый телефон. Потом тетя Зина заявила, что Маркиз опять исчез.

— Он не исчез, — сказал Митя, даже не вставая. — На вашем балконе в коробке.

Тетя Зина подозрительно прищурилась.

— Ты и котов уже на расстоянии видишь?

— Маркиз всегда там прячется.

Через пять минут она вернулась.

— Нашелся, паразит.

— Я же говорил.

— Ладно, держите пирожки.

Олег проводил ее взглядом.

— Шеф, мы скоро откроем продуктовый склад.

Юля сидела рядом за столом и оформляла в тетради список дел.

— Можно всё отнести бабушке Наде. Она распределит.

— Или выдаст нам еще горку пирогов, — сказал Митя.

Юля улыбнулась.

За прошедшие месяцы она стала такой же естественной частью компании, как Олег. Никто уже не удивлялся, когда она приходила в штаб, спорила с Митей о чертежах или помогала ребятам вести тетрадь посещений.

После обеда посетители разошлись. Олег ушел на тренировку. Юля и Митя остались вдвоем. Они вышли из штаба и пошли к реке.

Вязьма была полноводной, весенней. По воде плыли ветки, отражались облака.

— Скоро лето, — сказала Юля.

— Угу.

— Ты поедешь в инженерную школу?

— Поеду.

— Надолго?

— На три недели.

Юля помолчала.

— Буду скучать.

Митя остановился.

— Я тоже.

Она взяла его за руку.

Раньше от такого простого жеста у него сердце начинало колотиться, как сумасшедшее. Теперь стало спокойнее. Теплее.

— Полетаем? — спросила Юля, посмотрев в небо.

— Сейчас?

— А почему нет?

Митя оглянулся.

На берегу никого.

— Только недолго.

Они поднялись над рекой.

Весенний воздух пах водой, землей и молодой травой.

Юля уже не боялась высоты. Она держалась за Митю одной рукой, второй показывала на город.

— Смотри, школа!

— Вижу.

— А вон наш двор.

— Вижу.

— А вон дядя Петя!

Внизу крошечная фигурка дворника подняла голову и погрозила им метлой.

Митя расхохотался. Они поднялись выше.

Вязьма раскрылась под ними целиком — знакомая, родная.

«Помнишь первый полет?» — спросил Димка.

«Конечно».

«Ты тогда чуть не разбился».

«Спасибо, что напомнил».

«Пожалуйста».

Митя улыбнулся.

Теперь небо уже не было бегством от земли. Раньше ему хотелось подняться как можно выше, исчезнуть в голубизне, оставить внизу всё непонятное и болезненное. Теперь хотелось возвращаться. К бабушке. К Олегу. К Юле. К старому двору. К своему столу у окна.

Они опустились за гаражами. Юля поправила волосы.

— Знаешь, что самое странное?

— Что?

— Я уже почти привыкла.

— К полетам?

— К тебе.

Митя сделал обиженное лицо.

— Это комплимент?

— Конечно.

Она поцеловала его в щеку и побежала вдоль дома.

Митя замер.

«О-о-о».

«Молчи».

«Я ничего».

«Ты очень громко ничего».

Он догнал Юлю.

***

Вечером дома его ждал официальный конверт из инженерной школы. Внутри лежала программа занятий: робототехника, математическое моделирование, физика, программирование.

Надежда Ивановна прочитала и вздохнула.

— Взрослый совсем стал.

— Я на три недели.

— Знаю. Всё равно.

Митя обнял ее.

— Я вернусь.

— Куда ты денешься. Пироги кто есть будет?

Дядя Петя, зашедший на чай, изучил программу.

— Серьезно. Смотри, Димка, не начни там телепорты строить.

— Не обещаю.

Дворник чуть не поперхнулся.

— Он еще и шутить научился! Ивановна, что за воспитание?

— Твое влияние, Михалыч.

Все засмеялись.

Позже Митя сидел у окна.

На столе лежали сразу три вещи: приглашение в инженерную школу, металлический ключ хранителя и обычная школьная тетрадь с записями Бюро.

Три части одной жизни.

Будущее.

Тайна.

Дом.

Галаксиды появились на этот раз не в небе, а прямо на подоконнике. Их серебристые тела едва заметно светились в сумерках.

«Ты изменился».

«Стал старше?»

«Стал целым».

Митя прислушался к себе.

Димка был внутри. Спокойный, привычный. Уже не тень и не соперник.

«Слышал?»

«Слышал».

«Согласен?»

«Частично».

Митя улыбнулся.

«Он согласен».

«Мы знаем».

— А что дальше? — спросил Митя вслух.

Птицы одновременно повернули головы.

«Дальше — жизнь».

— И всё?

«Разве этого мало?»

Митя задумался.

Действительно.

Птицы вспорхнули и растворились за окном.

***

Через пару дней в Бюро появился новый посетитель — мальчик лет семи с огромным рюкзаком и таким серьезным лицом, будто пришел как минимум просить помощи в спасении планеты.

— Ты Митя? — спросил он.

— Я.

— Мне сказали, ты всё находишь.

Олег, сидевший у окна, важно кашлянул:

— Не всё. Только то, что существует.

Мальчик проигнорировал замечание и достал из рюкзака половинку пластмассового самолетика.

— Вторая половина пропала. Это папин самолет. Он маленьким его сам собирал. Я случайно сломал, а кусок куда-то делся. Папа вечером приедет.

Митя взял деталь.

Никакого сильного видения не пришло. Только слабый запах пыли и старого дерева.

— Где играл?

— У бабушки.

— Под кроватью смотрел?

— Смотрел.

— За шкафом?

— Тоже.

Митя закрыл глаза. Перед внутренним зрением мелькнула батарея отопления, узкая щель и белый кусочек пластмассы.

— За батареей. Между стеной и трубой.

Мальчик просиял.

— Точно?

— Точно.

Он уже рванул к двери, но остановился.

— А сколько с меня?

Митя удивился.

— Нисколько.

— Совсем?

— Совсем.

— Тогда я вам конфету принесу.

— Договорились.

Когда дверь закрылась, Олег задумчиво произнес:

— Вот так начинается крупный бизнес. Сначала конфета, потом шоколадка, потом контрольный пакет акций кондитерской фабрики.

Юля засмеялась.

Митя смотрел на старую тетрадь Бюро. Когда-то их первая запись казалась чем-то невероятно важным. Теперь таких записей набралось несколько толстых тетрадей.

Он перелистал страницы.

Потерянный кот.

Ключи.

Чертежи.

Щенок.

Пропавший человек.

Спасенные люди.

Смешные просьбы и страшные случаи.

Целый год жизни.

«Много всего».

«А кажется, вчера на лавочке сидели».

«Ты тогда еще Олега терпеть не мог».

«А он нас».

Митя улыбнулся.

В этот момент в дверь снова заглянул тот самый мальчик.

— Нашел! — закричал он. — Правда за батареей!

Он протянул Мите карамельку.

Самую обычную, в ярком шуршащем фантике.

Митя взял ее и вдруг вспомнил первое апрельское утро. Бабушкину горсть карамелек в кармане. Олега на велосипеде. Скамейку. Небо.

Все началось с того, что он просто хотел летать.

— Спасибо, — сказал мальчик и убежал.

Митя развернул конфету и сунул за щеку.

— Шеф, ты чего улыбаешься? — спросил Олег.

— Вспомнил кое-что.

Он вышел из штаба.

Во дворе пахло теплой землей и молодой листвой. Над гаражами плыло высокое голубое небо — почти такое же, как в тот самый день.

Митя запрокинул голову.

«Полетим?»

«Сейчас?»

«А почему нет?»

Он оглянулся на друзей.

— Я ненадолго.

Олег сразу понял.

— Только без кругосветки.

Юля улыбнулась.

— И вернись к чаю.

Митя отошел за гаражи и взлетел.

Сначала невысоко. Потом выше. Ветер подхватил его, легко понес над городом. Внизу мелькнули знакомые улицы, двор, школа, старый мост, река и крыши домов. Он не торопился. Не доказывал никому, что умеет летать. Не спасал мир. Просто летел.

Через несколько минут рядом появились Галаксиды. Они двигались молча. Митя посмотрел на серебристых спутников.

«Вы ведь знали, что всё так будет?»

«Нет».

Он удивился.

«Как это — нет?»

«Будущее не написано заранее».

«Но вы видите больше меня».

«Больше — не значит всё».

Митя подумал.

«Значит, я сам выбрал?»

«Каждый день».

Ответ понравился. Он сделал широкий круг над Вязьмой и повернул обратно.

У гаражей уже ждали Олег и Юля. Дядя Петя тоже подошел с метлой и недовольно смотрел вверх.

— Димка! Чай стынет!

Митя рассмеялся и опустился на землю.

— Бегу.

В его кармане шуршал фантик от карамельки — маленькое напоминание о том апрельском мальчике, который когда-то сидел на скамейке, смотрел в небо и еще не знал, что самая невероятная дорога в его жизни начнется буквально через несколько минут.

И теперь, спустя год, Митя точно знал: чудо состояло не в том, что он научился подниматься над крышами. Настоящим чудом были люди, к которым хотелось возвращаться после любого полета и маленькие дела, из которых незаметно складывалась его большая жизнь. Да.

Где-то хлопнула дверь подъезда. Во дворе кто-то позвал ребенка домой. Проехал автобус. На кухне звякнули чашки — бабушка готовила чай.

Самые обычные звуки. Когда-то Митя жил в тишине и мечтал услышать собственный голос. Теперь он слышал целый мир.

И больше ничего не хотел в нем менять.