Убийцы поневоле

Глава 1 Серафим - Милена

Ночь темна и полна… ужинов, с ненавистью глядя на гору бумаг перед ним, думал королевский виночерпий Серафим. Эх, сейчас бы хороший окорок и кусок сыра или куропаточек жареных да рябчиков, м-м-м... а не вот это все… И так без второго обеда остался, ещё и весь вечер и ночь над бумагами придётся корпеть...

Мужчина с силой плеснул себе темной жидкости в кубок, смачно клацнул зубами о край, когда кубок опустел и потянулся к верхнему листу.

— О, духи, как же болит голова! Весь день о государственном пекусь! Аки пчела! Вот почему, спрашивается, этим должен заниматься я? А? Почему я-то? С другой стороны, а кто ж ещё? Кто кроме меня? Правду говорят — хочешь сделать хорошо, сделай это сам! Мало того, что эти гадские эльфы посмели господаря предать, так еще и возомнили себя не пойми кем! Еще светлые называются! Это надо же — покинуть Стефана в самый ответственный момент! Собаки бешеные! Подлющие! Ну ничего-ничего, мы уж позаботимся, чтобы ноги их не было ни в одном учебном заведении! Да чтобы мы им доверили обучение наших детей? И воспитание? Все, решено!

Серафим что-то размашисто черкнул в углу идеально белого листа и удовлетворенно усмехнулся:

— Завтра же доведем это все, куда следует! Хотя нет, даже сегодня! В Ратушу — в первую очередь! Нет светлым больше веры! Так, надо бы ещё и Реута предупредить... Точно не помешает… У-у-у!

Мужчина спешно набросал второе письмо и свистом подозвал к себе большого черного ворона, все это время выслушивавшего словесные излияния хозяина с высоты шкафа. Птица с интересом уставилась на то, как её левую лапку обмотали бумагой и надели красное кольцо, проделав такую же манипуляцию (только с черным кольцом) с лапкой правой. После чего довольно каркнула и замерла в ожидании.

— Лети, Ролан, лети. Ратуша. Потом — к Реуту. Надо быть начеку! Нет, Реут-то, конечно, всегда начеку, но лишнее предупреждение, знаешь ли, не помешает. Пусть пресекает любое поползновение светлых и будет готов арестовать их верхушку! А если окажут сопротивление — расправится с бунтовщиками на месте!

Птица удивленно каркнула.

— Да-да-да! Торговая Палата, Ролан, и не такое переживала…

— Мессир! Мессир!

— М-м-м?

Серафим недовольно посмотрел в сторону в сторону «ожившего» меча. Прозрачная голова, высунувшаяся из рукоятки, виновато кивнула.

— Нижайше прошу простить и извинить, мне очень неудобно Вас тревожить в такой час и при Вашей занятости… Прошу прощения…

— Короче, Гриджо!

— Тут такое дело…

— А еще короче?

Голова втянулась обратно в металл.

— Понял. Со мной только что связался дух меча… эм-м-м… это кто-то мне неизвестный, но о-о-очень настойчивый!

— И что же хотел твой «настойчивый»?

— Привожу дословно…

Голос, раздававшийся из меча громким подобострастным шепотом, вдруг изменился на незнакомый и слегка хриплый:

— Се-ра-фим! Серр-рафим! Не время спать! Живо «ноги в руки» и предупреди, кого сможешь… И аккуратнее там… Серафим, на Дворец напали! Светлые эльфы напали! Не пытайся связаться с духами мечей, это бесполезно. Все, отбой!

Сиплый голос, пролетевший по спальне холодком, замолк. Виночерпий судорожно вздохнул, потом еще раз… и неожиданно резво вынес свое грузное тело из-за стола. Схватив лежащий рядом меч, принялся его трясти.

— Гриджо! Свяжись с Его Величеством! Ваше Величество! Ваше Величество! Стефа-аа-н! — встревоженно нашептывал в рукоятку.

Но меч безмолвствовал. Грязно выругавшись, мужчина черкнул третью записку. Ворон издал недовольный звук, когда на его лапе появилась еще одна бумага, но Серафим подкинул лакомство и спустя минуту уже закрывал за своим посланником окно.

— Надеюсь, что это все неудачная шутка, — пробормотал он, спешно набросив верхнюю одежду и, проклиная разыгравшуюся подагру, отправился на разведку.

Заунывно скрипнула тяжелая дверь. Затаив дыхание, Серафим выглянул в коридор.

Вроде все тихо и спокойно. Спокойно же?

Тишина окутывала дворец Стефана III, лишь ночной ветер, гуляющий по коридорам Центральной башни, нарушал покой. Королевские гвардейцы ночной стражи — лучшие из лучших, надежные воины, стояли на своих постах. Все, как обычно в этот час. Викас, Торн, Асандр… Их безупречная бдительность, проверенная годами, и на этот раз успокоила Серафима.

На мгновение.

И только он собрался вернуться назад, в покои, как…

Воздух вокруг задрожал и стал быстро накаляться. Раздающийся повсюду треск давил на уши, а яркий свет заставил зажмуриться. Серафим почувствовал, как у него в прямом смысле зашевелились волосы на макушке. Судя по звукам что-то… что-то очень пугающее и невероятное происходит именно сейчас в сердце башни — Тронном зале. Что делать? Бежать туда, вернуться в покои или бежать из Дворца?

И пока Серафим, застыв от животного страха, размышлял, сквозь треск энергии в самом центре Тронного зала разверзся портал — яркий, ослепляющий, словно саму ткань реальности разрезала грубая сила. Из портала один за другим бесшумно появлялись незваные гости.

— Твою мать… Кто это?

Мысль о побеге была отброшена. Серафим забился в темную арку, крепко прижав к груди меч, и приготовился дорого продать свою жизнь.

Как они смогли пробить защиту башни? Как?! Да это же… Этого не может быть!

Доспехи непрошенных гостей блестели чёрным металлом, за плечами развевались зеленые плащи, а глаза… глаза светились сквозь прорези масок, закрывших лица нападавших, и это ввело Серафима в ступор. Неужели эльфы?! Захватчики двигались бесшумно, словно тени, их шаги едва касались каменных плит. Чувствуя, как по спине потекла струйка холодного пота, мужчина вжался в стену и принялся, по возможности, наблюдать. Может, его не заметят? Нащупав рукой за спиной два выступающих камня, облегченно вздохнул — значит, он с перепугу попал в нужную арку. Ну что ж… Высшие силы к нему благосклонны.

Первым ударом эльфы сняли охрану в Тронном зале — короткие взмахи клинков, и тела королевских гвардейцев осели на пол. Потоки крови чертили причудливые узоры на мраморе. Никто из стражников даже не успел поднять тревогу — эльфы двигались слишком быстро, их удары были точными и смертельными.

Серафим до боли закусил губу, сдерживая крик и тошноту, подступающую в горлу. Давненько он не попадал в такой переплет… Если выберется отсюда живым, точно пожертвует что-то монастырю…

Грохот в Тронном зале, наконец, привлёк внимание остальных гвардейцев, несущих дежурство в смежных помещениях и на лестнице, и уже через мгновение помещения наполнились тяжёлыми шагами и боевыми криками. Вооружённые алебардами и мечами, воины королевской гвардии спешили к месту прорыва. Однако, эльфы были готовы. Они шли колонной, как смертоносная волна, сметая всё на своём пути. Эльфийские маги, двое из которых оставались у портала, принялись выкрикивать заклинания, покрывая стены и потолки зловещими рунами. Зеленые отблески замедляли движения гвардейцев, обрушивая на них магические удары.

«Замедление», руны… Магия светлых… Вот стервецы! Как же они все-таки пробили защиту? И как же хорошо, что он позаботился о резервном канале связи... Главное, чтобы Ролан долетел...

Виночерпий судорожно соображал и терзался от противоречивых желаний — досмотреть, чем дело закончится, вдруг эльфов все же одолеют? С другой стороны, своя рубашка ближе к телу, и это самое тело хотелось унести оттуда, как можно скорее. Но для этого необходимо активировать ход. И как можно незаметнее.

У главной лестницы башни завязалась ожесточённая схватка. Гвардейцы, не уступая в боевом мастерстве, пытались сдержать натиск.

Бой кипел. Воздух быстро наполнялся звоном металла, криками боли и запахом крови. Казалось, вот оно, еще чуть-чуть и захватчики падут, но… строй королевской гвардии не выдержал — командиры, которые должны были отдавать чёткие приказы, лежали мёртвыми. Эльфы действовали с пугающей координацией.

Серафим осторожно выглянул из своего убежища и чуть не осел на пол. Огромный эльф в доспехах сделал взмах… Один удар. И тело королевского знаменосца, так хорошо знакомого Серафиму, с веселым чавком сложилось пополам.

О, духи… как спастись? Про верхние этажи башни Серафим старался не думать и, увидев прямо перед собой Бурмистра, живого и невредимого, облегченно вздохнул.

— Вы живы! — отрывисто бросил лейтенант, заметив трясущегося виночерпия, и тут же юркнул к нему в арку. — Надо уходить! Я Вас везде ищу. Давайте туда, на лестнице вроде пусто. Нам надо успеть добраться до выхода, пока они проверят Дворец своей магией... Ну, Вы понимаете... Как ваша нога? Сможете идти?

— Уг-г-гу…

Серафим стучал зубами так, что Бурмистр до боли сжал его руку. Виночерпий выдохнул и, словно борясь сам с собой, тихо прошептал на ухо лейтенанту:

— Ход… О нем никто не знает. Он выведет наружу.

— Ведите!

Серафим дрожащей рукой нажал на камни, дернул лейтенанта за собой и… «Верхние этажи» сами разберутся, чай не лыком шиты, а вот он… они… Побежали! Интерес к происходящему таял с каждой кровавой секундой.

Но именно наверху сражение достигло кульминации. Высшие военные чины, не так давно собравшиеся на экстренное совещание, не успели даже осознать угрозу.

В залу молча ворвался лидер эльфов. Движения худощавого воина, отточенные и молниеносные, завораживали, словно он танцевал в смертельном ритме. От его клинков, кривых и мерцающих неясным светом пощады не было. Никому. Один за другим падали генералы и советники господаря. И он сам… В отличие от остальных Стефан успел выхватить свой меч… но и только. Он пал последним.

— Готово… — брезгливо поморщился эльф, и вся Центральная башня погрузилась в мёртвую тишину.

Высшие военные чины были уничтожены. Гвардейцы, не успевшие даже подняться по ступеням, застыли на своих постах, убитые заклинаниями магов или клинками Потрошителей.

— Остался кто живой?

— Нет, мой Изувер! — вышколено отрапортовал маг. С отвращением сорвал с себя зеленый плащ и, бросив тяжелую ткань на пол на пол, просканировал взглядом место резни.

— Ты уверен?

— Вы, как всегда правы. Серафим…

— Что Серафим?

— Увидел ровно столько, сколько ему и следовало. Можно сказать ему повезло, — криво ухмыльнулся маг, — и не только ему. Господа виночерпий и лейтенант королевской гвардии отбыли потайным ходом.

— Уже капитан, — тонко улыбнулся Изувер. — Самое время для повышения в должности. Ты упустил еще старшего интенданта, старый ворюга тоже бежал. Но, возможно, это нам и на руку. Ты, кстати, хорошо поработал.

Маг довольно поклонился.

— Мы сделали все, как Вы приказали — только примитивная магия светлых. Никаких заклинаний Круга Отступника, Уничтожителя и Угнетателя.

— Ну, полноте. Заклинания Потрошителя хорошо пошли.

— Но этого никто не видел, — многозначительно расплылся в хищной улыбке маг.

Изувер кивнул.

Миссия была закончена. Темные эльфы спешно направлялись обратно к порталу. Мерцая отблесками, пространство затухало, как свеча на ветру, и эльфы торопились. В мертвой тишине голос лидера Потрошителей звучал резко, треском сломанного клинка.

— Хватит возиться, уходим, забирайте с собой только мечи Ограна. Портал вот-вот закроется. Я предупреждал: как только Башня вновь начнёт контролировать окрестности, мы останемся запертыми. Этот предатель оказался прав. И не оставляй улик, захвати плащ!

Последним уходил сам лидер. И прежде, чем шагнуть в бездну, глаза эльфа вспыхнули торжеством. Он бросил взгляд на трон, оставшийся пустым, на пылающий герб королевской династии и злорадно пробормотал:

— Пусть знают, что это только начало!

И швырнул меч, ещё недавно бывший в руках Стефана, к ногам поверженного господаря. Резкий взмах на лету рассек меч на две части.

Фигура растворилась в алых бликах.

Портал исчез, башня вновь погрузилась в тишину и лишь мёртвые тела, да магические руны на стенах напоминали о кошмаре, разыгравшемся в сердце королевства.

***

«Кровавые были времена… Ох, кровавые… Все дальше на Запад шли эльфы-отступники, изгнанные за свое высокомерие из обители предков подле Великого Каспия.

Под ударами их немногочисленного воинства быстро пали считавшиеся сильными и богатыми соседние княжества Литовия и Поляния. Глупые люди вознамерились сопротивляться. Два солнца и две луны гнали они эльфов, но силы были неравны. Разгромили ироды лютые войско князя Сигизмунда Легкого, никогда до той поры не знавшее поражений. Стонами и плачем наполнилась земля литовская, отдавая темным захватчикам лучших мужей и жен.

Бесрабия… Бонгемия… и другие богатые земли сдались без боя, вручив эльфам ключи от княжеских сокровищниц.

И возрадовались завоеватели славной жатве и почувствовали свою безнаказанность, угоняя в рабство все больше и больше людей. Дурная, дурная слава ходила о башнях, в которых творились дела злые, да убийства ритуальные… Потемнели тела эльфов, впитывая крохи магии, которыми обладали люди… побелели косы захватчиков. И стали эльфов этих в народе называть темными.

Были же и такие земли, что умудрились уцелеть, не вступая в генеральную баталию. Их обитатели, схоронившись за высокими стенами замков неприступных, затерянных в горах Карпатии, решили выждать, не снизойдёт ли какое чудо или какой мор на пришлых супостатов.

Средь сих немногих благоразумных оказался и господарь земли влашской по имени Влад Цепеш. Укрывшись в горном замке со своей верной дружиной и запасами провизии на год вперёд, он, через лазутчиков, разведывал все, что творится в округе. А творилось там всякое, от чего даже у него, легко пробавлявшего недругов своих колом, лицо ходило желваками. Не стон и плач детей и жен над убиенными, не угон в полон, не пепелища и заброшенные пашни — не это тревожило господаря, а именно то что выживших не было вовсе: некому было оплакивать тех, кто пал на поле брани, кто был угнан в полон, ограблен или поруган… только трупы… пока хватало глаз… и одни вороны за могильщиков…

Но чудо случилось. Канул в реке глубокой вождь-предводитель — эльфийский король Фарес. Загодя был сожжен дружинниками Цепеша мост через Денесетер, и покуда эльфы придумывали новый и искали брода, вражина окаянный решил принять омовение в водах студеных и быстрых, да и утоп.»

— Ну все же все было не так, как Вы рассказываете! Темные эльфы под предводительством этого мерзкого Фареса несли далеко не мудрость и свободу порабощенным народам… Этой свободой легко можно было захлебнуться… в собственной крови… — вдруг прервала учителя ученица.

Согнув ноги в коленях, девушка полулежала на софе, листая увесистую книгу. Мелодичный голос уносился под своды комнаты, заставив мужчину улыбнуться то ли от звука голоса, то ли от серьезности разговора.

— Тириэль, расскажите лучше, что было дальше на самом деле! Чуть не забыла, представляете, читала недавно Инициацию магии, ту самую бабушкину книгу, а маменька зачем-то возьми и выхвати ее из рук! На самом интересном месте! А еще зачем-то утащила ее в свой чулан с соленьями, м-да. У нее там их гора. Нет, я, конечно, раздобуду книгу как-нибудь, но это время… Вы же знаете… И вообще, бабушка бы так никогда не поступила…

Девушка украдкой вздохнула и бросила быстрый взгляд в окно: во внутреннем дворике с маленьким палисадником уже вечерело и в воздухе ощущалась долгожданная прохлада. Весь день стояла жара середины лета, а сейчас вокруг все благоухало и пело всеми переливами зелёного.

Прекратив расхаживать по небольшой гостиной, Тириэль внезапно остановился перед окном, у которого не так давно грустно вздыхала Милена, обернулся и задумчиво взглянул на собеседницу. В начинающихся сумерках бледное лицо ученицы выглядело словно нарисованным на старинной фреске. Девушка смотрела на Тириэля, ожидая рассказ, но ответом была тишина и острый взгляд голубых глаз эльфа сквозь окуляры очков.

Не выдержав пристальный взгляд черных глаз, эльф принялся рассматривать собеседницу. Синюю прядь (это означало, что девушка недавно окончила школу и буквально на днях у нее прошел выпускной), запутавшуюся в чёрных вьющийся волосах... правильные черты лица... а затем и вовсе предпочел переместить свой взор на женскую фигуру. Ах, молодость, молодость! Домашняя одежда ученицы мало что скрывала… и была весьма приятна взгляду умудренного эльфа.

Ответа не было, и Милена от нечего делать принялась разминаться: поочередно дотрагивалась руками то до военного офицерского ремня из воловьей кожи то, совершая наклоны, до кончиков пальцев ног. Привлекая еще более пристальное внимание Тириэля. То вдруг, неожиданно подхватив ступню, быстро подтянула ногу к груди, и отведя колено, плавно закинула ногу за шею.

Тириэль одобрительно крякнул.

— Ваша бабушка, магистр Аделаида Селеритас, упокой ее с миром в Некрополисе, в данном случае просто превратила бы Вас в лягушку с большими злыми зелёными глазищами… дорогая фелиса[1], если бы не Ваша маменька, которая уговорила меня в память о Вашей знаменитой бабушке заниматься с Вами… Словом, если Вы хотите куда-то поступить, то должны знать общепринятую версию истории, а не какие-то бабушкины сказки…

— Знания лишними не бывают! И это не бабушкины сказки!

Тириэль саркастически поднял бровь.

— Ладно, общепринятую версию тоже готова услышать. Но это, — девушка потрясла толстой книгой в воздухе, — точно не сказки! Готова обсудить!

— Что ж, извольте, но не в рамках занятия. И вообще, пройдёмте-ка в сад, погода просто чудесная! Заодно, хм… прогуляемся! Миленочка, Вам нужен свежий воздух, лето на дворе, а Вы весь день сидите в четырех стенах, корпя над бабушкиными книгами! Вы посмотрите, какая Вы бледненькая! Ваша маменька этим страсть, как недовольна.

— Чем именно? Тем что корплю над книгами или тем, что «бледненькая»? — фыркнула Милена, отбросив книгу на софу. — Кстати, когда я по ночам ухожу на кладбище на… назовем это «археологические раскопки», она тоже недовольна…

— Никак не могу привыкнуть к Вашим шуткам…

— А кто Вам сказал, что это шутки?

— И еще… Сколько раз просил называть меня мэтр Тириэль или учитель!

Мэтр ловко подхватил со спинки кресла свой матово-черный плащ, на который даже смотреть было жарко, и устремился вслед за быстроногой ученицей.

— Конечно-конечно! А не надо было называть меня фелисой!

— Извольте! — развел руками мэтр Тириэль, стараясь не отставать от Милены.

Выйдя из дома, они прошли мимо небольшой пристройки, где хозяйка, мать Милены, в это время готовила ужин, и вышли в уютный дворик у двухэтажного деревянного строения. Незамысловатое здание не так давно было перестроено из бывших солдатских казарм и в нем обычно квартировались семьи офицеров штаба гарнизона в центральной части города Киш, столицы княжества Баравии.

— Милена, подож…

Резко взмахнув руками, девушка сделала неожиданное сальто-колесо, приземлившись в метре от мужчины, который с вниманием наставника следил за ее акробатическими па.

— Итак, что конкретно Вас интересует, утёночек?

Милена скривилась, но быстро встряхнув головой, мгновенно стерла с лица мимолетную эмоцию.

— Цепеш, что с ним стало потом? Он в кого-то превратился, да? В вампира? Это правда? Ходят такие слухи да слагаются легенды, что в него вселился Тот Самый… Я понимаю, что это все домыслы и сплетни, но, а вдруг нет? Поэтому я Вас спрашиваю, как специалиста по истории… Хотелось бы услышать факты.

Заприметив скамейку, Тириэль остановился у клумбы с кустом лаванды.

— Извольте, факты. Однако, будет лучше, если мы все же присядем, и я не буду Вас постоянно догонять…

— Только если это не будет слишком скучно, и Вы не будете меня обманывать. Иначе предпочту вместо этого фехтование на мечах Ограна, есть шанс сразу Вам отомстить…

Сверкнув глазами, девушка указала на болтавшийся на поясе меч, с которым эльф не расставался даже на время занятий. Меч был дорогой, с необычной рукоятью, в основании которой сверкал зеленый камень, и постоянно привлекал внимание Милены.

— У папеньки есть такой, я попрошу его мне одолжить, чтобы с Вами сразиться! Кстати, откуда у Вас этот меч, Тириэль? Вы так мне и не признались, все отшучивались…

— Что ж, как Вы понимаете, приобрести такое мне не по карману, со скромной-то зарплаты учителя.

Тириэль криво усмехнулся.

— Это подарок моих друзей-эльфов из эльфийского Торгового союза… Что до фехтования… Предлагаю перенести его на завтра. Я сегодня спешу, но полчаса, думаю, у нас есть. Итак, что же нам известно о Цепеше?

Тириэль присел на скамью, снял окуляры и стал их тщательно протирать носовым платком. Не обращая внимание на сосредоточенность учителя, Милена встряхнула черными кудрями и, принявшись накручивать на палец выбившуюся синюю прядь, снисходительно продолжила:

— Мечи Ограна, или как их в народе называют «говоруны», не болтливы и никогда не лгут. В отличие от многих взрослых. Поэтому я и предпочитаю их Вашему обществу, но приходится, хм… подстраиваться, ради поступления в Академию… Как говорит папенька, после недавнего исхода светлых историю явно переписали в угоду темным… Как Вы считаете, старший военный интендант его Величества Стефана Третьего способен лгать?

Девушка кинула заинтересованно-покровительственный взгляд на сидящего перед ней Тириэля.

— Но позвольте, Миленочка! Ваша мать ничего не говорила про Магическую Академию, мы обсуждали Пансион искусств…

Тириэль взглянул на нее исподлобья и подвинулся, приглашая ученицу сесть рядом. Затем уже абсолютно серьезным тоном продолжил:

— С фактами дела обстоят скромно. Доподлинно известно из летописи самих темных следующее. Эльфы, которые ушли вместе с Фаресом, уже перед битвой были седыми, а их лица отсвечивали фиолетовым свечением. За это их и прозвали темными. Так вот, во время самой битвы они практически не несли потерь. И с тех пор, как говорится в летописи, «потомки тех воинов в облике своем хранят печать тех времён». Это факт номер один. А дальше, я уверен, Вам и так все известно?

— Угу. Темные прибрали к своим рукам все королевства, что оставались на континенте. Как там было? «Только средь них уже не было былого единства, каждый эльфийский король выбрал себе вотчину и правил в свое удовольствие…»? — как по-писаному процитировала девушка. — Да это каждый знает, тоже мне «факты»…

— Так и есть. У Вас прекрасная память.

— Хорошая память — залог хорошего будущего, — усмехнулась Милена. — Тренирую, вдруг пригодится?

— Вы имеете в виду память о прошлом?

— И это тоже. Но мы отвлеклись…

— Ах, да. Далее темные постепенно, я бы даже сказал легко и играючи, захватили и все остальные королевства западнее Карпатии… Архиважно, заметьте, в последующих битвах на Западе эльфы все же несли потери, но Запад был сильно раздроблен и не мог им противостоять консолидировано. К тому же с покоренными народами они действовали помягче… Пока не дошли до Альпийской Стены, где основали свой храм, посвященный Заратустрису.

— Заротустрису? Тому Самому?

— Именно. Говорят, до сих пор там приносят человеческие жертвы… Хотя это только слухи да сплетни…

— Ну, а что Цепеш? Вы обещали рассказать! — напомнила ученица.

— Вы точно хотите это знать?

Милена фыркнула:

— Во-первых, мне не пять лет. А во-вторых, уверена, что это не является государственной тайной. Итак, Тириэль, я в предвкушении!

— Ну что ж, извольте. Как известно, сам Цепеш, опять-таки по описаниям свидетелей, после вышеозначенных событий часто имел именно подобный отлив лица и…

— И?

От нетерпения Милена принялась пританцовывать на месте.

— И это списывали на наливку вишневки, к которой он часто прикладывался, а может на что ещё… В результате у него появилось три рога. Это факт номер два.

Тут Тириэль не выдержал и звонко расхохотался.

— Да Вы опять меня обманули! Это подло! Боюсь, Вы плохо закончите, как тот же Цепеш, которого зарубил мечом Ограна собственный сын!

— Зарубил мечом? Собственный сын? Это когда же? — удивился Тириэль. — Что-то я такого не припоминаю…

— Когда-когда. Когда застал его со своей женой! И они отнюдь не серенады друг другу пели…

— Ооо…

— Видите, я тоже умею придумывать! — выпалила Милена в сердцах, и Тириэль снова рассмеялся.

— Милена, ужин на столе! Приглашай и нашего достопочтенного гостя мэтра Тириэля!

Мать Милены выглянула в окно первого этажа и весело помахала им рукой.

— Я давно предлагал Вам, — давясь смехом, проговорил учитель, — написать что-нибудь для моей газеты… Но Вы все отказываетесь… А зря!

— А вот и напишу! О Вас, и о том, какой Вы обманщик! Да Вас мотает туда-сюда, куда ветер подует!

Милена все ещё негодовала, но внезапно смягчившись, повторила приглашение присоединиться к столу. Однако, мэтр Тириэль от ужина вежливо отказался. Раскланявшись, постарался спешно ретироваться, сославшись на срочную незаконченную статью для редакции местной газеты. В редакции в это время он работал один.

— До встречи, Тириэль! Не забудьте про объявление от секретариата! Завтра все учителя должны явиться в школу, будет какое-то собрание! — выкрикнула во след мать Милены. — Опять на нашу голову этот выскочка Серафим спустил какой-то очередной глупый приказ…

[1] Фелиса — девушка-полуэльфийка, полукровка.

Глава 2 Шику

— Ши-и-ику-уу!

— Падре? Падре! Что Вы делаете?!

— Стой, обормот! Чтоб глаза твои прозрели, а руки перестали расти из дурного места!

Ага, конечно. Вот сейчас я остановлюсь, а меня, как в прошлый раз, огреют по спине! Ага-ага! Но то, что обозвали обормотом, это хорошо. Значит, добрый отец Октавиан не настолько зол.

Я припустил еще быстрее.

Вслед неслись проклятия, а также целый рой мух, от которых я по доброте своей душевной решил полностью избавить родной монастырь. Ну ладно, не по доброте душевной, просто нашел одно весьма любопытное заклинание. Кто ж знал, что произношение имеет значение, и заклинание это надо было читать речитативом, а не скороговоркой? Вот и я не знал. В итоге, полчища мух, комаров, изредка слепней уже месяц, как терроризируют монастырь Святого Думиника, где святые отцы двадцать один год назад нашли под дверями люльку с ребенком. Со мной.

Как однажды поведал мне отец Тертуллиан, находясь (о чудо из чудес!) в преотличнейшем настроении, принес меня слуга, одетый в богатую ливрею, и распашонки мои были из тончайших кружев.

— Мармур ты, охломон!

И когда я лишь похлопал глазами, милостиво пояснил:

— Сын внебрачный, срамной. Не нужен ты своей мамке, горемычный! Поэтому и положилась мамка твоя на милость Святых наших Константина и Думиника, да доброе сердце старого настоятеля Сфора, упокойся с миром его душа в Некрополисе.

Так, в восемь лет я понял, что семья моя — монастырская братия, а дом — серые стены, да кусочек неба, который я наблюдал из своей мрачноватой кельи. Детская надежда на то, что, возможно, меня в детстве украли, и родители ищут любимого сына, разбилась, как бокал, который отцу Тертуллиану преподнесли в женском монастыре. И который я… да, разбил. И в тот раз не специально.

В ту ночь, выплакав глаза и вознеся Святому Думинику все святые молитвы, которым меня научили братья, я дал себе слово родителей не искать. И вообще, руки-ноги целы? Крыша над головой есть? Чему-то в монастыре учат? Значит, жизнь не так уж и плоха.

Монахи по-своему любили меня. Ласково обзывали оболдуем, охламоном или приблудышем, и лет до десяти я думал, что так меня и зовут. Но все-таки после одного случая именем меня наградили.

Брат Амвросий, отвечавший за мое обучение святой магии, так долго гонял меня по одному, на мой детский опытный взгляд, абсолютно ненужному заклинанию, что под конец урока у двенадцатилетнего меня уже стало сводить зубы.

— Kurate! Kurateeeee! Kuuu-ra-te! — повторял я вновь и вновь и, наконец, лестницы, к которым применялось это заклинание, стали чистыми.

«Ура!» — думал я ровно минуту до того самого момента, пока не услышал дикий ор и пожелания крепкого здоровья и долголетия в мой адрес. Ступени, которые я с такой тщательностью «почистил», оказались скользкими настолько, что еще пару недель монашеская братия громко шлепалась и шикала в мой адрес.

Так я стал Шику.

А на монастырские праздники я получал заслуженный отдых, ломоть свежего хлеба с вареньем из наших яблок, да радость лицезреть счастливых братьев. Забыв устав, братья выходили во двор и становились в хору. Руки сцеплялись крепче обычного — словно каждый держал соседа, чтобы тот не ушёл в город и не стал хайдуком.

Добрые монахи частенько забывали меня кормить, зато нередко заставляли полуголодным драить полы, чистить отхожие места и мыть за всеми посуду… и все это после зубрежки нудных молитв. Единственное, что мне действительно нравилось в монастыре, так это возможность полюбоваться мечами-говорунами…

Но обо всем по порядку. Прежде чем мне доверили натирать до блеска мечи-говоруны, в мои обязанности входило собирать яблоки и груши в монастырском саду. Братья нередко хитрили и, не моргнув глазом, подсовывали вместо обычного — бездонный мешок, который можно было наполнять до самой ночи, так и не наполнив, а затем… отправляли торговать собранным на городском рынке Киша. А вот туда нужно было добираться вместе с наставником Амвросием в тряской повозке, запряжённой осликом, часа полтора в любую погоду. Одна была радость, бездонный мешок, сколько в него чего ни клади, практически ничего не весил.

Что любопытно, яблоки и груши плодоносили в стенах обители круглый год. Дело в том, что в корнях этих вечнозеленых дерев, по преданию, основатель монастыря, светлый эльф Коннектиний (в просторечье Святой Константин) рассыпал немного волшебного вещества огранита… Это позволяло монахам торговать фруктами круглый год, что приносило неплохой доход, но основной заработок монастырь все же получал от продажи чудесных мечей на заказ. Производство оружия в стенах обители около полувека назад организовал тот самый Святой Константин вместе со своим учеником Думиником. Святой Константин передал технологию создания мечей-говорунов, открытую светлыми эльфами, и некоторый запас волшебного песка огранита, который привез с собой из Эльфирии, из знаменитой пещеры Красного Призрака, расположенной далеко на востоке в Уральской Стене. А вот Думиник, явно обладая коммерческой жилой свыше, смог это все монетизировать. Спрашивается как? А очень просто — огранит ценился дороже золота.

Впоследствии, монастырь и назвали в честь Святого Думиника, видимо, в благодарность за повышение рейтинга среди монастырских обителей.

Мечи ковали в специальной кузне. По сути, изначально из кузни выходило стандартное оружие. Однако, затем по непонятной, но, как оказалось, очень прибыльной традиции стали украшать драгоценными камнями, инкрустациями и именем духа на острие клинка.

Но и на этом процесс не заканчивался — последним штрихом была полировка меча. И не чем-нибудь, а тем самым песком огранитом, в простонародье — «кровь Неназываемого». Делали это исключительно монахи и только в святая святых монастыря — молельне.

Так как огранит быстро испарялся под воздействием солнечного света, полировку приходилось проводить в кромешной темноте… рискуя выколоть друг другу глаза. А я то поначалу удивлялся, почему это надсмотр за трудами братии осуществлял монах-святитель Кутий, кривой на один глаз… Видимо, читаемые им молитвы помогали только металлу. Наверное.

Вершиной трудов являлось вложить в меч… душу. Путем проб и ошибок монахи обнаружили, что сделать это можно в единственном месте «последней надежды» — в усыпальнице монастыря или Некрополисе. Мечи оживали лишь там.

Поскольку «говоруны» быстро привыкали к своему хозяину, а после подчинялись и соглашались говорить только с ним — с мечами строжайше запрещалось общаться. Только три его до блеска, да помалкивай! И будет тебе обед и даже может быть и ужин, если повезёт… Эх, и угораздило же меня однажды вляпаться!

А случилось это в Некрополисе, где хранился в чашах и урнах прах усопших, как правило, местных жителей. Процедура была такая. Натерев хорошенько лезвия мечей, их передавали служителям. Меня же, не обнаружившему никаких талантов подмастерья в кузне, к тому времени перевели трудиться в усыпальницу, чему я был несказанно рад. Ну, а что? Никакого риска для глаз: знай себе молитвы читай! Еще и при свете свечей. Тепло, светло и мухи не кусают.

Я прилежно зазубрил нужную порцию заунывнейших речитативов и готовился проявить себя в другом деле. Молитвы следовало читать, погрузив меч клинком в подходящую урну с прахом. Выглядело это странно, но только так дух, почуяв огранит на клинке и призывания послушника, входил в меч и добирался до его рукояти «с секретом». Драгоценные или полудрагоценные камни в так называемом «сердце меча», видимо, тоже возникли неслучайно. Камни принадлежали будущему владельцу «говоруна», содержали внутри щепотку огранита и были той самой ловушкой, из которой дух не мог выбраться.

Дух зачарованно вращался вокруг «сердца меча» и не мог сбежать. И когда он окончательно понимал, что не может уйти, то начинал говорить, говорить, говорить… Сначала просил и умолял его отпустить с миром… потом угрожал расправой, что было даже иногда смешно, но, в конце концов, смирялся со своим новым «телом».

И вот тогда при помощи его имени, перенесенного с гравировки на урне на рукоять самого меча, с духом можно было войти в контакт. Но и на этом чудеса «говорунов» не заканчивались. Называя имена усопших и ставших такими же пленниками других мечей, можно было общаться с владельцами этих мечей. Да, да, через их духов.

Но я отвлекся. В тот злополучный день я был особенно рассеян. Мысли витали далеко, занятые непривычными мне воспоминаниями о… женщине. Ну как женщине… монахине женского монастыря, лет пятидесяти от роду, по имени Лаура. Голубоглазая и аристократичная, она так сильно отличалась от местных монахинь не только своей внешностью, но и добротой, что я порой фантазировал, что такой могла бы быть моя мать… Такой же одухотворенной и доброй. Лаура торговала церковными амулетами, и мы частенько разговаривали с ней «за жизнь», стоя в одном торговом ряду на городском рынке. Она постоянно интересовалась моим здоровьем, образованием, рассказывала разные истории, настолько необычные и невозможно интересные, что я порой удивлялся, а откуда все это знает монахиня? А вкуснейшие пирожки, которыми она меня украдкой подкармливала? Встреч с Лаурой я всегда ждал, как праздника, которого в моей жизни никогда не было.

А один раз она даже разрешила мне выбрать… просто так… не заплатив ни руала… амулет! И пусть он был самый обычный, медный, в виде ладони с двумя большими пальцами, и не было в нем ни капли магии, но… он был мне дорог.

Задумавшись, я отвлекся… засунул руку в карман, где обычно хранил подарок и понял, что обронил его где-то. Хотя почему где-то — в одну из урн с прахом какого-то закоренелого грешника, что давно пылилась на стеллаже для душ, которые «не подлежат воскрешению в стали звенящей». Я посмотрел на табличку над урной и поежился. Монахи предпочитали ловить в мечи души праведников, покладистых и с которыми никогда не возникало осечек. Но делать нечего, пришлось лезть в урну, на которой красноречиво значилось «Барка — беглый раб, смутьян и бунтовщик».

Когда же мне удалось выудить оттуда амулет, я чуть не поседел… услышав тихий, вкрадчивый голос и, что самое ужасное, голос будто говорил… у меня в голове.

— Беги отсюдова, паря, мой тебе совет.

— Кто здесь?!

На всякий случай я отпрянул от урны. Мало ли…

— Эт я, бывший беглый раб Барка! Как и написано на урне, гы-гы. Ты вызволил меня из небытия, и я готов отблагодарить тя. А в благодарность уже дал совет. Ведь люди должны помогать друг другу, не так ли?

— Люди? Ты верно дух из урны, так?

Голос хмыкнул.

— А ты догадливый. Родился такой, аль выучился?

— Э-э-э…

Я покосился на браслет, который так невовремя оказался в злополучной урне и потуже затянул на нем ремешок. Дух хмыкнул еще раз.

— Вижу, ты паря неглупый! И осмотрительный!

— А-аа-а…

— А Лаура эта вообще, умница, очень добропорядочная душа! Не скрысятничала, добавила в браслет щепотку огранита, как и полагается, а не пустышку, как водится. Золотая моя! Так вот щепотки этой оказалось вполне достаточно, чтобы меня привлечь.

— А как же… как же молитвы?

Я реально удивился. Ведь без чтения специальных молитв мечи не «оживали».

— Тю, ты это… про свои завывания? Да не нужны они мне!

— Как это не нужны? Да быть такого не может!

— Может, еще как может! Я тут уже давно караулю какого-то балб… Хм, жду, как бы сбежать… Раб я беглый, при жизни еще бегал от хозяев, чего и тебе советую, так что сам смекай…

— Откуда тебе известно про Лауру, раб, то есть… дух?!

— То, че ты себе кумекаешь, я секу в момент. Сам не знаю, как выходит. Но есть один ништяк, прикинь, мы с тобой можем общаться без слов.

— Герундий мне в наказание!

Я застонал и схватился за голову.

— Так и рехнуться можно…

— Понимаю, давай договоримся! Тя как зовут, кстати? У такого умного парниши и имя должно быть, как у мудреца.

Голос стал масляным.

— Шику.

Голос прокашлялся.

— Ну лады, тоже сойдет. Короче, Шику, если ты потрешь свой браслет, то я пойму, что ты меня призываешь — мол, дело есть или наоборот, чтоб помолчал. А покуда буду сидеть тихо и в твои дела не лезу.

— По рукам!

Я тут же пожал холодный метал амулета ладони и, действительно, в голове гул сразу пропал.

— М-да… Дела…

Читать молитвы мне расхотелось напрочь. Вместо этого, я отошел подальше от урны, присел на низкую табуретку в углу и принялся размышлять.

Это что же получается, что браслет мой — дорогая штука? А Лаура мне, как ни в чем не бывало — выбирай любой! Бедная монахиня, как бы ей не влетело за меня… Ну и угораздило же меня вляпаться в историю. Опять…

— Слушай раб, у меня есть один вопрос!

Возникла у меня одна мысль и, решив ее проверить, я потер браслет.

— Сам раб! — больно резанул мне в голове недовольный голос. — Я, в отличие от тебя, беглый раб… Я был рабом сначала у эльфов темных, а потом и у людей, и скажу тебе — быть рабом у людей, не лучше, чем быть рабом у эльфа…

Вот язык без костей! Я попробовал перебить несущуюся телегу слов духа.

— Послушай, Барка! Мне, правда, очень надо пообщаться с Лаурой, узнать что у нее все в порядке. Можешь устроить?

Голос молчал.

— Пожалуйста! — добавил я, и голос мгновенно оживился.

— Вот, всегда бы так. Доброе слово и кошке приятно. С Лаурой, говоришь, хочешь пообщаться?

— Ага.

— Эт тока если она уж преставилась в мир иной. Вот тогда — не вопрос.

— Ох… Я надеюсь, с ней все в порядке!

— Ну или дай подумать… Это можно провернуть и во сне, когда она спит. Во сне душа сообщается с миром духов… Но если ты хочешь, чтоб я отвёл твою душу к ней, пока вы оба будете спать, должен предупредить, что это связано с большой опасностью.

— Какой?

— Ведь если вовремя не проснуться…

— Проснусь!

— Во сне время летит по-другому…

— Я буду контролировать!

— Ну-ну… Вот замечтался ты, лежит твое тело бесхозным, а дух другой не дремлет, может р-раз и занять твое тело! Ну или банально: тело должно есть и пить, и если его оставить надолго, оно просто испортится…

— Молодое у меня еще тело, портиться… — буркнул я, и тут же вскричал в нетерпении, — ну давай попробуем! Пусть хоть во сне свидимся…

— Можно попробовать другой вариант, — наконец, смилостивился Барка. — Я могу просто слетать к ней и отнести, к примеру твое письмо. Если это ненадолго и недалече…

— Письмо это, конечно, идея, но я реально хочу ее увидеть и понять, что с ней все в порядке! У меня есть другая идея!

— Слушаю… — дух вздохнул.

— А давай ты меня к ней принесешь?

— Не, не выйдет. Я могу только лёгкие предметы таскать… Так что пиши письмо… мелким почерком.

— Стой! Еще идея!

— Да откуда ты такой идейный только взялся на мою голову? — дух вздохнул еще раз, но его вздохи не возымели на меня никакого эффекта. У меня возникла идея, и ее надо было срочно реализовать.

Ни говоря ни слова, я быстро вышел из усыпальницы и проследовал по крутой винтовой лестнице, которая вела прямо в монастырскую столовую залу. В эту полуночную пору там уже было пусто: все монахи видели десятый сон, а кухня, что примыкала к ней, как обычно, была на замке.

Но я был наготове. Впрочем, как и всегда. Для этого дела у меня была заранее приготовлена отмычка, которую я, чтобы не оставаться голодным на ночь глядя, ну скажем, позаимствовал. Когда? Да когда помогал в кузне кузнецу ковать мечи. И поэтому частенько наведывался туда после своих ночных бдений в усыпальнице.

К кухне примыкала келья достославного брата Амвросия и, к моему счастью, она не запиралась. И вот туда я тоже собрался наведаться. Ради одного предмета. Бездонный мешок! Он наверняка стоит кучу денег, но просто жизненно необходим сейчас! Слава духам, мешок находился на своем обычном месте — под головой наставника.

Слава духам! Они сегодня благосклонны.

Амвросий похрапывал, и я, затаив дыхание, ждал, когда он перевернется на другой бок. Смотреть в глаза, пусть даже и закрытые, при совершении мною очередного заимствования, желания не было.

Я очень медленно и очень аккуратно стянул мешок, подменив его заранее приготовленным кухонным полотенцем, так, чтобы брат сразу этого не понял, быстро залез в мешок с головой и скомандовал в уме Барке:

— Трогай! Ну, Барка, свезло мне с тобой. Тянуть время — упускать свой шанс! Хватай мешок и неси меня к Лауре! Женский монастырь недалеко, прямо по дороге в Киш!

Глава 3 Милена - Анна

— Снова этот королевский виночерпий готовит очередную пакость, чует мое сердце…

Мать Милены, Анна, крутилась на кухне и, разливая жидкую похлебку в тарелки, украдкой вздохнула — ужин, который она собирала на стол, выглядел неприглядно. Однако, буквально через мгновение женщина распрямила плечи и продолжила начатую работу с достоинством королевского повара, так, словно вместо кисловатой бурды тарелки наполнялись наваристым бульоном с лапшей, чабрецом и помидорами.

— Вчера мальчик-посыльный прибегал… Сказал, что всем учителям завтра надо срочно собраться на собрание в школе! И это посреди каникул-то! Пришло какое-то новое указание от Серафима… Конрад, а ну-ка, брысь!

Огромный черный котяря, отиравшийся рядом в надежде то ли на что-то вкусное, то ли на порцию ласки, обиженно мяукнул. Но уже в следующий момент принялся с еще большим энтузиазмом тереться о ноги Анны, возбужденно урча и требуя еще чего-то. Теплый ветерок, дувший из открытого окна, ласково ерошил лоснящуюся шерсть кота, заставлял его жмурить глаза, и Анна, глядя на хитрющую морду питомца, улыбнулась. Не получив желаемого, кот метнулся к Милене. Но и Милена не обращала на него никакого внимания. Девушка сидела в кухонном уголке, пролистывала все ту же книгу с замысловатыми сказочными картинками и откровенно скучала. Сероватая жижа под названием «солдатский суп», которую только что поставила перед ней мать, вызвала на лице мимолетное отвращение. Мать, конечно, могла своими приправами и щепоткой магии придать любому блюду невероятный вкус, но... жижей она от этого не переставал быть.

— Не пойму, а кто у нас правит? Виночерпий Серафим или Стефан-воевода? И не пора ли Стефану от него избавиться?

— Не Стефан, а господарь наш Стефан! Отставить разговорчики! Ты что несешь? — нахмурился отец Милены.

Как обычно по вечерам, капитан Михай наслаждался табаком и закатом. Однако, втягиваясь в дискуссию, отложил курительную трубку и строго взглянул на дочь.

— Ничего плохого, — буркнула Милена и, поболтав ложкой неприятную жижу, с вызовом взглянула на отца.

Вид бравого военного выражал недовольство, но на Милену не произвел никакого эффекта. Капитан погрозил дочери пальцем, пригладил коротко подстриженные усы и, хмыкнув, взял в руки свежую газету «Голос Киша».

— Тириэль принес?

— Угу.

— Да, он. Не захотел оставаться на ужин, — вмешалась в разговор Анна. — Но в принципе и слава Духам…

— А я его понимаю, — подала голос Милена, заслужив очередной строгий взгляд от отца.

— Опять будут изводить светлых эльфов или что еще хуже — выгонять из школы… А у нас их больше половины наберётся, вот тот же Тириэль. Хотя у него своя типография, ему есть куда податься…

Анна со вздохом поставила перед мужем тарелку супа.

— А мне куда деваться, прикажете? Я ведь тоже эльфийка... Представляете, на прошлой неделе мне один идиот кричал вслед: «Чемодан — вокзал — Эльфирия!».

— Где?! — встревожился Михай.

— Да на рынке…

— А стражники что?

— А ничего. Ни один не шелохнулся, чтоб приструнить наглеца, стояли себе в сторонке, ухмылялись… Никогда такого не бывало раньше…

— Так это мы теперь, значит, из-под лона Эльфирии попадаем в пасть Эльфиопии? — встряла опять Милена.

— Как только светлых погонят, придут темные. Так или иначе, Эльфиопия уже прибрала к рукам соседние территории…

Капитан пробежался глазами по передовице газеты и озабоченно покачал головой:

— Не начались бы тут волнения… Сегодня, кстати, наряды городской стражи усилены народной дружиной Влайка Хайдука, протеже Серафима.

— Это который «Одноглазый»? — хихикнула Милена.

— Скорее «Пивная бочка», — улыбнулась Анна, присев за стол.

— Он самый, — вновь покачав головой, ответил глава семейства. — Лихо он поднялся с поста старшины Совета торговцев и лавочников, тот ещё жук! Вот, даже Тириэль пишет, что власти опасаются беспорядков со стороны недовольных светлых эльфов… А то, что у нас по улицам разгуливают молодчики-хайдуки, это уже как будто норма…

Анна украдкой погладила запрыгнувшего к ней на колени кота.

— Не о том думают. Это ж проще всего — все беды списать на эльфов! Есть нечего из-за того, что эльфы нас объедают… Да у нас с эльфами все было общее! А теперь вот захотели все поделить. А с кем торговать будем, с темными? Нужны мы им не более, чем рабы…

Отец с шумом разорвал пакет с сухарями, и Милена вздрогнула от резкого звука.

— Что могу сказать… Наш неудачный поход на Юг, из которого мы так бесславно вернулись недавно, не сделал Стефана популярнее. А Серафим этим воспользовался и поднялся. Теперь уж никто и не вспомнит, что именно Серафим долго подталкивал нашего господаря к этому самому походу, говоря, что надо приструнить степных орков и разгромить их Сечь.

— Зачем? — удивленно откликнулась Милена и снова уткнулась в книгу.

А суп, что суп? На остывающий суп она демонстративно не смотрела.

— Хм… Официально — чтоб навсегда прекратить набеги на наши пограничные села. Когда-то светлые помогли Стефану поставить на место эту орочью сволочь, ведь до этого мы просто откупались от них, выплачивая дань. Даже наш край назывался по-орочьи Бсарабией, пока нынешний наш господарь не объединил все в единое княжество Баравия.

— И все же не настолько неудачный поход был, — возразила Милена, не отрываясь от книги. — По-моему, что-то к нам да присоединилось.

— Да если бы маги светлых не покинули нас там, у Сечи, когда мы орков уже почти прижали, то расклад был бы другой, — подытожил отец. — Да что теперь говорить… У светлых эльфов в Эльфирии после того, как сгинул их Красный Призрак, своих хлопот полон рот… Каждый эльфийский царёк задрал нос и за собственную власть и магию готов своего же брата удавить…

— Ну хватит о политике, давайте ужинать! — махнула рукой Анна. — Михай, ты лучше скажи, когда вам паек то повысят? А то гляди, в самом деле стряпать не из чего, все чечевица да бобы с сухарями… Знаю, ты у нас самый честный из всех интендантов… Но чувствую, придётся мне в этот раз обращаться к сестрице Алессандре.

— Вот что, мать… Мне после похода полагается четыре кварты цуйки, медаль о походе обмыть, — живо вспомнил старший интендант Михай, пригладив ус, — так сказать, хоть я и не пью, но положено. Завтра вытребую на складе и схожу на рынок обменяю на что-нибудь к столу… Не пропадем!

— Хорошо. Горячительное вам всегда толковое выдавали, спросом пользуется. Надеюсь, получится обменять на несколько куриц… А может и на гусей.

Михай хмыкнул. Анна многозначительно переглянулась с мужем и, кашлянув, продолжила:

— А теперь, Милена, убери, пожалуйста, книгу и послушай. У нас с отцом есть к тебе серьезный разговор.

— Какой еще разговор?

Милена резко отодвинула от себя тарелку с серой жижей, к которой она так и не притронулась.

— Мы все его откладывали, — словно не замечая действий дочери, продолжила Анна, — но мы с отцом хотим, чтоб ты поступила к тете Алессандре в Пансион искусств, а не в Академию Магии…

— В свете всех этих текущих событий… — поддержал ее отец. — И выкинула бы ты, Милена, эти бабушкины сказки из головы…

Милена взвилась, отбросив книгу:

— Что, научат меня надувать губы, хлопать глазами и «элегантно» двигаться перед богатыми мордами?! Ах, простите, благородными физиономиями? Все, как они любят? Нет-нет-нет, ни в какой Пансион я не пойду, это исключено!

И словно в поддержку ее слов Конрад издал одобрительный мявк, но тут же, прижав уши, в испуге замер и уставился в окно. Теплый сумеречный ветер стал доносить с улицы крики и громкие незнакомые голоса. Милена бросилась к распахнутому окну и тут же испуганно отпрянула.

— Ой… там… в проулке у бывших казарм… факелы… зеленые плащи…

— Гони эльфов! Ату, их! Пусть проваливают из нашего города! Ату, ату!

Отец придвинул меч поближе.

***

Девушка в ужасе зажмурила глаза, но видение трех десятков мужчин c факелами, в зеленых плащах и масках на лицах все не исчезало. Как не исчезал и звук их речи: наглой, бесцеремонной и нарочито театральной.

— Жируете, гады?

— Мы картошку едим, а вы мясо!

— Убить сволочей!

— Гнать взашей! Ату их!

— Гнать мразей! Эльфам — бой!

— Ма…

В окно влетел булыжник. Не успев увернуться, Анна осела на пол, со стоном хватаясь за грудь.

— Милена…

— Я здесь!

Девушка мгновенно бросилась к матери, не замечая ни второго камня, с громким звуком разбившего тарелку, ни испуганного Конрада, шипевшего в сторону окна. Нетронутый суп брызнул фейерверком осколков и серой жижи.

— Отец!

Но отец её не слышал. Вскочив со своего места, капитан схватился за меч-говорун и попытался связаться с кем-то из штаба. Но меч молчал, и это было странно.

— Почему не удается выйти на связь? Кто-нибудь! О, духи…

Мужчина в последний раз потряс меч и, не дождавшись ответа, выскочил на улицу. В окрестностях раздался зычный голос старшего интенданта:

— Офицеры Стефана! Это измена, к оружию!

Женщины пытались не паниковать. Отвергнув помощь Милены и морщась от боли, Анна поспешила ко входной двери. Надо сделать все возможное, чтобы спастись! Резво провернула ключ в замке. Тяжелый кухонный шкаф издал недовольный скрип, но все же поддался, когда женщина сдвинула его с места. Мать с дочерью быстро пересеклись взглядами.

— Окно!

Милена кинулась к буфету с явным намерением повторить то, что они сделали со входной дверью — забаррикадировать, но, мотнув головой, распахнула створки и нырнула в недры полок.

Буфет чихнул облачком специй — тимьян, сельдерей, базилик, корица... Мамины любимые приправы перемешались в невообразимой пропорции и... на миг показалось, будто дом ожил.

— Нашла!

С облегчением держа в руке выуженный оттуда фамильный бабушкин кинжал, девушка решила, что сегодня дорого отдаст свою жизнь. Защелкнула ножны к поясу.

— Быстро на пол! — приказала мать, спешно вручая Милене шипящего кота. Сама бросилась к окну.

Девушка тут же выпустила питомца из рук. Кот приземлился на тихих лапах и, взмахнув хвостом... куда-то юркнул.

— Нет, надо закрыть ставни! — крикнула Милена, подумав, что одного буфета-препятствия, возможно будет мало. Да и не хватит буфета на все окна… — Я закрою эти два окна, а ты — это!

Милена махнула рукой и понеслась выполнять сказанное, так и не заметив, как мать упрямо тряхнула головой и жадно приникла к открытой створке. Снаружи события разворачивались со стремительностью стрелы.

На помощь Михаю из смежных квартир выскочили несколько офицеров, и... завязался бой. Нападавшие в зелёных плащах были вооружены: из-под плащей выглядывали длинные кинжалы, а порой и короткие пики стражников, разоруженных по дороге.

— Офицеры!

На зов Михая откликалось все больше и больше военных. В наспех надетой гимнастерке и мечом наголо на атакующих бросился сосед.

— За Стефана! — кричали защитники.

Бой разгорался с новой силой. Звуки металла о металл... кинжалы скользили по мечам, а пики мечтали пробить защиту офицеров. Вспышки факелов... крики людей... Вскрикнула и Анна, увидев, как враг пытался ударить в бок своего противника, но тут же облегченно выдохнула. Защитник увернулся и ответил мощным ударом по его руке. Кинжал вылетел из пальцев нападавшего в зеленом плаще и упал на землю.

Женщина с тревогой смотрела из окна на поле боя, попутно соображая, а что же делать дальше? Покинуть квартиру можно только через входную дверь, которую она забаррикадировала, через крышу, либо через погреб. Но кто его знает, кто или что их ждет с другой стороны? И как бросить мужа?

Михай не оставался в стороне. Сражаясь с двумя противниками одновременно, он понимал — бой не на жизнь, а на смерть. А значит, движения — быстры и точны. Анна видела, что муж использовал каждую возможность, чтобы нанести удар или уклониться от атаки.

Внезапно...

«Зелёный плащ» подкрался сзади. Анна вскрикнула, тут же зажав рот кулаком. Но, к счастью, сосед-офицер успел перехватить удар нападавшего своим мечом.

«Спасибо!» — крикнул Михай, не отвлекаясь от боя. Сосед кивнул, на него тут же напали.

Внизу бушевала настоящая битва: офицеры действовали, как единое целое, но нападавших было много… слишком много. Их силы превосходили защитников по численности.

Анна пыталась сохранять спокойствие, но понимала — ситуация критическая. К ним пытались прорваться с разных сторон. Высокий «зеленый плащ» уже успел ранить соседа; истекая кровью, тот упал на землю. Но военные Стефана не могли позволить себе отступить — каждый из них знал: если они не остановят «зеленые плащи» сейчас, последствия могут быть катастрофическими.

Но силы были слишком неравны. Бой был тяжелым, но быстрым. Один за другим пали знакомые Анне военные… Артис, Лекс, Василь…

Когда все его товарищи пали, Михай принялся отступать к казармам, крича всем, кто был в доме, уходить…

Но как уходить? Голос отца застал Милену в растерянности. Она медлила, не желая бежать одна. И пока девушка раздумывала, что делать, в окно влетел очередной камень. Огромный булыжник угодил прямо в Анну. Мать зачем-то высунулась по пояс из окна и пыталась рассмотреть, что творится на улице и что с мужем. Не удержавшись, женщина c криком полетела вниз.

— Мама! — Милена бросилась следом к окну и… тут же отпрянула от стрелы, пролетевшей в волоске от ее уха.

В дверь отчаянно забарабанили. Еще немного и створка падет…

— Беги к тете! — было последнее, что услышала Милена. И тут же зажмурилась, в ужасе увидев, как к упавшей матери подскочил кто-то из нападавших и… с силой ткнул ее копьем, добив.

— Сгинь в вечности, эльфийка! — хриплым голосом крикнул… нет, не мужчина… мразь…

Девушка схватилась за голову.

— О, духи…

На отца внизу в это время наседало трое в плащах, но он ещё был жив…

О, духи, как спасти отца? Но мысль так и осталась мыслью…

— И этого прикончи!

Кто-то из нападавших достал арбалет и одним выстрелом завершил земной путь старшего интенданта Михая, капитана королевских войск Стефана Третьего…

— А меч? Ко…

— Пссс!

— Конечно, его жаль оставлять… Но если Вы не хотите оружие врага…

— Не в этом дело, — гнусавил голос, от звука которого Милане хотелось закричать, — это эльфийский меч. Брось его лучше в огонь! Туда ему и дорога, как и всем этим остороухим зазнайкам!

Дверь уже начала поддаваться. Цельное дерево еще могло бы сдержать захватчиков на более длительное время, но хлипкая защита была из прилаженных друг к другу досок…

И Милена заметалась по кухне в поисках питомца, единственного, кто остался из ее уже прежней жизни.

— Конрад! Ко мне! Да где же ты, гад пушистый? Ну, пожалуйста, котик! Мой сладкий! Иди ко мне! — уже в голос рыдала Милена, но не оставляла попыток найти кота.

Да где же он!? И только Милена отвернулась от окна, как бутылка с горючей смесью влетела в кухню, угодив аккурат в буфет, который тут же запылал. Девушка чудом увернулась от нее и, увидев забившегося в угол кота, подхватила притихшее животное. Спустя мгновение она уже стремглав неслась на второй этаж, в отцовский кабинет, откуда был выход на плоскую крышу… Про погреб она и не вспомнила.

Как только девушка оказалась на крыше, дверь пала. Дом заполонили налётчики, а те, что были во дворе, заметив движущуюся наверху фигуру, начали стрелять. На счастье Милены в неверном свете факелов стрелы летели в разные стороны, не причиняя девушке вреда.

— Будьте прокляты, кто бы вы ни были, я вас найду!

Беглянка обернулась на миг и, глотая слезы, выкрикнула в ночь проклятия. Мимо пролетела стрела.

— Обязательно найду! — прошептала уже про себя и, схватив ошалевшего от ужаса кота покрепче, перепрыгнула на крышу соседнего дома. В стену ниже вонзилось копье, не долетев до своей цели.

Девушка неслась, не разбирая дороги. С легкостью перепрыгивая с крыши на крышу, она думала только об одном — не выпустить бы кота из рук. Смотреть вниз и по сторонам было некогда, хотя в какой-то момент пришлось... Вокруг начали пылать уже соседние дома, где жили эльфы-торговцы. Милена видела, как знакомых ей эльфов вытаскивали за волосы другие молодчики — эти были в черных плащах с белыми повязками хайдуков на рукаве. Они глумились над своими жертвами. Отрубленные конечности... тела, брошенные в горящие дома... Крики страха и боли плавили воздух и смешивались с треском горящих деревянных конструкций. Зеленых плащей она больше не замечала, но от этого было не легче — ужас происходящего заполнил сердце холодом.

Скорее! Скорее добраться в безопасное место!

Безумный бег по крышам района закончился внезапно: Милена едва успела затормозить перед тем, как прыгнуть в темноту... Похоже, последний дом на улице. Теплый ветер донес запах затхлой воды, и девушка поняла, что она добежала до одного из каналов, разделявших город на части.

Надо перевести дух...

Прижавшись мокрой от пота спиной к темному дымоходу, постаралась слиться с поверхностью. Обезумевший Конрад цеплялся когтями за плечо, не издавая ни единого звука, словно понимал - надо молчать. Кот тяжело дышал в ухо, и девушка тихонько погладила питомца. Прикосновение в мягкой шерстке на мгновение успокоило, и Милена старалась не думать о том, что происходит вокруг. Воспоминания о мирной жизни казались далекими и недостижимыми. Смеющаяся мать… Радостный отец… Какие-то глупые споры о магии, все кануло в огне. Каждый раз, когда девушка слышала новый крик или звук удара, её сердце замирало от страха и животного ужаса. Она знала, что не может оставаться здесь вечно — нужно найти способ выбраться из этого кошмара наяву.

Собравшись с силами, она осторожно выглянула из-за дымохода и посмотрела вниз. Вокруг бушевало пламя, а тени людей в зелёных плащах мелькали среди огня. То, что они творили вызывало тошноту. Девушка вдруг увидела, как один из «зеленых плащей» смеялся над поверженным человеком, который пытался ползти к спасению. А потом... не спеша достал из складок плаща короткий арбалет... сплюнул на землю... и, глядя на ползущего окровавленного мужчину, с громким ругательством выпустил стрелу. Зрелище заставило содрогнуться. Милена отпрянула за дымоход, так и не увидев, как в этот момент мужчина снял плащ...

Так, в зареве пожарищ под аккомпанемент воплей и мольбы о пощаде начиналось Кровавое полнолуние, Ночь хайдуков. Одна из самых страшных ночей в истории Баравии, случившаяся более пятиста лет со дня исхода Темных Эльфов с Великого Каспия.

Глава 4 Шику

— Ну и куда ты меня притащил?!

Я быстро выбрался из мешка наружу и, можно сказать, завис. А где келья? Где монахиня? Место, в котором я оказался, с монастырем было схоже, как медяк с золотым. Я дотронулся до браслета.

— Нравится? — раздался у меня в голове голос Барки, какой-то уж слишком самодовольный.

Глядя на творившееся вокруг «безобразие» я все никак не мог взять в толк, куда ж нас занесло? Выглядело, словно мы оказались в роскошном особняке какой-то светской львицы, а судя по разрисованным фривольными сценами стенам, полу и даже потолку, не исключено, что и жрицы любви. Жаль, я с ними не знаком, сравнить было не с чем.

— Где Лаура?!

— Тише, ты, раскричался… Это лучшие апартаменты в этом захудалом городишке, которые можно было отыскать! Тоже мне столица…

— Хм…

— В любом случае, это явно лучше серых закопченных свечами стен святой обители, не так ли? — вкрадчивый голос стал быстро оправдываться.

— Барка! Где Лаура?! Какие апартаменты? Ты что думаешь, она здесь живет? Сомневаюсь, что ее келья разукрашена голыми ж… непотребствами!

— Не хотел тебя просто расстраивать, но Лауры в том монастыре нет. Возможно, ее куда-то отослали с поручением каким, например, в город на рынок…

— Да ну?

— Честно-честно! Я там все кельи проверил! Всех монахинь! Но не нашел ни одну, хоть капельку похожую на твою Лауру, вот и решил поискать ее в Кише… Не понимаю, правда, зачем тебе пожилая женщина… В матушки тебе годится, м-да. Не, она, конечно, весьма привлекательна…

— Барка! Лаура — мой друг! И вообще откуда ты знаешь, как она выглядит?

Я принялся вертеть головой по сторонам. Даже сделал несколько осторожных шагов по мягкому ковру, подобный которому видел лишь на рынке. Хм, почему он красный?

— Так ты это… вспоминал о ней часто в Некрополисе… Вот я и того… подслушал, — прервал мои мысли Барка.

— Хм, я что вслух говорил?

— Ну бывало и такое. Наверное, было скучно все время читать молитвы, вот ты и добавлял от себя. Ну и чего таить, в воспоминаниях твоих покопался.

— Еще раз повторяю, Лаура — мой друг!

Я продолжал с опаской оглядываться по сторонам. Вроде никого…

— Ладно, понял. Тогда тем более давай поищем тут? Ну давай, а?

— Да ты что такое себе удумал! Ты куда меня приволок?! Каплун тебе в глотку за такие слова!

— Не умеешь ты совсем ругаться, — деловито прошелестел голос Барки, — откуда в вашем монастыре каплуны? Вы ж все время поститесь, гы-гы-гы! Максимум, щи да картошка, да хлебцы пресные… Слуу-у-ушай, Шику… Ты же видишь, дом богатый…

— И что? Лауры тем более тут быть не может!

— Да успеем мы на рынок к твоей Лауре! Вот чего ты завелся? Давай вначале еды какой приличной найдем? Уверен, нам не откажут… Я научу!

— Капл…

Я заткнулся и стал считать до пяти. Есть шанс, что дух заткнется тоже.

— И ругаться я тебя научу! Парень ты, гляжу, толковый, быстро схватишь! Поверь мне, пригодится!

— Да ты… Да ты!

Я был так зол на Барку, что хотел высказать ему ВСЕ, но… ему повезло — я натурально отвлекся на красоту этого места, доселе мною невиданную. О, духи… Когда и, главное, где я бы смог лицезреть такое… м-м-м… обилие скабрезных деталей в некоторых слишком откровенных сюжетах живописных пасторалей… между пастухом и миловидной пастушкой… пастушками… пастушкой и пастухами?!

Я огляделся внимательнее. Барка доставил меня в какой-то дворец, и в настоящий момент я находился на первом этаже оного. В хорошо освещенном вестибюле перед лестницей, ведущей в приемную залу. Похоже, что свет тут исходил из огранитовых светильников с вечно горящими лампами, а такое считалось роскошью. У нас вот тоже был один подобный — в монастырской часовне…

Сбоку раздался шорох. Вздрогнув от неожиданности, я уставился на громилу-слугу в богатой ливрее, невесть откуда взявшегося и возвышавшегося передо мной головы так на две… Глаза гиганта смотрели цепко, а крепкие руки сжимали дубинку. Я тихонько сглотнул.

— А я уж подумал к нам пробрался вор! Святой отец, прошу прощения.

Вы когда-нибудь видели, как кланяются шкафы? До этого момента я вот тоже не видел… Неожиданно для своей массивной фигуры слуга склонился в весьма грациозном поклоне. От удивления и облегчения я молча кивнул в ответ и даже попытался улыбнуться. Вежливость города берет… Где-то я такое читал.

— Вы несколько припозднились, гости графини уже собрались, прошу следовать за мной…

Делать нечего, пришлось «следовать» за внушительной фигурой, перечить которой как-то язык не поворачивался. Вверх по лестнице… А войдя в залу, я вновь застыл… Да что там застыл… Не так давно отвалившая от лицезрения картин челюсть в прямом смысле отвисла еще больше. Каплун мог залететь… Я быстро прикрыл рот рукой, изображая зевок. В животе раздался голодный бульк.

Просторная зала особняка была освещена точно такими же огранитовыми светильниками, и освещали они много чего интересного. Куда бы встать, чтобы не светиться самому?

Слава духам, амбал удалился. Заметив белую колонну, верх которой поддерживали два пузатенько-голеньких мраморных младенца, я мгновенно к ней прилип. И осторожно выглядывая из-за каменной поверхности, стал с любопытством изучать открывшуюся мне картину. Отцу Амвросию такое и во сне не привиделось бы, а тут наяву…

Заливисто смеясь и попивая из высоких бокалов, в ложах по периметру залы вольготно развалились с десяток обнаженных пар. На лицах некоторых присутствующих были маски, а на шеях молодых мужчин — странные ошейники с голубоватым свечением. Любопытно, зачем они? На женщинах таких не было, и вообще на женские прелести смотреть было поинтереснее. Засмотревшись на рыжую хохотушку, я понял, что… женскую грудь в реальности я представлял себе, хм… слегка по-другому. Но увиденное понравилось. Интересно, какая она на ощупь?

О, духи, о чем я думаю? Отцу Амвросию это не понравилось бы… Или понравилось? Я тут же мысленно отвесил себе затрещин и принялся наблюдать дальше. Но глаза так и норовили вернуться к рыжей.

И тут я увидел то, что заставило меня забыть о рыжеволосой напрочь. На импровизированной сцене проходил… наверное, это можно было назвать концерт… На мой взгляд, немолодая, но очень красивая женщина в одной набедренной повязке (а грудь-то у рыжей больше!) что-то декламировала. Хотя какая женщина — жрица любви! Стоя на сцене и демонстрируя отличную фигуру и грацию, она с упоением читала наизусть какой-то эротический эпос.

Не то чтобы я разбирался в эротических эпосах, попался мне как-то на глаза сказ, найденный в келье у брата Зиновия… Но стихи «жрицы» были однозначно лучше.

— Войди в меня! А после выйди! И делай это много раз! — страстно шептала красавица, и я уже приготовился к тому, что из нее будут изгонять злых духов, но… увиденное далее повергло в шок.

Так вот оно что… и как… и зачем…

Происходящее далее все больше и больше напоминало сон-дурман. «Жрица» подманивала к себе то одного, то другого мужчину… указывала на какие-то места на своем теле, и мужчины тут же начинали «дуреть»… То облизывать ее, то покусывать, то…

Какое счастье, что зал наполнен фимиамом благовоний и сквозь легкий дым никто не видит, как я на все таращусь… Так бы и стоял тут, но…

— Именем господаря Стефана Святого, откройте!

Судя по громким звукам, двери внизу ходили ходуном.

***

Все вмиг смолкло, когда уже знакомый мне громила-слуга, стремительно вошел внутрь и… весьма почтительным тоном, так не вязавшимся с нечитаемым выражением его лица, вымолвил:

— Миледи Алессандра, нижайше прошу просить, что нарушил представление, но там…

И громко выдохнул.

— Ну что там, Петр? — нетерпеливо топнула ножкой женщина, и Петр затараторил:

— Там у входа люди в красных плащах государевых людей из королевской стражи! Они требуют главного интенданта господаря Стефана… графа Калидата Рошкована, то есть вашего мужа. Говорят, что на нашего господаря сегодня было совершено покушение…

— Покушение? — удивилась графиня.

— Так точно… бунтовщиками-эльфами, и граф один из заговорщиков…

Слуга развел огромными лапищами.

— Что за чушь? Стражники точно трезвые? От них ничем не разило?

Петр отрицательно мотнул головой, и миледи сверкнула глазами.

— Ладно, я разберусь! Подай мне плащ и веди…

— Господа! — продолжила она буквально через мгновение уже совершенно другим тоном. — Тут явно какое-то недоразумение и какая-то нелепая ошибка! Ну какой из графа заговорщик? Наш Лидди и мухи не обидел никогда, вы же знаете! Но из соображений безопасности мы вынуждены завершить на сегодня. Прошу вас всех быстро разойтись, дабы не привлекать излишнего внимания. Как всегда, сей храм высокого искусства для вас открыт по пятницам в то же время! Приходите ещё! Выход, как обычно, через молельню…

Гости стали спешно покидать залу. Подобрав минимум разбросанной по ложам одежды, упорхнули полуголые женщины. Поспешно ретировались и мужчины, не забывая бросать звонкие монеты в серебряную вазу, стоявшую аккурат возле колонны с пузатенькими младенцами.

Надышавшись дыма незнакомых благовоний, я заторможенно наблюдал из-за колонны вслед бежавшей публике. Негромко переговариваясь и делясь впечатлениями, мужчины удалялись в сторону двери, расположенной между дальними черными колоннами. Видимо, входа в ту самую молельню, о которой говорила хозяйка особняка. Девушки почему-то скрылись в другой стороне. Может, у хозяйки две молельни — одна для женщин, другая — для мужчин?

Я уж было хотел выйти из-за своей колонны, но увидел, что не все покинули помещение и аккуратно сделал шаг назад, оставив снаружи только любопытный нос. И не зря. На пальце замешкавшегося мужчины кровавым отблеском сверкнуло явно дорогое кольцо с каким-то знаком, и я подумал, что на такое можно купить немало еды. Может он его в вазу обронит? Как раз подошел монетку опустить… Но посетитель неожиданно вскинул руку с кольцом ко лбу и начал быстро бормотать набор фраз, из которых я разобрал лишь часть: «Мой Изувер, Фреска колдуна работает, получилось… Старик, похоже, и не догадывается как мы ее используем… Зелёные плащи в игре… Серый? Проглотил наживку, первая кровь пролилась… светлых… Во славу Потрошителя».

Услышав громкие звуки, я отвлекся, а когда снова выглянул из-за колонны, странного посетителя уже не было. Зато в зале находилась графиня, и я смог наблюдать, как она хлопает в ладоши, царственным движением накидывает на плечи явно дорогую накидку и покидает залу вслед за гостями. Оставив настежь открытыми двери.

Свет стал вдруг приглушенным, и в этом странном месте я, похоже, остался один… Что там Барка сказал — еды раздобыть? Кормить тут не кормили, разве что по бокалам разливали… А вот зрелищ хватило… Если бы ими еще можно было насытиться.

И пока я усиленно размышлял, куда б податься — то ли вслед за прелестными пастушками, то ли за светскими пастухами, внизу в вестибюле раздались громкие голоса. Один из них принадлежал хозяйке дома, а вот голоса других были мне незнакомы. Я снова затаился и стал прислушиваться. Слава духам, говорили на повышенным тонах и беседа не осталась для меня тайной.

***

— Лейтенант Бурмистр! Что Вы себе позволяете? Вы понимаете, что незаконно вламываетесь в пансион благородных девиц — Пансион искусств?! Что я скажу родителям сих невинных чад, которые доверили мне жизнь своих дочерей? Как я объясню разгневанным отцам, почему среди ночи в наше благородное заведение пожаловали вооруженные мужчины?

— Миледи Алессандра…

— Я не договорила, лейтенант! Мужчины, — тут в голосе женщины прозвучал металл, — которые будут обыскивать их постели, как сыщики! Более того, не имея на это ни ордера, ни просто вразумительного объяснения! Одни сомнительные слухи! Знаете что? Я буду на вас жаловаться! Командиру Влайку Хайдуку, который, кстати, является патроном нашего пансиона! Да что там, Влайку! Монсеньору Серафиму или даже господарю! Имейте ввиду!

— Миледи, я в курсе, именно поэтому мы не стали применять силу. Я просто прошу Вас добровольно, поймите, доб-ро-воль-но, показать мне комнаты, чтоб я убедился, что в них не прячется вышеозначенный заговорщик и его подельники…

— Я сама эльфийка, Вы хотите и меня арестовать?

Голос графини стал визгливым.

— Нет, мы ищем эльфов-заговорщиков, насчёт лично Вас указаний не поступало, — тут же парировал офицер.

— Что касается моего мужа, графа Калидата, хм… главного военного интенданта Стефана Святого, он не эльф, как Вам должно быть доподлинно известно, а происходит из местного боярского клана…

— Да, но мы предполагаем, что он способствовал заговорщикам и укрывает их здесь.

— Это и мой дом тоже. Значит, Вы и меня подозреваете в укрывательстве?! — голос графини пылал гневом.

— На Ваш счет указаний не поступало, — упрямо повторил мужской голос.

— Так вот, уверяю Вас, здесь нет никаких эльфов-заговорщиков, а граф домой ещё не возвращался. Знаете, он так сильно занят на службе, что домой Его Сиятельство приходит зачастую глубоко за полночь. Если, конечно, приходит, м-да… Это для него в порядке вещей, знаете ли…

Голос графини смягчился.

— Ну хорошо, Вы можете сами убедиться, что никто у нас не скрывается. Я вижу, что несмотря на столь странный и сумасбродный приказ, Вы — человек благородный. А остальные пусть ждут в вестибюле, вы мне и так все запачкали своими грязными сапогами… О, мои уральские ковры!

— Двое со мной, остальные стойте тут! Никого не впускать и не выпускать! Это приказ! — скомандовал офицер. — Миледи, есть ли тут черный ход?

— Вы случаем не путаете наш пансион с притоном? — женский голос вновь повысился. — Конечно же у нас нет черных ходов! Но…

— Но?

— У нас есть отдельный выход во внутренний сад через столовую залу. Как Вы понимаете, за воспитанницами нужен строгий присмотр, мы отвечаем за них… поэтому кроме главного входа других входов-выходов нет.

— С вашего позволения мои люди должны проверить внутренний сад!

— Пята, эм-м, Петр, покажи солдатам, как туда пройти…

— Ну, а мы с Вами проследуем во внутренние покои. Вместе. Чтобы соблюсти все приличия. Вы ведь не возражаете?

Мужской голос был подчеркнуто любезным.

— Извольте, лейтенант, — сдалась графиня, — но я все равно буду жаловаться…

— Воля ваша, но дело государства беречь покой и безопасность граждан… Но и ваши права никто не оспаривает…

***

М-да, дела… Судя по разговору между лейтенантом Бурмистром и миледи хозяйкой, первый был непреклонен, а это значит что? Вот именно, что стража начнет проверку заведения, где я так невовремя оказался и… пора бы делать отсюда ноги. Чем быстрее, тем лучше. Для меня. Не надо быть большого ума, чтобы понять, что начнут они проверку именно с приемной залы и нужно срочно что-то предпринять…

И пока голова нервно озиралась по сторонам, а ноги притопывали от нетерпения, руки делали нужное. Перевернув серебряную вазу, я стал спешно распихивать по карманам содержимое сосуда. Гости были щедрыми, карманы заметно потяжелели. И вообще, денег у графини много, миледи не обеднеет, а мне они нужнее.

И только я собрался влезть обратно в мешок, как чуть не взвыл. О, духи, да я просто растяпа… Мешок то остался в вестибюле! Это я засмотрелся на пастушек… А вниз сейчас не сунешься, там полно стражи. А если аккуратно?

Но мысль осталась недодуманной — на лестнице послышались шаги целой группы людей. Разбираться, кто там еще присоединился к графине, этому Бурмистру и Петру-Пяте времени не было, и я первым делом бросился к окну. Вдруг повезет и получится выпрыгнуть, не сломав себе шею?

Сегодня был явно мой день. Осторожно, стараясь не шуметь, я открыл створку оконной рамы и увидел, что под окном был устроен парапет, видимо, на случай пожара. А может, просто задумка архитектора, которая сейчас мне была на руку.

Я быстро перемахнул через подоконник, затворил за собой окно и устроился так, чтобы меня не было видно изнутри, уповая, что снаружи темно и никто не будет обыскивать архитектурные украшения здания.

И только я перевел дух, как обнаружил, что на спасительном парапете я не один.

Глава 5 Шику - Милена

Похоже, что стража испугала не только меня, еще кто-то смекнул так спрятаться. Застыв в странной позе «по стойке смирно» на длинном парапете уже стоял какой-то крупный высокий мужчина. Проплешина и аккуратно подстриженная бородка были первым, что бросилось мне в глаза. Ну помимо того, что мой собрат по несчастью был почему-то в чем мать родила. Неужели бедняга не успел уйти через молельню?

Издали в темноте мужчину можно было принять за статую героя эпосов, поддерживающего стену. По всему периметру здания подобных статуй я заметил множество.

Мужчина тоже меня увидел, весело подмигнул, а затем и вовсе показал знаком помалкивать и указал пальцем вниз. Высота вроде была небольшая, второй этаж все-таки… Но я подумал, что пренебрегать предупреждением не стоит. Я благодарно кивнул в ответ и для убедительности тоже подмигнул. Кто его знает, может у них тут кодовое перемигивание в чести?

Однако, достопочтенный муж не успокоился и стал знаками показывать, что надо снять одежду, чтобы походить на статуи. Так сказать, влиться в архитектурный ансамбль. Раздеваться не хотелось. Но жизнь — дороже, поэтому, недолго думая, я все-таки подчинился и снял темную рясу, которая уж слишком выделялась на фоне белой облицовки здания. Несмотря на участившийся тик мужчины, обувь я решил оставить.

Так мы и стояли. Я, свернув рясу в узел и держа ее за спиной, и бедолага этот, тяжело дыша. Лишь теплый ветерок обдувал наши потные тела, что было весьма кстати.

Через некоторое время, показавшееся вечностью, окно, которое меня спасло, вдруг открылось и… в него выглянуло лицо графини, при виде нас изобразившее сложный спектр чувств — от удивления до едва сдерживаемого хохота.

— Ну, муженек, слезай с насеста! Солдаты уже ушли не солоно хлебавши, тебя искали… Пята их выпроводил за порог…

Ого… так это и есть тот самый граф Калидат, старший военный интендант?

С неожиданно увидевшей меня графиней мы взирали друг на на друга с одинаковым изумлением.

— А это еще кто тут с тобой? Что-то я не припоминаю его среди приглашенных. Мессир, Вы на лекцию?

— Какую еще лекцию в три часа ночи? — неожиданно рассвирепел граф, решив отыграться за временные неудобства хоть на ком-то. — Что, Лесса, не признала своего любовничка без маски? А ну подвинься, щенок!

Я заволновался — не хватало еще попасть в разборки почтенного семейства, и абсолютно невпопад брякнул:

— Прошу прощения, я тут пролётом…

Глядя на голый зад графа, который он пытался впихнуть в окно, протиснувшись мимо меня с брезгливым выражением лица, я стал судорожно соображать, что же делать дальше? Может, мне позволят покинуть этот дом через двееее…

Затекшие ноги сослужили плохую службу, сами собой подвернувшись, и я рухнул вниз…

Похоже, я что-то себе сломал, — пронеслось в мозгу перед тем, как я отключился.

***

Из бессознательного состояния меня вывел уже знакомый мне голос, что б его…

— Беги, Шику, очнись… Очнись и беги! — взывал Барка.

Я резко открыл глаза и понял, что тону. К счастью, я приземлился в средних размеров фонтан, и судя по всему он находился в саду. Фонтан оказался, на удивление, глубоким, что меня и спасло, отделался я лишь шоком от столкновения с самой поверхностью воды. Видимо, во время падения я случайно задел рукой браслет, или он заработал от этого самого «столкновения» с водной поверхностью.

Так, вроде руки-ноги целы. Кое-как добравшись до обводной стенки фонтана, я кряхтя выбрался и присел на нее… Ряса была до дырочки промочена и надевать ее не было никакого смысла…

— Тебе повезло, паря, — ободрил Барка, — я знаю планировку этого храма искусств не хуже эльфов.

— Храма искусств?

Я кашлянул. То ли от дрожи, охватившей мое тело, то ли от удивления. Если это заведение — храм искусств, то я… то я… король эльфийский.

— Угу, они его так называют. Довелось мне как-то служить в подобном, но не здесь, а когда я был на севере у светлых. Эльфы строят его всегда на один манер. Так, слушай меня сюда, я тебя выведу… Тут больше выходов, чем входов…

— А графиня эта врет и не краснеет. Надо будет только за мешком наведаться сюда ещё раз, а сейчас унести бы ноги!

Я стал оглядываться по сторонам.

— Глянь, у ног той рыбодевы.

— Какой?

— Да вот этой, чье крыло ты сломал, когда бултыхнулся сверху.

— Чего?

— Того. Чай, не птица… Смотри, тут есть люк для слива вод, ты щупловат, в него точно пролезешь. Только набери воздуха побольше и проплывешь по трубе. Она обычно ведет в сточную канаву неподалеку… Ну же, давай, проверь!

Под натиском Барки мне снова пришлось лезть в фонтан, и вовремя. В саду показался Пята-Петр, с фонарем и любимой дубинкой наперевес…

***

Как и подсказал дух, люк действительно был. И на мое счастье, он не был в иле или улитках. Пята добросовестно исполнял свою работу по очистке фонтана…

Под нажимом люк с начертанным на нем тритоном поддался, и я смог его сдвинуть. А затем вынырнув и ещё раз набрав хорошенько воздуха, нырнул опять в трубу и закружился в потоке воды. Труба шла под некоторым уклоном, вода заполняла ее не полностью, так что удалось ещё раз вдохнуть, прежде чем меня вместе с мокрой рясой выплюнуло в сточную канаву неподалеку.

Я отполз от канавы, которая имела пологие склоны, и расположился в густых зарослях вблизи. Надо было высушить рясу так, чтобы это не сильно бросалось со стороны улицы…

Не мешало бы немного поспать, а утром надо снова заглянуть в эту богадельню… Может под видом попрошайки? Заодно заберу мешок, а там можно и назад в монастырь податься…

Графиня-жрица не выходила у меня из головы. Было бы неплохо снова ее увидеть… Да и странный дом, где принято ходить без порток… Лаура как-то отступала при этом на второй план.

От этих всех мыслей голова шла кругом и, сам не заметив как, я задремал…

***

Слава духам, дом, за дымоходом которого пряталась Милена, оказался «дружелюбным». Дружелюбным настолько, что девушке удалось проникнуть на чердак под крышей и на какое-то время там затаиться: успокоить перепуганного Конрада и попытаться успокоиться самой… Удавалось плохо.

В памяти то и дело всплывали картины последних секунд жизни родителей и, не выдержав нахлынувших воспоминаний, Милена разрыдалась. Хаос, царивший в сознании обрывками счастливого детства… жестокости неизвестных, напавших на их казармы, переполнял горем и яростью. Страх перед будущим и ненависть к «зеленым плащам» переплетались с чувством вины, Милену трясло. Забившись в угол грязного чердака, она пыталась делать глубокие вдохи и выдохи, но выходило плохо. Услужливый мозг то и дело возвращал к сценам убийства.

Словно чувствуя состояние хозяйки, Конрад принялся ластиться к ее мокрой руке, которой Милена уже минут десять размазывала по лицу слезы. Наконец, она заметила действия питомца.

— Что, дурашка ты мой пушистый… Остались мы с тобой одни…

Кот вяло махнул хвостом.

— Ну зачем мама высунулась в окно? Ну почему я ее не оттащила?! Надо было бежать по крышам! Всем бежать! — всхлипнула Милена и, словно устыдившись, уткнулась в пахнущую гарью черную шерсть кота. — Хотя куда бежать… Отец бы ни за что не бросил казармы… Он был слишком верен господарю. А нам с тобой надо что-то делать… Но что?

Девушка нехотя поднялась и осторожно выглянула в окно. Конрад у нее на руках недовольно забеспокоился. Дому, в котором они скрывались с питомцем, по ее оценке, ничего не угрожало. Пожар бушевал пару кварталов позади в центральной части города — в районе бывших военных казарм и вокруг них, подбираясь к складам и рыночным павильонам…

В остальные части города, насколько это было видно из окна двухэтажного строения, пожар еще не успел распространиться, а самоподжогов там не было… Но была проблема. Центральный район, впрочем, как и все остальные районы, друг от друга отделялись достаточно широкими, но не сильно глубокими каналами. И эти стоячие воды в свою очередь вели к небольшой речушке Бык, делящей весь город на части… Поэтому строения, стоявшие близко крыша к крыше, закончились у воды и требовалось спуститься вниз, чтобы бежать дальше.

Всхлипывая, Милена вернулась в облюбованный угол и в очередной раз попыталась собраться с мыслями. Но ничего не хотелось… кроме как остаться здесь, на этом самом чердаке, навсегда. Все равно ее прежняя жизнь сгорела вместе с любимыми людьми, а если ее найдут и убьют, ну что ж… значит, такова ее судьба.

Самоуничижением и унынием она занималась ровно до того момента, пока не почувствовала, как сильно стал дрожать у нее на руках Конрад, испуганно прижимая уши каждый раз, когда с улицы раздавались громкие звуки.

Ладно, на себя ей плевать, но надо позаботиться о коте… Это ведь мама его принесла… Еще маленьким глупым котенком…

После погрома эти гады наверняка начнут обыскивать брошенные дома и заниматься мародерством. Значит, оставаться тут небезопасно.

— Черныш, куда ж податься то? Мой хороший… мой сладкий… мой самый пушистый… не бойся, я с тобой… — Милена стала тихонько наговаривать в шерсть кота, и питомец начал потихоньку успокаиваться. — Можно, конечно, в Академию… Но она в лесу, за городом, далековато… А если к Тириэлю?

Недавняя обида на эльфа уже забылась, однако память подкинула факт, что типография располагалась в центральном квартале. А это как раз в той стороне, где и бушевал сейчас пожар. К тому же, его газета печаталась на эльфийском, и скорее всего, ее тоже сожгут, если уже не сожгли…

— А если к тете в пансион? Конрад, хочешь к тете Алессандре? Может я тебя там оставлю, а сама потом решу, что делать дальше?

Приняв решение, Милена немного успокоилась.

В Академии она бывала. Правда, всего один раз… когда хоронили бабушку. Тогда мать выхлопотала, чтоб это было не в монастыре, как делали обычно, а в стенах Академии, в которой бабушка много лет до этого преподавала. Панихида была устроена сначала во дворе их дома, потом продолжилась в пансионе у тети, где бабушка вела также курсы по истории искусств, и потом уже завершилась в Академии. Маршрут был в принципе ей известен… Оставалось выбрать наиболее безопасный и близкий путь…

Что ж, пора.

Рядом с окном Милена заметила высокий крепкий орех, который мог помочь в осуществлении ее планов. Удобный ствол позволял спуститься, если бы не Конрад. Но куда его деть? Разве что попытаться половчее удержать подмышкой?

В детстве Милена любила лазать по деревьям и часто так делала, чтоб уйти от домашних, что-то свое обдумать или записать в дневнике. Жаль, уже такое не повторишь… И дневника нет, и дома…

— Была не была! — наконец, решилась девушка, ухватила кота получше и, легко перемахнув через подоконник, прыгнула на толстую ветку. Дерево предательски затрещало, но выдержало. Зато не выдержал кот. Когда Милена одолела примерно половину пути вниз, питомец начал вырываться из рук.

— Мррряяяу! — истошно орал Конрад, вонзая когти в спину Милене.

— Епптвм! — вторила хозяйка.

Ветка предательски заходила ходуном. Выпустить кота или грохнуться вместе с ним с дерева?

Оценив расстояние, Милена подумала, что в принципе… можно попробовать спрыгнуть вниз с Конрадом, главное добраться до нижней ветки, а вот с нее уж…

Но у Конрада был свой план.

Сделав контрольный кусь в плечо и мазанув когтями по шее, кот кубарем скатился с отпустившей от неожиданности руки Милены и, приземлившись на все четыре лапы, дал деру.

— Кооо-нрад! Стой! — заорала Милена, практически одновременно с ним совершая в воздухе акробатический кульбит.

Кот, подгоняемый страхом, понесся по мосту через канал в темные улочки соседнего района, подальше от гвалта и светопреставления центра.

Милена рванула вслед за ним.

***

Кот несся, как пуля. Милена старалась не отставать, она понимала: упустить черного кота в ночи — плевое дело. Век не сыщешь…

Яркие центральные улицы сменились на маленькие и узкие улочки соседнего района... но, слава духам, прямые и освещенные неярким светом фонарей позволяли держать беглеца на виду. Двери и окна домов, как всегда в эту пору были заперты наглухо — нагнать кота удалось только в начале следующего района. Здесь Конрад юркнул под мосток очередного канала и под ним притаился.

К счастью, Милене удалось его приметить. Загнанный Конрад тяжело дышал, открыв пасть, и дрожал всем тельцем. Однако, убежать уже не стремился.

— Уфф, черныш, как ты меня напугал! Иди сюда… Кс-кс, мой сладкий!

И только Милена согнулась, чтобы схватить кота, как внезапно ощутила, что на ее плечо с размаху опустилась чья-то рука. Запахло зловонием.

— Ба, девка! Ты глянь, какой симпатишный субтильный зад! Ты чегой тут делаешь?

Мгновенно сбросив волосатую руку, Милена вскочила на ноги. Резко отпрыгнула в сторону и... чуть не оступилась о какие-то тюки. Перед ней в темноте высилась массивная фигура в плаще и маске и даже не хотелось знать, кто там скрывается: мародер или хайдук. Бежать! И, как можно скорее!

Но, бросив взгляд на затихшего кота, Милена затравленно отступила назад. Фигура сделала шаг вперед, без слов выкинула лапищу и…

…схватила лишь пустоту. Вовремя пригнувшись, Милена увернулась от белой повязки на рукаве и судорожно пыталась понять, что делать дальше. Если она убежит, то есть шанс, что мужик ее не догонит. Благодаря тренировкам с Тириэлем бегала она быстро, да и выносливости не занимать. Но… Конрад… Нет, нельзя бросать друга!

Словно поняв, что девушка юркая и играть в кошки-мышки можно долго, «плащ» выбрал другую тактику. Он принялся теснить Милену к опоре моста.

Невдалеке каркнула ворона.

— Не шебухти! Тебе понравится, спасибо еще скажешь!

— Кому? — крикнула Милена, нащупывая на поясе ножны.

— Рэмусу, — глухо усмехнулся «плащ». — А ты ничего так, ладная… Не то, что та ушастая в эльфийском курятнике. Совсем бревно…

И без лишних слов пригвоздив Милену к холодной каменной кладке, принялся шарить рукой по женскому телу.

Мгновение и… больно ударив его в пах, с отвращением шипя, Милена угрем выскользнула из лапищи «плаща». «Рэмус» со стоном согнулся. Весьма кстати.

Другое… с силой воткнула кинжал... в толстую шею... под прямым углом. В тусклом свете полной Луны блеснувшее лезвие вошло в беззащитное горло, как по маслу. И так же легко вышло.

— Сссуу… — булькнула черная кровь, потоком хлынув из раны. Часть слова застряла в глотке.

«Плащ» завалился набок и, прижав волосатую руку к горлу, пытался остановить кровь.

Проход был свободен. Милена стартанула с места, в пять шагов достигла подпорки моста, где схоронился неподвижный Конрад и, цапанув кота за хвост, подхватила на руки.

Не оглядываясь, девушка бросилась бежать вдоль канала. Милена так быстро покидала жуткое место, что не заметила, как к поверженному «Рэмусу» кто-то подошел и… замерев, очень внимательно принялся следить за ее передвижениями. Убедившись, что беглянка уже далеко, фигура зашевелилась. Из складок плаща были извлечены спички и при свете тусклого пламени вновь прибывший стал очень внимательно осматривать мешки рядом с «Рэмусом». Мерцание огонька освещало глаза сквозь прорези маски — холодные и безжизненные. Открыв один из нагруженных тюков, «плащ» удивленно присвистнул и склонился к заливавшемуся кровью Рэму:

— Неплохо, Рэм… Неплохо. Но на кой ты полез к этой дикой дурехе? Не мог дождаться девочек Агаты?

Рэм мучительно и тяжело дышал — жизнь стремительно покидала тело несостоявшегося насильника. «Плащ» присел на корточки и почувствовал, как холодная тишина окутала обоих. Он не испытывал ни жалости, ни сожаления — лишь безразличие к судьбе человека, который когда-то был его союзником.

Стон… еще один… еще тише… и «плащ» нехотя приложил руку к окровавленной шее, а спустя несколько минут закрыл остекленевшие глаза подельника. Последний взгляд Рэма застыл в небе, где зловещим свидетелем наблюдала за всем кровавая луна. Спешно осмотрев тело, «плащ» удовлетворенно цокнул.

— Оружие я, пожалуй, заберу, — бормотал он, снимая его с трупа, — нечего оставлять, опознать могут.

А еще через несколько минут, собрав мешки и тщательно проверив их содержимое, «плащ» удовлетворенно выдохнул. Внутри были не только деньги и драгоценности — внутри была его свобода.

Глава 6 Милена

Я убила человека! Или не убила? Там темно было, вдруг ранила? А вдруг убила? Даже, если убила, я убила не человека, а бандита! Насильника! Монстра! Да у меня и выбора то не было… А если это был хайдук? Нет, не может хайдук быть насильником и мародером… Но эти белые повязки… Наверное, показалось… Или нет?

Милена неслась с котом вдоль канала, стараясь не попадаться на глаза сновавшим уже навеселе хайдукам. В голове творился хаос. Мысли рассыпались в разные стороны, и от истерики спасало только быстрое движение да данное Конраду слово «доставить его к тете Алессандре». Кот висел безжизненным кулем и не издавал ни единого звука.

Остановившись буквально на мгновение, не выпуская Конрада из рук, девушка быстро ополоснула кинжал в стоялой воде и вновь поспешила дальше. Несколько раз, завидев отряды хайдуков, ей приходилось спускаться практически в воду и… в зловонной жиже ожидать, когда патруль отойдет от ее убежища на достаточное расстояние. И после этого продолжить свой путь дальше…

Спустя пару таких вынужденных остановок, Милена махнула рукой на свой внешний вид (кому она нужна…?) и весь оставшийся путь проделала уже по дну самого канала. Слава духам, воды в этой части было по колено. Но это не спасло ее от смрадного амбре, которым пропахла одежда и тело.

«Я натурально бомж», — мрачно думала Милена, но с другой стороны надеялась, что именно благодаря этому запаху она никого не заинтересует. От Конрада разило не меньше.

Однако, дорога к пансиону оказалась на удивление свободной и, можно сказать, пустой. Бомжей, которые обычно околачивались в этом районе, на насиженных местах не было. Милена решила, что эти тоже промышляют в центре города в поисках того, чем бы поживиться… и припомнила, что в прошлый раз шла к пансиону по набережной да через мостки. Но поразмыслив, сообразила, что можно и по каналам, главное в нужном направлении… Да и безопаснее будет.

Примерно через час или около того Милена, наконец, добралась к цели.

Здание пансиона благородных девиц, или как его ещё называли — Пансион искусств, находилось не в самом центре столицы, как можно было ожидать от столь уважаемого заведения, а почему-то в одном из торговых районов. Видимо, в центре для него не нашлось удобного места, когда полсотни лет назад светлые эльфы взяли под свое крыло Баравию и заключили договор о сотрудничестве с ее господарем Стефаном Третьим.

Для своего достаточно молодого возраста (чуть более двадцати лет) Стефан, будучи превосходным военачальником, за несколько лет сумел многое. Во-первых, приструнить бояр, а во-вторых, объединить разрозненные районы страны, страдавшие от набегов орков, из Сечи — в единое государство. До него господари обладали номинальной властью и то, в большей мере, над центральной частью страны. Времена были темные… всем заправляли боярские кланы.

Милена вспомнила, как об этом ей рассказывала бабушка, когда еще была жива… и сейчас воспоминание о том разговоре болезненно кольнуло. Девушка тихонько вздохнула и принялась осматриваться.

Здание пансиона было весьма внушительным, даже можно сказать — грандиозным: четырёхэтажное с высокими потолками, а на крыше размещался огромный бассейн. И неудивительно — здание строили эльфы, любившие все масштабное и необычное. Изначально это был Храм всех искусств. Впоследствии в здании организовали пансион благородных девиц, стали проводить занятия по разным видам искусств и не только. Припомнив яркие и не совсем приличные фрески, Милена ухмыльнулась: в свое время у нее было слишком много вопросов для чего они там. В пансионе она бывала часто, особенно, когда там преподавала бабушка. В памяти всплыло, что во внутреннем просторном дворе был разбит весьма приличный сад… и бил чудесный фонтан, украшенный мраморными скульптурами. Словно из другой жизни…

Милена подобралась поближе. Возле здания было тихо и спокойно, словно этот район был отделен невидимой стеной от ужасов, творящихся в центре Киша. Но вдруг это западня? Вдруг там засели те мрази, что напали на казармы? Надо подождать…

И не зря. Далее начались удивительнейшие вещи.

Только она отряхнулась и вытерла руки о траву… как у центрального и единственного входа в здание появился какой-то полуголый персонаж в одних кальсонах!

Приглядевшись получше, Милена с изумлением опознала тетушкиного муженька. Этот плешивый затылок нельзя было перепутать ни с чьим другим, хоть и видела она его в последний раз достаточно давно — на похоронах бабушки. Знатный ловелас судорожно позвонил в колокольчик, огляделся… а потом спешно скрылся в пролете дверей, открытых слугой и по совместительству местным сторожем и садовником Пятой. Его Милена узнала по внушительной фигуре и ливрее. Подозрительно оглядев улочку, Пята, захлопнул двери пансиона.

Неужели «дядю» застукали на горячем? Но где? А может он бежал из Дворца!? Неужто и там все тоже плохо?!

Нервно хихикнув, Милена уткнулась в шерсть спящего Конрада. «Вот бы и мне такое спокойствие», — вздохнула девушка и принялась наблюдать дальше.

А дальше… дальше стало интереснее.

Не успел муж «без верха» скрыться внутри заведения, как сразу возле входа чуть ли не из воздуха появились странные молодые люди… в черных плащах — подобных тому, что был вчера у Тириэля. Мгновение, группа их скинула… и Милена увидела богато одетую молодежь — отпрысков знатных семей. Однако, приглядевшись получше, она поняла, что это воспитанники Магической Академии. Те были обязаны носить всюду свои треугольные черные шапочки, ведь невыполнение этого условия грозило огромным штрафом и моментальным исключением. К тому же выход за пределы Академии в период пятилетнего обучения запрещался регламентом их учебного заведения.

— Надо же… а эти что здесь делают? Чудные дела творятся на свете… Конрад, ты это видел? Хотя откуда… Это это же плащи-невидимки! Ты знаешь, что они стоят целое состояние? Они ж еще и именные… Не то чтобы я знала это наверняка, читала в бабушкиной книге. А вдруг правда?

Милена тихонько погладила кота.

— Ох, тетушка играет с огнем…

И только девушка собралась выйти из своего наблюдательного пункта, как в вестибюле здания вновь возникло какое-то движение, правда, быстро стихшее… Но ненадолго.

На смену «плащам-невидимкам» появился отряд королевских гвардейцев — человек двадцать. На вид трезвые. Гвардейцев возглавлял высокий офицер, который, повторяя действия графа, также нетерпеливо стал дергать колокольчик.

А дальше стал разворачиваться театр абсурда.

Пята, церемонно открывший двери и изумленно слушавший офицера, через какое-то время сменился на крыльце тетей Алессандрой, одетой, хм… скорее раздетой. И если Пяте офицер рассказывал про сбежавшего из королевского дворца графа Калидата, то тете он еще и подробностей подкинул. Заговор… Эльфы… Убийство господаря? О, духи…

Спустя четверть часа препирательств, о которых, наверное, слышал весь квартал графиня нехотя впустила всю группу внутрь. Входная дверь плотно закрылась, и Милене пришлось наблюдать, как загорается и гаснет в окнах свет. Похоже, гвардейцы проводили обыск, и девушка откровенно заскучала.

Час или два больше ничего не происходило. Ей неимоверно хотелось попасть внутрь, но гвардейцы все не покидали пансион, а попадаться на глаза им не хотелось. Девушка поменяла дислокацию. Примостившись под раскатистым дубом чуть поодаль входа, Милена с завистью смотрела на преспокойно дрыхнущего у нее на руках кота и тихонько почесывала его за ухом. Конрад дернул лапой.

И словно услышав ее чаяния, гвардейцы, подгоняемые высоким офицером, стали спешно покидать здание. Провожал их Пята.

— Конрад, хватит спать! Надо тебя тете представить… Если уж тетя мужа спрятала так, что гвардейцы не нашли, то для тебя уж точно местечко найдется…

Кот открыл один глаз, недовольно мяукнул и… тут же в очередной раз вцепился когтями в Милену, услышав громкий вопль и последовавший за ним звук падающего тела (?!) и судя по всему — в фонтан.

— Да что за день-то такой?! — чуть не плача, Милена ринулась к пансиону и принялась барабанить в дверь. На всякий случай поправила на поясе кинжал.

— Пята! Открой! Это Милена! Мне надо поговорить с тетей Алессандрой! У нас беда! Пя…

Дверь неожиданно открылась, едва не снеся гостью с ног, и тут же с громким лязгом захлопнулась. Тяжелый взгляд, которым слуга окинул Милену, сменился изумлением. И было от чего. На него смотрела всколоченная, чумазая девчонка, в грязной, испачканной илом и еще чем-то непонятным одежде, от которой за версту разило сточными водами. Испуганный кот у нее на руках выглядел двойником хозяйки — такой же грязный, зловонный и также яростно сверкавший медово-карими глазами.

— Простите, фелисса, не признал. Я уж думал, падшая попрошайка какая стучит… Кто еще в это время ходит? Вы это… словно с картин Иринима Фрески сейчас.

— Не знаю такого, — устало откликнулась Милена.

— Да как же? Знаменитый художник был, э-мм… пока не спятил… Эх, молодежь…

— Так мы можем войти?

Конрад издал жалобный писк, и Пята вдруг засуетился. Приоткрыл дверь, в которую протиснулась Милена с котом, и словно извиняясь за неудобство, широко заулыбался.

— Ох, входите-входите! Чего это я! Графиня еще не изволила ложиться, она в своем кабинете. Вот туда, налево! Я покажу…

Войдя в вестибюль, Милена мгновенно опустила питомца на пол, блаженно потянулась и принялась разминать затекшие руки. Конрад был достаточно крупный кот, но это не помешало ему со скоростью, удивительной для его комплекции, юркнуть в странный мешок и там и замереть.

— Конрад, а ну-ка, брысь оттуда! Мы не за этим сюда пришли! — прошипела Милена, вытаскивая мяукающего кота из мешка. — Хотя, я тебя понимаю… Ты думаешь, если ты никого не видишь, то и тебя не видят? Глупый кот… Интересно, что здесь делает мешок? Вроде новый… Ладно, авось пригодится… Вряд ли он нужен тете, раз здесь валяется.

Без лишних слов девушка скрутила предмет в трубочку, спрятала за пазуху… после чего подхватила Конрада и уверенным шагом вошла в кабинет. Но ноги почему-то подгибались… и подбородок дрожал.

При виде Милены графиня охнула. Порывисто вскочила с дивана и, не обращая внимание на плачевный вид племянницы, крепко ее обняла.

— Осто…

Кот, слегка придушенный неожиданными объятиями, бултыхнулся на пол.

— Мряяяу!!!

И с громким мяуканьем скрылся в шторах.

В его сторону графиня даже не взглянула. Она принялась сыпать вопросами, на которые девушка сначала отвечала односложно, а потом, не выдержав, разрыдалась.

— Милена! Что случилось? Как ты здесь оказалась, да еще и с котом? Почему ты одна? В городе творится что-то странное и неладное… А где Анна? Михай? У нас были гвардейцы, искали заговорщиков…

— Люди в зеленых плащах… Напали… Дом загорелся. Я бежала… Мы с котом бежали… Кричали бей эльфов — спасай Баравию!

Милена всхлипнула и, словно собравшись духом, выпалила:

— Они убили родителей — можно я оставлю кота у Вас ненадолго — я их всех перебью!

— Анна и Михай мертвы?!

Графиня на миг остолбенела.

— Как?

Милена зажмурилась и… черкнула рукой по воздуху.

— Не могу поверить. Анна… Михай… В голове не укладывается. Это чудовищная новость…

У Алессандры подкосились ноги, девушка спешно помогла тете присесть на кресло. Сама садиться не стала, но увидев на столе графин с водой, дрожащими руками принялась жадно пить прямо из кувшина.

— Кого ты собралась «перебить»? Тебе всего семнадцать лет!

— Через месяц будет восемнадцать! — упрямо поджала губы Милена, с грохотом возвращая кувшин на место. — Зеленые плащи! Их! Да это просто звери!

— Ну хорошо, допустим. Но ты видела их лица? Кого-то узнала? Сколько «их» было?

Милена отрицательно мотнула головой и с размаху плюхнулась в соседнее кресло. Глядя на то, как моментально посерела от грязи голубая обивка, графиня недовольно поджала губы.

— А вдруг это были переодетые провокаторы, ты об этом не подумала? Вся эта ситуация крайне непонятна, Милена.

— Угу.

— Моя девочка, мать с отцом уже не спасти, увы… но ты должна подумать о себе. Ты правильно сделала, что пришла сюда. Но давай, ты сначала отдохнешь, как следует, а потом мы вместе подумаем, что делать дальше?

Отрицательно кивнув головой, Милена вскочила с уютного кресла и принялась нервно расхаживать по кабинету.

— Тетя, а вдруг они еще там? Возле казарм! Я должна туда вернуться! Вы же позаботитесь о Конраде?

— О ком? — удивилась графиня Алессандра и на всякий случай оглянулась.

— Ну, о коте! Его мама нашла… после смерти бабушки... еще котенком… единственное, что от нее осталось… — девушка вновь всхлипнула, но тут же замерла, увидев, как любимое животное бодро карабкается по бархатным шторам.

— Да, кот… Анна говорила что-то такое… Но вроде бы котенка преподнесли ей в дар?

Милена недоуменно пожала плечами и тут же зажмурилась. Кот добрался до карниза.

— Миленочка, ну куда ты сейчас в таком виде? Да тебя остановит первый попавшийся патруль! Да ещё и маньяка до сих пор не изловили! А вдруг на тебя нападёт? — графиня покачала головой, на что Милена только фыркнула. — А если в казармах был пожар, так и не осталось там ничего и никого… Давай так, ты сейчас приведешь себя в порядок, отдохнешь, и мы продолжим разговор? Вопросов много… понять бы, кто за этим стоит и как нам выжить?

— Мррряяяу! — согласно заорал кот, летя откуда-то из-под потолка и приземляясь аккурат на графиню.

— А-а-ааах ты, паршивец!

Пытаясь сбросить с себя обезумевшего кота, графиня принялась визжать. В дверь заглянул Пята. Слуга ошалело уставился на то, как Милена пытается стащить Конрада с пеньюара тети и тут же ее закрыл. Графиня не любила, когда ее видели обнаженной в неурочное время.

— Я согласна! Где привести себя в порядок? — закричала Милена, завидев слугу. — И кота тоже!

***

Когда спустя полчаса Милена, посвежевшая и в чистой одежде, зашла в кабинет, то увидела неожиданную картину. Стол, на котором до этого ровными стопочками были сложены документы, сейчас был накрыт фуршетными закусками. В центре рубиновым светом отливала какая-то жидкость в пузатом бутыле, и Милена поняла, что ужасно голодна.

Конрада она оставила в выделенной ей комнате: Пята, любящий животных, точно о нем позаботится. Мешок оставила там же. А вот она сейчас позаботится о себе. Девушка стянула с тарелки кусочек холодного мяса, но у графини было другое видение позднего ужина. Без лишних слов наполнились две хрустальных рюмки, многозначительный взгляд на племянницу…

Глядя на пахнущую вишней наливку, Милена покачала головой, но… внезапно передумав, подхватила со стола ближайшую рюмку и осушила до дна. Непривычное тепло разлилось на телу и бледные щеки девушки порозовели.

— Вот так-то лучше, — удовлетворенно выдохнула графиня, пригубив свою. — А теперь рассказывай по порядку!

С минуту Милена собиралась с мыслями, усиленно жуя.

— Отец был прав! Это все Влайк Пивная Бочка… Я видела, что творили его хайдуки на улицах в центре. Это было очень страшно… Да он готов перебить всех эльфов в городе, я в этом уверена!

Милена кратко пересказала тете, что творили «зеленые плащи» с жителями, но даже от этой скудной информации графиня побледнела.

— Почему ты думаешь, что это были хайдуки?

Девушка на миг задумалась.

— А кто ж ещё? Это во-первых. А во-вторых, я видела, как один из них приказал бросить эльфийский меч в огонь. А нам в школе еще рассказывали, что хайдуки — гордость нации, элита!

— Так и есть! — бодро откликнулась графиня.

— Н-да? Вот только их нападение на казармы, убийства и мародерства как-то с этим не вяжутся! Да они ненавидят эльфов!

— А вот лейтенант Бурмистр утверждал обратное.

— И что же?

— Что именно эльфы напали на дворец и убили господаря.

— С чего бы? — удивилась Милена. — Зачем эльфам это делать? Я абсолютно уверена, что весь этот кошмар сотворили хайдуки! Кстати, так думаю не только я. Тириэль в своей газете недавно писал об их агрессивности и о том, что эльфов стали притеснять. Так что это точно хайдуки!

Графиня фыркнула.

— Нашла кому верить! Тириэля послушать, так вокруг одни враги, только эльфы в белых незапятнанных одеждах. И вообще, Миленочка, на всякий случай запомни — не Влайк Пивная Бочка, а Влайк Хайдук.

Тут фыркнула Милена.

— Вряд ли мне это пригодится.

— Ну не скажи, — задумчиво протянула графиня. — Влайк Хайдук — патрон нашего пансиона… И как раз завтра должен посетить нас с визитом…

— Неплохо лис пристроился в курятник, — ухмыльнулась Милена и потянулась за второй рюмкой. — Что, очередной отбор отличниц в бухгалтерию?

Графиня слегка смутилась.

— По-разному, у девушек разные таланты… Не у всех есть дар к математике, кто-то хорошо танцует, а кто-то поет… Кстати, хайдуки ходят в черных плащах, а не в зеленых. В зеленых как раз ходят эльфы, а у хайдуков — черные. Да, точно черные! — зачем-то в третий раз повторила графиня. То ли уговаривая себя, то ли вспоминая.

Милена застыла, не донеся рюмку до рта.

— Что?

— Я убила человека, — прошептала девушка, остекленевшим взглядом уставившись на шторы, словно заново увидела там кота.

— Что?! — графиня чуть не подавилась, даже привстала со стула. — К-кого? Как???

— Вот он как раз был в плаще… То ли в черном, то ли в зеленом… Темно было, я не разобрала… Да еще повязки были белые на рукавах.

— Тебе показалось, — быстро проговорила графиня. — Ты уверена, что убила? Может просто ранила? Что произошло?

Милена прикрыла глаза рукой.

— Рэмусом звали. Там еще подельник был, но он меня не видел. Надеюсь… Этот Рэмус… изнасиловать меня хотел.

— Скотина, — сквозь зубы процедила графиня и по ее лицу пробежала тень. — Рэмус, говоришь?

— Вы его знаете? — изумилась Милена.

— К счастью, нет. Но имя, думаю, следует запомнить. И как ты с ним справилась?

— Воспользовалась бабушкиным кинжалом.

Милена гордо предъявила оружие, которое не стала оставлять в комнате и тут же выставила руку вперед, когда тетя захотела его забрать.

— Не отдам!

— Для твоего же блага!

— Ну уж нет, я прикончу им Пивную Бочку! — вскрикнула Милена.

Алессандра поморщилась.

— Возьми еще мяса. Не уверена, что все было именно так, как ты рассказываешь.

— Все было так! — упрямо гнула свою линию Милена, но от мяса не отказалась.

— А теперь слушай меня, Милена, — графиня щелкнула пальцами и ее глаза вспыхнули огнем. — Ты никого не убивала, возможно ранила… А еще лучше, этого Рэмуса убил его же подельник. Ты просто проходила мимо. Завтра мы обо всем расскажем Влайку, когда он прибудет в пансион и все образуется.

Милена ответила холодным взглядом, но спорить не стала.

— А теперь я расскажу, что произошло у нас, — голос графини стал более спокойным. — Представляешь, к нам пробрался какой-то полуголый монах!

— К-кто? — Милена, в этот момент употреблявшая уже третью рюмку, поперхнулась.

— Однозначно, шпион. Калидат его принял за… ох, стыдно сказать.

— Ой ли? — подняла брови Милена, но графиня невозмутимо продолжила:

— Понятия не имею, кто это. В первый раз его увидела, хм… буквально недавно. Как мне было стыдно перед графом…

— Так может граф что-то знает? — всполошилась Милена. — Он же обычно в это время во дворце. Что он говорит? Он вернулся?

Графиня иронично взглянула на Милену.

— Так пусть граф тебе сам и расскажет. Калидат, выходи…

Глава 7 Милена - Алессандра

Не успела Милена закрыть округлившийся от изумления рот, как приоткрылась дверь… шкафа и оттуда вышел граф Калидат, в полном дорожном облачении.

— Ооо…

— Потайная комната, — усмехнулась графиня. — Используется исключительно в воспитательных целях.

— А-а-а… — протянула Милена, во все глаза уставившись на графа.

Калидат пытался держаться невозмутимо, но руки то и дело сжимали эфес обычного меча, который висел у него на поясе.

— Расскажи ей, Лидди… А то она мне не поверит.

Графиня достала третью рюмку.

— Что ж, извольте. Изложу только факты, а выводы уж делайте сами, — начал граф. — Итак, господарь Стефан мертв! Также мертва часть королевской стражи, что несла службу во дворце этой ночью. Между прочим, это были лучшие из лучших, а их убили, как котят… Кто это сделал мне не известно, но я как-то видел подобное… там, на границе с темными эльфами… Сдается мне, что это был отряд темных из легиона живодёров или смертников. Очень характерный почерк: они рубили головы и рассекали туловища напополам… Зрелище, конечно, не для слабонервных…

— О, духи… Как же Вы спаслись? — воскликнула Милена, прикладывая ладони к раскрасневшимся щекам.

— Как спасся? — граф на мгновение задумался. — Наверное, чудом… Шло заседание, господарь приказал принести финансовые отчеты по Сорокской крепости за последние годы… и можно сказать, благодаря этому я и остался жив. Я поднялся на верхний этаж башни в свой кабинет… А когда услышал, что творится, да еще и увидел…

— Как же ты это увидел? — Алессандра саркастически улыбнулась.

— Есть способы, — буркнул Калидат. — Не только в твоем пансионе есть потайные комнаты, знаешь ли. Так вот, как вы понимаете, выбора у меня не оставалось: либо бежать, либо оказаться обезглавленным. Голову мне терять не хотелось… Но времени было мало, да и нападавшие могли минута на минуту подняться ко мне наверх. В итоге я скинул с себя всю одежду и прыгнул из окна кабинета прямо в замковый ров с водой… Еле выплыл… Кстати, именно в этот момент я почувствовал на себе... хм, словно эффект замедления… Без магии здесь явно не обошлось, — почему-то шепотом добавил Калидат. — А потом еще пришлось в таком непотребном виде добираться до пансиона… Хорошо, что меня никто не видел. Слава духам!

Граф промокнул платком проступившую испарину на лысине.

— Мне вот что непонятно… Как они пробрались в замок? Все произошло просто молниеносно. Я ведь буквально минут на пятнадцать отлучился с заседания… поднялся к себе, хотел проверить кое-какие цифры… а головорезы энтовы за это время прикончили личную охрану господаря! Да еще и высших армейских офицеров! В это время почти все, кто не был в отъезде, собрались на совещание вместе с господарем в той же башне дворца. Как будто они знали о том, что будет проводиться совещание, где будут многие...

— Хороший вопрос, как пробрались… правильный, — пробормотала графиня, о чем-то напряженно размышляя.

— А Вы это все видели своими глазами или Вы предполагаете, что никто не выжил? — вмешалась Милена, с сомнением глядя на родственника.

— Видел трупы. Видел зеленые плащи. Лиц не видел, не было времени вглядываться, знаете ли, — вздохнул граф. — Не буду лукавить, хотел воспользоваться одним из потайных ходов… спустился вниз, так еле ноги унес обратно, к ходу было не пробраться. Слава духам, что смог выпрыгнуть из окна своей башни.

— А где же Ваш меч-говорун?

— Кстати, да. Где он? — графиня поддержала Милену и окинула внимательным взглядом простенький меч, болтавшийся на боку у мужа.

— О, женщины… — граф закатил глаза. — А как бы вы хотели, чтобы я с ним плыл? Тут уж либо я, либо меч… Вы знаете, что ров о-о-очень глубокий? Да меня даже одежда могла утащить на дно, а вы — меч… Тем более он перестал меня слушать. Я не мог ни с кем связаться… Толку с него, когда он был так нужен.

— Отца меч тоже не слушал. Ни с кем не мог связаться… Странно. А еще отец говорил, «то, что закупается для армии через неделю можно найти на рынке… места знать надо».

— Да что ты знаешь об экономике армии, девчонка! — взвился граф и, чуть успокоившись, добавил: — Да и о политике тоже! Если никому не нужное барахло продать да обратить в звонкую монету, чтоб подкупить тех же предводителей кланов гномов Карпатии… Ну или откупиться от тех же орков… Ты в курсе, что мы остались практически в одиночестве перед лицом угрозы? Казна пуста, светлые эльфы ушли… Сама понимаешь, нам уже не помогут. Возможно твоя прекрасная головка об этом не думала, но наша армия сейчас изрядно потрепана. Да-да… тот самый последний поход.

— Отец рассказывал об этом, — прошептала Милена, смахивая набежавшую слезу.

— Вот видишь, я тебя не обманываю! Ты же умная девочка, понимаешь, чтобы нанять кого-то, кто действительно умеет сражаться да оружие толковое прикупить… вот, те же гномьи пушки… нужны деньги.

— Наверное…

Милена выдохнула, словно собираясь с силами, осушила свою рюмку до дна и, воинственно глядя на Калидата, выпалила:

— Значит, Вы трусливо сбежали из дворца?

— Не трусливо сбежал, а мужественно спасся! — подбоченился граф. — Чего и вам советую! И вообще не теряли бы вы время, рассиживаясь за столом, — Калидат с неудовольствием окинул фуршетную «поляну», — а паковали бы вещи! Уверен, что этот пронырливый лейтенант не успокоится, пока все не разнюхает…

— Так это же его работа… — слегка растерянно заметила Милена, но граф, словно не замечая выпада, продолжил:

— Бурмистр везде свой длинный нос сует, даже фонтан, и тот «обнюхал»! Еще и меня изволил подозревать! Меня! Который был верен господарю все эти годы! Да если бы не моя наблюдательность и осмотрительность, сидел бы я уже в каком-нибудь замковом каземате или чего похуже…

— Вы бегите, — категорично заявила Милена. — А я остаюсь!

Граф махнул на Милену рукой и выжидающе уставился на жену.

— Я тоже останусь, — графиня покачала головой, — я хоть в отличие от тебя и эльфийка, но здесь похоронена моя мать. А мои воспитанницы? На кого я их покину в эти трудные времена? Тем более в пансион будет не так легко пробраться, если я активирую защиту… Если хочешь, беги…

Граф скривился.

— Опять ваша эльфийская магия? Ага, видел я ее в действии неоднократно… Вот только господарю это не помогло.

— Я полуэльфийка! — зачем-то встряла с уточнениями Милена.

— Дура и полудура! — в сердцах высказался граф. — Ну как можно тут оставаться? Если хотите знать мое мнение, то все это устроил Серафим!

— Зачем это ему? — удивилась Милена, а графиня, закатив глаза, практически покрутила пальцем у виска.

— Как это зачем? Если вы напряжете ваши женские извилины, то обязательно придете к тому же выводу, что и я — Серафим жаждет устранить неугодных и расчистить дорогу к трону! Да он сам хочет стать новым господарем! Сто процентов договорился с эльфами, чтобы убить господаря!

— Ага, а потом эльфы сами себя поубивали? — саркастически ввернула Милена. — Тем более Вы говорили, что светлые эльфы ушли. А тут вдруг вернулись, чтобы убить Стефана? Бред. Варвары в зеленых плащах — это хайдуки! Я уверена! Это все Влайк Пивная Бочка!

— Девочка моя, в плащах мог быть кто угодно. Как светлые, так и темные эльфы. Устроили резню во Дворце, а потом вышли в город и продолжили погромы. На казармы вот, как ты говоришь, напали. Чтоб ты знала, подразделения «зелёные плащи» есть как у темных, так и у светлых, различаются только нашивками… Какие там нашивки у них были?

— Не знаю, — опустила глаза Милена.

— Вот то-то и оно!

— Вы думаете у меня было время рассматривать символы, вышитые на их плащах? — взвилась Милена. — Я сама еле спаслась!

— А я уверен, что это все Серафим! Это его рук дело. А Влайк Хайдук мог воспользоваться ситуацией и просто зачистить конкурентов.

— Ты думаешь? — задумчиво протянула графиня.

— Уверен. Ты же помнишь, что он не только глава хайдуков и патрон твоего пансиона, — Калидат не удержался от ухмылки, — но еще и глава союза лавочников? Такой шанс расправиться с эльфами-торговцами! Шанс, от которого он просто не мог отказаться. Более того, я убежден, что все это спишут на свихнувшихся эльфов (причину придумайте сами), а мне будут шить дело за пособничество, если не за организацию переворота! Я ж единственный, кто выжил в этой мясорубке, значит — главный подозреваемый!

— Я уверена, что лейтенант во всем разберется! — неожиданно мягко заметила графиня. — И все-таки, Лидди, в пансионе сейчас будет более спокойно, чем где-то за его пределами.

— Да как вы не понимаете! Они пробили защиту Дворца! Дворца, Лесси!!! Так что справиться с защитой пансиона, которую будешь ставить ты... ты, а не твоя покойная мать — это как конфету у ребенка отобрать! Считаю, что вам крайне небезопасно здесь оставаться. Да объяви ты в пансионе каникулы, перерыв, ну не знаю, еще что-то. Пусть барышни твои по домам сидят, а не здесь мучаются!

В ответ на пламенную речь мужа, графиня лишь недовольно поджала губы, Милена скрестила руки на груди, и граф сдался.

— Ладно, дело ваше… А я поеду!

Видя, что жена и Милена продолжают молчать, граф уже более миролюбиво добавил:

— Я думаю отправиться в наш штаб Южной армии, надеюсь, там ещё остались верные господарю Стефану люди… Почти вся армия сейчас стоит на южном направлении на границе, попробуем ее развернуть и ждите нас в Кише. Посмотрим, кто кого, ещё не вечер!

Графиня холодно посмотрела на мужа.

— Что ж, поезжай. Не могу тебя неволить. Лошадь возьми у нашего знакомого трактирщика. Подозреваю, что тот запросит за нее тройную цену… Ну да ладно. Пята! — кликнула графиня и позвонила в колокольчик.

Слуга явился буквально в ту же секунду, словно находился за дверью… Хотя возможно, так оно и было.

— Пята, проводи графа до ближайшего трактирщика и заплати ему за лучшего коня, деньги возьми сам знаешь где… и проследи, все ли тихо в округе… Прощай, Калидат!

Графиня махнула графу рукой, понимая, что мужа вряд ли она скоро увидит…

— Я вернусь, Лесси! Да, вот еще что, — граф несколько помедлил. — По поводу мечей… Если тебе необходим меч-говорун, то лучше обратиться в монастырь думиниканцев, их ведь там делают. А еще лучше — напрямую к магистру Академии Магии, я в мечах не смыслю. Но как по мне, магистр и монахи тоже к этому причастны…

Без лишних слов и объятий граф кивнул и быстро вышел вслед за слугой прочь из кабинета, оставив женщин в состоянии легкой растерянности и задумчивости. С минуту графиня смотрела на закрывшуюся дверь, после чего неожиданно весело подмигнула Милене.

— Ну что, Милли, ты еще собираешься кому-то мстить?

Вопрос Милена проигнорировала, зато задалась другим:

— Не могу понять, почему мечи-говоруны перестали друг с другом общаться?

В ответ графиня лишь пожала плечами и тоже перевела тему.

— Ты представляешь, недавно чуть шпиона не поймали.

— Хайдука? — встрепенулась Милена.

— Нет, монаха, — графиня иронично улыбнулась. — Но паршивец такой успел сбежать, прыгнул в наш фонтан в саду и был таков. И судя по тому, как быстро он смылся, во всех смыслах этого слова, секрет фонтана ему был известен.

— Возможно хотел ограбить, воспользовавшись моментом, а его спугнули? Но если он приходил один раз, то может и вернуться.

— Не исключено, не исключено… И было бы неплохо устроить ему ловушку, а заодно и про мечи расспросить… Так что оставайся в пансионе, дальше подумаем, как быть. А чтобы время зря не терять — приобщишься к занятиям.

Милена вздохнула. Внутреннее напряжение ее так и не отпустило. Буквально каждую минуту девушка возвращалась мыслями к погибшим родителям, ужасам ночи и ей очень хотелось плакать... Но, глядя на невозмутимую тетю, она держалась, да и идти действительно было некуда… Дом наверняка сгорел, а в казармы пока подаваться опасно. Недавняя вспышка гнева и решение вернуться туда незамедлительно сейчас казалось глупостью. Но как же похоронить родителей? Если осталось, что хоронить… Вздрогнув, она унеслась мыслями в полыхающую кровавую ночь, но уже через несколько секунд наигранно радостно провозгласила:

— Хорошо, на занятия согласна. Но не на все!

Милена поправила выбившуюся прядь волос, приосанилась и жеманным голосом произнесла:

— К женским танцам Милена Селеритас непригодна!

И тут же, понизив голос, добавила: — Согласна на фехтование, историю и математику!

— Но танцы… этикет. Пение? Миленочка, у тебя отличные вокальные данные!

— Танцы? — Милена задумалась на миг. — Ты, кажется, говорила, что Пивная бочка любит танцовщиц? Посмотрим, что это за человек… Отец был о нем невысокого мнения. Но если Одноглазый виноват в их смерти… Если только…

Девушка сжала кулаки.

— Я его зарежу собственноручно!

— Ну у тебя и шутки! — графиня опасливо покосилась на племянницу и только хотела что-то добавить, как за дверью показался Пята-Петр.

— Прошу прощения, госпожа… Я провел графа к трактирщику, все, как Вы сказали. Вот только с ним граф расплатился из своих денег. Денег в вазе не оказалось.

Графиня изумленно вскрикнула.

— Как это не оказалось?

— А вот так, натурально и не оказалось. Ваза была пуста. Но я тут случайно увидел… Вы не подумайте, я за графом не следил, так вышло…

— Короче, Петр!

— Граф достал деньги из статуи на втором этаже… ну, одна из тех, что на парапете.

— Каков шельмец! Но если граф денег из вазы не брал, тогда кто их взял?

— Монах! — выпалила Милена. — Это точно он! Как он выглядел?

— Да я особо его не рассматривала, к тому же темно было…

Графиня присела в кресло и принялась вспоминать.

— Лет двадцати-двадцати пяти, симпатичный лицом, ростом выше графа, головы так на полторы, худощав… Оно и неудивительно, когда это монахи нормально питались? Как и все монахи, с тонзурой на голове, причем она окрашена в зеленый цвет. Значит, еще послушник, а не полноценный монах, если я не ошибаюсь. Но зато работоспособный.

— Работоспособный? Что ты имеешь в виду? — удивилась Милена, но графиня лишь отмахнулась, загадочно улыбаясь.

— Так, на чем я остановилась? Ах, да, у монахов, тонзура красного цвета, а у этого зеленая. Так, что еще? Нос с горбинкой. Взгляд такой… Какой-то растерянный…

— Немудрено, что растерянный, — хмыкнула Милена, — если вор был пойман на месте преступления. А цвет глаз какой?

— Не разглядела, — неожиданно смутилась графиня, — он голый был. Ой…

— Чего? Почему голый? — опешила Милена.

— Ну не совсем голый, ряса была в руках. Узлом связал.

— Странный какой-то монах… и зачем раздевался?

— Может, чтобы было удобнее в фонтан прыгать?

— Возможно… А еще что-то примечательного в нем было?

Алессандра задумалась.

— Браслет на руке был. Точно был! И на нем болталось что-то в виде ладони.

— Я найду его! — воодушевилась Милена, подняв вверх уже не помня какую по счету рюмку с настойкой.

— Кого? Браслет?

— Да монаха этого! Он не мог здесь просто так ошиваться, тем более в такой день!

— С ним бы поосторожнее, с монахом этим. Насколько мне известно их сызмальства воспитывают в довольно жёстких условиях. Я бы даже сказала жестоких, отчего они становятся неприхотливы в еде, во сне, могут долго терпеть холод, боль, насмешки, не говоря уже про различные тяготы и неудобства быта. Это называется Испытание Духа. Тот, кто прошел Испытание Духа трижды, получает красную тонзуру… правда, э-э-э… это ещё сопряжено с экзекуцией оскопления, но к данному монаху это не относится, как понимаешь… Из таких монахов впоследствии получаются отличные шпионы, тем более, что их внешний вид обманчив. Они как раз и должны выглядеть забитыми и, на первый взгляд, довольно безобидными, чтобы вызывать доверие.

Милена икнула. То ли от удивления от всего услышанного, то ли от большого количества выпитой настойки, от чего ее вдруг развезло и стало клонить в сон. Странное ощущение… и приятное и неприятное одновременно. И очень непривычное.

— И последний вопрос… Тетя, а почему монах стоял на парапете голым? Про графа я уже поняла. Но п-почему монах?

Алессандра внимательно посмотрела на Милену и, покачав головой, убрала со стола бутылек с настойкой.

— Не буду говорить, что мы это уже обсуждали, — улыбнулась Алессандра, поправила пеньюар и ловко опрокинула последнюю рюмку. — Пора спать!

— Да-да, — пробормотала Милена, собираясь, но в голову неожиданно пришла одна мысль. — Лесси, а куда ведет сток фонтана?

Глава 8 Шику

Сон был неспокойным. То я проваливался в пустоту и, через какое-то время вынырнув оттуда, совершенно не помнил, что мне снилось и снилось ли... то наоборот — слышал звуки, от которых хотелось отмахнуться. А еще спал я голодным, обнаженным и в окружении стаи таких же голодных комаров. Но не спалось мне не поэтому.

В детстве, до того, как я заслужил рясу и маленькую клетушку под лестницей в монастыре мне частенько приходилось почивать в оранжерее. И если кто думает, что это неземное блаженство, идиллия благоухания и радости для глаз — спешу разочаровать. Спать в месте с проломленной стеклянной крышей под вечно плодоносящими деревами Святого Константина на голой земле, фактически, голышом, причем, в любую погоду было не очень весело. Почему-то добрые монахи были уверены, что деревья дают не только плоды круглый год, но и тепло, хотя тепла от них было не больше, чем от обычного бревна.

Нет, бессонница меня мучала вовсе не от неудобств — к ним то как раз за годы моей монастырской жизни я привык, как к своему имени. Всему виной были события последних нескольких часов, будоражащие воображение настолько, что я постоянно ворочался с боку на бок и просыпался.

Заснуть не удавалось, и я стал размышлять, как быть дальше. Идея прикинуться попрошайкой и вернуться в пансион, чтобы разыскать мешок уже не казалось толковой. Деньги-то я из вазы забрал… к утру это могли заметить, а связываться с громилой Петром охоты не было. Но и возвращаться без бездонного мешка в монастырь тоже вариант так себе… Но что тогда делать в Кише?

В городе я бывал только на центральном рынке и только по сути его и видел… Рынок да дорогу от него к монастырю, что тянулась за городской стеной вдоль грязной речки Бык. Да и не знал я в столице никого.

А может ну его, мешок этот, пойду в монастырь пешком, вдруг кто по дороге и подвезет? Все равно к заутрене опоздал, влетит мне… Я вздохнул.

Но вздохами проблема не решалась. Тут мне вспомнилось, что сегодня — суббота, а значит, рыночный день. Не исключено, кто из братии приедет торговать. Так может напроситься с ним обратно? Да и Лаура должна быть на рынке, может и она чем подсобит?

Решение идти на рынок было принято, осталось дождаться, когда ряса полностью высохнет. Однако, по правде говоря, идти туда было ленно… да и в монастырь возвращаться после всего увиденного не хотелось. А хотелось мне… чего-то такого… такого волшебного…

Я закрыл глаза и мечтательно потянулся.

— Волшебного пенделя захотел? Ты откудова тута взялся?! — резанул по уху хриплый смех, и я резко открыл глаза. Захотелось их тут же закрыть. — Ты глянь, еще и девка мертвая в канаве! Ты какого в нашем месте кралю замочил? Вот погань!

Труп?! Неплохое начало дня… волшебное… угу…

Надо мной нависли три типа бомжеватой наружности. Один из них уже начал присматриваться к развешанной на кустах рясе, полной звонких монет, в второй… второй гад клацнул гнилыми зубами в сторону браслета на моей руке, которой я так непредусмотрительно взмахнул. Покрасневшие от пьянки глаза смотрели на браслет не отрываясь.

Этого еще не хватало! И пока я возмущенно вдохнул побольше воздуха, дабы разразиться тирадой, третий тип ткнул мне палкой под дых. Палкой, которой он до этого бултыхал в воде...

От неожиданности я икнул и, пытаясь скрыть браслет от глаз негодяя, прикрыл его рукой.

— Singultus aeternum! — тут же брякнул я в сторону мужиков, с ужасом наблюдая, как они начали дико икать, а затем и… блевать, согнувшись пополам.

Святой Константин, спасибо тебе! Я подскочил с земли и, схватив рясу с куста, бросился наутек прямо по сточным водам, чуть не спотыкнувшись о... тело?! В мутной воде белело лицо молодой утопленницы. Что за...

Так, потом подумаю!

Я припустил еще быстрее. И только мне удалось отбежать на несколько десятков шагов, как за спиной раздался грозный окрик. Сориентировался я быстро: вжавшись в стену под мостом, затих и осторожно оглянулся.

— Эй вы, болезные!

Над канавой появилась внушительная фигура в ливрее слуги. Да-да, того самого, что впустил меня в пансион. Рядом с его дубинкой маячила какая-то неизвестная девушка с черными во все стороны волосами и от нетерпения пританцовывавшая.

Слава духам, меня не заметили. Я вжался в стену еще сильнее и, кажется, перестал дышать.

— В-вы тут одного голого монаха не в-видели? — крикнула она слегка заплетающимся голосом и вцепилась в локоть Петра.

Блюющие мычали в ответ нечленораздельное, из чего можно было разобрать только: гад и падла удрал… девку замочил... Слава духам, я успел отбежать на достаточное расстояние и, если я сейчас…

«Дорогу осилит бегущий!» — думал я, уже несясь по канаве и понимая, что в пансион дорога заказана. Диалог Петра и девицы с бомжами остался позади.

Ну и ладно, пропал мешок, зато Шику цел! Кажись, меня не приметили… Интересно, что это за девчонка и зачем я ей?

Но быстрый бег развеял все мысли. Бежал я долго, минут пятнадцать… Рассветало, и до меня наконец дошло, что хождение в обнаженном виде по городу, где любой мог увидеть мое непотребство, не делает чести ни мне, ни монастырю, к которому я все-таки принадлежал.

Погони, слава духам, не было. Я остановился, а затем натянул рясу, испытывая неописуемое блаженство от тяжести карманов. Золотой перезвон монет усладил ухо, и я зашагал вперед уже спокойнее и увереннее. Однако, все же старался не привлекать к себе излишнего внимания звуком денег из карманов. Заодно стал осматриваться.

В других районах столицы по выходным дням я не бывал, но мне казалось, что и по утрам здесь должно быть людно. Однако, к моему удивлению, предрассветные улицы были пусты, летний ветерок не доносил ни звука… Даже птицы, и те молчали. Спят что ли все? И спросить некого, правильно ли я иду... Надеюсь, интуиция не подведёт. И пусть на улицах никого нет, но зато со мной есть Барка!

— Бааа-рка? Ты тут? — я дотронулся до браслета.

— А где ж мне быть? Чаво хотел?

— Слушай, а где ты научился таким штукам? Это ж заклинание было, да? Заклинание? И почему его смог произнести я?

Голос вздохнул.

— Это долгая история.

— Так мы никуда и не торопимся…

— Ну ладно, если есть время у тебя, то у меня его хоть отбавляй! Я расскажу… Я — маг-недоучка вроде тебя, монаха-недоучки. Когда-то я учился в одной Магической Академии у светлых, но не в здешней, в другой… Там, на севере в Эльфирии…

— Ух ты! Так ты эльф?

— Угу, типа того, отец был из этих… Но я сбежал оттуда.

— Почему?

— Да скучно было, тянуло покуролесить… молодой был, глупый. Освоил простые приемчики магии, а затем устраивался на разные работы и путешествовал.

— Много где был? — заинтересовался я.

— Достаточно… — голос погрустнел еще больше. — И лучше бы в некоторые места я никогда не захаживал. В конце концов, меня, на беду, занесло в Эльфиопию. Гори она вечным пламенем! Там меня схватили, обвинили в шпионаже и отвезли в их знаменитый храм в Альпийской стене.

— Чтооо??? Зачем?

— А ты как думаешь? Не молитвы читать, поди… Тюрьма это, а темные сделали из меня куколь…

— Что это?

Барка с минуту молчал, а я, не зная, что означает это слово, уже предвкушал что-то ужасное. И оказался прав…

— А куколь, Шику… это такой висящий под потолком мешок, оттуда нельзя сбежать… нельзя, потому что у тебя больше нет ни ног, ни рук, чтоб это сделать…

— ?!

— Да, темные их отрубили. Вначале, узнав, что я наполовину светлый — просто хотели убить и, наверное, это было бы для меня благом… Но одна магиня ихняя решила оставить меня в живых. Самолично темная следила за моей экзекуцией. В «живых», как же… угу...

Голос наполнился сарказмом, а у меня по телу побежали мурашки. И далеко не приятные.

— Рядом со мной, на соседнем крюке висел точно такой же мешок, и был это какой-то старый маг. Колдовать, не имея конечностей, мы уже не могли, но в теории он меня продвинул. Через некоторое время меня сняли с этой вешалки, и группа эльфийских темных магов таскала меня с собой в повозке, как накопитель. Темные гады много где устраивали диверсии, в том числе на Баравийской границе, а когда моя магическая сила полностью иссякла, то меня просто бросили помирать.

— Жуть…

— Такое… Не знаю, где я в итоге помер — на дороге или уже в монастыре, я этого не помню. А нашли меня местные добрые монахи из монастыря, подобрали, привезли в обитель, да там и кремировали, но с клеймом неблагонадежности. Ну, а дальше потекли скуШные дни. Точнее, один большой бесконечный день… Вся жизнь, что прожил и есть мой один день, и в нем ничего больше не появляется, а исправить что-то нет никакой возможности. Вам не понять…

— Ужасная история…

Мне потребовалось время, чтобы переварить то, что рассказал дух, и я просто молча шел вперед. Тишина была какой-то уж совсем зловещей. Закрытые ставни домов, пустая улица… Надеюсь, я правильно иду к рынку?

— Барка, значит, когда ты сидишь в моей голове…

— Когда я сижу у тебя в башке, я как будто снова живу и могу воспользоваться твоими руками и ногами, чтоб немного развлечься…

— Развлечься? А другими частями тела ты воспользоваться не можешь?! Барка, откуда возле канавы взялся труп?

У меня участилось дыхание. Я же половину этой ночи не помню, все, как в тумане… Я осмотрел свои руки — крови вроде не было. Но может ее задушили? Дали по голове? Надругались? О, духи…

— Какой такой труп? — голос стал вкрадчивым.

— Труп. В канаве. Вроде девушка... Это ты..? Это я..? Мы?!

— Знать не знаю ни про какой труп. Дальше нам идти надо. О будущем думать, а не о прошлом. Чего было, того уж не воротишь...

— Барка!!!

— Что Барка? Я вообще в браслете тихонечко сидел, о трупе только что узнал. От тебя между прочим. Так что, чаво еще хотел узнать или я отдыхать пойду?

Вот зараза... Надеюсь, он не обманывает.

— Ладно… А откуда магическая сила появляется то?

— Ну ты балда! Из огранита в твоем браслете и появляется! Ну точно балда!

Голос Барки стал едким, и я поморщился. Вот не люблю я, когда меня костерят почем зря. Хоть монахи это проделывали регулярно, но оскорбления, наверное, были единственным, с чем я до сих пор не смирился. Одно дело, когда орут в экстремальной ситуации, но другое, когда начинают целенаправленно унижать. Не балда я и точка.

— Давай без ругательств, а?

— Ладно, — неожиданно согласился Барка и, словно не замечая моего изменившегося настроения, затрещал по новой: — Смотри, в принципе у каждого есть магия, у кого больше, у кого ее совсем мало, но не каждый умеет ею пользоваться… У тебя, остоло... хм, Шику, тоже ее хватает, но доступ у тебя к ней есть только через молитву. Вы можете только немного лечить, ну и в общем все…

Я сделал вид, что не заметил оговорки, посетила меня одна мысль…

— А ты научишь меня этим твоим штукам?

— Да без проблем!

Я потер руки.

— Если тупить не будешь.

— Сам не тупи тогда, — буркнул я и приказал Барке вернуться в браслет.

Дух замолчал, а я все продвигался дальше. Подумать следовало о многом. Недалеко от центрального рынка находилась миссия Святого Думиника и можно было бы прийти в нее, во всем сознаться, покаяться и принять назначенную порцию наказаний… Тем более, что звонкие монеты графини уж точно помогли бы мне загладить часть вины.

— Да что ж это такое творится то! То маньяк окаянный, то эльфы-предатели!

— Смерть им! Пусть убираются! Вон! Чемодан-вокзал-Эльфирия!

Я насторожился. Интуиция меня не подвела, к центру города я все-таки вышел. Только вот творилось здесь явно что-то неладное.

Всюду видны были следы учинённого совсем недавно погрома: валялись остатки порванной одежды, разбитой посуды и прочей утвари, а также житейского скарба, выволоченного на улицу и жестоко разграбленного. Местами можно было увидеть обгоревшие куски мебели, которые некогда были частью чьего-то дома, теперь же они лишь напоминали о том, что здесь когда-то царила жизнь.

Запах дыма и гари висел в воздухе, и хотя пожарные команды уже начали свою работу, работы все ещё хватало…

Воспользовавшись суматохой, я зашел в какой-то не очень подгоревший дом и, не особо роясь в вещах хозяев, утащил первую попавшуюся одежду. Ею оказался длинный халат явно эльфа-торговца, который я спешно накинул поверх своей рясы (тот оказался достаточно длинным и полностью ее скрыл), а также платок. Им я повязал голову на восточный манер. Попутно стащил краюху хлеба, с удовольствием вгрызся. Хозяевам он уже ни к чему, а вот мне не помешает...

Меня никто не видел, и я, убравшись из дома восвояси, затесался на площади в толпе. Судя по увиденному там проходил какой-то митинг.

На импровизированной сцене-бочке выступали. Крепкий мужик с белой повязкой на руке драл глотку, размахивая руками, и толпе это похоже нравилось. Толпа оратора поддерживала. И не только выкриками, но и своим видом: у некоторых митингующих были дубинки, а у кое-кого на голове даже обычные кухонные кастрюли.

— Эти светлые эльфы-предатели, они нам больше не братья! Они убили нашего господаря Стефана Святого! — вопил в конвульсиях мужик, — они нас разорили совсем! Нам нечего есть, хватит кормить Эльфирию! Братья, наш путь к свободе, безусловно, поддержит Эльфиопия! Долой, светлых! Ату-у-у! Да здравствует Серафим, наш новый господарь!

Я еще немного побродил по площади и в конце концов понял, что пробраться через всю эту взбудораженную толпу к миссии — непросто. К тому же на мне был эльфийский халат… и хорошо, что этого пока никто не заметил. Ну их… Я стал осторожно продвигаться вдоль частично сгоревших остовов домов.

Обойдя площадь, я спустился к реке. А там, в районе складов позади рыночной площади пожары еще продолжались… Пожарные старались вовсю — насосом выкачивали воду из реки, суетливо заливали бушующее пламя. Но помогать пожарной команде никто особо не спешил, ведь нашлось дело поинтереснее. В свете этого зарева выступал очередной бесноватый мужик, которого такая же толпа с кастрюлями, дуршлагами и сковородами на головах поддерживала громкими криками. Смысл был все тот же, только сцена получше. Видимо, готовились, загодя. Небольшого роста оратор в черных кожаных доспехах громко кричал и практически после каждого слова хватался за длинный кинжал, висевший на упитанном боку. Вокруг него толпились стражники и дружинники с белыми повязками на рукавах.

— Гнать эльфов-предателей! Освободить Баравию! Эльфиопия нам поможет! Чемодан-вокзал-Эльфирия!

— Се-ра-фим! Се-ра-фим! Да здравствует Серафим! Хай-дук! Влайк Хай-дук! — скандировала толпа и в воздух полетели кастрюльно-головные уборы. Я еле увернулся от одного такого, со свистом падающего вниз. Лучше бы картошки жареной подбросили. Или окорок какой... В животе заурчало.

— Кто не скачет, тот эльфяка! — выкрикнул кто-то сбоку от меня, и вся толпа в едином порыве подпрыгнула вверх. И еще раз, и еще…

За компанию и не такое сделаешь, первый раз я подпрыгнул вместе со всеми, повинуясь власти толпы. А потом включил голову и начал потихоньку оттуда выбираться. Может им раздавали заколдованные печеньки? Или чем-то окурили? Иного объяснения тому, что я видел и слышал у меня не было. Хотелось стоять... смотреть и крутить пальцем у виска.

— Эльфов вон! Долой эльфов из Баравии! — орал пузатый.

Слушая, о чем вопит на всю округу выступающий, у меня зачесались руки надрать тому морду. Очень сильно. Но вместо этого я почесал браслет.

— Ну и словесный понос у тебя! — неожиданно крикнул я дурным голосом и тут же попытался зажать себе рот. Не тут то было. Барка, решив устроить очередное представление, вошел в раж. — Verborum fluxus! — орал я, похлопывая себя по ягодицам. — Проверь-ка лучше свои штаны!

Заклинание подействовало, мужик вдруг замолчал, схватился за живот и, быстро сойдя вниз, куда-то присел. На смену ему на сцену поднялся статный, подтянутый и обритый наголо офицер стражников. Митинг продолжался, хотя уже не столь бойко…

— Вокруг огонь и беда, а ему весело!

— Барка, исчезни! — мысленно приказал я, спешно ретировавшись от агрессивной толпы.

Через квартал я обнаружил разгромленную типографию… На тротуаре пачками и поодиночке валялись газеты «Голос Киша», и я неосознанно подобрал одну из них. «Влайк Хайдук ведёт нас не к миру, а к самой настоящей войне с эльфами!» — гласила подпись под портретом мужика, который только что выступал на площади и по милости Барки запачкал штаны.

М-да, дела... Спрятав газету в нагрудный карман, я двинул дальше. И только собрался в конце квартала завернуть направо, как... вдруг мелькнуло знакомое лицо. До боли знакомое лицо. О, духи, что она здесь делает?

Возле горящего дома была Лаура. Склонившись над раненым эльфом, она пыталась его лечить. Пыталась... Человек пять с дубинками моментально оттащили монахиню от раненого. Сорвав капюшон, за волосы протащили по тротуару. Лаура смешно взбрыкнула ногами и издала нечеловеческий крик, когда на ее голову обрушилась дубинка. Струйка крови мгновенно вытекла из удивленно открытого женского рта, и я закричал.

Не помня себя, я ринулся к ней на помощь, но было поздно. Не успел я достигнуть озверевшей толпы, как чей-то меч проткнул Лауре грудь и следующее, что отказывались видеть мои глаза… летящее в огонь тело женщины, чей образ я так тепло хранил в своем сердце…

— Держи эльфа! Еще один предатель! — завопили вокруг.

Я кого-то отшвыривал… уворачивался от дубинки, получил кулаком в плечо, кому-то врезал сам… «Наверное, меня сейчас убьют…» — мелькнула мысль за секунду до того, как нападавшие вдруг стали падать рядком, словно их подкосила невидимая коса.

Воздух поплыл и передо мной оказался мужчина. Незнакомый такой мужчина в черном плаще, очках в широкой оправе и темной шляпе.

— Я вижу, ты попал в беду, брат. Не шевелись, я скрою нас под плащом. Нас не будет видно, — тихо проговорили мне на ухо, и я замер.

— А теперь идем.

И я пошел.

Глава 9 Серафим - Шику

Серафим так пристально вглядывался в карту Киша, что бумага могла бы загореться — если бы виночерпий был магом. Но Серафим магом не был, всего лишь полуэльфом, и в тихой ярости просто стукнул кулаком по столу.

Как? Как они пробили защиту? Как пробрались в башню??? Откуда? И почему?

Вопросов было много, поразмыслить было над чем.

Принявшись вспоминать события минувшей ночи, он пытался хоть где-то найти зацепку, но с непривычки это требовало больших душевных волнений… Слава духам, он жив… Жив! А вот господарю, возможно, повезло меньше.

Виночерпий зажмурился. В памяти возник ночной разговор с Николой Бурмистром, лейтенантом теперь уже не поймешь какой стражи… После того, как служивый, можно сказать, спас его, Серафим преисполнился к Бурмистру самых добрых чувств и радел за то, чтобы лейтенант побыстрее раскрыл все дела, которые выпали на его долю. Ну и чего греха таить, Серафим понимал, что доверять сейчас он может только себе и процентов на девяносто — лейтенанту.

«Не просто же так тот его спас? А сыскной отдел пусть пока всех проверяет… А вот когда проверит, вот тогда и уровень доверия можно до ста довести, и лейтенанта капитаном гвардии сделать. Хотя… Должность то, ему, конечно, можно и сейчас посулить, но попотеть за неё придётся. Скажу-ка я ему…»

Мужчина впопыхах схватился за меч, который, к счастью, смог унести с собой из Дворца, но Гриджо снова был нем.

«Кто б ещё пояснил, что за доброжелатель связывался со мной этой ночью? И что он потребует от меня за услугу?» — бормотал Серафим, всматриваясь в центральный район Киша на карте. — «Зачем он меня предупредил? И значит ли это, что меня убивать не будут? Или это ничего не значит? Ох, чуют мои ноги, что ниточка-то к нему тянется, связан он с эльфами! Надо бы его найти и поскорее… А может он и с тёмным маньяком связан? Оба неуловимые и неизвестные. А что если, он и есть кишский маньяк? А? А вдруг?! Сволочь эта пакостная уже целый год терроризирует столицу! Чем духи не шутят? Вот поймает Бурмистр маньяка с эльфами, так и получит капитана. А что? Если поймает маньяка или банду извергов, так народ будет мне благодарен, я уж расскажу всем, что это я грамотно организовал процесс и кадры нашел. А вот ежели завалит дело… я отойду в сторону, а Бурмистр отвечать будет головой, и должности ему не видать. Точно, пообещаю-ка я ему капитана и поручу возглавить расследование массовых убийств! Идея дельная!»

Обещать Серафим умел. Более того, делал он это красиво и эмоционально, что людьми всегда рассматривалось, как индивидуальный подход к каждому. Поэтому, виночерпий с нетерпением ожидал утреннего доклада Николы Бурмистра, который (по давнему поручению господаря) во Дворце всегда проходил в девять утра. Но это было во Дворце. А сейчас Серафим был за городом и, с лёгкой тревогой поглядывая на часы, с минуты на минуты ожидал прихода лейтенанта, либо… потерю единственного человека, который сейчас ему мог помочь.

«Вот же сейчас газеты наведут шуму… Как бы им глотки то заткнуть? О, я даже знаю, кто будет кричать громче всех про все эти убийства. Так, где же Бурмистр? От служебных обязанностей его не освобождали! Надеюсь, он жив… Нет, я конечно понимаю, зачем он вернулся во Дворец, но… Так, лейтенант не может умереть! Я ему не дозволял!»

Мысли сумбурно носились в голове Серафима. Он то и дело посматривал на большие часы, являвшиеся чуть ли не единственным украшением домика, о существовании которого знал лишь ограниченный круг лиц и, чтобы занять себя, продолжал рассматривать карту.

Карта столицы была старая, но другой в охотничьем домике господаря, где сейчас скрывался Серафим, не было. И так виночерпий задумался, что легкое покашливание за спиной заставило его подпрыгнуть и… заорать благим матом.

— Прошу прощения, мессир, — смущенно кашлянул Бурмистр и на всякий случай поклонился.

Серафим схватился за сердце.

— Нет, Вы точно смерти моей хотите!

— Мес…

— Не мессир, а монсеньор! Это во-первых! Мессир у нас один — господарь…

— Мир праху его… — прошептал лейтенант.

— Ох… О, духи! Стефан… Елена этого не перенесет… — Серафим вскрикнул и резко отвернулся. Лейтенанту даже показалось, что виночерпий начал тереть глаза, но поклясться в этом не мог. Спустя несколько минут молчания, которое Бурмистр стыдился нарушать, Серафим дрожа вымолвил: — Как Вы так тихо вошли?

— Профессиональное, — довольно улыбнулся Бурмистр и быстро добавил, — про потайной ход к охотничьему домику знает лишь несколько человек. Прошу прощения, я не хотел Вас напугать.

— Несколько человек — это много.

— Все проверенные люди!

— Знаем мы этих проверенных людей, — проворчал Серафим и, кряхтя, уселся в кресло… подальше от окна. — Итак, что Вам удалось выяснить?

Лейтенант подобрался. Сесть ему не предложили, и он, обратив внимание, как покосился на ближайшее окно Серафим, спешно задернул плотные шторы на всех окнах в гостиной. Комнату накрыл легкий полумрак.

— Присаживайтесь…

— Благодарю, монсеньор.

Бурмистр занял ближайший стул.

— Итак?

— Итак… С Вами я пробыл буквально минут пятнадцать, а когда вернулся через потайной ход обратно, то нападавших уже не было. Вокруг были лишь трупы стражников. Такое количество крови и уровень зверства я никогда не видел. Людей порубили, как капусту. Зрелище жуткое… — лейтенант поморщился. — Но вот оружия на месте нападения не оказалось, ни мечей нападавших, ни мечей стражи. О мечах-говорунах вообще молчу. Почти все пропали.

Серафим прикрыл глаза и спустя несколько мгновений тихо спросил:

— А господаря как…?

Бурмистр склонил голову.

— Так же, как и всех. Его Величество умер с мечом в руке… Но воспользоваться, по всей видимости, им не успел. Меч господаря был сломан… Что само по себе странно.

— Странно, не то слово, — задумчиво пробормотал Серафим. — Это же эльфийская сталь, подарок его зятя Августиэля Восьмого… Такой меч невозможно сломать.

— Оказывается, возможно. Сломанный меч я видел своими глазами. От клинка осталось лишь название… Так вот, как Вы знаете, на время проведения военных совещаний главная башня опечатывается, и все, кто там должен присутствовать, расписываются в Красном журнале.

— Сколько человек присутствовало? Пятнадцать? — как-то обреченно вопросил виночерпий.

— Восемнадцать, включая господаря. Но вот какая штука, трупов в башне было всего семнадцать…

— Таак, — Серафим неожиданно заинтересовался. — А Вы все части тел посчитали?

— Обижаете, — сухо парировал Никола. — Не первый год в деле и в должности.

— Кстати, о должности, Никола… — встрепенулся Серафим. — Должность капитана королевской гвардии сейчас пустует… Мир праху вашего начальника Тобриса… Но я уверен, что после раскрытия этого дела мы могли бы обсудить с Вами перспективы Вашего повышения… А еще я Вам предлагаю возглавить сыскную группу по делу о массовых убийствах. Уверен, что под Вашим руководством дело будет раскрыто! И как это я раньше об этом не подумал? У Вас такой опыт, такой опыт…

— Служу отечеству! — радостно откликнулся Бурмистр и тут же выпалил:

— А народ между прочим скандирует Ваше имя!

— Как это? — осторожно поинтересовался виночерпий. — Вспоминают незлым тихим словом?

— Ну что Вы! Наоборот, другое кричат: Серафим — наш господарь!

— О, как?

Серафим довольно приосанился и самодовольно погладил меч. Луч солнца, случайно проскользнувший в расщелину между шторами, полоснул по глазам, и виночерпий довольно зажмурился.

— Но мы отвлеклись, Никола. Итак, чей труп Вы не нашли? Князя Петрецкого? Не понимаю почему Стефан его привечал, как по мне — подозрительный тип. Почему-то не бросил господаря, когда все эльфы ушли в Эльфирию…

— А как по мне, князь Петрецкий — весьма достойный деятель, — пробормотал лейтенант, вытирая пот со лба. Несмотря на задернутые шторы, в комнате становилось жарко. Летнее утро намекало на будущий зной. — Но, к сожалению, он тоже погиб…

— Вот как…

— Не хватало трупа графа Калидата Рошкована…

Серафим вдруг расхохотался.

— Неужели старый лис в этом замешан? О, духи… Вот уж никогда ему не доверял! Никогда! Как знал, как знал… Надо бы привлечь к его поиску самых опытных сыщиков.

— Да, монсеньор. Мы первым делом бросились в пансион, которым заведует его дражайшая супруга — графиня Алессандра…

— Дайте угадаю, — усмехнулся Серафим, — вы его там не нашли?

— Так точно.

— Ну еще бы… Небось готовился к такому загодя… Я более, чем уверен, что и в Кише его нет. Бежал наш граф, бежал… Понять бы еще как. Но за графиней надобно бы последить… А что еще подозрительного Вы заметили? Кстати, я хочу прочитать весь протокол осмотра места преступления. Не забудьте мне его направить, лейтенант.

На что Бурмистр кивнул и куда-то в сторону пробормотал: — Забудешь тут, мать его…

Но спустя мгновение уже более официальным тоном продолжил:

— Обязательно направлю, как закончим со всеми формальностями. Кстати, за это время в городе еще кое-что произошло.

Серафим поднял брови.

— Поясните.

— В столице начались волнения. На обратном пути из пансиона я встретил Реута, и капитан мне доложил, что заговорщики-эльфы мертвы. А еще казармы… Разграблены и оружие исчезло.

— Кем?

Бурмистр опустил голову.

— Работаем над этим. Кстати, я еще кое-что заметил во Дворце… нечто странное… и без магии здесь явно не обошлось…

— Новое оружие?

Бурмистр оглянулся по сторонам, словно в комнате кроме них еще кто-то находился и, почтительно склонившись к уху собеседника, что-то прошептал.

Серафим выдохнул.

— Значит, пора обращаться за помощью к думиниканцам… Есть за ними один должок. Не знаю, что произошло с мечами, но надо бы с этим тоже разобраться… И еще, Никола… Будь добр, разыщи Ролана. Он должен быть либо у Реута, либо вернулся во Дворец.

— Но это ведь Ваш ворон, — задумчиво склонил голову Бурмистр, — эльфийские вороны к чужим не подлетают.

— Ну, полноте, — усмехнулся виночерпий. — А как ты думаешь Ролан сообщения мои доставлял? Скажешь ему «Corvus», и Ролан поймет, что ты — друг. Жду Вас с докладом после обеда. Не забывайте, нам надо организовать похороны господаря… и подумать, как отправить сообщение в Северную Эльфирию. Мне нужен новый меч-говорун. Бедная Елена… Бедная Елена… Она так любила отца…

Возвращаясь обратно по потайному ходу от Серафима, который на время решил схорониться в домике, Бурмистр был задумчив. С королевским виночерпием (с виночерпием ли?) они также обсудили и другое. Ситуация с убийствами молодых людей в Кише, которая так волновала господаря Стефана, требовала более пристального внимания. За целый год сыскная команда не продвинулась на йоту. Убийца или убийцы будто водил их за нос, не оставляя ровным счетом никаких улик. Кроме…

— О, да! Помощь брата Амвросия будет весьма кстати! — лейтенант неожиданно остановился и, несмотря на узкое пространство хода, воздел руки к небу. — Теперь я точно знаю, что это…

***

Идти с кем-то под одним плащом с непривычки было неудобно. Но! Когда на кону твоя жизнь, то вывернешься наизнанку. Стражники, словно появившиеся из ниоткуда, пустым взглядом окинули нас с незнакомцем, и мы поспешили нырнуть в переулок. А дальше — дворы и трехэтажное здание явно эльфийской постройки с большим количеством колонн и строгой композицией.

Гостиница?

Но вместо того, чтобы зайти в главный вход (дверь высотой в два моих роста) спаситель сделал другое. Стянув с меня плащ, он неожиданно бросился к живой изгороди. И пока я хлопал глазами от такой скорости перемещения, мужчина достал оттуда лестницу, приставил ее к одноэтажной пристройке с левой стороны здания и, махнув мне рукой, полез наверх.

Куда деваться? Я поднялся следом. А потом, как в калейдоскопе промелькнули наши передвижения по крыше пристройки, пожарная лестница и маленькое чердачное окошко, в которое мы молча ввалились.

Комната, куда я попал оказалась маленькой, тесной и очень пыльной. Смотреть тут было не на что, и я обернулся к своему спасителю. Тот сверлил меня пристальным взглядом, а линзы окуляров лишь усиливали эффект. Попав внутрь, он принялся освобождаться от верхней одежды. В угол полетела шляпа, обнажив светлые, почти седые волосы, собранные в косу. Сбросив плащ, мужчина оказался одет достаточно просто — в просторную белую одежду, привычную для этого времени года. На поясе висел средних размеров дорогой меч с необычной рукоятью, в основании которой был вдет зеленый сверкающий камень. Явно драгоценный.

На вид ему было лет тридцать пять. Похоже, что меня спас эльф…

— Не знаю, как Вас благодарить за мое спасение! Эти скоты убили Лауру! Я не смог ее спасти…

Проследив за взглядом мужчины, я инстинктивно приложил руку ко лбу. Так и есть, рассечена бровь. А я даже не заметил.

— У меня есть небольшая аптечка, — бросил мужчина, спустя мгновение достав из пыльного сундука в угла белую сумку. Идеально чистую. А из нее — все необходимое для обработки раны. Похоже, этой сумкой пользовались редко или… никогда.

— Какой у тебя интересный браслет, — заметил спаситель, протягивая мне небольшое зеркало и белую тряпицу. Марля была пропитана темной жидкостью, которой он щедро плеснул из небольшого пузырька.

— Благодарю. Это ее подарок… Единственное, что осталось от Лауры.

Я принялся обрабатывать рану, кожей ощущая настороженность мужчины. В надежде разрядить обстановку продолжил болтать.

— Лаура — монахиня, она была очень добра ко всем… В голове не укладывается за что ее убили.

Мужчина на миг опустил голову.

— Сочувствую. Пусть духи примут ее светлую душу… Я тоже потерял много друзей этой ночью.

Сдавленный стон вырвался из его горла, и спаситель прокашлялся.

— Кстати, меня Шику зовут, а это, — я потряс рукой, — не просто браслет.

Незнакомец заинтересованно посмотрел на то, как я побренчал металлом, но представляться сам не спешил. Я же подумал, что доверие надо заслужить и решился…

— Я вижу у Вас есть меч-говорун. А можно ли вызвать дух Вашего меча?

— Это еще тебе зачем? — снова насторожился мужчина. — Ты разбираешься в мечах?

— Не то, чтобы разбираюсь профессионально, просто сейчас пришла мысль проверить одну идею… Может ли мой дух из амулета вызвать дух из меча?

— Ну что ж, давай попробуем, — немного подумав, согласился собеседник. — Только он в последнее время молчит…

— Молчит? А мой наоборот, слишком разговорчив.

Блондин пожал плечами. Отложив грязную тряпицу, я зачем-то снял с руки браслет, потер его между ладонями и, сложив руки лодочкой, прошептал:

— Бааа-рка! Ты здесь?

— Да здесь я, куда ж денусь то? Чаво звал? — в голове раздался слегка недовольный голос духа.

За моими манипуляциями эльф наблюдал все также настороженно, но уже с легким интересом.

— Слушай, а ты можешь вызвать на разговор дух меча?

— Хм… Никогда не пробовал, но думаю, что смогу. Но мне надо знать его имя.

Я покосился на эльфа.

— Он не представился…

— Ну ты балд… кхе-кхе, не о том думаешь. Духа! Мне надо знать имя духа!

Я задал вопрос уже вслух.

— Мастер Дормиториус, — тихо ответил мой спаситель.

— Лады, вызываю… Чаво передать то?

— Спроси, почему он молчит?

Неожиданно по браслету пробежали искры, раздался какой-то треск, и все вмиг смолкло. Барка больше не отзывался.

— Вот это да… Это что же, и мой дух… того?

Я пребывал в легком шоке.

— Непонятно, — поддержал незнакомец, несколько расслабившись. — Кстати, у тебя руки-ноги то целы? Тебе, я гляжу, неплохо досталось.

— Да вроде цел…

Я сорвал с себя грязный эльфийский халат, порванный во многих местах, и остался в одной рясе. Спаситель присвистнул.

— Э, так ты, оказывается служитель Некрополиса?

— Монах я… Брат Шику. Вернее, уже беглый монах, — я вздохнул и стянул с головы платок, обнажив тонзуру. Незнакомец усмехнулся.

— А ты неплох, скрыл рясу под эльфийским халатом. Только вот сейчас эта одежда не самая безопасная, брат Шику… Возможно, тебе даже в рясе будет сподручнее.

Ну скажем так, выбора у меня особого не было, но эльфу пока про это знать не обязательно. Я решил сменить тему.

— А Ваш плащ, если я не ошибаюсь — это плащ-невидимка?

— Все так. В толпе было небезопасно. Если честно, то я за тобой следил.

— Что?! Зачем?

— Не то, чтобы специально. Так уж вышло. Я приметил тебя в толпе, но сразу понял, что ты не эльф. Торговцы-эльфы не носят халат, застегнутым на все пуговицы, хм… Но это мелочи. Вначале я принял тебя за обычного мародера, но когда ты высказался в адрес Влайка Хайдука, а потом еще и газету поднял у типографии и положил ее в карман, я решил тебе помочь. Дальнейшее ты знаешь.

— Я еще раз искренне благодарю Вас за спасение, господин…?

— Зови меня Мастер Тир, я учитель. Плащ нас сегодня спас, но не всем моим сородичам также повезло. Увы.

— А откуда у Вас эта вещь? Верно, очень дорогая… — спросил я скорее из вежливости, для поддержания разговора, чем действительно из интереса. Но инстинктивно скользнул взглядом по явно дорогому мечу-говоруну. Скромный учитель, говорит?

— Ты правильно заметил, что дорогая… Плащ не мой, но я очень благодарен своему другу, который мне его одолжил. Время нынче беспокойное… Да, кстати, можешь располагаться, — мастер Тир махнул рукой в сторону аскетичной деревянной кровати, которая по сравнению с моим монастырским ложем выглядела королевской. — В шкафу есть некоторая одежда. Она чистая. Примерь, может что тебе и подойдет. А я ненадолго тебя покину. Удобства вот там, — эльф махнул рукой уже в другую сторону, и я благодарно кивнул.

Я осторожно присел на кровать, и мне тут же захотелось на ней растянуться. Но я дождался, пока эльф покинет комнату (через дверь, скрытую за шторкой) и все-таки решил вначале исследовать тот самый шкаф. Он был большой, трехстворчатый и занимал, наверное, половину стены.

Так, учебники… детские книги… меня это не интересовало, но вот в ворохе одежды я покопался с удовольствием. Даже нижнее белье нашлось. Действительно чистое, но весьма странной расцветки — розовое с синими единорогами. Неужели эльфы такое носят? Я на глазок растянул вещь - непривычное, но вроде моего размера. Но розовое..?!

Ну и ладно, зато оно есть… Не буду же я бренчать яйцами в кожаных штанах, которые я также извлек из недр шкафа?

Не долго думая, я натянул странные розовые шорты, красные штаны и, слава духам, черную рубаху, тонкую и довольно приятную к телу. Ботинки с носками в шкафу тоже нашлись. Слегка великоваты, но пойдет. И на том спасибо. Свои нехитрые пожитки я повесил на освободившуюся вешалку в шкафу.

Еды в каморке не оказалось, но заглянув в уборную, я обнаружил там кран с водой, откуда напился всласть. Жизнь вроде налаживается… Возвращаться в монастырь не хотелось. Во-первых, не мешало бы поквитаться с теми, кто так жестоко расправился с Лаурой… А во-вторых…

Что там во-вторых, я не успел додумать, так как меня сморил неглубокий сон.

Глава 10 Милена-Шику

— Монах ушел.

— Да ты просто мастер очевидности, Пята, — усмехнулась Милена. — Может, попробуем расспросить этих… этих…

— Боюсь, это бессмысленно. Вы видели, как эти блаженные себя вели? Похоже, перебрали какой-то бурды.

— Угу, или монах этот их проучил. Вот куда ему тут податься? Либо обратно в свой монастырь, либо… в миссию. А может, вообще — продолжил свое грязное дело и по домам честных людей лазит? Вряд ли этот шпион вернется обратно в пансион.

Милена скривилась словно от головной боли и принялась массировать виски.

— Не мешало бы Вам отдохнуть, фелисса, — с тревогой высказался Петр, но Милена, думая о чем-то своем, похоже его не слышала.

— Петр, а что в пансионе делали воспитанники Академии Магии? — выйдя из задумчивости, Милена вскинула на него покрасневшие глаза, и слуга неожиданно закашлялся.

— Простите, фелисса. Так они это… пришли на лекцию по истории искусств.

Петр уставился на свою дубинку, а потом принялся оглядываться по сторонам.

— Серьезно? Лекция по истории искусств — ночью? Это что за искусства такие?

— Ну… эээ… я плохо в этом смыслю…, но точно искусства…

— Понятно, — лукаво улыбнулась Милена. — А с каких это пор им разрешают покидать стены Академии?

— Так уж давненько ходят, — пожал плечами Пята.

— Ну и ладно, не моё это дело. Меня другое интересует… Я все-таки попробую найти этого монаха!

— Но…

— Мне нужен совет моего учителя! — выпалила Милена и, устремляясь прочь от ошалевшего слуги, крикнула:

— Позаботься о Конраде!

— Но что я скажу графине? Фелисса, постойте! Леди Алессандра устроит мне взбучку! Что мне сказать?

— Что я скоро вернусь!

***

Поиски мэтра Тириэля Милене представлялись быстрыми и не требующими усилий. Милене казалось, что учитель должен ее всенепременно ждать возле типографии, либо подле казарм, а для этого единственное, что от нее требовалось — это побыстрее добраться в центр. Сказано — сделано.

До типографии Милена добралась довольно скоро, только вот Тириэля там не оказалось. Как она и предполагала, в здании прошли погромы, а часть постройки вообще сгорела. О том, чтобы найти записку с наводкой, где его искать и речи не шло.

Вздохнув, девушка немного побродила вокруг, каждый раз вздрагивая от громких криков.

— Бей эльфов! Чемодан-вокзал-Эльфирия!

Ей тут же вспомнились слова матери и идти на площадь как-то расхотелось. Не долго думая, она отправилась обратно к своему дому в надежде, что получится что-то разузнать, а также понять, как похоронить родителей. Хоть тётя и обещала, что она этим займётся, но сердце Милены плакало от боли. По мере приближения к казармам в голове возникали ночные картины, и адреналин в крови требовал выплеска. Девушка то и дело схватывалась за кинжал, который она спрятала под длинной кофтой и шептала сама себе успокаивающие слова. Успокаивала и удавка, которая тяготила карман тетиной юбки — подарок Тириэля, с которым она никогда не расставалась.

Но вылазка к казармам не удалась. Вокруг было слишком много солдат, которые оцепили место нападения и разбоя, и попасть внутрь не представлялось возможным. Хайдуки подозрительно косились на всколоченную девчонку в длинной, дорогой шелковой юбке и очень простой хлопковой кофте. Девушка явно собиралась впопыхах.

В глубокой растерянности Милена покинула уже бывшие казармы и стала размышлять, где ж все-таки мог находиться Тириэль? Может повезет, и она его найдет быстро?

Свернув к площади, она увидела, что недавняя толпа стала потихоньку рассасываться. Однако, надежда на счастливый случай, на то, что учитель мог оказаться среди зевак разбилась вдребезги. Сколько Милена ни вглядывалась, знакомое лицо в окулярах так нигде и не промелькнуло.

Находиться среди взбудораженной толпы было небезопасно, и девушка свернула в первый попавшийся переулок. Из дверей ближайшего здания выскочили смеющиеся хайдуки. Стараясь с ними не столкнуться, Милена юркнула в арку и, оглянувшись, увидела на противоположной стороне улицы яркую дорогую вывеску «Отель Бернан». Девушка замерла.

А что, если..? Насколько она знала, Тириэль жил в своей типографии, была у него там небольшая комнатушка. Но когда ей требовалась какая-то редкая книга на эльфийском, Тириэль посылал ее в одну гостиницу на окраине центра города. Да! Точно! Может быть Тириэль там? На чердачном этаже здания ранее проживал его приятель, эльф Мартин, который не так давно, распродав все свое имущество, уехал в Северную Эльфирию. Мартин был книготорговцем и эту комнатушку больше использовал под склад. Чем духи не шутят? А вдруг? Тем более и идти недалеко.

Недолго думая, Милена отправилась в «Три ключа». На удивление, здание оказалось нетронутым, словно волшебный купол сохранил гостиницу от ночных погромов. Вокруг было тихо. Лавка, располагавшаяся на первом этаже, еще была закрыта. Закрыты были и ставни на окнах, в гостиницу никто не входил и не выходил оттуда. Подождав для верности пару минут и не заметив ничего подозрительного, девушка толкнула тяжелую дверь.

Старый консьерж, узнав Милену, прохряхтел, что «в нумера еще не заселялись», «хозяина нет». Но, увидев медную монетку на стойке и невинные глаза Милены, которыми она очень старательно хлопала, девушку все же пропустил, еще и ключ выдал.

Этаж… другой… Милена провернула ключ и, затаив дыхание, открыла дверь.

— Тириэль! Слава духам, Вы живы! — радостно воскликнула девушка, вбегая в комнату.

Спиной ко входу на кровати лежал… лежал… кто-то в красных кожаных штанах. От ее крика человек разогнулся, приподнялся на кровати и, протирая глаза, сверкнул тем самым серебряным браслетом с огромной ладонью, про которую говорила тетя. Молод… зеленая тонзура… серебряный браслет. Нет, таких совпадений не бывает. Или бывает? Милена быстро оценила обстановку и на всякий случай закричала:

— Ты!!!

В девушку тут же полетело заклинание.

— Kurate!

— Ах ты, зараза! — воскликнула Милена. — Заклинанием чистоты вздумал бросаться?

Глаза сидевшего перед ней мерзавца пылали испугом и… удивлением. Оно и понятно. Кого-кого, а этого гада она тоже меньше всего ожидала увидеть. Тем более в бывшей каморке Мартина. Но больше всего «красные штаны» удивились тому, что Милена не растерялась и не поскользнулась, а изумительно быстро среагировала. Несмотря на длинную юбку, совершила кульбит с кувырком на ставшем вмиг скользком полу, и молниеносно оказалась верхом на спине у Шику, на шее которого тут же затянулась удавка, а к затылку был приставлен кинжал…

***

— Ты сейчас станешь ЧИСТО трупом! А ну, быстро говори, кто тебя подослал?! Или может никто не подсылал, а ты залез в пансион с другой целью? А может ты и есть тот самый маньяк, за голову которого дают тысячу золотых руалов? Вот это я разбогатею! Говори, гад!

Бешеная девка шипела мне в ухо, и хоть я и напряг горло, но все равно чувствовал, что начинаю задыхаться. Да что за день такой-то?! Собрав силы, я что-то промычал. Удавка ослабла.

— Говори! Быстро! Я сильно не в настроении, монах. Давай, я жду объяснений!

Я замолотил руками по кровати и тут же почувствовал, как меня, словно, котлету на сковороде переворачивают на кровати. Миг, и девчонка уже сидела верхом на моем, хм… скажем, животе. О, духи… Как она это сделала? Кинжал давил в шею, брюнетка бранилась, а я не мог оторвать взгляда от того, что так волнительно колыхалось прямо перед моим лицом. Полы ее кофты разъехались, обнажив красивые полушария… О, духи… какая красота! Я попал в Савайну? Второй раз за сутки я лицезрел женскую грудь. Наверное, я все-таки был хорошим послушником. Внизу живота шевельнулось.

— Ну! — в очередной раз прикрикнула девчонка, и я уже собирался даже что-то ответить, как…

Неожиданно открылась дверь того самого шкафа, откуда я достал всю чудную одежду, и наружу вышел мастер Тир.

— Kurate ne! — выкрикнул он, продолжая смеяться во всю свою эльфийскую глотку.

Я бы, наверное, тоже посмеялся, если бы мог… Девчонка от удивления ослабила хватку, чем я и воспользовался, положив уже ее на лопатки на кровать. Правда тут же отпрыгнул от этой бешеной белки. Вдруг укусит? Эта может.

Брюнетка мгновенно вскочила, подбежав к смеющемуся эльфу и прикрикнула уже на него. Вот же склочная баба!

— Тириэль? Как это понимать?

— Я отменил его заклинание.

— Я не про это. Что Вы тут делаете? И что тут делает этот... этот..

— Встречный вопрос, фелисса, — эльф с трудом остановил смех. — Нет, я конечно научил тебя обращаться с удавкой и кинжалом, но забыл сказать, что душить настоящего монаха очень тяжело. Даже не так — бессмысленно!

— Что? — девчонка опешила.

— А то, что они практикуют самоудушение практически каждый день. Да, монах?

Эльф кивнул в мою сторону и под его пристальным взглядом, я принялся растирать шею. Не то, чтобы эта девица сделала мне больно, но гордость моя пострадала.

— Угу, — откликнулся я и мстительно добавил, — да нас практически каждый день подвешивают в келье на крюк. Вот, прямо такой, как у вас тут вбит в потолок.

Этот предмет интерьера меня недавно удивил, но я решил не задавать лишних вопросов эльфу.

— А еще, — продолжал мастер Тир, — у монахов пробита мембрана под кадыком и туда вдето кольцо. Как у меня, — эльф показал на собственный кадык, и глаза девчонки округлились.

— Но зачем?

— Это позволяет дышать, если вырвать кольцо. Так вот, Милена, он действительно из монастыря, а не самозванец миссионер-попрошайка.

Милена, значит. Интересно, кто она? Я посмотрел на девчонку более внимательно. Симпатичная, молоденькая, лет семнадцати-восемнадцати, с растрепанными во все стороны длинными черными волосами, она могла бы даже быть красавицей, если бы не смотрела на меня так подозрительно и хмуро. Поигрывая кинжалом. Но ее грудь… Нет, пожалуй, все-таки красавица.

— Если честно, я все время думала, что Ваше кольцо — это какое-то эльфийское украшение.

Эльф пожал плечами.

— Тириэль, так как Вы тут оказались?

— Решил переодеться, поэтому вернулся. Так более сподручнее идти к рабочим.

Тут я обратил внимание, что вместо белой одежды на эльфе красовалась серая жилетка в тон таких же серых брюк. Вместо шляпы — кепка. Уже знакомый мне плащ эльф элегантно держал на полусогнутом локте.

— Прости, брат Шику, решил за тобой проследить. Не мог понять, шпион ты или нет.

Тут уже пожал плечами я.

— И как?

— Испытание ты прошел.

— Фелисса, а ты эльфийка? Слово знакомое, никак не могу вспомнить его значение. Это же эльфы без острых ушек?

Я повернулся к брюнетке в надежде удовлетворить свое любопытство и тут же почувствовал кинжал, вновь приставленный к моей многострадальной шее. Лучше бы грудью прижалась…

— Слышь, ты, монах! Сейчас сам будешь без острых ушей! И кое-чего другого! Тириэль, как это правильно называется — кастрация? Мне кажется, это ещё слишком мягкое наказание за проникновение в чужой дом и не только...

Мы с Тириэлем одновременно закашлялись. Эта Милена не просто бешеная белка, а белка какой-то кровожадной породы.

— Так ты полукровка? — зачем-то продолжил настаивать я, не понимая, на кой-мне сдалась эта «фелисса». Наверное, из чистого упрямства.

— Слушай, монах, здесь вопросы задаю я. А теперь осторожно поднимай голову и показывай свой кадык!

— Ну хватит, Милена! Отпусти его! — вмешался Тириэль. — Я очень рад, что ты спаслась… Я видел то, что осталось от вашего дома… Думал, что вы все погибли. Мать, отец?

— Погибли, — сдавленно бросила Милена, но нож от моего горла убрала. Даже отошла подальше. — Отец сражался, защищая вход в дом… Его убили на улице, а мама… мама поспешила к нему, но тоже ушла к духам… Это были люди в зеленых плащах! Я теперь не успокоюсь, пока не найду их!

— Странно, я полагал, что это были хайдуки, — призадумался Тириэль. — Зеленые плащи, говоришь… Интересное дело…

— Вы что-то знаете о них? — Милена воспряла духом.

— Да так, на уровне слухов. Это может быть, совпадение, только… — начал неопределённо Тириэль, сняв окуляры. — Как вы, должно быть знаете, Влайк Хайдук держит по городу несколько танцевальных и бойцовских клубов…

— Да кто ж не знает! — девушка хмыкнула. — Вот и тетушка проговорилась, что не далее, как сегодня вечером он придет отбирать очередных претенденток в свой клуб вертеть си… и жо… Ну, вы поняли…

— Ах вот оно что… Возможно, не просто так, не просто так… Сегодня вечером в его центральном клубе «Черный Гиппо» должны состояться финальные бои команд турнира «Золотая перчатка».

Мы с брюнеткой вопросительно переглянулись и уставились на Тириэля.

— Насколько мне известно, «Зеленые плащи» — это одна из команд, которую заявили на этот турнир мои друзья-эльфы из Эльфийского Торгового союза…

— Ого…

— Только вот есть проблема. Вряд ли «Зелёные плащи» эльфов будут участвовать в турнире.

— Это ещё почему? — брякнул я, и Тириэль посмотрел на меня с сочувствием что-ли… Хотя возможно он просто хотел покрутить пальцем у виска. Ещё и девчонка эта влезла:

— Ну ты тупо-ой…

— А вот это ещё почему? — обиделся я.

— Так эльфов то разгромили, — вздохнула она, — я своими глазами видела эти погромы.

— Да, к сожалению, мои друзья из Торгового союза не выходят на связь. Их мечи молчат. Дома разгромлены, здание Торгового союза… Да-да, того самого белого великолепия на пересечении проспекта Эльфирии и рыночной площади… сожжено. Вы наверное видели, что от него осталось. А кому это все выгодно? Ну, конечно же Влайку Хайдуку!

— Так и знала, что это здесь не обошлось без Пивной бочки! Ненавижу эту мразь!!! Не-на-ви-жу!

Девчонка сверкнула чёрными глазами, и мне показалось, что у неё сейчас пойдёт дым из ушей. Хотя, если ночью убили всю её семью… оно и понятно. Но пусть не бушует так, не одна она пострадала.

— Согласен, хайдуки просто звери! Они Лауру убили!

— Я бы сказал, Милена, не просто «не обошлось», а именно Влайк Хайдук это все организовал, — вкрадчиво заметил мастер Тир, поглаживая плащ. — А Лауру несомненно жаль…

Милена смерила меня оценивающим взглядом, хмыкнула и выдала:

— Вам же нельзя с женщинами… Ну того…

— Сама ты того! — взвился я. — Лаура — самый добрый и замечательный человек из тех, кого я когда-то знал! Да я сам не успокоюсь, пока ее убийцы ходят по земле и радуются жизни! А если они и с другими девушками поступили также?

— Также это как?

Я на мгновение закрыл глаза, и услужливый мозг тут же подбросил картину смерти Лауры. Во всех подробностях. Я словно заново почувствовал запах горелой плоти. К горлу подкатила тошнота.

— Жестоко. Очень жестоко. Я не такой добрый, как она и если… если бы мне только представилась возможность отомстить… О, я бы ею обязательно воспользовался.

— А ты разве не поступал с девушками также жестоко?

Черные глаза напротив светились подозрительностью.

— О чем ты? — удивился я. — Ты меня уже который раз в чем-то подозреваешь и обвиняешь!

— Ты не выглядишь невинным бараном. Хочешь сказать, что я не права? — фыркнула Милена, подбоченившись. — А ну-ка, расскажи нам, что ты делал сегодня ночью в пансионе искусств графини Рошкован?

— Эээ...

— Почему убежал? Стал прятаться? Ты шпионил? За кем? Быстро отвечай! — крикнула эта пигалица и подбросила кинжал в воздух. Молниеносно его поймав.

— Долгая история…

Я замялся, но увидев нахмуренные брови Милены и заинтересованный взгляд мастера Тира, который на нашу перепалку взирал с ироничной улыбкой, вздохнул и начал повествование. Как мог.

— Я бедный послушник…

Тут Милена почему-то снова фыркнула, но промолчала, и я продолжил:

— Из монастыря Святого Думиника, собирал милостыню на площади… У нас очень бедный монастырь, кроме яблок Святого Константина вообще жр… есть нечего. Потом начались погромы, я бежал. Быстро бежал, куда глаза глядят. А глядели они прямо, вот я и добежал до пансиона. Но я то не знал, что это пансион! Думал, может приют какой…

— Точно тупой, — бросила в сторону Тириэля Милена, — как можно одно из лучших зданий в столице спутать с приютом?

— Так темно ж было…

— Еще и слепой.

— Фелисса…

— Еще и дурной! Я просила не называть меня фелиссой! Дальше!

— Ну… это… в пансион заходили какие-то люди, я зашел с ними.

— Зачем?

— Ну все пошли, и я пошел.

Наблюдать за тем, как закатывает глаза эта девчонка, как морщится ее хорошенький носик было забавно. А то, что она стала считать меня каким-то дурнем, так вообще на руку. Чего с дурня взять? Хотя… тут мастер Тир, подшутить над ней скорее всего не получится. Но попытаться стоит.

— Послушал я, значит, лекцию. Да-да, весьма познавательная была, не смейся. А потом пришли гвардейцы. Я вначале подумал, тоже хотят лекцию послушать, а оказался на парапете с каким-то полуголым мужиком.

— Не вижу связи!

— Я тоже, а она есть. Из-за мужика этого я оступился с парапета и упал в фонтан. А там люк! Ну, я за кольцо дернул, а меня и смыло… Еле воздух успел в легкие набрать, задохнуться ведь мог. Вынесло меня, значит, в сточную канаву, а там — бомжи! Грабануть меня решили, еще про труп какой-то девицы верещали. Что мне оставалось делать? Сражаться с бомжами? Я выбрал бег и оказался прав. А дальше — площадь, Лаура… мастер Тир вот мне помог, чему я несказанно благодарен. Ну, собственно и все.

— Ты случайно не летописцем в монастыре был? Складно льешь в уши…

Милена в очередной раз закатила глаза, а я еле сдерживался, чтобы не расхохотаться.

— Не, они по бумаге льют. Да и не доверяли мне такое.

— А что тебе доверяли? Работу с мечами? Ты знаешь, почему они молчат? — продолжала допытываться Милена, да и мастер Тир смотрел заинтересованно, явно ожидая моего ответа. Но ответить им было нечего.

— Какие мечи… Яблоками я занимался… да милостыней… а теперь вот не знаю, что делать…

— Я тебе подскажу, — неожиданно вмешался в разговор Тириэль. — Есть у меня на этот счет некие соображения.

Глава 11 Тириэль - Милена

— И какие же? — заинтересовалась Милена.

Девушке надоело стоять, и она с размаху присела на кровать, заунывно заскрипели доски. Спасенный монах тут же выдал:

— Если я тупой, то ты — толстушка!

— Что-о-о? Да ты… Да я тебе сейчас..!

Милена вскочила, заняв угрожающую позу в двух шагах от Тириэля.

— Ну полноте вам! — обычно сдержанный, в этот раз эльф прикрикнул. — Поберегите ваше зубоскальство и энергию для другого дела! Пока мы с вами пререкаемся, в городе много, что происходит. И между прочим, без нашего участия…

— Простите…

— Извините…

Молодые люди облизали друг друга огненными взглядами, но к Тириэлю повернулись с уже более спокойными выражениями лиц.

Милена вспыльчива и прямолинейна — это минус. Но быстро отходчива и не лишена хитрости — это плюс. Любимую ученицу Тириэль знал, как свои пять пальцев, а вот новый член команды, которую эльф планировал создать, был для него пока темной лошадкой. Парень весьма неглуп, но зачем-то пытался прикинуться дурачком… Но при этом, смел, владеет заклинаниями, вероятно способен общаться с духами мечей. Если использовать его, держа на коротком поводке, может сгодиться… Тириэль уже наметил себе план действий, и Шику, так удачно подвернувшийся утром, в нем исполнял немаловажную роль. Во-первых, он должен отвлекать внимание от Милены, которая, движимая злостью и болью, со своей задачей справится. Эльф бы в этом уверен. Если Шику справится со своей — будет неплохо, если нет — дым без огня тоже неплохой отвлекающий маневр. Да и в целом, монахом всегда можно пожертвовать, если что-то пойдет не так.

— Итак, друзья мои! Позвольте называть вас так, обо всем по порядку. У меня имеются связи с рабочими ткацкой фабрики Багра… Не так давно я писал о них очередную заметку, об их бедственном положении: им частенько задерживают жалованье и вместо звонких монет платят куртками да штанами, что они сами и шьют на фабрике… Раньше фабрика принадлежала эльфам Эльфирии, но в свете известных событий, все государственные фабрики Серафим начал пристраивать своим приближенным, которые и проводят махинации с деньгами рабочего люда… Рабочие, как вы понимаете, недовольны, готовят забастовку… Так вот, ткачи как раз и выполняли заказ на зеленые плащи для эльфов…

— То есть, выходит, что этот заказ к эльфам не попал, так как его забрал кто-то другой? Если это, конечно, те самые плащи.

Милена в задумчивости стала накручивать прядь волос на палец, но, заметив, что Шику, как зачарованный, следит за ее движениями, быстро скрутила волосы в узел на затылке. Шику опомнился.

— Возможно среди них был предатель?

— Дельная мысль, брат Шику! — Тириэль одобрительно кивнул. — И надо бы это выяснить. Попробую аккуратно это разузнать, как раз отправляюсь на фабрику распространять листовки.

И, увидев, что новоявленная команда на него удивленно смотрит, пояснил:

— На завтра назначена забастовка ткачей. Но я думаю, что сейчас самое время, чтобы пойти дальше. Мы больше не можем жить той жизнью, которой жили раньше! После того, что произошло этой ночью, каждый должен сделать выбор на чьей он стороне — добра или зла! А вы… я знаю, что вы следуете пути доброты… и вы не можете оставаться в стороне от того, что происходит!

Слушая пламенную речь Тириэля, Шику зевнул, за что тут же получил не менее пламенный взгляд Милены и, выпятив тощую грудь, заявил:

— Я с Вами! Что надо делать?

Тириэль довольно улыбнулся.

— Начну издалека, так будет более понятно. Как вы относитесь к Серафиму?

Шику пожал плечами, а Милена в сердцах выкрикнула:

— Хапуга и ворюга!

— Ворона на хвосте принесла, что наш господарь Стефан Святой — убит. Это совершенно точно. А вот, единственный из высокопоставленных чиновников, кто выжил в этой бойне, по словам Влайка Хайдука, это Серафим.

— Это проверенные сведения? — Милена сощурилась. — Серафима видели?

— Так говорят, — уклончиво ответил Тириэль, и Милена фыркнула. — Так вот, власть королевского виночерпия опирается на местных нуворишей и хайдуков. Власть некрепкая. Юридически он никто.

— Конечно никто! — воскликнул Шику. — Даже я в своем монастыре знаю, что у господаря есть дочь, Елена. Вот она пусть и будет государыней! Все по праву наследования!

— Не все так просто, — Тириэль покачал головой. — Елена давно замужем за королем Северной Эльфирии — это раз. И трон Баравии не может занять женщина — это два.

— Даже я это знаю! — ехидно ввернула Милена.

— И что же, ее сын тоже не может стать господарем Баравии? — изумился Шику. — У нее ведь наверняка есть дети? Так?

Тириэль вдруг расхохотался.

— Опять мимо! У Елены есть дочь, и насколько я знаю, девочке не более пяти лет. В Северной Эльфирии другие законы, малышка когда-нибудь станет королевой в их стране. А вот других детей — мальчиков, способных наследовать трон Баравии, по моим сведениям, у Елены нет.

— И что теперь? — Шику недоумевал, а Милена, ехидно улыбавшаяся до этого, обреченно спросила:

— Тириэль, можно я ему скажу? Можно?

— Говори, — улыбнулся Тириэль.

— Серафим станет регентом.

— Как?!

— А вот так. Он какой-то очень дальний родственник Стефана. Капля вина в бочке воды, так сказать... Но это позволит ему править Баравией долго и для него счастливо.

— Так может это он?! Он организовал убийство господаря и все остальное? — ужаснулся Шику.

— Наконец-то, ты понял, — удовлетворенно хмыкнул Тириэль. — И заметь, ты дошел до этого сам… Итак, друзья мои, власть Серафима еще слаба, и если мы поднимем восстание… Восстание рабочих и солдат местного гарнизона, кто нам симпатизирует, то колебания армии могут склониться в нашу пользу. Они придут к нам на помощь!

— Или раздавят нас, — пробормотала Милена, инстинктивно схватившись за нож.

— Надеюсь на лучший исход! — Тириэль приложил правую руку к сердцу, поправив жилетку. — Ждать мы не можем! Либо сейчас, либо никогда!

***

Монах был странный, даже не так — очень странный, и по понятной причине вызывал у Милены некоторую тревогу. Но если Тириэль решил, что этот… Шику может чем-то помочь, то почему бы нет? Лишние руки и голова будут весьма кстати. И никто не мешает приглядывать за ним. В оба.

— Я с вами! — воскликнула Милена после недолгих раздумий. — Тириэль, есть ли у нас план?

— Да, план есть, — эльф прокашлялся. — Нам необходимо обезвредить Влайка Хайдука и Реута — начальника городской стражи.

— А Реута зачем? — удивился Шику.

— А подумать? — фыркнула Милена. — Хотя чем там у тебя думать?

— Поскольку всем не угодишь, ограничимся собой, — глубокомысленно заявил Шику, отворачиваясь от девушки и поворачиваясь к Тириэлю. — Не стоит разъяснений, я понял.

— Слава духам!

— Им всегда слава!

Тириэль хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

— Отставить пререкания! Так вот, друзья, Реут и Влайк Хайдук по выходным обычно проводят время в клубе. Думаю, что сегодняшний день не станет исключением…

— Да уж, война — войной, веселье — по расписанию, — усмехнулась Милена и, глядя в упор на Шику, принялась поигрывать кинжалом. — Но не будет ли сподручнее убрать Пивную бочку в пансионе? Он как раз туда планирует вечером заглянуть…

— Ни в коем случае! — всполошился Тириэль. — Если ты это сделаешь, то хайдуки в ответ перебьют всех, кто будет находиться в здании. Не стоит подвергать графиню и ее девочек ненужному риску! Надо действовать хитрее. Устранять их будем в клубе! Вам надо туда пробраться под видом, скажем…

Тириэль окинул Милену внимательным взглядом.

— Личной служанки Хайдука? Хотя нет, плохая идея. Ариэлу там знают, более того, Коло знает ее в лицо. Лучше под видом одной из новых танцовщиц.

Милена скривилась.

— У меня неподходящие си… и жо…

— Твои си… великолепны! — искренне улыбаясь, провозгласил Шику и… через мгновение еле увернулся от мощного тумака, который уже летел в его сторону.

— Ты чего?! Я же правду говорю!

— Да как ты..! Да я тебе..!

— Милена, Милена, стой! — Тириэль практически держал девушку за руку, не позволяя ей вцепиться в лицо Шику. — Считай, что это тренировка или репетиция! Танцовщицам и не такие комплименты отвешивают.

Милена насупилась, но руку опустила.

— Итак, продолжим… А брата Шику мы отправим в «Черный гиппо» под видом… — Тириэль окинул монаха скептическим взглядом.

— Охранника! — восторженно откликнулся Шику.

— Допустим. Еще варианты?

— Участника турнира!

— Хорошо, охранника.

— А что будете делать Вы? — практически одновременно спросили Милена с Шику.

— Моя задача — Серафим. Ближе к вечеру я отправлюсь во дворец, естественно под прикрытием плаща. Этот гаденыш должен ответить за смерть господаря! А его собственная смерть будет сигналом для всех! Солдаты выступят из гарнизонов, к ним присоединятся рабочие. Будет жарко! Если все пойдет по плану, мы снова встретимся здесь в этой комнате, после полуночи… Если же со мной что-то случится, и я не вернусь к утру, тогда вам надо бежать из города…

— Это мы еще посмотрим! — Милена упрямо сжала губы.

План Тириэля представлялся девушке простым. Главное, пробраться в клуб, а уж там она придумает, как убить Пивную бочку. Правда, вот этот… «охранник» мог все запороть. Идея привлечь Шику к выполнению задания, уже не казалась ей привлекательной.

— Тириэль, а может брат Шику…

— Зовите меня просто Шику! — быстро оборвал Милену молодой человек.

— Тириэль, а может ШИКУ лучше тебе поможет? А в клубе уж я как-то сама справлюсь?

Но эльф был непреклонен.

— Наш план будет работать, как часы, если каждый из нас ювелирно выполнит свою часть работы. Милена — на тебе Влайк Хайдук, ты отлично подготовлена! Я в тебя верю! Шику берет на себя Реута, я — Серафима. К завтрашнему утру все должно быть сделано! Напоминаю еще раз, встречаемся тут после полуночи, и если кто-то из нас не явится… это будет означать, что он не смог выполнить свое задание, и тогда все отменяется… Друзья мои, вам предоставится возможность отомстить за ваших родных и близких, духи нам в помощь!

— Да будет так! — синхронно воскликнули Милена и Шику и… переглянулись от удивления.

— Тириэль, у меня два вопроса…

— Слушаю, бра… Шику.

— Вернее, три…

— Внимательно слушаю.

— Как попасть в «Черный Гиппо»? Кто такой этот Коло? И найдется ли тут что-то поесть…?

Не долго думая, Тириэль открыл шкаф, в котором Шику так основательно рылся некоторое время назад. Довольно крякнув, достал с одной из нижних полок какой-то синий сверток, черную бутыль и, удовлетворенно прижимая извлеченное, провозгласил:

— Поесть найдется!

В ответ раздался «урррк» желудка Шику. Такой же довольный. Развернув сверток, Шику набросился на сухари, в изобилии наполнявшие холстяной мешочек внутри свертка. А спустя несколько мгновений издал победный клич, заметив кусок вяленого мяса, который был завернут в серую промасленную бумагу. Тириэль заботливо поставил бутыль на маленький столик возле кровати.

— Не переживай, все свежее. Я регулярно пополняю запасы.

— Угу… Шпасибо…

На молодого послушника Милена смотрела с сочувствием. Тириэль тоже. Глядя на то, как их новый соратник хрустел засохшим хлебом и с каким благоговением смотрел на кусок окорока, далеко не лучшего качества, Милена вдруг вспомнила про… деньги.

— Пока ты ешь, ШИКУ, предлагаю тебе подготовить ответ на вопрос «зачем я украл деньги в пансионе»? Считай это покаянием.

Монах закашлялся и неожиданно потянулся к бутыли.

— Не торопись, подумай, — насмешливо бросила Милена. Бутыль забрала.

— Может, это… пока я ем, мастер Тир ответит на мои вопросы? А потом я отвечу на твои?

— Да не вопрос, — девушка продолжала измываться над монахом, который вначале вдруг побледнел, потом покраснел, а затем и вовсе стал испуганно коситься в ее сторону. Что уверило Милену в мысли — с этим братом Шику явно что-то не так.

Ну вот как так то? С виду весьма симпатичный молодой человек… Это, если не считать изуродованной макушки, его худобы и страшно голодного взгляда. Казалось, что монах готов сгрызть изголовье деревянной кровати, когда бросал взгляды в ту сторону. Когда Шику смотрел на Милену, девушка чувствовала некоторое внутреннее волнение, но не могла понять причины.

«А вдруг он и правда маньяк, о котором говорила тетя? О, духи! Но какие же красивые у него глаза… Синие, как небо… Вот зачем мужчине такие глаза? И ресницы? Точно маньяк! Вот этими глазищами и заманивал невинных жертв! Да ну… не может быть. Тириэль же ему помог? Помог… А что это значит? Да ничего не значит! Маньяки всегда хитрые! Но он же спасал эту Лауру, значит, не так уж и плох? Более, чем уверена, что Тириэль помог этому Шику, потому что тот бросился защищать женщину. А она в тот момент пыталась помочь эльфу, за что и поплатилась... Нет, не может он быть маньяком! Или все-таки может?»

Милену кидало со стороны в сторону. Монах ее раздражал. Было в нем что-то такое… такое необъяснимое, магическое, что притягивало к юноше взгляд, как к магниту. Может, привлекал внимание его гордый профиль, похожий на…

«Хм, точно на кого-то похожий, не могу понять на кого, но обязательно вспомню… Еще и высокий рост…»

Милене нравились высокие люди, в них чувствовалась сила и стать. Совсем некстати она вспомнила о своем однокласснике Романе, статном парне с нелегкой судьбой. Красивый и белокурый, он так разительно отличался от своей рыжеволосой матери, что Милена всегда удивлялась, как природа наградила их такой… непохожестью. Пока не узнала, что мать у Романа — приемная, а сам он не знает своих родителей, но острые уши выдавали в Романе эльфа. В детстве Романа выкрали у родной семьи цыгане и подкинули семье Бэллы, которая его и воспитала… Интересно, выжил ли он этой ночью? Как и остальная семья Бэллы... А вот уши Шику — обычные… может, он полукровка? Хотя откуда ему знать? Скорее всего, если он вырос в монастыре, то подкидыш, а там пойми-разберись, кто твои родители… Но почему тогда невозможно оторвать взгляд от его лица? Может, потому что расписано кровоподтеками? Да, точно! Так и есть!

— Так вот, Шику, — Тириэль неожиданно выдернул Милену из размышлений о той, прошлой жизни. — Коло — это правая рука Влайка Хайдука…

— У Бочки разве есть руки? — хмыкнула Милена.

— Угу, — поддакнул Шику, запихивая в рот порцию сухарей.

— Не стоит недооценивать противника, моя девочка. Это самый неверный подход, ведущий в ни-ку-да! И Влайк и Коло — весьма изворотливые типы… Человек, который вышел из самых низов и достиг такого положения однозначно не может быть глуп. Да будет вам известно, что Коло, в отличие от Влайка, родившегося в семье зажиточного купца, — самый младший сын в многодетной семье. Очень и очень бедной…

— Всегда удивлялась, зачем бедняки плодят нищету? — пробормотала Милена в сторону, но Тириэль услышал. — Не могут позволить себе средства защиты?

— А что такое средства защиты? — встрял Шику.

Милена увидела, как расширились глаза Тириэля, как открылся и тут же закрылся его рот, и махнула рукой.

— Это все неважно. Важнее другое — как он выглядит? Как его узнать?

— Легко. Он лично проверяет тех, кто прибывает в клуб. Лет тридцати-тридцати трех, крепкий, наголо бритый, со слегка деформированным ухом. Высокий. С аристократами весьма обходителен, не лишен манер. Но в целом — груб и жесток. Насколько мне известно, и Коло, и Влайк знакомы с юности. Из-за какой-то ошибки они как-то попали в одну камеру, ну и... непонятным образом сдружились. Отец Влайка подсобил, вытащил сынка из тюрьмы, а потом и Влайк — своего дружка дождался. А когда открыл первый клуб, взял Коло к себе, не глядя. С тех пор Коло и является доверенным лицом Влайка Хайдука.

— Бочка сидел в тюрьме? — удивилась Милена.

— Да, по молодости… Попал по обвинению в убийстве молодой девушки, но дело быстро закрыли, даже до суда не дошло.

— И почему я не удивлена?

— Хм… А Влайк этот? И Реут… — оживился Шику. — Я ведь даже не знаю, как они выглядит. Вдруг это… я не того укокошу?

— Реут…

Тириэль вдруг задумался.

— Реут постарше будет. Он достаточно известная в столице личность. Неужели ты в своем монастыре так отстал от жизни, что не знаешь, как выглядит человек, чей долг — охранять спокойствие граждан?

— Не будем о грустном, — пробормотал Шику. — В монастыре не бывает газет, а в те недолгие вылазки за пределы обители я больше был занят делом, чем праздным чтением непотребного материала. Газеты попадались мне оооочень редко.

Милена с размаху приложила ладонь ко лбу.

— Реут — еще одна отвратительная личность. Старик, ему лет сорок, может больше…

— Тридцать семь, — поправил Тириэль.

— Все равно старик, — упрямо ответила Милена.

— Ну, старик он или не старик, это понятие относительное. Да будет вам известно, что команда Реута целых три раза выигрывала «Кубок Золотая перчатка», и все идет к тому, что и в четвертый раз победителем станут. Реут, кстати, считается одним из самых опытных бойцов. Кто выйдет против него в ринге, считай труп… Так что Шику, имей в виду, лучше наш вопрос решать, когда он не ожидает подвоха...

Шику шумно сглотнул.

— А выглядит то он как?

— Тоже высокий, — не удержалась Милена. — По росту им что ли должности раздают? Примет особых нет, лицо абсолютно серое и блеклое. Ну, это на мой взгляд. Хотя, его дикая прическа может служить опознавательным знаком. У Реута бритые виски в виде параллельных линий.

— Такого точно можно узнать…

— А ты его уже видел, — усмехнулся Тириэль.

— Я?! Где?!

— Да на площади. Ты ведь еще был там, когда после случившегося с Влайком Хайдуком конфуза на сцену поднялся офицер.

— Припоминаю что-то такое.

— Так вот, это и был Реут.

— Что за конфуз? — заинтересовалась Милена.

Шику замахал руками, но Тириэль, иронично улыбаясь, продолжил:

— Не пойму, как именно наш друг это провернул, но... пас рукой обеспечил Хайдуку мгновенное расстройство желудка.

— О как, — хихикнула Милена и на Шику посмотрела еще с большим интересом.

Он еще и такое может? В любом случае это можно будет использовать. Что ж, молодец, но это не отменяет другого:

— А теперь быстро отвечай — зачем ты украл деньги?

— Ааа… последний вопрос — как я найду этот клуб?

Шику закашлялся, за что тут же был удостоен сильного хлопка по спине от Милены.

— Я тебя проведу, — коротко бросил Тириэль. — Отвечай Милене!

Шику вздохнул и нехотя признался:

— Во время лекции я стоял за вазой, ну и подумал, что может быть собирают пожертвования… А если пожертвования, то они сто и один процент попадут в монастырь. Вот я и решил помочь, сэкономить время, так сказать. Ну и это… я же на площади ничего не собрал, не хотел возвращаться к братьям с пустыми руками. Обычно мне много дают! — хвастливо завершил свой монолог Шику, и Тириэль вдруг рассмеялся:

— С учётом того, что монахи милостыню не просят, работают, аки пчелы… Подумай и ответь еще раз.

— Хм… Ну хорошо, про милостыню я преувеличил. Но в остальном все было так, как я рассказал. Я действительно сбежал из монастыря вчера вечером. Думал найти Лауру, уговорить ее бежать со мной… найти домик в деревне, остаться там жить, детишек сделать… А тут погром, а мне некуда идти…

— И того, что весь твой рассказ от начала и до конца — ложь...

— Это почему это? — Шику попытался возмутиться, но как-то слабо.

— Я знаю Лауру, мой юный друг. Она — истинная монахиня, еще и в матери тебе годится. Более того, она неоднократно помогала эльфам, и ее гибель — очень большая потеря для нас. Но ты проявил себя смело, находчиво и где-то забавно.

Тириэль вдруг повернулся к Милене:

— А он мне нравится!

Глава 12 Шику - Серафим

Деньги мне пришлось оставить в каморке, и увы — под пристальным взглядом этой вертлявой девчонки. Глазастая ведьма, скоро дыру на мне прожжет! Не сказать, что такое внимание было мне неприятно, скорее — непривычно… На рынке то в первую очередь смотрели на яблоки, а только потом уж — на того, кто их продает. А тут я чувствовал себя неуютно, и по многим причинам.

Во-первых, до меня вдруг стало доходить, что я подписался на какую-то безумную авантюру… Лауру, конечно, было ужасно жаль… и горло до сих сдавливало при мыслях о недавних событиях, но я… никогда в жизни не убивал человека! Да я меч-то в руках держал только в монастыре, и то — читая в этот момент молитвы. Я не представлял, как убить Реута. Да что там убить, как вначале на это решиться? О, духи… Куда я полез?

А во-вторых, как мог этот мастер Тир доверить такое ответственное задание первому попавшемуся проворовавшемуся недомонаху? Почему он вообще стал мне доверять? Странно… очень странно… А вдруг это ловушка? Вдруг они хотят все провернуть, а вину повесить на меня? Что делать?

Но делать было нечего. Мастер Тир знаком показал, что ждет меня, Милена сказала, что уйдет отсюда чуть позже (я надеюсь, не для того, чтобы забрать золотые монеты, с которыми я уже так свыкся) и мне пришлось, нехотя передвигая ногами, покинуть комнату. Вниз мы спустились тем же способом, что и поднялись.

Эльф свое слово сдержал. Он действительно довел меня практически до клуба, но выглядело это странно. Тириэль зачем-то набросил плащ сразу и шел рядом, не привлекая внимания. Вот только привлекал внимание я — своими красными кожаными штанами и разговором с пустотой. Ладно бы мастер Тир все это время болтал сам, но он ждал ответов от меня. Но это не точно.

— Я вот чего не могу понять, а как ты проскочил магическую защиту пансиона?

— Эээ…

— Так, видимо, графиня Рошкован в это время кого-то принимала. Кого-то такого, для кого было быстрее снять защиту, чем изготавливать магический слепок для прохода в здание.

— Угу.

— Интересно, кто же это был? Ночка была еще та, а тут — снять защиту. С целого пансиона! Странная она все-таки…

— Ага. Точно странная, но — красивая! — зачем-то брякнул я, и эльф ухватился за очередную нить разговора.

— Чего-чего, а красоты у нее не отнять. А между прочим, графине Алессандре уже под пятьдесят…

— Чего-чего?!

Я чуть не споткнулся. То ли от неожиданности, то ли от того, что под ноги не глядел. А может, ботинки великоваты…

— А ты сколько думал? — продолжал измываться эльф. — Тридцать?

— Да я вообще об этом не думал… Но выглядит она во-о-о!

Я снова остановился, на этот раз сам и, не глядя на эльфа, резко провел руками от лица до живота. Задержавшись на миг на уровне груди.

— И это тоже, — усмехнулся мне в ухо голос Тириэля. — Она же эльфийка, а эльфы стареют медленно. А некоторые — очень медленно.

Я прикинул — это что же, если графине лет пятьдесят, а выглядит она гораздо моложе, то и мастеру Тиру, получается, далеко не тридцать? Может он вообще, ровесник господаря?

— Ну вот, мы и пришли, — выдернул меня из размышлений собеседник, и пока я хлопал глазами перед зданием, почувствовал лёгкое касание к моему плечу и…

Судя по всему, эльф ушел. А я остался стоять перед очередным великолепным творением эльфийской архитектуры. Особняк был белый, воздушный, с высокими колоннами, мраморными скульптурами и как-то не вязался со словами Тириэля, что здесь проводят бои.

Практически немноголюдная утренняя улица жила своей жизнью. Никто на меня внимания, к счастью, не обращал, и я решил на какое-то время предаться размышлениям, попутно наблюдая за тем, что происходит вокруг. А ещё я надеялся, что Тириэль ушёл, а не остался где-то за углом подглядывать за мной.

План был таков. Для начала я определил всё-таки разобраться, что же представляет из себя этот Реут. Если действительно окажется, что он очередной гнойник на теле народа Киша, то что-нибудь такое-разэдакое можно будет и сделать… А если нет? Если Реут — отличный мужик? О, духи… А как я это узнаю? За такой короткий срок скорее всего никак. Значит, буду действовать по обстоятельствам. Эх, как бы пригодилась сейчас помощь Барки…

— А вдруг чудо? — думал я, прикасаясь к браслету, и чуть не заорал от радости, услышав:

— Мой мальчик... возвращайся домой… домой!

Голос был слегка приглушенный, хрипловатый и почему-то… женский.

— Барка?! Барка, это ты? Это я, Шику!

— Шику? — удивился голос и неожиданно расхохотался.

— Ну да. Барка, ты болен? — спросил я и тут же чуть не отвесил себе оплеуху. Как дух может заболеть? Скорее сойти с ума. А как лечить сумасшествие у духов я не знал. Может, брат Амвросий знает… Только как его теперь спросишь?

Я покосился на огромного бритого мужика, который с хмурым видом прошел мимо, и инстинктивно нырнул вниз — завязывать шнурок. А когда поднялся — ни мужика, ни голоса в голове… Прикосновения к браслету тоже ничего не дали. Делать нечего, придется идти внутрь… С тяжестью на сердце и такой же тяжестью в ногах я поднялся по ступенькам и замолотил кулаком по крепкой двери центрального входа.

Минут пять никто не отвечал, и я уж даже обрадовался, честно обрадовался, что можно соскочить, но дверь-злыдня открылась. Оттуда высунулась небритая красная морда с такими же красными глазами и, дохнув на меня крепким перегаром, рявкнула:

— Шо нада?

— Здрасьте…

— Ну? — мужик высунулся уже наполовину и смерил меня с головы до ног подозрительным взглядом.

— У вас работы не найдется? — выпалил я, решив отмучаться сразу. А про себя подумал — если откажет, значит — не судьба, духи не велят… и вернусь-ка я, пожалуй, в монастырь…

— Работы? — медленно вопросила красная морда, полностью выходя наружу и почему-то с заинтересованным видом на меня уставившаяся. Ослепившее солнце заставило на миг зажмуриться, и на блестящем лице мужика заиграла хищная улыбка.

— Угу…

Я сделал шаг назад. На всякий случай.

— А какую работу ты ищешь… монах? — усмехнулся мужик.

— Беглый монах, — вздохнул я и почесал зеленую тонзуру. Заодно и вспомнил, что платком ее забыл обвязать. — Я скорее, бывший раб монастыря, монах из меня не состоялся. Меня выгнали, да я и сам был рад расстаться с их тамошними порядками… Так есть ли у вас работа какая или нет? Могу наняться к вам в охрану, или еще что делать?

— Ты? Охранником? — мордатый заржал.

Я насупился.

— Насчет охранника не уверен, но работенка точно найдется. Ладно, заходи… А ты смелый, сразу в главный ход. Сюда обычно только господа заходят. Но сегодня такой день… такой день… Да проходи быстрее! Не стой, как истукан!

Красномордый хлопнул меня по спине, практически втолкнув в дверь, и я оказался внутри. В фойе было также помпезно, как и снаружи, и я подумал, что за последние два дня красоты я увидел поболее, чем за всю свою предыдущую жизнь. Бордовые ковровые дорожки, расписные потолки, лепнина, золотые скульптуры… И пока я крутил головой по сторонам, не заметил, как сзади пристроились ещё два охранника. Здоровенных. Мордатый шёпотом о чем-то с ними переговорил, все громко заржали, после чего один из них нырнул куда-то за колонну и пропал.

— Мы тут это… с руководством согласовать тебя должны. В охрану скорее всего не пойдёшь, не твоя это забота, но... Готовить умеешь?

Кухня? Еда! Я радостно кивнул.

— А может это... его, ну это самое… к девочкам определить? — громко зашептал второй охранник, и я напрягся.

— Т-танцевать?

— А ты умеешь? — хохотнул красномордый, окинув насмешливым взглядом мои красные штаны.

Я инстинктивно поджал ягодицы.

— Вертеть си… и жо…?! — в ужасе произнёс я, некстати припомнив слова Милены. В голову сразу полезли какие-то непотребства.

— Ты глянь, Илон, а монах то не промах! Вертеть си... и жо... девчонки будут, красавицы наши! Но ты можешь им помочь расслабиться!

— К-как?

— Массаж? — хитро подмигнул красномордый, и у меня в прямом смысле отвалилась челюсть.

— О-о-о…

— Да шутит он! — вдруг заржал второй охранник. — Реут нам за такое руки пообрубает. К девочкам может заходить только…

— Тсс… — шикнул на него красномордый и тут же посерьёзнел. — Поможешь на кухне до турнира. Если проявишь себя ловко, то можешь и официантом подработать, деньжат поболее получишь. На кухне такса — пол серебряного Стефана за вечер, а то и целый руал. Ну, если проявишь трудолюбие и сноровку... а официантом — сам понимаешь… А ежели приглянешься командиру, то и об охране потолкуем.

Деньги? Конечно — да!

— Я — очень ловкий! — закивал я и уже через пару минут оказался на кухне.

Огромное светлое помещение, где вовсю орудовали люди в белых халатах, больше напоминало больницу святого Пантелеймона, чем кухню. По крайней мере с тёмной каморкой в монастыре, где братья по очереди проходили повинность, чистя картошку или замешивая пресное тесто, это было сравнимо, как земля и небо.

— Франк, принимай помощника! — гаркнул красномордый, и ко мне откуда-то с другого конца тут же подбежал низенький пузатый повар. Без лишних слов показал на мешок картошки (опять картошки!), специальный нож для чистки овощей (новомодная штука, которую я пару раз только на рынке видел), две миски и стул.

Глядя на такое немногословное безразличное поведение повара, я подумал, что помощники вроде меня здесь появляются частенько… Ну что ж, тем лучше, значит, не буду привлекать внимание. Ответно кивнув, я взялся за привычную мне работу. Ну как взялся, попытался…

— Ты с ума сошёл?! — взвизгнул мне в ухо Франк номер два, неожиданно выскочивший из подсобки и выхвативший орудие пытки картошки из моих рук. — Да кто так картошку чистит?! О, духи! Это же эльфийский продукт! Самого высокого качества! Безрукий растяпа! Да с ней надо нежно, как с женщиной!

Я пожал плечами. А рядом повар уже вовсю орудовал странным ножом, показывая мне, как тончайшими полосками следует снимать кожуру. М-да, в монастыре мы все делали по-другому.

— Понял?

— Угу.

Понял… Как же… В монастыре мы чистили бурую бульбу, жесткую, с толстой кожурой, а тут — нежнейший белоснежный картофель, который я видел только на рынке по цене раз в десять дороже. Почему отец-настоятель не хотел выращивать эльфийский сорт картофеля мне было непонятно. Яблоки же росли? Росли… Вот и картошка могла. И продавать мы могли бы ее по золотому ценнику… Я прикинул продажную стоимость картофеля в соотношении к затратам на ее культивацию, и понял, что монастырь мог бы выиграть. Действительно странно, что мы ее не выращивали.

— Смотри, не напортачь! — почему-то пискнул «Франк два», нарушив мои мысли об обогащении, и был таков. А я остался. С горой картошки и размышлениями, где бы на всякий случай взять «оружие».

Повара сновали туда-сюда, на кухне стоял невообразимый гвалт и… нереальный запах красивой еды. Румяные пирожки были сложены в самую прекрасную пирамиду, которую я когда-либо видел. А нежнейшие пирожные — восхитительные, как лики юных непорочных дев? А булки? Крендельки? Помпушки! Пончики, присыпанные шоколадной крошкой! Как это все пахло... О, духи…

У меня открылся рот от изобилия такой изысканной снеди, потекли слюнки, а перед глазами проплыли колбасы, которые юный поваренок с важным видом пронес мимо меня на подносе. Не удержавшись, я неожиданно вскинул руку, и она, живя своей жизнью, утащила с конца подноса кусок колбасы. А другая тут же помогла запихнуть это все за пазуху.

Ловкость моих рук никто не видел. Слава духам! Что ж, если колбасу утащил, значит, и с оружием разберусь. Главное, продержаться тут до вечера.

***

Время в добровольном заточении тянулось медленно. Серафим в очередной раз прошёлся по кабинету, в нетерпении доковылял к окну, открыл-закрыл шторы, но Бурмистр все не появлялся.

— Проклятая подагра! Ну почему, именно сейчас? За что духи меня наказали? Вот за что, спрашивается? За то, что я верой и правдой служил Стефану все эти годы? А? Был его опорой и поддержкой?

Серафим неожиданно остановился и, невидящим взглядом уставившись в портрет уже покойного господаря, смахнул злую слезу. То ли боли, к которой он за многие годы уже привык, то ли от нахлынувших воспоминаний. Картины сменяли одна другую с бешеной скоростью, и спустя несколько минут Серафим не выдержал. С громким криком обрушил кулак в стену и закричал снова, на этот раз от нового болевого шока. Но и это не помогло, память все продолжала подкидывать сцены из прошлого.

Вот он, мальчишка лет шести, играющий с малышкой Еленой, дочерью Стефана. А дальше — тоже он, лучший друг девочки на протяжении многих лет, пока её не сосватали за короля Северной Эльфирии. Он, так и не сумевший создать свою собственную семью, после того, как Елена покинула Баравию.

Находясь на смешной должности королевского виночерпия, он смог стать правой рукой господаря, его глазами, ушами, но, к сожалению, не сердцем. Сердце Стефана разбилось вдребезги еще много лет назад, когда пропал ребёнок Елены. Юная королева Эльфирии, по неведомым Серафиму причинам решила рожать своего первенца в отчем дома, в Баравии. Это и стало ее ошибкой. Спустя две недели после родов, ребёнок пропал. Невероятным, таинственным образом. Как сквозь землю провалился.

Лучшие сыщики Баравии на протяжении нескольких лет искали следы, которые в конце концов привели в Эльфиопию, да там и потерялись. А следом умерла жена Стефана, Летиция. По официальной версии — от инфаркта, но Серафим всегда подозревал, что и тут без тёмных не обошлось. Кто-то целенаправленно работал против королевской семьи. А это значит что?

А это означает, что только Серафим может спасти Баравию, став регентом!

Делать это надо быстро, и плевать, что об этом будут думать остальные. Все равно никто кроме него, не сможет стать правителем Баравии. Вот так вот! Вряд ли Елена решится ещё на одного ребёнка, а внучку господаря, малышку Сильвию, можно смело сбрасывать со счетов.

Серафим усмехнулся.

В отличие от Эльфирии, женщины трон Баравии не наследуют, а дальнее родство со Стефаном обеспечивало виночерпию ту самую уникальную возможность надеть на голову бриллиантовую корону баравийского государства.

— Так, пора выбираться отсюда, столько дел… столько дел! Стефану отдать последние почести, к коронации подготовиться, протесты загасить, — бормотал мужчина, расхаживая по комнате из угла в угол. Энергия била через край, и боль притупилась. Срочно хотелось что-то делать. — Всех преступников поймать! Бунтовщиков в тюрьмы! Маньяка обязательно найти и казнить! Я должен войти в историю! Серафим Великолепный! Нет, не то. Серафим Добрый? Тоже не то. Хм, может Серафим Справедливый?

«Главное, чтобы не Серафим Ушастый!» — пропел в голове подленький голос, и виночерпий скривился. Некстати, припомнилась народное прозвище, плотно прикрепившееся к Серафиму лет десять назад. И за его оттопыренные острые уши, и за шпионскую сеть, которую он так виртуозно внедрил в разные слои общества.

— Прошу прощения за опоздание, месс… монсеньор!

Серафим встрепенулся.

— Вы опять незаметно вошли, — нахмурился и, кивнув слегка помятому Бурмистру, с трудом уселся в кресло. — Докладывайте.

— С чего бы начать? — лейтенант неожиданно растерянно покрутил головой.

— Хотя бы с того, что отпустите Ролана. Кстати, где он был?

— Простите.

Бурмистр молниеносно опустил на пол какой-то ящик, поставил на стол клетку, которую с непривычки неуклюже держал в руках и также поспешно открыл дверцу. Почуявший свободу ворон пулей вылетел наружу. Довольно каркнул и, взлетев на высокие напольные часы, принялся неотрывно следить за мужчинами сверху. Часы пробили два часа пополудня.

— Как Вы и сказали. Я нашёл его во Дворце.

Ролан снова каркнул, подтверждая.

— Удалось что-то выяснить про нападавших? Вы обещали отчёт, — Серафим вскинул на Бурмистра внимательный взгляд. — Присаживайтесь.

— Работаем, — скупо откликнулся Бурмистр, неловко располагаясь на краю стула. — Протокол места осмотра требует доработки, но черновую версию я принёс.

— Ознакомлюсь. Как обстановка в Кише? Я хочу вернуться обратно во Дворец. Это безопасно?

— Думаю, да, — кашлянул Бурмистр и отвёл глаза.

— Думаете, но не уверены?

— Волнения поутихли. Реуту с Влайком Хайдуком удалось навести порядок, но и они потеряли людей.

— Вот как…

— Да, когда я разыскивал у него Ролана, — Бурмистр покосился на ворона, но птица молчала, — Реут мне доложил об убийстве одного из самых лучших воинов Влайка Хайдука — Рэмуса. Просил взять дело на личный контроль…

— Чтобы вышколенный тренированный хайдук и погиб от руки горожанина? Да быть этого не может! — Серафим сжал губы.

— Но тем не менее это так. Труп Рэмуса с ножевыми ранениями нашли в канале неподалёку от Северного моста.

— И так быстро смогли опознать? — виночерпий недоверчиво хмыкнул.

— А что там опознавать? Одежда полностью выдавала элитное подразделение Влайка, а далее дело за малым — вызвали его сослуживцев. Те и опознали… Вот, в протоколе написано кто опознал. Самуэль Сизый… Вы же знаете, Влайк, собственно, как и Реут, крайне болезненно относится к потере своих людей…

— Знаю, — Серафим заскрипел зубами. — Они помешаны на своей непобедимости. Где же я в них так просчитался?

— Простите?

— Мысли вслух, — виночерпий махнул рукой. — Придётся тебе уважить Реута и хм, Влайка… Найди убийцу этого…

— Рэмуса.

— Рэмуса. Не исключаю, что к этому могли быть причастны эльфы. Вряд ли убийство хайдука могло произойти без магии…

— Кстати, о магии, — оживился Бурмистр. — Вы просили проследить за графиней Рошкован.

— Что, она тоже мертва? — усмехнулся Серафим, потирая колено.

— Живее всех живых, — в тон ответил лейтенант. — Не удивлюсь, если она нас всех переживёт.

— Даже не сомневайся. Переживет, она ж эльфийка.

Никола хлопнул себя по лбу.

— Это все усталость, я сегодня вообще не спал, монсеньор…

И только после слов лейтенанта Серафим заметил красные глаза последнего, впалые щеки и дрожащие руки, которые тот пытался сжимать в замок. Недолго думая, Серафим свистнул и довольно улыбнулся, когда Ролан в крутом пике рванул на стол со шкафа. Бурмистр поежился.

— Погладь Ролана.

Лейтенант ответил удивлённым взглядом, но подчинился. А спустя несколько минут одарил собеседника ещё более изумленным взглядом, кода почувствовал, что к нему стремительно возвращаются силы.

— К-как…?

— Ролан — подарок королевы Северной Эльфирии, — загадочно улыбнулся Серафим, но тему развивать не стал. — Мы отвлеклись.

— Ах, да. Простите, монсеньор. Когда я в очередной раз пришёл к графине, она заявила мне о трупе.

— Графа? Хотя, нет. Не может нам так повезти, — снова усмехнулся Серафим.

— Вы правы, графиня заявила о трупе молодой девушки, — вздохнул Бурмистр.

— Ночь, я так понимаю, была кровавая не только во Дворце… Девушка — лёгкая добыча для… — пробормотал Серафим и запнулся, увидев, что Бурмистр отрицательно кивает головой. — Что, опять потрошитель?

— Пока неясно. Но на этот раз мы заметили на трупе кое-что интересное…

Глава 13 Серафим - Шику

— Вот как? Ну что ж, расследуйте. Кстати, Никола, пока я не забыл…

Серафим неожиданно скривился, и Бурмистр стал с удивлением лицезреть, как Ролан, сделав несколько прыжков по столу, уткнулся клювом в руку виночерпия. Каркнул, словно спрашивая разрешения, и тут же застыл, когда пухлые скрюченные пальцы Серафима принялись поглаживать иссиня-чёрное оперенье. Лицо Серафима разгладилось.

— Тебе удалось что-то выяснить про мечи-говоруны? И про сломанный меч господаря?

— Работаем. Я попросил помощи эксперта, хм… и в ближайший час должен встретиться с братом Амвросием. Его рекомендовали, как лучшего специалиста по эльфийской магии.

Бурмистр украдкой посмотрел на ворона, и тот вдруг каркнул. Глаза-бусинки с таким интересом смотрели на мужчину, что лейтенант стал чувствовать себя неуютно. Пригладил волосы. Но может, в комнате просто стало слишком жарко?

— Так и есть.

— Вы знаете брата Амвросия? — изумился Бурмистр, но Серафим словно не слышал этого вопроса. На лице виночерпия вдруг промелькнула гримаса ужаса.

— Монсеньор?

— Вспомнил тут я одну вещь… Так, из разряда эльфийских легенд, прочитанных в детстве, но что-то мне не нравятся эти совпадения. Хотя я могу и ошибаться.

— Простите?

— Меч-говорун невозможно сломать…

Серафим задумался, и Бурмистр, стараясь заполнить паузу, быстро проговорил:

— Это я знаю. Но с мечом господаря это все-таки произошло. Я видел своими глазами.

— ...невозможно сломать за исключением одного условия или случая, как угодно.

Виночерпий неожиданно колко посмотрел на собеседника.

— И это условие — отсутствие духа в мече.

— О-о-о… Но как? Как такое вообще возможно?

— А вот об этом брата Амвросия и спросишь. Еще пусть внимательно все осмотрит и скажет, как взломали защиту Дворца.

— Вы уверены, что он сможет это сделать? — с сомнением спросил Бурмистр, на что что Серафим лишь отмахнулся.

— Уверен. Я знаю брата Амвросия не первый год и знаю, на что этот монах способен. Но если тебе так будет спокойнее, можешь наведаться в Академию, проконсультируйся ещё и с магистром Гелиусом. Вопрос серьёзный. Если не успеешь днем, то по выходным вечерам он обычно судит турниры. Эм-м, в клубе у Влайка. М-да. Говорит, что его это забавляет, но подозреваю, что ему за это щедро приплачивают...

— А это вообще законно? Он же магистр Академии…

— То, чем занимается магистр в свободное от работы время теоретически нас не должно интересовать. Теоретически. Магистр судит турниры, с тех пор как эльфы нас оставили, м-да. На Академию в последнее время совсем не выделяется средств из скудной казны, все ушло на войну. Я так думаю, что маги у него и разбежались. Один магистр, считай, и остался... и подрабатывает как может... М-да, давненько я не бывал в Академии, надо бы наведаться.

— С проверкой?

— Ну что ты, вдруг помочь чем получится, — усмехнулся Серафим и внимательно посмотрел на лейтенанта. Бурмистр заерзал на стуле.

— Удивлен, что ты не знал о его дополнительных занятиях, — скривился виночерпий.

— Виноват.

Голос Бурмистра выражал что угодно, но только не чувство вины. Долговязая фигура продолжала ерзать от нетерпения. Глядя на телодвижения лейтенанта, Серафим усмехнулся, ещё раз погладил ворона, после чего взмахнул рукой, и Ролан молнией взлетел на карниз.

— Просто имей ввиду. Ладно, теперь к насущному — ты принёс новый меч-говорун? Не забыл? Надо бы сообщить Елене, ну ты понимаешь… Сомневаюсь, что кто-то сделал это до меня…

— Думаю, что нет. Все, у кого была возможность быстро связаться с королевским двором Северной Эльфирии — мертвы… Даже городской глава Гораций.

— Что?! И старик мёртв? — Серафим на миг замер.

— Да, увы. Вчера был выходной, он ночевал не в Ратуше, а в своём доме. А так как он эльф…

— Можешь не продолжать. Вот зараза… — пробормотал Серафим, глядя на лейтенанта и спустя мгновение отвернувшись в сторону, выругался так, что Бурмистр почел за благо нырнуть под стол и...

— Вот меч, — бодро доложил уже через несколько секунд, выныривая из-под стола и предъявляя Серафиму длинную узкую коробку из красного дерева. — Прошу прощения, что сразу не отдал. Это из запасников Дворца, резервный меч Стефана. Вы как-то упоминали, что можете им пользоваться, вот я и подумал…

— Путем некоторых манипуляций, — пробормотал Серафим, но коробку быстро сграбастал. — А как ты его нашёл?

Серафим подозрительно покосился на Бурмистра, но тот, невозмутимо выдержав взгляд, отрапортовал:

— По счастливой случайности. Несколько недель назад проводилась инвентаризация оружия во Дворце. Как я уже говорил, я принимал в ней участие, вот тогда и увидел меч. Только вот он несколько странный, никогда такого не видел.

— Странный, говоришь?

— Угу.

Щелчок отпираемого замка... хлопок отброшенной крышки... и, тихо вскрикнув от нахлынувших эмоций, Серафим поочередно прикоснулся к трем драгоценным камням в рукояти, нежно погладил испещренный знаками клинок. Меч так ярко сверкал на красном бархате внутри коробки, что Бурмистр засмотрелся.

— Ты про это? — отвлек его от созерцания Серафим.

— Так точно.

— Так и должно быть. Я бы сказал, что это не резервный меч господаря, а основной… Резервным наоборот был тот, который Стефан носил с собой ежедневно и который видели все. Странно, что ты так легко нашел этот меч в запасниках… м-да.

Бурмистр развел руками.

— Никак не могу знать. Коробка лежала на полке, где и предполагалась по учету.

— Вот как? — Серафим почесал подбородок, и лейтенант неожиданно смахнул капли пота со лба.

— Жарко.

— Есть такое. К сожалению, никак не могу повлиять на погоду, но могу повлиять на кое-что другое...

— Я весь внимание, монсеньор.

— Я пока не хотел бы появляться во Дворце…

Лейтенант понимающе кивнул, и Серафим продолжил:

— Скажи всем, что мне нездоровится, подагра разыгралась… и что я в своем кабинете, приказал никого не пускать. А сам определи в мои комнаты самых проверенных людей, пусть сидят в засаде.

— Вы думаете..?

— Не исключаю, и ещё...

Серафим внезапно подхватил меч с бархатной подушки и принялся делать то, от чего у Бурмистра в прямом смысле отвалилась челюсть. Виночерпий прижал рукоять к губам, стал быстро-быстро что-то нашептывать, что именно лейтенант не разобрал, а после… после неожиданно ловко выкрутил из рукояти огромный верхний рубин. Бурмистр ахнул. И ахнул еще раз, когда пухлая потная ладошка Серафима протянула камень ему.

— Держи.

— Эм-м-м… — не нашелся что ответить лейтенант, но камень аккуратно принял. — И что мне с ним делать?

— Никола, может еще раз Ролана позвать? Силы восстановишь, там гляди и мыслительный процесс лучше пойдет.

— Н-не надо. Но я действительно не понимаю.

— Так, ладно. Если коротко, у нас нет времени на длительные ритуалы, а в монастыре… в монастыре я знаю всегда есть пара-тройка выкованных мечей. Пусть отец Амвросий вставит этот камень в рукоять нового меча, и мы сможем держать с тобой связь.

— Вы уверены, что это поможет?

— Не уверен, но попытаться стоит. Другого выхода, знаешь ли нет. Я не могу гонять Ролана одновременно по всем нужным мне местам. Хоть он и эльфийский ворон, но находиться одновременно в нескольких местах не умеет.

— А что кто-то умеет? — брякнул Бурмистр, но Серафим в ответ лишь вздохнул и как-то очень по-доброму на него посмотрел.

— А ты сам как думаешь?

— Ну…

— Ну вот и подумаешь об этом на досуге. А пока не будем терять время, — вдруг засуетился Серафим. — Ты иди, отчёт я почитаю… Кстати, духа твоего нового меча зовут леди Жанна.

— Женщина? — скривился Бурмистр, но после ироничной улыбки Серафима тут же вскочил со стула и вытянулся по струнке. — Уверен это весьма достойный дух! Будем работать!

— Вот и работайте. Духа меча господаря зовут генерал Туск. Не забудь.

***

Я приноровился к новому ножу, и чистка картошки превратилась даже в удовольствие — знай себе води ручкой по картошке да успевай ее переворачивать. Да так увлекся, что остановился лишь после крика Франка номер три. Потрясая толстыми ручонками, повар костерил меня почем зря. Да что опять не так то?

— Ты много начистил!!! — орал повар, и опять мне в ухо.

— Сколько дали! — буркнул я, но тут же спохватившись, добавил, — зато теперь точно на все хватит. Могу еще чем-то помочь!

— Угу. Можешь. Вот уберись в подсобке, а потом не мешало бы и в этих кладовых… Воот там, — повар махнул рукой на черные двери в конце кухни, и я радостно кивнул. Может повезет, и я найду там что-то толковое для выполнения задания?

Кладовая, с которой я начал «убираться», была полна картошки (о, снова она!) и прочих продуктов стратегического назначения. Взяв в руки метлу, я принялся водить из сторону в стороны, попутно прислушиваясь к разговорам поваров. Пока я чистил картошку, они работали практически молча, лишь изредка перебрасываясь фразами, но стоило мне скрыться из их глаз, как кухню наполнили разговоры, и некоторые весьма интересные. Как оказалось, повара и поварята были сами не против последить за турниром.

— Надеюсь, сегодня получится отлучиться с места. Страсть, как хочу посмотреть!

— Картохи монах начистил… хватит с запасом!

— … Реут — один из устроителей сегодняшнего турнира… и его прошлый победитель.

— Ага… да он, да вааще! — громко шептал кто-то с придыханием, и мне показалось, что это голос Франка номер два. — Реут страстный боец и любитель боев без правил!

— А ты видел, что Влайк уехал со своими хайдуками и отказался от охранников Реута?

— Откуда, я ж здесь все время, посуду мыл…

— Ну так вот, Илон мне сказал, что Влайк уехал проверять свои остальные клубы и набирать новых людей в свою команду, а также нужно обновить девочек…

— Врешь!

— Вот те знак! Ну ладно, не мне сказал, я это… случайно услышал…

— Угу.

— Ага. Так что сегодня вечером будет бой между командой Реута и командой Влайка. Тут слушок прошел, что у Влайка будет новый сильный боец.

— Ну и что? Реут уже неоднократно побеждал в таких турнирах. Скорее всего и в этот раз победит. Я за Реута!

— Шшшшш! Тише ты! Не все за Реута.

— Угу.

— Еще я слышал, что ставки делаются очень крупные. Сегодня турнир будет судить магистр Гелиус.

— Оооо, ну если так, тогда я, пожалуй, тоже сделаю ставку!

— Победитель получит переходной кубок «Золотая перчатка» и крупную сумму от устроителей турнира, а еще…

Что «еще» я так и не услышал, собеседники скрылись из зоны слышимости, да и кладовая была уже подметена. Вспомнив о колбасе, я быстро съел половину, остаток припрятал за пазуху. Пусть будет.

Со второй кладовой я справился также быстро. И только я собрался потихоньку выбраться из кухни, так сказать, на осмотр территории, как вдруг...

— Как тебя кличут, монах? — раздался за моей спиной хриплый голос.

Я резко обернулся. Колбаса смешно защекотала живот под рубахой. Передо мной стоял «шкаф»… весьма знакомый мне бритый «шкаф» в черном одеянии. Лицо этого почтенного гражданина с деформированным ухом я однозначно видел утром в толпе. Стараясь, не особо пялиться, я опустил глаза и пробормотал:

— Шику, брат Шику, монах в прошлом уже.

— Судя по твоему наряду я так и понял, — хмыкнул мужик. — Так, брат Шику, меня кличут Коло, поступаешь теперь уже в мое распоряжение. Командир Реут сейчас отдыхает, выдалась та ещё ночка, а хозяин уехал и будет только ближе к вечеру.

Я что-то промычал в ответ.

— И если ты уже справился с делами на кухне, то есть задачки посерьезнее, да и деньжат поболее подзаработать можешь.

Коло внимательно посмотрел на меня зелеными глазами мартовского кота, и мне вдруг показалось, что в его глазах загорелись искорки.

— Да-да, я готов. Я как бы поэтому и…

— Ну вот и отлично, — перебил меня Коло. — Нужно перетащить столы из погреба наверх, накрыть их. А до этого убраться в ресторанной зале. Вчера тут как бы вечеринка была, м-да… Ну и девчонки, что тут работали, ночью перепугались и разбежались, хорошо хоть повар с поварятами остались, да бармен тоже. Вот и поможешь…

— Я согласен на любую работу, только, если меня сначала накормят… — решил не продешевить я.

Колбаса колбасой, но если еще и с едой чего подсобят, грех отказываться. Что я даром картошку что ли чистил?

— Франк! — окликнул Коло повара. — Дай монаху чего поесть, а то столы не поднимет. Ишь руки, как плети! — хохотнул он, и повар услужливо хихикнул. — После принимайся за уборку и все такое. И поторопись, времени у нас мало. Расчет вечером.

Наскоро перекусив сухарями (жмот Франк не расщедрился даже на кусок хлеба с сыром) и кружкой молока, я принялся за уборку ресторанной залы. Надо было срочно подыскать что-то подходящее для выполнения задания. Хотя бы нож. Но где ж его взять то? Все ножи, которыми пользовались повара, куда-то волшебным образом исчезали. Топоров я тоже не увидел. Вилки? Как-то мелко, да и не острые они… Горшки и подавно не подходят. Может веревкой придушить? А вдруг сил не хватит? Реут то вот, боец… еще и как говорят — тренированный. Вдруг вывернется и, того гляди, и меня в ответ прибьет? О, духи, куда я полез? А может, быстренько слинять? Хотя вечером денег обещали дать... и вообще, буду смотреть по обстоятельствам, куда лучше примкнуть. Деньжат графини было больше и их очень хотелось вернуть. Итак...

Я потихоньку орудовал шваброй и тряпкой и прикидывал, чем бы воспользоваться. Тряпка и крепкое словцо это хорошо, но тряпка, крепкое словцо и магия — еще лучше. Зала была большой, прямоугольной и, как все здесь — роскошной. От моей мокрой тряпки на бордовом мраморе оставались разводы, поэтому, недолго думая, я решил воспользоваться своим любимым заклинанием. Сказано — сделано. Хоть добрые монахи и обучали меня многим заклинаниям, но... выучил я всего полтора, однако, поднаторел в этом настолько, что, если хорошо сосредоточиться, то мог придавать заклинанию разные оттенки. Так что на этот раз, пол стал нереально блестящим, но не особо скользким. Расту в магическом искусстве! — порадовался я, с удовлетворением оглядев дело рук своих, и принялся таскать столы.

Постепенно я сделал всю необходимую работу, о которой договорились с Коло. За окнами темнело, и клуб стал наполняться людьми. В основном это были хайдуки и стражники. Среди них я мельком разглядел того, кто приходил к графине ночью искать графа — командира королевских гвардейцев, остроносого Бурмистра. Он выглядел бледным, но бодрым и жаждал пообщаться с Влайком и Реутом.

Двигая стулья, я заметил мужчину, издали напоминавшего Тириэля (но я бы не дал руку на отсечение, что это он) в таком же плаще, как и у мастера Тира и широкополой шляпе. Гость держался особняком и поглядывал на все несколько отстранённо. Он выбрал самый дальний одинокий столик и, положив шляпу прямо перед собой на стол, со скучающим видом принялся разглядывать залу и посетителей. А посетители — его. Я, чего уж греха таить, тоже. Внешность гостя чем-то напоминала тириэлевскую: такая же копна белесых волос, острые уши, и если бы не холодное выражение лица, отсутствие очков и массивный, явно магический амулет на груди в виде черепа, я бы принял его за Тириэля. На вид эльфу было также лет тридцать пять. Но вокруг раздавались голоса с придыханием, перешептывания, возгласы «магистр», и я понял, что скорее всего прибывший эльф и есть тот самый магистр Гелиус.

Хайдуки и стражники на эльфа старались упорно не смотреть, и мне вдруг показалось, что они его побаиваются. Все, кроме Бурмистра, который с озабоченным лицом сел за столик к эльфу и принялся о чем-то тихо с ним разговаривать. Но разговор был недолгий: спустя минуту и Бурмистр вышел из-за стола.

— Чего стоишь, как истукан? — зашипел мне в ухо красномордый, непонятно каким образом оказавшись рядом. Только же возле бара стоял… — Быстро отнеси магистру вина! В золотом кубке, на баре вот возьми у Давида.

— У кого?

Красномордый выругался.

— У бармена, Давид зовут.

— А магистр разве заказывал вино? — удивился я. К эльфу точно никто не подходил принимать заказ.

— Он всегда его пьет. Да пошевеливайся! Магистр Гелиус не любит ждать! — заволновался вдруг красномордый в ответ на пристальный взгляд эльфа в нашу сторону.

— Быстрее! — шипел он мне в спину, и я еле сдержался, чтобы не ответить.

Кубок оказался тяжелым, наверное, и вправду из золота. Как оружие тоже может сойти, кста-а-ати... Стараясь не расплескать вино, я поспешно донес его до стола.

— Ваш напиток! — улыбаясь, я, как мне казалось, профессионально поставил кубок на стол. И не успел отойти, как услышал ироничный, но приятный голос:

— Я разве просил вино?

— Хм, — глубокомысленно промычал я. Ничего более умного в голову не приходило. Красномордый в другом конце зала неожиданно стал белее стены, возле которой стоял. Вот зараза…

— Это за счет заведения! Подарок от Влайка Хайдука! — выпалил я. Уже беломордый громко выдохнул.

— Влайк настолько обнищал?

Публика стала прислушиваться к нашему разговору, и мне хотелось убраться от эльфа, как можно скорее. Но магистр явно развлекался.

— Никак нет. Не обнищал. Почему глубокоуважаемый магистр так решил?

— А почему тогда принесли бокал, а не целую бутылку? И сколько раз я говорил, что вино следует открывать только в моем присутствии. Унесите!

— Да-да, я сейчас! — заторопился я, подхватывая кубок, и чуть не споткнулся, услышав вслед задумчивое:

— Надо же, как запах колбасы придает мужественности. Надо взять на заметку…

Глава 14 Шику

Где взять оружие? Хоть что-то. Хоть на всякий случай.

Эта мысль владела мной все время, пока я разносил кружки с пивом да закуски. Я уже даже стал реально засматриваться на золотой кубок, который повторно принес эльфу. И на рога оленя, висевшие над камином. Тоже вариант… На безрыбье, как говорится… Но тут я увидел ЕЕ.

Кочергу.

Она была слегка ржавая, короткая, больше похожая на монтировку и стояла никому не нужная в углу возле камина, которым по понятным причинам никто не пользовался. Лето же. Рога были забыты, все равно не смог бы незаметно отломать рог.

Аккуратно задвинув мою красавицу в угол так, чтобы никто больше не приметил, я немного успокоился. Теперь главное, в нужный момент вовремя ее достать и воспользоваться.

— Эй, еще пива! — крикнул мне кто-то сбоку и, кивнув посетителю, я вновь понесся к бару. Зазвучала ненавязчивая музыка. Молодой скрипач и седовласый пианист старались вовсю, и если бы в ресторанной зале были ещё и женщины, впору было бы устраивать танцы.

Посетители все прибывали, и в какой-то момент я вновь увидел знакомое лицо, то самое, о котором говорил мастер Тир. Серое и блеклое, с рыбьими глазами… Мужчина был одет в форму капитана городской стражи, у него были бритые виски, и я понял, что это и есть Реут. О, духи… Какой же он огромный… Мундир затрещал по швам, когда, подсев за стол к пятерым стражникам его же комплекции, Реут заиграл мускулами на спине. К нему мгновенно подскочил Коло, что-то тихо сказал, после чего все дружно заржали, повернувшись в мою сторону.

— Монах! — окликнул меня «начальник», вальяжно приближаясь к бару.

— Бывший монах, — пока еще спокойно ответил я, уже предчувствуя какой-то подвох. Кошачьи глаза Коло смотрели на меня так ласково, так умильно…

— Там еще сорт… эм-м, туалет надо вылизать. И что б блестело, как яйца у кота!

— А что сказал Реут?

— Реут? — замялся Коло, — сказал, что он сам к тебе подойдет, попозже… Ну ты это, иди работай и мне работать надо.

Коло демонстративно уселся на стул возле входа в ресторанный зал и, скрутив тонкую папиросу, принялся пыхтеть.

— Я не кот! Напоминаю, меня зовут Шику! — громко крикнул я, стараясь перекричать звуки музыки. — Мыть и чистить умею, в монастыре обучали. Но за туалет — тройная такса!

Коло закашлялся.

— Шило?

— Шику! Но если хочешь называть меня Шило — таксу умножаем на пять.

— Тройная, говоришь? Шику...

— Угу. Идет?

— Идет…

За столиком у Реута стали прислушиваться к нашему разговору, но я уже покидал залу. В последний раз разнося пиво, я не забыл пройти мимо камина и прихватить с собой кочергу. Хорошо, она была короткая и замечательно поместилась за пазухой рядом с колбасой. Но выходил из залы я прямой, как палка.

Идея дождаться Реута в туалете мне понравилась. Я уже даже представлял, как он войдет, а я его… По голове? В живот? Воображение живо рисовало геройские картины, но Реут все не шел и мне пришлось для вида взять тряпку и начать протирать зеркала. Кочергу вытащить я побоялся, так и работал, придерживая одной рукой возле живота. В шикарный туалет заглядывали другие посетители, но на мое счастье не обращали на меня никакого внимания. Кому интересен уборщик?

Меня стали потихоньку охватывать сомнения. Милена все не появлялась… Судя по ее подготовке, она уже давно могла прибить Влайка, вернуться обратно в каморку Тириэля и забрать деньги. Если уже не забрала их раньше… А может не трогать Реута? Клуб вроде приличный, можно тут и на работу устроиться. И вообще… Тириэль говорил, что Серафим, похоже, один выжил во дворце… Кажется, об этом также говорил Влайк на площади, что Серафим не пострадал… Но и сам мастер Тир чуть ли не единственный из эльфов, кто спасся в центральном квартале при погроме. А вне центра волнений и не было… Если Тириэль чуть ли не единственный, не считая магистра, кто выжил из эльфов, то не является ли кто-то из них предателем?

И пока, задумавшись, я водил двадцатый раз тряпкой по поверхности, в отражении уже кристально чистого зеркала появилась знакомая фигура. В горле пересохло. Меня охватила легкая дрожь и вместо планируемых действий я смог только выговорить:

— Чего изволите, господин…?

— Реут. Зови меня так, — дружелюбно глядя на меня ответил капитан городской стражи, возвышаясь надо мной на целых полголовы. — Ты что ли наш новый помощник по хозяйству?

— Угу, временный, Шику зовут. Коло обещал со мной вечером рассчитаться, а потом уж потолковать за постоянную работу…

— Могу рассчитаться сейчас.

— Я что-то сделал не так? Но я старался…

Меня ощутимо тряхнуло. Реут расхохотался, на удивление для его комплекции весело и по-доброму, так, как смеются над шутками любимых детей.

— Задачка, я думаю, для тебя поинтереснее будет, чем туалеты мыть, да пиво таскать.

— Слушаю.

— У нас тут вот какое дело, — Реут задумчиво провел рукой по подбородку, привлекая внимание к его мощной челюсти. — В моей команде не хватает людей для поединка. Вчера было жарко… Один из моих людей получил травму из-за этих эльфийских ублюдков. Выйти на ринг сегодня не сможет.

— Но я…

— Да ты не дрейфь! — улыбнулся Реут, видя мою явную растерянность. — Монахов-бойцов у нас тут еще не бывало, будешь экзотикой.

— Соглашайся, малец! — раздался громкий голос откуда-то из дальней кабинки, к нему присоединились еще пару голосов, и я тихо сглотнул. Хорошо, что я не доставал тут кочергу и не торопился выполнять то, о чем так пламенно вещал Тириэль…

Я молчал. Раздались звуки слива, и покидавшие туалет посетители, все как один, сочли своим долго хлопнуть меня по плечу. Наконец, мы с Реутом остались одни. Но это не точно.

— Смотри, вечером будет бой между моей командой и командой господина Влайка Хайдука, — продолжил после минутной паузы вояка. — Сегодня никого убивать не будут, свои же. Так что просто побегаешь по рингу, время потянешь. Что скажешь?

— А что я… — начал я, но запнулся.

— В смысле, что ты будешь иметь с этого? Ну в общем, это — честь. Второе, замолвлю перед хозяином клуба за тебя словечко, получишь работу, а там, если покажешь себя хорошо, пойдешь в гору!

— Неплохо бы деньжат подкинуть, — намекнул я. — Тройная такса за… за уборку тут и аванс за бой.

Реут отсчитал монеты, их вид и звон мне понравился. Я быстро спрятал деньги в карман.

— Итак, что мне надо делать?

— Для начала, отцепиться от своей тряпки! — скомандовал Реут и, пулей выскочив из роскошного туалета, не оборачиваясь, повел меня через всю ресторанную залу. — После вчерашнего многие не в лучшей форме, к тому же в новички (у них особый статус), можно брать лишь тех, кто ни разу ещё не участвовал в боях, а у тех, что тут собрались, кишка тонка оказалась…

Остановившись у стены, Реут обвел рукой уже почти полную залу клуба.

— Они готовы ползать на брюхе перед Влайком… А может, опасаются его нового бойца, о котором он хвастался давеча… Посмотрим. Ты держись меня, монах! И главное, ни в коем случае не используй магию! У вашего брата есть такая особенность, но за этим будет следить наш рефери, магистр местной Академии магии. Покуда магистр придерживается нейтралитета, мы с ним миримся… Сегодня я сам участвую. Как я говорил, один боец сломал ногу, я буду вместо него, новичком будешь ты. Может, еще кого-то найду, а если нет, и так сойдет…

— А если я не удержусь и применю вдруг магию? — закралась тут у меня одна мысль, но Реут лишь покачал головой.

— Неа, не получится. Бойцам на шею одевают ошейники антимагии. Во-первых, не даст тебе магию применить, а во-вторых, будет сиять, как фонарный столб. Если магистр обнаружит применение магии, считай пропало. И поединок остановит, и последствия для тебя будут самые плачевные. Усек?

Усек ли я? Мне казалось, что я несусь по водопаду на хлипеньком плоту…

— А каковы правила боев? — мне что-то вдруг стало тяжело дышать.

— Ну ты даешь! — изумился Реут. — Ты и впрямь с Луны свалился. Мне казалось, что о боях Влайка знают по всей Баравии.

— Я в монастыре жил, не до боев было, — пробурчал я.

— Ну разве что это, — обаятельно улыбнулся Реут и тоже хлопнул меня по плечу. Да так, что я чуть не отлетел на несколько шагов. — Правил боя никаких нет, кроме нескольких условий…

Реут знаком показал следовать за ним, нырнул в незаметную арку и начал спускаться куда-то вниз по лестнице, самой обычно и достаточно узкой. Я двинулся следом.

— Дерутся двое. Причём, дерутся голышом, из оружия им предлагается выбрать один принесённый ими предмет…

— Угу, только вот у меня нет оружия.

— Решим.

Реут шел не оборачиваясь, его макушка маячила передо мной, и я уже стал примеряться — как бы так незаметно, быстро и эффективно выхватить из-за пазухи кочергу, да долбануть ею по темечку.

— Потом идет розыгрыш, кому из противников какой предмет достанется, — продолжал ни о чем не подозревавший вояка, и его голос гулко звучал в каменных стенах. — Бой идёт до смерти одного из дерущихся… или до истечения времени раунда, обычно это пятнадцать минут. Если за это время оба противника еще на ногах, то тогда зрители голосуют за того, кто им, как кажется, лучше себя проявил в бою. Второй вылетает с турнира.

Я уже почти достал кочергу, и даже прицелился, но… в последний момент понял, что просто так убить незнакомца, к тому же оказавшегося столь обаятельным и простым в обхождении, в отличие от Тириэля, я просто не смогу… Быстро сунул кочергу уже в рукав.

— А под конец проводится командный поединок, так сказать, «стенка на стенку». И проводится он из тех претендентов на победу, кто выиграл в одиночных боях… — закончил свой монолог Реут и, наконец, остановился у массивной двустворчатой двери, распахнул одну из створок. — Ну вот и мы пришли. Зайдем с черного входа.

Мы вошли в большое подвальное помещение, весьма неожиданно выглядящее в этом дорогущем особняке. Оно было полутемное, с необработанным каменными стенами и специфическим запахом пота и чего-то еще… такого неуловимого, о чем я пока не догадывался. Этот зал был практически пуст, зато в центре располагался большой бассейн, огороженный высокой, в человеческий рост решеткой. Рядом суетились двое служителей с длинными баграми, и уже знакомый мне магистр невозмутимо сидел на специальной трибуне в центре зала…

М-да. Приплыл я…

— Пойдем, разомнемся что ли? Освоишься и поймешь, что к чему.

— Ну пойдем, — согласился я, трогая рукав.

— Скидай портки, — кивнул мне один из служителей и показал на стул возле входа в эту странную клетку, где я должен был оставить свои вещи.

Делать нечего, костеря почем зря странные правила боя, я принялся медленно раздеваться. Мозг отказывался принимать в этом участие, и руки сами порхали по телу, развязывая узлы штанов, рубахи, а потом и пряча кочергу с колбасой среди одежды. Что делал в это время Реут я не видел, но судя по всему, времени зря не терял, да и сноровки у него поболее моей будет. Вокруг раздавались смешки, но мне было все равно.

— Пацан, ты где розовые труселя взял? У нас такое девчонки носят!

— Вот умора! Единороги! Бугагааааа!

— Вы там все в монастыре с приветом? Колбаса в труселях зачем?

— Я тебе расскажу зачем!

— Монахи всегда с прибабахом были!

Стиснув зубы, я разделся и замер. Хорошо, что внимание на колбасу и единорогов отвлекло их от кочерги. Вот уж точно, мы все видим то, что хотим...

— Заходи внутрь! — прикрикнул второй служитель, увидев, что я топчусь на месте и прикрываю руками стратегическое место. Да я даже в монастыре мылся в одиночку, а тут такое… второй раз за сутки, можно сказать. Стыд и срам. Не долго думая, я натянул трусы обратно. Плевать, что розовые, и плевать, что я без оружия.

— Д-да-да, — клацнул зубами я и полез… куда-то полез в безопасный проем между решетками.

— Э-ээ, стой, монах! — окрикнули меня сзади.

Я обернулся, и на моей шее тут же защелкнули какую-то цепь. Она не была тяжелой, но сама мысль о том, что я… я… монах… в каком-то ошейнике антимагии (!) стала доводить до исступления. В глазах резко потемнело, и я глубоко вдохнул. Появился звон в ушах, но видеть стал лучше. Через пару секунд и звон прошел.

— Худоват будет, — раздалось где-то сбоку, но мне уже было все равно. Я стал настраиваться на то, как бы выдержать это испытание…

Рядом появился Реут. У него тоже не было с собой оружия, и если меня заставили раздеться донага (на что я благополучно наплевал, надев моих единорогов обратно), то Реут вышел в набедренной повязке сразу. Без одежды, обмазанный каким-то блестящим маслом (когда только успел?), он выглядел еще более устрашающе, чем в своем черном мундире. У Реута была хорошо развита верхняя часть тела, особенно плечи, руки и грудные мышцы. Крепкие и сильные ноги устойчиво стояли там, где мои слегка разъезжались.

Белый бассейн-ринг был скользкий, словно кто-то до этого неплохо поработал с моим любимым заклинанием, наполнен по щиколотку водой, и мне хотелось отсюда убраться, как можно скорее. Еще и шипы эти, которыми были покрыты прутья решетки… А за решеткой виднелись трибуны, сейчас пустые, но судя по количеству мест, Влайк мог неплохо зарабатывать только лишь продавая входные билеты. Секторов возле этой странной арены было два — один белый, другой — черный.

— Эээ… Ши-ку, — крикнул из-за решетки Коло, невесть каким образом тут появившийся. — Я буду твоим секундантом! А Жулио, — тут Коло кивнул на знакомого мне красномордого, — будет секундантом Реута.

— Че?

Какие секунданты? О чем он?

И не успел я додумать мысль, как магистр зазвенел в золотой колокольчик, привлекая внимание, перевернул песочные часы и крикнул — «Начали». Время первого раунда пошло, и вот тут я понял, зачем в бою секунданты.

В руках у Коло и Жулио чудесным образом появились два багра длиной метров пять, и этими самыми штуками они начали активно пользоваться. Вернее, начал Коло…

Не зная, что делать, я стоял, не двигаясь и стараясь не поскользнуться. Еще и руками прикрывал то, что за сутки показывал чаще, чем свой интеллект. Но, видимо, просто «стоять» не входило в правила боев. Надо было двигаться и двигаться активно. Я ощутил весьма чувствительный укол пики, которой был увенчан багор Коло, и заерзал на месте. Коло ткнул еще раз. Я поджал ягодицы, и в следующий раз, спасаясь от укола, уже сделал несколько шагов по направлению к Реуту. И замер. Пусть сам подходит, чего торопиться то?

Но Коло разошелся. Если Жулио просто держал свой багор в руках и не стремился дотронуться до Реута, то Коло, как с цепи сорвался. Он тыкал острой пикой между решетками, стараясь меня достать и разозлить. Я стоял. А Реут, улыбаясь и подбадривая меня, приближался.

— Давай, Шику! — орал Коло во всю глотку. — Работай!

И только Коло засунул багор между прутьями решетки, да еще и практически во всю длину, как я… не теряя времени, выхватил у него древко. Не знаю, как. Так получилось. А дальше, как во сне — опешившее лицо Коло, упавшая челюсть Жулио и я, принявшийся бешено орудовать багром наподобие швабры. Наступая на Реута. В висках стучало так сильно, что в какой-то момент мне показалось, что в голове взорвались фейерверки. И снова этот женский голос-полувопль...

— Ты должен… Должен…

Зажмурившись, я принялся без удержу колоть соперника, который, не ожидая от меня такой прыткости и более того — наглости, первые секунды просто застыл. Потом стал уворачиваться, стараясь схватить своими длинными руками меня хотя бы за что-то, пытался выхватить древко. Но не тут то было. Я тыкал пикой без остановки, практически не сходя с места и оставляя на теле Реута колотые и режущие раны. Мне казалось, что я прирос ко дну бассейна, куда через пару минут такого спорта просто рухнул окровавленный Реут. Вода окрасилась почти в цвет вина...

— Шику, брат… — прохрипел вояка, завалившись на дно мокрого «ринга».

Секунданты переглянулись, ошарашенно уставились на магистра, но тот лишь руками развел.

— Все честно. Правила боя не нарушены.

У меня дрожали ноги, а сердце было готово выскочить из груди. То ли от страха, то ли от адреналина. Все, сейчас и меня на этом самом месте… Я даже зажмурился и инстинктивно провел окровавленными руками по голове, схватился за виски. Может Реут жив и мне это все приснилось?

Но когда я открыл глаза, то чуть не осел в бассейн возле поверженного соперника. В залу ввалился… Петр-Пята, который заполонив собой пространство, принялся громко ржать.

— О, монах… Какая встреча! Помнишь меня? — продолжал измываться слуга, с интересом рассматривая мою тонзуру. — Ты глянь, растешь… Был монах зеленый, а стал — красный!

За спиной Пяты маячили темные фигуры, и мне вдруг захотелось исчезнуть отсюда. Как это уже сделал красномордый Жулио.

Глава 15 Брат Амвросий

Вызов во Дворец застал брата Амвросия в растерянности, сменившейся глубокой задумчивостью. Сначала, чтобы попасть в монастырь, уставший гвардеец без умолку молотил в ворота, а потом целых двадцать минут жарко доказывал отцу настоятелю, что ему надо срочно увидеть брата Амвросия. Зачем? Дело государственной важности, о которой «он расскажет только брату Амвросию».

И судя по тому, что прибывший смог убедить отца Октавиана, вопрос был действительно важный. Но что такого могло произойти?

— На Дворец напали. Господарь Стефан мёртв. Меня зовут Томас и мне велено Вас доставить во Дворец.

Брат Амвросий охнул и с размаху сел на скамью. Ведь знал же… Предупреждал же. Но никто его не слушал. Один паршивец Шику только… И судя по тому, что парнишка исчез и до сих пор не вернулся в монастырь, именно он воспринял видения отца Амвросия серьёзно.

— Когда? Хотя не отвечайте, — перебил уже было открывшего рот гвардейца монах. — Ночью?

— Так точно. Да, кстати, Вам — письмо! — отрапортовал Томас, протягивая конверт.

— Тогда нет смысла медлить! — прошептал брат Амвросий, схватив письмо, и весьма прытко для его почтенного возраста понёсся по двору.

Посланник еле поспевал за монахом. Двор сменился зданием, внутри — коридоры… двери, все мелькало, как в калейдоскопе. И только он перевёл дух и собрался зайти следом в келью, как брат Амвросий, знаком показав подождать, захлопнул дверь перед самым носом. А спустя десять минут в коридор вышел практически другой человек в обычной светской одежде. Вместо рясы, которая смотрелась на монахе привычно, сейчас на брате Амвросии красовалась добротная синяя одежда, которую так любили клерки. Она была слегка великовата, словно с чужого плеча и выглядела на субтильной фигуре старого монаха нелепо. В ответ на удивлённо поднятые брови Томаса, он пояснил:

— Не хочу привлекать внимание за пределами монастыря.

Гвардеец недоуменно скользнул взглядом по тонзуре, и монах вдруг всполошился.

— О, духи! Спасибо, что напомнили!

Серые глаза с короткими ресницами заморгали часто-часто, монах забегал по коридору, захлопали двери. Спустя минуту голову брата Амвросия уже покрывала шляпа, в руках были меч, трость, а за плечами — небольшой серый мешок, который монах категорически отказался передавать гвардейцу.

Из монастыря вышли тихо, ни с кем не прощаясь и ни с кем не разговаривая. А спустя полтора часа чёрная карета с королевским гербом, при виде которого брат Амвросий вздохнул и погрустнел, доставила их во Дворец.

— Ваш приказ выполнен! Брат Амвросий прибыл! — бодро отрапортовал Томас высокому худощавому брюнету в форме лейтенанта королевских гвардейцев.

Лейтенант встречал их на ступенях Южной башни Дворца. Палившее нещадно солнце заставило мужчину сощуриться и в попытке прикрыть глаза — отгородиться от монаха.

— Брат, ээ-м… Амвросий?

— Доброго дня. Если так можно сказать. С кем имею честь разговаривать?

— Лейтенант Никола Бурмистр. Денек, согласен, нелегкий будет. Но давайте сразу к делу.

Отпустив гвардейца, Бурмистр повёл брата Амвросия внутрь. Монах еле поспевал за широким шагом молодого мужчины и времени разглядывать обстановку Дворца особо не было. Однако, спустя десять минут быстрого бега, брат Амвросий резко остановился и застыл, как вкопанный.

Скинув мешок с плеча и положив его с мечом на пол, он спешно вскинул трость, а потом… на уровне головы прочертил в воздухе круг. Лейтенант, не услышав сзади звука шагов, наконец, обернулся.

— Что Вы делаете?!

— Работаю. Вы же за этим меня сюда позвали? — неожиданно съязвил брат Амвросий. Глаза монаха вспыхнули, и Бурмистр сделал несколько шагов назад.

— Прошу прощения, я не успел рассказать детали. Нам надо осмотреть место преступления, как можно скорее. Мы еще не дошли, и я…

— Да помолчите же Вы! — вдруг закричал монах и принялся быстро что-то шептать. Брат Амвросий так погрузился в себя, что не замечал ни ошарашенного взгляда Бурмистра, ни вихревых потоков, которые словно маленькие смерчи, появлялись из ниоткуда и проносились мимо.

Очерченный тростью круг быстро наполнялся синим светом. Внутри стали проступать белые руны. Знаки проносились в круге с бешеной скоростью, и на смену затухающим приходили все новые — крупные и знаки поменьше.

— Что это за место? Где мы сейчас находимся? Напомните-ка?

— Эм… Это Центральная башня Дворца, Тронный зал, м-да... Здесь недалеко покои Серафима, его кабинет, а дальше…

— «Дальше» мы еще дойдем. А вот здесь, — брат Амвросий наставительно поднял палец, — здесь, в этом самом месте ночью открывался портал. Очень и очень мощный. Понять бы ещё, почему не сработала защита… Ну ничего, разберёмся.

Лейтенант выругался. А через несколько мгновений сделал три шага назад, готовый в любую минуту бежать, сломя голову. Из круга стал раздаваться какой-то треск. Монах нахмурился.

— Это остаточные эманации. Не бойтесь, они не причинят нам вреда. Но дело, скажу я Вам, серьезное…

— А вот это самое… оно… тут так и будет гореть?

Бурмистр покосился на колебания воздуха. Мимо пронесся вихрь и, залетев в мерцающий круг, затих.

— Не будет. Через минуту само исчезнет. Не хочу тратить силы, чтобы свернуть круг.

— Понятно…

— Сомневаюсь, — вздохнул монах. — Каждому свое… А теперь ведите наверх. И кстати, зря Вы так быстро убрали трупы с места, хм… преступления.

— Никак не могли оставить. Жара. Но мы все подробно описали.

— Подробно? Описали? Вы?

Монах скривился и, казалось, был готов выругаться. Но, глядя на испуганную физиономию Бурмистра, сдержался, лишь неодобрительно покачал головой.

— Лейтенант, Вы могли направить за кем-то из монахов из миссии. Мы все умеем погружать в состояние стазиса. Да, даже трупы, — добавил быстро, увидев, как удивленно открывается рот Бурмистра. — А теперь придется довольствоваться вашими отчетами. Прошло уже более двенадцати часов, знаете ли. Некоторые улики магического характера могли исчезнуть бесследно, если работал очень сильный маг. Но надеюсь, нам повезет.

Брат Амвросий поднял с пола меч с мешком и вопросительно уставился на Бурмистра. Однако, тот не реагировал — лейтенант задумчиво пялился в затухающий круг и усиленно чесал подбородок.

— Простите, я не знал, что монахи сильны в эльфийской магии…

— Не все, — неожиданно улыбнулся брат Амвросий, и его морщинистое лицо словно разгладилось. — Но есть азы, которые мы все обязаны знать. До пострига я обучался в Эльфийской академии…

— Ооо…

— Не здесь, в Эльфирии, а после этого в течение многих лет…, а впрочем, это неважно, — отмахнулся брат Амвросий. — Пойдемте, у нас много работы.

Бурмистр молча кивнул и выдвинулся вперед, правда уже не так резво. Он то и дело оглядывался на своего спутника, словно ожидал, что тот снова остановится и будет рисовать круги, но монах также молча следовал сзади. Коридоры были пусты. Новую стражу еще не успели определить, да и придворных, обычно куда-то спешащих, сегодня не было видно вовсе. Несколько раз монах все же останавливался, что-то шептал, водил рукой вдоль стен, по полу, горестно вздыхал и спустя полчаса они, наконец, поднялись на верхние этажи Центральной башни.

— Это были эльфы, — не выдержал Бурмистр.

— Почему Вы так решили?

— Ну, а кто ж еще? Я всё видел своими глазами, да и Серафим так считает. Их было много, но лиц не было видно. Нападавшие были в масках, одеты в черные доспехи и зеленые плащи. Что еще? Естественно, были вооружены. Мечи с виду обычные.

Монах тихо хмыкнул.

— Я не умею отличать магические мечи по внешнему виду, — буркнул лейтенант. — Не обучен. Нам с Серафимом удалось спастись. К счастью, к великому счастью… До сих пор эти картины стоят перед глазами.

— Опишите, что ИМЕННО Вы видели, — неожиданно заинтересовался брат Амвросий, разглядывая обстановку вокруг. — Возможно, что-то необычное. Про зеленые плащи и доспехи я уже понял.

Комната, в которую они вошли, была большой и очень светлой — все шторы на окнах были одернуты, а сами окна — открыты настежь. Мраморный пол, грязный и липкий от следов запекшейся крови разительно отличался от пышного убранства стен. Монах стал осторожно продвигаться вперёд, стараясь не наступать туда, где были следы резни. Ленивый ветерок зашелестел бумагами на столе, стоило брату Амвросию приблизиться к столу.

— Хм, трупы отсюда тоже убрали. Окна открыли без моего приказа. Оно наверное и лучше, здесь запах крови и…

Но брат Амвросий его уже не слушал. Не мигая, он смотрел на меч, лежащий на столе. Вернее, на то, что от него осталось. Меч господаря, а это был именно королевский меч (в этом брат Амвросий был уверен, ведь он сам его привез из Эльфирии в подарок от Елены вместе со вторым мечом), был словно разрублен на две части. Верхнюю и нижнюю, практически одинаковые по длине. Но не это было странным и вызывающим оторопь. Меч почернел. Камень в рукояти словно потускнел, а сам металл вместо блестящего серебра стал черным.

— Но к-как? Как такое может быть? Это точно меч господаря? Я его самолично на стол положил! Может подменили?

Бурмистр на мгновение застыл, но опомнившись, засуетился. Даже пару раз обежал вокруг стола.

— Кто? — насмешливо ответил монах, с легким любопытством наблюдая за перемещениями лейтенанта. — Ваши гвардейцы, которые выносили отсюда трупы?

— Хм, надо разобраться.

— Не стоит. Это действительно меч Стефана, и это я знаю точно.

— Тогда я не понимаю, почему он почернел и как его смогли сломать.

— На второй вопрос у меня есть ответ, — брат Амвросий внимательно посмотрел на Бурмистра, но взгляд лейтенанта ничего, кроме живейшего интереса, не выражал. — Меч господаря можно разрубить лишь одним мечом в мире.

— Такой меч действительно существует? — почти с благовейным ужасом прошептал Бурмистр. — Я думал это все сказки да легенды.

— В каждой легенде, так сказать, есть доля правды. Да, этот меч существует. Только вот в чем загвоздка — этот так называемый меч Фареса принадлежит темным эльфам.

— Вы хотите сказать, что на Дворец напали темные эльфы?! Но это же… Это же объявление войны!

— Я ничего не хочу сказать кроме того, что уже сказал. Против мечей Ограна может выстоять только меч Фареса. Как Вы наверняка знаете, мечи Ограна изначально были созданы, чтобы убивать тёмных магов. Но! Против этого меча они бессильны. Этот меч способен разрубить и сломать огранитовый клинок даже, если в нем есть активный дух. Фарес или тот, кто его научил колдовать были страшными магами…

— Страшными? Что Вы имеете в виду? Что их душа была черной?

— И это тоже. Но я говорю о силе, которая была у Фареса. Он искусно владел не только клинком, но и Словом мог остановить сердце и оживить камень. А тот, кто его учил, возможно был в стократ опаснее.

— А как его звали?

— Если желаете, можете называть его Отступником. Его имя утрачено, — сухо ответил брат Амвросий. — Утрачено, как и его народ. Осталась лишь сталь — выкованная в безмолвии, напитанная магией, от которой чернеют небеса. И вот теперь этот меч был здесь…

— О, духи… Откуда Вы все это знаете?

Лейтенант с нескрываемым любопытством ожидал новую порцию информации, но вместо ответа брат Амвросий лишь печально покачал головой и, не обращая на застывшего Бурмистра никакого внимания, уже сам принялся кружить вокруг стола, рассматривая обстановку.

— Я Вам ещё кое-что скажу. Не буду называть имён, но кое-кто из тёмных эльфов всё-таки смог заполучить несколько огранитовых клинков.

— И что он с ними сделал? — почему-то шёпотом спросил Бурмистр и быстро оглянулся.

— А Вы как думаете? Вот что б Вы, Никола, сделали с оружием врага, которое бы захватили?

— Хороший вопрос. Наверное, для начала его изучил.

— А потом?

— Если бы представилась такая возможность, то конечно же использовал бы!

— Вот и темные эльфы недалеко от этого ушли. Они смогли заполучить несколько огранитовых клинков, сломать их, а потом… потом переплавить и создать из огранита своё оружие.

— Свои мечи? — предположил Бурмистр, но брат Амвросий лишь покачал головой.

— Меч на меч — невыгодно, расход металла большой. Темные эльфы использовали мечи Ограна для создания кинжалов.

— Вы так легко об этом говорите, словно знаете об этом точно.

— А я и знаю об этом точно, — скупо ответил монах. — Если будет интересно, про кинжалы расскажу как-нибудь. Потом. А сейчас лучше Вы мне расскажите подробности нападения.

Бурмистр задумался. Брат Амвросий с интересом наблюдал за мыслительным процессом лейтенанта королевской стражи, но последний с ответом не торопился.

— Вы знаете, после того, что Вы мне сейчас рассказали, я уже не уверен в том, что видел. Все было словно тягучая детская конфетка, замедленное действие, как-то очень странно ощущалось. Но это было недолго.

Монах кивнул, неожиданно выбросил руку вперёд и что-то тихо прошептал. На стене напротив расцветали руны.

— Сделайте несколько шагов.

— Та-аа-ак? — протянул Бурмистр с удивлением обнаруживший, что его движения стали вдруг очень медленными, словно он с силой идёт по снегу. Нога зависла на полпути и спустя секунд двадцать опустилась на землю.

— Да. Такой эффект Вы наблюдали?

Монах щелкнул пальцами, и Бурмистр начал кивать. Движения вновь стали резкими и быстрыми, и он с облегчением принялся трещать без умолку.

— Да, очень похоже. Вы знаете, тогда это ощущалось, как само собой разумеющееся, а вот сейчас до меня вдруг дошло насколько это все было странно и неестественно.

— Да, так и есть. Это называется заклинание замедления. Магия светлых эльфов…

— Но вы же сказали, что была использована магия темных? — перебил Бурмистр.

Монах нахмурился.

— Лейтенант, я ничего такого не говорил. Я просто озвучил факты. Заклинание замедления — одно из простейших заклинаний в эльфийской магии, оно есть в арсенале, как темных, так и светлых. Насколько мне известно, оно входит в Круг Потрошителя. А выводы из того, что я сказал делайте сами.

— Прошу прощения…

— Опустим политесы, — отмахнулся брат Амвросий. — Лучше расскажите, что еще необычного Вам бросилось в глаза? Даже не так, давайте пойдем другим путем. Возникало ли в Кише что-то необычное, магическое за последнее время?

— Например? — Бурмистр нахмурился, и обливаясь потом, стремительно подошел к окну. Порыв ветра взметнул легкий тюль.

— К сожалению, не могу сказать, что именно. Но если пробита защита Дворца, то нападавшие должны были А — как минимум отработать это действие еще где-то, Б — где-то взять достаточно силы для снятия защиты. Вы не находите? — лукаво вопросил монах и тут же уставился на собеседника.

— Я не специалист в эльфийской магии, — хмуро ответил лейтенант. — Поэтому, собственно, Вы здесь, помочь нам разобраться.

— Так все-таки, было что-то или нет? — брат Авмросий демонстративно проигнорировал выпад. — Я практически безвылазно нахожусь в монастыре, за редким исключением выезжаю на ярмарки… признаться, отстал от новостей.

Бурмистр почесал макушку и, вздохнув, наконец, отошел от окна.

— Про неожиданные снятия защиты особняков и заведений у меня информации нет. По крайней мере в недавних сводках я такого не встречал. Обращений граждан по этому поводу не было. Случаев громких ограблений богатых домов тоже не было, хм… на удивление. Последний год, знаете ли больше по убийствам… До сих пор этого гада или гадов не можем поймать.

— Вы о ком? — заинтересовался монах, даже на стул присел.

— Да маньяк этот или банда их, кто ж знает… Горожане боятся выходить из домов после сумерек, уж столько убийств и никакой зацепки.

— Вот как? А кто жертвы?

— Да как сказать, в основном молодые люди, лет так до двадцати пяти. Наверное, даже в основном девушки.

— И много таких жертв?

— Аккурат двадцать две. По две жертвы в месяц.

— Двадцать два трупа?! — ужаснулся брат Амвросий. — И за год никакой зацепки?! Никакого следа? Вы шутите?

— Отнюдь, — сухо ответил Бурмистр. — На телах убитых ровным счётом не было ни-че-го.

— Яд? — предположил монах. — Эту версию вы проверяли?

— Я не занимался расследованием этих убийств, хм... до сегодняшнего дня. Но насколько я знаю, вскрытие не показало наличия токсинов в крови.

— А на коже?

— Простите?

— На коже что-то обнаружили? Признаки удушения, тот же яд?

Бурмистр задумался.

— Да, были какие-то знаки… По крайней мере у последних жертв они точно были.

— Знаки? Какие знаки? Можете вспомнить и нарисовать?

Брат Амвросий вдруг бросился к своему мешку, и через мгновение выудил оттуда видавшую виды записную книжку в черном тканом переплёте и толстый грифель.

— Эм… Нарисовать вряд ли смогу, знаки у всех были разные.

— О, духи! И за это время никому из вас не пришло в голову, что эти знаки могут что-то означать?

— Ну почему же не пришло? — вдруг обиделся лейтенант. — Мы занялись этим вопросом довольно плотно.

— И? Каков результат?

— Никто не смог определить что это такое.

— А «никто» это кто?

— Приглашённые эксперты, — скупо ответил Бурмистр.

— Приглашённые кем и откуда?

— Брат Амвросий, я понимаю Ваше любопытство, но у нас сейчас другая задача! Не трупы горожан, а прорыв во Дворце! Прошу сосредоточиться на этом!

— И все же? — глаза монаха опасно вспыхнули, и лейтенант нехотя признался:

— Приглашали магистра из Академии, но буквально несколько месяцев назад он исчез. В Академии сказали, что рассчитался одним днем и уехал. Вариантов его отъезда может быть множество, и вряд ли он уехал из-за того, что не смог помочь расследованию.

— А Вам не приходило в голову, что все это может быть связано?

— Что именно? Отъезд магистра Кесиуса? — удивился лейтенант.

— Убийства и прорыв.

Бурмистр недоверчиво покосился на Амвросия и, схватив какую-то бумагу со стола, принялся с силой ею обмахиваться.

— Каким образом? Не вижу связи категорически.

— Воля Ваша, но пока я не могу Вам рассказать все свои догадки, надо кое-что проверить. Кстати, Никола, защиту Дворца не пробивали извне. Она была отключена изнутри.

Лейтенант ахнул.

— Но как такое возможно?!

— Мне кажется, Вам уже следует исключить эту фразу из своего лексикона, — усмехнулся брат Амвросий. — Энергию защитных рун Дворца как будто вытянули из огранита, которым они собственно и были нарисованы. И пока она снова накапливалась, у нападавших было полчаса. Кровавых полчаса… Смею предположить, что тоже самое случилось с домами эльфов. Пока руны активны, внутри помещения не может быть применена никакая магия, кроме, хм… скажем так, «разрешенной». Что касается внешнего магического воздействия, — продолжил брат Амвросий, увидев, как открывается рот Бурмистра, чтобы задать следующий вопрос, — чтобы пробить защиту потребуется очень много сил, очень… на порядок больше, чем накоплено в самих рунах. Это невозможно осуществить внезапно.

— Ого… Неужели вы думаете, что во Дворце был предатель?

— В нашем случае ничего нельзя исключать и сбрасывать со счетов. В связи с этим напрашивается вопрос — как далеко простираются наши полномочия по расследованию? Вы представляете королевского виночерпия Серафима, да?

Бурмистр медленно кивнул и перестал обмахиваться самодельным «веером».

— Я правильно понимаю, что Серафим — единственный, кто спасся во время этой резни?

— Монсеньора спас я. Лично вывел его из Дворца! — почему-то огрызнулся Бурмистр, начинавший тяготиться присутствием монаха.

— Или Вам позволили его вывести? — тонко улыбнулся брат Амвросий. Лейтенант тут же вспыхнул.

— Вы меня в чем-то подозреваете? Да будет Вам известно, что кроме нас с Серафимом еще исчез граф Рошкован. Его труп мы так и не обнаружили, смеем предположить, что он тоже спасся.

— Спасся? Вы в этом уверены?

Бурмистр отрицательно мотнул головой.

— А Вы не рассматривали версию, что он мог попросту утонуть? Ров то глубокий… Я бы на Вашем месте проверил дно. И я Вас ни в чем не подозреваю. Я здесь, чтобы помочь найти убийц господаря. Это самая малость из того, что я могу сделать во имя Стефана и его памяти…

— Что ж, тогда нам стоит наведаться в несколько мест. Итак…

Глава 16 Милена

Спать хотелось неимоверно. Дожидаясь, пока Тириэль с монахом покинут каморку, Милена украдкой поглядывала на кровать, где буквально недавно дремал этот Шику, но здравый смысл взял верх. Спустя пять минут после ухода соратников она выбралась из жилища тем же путем, что и пришла и, поймав извозчика, довольно быстро прибыла в пансион. Монеты Алессандры оказались как нельзя кстати. Тетя резонно задала правильные вопросы, но разговаривать у Милены не было сил. Девушка лишь вяло отмахнулась, что нашла монаха, но он «не причем».

— Причем-не причем. О себе думать надо в первую очередь, Милли! Я настоятельно советую тебе отдохнуть, — с тревогой глядя в бледное лицо племянницы, предложила графиня и без лишних разговоров втолкнула Милену в подготовленную для нее комнату.

— Спать!

— Угу…

Если бы все было так просто. События прошлой ночи проносились в голове в разной последовательности и виделись в разных красках: то кровавых, то неожиданно блеклых. Таким светлым пятном от недосыпа ей представлялся и Шику. Поразмыслив, девушка пришла к выводу, что монах скорее всего безобидный клептоман, но присмотреть за ним стоит. А вот вопрос с Влайком Хайдуком хотелось бы решить поскорее. И желательно в пансионе. Мало ли что говорит Тириэль, действовать Милена решила по обстоятельствам. «Представится возможность — воспользуюсь! А если не представится — создам! И вообще, буду действовать по обстоятельствам!» — думала девушка, проваливаясь в сон без сновидений.

Проснулась она только под вечер. Резко вскочив с кровати и напугав дрыхнущего под боком Конрада, Милена принялась носиться по комнате, как угорелая. Кот, пригревшись на перине, разомлел и, жмурясь, стал следить за тем, как девушка старалась привести себя в порядок. Выдвигались и задвигались ящики комода, с шумом открывался и закрывался шкаф и, наконец, под звук упавшего кувшина в комнату заглянула графиня... в черном вечернем наряде. От графини Алессандры благоухало ванилью и мускусом.

Конрад чихнул.

— О, тетя! Помаду одолжишь? — улыбнулась Милена и, окинув пристальным взглядом наряд родственницы, мгновенно приспустила блузу, чтобы стала видна зона декольте.

— А ты куда собралась? — подозрительно принюхавшись, спросила графиня. — Ты что, мои духи брала?

— Нет, — не моргнув глазом, соврала Милена. — Это Конрад… эм-м, с флаконом играл.

Кот замер, но после смешка графини принялся вылизывать свою лапу.

— И с какой целью «играл»?

— Хотел помочь мне подготовиться к соревнованиям. Вот, видишь, скрывает следы «преступления».

— Скорее моется перед приходом гостей, — парировала графиня. — Влайк скоро прибудет…

— Он то мне и нужен! — обрадовалась Милена, даже хлопнула в ладоши от избытка чувств, но тетя ее радости не разделяла.

— Я уже потеряла сестру! Милли, я не хочу еще потерять и тебя!

Милена тряхнула непослушными кудрями.

— Графиня Рошкован… Алессандра… тетя… Это чудовище не остановится, пока не покончит со всеми эльфами в Кише, а может и во всей Баравии. Ты не видела всех ужасов сегодняшней ночи!

— Нет…

— И слава духам… Я не представляю, сколько ненависти и яда надо было влить в умы наших, в принципе, миролюбивых граждан, чтобы они стали способны на такие зверства. Да эти кровожадные вопли у меня до сих в ушах стоят!

— Но, Милли…

— Неужели ты думаешь, что он тебя не тронет? Беспечная самонадеянность…

Графиня поджала алые губы.

— Да, он не трогает тебя и пансион. Пока. Пока, ты ему нужна. А как только доберется до власти, раздавит, как букашку! Неужели ты этого не понимаешь? Я хочу отомстить за родителей! Алессандра, ты должна мне помочь его остановить!

— Хорошо, — графиня медленно кивнула. — Только прошу тебя, ничего не предпринимай в стенах пансиона. Нам нельзя привлекать к нему лишнее внимание. Разбирайся с Влайком, как знаешь, я тебе мешать не буду. Но и защитить, в случае чего, скорее всего не смогу… Решай сама.

— Я уже все давно решила! — упрямо мотнула головой Милена. — Позволь мне только участвовать в соревнованиях.

— Что ж, если ты решила…

— Решила!

— Ладно, пусть это будет твой приемный экзамен. Назовем это так, чтоб не сказали, что ты моя протеже и была принята в пансион просто так.

— Не скажут! — уверенно заявила Милена и принялась с таким энтузиазмом исследовать шкатулку с косметикой, которую обнаружила в шкафу, что графиня усмехнулась. — Так что за экзамены мне следует пройти? К чему готовиться?

— Ничего сверхъестественного, м-да. Все как обычно — четыре дисциплины: что-то из спортивных мероприятий — акробатика, гимнастика, далее — фехтование, потом — танцы или пение, ну и еще — метание ножа.

— Это все? — удивилась Милена.

— А что ты хотела? Математику и историю? Или быть может физику или химию? — тонко улыбнулась графиня. — Не забывай, куда набор проиcходит… Не в Эльфийскую академию, как ты понимаешь.

— Понимаю…

Милена вздохнула.

— Да, и учти — это соревнования на выбывание. В каждом следующем этапе участвуют только те, кто прошел предыдущий.

— А…

— Твоя униформа воспитанницы в шкафу, я подобрала твой размер.

— Отлично! — воодушевилась Милена. — Что ж, теперь дело за малым — подготовиться!

****

Присоединяться к прибывшему в пансион Влайку Милена пока не спешила. Выдав щедрую порцию рекомендаций по подготовке, а также важной, на ее взгляд, но уже известной Милене информации про Влайка Хайдука, графиня поспешно удалилась — встречать этого самого «дорогого» гостя. Подходило назначенное время, да и во дворе уже был слышен стук копыт и ржание лошадей. Милена, наскоро приведя себя в состояние «для соревнований», решила вначале осмотреться.

Спустившись на этаж ниже, девушка тихонько подошла к зале приемов, но заходить внутрь не торопилась. На ее счастье (или по указанию графини?) двери были открыты настежь и можно было, не таясь, слушать, что происходит внутри. А происходило там следующее. После того, как воспитанницы завершили какую-то приветственную хоровую песню, слово взял Влайк. Да как взял! Стоя в коридоре, Милена во всех мельчайших подробностях была вынуждена слушать вопли, разносившиеся на весь пансион. Слегка истеричный мужской голос пафосно вещал о предательстве эльфов, о том, что они должны быть изгнаны из Баравии и словно ярмарочный попугай повторял кучу лозунгов, которые один в один вторили тому, о чем кричали этой ночью в Кише.

Девушка поморщилась и почувствовала, как в ней закипает злость. С силой сжала кулаки.

Нельзя. Не сейчас. Слово есть слово.

— Эльфы-заговорщики проникли во Дворец и самым жестоким образом убили нашего любимого господаря! — верещал Влайк под оханья и аханья воспитанниц. — Они убили всех военных, призванных защищать Стефана! Эльфы расправились с частью королевской гвардии! Они разграбили казармы!

— Эльфы? — ахнул кто-то в зале.

— Эльфы или их сообщники! — резко ответил Влайк, и Милена была готова поклясться, что его лицо стало красным от гнева. — Какая разница? Очевидцы говорят, что нападавшие были одеты в зеленые плащи! Мои хайдуки и городская стража сражались, как звери, отбивая атаку подлых эльфов! А храбрые гвардейцы Серафима отбили атаку на Дворец!

— Что же с нами всеми будет? — всхлипнул чей-то женский голос. Ей тут же стал вторить и другой.

— У нас будет новый господарь! — уверенно ответил Влайк. — Серафим! Что касается его явных и тайных врагов, скажу вам всем по секрету, они будут найдены и уничтожены! Все! Все те, кто плел интриги и делал дурное против Серафима.

— Назначена ли дата коронации? — услышала Милена голос Алессандры. Нейтральный, спокойный, словно тетя беседовала на светском приеме с каким-то знакомым. С довольно приятным знакомым.

Вот это выдержка! — восхитилась Милена и, стараясь не привлекать внимание, приникла поближе к дверям.

— Еще н-нет, — с запинкой ответил Влайк и принялся орать по новой. — Сначала мы должны поймать и наказать всех виновных! Всех! Поймать! Этим сейчас занимается лейтенант Бурмистр! Но это секрет, м-да. Но как вы все понимаете, Баравия не может долго находиться без господаря, поэтому раскрою вам еще один секрет — коронация должна пройти в ближайшие дни!

— Лейтенант? — фыркнула графиня. — Этот солдафон-громила, который устроил ночью переполох в пансионе? О, духи, как мы все испугались… Искал графа… А я между прочим, сама его хочу найти… Граф пропал! Быть может его также убили заговорщики! — голос Алессандры стал дрожащим, и Милене показалось, что тетя «пустила слезу». — Влайк, прошу Вас, помогите разузнать о судьбе графа Рошкован!

— Алессандра, мне безусловно жаль… Я уверен, граф — хороший человек и… тем более, он не эльф, а местный баравиец. Я более чем уверен, что здесь какая-то ошибка. Всем известно, что на Дворец напали подлые эльфы! О, эти эльфы...

И тут Влайк пустился в длинные пространные изливания, итогом которых стало обещание сделать все возможное, чтобы найти графа и очередное заверение о том, что пансион находится под его защитой.

— Но мы отвлеклись, — гость вдруг опомнился. — Я жажду увидеть, что же подготовили для меня девушки, ммм...

Заглянув в этот момент в зал, Милена увидела, как лоснящаяся морда Влайка облизнулась. Девушка еле сдержала тошноту.

— Давайте начнем с танцев! — с похотливой улыбкой возвестил Пивная бочка, глядя при этом прямо на Милену, неожиданно оказавшуюся практически перед самым его носом.

Графиня вздрогнула.

— Влайк, тогда нам надо подготовиться. Мы рассчитывали, как обычно, начать со спортивных состязаний.

— О, прошу Вас, Алессандра! Я уверен, что у всех девушек отличная спортивная подготовка! Мне ли не знать, как готовят выпускниц Пансиона! Я даже привез вам в подарок танцевальные костюмы! Пусть девушки выступают в них!

Воспитанницы громко зашушукались, некоторые — испуганно, кто-то, наоборот, возбужденно, но стоявшая прямо перед Влайком Милена даже глазом не моргнула.

— Что-то я не припоминаю этой смазливой мордашки, — в упор глядя на девушку, мурлыкнул Влайк.

— Это наша новенькая, только недавно поступила в Пансион. Я рассчитывала, что Милена сегодня сдаст вступительный экзамен…

— Вот как? — задумчиво протянул Влайк. — Тогда с танцами, пожалуй, повременим. Давайте начнем с фехтования.

Девушки разочарованно выдохнули и разбрелись по углам за ширмы переодеваться. Спустя пять минут графиня возвестила о начале состязаний, и Милену, только-только успевшую принять стойку, принялась атаковать высокая дебелая девица невесть каким образом оказавшаяся рядом. Девица была на целую голову выше и по всей видимости, рассмотрев хрупкое телосложение соперницы, решила, что победа будет легкой. Воспитанница так яростно принялась нападать на Милену, что девушка подумала, а не знакомы ли они ненароком и не должна ли она девице денег? Девица была сильнее, Милена ловчее. Тренировки с Тириэлем не прошли даром — девица пыталась выбить шпагу из рук, но Милене удалось несколько раз уколоть противницу, а после, эффектно резанув по рубашке, оголить пышную грудь соперницы. Блондинка громко ойкнула, чем привлекла и без того повышенное внимание мужчин.

— Хороша! — присвистнул чей-то мужской голос.

— Хам! — воскликнула девица, однако, тут же извинившись, бросила шпагу на пол и, попутно прикрывая грудь рукой, побежала в угол за ширму.

Девушки смущённо загалдели, но Влайк одобрительно загоготал, и это натолкнуло Милену кое на какие мысли.

А потом началось танцевальное состязание. Кто-то из соратников Влайка быстро раздал воспитанницам по розовому свертку и с сальной улыбкой пожелал всем Удачи.

— Удача всегда с нами! — раздался голос графини. Порыв ветра, вдруг влетевший в полуоткрытое окно залы взметнул золоченые шторы, чем напугал стоявшего неподалеку вояку Влайка. Мужчина моментально схватился за ножны, но, увидев нахмуренные брови графини, поспешно принялся рассматривать девушек. А они старались... старались прийти в себя. В зале стояла гробовая тишина, и было от чего.

С силой дернув завязки и рассмотрев в содержимом пакета свой наряд, Милена подумала, что удача ей точно понадобится. Ярко-красное, полупрозрачное, с очень тонкими бретелями, платье походило на ночное белье, но никак не на артистический костюм для выступлений в почтенном Пансионе. Увидев похожие наряды других девушек, которые со стыдом пытались натянуть то, что им предоставил Влайк, Милена почувствовала уверенность. Подумаешь, какое-то узкое платье с разрезом от бедра! А если еще и нижнее белье не надеть… Заметив в чьем-то брошенном пакете несколько разноцветных вуалей, Милена накинула их на себя, стараясь не обращать внимание на недоуменные взгляды девушек, которыми они «одаривали» товарку.

Девушки смущённо сбились в стайку. Решив не сливаться с толпой, Милена стала поодаль, в упор глядя на Влайка. Пивная бочка совмещал приятное с полезным и с явным удовольствием отхлебывал из золотого кубка, который ему подал кто-то из его соратников.

Что ж, тем лучше… — подумала Милена, разминаясь. — Да помогут мне винные пары!

— Ну, кто у нас самый смелый? — хохотнул Влайк, булькнул в кубок, и девушка поняла «Сейчас или никогда»!

— Я! — крикнула она, выскакивая в центр зала. — Восточный танец!

Удивленные возгласы воспитанниц, тут же утонувшие в ритмичных звуках барабанов словно по мановению руки графини стали раздаваться отовсюду. В зале вдруг потемнело. Редкие свечи вспыхнули по углам помещения и вокруг танцовщицы, создавая причудливый световой круг.

Милена начала танцевать. Влайк одобрительно хмыкнул, сдержанно похлопали в ладоши другие зрители. Воздух мгновенно наполнился энергией страсти.

Тело девушки мягко покачивалось в такт музыке, подчеркивая каждое движение бедрами и животом. А Влайк, как зачарованный, не мог оторвать взгляд от танцовщицы. От того, как изящно порхали руки Милены, сбрасывая с себя одну вуаль за другой, все больше обнажая фигуру, от того, как плавно двигались плечи, грудь… бедра, стремясь к знаку бесконечности…

Темп барабанов все ускорялся, все быстрее становились движения Милены, все ярче горели свечи. Лицо Милены, казалось, жило своей жизнью. Если тело выражало чувственность и страсть, то взгляд был сосредоточен, а выражение лица напоминало восковую маску. Но Влайк, этого, к счастью не видел. Немигающим взглядом он смотрел, как кружится девушка, как выразительны ее движения, и лишь тяжелое участившееся дыхание выдавало его интерес.

— О, духи… — лишь смог прошептать он, когда с финальным стуком барабанов Милена вдруг повела плечами, и тонкие бретели платья порхнули к бедрам, полностью обнажив грудь, которую Милена мгновенно прикрыла длинными волосами. В отблеске свечей сверкнула синяя прядь.

Влайк разочарованно выдохнул, но смог взять себя в руки и, когда в залу вернулся привычный свет, даже одобрительно похлопал. Ему принялись вторить и другие мужчины.

— Браво, Алессандра! А девчонка то хороша! А ну-ка, милочка, расскажи-ка…

Сальный взгляд прошелся сверху вниз, но если Влайк думал смутить Милену, то ошибся. Девушка равнодушно смотрела на «экзаменатора» в ожидании своей участи. Сзади незаметно подошла графиня, и Милена почувствовала на своих плечах тонкий плащ.

— Как далеко ты метаешь ножи?

— О, это мы проверяли сразу при поступлении в Пансион, — неожиданно вмешалась графиня. — Милена отлично метает нож, метров на пятьдесят точно.

— Пятьдесят? — изумленно выдохнул Влайк, уставившись на Милену, как на восставшего Стефана.

— Могу продемонстрировать, — Милена хищно сощурила глаза, но вдруг опомнившись, опустила взгляд.

— Не стоит… терять времени. Я тебе верю, Алессандра. Я думаю, у Милены еще будет шанс себя проявить. Есть у меня кое-какие идеи…

— Что ты имеешь в виду? — графиня старалась говорить спокойно, но в голосе проскользнули нотки обеспокоенности.

— Давно мечтал взять девушку в охрану.

Влайк потянулся, и черная рубашка затрещала по швам.

— Еще вина?

— Да пожалуй, — задумчиво произнес Влайк. — Девчонка может собираться, а я посмотрю еще пару-тройку выступлений. Времени нет. Дела, дела…

Спустя час Милена и еще несколько девушек, в числе которых, к удивлению Милены, оказалась и дородная блондинка, сидели в большом черном экипаже с гербом господаря. Впереди Милену тоже ждали дела…

Оказавшись внутри экипажа, девушки, до этого излучавшие благожелательность, уставились на новенькую волчьим взглядом. Блондинка даже не постеснялась больно толкнуть Милену локтем.

— Ты кто такая?

— Ты откуда взялась? — поддержала агрессивную девицу вторая, рыжеволосая воспитанница приятной наружности. И если бы не писклявый голос и злое выражение лица, Милена бы даже назвала ее красавицей. Но красота и манеры остались за порогом Пансиона.

Приструнить наглых девиц или прикинуться простушкой? Вот ведь дилемма… Но додумать Милена не успела.

— Посторонитесь, девушки! — вдруг услышала Милена знакомый голос, и улыбаясь во весь рот, в экипаж полез Пята.

Глава 17 Шику

Я с силой сощурил веки, а когда резко открыл их, то маячившие за Петром-Пятой фигуры приобрели знакомый вид. По крайней мере некоторые из них. Я вдруг увидел девчонку Милену, которая, пытаясь скрыть смятение, лишь глазами приветствовала меня и, как мне показалось, покраснела. Или это просто игра света?

Шушуканье девичьих голосов смущало. Откуда здесь столько девчонок? Из-за массивной фигуры Петра осторожно выглядывали несколько испуганных девиц и вовсю пялились на меня. В отличие от бесстрастной Милены, трое остальных сбились в кучку и в унисон выдохнули «Влааайк», когда к ним присоединился Влайк Хайдук. Слуга графини, слава духам, заткнулся. А вот меня тут же закрутили-завертели — кто-то из служителей снял с моей потной шеи ошейник, продемонстрировав, что он в рабочем состоянии, сбоку чьи-то волосатые лапищи сунули мне в руки штаны. Что было весьма кстати, хихиканье девиц, глазевших на моих единорогов, стало порядком раздражать. Ровно до того момента, пока смех не перешел в очередной испуганный всхлип — тело Реута, оказывается, баграми подтащили к выходу из арены, а затем и вовсе понесли в раздевалку. Впятером.

Я не стал мешаться под ногами. Люди, вот делом заняты — кровь со дна бассейна оттирают, стараются, торопятся. Еще не хватало, чтобы меня к этому делу привлекли. Бой-то закончился… и я мгновенно превратился в такого же служителя, как и остальные. К Милене что ли подойти? Или наоборот, не привлекать внимание тем, что мы знакомы?

Подумав, я выбрал второе. Тем более, что Петр-Пята с явным намерением поговорить, и не только «за жизнь», собирался приблизиться к моей хотевшей провалиться сквозь землю персоне. По глазам его видел все невысказанные вопросы, но Милена вдруг схватила слугу за руку, что-то горячо зашептала в массивное ухо, после чего Петр угрюмо на меня глянул, но подходить не стал.

Зато слух об убийстве Реута стал распространяться по зале быстрее ветра. Мне даже показалось, что от стоявшего шепота, а местами и громогласных охов, по огромному помещению прошел вихрь. Недолго думая, я отошел подальше от клетки, к стене, и весьма кстати — зала стала наполняться публикой. Разной…

Воины Реута, словно в едином порыве, ворвались в открытые двери, заполонив собой пространство. Их глаза бегали по зале, и я понимал, кого они ищут. Они ищут меня. На всякий случай, схватив в руку кочергу, с невозмутимым видом стал крутить ее в разные стороны. Один раз кочерга практически вывалилась из моих рук, но я успел её подхватить почти у самого пола. Вышло эффектно, словно так и было задумано.

Соратники Реута хмуро посматривали на мои телодвижения где-то с минуту, и я видел на их лицах сложный мыслительный процесс, где крупными буквами читалось — «прибить гада»! Я даже внутренне приготовился к взбучке, но неожиданно мне повезло. Не проронив не слова, они прошли в раздевалку, куда до этого отнесли тело их командира. Попрощаться, наверное… От этой мысли стало грустно, зачесался глаз, и я даже шмыгнул носом. Лично мне Реут ничего дурного не сделал. Глупое стечение обстоятельств, можно сказать, несчастный случай… Но поменяться с ним местами я не жаждал. Видимо, так угодно духам.

Стараясь отогнать от себя неуместные мысли, я стал потихоньку наблюдать за происходящим и не смог оторваться — все вокруг напоминало какой-то театр. Вот закутавшаяся в плащ Милена, с абсолютно прямой спиной она молча уселась в первом ряду через несколько мест от Влайка Хайдука. Хотя нет, Влайк не стал рассиживаться с девочками и поднялся на несколько рядов выше, зато на более пафосные места. Товарки Милены, три девицы — рыжая, блондинка и шатенка с аристократической прической оживленно болтали между собой, не обращая на Милену никакого внимания. А дальше — команда Влайка, восемь человек, в дорогой одежде… Они тоже стояли молча и, как мне показалось, напряженно. А нет, принялись разминаться… Строением тел мужчины больше напоминали спортсменов, чем профессиональных воинов и мне почему-то стало их жаль.

— Отставить жалеть! — вдруг раздался у меня в голове командный голос, и от неожиданности я встал по струнке. — Они будут легкой добычей!

Что за дрянь? — не успел подумать я, как голос, рявкнув «Дурак», замолк, а я все продолжал вертеть головой.

Из раздевалки, наконец, вышли воины Реута, и приглядевшись в этот раз внимательнее, я понял — воины бывалые. Крепкие, высокие, все, как на подбор, они поигрывали мускулами, которые угадывались даже через грубую серо-черную одежду, в которую они были одеты. Отчего-то захотелось, чтобы в бое победили они, а не напомаженные красавчики Влайка Хайдука. Но это вряд ли от меня зависит.

Трибуны к этому моменту уже полностью заполнились публикой. К поддерживающим и Влайка и Реута, ныне покойного, пришли достаточно много болельщиков. И если за команду Реута явились поболеть в основном свободные от дежурства городские стражники, то команду Влайка подбадривали, конечно же, хайдуки. Много хайдуков.

Напряжение нарастало. Я это чувствовал через крик, свист, топот, а еще что-то такое… неуловимое, что витало в воздухе, отчего мне вдруг захотелось оказаться где-то в безопасности. Хотя бы в монастыре… Там сейчас как раз ужин дают… и плевать, что кислую капусту и сухари. Там безопасно и там — отец Амвросий, который защитит, как уже не раз это делал. Но я был в клубе и уже не понимал, что делать дальше. Убивать людей — не мое… ох, не мое… я скорее специалист по выживанию...

— Турнир «Золотая перчатка» объявляется открытым! Делайте ваши ставки, господа! Сегодня перед нами сойдутся две команды. Команда командира городской стражи мастера Реута и команда главы союза местных лавочников и хайдуков господина Влайка Хайдука! Сегодня выяснится, кто будет новым чемпионом! — раздался хорошо поставленный голос, принадлежавший магистру Гелиусу. Магистр держал в руках золотой кубок в форме золотой перчатки и, сидя на возвышении, продолжал вещать зычным голосом, от которого у меня по коже разбегались мурашки. И было от чего.

— В команде Реута есть небольшие изменения, м-да. Буквально недавно наш командир Реут погиб…

Публика загалдела, но магистр, подняв руку, мгновенно остановил поток криков, которые вырывались из мужских глоток. Мужики орали так, что у меня заложило уши.

— Погиб?! Ре-ут! Ре-ут!

— Не верим!

— Реут жив! Реут не сдается!

— Тренировочный бой… Это был несчастный случай. Я свидетель, все было по правилам. Да, новичок-претендент, бывший монах Шику убил Реута не своим оружием. Но в правилах сказано, что он может применить свое оружие, оружие противника или любой другой способ убийства в пределах ринга. Так что правила боя «один на один» не были нарушены. Поскольку это был тренировочный бой за право занять место в команде, Шику должен быть зачислен в команду Реута, по результатам. А значит, обязан участвовать, как член команды Реута в этом турнире. Прошу Шику занять место в рядах команды.

Зал снова зашумел, и я, наконец, встрепенулся. Надо идти… И я пошел, так сказать, к своей команде, от напряжения еле перебирая ногами.

— Господа, изменения у нас не только в команде Реута, но и в команде господина Влайка Хайдука. Прошу приветствовать нового бойца — Петра Громма, служителя Пансиона Искусств. Итого, у нас девять человек в команде Влайка Хайдука против восьми бойцов в команде Реута! По правилам боевых турниров, каждая команда может состоять до десяти бойцов. Если среди присутствующих есть желающие присоединиться к командам и те не против, то об этом нужно заявить прямо сейчас!

Но зал молчал. Не услышав ничего в ответ, магистр лишь развел руками. И тут снова все пришло в движение. Девицы, сидевшие в первом ряду, томно поднялись с мест, с явным намерением проявить себя в приветственном танце, и присутствующие мужчины загалдели вновь, на этот раз одобрительно. Краем глаза я заметил, что с места встала и Милена. Криво улыбнувшись мысли, что сейчас посмотрю на то, как девчонка будет крутить «си и жо», я тут же затолкал эту улыбку подальше.

— Я готова участвовать за команду Реута! — выкрикнула Милена и обвела взглядом трибуны. Болельщики одобрительно зашумели. Девицы ахнули.

Я шумно сглотнул.

— Пусть мне вернут нож! Его забрал на входе охранник в зеленом!

— Что ж, ежели команда не возражает…

Магистр с любопытством уставился почему-то на Влайка, но тот лишь рукой махнул и усмехнулся.

— Хочу отметить, что это вопиющее событие, чтобы в боях участвовала девушка… — попытался образумить магистр, но команда Реута уже вовсю галдела, Влайк плотоядно улыбался и Гелиусу ничего другого не оставалось, как кивнуть Милене. — Тебе шестнадцать хотя бы есть? — обреченно спросил он.

— Мне скоро восемнадцать! — бойко ответила Милена, стараясь не глядеть на ошарашенного Петра-Пяту, и пока никто не передумал, поспешно присоединилась к команде.

— Ну хорошо, пусть будет так. Однако, ввиду участия дамы прошу надеть на пики и мечи предохранительные наконечники и выдать всем набедренные повязки.

— С каких это пор ты стал таким блюстителем морали? — хохотнул Влайк.

— Требования к бою должны быть соблюдены. Ничто не должно отвлекать участников, — сухо ответил магистр, и Влайк понятливо кивнул.

Жеребьевка, розыгрыш оружия, обсуждение стратегии боя — все прошло словно мимо меня… Я смотрел на галдевшую толпу, противников, на хладнокровную Милену и в очередной раз подумал, что было бы неплохо оказаться сейчас в монастыре. Но пути обратно не было.

— Эй, монах, не спи! — прикрикнул на меня здоровенный воин Реута. — Нам надо сохранить всю команду в целости и сохранности.

— Простите.

— Выигрывает та команда, у кого останется больше человек в строю. Наша задача — кольнуть как можно большее количество противников.

— А дерутся как? Один на один? — деловито осведомилась Милена и тут же ойкнула, когда ей в руки сунули полупрозрачную тряпицу. Набедренную повязку.

— А это уж как получится. Кстати, меня зовут Дин, теперь я капитан команды, м-да… Детка, и понесло же тебя в бой, на кой ляд?

— Я не детка, я — Милена, — буркнула девчонка. — Так надо. Так что там насчет моего ножа? Мне его так и не вернули.

— Вот, нам достался какой-то нож! Твой? — ответил кто-то из команды, протягивая длинный острый кинжал с красной рукоятью.

— Не мой, но и этот сойдет. Спасибо.

Я посильнее сжал в руке свою кочергу. На мое счастье, она досталась нашей команде, и никто кроме меня не захотел ее брать себе. Подумаешь... А я уже к ней приноровился.

Спустя десять минут нас, избавившихся от лишней одежды, и, к моему удивлению, без ошейников, запустили в клетку. Я старался, я очень старался... Честно говоря, я делал все возможное, чтобы не пялиться на обнаженную грудь Милены. Остальные воины, видимо, были привычны к виду совершенного женского тела. А вот я… вот мне… я неожиданно почувствовал напряжение в паху, и сам от себя не ожидая, принялся мысленно звать Барку. Только вот он опять не откликнулся.

Соперники, сверкая блестящими от масла, спортивными телами, с любопытством рассматривали меня с Миленой. Почему-то я был уверен, что смотрели именно на нас, хотя внешне казалось, что внимание уделяют всем. Дин даже кивнул кому-то из команды Влайка. Похоже, старые знакомые…

— Тренировочный бой! Время пять минут! — зычно возвестил магистр Гелиус. Зазвенел гонг и…

И на нас мгновенно напали. Пока я соображал, что делать, четверо воинов Реута выставили вперед пики, защищая команду, и соперники спешно перегруппировались.

— Девчонка — слабое звено! — крикнули сбоку, и я краем глаза заметил, как набросились на Милену. Втроем.

Надо помочь ей, — мелькнула мысль, но пока я отбивался кочергой от здоровенного полуголого мужика с растительностью по всему телу, с изумлением обнаружил, что Милена каким-то невероятным образом успела ранить двоих. Хрупкая девушка, словно песок, просочилась между лоснящимися телесами, и со скоростью, которую я от нее не ожидал, оцарапала длинным лезвием спину одному из нападавших, тут же с силой всадив клинок в руку второму.

— АААА! — истошно заорал воин, а я так и не понял, орал он от боли или от удивления, что его ранила девушка.

Мельком взглянув на хитрющую мордашку Милены, я подумал, что девчонка могла спокойно всадить кинжал и в сердце... даже не моргнув глазом.

— Ром и Коль выбывают, — провозгласил магистр.

— Молодец, Милена! — восхищенно присвистнул Дин, отбиваясь мечом от Петра-Пяты. Слуга с каким-то остервенением нападал на нашу команду, обходя лишь Милену, словно у них был подписан пакт о ненападении. Даже на меня пару раз рыкнул.

А вот я к Петру приближаться не торопился. Он кольнул кого-то из наших, и ринг покинули еще два бойца. Матерясь больше от обиды, чем от боли, соратники вышли к трибунам и тут же принялись подбадривать нас криками. А толку...

Сражаться было тяжело. Скользкий пол не облегчал участи, а обнаженная грудь Милены, которая то и дело оказывалась перед моими глазами, отвлекала. Если бы она еще была прикрыта, эх…, но нет, девчонка собрала свои длинные волосы в пучок, выставляя прелести на всеобщее обозрение. Полушария с розовыми сосками волнительно подскакивали, когда Милена совершала свои акробатические па, носясь внутри клетки. Я старался не отставать. В итоге я прыгал по рингу, как горный козел, стараясь одновременно смотреть на соперника и украдкой — на Милену.

— Красотка, что ты делаешь сегодня после боя? — проорал кто-то с трибун и началось. Мужчины подбрасывали скабрезные шутки, чаще беззлобные, но надоедливые, как мухи.

— Шику, берегись! — крикнула Милена, и я вовремя увернулся от меча, что хотел на меня обрушить рыжий бородатый воин Влайка.

— Спасибо! — не остался я в долгу и со всей силы долбанул кочергой противника, который в тот момент планировал напасть на Милену. А вот нечего ко мне спиной поворачиваться!

— Она моя! — заорал кто-то сзади меня, и мне показалось, что застывшая на мгновение девушка вздрогнула. Не смотря на творившуюся вокруг вакханалию, Милена вдруг стала оглядываться по сторонам, пытаясь что-то рассмотреть на трибунах. Я тут же огрел кочергой следующего нападающего, жаждущего воспользоваться секундной слабостью Милены и, на удивление, сумел выбить меч из его рук. Нашим преимуществом была скорость. В мастерстве владения холодным оружием мы, конечно же, уступали, а вот гоняться за нами по рингу, как оказалось, было тяжеловато.

— Тренировочный бой окончен! — возвестил магистр Гелиус. — Победила команда… хм… ничья. Надо же. Что ж тогда бойцы смогут себя проявить в одиночных турнирах.

Публика захлопала в ладоши (неожиданно для меня), и мы стали по одному выходить из клетки. Мы с Миленой вышли одними из первых, чем заработали дополнительную порцию оваций. Я даже слегка растерялся и обронил свое оружие. Кивнув девчонке, я нагнулся, чтобы подобрать кочергу, которая после слов Гелиуса просто выскользнула из моих рук. А когда выпрямился, то... словно попал в новую реальность.

Трибуна была окружена отрядом в зеленых плащах. Молча и синхронно они вскинули арбалеты, и на рядах началась паника. Первый же залп отправил к праотцам часть городской стражи.

Что за?? Откуда они взялись, ещё и так неожиданно, словно из портала...

— Маги… — только и успел выдохнуть я, увидев, как магистр Гелиус завернувшись в свой плащ, исчез…

— Надо выбираться! — крикнул я Милене.

И как можно быстрее. На такое я точно не подписывался.

— Угу. Надо…

Легко сказать. Расстреляв в упор зону, где сидели стражники, «зеленые плащи» принялись их методично добивать. Возле дверей из залы возникла давка. Железный запах крови медленно, но верно стал вызывать во мне тошноту, а крики боли — ужас. Глядя на такую же бледную Милену, я подумал, что так просто отсюда мы не выберемся. Легче прикинуться мертвыми. Кста-аа-ти…

Я тут же повалил Милену на пол и, сграбастав её тельце, кубарем забился под трибуну. И вовремя — над нами пролетела стрела, феерически быстрая, на огромной скорости вонзившаяся в чье-то тело. Девчонка не протестовала, только шепнула мне в ухо:

— Где Влайк?

— А пес его знает, на месте его уже не было.

— Сбежал, мразь. Ты видел, кто на нас напал!? Это же...

— Тише ты, замри!

Одно дело сказать «замри», другое — лежать на обнаженном женском теле вокруг творящегося… Крики боли, возня, падающие тела, все отошло на другой план. Я вдыхал запах женских волос и думал, что наверное я сошел с ума. Почему-то страха не было, как и мысли о том, что нас убьют. Кому мы нужны?

— Уходим! — раздался металлический голос, разом перекрывший весь шум и гвалт, и через мгновение залу накрыла тишина.

Выждав для верности несколько минут, показавшихся мне вечностью, я с неохотой сполз с затихшей Милены. Встав на четвереньки, осторожно помотал головой по сторонам, но на трибунах царило ужасающее безмолвие.

— Псс, Шику…

— Не шевелись! — одними губами сказал я и пополз… куда-то.

— О, духи… — раздался где-то вдалеке тонкий голос. И ещё один, и ещё…

Я аккуратно приподнялся, стараясь не глядеть на мессиво из трупов, на отрубленные части тел, на торщащие из них стрелы и, встав уже в полный рост, увидел в дверях... поваров и поварят. Вооружённые кухонным ножами и половниками, они робко заглядывали внутрь. Нападавшие, как сквозь землю провалились.

— Вы чего тут делаете? — закашлялся я. Под моей рукой мгновенно возникла Милена, на которую вся кухонная братия уставилась во все глаза.

— Чего-чего, спасать пришли!

— Кого? Влайка? — усмехнулся я.

Фыркнувшая рядом Милена мгновенно бросилась к трибунам. И не успел я крикнуть, как она подхватила белевший там плащ, элегантно прикрыв им стратегические места, чем тут же вызвала разочарованные вздохи.

— Надеюсь, что нас! О, духи! Мы могли умереть! Я все расскажу отцу! — послышался женский голос, и к нам подскочила высокая блондинка, верещавшая так, что у меня снова заложило уши. Подошедшие с ней девчонки выглядели из рук вон плохо, ошелевшими глазами разглядывая кровавую бойню, и я не знал то ли постараться их успокоить, то ли наоборот, заткнуться и дать им возможность прийти в себя самим.

— Пойдемте отсюда! — тихо сказала Милена, но девушки лишь затравленно оглядывались вокруг. — Если мы сами себе не поможем, нам никто не поможет. Благодарите духов, что мы живы. Пойдёмте!

— Ишь ты, раскомандовалась! — прикрикнула блондинка. — Я — Лионора Мазури! — и топнула ногой.

К нам боязливо подошли повара. Кто-то из поварят со всхлипами стал ходить вдоль трибун, заламывал руки, кто-то подвывал.

Понятия не имею, кто такая Лионора Мазури, но судя по вмиг изменившимся лицам поваров, видимо, ее отец — какая-то шишка.

— Выведите нас отсюда! — завизжала она. — Девочки, за мной! Ты, быстро отдай мне плащ!

И неожиданно подскочив к ничего не подозревавшей Милене, сорвала с нее верхнюю одежду и, выкрикивая проклятия в адрес клуба, понеслась к выходу. Всхипывая, подруги бросились за ней.

Мы с Миленой переглянулись.

Глава 18 Милена - Брат Амвросий

«Мерзкая скотина! Изверг! Сволочь, ради убийства которого я выставила себя на всеобщее обозрение сальных взглядов всех этих идиотов, исчез. Испарился, как роса на солнце, а я так и не выполнила слово, данное самой себе. И что теперь делать? Хорошо, хоть живы остались… Ещё и этот долговязый ко мне прижимается… Тяжёлый, гад! А так сразу и не скажешь — одна кожа, да кости. Нет, спасибо, ему конечно, что спас, но из-за него я так и не увидела, куда же делись «зелёные плащи».

Мысли сумбурно носились в голове, и в том, что это те самые «зелёные плащи» у Милены сомнений не было, уж слишком похожи были их действия. Действия… и жестокость, которая, наверное, будет стоять перед глазами до конца дней ее.

Сбежать бы отсюда, да поскорее!

Но если бы все было так просто... Попасть в клуб оказалось легче, чем выйти из него.

Невесть откуда взявшаяся блондинка из Пансиона, верещавшая несуразное, что-то глупое и нелепое, что Милена слушала вполуха, думая о своём... какие-то работники клуба… сдернутый с неё плащ, в который девушка закуталась, чтобы скрыться от похабных взглядов... все проносилось мимо неё слишком быстро. Плащ было жаль, его одолжила Алессандра, но это была малость по сравнению с тем, что произошло вокруг. В шоке от произошедшего Милена механически подобрала чью-то огромную куртку, накинула на плечи и почувствовала себя намного увереннее. Лучше так, чем разгуливать полуголой среди этого ужаса. Драться с мерзкой девицей из-за плаща не хотелось категорически.

Где Пята? — мелькнула мысль.

Милена похолодела. Не может быть, чтобы Петр погиб…

Блондинка что-то прокричала, сорвалась с места и понеслась к выходу, захватив с собой и подруг. Опасливо поглядывая друг на друга, посторонились повара, монах, пропуская воспитанниц Пансиона… и никакие более препятствия не останавливали Милену. Превозмогая тошноту, девушка, как могла быстро, стала осматривать место бойни.

Картина была не для слабонервных… Зал побоища превратился в кошмар наяву. Трибуны, ещё недавно ревущие от восторга, теперь тонули в тишине, нарушаемой лишь звуками шагов. Даже стонов не было слышно. На каменном полу в беспорядке валялись тела — многие уже неподвижные, другие беззвучно корчились, заливаясь кровью. Из груди и спин торчали стрелы, словно чёрные иглы, а рядом валялись сломанные пики, щиты, оброненные мечи… Ещё перед глазами маячила кочерга, которой ранее размахивал Шику… Воздух, пропитанный железным запахом крови и гарью от факелов, чадивших под сводами, казалось, можно было потрогать руками.

Милена на мгновение зажмурилась. Красные потёки растекались по плитам, превращая их в скользкие массивные надгробия, где почти некуда было ступить. А над всем этим висело жуткое безмолвие: ни криков, ни команд, только редкие всхлипы поварят, которые были не в силах отвести взгляд от страшной картины. Словно сам клуб, с его золотыми кубками и яркими драпировками, осел и почернел, как сцена после трагического спектакля, в котором никто не хотел быть актёром.

Камни под ногами — скользкие от крови, и Милена, балансируя на носках спортивных туфель, еле удерживалась, чтобы не упасть. Вонь железа и дыма била в нос, а в ушах все ещё стояли крики и стоны. Девушка топталась между телами, карабкалась по трибунам, спотыкалась, и каждый раз при взгляде на чужие лица, замирала. Вот он? Нет. Не он. Снова не он. Милена чувствовала, как колотится сердце, готовое вырваться наружу. Она вглядывалась в каждую тёмную прядь, в каждую руку, в каждый сапог, каждый раз боясь увидеть знакомое. Пята… где ты? Но ответа не было, только кровь, только смерть. Но останавливаться нельзя…

— Ты чего ищешь? — спросил монах, участливо и тихо, но Милена услышала. — Помочь?

— Петра, — коротко бросила она и с ещё большим рвением принялась всматриваться в окровавленные тела, стараясь, правда, к ним не прикасаться. Пока не прикасаться. В спешке девушка чуть не провалилась в какой-то люк между рядами, вовремя отпрыгнув, но при этом больно ударилась лодыжкой. Стиснув зубы, Милена продолжала поиски.

Испуганных поварят тоже, как ветром сдуло — через несколько минут унеслись вслед за блондинкой и компанией. Милена чувствовала себя отвратительно, но уйти отсюда, не разобравшись, что с Пётром, с человеком, которого она знала с детства, она не могла. В зале остался Шику и несколько поваров — взрослых мужиков, больше похожих на мясников, чем на деятелей кулинарного искусства. Они растерянно бродили между рядами и негромко перебрасывались короткими фразами.

— Нашёл! — радостно заверещал Шику, успевший где-то раздобыть верхнюю одежду и, помахав Милене рукой, нырнул под какую-то трибуну. Девушка поспешила к нему.

— Он м-мёртв?

— А пес его знает… Не шевелится. Хм, а как он здесь оказался? Так далеко от ринга?

Тело Петра было завалено ещё тремя телами, и с первого взгляда состояние мужчины было… непонятным. Не говоря ни слова, Милена с Шику принялись синхронно стаскивать трупы со слуги. В том, что это уже трупы сомнений не возникло. Верхнее тело было просто нашпиговано короткими странного вида стрелами, и у бедолаги просто не было шансов. Второму досталось не меньше… При первом осмотре Пяты ран на теле, к удивлению, не нашлось, но мужчина не шевелился. Приложив руку к шее, Милена почувствовала еле различимый пульс.

— Он жив! Жив! Помоги мне его поднять!!!

— Я?!

— Ты!

— Может еще кого-то позовем? — пробормотал Шику, но после презрительного взгляда Милены, вздохнул и, сопя, принялся приподнимать Петра. Милена старалась с другой стороны.

— Вот ведь тяжеленный…

— Да уж, не ровня тебе! — язвительно бросила Милена.

— А пузо то какое наел!

— Нет у него никакого «пуза»! — вспылила девушка. — Давай быстрее! Его надо привести в чувство!

— И как ты это собираешься сделать? — с любопытством спросил Шику,

Поднатужившись, кряхтя и переругиваясь, они стащили Петра к рингу и кое-как уложили на грязный пол. Другого места не нашлось.

— Хороший вопрос, — задумчиво ответила Милена, глядя на неподвижного Петра. — Может, его водой побрызгать?

Шику пожал плечами. К ним присоединились повара.

— Вы уверены, что он жив? — с сомнением спросил бородатый кулинар.

— Да! — твёрдо ответила Милена и добавила жалобно: — Помогите его вынести отсюда! Пожалуйста!

— Крупноват. Ну что ж, попробуем… Остальным, к сожалению, мы помочь уже ничем не можем, — вздохнул второй повар.

Подхватив Петра вчетвером, процессия двинулась к выходу но, спустя несколько секунд, резко остановилась. В дверях темнела чья-то фигура.

***

Брат Амвросий застыл на месте. В нос ударил запах, который ни с чем не перепутаешь — запах смерти, одновременно тухлый и железный, тошнотворный настолько, что захотелось шагнуть обратно. Острым взглядом пробежавшись по месту событий, монах содрогнулся. Да... давненько он не наблюдал таких кровавых картин, давненько… ровно с тех самых пор, как вернулся из…

А впрочем, это все неважно. Главное, что и среди всего этого месива он увидел знакомое лицо. Лицо уставилось на него словно рыба, вытащенная из воды, и явно намеревалось пуститься в пространные объяснения.

— О, духи, что Вы… — начал Шику.

Брат Амвросий щелкнул пальцами, тронул свое ухо, и воспитанник понятливо замолк. Все-таки правильно думиниканцы всем мальцам с детства вдалбливали науку тайных знаков. Шику явно в этом преуспел.

— Кто вы?

— Ооо…

На него с любопытством смотрела девушка лет семнадцати-восемнадцати в несуразной одежде: в огромной кожаной куртке практически на голое тело и в набедренной повязке. «Какие ножки!» — восхищенно подумал монах, но вслух сказал другое.

— Как это произошло?

— А Вы, простите, кто? — откликнулся один из поваров, с трудом удерживая за ноги какого-то великана, которого странная компания напряженно пыталась держать на весу. Пострадавший мужчина был практически раздет, но при беглом осмотре тела, настолько позволял обзор — без видимых ранений и повреждений.

— Я… помощник лейтенанта Бурмистра.

Монах покосился на Шику, тот едва заметно кивнул.

— Он жив?

Шику кивнул еще раз.

— Вы можете ему помочь? — с надеждой в глазах воскликнула девочка и тут же часто-часто заморгала.

— Попробую. Положите его, хм… вот туда.

Облегченно выдохнув, четверка осторожно опустила крупного мужчину на пол, на указанное, относительно чистое место, и отступила на пару шагов.

Делать нечего. Кряхтя и охая, брат Амвросий опустился перед пострадавшим на колени. Пристально окинул взглядом туловище и, закрыв глаза, принялся водить над неподвижным телом рукой.

— Странно, очень странно… — пробормотал он спустя несколько минут напряженного ожидания четверки.

— Так Пя… Петр жив или нет? — нетерпеливо выкрикнула девчонка.

— Жив. Но он в состоянии стазиса, — ответил брат Амвросий, с трудом поднимаясь с колен.

— Чего-чего?!

— Это еще что такое?

— Не знаю, кто и зачем это сделал, но благодаря этому, как Вы говорите… Петр?

— Да, Петр.

— Так вот, благодаря этому он остался жив. Видимо, рухнул на пол в момент нападения, это и спасло ему жизнь. Я чувствую следы эльфийской магии.

Едва заметная тень промелькнула по лицу монаха. Место, в котором он оказался, давило и из него хотелось уйти, как можно быстрее, но… нельзя. Вряд ли данное нападение на клуб Влайка Хайдука было случайностью, скорее всего, давно спланированной акцией.

Отделившись от четверки замерших и, похоже, что единственных живых в этом огромном помещении, брат Амвросий принялся исследовать последнее на предмет открытия портала. Он чувствовал напряжение, исходившее от молодых людей, но привычный ко всему, продолжал спокойно и методично изучать пространство и спустя некоторое время обнаружил, что портал был. И судя по всему, не один. Надо же…

— Так что здесь все-таки произошло?

Два здоровенных мужика в белых поварских одеждах замялись.

— Мы это… на кухне были… А потом слышим — крики, вопли, публика из другого зала стала разбегаться. Мы вначале думали — бытовая драка, тут это частенько бывает… Но оказалось, другое.

— Угу. Когда идет турнир, все в основном находятся в этом зале с клеткой. Но Влайк разрешил налить всем бесплатного пива, и многие поэтому были в другой зале, где бар, ну это… пока шли тренировочные бои.

— Ага, а так бы жертв было еще больше.

— А вы где были? — обратился монах к Шику и девочке.

— Только вышли с ринга, — вздохнул Шику.

— Откуда? Я не ослышался?

— С ринга. Мы до этого участвовали в тренировочном бое.

Брови брата Амвросия поползли вверх.

— Что, оба?

— Оба! — дерзко ответила девчонка, сверкнув огромными, с пол-лица глазищами. — Слушайте, господин помощник лейтенанта Бурмистра, может мы уже отсюда пойдем? Толку здесь находиться! Я уже задыхаюсь от вида крови… это… это… ужасно… о, духи…

Девчонка громко всхлипнула.

— Куда это вы собрались? — раздался вдруг вкрадчивый строгий голос за спиной девушки. Да так неожиданно, что бедняжка подпрыгнула на месте, еле сдерживая новый крик.

— Хотя бы на выход, — пробормотал Шику, уставившись на внезапно вошедшего из черного входа. И тут же заозирался по сторонам явно в поисках чего-то.

— Имена!

— Это лейтенант Никола Бурмистр, — быстро проговорил брат Амвросий, увидев, как напряглись повара. А Шику с девочкой, наоборот, расслабились.

Лейтенант, в его ярко-синем мундире, на фоне грязи и крови казался чужеродным, но таковым себя явно не ощущал. Брат Амвросий заметил, как цепко Бурмистр прошелся взглядом по зале, отмечая малейшие детали, как нахмурились его брови при виде огромного количества убитых и, как он вздрогнул при виде… Петра.

— Итак, ваши имена, кто вы такие и что вы тут делали?

Кивнув монаху, Бурмистр достал из кармана маленькую книжку с гербом и принялся расхаживать вдоль стен, бесстрастно осматривая останки убитых. Черный грифель летал по чистым страницам с невероятной скоростью.

— Мы это… повара местные… Я — Илия Лантир, а он — Алекс Садовский. Работаем на кухне. Мы уже все рассказали Вашему помощнику! Да мы толком ничего не видели! Только слышали крики…

— Разберёмся! Выходите из залы!

— Но…

— Следующие!

— Я — Милена Селеритас, — неохотно отозвалась девчонка и шмыгнула носом вслед уходящим поварам. На выходе из дверей залы их приняла пара гвардейцев. Еще четверо в синих мундирах поспешно вошли в помещение, но от увиденного застыли, как вкопанные.

— Селеритас? — Бурмистр круто развернулся. — Знакомая фамилия…

Милена пожала плечами.

— Мы с Вами точно не встречались. Я бы Вас запомнила.

— А кто твои родители?

— Вряд ли Вы их знаете. Город большой. А на вопрос, что я здесь делала, отвечу так — участвовала в турнире.

— Ты?!

Бурмистр с сомнением посмотрел на Милену, на её худые голые коленки, огромную куртку, явно с чужого плеча, на чумазое лицо, но… наткнулся на сопротивление.

— Да, а что? Это запрещено?

Девушка с таким вызовом смотрела на Бурмистра, что брат Амвросий усмехнулся. В черных глазах пылал гнев, фигура словно натянутая стрела, да… Девочка определенно стала ему напоминать Елену…

— Я — Шику, — вмешавшись в начинающийся конфликт, отрапортовал… Шику. Бурмистр переключил внимание на юного монаха, и у брата Амвросия мелькнула мысль, что вмешался Шику с одной целью — защитить девочку. Похвально, но глупо. Вот засранец! Как он сюда попал?

— Шику… и все?

— И все, — вздохнул юноша. — Другого имени у меня нет, рода своего я не знаю. Я — монах, наверное, уже бывший… м-да. Я, кстати, тоже участвовал в турнире.

— Зачем?

— Чтобы выиграть, там был объявлен хороший приз… Хотел заработать денег.

Брат Амвросий закашлялся. Чего-чего, а этого он от шельмеца не ожидал.

— И я случайно убил Реута.

А вот этого не ожидал еще больше.

— Ты?! Убил?! Реута?! Ты в своем уме???

— Да, случайно вышло. Есть свидетели, — потупился Шику. — Но остальных я не трогал. На нас напали. Кто-то в зеленых плащах, и их было много.

— О, духи, — взвыл Бурмистр, хватаясь за голову. — Откуда ж ты взялся?!

— Из монастыря Святого Думиника.

Бурмистр яростно уставился на брата Амвросия.

— Вы его знаете?

— Это к делу не относится, — сухо ответил брат Амвросий, попутно отмечая, как поник Шику.

Убить человека! Шику! Мальчик, который всех крыс монастырских подкармливал крошками и не мог ни одну убить. Уму непостижимо…

— Лейтенант, Вы хотели, чтобы мы сегодня побеседовали с кем-то в этом клубе. Собственно, поэтому мы здесь. И я подозреваю, что этот «кто-то» далеко не Шику.

— Начнем с того, БРАТ АМВРОСИЙ, э-ммм, что данная бойня стала для меня полной неожиданностью. Вы спрашивали, были ли в Кише странные события? Так вот, то, что тут произошло — более, чем странно. Сегодня, насколько мне известно, предполагался довольно прибыльный для Влайка бой. Публики, судя по количеству убитых, было хоть отбавляй. А вот этого, хм… сраженного воина, ныне бездыханного, я имел сомнительную честь сегодня лицезреть в Пансионе искусств. Да-да, именно этого, которого пытались вынести с места преступления! Не кажется ли Вам, брат Амвросий, что у нас довольно много случайных совпадений?

Монах нахмурился.

— Здесь открывался портал… или порталы… Надо ещё раз проверить.

Бурмистр насторожился.

— Вы хотите сказать, такие же, как во Дворце?

— Никола, если Вы думаете, что можно определить создателя портала, то Вы глубоко заблуждаетесь. Вызывайте вашу следственную команду, пусть они здесь все опишут… Следы магии здесь определённо есть, но и следов мастерского владения оружием тоже достаточно…

***

Как интересно… Это что же получается, Шику знает этого странного старика в синем костюме, которого лейтенант Бурмистр почему-то назвал братом Амвросием? А упоминание поварами бесплатного пива, которое Пивная бочка, якобы разливал всем желающим? Да эта скотина скорее удавится, чем отдаст что-то бесплатно. Вот с чего бы поварам его выгораживать? На вид вроде адекватные, хотя он им деньги платит, а за деньги могут все… А как в клубе так быстро объявился лейтенант Бурмистр? Этих гвардейцев, когда они нужны, днем с огнем не сыщешь, а тут сами? По собственной воле? Еще и в таком составе? Хм. Что-то здесь не так… Вот только времени, да и желания расплетать эту паутину нет категорически. Это все, конечно, занятно, но Влайк исчез, так что пора и нам честь знать, да и Петра прихватить с собой. Слава духам, он жив! Но стазис? Кто его ввел в стазис? Кто? Об этом состоянии она читала в бабушкиной книге про магию и вот, теперь, сказка стала былью…

— Придется вам всем пройти со мной! — раздался вдруг над ухом басок лейтенанта, вырвав Милену из напряженных размышлений.

Пока она витала в мыслях, зала вдруг «ожила», наполнившись гвардейцами в количестве человек пятнадцати. Все деловито сновали между трупами, скользя по крови, которая весело почавкивала под подошвами сапог, и девушка вдруг почувствовала подступающую к горлу тошноту. Не в в силах противиться сбою в организме, зажав рукой рот, Милена припустила из залы.

— Вы главные… А ну стоять! — заорал Бурмистр, в несколько прыжков настигнув девушку за пределами залы. И зачем-то схватил ее за плечи, резко развернув на себя.

Милену вывернуло.

***

Лицо лейтенанта было… сложным. Милена в изнеможении опустилась на пол и отползла подальше от сапог, на которые она не могла смотреть без смеха. И смех и грех, как говорится…

— П-простите… Я что-то нехорошо себя чувствую… Вы ведь отпустите нас, да? — жалобно заскулила Милена, отмечая, как брезгливо лейтенант осматривает свои пострадавшие сапоги, избегая смотреть ей в глаза.

— Отпустить? Вас? Вы в своем уме?! Вы свидетели! Вы должны пройти со мной! — взвизгнул Бурмистр и, также избегая взгляда в сторону Милены, подхватил с соседнего стола кружку с чьим-то недопитым пивом, принюхался, после чего щедро «омыл» содержимым свою обувь.

— Да мы практически ничего не видели! Это правда!

К ним незаметно присоединился Шику. Криво улыбнувшись, юноша вдруг нагнулся и протянул Милене руку.

— Ишь, каков кавалер! — хохотнул Бурмистр. — Не знал, что в монастыре обучают манерам.

— А в казармах, по всей видимости, нет, — тонко улыбнулся подошедший брат Амвросий, мгновенно стерев ухмылку с лица лейтенанта. Бурмистр, явно намеревавшийся сплюнуть на пол, неожиданно передумал.

Милена недоуменно посмотрела на обоих, вздохнула, однако, отказываться от протянутой руки не стала и с мужской помощью неловко поднялась. Рука Шику была холодной и… липкой, но девушке понравилось это ощущение «протянутой руки». На мгновение ей показалось, что она не одна, ей помогут и все обязательно получится.

— Спасибо, — шепнула она Шику.

Молодые люди переглянулись и, не сговариваясь, выпалили:

— Отпустите нас!

— Я ручаюсь за Шику, — пришел на подмогу брат Амвросий и зачем-то хлопнул в ладоши.

Бурмистр поморщился.

— Допустим, за Шику Вы ручаетесь, а кто поручится за девчонку?

— Моя тетя! — выпалила Милена.

— И кто же твоя тетя, деточка? Королева Северной Эльфирии? Или может, Императрица Эльфиопии? — кисло скривился лейтенант, потирая виски.

— К сожалению, нет, — вздохнула Милена и опустила голову. — Всего лишь графиня Алессандра Рошкован, глава Пансиона Искусств… Петр, тот мужчина, которого мы несли, это ее слуга… Отпустите нас, мы правда ничего не видели… Все произошло слишком быстро, я вообще не понимаю, как мы спаслись и почему остались живы.

— Графиня Рошкован — твоя тетя? Надо же… А твоя тетя знает, где пропадает ее племянница?

Милена отрицательно тряхнула волосами, опустив голову еще ниже, зябко переступила голыми ногами, и Бурмистр неожиданно смягчился.

— Расскажите, кто присутствовал на боях? И как выглядели нападавшие?

— Влайк Хайдук, магистр Гелиус и еще куча людей, которых я не знаю! Нападавших было много, лиц мы не видели, но они все были в зеленых плащах! — с готовностью откликнулся Шику, но получив в ответ свирепый взгляд Бурмистра, тут же заткнулся.

— Сомневаюсь, что мы найдем Влайка и Гелиуса среди убитых, — заметил брат Амвросий. — Лейтенант, я думаю, мы можем отпустить молодых людей, предварительно взяв с них обещание явиться к нам по первому зову. — Где твои родители, девочка?

Но Милена, нетерпеливо до этого притоптывавшая на месте, внезапно застыла и, глядя пустыми глазами в стену, отвечать не торопилась. Пауза затягивалась, и вот уже Бурмистр стал подозрительно посматривать на девушку.

— Я… я не знаю, мы потерялись этой ночью… Наш дом сгорел…

***

Девочка вдруг закрыла лицо руками и принялась плакать. Тонко всхлипывая, отвернулась к стене, уткнулась лбом о гладкий камень, и все остальные словно перестали для неё существовать. Казалось, что девушка пытается укрыться от всего мира, от чувств, от боли, которая явно разрывала её изнутри. Сердце монаха сжалось от жалости, и он подошёл поближе. Глядя, как горестно подрагивают тощие плечики, брат Амвросий не выдержал и легонько погладил девушку по макушке, стараясь оказать поддержку и утешение.

— Ты думаешь, они погибли?

Макушка медленно кивнула.

— На все воля духов… Если ты осталась жива, значит такова их воля тоже, а ты, девочка, распорядись своей жизнью правильно. Шику, проводи Милену к тете, а потом возвращайся ко мне.

— А где я Вас найду? — уныло откликнулся Шику. — И как? Мечи-то перестали нам помогать… Ума не приложу, что случилось.

Монах пристально посмотрел на Бурмистра, но тот не обращал на брата Амвросия никакого внимания.

— Лейтенант, мы могли бы побеседовать с магистром Гелиусом? Я бы хотел задать несколько вопросов.

— Если надо, значит, зададим, — флегматично ответил Бурмистр, что-то строча в своем блокноте. — Магистр преподает в Академии. Но если ты, малец, потеряешься во времени, проводя его с симпатичной девушкой, то всегда сможешь нас найти во Дворце. Скажешь, что ко мне.

— Во Дворце?! — восхищенно произнес Шику, во все глаза смотря на брата Амвросия.

— Во Дворце это излишне, — нахмурился монах. — Шику, подожди меня в миссии или…

— Хотя Академия тоже неплохо, — бормотал счастливый Шику, абсолютно не замечая, как мрачнело лицо брата Амвросия с каждым его словом. — Одна нога здесь, другая — там!

Бурмистр кивнул подчиненным, и с помощью гвардейцев Петра удалось затолкать в любезно предоставленную лейтенантом карету. Кони, еле сдерживаемые кучером, нетерпеливо гарцевали, и Шику с заплаканной Миленой без лишних слов полезли внутрь. В свете факелов лица молодых людей выглядели настолько измученными, что вышедший их проводить брат Амвросий тихонько сказал Шику:

— Попроси остаться на ночь в Пансионе, графиня не откажет.

— Я?! — Шику испуганно дернулся. — Да она меня за забор не пустит и погонит метлой от порога!

— Не погонит, скажи брат Амвросий попросил.

— Ну…

— Скажи, — все также тихо произнёс старый монах и, отойдя от кареты, уже громче крикнул вознице и Милене:

— Гони в Пансион искусств! Петр очнется через сутки!

Глава 19 Шику

Едва мы втиснулись в карету, как Милена, рыдавшая до этого в кулачок, совершенно спокойным, я бы даже сказал холодным голосом, заявила:

— В Пансион не едем.

— С чего это вдруг?

— С того, что нам надо в другое место.

Я скептически посмотрел на девушку.

— В таком виде?

Карету тряхнуло. Милена осторожно выглянула в окно и демонстративно вытянула свои длинные ноги, насколько это возможно было сделать в столь замкнутом пространстве. Грязные и расцарапанные, они все равно были стройными и красивыми… А какая у нее грудь… При мысли о теле девушки хотелось облиться холодной водой или, на худой конец, надавать себе по щекам. Я с трудом сосредоточился на разговоре. Что за глупости мне лезут в голову?

— Согласна. Но если мы сейчас попадем в Пансион, да еще и с Петром в столь интересном состоянии, то тетя меня уже никуда не выпустит. Я ее знаю. А нам еще надо кое-что выяснить. Ты не забыл, что говорил Тириэль?

Тириэль… События этого дня так быстро промелькнули передо мной, что мне показалось, что встреча с Тириэлем была в другой жизни. Хотя в другой жизни, наверное, уже был монастырь. Но что здесь делает брат Амвросий? Встретить его в клубе у Влайка Хайдука, да еще и не в рясе, было равнозначно увидеть комету. О, духи, что же делать? Возвращаться в монастырь уже не хотелось, но и проигнорировать приказ брата Амвросия я не мог.

— Ау, Шику! Ты меня слушаешь?

— Угу.

— Итак, мы скоро будем проезжать через Черный мост.

— И что с того?

— Надо будет выпрыгнуть из кареты, иначе потом это будет сложнее сделать.

— Выпрыгнуть из кареты? На полном ходу? Милена, ты в своем уме?!

— Более чем. Перед мостом кучер замедлится, и у нас будет шанс. Другого, знаешь ли, не представится.

Я посмотрел на неподвижного Петра. Слугу кое-как пристроили на сиденье и при каждой встряске экипажа я боялся, что он нас «придушит» своей массой.

— А… он?

— Тетя ему поможет, я уверена.

— Ты так спокойно об этом говоришь.

— Я же сказала, тётя ему поможет, вот ты балда! Тсс, скоро подъезжаем. Приготовься!

Карета действительно замедлилась.

И не успел я переварить информацию, как Милена, перегнувшись через меня, вдруг открыла дверцу, быстро сгруппировалась и, лягнув мой зад ногой, просто выпихнула меня наружу. Вот зараза! Со скоростью и сноровкой, которую я сам от себя не ожидал, я неожиданно приземлился на ноги, и… слава духам, ничего не сломал. Девчонка, как кошка, легко выпрыгнула следом и тут же утащила меня в какую-то темную подворотню. Карета, набирая скорость, помчалась дальше.

— Уфф, пронесло.

— Пронесло, угу… И куда теперь?

— Шику, а подумать?

— Какое подумать? Ты издеваешься? Есть охота… Идея идти куда-то, кроме Пансиона, между прочим, была твоя.

— Тебе бы все поесть! — почему-то разозлилась девчонка.

Странная она все-таки, ей что есть не хочется? Я пожал плечами.

— Не знаю, как ты, а я голоден. Весьма голоден.

— Будет тебе еда! Надо только добраться в гостиницу. Деньги-то там.

— Аааа…

— ААААА!!! — раздался душераздирающий женский крик. Мы вмиг застыли, как суслики. — Помогите! АААА!!!

И только я хотел броситься, нет не на помощь, а прочь от этого жуткого крика, как Милена устремилась именно туда, где я так не хотел оказаться. Делать нечего, я побежал следом и, судя по всему — обратно к мосту.

Крик затих также внезапно, как и раздался, и лишь стая ворон взметнулась вверх, а одна даже зависла над нами, предупредительно каркнув. Идти вниз не хотелось категорически...

— И что это было?

— Что-что? На кого-то напали, — шепотом ответила эта ехидна, уверенно продвигаясь в темноту под мост. — Причём напали на женщину. Мы должны помочь! Осторожно, здесь лестница, давай вниз.

Мы? Мы должны помочь? Почему мы? О, духи… Нет, я конечно, не против оказания помощи, но только когда я могу это сделать. А вдруг сейчас не смогу? Но я вспомнил, как кричала Лаура, там, на площади и ощутил прилив сил. Решено, помогу, чем смогу!

И пока я размышлял, Милена зря времени не теряла. Словно ведомая какой-то волшебной силой, она спустилась вниз, почти к самой воде, где лежало чьё-то неподвижное тело. Как она заметила? Я вот пошёл бы в другую сторону. Да что там, вообще б никуда не пошёл… Блеклый свет фонарей с набережной позволил различить длинные светлые волосы, разметавшиеся по земле, а еще лицо… Лицо завалившейся на спину женщины показалось смутно знакомым. Искаженное ужасом и застывшим криком боли, оно пугало.

Я стремительно приблизился, готовый в любой момент сразиться, но, присмотревшись, обреченно вздохнул. Похоже, девушка с кем-то боролась и проиграла... Обмякшее тело, завернутое в белый плащ кулем лежало на земле, но даже при таком тусклом освещении, я смог увидеть, что на груди расплывалось тёмное пятно. Надеюсь, она просто ранена?

— Хм…

Милена быстро опустилась на колени рядом с потерпевший, желая помочь, но тронув ее за шею, отпрянула.

— Тьфу ты, это же...

— Угу, как она себя назвала? Лионора Мазури?

— Ага… она самая. Мертва, а на шее — руна Кровавой луны…

— Чего? Что это?!

— Не думала, что увижу такое вживую… Вот смотри.

Я заглянул через плечо Милены. На наше счастье облака расступились, и яркая луна благосклонно позволила рассмотреть на шее убитой расплывшуюся картинку, смутно похожую на круг с какими-то символами внутри. Я отпрянул.

— Откуда ты знаешь, что это?

— Да так, в бабушкиной книге по магии как-то прочитала. Если я не ошибаюсь, то такое используется для ритуала выкачивания жизненной энергии и магии из живых…

Мне хотелось крепко ругнуться, но я не знал таких ругательств, которые бы выразили всю гамму чувств, меня сейчас обуревающих. Как? Почему? Кто убил эту бедняжку? И что мы можем сделать?

— Ничего не можем, — откликнулась Милена, видимо, я произнёс это вслух. — И нам бы не помешало делать отсюда ноги, дорогой Шику. С помощью, как ты видишь, мы уже опоздали, надеюсь, хоть остальные девочки живы…

Я быстро прочел короткую молитву по усопшим, закрыл убитой глаза и уставился на Милену. Оставаться рядом с трупом мне не хотелось, как и разбираться в том, кто её убил. А вдруг этот кто-то следит за нами прямо сейчас?

— Кстати, на ней твой плащ, может убить хотели тебя, а не её? — брякнул я неожиданно для себя в спину Милене.

Мы выбрались обратно на дорогу.

— Сомневаюсь, — саркастически бросила девчонка, даже не оборачиваясь. — Во-первых, нас сложно спутать, я — брюнетка, она — блондинка.

— Она могла накинуть капюшон, а убийца — подкрасться к ней сзади.

— Возможно, но мы не знаем этого наверняка, а во-вторых, это вообще не мой плащ.

— Не понял.

— Тётя дала, — скупо ответили мне и дальнейших объяснений не последовало. — Так, предлагаю забыть о том, что мы видели. Нас вообще здесь не было, понял? Идём быстрее!

Не было, так не было. Я молча кивнул, хотя и знал, что эта егоза меня не видит.

Милена так уверенно продвигалась по темному проулку, что я старался не отставать. Место было мне незнакомо, даже запахи и те какие-то непривычные. В воздухе ощущались тонкие нотки догорающего древесного угля — их несла легкая дымка, словно вечерний туман, окутывающий каменный переулок. Порыв теплого ветра принес аромат пряных трав и редких специй, смешивавшихся с горечью дыма и ржавого железа. Я поморщился. Улица освещалась лишь диском Луны, и прикрытые ставни окон навевали тревогу. Где-то вдалеке заунывно каркнула ворона, ей в ответ — другая, третья… Они же уже должны спать в это время? Чего раскаркались то?

— А ты уверена, что мы идем правильной дорогой?

— Да, я знаю этот район, как свои пять пальцев. Тут идти недалеко. Вот гад!

— Кто? Я?

— Да причём тут ты?! Пивная бочка! Он исчез! Тебе не кажется это странным?

— Ну… наверное.

— А ты не помнишь, он был в зале, когда на нас напали?

— Понятия не имею, мы же все время были на ринге. Я не отвлекался ни на секунду.

— Я тоже. Так, с Гелиусом мне более-менее понятно. Он эльф, тем более магистр, мог и магию применить. А вот Бочка… Куда делся? Хм… Слушай, а ты действительно убил Реута?

— Угу.

— И нас так просто отпустили после того, как ты в этом признался? Без охраны, еще и карету подали? Как-то не вяжется с тем, чем Бурмистр занимается. Он же должен был тебя задержать, как убийцу? Нет?

Девушка на миг остановилась, и я, запнувшись, чуть не врезался в ее спину. А чтобы не упасть, случайно схватился за женские плечи. Ладони сами, абсолютно случайно юркнули под распахнувшуюся куртку. О, духи... Это... Это женская грудь? Какая приятная на ощупь... Мои ноздри затрепетали, и в животе что-то екнуло.

— Ээ, монах! Руки!

— Прости. Случайно.

Но раскаяния я не чувствовал. Я чувствовал… что-то другое, то, чего понять пока не мог. Наверное, это все от голода.

Мы шли молча, избегая освещенных мест, оно и понятно — вид у нас был, мягко говоря, неприличный. Милена лишь изредка оглядывалась, проверяя, иду ли я следом. Иду… Куда деваться.

— Не знаю, трупа то он не видел. Мало ли что я мог наговорить? Бурмистр даже не поинтересовался, где труп Реута. Все другими интересовался.

— Точно… А Реут не последний человек в городе. Странно все это.

Странно не то слово. На кой-ляд я ляпнул, что я убил Реута? Вот кто меня за язык тянул? Тех, кто видел, что это действительно произошло случайно, уже могло не быть в живых. Кому нужна моя честность? Правильно, никому. Так что надо брать пример с Милены — эта врет, не краснеет. А еще, брат Амвросий сказал, что ручается за меня, вот пусть и расхлебывает…

— А может, Бурмистр не ладил с Реутом?

— И что?

— Ну и обрадовался, что его убили.

— Это ты так себя успокаиваешь?

— Просто размышляю.

— Ну да, я так и подумала.

Путь к гостинице по моим подсчетам занял минут двадцать. Действительно недалеко, и к нашему счастью, улицы были безлюдны, что логично в этот час… А ещё мне казалось, что уже далеко за полночь, и ужасно хотелось есть и спать. Летняя ночь была богатой на запахи цветов, деревьев, каналов, запахи спящего города, но я это просто отбрасывал, думая об ужине. Может в гостинице хотя бы сухари остались?

Перед входом Милена замешкалась, и я решил помочь. Мысль о еде придавала силы.

— Можно пробраться через крышу или через окно. Не будем беспокоить консьержа.

— Хорошая идея, — пробормотала Милена. — Окно, я вроде не закрывала. И как я сама об этом не догадалась?

— Устала?

— Нет!

Я усмехнулся. Девчонка хорохорилась, как воробышек, но я то видел, что она держится из последних сил.

— Тут лестница была.

— Угу.

— Давай помогу?

— Я сама.

Сама, так сама. И пока Милена решала, как она это сделает, я принес утреннюю лестницу, благо, она никуда делась, и мы все-таки полезли наверх.

Кровать! Еда! — билась в мозгу единственная мысль, да там и застряла. Проникнув в комнату, мы остолбенели от удивления.

***

В комнате кто-то был. Чей-то темный образ маячил внутри, и я уж было хотел сигануть обратно в окно, но фигура так стремительно бросилась к нам, что я даже не успел выдохнуть. Рядом пискнула Милена, и комната мгновенно осветилась тусклым световым шаром, появившимся по щелчку пальцев незнакомца. Хотя… Не такого уж и незнакомца.

— Что за…?!

— Надо же, как неожиданно, — тихо проговорил магистр Гелиус, щелкнув пальцами во второй раз. Шар исчез, и помещение вновь погрузилось в темноту. — А я то думал, вы сообразили убраться из города. Если что, я вам настоятельно рекомендую это сделать немедля. Хотя… если не успели, может это и неплохо. Есть у меня альтернативное предложение, как вас там? Шику и Милена?

Я зачем-то кивнул, хотя в темноте этого можно было и не делать.

— А я Вас помню! — раздался в глубине комнаты голос девчонки. Почему-то тоненький сейчас, он дрожал от волнения, как хрустальный колокольчик.

— Немудрено, — ухмыльнулся Гелиус. — Прошло не так много времени, чтобы вы могли меня забыть.

— Нет, я не о боях! Я хотела сказать, что видела Вас один раз, в Академии… Когда хоронили бабушку.

— Как ты говоришь, твоя фамилия?

— Селеритас.

— О, как… Селеритас… Что ж, твоя бабушка была сильным магом… Очень сильным и одарённым. Надо же…

— А как Вы так быстро исчезли?

Не испытывая ни капли угрызения, я вмешался в разговор. Бабушку Милены я не знал, интересовали более насущные вопросы. К чему вспоминать усопшую старушку?

Мне показалось или Гелиус усмехнулся?

— Долгие годы тренировок, мой юный друг, капелька магии в крови и огромное желание убраться оттуда, как можно скорее… Попутно постарался еще кое-кому помочь. Надеюсь, получилось.

— Кстати, а что Вы тут делаете?

О, наконец, догадалась спросить. Шанс встретить в этой комнатенке не кого-нибудь, а целого магистра Академии был столь же ничтожен, как и столкнуться с братом Амвросием в ночном клубе. Более того, в ночном бойцовском клубе. Однако же, он осуществился. Вот только с помощью каких сил?

— Тот же вопрос могу адресовать и вам, мои юные друзья.

В голосе Гелиуса звучала насмешка, темнота давила, а еще ужасно хотелось есть… и спать… Недолго думая, я нащупал кровать и присел. Теперь, главное, не заснуть.

— Нас пригласил в гости мой наставник Тириэль, — быстро проговорила Милена.

— Забавно.

— Что именно?

Ничего забавного в ситуации я не видел, даже привстал с кровати, уже готовый ко всему. Более того, ситуация стала меня напрягать. И похоже, что не меня одного. Судя по колебаниям воздуха Милена нервно расхаживала по комнате.

— Что именно благодаря Тириэлю я нахожусь, ну скажем, в этом гостеприимном месте. Он тоже меня пригласил в гости. Не далее, как вчера, Тир появился у меня в Академии и попросил зайти сегодня после полуночи по этому адресу. Сказал, что у него есть ко мне серьезный разговор, и он хочет что-то показать.

— А что в Академии нельзя было поговорить? Обязательно разговаривать ночью в чужом доме?

— Понимаю, — вздохнул Гелиус. — Но я подозревал, о чем будет разговор, поэтому не мог не прийти. И вот сейчас вы натолкнули меня на мысль — если Тир не пришёл, а пришли вы, не случилось ли с ним чего?

— А почему Вы думаете, что с мастером Тиром что-то случилось? — насторожилась Милена, и я явственно прочел в ее голосе беспокойство. — И Вы не могли бы сделать еще раз… хм… ну этот огненный шар?

— Огненный шар?

— Ну да, то, что Вы сотворили, когда мы вошли. Не хочу разговаривать в темноте, а где свеча у Мартина я не знаю.

— А, ты имеешь в виду канделу? Это был не огненный шар, а кандела — световой шар. Они как раз светят, но не греют, а огненные шары создают в боевых условиях и для их создания требуется… Хотя, о чем это я? А разве ты не видишь в темноте? — изумился Гелиус, закончив свою тираду, и без лишних слов сотворил тусклый шарик в углу. По стенам молниеносно запрыгали тени, словно в древней пляске, пугая и одновременно завораживая.

— А должна?

— Ну вообще-то, твоя бабушка — магистр Академии.

— Была. И к сожалению, она многому не успела меня научить. Но давайте, не будем сейчас о моей бабушке. Меня больше интересует Тириэль.

Присоединяюсь.

— Ах, да. Тириэль.

Магистр, словно змея, соскользнул с табурета, где он все это время располагался и, также по-змеиному обогнув Милену, застыл перед девушкой. Я был готов поклясться, что глаза Гелиуса свернули.

— Давайте начистоту? Что Вы думаете о человеке, который сегодня ночью решился, можно сказать, на главное преступление века?

— Это какое такое преступление? — брякнул я, уже начиная подозревать о чем пойдет речь.

— А вы не догадываетесь?

— Эм…

— Не «эмм», а убийство Серафима! Вы разве не поняли, что тот, кто втянул вас в этот заговор — безумец? Вы производите впечатление очень умных молодых людей! И способных! О, духи, как же вас так легко провели вокруг пальца?

— О чем вы вообще говорите?

Милена нахмурила брови, ее лицо было… сложным, а я… Я вновь ощутил тревогу. А может, ну его, этого Тириэля? Брат Амвросий мне поможет. Я уверен. Готов принять любое наказание.

— Что Вы такое наговариваете на мастера Тира?

— Кто я? Да ни за что! Вам почудилось, я просто размышляю. А вам не показалось странным, что Влайк Хайдук так быстро исчез?

— Но Вы же тоже «быстро исчезли»?

— Но я маг, — тонко улыбнулся Гелиус бесхитростному вопросу Милены, а у меня начали зудеть руки начистить его светлый лик. Нутром чую, этот остроухий втирает нам какую-то ересь, вот прямо, как бальзам брата Амвросия, легко и благоуханно.

— А Влайк?

— А Влайк не маг.

— И какой вывод я должна сделать?

Милена с размаху села на кровать рядом со мной. Худой матрас неприветливо чихнул, скрипнули доски, и магистр поморщился. Наверное, от пыли.

— Какой вывод? Ну, например, что он использовал немагический способ покинуть помещение.

— А подробнее можно?

— Ой, что-то я засиделся тут, — вдруг засуетился магистр, — Тириэль, похоже попал в беду, надо его вызволять! А за всеми беспорядками стоит Влайк! Я уверен! Можете сами в этом убедиться!

— Каким образом? — заинтересовалась зачем-то Милена.

Вот ей делать нечего… Сидела бы в тепле у тетушки в особняке и горя не знала, так нет же, тянет девчонку на приключения. Зачем? Я зевнул и почувствовал удар локтем в бок. А локоть то у неё острый… Как и коленки, на которые пялился Гелиус. Видимо, от нечего делать.

— Я могу сотворить вам личины, и вы сможете проникнуть в дом Влайка и сами во всем разобраться. Ты, Милена, скажем, под видом служанки, а ты Шику, хм…

— Тоже слуги? — обреченно произнёс я.

Лучше бы Гелиус нас накормил, честное слово. Мой живот поддержал умную мысль громким бурлением, и острый локоть «соседки по кровати» снова прилетел в мой многострадальный бок.

— А почему мы должны Вам верить? С чего это Вы такой «добрый»? Зачем Вам нам помогать и вообще, откуда Вы знаете, что мы хотим делать?

— Логично. Я бы сам себе не поверил. Но верить мне можно уже потому, что я спас Петра и хочу спасти Тириэля!

Милена ахнула.

— Как спасли Петра? — не сдавался я.

— Погрузил его в стазис.

— Как Вы это сделали?

— Тебя интересует техника? — усмехнулся магистр.

— Было бы неплохо, — буркнул я.

— Ну, если справитесь с заданием, хм… То можете поступить в Академию магии и на практике узнать, как погружать в стазис. И не только это. В Академии можно много чему научиться, а ещё я чувствую ваш магический потенциал. При определённом упорстве, терпении, усидчивости вы сможете достичь очень высоких результатов! Я уверен.

— Идёт! — воскликнула Милена.

— Без экзаменов! — тут же добавил я.

Если уж брать быка за рога, то точно самого крупного. Пригодится.

Магистр скривился, и я подумал, что эта эмоция является одной из самых его любимых, даже складки на лице как-то уверенно легли.

— Без экзаменов и на полном содержании! — повторил я, припомнив некоторые маленькие, но очень важные для меня нюансы — отсутствие денег.

— Идёт! — быстро проговорил Гелиус, словно испугался, что я могу попросить что-то ещё.

Милена радостно воскликнула, а я вдруг понял, что опять вляпался. Или в этот раз повезло? В монастырь возвращаться не очень то и хотелось, даже не так — совсем не хотелось, а в Академии есть шанс узнать, что стало с духом меча — Баркой. Уверен, магистр то точно сможет помочь. Ну и за Миленой заодно пригляжу, за такой оторвой — глаз да глаз нужен! Я даже не заметил, как успел привязаться к девчонке. Куда она без меня? Пропадёт ведь.

— Вы точно уверены, что у нас есть потенциал? — деловито осведомилась Милена, вызвав у Гелиуса неконтролируемый приступ смеха.

— Миленочка, это моя работа, на протяжении, вот уже более, хм… Ста лет. Конечно, я в этом уверен. Я это вижу.

— Ста лет?!

— Если точнее, то ста четырнадцати, — явно подсчитывая что-то в уме сообщил магистр.

Это сколько ж ему лет? Что б я так выглядел в его годы…

Милена ошеломленно замолчала, и я уж хотел задать другой вопрос, как девчонка вдруг выпалила:

— Вы очень хорошо выглядите для своего возраста!

— Спасибо, — закашлялся Гелиус. — Ты тоже сможешь так выглядеть в моем, хм… возрасте. Но мы отвлеклись от главного — от Влайка! И от спасения Тириэля! Я уверен, с ним точно что-то произошло.

— А причём тут Влайк Хайдук? — не сдавался я. — Вы сказали, что Тириэль хотел убить Серафима. Не просто же так? Мастер Тир не похож на сумасшедшего.

— Тириэль ошибочно полагает, что за всеми беспорядками в городе стоит Серафим, но это не так.

— Точно, это все Пивная Бочка! Я тоже в этом уверена! — воскликнула Милена, кровожадно сверкнув чёрными глазищами.

Девчонка снова расхаживала по комнате, и я невольно ловил себя на мысли, что её спортивная фигура мне нравится все больше и больше. Мне бы тоже не мешало подумать о своём здоровье. Только вот где взять для физических тренировок здоровое питание? Однозначно, лишь в Академии…

— Не сомневался, что ты умная девочка! Это точно семейное! — ввернул Гелиус, ослепительно улыбаясь, и мне вновь захотелось что-то сделать с его «анфасом» и «профилем».

— Так что там с Влайком? — смущённо откликнулась Милена, поправляя волосы. И слава духам, присела обратно на кровать, поближе ко мне.

— Ах да, Влайк. Ну это же ясно и понятно, как белый день. Кому выгодны все эти беспорядки?

— Без понятия, я политикой не интересуюсь. Да кому угодно.

Все мои познания в политических хитросплетениях Баравии заканчивались обрывками разговоров, услышанных на рынке, да мятых газет, которые изредка попадались мне в руки.

— Влайк Хайдук сейчас разыгрывает шахматную партию. Стефана убили. Осталось убить Серафима и захватить власть! Он уже подмял под себя всех лавочников и ремесленников, обезглавил городскую стражу…

— Но ведь Реута убил Шику! — воскликнула Милена.

— Убил… А я вот все думаю и думаю, почему на Шику не был надет ошейник антимагии?

— А разве это не Вы его надеваете?

— Не всегда. Частенько по указанию Влайка они не надевались или надевались бутафорские, скажем так, чтобы пощекотать нервы. Бойцы играли в своеобразную рулетку, особенно, когда присоединялся кто-то новенький.

— Реут магическими способностями не обладал, а вот к Шику были вопросы. Но и к ошейнику Шику тоже. Не настоящий он был.

— Глупости какие-то! Зачем так рисковать?

Милена нервно барабанила тонкими пальцами по спинке кровати и явно о чем-то размышляла.

— А как Влайк может захватить трон, у Стефана ведь есть ещё наследники?

— Угу, ближайший по мужской линии — Серафим, но я думаю вы об этом и без меня знаете, — откликнулся Гелиус почему-то печальным тоном.

Я закашлялся. Ага, я ведь в курсе всех дворцовых интриг и сплетен.

— А Елена, дочь Стефана? — осведомилась Милена.

— Елена — королева Северной Эльфирии. Она уже давно не принадлежит Баравии, а ребёнка мужского пола у нее нет. Да и вряд-ли бы ей позволили, будь у неё сын, отдать его править в Баравию.

— Ну так объединили бы два государства, делов-то!

Я хотел есть и спать, и разговоры о какой-то Елене, о которой я слышал несколько раз в жизни, меня не вдохновляли. Как и разговоры о Влайке, но там хотя бы был шанс оказаться в другой жизни — выполнить задание и попасть в Академию. Я резко встал с кровати.

— Что нам надо сделать в доме Влайка?

Глава 20 Милена - Брат Амвросий

«О, духи! У меня есть шанс попасть в Академию! А Шику-то не дурак, сразу смекнул, как лучшие условия обеспечить».

Милена решила, что первоначальное мнение о Шику, как о безобидном клептомане было преждевременным: Реута убить, это не курице голову свернуть. С ума сойти! А предприимчивый-то какой! Девушка начала испытывать к молодому монаху нечто сродни уважения, смешанного со страхом и тревожным ожиданием, сдобренного мыслями «а что же этот парень ещё выкинет?» Заодно прикинула, если Шику откормить, да волосы отрастить, то к внешности будет не придраться, даже за дворянина сойдёт. Да и в Академии вдвоём всё-таки веселее. Теперь лишь осталось туда попасть. Несмотря на огромную усталость, девушке не терпелось приняться за дело, останавливало лишь отсутствие плана. Но, как любила говорить Алессандра, «терпение и время дают больше, чем сила или страсть», а еще — «все временно и решаемо, только смерть непоправима, но это не точно». А раз решаемо, значит, сейчас этот самый план и составим!

Итак, за дело!

Однако, глядя на неспешную беседу Шику с Гелиусом, Милена чувствовала, что внутри закипает возмущение — на воркующих собеседников хотелось наорать. Монах, с невероятно серьёзным видом, обсуждал с эльфом какие-то абсолютно ненужные факты престолонаследования, и зачем? К чему терять время, когда надо бы про другое поговорить?

Девушка решила взять контроль над ситуацией в свои руки. Тем более, что

— В политике я разбираюсь получше Шику, если потребуется сама ему все расскажу. Гелиус, давайте ближе к делу. Что мы должны сделать в доме у Влайка? Что-то разузнать, украсть или убить его?

— Эээ…

Рот монаха красноречиво открылся и также быстро закрылся: Милена стукнула соратника кулаком по плечу. Несильно, в надежде, что он поймёт и заткнется. Шику оказался сообразительным.

— Это уж сами решайте, Влайк — гнусный тип…

— Если убьете Влайка, спасете Баравию! — пробормотала Милена и быстро добавила: — Так отец говорил...

Гелиус хмыкнул, но дальнейшего ответа не последовало. От нетерпения он принялся расхаживать по комнате взад-вперёд, а созданные им канделы стайкой следовали за темной фигурой эльфа, как за предводителем. Милена даже засмотрелась на доселе невиданное чудо. Молчал и Шику, но недолго.

— И освободить трон для Серафима? Вы о нем печётесь? — всё-таки брякнул монах.

— Ну что ты, Шику! Я забочусь исключительно о благополучии Баравии!

— Отчего ж Вы сами его не убьете?

— Не могу. На то есть множество причин.

— Клятву давали? — тихо произнесла Милена.

— Я — да. А Тириэль — нет…

— О чем вы?

— Я тебе потом объясню, Шику.

— Я все равно не понимаю, как Влайк может сесть на трон. Да и для чего это ему? — упрямо продолжал интересоваться Шику.

— Хорошо, Шику, я объясню, — вздохнул Гелиус. — Гонения на эльфов начались не просто так. Влайк Хайдук сначала потихоньку, а потом и уже не таясь, стал уничтожать эльфов. Сегодня ты видел, что произошло на турнире.

— Что именно? На турнире много чего случилось.

— Я о нападении. Некто, одетые в зелёные плащи, избавились от стражников Реута, которого ты, Шику, — магистр резко остановился перед кроватью и ткнул пальцем в плечо монаха, — так эффектно убил до этого.

— Но ведь я случайно. Я не планировал его убивать. Честное слово!

— Не уверен, что и эта «случайность» не была спланирована. Убийство стражников, как вы понимаете, тоже на руку Влайку. Он остаётся единственным хозяином в городе, а устранив Серафима, и в стране! Все просто. Всегда ищите тех, кому это выгодно. Если ты не забыл, ошейника антимагии на тебе не было, собственно, как не было и причины «щекотать» нервы тощим монахом.

— Как не было? Надевали же! На бой с Реутом точно надевали. Был на шее!

— Настоящий не надевали.

— Эээ…

— Надевали!

— Не надевали!

— Ну так возможно поэтому на Шику его и не надели, настоящий-то, что не произвел впечатление грозного бойца, — фыркнула Милена. — Может, Реут просто не захотел позориться?

— Может, а может быть и другое. Влайк опасался, что его команда проиграет команде Реута и хотел оставить себе лазейку, оспорить результаты турнира, если что-то пойдет не так. Как вам такое?

— Ну, не знаю, — с сомнением протянул Шику. — Если Влайк планировал такие мелочи, значит, он ожидал, что турнир дойдет до финала, а тут эти зеленые плащи… Противоречие выходит.

— Кстати, о зеленых плащах, — оживился Гелиус. — Вообще-то сегодня на ринге должна была появиться команда эльфов под названием «Зеленые плащи», но когда я прибыл в клуб, мне сообщили… Ах, да, просто поставив перед фактом, что команду с турнира сняли. По причине неявки, м-да… и вместо них будет сражаться команда Реута. Сказать, что Влайк вне подозрений, у меня не поворачивается язык. Ведь кто-то, одетые в эти самые зеленые плащи, как раз и устроили бойню… Вопрос, кто?

— Да, я помню зелёные плащи… Это невозможно забыть, — с горечью произнесла Милена. — Выходит, Серафим может быть вообще не причём к гонениям на эльфов?

— А зачем ему нас притеснять? — удивился Гелиус. — Возможно, и были какие-то мелкие конфликты, но вот глобально... Серафим далеко не дурак и понимает, что дружба с эльфами может дать Баравии много чего хорошего. Тем более, Серафим воспитывался вместе с Еленой, дочерью Стефана, а она…

— Королева Северной Эльфирии, да-да, я уже выучил, — вмешался Шику.

— И это тоже. Но её мать Летиция тоже была эльфийкой, — тонко улыбнулся Гелиус.

— Ого… не знала.

— Об этом не было принято распространяться. Знаю только, что покойный Стефан очень любил свою жену.

— Логично, — хмыкнул Шику, — она же была его женой! Как можно не любить свою жену?

Некстати припомнив неуемного тетушкиного мужа, графа Рошкована, Милена еле сдержала ехидную ухмылку. И только хотела высказаться про семейные отношения, как, словно читая её мысли, с таким же выражением лица принялся вещать магистр.

— Ах, Шику-Шику… Молодо-зелено. Но откуда тебе монастырскому знать все нюансы взаимоотношений между супругами…

— Расскажете? — ухмыльнулся Шику в ожидании очередной каверзы, но эльф вдруг посерьёзнел.

— У нас мало времени. Слушайте внимательно, я вам сотворю новые личины, они будут с вами ровно сутки, после чего спадут. Задание минимум — вам надо выкрасть у Влайка его Меч-говорун и шкатулку из зелёного малахита, а максимум…

— Убить его! — кровожадно воскликнула Милена.

— Это уж как получится, — уклончиво ответил магистр. — Оба варианта приемлемы.

— Подождите, подождите! У меня ещё несколько вопросов. Я все-таки не понимаю, а зачем нам убивать Влайка?

— Влайка я беру на себя, — быстро проговорила Милена, на что Шику лишь пожал плечами. — У меня к нему свои счеты.

— А можно еще вопрос про ошейники антимагии? Я все никак не могу взять в толк, а зачем они? Ведь на ринге сражались стражники? Это же обычные люди.

— Не скажи, — вздохнул Гелиус. — Ладно, раз ты такой любопытный, поясню. Случалось, что на ринг выходили и маги, и эльфы. Мне вообще кажется, что Влайк заставлял сражаться в ошейниках, чтобы унизить эльфов. Потому что ошейники антимагии надевают в основном на молодых послушников, либо учеников Академии — сильных магически, но слабо управляющих своей магией. Эльфы-то хорошо владеют собой и своей магией соответственно. Поэтому одеть ошейник на эльфа это сродни унижению…

Магистр поджал губы.

— Ошейники могут изредка использоваться в качестве наказания для провинившихся, но чаще используются для контроля магии. И любой выход ученика в таком «украшении» вне стен Академии должен быть организован с сопровождающим.

— Вот как? А как эти ошейники выглядят? — нахмурилась Милена и задумчиво посмотрела на Шику.

— Тебе ж его одевали.

— Так магистр сказал, что ошейник был не настоящий.

— Анализируя произошедшее, я склонен думать, что тебе одели бутафорский. Особенность ошейников антимагии в том, что они светятся голубоватым сиянием, форма не важна. Это может быть и цепь, и обруч, и ремень. А я сияния не наблюдал. Но его могут видеть только люди с магическими способностями, для остальных это просто ошейник.

— То есть Влайк сияния не видел?

— Исключено, у него нет магических способностей.

— А Вы?

— А я решил, что это не моё дело. Ошейник был? Был. Всплески магии я вижу по-другому и проконтролировать их могу и без ошейника.

— Голубоватым сиянием, говорите? Любопытно… А я тут давеча видел людей в таких ошейниках… с сиянием. А один из них даже общался со своей рукой, то бишь перстнем.

— Это ты где такое видел? — вмиг заинтересовался Гелиус.

— Да на лекции в Пансионе у графини… — начал Шику, но Милена толкнула его локтем под ребро. И на всякий случай наступила на ногу. Монах от неожиданности подпрыгнул на кровати.

Вот болтливый гад!

— Да знаю я про эти лекции, — отмахнулся эльф. — Не буду спрашивать, что там делал ты.

— Нууу… я… это…

Милене очень хотелось вставить крепкое словцо и высказаться, но, поразмыслив, решила, что тему присутствия Шику в Пансионе лучше не развивать. Тем более, что...

— Я же сказал, что не буду спрашивать, — усмехнулся Гелисус. — Это ученики Фрески, совсем распоясались, как и их преподаватель. Полное разгильдяйство! Вместо того, чтобы готовиться к занятиям в Академии, посещают другого рода лекции, хм… А старик совсем чудить стал, пришлось на него тоже ошейник антимагии одеть и брать ситуацию под свой контроль. Тириэль вот недавно заходил в Академию, проведать Фреску, своего старинного друга, так стал просить меня за него. Подозреваю, что не в последнюю очередь хотел сегодня еще и за Фреску словечко замолвить.

— Ааа, так вот кто подарил Тириэлю плащ-невидимку! — воскликнул Шику.

— У Тира есть плащ? — расхохотался Гелиус. — Ай да, Фреска! Теперь понятно, почему Тириэль так красноречиво выступал в защиту старого Фрески. Плащи-то у нас все именные и их не больше дюжины, выдаются под расписку Хранителя Артефактов. Правда, после того, как последний Хранитель уволился, ключ хранился у Фрески. Надо бы проверить, что с остальными плащами…

— Что-что, Ваши ученики ими же и пользуются, в свободное от Ваших лекций время! — злорадно воскликнула Милена. — Но мы отвлеклись, магистр. Боюсь, что этой ночью нам не пробраться в дом к Влайку, тем более в Золотом квартале.

— Это что ещё такое? — удивился Шику.

— Сразу видно, что ты из монастыря, — съехидничала Милена. — У нас каждый ребёнок знает, что это квартал, где обитают богачи, и где он находится.

— И где же он находится?

— О, духи… А где ещё могут проживать богатеи? Конечно же, ближе всего ко Дворцу. И охрана у некоторых особняков даже лучше, чем у Стефана была, уж я то знаю… Так что ночью туда вообще немыслимо попасть без должной подготовки.

— Ночью нет, но это можно попробовать сделать утром. У Влайка, как я уже говорил, есть личная служанка, — откликнулся Гелиус.

— Служанка?

— Да.

— Женщина?!

— Да.

— Почему не слуга?

— Потому что Влайк помешан на экзотике, — хмыкнул Гелиус. — Представляете, как-то уговаривал меня отдать ему парочку одаренных учениц в охрану. Учениц Академии магии! В охрану к лавочнику! Да это просто наглость и форменное безобразие!

Эльф не мог сдержать эмоций. Он снова вскочил со стула, куда присел незадолго до этого и принялся нервно расхаживать вдоль по комнате.

— А зачем Вы с ним общаетесь, если он Вам настолько неприятен?

— Зачем общаюсь? Затем, что надо держать друзей близко, а врагов еще ближе, — медленно проговорил Гелиус. Подойдя вплотную к затихшим Милене и Шику, понизил голос и добавил: — Но мы действительно отвлеклись. Я конечно, пошутил про преступление века, но чем больше думаю, тем больше прихожу к выводу, что с Тиром что-то случилось. Он уже давно должен быть здесь. А если он не пришел к Мартину…

— Кто такой Мартин? — не сдержался любопытный Шику, и Милена уже практически замахала на него руками.

— Хозяин этой квартиры, эльф-книготорговец, — быстро бросила она и умоляюще посмотрела на магистра, но Шику снова опередил.

— А где он сейчас?

— Бежал, спасая свою семью! — рявкнула Милена и срывающимся голосом продолжила: — Прошу Вас, Гелиус, продолжайте!

— И не вернётся?

— Сегодня точно нет! — уже практически орала Милена и, резко выдохнув, снова обратилась к Гелиусу:

— Прошу Вас!

Эльф озабоченно покачал головой.

— А если он не пришёл к Мартину, то здесь оставаться небезопасно. Надо действовать. Мне нужны Меч-говорун Влайка и малахитовая шкатулка.

— Или голова Влайка!

— Мы это уже обсуждали, действуйте, исходя из обстоятельств. А чтобы реализовать план, Милена, тебе придется исполнить роль Ариэлы, служанки Влайка. А Шику…

— Могу остаться при своей внешности, — пробурчал монах.

— Как ты думаешь, Шику, а зачем Милене менять внешность?

— Чтобы стать служанкой.

— А зачем? — вкрадчиво допытывался Гелиус, и у Милены возникло чувство, что он разговаривает с ними, как с маленькими детьми. Очень спокойно внешне, доходчиво, но еле сдерживаясь, чтобы не стегануть их прутком.

— Потому что Влайк знает, как мы выглядим, дурья твоя башка! — не выдержала Милена и, резко вскочив, вытянулась по струнке перед Гелиусом. — Меняйте!

— Умна, — улыбнулся магистр. — Личина будет действовать ровно сутки, не забывайте.

— А у Вас же есть меч-говорун?

— Вообще-то есть, а что?

— А почему Вы его не носите?

— Ты хочешь это обсудить? — изумился Гелиус. — Сейчас?

— И все же?

— С мечом что-то случилось, — нехотя откликнулся эльф. — Но времени в этом разбираться не было, и я оставил его в Академии. Как вернусь, займусь этим вопросом. Не один ты, кстати, этими мечами интересуешься. Лейтенант Бурмистр вот тоже любопытствует, даже назначил на утро встречу. Хочет со мной переговорить, как со специалистом по мечам. Как по мне, лучше бы в монастырь обратился, это их мечи, вот пусть монахи и разбираются. Еще бы спросил, где я был в ночь погрома во Дворце.

— А где Вы были? Неужели тоже на лекции у тети? — невинно улыбнулась Милена и с каким-то внутренним ехидством принялась наблюдать, как магистр закашлялся и тут же принялся что-то бормотать. И не только.

По рукам Гелиуса пробежали золотые искры, и не успела Милена ойкнуть, как эльф прикоснулся к ее макушке и словно мешок, натянул на нее что-то невесомое и такое, отчего тут же захотелось зачесаться. Тело стало ощущаться как-то иначе. Милена приоткрыла куртку и охнула.

— Ого, — восхищенно откликнулся Шику, во все глаза пялясь на оголенный плоский живот и огромную грудь, которой по всей видимости обладала неизвестная им Ариэла.

— А это обязательно? — вздохнула Милена.

— Да! — одновременно ответили Гелиус с Шику. — Влайк, хм… очень хорошо знает Ариэлу.

— Ясно, — вздохнула Милена. — Теперь твоя очередь, а я пока пороюсь в шкафу у Мартина, может, осталась какая-то приличная одежда…

— Симпатичная мордашка, кстати! — неслось вслед Милене и, судя по всхлипу и оханью Шику, Гелиус его тоже в кого-то превратил.

В шкафу оказалось не очень много одежды, но Милене повезло — рубаха и юбка нашлись. И слава духам, нашлись тетины руалы, часть из которых она оставила здесь. Не долго думая, Милена разделила деньги на несколько частей: одну положила в карман юбки, вторую — в карман куртки и пару монет на всякий случай оставила в шкафу. Заодно вытащила оттуда какие-то широкие шаровары. Для Шику сойдут.

— Лови! Тебе тоже не помешает одеться. А еще не помешает…

— Откройте!

— Да что ж, такое! — в сердцах воскликнул Гелиус. Мгновение и, завернувшись в плащ, просто растворился в воздухе.

В дверь барабанили.

— Бежим! Шику, быстрее!

Милена подскочила к окну, однако, увиденное заставило передумать. Схватив Шику за руку, она резко открыла шкаф и, нажав на стенку оного, мгновенно втащила их в потайную комнату. Шику еле успел прикрыть дверь шкафа.

***

— Опоздали.

— Или наоборот, пришли слишком рано, — глубокомысленно заметил брат Амвросий. Щелкнув пальцами, монах сотворил несколько световых шаров, чем вызвал вздох восхищения у лейтенанта, тут же сменившийся другим вздохом — разочарования. Комната была пуста и, на первый взгляд, здесь давно не жили.

— Надо осмотреть все.

— Воля Ваша, но я бы… — начал брат Амвросий, но не успел довести мысль до конца, как с удивлением обнаружил, что его плечо кто-то трясёт. Трясут так, словно он — последняя надежда.

— Да как вы смеете врываться в гостиницу! Прошу покинуть помещение! Я буду жаловаться! Ещё и дверь выбили! Кто заплатит теперь?! Я буду жаловаться, вы слышали?

Сзади наседал консьерж с красным от гнева лицом и такими же красными глазами.

— Кому? — хмыкнул Бурмистр, и, даже не взглянув на служителя, играючи навесил хлипкую дверь обратно на петли.

Консьерж опешил.

— Как кому? Реуту. Я первым делом к нему пойду! Городская стража, они ведь…

— Реут уже не принимает.

— Как это? Как не принимает?!

— А вот так! Мы, кстати, здесь не просто так, — перебил консьержа Бурмистр и сунул под нос любопытному работнику жетон.

— Ох, простите, не признал, — стушевался консьерж.

— А что, моей формы тебе недостаточно?

— Да мало ли кто тут может в форме шаст… хм, ходить. На фабрике местной чего только не шьют.

— На фабрике, говоришь, чего только не шьют? А если подробнее?

— Да я так, для красного словца. Люблю болтать, знаете ли… Ничего не знаю, ни-че-го. Ну, я это, пойду… — пробормотал мужчина и принялся пятиться из комнаты, куда он так бойко залетел вслед за братом Амвросием и Бурмистром.

— А ну, стоять! — рявкнул лейтенант. — Чьи комнаты?

— Так это… Мартина ж.

— Кто такой Мартин?

— Так это, книгами торговал. Эльфийскими! — быстро добавил консьерж, увидев, как нахмурился Бурмистр. — Так я пойду, да? Гостиницу охранять надо…

— Да уж видел я, какая тут охрана. Ты дрых, как сурок, когда мы проходили в номера.

— Даже не стали тебя будить, — добавил брат Амвросий, тонко улыбнувшись.

— Спящий режим! Но это не мешает…

— Да ну? — хмыкнул Бурмистр.

— Виноват, не доглядел, — потупился консъерж.

— Лети уж, орел... твои данные внизу запишут. На всякий случай.

— Как прикажете.

После слов Бурмистра мужчина расправил плечи, но, наткнувшись на внимательный взгляд монаха, вновь поник и, пятясь, вышел из комнаты. Протяжный и жалкий скрип закрывающейся двери, и брат Амвросий с Бурмистром остались вдвоем.

— И что мы теперь будем бросаться выполнять требования каждого анонима? — поморщился монах, в упор глядя на лейтенанта.

— Это не требование, а подсказка, — упрямо мотнул головой Бурмистр, продолжая осматривать помещение. Шагнув к кровати, провел рукой по перине и подманил монаха подойти ближе. — Здесь недавно кто-то был, кровать еще теплая. Вот, смотрите.

— Был, — кивнул головой брат Амвросий, подтверждая, и незаметно стрельнул глазами в сторону неплотно прикрытой дверцы шкафа. — Но уже покинул помещение. Я ощущаю всплеск магической энергии, этот «кто-то» явно воспользовался порталом.

Бурмистр витиевато ругнулся.

— Чей портал? Ах, да, Вы ж не можете такое определять. Но хорошо, что смогли меч починить. Хотя, это же ваши мечи. Кто, если не вы. А вообще...

Монах пожал плечами. Лейтенант болтал без умолку и начинал слегка раздражать. Вместо того, чтобы действительно заниматься решением вопроса, из-за которого пришлось покинуть монастырь, Бурмистр заставил его осматривать какую-то квартиру, где открывались порталы. Магия была эльфийская, но говорить об этом лейтенанту брат Амвросий не торопился. Уж слишком непонятно было, что делает в соседнем помещении его подопечный, которого брат Амвросий чувствовал за версту. И не только его. Магический маячок, поставленный незаметно на девчонку, позволил понять, что с Шику находится и Милена. Но что они тут делают? И главное зачем?

— ...мне требуется еще одно мнение. Утром побеседуем с магистром Гелиусом, пусть тоже выскажется. Вопрос серьезный.

— Как скажете. Предлагаю тогда не терять время и заняться все-таки другими вопросами. Не вижу ничего подозрительного в этой квартире.

— Вы правы. Нам еще много чего предстоит сделать. И графа Рошкован еще не нашли, хотя отыскался его меч.

— Вот как? И где же обнаружили?

— Во рву подле Дворца. Правда меч сломан. Дух его не отвечает, я сам проверил своим мечом, что Вы починили, но увы. Надо бы и меч графа осмотреть, брат Амвросий!

— Надо, так надо, — флегматично заметил старик, незаметно надавливая на дверь шкафа. — Так мы уходим?

— Да, пойдёмте, у нас ещё столько дел, столько дел… Убийство Стефана раскрыто наполовину, граф не пойман, маньяк не обнаружен. Затаился гад! — в сердцах воскликнул Бурмистр и тут же хмыкнул, — но я надеюсь, что его самого порешали этой ночью. Время было жаркое. Но охрану я здесь все же выставлю, на всякий случай.

— Что Вы имеете ввиду, говоря «раскрыто наполовину»?

— То, что я знаю, кто убийца, но это собирательный образ.

— Как это? — изумился брат Амвросий.

— Я уверен, что господаря убили светлые эльфы! И Рошкован точно в деле! Но кто именно из этих остроухих, это нам ещё предстоит выяснить.

— Я бы не был в этом так УВЕРЕН, что это светлые эльфы, — задумчиво ответил монах, открывая дверь и, застыл на пороге. — Так Вы идёте?

Глава 21 Шику

Я даже не понял, как мы оказались в другой, более тесной комнатушке, похожей на чулан, но при этом с отличной слышимостью всего, что происходило за стенкой. Брат Амвросий и тут поспел… просто наваждение какое-то! Я с ужасом стал представлять, как лейтенант повторяет движения Милены и через шкаф вваливается в наше убежище...

Слава духам, этого не произошло.

Мы еще какое-то время слушали их разговоры, из чего поняли, что графа Рошкована не нашли, и что Бурмистр во всем подозревает эльфов, но вслушиваться становилось все тяжелее и тяжелее...

Чулан был настолько захламлен, что я боялся пошевелиться... чтоб не упала какая-то швабра или того хуже — железный таз, висящий на стене и в который я уперся спиной, а вот животом я ощущал… Милену. Ощущал так близко, что чувствовал, как у неё под кожей отдаётся сердце, и как от напряжения дрожат пальцы.

Что-то скрипнуло.

Девчонка резко обхватила меня, прижимая к себе, будто мы так и стояли всегда. Горячий лоб упёрся мне в грудь, а ладонь легла на спину — твёрдо, без суеты. Это была не ласка, а удержание.

— Не дыши, — одними губами прошептала эта… заноза.

За стеной послышались шаги.

Я поймал себя на странной мысли: мне вдруг стало спокойно. Не потому, что опасность исчезла — наоборот. Потому что она была рядом, и всё происходящее вдруг стало не хаосом, а чем-то переживаемым. Милена пошевелилась, и я почувствовал, как что-то твёрдое так некстати возникло внизу…

— Так Вы идёте? — услышал я голос брата Амвросия, и слава духам, раздался хлопок затворяемой двери.

Мы синхронно выдохнули.

— Ушли… вроде.

Милена заерзала, стала толкаться локтями, пытаясь что-то достать, а я мог думать только о том, что выданные мне шаровары скоро станут мне малы.

— Что ты делаешь?

— Где-то здесь был огарок свечи и коробок спичек…

— Ты хочешь спалить кладовку? — хмыкнул я, и очередная встреча с братом Амвросием натолкнула меня на мысль. — Luminate! — четко произнес я, и над моей головой зажглось привычное зеленоватое свечение. — Не только магистр такое умеет!

— Ух ты, ловко! — Милена присвистнула. — А ты не мог догадаться сразу?

— Мне не привыкать, я и так неплохо вижу в темноте… Добрые монахи позаботились об этом… когда я был маленьким, мне говорили, что огарок свечи — слишком большая роскошь, а когда я научился молитве о фонаре, в этом нужда и вовсе отпала…

— А я думала ты только полы чистить умеешь. А еще ярче можешь?

— Брат Амвросий может, а я… эм-м…

— Понятно. Тогда можешь воо-от туда посветить? Хочу что-найти.

Я отступил от железного таза, присел на корточки, и Милена нырнула куда-то вниз, откуда вынырнула практически сразу, держа в руке небольшую книгу, оказавшуюся неким подобием тайника. Внутри лежала удавка и пара золотых монет. Девчонка быстро спрятала это все в карман.

— Пригодится.

— Ни разу не видел, чтобы деньги кому-то не пригодились, — пробормотал я. — Насчет удавки есть вопросы, но кто я такой спрашивать зачем леди удавка?

— Угу, — откликнулась Милена. — Меньше знаешь, лучше спишь. А теперь давай отсюда выбираться.

— Обратно в комнату?

— Неа. Есть другой вариант.

Став на табуретку, девчонка принялась елозить рукой по деревянному потолку. — А ну, помоги мне!

— Чем?

— Руками!

— Руками?

— Ну не ногами же! — рявкнула Милена, с трудом приподнимая над головой люк. Узкую щель лизнул лунный свет, и я догадался, что от меня требовалось. Подскочив к Милене, я с силой надавил вверх и механизм отработал открытие.

Не говоря ни слова, девчонка подтянулась и, к моему удивлению, легко оказалась наверху.

— Помочь? — женская мордашка ехидно выглянула в отверстие. Милена опустила руку и помахала ею в воздухе.

— Справлюсь.

Сказал я и понял, что погорячился. Сказанное было легче озвучить, чем сделать. Я решил повторить трюк Милены, однако, почувствовал, что зацепившись руками за края люка, повис натуральной колбасой под потолком и немного растерялся. Еще и Милена начала тихо смеяться, а нет… громко и неприятно ржать. Стиснув зубы, я спрыгнул на пол, подставил под люк табуретку и дело пошло быстрее. Кое-как подтянувшись, я стал болтать ногами в воздухе, извиваясь, как змея, и вдруг почувствовал, что мне помогают выбраться наверх.

— Ух, не привык я к таким акробатическим номерам.

— Да уж я поняла.

— Это мы где?

Оказавшись наверху, я опустил крышку обратно и с интересом осмотрелся. Тусклый лунный свет, проникавший сквозь небольшие мансардные окна, позволил разглядеть антураж помещения: какие-то сундуки, книги, стулья, куча хлама и наверняка пыли. Странно, что писк мышей не слышен.

— На чердаке или чердаках, как тебе угодно. Их тут много, — ответила Милена, куда-то продвигаясь.

Я поспешил за ней. Чего здесь оставаться то? В любом случае девчонка ориентируется на этих чердаках лучше меня. Тем более в темноте.

— Нам надо где-то переждать до утра, а утром наведаться на фабрику.

Милена открыла незаметную для меня дверь и проскользнула дальше. А я... я, больно ударившись о дверной косяк, стиснув зубы, плелся за ней и думал.

Фабрика... Действительно, обсуждали этот вопрос. Я припомнил, что Тириэль говорил о забастовке, а также о своем появлении здесь.

— Милена, а ты помнишь, что сказал мастер Тир?

— Тириэль много чего говорил.

— Если он не придет до утра, то нам надо бежать из города.

— Это мы еще посмотрим, — фыркнула Милена, разгребая хлам на каком-то топчане. — Если Тир не появится, нам надо будет предупредить рабочих! Вот смотри, тут еще раскладушка есть, можно пару часов поспать. Если нужны удобства, хм…

— Не помешали бы.

— Тогда за мной.

Милена провела меня еще в какую-то комнатушку с единственным окном и дверью, за которой я освежился и задумался, как это мы так просто разгуливаем по чердачным помещениям? О чем Милену и спросил по возвращении.

— Потому что кое-кто не озаботился тем, что чердаками можно пользоваться не только в целях хранения хлама. Двери на чердак заперты снаружи, однако, внутри можно спокойно расхаживать. Мы так можем обойти здание по периметру, но предлагаю остановиться на этой комнате и пару часов подремать.

— Ах, вот оно что. Что ж, это нам только на руку. Насчет «остановиться здесь» согласен, идти то больше некуда...

Полный решимости выспаться, я кое-как примостился на пыльной раскладушке, оказавшейся слегка маловатой для меня. Однако, это было гораздо лучше, чем спать на голом, грязном полу, тем более удалось накрыться какой-то шторой. Милена разместилась неподалеку, и я не заметил, как провалился в сон без сновидений.

Проснулся я от предрассветных, слепящих глаза лучей солнца, проникнувших через пыльное мансардное окошко и от того, что на меня насмешливо смотрит свежая, как роза Милена. Девчонка уже успела умыться и соорудить на голове симпатичный пучок. Синяя холщовая юбка и грязно-розовая блуза на вид были ветховаты, но довольно опрятны. Я резко вскочил.

— Доброе утро, Шику! — улыбнулась Милена и даже протянула мне невесть откуда взявшиеся парочку сухарей, которые я с благодарностью у неё принял. — Умывайся и давай отсюда выбираться.

Спустя десять минут мы вернулись в комнату к Мартину. Спрыгнуть с чердака оказалось легче, чем туда забраться, и мы довольно шустро принялись спускаться через окно его комнаты еще ниже. К моему счастью, лестницу никто не удосужился унести и, достигнув земли, я с удовольствием потянулся. Следом взметнулась юбка Милены.

Летнее утро доносило до меня пение птиц, запах цветов с клумбы, и мне казалось, что новый день приветствует нас добром и удачей. Наслаждался я ровно секунд десять.

— О, духи… Что там?

— Где?

— Да в кустах! По-моему, там человек лежит…

— Может спит? — с надеждой спросила Милена и тут же добавила: — Ну да, согласна, поза странная.

— А тебя только поза смущает? Нож, торчащий из его спины, значит, случайно сверху упал?

Милена ругнулась и быстро схватила меня за руку.

— Бежим отсюда, нам нельзя попадаться. Этот труп мы тоже не видели! И то, что этот блондин одет в форму гвардейца — тоже. Понял?

— Понял, не дурак.

— Вот и славно.

И мы припустили. Бежали мы ровно два квартала, после чего перешли на быстрый шаг, так, словно мы торопились на работу. Торопились, как и все остальные, кто попадался нам на пути. По положению солнца я определил, что сейчас должно быть около шести утра или немного раньше. Булочники еще не успели открыть свои лавки, зато фабричный гудок вовсю зазывал рабочих на смену. Так я понял, что мы находимся недалеко от какой-то фабрики или завода. Милена вновь припустила быстрее, и я ускорил темп, стараясь не отставать.

Однако, завернув за угол, мы остолбенели. Возле проходной творилось невообразимое. Вместо того, чтобы увидеть чинную очередь тех, кто ждет своего часа зайти в двери фабрики, мы увидели толпу кричащих рабочих, вооруженных палками, кое-где саблями и винтовками и не менее агрессивно настроенных гвардейцев, которые всю эту массу народа гоняли по периметру площадки перед проходной.

— Это что такое?! — прошептала Милена, испуганно озираясь по сторонам.

Я был готов податься обратно. И ежу понятно, что мы опоздали.

— Солдаты. Сейчас будет знатная заварушка. Слушай, а нам обязательно в ней участвовать?

— Да что б я понимала, что происходит…

Не привлекая внимания, мы отошли к стене соседнего здания, готовые в любой момент бежать, и желательно подальше от этого места, но любопытство пересилило. Тем более, словно в ответ на слова Милены раздались внятные крики, из которых я понял — кого-то поймали.

Милена скривилась, разглядывая происходящее, и тихо бросила мне:

— Обрати внимание. Это уже не просто разгон, — указала взглядом на гвардейцев. — У некоторых в руках пищали.

— Чего-чего? Это какие из них? Тут много чем вооружены.

— Ну вот, к примеру, в руках у того усатого блондина, такая тяжёлая, грубая штука. Видишь?

— Ага.

— Они больше пугают шумом, чем точностью.

Я присмотрелся внимательнее. У офицера, который метался вдоль строя, за ремнём сзади торчали сразу два пистоля. Подозреваю, что те самые, которые вытаскивают не для дуэли и не для меткого выстрела.

— Такие берут, когда не собираются целиться, — продолжила она и грустно покачала головой. — Из них стреляют в сторону. В толпу. Чтобы панику посеять, чтобы упали первые, а остальные разбежались. Для магов всё это — просто чих. Один жест, и половина этой площади легла бы. Но тут и без магии справляются. Чернь давят железом, шумом и страхом.

Милена на мгновение замолчала, наблюдая, как палки и сабли поднимаются над головами рабочих.

— Значит, договариваться они не собирались с самого начала.

— Забастовка отменяется! Ваш предводитель пойман! — зычно крикнул усатый военный и со всей силы ударил по голове одного из рабочих. Прикладом. Бедолага рухнул, как подкошенный, и его за ногу тут же утащил его товарищ.

Несколько рабочих бросились вперед, размахивая дубинками. Один из солдат в ответ, махнув саблей, отбил атаку и прикладом винтовки ударил одного нападавшего по руке — тот отшатнулся, крякая от боли; другого долбанули по спине.

Я заметил, что оружие по прямому назначению военные старались не применять, больше разгоняли толпу побоями. Хм, Милена, похоже, права.

— У нас нет предводителя! — крикнул кто-то, и люд загалдел еще больше. — Где наши деньги?

— Насчет денег это не к нам, а вот предводителя могу показать, вдруг запамятовали, — хохотнул все тот же усач. — Приходите в восемь утра на площадь перед Дворцом, обещаю, будет интересно. И весь день впереди.

— И кто же это? — крикнули из толпы.

— Некто Тириэль.

Толпа затихла. Милена тихо ахнула и, неожиданно схватив меня за руку, с силой сжала.

— Мы должны его спасти! — горячо зашептала девушка, тряся мою руку. Глаза Милены повлажнели, мгновенно наполняясь слезами, а я вдруг почувствовал в горле ком. И знаком то я с этим Тириэлем совсем ничего, но ведь он меня спас…

— Попытка не пытка, но что мы можем сделать?

— Не знаю еще, будем действовать по обстоятельствам. У меня нет плана. Пока нет.

Мы еще какое-то время понаблюдали за происходящим, но после слов о Тириэле толпа вдруг стала таять, оставив на площади перед проходной в основном военных.

— Пойдем, больше мы ничего не узнаем. Не здесь.

— Угу, — отозвалась Милена. — Пойдем…

И мы пошли. До Дворца мы добрались достаточно быстро, но уже подходя к площади, увидели немаленькую толпу, которую словно подначивали, выкрикивая гневные лозунги «Смерть эльфам!», «Серафима на трон!», «Тириэль — предатель!» Кое-где раздавались редкие крики «Это ошибка!», «Тириэль невиновен» тут же же заглушаемые словесным экстазом о Серафиме. В центре площади высился наспех собранный эшафот, и судя по всему, Тириэля собирались повесить, как какого-то вора. Утреннее солнце припекало еще не так сильно, толпа была полна сил на ор. Еще бы, с утра пораньше — часы на башне Дворца показывали семь часов.

— Тириэль! — заревела толпа человек триста, и мы увидели, как гвардейцы тащат изможденного мастера Тира к ступеням деревянного настила.

Лицо эльфа было в кровоподтеках, один глаз заплыл, но вторым он зорко осматривал присутствующих.

— Они же сказали в восемь! — чуть не плача, взвыла Милена и принялась расталкивать локтями толпу. — Да пропусти ты!

Я бросился следом за ней. Чудом мы оказались практически у эшафота, и я не смог сдержать сдавленного вздоха, когда увидел Тириэля. Вблизи он выглядел еще хуже. Похоже, эльф дрался до последнего… О, духи, что мы можем сделать?

— Ничего, — раздался у меня в голове грустный женский голос. — Вы опоздали.

— Что? Как опоздали? — ответил я вслух, за что получил недоуменный ответ от тощего мужчины сбоку.

— Почему опоздали? Вы как раз вовремя, казнь еще не началась. Давненько перед Дворцом никого не вешали, м-да.

Стоявшая рядом Милена судорожно крутила головой по сторонам, и я понимал, что в голове у девушки идет сложный мыслительный процесс. Но еще я понимал, что сделать мы ничего не можем. Разве что пойти следом на эшафот за пособничество. Я затих и принялся наблюдать.

А в это время Тириэля уже втащили наверх к виселице. Бледный от напряжения военный принялся зачитывать грязную бумагу, вытащенную им из кармана, и на площади воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком сапог. Шестеро гвардейцев встали полукругом, практически закрывая Тириэля от присмиревшей публики.

— Именем господаря Стефана, хм... господаря Сера… хм, покойного господаря Стефана Тириэль из рода Стеллис приговаривается к смертной казни через повешение за убийство господаря Стефана Великого и покушение на убийство Серафима. Приговор в действие привести немедленно.

Толпа ахнула.

— Тириэль — убийца Стефана? — недоуменно хмыкнул мужчина сбоку. — Не может быть.

— Еще как может! — уверенно рявкнула толстая торговка рядом. — Эльфы все такие! Смерть Тириэлю! Серафим наш господарь!

Толпа ревела, наседала сзади, и я чувствовал, что людское море несет нас еще ближе к эшафоту, только это все было бессмысленно.

— Если его будут вешать, Тириэль спасен! Он привычный к таким экзекуциям, я уверена, Тириэль выдержит! А дальше мы его заберем! — шепнула мне Милена.

— Ваше последнее слово! — пафосно крикнул военный с бумагой, и двое гвардейцев расступились.

На эшафот поднялся палач в красном. Весело размахивая короткой веревкой с красной кисточкой на конце, он встал позади Тириэля. Я взглянул наверх — на виселице веревка была, хм. В казнях, я похоже, ничего не понимаю.

Еле стоявший на ногах Тириэль выпрямился. Было видно, что каждое движение эльфу дается с трудом, но он жадно всматривался в лица, которые отвечали ему тем же. Неожиданно Тириэль остановил свой взгляд на Милене, потом взглянул на меня, и это будто придало ему сил. Здоровым глазом он подмигнул нам и, словно приняв какое-то решение, неожиданно крикнул:

— Поцелуй Фрески!

Милена ахнула, а через мгновение завизжала еще сильнее, когда Тириэль с перекошенным лицом рухнул на доски.

— Что? Что там?

— Что произошло? — галдела толпа.

К упавшему Тириэлю бросился палач, а с другой стороны на эшафот нереально легко для его возраста взлетел невесть откуда взявшийся брат Амвросий, но этому я даже не удивился. Мне уже казалось, что брат Амвросий везде и всюду. Вопрос, что он здесь делает для меня уже не существовал. Опустившись на колени, монах провел рукой над телом, внимательно всмотрелся в лицо, сделал еще пару непонятных мне манипуляций, настолько я мог разглядеть со своего места, после чего что-то тихо сказал военному и палачу.

— Тириэль мертв! — растерянно провозгласил вояка и зачем-то добавил затихшей толпе. — Яд…

— Ну вот, — расстроилась толстуха. — Казни не будет, а я кондитерскую не открыла.

— Тут уж либо хлеба, либо зрелищ, — глубокомысленно добавил тощий мужик и, с неожиданным интересом взглянув на толстуху, добавил: — Мадам, а что Вы делаете сегодня вечером?

— Сидит на диете! — зло бросила Милена.

— Хамка! — взревела готовая вцепиться в волосы Мадам, но Милена, развернувшись от разъяренной парочки, уже расталкивала локтями путь от эшафота. Я — за ней.

Солнце начинало припекать все сильнее.

Глава 22 Шику - Милена

— Как Тириэль мог так глупо попасться? — наконец, бросила Милена. Жалко, тихо, но я и этим словам был рад.

Не говоря ни слова, лишь расталкивая возбужденную толпу локтями, мы выбрались с площади, и Милена потащила меня в ближайший парк. Наверное, он был королевским... фонтаны, мраморные скульптуры... Я только успевал мысленно ахать от невиданной доселе красоты, но этой красотой восхищался я один. Милена была мрачнее тучи. С размаху плюхнувшись на первую попавшуюся скамью, девчонка уставилась невидящими глазами в какое-то дерево, и на мои попытки разговорить её не реагировала совершенно. Солнечное ясное утро вовсю пыталось пробудить в горожанах радость, настраивало на позитивный лад праздных гуляк, без цели шатающихся по аллеям, но на нас не оказывало никакого влияния. Я все ещё находился под впечатлением произошедшего. Как?! Как это все могло со мной случиться? Пансион… Клуб… Реут… Тириэль… А жизнь вне монастыря, оказывается, гораздо сложнее… Но я уже вошёл во вкус и дороги назад не видел.

— Может, о его планах было известно?

— Кому? — всхлипнула Милена, растирая кулаками и без того опухшие глаза.

— Ну, Тириэль же во Дворец собирался…

— Глупый… Зачем?!

— В смысле? — опешил я. — Он же хотел лишить жизни Серафима!

— Да тише ты! — испуганно воскликнула Милена.

На нас начинали коситься. Сначала пожилая пара неодобрительно покачала головой, увидев слезы Милены, потом проходившая мимо мамочка с румяным малышом, а затем и вовсе — две симпатичные барышни нахмурили свои хорошенькие носики.

И я не нашёл ничего лучшего, чем просто приобнять Милену и громко заявить на всю аллею:

— Мне очень жаль... я понимаю твою скорбь. Правда, понимаю… Если хочешь, поплачь, я просто буду рядом…

К моему удивлению, Милена уткнулась в мое плечо и горько разрыдалась. Её тело подрагивало от рыданий, и я, повинуясь какому-то инстинкту, обнял девчонку ещё сильнее. И вдруг увидел одобрительные и даже сочувствующие взгляды от сидевшей на соседней скамье пары. Надо же, неужели я в кои-то веки что-то сделал правильно?

Милена плакала, а я обнимал хрупкое тело девушки, поглаживал по спине, сквозь грубую рубаху ощущая женскую плоть с выдающимися формами и… испытывал смешанные чувства. Мой мозг усиленно анализировал все с нами произошедшее, тело одеревенело, а сердце билось так часто, что было готово выскочить из груди. Что со мной? Я не понимал, но был готов сидеть так вечность… Близость девушки странным образом и нервировала и успокаивала.

— Спасибо, — тихо шепнула Милена куда-то мне в грудь, и моё сердце пропустило удар.

— Рад стараться, — брякнул я, и девчонка резко отстранилась.

— Нам надо попасть в дом к Влайку.

— Угу. Но сначала нам надо поесть.

— Кусок в горло не лезет, — проговорила Милена своим туфлям, но после моего кашля, неожиданно добавила, — но я постараюсь. Ты прав, нам не помешает подкрепиться, а ещё сменить одежду. В таком виде в Золотой квартал лучше не соваться. Мы и для Рассветного парка-то не очень прилично выглядим, странно, что нас вообще сюда пропустили.

— Не понял. Разве это не общественный парк?

— Не совсем так, — откликнулась Милена, с интересом разглядывая гуляющих.

Я последовал её примеру. Время было ранее, но публики, на удивление, было много. Может, потому что днем слишком жарко гулять? Женщины, неспешно демонстрировавшие свою стать, были сплошь и рядом одеты в разноцветные шелковые наряды, а сопровождавшие их мужчины — в выходные костюмы светлых тонов из явно дорогих тканей. М-да, действительно, наша одежда здесь выглядела неуместно.

— В этом парке порой можно было встретить государыню, поэтому он под особой охраной. После её смерти с охраной стало чуть попроще, но простой люд обычно избегает лишних проверок и не только. Ну ты понимаешь.

— Пойдём отсюда!

— Пойдём, — вздохнула Милена.

Я подсмотрел, как пожилой мужчина, поднявшись с соседней скамьи, протянул руку своей спутнице, помогая привстать, и повторил то же самое. Милена удивилась, но руку мою приняла и, как мне показалось, на протяжении всего пути к выходу старалась держаться поближе. Если раньше она всегда неслась впереди, а я догонял, то сейчас шла наравне со мной, не забегая вперёд. Ещё и улыбнулась. Правда, грустно, но и эта улыбка отправила птиц в моей душе в полет.

А жизнь-то налаживается! Ещё бы меч Влайка и шкатулку достать и… Академия, мы идём к тебе! Гелиусу точно не отвертеться!

— И далеко отсюда этот Золотой квартал? — поинтересовался я.

— К сожалению, нет.

— Почему, к сожалению?

Я удивился.

— Потому что одежда, которую нам надо купить, продаётся в нескольких кварталах отсюда.

— Тогда, значит, прогуляемся?

— У меня есть идея получше, — хитро сощурилась Милена.

— Например?

— Сейчас увидишь…

Мне стало любопытно, но я не торопил события. Если Милена знает, что делать, значит всему свое время…

Выйдя из ворот парка, мы оказались недалеко от Дворца, на одной из главных улиц, которые, словно лучи, расходились от злополучной площади. О казни уже ничего не напоминало... Милена, не торопясь, направилась к пятачку со скоплением экипажей, и мне ничего другого не оставалось, как следовать за ней. Что ж логично… Я уж было подумал, что мы будем брать экипаж, однако, девчонка меня и тут удивила.

Она сделала знак остановиться, после чего, схватив меня под локоть, потащила прогуливаться взад-вперед недалеко от извозчиков, что-то непрестанно щебеча. Голос Милены изменился, она зорко смотрела на проезжающие мимо кареты, а я наблюдал, как пялятся на нее извозчики. Даже в этом нелепом наряде внешность той, в кого Гелиус обратил Милену, привлекала внимание. Пухлые губы, маленький носик, огромные голубые глаза, золотистые волосы и самое главное — выдающийся бюст. Настолько выдающийся, что эти формы не могла скрыть даже простая рубаха, которую Милена нашла в шкафу у этого Мартина. Интересно, а в кого он превратил меня? Я то себя не видел…

— Быстро садись! — громко прошептала Милена и, внезапно дернув меня за собой, плюхнулась на запятки экипажа, остановившегося рядом с нами.

От неожиданности я сел рядом. Экипаж помчался по улице и мне оставалось только крепко держаться.

— Эээ…

— Да, так будет быстрее.

— Возможно. Но ты уверена, что мы едем в правильном направлении?

— Конечно, — безапелляционно заявила Милена и, подмигнув, приложила палец к губам. Моим.

Понял, не дурак, буду молчать… Но с экипажем всё-таки непонятно. Надеюсь, она действительно знает, что мы едем туда, куда надо…

Спустя минут пятнадцать, когда карета приостановилась, Милена также неожиданно сдернула меня с насиженного места, и я уже крутил головой в другом районе, названия которого не знал. К своему сожалению, я вообще плохо знал Киш, но дал себе слово это исправить. В Академии ведь этому тоже учат?

Меч, малахитовая шкатулка и довольный Гелиус проплыли перед моими глазами с лаврами и фанфарами и, мечтательно улыбнувшись, я быстро вернулся к действительности.

Улица, где мы оказались, произвела приятное впечатление, была широкой и многолюдной: всюду сновали посыльные и разносчики, неслись экипажи, город жил обычной жизнью. Словно и не было ужасающих событий кровавой ночи, убийства господаря и казни Тириэля… А коварное солнце стирало весь негатив прошлого и рисовало на лицах горожан нелепые улыбки, которыми они одаривали нашу пару.

— Может, завтрак? — предложила Милена.

— Ну, наконец-то!

От такого предложения я отказаться не мог. Наконец-то!!!

— Не наконец-то, а были дела и поважнее.

— Что может быть важнее, чем еда?

— Сон?

— Хм, не буду спорить. Это тоже важно.

Переговариваясь ни о чем, мы зашли то ли в булочную, то ли в таверну с приветливой витриной, и я потерялся в волшебных запахах сдобы, молотого кофе, корицы и понял, что тоже так хочу. Хочу собственную лавку, жену-красавицу, как у этого румяного булочника, что с заинтересованным видом принялся беседовать с Миленой. Почему нет? Месить тесто в монастыре я научился не хуже, чем он. А если подучиться в Академии, то и магические навыки в этом деле можно использовать вовсю. И так я размечтался, что не заметил, как Милена купила нам по большой свежей булке, куску мяса, сыра и по глиняной кружке с ароматным кофе.

— Угощайся.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я и, не теряя времени, принялся за еду. И наверное, за самый вкусный завтрак за всю мою жизнь.

А еще через полчаса мы оказались перед лавкой с одеждой, куда Милена уверенно меня завела.

— Доброе утро! — смерив нас с ног до головы, вышколено произнесла чопорная продавщица в ответ на приветствие Милены, но спустя мгновение уже более приветливо добавила: — Чем могу быть полезна?

Милена показала несколько золотых монет. Золото открывает любые двери и заставляет смотреть только на него. Невероятная магия…

— Нам нужна готовая одежда. Тут такое дело, нам срочно пришлось…

— Ни слова больше! — вскричала женщина, еще раз взглянув на Милену, и принялась быстро двигать вешалки на женской стороне лавки.

— Что-нибудь менее вызывающее, — поперхнулась Милена. — Прошу Вас…

Я мысленно хихикнул. Продавец махом сунула под нос Милене невероятные наряды, больше подходившие для вечеринки в Пансионе, чем прогулки по утреннему Кишу.

— Можно я сама посмотрю? А Вы пока подберите костюм для молодого человека.

Спустя еще полчаса мы вышли из лавки со слегка опустевшим карманом, но гораздо более прилично одетые. Я не удержался и еще раз посмотрел на себя, на этот раз в отражении витрины. Увиденным остался доволен. На меня смотрел франтоватого вида блондин со щегольскими усиками, одетый в бежевый костюм-тройку и лакированные туфли. Одеяние завершала небольшая шляпа, которую Милена со смехом водрузила мне на голову и отказалась снимать. Надеюсь, мой нелепый вид поможет нам осуществить задуманное. Милена была одета поскромнее — в темном платье, напоминавшем униформу, она все равно выглядела элегантно и привлекательно.

— А сейчас к Влайку?

— Да. Но вот теперь мы наймем экипаж.

Поймать извозчика не составило труда, и несколько кварталов до особняка Влайка пролетели, как один.

***

Экипаж остановился в конце квартала. Милена, не дожидаясь помощи, выпорхнула на тротуар, очаровательно улыбнулась, но глядя на хмурого Шику, извозчик воздержался от комплиментов и, не спеша, укатил прочь.

— И каков наш план?

— Мне необходимо занять место Ариэлы.

— И как ты это сделаешь? Она ведь сейчас в доме.

— Но ведь Ариэла должна оттуда выходить?

— Не факт, может она там живёт без права покидать это жилище.

— Сомневаюсь, — фыркнула Милена. — Зная Влайка, я уверена что такую красотку он прятать не будет, и явно будет ею хвастаться. А это значит что?

— Что?

— Это значит, что Ариэла выходит наружу.

— Ну ладно, тебе виднее. Но мы же не будем стоять тут целый день и ждать, когда она соизволит выйти? Во-первых, это тяжело, а во-вторых, это может привлечь внимание. Тем более с твоей внешностью, — проговорил Шику, с сомнением разглядывая особняк, возле которого они оказались. Вернее его золотой шпиль, который торчал из-за высокого белокаменного забора.

— Не будем, — уверенно кивнула Милена. — Её надо оттуда выманить.

— Как?

— Как-как, тебе надо пригласить девушку на свидание!

— Чего-чего?! И как, по-твоему, я это сделаю?

— О-о-о, Шику, ты себе даже не представляешь… — хитро улыбнулась Милена и, подхватив Шику под локоть, потащила к соседнему дому.

— Вообще не представляю.

— …Как девушки любят умных и находчивых. Но так и быть, благодари духов, что у тебя есть я. Памятуя твое монастырское образование, я тебе подскажу.

— Да уж, будь добра.

— Значит так, сейчас ты постучишься воо-от в ту дверь и попросишь охранника позвать Ариэлу.

— И что я ей скажу? Добрый день, не желаете ли сходить со мной на свидание?

— М-да, а проявить фантазию? — иронично откликнулась Милена.

— Ты же сказала, что сама мне подскажешь!

— Ну тогда не перебивай и слушай!

Шику кивнул и молча уставился на довольную Милену.

— Скажешь охраннику, что у тебя есть послание для Ариэлы от её семьи. Очень важное! И передать его ты можешь только лично. Если спросит, «ты кто такой?», ответишь — «помощник нотариуса»!

— Ну хорошо, допустим, Ариэлу позвали. Допустим.

— Обязательно позвали. После того, как Ариэла появится, скажешь ей, что заболел её папенька, и маменька срочно просила навестить его.

— Эээ… А если она мне не поверит?

— Ещё как поверит. Помощники нотариуса никогда просто так не появляются.

— Ты думаешь? — с сомнением произнёс Шику.

— Однозначно уверена.

— А когда они появляются?

— Чаще всего, когда кто-то при смерти и надо составить завещание…

— Ого… Так Ариэла же подумает, что её отец при смерти? Да ты жестокая женщина!

— Ну не настолько, — засмеялась Милена. — Ты главное не подтверждай, что отец «при смерти», настаивай, что тебя «просили передать». А дальше…

— Что дальше?

— Дальше, она должна вернуться в дом и отпроситься навестить родных. Кстати, можешь намекнуть, что готов её проводить к отчему дому.

— А вдруг её родители живут рядом? И это все быстро закончится?

— Исключено, — уверенно заявила Милена. — Она простая служанка, пусть и красивая, но её родители не могут жить в Золотом квартале. Скорее всего, они проживают в восточных районах Киша. А это около часа на дорогу, в одну сторону.

— А если её отец военный? Семья Ариэлы может жить недалеко отсюда, возле казарм.

— Тоже исключено! Я бы её знала, да и её родителей тоже.

— Ты не можешь знать всех военных Киша!

— Уфф, какой же ты упрямый! — взвыла Милена. — Просто поверь мне!

— У нас все должно быть продумано до мелочей. Вот куда я её провожать буду? А вдруг она скажет — веди, а я и дороги не знаю?

— Так вот, чтобы она не сказала «веди», надо действовать на опережение. Ты должен сказать, что она тебе очень понравилась, и ты бы хотел с ней погулять, скажем по парку!

— Милена, у нее отец «при смерти»! Какое гулять? — ужаснулся Шику. — Шито белыми нитками.

— Тогда скажи, что отец получил известие издалека, которое он хочет обсудить только с ней. Пусть думает, что им наследство привалило. Ей станет любопытно, и Ариэла пойдёт с тобой, чтобы разузнать. А там начинай очаровывать, тебе надо её занять минимум на несколько часов.

— Я? Очаровывать?

Шику скосил глаза и дурашливо улыбнулся.

— Так пойдёт?

— Вот балбес! — вздохнула Милена и, встряхнув головой, неожиданно томным голосом произнесла: — Смотри, как надо.

Не обращая внимание на обалдевшее выражение лица Шику, Милена вдруг прильнула к уху молодого человека и жарко зашептала:

— Ты очень элегантно выглядишь! А как ты вкусно пахнешь… Ммм…

— Кто я?!

Шику резко отпрыгнул от девушки, понюхал свое плечо и уставился на Милену непонимающим взглядом. Мимо промчалась карета, и Шику развернулся за ней вслед.

— Вот дурень! — в сердцах выкрикнула Милена, разворачивая Шику к себе. — Это ты Ариэле должен говорить.

— Она что, глухая?

— Нет!

— А зачем тогда на ухо шептать?

Милена закатила глаза. Проходивший мимо мужчина, во все глаза уставился на девушку и даже протянул к ней руку, как Шику внезапно дёрнул Милену на себя и, глядя на мужчину, уверенно произнес:

— Вы её не знаете!

И что-то ещё пробормотал. Мужчина послушно кивнул и быстро свернул за угол.

— Думаю, ты сможешь справиться с Ариэлой и без моей помощи, — задумчиво глядя на Шику, произнесла Милена.

— Ну не знаю… А вдруг она захочет целоваться?

— Шику, девушки на первом свидании не будут целоваться! — наставительно произнесла Милена, — да это и свиданием сложно назвать.

— Ну мне же надо её чем-то занять на несколько часов, — вдруг изменившимся голосом произнёс Шику, нависая над Миленой. — А я и целоваться не умею…

Шику наклонился ещё ниже. Милена замерла, как пойманная птичка.

— Ты подаришь мне поцелуй? — проникновенно глядя в глаза Милене, прошептал Шику, практически касаясь губами ее губ.

Милена чувствовала дыхание Шику, его учащенное сердцебиение и что-то такое томительно-волнительное начинало скручиваться в животе, резкой пружиной выбросив:

— Фреска поцелуй!

Девушка застыла и, испуганными глазами глядя на Шику, принялась тараторить:

— Шику, Тириэль…

Милена вдруг схватилась за голову.

— Что? Что Тириэль?

— Последние слова Тириэля были «Фреска поцелуй»!

— И что это значит?

Шику с явным неудовольствием отодвинулся от обескураженной Милены.

— Ещё не знаю, но мне кажется, он сказал это не просто так. Фреска был другом Тириэля, более того, отдал ему плащ-невидимку. Вряд ли Гелиус нас в этом обманул.

— Допустим, но плащи, насколько я понимаю, были не только у него.

— Да причём тут остальные?! Тириэль — эльф, и руны Дворца на него не действуют! Если Тириэля схватили во Дворце, значит его кто-то предал. Но кто? Шику, нам надо найти Фреску! Он может что-то знать!

— И где мы его найдём?

— В Академии, конечно! Он же там живёт! Насколько я помню из рассказов мастера Тира, Фреска — старый художник, он картины пишет.

— А причём тут поцелуй? — удивился Шику. — Вряд ли Тириэль хотел, чтобы мы поцеловали Фреску…

— Я думаю, это одна из картин Фрески. Я вспомнила, у старика все картины со странными названиями — Белоснежный мир гвенов, Ледяное пламя, Малахитовое небо и тд. Картины, кстати, пользуются спросом.

— Хм. Ну тогда нам тем более надо попасть в Академию.

— Надо. Но сначала мы… Шику, она!

Милена неожиданно спряталась за спину Шику и громко зашептала:

— Ариэла выходит из дома. Меняем план!

Глава 23 Шику - Милена - Брат Амвросий

Милена спешно вложила мне в руку золотой, шепнула «Своди ее куда-нибудь!» и, взмахнув юбками, была такова. Мне оставалось лишь констатировать факт, что девчонка скрылась между домами. Бросила меня, зараза такая, на амбразуру. Меняем план, говорит? Было бы еще, что менять…

Я спешно соображал. Девушка, личина которой по велению щедрой руки Гелиуса досталась Милене, неспешной походкой приближалась к месту, где я застыл то ли от неожиданности, то ли от выброса адреналина. В этом деле у меня был соратник. Фонарный столб у соседнего дома наверняка видал многое и сейчас равнодушно наблюдал за моим сложным мыслительным процессом. Метнуться вслед за Миленой я уже не мог. Надо было срочно что-то делать О, духи, но что же?

Служанка действительно была красива. По всей видимости, Гелиус довольно хорошо знал Ариэлу, если так филигранно смог сотворить ее личину Милене. Ариэла плыла навстречу мне, как корабль среди волн, изящно покачивала бедрами, и я настолько залюбовался ее походкой, что чуть не забыл, зачем я здесь.

— Фелисса! — вовремя опомнившись, я окликнул девушку, когда она поравнялась со мной.

— Ох, ну что Вы, какая я фелисса? — улыбнулась Ариэла, и я подумал, что Гелиус просто виртуоз. До меня вдруг дошло, что Милена даже говорила ее голосом.

— Другой информации у меня нет, — я улыбнулся в ответ, и Ариэла затрепетала длинными ресницами.

— Я вас слушаю, господин.

— Вы не подскажете, как пройти в библиотеку? — брякнул я первое, что пришло на ум.

— Эээ…

— Понимаете, я заблудился.

Ариэла смерила меня изучающим взглядом с ног до головы и, судя по новой улыбке, увиденным она осталась довольна. И тут я вновь припомнил Гелиуса и возблагодарил золотые монеты Милены.

— Немудрено, тут все дома одинаковые, за высокими заборами… А королевская библиотека не на этой улице, а через несколько соседних, ближе ко Дворцу.

Слава духам, она существует! Библиотека...

— Ох, вот это я промахнулся. А Вы торопитесь, красавица?

— А что, есть повод не торопиться? Хотите, чтобы я Вас туда проводила? — лукаво спросила девушка, накручивая на палец локон, выбившийся из причёски.

А девица-то не промах. Только что я буду делать в библиотеке вместе с ней?

— До встречи с Вами я туда собирался, но…

— Но?

— Но мне кажется, духи благословили нашу встречу и ее продолжение. Но в другом месте.

— Вам тоже приснился сон?! Я знала! Знала, что сегодня моя жизнь изменится! И я обязательно познакомлюсь с тем, кто…

— Простите?

— Неважно… Я молилась духам, и они меня услышали!

Девушка вскинула на меня невероятные голубые глаза, в которых сейчас плескалась такая надежда, что мне стало не по себе. Мы топтались на одном месте, и единственная мысль, которая билась у меня в мозгу — «Надо увести её подальше от дома»!

— Если Вы не очень торопитесь, мы могли бы прогуляться.

— К сожалению, я на службе, но у меня есть идея! — девушка радостно хлопнула в ладоши. — Подождите меня за углом!

Ариэла молниеносно бросилась обратно к дому и буквально за секунду скрылась в воротах особняка. И пока я приходил в себя, рядом также неслышно появилась Милена. То, что это была Милена я догадался лишь по её темному платью, Ариэла была в светлом. Лица девушек были идентичны.

— Зачем она вернулась в дом? — быстро кивнула Милена, оглядываясь по сторонам.

— Надеюсь, чтобы отпроситься. Вроде согласилась со мной погулять, но какая-то она странная…

— Кто бы говорил, — фыркнула Милена. — Ничего, справишься. Ты, главное, задержи её на на пару часов.

— Постараюсь, — вздохнул я.

— По-хорошему, не мешало бы быть в платье Ариэлы, но как же с неё снять? Может, оглушить? Я заметила тут небольшой глухой проулок, и если ты…

— Не надо! — я ужаснулся. — У нас нет на это времени! Я её задержу. Подожди минут двадцать после того, как мы уйдём и заходи в дом.

— Ладно, что-нибудь придумаю. Так, Ариэла выходит. Встречаемся в парке возле фонтана. Удачи!

— И тебе!

***

Дождавшись, пока Шику со служанкой свернут за угол и, выждав для верности полчаса, Милена, помолившись втайне духам, подошла к воротам особняка. Узкая дверь в воротах ожидаемо оказалась закрыта, и девушка забарабанила по железной поверхности. Спустя минуту глухая калитка приоткрылась.

— Ты чего шумишь, как оглашенная? — недовольно проворчал пожилой привратник, пропуская ее внутрь. — У тебя же ключ есть.

— Забыла его, торопилась.

Опустив голову, Милена прошмыгнула мимо посторонившегося мужчины.

— Вечно эта молодежь куда-то торопится. Чего бежать-то? Жизнью надо наслаждаться не торопясь…

— Однозначно, надо наслаждаться, — раздался за спиной громкий, словно надтреснутый голос и очень и очень знакомый…

Не может быть…

Милена резко развернулась. Прямо перед ней, хмуро скалясь, стоял высоченный накачанный амбал в кожаных штанах и расстегнутой до пояса белой рубахе. Чёрная волосатая грудь лоснилась от пота. Увидев «Ариэлу», мужчина облизнулся, сверкнули кошачьи глаза... Что за..?

— Господин Коло, Вы, как всегда правы, — подобострастно улыбнувшись, хихикнул привратник.

Коло…

Милена кивнула и только собралась пройти мимо мужчин, как ее неожиданно схватили за руку.

— Пойдём, Ариэла, мне надо тебе кое-что показать.

— Мне надо к Влайку, — пискнула Милена, скривившись от боли. Хватка Коло была железной.

— Подождёт Влайк! Тем более, он сейчас занят! — гаркнул амбал и, не выпуская руки Милены из своей лапищи, потащил девушку в дом.

Наглого мужлана хотелось хорошенько чем-то приложить, но дабы не привлекать лишнего внимания Милена покорно тащилась сзади. Успеется. Сначала надо осмотреться.

Внутри особняк был также богат, как и снаружи, и девушка испуганно заозиралась, увидев три коридора, лучами расходившиеся от входной залы. И где тут Влайка искать? Коло уверенно шагнул в центральный коридор.

— А где он сейчас? Вы сказали, что Влайк занят. Он же был…

— У него посетители, — пробормотал амбал хриплым голосом, прерывая Милену. И не успела она оглянуться, как Коло резко открыл какую-то дверь и... втолкнул внутрь.

— Что Вы делаете? — возмутилась Милена, чувствуя, что её прижали к стене и потные руки Коло принялись шарить по ее груди. К горлу подступила тошнота. Мозг лихорадочно искал выход, но пока не находил. Хорошо, удавка не в корсете… Будет сложно объяснить, если Коло её найдет.

— Ты сводишь меня с ума, Ариэла… — бормотал Коло, покрывая мокрыми поцелуями шею «Ариэлы». Мужские руки, казалось, порхали везде — больно мяли грудь, норовили залезть под юбку, испортили так тщательно собранный пучок на голове…

Коло был сильнее, и Милена почувствовала страх. Страх, что вот этот мужлан может её легко и просто изнасиловать. А вдруг Ариэла отдавалась ему добровольно, и это у них в порядке вещей? Кто знает их нравы? О, духи, что же делать?!

Милена на секунду обмякла и, мысленно проигрывая варианты развития событий, приготовилась дать отпор. Может коленом в пах? А потом по голове во-от той каменной вазой, что так удобно находится в пределах досягаемости?

Но словно в опровержение её мыслей, Коло вдруг отпрянул и, пожирая девушку безумными глазами, неожиданно кротко произнес:

— Ты все равно будешь моей, слышишь?! Моей! Что ты желаешь? Денег? Новое платье? Кольцо? Ожерелье?

— Тебе Влайк голову свернёт! А заодно и мне! Ты этого хочешь? Сдались мне эти украшения…

Милена намеренно перешла на «ты» и вдруг почувствовала уверенность в том, что Коло ей ничего не сделает. А глядя на то, как мужчина отпрянул, и сжав кулаки, с тоской уставился на ее грудь, уверилась в этом ещё больше.

— Я выкуплю тебя у Влайка!

— А дальше что? Что?

Милена с вызовом смотрела в зеленые глаза Коло, которые после этих слов стали метать молнии, и медленно отступала к дверям.

— Мы уедем с тобой!

— Куда?

— У меня есть небольшой дом в предместье Киша, мы уедем туда! Ты нарожаешь мне детей!

Отличная идея. Просто великолепная.

Милена уткнулась спиной в дверной косяк. Под рукой уже ощущалась ручка двери.

— Во-первых, в предместье Киша Влайк нас все равно найдет. А во-вторых, ты что, хочешь на мне жениться?

— Моя конфетка, а ты хочешь, чтобы я на тебе женился? Ты никогда об этом не говорила, моя сладкая.

— А ты никогда не говорил, что любишь меня. Я не выйду замуж без любви.

«О, духи, что я несу?» — мысли проносились в голове быстрее ветра.

— Я… я… тебя… я…

— Влайк не позволит! — крикнула Милена, открывая ручку. Выскочив в коридор, девушка помчалась, не разбирая дороги, так и не услышав, как Коло расхохотался и громко крикнул вслед:

— Я решу этот вопрос!

***

Отбежав на безопасное расстояние от комнаты, где остался Коло, Милена остановилась и, наконец-то, осмотрелась. Темно-багровый коридор, по которому она неслась, сломя голову, создавал ощущение тревоги. Хрустальные светильники в черных оправах, мрачные картины, тяжёлый бархатный ковёр, темные двери… Все это добавляло нотку беспокойства в и без того взвинченное состояние Милены.

Этап первый пройдён — она в доме того, кто вершил бесчинства и был причастен к убийству родителей. Осталось добраться до его тела. Но покои этого гада где? Где они?! Наверняка, это должны быть самые роскошные комнаты и явно не на первом этаже, где обыкновенно располагались зала приёмов, столовая, кухня, и какие-то помещения для прислуги. Значит, надо подняться выше. Но Коло сказал, что у него посетители… Только вот где Пивная бочка их принимает?

Ничего лучшего, чем просто идти по коридору и осматривать каждую открытую комнату, Милена не придумала и, поднявшись на второй этаж, принялась наудачу открывать двери и заглядывать внутрь.

На удивление коридор второго этажа, куда она поднялась, был пуст. Не теряя времени, Милена принялась за дело. Три комнаты были заперты, а в пяти никого не оказалось. Данные покои, похоже, были гостевыми.

«Странно, что в доме так пусто. А где остальная прислуга? А где… »

И не успела Милена додумать мысль, как из-за угла коридора вдруг появились уже хорошо знакомые личности: лейтенант Бурмистр и брат Амвросий. Девушка резко остановилась и, пропуская парочку, спешно посторонилась. И ещё более спешно опустила глаза, заметив, как внимательно окинул её взглядом брат Амвросий. Однако, слава духам, монах ничего не сказал и молча проследовал за сердитым Бурмистром.

Похоже, это и были посетители… А если они выходили из-за угла, то вероятнее всего из покоев Влайка, предположила Милена и, дождавшись, когда Бурмистр с Амвросием дойдут до лестницы, завернула за угол. Широкая мраморная лестница вела на третий этаж, и девушка с опаской поднялась выше.

Лестница ожидаемо привела на третий этаж и, слава духам, к единственным двустворчатым дверям, в центре которых был изображён герб Баравии (?!)

Девушка нажала на ручку, и двери неожиданно легко поддались. Милена зашла внутрь.

***

— Похоже, Вы были правы, брат Амвросий. Влайк Хайдук ни в чем не признался.

— Я б удивился, если бы он это сделал, — флегматично ответил монах в спину Бурмистру.

Допрос Влайка, на который лейтенант почему-то возлагал какие-то надежды, ни к чему не привёл. Их приняли в личных покоях. Возлежавший на огромной перине Влайк Хайдук со страдальческим видом ежеминутно прикладывал к голове тряпицу, пропитанную травяным настоем и демонстративно прихлебывал чай из фарфоровой чашки. Наметанным глазом брат Амвросий определил, что Влайка Хайдука мучало жесточайшее похмелье. Хриплым голосом хозяин дома поведал, что ему пришлось отлучиться в самый разгар боя (срочный вызов из гильдии) и о финале вечера ему стало известно только от лейтенанта. Рад бы помочь, да не знает чем. Безумно переживает, сочувствует, но ничего не знает. А то, что погибшие — сплошь да рядом стражники Реута, так это чистое совпадение, видать побрезговали угоститься бесплатным пивом, которое он наливал публике, остались в зале и вот такое…

— Выкручивался, как мог, — добавил брат Амвросий и вздрогнул от удивления, увидев в особняке… Милену в личине другой девушки. Надо же... Признаков Шику рядом не наблюдалось, но эта парочка определенно стала вызывать вопросы. Что тут делает Милена? И пока монах размышлял, девушка опустила голову и, не выказав ни следа узнавания, прошмыгнула мимо к покоям Влайка. Любопытно…

— Лейтенант, Вы не против, если мы заглянем на кухню? Очень хочется воды… Думаю, гостеприимный Влайк не откажет нам в такой малости.

— Думаю, нет, — бодро откликнулся Бурмистр. — Я бы и сам чего-то выпил, хм… холодненького.

Дом был большой. Ввиду того, что их никто не провожал (что удивительно) брат Амвросий решил попутно осмотреться, но ничего сверхъестественного не обнаружил — просто богатый дом, даже следов магии не было. Видимо, Влайк использовал эльфийскую магию как-то выборочно.

Ближе к выходу им встретился бритый молодчик, идентифицировавший себя Коло — помощником Влайка. Он любезно предложил воды и фруктов и, видимо от отсутствия занятий и собеседников, целых двадцать минут разглагольствовал о политике, «бешеных эльфах» и о том, как все замечательно заживут при Серафиме.

Брат Амвросий помалкивал. Монах пил воду и лишь смотрел на то, как рьяно ввернулся в дискуссию лейтенант Бурмистр, а еще удивлялся, почему тот не задает, казалось бы, логичные для следствия вопросы.

— Господин Коло, а когда и как Вы покинули «Черный Гиппо»? — наконец, не выдержал брат Амвросий, и лейтенант вдруг встрепенулся.

— Ну, обычно я нахожусь на входе в заведение, а тут прилетел ворон со срочным донесением из гильдии. Вооо-от. Мечи-то не откликались. Пришлось отлучиться, а когда вернулся, то там это… уже ваши и все такое.

— То есть Вы покинули свой пост? — удивился монах.

— Ну, да. Гильдия то недалеко, через мост, быстро обернуться можно. Думаю, если вызвали, значит, дело срочное. Я так думал. Тем более, все, кто хотел попасть в клуб этим вечером, уже зашли, а с остальным и ребята бы справились. Ну, я и пошёл пешком, даже карету не стали запрягать.

— А Вы сами покинули клуб или может с Влайком Хайдуком?

Коло задумался, принялся чесать подбородок, мять ухо, даже кончик носа почесал, после чего уверенно выдал:

— Мы были вместе!

— Вы же сказали «я и пошёл»?

— Оговорился. Да, точно, мы вместе пошли.

— Влайк Хайдук? Пешком? — брови брата Амвросия поползли вверх.

— Да, пешком! Это запрещено? — с вызовом откликнулся Коло, посматривая в окно. — Для здоровья вот полезно. Да, мы оба пошли пешком. В гильдию. Через мост. Тут рядом.

— А Вы не помните, во сколько это было? — ровным тоном произнёс брат Амвросий, стараясь не обращать внимание на жующего Бурмистра. Лейтенант с удовольствием вгрызался уже в третий персик и, казалось, к разговору полностью потерял интерес.

— Не, не помню, — уверенно мотнул головой Коло. — Никогда не слежу за временем, незачем мне это.

— Понятно. Ну что ж, не смеем более занимать Ваше время, у нас ещё много дел, — кашлянул Бурмистр, вставая из-за стола.

— Я Вас провожу.

Брат Амвросий пропустил многозначительный взгляд Бурмистра, но лейтенант чуть ли не принялся выталкивать монаха из комнаты, куда их привёл Коло. Монаху ничего другого не оставалось, как раскланяться и под пристальным взглядом помощника Влайка Хайдука направиться к выходу. К выходу из особняка шли молча, только гравий шуршал под ногами.

— Простите, господин Коло, последний вопрос.

— Валяйте, — расслабился Коло, однако, спохватившись, тут же добавил серьёзным тоном, — слушаю!

— А почему в таком большом особняке так мало людей?

Коло расплылся в улыбке.

— Так Влайк дал персоналу выходной.

— Вот как? И часто такое бывает?

— Вы сказали последний вопрос, — хмыкнул Коло, демонстративно открывая перед ними калитку.

— Всего хорошего, господин Коло.

— И Вам! Если что-нибудь ещё узнаю, обязательно дам Вам знать. А сейчас, простите, вынужден откланяться, тоже дела.

Коло выскочил из ворот вслед за ними и, сопровождаемый пристальным взглядом монаха, свернул за угол.

— Как я Вам и говорил, брат Амвросий, во всем виноваты эльфы! — довольно осклабился Бурмистр, стоило им отойти от дома на приличное расстояние.

Улица стала людной, и публика в дорогих одеждах одаривала одетого в форму Бурмистра встревоженными взглядами.

— Ещё раз Вам повторяю, лейтенант, Ваши выводы ошибочны. Обратите внимание, Влайк дал людям выходной, значит, не хотел, чтобы сегодня кто-то был в доме. Он знал, что его будут сегодня допрашивать. И вполне вероятно не хотел, чтобы это видели остальные, это первое. А второе, не хотел, чтобы допрашивали его людей.

— Но Вы же расспрашивали его помощника? — самодовольно ответил Бурмистр.

— Лейтенант, по господину Коло видно, что он мать родную продаст. Что ему стоит солгать?

— Вы предвзяты, мой драгоценный напарник. А как по мне, Коло — весьма серьёзный и приятный молодой человек! Наоборот, видно, что предан своему начальнику.

— Это и настораживает, Никола. Это и настораживает. Я Вам повторяю, казнь Тириэля была ужасной ошибкой… просто чудовищной!

— Брат Амвросий, да его застали на месте преступления! — вскричал Бурмистр. — В покоях Серафима! Какие доказательства Вам ещё нужны?! Это он организовал нападение на Дворец и убийство Стефана!

— Каким образом? Тириэль обычный эльф.

— Обычный эльф, который тем не менее смог проникнуть во Дворец. Вас для этого и пригласили — ищите следы эльфийской магии! Иначе их найду я. И между прочим, между прочим, я был почти уверен, что сообщники Тириэля попытаются его отбить на площади. Отряд гвардейцев сидел в засаде по периметру дворцовой площади и был готов схватить заговорщиков, как до этого мои гвардейцы подавили бунт рабочих!

— Сидели в засаде, говорите?

— Угу.

— Ну и каков результат? — усмехнулся монах. — Тириэля никто не спас, зря только казнили невинного.

— К Тириэлю слишком много вопросов для того, чтобы он был безвинным.

— Ну да, ну да. Без вины виноватый… Сами придумали, сами решили, сами казнили, — пробормотал брат Амвросий. — Кстати, а как Вы узнали о бунте? И о том, что Тириэль проникнет во Дворец?

— Обижаете, а агенты сыска нам на что? Вот, отрабатывали свой хлеб! И честно отработали, скажу я Вам. Рабочие действительно собрались на забастовку, но без предводителя она быстро затухла. Меня в данной ситуации больше другое волнует — у рабочих было замечено оружие, которое по документам сгорело на складах в казармах.

— Вот как? Что ж, видимо, не все сгорело. Могли и растащить после того, как пожар затух.

— А могли и раньше украсть! Только как это теперь докажешь? А ещё в клубе Влайка стреляли из арбалетов, что числятся на тех же складах, причем арбалетные болты найдены в этих же казармах, так сказать, после нападения на них.

— Любопытно. А где именно найдены?

— Ну, конечно же, в телах некоторых офицеров интендантской роты, — снисходительно ответил Бурмистр. — Кстати, Тириэля мы поймали не в последнюю очередь благодаря анониму.

— Поясните.

— Да что тут пояснять? Ворон принёс сообщение, что Тириэль проникнет в покои Серафима в плаще-невидимке, который ему выдал Гелиус. Так что к магистру у меня тоже много вопросов, м-да. Хорошо, что мы были предупреждены и знаем, как распознавать плащи-невидимки.

— Кристалл Охра? — заинтересовался брат Амвросий. — Он у вас есть?

— Есть, но это секрет. Получен нелегально из Северной Эльфирии… В единственном экземпляре.

— Понял, молчу.

— Так что навестить Гелиуса надо. Он с утра прислал ворона, сообщил о каких-то срочных делах. Как по мне, все это подозрительно. Но он сказал, что сможет нас принять в Академии, поэтому мы должны ехать!

— В Академии, так в Академии, — равнодушно ответил брат Амвросий. — Кстати, ещё одно событие надо бы обмыслить и проверить.

— Вы о чем?

— Если Коло и Влайк шли через мост, в чем я, правда, сильно сомневаюсь, то они могли что-то видеть или слышать. Вы забываете, что у нас ещё один труп. И на этот раз со следами магии. Но Вы про это не спросили ни Влайка, ни Коло.

— Хм… Значит, будет повод вернуться, — легко отмахнулся Бурмистр. — На всякий случай оставлю-ка я тут с десяток крепких молодцов, пусть понаблюдают за домом. Мало ли. Вдруг заговорщики захотят к Влайку нагрянуть, так мы их тепленькими и возьмём!

Бурмистр радостно потёр руки.

— Ну, а чтобы не ходить сюда несколько раз, я бы рекомендовал проверить перед этим, куда ведёт подземный ход, вход от которого я нашел на трибунах.

— Что?! Как? Какой вход? Мы ничего не обнаружили!

— Я покажу. Это эльфийская магия, вход могут видеть далеко не все. Влайк явно что-то скрывает. И я не уверен, что коронация пройдёт успешно.

— Почему Вы раньше не сказали про тайный лаз?!

— Лейтенант, Вы забываете с какой скоростью мы там все осматривали. Особенно после того, как Вы получили известие о поимке Тириэля. Не моя вина, что я не успел Вам сказать.

— Ну хотя бы намекнуть могли? — проворчал Бурмистр, но тему развивать не стал. — А давайте-ка сейчас в клуб? А потом повторно побеседуем с Влайком…

— А как же Гелиус? — напомнил брат Амвросий. — И я бы хотел досконально осмотреть труп девицы, что был найден рано утром под мостом.

— Возможно придётся разделиться. Но сначала, в клуб!

Глава 24 Милена - Брат Амвросий - Шику

— Ты где ходишь, бестолковая? Сколько можно ждать?! А ну, резво сюда!

Не успела Милена толком открыть двери, как её встретил вопль. Визгливый, истеричный и... очень и очень неприветливый. Сжав зубы, девушка мышкой юркнула в комнату. Дверь захлопнулась.

Шаг... другой...

И тут же ловко увернулась от летящей в нее подушки.

— Апорт! — расхохотался Влайк и бросил вторую.

Милена поймала на лету.

— Надо же… стала ловчее.

— Благодарю. Я стараюсь. Вы хотели меня видеть?

— Ты почему так долго шла? — прикрикнул Влайк, барахтаясь в перине.

В комнате царил липкий зной, но хозяин возлежал на кровати, прикрывшись толстым одеялом, даже макушка и лоб были обмотаны — вышитым рушником-штергаре и почему-то свадебным. Увидев на белой ткани ни с чем не сравнимые красные орнаменты, Милена даже покрутила головой в поисках свадебного каравая и музыкантов. Но вспомнив, что означает вышитое дерево жизни, усмехнулась. Стремления к богатству у Пивной бочки хоть отбавляй.

— У Вас были посетители, я не хотела мешать, — ответила она ровно. Присев, подняла подушки в красных шёлковых наволочках и стала медленно подходить к Влайку. Как бы его достать?

Действительно, как?

Мужчина располагался среди подушек и перин, словно больной, но судя по проявленной агрессии, им далеко не являлся. Да и впопыхах завязанный на голове рушник скорее вызывал смех, чем жалость. И не только он. На прикроватной тумбочке валялись мокрые компрессы, но и они вызывали недоумение. От тряпиц разило... валерианой.

Размышляя, чтобы предпринять, Милена принялась подбирать с пола разбросанные вещи, расставлять по местам и зорко осматривала обстановку. Что ж, самый простой способ был бы… долбануть гада вазой по голове, а потом задушить удавкой, но… Проблема в том, что в комнате не было вазы, и вообще не было ни одного тяжелого предмета за исключением небольшой мраморной совы на камине и… меча на подоконнике!

Он!

Освещаемый яркими солнечными лучами образчик монастырского искусства был великолепен. Лезвие сверкало так, что хотелось зажмуриться, а рукоять, наоборот, привлекала внимание — там хищно подмигивал крупный красный камень.

Логично, вряд ли Влайк надолго расставался со своим мечом. Интересно, а где же малахитовая шкатулка? В тех комнатах, куда получилось заглянуть, ее не было. Хотелось бы и второй предмет найти, но на крайний случай для Гелиуса и меч сойдет.

Изображая подготовку к уборке, Милена кружила по комнате, заглядывая во все углы. Но шкатулки нигде не было. Может в кабинете? Понять бы ещё, где он?

— Вы не против проветрить комнату? Здесь очень душно… — предложила девушка и даже направилась к окну, как Влайк вдруг рявкнул:

— Стоять!

Милена застыла. Влайк отхлебнул из белой чашки, и подозрительно глядя на Милену, хмыкнул:

— Что-то не видал я у тебя этого платья.

— Вы помните все мои платья? — удивилась Милена.

— Все два? Светлое и… светлое? — скептически ответил «больной». — С памятью у меня все хорошо. Всегда было и будет.

— Ах, Вы об этом платье… Так Вы его и подарили. Сказали, что кому-то не подошло, — не моргнув глазом, соврала Милена. — Решилась вот, наконец, его надеть.

— Я? Я подарил? Хм…

— Да, мне его Коло передал, сказал, что от Вас.

— Ах, Коло… Ну что ж, возможно, — пробормотал Влайк и тут же расплылся в самодовольной улыбке. — Носи его почаще и помни мою щедрость.

— Ваша щедрость не знает границ.

А может его мечом долбануть по голове? В принципе можно, и силы хватит. Главное, чтобы внезапно… Вот, и рушник с головы снял. Может, это знак?

Подумала Милена и нащупала в кармане удавку, до которой, к счастью, не добрался Коло. Шея у Влайка была мощная, заживо удушить не получится, будет сопротивляться. А он сильный, гад. Надо хитростью брать. Лучше вначале обездвижить.

— Может Вам принести поесть? — «служанка» изобразила заботу и мысленно усмехнулась, увидев, как Влайк скривился при словах о еде.

Судя по стоявшему в комнате перегару и творившемуся беспорядку, вечер у Влайка выдался весёлый. Только когда он успел так нажраться? В клубе вроде неплохо выглядел. Хотя… Девушка припомнила, что «заряжаться позитивом» он начал ещё в Пансионе.

— Ты лучше мне по-другому помоги, — прокряхтел Влайк.

Милена напряглась.

— Как, например?

— Как обычно, — крякнула от предвкушения лоснящаяся красная морда, — твой волшебный массаж.

— Как пожелаете…

— Ариэла, что за похоронный тон? Веселее! Бодрее! Я уверен, в этот раз тебе понравится!

— Веселее? Понравится?

— Конечно, веселее! Твоя кислая мордашка порой сильно ухудшает мое великолепное настроение, а я не хочу его портить. Прояви инициативу хоть раз в жизни! Я уже устал тебя упрашивать. Тем более, ты знала на что шла.

— Не совсем, — пробормотала Милена, но Влайк услышал.

— Не совсем? Ну как же? А о чем тогда думал твой отец, проигрывая тебя мне в карты?

Что?! Отец Ариэлы проиграл родную дочь в карты этому чудовищу? Хорошо, что план с «нотариусом» не пригодился, девушка бы не поверила.

— Не знаю, у меня не было возможности у него спросить. В любом случае, это все временно, — с вызовом ответила Милена.

— Ещё год, — процедил сквозь зубы Влайк, стаскивая с себя батистовую рубашку. За реакцией девушки он наблюдал с ухмылкой.

Милена на секунду зажмурилась. Мощную грудь мужчины покрывали чёрные курчавые волосы, и она выглядела устрашающе. А плечи и руки… сплошь и рядом были в кровоподтеках.

— Нравится?

Влайк погладил себя по животу, на что девушка отрицательно тряхнула головой.

— Раздевайся! — скомандовал он.

— З-зачем?

— Массаж мне будешь делать, вынь пробки из ушей. И не заставляй меня снова повторять.

— Может, лучше доктора? — озабоченно спросила Милена, указывая рукой на раны. И на всякий случай сделала несколько шагов к мечу.

— Ммм… Да ты проказница! Ты хочешь быть моим доктором?

«Доктором? Гробовщиком я твоим хочу быть! Но для начала сойдёт и доктором…» — подумала Милена. — Геморрой будем лечить.

— Ммм… Можно и доктором, — мурлыкнула вдруг девушка. — Лучше Вы раздевайтесь! Полностью.

— Это что-то новенькое, — обрадовался Влайк, — но мне нравится! И мне это… нужна твоя помощь.

Влайк неловко пытался стащить пыльные штаны, в которых он почему-то валялся на чистой постели, и Милена еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Пивной животик Влайка трепыхался и казалось молил о пощаде от таких физических нагрузок.

— Ложитесь на живот! — скомандовала «служанка».

Влайк перевернулся. Девушка припустила «пациенту» штаны до колен, а затем до щиколоток и...

Как бы не расхохотаться? Ноги Влайка Хайдука были сплошь волосатые, с крепкими бедрами и икрами, и слегка кривоваты. У Милены мелькнула мысль, что портной Влайка — просто кудесник, кривизна его ног в штанах не была заметна вообще.

Но Влайк жаждал ощущений. И стоило лишь Милене ненадолго затихнуть, как тут же принялся ворчать.

— Сейчас, сейчас, уже готовлюсь. А где масло? — наудачу спросила Милена, и к ее удивлению Влайк откликнулся:

— А кто тебе сказал про масло?

— Коло.

— Язык бы ему оторвать. Ну ладно, раз ты знаешь, возьми там, в секретере.

— Так я уже беру, — пропела Милена, в два прыжка достигла изящной конструкции из красного дерева и разочарованно бросила: — На поверхности ничего нет.

— Ну, конечно, нет, бестолковая! Кто будет хранить розовое масло у всех на виду? Посмотри в верхнем ящике! Или нижнем, не помню.

Не говоря ни слова, Милена принялась выдвигать и задвигать ящики, как вдруг в третьем осмотренном нашлась она… малахитовая шкатулка. Шкатулка была небольшая, обычная и даже какая-то нелепая для Влайка, и Милена вмиг уверилась — да, это она, та самая шкатулка!

Духи к ней благоволят! Осталось лишь завершить свою миссию и вперед — к новой жизни в Академии!

— Нашла?

Влайк изнывал от нетерпения, даже перевернулся на спину, наблюдая за действиями «служанки».

— Да! — ответила Милена, открывая нижний ящик.

— Что ты там столько возишься? Давай покажу, как надо!

— Я уже тут, — елейным голосом произнесла Милена, пытаясь открыть хрустальный флакон. — Переворачивайтесь!

— Ни капли мимо!

— Конечно, конечно! Расслабьтесь и попытайтесь получить удовольствие, — сладко пела девушка, щедро проливая на спину Влайка розовое масло.

Но не тут то было. Почувствовав на спине масло, Влайк вдруг резко развернулся и попытался поймать Милену за руку. Девушка резво отпрыгнула.

— Я тебе сейчас покажу, как тратить ценное розовое масло направо и налево! — рычал Влайк, пытаясь развернуться так, чтобы не пролить «ни капли мимо». — Да ты знаешь, насколько оно редкое? Оно ж для мужской силы, дура! Его втирать надо! Нежно! А еще лучше не в спину, а в другое место! А ну, иди сюда!

— Да сдалась мне эта мужская сила! Что мне с ней делать? У меня даже этой штуки нет!

— Эта штука называется член! А у некоторых — стальной клинок! Его и надо натирать маслом! Его, а не спину!

— Чего?!

— Хотя откуда тебе знать, бестолочь девственная! Давно пора тебе показать мой стержень, зря возился с тобой! А ну стоять, кому говорю!

Влайк, наконец, спрыгнул с кровати и попытался достать Милену. Бодрым кабанчиком он стал прыгать за девушкой по комнате, изрыгал проклятия, но все без толку. Милена отбегала от него все дальше и все ближе к мечу. Влайк скакал, штаны болтались. Странное нежелание Влайка либо полностью снять, либо надеть штаны Милене было только на руку. Мозги что ли еще в винных парах?

— Стой, ду… — выкрикнул хозяин дома, прыгая и путаясь в штанинах.

— Ааах… — только и успела выговорить Милена.

Что-то упало, и проклятия замолкли. С опаской подойдя поближе, Милена увидела, что неловко поскользнувшийся Влайк очень ловко приложился головой о выступ на каменном камине. И сова... Задетая рукой Влайка, она оставила на потном лбу упавшего кровавый росчерк. Какое счастье, что у неё такой острый клюв!

Вот это да… Духи явно на моей стороне!

Не теряя времени, Милена достала из кармана удавку и сделала так, как учил Тириэль — резко и сильно. Влайк не шевелился.

Шкатулка легко уместилась в глубоком кармане, а вот меч пришлось наспех привязывать к поясу и прятать в складках платья. На поверженную Пивную бочку даже не хотелось смотреть, но девушка себя заставила запечатлеть этот момент триумфа. Она сделала то, что до нее не удавалось никому — добралась до Влайка Хайдука и добралась удачно.

— Влайк, ты тут?

Дверь заходила ходуном.

***

— Давайте вначале осмотрим труп девушки? Куда его отвезли?

— Труп в городском морге. Родители уже опознали бедняжку, — мрачно отозвался Бурмистр.

— Уже? — изумился брат Амвросий. — Как так?

— Девушку зовут Лионора Мазури, ее отец — владелец фарфорового завода… Графиня Рошкован заявила о пропаже девушки, вернее о том, что ее маячок вдруг погас… и отец нашел Лионору быстрее, чем мои гвардейцы.

В голосе лейтенанта чувствовалась досада, и брат Амвросий испытал мстительное удовольствие от того, что лейтенант получил по носу.

Маячок… Старая эльфийская магия, метка, которую старшие эльфы могли «навесить» на более молодых и обычных людей. Грубая, топорная работа, в отличие от его маячка, который никто, кроме него не может увидеть. Ведь его маячок сотворен молитвой духам, как и взгляд истины, которым он, брат Амвросий, так искусно владеет. Никакому эльфийскому магистру не под силу магия ордена думиниканцев.

— Далеко морг отсюда?

— По дороге в Академию, — подмигнул Бурмистр. — Поэтому предлагаю вначале в клуб, на тайный ход посмотреть.

И не успел брат Амвросий возразить, как Бурмистр пронзительно свистнул, и к ним подкатила чёрная карета с гербом на дверях. Едва они расположились внутри, как лошади сорвались с места и за короткое время домчали сыщиков до печально известного «Черного Гиппо».

Неподалёку от клуба ошивалась толпа зевак. Люди галдели, спорили, кто-то, подсуетившись, даже стал продавать на месте пирожки и узвар.

— Вот людям делать нечего, — проворчал Бурмистр, выскакивая из экипажа. — Что за блажь смотреть на чужое горе?

— А Вы спросите у кого-то из них. Возможно, тайна Вам и приоткроется? — иронично заметил монах.

— А почему бы и нет? Эй, ты! — окликнул Бурмистр белобрысого паренька неподалёку.

— Да, Ваше Сиятельство!

Бурмистр закашлялся.

— Лейтенант Бурмистр, олух!

— Очень приятно, а меня зовут Тихон. А зачем Вы себя олухом называете?

Брат Амвросий сдержал усмешку.

— Слышь ты, умник! Да я сейчас… — разъярился Бурмистр, готовый огреть паренька чем-то тяжёлым, но тут вмешался брат Амвросий.

— Скажи-ка Тихон, а почему перед клубом так много людей?

— Так это… Вчера ж бойня была, ууух… стражникам досталось, вот люди и ждут списки погибших… У многих же семьи…

— Тьфу, ты, — мгновенно остыл Бурмистр. — Всех ещё опознать надо, работают наши, работают. Всему свое время, мы и так пашем на износ. М-да.

— Да понятно, — вздохнул Тихон.

— У тебя тоже кто-то погиб?

— Не знаю… Я вчера брата ждал, он должен был в бое участвовать. Меня-то в клуб меня не пустили... мал еще, говорят... Вот я всю ночь и провел на улице.

— А с какого времени ты там стоял? — вдруг заинтересовался брат Амвросий.

— Да примерно часов с десяти вечера…

— И что же, всю ночь стоял?

— Угу. Брат денег обещал дать, как выиграет… Я и ждал… Матушка очень болеет.

— Так, так, так… И что же, ты провел всю ночь возле здания и ничего подозрительного не заметил?

— Что именно? — испуганно оглянулся по сторонам паренёк.

— Вооруженных людей в зелёных плащах, к примеру?

— Не-а, не было таких.

— А Коло и Влайка Хайдука знаешь? — вмешался Бурмистр.

— Да кто ж их не знает.

— А скажи-ка, они вчера вместе из клуба выходили?

— Не-а, Коло выходил, было дело. Но он один был. А Влайк, он это... приехал на карете, ну вот как у вас, чёрная с гербом, ещё девочек красивых привёз. А вот чтобы он выходил, неее... я не видел. И карета вроде не выезжала. Ой, а его, это... убили?!

Глаза белобрысого округлились.

— Живее всех живых, — задумчиво откликнулся Бурмистр. — Что ж, Тихон, благодарю за информацию. Брат Амвросий, Вы идёте?

— Да-да, я Вас догоню.

Дождавшись, когда лейтенант скроется за дверьми клуба, монах сунул в руку мальчишке бумажку и тихо шепнул:

— Приводи завтра утром твою матушку в миссию возле рынка, спроси брата Амвросия. Посмотрим, что можно сделать.

***

Девчонка Ариэла определенно была странная. Как только мы отошли от особняка и познакомились поближе, она тут же принялась меня расспрашивать: о моем отношении к Влайку Хайдуку, где и кем я работаю, есть ли у меня жилье и не собираюсь ли я в ближайшее время заводить семью. Оно то может я и собираюсь, да вот только не с ней. У меня возникло стойкое ощущение, что это не я использую девушку, а используют меня. А ещё, она смотрела на меня с такой надеждой, что я чувствовал себя грязным предателем.

Неспешным шагом мы дошли до парка, где я гулял с Миленой, только вот идти в то же место я побоялся, зашли с другого хода. И наконец, я не выдержал:

— Скажи честно, ты в беде?

Ариэла вдруг всхлипнула и яростно закивала головой.

— Это да или нет?

— Да.

— И ты хочешь, чтобы я тебе помог?

— Да…

— Но как?

— Мой придурок-отец проиграл меня в карты Влайку Хайдуку, и я теперь должна прислуживать этому мерзавцу. А я между прочим, в Академию собиралась поступать.

— Ого… И давно ты у него, хм… прислуживаешь?

— Полгода. Скользкий тип. Ещё год остался…

Мы удобно расположились на скамейке и со стороны могли казаться воркующей парочкой, только вот оба были настороже. Голубые глаза Ариэлы бегали по всем проходившим мимо, да и мои, если честно тоже.

— Он тебя обижает?

— Физически нет. Слава духам, я девственница, и он меня не трогает. Но поползновения его дружка Коло уже порядком надоели. Ты не представляешь, насколько это тяжело морально… тяжело и унизительно. Мне, дворянке, прислуживать этому… этому…

— И чем же я могу тебе помочь?

Действительно, чем?

— Мне надо скрыться где-то на некоторое время, пересидеть, а потом я хочу бежать в Северную Эльфирию. Всех моих родных Влайк знает и быстро меня найдет, а тебя он не знает… Я заплачу! У меня есть деньги!

Я не понимал чего мне хочется больше — денег или действительно помочь Ариэле, но не понимал я также, как беглый монах может укрыть Ариэлу? Разве что в той каморке Мартина? А что… Или может в миссию? А если обратиться к брату Амвросию, уверен, он что-то придумает.

— Сейчас самое подходящее время, — увещевала меня Ариэла. — Влайк нажрался вчера, как сапожник, и не скоро придёт в себя.

— Нажрался?! А разве он не проводил вчера бои?

— И что, это когда-то мешало ему напиваться? — с отвращением произнесла Ариэла. — Вчера пришёл из клуба коротким путем, закрылся у себя и давай шуметь. Да так шумел, что я распустила весь персонал, сказав, что Влайк дал им выходной, — хихикнула Ариэла.

— И тебе поверили?

— Конечно, я же постоянно передавала его поручения. В этом не было ничего необычного.

— Постой, а что ты имеешь в виду под «коротким путем»?

Тут Ариэла сделала большие глаза, поозиралась по сторонам и шепнула:

— Обещай, что поможешь мне. Я вижу, что ты благородный человек…

Я кивнул. Куда деваться?

— Его особняк связан потайным ходом с клубом и не только…

Вот это новость… Теперь по крайней мере становится понятно, как этот урод сумел так быстро испариться. А вдруг в клубе этих потайных ходов много и именно через них пришли «зеленые» плащи?!

— А ты откуда знаешь?

— Я очень наблюдательная, — улыбнулась Ариэла, и я неожиданно для себя улыбнулся ей в ответ.

— Есть у меня одна идея, где тебя можно спрятать, и в честь этого предлагаю угоститься мороженым.

— Ура! — захлопала в ладоши Ариэла. — Ты можешь сходить и принести, а я тебя тут подожду. Ногу натерла.

Пять. Ровно пять минут отсутствовал я, но когда вернулся к нашей лавке с двумя порциями сливочного мороженого, лавка была пуста. Ариэлы нигде не было.

Глава 25 Шику - Брат Амвросий

Ариэлы не было. Ни на нашей скамье, ни рядом на соседних, ни на аллее… Что за чудеса? Не могла же она в кустах спрятаться? Но это было еще полбеды. Вместо Ариэлы на скамейке сидел незнакомый мужчина. Вальяжно развалившись, он пыхтел какой-то странной штукой, выпуская изо рта пары дыма, и окинул меня таким пронзительным взглядом, что мне захотелось сквозь землю провалиться. Неприятный у него взгляд, но деваться некуда.

— Простите, а Вы не видели здесь девушку?

— Какую девушку? — вмиг заинтересовался мужчина, даже привстал со скамьи. Худой и длинный, он произвел впечатление человека, который в любую щель пролезет.

— Лет восемнадцати-двадцати, блондинка, в светлом платье.

— Ой, как интересно. Красивая?

— Чего? А, ну-да, симпатичная.

— Сбежала что ль от Вас? — хмыкнул худой, иронично улыбнулся двум порциям мороженого в моих руках и, усевшись обратно на скамью, запыхтел своей штукой снова.

— Не знаю… Так говорите, не видели ее?

— Я подошел, смотрю — пустая скамейка. Я и сел, — ответил мужчина и вновь окинул меня внимательным взглядом. Слишком внимательным.

Я напрягся. Надеюсь, длинный не знаком с настоящим владельцем моей личины, а то на всякий случай не мешало бы «сделать отсюда ноги». И чего он так на меня уставился?

— А как девушку зовут-то?

— Лаура, — быстро ответил я, шестым чувством ощущая, что не стоит называть настоящее имя Ариэлы. — Похоже, Вы правы, скорее всего меня бросили. Неожиданно, но такова жизнь. Всего хорошего.

Я кивнул и поспешил удалиться от странного собеседника, спиной ощущая его взгляд. О том, чтобы забраться в кусты и поискать там Ариэлу уже даже не могло идти и речи.

Аллея, людная еще полчаса назад, сейчас была на удивление пустынна, даже спросить больше некого, и я решил вернуться к фонтану, возле которого мы условились встретиться с Миленой. Инстинктивно обернувшись, я увидел, что скамейка вновь опустела. Странный мужчина словно растворился в июльском зное, и я припустил еще быстрее.

Парк я знал плохо, а он был огромный: местами с ухоженными лужайками, тенистыми мостиками и прудами, а местами напоминал вековой лес с непроходимыми кустарниками и старыми деревьями. Я, как гончая, носился, выискивая фонтаны, пришлось даже несколько раз уточнять направление, но проблема еще была в том, что фонтанов этих эльфийских в парке было штук двадцать. А может и больше. Слава духам, я вовремя вспомнил, что там, где мы сидели с Миленой, был еще какой-то памятник, и поиски пошли шустрее. Мрачный лик каменного мужика я запомнил хорошо.

А ещё я очень боялся прийти позже Милены: во-первых, некрасиво, а во-вторых, она могла меня не дождаться и уйти. Лучше уж подождать её и встретить... Слава духам, меня услышали. Когда я нашёл нужный памятник, Милены на месте еще не было, и я погрузился в мечты. Ну и съел обе порции мороженого (не пропадать же добру!), которое на жаре таяло с феерической скоростью, и дал себе слово заработать столько денег, чтобы позволить себе такое мороженое каждый день. В монастыре мы изредка делали фруктовый лед, но это не шло ни в какое сравнение со сливочным лакомством…

Довольная Милена появилась спустя полчаса, когда я уже порядком заскучал. Я успел несколько раз перечитать биографию, выбитую на памятнике неизвестному мне Владу Цепешу, и нарезал десятый круг вокруг фонтана, где успел украдкой освежить лицо и руки.

— Ну что? — коротко кивнул я, не понимая то ли ее обнять, то ли расцеловать.

— Победа! — шепнула Милена, и тут я вновь заметил господина с дымящейся штукой. Он не спеша двигался по аллее, по направлению к нам и слишком откровенно скучал. Быть может совпадение, но пусть лучше он останется здесь, а мы — по дороге в Академию.

— Слушай, видишь того господина с такой штукой? — я понизил голос, заставив Милену оглядываться. — Да тише ты, не привлекай внимание! Вот там, в сером костюме, рыжеволосый.

— Который с трубкой что ли?

— С чем?

— Неважно, я поняла. И что с этим господином?

— Мне кажется, он за мной следит.

Я думал Милена станет смеяться, однако, девчонка, к моему удивлению, к словам отнеслась серьезно.

— Мы не знаем, чью личину Гелиус навесил на тебя. Надеюсь, не государственного преступника… Но на всякий случай поедем в Академию окольным путем. Через город, конечно, быстрее, но нам надо безопаснее.

Кивнув друг другу, насколько возможно быстрым шагом мы поспешили из парка прочь. И когда за спиной вдруг раздался свисток охраны, и я чуть не припустил бегом, был пойман за руку Миленой.

— Ты с ума сошел? — зашипела девчонка. — Иди спокойно, свистят не нам и не нас ищут. Если мы сейчас побежим, вопросов будет еще больше. Понял?

— Угу.

И она пошла, чинно покачивая бедрами. Я пристроился рядом.

Выйдя из парка, Милена не стала двигаться по главной улице, а юркнула в какой-то проулок. Я, как обычно, следом. Город Милена знает однозначно лучше меня, к чему возражения? Таким образом, петляя небольшими улочками, а однажды, даже поймав наемный экипаж, мы добрались до городских ворот. И только я возликовал, что до Академии мы доберемся быстро и комфортно, как извозчик нас «обрадовал»:

— Дальше не повезу. У меня разрешение на извоз только в городе. За городскими воротами оно не действует, дальше не поеду. Выходите!

— А где же взять другой экипаж? — растерялась Милена.

— Не могу знать, — сплюнул извозчик, забрал свои монеты и укатил обратно в Киш.

А мы остались перед воротами и дилеммой, что же делать дальше. Других экипажей в окрестности не наблюдалось. Такое чувство, что полуденный зной заставил всех прятаться по домам, попивая холодный квас, а может чего и покрепче. Даже людей на рынке возле городских ворот было немного.

Милена купила у первого попавшегося торговца две бутыли воды, краюху хлеба, какие-то фрукты и дорожную сумку. Глядя на то, как бойко Милена торговалась за товар, я отметил хозяйственность девушки, сам бы я точно не догадался взять еды. Привычка ходить голодным, похоже, со мной надолго.

— И как теперь попасть в Академию? — я почесал макушку. Солнце припекало нещадно, я даже снял пиджак, повязав его вокруг бедер. Модные туфли, которые я отродясь не носил, тоже не прибавляли комфорта. В монастырских сандалиях все же удобнее.

— Как-как, пешком. До ночи доберемся. Вот гадство!

— А ты дорогу знаешь?

Длинных пеших прогулок я не боялся, и не такое бывало.

— Знаю, — мрачно откликнулась Милена. — Она тут одна, вдоль стен.

— А, ну тогда не заблудимся! — обрадовался я. — Ты лучше расскажи, как ты справилась с Влайком и удалось ли достать все, что хотел Гелиус?

Не говоря ни слова, Милена отцепила от пояса меч, который я даже сначала не заметил в ее юбках и вручила его мне. Сумку с провизией тоже.

— Давай по очереди его нести. Тяжелый, зараза.

— Да-да, конечно, — засуетился я, забирая у Милены оружие, и кое-как цепляя к своему поясу. Действительно тяжелый.

И мы пошли. Дорога шла недалеко от городских стен, заблудиться и вправду было сложно. Нам изредка попадались какие-то путники, как и мы. А пару раз мимо даже промчались экипажи, но в эти разы, замечая несущуюся карету, мы сходили с дороги и дожидались в ближайших кустах, пока путь будет снова свободен. Мало ли кто мчит в этой карете, пусть лучше мимо нас.

По дороге Милена поведала мне о своих приключениях, и я только диву давался, как ловко она все провернула. Особенно в конце… У меня бы точно сдали нервы и при виде брата Амвросия, и когда в дверь барабанили.

— И кто это был?

— Если честно, я не знаю, видимо, кто-то из оставшихся в доме. Но он очень настойчиво хотел видеть Пивную бочку. Как ты понимаешь, этого я допустить не могла, пришлось импровизировать.

— И что ты сказала?

— А ты бы что сделал на моем месте? — ухмыльнулась Милена.

Девушка закатала рукава, зацепила край подола платья за пояс и облегченно вздохнула. А мой взгляд так и скользил по ее стройным ножкам... Тряхнув головой, я сосредоточился на вопросе.

— Я бы не открыл.

— Неправильный ответ, — хихикнула девчонка. — Могли выломать дверь. Вдруг шефу плохо?

— Ну да, наверное.

— Так вот, открываю я дверь, а там очередной амбал. Пришлось наплести ему, что Влайк принял лекарство, отдыхает и никого видеть, дескать, не желает.

— И что тебе поверили?

— Представь себе, да. Какой-то авторитет, как ни странно, у этой Ариэлы был.

Я мысленно улыбнулся. Если девчонка смогла провернуть «выходной» для персонала, то что ей стоило выставить надоедливого охранника прочь. Даже странно, что ее обижали.

— В итоге, я стащила с Влайка нижнее белье…

— Эээ…

— Не эээ, а пролила на него розовое масло, вложила флакон в руку и вышла из особняка.

— Да уж, тебе несказанно повезло, что по дороге никто не встретился.

— Сама про это думала. Видимо, это шанс, который дали духи... мы не смогли спасти Тириэля, но хоть бочка отправился к праотцам…

***

По сравнению с ночным визитом, зала в клубе уже выглядела по-другому — опустевшей, но все такой же грязной. К запаху крови теперь добавился стойкий неприятный амбре, заставивший брата Амвросия поморщиться и еще раз оглядеться. И пока Бурмистр зачем-то принялся осматривать пол, даже на арену заглянул, гвардейцы устало грузили на каталки последние трупы. В ответ на удивленный вопрос монаха «Зачем?», Бурмистр откликнулся:

— Жарко, трупы разлагаются.

— То есть магией Вы все-таки не решились воспользоваться? Вы же знаете…

— Да знаю я, — отмахнулся лейтенант, — но Вы же понимаете, родственники жаждут похоронить убитых. А это не абы кто, а можно сказать, цвет нации — стражники Реута! Ума не приложу, как получилось, что столько опытных подготовленных и тренированных бойцов одновременно погибли. Бред какой-то!

— Эффект неожиданности. Вы же помните, что сказал мальчонка?

— По поводу?

— Что извне в клуб в зеленых плащах никто не заходил. А это значит что?

— И что это значит?

— Вариантов может быть два. Либо нападавшие были среди публики, плащи хранились где-то в клубе, в нужное время в них переоделись и по сигналу произошло нападение. Либо… «зеленые плащи» пришли через тайный ход.

— Тайный ход! — встрепенулся вдруг Бурмистр. — Вы же обещали мне его показать. Первый вариант говорит о том, что Влайк знал о нападении.

— Если сам его не организовал, — усмехнулся брат Амвросий.

— Не исключено. Но как тогда связать это нападение с резней во Дворце? И там и там были зеленые плащи. Зачем Влайку убивать Стефана? Что-то не сходится…

— Думайте, Никола, думайте…

— Легко сказать думайте, — проворчал Бурмистр. — Ладно, показывайте Ваш ход… Я ничего не нашел.

— А почему Вы так уверены, что тайный ход будет в полу, да еще и на арене?

— Ну как же… А разве нет?

— Никола, здание клуба — это эльфийская постройка, как впрочем и особняк Влайка. А зная любовь эльфов к тайным ходам, я не удивлюсь, если они связаны. И не только эти здания.

— Так чего же мы медлим! — вскричал Бурмистр, вспугнув проходившего рядом гвардейца.

— Извольте.

Брат Амвросий взлетел по ступеням рядов, удивительно легко для его возраста. Бурмистр поспешил следом. Поднявшись к третьему ряду, монах остановился, что-то прошептал и, вскинув руку, щелкнул пальцами. Над одним из дорогих диванов, располагавшихся в этом ряду, появилась голубая дымка.

— Прошу.

— Диван?! — изумился Бурмистр. — Вы шутите?

— Отнюдь. Обратите внимание на пол возле дивана.

— Пол, как пол, грязный. Что я должен увидеть?

Монах щелкнул пальцами еще раз и ещё более изумленному взгляду лейтенанта предстали очертания люка.

— Ого…

— Отвод глаз, обычные люди могут его видеть только, если уже один раз увидели.

— И как он открывается?

— Не знаю, возможно механизмом, а может просто крышку снять, — улыбнулся брат Амвросий, глядя как растерянно Бурмистр пытался поддеть люк. — Давайте размышлять логически. Человек сидит на диване, у него считанные секунды исчезнуть. Заметьте, без магии. Значит, люк должен открыться таким образом, чтобы человек из положения сидя легко соскользнул вниз.

— Сидя, говорите… А ну-ка, отойдите!

Бурмистр осторожно присел на диван и принялся водить руками по поверхности.

— Ничегооооооо, — заорал Бурмистр, когда у него под ногами вдруг развернулся пол. Лейтенант быстро поднял ноги на диван. — Однако…

Люк исчез, и вместо него зияло тёмное отверстие.

— Надо идти!

— Рекомендую взять парочку гвардейцев, на всякий случай, — заметил брат Амвросий.

— Михась! — окликнул Бурмистр гвардейца, стоявшего на выходе из залы. — Возьми ещё человек пять и подходите сюда. А ещё найдите верёвку и фонари.

— Так точно!

Спустя десять минут лейтенант юркнул в люк за подчиненными и заглянувшему в отверстие монаху весело прикрикнул снизу:

— Спускайтесь, здесь невысоко.

Делать нечего, схватившись за верёвку, брат Амвросий полез за остальными.

Внизу оказалось, на удивление, чисто: каменный пол, стены, все выглядело словно большое подсобное помещение. Правда, тёмное. Но гвардейцы зажгли фонари, и пустое пространство приобрело опрятный вид. В конце этой странной комнаты под трибунами виднелась дверь.

— Нам туда! — уверенно заявил лейтенант и в несколько шагов достиг цели.

Дверь неожиданно легко отворилась и, пройдя дальше, компания обнаружила длинный каменный коридор, довольно обжитой, даже факельницы были.

— Похоже, что этим ходом регулярно пользовались, — заметил брат Амвросий, и его слова гулко откликнулись от пустых стен.

— Похоже на то, — ухмыльнулся один из гвардейцев.

Группа молча продолжила свой путь, который вскоре привёл их к такой же железной двери.

— Интересно, что там? — пробормотал Бурмистр, хватаясь за дверное кольцо. А через мгновение выходя на кухне особняка Влайка Хайдуках, громко хмыкнул. Дверь почему-то оказалась не заперта.

— Как я и думал, — довольно потёр руки брат Амвросий. — Ну что, навестим нашего друга ещё раз?

Гвардейцы один за другим спешно выходили на пустую кухню.

— Однозначно. Ты глянь, а персонал так и не вернулся. Он что и поваров отпустил?

Перебрасываясь ничего не значащими фразами, компания поднялась на третий этаж, и тогда Бурмистр почувствовал неладное. Дверь в покои Влайка Хайдука была приоткрыта.

— Я первый, — шепнул лейтенант и, резко открыв дверь в комнату, заорал: — А ну, стоять!!!

Брат Амвросий влетел в комнату вслед за гвардейцами и только успел ахнуть:

— Коло!

Их недавний знакомый, смеясь, вскочил на подоконник, резко распахнул створки окна и… с дикой кошачьей грацией, столь неожиданной для его комплекции, прыгнул на ветку ближайшего дерева. А потом еще ниже… и еще… и словно обезьяна, с бешеной скоростью оказался внизу, на земле.

Монах подскочил к другому окну и с каким-то внутренним азартом принялся наблюдать за траекторией побега помощника Влайка Хайдука.

— Задержать!!! — заорал Бурмистр гвардейцам, но оказавшись у окна, ни один из них не решился последовать примеру Коло. — Догоните его!!! Трусы!

— Он забежал во флигель. Вряд ли Коло настолько глуп, чтоб не понимать, что оттуда его выкурят. Я практически уверен, что и из флигеля ведет тайный ход, — спокойно ответил брат Амвросий, с любопытством оглядывая открывшуюся в спальне картину.

— Вооон! — орал Бурмистр.

Гвардейцы бросились из комнаты прочь, и монах вернулся к изучению того, что так его заинтересовало с момента входа в спальню. Или, вернее, кто — Влайк Хайдук.

Лежавший недалеко от кровати со смятой постелью, в странной позе на полу был мёртв, и с первого взгляда на это тело брат Амвросий понял, что душа Влайка уже далеко… Иного и быть не могло, ведь в его сердце был воткнут эльфийский нож… Интересно, откуда он оказался у Коло?

Но и это еще было не самым странным — Влайк был полностью раздет, в руках сжимал флакон с известным розовым маслом, и казалось, что его застали в момент утех. Исподнее, словно белый флаг капитуляции гордо реяло на хрустальной люстре. Но памятуя недавнее состояние хозяина дома, от этой мысли брат Амвросий отмахнулся, какие утехи?

Осмотр тела более внимательно показал следы удавки на шее, а еще, неподалеку валялась подушка. И вот ею, по всей видимости, Влайка также пытались задушить… Следов магии на теле не наблюдалось.

— Смотрите, на рукоятке кинжала что-то написано.

Бурмистр склонился над трупом.

— Аде-лаи-да Се-ле-ри-тас. Вы не помните, как звали ту пигалицу в клубе? Как ее там? Милена Селеритас? Хм... Это сколько же у него было недоброжелателей? — задумчиво отметил Бурмистр.

— Я думаю больше, чем Вы можете предположить. Следов магии на теле нет, остальное — по Вашей части. А Аделаида Селеритас была весьма почтенным магистром Академии, почила уж пару лет назад, насколько я знаю.

— Да что тут расследовать? — досадливо бросил лейтенант, продолжая осмотр комнаты. — Мы и так застали преступника на месте преступления. Не знаю, откуда у него взялся нож Аделаиды, но возле трупа находился именно он, еще и за рукоятку держался, гад. Осталось его поймать, но, думаю, мои гвардейцы с этим справятся. Да даже, если не поймают в этот раз, в любом случае он от нас не скроется, объявим Коло в международный розыск.

— Какой международный розыск? У нас два шага до границы с темными эльфами... А если Коло перейдет на темную сторону, не факт, что нам его выдадут.

— Посмотрим, — отмахнулся Бурмистр. — Единственное, не могу понять, когда мы приходили к Влайку Хайдуку, на подоконнике лежал меч. Его меч. То ли он упал вниз, то ли Коло его куда-то припрятал. В любом случае меча я здесь не наблюдаю.

— Так пришлите команду, пусть тут все проверят, а нам бы все-таки в Академию добраться…

— Ваша правда, — обрадовался Бурмистр и, глядя на поверженного Влайка, добавил, — вот чего человеку не хватало, а? Все же у него было… и богатство, и почет…

— Любви ему не хватало, — равнодушно ответил брат Амвросий. — Любви, но ему хотелось власти.

— Да?

— Я уверен в этом.

И только Бурмистр собрался развернуться к выходу, как в открытое окно неожиданно влетел ворон. Сделав круг под потолком, он спикировал на вытянутую руку лейтенанта, аккуратно каркнул и затих, ожидая, пока с его лапки снимут привязанную записку. И еще одну.

— Донесение из Дворца, так-так-так… И второе… От Серафима.

— И что там? — заинтересовался брат Амвросий.

— Во Дворце обнаружили часть плаща, за который кто-то из убитых успел схватиться. Небольшой клочок, но возможно и это поможет?

— В данном случае размер не имеет значение, важна лишь структура объекта. Значит, нам следует вернуться во Дворец?

— Думаю, нет. Пусть доставят в Академию, мы же туда собираемся? Вот и магистр Гелиус пусть на это посмотрит.

— Отлично! — обрадовался брат Амвросий. — Тогда пусть отрежут кусочек, не след все везти. На всякий случай. Мне и этого будет достаточно. А что… Серафим?

Бурмистр невольно вытянулся по стойке смирно.

— Коронация назначена на завтра. Мы должны организовать похороны Стефана и коронацию нового господаря. Надо торопиться.

— Похороны-то понятно, но зачем так торопиться с коронацией? — недоуменно ответил монах.

— Не могу знать, моё дело маленькое, обеспечить, чтобы все прошло, как надо…

— Как же, как же… Елена-то не приехала, — пробормотал брат Амвросий.

Но Бурмистр его уже не слушал. Не обращая внимание на лежащий на полу труп, он принялся самозабвенно строчить новые сообщения письменными принадлежностями хозяина дома.

— Я Вас жду в карете, — заявил монах и, бросив последний взгляд на убиенного, отправился из комнаты прочь.

***

Солнце припекало все сильнее, и я возблагодарил духов за предусмотрительность Милены — вода пришлась как нельзя кстати.

— Далеко еще?

Милена оглянулась. Я по привычке тащился сзади, надо ведь кому-то охранять тыл? Жаль, только меч неприятно колотил по ногам, но я не жаловался.

— Слушай, Шику…

— Чего?

— А ты уверен, что действительно хочешь в Академию?

— Не понял?

Милена остановилась и, указав рукой на перекресток, как-то напряженно ответила:

— Смотри, вот это дорога к твоему монастырю.

— Я в курсе. И что?

— Ты можешь вернуться обратно к думиниканцам... Дождись только, пока личина спадет к полуночи и...

— А ты бы вернулась обратно? — вырвалось у меня.

— Ты знаешь, я бы многое отдала, чтобы вновь увидеть родителей живыми… Но увы, мне некуда возвращаться. У меня нет дома.

— А Пансион?

— А что Пансион? Конечно, тетю я люблю, но я хочу стать магистром, как моя бабушка. А находясь в Пансионе, я этого не смогу сделать.

Милена замолкла. Я осторожно приобнял ее и почувствовал, что девчонка тихо плачет. Бедняжка… не представляю, каково это лишиться родителей. У меня их никогда не было... Но если когда-нибудь в этой жизни духи смогут приоткрыть тайну о том, кто они, я буду бесконечно… безмерно счастлив.

— Ну так и мне некуда идти. Я же мармур, подкидыш… Кто обо мне будет печалиться? Ну может, немного брат Амвросий… Но это такое. А вот на кого же я тебя оставлю? — улыбнулся я, и Милена, наконец, выдохнула.

— Спасибо, — одними губами прошептала девчонка. — Ты настоящий друг!

Я усмехнулся. Милена даже не догадывалась, что один беглый монах дал себе слово стать для нее когда-нибудь не только другом… И духи ему в этом помогут!

— Смотри!

— Что? Куда?

— Я знаю, как нам попасть в Академию быстрее! — звонко рассмеялась Милена и припустила по дороге.

Я, как обычно, побежал следом.

Глава 26 Милена - Брат Амвросий

— Догоняй! — смеясь, крикнула Милена и припустила ещё быстрее. Ощущение свободы подстегивало.

Шику, как мог, понесся следом.

Невдалеке паслись лошади, которые и стали целью Милены. С пастухом она договорилась на удивление быстро: лошадей не покупали, а одалживали на время, и завтра их можно было забрать в конюшне Академии. Звон монет привел пастуха в такое прекрасное расположение, что он крутился вокруг, вовсю расточая комплименты «обворожительной фелиссе». А Милена так вошла во вкус, что не сразу заметила растерянный вид Шику.

— Ты чего куксишься?

— Ты что, действительно хочешь на лошадях, ну, того…?

— Ну да, а в чем проблема?

— Да так…

— Да говори уже!

— Я не умею.

— Приехали, — нахмурилась Милена. — Что, вообще не умеешь?

— Неа, — ответил Шику и боязливо покосился на серого коня, нетерпеливо гарцующего перед Миленой.

— Мы берем одного коня! — безапелляционно воскликнула Милена, на что молодой пастух лишь пожал плечами и флегматично ответил:

— Коня зовут Василек, и завтра к полудню за ним придет мой брат, Архип. Он смирный, как кобылка, эммм… конь-то. И не забудьте его покормить.

— Архипа? — вмешался Шику.

— Василька… — округлил глаза пастух.

— Конечно! — откликнулась Милена, понятия не имея, возможно ли это в Академии. Проблемы будут решаться по мере их поступления, главное добраться до цели. — Спасибо!

— У нас есть старое седло, могу тоже одолжить. Помочь оседлать коня?

— Благодарю!

Долго, очень долго Шику взбирался на спину смирного коня Василька. Тот, похоже, даже устал от его бесконечных попыток, а пару раз даже заржал. Милена не без помощи пастуха взгромоздилась в седло впереди Шику и, наконец, парочка поскакала по дороге в Академию. Вдвоем на лошади было непривычно, неудобно, но Милена вдруг неожиданно для себя насладилась этим ощущением мужской груди за своей спиной.

«Мой тыл прикрыт. Вот бы так было всегда» — думала она, но вслух регулярно посмеивалась над неуклюжими попытками Шику удержаться в седле.

Дорога заняла несколько часов и, к счастью, прошла без приключений. Однако, прибыв, наконец, к воротам комплекса, Милена с Шику долго колотили в деревянную поверхность, прежде чем их впустили. Угрюмый привратник согласился помочь с конем, даже указал, где можно найти магистра. Хотелось поскорее все рассказать, показать, но Гелиуса пришлось ждать...

Взвинченный, он тем не менее обрадовался, увидев Милену и Шику живыми и невредимыми, но еще больше обрадовался, когда ему предъявили меч и шкатулку.

— Ну что, уговор выполнен? — вопросила Милена.

— Более чем, — прошептал Гелиус, не в силах оторваться от шкатулки.

— Значит, снимайте личины и принимайте нас в Академию! — не растерялся Шику.

Сказано, сделано. Ощущение того, что окатили ведром холодной воды, и спустя минуту Милена с удовольствием лицезрела свое изображение в кабинете Гелиуса.

— Кстати, Влайк мертв.

— Как мертв? — изумился Гелиус, перекладывая шкатулку из одной руки в другую.

— А вот так, — улыбнулась Милена. — Как-нибудь я Вам расскажу, это долгая история, полная интриг и приключений. А что это за шкатулка, ради которой мы рисковали жизнями? Неужели это…

— Да, клетка для клятвы или шкатулка Оры, — коротко бросил Гелиус.

— Это что ещё такое? — вмешался Шику.

— Так, вещица, которую мастерила жена Ограна. Хранит магические клятвы… Но судя по всему, это уже просто шкатулка.

Магистр открыл крышку, и улыбка удовлетворения скользнула по его губам.

— Влайк мертв, а я больше не связан никакими обещаниями и клятвами. Слава духам!

— Вообще-то слава Милене! — возразила девушка.

— И Шику! А еще… — отозвался напарник, но больше добавить не успел. В коридоре вдруг громыхнуло.

— Магистр! Там карета лейтенанта королевской гвардии, — вскричал испуганный помощник, без стука вбежав в кабинет.

Гелиус коротко кивнул и бросил Милене с Шику:

— Подготовьте для гостя стол, Франк поможет, и зайдите в соседний кабинет, это моя кладовая, потом с Вами разберемся.

— Так мы приняты в Академию? — крикнула вслед Милена, но Гелиус, выбегая из кабинета, лишь отмахнулся.

***

В городском морге брат Амвросий бывал не то, чтобы часто, но такое порой случалось. И каждый раз терпеть не мог эти визиты: и из-за атмосферы деловитости, столь несвойственной для данного заведения, и из-за необходимости не опускать глаза перед родственниками, которые постоянно смотрели на него с дикой надеждой. Надеждой на воскрешение их родных. А все из-за одного случая.

Как-то пару лет назад в морг отправили мертвецки пьяного гвардейца, которого случайно приняли за труп. Брат Амвросий лишь вовремя оказался рядом, когда бедолага в полном шоке пришел в себя, но с тех пор слухи о чудесах воскрешения, которые может творить брат Амвросий, регулярно ему досаждали. Монах и рад бы помочь, да только с мертвыми можно общаться лишь в виде духов, но никак не возвращать их души в мертвые тела.

Тем более ничего он не мог сделать с душой симпатичной блондинки, что лежала на столе патологоанатома. Ритуал, который провернул убийца с кинжалом, просто лишил девушку посмертия. Ее духа уже не существовало... Похоже, что тоже самое произошло и предыдущими жертвами.

— Вы знаете, что странно, Никола?

Бурмистр, с отвращением осматривавший комнату, в которой пахло еще хуже, чем в клубе, лишь отмахнулся.

— Здесь все странно.

— Я изучил ваши отчеты более детально и заметил, что на других телах убитых в полнолуние было достаточно ран и увечий. А вот это... это второй труп, на котором практически нет следов. И обратите внимание… Хотя, наверное Вы не сможете этого увидеть...

— Доверяю Вашему профессионализму, — скривился Бурмистр, прикрывая нос рукой. — Мы еще долго здесь планируем находиться?

— Нет, я увидел все, что хотел. На теле девушки — аккуратный прокол кинжалом прямо в сердце, очень профессиональный. Такое ощущение, что наносивший удар либо врач, либо военный. А еще, на шее — руны Кровавой Луны. Мы успели вовремя, к вечеру они бы исчезли.

— И что значат эти руны Красной Луны?

— Кровавой, — машинально поправил брат Амвросий, еле поспевая за несущимся на выход лейтенантом. — Это значит, что девушку использовали, как источник. Ее жизненная сила перетекла в кинжал, которым ее и убили. А дальше, кинжал эту энергию накапливал и куда-то сливал, так сказать. Вопрос кто это делал…

— Наш маньяк!

— На мой взгляд, убийц было двое. Один, который творил эти дела в течение года, если исходить из статистики и описания убийств в полнолуния. За прошедший период. А второй убийца, с недавнего времени — не такой свирепый, он убивал по-другому. Но и он не мог противиться зову кинжала.

— Что Вы имеете ввиду? — удивился Бурмистр. — Гони в Академию! — прикрикнул он гвардейцу, сидевшему в кучерском салоне и обернулся к монаху. — Прошу!

— Помните, я Вам рассказывал о клинках Ограна и о том, что темные эльфы перековали их в несколько кинжалов?

— Что-то такое припоминаю, но все эти ваши магические штучки…

— Они существуют, Никола.

— Допустим.

— Так вот, за год в руках убийцы кинжал мог накопить колоссальную энергию. И ее хватило бы, чтобы пробить любую защиту. И что самое ужасное, убийца не мог противиться зову кинжала. Он был слепым орудием. Это кинжал указывал, кого убивать. А убивать кинжал хотел девственниц. И не только убивать, высасывать их души... Это очень страшный ритуал.

— Говорите, или врач или военный? — задумался Бурмистр.

За окнами экипажа проносился знойный Киш, но лейтенант не обращал никакого внимания на то, что происходит вокруг.

— Ну или тот, кто хорошо владеет оружием и знает анатомию.

— И говорите, энергии хватило бы, чтобы пробить любую защиту?

— Да.

— Это что же… постойте-ка, кинжал мог накопить энергию этими ритуальными убийствами…

— Да.

— Чтобы пробить защиту Дворца?!

Бурмистр ошеломленно уставился на брата Амвросия, но тот лишь пожал плечами.

— Не всегда то, что очевидно — является истиной. Как и наоборот, порой самое очевидное является истинным. Хочу сказать, что с убийством Влайка тоже не все так однозначно. Я бы обратил Ваше внимание на…

— Да духи с тем Влайком Хайдуком! Не хватало ему любви, от любви и погиб. Не исключаю, что Коло его прирезал из ревности. Вы видели служанку Влайка? Колоритная дамочка… Наверняка застал их в процессе, барышня сбежала, а Коло решил отомстить. Вы же видели розовое масло? Вот то-то и оно...

Брат Авмросий тонко улыбнулся, но тему развивать не стал. Бурмистру виднее, а он сделал все, что мог. Тем более, что главная задача брата Амвросия далеко не расследование убийства какого-то, хоть и крупного, но лавочника. Да еще и не запятнанного понятиями чести, любви и дружбы.

Бурмистр замолчал, погруженный в свои думы, и монах не стал отрывать его от размышлений. Ему было о чем подумать самому. Как так, завтра уже похороны Стефана III, а его дочь до сих пор не прибыла в Баравию? Неужели Серафим посмел ее не предупредить? Ведь без Елены коронация будет недействительной, что он задумал?

Но когда карета подкатила к Академии, вместо решения всех проблем и вопросов, на которые они рассчитывали получить ответ, им подкинули новые. Едва заприметив их экипаж, во двор выбежал магистр Гелиус и зычным голосом приказал зазевавшимся студентам вернуться в свои помещения.

— Как хорошо, что вы приехали!

— Добрый день, магистр!

Магистр выглядел плохо. Испуганный и растерянный вид лишь добавлял новых вопросов.

— Что-то случилось? — осторожно полюбопытствовал брат Амвросий, выбираясь из кареты. Магистра Гелиуса он знал давно, но за все время их знакомства в таком состоянии эльфа он видел в первый раз.

— Да, случилось… Наша студентка… Первокурсница… Наша гордость, Софи… Она пропала.

— В смысле пропала? — нахмурился Бурмистр.

— Пройдемте ко мне в кабинет, я попробую все рассказать? Чай, лимонад?

— Не откажусь, — улыбнулся брат Амвросий. — Даже не отказался бы от бутербродов. Давно не ел.

Бурмистр кашлянул.

— Да, конечно! — засуетился Гелиус. По дороге в кабинет он успел кому-то отдать распоряжения, и когда компания зашла в кабинет магистра, то их ожидал сервированный стол с разными яствами.

— Прошу.

— Академия, смотрю, не бедствует? — иронично заметил брат Амвросий, с интересом рассматривая накрытый стол. Похоже, Гелиус расстарался, даже заморская голубика была. — Не то, что наш монастырь…

— Родители не могут позволить, чтобы их чада учились в нищете, на питание не жалуемся, — стушевался Гелиус, с неудовольствием глядя в сторону двери в углу кабинета. — К тому же, мы ещё и сами зарабатываем, оказываем услуги для населения, м-да. Легально! — добавил быстро.

— Ладно, не об этом речь, у нас вообще-то есть к Вам несколько вопросов, — сообщил Бурмистр, с удовольствием вгрызаясь в пышную булку.

— Да-да, обязательно. Но Софи… понимаете, она... пропала. Не пришла на завтрак, ее нигде нет. Мы прочесали все здание, даже вышли в Закатный лес… ну, сколько могли, но она, как сквозь землю провалилась. Преподаватели сейчас продолжают поиски.

— Что все?

— Практически. Я тоже выходил с утра, но так как знал, что Вы прибудете, вернулся недавно в Академию. Ну и еще старик Фреска в своей башне. Куда ему на поиски в лес?

— А она не могла уехать домой, не предупредив? — поинтересовался лейтенант.

— Исключено, — категорически заявил Гелиус. — У нас дисциплина.

— Но тем не менее, девушка пропала.

— Пропала, — в голосе Гелиуса слышались панические нотки.

— Софи — девственница? — спросил вдруг брат Амвросий, отчего магистр чуть не подавился.

— А я почем знаю? Надеюсь, что да… Девушка из благородной семьи.

— Ну тогда у меня для Вас могут быть плохие новости.

—???

— Она могла стать жертвой маньяка…

— Ой, про этого маньяка сказки уже год, как ходят, — отмахнулся Гелиус, но наткнувшись на осуждающий взгляд Бурмистра, быстро добавил:

— Что? Так это правда?

— Самая что ни на есть. С кем Софи видели в последний раз?

— Студенты говорят, что с Фросто, тоже наш студент. Однако, он уверяет, что лишь пригласил Софи на свидание, а она в условленное время и место не пришла. Он подождал и ушел.

— И куда же он ее пригласил?

— Сказал, что полюбоваться рассветом на Восточной башне Академии. Студенты туда часто ходят, — вздохнул Гелиус. — Ой, пока не забыл, Вам тут какой-то пакет доставили.

Вдруг спохватившись, магистр вытащил из-за пазухи мятый бумажный пакет.

— Минут пятнадцать, как привезли, я и понял, что вы скоро прибудете.

— Брат Амвросий, я думаю, это по Вашей части, — лениво развалившись на стуле, бросил Бурмистр. — Открывайте.

Монах молча надорвал пакет, и на его ладонь легким перышком опустился клочок зеленой ткани. Брат Амвросий накрыл ладонь рукой, закрыл глаза и принялся что-то шептать.

— Я чувствую следы магии…

— Магистр, а ну, проверьте Вы, — не сдавался Бурмистр.

Но когда и Гелиус спустя минуту подтвердил следы магии в клочке ткани, лейтенант помрачнел.

— Это что же получается, на Дворец напали эльфы? И эльфы убили Стефана?

— Темные эльфы, — вкрадчиво добавил брат Амвросий.

— Но это же косвенное нападение на Баравию, — пробормотал Бурмистр. — Они не могли этого сделать. Зачем им?

— Я Вам могу назвать с десяток правдоподобных причин, зачем темным эльфам нападать на Баравию. Так что зря вы казнили Тириэля… ой, зря…

— Что? — вскакивая со стула, вскричал Гелиус. — Тириэль мертв?!

— Более того, его хотели казнить, как государственного преступника. Но он выбрал смерть от яда… Предполагаю, эльфийская изумрудная крошка… — тихо ответил брат Амвросий.

Бурмистр предпочел на Гелиуса не смотреть. Побледневший, тот сел на стул и залпом выпил что-то из стакана.

— Что Вы делали в ночь нападения на Дворец?

— Что?

— Повторю вопрос. Что Вы делали в ночь нападения на Дворец?

— Меня не было в Кише. Более того, как не было и в этом мире… — равнодушно ответил Гелиус, уставившись в одну точку.

— Вы были у темных эльфов? — продолжал допрос Бурмистр. Как гончая, он даже придвинулся поближе к Гелиусу непрестанно шевеля длинным носом.

— Духи с вами… Какие темные эльфы, я охотился на гвенов… — вздохнул магистр.

— Это еще что за чудо невиданное? — изумился лейтенант.

— Потом расскажу, может и покажу. Чуть позже. Вы меня простите, я ненадолго отойду, — безжизненным тоном отозвался Гелиус и, молча, вышел из кабинета.

— Чего это он? — удивился Бурмистр, перехватывая с тарелки кусок мяса. — Главное, чтобы не сбежал.

— Вы его в чем-то подозреваете? — обратился к нему монах, но Бурмистр лишь молча покачал головой.

— Профессиональное.

— А меня больше беспокоит, что темные эльфы осуществили вылазку в Киш. И судя по всему удачную… Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Серафим начал коронацию без Елены. Насколько я осведомлен, она еще не прибыла в столицу. Скажите, а к чему такая спешка для коронации?

— Что Вы имеете в виду?

— Что Серафим не сможет защитить Баравию, если коронация пройдет не по правилам. Елена — прямой потомок Стефана, она должна надеть ему на голову корону и еще сделать кое-что, чтобы Трон Баравии принял нового господаря. В противном случае…

— Ой, я Вас умоляю, — отмахнулся Бурмистр. — Опять ваши древние сказки. Корону Серафим может надеть сам себе, ну или преподобный Октавиан может надеть, делов-то! А хоронить положено на третий день. Такая традиция. Я уверен, что Серафим отправил ей сообщение, но вы же знаете Северная Эльфирия далеко… Так что приедет Елена проститься с отцом позже.

— Удивительное невежество, и как только он дослужился до лейтенанта? — пробормотал брат Амвросий. — Что ж, каждый делает свой выбор сам. Мое дело предупредить, — произнес уже громко.

— Так Серафима и предупреждайте.

— Он знает.

— Ну тогда…

— Караул!!! — заверещало вдруг что-то белое и пушистое, невесть каким образом оказавшее в центре стола.

Грохот падающего стула лишь рассмешил существо, когда Бурмистр в панике вскочил с места и на всякий случай подскочил к приоткрытой двери. Но столкнулся там с Гелиусом и каким-то юношей в студенческой форме, который в изумлении уставился на скачущий по столу белый шарик.

— Что произошло? — вскричал Гелиус.

— К-кто это? — заикаясь вторил Бурмистр, в панике нащупывая на поясе меч, и лишь брат Амвросий с улыбкой наблюдал за вакханалией.

— Это гвен, — отмахнулся Гелиус. — Снежок, что произошло?

— С-снежок? — икнул Бурмистр, но его никто не слушал.

— Я обнаружил утечку энергии, она очень существенна. Этого нельзя допустить, — нараспев произнесло существо, и Гелиус с братом Амвросием одновременно вскричали:

— Где?

— В Западной башне.

— Это в башне Фрески, — закричал Гелиус. — Надо бежать туда!

— Фрески?!

Дверь, ведущая из кабинета в подсобку, вдруг открылась, и в кабинет вывалились Милена с Шику.

— А вы что тут делаете?! — уже просто заорал Бурмистр. Он уставился на Милену во все глаза, неприлично тыкая в девушку пальцем, на что брат Амвросий лишь флегматично улыбнулся. — Ты же в розыске?

— В каком розыске? — побледнела Милена.

— Тетка твоя подала запрос о том, что ты пропала. Не вернулась в Пансион. А ты глянь, в Академии ошиваешься!

— Я… я… так вышло.

— Магистр, — вдруг подал голос юноша, зашедший с Гелиусом, — мне кажется, нам следует поспешить.

— Ты прав, Фросто. Поспешим!

Не говоря ни слова, магистр выскочил в коридор и, крепко ругаясь, понесся по коридору. Остальные бросились за ним. В здании явственно ощущался гул и нерегулярное дрожание: казалось, вот вот, еще немного и Академию тряхнет. Все торопились, как могли. Последним бежал брат Амвросий. Бежал тяжело, с непривычки часто дыша и, уговаривая себя, что башня рядом.

Но Башня оказалась на другом конце Академии. С каждым шагом двигаться становилось все тяжелее, словно ноги вязли в глубоком снегу. А мастерская старого художника, как назло, находилась на самом верху... Брат Амвросий, кряхтя и поминая духов, наконец, добрался до остальных.

— Это еще что такое? — измененным голосом словно прошелестел Гелиус.

Группа ввалившихся в мастерскую людей застыла от удивления. На куполе башни концентрическими кругами расходилась разноцветная воронка, сверкая и переливаясь всеми цветами радуги. Старого мастера нигде не было.

— Не нравится мне все это, — пробормотал брат Амвросий, и едва взглянув наверх, вдруг гулко закричал:

— Бегите! Faresto castelia!

Но было поздно. Словно листья на ветру, подхваченные ветром, Гелиус, Бурмистр, Милена, Шику, Фросто и яростно сопротивляющийся брат Амвросий втянулись в странную ожившую картину старого художника, застыв в ней кривыми фигурами на потолке.

Башня довольно чавкнула, и гул затих.

Глава 27 Фросто - Шику - Эпилог

Надо же, все случилось так... неожиданно. Меня все не покидало странное ощущение легкости в теле и чувство какой-то неправильности. Что произошло? Где я и где все?

Я принялся вертеть головой и увидел рядом с собой магистра Гелиуса, недоуменно разглядывающего свои руки. Вот дурак старый! А дальше — какие-то, на первый взгляд, незнакомые люди, но лица некоторых до боли мне кого-то напоминали.

Да, точно... Духи почивших магистров, чьи портреты висели на первом этаже Академии. А еще Фреска… А этот что тут делает? Старый мастер выглядел слегка не в себе, как впрочем и всегда. Но я к этому уже привык. И еще кто-то… Какие-то бестелесные тени, которые вихрями носились взад-вперед, раздражая и успокаивая одновременно. Хотелось здесь остаться навсегда, но что-то внутри меня ужасно противилось этому. Отвратительное, мерзкое чувство. Надо от него избавиться. Здесь так светло и солнечно, и абсолютно не похоже на детские сказки про мрачное посмертие.

— Фреска, где мы? — наконец, догадался спросить Гелиус.

Ну, этот никогда особой проницательностью не отличался.

— Где мы? — вторили остальные.

— Добро пожаловать в мир духов! — расхохотался старый мастер, и группа поддержки Гелиуса стройно ахнула.

Ну да, мир духов, в который Фреска никак не мог попасть. И тогда он придумал, что мир духов должен прийти в мир живых, хотя бы в его мастерскую. Фреска бредил этой идеей, сколько я себя помню в Академии. А помнил я себя тут уже четыре года. В Академию я, Фросто Кашинский, поступил без проблем, семья у меня была богатая. Была. Семья... А чуть более года назад я узнал, что во время путешествия на границу отца с сестрой убили, мать захватили темные эльфы. И в моей жизни появилась Тьма.

— Ты все-таки добился этого? — раздался где-то рядом скрипучий женский голос, и темноволосая девчонка, попавшая сюда вместе с нами, ахнула.

— Бабушка!

— Милена! Что ты здесь делаешь? — голос красивой прозрачной женщины, в которой я узнал усопшую магистра Селеритас, был грустным. Надо же, как они с девчонкой похожи.

— Я… Я не знаю. Мы зашли в башню, на потолке была картина. Абстрактная. А потом воронка, и мы здесь.

Девушка чуть не плакала. Только вряд ли ей это поможет.

— Вы не должны быть здесь.

— Не должны, — авторитетно подтвердил старик в синем костюме. — Фреска, расскажите, что Вы сделали?

— Глупость он сделал, — откликнулась магистр Селеритас.

— Аделаида, это не глупость. Я хотел быть с тобой. Ты не понимаешь, как тяжело мне дались эти годы разлуки.

— Бред! — фыркнула магистр Аделаида. — Ты всю жизнь мечтал сюда попасть. Только вот какая насмешка судьбы! Ты был магом, но не мог ходить в мир духов, как Гелиус или Амвросий.

— И что?

— А то, что ты ставил эксперименты и совсем свихнулся в своей лаборатории-мастерской. Как думаешь, почему я отказала тебе тогда и выбрала своего супруга?

— Феликс был слаб! — высокомерно заявил Фреска. — И ты его не любила. Ты хотела меня позлить. Я же знаю, что ты любила только меня!

Милена снова ахнула.

— Здрасте всем! Рад всех видеть! А че рожи потухли? — заверещал чей-то противный голос, и парнишка из нашей компании радостно крикнул:

— Барка!

— Вечер в башню, Шику!

Фреска, как заведенный, повторял о своей великой любви, о страданиях, на что женщина лишь грустно отвечала:

— Ты точно свихнулся!

Очень даже может быть, а я Фреску еще больше подталкивал к этому. Жалею ли я о этом? Уже не знаю… Если я отсюда не выберусь, мою мать убьют. Темные эльфы жестоки, их тюрьмы ужасны… Что же делать? Почему все пошло не по плану? Изувер и его припевалы... они стали меня шантажировать убийством матери. Мог ли я допустить смерть единственного близкого человека, которого я любил, и который остался в живых? Нет. Я был хорошим сыном…

Верил ли я, что ее отпустят живой? Да, верил. Они дали клятву. Но для того, чтобы её сдержали, мне пришлось постараться. Сначала я выполнял мелкие поручения — что-то узнать, выпытать, передать информацию. Для этого мне выделили кольцо связи, которым я регулярно пользовался. Вот, как недавно в Пансионе. Хоть какое-то развлечение с этими вечерами у графини, еще и плащи у Фрески выманил. Зачем они старому дураку? Иногда я привлекал и своих одногруппников. А потом, увидев, что у меня получается, поручения тёмных стали более жестокими. Так мне пришлось передать кинжал-шепот одному из стражников Реута, выбранному Изувером, и в течение года понимать, что Рэмус стал зависим. И жертвы были не случайны. Об этом я догадался, когда Изувер заявил, что ему требуется проникнуть во Дворец. Мог ли я этому помешать? Нет... Крики и стоны матери, которые регулярно передавало кольцо, до сих пор стояли у меня в ушах.

Что ж, сумасшествие Фрески с его маниакальной тягой попасть в мир духов было мне только на руку. Это я использовал картину Фрески, как карту, где отслеживались все мечи в городе, да и кинжалы-шепот тоже. И это я сделал так, что духи в мечах перестали говорить. Всего-то заклинание стазиса для духов мечей, и связь исчезла. Я был собой горд. Когда все закончится, я стану хорошим магом. Может, даже уеду в Северную Эльфирию продолжать обучение. Да, все обязательно закончится.

Изувер проник во Дворец и убил господаря, но я понимал, что на этом они не остановятся. Им нужна башня Академии. Восточная, та самая, куда я планировал позвать Софи, но не успел. Изувер потребовал, чтобы я выманил девушку в лес, где ее ждал новый Рэмус. Кинжал требовал жертву. Девушку было жаль, но я не мог противиться темным эльфам. И только, когда башня Академии падет, и Изувер сможет добраться до огранита в подвалах Восточной башни, моя мать будет на свободе. Но как же выбраться отсюда?? Как? Как довести все до конца?

Я перестал прислушиваться к болтовне моих невольных друзей-врагов, а зря. Рассказывали весьма интересные вещи. Брат Амвросий поведал, что во Дворец проникли темные эльфы и обвинил Фреску в том, что он этому поспособствовал. Гелиус зачем-то поддакивал. Глупцы! Ха, знали бы они, что произошло на самом деле. Но так даже лучше, пусть думают на старого Фреску.

— Амвросий! Вы еще можете отсюда выбраться, — средь гула раздался тихий голос Аделаиды, но я услышал. И Амвросий услышал.

Но мне нужнее. Я! Это я должен выбраться!

— Нет, мой мальчик, тебе не нужнее! — вдруг закричала мерзкая Аделаида. — Твои мысли, Фросто, здесь, как на ладони. Ты всегда был открытой книгой…

— О чем Вы? — удивился я.

— О том, что здесь я могу читать твои мысли.

— Это неправда!

— Это правда, — крикнула магистр Селеритас и принялась отрывочно рассказывать публике о моих проделках, попутно бросив внучке: — Кстати, на тебе был маячок слежения.

Внучка ахнула, старик ругнулся, но Аделаиду это не остановило:

— Амвросий, Гелиус, вы теряете время. Я задержу его! Используйте Tempo Ameno!

Над плечом Милены вдруг что-то вспыхнуло зеленым светом, старик принялся быстро-быстро шептать, и я увидел, как пространство поплыло. Но только не для меня.

Неужели это конец?

Аделаида вдруг заметалась перед моим лицом, пытаясь бестелесными пальцами схватить за горло, и в какой-то момент ей это удалось. Я ощущал, как в мое тело впиваются тысячи ледяных игл. О, духи, как же больно… Что будет с моей мамой?

Старик бормотал все громче, к его речитативу добавился голос Гелиуса, а еще... нечленораздельный вопль этого Барки, который практически перебил слова магов, и я почувствовал тошноту... все завертелось. Я вдруг увидел, как пространство расплавилось и по очереди стало выплевывать всех, кто пришел со мной. О, духи... отпустите меня! Я не мог сопротивляться мощи Аделаиды. Она же мертва, почему ее сила тут действует? Как же больно...

— Спасите маму! — только и успел крикнуть я, перед тем, как сознание отключилось.

***

Неделя спустя

Я не мог поверить, что после всего, что с нами приключилось, мы с Миленой сидим на смотровой площадке Восточной башни Академии и любуемся закатом. А закаты здесь красивые, век бы так сидел... Наверное, когда-то так отдыхал и Фросто, который натворил дел в Кише на ближайшие лет десять... М-да. В какой-то мере этому глупцу повезло, что мир духов не отпустил его обратно. Дальнейшая судьба Фросто, как и любого предателя, на воле была бы незавидна... Как он только решился сотрудничать с темными эльфами? Еще и Фреску привлек, если верить магистру Аделаиде... А ей я почему-то верил.

— Кто бы мог подумать, что все так завершится? — прервала мои мысли Милена.

— Ты о чем? — уточнил я.

— Да хотя бы о коронации, — ответила Милена и прыснула со смеху. — Серафиму сказочно повезло, что мы пришли на него поглазеть…

— Так ты сама жаждала наблюдать коронацию в первых рядах.

— Ну это потом, сзади-то ничего не было видно. Да и одна чернь вокруг…

— Ты глянь на нее! Не красит девушку, тем более магичку, пренебрежение к стоящим ниже ее по статусу, — я шутливо погрозил Милене пальцем.

— Ну ладно, ладно, прости… Зато рядом с нами стояла очень красивая дама в иностранном наряде. Кого-то она мне напомнила… Вот словно я ее где-то видела, но никак не могу вспомнить где и когда.

— Да кого ты могла видеть в своих казармах?

— Да уж поболее, чем ты в своем монастыре. Эх, жаль, дама быстро исчезла, я не успела рассмотреть наряд.

— Подумаешь, наряд! Зато после этого мы пробрались в первые ряды. Пришлось, правда, потолкаться.

— Но скажи, это того стоило? Вот кто бы мог подумать, что Коло организует нападение на Серафима? На коронации! Еще и бойцов своих в зеленые плащи вырядит?

— Интересно, откуда он их взял? — задумался я.

— Откуда-откуда? Бурмистр сказал, что часть плащей его гвардейцы нашли в катакомбах, когда погнались за Коло. Видимо, припрятывал по разным местам. Как ворона! — Милена фыркнула, а я залюбовался ее профилем. Какая же она все-таки красивая… — Ты представляешь, Бурмистр уверен, что это Коло убил Влайка. Я не стала его разубеждать, но мне непонятно, как Коло это сделал?! Бурмистр еще и про нож моей бабушки твердил. Только вот к чему говорил-то? Нож же у меня при входе в клуб забрали.

— А забрал кто? — поинтересовался я.

— Так Коло и забрал. Ой… Мне кажется, я поняла! Он пришел к Влайку после меня, ну и того… А нож этот зачем-то таскал с собой. Так может, действительно, это не я убила Влайка?

— Да какая теперь разница? — откликнулся я и глубоко вдохнул теплый летний воздух. Слабый ветерок доносил ароматы деревьев, каких-то цветов из леса и мне было так ленно вспоминать Реута, Влайка… да и усопшего господаря, если честно тоже. Лучше подумать о будущем. А оно мне рисовались светлым. Вот стану магом… Будет у меня свой домик... Но Милене хотелось поговорить.

— Слушай, а как ты догадался использовать заклинание скольжения против нападавших? — хихикнула она.

— Как-как… как-то. Если честно, это единственное заклинание, которое я хорошо умею применять. Кандела не в счет, — признался я. — Зато ты очень эффектно обрушила занавес прямо на голову Коло.

— Угу, обрушила… На самом деле, я вначале думала, что прибьет Серафима, вот уж ни капельки бы не жалела. Но, видимо, духи решили по-другому.

— Видимо. Я б тоже не жалел, по правде говоря, — лениво откликнулся я. — А, скажи-ка, а зачем Бурмистр вчера приходил? Просил, чтобы мы держали язык за зубами?

— Да кто его знает? — пожала плечами Милена. — Прямо молчать не просил, сказал хочет удостовериться, что с нами все хорошо. Как-никак мы приставлены к наградам за спасение Серафима. Ты можешь себе представить? Мы, и к награде за спасение Серафима! Самой смешно. Но мне, кажется, это тетя его прислала, убедиться, что со мной все в порядке. Уверена, она и Пяту для этого отправила в Академию присматривать за мной. Хотя, толк от Бурмистра был, отдал мне плащ-невидимку. Наверное, перепутал, что отдать надо Гелиусу.

— Вот это да! А ты что?

— А что я? Оставлю-ка я, пожалуй, плащ себе, вдруг пригодится? А к Гелиусу, лейтенант, наверное, не попал, у магистра сейчас дел по уши… Структуру башни, вот, восстановить надо. Дрожь берет, как представлю, если бы у Фрески или Фросто все получилось…

— Но не получилось же!

— Слава духам.

Мы синхронно вздохнули и замолкли. Но долго молчать я не мог.

— Слушай, а зачем Алессандра Петра отправила в Академию?

— Сама задаюсь этим вопросом... Он теперь тут будет жить. Ты знаешь, Гелиус согласился взять его к себе секретарем! Вот скажи, какой из Петра секретарь? Хорошо, хоть тётя догадалась Конрада с ним передать, а то соскучилась я что-то по этой мягкой шкурке. Ой, Шику, ты представляешь, Конрад...

И Милена пустилась в такие дифирамбы своему коту, что я даже стал ревновать. Об этом черном бандите она могла разговаривать часами.

— Ты столько говоришь о Конраде, что можно подумать — это он главный герой! — брякнул я мстительно.

— А как же! Это же он обнаружил кинжал-шепот. Второй, тот самый, которым пробили защиту Дворца и пытались пробить защиту Восточной башни, если я не ошибаюсь. Ума не приложу, где он его взял. Представляешь, в зубах мне принес, как мышь пойманную. А глаза горяяяят… Насилу у него отняла, не хотел отдавать свою игрушку. Но кинжал пришлось передать Бурмистру… Надеюсь, припрячет его хорошенько.

— Я думаю, что брат Амвросий подсобит. Он же больше всех знает об этих эльфийских штуках.

— Конечно, так что мой Конрад…

И Милена снова принялась разглагольствовать о коте, да так красноречиво, что я уж был готов схватиться за голову. Тем более, сейчас меня интересовало другое.

— А что значит нас приставят к наградам? Нам дадут денег?

— Было бы неплохо, но очень в этом сомневаюсь, — усмехнулась Милена. — Серафим и деньги — понятия несовместимые. Разве что деньги для него любимого. Выдадут, наверное, медальки, как собакам на выставке. Будешь носить?

— Еще чего! Отдам Петру, он тоже заслужил, — хмыкнул я. — Между прочим, поймал меня, когда я падал из этой картины, бррр… Ну и труп Фрески обнаружил. Заваленный, так сказать, произведениями искусства.

— А мне, если честно, Фреску жалко, — жалобно пискнула Милена. — Он бабушку любил, но так глупо умер. Вот зачем ему надо было совершать самоубийство? Зачем?

— Не могу знать, но может он по-другому не мог в мир духов попасть, кто знает? На нем же был ошейник антимагии, не мог его снять, ну и того... Меня вот больше интересует, как Петр-то оказался в башне? Это просто невероятно! Обязательно у него спрошу. Ладно, в башне, в Академию зачем прискакал?

— Думаю, тетя хотела попросить помощи у Гелиуса, чтобы меня найти, — вздохнула Милена. — Я же у нее одна осталась… из близких. Муженек-то ее, Калидат, того… бежал, и с концами. Хотя мне кажется, что Гелиус к Алессандре неравнодушен. Да и она к нему, — хитро улыбнулась Милена, замолкла и, встав со скамьи, подошла к перилам. — Мы очень любили с родителями любоваться на закат… — печально вздохнула она, и у меня почему-то защемило в груди.

— Ой, а что это у тебя? Ты сидела на этом! — воскликнул я, пытаясь отвлечь Милену от грустных мыслей.

— А, это… газета, Бурмистр принес. Взяла с собой почитать, да забыла, — отозвалась Милена, не оборачиваясь.

— Можно я почитаю?

— Читай, конечно, можно вслух.

Я открыл газету и на первой странице увидел... портрет довольного Серафима, поднимающего бокал за победу, почему-то вместе с Бурмистром, которого представляли, как спасителя и главного «ловца» маньяка, который уже больше года терроризировал Киш.

— Вот это да, пишут, что маньяка нашли в канаве в лесу. Им оказался некто Самюэль Бакас, по прозвищу Сизый, один из стражников Реута. Ну надо же...

— Почему решили, что это маньяк? — возразила Милена.

— Ну так рядом был обнаружен кинжал-шепот. Вот слушай: «Экспертиза, проведенная многоуважаемым братом Амвросием из монастыря Святого Думиника, подтвердила, что кинжал-шепот использовался для темных ритуалов. Капитан королевских гвардейцев Никола Бурмистр избавил народ Киша от маньяка». Ух ты, Бурмистр уже капитан!

— А, ну если это КАПИТАН Бурмистр решил, тогда да… Самюэль — маньяк, — вяло улыбнулась Милена, все еще витая в грустных мыслях.

— А еще в лесном домике нашли Софи. Слава духам, она жива. Слаба, но жива.

— Ну вот, она и подтвердит, тот ли маньяк этот Самюль. Если конечно, вспомнит, кто на нее напал.

— Ой, смотри… Та дама!

— Где? Покажи! — встрепенулась Милена, подбегая ко мне.

Я повернул газету, и Милена ахнула. С разворота на нас смотрела самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

— Она невероятная, — восхищенно прошептала Милена. — Смотри, что под портретом написано?

— Так-с, пишут, что это… вот это да! Да это же Елена, королева Северной Эльфирии, дочь Стефана. Успела все-таки на похороны отца!

— Ну как она могла не успеть? Не говори глупостей! Давай дальше, что еще пишут? — оживилась вдруг Милена.

— Да больше ничего интересного. Хайдуков расформировали, «зеленые плащи» будут повешены намедни, а вот Коло снова удалось скрыться. Но я уверен, что Бурмистр его поймает.

— Ага-ага, разве что счастливый случай поможет. Вот как тебе помог. Что тетя простила кражу денег, что монахи — потерю мешка, да еще и из монастыря отпустили. С благословениями, заметь, а не проклятиями.

— Ну, как сказать, пропажу мешка, — хитро сощурился я. — Я его нашел!

— Где? — ахнула Милена. — Он же в Пансионе остался. Ты как про мешок сказал, я сразу подумала, может твой?

— И молчала?

— Я размышляла, анализировала… Надо было убедиться. Чего заранее надежду давать?

— Угу.

— Так как мешок нашел-то?

— Как-как... Так Петр твой принёс в нем от Алессандры какую-то снедь, а я мешок возьми и выменяй. Петр-то не знает, что это за мешок, отдал, не торгуясь.

— Ну ты хитрец! — восхитилась Милена. — Но это не умаляет того, что монахи тебя простили и благословили.

— Я думаю, это брат Амвросий расстарался, — смутился я. — Хотя отец Октавиан тоже был доволен. Я ведь использовал заклинание. Сказал, что я расту!

— Это неважно… Все уже неважно. Главное, мы здесь, а там гляди, и на гвенов поохотимся, как Гелиус! — подмигнула Милена. — Будет Конраду друг, а то он тут заскучает. Ты знаешь, Конрад…

Нет, это просто невозможно! Я вскочил со скамьи и, отбросив уже лишнюю здесь газету, склонился над Миленой.

— А давай представим, что мы не здесь и без Конрада?

— А где?

— Где-нибудь в ночном городе, полном веселья и… мороженого!

Милена рассмеялась и, глядя на меня, так сверкнула черными глазищами, что в сердце одного бывшего монаха стал разгораться пожар. Но пылать в нем одному? Ну уж, нет!

— Ой, у тебя на плече — маячок! Быстро закрой глаза, я уберу!

— Как?

— Брат Амвросий научил… Закрывай глаза! Молодец, послушная девочка, — прошептал я, склоняясь к ее губам.

Рядом весело каркнул ворон.

Эпилог 1

— Ты глянь, Порфирий, как воркуют, а? Ах, молодость, молодость…

— А что ж им еще делать-то, Светоний?

— Вот пусть лучше учатся, уму разуму в Академии набираются. Так нет же, целуются! Тьфу! — проворчал дух.

— Успеется, — флегматично ответил Порфирий.

— Ты себя, вспомни-ка, в их годы?

Духи почивших профессоров сидели на колоколе башни и с явным любопытством смотрели вниз.

— Ох, давно это было… Давно. Повезло мальцам вернуться обратно, а могли бы и там остаться.

— Это вряд ли. Амвросий силен, да и Гелиус подсобил.

— Да… Повезло им.

Дух замолчал и мечтательно закатил глаза.

— А вот Амвросию не очень. Работы-то у него сейчас прибавилось. Из-за Фрески все духи из мечей разлетелись, теперь попробуй их всех обратно туда загнать, — откликнулся Порфирий. — Не завидую ему.

— Справится! — уверенно заявил Светоний. — Ха, Фреска совсем того. Хотел применить старое заклинание Поход духов, но сам стал духом. Вот будет забавно, если его Амвросий поймает и в меч какой определит!

— Это вряд ли, Светоний. За такое вопиющее нарушение границы между потусторонним и этим миром, я думаю, Фреску просто разорвало надвое.

— Да что ты говоришь, Порфирий… — ахнул дух, болтая ногой.

— Шучу. Его Аделаида допилит. Лучше бы Фреска остался жив...

Эпилог 2

Елена Эльфийская задумчиво смотрела на ночной Киш. Как же давно она здесь не была… Ровно с тех самых пор, как, уже будучи королевой Северной Эльфирии, она поддалась на уговоры матери и приехала рожать в отчий дом. Лучше бы этого не делала. Ее сын, ее мальчик, который был с ней ровно две недели, исчез… Две недели счастья и десятилетия горя. Малыш исчез, испарился из самого защищенного Дворца Баравии. Так она думала тогда. Но оказалось, что защиту Дворца можно пробить и убить господаря… О, духи? За что это нам…

Что ж, теперь Баравией будет править ее друг детства, Серафим. Не самая лучшая кандидатура, конечно, но лишиться могли и ее, тем более, что ритуал коронации прошел не по правилам и не до конца… Даже хочется найти и отблагодарить тех отважных молодых людей, что спасли глупого виночерпия. Да, надо бы их обязательно найти. А пока…

— Брат Амвросий, заходи, я знаю, что ты уже пришел.

— Доброй ночи, Елена! Рад тебя видеть в добром здравии! Ты становишься краше с каждым днем!

— Когда это ты стал дамским угодником? — рассмеялась Елена.

— Ну что ты, отвык я уже от эльфийского двора! Как здоровье Августиэля, дочки?

— Слава духам…

Елена замолкла, и вошедший в покои брат Амвросий почтительно ждал, когда его духовная дочь соберется с мыслями.

— Родовой маячок, который я поставила на сына, дал о себе знать… и я знаю, что духи пытались с ним связаться. Он должен был слышать их голоса.

— Да что ты говоришь! Да этого же…

— Да, мой сын жив. Я хочу его найти. И ты мне в этом поможешь.

Конец

__________________________________________________________________________________________________________

Спасибо всем, кто был с нами на протяжении всех приключений Шику и Милены, а также тех, кто поддерживал нашу историю комментариями и лайками. Да пребудет с вами сила!