Убийца не дворецкий

Часть 1. Остров Бъок. Глава 1

Стук падающих капель сводил с ума.

Кап. Кап. Кап.

Бесенок в углу шевельнулся и затих. Лучше не привлекать внимание. Каменные стены почти не пропускали звуков: ни шагов, ни разговоров стражи. Тишина. Звук капающей с потолка воды напоминал метроном – ритмичные удары размеренны, как стук сердца.

Кап. Кап…

Как давно он здесь? Бесенок не помнил имени, и откуда он взялся, но четко осознавал — так было не всегда. Бывало и лучше. Когда он засыпал, то видел лишь снег и пепел, но даже этому был рад. Мир снега и пепла напоминал замерзший ад; он не был дружелюбным, но и не представлял угрозы. Ему казалось, что во снах он возвращается домой. В дом, где тебе не рады, но и не гонят прочь.

– Вставай, мерзкое отродье!

Как часто приходил человек, бесенок не знал. Время потеряло смысл. Темнота, холод и прием пищи. Именно он и сопровождался криками. Свет бил в лицо, поднималась стальная решетка, как забрало воина, в узкий проем на металлическом подносе просовывали кусок хлеба и серо-синюю кашу. Следом появлялась кружка с водой. Раньше бесенок плакал, кричал, но это было давно. Сейчас он все время молчал.

– Спишь? Ну, чисто отродье. Еще и человеком прикидывается. У, тварь!

Видимо, он совсем плох, раз человек так гневается. Когда в камеру падала полоска света, бесенок бегло осматривал себя: голые ступни, грязные руки с обломанными ногтями и замызганные, в кровавых подтеках, колени.

Сегодня все было иначе. Тот же свет и грубый голос, вызывающий одновременно радость от скорой кормежки, и грусть — опять брань и проклятия. Но брани не последовало.

– Вот, прошу. В углу сидит, — пояснил кому-то первый голос.

– А он кидается? – Второй голос был моложе, звонче. Ни тени страха, только живой интерес.

– Нет, сэр. Вообще-то он мирный. Пробовали мы его спрашивать про Мориани, да только тупой он. Пустой, как барабан, простите. Дикая тварь, неразумная.

Первый голос был знаком. Стражник, сопровождавший раздачу еды ругательствами. Иногда его сменял другой тюремщик, но тот молчал, и бесенок не знал его голоса. Бесенку хотелось послушать новый. В нем было что-то, что заставило сердце биться чаще.

– Надо же. А выглядит, как мальчик. Только грязный.

– Да, бросьте, сэр. Неужто не встречали таких тварей? – В тоне стражника сквозило удивление. – Разве это мальчик? Прикинулся он, а обратно никак. Кто знает, что у него на уме. Вы бы не открывали дверь-то. Я человек простой, стало быть…Выскочит бес, и не справлюсь. – Стражник наклонился и бесенок впервые его увидел. Темный силуэт, брюшко, толстые пальцы.

Сквозь решетку на бесенка смотрел новый человек. Молодой, веселый, бесстрашный. Он не боялся бесенка, а тот не боялся его. С ним можно было не шипеть, и не кидатся в стену. Видно же, что не тронет.

– И впрямь ребёнок. Хмм. Знаете, Хоббер, Виктор Колтон растил его, как племянника.

– М-да, слыхал. Сэр, эта тварь околдовала парня, не иначе. Они и не на такое способны, – уверил Хоббер. – Оглянуться не успеете, а он уж и вас… Того.

– Чего того? – Молодой человек, с интересом смотревший на бесенка, оглянулся.

– Околдует бесовской силой.

– Какой вы темный, Хоббер, – вздохнул молодой человек. И вдруг обратился к бесенку:

– Эй, привет!

Бесенок молчал. Обнажил зубы и вжался в стену. Кто знает, что на уме у этого нового? Прошлый хоть и ругался, но кормил, а этот не принес ничего. Только тревогу. Он назвал имя…

– Ур-р-р!

– Не знаешь, как тебя зовут? Понимаешь речь? – допытывался парень, и бесенок дрожал. Скорей бы он ушел. Унес с собой свет, тепло, добрый веселый голос. Это причиняло боль. Незнание и темнота почти примирили его с этим местом.

– А знаете, Хоббер, ведь это я его упек, – вздохнул парень.

– Да, знаю, мистер Маллистер. Так оно и правильно. Бесу здесь самое место. Не ровен час, он съел бы мистера Колтона.

– Интересно, зачем отдел безопасности Норвегии отправил его в Лондон? – поинтересовался мистер Маллистер.

– Так это, сбыть хотели докуку. Наш Магсовет ищет Мориани, а бесенок его. Вот и возитесь с ним, мол, сами. Убили бы, так меньше мороки.

– Возможно, возможно…Сам-то я магоргом уже не работаю, Хоббер. Зельями занимаюсь.

– Хм. Отец ваш говорил, сэр.

– А вы, Хоббер, что же, приятель отца? По одному звонку меня запустили. А ну как я преступник, и бесенка выкраду?

– Что вы, сэр, – испуганно произнес Хоббер. – Разве я могу приятельствовать с таким человеком, как ваш отец? Помог он мне, было дело. С бумагами-то. Вот я и…Если выкрадите беса, достанется мне. Пусть уж сидит.

Разговор перестал занимать бесенка. Он радовался лучу света, проникающему в камеру, потоку воздуха, хоть не свежего, но не такого затхлого, как в камере. Мирная болтовня людей убаюкивала его. Пару раз в беседе мелькнуло имя человека, которое отдалось в сердце бесенка неясной болью. Он знал его раньше. Когда и где это было? Вот бы вспомнить.

Люди еще немного поговорили, и окно закрылось. Еды ему не дали, видимо, не пришло время. Бесенок вытянулся на мешковине, поджав под себя ноги и уснул.

Часть 1. Глава 2

На улице было многолюдно. Красные двухэтажные автобусы ловко лавировали между машинами, таксисты сигналили, куда-то спеша, люди бежали по своим делам. Непрерывный поток пешеходов стремился в две стороны: от цветных плащей и ярких зонтов рябило в глазах. Небо затянули мрачные тучи, вот-вот хлынет дождь. Весна в Лондоне солнцем не баловала. В кафе и ресторанах открылись террасы; под красными зонтиками сидели сонные посетители со стаканчиками кофе и листали газеты. В городе цвела магнолия, и в воздухе носился пьянящий аромат, напоминающий жителям о горячем, южном солнце и солёных морских брызгах.

Виктор водил машину неуверенно. Отвык от Лондонской суеты, скорей бы выбраться из центра города. Машина была не его, а отца. Тот сказал, что любит гулять пешком, и когда Виктор все же уехал из Осло и вернулся в Лондон, с радостью ее отдал. Серую неприметную Хонду жизнь потрепала: крыло поцарапано, под капотом что-то стучит. Нужно заскочить в автосервис. На окраине Блэкхита он притормозил у мрачной серой усадьбы. Интересно, кто придумал разместить здание Пятого Магсовета в старом графском имении?

Ворота открыл седой охранник. Виктору он напоминал растрепанного ворона: нос крючком, худое, покрытое старческими пятнами лицо и тяжелый взгляд из-под кустистых бровей.

– Можете припарковаться слева, мистер Колтон. Рейнольдса сегодня не будет.

– Спасибо, мистер Хиггс.

В Осло Магсовет был куда скромнее. Там не было ни паркетного пола, ни покрытого лепниной потолка, ни тем более фонтана со скульптурами. Великолепие холла немного портили хмурые лица спешащих на работу людей. Виктор поднялся на второй этаж, где находилась штаб-квартира магоргов. Увернулся от записок, летающих взад-вперёд, поздоровался с шумными коллегами, махнул рукой секретарю. Офис был разделен на отсеки, за которыми находились дубовые столы. На стенах возле рабочих мест висели фотографии разыскиваемых магов, вырезки из газет, рисунки детей сотрудников. На столе у коллеги справа мелькала заколдованная ручка, — седовласый маг писал отчёт.

– Доброе утро, мистер Пирс.

– Доброе утро, мистер Колтон. Как здоровье?

Вопрос не был праздным: последние три дня Виктор провёл в постели, мучаясь от болей в ноге. Давняя травма давала о себе знать. Не стоило переезжать из Осло, Лондонский климат ему плохо подходил. Ладно, если бы ему удалось сохранить отношения с Герсеми, или спасти Чира, но нет, ничего не получилось. Виктор был один: ни девушки, ни друзей, ни жилья. Чир теперь томился не в Осло, а под Лондоном, но к нему по-прежнему не пускали. Через знакомых отец узнавал скудные сведения: жив, здоров, не агрессивен. Похудел, потому что почти не ест. Виктор позвонил Гахерису, но тот отказался помочь с бесенком.

– Прости, Виктор. Сейчас не то время, чтобы доставать его из тюрьмы.

– Почему, сэр? – Виктор так надеялся на профессора, что не смог скрыть разочарования. – Что за время? Мориани близко?

– Ты заезжай как-нибудь, потолкуем. По телефону всего не расскажешь, – устало ответил Гахерис.

– Хорошо, заеду, – пообещал Виктор, но так и не заехал. Он почувствовал бессилие, обреченность. Понимал, что если он не будет бороться за Чира, никто не станет, но все равно на время оставил попытки его спасения. А тут еще и нога разболелась…

– Здоровье? Сносно, спасибо, – пробормотал Виктор, по очереди разворачивая сваленные ворохом на его стол бумаги. – Что нового, мистер Пирс?

– Поймали жулика-мучителя.

– Да ладно?

– Клянусь своей селезенкой. В этот раз точно не ошиблись.

– И кем он оказался?

– Скромным владельцем книжной лавки.

В офисе пахло кофе. Магорги не начинали свой день без чашки-двух и первый рабочий час обычно посвящался кофе и сплетням. В Осло были свои офисные ритуалы, но и к этим, Лондонским, Виктор быстро привык. Вернее, вспомнил. Он ведь уже работал здесь ранее, и вернуться оказалось проще, чем он думал. Словно и не было этих нескольких месяцев. Он подошёл к кофейному аппарату, который, казалось, жил своей жизнью, и сунул стаканчик под кран.

– Иди работай, бездельник, – скрипучим голосом мистера Роббинса поведала ему шипящая, исходящая паром машина, но кофе в стаканчик всё же полилось. Ох, и затейник его шеф.

– Как дела, босс? Рад вас видеть. – Его напарник Марк лучился радушием. Он был как пес породы джек-рассел-терьер, — жизнерадостный и активный. Иногда Виктору хотелось щёлкнуть парня по носу, чтобы тот успокоился и унял своё шило, которое наверняка не давало ему спокойно сидеть и ходить.

– Жить буду.

– Тяжела жизнь человека в возрасте, – вздохнул Марк, подставляя кружку. – У моей бабушки тоже проблемы с ногами.

– По-твоему, я старый? – выгнул бровь Виктор. – Мне двадцать семь лет.

– О, надо же.

Девятнадцатилетнему Марку казалось, что и двадцать семь — это уже порядком. Тараторя как сорока, он рассказал последние новости, не забыв про все слышимые им сплетни.

– Представляете, босс, – старуха так разозлилась, что стукнула мистера Роббинса клюкой в лоб. У него вот такенная шишка была, – Марк жестами показал размеры ущерба. – Бедный шеф. Он всего лишь сказал, что не собирается искать старухиного жениха. Сбежал, — и бес с ним.

– А ты откуда всё это знаешь? – удивился Виктор.

– Люди сказывают, – уклончиво ответил Марк, присаживаясь задницей на его стол. – Босс, чем сегодня займемся?

Виктор согнал нахального юнца и только собирался ответить, как ему в затылок ткнулось что-то острое. Записка-самолетик. Виктор развернул мятую бумажку.

– Что там, босс? – Марк тут же сунул в неё нос.

– Гавейн зовёт, – вздохнул Виктор. – Сиди здесь. Пойду узна́ю.

Гавейн Роббинс никогда не видел главного магорга Норвежского отделения Ларса Миккельссона, но до странного на него походил. Нет, он не был ни светловолос, ни голубоглаз, как его коллега, напротив, имел тёмную, густую шевелюру и цепкий взгляд зелёных глаз, но характером эти двое были как братья-близнецы.

– Вик! – Шеф бросился ему навстречу, когда Виктор вошёл в дверь кабинета. — Как дела, приятель?

– Всё нормально, шеф.

– Прямо-таки нормально? – Шеф скептически осмотрел его, словно пытался выявить в его теле источники боли. – Эх, молодёжь, не занимаетесь вы здоровьем. Плюете на него с высокой башни, а потом знаешь что?

– Что? – Гавейн был старше Виктора лет на десять, от силы двенадцать, но искренне считал его молодым. В этом мнении они с Марком не совпадали.

– Проснешься как-нибудь, а ножки не ходят. Пока тебя не было, я думал о твоём здоровье.

– Не стоило, шеф.

– Поостришь потом. Навел я, значит, справки, где тебе можно здоровье поправить, и нашёл прекрасное местечко. – Гавейн придвинул к нему листок. Виктор с осторожностью взял.

Красочный буклет призывал магов позаботиться о своем здоровье, и посетить частный пансионат на острове Бьок. «Лечебница для магов», «Лучшие цены», «Свежий морской воздух» — пестрели заголовки. На фотографии рыженькая медсестра приветливо махала рукой на фоне усадьбы, напоминавшей средневековую крепость.

– Отдых — закачаешься, – подвёл итог Гавейн, глядя на сомнения, отразившиеся на лице Виктора. – Конечно, с девчонками и прочими развлечениями там не особо, но подлечиться можно.

– Шеф, мне это не требуется. – Виктор протянул листок через стол. – Подумаешь, немного прихватило. Сейчас всё в порядке, уверяю вас.

Он представил, как станет потешаться Марк, узнав, что напарника отправляют в лечебницу. Да и денег это стоило немало, а с финансами у него сейчас негусто. Да что говорить, он живёт на лодке, потому как съемная квартира в Лондоне стоит, как автомобиль. Можно было, конечно, вернуться к отцу, но что-то его останавливало. Взрослые дети должны жить отдельно. Девушка на буклете призывно улыбалась. Виктор с тоской покосился на дверь.

– Я пойду, шеф? Спасибо за вашу заботу, но у меня куча дел. К тому же я два месяца здесь работаю. Ближайший отпуск у меня в следующем году.

– Ничего, подождет твоя куча. – Гавейна, похоже, нисколько не смутил его отказ. – Я всё уладил. Ты вроде как с заданием едешь. Лечение мы тебе оплатили, за это тоже можешь не волноваться.

– Кто это, мы? – спросил Виктор. По всей видимости, поездки не избежать. – И что за задание у меня может быть на этом богом забытом острове? Не лучше ли мне будет сейчас остаться, у меня полно работы.

– Знаю я, что там за работа, – отмахнулся шеф. – Одна старушка написала кляузу на другую. Старые перечницы поссорились, и одна из них подсыпала соседке дурман в чай. Нарушительница клянется, что перепутала травяной сбор. Что там ещё? Сбежавший подросток? Таинственное исчезновение серебряных ложек в магазине?

Виктор промолчал, поскольку мистер Роббинс был абсолютно прав. Никаких серьезных дел сейчас не велось. Шеф взял со стола теннисный мячик и подкинул в воздух. Старший сын мистера Роббинса играл в теннис, и отец им гордился. На столе, между пустыми кружками и ворохом бумаг, примостились фотографии: шеф с женой и тремя мальчишками.

– Знаешь, когда ты перевелся в Осло, на твое место пришел Джейк Маллистер.

– Да, шеф, я знаю, – буркнул Виктор.

– А сейчас ушел, стоило тебе подать заявление о приеме на работу. Вы не ладите? – Шеф кинул ему мячик, и Виктор поймал.

– Можно и так сказать. – Виктор бросил мяч обратно.

По правде говоря, Маллистер мало занимал его раньше. Но сейчас, когда из-за его доноса забрали Чира, Виктор возненавидел белобрысого засранца. Он был рад узнать об увольнении Маллистера. Вряд ли они бы сработались. Хотя Виктор жалел, что они не пересеклись хотя бы на пару минут. Уж ему было, что спросить у Джейка Маллистера.

– Ладно, бес с ним, с Маллистером. Вик, ты пережил немало, и убегать в другую страну было так себе затеей. Он себя не убежишь. Мориани где-то прячется, о нем почти не слышно. Но я не сомневаюсь, что он еще обнаружит себя. Быть в форме — одна из важнейших задач. – Серьезный тон шефа заставил Виктора собраться. Он выпрямился на стуле, внимательно слушая.

– Я понимаю.

– Закопать себя в двадцать семь, наплевав на здоровье? Пошли всех к чёрту, – продолжил мистер Роббинс. – Три недели на острове поставят тебя на ноги, я уверен. Деньги я выбил в Первом Магсовете. Магоргам частенько требуется лечение, и приболевшим магам его оплачивают. Не знаю, как там было у вас в Осло…

– Шеф, если надо, я поеду, – смиренно пробормотал Виктор. Он подумал, что действительно загнал себя. Отношения, закончившиеся печально, ситуация с Чиром, переезд и сырой климат; всё так навалилось. Может, лечебница действительно то, что нужно? – Когда надо ехать?

– Отправишься завтра. – Мистер Роббинс снова кинул ему мяч, и Виктор поймал. – По документам ты присматриваешь за весьма подозрительным паромщиком. Кстати, паром ходит раз в три дня, места там глухие. Поэтому не забудь взять с собой всё, что нужно, окей?

– Да, шеф. Не говорите, пожалуйста, моему напарнику Бланку, что я еду лечиться.

– Без проблем, хотя странно, что тебя интересует мнение восемнадцатилетнего щегла.

– Ему девятнадцать. Сегодня мне нужно ещё пару дел закрыть, поэтому…

– Да, иди. – Мистер Роббинс встрепенулся, как пёс после купания. – Я тоже занят. Вожусь здесь с вами, а мне ещё к Верховному нужно.

– Спасибо, шеф.

– Угу. – Гавейн Роббинс уже скрылся за бумагами, и Виктор вышел, положив мячик на стол и прихватив буклет.

– Чего хотел шеф? – жизнерадостно поинтересовался Марк. – У нас новое дело?

– У меня новое дело. – Виктор накинул плащ и направился к выходу. – Расскажу по дороге. Поехали, проведаем старушек, которые путают травки для чая.

День пролетел незаметно. К вечеру, прощаясь с Марком у парка Сент-Джеймс, Виктор понял, что ногу от боли просто выворачивает. Скорей бы домой: разогреть готовый ужин в микроволновке, выпить пива. Жил он на старом дебаркадере, отслужившем свою жизнь и списанном. Плавучая пристань принадлежала брату Марка. Как понял Виктор, старший Бланк был тот ещё оригинал. По рассказам Марка, Эрик успел объездить половину мира в поисках редких видов бактерий. Покорял горы, спускался на дно океана и сейчас пребывал в каком-то дальнем путешествии. Виктор жил на дебаркадере вполне официально, Марк спросил у брата разрешения в письменном виде. Виктору нравилось жить на лодке. Вид на Темзу, уютная квартирка, в которую мало что входило, но ему хватало. Здесь была кровать, шкаф, столик, подобие кухни, туалет и душ — что еще нужно? Возможно, туман и сырость не лучшие друзья человека, который мучается с ногами, но Виктор не променял бы это старое корыто на лучшую квартиру в городе.

– Жаль, босс, что вы едете без меня, – в который раз грустно повторил Марк.

– Да, мне тоже. Никто не будет зудеть над ухом, как надоедливый комар, – усмехнулся Виктор. – Пока, Марк. Через три недели увидимся.

– Пока, босс.

Разогревая ужин, Виктор понял, что даже не спросил у мистера Роббинса, как до этой лечебницы добраться. Достав из кармана мятый листок с рекламой, он нашёл нужную информацию. Она его не порадовала. Ввиду того что всё лечение на острове являлось строго конфиденциальным, попасть туда было нелегко. Единственным способом был паром, который отправлялся из Мейнленда раз в три дня. Завтра, ровно в одиннадцать, паром ждал его. Чтобы найти нужный причал, необходимо явиться на юго-западную платформу Мейнлендского порта и пройти через седьмую стойку регистрации. Надо же, сколько сложностей. Самое то для больных волшебников, которые едва ноги волокут. Решив подумать о трудностях путешествия завтра, Виктор лёг спать и тут же уснул.

Часть 1. Глава 3

Причал встретил Виктора шумом прибоя и криком чаек. Четыре часа на самолете, час на автобусе — и он в Шотландии. Молочный туман стелился над морем, полностью скрывая поверхность воды. Он шёл по дощатому причалу, дышал морским воздухом и, впервые за долгое время, не думал ни о чём. Внизу находился Мейнлендский порт, но понять это можно было лишь по гулким протяжным гудкам судов, стоявшим на причале. Видно их не было. В лицо летели брызги, то ли мелкого дождика, то ли морской воды. И как в подобную погоду плыть на остров? Что такое вообще седьмая стойка регистрации?

– Что-то ищете, молодой человек? – Голос прозвучал так неожиданно, что Виктор вздрогнул. В туманном мареве проступил силуэт мужчины. Высокий, немного сутулый пожилой человек, в сером пальто и шляпе-котелке, казалось, явился на этот причал прямо из прошлого. Подобного джентльмена можно было бы встретить на званом вечере в какой-нибудь усадьбе девятнадцатого века, но не в современном Лондоне. В руке незнакомец держал трость.

– Простите, сэр, вы меня напугали. Я ищу юго-западную платформу. По моим подсчетам она должна находиться где-то здесь, но туман…

– Понимаю вас, сэр. Надо сказать, в наших краях солнечной погоды можно ждать очень долго. Куда же вы направляетесь, если не секрет?

Виктор с сомнением взглянул на странного типа. Он, безусловно, маг, судя по экстравагантному наряду. Так одеваются те, которые за модой не слишком-то следит. Если нужно появиться в населённом немагами месте, они идут в ближайшие магазины и покупают то, что нравится. С другой стороны, это вполне может оказаться местный сумасшедший, который представляет себя мистером Дарси, к примеру. Но время уходило, через полчаса паром отправится, а следующего ждать ещё три дня, поэтому Виктор рискнул:

– Мне нужно на остров Бьок, в Келширвилль.

– Интересное совпадение, – улыбнулся незнакомец, перехватив трость поудобнее. Виктор остановил взгляд на перчатках. Они были защищены заклинаниями, вне всяких сомнений. – Вам повезло, сэр. Я прохожу лечение в этой же лечебнице, уже довольно долгое время. Вы впервые едете на остров?

– Да, сэр.

– Тогда поспешим. Паром ждать не будет.

Словно в подтверждение его слов, с морского побережья донёсся протяжный гудок и звон колокола. Чайка над головой Виктора уныло вскрикнула, вторя колокольному звону. Незнакомец повернулся и пошёл прочь, не сомневаясь в том, что Виктор последует за ним. Именно это он и сделал. Вскоре он понял, что без провожатого найти паром было бы весьма проблематично. В какой-то момент у Виктора возникли опасения, что он не поспеет за бодрым старцем со своей больной ногой, но тот замедлил шаг. В серой мгле проступили очертания деревянного здания и ведущей вниз лестницы. Стараясь не оступиться на скрипучих ступеньках, он осторожно двинулся за незнакомцем. Ему почудилось, что они попали в безвременье: молочная пелена застилала ноги, тихо было так, что только шаги и слышны. Виктор чувствовал себя юной Алисой, прыгнувшей в нору вслед за кроликом.

– Сэр, вы не могли бы объяснить…

– Поторопитесь, мистер Колтон.

Виктор не припомнил, чтобы он называл фамилию. Он решил довериться судьбе, и идти молча. Внизу был такой же настил, как на пристани. Виктор прошел мимо двух покосившихся столбов, на одном из которых черной краской была нарисована цифра «7». Это и есть седьмая стойка регистрации? Он не нашёл бы её даже под страхом смерти.

– Паром отправляется через пять минут, – раздался скрипучий голос, и к ним двинулась фигура с фонарем в руке. Фонарик явно был магическим: вместо лампочки в нём дрожал огонек свечи, словно повисшей внутри железной конструкции. Тусклый свет выхватил из мглы сморщенное лицо старого брауни.

Брауни — небольшие человечки ростом около трех футов, с коричневыми нечесаными волосами и ярко-голубыми глазами. Виктор встречал нечисть и раньше, чаще всего здесь, в Шотландии. Обычно они помогали с мелкими домашними делами: приготовить еду, присмотреть за детьми, покормить скот. Этот был одет в брезентовый плащ, скрывающий почти все тельце.

– Это и есть паромщик? – с недоумением спросил Виктор у провожатого.

– Нет, это его помощник, Мримм, – оглянулся на него незнакомец, посмотрев так, что Виктор почувствовал себя глупо. Кто их знает, этих Шотландцев? Брауни у них работают почти везде, почему бы им не управлять паромом?

– Прошу на борт, – пробормотал Мримм и побрел в неуютную, мглистую тишину.

Воды здесь тоже видно не было, но по плеску волн можно было догадаться, что причал рядом. По шатким мосткам они взошли на палубу. На ней кто-то стоял, ожидая их. Паромщик оказался древним, как мир. Виктор вспомнил, что прикрытием в его поездке является слежка за подозрительным паромщиком. Да уж, подозрительным в этом парне было всё, начиная с одежды, больше подходящей рокеру или металлисту, заканчивая возрастом. Как его только ноги носили? Может, промышляет изготовлением зелья долголетия?

– Доброе утро, мистер Колтон, – поздоровался паромщик. – Меня зовут Стаббс. Располагайтесь, каюты находятся дальше. Выбирайте любую. Сегодня у нас всего два пассажира: вы и Особый Билли.

– Особый Билли? – переспросил Виктор.

– Имею честь. – Незнакомец, проводивший его, приподнял котелок.

– Вас зовут Особый Билли?

– Не вижу ничего странного.

– Да, конечно.

Раздался длинный гудок. Виктор вздрогнул оглянувшись. Мримм отдал концы и паром отправился в путь. Какие силы вели его по серым, туманным водам, Виктору было неинтересно. Он посмотрел на паромщика. Тот выглядел как старый пират, сошедший с корабля, и волею случая оказавшийся на государственной службе. На плече у него сидел огромный черный ворон, недвижимый как статуя.

– Сколько ехать до острова, сэр?

– Сэром называй кого угодно, малец. Даже вон его, Особого Билли, но я неблагородных кровей, – хриплым голосом, похожим на карканье, ответил паромщик. – Лучше зови меня кэп, так привычней. А до острова плыть до вечера, успеешь поспать. Не обещаю, что попадёшь на пятичасовой чай, но к ужину будем.

– Кар-рты! – пронзительно вскрикнул ворон, перебирая массивными лапами на плече у кэпа. Одним глазом он смотрел на Виктора, и тому стало не по себе.

– Что он говорит, кэп? Почему карты?

– А бес его знает. Это просто птица, мистер. Она академий не заканчивала.

– Ясно. Я пойду, где-нибудь устроюсь.

– Приятной поездки.

Это сказал Стаббс или ворон? Чёртов туман искажал звуки. Корабль-призрак какой-то.

Виктор нашёл себе каюту, заглянув в первую попавшуюся. Это было небольшое, похожее на келью, помещение, футов восьми в длину. Узкая койка, заправленная серым одеялом, деревянный столик, прикрепленный к стене, и круглое окно, в которое ничего не разглядишь из-за дымки. Виктор лёг на койку, запрокинув руки за голову. Странный корабль с чудной командой и весьма странный незнакомец, и это только начало пути. Что ждет его на острове? Он задумался, вспоминая всё то, что произошло в ближайшие несколько недель. Его переезд в Лондон. Чир, томящийся в клетке. Герсеми и Гвен… Всё вышло так глупо. Если он о чём-то и жалел, то, возможно, о том, что не успел ничего объяснить. А стоило ли? Если Герсеми до такой степени не доверяла ему, был ли смысл в дальнейших отношениях?

Крики чаек смолкли, слышен был лишь мерный шум волн. В окошке-иллюминаторе плыла пепельная мгла, словно они плыли внутри облака. Виктор не удивился бы, узнав, что они впрямь взлетели и направляются в Нетландию, как Питер Пэн с семейством Дарлинг. Он не заметил, как уснул. Путаные сны сменялись, но все они походили друг на друга. Он бежал по тёмному коридору. Высились стеллажи и полки, кружилась серебристая пыль. Успеть бы, хоть раз успеть догнать преступника! Виктор боялся, но продолжал бежать, путаясь в плаще. Темноволосый мужчина снял маску… и оказалось, что это сам Виктор, смотрит на себя, почти не узнавая. Те же черные волосы, и бледное, худое лицо. Сон сменился, и догоняли уже его.

Он проснулся с испариной на лбу. Они по-прежнему плыли, гонимые ветром и волнами, и Виктор вышел на палубу. У деревянных перил стоял Особый Билли, раскуривая трубку. Пользуясь тем, что Билли его не видит, Виктор рассмотрел его получше. Мужчине было около шестидесяти, но назвать его старым было нельзя. Благородный профиль, как у потомственного аристократа, и нос с горбинкой делал его похожим на коршуна.

– Выспались, мистер Колтон? – не оборачиваясь, сказал Особый Билли, выпустив облачко дыма. Интересно, на что он смотрит? Не видно же ничего.

– Да, спасибо.

– В молодости я тоже много спал. Сейчас, в преклонном возрасте, я не могу себе этого позволить. Можно пропустить массу интересного. — Он повернулся к Виктору улыбнувшись.

– На что вы смотрите, сэр? — спросил Виктор, подходя ближе. Заметно похолодало, стоило вернуться за плащом. – Туман...

– Скоро появится остров, не хочу пропустить. И потом, в тумане нет ничего плохого. Он хорош тем, что способен скрыть многое.

– Что именно? – Разговор Виктору не особо нравился. — Сэр, откуда вы узнали мое имя? Там на берегу.

– Всё просто, мистер Колтон. Я покинул остров три дня назад и хотел сегодня вернуться. Паромщик сказал мне, что назад я, скорее всего, поеду с магоргом Виктором Колтоном. На берегу вы сказали, что ждете паром, вот я и сложил зёрнышко к зёрнышку.

– Кар-рты! – протяжно вскрикнул где-то ворон, но самой птицы видно не было.

«Занятно», – подумал Виктор. – «Он узнал о моем приезде на два дня раньше, чем я сам».

– А почему вас называют Особым Билли? – решился уточнить он, впрочем, не надеясь на честный ответ. Виктор ждал, что его собеседник пустится в пространственные, полные скрытых смыслов речи, подобно Чеширскому Коту, но он вдруг искренне рассмеялся.

– А чёрт их знает, мистер Колтон, этих людей. Моё настоящее имя — Уильям Ройс, только мало кто зовет меня так. Во мне нет ровным счётом ничего особенного. Я часовой мастер, по состоянию здоровья отошедший от дел. В заведении, в которое мы с вами направляемся, я прохожу лечение, бросив свои лавки на помощников и управляющих. Но иногда раз в месяц, выбираюсь на материк. Узнать, как обстоят дела фирмы, да посидеть в баре с друзьями.

– А почему лечебница Келшира? Откуда такое название? – Пока Особый Билли был расположен к беседе, Виктор решил узнать побольше о месте. Тот охотно ответил, получше перехватив трость в руке. Только сейчас Виктор заметил, что на одну ногу его собеседник с трудом опирается. Странно, по берегу он носился, как мальчишка.

– Лечебница находится в бывшей усадьбе барона Келшира, построена около трёх сотен лет назад. Долгое время Келширвилль был обитаем: члены семьи рожали и растили детей, умирали. Но много лет назад, в прошлом веке, род прервался и наследников не осталось. Усадьба долгое время пустовала, и в последние годы ей нашли применение. Сейчас там можно поправить здоровье.

Прошлый век закончился не так давно, всего три года назад. Билли ответил весьма обтекаемо, видимо, и сам не знал, сколько усадьба пустовала. Виктор решил не заострять внимание.

– Да, но усадьбу ведь кто-то продал, значит, наследник всё же был? – переспросил он. – И кому сейчас она принадлежит? Кто содержит эту лечебницу?

Особый Билли посмотрел на него с неприязнью, словно Виктор затронул запретную тему.

– Понятия не имею, – прохладно ответил он. – Кстати, а вот и остров.

Туман отступил, и появились очертания острова. Чёрные скалы высились на фоне неба, одна из них напоминала клюв птицы. На берегу у причала теснились лодки, выше по побережью были видны небольшие домики. Покрытые зеленой травой и ярко-розовым цветущим рододендроном склоны заметно оживляли мрачный пейзаж. Только Виктор хотел поинтересоваться, а где же, собственно, сама усадьба, как та показалась из серой мглы, подобно мрачной крепости. Каменное здание с рядом башенок было окружено узким рвом, через который виднелся мост. Больше ничего разглядеть не удалось. Это место мало напоминало лечебницу, оно походило на тюрьму. Паром пришвартовался, и под взглядом Мримма, вязавшего концы к деревянному столбу, Виктор сошёл на берег.

Часть 1. Глава 4

Виктор едва поспевал за Особым Билли. Нога разболелась нещадно: скорей бы попасть в номер и вытянуться на кровати, приняв лекарство. По бодрой походке Билли нельзя было сказать, что он страдает каким-либо недугом. Они поднялись на холм, откуда открывался отличный вид. Зелёный склон, поросший цветущим утесником, срывался к серо-пенной воде. Тумана здесь не было, он лёг внизу; море было тихим, мерно рокочущим, как домашний кот. По склону вилась тропинка, которая и привела их к особняку.

Вечерело. Келширвилль оказался серым каменным зданием, — средневековым замком, возвышающимся над бухтой, как бастион. Лишь умиротворяющая тишина роднила усадьбу с больницей. Они прошли по мосту, затем по дорожкам сада; тот был покрыт первой зеленью и засажен корявыми деревцами. На ветках набухли почки, пахло морем и землёй, внизу над заливом носились чайки. У двери Особый Билли, оглянувшись, притормозил. Виктор мог упасть где-нибудь ещё пятнадцать минут назад, а этот странный человек и не заметил бы.

– Управляющий, Адам Джонс, довольно интересная личность. Не удивляйтесь, когда увидите его, он не любит особенного внимания к своей внешности.

– Понятно. – Виктор споткнулся о порог. Билли придержал его за локоть, затем отпустил. – А что не так с его внешностью?

– Увидите.

Билли повернулся лицом к двери и три раза стукнул молотком. Тот был массивным, похожим на коготь птицы. Дверь отворилась, и Виктор мысленно поблагодарил Особого Билли за предупреждение. Стоявший на пороге усадьбы человек был довольно высок. Чёрные, с проседью волосы, прямая осанка и почти военная выправка выдавали в нём аристократа, хотя Виктор мало в этом смыслил. Лицо человека, наверняка в прошлом красивое, украшало множество уродливых шрамов. Рубцы, как после ожогов, бледные полосы по шее и рукам; — с этим парнем явно что-то случилось много лет назад, но спрашивать Виктор не собирался.

– Виктор Колтон? – игнорируя Билли, спросил управляющий.

– Так точно, сэр.

– Меня зовут Адам Джонс, я управляющий этой лечебницы. Проходите, мы вас ожидали. Мистер Ройс. – Мистер Джонс кивнул Особому Билли и пропустил их в холл.

Виктору показалось, что он снова в Академии. Те же мрачные стены, хранившие истории, та же прохлада и тишина каменных коридоров, свечи в железных люстрах, висящие под потолком. Казалось, из-за угла вот-вот выплывет призрак, или выйдет старый барон Келшир. Они свернули в узкий коридор, где висели портреты в золоченых рамках.

– Ужин через полчаса. Я покажу вам комнату. Лечение начнется завтра, но если вы нуждаетесь в помощи прямо сейчас…

– Не беспокойтесь, сэр. Мне достаточно немного отдохнуть и погреться у камина.

– Камин растоплен, в кровати есть грелки. – Особый Билли остался в холле, Виктор ещё слышал его голос. — Если что-либо понадобится, позвоните в колокольчик.

– Сэр, как вы узнаете, из какой комнаты звонок? – поинтересовался Виктор. Их путь закончился винтовой лестницей, но, спасибо святым, управляющий не стал подниматься, а свернул в очередной узкий коридорчик.

– Я знаю всё, что происходит в этом доме, мистер Колтон. Прошу.

Помещение обставили на средневековый манер. Из окна, забранного тонкой, витиеватой решеткой, открывался вид на дорожки сада. Посредине комнаты – большая кровать, накрытая парчовым балдахином, у стены стоял шкаф и столик, но, главным преимуществом являлся камин. Он был большим и прекрасно отапливал номер. Возле него высилось дубовое кресло, накрытое пледом, пол застилал ворсистый ковёр. Уютно.

– Полотенца там, за ширмой. Там же найдете раковину. Удобства по коридору.

– В замке есть канализация? – Виктору было всё интересно. Замок явно строился тогда, когда о канализационных трубах ничего не знали.

– Разумеется. Ремонт в поместье делался лет семьдесят назад, тогда-то и провели канализационную систему. Мистер Колтон, если позволите, я вас оставлю.

– Да, конечно.

Управляющий скрылся за дверью. Стало так тихо, словно выйдя из комнаты, он тут же растворился. Виктор разобрал вещи, благо он взял их немного, и переоделся. В чём здесь выходят к ужину, интересно? Костюмы не входили в его обычный гардероб, поэтому он ограничился любимыми черными джинсами и кашемировым джемпером. Выпив лекарство и полежав несколько минут, он почувствовал себя лучше. Боль отступила. Виктор умылся тёплой водой и спустился в холл. Нужно ведь еще найти столовую, до ужина осталось минут пять, не больше.

Найти её не составило труда. Оказалось, он едва не опоздал, – жители пансиона уже рассаживались по местам в ожидании ужина. Виктор здоровался, и здоровались с ним. Компания оказалась разношерстной, и не слишком большой, чему он несказанно обрадовался. Замок легко мог вместить человек пятьдесят, но в столовой, за дубовым столом расселось постояльцев десять, не больше. Молодая, светловолосая девушка бросила на него быстрый взгляд и отвернулась, отчаянно краснея. Три старушки, похожие друг на друга, словно сестры, щебетали, как птички. За ними сидела женщина лет сорока пяти, со странным, блуждающим взглядом. Сменивший строгий костюм на светлый, в клеточку, Особый Билли кивнул Виктору. Все они расположились по одну сторону с Виктором, по другую же уселось четверо; — высокий молодой человек, в чёрной мантии под горло, похожий на пастора, полная женщина с ярко-рыжими волосами, пожилой мужчина в очках и, прямо напротив Виктора сел парень, подвижный, как ярмарочная кукла. Он сразу взял Виктора в оборот.

– Сэр, как здорово, что в этом месте появился кто-то, моложе пятидесяти, а то ведь с ума сойти можно! Меня зовут Янис Лицитис.

– Виктор Колтон. – Они обменялись рукопожатием, и парень, которому было лет двадцать, вряд ли больше, искренне улыбнулся. Пожилая женщина в темной униформе и девушка в фартуке носили подносы на стол. Картофель, мясная подливка и пирог с почками выглядели весьма аппетитно. Когда девушка поставила рядом с ним горячие свиные сардельки, Виктор понял, что очень проголодался.

– Дамы и господа. – Парень, который назвался Янисом, встал, постучав по бокалу вилкой. – В нашем небольшом коллективе появился новый персонаж. – Он сделал эффектную паузу. – Думаю, он о себе расскажет, а я кратко поведаю о присутствующих.

Виктор удивился. Что за театральное представление разыгрывает этот парнишка? Ладно, посмотрим. Откашлявшись, он встал и представился.

– Меня зовут Виктор Колтон, служу в Магсовете. Приехал поправить здоровье, как все здесь, полагаю.

Он сел и подлил себе красного вина. Старушка, сидевшая по правую руку от него, посоветовала:

– Возьмите эту подливку. Она сытная и очень вкусная.

– Спасибо, мэм.

Янис, казалось, был огорчён таким быстрым рассказом, но это его не смутило. Он по-прежнему стоял с бокалом в руке. В отличие от Виктора, парень надел серый шерстяной костюм, который неплохо на нем смотрелся.

– Я уже представился нашему новому постояльцу. Могу лишь добавить, что, как и Виктор, пытаюсь вылечить старую травму. Пожилая леди, рядом с вами, Виктор, — это бабушка Софи, наш самый удачливый игрок в покер.

– Самый умелый, надо полагать. – Бабушка Софи кокетливо улыбнулась.

– Как угодно, мэм, – отсалютовал бокалом Янис. – Рядом с ней её сёстры, Пэм и Мардж. Не спрашивайте меня, мистер, что дамы пытаются вылечить, эту тайну я не смог раскрыть. Они здоровы и полны сил.

– Не увлекайтесь, молодой человек, – сухо произнесла Мардж, но Янис и не думал останавливаться.

– Особый Билли. Вы спросите, чем он так отличился, мистер Колтон? Он обладает невероятной интуицией, думаю, дело в этом. Его матушка, произведя Билли на свет, тут же с умилением сказала: «Этот парень вырастет особым человеком».

Билли, казалось, никак не трогала эта речь, напротив, он словно привык к подобным словоизлияниям. Несмотря ни на кого, он невозмутимо накладывал в тарелку дымящуюся картошку, не забыв полить соусом. Яниса тем временем несло:

– Непревзойденная Марта, – он указал не светловолосую девушку, которая снова покраснела, – лечит здесь последствия некого укуса. Она преступно мила.

Марта спрятала лицо в ладонях.

– Миссис Нэнси Фрост, – Янис улыбнулся женщине, которая сидела с пустой тарелкой, рассеянно водя вилкой по скатерти, – весьма загадочна. Вряд ли мы узнаем о ней больше, чем нам положено. – Он повернулся и представил молодого человека рядом:

– Ринн Скотт, местный пастор. – Надо же, Виктор угадал. – Он не проживает в поместье, но является постоянным гостем. Он приходит к нашим пожилым греховодницам и часто остаётся на ужин.

Пастор натянуто улыбнулся. Сидел он прямо, но положение плеч выдавало сутулость. Ринн Скотт был молод, вряд ли ему было больше тридцати, из-под чёрных бровей он бросил на Виктора острый, проницательный взгляд. Виктор подумал, что пастор ему кого-то напоминает.

– Наш целитель, мистер Брамс. – Янис указал на усатого мужчину. – Завтра он начнет свои мучения, которые почему-то зовутся лечением. Это Ингрид, его помощница. – Он указал на рыжеволосую даму. – Вот, собственно, и все почти обитатели этой лечебницы, мистер Колтон. Здесь нет второй помощницы доктора, Бернадетт, ну, а с дворецким, мистером Джонсом, вы уже знакомы.

Парень, наконец, сел, преисполненный благодушия, и стал накладывать еду в тарелку.

– В очередной раз хотел бы вас поправить, мистер Лицитис, – заметил стоявший неподалёку Джонс. – Я не дворецкий, а управляющий.

– Разумеется, – с набитым ртом проговорил Янис.

Виктор приступил к ужину, слегка обескураженный происходящим. Почему никто не поставил на место этого самодовольного юнца? Видно, что он выступает так не впервые, и с ним нужно держать ухо востро. Скорее всего, юноша богат и избалован, и связываться с ним никто не хочет. За окном стемнело, и мистер Джонс, щёлкнув перстнем, добавил в люстрах света. Свечи загорелись ярче, атмосфера ужина стала на тон приятнее. Хотя, возможно, дело было во вкусной еде. Виктор подлил вина, которое тоже оказалось неплохого качества, — терпкое, с кислинкой. Он понемногу привыкал к незнакомой обстановке, украдкой посматривая на постояльцев, и замечал, что некоторые из присутствующих также глядят на него с любопытством.

– Мистер Колтон, а вы верите в фей? – вдруг спросила Марта, видимо, поборов стеснение.

Виктор поперхнулся, и поспешно запил вином вставший в горле кусок.

– Каких ещё фей, мисс?

– Маленьких жителей леса и гор. Говорят, в здешних местах их полно. Я так мечтаю увидеть хоть одну. – Глаза девушки загорелись ярым энтузиазмом. Янис усмехнулся.

– Смотрите, мисс Рихард, как бы феи не увлекли вас в своё царство навсегда.

Виктор не удержался и бросил взгляд на Особого Билли, который раздраженно закатил глаза. По всей видимости, ему не слишком нравились эти двое.

– Я буду осторожна. Вы пойдёте со мной, Янис?

– К сожалению, с моей травмой прогулки по горам невозможны, – пожал плечами парень. – Уверен, что вам одной будет сподручнее. Феи – народец маленький. Им не нужны толпы в их владениях.

– Да, вы правы.

Не чокнутые ли они здесь все, случаем? Виктор решил разобраться с этим позднее. Усталость догнала его, сковала плечи. На сытый желудок плохо соображалось. Старушки не обращали внимания на разговоры о феях и обсуждали какой-то крайне увлекательный журнал, который привёз им Билли. По разговору Виктор понял, что в поездках на материк Особый Билли не только решает дела, но и привозит постояльцам небольшие вещицы, которых на острове не найдёшь.

– Мистер Колтон, а вы не читаете роман с продолжением о сыщике Джоне Фосте? – спросила его старушка по имени Пэм, ловко разделывающая в тарелке ножку цыплёнка.

– Нет, мэм, не знаком.

– А о Безумной Леди что-нибудь слышали?

– Мэм, я читаю лишь «Магический вестник», – мягко ответил Виктор. Интерес в глазах старушки мигом пропал.

– Как скучно. Неужто вам неинтересно читать детективные истории?

Виктор хотел ответить, что детективных историй ему вполне хватает в жизни, но промолчал. Он сказал, что работает в Магсовете, и это было правдой, но кем именно, не уточнил. Хорошо, что никто не переспросил. Скорее всего, постояльцы решили, что он журналист или спортсмен. Лучше пусть так и думают. Слишком странная компания подобралась в этом замке. Мальчишка, не уважающий никого, девушка-чудачка, явно тронутая миссис Фрост, которая так и сидела бы с пустой тарелкой, если бы бабушка Софи не положила ей еды. Пастор, который вроде и скромно улыбался, беседуя с целителем, но почему-то не переставал бросать на Виктора осторожные взгляды. Но больше всего Виктора заинтересовал Особый Билли. Поужинав, он попрощался со всеми и, явно хромая, вышел в коридор. Снова хромает, надо же — на холм он взлетел, как двадцатилетний. Чувствуя, что глаза его слипаются, Виктор, тоже попрощавшись, отправился в комнату. Засыпая, он подумал, что жить ему здесь еще три недели. Надо с кем-то подружиться, чтобы время прошло веселее. Но с кем? Самым нормальным казался дворецкий Джонс. То есть он не дворецкий, а управляющий… Додумать мысль Виктор не успел, уснул, как младенец.

Часть 1. Глава 5

Выцветшее небо за окном настроения не прибавляло. Джейк открыл створки, чтобы подышать свежим воздухом, но быстро закрыл. Последний этаж в центре Лондона – какая тут свежесть? С тех пор, как он уволился из Магсовета, прошло несколько недель, но привычки никуда не делись. Хотелось кофе, потрепаться с Марком, поехать на задание. Интересно, почему? Ведь он так хотел заниматься любимой Алхимией. Сейчас у него был кабинет, ингредиенты, пробирки, котлы, но, вот беда, никакого желания этим заниматься. Для всего в жизни нужно вдохновение, и для зелий в том числе.

Ещё и чёртов бесёнок не шел из головы. Джейк сомневался правильно ли поступил. Он думал, поход в тюрьму поможет, но разуверился ещё больше. Жаль мальчишку. Не походил он на глупую тварь, вот в чём проблема. Да, что греха таить, Виктор Колтон не производил впечатление человека, которого так легко одурманить бесовскими чарами. Он держал беса за человека, хоть тот и виновен в смерти его брата. Почему?

Джейк не любил, когда что-то не сходилось. Зелье должно быть сварено чётко по рецепту. Дано: жуткая тварь из Старого мира, убившая человека – это известный элемент. Также, известно, что Виктор брата любил, и скорбел по нему. Существовали и неизвестные элементы, из которых сварилось нечто, неподвластное логике.

Виктор Колтон полюбил бесёнка.

Телефон зазвонил так пронзительно, что Джейк едва не упал со стула, на котором раскачивался. Он выругался, но снял трубку с рычага:

– Алло, Маллистер.

– Доброго дня, Джейк. – Кто бы сомневался. Сэр Гахерис. Старый лис наверняка узнал, что он навещал беса. – Как дела, новая работа?

– Неплохо, сэр. Дело движется. – На столе ворохом лежали смятые листы бумаги с неудавшимися формулами. Джейк сложил из одного самолётик и запулил в стену. – Работаю над зельем против старения.

– Любопытно. И как успехи? – заинтересовался профессор.

– Подопытные мыши стали активнее. Самая старая пристает к молодой. Думаю, это хороший знак, – бодрился Джейк.

– А раньше не приставала? Знаешь, у старых такое бывает. Седина в бороду…

– Сэр, вы что-то хотели? – не выдержал Джейк. – Наверняка вы звоните не просто так.

Профессор откашлялся.

– Ничего серьезного. Прости, что отвлекаю. Вот она, учительская привилегия. Ты слишком учтив, чтобы послать меня в серую хмарь. Я недавно созванивался с синьором Мориани… Старшим, разумеется.

– Марко Мориани? – оживился Джейк.

– Верно, он. Синьор Мориани передавал тебе привет. И был весьма заинтересован новостью о твоем возвращении в мир Алхимии.

Джейк от волнения сломал карандаш. То зелье, что они разрабатывали с Мориани в пору его студенчества… Вот чем бы он с удовольствием занялся. Это было бы открытием века. Интересно, как синьор Марко, закончил ли его? Там были и разработки Джейка.

– Он пока не закончил то зелье, которое вы часто обсуждали в переписке, но не оставляет надежды когда-нибудь поработать с тобой.

Джейк почувствовал, что на шее у него потихоньку завязывают петлю. Исключительно в экспериментальных целях, но ещё немного, и она вполне могла затянуться по-настоящему. Синьор Мориани наверняка в этом тайном обществе Гахериса, в который опасался вступать Джейк. Гахерис знал, чем приманить его, и делал это весьма умело. Не подкопаешься.

– Понятно. Но, как я и говорил, сэр, планы у меня пока другие. Ещё немного, и мыши…

– Слышал, ты навещал малыша Чира? – Благожелательный тон профессора мог обмануть кого угодно, но не Джейка. Он непроизвольно потер шею.

– Не то чтобы навещал, сэр, просто зашел посмотреть. Любопытный от природы, – попытался отшутиться он. – С детства тянет к чертям.

– И как он тебе? – поинтересовался профессор.

– Бесёнок как бесёнок. Вы ведь и сами наверное видели его, – закинул удочку Джейк.

– Приходилось, – вздохнул сэр Гахерис. – Вряд ли малыш меня помнит. Он был без сознания.

– Почему же? – Неприятный холодок прошелся по спине, и Джейк поплотнее закрыл окно.

– Видишь ли, Джейк, с нечистью там не церемонятся, – пояснил сэр Гахерис. – Верховному магу, сэру Балдрику, нужны ответы. Ему нужен Мориани. Меня приглашали в качестве консультанта по магическому гипнозу.

Джейк точно знал, что магический гипноз запрещен Советом. Интересно выходит. То, что запрещено обычным магам, Верховным разрешено? Воздействовать на сознание, возможно пытать, убивать. Главное, приправить беззаконие чем-то идейным, вроде так будет лучше для всех.

– И чем закончился эксперимент? – спросил Джейк, налив воды из графина. Пить не хотелось, но рту образовался странный привкус.

– Этого я не могу тебе сказать, Джейк. Государственная тайна, – притворно опечалился профессор. – Ну что же, не смею отвлекать. Дерзай. Надеюсь еще услышать об эликсире Джейка Маллистера. Мне тоже пора. Студенты ждут.

Джейк попрощался и положил трубку. Он подошел к вольеру с мышками и склонился над секцией, где обитала мышь, получившая зелье. Старая мышь уже не хорохорилась, а сидела и грустно жевала зерно. Задор пропал, и к молодым мышам старичок больше не совался. Не придумать ему лекарство от старости. Да чего уж, даже от импотенции. Джейк с грохотом захлопнул крышку, напугав юную помощницу. Та мыла пробирки в соседней комнате и прибежала, испуганно хлопая ресницами:

– Что-то случилось, мистер Маллистер?

Девчонке было девятнадцать, и в другое время Джейк наверняка приударил бы за ней, из спортивного интереса. Мелисса мила, симпатична, но скучна до зубовного скрежета. Она не Герсеми Хансон.

– Ничего, Мэл, всё хорошо. Знаешь, – решение еще не оформилось, но уже билось в мозгу беспокойным мотыльком, – я пропаду на пару дней. Покормишь наших маленьких подопечных?

– Конечно, мистер Маллистер. – Мелисса учтиво опустила глаза. Джейк вздохнул. Далеко не Герсеми Хансон.

Он схватил пальто и стремительно побежал вниз по винтовой лестнице. Кабинет он снял в том же здании, где находилась фирма семьи, «Маллистер л.т.д.». Теперь главной целью каждого дня было не попасться на глаза отцу или брату и избежать расспросов. Минуя лифт, Джейк бегал девять этажей через запасной выход.

Значит, бесёнка мучают, проводят над ним опыты. Джейк догадался, когда увидел его в камере, теперь уверился в этом. Он хотел избавиться от Виктора, сделать побольнее. Глядишь, и Герсеми снова прибежала бы к нему. Этого не произошло. Напротив, Виктор вернулся в Лондон, и Джейк спешно покинул отдел. Двум бойцовым петухам не ужиться в одной клетке.

– Магический гипноз. Ну-ну. – Мысль казалась ему противной, мерзкой. Не то чтобы он жалел мелкую нечисть, но глаза у мальчишки были грустные. Человеческие. Бесёнка не уничтожили, значит, ничего путного из него выбить не удалось, а оставили в надежде, что Мориани явится за ним. Но только если бы тот хотел, давно нашел бы способ вытащить Чира. Никому мальчишка не нужен, если только Виктору Колтону. Сейчас Колтон наверняка проклинает Джейка, и ненавидит пуще прежнего. Интересно, Виктор рассказал Герсеми, кто такой Чир?

Джейк вышел на проспект, где сновали беспокойные автомобили. Солнце едва грело, пробиваясь сквозь пелену туч тонкими, робкими лучами. Джейк вытащил из кармана мобильник, и набрал номер.

– Мистер Хоббер?

Разговор занял больше времени, чем рассчитывал Джейк. Охранник уперся, и помогать не хотел – даже за солидную сумму.

– Хорошо, мистер Хоббер, – притворно грустно проговорил Джейк. – Я сам решу проблему. Надеюсь, разговор останется между нами?

Хоббер рьяно поклялся, что ни словечка не проронит. Зачем он затевает всё это, Джейк не мог объяснить даже самому себе. Это было дико, рискованно и совершенно на него не похоже, но он не мог иначе. Он засадил треклятого бесенка в тюрьму, он его и вытащит.

Часть 1. Глава 6

Чёрный потолок, серые стены. Ощущение безысходности и нарастающей тревоги гнали его вперед, как преследуемого собаками кролика. Что заставляет его бежать? Ничего. У него нет цели, нет эмоций, но он всё равно бежит, потому что остановиться – значит проиграть. Пол расчерчен на квадратики, и те мелькают перед глазами, создавая иллюзию колеса, в котором он крутится, как белка. Виктор оборачивается, устав убегать, и снимает с преследователя маску. Это снова он, всегда он...

Виктор проснулся рано. Опять ему снился этот глупый сон, который при утреннем свете казался очередным горячечным бредом. Может, у него повысилась температура? Ещё пару минут Виктор лежал, не шевелясь, вспоминая отрывки из сновидения. Он бежит сам от себя – и что бы это значило? В Академии он не посещал курс по гаданиям, где ученики разбирали с преподавателем сны. Возможно, он приехал лечить не то что нужно. В первую очередь пусть вылечат не ногу, а голову. Умывшись, он вышел в холл особняка, где, тихо напевая, ходила горничная и вытирала пыль. Увидев Виктора, она испугалась и зачем-то спрятала тряпку за спину:

– Мистер Колтон? Здравствуйте. Меня зовут Летти. – Девушка присела в подобие книксена. – Завтрак для постояльцев через полчаса, но, если вы голодны, я могу принести его в номер прямо сейчас.

– А что там с лечением? – хмуро поинтересовался Виктор. Куда подевался этот дворецкий, или управляющий? Почему он должен выпытывать у горничной распорядок дня?

– Лечение начнется в девять. Вам следует посетить кабинет целителя Брамса, – чуть испуганно ответила девушка. – Давайте я позову управляющего, он вам всё расскажет.

Тревожные сны не прибавили Виктору бодрости и хорошего настроения, поэтому он покачал головой.

– Я собрался немного позаниматься спортом. Давняя привычка. Завтрак в номер кажется неплохой идеей. – Он улыбнулся Летти, и та облегченно выдохнула, улыбнувшись в ответ. Снова чуть присев и поклонившись, она исчезла. Виктор вышел во двор, залитый солнечным светом. Время раннее, не было и восьми, но он явно проснулся не первым. Садовник, седой, сгорбленный старик, подрезал кусты большими ножницами. Чуть поодаль он увидел Особого Билли, читающего на скамейке газету. Где он взял утренний выпуск, интересно? Увидев Виктора, Билли кивнул и снова углубился в чтение.

Сад был чудесным. Весна не собиралась ждать, она решительно заявляла о себе. Пробивалась на клумбах молодой порослью, набухала на деревьях почками, носилась в воздухе, опьяняя запахом мокрой земли. От мороси и тумана не осталось и следа – по синему небу носились облачка, похожие на маленьких белых птиц. В таком саду оживало всё, неудивительно, что здесь открыли лечебницу. Виктор прошелся по дорожкам сада, забыв, что хотел сделать зарядку. Раньше он любил бегать по утрам, но сейчас, с больной ногой, это было невозможно. С толикой грусти, он подумал, что Герсеми ничуть не прогадала, бросив его. Найдёт себе кого-нибудь поздоровее.

Он дошёл до стены, покрытой плющом, в которой виднелась приоткрытая деревянная калитка. Чувствуя себя мальчиком, открывшим таинственный сад, он заглянул внутрь. Ничего таинственного там не было, — ряд побеленных фруктовых деревьев, уже покрытых первой, нежно-зеленой листвой, и прикрытые стеклянными рамами грядки. Скорее всего, это один из огородов, принадлежавших усадьбе.

– Доброе утро, мистер Колтон.

– Доброе утро. – Виктор вздрогнул. Он не сразу заметил девушку, сидевшую у засохшего куста роз. Марта Рихард, если ему не изменяет память. – Что вы делаете, мисс Марта?

Девушка улыбнулась. У неё было милое, открытое лицо и ясные, серые глаза. Она напоминала молодую леди, сошедшую со страниц книг девятнадцатого века.

– Хочу увидеть гнома. Мистер Джонс утверждает, что их полно в этом саду. Он говорит, что лет сорок назад они точно были. Значит, и сейчас могут быть, верно?

– Кто знает, – пожал плечами Виктор. Гномы его мало интересовали. Мелкие, страшноватые создания, что в них занимательного?

– Осторожнее, мисс. Они могут укусить.

– Было бы чудесно, – просияла Марта. – Меня ещё никогда не кусал гном.

«М-да», – подумал, Виктор, – «Для человека, который приехал лечиться от укусов, она довольно легкомысленна».

Погуляв еще немного, но так и не сделав зарядки, он вернулся в номер, где на столике уже стоял завтрак. Овсяная каша с кусочком масла, тосты, джем и кофейник, — всё выглядело весьма аппетитным, и он, впервые за долгое время, поел с удовольствием. Что же, пора приступить к тому, зачем он, собственно, сюда и приехал, – лечению. Нужно найти целителя Брамса. Виктор прошёлся по коридору, где встретил старушек, собирающихся на прогулку и Яниса. Сёстры поздоровались, а Янис, энергичный, как двухмесячный жеребёнок, вызвался проводить в кабинет Брамса.

– Я тоже туда направляюсь. Как спалось, мистер Колтон? Привидения не беспокоили?

– Какие ещё привидения? – удивился Виктор.

– Ну как же, – воодушевился Янис. – В каждом замке они есть. Люди умирают, и не всегда по своей воле. Отсюда и привидения.

– Вы хотите сказать, что здесь кто-то умирал? – Виктор шёл за парнем, едва поспевая. Они прошли через несколько коридоров. Это было так похоже на лабиринт, что он забеспокоился, вспомнив свои сны.

– Кто знает, – уклончиво ответил Янис. – Мне лишь известно, что поместье когда-то пострадало от пожара, и там погиб последний из наследников рода Келшир. Прошу.

Янис открыл дверь, на которой виднелась табличка «целитель Брамс».

– Проходите, целитель скоро будет, – мило улыбнулась им Ингрид. Её пышные формы не мешали ей двигаться по небольшой комнатке с грацией кошки. – Мистер Лицитис, вы принимали сегодня лекарства?

– Да, мэм, – рассеянно улыбнулся Янис, уставившись Ингрид куда-то в область сердца. – Но мне гораздо легче, когда я рядом с вами. Все тревоги куда-то деваются, рассасываются, как…Ай!

Он вскрикнул, потому что Ингрид зря времени не теряла: ловкими движениями она закатала парню рукав, положила на тряпицу какую-то зеленоватую жижу и туго затянула компресс на плече.

– Вам необходимо прилечь, мистер Лицитис. Лекарство скоро начнёт действовать, и чтобы оно хорошо усвоилось, нужен покой.

– Да, мэм, – вздохнул Янис и поплелся за Ингрид в соседнюю комнатку.

Виктор усмехнулся. Этот Янис не так плох, как ему показалось на первый взгляд. Немного избалован, но с ним не соскучишься. Он осмотрел кабинет. Мебель здесь была такой же, как в его комнате, столовой, и других помещениях, встретившихся ему сегодня – добротной, дубовой. Скорее всего, осталась от прошлых хозяев. Получается, мебель не пострадала при пожаре? Интересно, здесь действительно кто-то погиб, или Янис болтал обо всем, что ему вздумается? Он прошелся по кабинету, заставленному высокими, под потолок, шкафами, на которых мостилось немыслимое количество баночек, пузырьков и мешочков. Пахло травами и воском. Он протянул руку к пыльному пузырьку, из которого словно лучился свет, чтобы разглядеть название.

– Не стоит, мистер Колтон, – послышался голос за спиной. – Всё, что находится на полках, принадлежит мне. Я всегда должен знать, где можно найти тот или иной ингредиент.

– Простите, сэр. – Виктор одернул руку.

Целитель Брамс оказался довольно невысокого роста. Всё в нём было до странного обыкновенным: встретишь такого на улице, и тут же забудешь. Бледное лицо, усики, брюшко — мистер Брамс напомнил Виктору майского жука.

– Весьма любопытное зелье заинтересовало вас. Оно кажется таким безобидным, не правда ли?

– Вероятно, да, – пожал плечами Виктор, присаживаясь на кушетку. Целитель зря времени не терял: довольно ловко, с его-то комплекцией, присел на корточки, закатал Виктору штанину и стал ощупывать ногу. – Сэр, с чего вы взяли, что болит эта нога?

– Я счастливый обладатель сразу двух глаз, и использую их по назначению, – пробормотал целитель, ощупывая колено, и Виктор вскрикнул от боли. – Вы на неё припадаете. Странно, если бы у вас болела правая, а хромали бы на левую. Сейчас пропишу лекарства и необходимые процедуры.

Он сел за стол, и, позабыв про Виктора, начал увлеченно писать.

– Сэр, а что это всё-таки за зелье? – поинтересовался Виктор, снова посмотрев на серебрившуюся изумрудную жидкость.

Целитель оторвал голову от пергамента и взглянул на полки.

– Это Напиток Отчаяния. Его ещё называют Изумрудным зельем. Редкая гадость.

Виктор хотел спросить, зачем в лечебнице мог понадобиться подобный экземпляр, но не стал.

– Итак, около двух лет назад вы сломали ключицу, ребро и правую ногу, верно?

– Верно, – удивился Виктор. Как, интересно, он это понял?

– Укрепитель костей Мостикуса вам давали?

– Конечно, – кивнул он. – Всё зажило, кроме ноги. Слишком мелкие осколки…

– Ерунда, – фыркнул Брамс. – Вам просто попался не тот целитель. К сожалению, до конца вы никогда не поправитесь, время упущено. Нога срослась неправильно. Но состояние можно улучшить. Если будете следовать рекомендациям, то будете почти здоровы. Так, иногда поноет на погоду.

– Что за рекомендации?

Пока Брамс рассказывал о процедурах, которые ему необходимы, Янис уже вышел из соседней комнатки, куда завела его Ингрид. Настроение у него, по всей видимости, испортилось.

– А вы казались такой милой, мэм. Рука теперь болит пуще прежнего.

– Это временно. Вот возьмите. – Ингрид сунула Янису свёрток с травами и выставила за дверь. – Вам помочь, мистер Брамс?

– Нет-нет, – рассеянно пробормотал доктор. – Только нарежьте бинтов. А, и принесите настой календулы. И зверобой не забудьте.

Брамс просто засыпал Ингрид просьбами, но та, казалось, привыкла к подобному.

– Мне нужно в деревню. – Брамс начал собираться. – Пастор Скотт попросил осмотреть парнишку, упавшего со сходен, потому дальше сами. Побольше спите, мистер Колтон, у вас изнуренный вид. Сон и еда – вот ваши основные лекарства.

Целитель подхватил чемоданчик и исчез за дверью.

– Я нарежу бинтов и научу вас делать компрессы, – сказала Ингрид, взглянув на Виктора. – Возьмите зелье Разболин, и выпейте, чтобы снять болевой синдром, а я скоро буду.

– Где взять, мэм?

– Вон на той полке. Там написано.

Ингрид вышла в процедурную комнатку, а Виктор стал рассеянно рассматривать бутыльки на указанной полке. Пузырьков с этикетками стояло крайне мало, а из тех, что были, нужного не находилось. «Ра…» – значилось на одном из них, дальше надпись отсутствовала, то ли стерлась, то ли оторвалась. Виктор потянулся к бутыльку. Сколько пить-то? Решив глотнуть на глаз, он открыл бутылочку.

– Что вы делаете? Поставьте на место! – Голос Ингрид напугал его. – Это не та бутылка!

– Значит, здесь нет нужной.

– Идите в номер, я принесу вам позже сама. – Ингрид выглядела до странного взволнованной.

– Хорошо.

Виктор вышел в коридор, и, боясь заблудиться, побрел в комнату, вспоминая, как шел здесь с Янисом. Что так испугало женщину? Может, в пузырьке яд? Вряд ли. Целитель не стал бы хранить запрещенные вещества на открытых полках, для этого есть специальные места, недоступные для пациентов. Может, это зелье принадлежало не целителю, а самой Ингрид? Возможно, но зачем так пугаться?

Решив, что это нечто специфическое, для роста волос, к примеру, Виктор перестал об этом беспокоиться. Вернувшись в комнату, он, сверяясь с написанным рецептом, сделал себе компресс. Боль действительно утихала.

Может, написать Герсеми письмо и всё объяснить? А стоит ли? Их короткий роман, начавшийся в далёкой норвежской деревне, закончился ничем, едва они вернулись в цивилизованный мир. Есть люди, которым в паре находиться сложно, и Виктор причислял себя к таким особям. Если любимый человек не верит тебе, к чему оправдания? Всё равно, что говорить на разных языках.

Остаток дня он провел отлично: выспался, пообедал, почитал книгу. Интересно, как там Марк, справляется без него? Нужно будет потом написать ему, только надо разобраться, как здесь на острове обстоит дело с почтой.

– Мистер Колтон? – послышался голос из коридора и лёгкий стук в дверь.

– Войдите.

В номер зашёл Янис, радостно улыбаясь. Он сменил костюм, видимо, к ужину.

– Сэр, после ужина состоится игра в покер. Вы умеете играть?

– В покер? – удивился Виктор. Игра была немагической, но, в последнее время стала популярной и среди магов. – Да, умею. Коллега научил.

Его учил Марк. Он отлично играл, и в первую очередь, при втором появлении Виктора в Лондонском отделе, показал основы игры.

– Так вы составите нам компанию?

– Безусловно.

Что же здесь еще делать-то? К тому же за игрой легче понять, кем является человек. Умеет ли он хитрить или проигрывать, следует ли правилам. Виктора интересовали постояльцы, и вечер обещал стать весёлым. Если бы он знал, какого рода веселье его ожидает, то вряд ли был так воодушевлен.

Часть 1. Глава 7

Когда сутками сидишь в темноте, время теряет смысл. Страх и тьма сопровождали бесенка во время бодрствования, и уютная тишина – в часы забвения. Во снах он часто бродил по Старому миру. Память стала возвращаться: он помнил холод и пустоту брошенного богами места, но оно казалось безопасным. Там хозяин нашел его в первый раз, туда же наведывался и во снах.

– Прости, что оставил тебя в беде, Тэкито, – шелестел голос. – Это не моя вина. Сейчас тебе плохо, я чувствую, но прошу – не теряй разум. Я обязательно заберу тебя. Все, кто тебя окружает – злы. Все, с кем ты жил в Новом мире – враги. Они никогда не желали тебе добра, лишь притворялись добрыми. Ты помнишь, кто забрал тебя у меня?

– Нет, хозяин.

Холодные камни покрылись коркой льда. Во сне бесенок осторожно ступал по ним, содрогаясь от холода. Так хотелось обернуться в собственное тело – память подсказывала, что длинные пальцы и тонкая бледная кожа не принадлежат ему. Но обратиться не получалось. Его мало что занимало, даже разговоры с хозяином. Того не было рядом, лишь голос звучал в голове, потому не вызывал сильных эмоций.

– Помощь близко, Тэкито… Не доверяй никому и не давай себя обижать: кусайся, злись. Пусть знают, что в тебе нет ничего человеческого. Съедай все, что принесут, силы понадобятся.

– Да, хозяин.

Тэкито (теперь бесенок звал себя так) старался защищаться. Рвал одежду охранника, кусался, опрокидывал чашки. Он быстро понял – люди не переносят, когда он скалится, и стал делать это чаще.

– У, отродье! Надоело прикидываться мальчишкой, показываешь бесовскую суть? Ну и хорошо, быстрее изведут тебя. Слышь, тварь? Скоро тебя прикончат, и мне меньше мороки, – ворчал охранник, быстро просовывая чашку. Он боялся, что бес откусит ему руку.

– Вы с ним, как с животным, вот он и озверел. – В охране появился парнишка, раньше бесенок его не видел. В его голосе часто проскальзывали нотки жалости. Его Тэкито не кусал. – Даже волка можно приручить, если с ним по доброму.

– Молодой ты, Колин, зеленый еще. Ежели такой жалостливый, чего сюда пошел? Скоро ты поймешь, что отребье в камерах хитрое и тупое. Не были бы тупыми, разве попались бы? Скажи, вот зачем держат этих зверей?

– Каких, мистер Хоббер? Я здесь зверей не видал.

– Да сброд этот, в седьмом отсеке. Оборотень, вампир, бес. Я лучше бы за людьми смотрел, пусть и колдунами.

– А мне лучше здесь, сэр. Оборотень не виноват, что его укусили, да и вампир тоже. Жаль их.

– Вцепится в глотку, будет тебе жаль.

Бесенок почти не слушал эти перебранки. Запах экскрементов, разлившаяся по полу еда, грязь: все это не прибавляло желания жить. Смерть, как избавление от мук, казалась лучшим решением. Одно время он перестал есть, но сейчас, когда хозяин сказал, что нужно лучше питаться, хоть через силу, но съедал холодную кашу.

Однажды, была ночь или день, неизвестно, бесенок спал и вновь услышал голос хозяина. Он задавал странные вопросы, и бесенок поневоле заинтересовался.

– Ты слушаешь, о чем говорят охранники, Тэкито?

– Иногда слушаю, хозяин.

В Старом мире прошла пепельная буря: даже во сне было трудно дышать. В стылом воздухе носились куски пепла, сыпал мелкий снег.

– В каком отсеке ты находишься?

Бесенок напряг память.

– В седьмом. Да, кажется так. Рядом со мной оборотень и вампир. Думаю, больше никого. Старый охранник приходит один и всегда молчит. А толстому…м-м, его зовут Хоббер, дали молодого напарника по имени Колин. Молодой добрее, ему жаль меня.

Так много слов бесенок не говорил с тех пор, как… Возможно, никогда не говорил.

– Отлично, Тэкито, ты молодец. – Голос хозяина стал бодрее, чётче. – Поговори с Колином. Пожалуйся, даже поплачь. Попроси кое с кем связатся.

– С кем же? – заволновался бесенок. Впервые хозяин не просто бормотал слова утешения, а давал указания. Он заставлял его думать.

– С Джейком Маллистером. Проси о разговоре с ним. Тебе нужно поговорить с этим человеком.

– Но зачем…

– Просто повтори всё, что я сказал.

Хозяин исчез из его головы также быстро, как и появился. Бесенок проснулся, и очумело тряхнул головой. Раньше он думал, что все эти сны и разговоры с хозяином — нечто ненастоящее, порождение воспаленного разума. Если хозяин что-то советовал, то бесенок исполнял. Но сейчас всё казалось таким реальным. Он встал, размял затекшие ноги и осторожно подошел к решетке. У бледного света лампы сидел Колин, и, подсвечивая фонариком, читал книгу. Толстого Хоббера не было. Видимо, устав от зловония камер и промозглого холода подземелий, он часто поднимался наверх.

– Мистер, можно вас на минутку? – жалобно проговорил бесенок, с трудом разлепив ссохшиеся губы. Во сне он иногда разговаривал, но наяву этого давно не происходило.

Парнишка испуганно заозирался, и, увидев, застывшую фигуру мальчика, выронил книжку и открыл рот.

– Ты говорить умеешь? Ого, а я думал, что ты неразумный. – Парень опасливо подошел.

– Мистер, можно мне водички? Пить очень хочется, – пробормотал бесенок. Хоббер бы уже накричал не него, а то и ударил, но Колин тут же кинулся за кружкой. Подав воду, он отошел, с любопытством глядя, как жадно Тэкито глотает предложенную воду.

– Как жестоко, – вздохнул Колин. – Мне так жаль тебя, малыш. Чем я могу помочь? Может, принести пирог? Мама пекла, и у меня наверху остался кусочек.

Желудок стянуло голодной болью, и пирог бы не помешал, но Колина нельзя было отпускать наверх, где, вероятно, находились комнаты охранников. Хоббер его тут же вычислит.

– Сэр, если хотите помочь, свяжитесь с Джейком Маллистером. – Имя пришлось повторить несколько раз, прежде чем оно запомнилось. Бесенок не знал, что за человек такой, но раз было сказано, то нужно связаться. – Скажите, что с ним хочет поговорить бес… Может, он согласится.

Речь далась с трудом. Бесенок устал: руки с непривычки тряслись, голова кружилась. Колин с сомнением смотрел на него.

– Я не знаю этого человека. Вернее, знаю, конечно, он из богатой и довольно известной семьи. Но как мне связаться с ним? И зачем?

Бесенок молча повернулся и лег на тряпицу, служившую лежанкой. Он свернулся калачиком и закрыл глаза. Зачем людям понадобилось держать его здесь? Может, от того, что он страдает, они становятся счастливее? Бесенку представились качели, на одной стороне которых стоял он: грязный, голый, замерзший, на другой – смеющиеся люди. Он долго спал без снов, пока голос Колина не разбудил его:

– Эй, мистер бес…

Так его еще не называли. Тэкито открыл глаза. Колин придвинулся к решетке и быстро пробормотал:

– Я сумел. Передал ему записку, где написал, что вы просите о помощи. Даже подписал ее… Надеюсь, Маллистер не станет доносить на меня. Все, не могу говорить. Мистер Хоббер сейчас придет.

– Спасибо, – прошептал бесенок, но парень уже не слышал его.

Он и сам не знал, зачем ему Маллистер, и чем он поможет, но впервые за долгое время в его душе теплилось что-то, похожее на надежду.

Часть 1. Глава 8

Записку передал кухонный мальчишка. Непонятно почему, персонал у них в доме менялся часто: то конюх уволится, то повар; а таких мальчиков из кухни он и в лицо не успевал запоминать. Дело было в матери. На людях она держалась скромно, сдержанно, как и полагается светской леди, но дома пух летел во все стороны. Портьеры недостаточно выглажены, скатерть не хрустит, суп пересолен – разгневать матушку могло что угодно. Джейк сидел в гостиной и листал свежий выпуск «Магического вестника», когда немного заикающийся от волнения паренек подошел к нему и протянул лист бумаги:

– Сэр, я… простите. Брат передал, он тюрьме охранником работает. Там есть бес, и он… Держите, мне пора.

Мальчишка умчался, а Джейк еще несколько мгновений недоуменно смотрел на мятую бумажку в руке. Может, это от Хоббера? Но почему он просто не позвонил? Записка была не от Хоббера, а от незнакомца по имени Колин Брэдшоу. Колин сообщал, что некий бес, томящийся в седьмом подземном отсеке магической тюрьмы, желает поговорить с ним. Всё это казалось очень странным. Даже если бесенок запомнил его при последнем визите, то как узнал имя? И что хочет сказать?

– Мам, мне нужно по делам! – крикнул Джейк в сторону кухни, где миссис Маллистер распекала кого-то из обслуги, и, не особо заботясь, услышали ли его, направился к выходу.

В тюрьму просто так не пускают, нужно разрешение. Хоббер уперся, и помогать не хотел. Здание тюрьмы высилось впереди, как неприступный бастион. Суррейские холмы утопали в тумане, холод пробирал до костей. Одолев кованые ворота с темнеющими в вышине острыми пиками, Джейк глухо стукнул в обитую железом дверь. На входе расположился угрюмый охранник, похожий на тролля. Джейк попросил позвать Колина Брэдшоу. Когда парнишка появился, Джейк с трудом подавил изумление. Кого только не берут на работу. На вид лопоухому чуду было едва ли пятнадцать. Он кивком подозвал парня, подальше от охранника, и шепнул:

– Сэр, вы передали записку, насчет бесенка.

Глаза парня вспыхнули: сначала радостью, затем страхом.

– Мистер Маллистер, здорово, что вы пришли, но я не знаю, как вас провести. Мальчик и впрямь просил меня о помощи. Сэр, может он и бес, но так на ребенка похож, ужас просто, не отличить. Знаете, – он покосился на охранника, – думаю, если сказать, что вы пишете научную работу, и дать Мортимеру денег, то должно сработать. Он и вполовину не так добропорядочен, как может показаться.

Джейк с сомнением посмотрел на охранника, решающего кроссворд.

– Что-то я сомневаюсь.

– Погодите, я сам, – шепнул Колин. Пока Джейк, ежась от холода, прислушивался к протяжным стонам из глубины коридоров, тот поговорил с коллегой.

– Сэр, у нас десять минут. С вас пятьдесят фунтов.

Под колючим взглядом тролля Джейк, сунув мятую купюру под стопку бумаг, засеменил следом за Колином. Когда за ними с грохотом закрылась дверь лифта, он вздрогнул и пробормотал:

– Мы подниматься будем?

– Опускаться, сэр, – покачал головой Колин. – Камеры с нечистью находятся в подземельях.

Они опускались внутрь холма. Стало еще холоднее: клубы пара вырывались изо рта. Джейк дрожал, и вряд ли от холода. Вдруг Колин специально его сюда заманил? Он ведь ничего о нем не знал, впервые видел. А ещё Джейк никому не сказал, куда поехал. Охранник может быть в сговоре, и вообще…

– Мистера Хоббера сейчас нет, повезло, – беспечно болтал Колин. – У его дочери день рождения, взял два выходных.

Почему-то известие об отсутствии Хоббера не обрадовало Джейка, а обеспокоило еще больше. Они всё скользили вниз. Клеть лифта жалобно скрипела.

– Вот и седьмой уровень. Идите прямо, – пробормотал Колин, и Джейк нервно вскинулся.

– Почему я первый? Ты знаешь дорогу, вот и веди.

Они прошли по гулкому коридору с серо-каменными стенами. На стенах, как в старину, висели факелы.

– Никто бы не стал тянуть сюда электричество, – поймал его взгляд Колин. – Слишком накладно. А бесам свет не нужен.

В темноте камеры кто-то взвыл, и разъяренно поскреб в стены.

– Оборотень, – напряженно сказал Колин. – Сейчас ведь полнолуние. Вот ведь бедолага: и луны не видит, а всё одно… Пришли.

В прошлый раз бесенка держали на втором уровне, и дорога не заняла много времени. Интересно, когда и зачем его перевели? Наверное, после магического гипноза, когда выяснилось, что ничего путного про Мориани нечисть не помнит, и потому практически бесполезен. Его спустили в подземелья, чтобы навеки здесь оставить. Хотя в таком месте ребенку долго не прожить.

Колин щелкнул засовом, затем еще одним, открывающим окно-дверцу.

– Мистер бес, – позвал Колин. – Я привел мистера Маллистера.

Прошло несколько мгновений, и из темноты показался мальчик. Джейк поразился тому, как он осунулся и похудел. Он навещал беса месяц назад, вскоре после его пересылки из Осло. Тряпье, подобие штанов, совсем изорвалось, голые плечи покрыты грязью и синяками.

– Здравствуйте, мистер Маллистер. – Бесенок поошел ближе, и Джейк невольно отшатнулся. От запаха грязи, мочи и испражнений резало глаза. Как только Колин работает здесь? – Вы уже приходили.

– Да, верно, – выдохнул Джейк. – Зачем ты хотел меня видеть.

Мальчик прислонился к решетке:

– Вы не злой, я чувствую. У вас душа добрая. Вы можете помочь.

– Почему же я, а не Виктор Колтон? – поинтересовался Джейк.

По лицу мальчика скользнула неясная тень: непонимания и сомнения.

– Мне знакомо имя, но я не помню...

– Как ты узнал моё имя?

– Приснилось, – вздохнул мальчик, вытерев зеленые сопли. – Вы поможете мне, мистер Маллистер?

Джейк напряженно думал. Как он может помочь? Охранников в этом крыле немного. Видимо, начальство тюрьмы полагает, что нечисти никто помогать не будет, а самим им не выбраться. Если поможет, что делать с бесенком? Привезти домой? Мама с ума сойдет, да и отец в восторге не будет. В случае неудачи дело будет громкое, их имя прозвучит во всех магических газетах. Виктору тоже его не отдашь – первым делом беса будут искать у него. Его царапнула мысль: зачем ему вообще эти проблемы нужны. Сгинет здесь бес, и пусть. Но Джейк решил всё ещё тогда, когда ехал сюда.

– Помогу. Дай мне время до завтра. Пока Хоббер на выходных, мы с Колином что-нибудь придумаем. Верно, Колин?

На лице парнишки появилось сомнение.

– Сэр, это невозможно. Меня уволят.

– А ты так уж держишься за это место? – спросил Джейк. – Здесь просто ужасно. Эта тюрьма словно душу вытягивает. Холод, вонь, темнота. Об этом ты мечтал в детстве, Колин?

– Конечно, нет, сэр, – промямлил парень. – Просто меня больше никуда не возьмут. Я из бедной семьи.

– Поможешь мне, я помогу тебе устроиться в фирму отца.

Колин подумал немного, затем нерешительно кивнул. Бесенок не перебивал их, лишь с надеждой смотрел то на одного, то на другого.

– Ты ведь можешь превратиться в беса! – вспомнил Джейк. – Мы могли бы вытащить тебя прямо сейчас. Я засуну тебя за пазуху, и все дела.

Мальчик огорченно помотал головой.

– Не могу. То ли во мне что-то сломалось, то ли чары здесь какие-то.

– Сэр, десять минут прошли, – пробормотал Колин. – Вам лучше уйти.

– Да, верно.

Не попрощавшись с застывшим у решетки мальчиком, Джейк повернулся и пошел прочь. Колин, испуганно сопя, шел следом. В лифте он спросил:

– Как же мы вытащим его? Организовать побег трудно, а в такой короткий срок…

– Чем больше мы будем планировать, тем быстрее я пойму, что всё это затеял зря, – шепнул Джейк. Они вышли из лифта. Темнота коридоров больше не давила на него. – Надо попытаться. Давай так. Завтра утром я отправлю тебе посылкой пирог, напишу: «Колину от мамочки». Там будет снотворное. Угостишь всех, кто в будет в смене. Я подъеду, и ты выведешь бесенка.

– Сэр, у меня нет мамы. Мы с братом вдвоем, – замирая от ужаса, проговорил Колин.

– Вряд ли кто-то знает об этом, – закатил глаза Джейк. Нужно, чтобы хоть он излучал уверенность. – Давай, соглашайся. В двенадцать дня пирог привезут.

Парень помедлил, и, судорожно вздохнув, кивнул. Джейк попрощался с охранником, который не поднял глаз от газеты и вышел в тюремный двор, где ветер гонял сор. Даже весна не торопилась в это богом забытое место.

Сутки прошли у Джейка в суете и волнении. То и дело в голове всплывали тяжелые мысли: его поймают, обвинят в связи с Мориани, и даже отец не поможет ему избежать суда. И ради чего? Ответа у него не было, лишь понимание, что иначе нельзя.

Кухонный мальчишка, которого звали Ник Брэдшоу, оказался понятливым. От имени Колина Джейк попросил его о помощи, и тот сразу же согласился.

– Просто вылить в тесто? – переспросил он в десятый раз, сжимая в руках бутылочку с сонным раствором.

– Да, просто вылить. – До чего он докатился? Вместо того чтобы спасать людей, он организовывает побег для опаснейшего беса, подручного черного мага. Ещё и в помощь ему только два боязливых паренька.

Утром он сказал кухарке, что пирог нужен часам к десяти – он хочет угостить свою помощницу. Кухарка расплылась в улыбке. Джейк знал, что прислуга от нечего делать часто обсуждает его личную жизнь, и помощница Мелисса была, по их мнению, неплохим вариантом.

– Конечно, сэр. Не беспокойтесь, – засуетилась кухарка, а Джейк ушел к себе. Всё могло пойти не по плану. Какой-либо из охранников не любит сладкое, или побрезгует принимать угощение от Колина, и всё будет впустую. Джейк метался по комнате. Чтобы чем-то заняться, он позвонил Мелиссе:

– Мэл, как дела в лаборатории? – спросил он.

– Всё хорошо, мистер Маллистер, – жизнерадостно ответила Мэл. – Правда, подопытная старая мышь, которой мы давали зелье, умерла.

Джейк закрыл глаза и досчитал до десяти. Его опыт с зельем накрылся, а она радуется. Непроходимая дура.

– Понятно. Меня сегодня не будет. Покорми мышей, выкини покойного мыша и иди домой.

– Хорошо, сэр.

Пирог пах просто восхитительно. Джейк не знал, что могло заставить его, будь он охранником, отказаться от подобного угощения, да ещё и в таком жутком месте.

– Прекрасно, мисс Халлис. То что надо.

Он поймал взгляд Ника, и тот удовлетворенно кивнул. Зелье в пироге. Подъезжая к тюрьме, Джейк вынул записку, адресованную Мелиссе, и подложил новую, от несуществующей матери Колина. Весна в графстве Суррей наступала неохотно. В Лондоне в парках цвела магнолия, а здесь лужайки едва покрылись мелкой травой. Ветер дул так, что машину заносило на поворотах. Джейк пожалел, что не курит: руки, лежавшие на руле, тряслись. Успокоиться было нечем. Какое-то время он нервно следил за черным фургоном, плетущимся следом. Не следят ли за ним? Уверив себя, что так недалеко до паранойи, Джейк вырулил на узкую дорогу, ведущую вверх на холм, где темнело здание тюрьмы. В назначенное время из ворот вышел Колин, и, озираясь по сторонам, подошел к притаившемуся в кустах автомобилю Джейка:

– Мистер Маллистер, вы приехали?

– Ты что же, сомневался? – Джейк подал коробку с пирогом, лежавшую на переднем сиденье. – Через полчаса зелье начнет действовать. Когда все уснут, выводи бесёнка.

Колин, от волнения едва не выронивший коробку, скрылся за воротами. Джейк спрятался подальше в пролесок, чтобы не привлекать внимание. За час он так издергался, что едва не уехал, бросив Колина и бесенка самим разбираться с побегом. До сего момента самым страшным его преступлением была кража булочек из столовой в Академии. Посмотрев на часы еще раз двадцать, он вздрогнул. Сердце глухо забилось в ребра. Ого, получилось! Бледный, как мел, Колин вел за руку одетого в его куртку босого мальчика.

– Скорее! На заднее давай! – волновался Джейк. Колин открыл заднюю дверь. Мальчишка скользнул внутрь, затравленно озираясь. Он казался испуганным: скалил зубки, шипел.

– Сэр, а мне что же, с вами ехать? – спросил Колин. – Все спят, как мертвые. Никто от пирога не отказался.

– Иди, тоже съешь кусочек. Не бойся, зелье не вредное. Тебе нужно доказать, что ты непричастен, понимаешь? Прислали пирог, ты подумал, что тебе.

– Сэр, а если станут копать? Узнают, что мама моя уже пять лет, как на кладбище, – заныл Колин. Похоже, до него только сейчас начало доходить, во что он ввязался.

– Посмотрим. Сейчас не время это обсуждать. Нам пора. – Джейк закрыл окна и, развернувшись в сухом пролеске, выехал на трассу. Взглянув в зеркало заднего вида, он обнаружил, что бесенок сжался в комок и закрыл глаза. Джейк не мог его осуждать. Ему тоже было страшно. Они поехали по узкой дороге, петляющей вдоль холмов.

– Ты в порядке? – снова оглянулся Джейк. – Сейчас приедем домой, я тебя вымою, дам поесть. – Он решил, что в Лондонскую квартиру не поедет. У его семьи был дачный коттедж в пригороде. За ним смотрел одинокий старик. Он точно болтать не станет. Бесенок не ответил: он выглядел странно. От вчерашней покорности и разумности мало что осталось. Мальчишка всхлипывал, метался и нормальным не выглядел. Джейк забеспокоился. Что ему делать? Теперь и не денешь его никуда…

Он вильнул рулем, едва его не выпустив. За ним снова ехал черный фургон, быстро сокращая расстояние. Джейк прибавил газу. Сомнений не было, за ними устроили погоню. Но кто? Неужели охрана? С опозданием подумав о камерах, которые могли их засечь, Джейк с визгом вырулил на трассу. Бесенок вскрикнул и заплакал. Машина вроде отстала, и Джейк немного разжал пальцы. Ладони вспотели. Сейчас, еще немного. Влиться в поток машин…

Фургон появился впереди внезапно, как черт из коробочки. Оттуда выскочило несколько мужчин, одетых в черное, с закрытыми лицами.

– Джентльмены, мы с сыном немного заблудились, – успел сказать Джейк. Он из мужчин рывком дернул дверь, вытащил его на асфальт и ударил в висок. Перед тем как потерять сознание, Джейк услышал испуганный крик мальчишки.

Часть 1. Глава 9

После ужина все собрались в гостиной. Это была большая, уютная комната; камин ещё топили, но жарко не было. Свечи тускло мерцали под потолком, портьеры задернули наглухо. Дворецкий Джонс (чёртов Янис. Виктор, вслед за ним стал называть управляющего дворецким, и не только он) поставил виниловую пластинку на допотопного вида проигрывателе, и комнату наполнила спокойная инструментальная музыка. Посредине были установлены два стола, накрытые зелёным сукном, возле них расставлены стулья. Маги не были бы магами, если бы не переделали игру на свой лад. Например, карты были самотусующимися, — завороженные неизвестным умелым магом, они мелькали в воздухе, то складываясь, то раскладываясь, то рассыпаясь веером. Вдоль окон стояли мягкие темно-зеленые кресла. Нэнси Фрост с кошкой на коленях устроилась в одном из них, играть она не собиралась. Ингрид и Бернадетт, вторая помощница целителя, которую Виктору ещё видеть не приходилось, тоже не принимали участие. Они взяли по бокалу вина и сели поближе к камину, чтобы обсудить новости. Как понял Виктор, обе женщины были местными, и жителей деревушки прекрасно знали. Вчера Бернадетт брала выходной, чтобы навестить близких, и сейчас дамы увлеченно перемывали косточки знакомым. Особый Билли попросил поднять руки тех, кто собрался играть.

– Ну что же, восемь участников, – пересчитал он, удовлетворенно хмыкнув, и приветственно махнул рукой. – Прошу. Устроим небольшой турнир, если никто не возражает, разобьемся на четвёрки.

– Как жаль, что нельзя играть на деньги, – грустно пробормотал Янис, глядя на мелькавшие в воздухе карты. – С этими фишками что за интерес?

– Может, и к лучшему, Янис. – Бабушка Софи, щедро усыпанная пудрой и румянами, взяла парня за руку. Она молодилась как могла, — платье надела с вырезом, и такое пышное, словно пришла не на игру, а на бал. – А то вы бы уехали из этой лечебницы голым и босым.

– Хм, ну да, возможно. – Парень улыбнулся весьма натянуто, одернув руку.

За первый карточный стол, тихо переговариваясь, уселись игроки: Особый Билли, Янис, Марта и Виктор. За вторым столом разместились бабушка Софи, пастор, Пэм и целитель Брамс. Билли махнул рукой, и карты, описав круг, приземлились в его ладонь. Он подал их Летти, которая стояла рядом с ним, по всей видимости, она должна была раздать карты на оба стола.

– К сожалению, правила лечебницы запрещают нам играть на деньги, – вздохнул целитель Брамс, поддерживая разговор Яниса. – Поэтому мы, как и прежде, будем использовать фишки. Раздавайте, Летти.

– Скучно с фишками, – повторил Янис. – Нам ведь не по пять лет. Если нельзя на деньги, давайте сыграем на какой-либо интерес.

– На раздевание? – оживилась бабушка Софи, кокетливо стрельнув глазами в Особого Билли. Тот подавил ухмылку.

– Нет, извольте. Кому интересны мои старые больные кости. Во времена моей молодости ценилось не тело, а хорошая история. Или тайна. А что, если нам сыграть на тайны? У каждого из нас наверняка есть скелет в шкафу, и не один. Вот это, я понимаю, интерес.

– О, это уже гораздо лучше. – Глаза у Яниса загорелись. – Только играем по-честному, все согласны?

– Разве получится по-честному? – засомневалась Пэм. – Любой проигравший предпочтет придумать свою тайну, но не выдавать настоящую.

– Но ведь мистера Ройса не зря зовут Особым Билли, верно, сэр? Если я не ошибаюсь, одним из ваших умений является умение распознавать ложь, – оживился Ринн Скотт. Виктор подумал, что даже святым отцам не чуждо любопытство.

– Вы удивительно осведомлены, святой отец, – прохладно заметил Билли, протянув руку к картам, которые подала Летти. Девушка выглядела смущенной. – Хотел бы я знать, откуда такая информация? Но вы правы, узнать лжеца довольно просто. Для этого не всегда нужны средства психотропного свойства. Опытный человек распознает ложь по глазам.

Марта неуверенно заерзала, Пэм помрачнела. Софи, махнувшая второй служанке, Марис, и показавшая жестом, что нужно обновить вино в бокале, засмеялась.

– Испугались, девочки? И правильно. Тайны — вот что движет миром. Некоторые из них не стоят и цента, а за другие я не пожалела бы и сто фунтов. Давайте сыграем.

Щёки её раскраснелись, шея покрылась пятнами. Возможно, пожилым пациентам лечебницы не стоило много пить, но, раз мистер Брамс не сделал дамам замечание, то и Виктору не было до этого дела. Его больше беспокоило другое: – если он проиграет, какую тайну сто́ит рассказать? Нужно подумать об этом прямо сейчас, чтобы потом не сболтнуть лишнего. Софи права, тайны тайнам рознь. По напряженному лицу Марты Виктор понял, что она думает примерно о том же.

Сначала решил играть первый стол. Виктор смотрел, как постояльцы разглядывают выпавшие карты. У Марты всё было написано на лице: она огорченно вздохнула, прижав ладони к лицу. Янис же лучился счастьем, сидел, откинувшись на стуле и махая картами, словно веером.

– А если я выйду из игры, тайну можно не рассказывать? – спросила Марта у Яниса. – Тот снисходительно улыбнулся.

– Давайте так. В этой игре будет только один победитель, что же, всем остальным рассказывать истории? И так в каждой игре. Нет, так и тайн не хватит. Лучше пусть в следующий тур пройдет победитель и тот, чьи карты по значению были ближе к победе, чем у остальных. А историю расскажет тот, чьи карты были слабее всех. Если, конечно, он не завершит игру заранее.

Он посмотрел на Билли, который выглядел невозмутимым, словно скала, и тот кивнул соглашаясь. Виктор посмотрел на свои карты. Неплохо, очень неплохо. Последним он точно не станет.

– Играю, – решился Виктор.

– И я тоже, – потер ладони Янис.

Билли ответил еле заметным кивком, а Марта, разволновавшись, бросила карты на стол.

– Я не стану играть. Простите.

Оставшиеся три игрока вскрыли карты. Целитель Брамс и пастор вскочили из-за стола, не скрывая волнения. Бабушка Софи, размахивая веером, рассмеялась. И без подсчетов стало ясно, что победил Особый Билли. У него оказалось каре из десяток. Виктор, со своими двумя валетами занял второе место, а Янис – третье. Он поднял карты Марты, с весьма бедным набором комбинаций и сказал:

– Марта проиграла, не я.

– Но Марта вышла до игры, – улыбнулся пастор Ринн Скотт.

– А вероисповедание позволяет вам участвовать в азартных играх, святой отец? – спросил Янис. Тот выгнул бровь.

– Мы не на деньги играем, сын мой. Поэтому можно.

– Удивительно устроена вера, – заметил Янис усмехнувшись. – Любые учения из библии можно трактовать, как удобно. Мы не прелюбодействуем, а искренне любим. Бог не покарает нас, поскольку он и есть любовь. Мы не чревоугодничаем, а питаем тело для будущих испытаний. Не пьём, а…

– Довольно, мистер Лицитис, – одернул парня Брамс. Пастор смотрел на Яниса равнодушно, как на плохо поставленную театральную пьесу. – Так что же с тайной?

– Может, в этот раз без тайны? – спросила Пэм. Ей явно было жаль Яниса. Тот заметно волновался. – Проиграла бы Марта, но она вышла. Просто пропустим этот круг. Наша очередь сыграть.

Как ни странно, все согласились, и игра перешла на второй стол. Виктор поймал взгляд Билли. Тот хмуро смотрел на Марту, словно что-то подсчитывая в уме.

– Вам хоть было что рассказать, мисс Марта? – спросила бабушка Софи.

– Я совершенно неинтересна, – засмеялась Марта. Волнение её проходило, лицо приобретало здоровый оттенок. – У меня и тайн-то нет. Пришлось бы вспомнить, как я обманула матушку, вылив суп в окно, но кого бы заняла эта история?

Во второй игре выиграла бабушка Софи. Она радостно рассмеялась, выкидывая карты по одной. Виктор, стоявший у стола, успел заметить, как красивое лицо пастора потемнело при виде её рук, покрытых старческими пятнами. Целитель Брамс, оказавшийся последним, горестно вздохнул и обвел взглядом игроков.

– Так, значит, я, верно? Что же. Да, занятно. – Видимо, игра нравилась ему всё меньше. – Хорошо, я скажу. Раньше я тоже играл в покер.

– Вот уж новость, – засмеялся Янис. – Как и все мы, целитель.

– Да, молодой человек, но я играл по-крупному и не знал, что такое останавливаться. Помимо покера были ставки в поло. Я ставил на всё, где можно было выиграть, был зачинщиком всех дружеских пари. Вот только выигрывал я нечасто. К тридцати годам я проиграл дом, от меня ушла жена. Груз долгов заставил меня порвать все прежние связи, и пойти в ученики к целителю, знакомому моего отца. Целительство — моя вторая жизнь. Больше я не играю на деньги. Мне бы вообще не играть, но, приехав сюда, я впервые за долгие годы решил поразвлечься.

Все молча переглядывались.

– Ну как, годится такая история? – улыбнулся целитель.

– Вполне, – решил за него Янис. – Играем дальше?

Игра продолжилась. Миссис Фрост отложила вязание, Ингрид и Бернадетт тоже оставили сплетни и обратились в слух. Даже Летти, стоявшая у стола, смиренно сложа руки, с интересом переводила взгляд с одного постояльца на другого. В этот раз были полуфиналы, играли по двое. За первым столом остались Особый Билли и Виктор. Никто из них, получив карты, от игры не отказался. Карты снова были неплохими, да и Виктора снедало любопытство: какую же историю расскажет Особый Билли? Что он вообще за человек. Похоже, всех остальных тоже это интересовало, поэтому после того, как Билли и Виктор вскрыли карты, многие не смогли скрыть разочарованного вздоха. Билли снова победил, а Виктор проиграл. Да, со стрит-флешем Билли чувствовал себя уверенно. Честно ли он играет? Решив, что, выбыв из игры, понять шансов будет больше, да и проиграв, нет смысла спорить, Виктор решился:

– Я не знаю толком, что вам рассказать. – Виктор потер переносицу. – Ладно. Не так давно я незаконно держал одну нечисть. Привязался к нему, как к брату или сыну, а его отняли. Теперь я хочу вернуть его во чтобы то ни стало. Я уже потерял брата, и не хочу потерять… кого-то ещё. Мне страшно за близких больше, чем за себя.

Виктор не смог продолжить. Воспоминания нахлынули на него потоком, словно в голове кто-то включил кинопленку. Он снова вспомнил чувство паники, захлёстывающее с головы до ног, когда забирали Чира. Он писал всем, даже сэру Балдрику, но все оказалось тщетно. Ему не только не разрешили забрать Чира, но даже запретили встречу с ним, ссылаясь на то, что бесенок заколдовал его.

– Никто не знает природу страха, мистер Колтон, – миролюбиво сказал целитель. – Также, как и любви. Я знаю, что врачи неплохо изучили функции мозга. Высокоточная аппаратура, лучшие специалисты. Но даже они никогда не скажут вам, почему возникает то или иное чувство, и как от него избавиться.

Виктор непонимающе уставился на целителя. Избавиться? Целитель раскурил трубку, усевшись на одно из кресел. Остальные молчали, но, как заметил Виктор, никто не смотрел на него осуждающе. Напротив, на глазах у Марты выступили слёзы, да и Пэм выглядела расстроенной.

– Что вы имеете в виду, мистер Брамс?

– Если чувства причиняют боль, от них нужно избавляться. Потери близких, любовь… Всё это унесло больше жизней, чем официальные болезни и эпидемии. Чтобы сохранить психику, нужно стараться забыть. Отвлечься, заняться чем-то другим.

– Да, вы правы, целитель. – Пастор сложил руки. – Пути господни неисповедимы.

Пастор тоже вышел из игры, и настроение у него было весьма приподнятым. Во втором полуфинале играли бабушка Софи и её сестра Пэм. Едва увидев карты, Пэм их скинула и отказалась играть. Софи победила, хотя явно расстроилась. Наверняка она не знала всех тайн сестры и очень хотела узнать что-то новенькое.

– Какая ты неинтересная, Пэм, – надулась она. – Это ведь игра, неужели тебе не хотелось рискнуть?

– С кем угодно, милая, но не с тобой, – огрызнулась Пэм, и Виктор понял, что отношения у сестер не такие уж и простые.

Финалистами стали Особый Билли и бабушка Софи. Янис заметно оживился: подлил себе вина и громко сетовал на то, что нельзя сделать ставку.

– Софи ещё ни разу не проигрывала, мистер Ройс. Вам не страшно? – подзуживал он особого Билли.

– Просто ей не приходилось играть со мной, – снисходительно улыбнулся Билли, принимая карты. Расклад ему понравился, и он кивнул:

– Играю.

– Я тоже, – азартно выкрикнула Софи.

Они вскрыли карты, и пару мгновений все ошеломленно молчали. У обоих игроков карты были просто шикарными. В любой другой игре они бы, несомненно, выиграли, но здесь всё же был проигравший. Виктору ещё не приходилось видеть в одной игре фулл-хаус и флэш-рояль одновременно. Магия, не иначе. Но факт был налицо – Билли, даже имея фулл-хаус, проиграл. Он молча смотрел на карты Софи, изменившись в лице, словно не веря глазам.

– Ого, мистер Ройс. Мы узнаем отличную тайну, верно? – потирал руки Янис. Он напомнил Виктору напарника Марка, неуёмной энергией и полным отсутствием такта.

– У вас, наверное, полно тайн, мистер Ройс? – Софи вальяжно откинулась на стуле, помахивая веером. – Одной меньше, одной больше. Не сто́ит стесняться.

Особый Билли так не думал. Он мрачно оглядел присутствующих, остановившись взглядом на Марте. Девушка поежилась, как от сквозняка. И не зря, видимо.

– Я расскажу тайну, но не свою. По большей части всё равно, чья тайна прозвучит, верно? Главное, чтобы это была тайна одного из проигравших. Я расскажу тайну Марты.

Девушка спала с лица, растерянно оглянувшись на остальных постояльцев. Те смущенно переминались, не зная, что ответить. Виктор подумал, что хорошо бы писать правила до игры, а не во время неё, но в словах Билли был толк. Он попытался помочь Марте:

– Да, но Марта вышла из игры. Ее тайна не считается.

– И всё-таки я остановлюсь на тайне Марты, поскольку она имеет отношение ко всем нам. – Билли встал. Целитель Брамс возмутился:

– Нет, мистер Ройс, подождите. Ведь есть же целительская тайна…

– Я ведь не прошу вас лично рассказывать её, – парировал Билли.

– Вы бесчестный человек, – заплакала Марта, глядя на Билли.

– Ничуть. Возможно, я спасу кому-нибудь жизнь. – ответил тот. – Итак, может, сами расскажете, мисс Марта, от какого укуса вы лечитесь?

Девушка помотала головой.

– Тогда я скажу. Вас покусала не собака и не змея, а оборотень, верно?

Половина присутствующих охнула. Марта закрыла лицо руками.

– Он покусал меня не при полной луне. Всё может обойтись. Целитель Брамс делает всё возможное.

– От ликантропии нет лекарств, – жёстко сказал Особый Билли. – Такие как вы опасны. Вас следует держать в строго изолированных местах.

– Послушайте, – вклинился в разговор целитель. – Во время полнолуния мы примем все меры безопасности. Не нужно беспокоиться.

Да уж, подумал Виктор, Билли и впрямь особый. Редкого вида гад. Что ему сделала эта девушка, зачем он рассказал ее тайну? Возможно, Марта опасна, но если неизвестно наверняка, стоит побороться. Из седьмого отсека магической тюрьмы не возвращаются. Он почувствовал, как в висках у него заломило. Вечер его порядком утомил.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал он присутствующим. – Всем спасибо за игру.

Виктор направился к выходу, не глядя на притихших постояльцев. Проходя мимо холла, он заметил дворецкого, который зашёл через переднюю дверь. Встретившись глазами с Виктором, мистер Джонс вздрогнул.

– Доброго вечера, мистер Колтон. Игра закончилась?

– Да, сэр, закончилась. Спокойной ночи.

В номере он умылся, пытаясь смыть незаметный налет грязи на коже. Грязи не было, но ему казалось, что была. Странные постояльцы играют в странные игры. Это не плохо, и не хорошо. Люди вообще в большинстве своём странные. Взять хоть его. Он мог рассказать что угодно, но от растерянности поведал малознакомым людям тайну, беспокоившую больше всего. Почему? Непонятно. Выпив лошадиную дозу успокоительного, Виктор разделся и лёг. Никаких снов в эту ночь ему не снилось, и когда он проснулся, то долго не мог понять, где находится, а потом — отчего проснулся. За окном шел мелкий дождь. Он рассеянно всматривался в тонкие ветви вишни за окном. Может, его разбудил ветер? Нет, ветра нет. Больше походило на крик. И тут крик повторился.

– Помогите, убийство! Помогите!

Чёрт. Кого-то убили? Не может быть.

Часть 2. Убийство, банши и другие тайны Келширвилля. Глава 1

Бабушка Софи была мертва, в этом не было никаких сомнений. Для порядка целитель Брамс пощупал пульс, но это было излишне — пена у рта, согнутые в конвульсиях руки, распахнутые глаза, полные ужаса. Под ухом у Виктора причитала Летти, это она позвала на помощь. Её стенания действовали Виктору на нервы: ему хотелось остаться одному, и как следует всё проверить. Но постояльцы, взбудораженные криком горничной, столпились рядом, и уходить не думали. Они выдвигали предположения, одно фантастичнее другого, и мешали сосредоточиться.

– Сэр, от чего она умерла? – спросил он у целителя, который задумчиво вертел в руках стеклянный бокал, поднятый с пола. – Сердечный приступ?

– Не думаю, – покачал головой Брамс. – Весьма сомневаюсь.

Время было позднее, около полуночи. За окном шумел дождь, слышался шум моря. Виктор взял из рук целителя бокал и понюхал его. Пахнет вином. От вина люди не умирают. Вернее, такая смерть возможна, если пить его несколько лет в неограниченных количествах, да и то, у Виктора были приятели, пьющие уже лет десять, и по-прежнему находящиеся в добром здравии. Он аккуратно завернул бокал в салфетку.

– Что вы делаете, сэр? – удивился мистер Джонс. Он стоял тут же, прямой и невозмутимый, как статуя Пасхи. Если остальные прибежали, в чём были – в пижамах, халатах, трико, — то дворецкий словно и не раздевался: тёмно-синяя ливрея застегнута наглухо, безупречно отглаженные брюки нисколько не помялись за день.

– Пока не знаю, – ответил Виктор. – Это может быть уликой.

– Уликой? – вскинулся Янис. – Вы хотите сказать, что бабушку Софи убили?

Пэм и Мардж вскрикнули. До этого момента они безучастно смотрели на происходящее, словно это не их сестра лежала мёртвая на ковре, а некто посторонний, но сейчас будто встрепенулись.

– Убили, ее убили, – запричитала Пэм. – Значит, убийца может быть среди нас.

– Давайте не будем паниковать. – Целитель раздраженно оглянулся на старушку. – Смерть довольно распространённое явление, особенно среди дам её возраста. Софи много пила, курила, о чём я ей не раз говорил. Завтра будет известно точнее. А пока всем предлагаю лечь спать.

– Лечь спать после такого? – удивилась Марта, вытирая слёзы, – А что, если к утру обнаружится еще пара трупов?

– Маловероятно, – покачал головой целитель. – Если Софи умерла не от естественных причин, к нам приедут сотрудники магорга, и со всем разберутся.

– Ну да, приедут через два дня, – всхлипнула Ингрид. – Паром уплыл только сегодня.

– Сотрудник магорга уже есть среди нас, – сказал Особый Билли. Его, казалось, мало обеспокоила смерть Софи, он не трясся и не плакал, подобно Марте, не паниковал, как Янис, а лишь угрюмо рассматривал тело, распластанное на полу.

– И кто же это? – спросил целитель Брамс, нервно оглядываясь по сторонам.

– Виктор Колтон, разумеется. – Билли прикурил трубку. – Надеюсь, мистер Колтон, вы не собирались этого скрывать?

– Безусловно, нет, – ответил Виктор, хотя, на самом деле, собирался. Лучше всего искать преступника, когда он считает тебя не служителем закона, а обычным человеком.

– О, вот это да, – восхитился Янис. – Здорово, мистер Колтон. Знаете, любому сыщику нужен помощник, и я мог бы…

– Поддерживаю мистера Брамса в его предложении лечь спать, – прервал его Виктор. – Со всем уважением к леди Софи, к утру она будет также мертва, и мы со всем разберемся.

– Вероятно, нужно унести тело в погреб? – Мистер Джонс посмотрел на тело.

– Не сейчас. Прежде всего, после того, как все уйдут, я хотел бы осмотреть место происшествия. Раз уж нет секрета в моей профессии, надеюсь, вы доверите мне эту миссию, леди и джентльмены? – Виктор осмотрел присутствующих, и те стали нехотя расходиться. Виктор отметил, что миссис Фрост ушла едва ли не сразу после обнаружения тела. Отсутствовала и Бернадетт, видимо, вторая помощница Брамса не проживала в замке. Надо будет потом уточнить.

Ушли все, кроме Особого Билли. Тот курил трубку и в задумчивости бродил по комнате.

– Маловероятно, что она умерла сама, – сказал он, наконец. – Больше похоже на отравление каким-либо ядом.

– Да, я уже догадался. – Виктор раздраженно смотрел на Билли. Тот его сейчас невероятно бесил. – Ничего здесь не трогайте.

– Похоже, что я трогаю?

– В любом случае вам тоже лучше пойти спать, – устало ответил Виктор.

Билли кивнул и скрылся за дверью.

Оставшись один, Виктор присел на корточки. На ковре виднелись несколько пятен от вина. На ощупь влажные, значит, вино пролито этой ночью. Бутылки не было. Почему, интересно? Софи принесла этот бокал из гостиной, после игры в покер? Или бокал уже стоял, ожидая её в комнате? Тогда кто наполнил его? С того момента, когда они разошлись, до момента смерти прошло не так много времени, едва ли более часа. Что могло вызвать такую быструю смерть? Виктор попытался вспомнить, какой яд способен вызвать летальный исход за такой короткий период, но изготовление зелий никогда не входило в список его хобби . Пусть этим займутся специалисты. Прежде всего, ему нужно сообщить в Лондон, о том, что произошло, и получить дальнейшие указания. Конечно, может быть такое, что завтра целитель Брамс произведёт полный осмотр тела и скажет, что Софи умерла от естественных причин. Хотя вряд ли. Надо, кстати, уточнить, отчего она здесь лечилась.

Виктор прошёлся по комнате. Обычная комната слегка сдвинутой старушки: на столе колода карт и баночки с лекарствами. Он прочёл названия на этикетках. Болеутоляющее, снотворное, средство от пигментации кожи. Ничего подозрительного. Если, конечно, содержимое бутылочек совпадает с этикетками. Нужно будет их тоже сдать на экспертизу. Бокал и склянки нужно отправить в Лондон, но неужели паром действительно является единственным средством связи? Как затянется расследование, если письма будут уходить раз в три дня, а потом нужно будет ждать ответ?

Кому понадобилась смерть Софи? Пэм хоть и с перепугу молола чушь, но сказала то, что действительно важно. Если Софи убита, то убил её кто-то из проживающих в лечебнице — пациент или служащий. Каким мог быть мотив? Если глубоко не копать, то старушка могла здорово кого-то достать, уж это она умела. Виктор знал её около суток, но признавал, что более всего постояльцев поразил сам факт убийства, о самой жертве мало кто будет плакать. Что, если Софи знала тайну одного из присутствующих? Сегодня вечером тайны летали в воздухе, как споры, и вот-вот готовы были вырваться наружу. Если Особый Билли рассказал тайну Марты, то и Софи рано или поздно могла рассказать то, что скрывала. Ладно, это косвенное предположение. Если не тайны прошлого, тогда что? Она выиграла в покер, мог ли кто-то из проигравших обидеться до такой степени, что решился на преступление? Маловероятно, но необходимо проверить, как именно провели остаток вечера постояльцы.

На убитой была домашняя одежда: бордовый халат и бежевые шлепанцы. Она причесалась, сняла макияж, повесила платье в шкаф. Это заняло у неё не менее получаса. К тому же это Виктор ушёл около одиннадцати, остальные ещё оставались в гостиной. Кто мог принести вино ей в номер? Дворецкий, кто же ещё. Софи позвонила в колокольчик, и он принёс. Если в вине яд, то, когда его добавили? Вывод напрашивался сам собой — дворецкому это сделать удобнее всего, но стал бы он так рисковать? И для чего?

Поняв, что сегодня он больше не способен на связные мысли, Виктор позвонил в колокольчик. Джонс явился так быстро, словно стоял за дверью.

– Мистер Колтон.

– Мистер Джонс, думаю, тело можно уносить. Есть тот, кто может это сделать?

– Конечно, – кивнул дворецкий. – Сейчас позову садовника и его помощника, они придут с носилками.

Виктор дождался, когда садовник, старик Том, и молодой светловолосый парнишка, представившийся Джесси Рикманом, унесли тело, и ещё раз осмотрел комнату. Заглянул под кровать в поисках пустой бутылки, пошарил по полкам с бельём, пытаясь найти какие-нибудь письма или записки, но ничего не нашёл. Решив, что день и без того насыщенный, Виктор вернулся в комнату, и, выпив снотворное, лёг спать.

Наутро за завтраком никто не разговаривал. Янис попытался пошутить, но Пэм его одернула:

– У нас с сестрой траур, а вы всё шутите, мистер Лицитис.

«Странно», – подумал Виктор. – «Вчера она не выглядела такой уж подавленной. Расстроенной происшествием да, но горем точно не была убита».

– Леди и джентльмены. – Виктор налил себе кофе. Пока все здесь, нужно этим пользоваться. – Попрошу после завтрака не расходиться, а пройти в гостиную. Абсолютно всем. Нужно поговорить о вчерашнем вечере.

– Сэр, вы думаете, что убийца – один из нас? – испуганно пролепетала Марта.

– Я бы не стал этого исключать, если это действительно убийство, – ответил Виктор. – Кроме нас на острове едва ли наберётся три десятка жителей. Если предположить, что злоумышленником является кто-то из жителей, то как он узнал, когда Софи будет в комнате одна? Как мог подмешать яд? Если бы Софи хотели ограбить, она, скорее всего, умерла бы от удара по голове, от удушения, но никак не от яда.

Янис поперхнулся пирогом.

После завтрака все собрались в гостиной. Столы для покера были убраны, портьеры открыты, — комната казалась совсем не той, что была вчера. Постояльцы и обслуживающий персонал расположились на диванчиках, пуфиках и креслах. Все были подавлены и напуганы, лишь Особый Билли, как всегда, казался невозмутимым.

– Я вчера ушел спать около одиннадцати, – начал Виктор. – Остальные продолжили общение в гостиной. Кто во сколько ушёл?

– Я отправилась в комнату после вас, – ответила Марта, комкая в руках платок. – У меня разболелась голова.

– Затем ушёл я, – сказал целитель. – Покер покером, но наутро у меня были записаны пациенты.

– Затем ушла бабушка Софи, – вспомнил Янис, – и её сёстра Пэм. А Мардж, как известно, не было. Она не играла в покер.

– Почему вы не играли, Мардж? – спросил Виктор. Он стоял у окна, сложив руки за спину. Если Мардж не было, она вполне могла подсыпать или подлить яд в бокал. Старушка вздрогнула. Её тонкие губы скривились от обиды.

– Намекаете, что я убила родную сестру?

– Так уж и родную? – Особый Билли прикурил трубку. – Если я не ошибаюсь, то ни вам, ни Пэм Софи не приходилась родной сестрой, верно?

Пэм и Мардж испуганно переглянулись. Мардж, пожевав губами, спросила:

– Откуда вам это известно?

– Предпочёл бы не говорить.

– Да, мы не родные сёстры, – натужно всхлипывая, рассказала Пэм. – Когда мы были детьми, наша с Мардж мать вышла замуж за отца Софи. Мы сводные, но росли, как родные. Разве это важно сейчас, когда бедняжка Софи лежит в погребе мёртвая?

– Вчера вы так не убивались, – заметил Билли. – Интересно, кому достанется наследство Софи?

Об этом Виктор не подумал. А ведь и правда: главной причиной убийств чаще всего являются деньги. Ему пришлось видеть разные преступления, в том числе и те, где люди убивали родных из-за безделушек, что уж говорить о наследстве.

– Судя по всему, Софи была богата? – заметил он.

– Ещё как, – присвистнул Янис. – Я, конечно, толком не знаю, но слышал, что она долгие годы содержала театр, и он был довольно прибыльным предприятием. К тому же её отец тоже имел состояние.

– Мы понятия не имеем, кому Софи завещала деньги, – грубо сказала Мардж. – Завещание в Лондоне, у её нотариуса. Не всё ли равно? Деньги не вернут нам сестру.

Повисло молчание. Виктор посмотрел в окно, где садовник Том подрезал кусты. За ночь почки на деревьях распустились почти наполовину, и корявые ветки покрылись нежно-зелёными листочками. Магия природы.

– Сёстры ушли вслед за целителем, кто же ушёл за ними? – спросил он присутствующих.

– Да почти все, – уверенно ответил Янис. – Мы остались вдвоём с пастором. Он оказался удивительно интересным собеседником. Мы проболтали о покере ещё около получаса. Потом вино закончилось, а персонал уже отправился отдыхать, поэтому я пригласил его к себе в номер. Там мы выпили ещё по бокалу, и пастор засобирался домой. Я проводил его до двери. Не успел я вернуться в комнату, как раздался крик Летти.

Значит, Яниса и пастора точно можно исключить. Конечно, если Янис не врёт. В целом, добавить яд мог кто-то, не участвовавший в игре, и выходивший из гостиной.

– А были ли те, кто надолго выходил из гостиной во время игры? – спросил он у присутствующих.

Все неуютно завозились переглядываясь.

– Миссис Фрост выходила, – сказала Ингрид. – На час, не меньше. И после, вернувшись, пробыла недолго. Она даже не стала досматривать игру.

Нэнси Фрост удивлённо взглянула на помощницу целителя. Её мутно-серые глаза сузились:

– Мне стало дурно. Я выходила подышать свежим воздухом. К слову, я не обязана сидеть и смотреть эту игру, если мне этого не хотелось. Я гуляла по побережью.

– Вас видел кто-нибудь? – спросил Виктор. Маловероятно, что эта женщина, похожая на городскую сумасшедшую, могла кого-то убить, но он должен опросить всех.

– Да, меня видел парень, из деревенских. Он помогает иногда нашему садовнику. – обиженно ответила миссис Фрост.

– Джесси Рикман?

– Он самый. И вообще, я не одна выходила. Например, мистер Джонс тоже отсутствовал. Я видела, как он вышел через чёрный вход.

– Мистер Джонс? – заинтересовался Виктор, оглянувшись на дворецкого. Тот при упоминании своего имени немного побледнел.

– Я выходил, чтобы встретить рыбаков с уловом, – ответил он. – В девять вечера они обычно возвращаются с рыбалки, и я хотел купить рыбы на сегодняшний обед.

– Купили?

- Да, сэр. Если угодно, меня видел садовник Том. Да и у старика Хью, местного рыбака, можете спросить.

– Хорошо, я понял, – кивнул Виктор. – Янис, кстати, я не замечал раньше, что вы так уж близки с пастором. Вы сидели с ним до последнего, потом ещё и в номер пригласили. Надо же.

Янис покраснел.

– Не то, чтобы мы так уж дружили, сэр. Вино творит чудеса. – Он развел руками. – Целитель, а сегодня у нас будут процедуры?

– Да, конечно, – спохватился Брамс. – Мистер Колтон, вы закончили с вопросами?

– Пожалуй, да, – пожал плечами Виктор. Он решил, что постояльцы от него никуда не денутся, и, если у него возникнут ещё вопросы, он легко их найдет. Остров – место изолированное.

Постояльцы стали расходиться по номерам. Виктор догнал в коридоре целителя:

– Мистер Брамс?

– Да, сэр.

Виктор убедился, что рядом никого нет, и спросил:

– Вы собираетесь осматривать тело Софи? Вы ведь здесь единственный целитель, и можете сказать…

– Я осмотрел тело рано утром, – понизив голос, сказал целитель. – Софи убита. Это определённо яд, но какой, непонятно. Я не встречал таких симптомов с известными мне ядами. Вам нужно отправить бокал в Лондон, для более тщательного анализа.

– Да, конечно, – кивнул Виктор. – Только как это сделать? Кроме парома, есть ещё сообщение с материком? Вряд ли здесь есть телефон, верно?

– Верно. Но ведь есть стрижи. – Целитель вышел за парадную дверь, и Виктор в недоумении вышел за ним. Какие ещё стрижи? Он бредит?

– Стрижи, сэр?

– Да, мистер Колтон. Их держит старик Хью. Знали ли вы, что стрижи буквально живут в воздухе? Они могут находиться в полёте месяцами. Другое дело, что они плохо поддаются дрессировке. Но старик Хью нашёл к ним подход. В западной части острова есть стрижатник, его держит Хью. Вы можете одолжить у него птиц, и тогда ваше письмо уже к вечеру будет в Лондоне. Простите, мне нужно идти. Первый приём у меня через полчаса, а я еще не получил свои лекарства.

Он приподнял шляпу-котелок, поглубже закутался в шарф и направился по тропинке к главным воротам. Виктор смотрел ему вслед. Убийства, учёные стрижи, — что ещё ждёт его здесь?

Часть 2. Глава 2

Джейк очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо. По лицу стекали капли, саднило лоб.

– Сэр, с вами все в порядке? – Джейк открыл глаза и увидел сначала заляпанные грязью ботинки, потом и самого мужичка: плотного, усатого, в форменной куртке.

– Да, всё отлично, – пробормотал Джейк, хоть и не был в этом уверен. Однако, природная гордость Маллистеров не позволяла сказать иначе. – Кто вы?

– Давайте-ка руку, – засуетился мужичок. Он подал Джейку скользкую ладонь и тот, борясь с тошнотой и головокружением, встал. – Я почтальон. Ехал мимо, вижу машина, и мужчина без сознания. Вы, наверное, в аварию попали? Как же так вышло?

Джейк, не слушая почтальона, рывком открыл заднюю дверь. Бесенка в салоне не было, лишь на полу, в доказательство тому, что ему всё не приснилось, валялась куртка Колина, в которую он завернул мальчишку.

– В дождь нужно быть аккуратнее, – нудел почтальон, осматривая машину. – Надо же, на автомобиле ни одной царапины.

Дождь действительно шел: мелкий, противный. Джейк пожал руку мужичку:

– Благодарю за помощь, сэр. Всего доброго, я спешу. – Затем влетел на водительское сиденье, завел мотор. Машина взвизгнула тормозами. Джейк гнал по блестящей от дождя трассе минут десять, пока мозг, основательно подпорченный вражеским ударом, не заработал нормально. Куда он несется? Похитителей он не найдет, кто украл мальчика, не знает. Хотя Джейк, конечно, догадывался.

Он притормозил у дорожного туалета. Капли чертили на лобовом стекле ровные дорожки. Кто-то знал, что он собрался вытащить бесенка, и воспользовался этим. Джейк мог бы заподозрить Колина, или его младшего братишку, но ответ находился, вероятнее всего, в самом бесёнке. Мориани им управлял. Это он попросил мальчика позвать Джейка, его устами бесенок молил о помощи. Но как он догадался, что Джейк поможет? Он ведь мог и не помогать… Каким-то образом Романо Мориани влез в его голову и узнал, что он сожалеет о своем решении сдать бесенка властям.

И что теперь делать? В магорг не пойдешь: несмотря на стаж работы там, его сразу арестуют. Он освободил опасную нечисть, и помог встретиться с хозяином. Оставался лишь одно место, где его выслушают.

Джейк зашел в кабинку и посмотрел в зеркало. Удар рассек кожу, из раны сочилась кровь. Синий кровоподтек на скуле обозначил встречу с асфальтом, куртка на правом локте тоже была красной от крови. Да уж, ну и вид. Наскоро сполоснув лицо, он вытерся подолом мокрой рубашки. Он находился неподалеку от Гилфорда, и до Лакока, где находилась Академия, ехать не более двух часов. Что же, ему теперь спешить было некуда.

Во дворе Академии мальчишки гоняли мяч. Джейк вспомнил, как, будучи студентом, также бегал в одной рубашке под весенним дождем. Он прошел мимо старика Хоббса, и поднялся прямиком в кабинет директора, стуча зубами от холода. Он мог где-нибудь остановиться: выпить кофе, постирать и высушить заклинанием рубашку, но нервное, почти болезненное состояние заставляло гнать машину вперед. Как в юности, ему хотелось рассказать свои беды кому-то более взрослому и компетентному.

Профессор был у себя. Он распекал мальчишку лет четырнадцати; тот стоял, низко опустив голову и шмыгая носом.

– Извините, сэр, я подожду, – поспешно сказал Джейк, но профессор, увидев его, уже выпроваживал мальчика за порог:

– Ступай, Дерек. Уберись в кабинете Славянской магии: собери испорченное зелье, и свободен.

– Да, сэр. Спасибо, сэр, – пробормотал парень, и стремглав умчался прочь.

– Джейк, мальчик мой, что случилось? – Профессор взял его под локоть и повел к дивану, как если бы Джейк собирался упасть в обморок.

– Ничего, сэр. Со мной всё в порядке, честное слово. Я хотел бы кое в чем признаться, и просить вас о помощи.

Профессор, усевшись в соседнее кресло, махнул рукой, убеждая Джейка продолжать:

– Да-да, конечно. Я вижу, тебе есть что сказать. Но позволь, я угадаю. Бесёнок на свободе?

Джейк ошеломленно уставился на профессора.

– Откуда вы знаете? Об этом уже стало известно?

– Нет, пока нет. В прошлом нашем разговоре я чувствовал нотки сожаления и сомнений в твоём голосе. Ты жалел, что сдал Чира, верно?

– Верно, жалел. Но одно дело жалеть, другое – предпринять попытку выкрасть его. Это уголовно наказуемо, и вы не могли знать, что я осмелюсь на это. И…Мориани тоже.

– Ты выкрал Чира, а Мориани забрал его, – уточнил профессор Гахерис таким тоном, будто Джейк не сознавался в преступлении, а рассказывал урок. Он не спрашивал, а утверждал. Джейк кивнул. Голова болела, рубашка и куртка липли к телу.

– Сэр, откуда Мориани узнал, как вы считаете?

Профессор взмахнул перстнем, и одежда на Джейке высохла. Он смотрел на пар, который шел от его, как от утюга и ждал ответов.

– Я не сомневался, что ты предпримешь такую попытку: хотя, законно или нет, знать не мог. Ты всегда не любил проигрывать, Джейк. Помню тебя мальчиком. У тебя зубы скрипели, когда я хвалил Виктора Колтона, и потом обязательно старался его превзойти. Зимой, я полагаю, дело было в Герсеми Хансон. Они с Виктором стали встречаться?

– Откуда вы всё знаете. – Джейк потер ушибленный лоб. Гахерис его с ума сведет.

– Дело всегда в ней, если это касается тебя и Виктора. Вы с Виктором талантливые маги, вам ни к чему соревноваться.

– Сэр, не уходите от темы, – устало пробормотал Джейк. – Мне ещё в Лондон возвращаться.

– Герсеми предпочла Виктора и ты, решив насолить ему, пожаловался на то, что он незаконно держит человека-беса. Но сочувствие тебе не чуждо, Джейк. Возможно, ты в чём-то легкомыслен, не всегда достаточно усерден, но точно добр. Ты не твой отец.

Джейк вздрогнул, но промолчал.

– Вы с Мориани переписывались раньше – он тебя знает. Как хороший стратег и неплохой психолог, он предположил, что ты жалеешь мальчика. Не беса, Джейк, мальчика. После того, как Хильда Карлссен выкрала Чира, он больше не превращался. У бесят-людей такое бывает. После пережитого стресса они часто остаются в том виде, в каком им комфортнее. Потом всё может поменяться, но нужно время. Сам не осознавая, Чир теперь отрицает себя в качестве беса. Именно в такой ипостаси от убил Артура Колтона, и только сейчас, взрослея и меняясь, стал понимать, насколько плохо поступил. При возвращении из Старого мира маленькие бесы подобны маленьким детям. Они очень восприимчивы и поддаются влиянию. И лишь взрослея, могут проанализировать свои действия, отделить плохое от хорошего.

– Сэр, почему он вообще превратился в человека? – спросил Джейк. Ему было неприятно сознавать, что для двух сильных магов он является открытой книгой. Оба знали, что он предпримет попытку вытащить бесенка из тюрьмы, а Мориани, связавшись с мальчиком по магической связи, узнал когда и где. Его приспешникам не пришлось ничего делать своими руками. Они следили за ним. Подождали, когда Джейк отъедет от тюрьмы подальше, и просто забрали беса. Хорошо, хоть его оглушили, а не убили. – Чир превратился, а двое других бесят нет. Я читал в «Магическом вестнике», что Мориани удалось вызвать троих бесов в тот день.

– Думаю, ты и сам догадываешься. Только бес, убивший человека, получает способность превращаться. С каждым убитым бес становится сильнее.

Джейк поежился, от холода, или от слов профессора, неизвестно.

– Сэр, но зачем ему именно этот мальчик-бес? Неужто он не может вызвать другого?

– Дело в пророчестве, полагаю, – сказал сэр Гахерис таким тоном, словно это было очевидно.

– Пророчеством, сэр?

– Марко Мориани рассказывал мне, что когда они с братом еще общались, он иногда упоминал о каком-то пророчестве. Я толком не знаю, как оно звучит, и кто его произнес, но речь шла о мальчике-бесе, стоящем по правую руку от мага, который изменит ход войны.

Джейк хотел переспросить, узнать о пророчестве подробнее, но тут в кабинете коротко взвизгнул и закрутился какой-то приборчик. Джейк вздрогнул.

– Не обращай внимания, – улыбнулся сэр Гахерис. – Это одно из моих устройств связи. Этот оповещает, что меня вызывает Верховный Маг. Догадываешься, зачем?

– Сэр, вы ведь не сдадите меня? – Джейк поежился. Конечно, Гахериса вызывали в связи с побегом беса из тюрьмы. Сэр Балдрик собирал Верховный совет, куда входило двенадцать сильнейших магов.

– Разумеется, нет. Езжай домой, мы поговорим позже, – кивнул сэр Гахерис и встал. – Мне пора.

Джейк тоже встал. Решение пришло само, хотя, наверное, он был готов давно.

– Сэр Гахерис, вы как-то предлагали мне вступить в Орден…

Профессор Гахерис повернулся в дверях. Джейк подошел ближе.

– Да, мистер Маллистер, что-то припоминаю.

– Ваше предложение еще в силе? – Джейк пытался держаться невозмутимо, но получалось плохо.

– Да, вполне. Обсудим это позже. Спешу. – Нисколько не заботясь о том, что оставляет Джейка в кабинете одного, Гахерис побежал вниз по лестнице.

Прежде чем вернуться в Лондон, Джейк долго сидел на сырой скамейке во дворе Академии, и думал. Об Ордене, в который всё же ввязался, о профессоре, но больше всего о бесёнке. Интересно, как он там? Не в большую ли беду он попал, вернувшись к хозяину?

Часть 2. Глава 3

7 мая 1985 г.

Я не сплю. Сквозь решетку виден кусочек неба, усыпанного звездами, и, несмотря на холод, я этому рад. Еду приносят раз в день, и я тут же ее съедаю. Сколько еще здесь сидеть? Наставник наказал меня, и был прав, потому что я вёл себя очень плохо. Я захотел чужую вещь. Нужно было сразу отдать то колечко, найденное во дворе, но оно было таким красивым, что я не смог. Вечерами я доставал колечко, и представлял, что оно когда-то принадлежало маме. Я знаю, что мама была — в школе сказали, что только мамы могут родить ребенка, иначе не бывает. Ещё для рождения нужен отец, но меня он никогда не интересовал…Если мама жива, как она могла оставить меня в таком месте?

***

Наутро Виктор не смог подняться, нога разболелась. Позвонив в колокольчик, он попросил вызвать к нему целителя Брамса, который сразу явился. Зелья, отвары, компрессы, — день до вечера показался невыносимо долгим. Он спал, проваливаясь в бредовые сны-лабиринты, снова просыпался, прислушиваясь к ощущениям в теле. Боль от целебных зелий притупилась, но слабость не давала ему подняться с постели. На улице сеял мелкий дождь. С побережья доносились жалобные крики чаек, иногда их стенания напоминали детский плач. Вечером к нему заходила Бернадетт, помощница Брамса. Она дала ему лекарство от жара и открыла окно, чтобы проветрить комнату. Со двора донёсся запах цветущей вишни, комнату наполнил свежий морской воздух. Он надул парусом белые занавески. В голове прояснилось.

– Как вы себя чувствуете, мистер Колтон?

– Лучше, спасибо.

– Отлично, тогда я распоряжусь об ужине. Вам нужно поесть.

Мысли о еде вызвали легкую тошноту, но он кивнул. Когда Летти принесла куриный бульон, посыпанный свежей зеленью, он съел несколько ложек, чувствуя, как с каждым глотком ему становится легче.

– Какие новости, Летти? Никто больше не умер мучительной смертью?

Почти тут же он понял, что сказал это зря. Глаза девушки наполнились слезами, бледное личико вытянулось.

– Ох, мистер Колтон, не говорите так. Я едва со страху не померла, когда увидела леди Софи.

– Скажите, это вы принесли ей бокал вина?

– Нет, сэр. Когда я пришла, он уже валялся пустым на полу.

– Но ведь кто-то принёс ей вино в комнату до вас? Кто это мог быть?

Летти забрала из его рук пустую тарелку и стояла, нерешительно переминаясь.

– Не могу сказать, мистер Колтон. Возможно, мистер Джонс.

– Спасибо, Летти.

Мистер Джонс мог принести этот бокал, он выходил из гостиной во время игры. Вроде как на побережье, за уловом, но эту информацию нужно еще подтвердить. Как некстати эта болезнь, нога снова его подводила. Легче всего раскрыть убийство по горячим следам: если оно не было запланированным, а совершено в порыве эмоций, то убийца мог оставить кучу следов. Спустя сутки он, несомненно, их подчистит. Хотя трудно предположить, что отравить можно в порыве эмоций. Ударить ножом, удушить, возможно, но для того, чтобы отравить человека, нужно знать его привычки, — во сколько ложится спать, что пьёт на ночь. Дом полон жильцов, — убить одинокую старушку, и убить её же в пансионате — разные вещи. Шанс быть пойманным куда больше. Если только не занять чем-то всех постояльцев. Например, игрой в покер. Интересно, кто был зачинщиком игры? Янис? Особый Билли? Нужно это выяснить.

Нэнси Фрост тоже выходила из гостиной. Могла ли она подсыпать яд? Вероятно, да, но какой мотив? Из всей компании иметь мотив могли лишь сёстры убитой, скорее всего, они входили в список тех, кто получит наследство. Мардж не играла в покер, мало того, её вообще не было в гостиной в тот день. Времени, чтобы зайти и добавить в бокал яд предостаточно.

Вспомнив, что он так и не написал письмо в Совет, Виктор занялся этим. Кроме этого, он черкнул пару строк своему напарнику Марку, отдельно запечатав послание. Марк хотел принять участие в расследовании, что же, у него будет такая возможность. Пусть узнает, кем была старушка Софи при жизни, и каких наследников оставила, если, конечно, ей есть что наследовать. Завтра нужно встать на ноги и добраться до стрижатника. Если здоровье не позволит, то, хотя бы послать кого-нибудь. В крайнем случае вечером снова прибывает паром, и письмо можно передать через паромщика Стаббса. Но тот почему-то не внушал Виктору доверия.

Наутро он с удовольствием обнаружил, что снова способен двигаться. Боль не ушла совсем, но заметно притупилась. Сразу с утра у него не получилось покинуть усадьбу — бодрый, как мартовский ветер, целитель мучил его процедурами, — но около четырёх часов пополудни Виктору удалось вырваться. Погода была неплохой: в ясном небе плавали барашки облаков, внизу на побережье ветер бил о камни серо-белую пену, холмы, поросшие молодой, зеленой травой, радовали глаз. Виктор пересёк двор, прошёл через каменный, покрытый ракушками и птичьим пометом мост, и только теперь понял, что прогулка, возможно, не удастся. Нога не беспокоила его так, как вчера, но и здоровым его пока назвать сложно. Остров, пусть был небольшим, всё же имел миль пять или семь в длину, а, как он понял, стрижатник находился на другом конце острова, рядом с деревней. Здоровый человек прошел бы это расстояние за пару часов, подышал морским воздухом, порадовался красотам местного ландшафта. Виктору пока такая прогулка была не под силу.

– Доброго здоровьица, мистер Колтон. – Он так задумался, что не заметил повозку, выехавшую из дальних ворот усадьбы. Лошадь пересекла мост и стояла на узкой дорожке, нетерпеливо фыркая — Виктор мешал ей двигаться дальше. На месте возничего сидел светловолосый парнишка. Джесси Рикман, помощник садовника, как помнилось Виктору. – Вас подвезти?

– Было бы неплохо, – обрадовался Виктор. – Куда направляетесь?

– Том послал купить овощей. А вам, стало быть…

– Мне нужно проведать старика Хью.

– Дак там недалеко. Я остановлю вам около стрижатника, где старина Хью обитает. На обратном пути тоже могу вас забрать. Малышка Летти упоминала, что нездоровится вам.

Виктор поблагодарил и сел рядом с Джесси, трястись в повозке вместе с пустыми корзинами ему не хотелось. Они выехали на дорогу, которая петляла меж покрытых зеленой порослью холмов, подобно бурой змее. Внизу простиралась морская гладь, свежий бриз трепал их рубашки и волосы. На миг чувство свободы заполнило душу.

– Скажите, мистер Рикман…

– Просто Джесси, сэр. Не дорос я ещё до мистера-то.

– Джесси, вспомни тот вечер, когда убили леди Софи. Нэнси Фрост утверждает, что выходила погулять по берегу и видела тебя.

– Эта какая? Не припомню, сэр.

– Худощавая, в очках.

– Которая малость того?

– Мы не станем вешать ярлыков. Я понятия не имею, отчего она лечится. Так видел ты её или нет?

Джесси сморщился так, словно воспоминания причиняли боль.

– Кто знает, сэр. Оно видите, как, тут одно из двух: либо я её видел, либо нет, и третьего вроде быть не должно. Ну если я не помню, так, стало быть, может? На этом острове день на день похож.

Да уж, ценным свидетелем Джесси назвать было нельзя. Виктор пытался разговорить парня, но тот упёрся: может, видел, а, может, нет. Скорее всего, Джесси образованием похвастаться не мог: происхождения магического, поскольку работает в лечебнице для магов, но из бедной семьи, которая не смогла дать ему должное образование. Обучение в Академии бесплатное, но часто такие парни являются единственными кормильцами в семье. Большую часть дороги они ехали молча, лишь иногда Джесси вставлял что-нибудь:

– Видите домик? Родители Ингрид там живут, помощницы целителя. Ой нет, дедушка ейный.

– А там видите дорогу в пролесок? Мельница там. И по сей день работает. Реликвия, или как там туристы говорят?

– Достопримечательность?

– Ну.

На пригорке лошадь заволновалась, стала фыркать и прядать ушами. Джесси замолк, напряженно сжал поводья двумя руками. Виктор, не понимая, что так расстроило лошадку и возницу, на всякий случай потянулся за запасным кнутом. Под ноги лошади кинулся кролик, а за ним шмыгнула рыжая лисичка.

– А, ну пошла. – Джесси вдруг достал камень, висевший на шее, и запустил в лису заклинанием. Та испуганно прижалась к земле, затем скрылась в лесу. – Снежинка её сразу почуяла, вот и испугалась. Жаль, в кролика не попал. Кроличий мех здесь в чести.

Они поехали дальше. Виктор с недоумением уставился на парня. С образованием у того всё в порядке: и заклинания знает, и камень имеет, пусть не в перстне или браслете, но разницы нет. И слова правильно произносит, когда хочет. Зачем ему притворяться тупее, чем есть на самом деле? Джесси поймал его взгляд и придержал лошадь.

– Приехали, мистер Колтон. Вот там на пригорке, стало быть, стрижатник.

Виктор осторожно спустился с облучка и направился к высокому, похожему на шахматную ладью, зданию. Оно возвышалось над утёсом, как застывший солдат. Интересно, старик Хью сам строил эту башню, или раньше она выполняла другую функцию, например, маяка? Над башней кружили стрижи, быстрые, как лучи солнца. Виктор открыл рассохшуюся деревянную калитку, ведущую внутрь, и крикнул в темноту башни:

– Мистер Хью, вы здесь?

Тишина. Он крикнул ещё несколько раз и Хью появился, выглянув из сарайчика, стоявшего рядом.

– Чего ты кричишь, как шальной. Я что, по-твоему, глухой?

– Извините. Меня зовут Виктор Колтон. Я хотел бы отправить письмо в Лондон.

– Да хоть бы и в Париж, мне-то что за дело?

– Целитель Брамс сказал, что вы можете мне помочь, – немного озадаченно ответил Виктор.

Старик посмотрел более благодушно. Он был стар, как остров: морщинистое, обветренное лицо и кустистая седая борода делали его похожим на гнома из сказок.

– Брамс, ну да, знаю такого. А ты, стало быть, из столичных?

– Можно сказать и так.

– Ступай за мной.

Довольно бодро для такого пожилого человека, Хью устремился внутрь башни. Виктор поспешил за ним. Сквозь узкие окошки-бойницы в здание поступал свет, поэтому темнота не казалась кромешной. В проемах кружилась золотистая пыль. Они, хоть и не без труда со стороны Виктора, поднялись. Стрижи были повсюду: носились по просторной площадке, взмывали под потолок, истошно крича, влетали и вылетали в широкие окна. Хью подозвал одну из птичек и протянул Виктору. Осторожно, чтобы не поранить птенцу лапку, Виктор привязал свои послания, после чего стриж пулей вылетел прочь, за пару мгновений скрывшись из виду.

– Мистер Хью, вы на этом острове давно?

– С рождения, малец. Я здешний, островной.

– Значит, и Келширов застали, хозяев усадьбы?

– Застал, как не застать. Хорошие были люди.

– А отчего они умерли?

Старик сердито посмотрел на него:

– Умерли и умерли. Все мы рано или поздно преставимся.

Да уж, местных жителей нельзя назвать словоохотливыми. Хью начал спускаться, Виктор последовал следом. Шагал он осторожно, ступеньки были шаткими, не хватало упасть.

– А дети у них были? – попытал он удачу, но Хью, похоже, «столичных» не любил.

– Была дочка, да умерла еще крохой. Тебе-то зачем, малец?

Виктор и сам не знал. История усадьбы никакого отношения к расследованию не имела, но его действительно интересовало место, в котором он поселился. Ещё несколько десятков лет назад в усадьбе жила семья, а теперь от неё остался лишь ряд запылившихся портретов. Говор у старика был знакомым. Может, как разговаривают все местные? Да нет, Бернадетт изъяснялась без акцента. Джесси хорошо знает старика Хью, и перенял его манеру речи. Интересно, зачем?

– А Джесси Рикмана вы знаете, Хью?

Старик, спустившийся первым, обернулся:

– Как я могу не знать собственного внука. А что, этот шалопай что-то натворил, и за ним приехали аж из Лондона?

– Нет, что вы? – успокоил его Виктор. – Я прохожу лечение в лечебнице, а Джесси там работает, только и всего. Сколько я должен за отправку письма?

Уверив, что стрижи у него бесплатные, старик скрылся в недрах сарайчика. Виктор спустился к дороге и стал ждать Джесси, но парня всё не было. Вечерело. Он продрог от бриза, дующего с побережья, и уже хотел возвратиться пешком, как со стороны деревни показался велосипедист.

– Какие-то затруднения, мистер Колтон? – спросил пастор, притормаживая рядом.

– Всё в порядке, отец Ринн. Я ожидал парня из усадьбы, Джесси, но, похоже, не дождусь.

– Давайте я подвезу вас. Мой велосипед выдержит еще одного пассажира.

Немного сомневаясь, Виктор согласился. Поездка на велосипеде понравилась ему куда меньше поездки на лошади. Проклиная всех создателей велосипедов, у пирса он попросил пастора остановиться.

– Дальше я сам, отец, спасибо.

– Рад служить.

Виктор постоял на берегу, разминая ноги. Вдали показался паром. Точно, он уже три дня живет на острове, сегодня день прибытия парома. На пирсе стали собираться местные: мальчишка в драной куртке, старушка с клюкой, и, надо же, дворецкий Джонс. Коротко кивнув Виктору, он молча смотрел на приближение парома. Уже знакомый Виктору капитан Стаббс отсалютовал ожидающим, брауни Мримм, спрыгнув на пирс, привязал концы. Интересно, если пассажиров нет, паром тоже ходит на остров? Скорее всего, да, ведь он выполняет функции доставки продуктов, почты и прочего. Стаббс подал мальчишке пакет, старухе — небольшой сверток.

– Вы что же, собираетесь покинуть остров, мистер Колтон? – спросил капитан, увидев Виктора. – Паром отплывает через два часа.

– Нет, капитан, я еще побуду здесь. Вы сегодня без пассажиров?

– Почему же, — Стаббс оглянулся на паром, со сходен которого кто-то спускался. – Пассажиры имеются.

Пассажир был всего один, но зато какой. Со странным чувством радости, злости и недоумения Виктор смотрел на Герсеми Хансон, сошедшую с парома на берег.

Часть 2. Глава 4

Никогда не стоит мешать водку со скотчем – Герсеми поняла это сразу, стоило ей открыть глаза. За окном вовсю светило солнце. Еле подняв голову, Герсеми нашарила на тумбочке ежедневник — посмотреть, какие на сегодня дела, и можно ли их перенести. После того как ее прошлый начальник, мистер Уингер ушёл на пенсию, на его место пришла Кассандра Блоссом. Спокойной жизни Герсеми пришел конец. И ладно бы только в работе не везло, но и в личной жизни всё пошло кувырком.

Первые недели после переезда Виктора из Осло было всё хорошо. Они не стали вместе жить, лишь встречались, и сейчас Герсеми спрашивала себя, было ли это решение правильным. С одной стороны, да, – при совместном проживании расстаться было бы тяжелее. С другой стороны, может Виктор иначе относился бы к их отношениям, и она не застала бы его в объятиях бывшей девушки? Каждый раз, вспоминая об этом, Герсеми вскакивала и начинала нервно ходить по комнате. Сердце жгла обида. Виктор казался таким надёжным, таким верным парнем.

Никогда, никогда она больше не влюбится. Поставив крест на личной жизни Герсеми ударилась в работу. Она хотела вдохнуть в прессу жизнь, наполнить профессию журналиста смыслом, сделать газету интереснее и полезнее. Ну, и доказать, что женщина-журналист может быть не только пронырливой сплетницей, но и хорошим специалистом. Мистер Уингер, забирая вещи и цветок из кабинета, со вздохом посоветовал:

– Вы хороший специалист, мисс Хансон. Прошу, ведите себя с миссис Блоссом потише. Она весьма непростая дама.

Пока это давалось ей с трудом. Каждый день она хотела задушить начальницу.

Кассандра Блоссом была самоуверенной трудоголичкой, без семьи и детей. В редакции её боялись все, даже те, кто проработал два десятка лет. Она была стервой, но очень любила своё дело, и, что больше всего не нравилось Герсеми, напоминала её саму. Напрасно Герс предполагала, что в газете ей дадут первые полосы, или интересные рубрики.

– Вы ещё недостаточно профессиональны, мисс Хансон. — Блоссом поджимала губы, отшвыривая материал, который Герсеми собирала неделю. – Нужно набраться опыта, иначе до конца жизни вы так и будете писать подобную галиматью.

– Но мисс Блоссом, это не галиматья, а исследования, позволяющие…

– Если хотите исследований, идите в науку. Там сидит масса подобных вам клерков, перекладывающих бумажки с места на место и думающих, что приносят пользу магическому миру. Здесь нужны другие люди. Те, кто не боится работать и мыслит широко.

– Всё это про меня, мисс Блоссом. Если бы вы почитали внимательнее…

– Никому нет дела до быта брауни, мисс Хансон. Вот что, – мисс Блоссом, ходившая по кабинету, как заключенный по камере, заложив руки за спину, остановилась, ткнув Герсеми в плечо острым ногтем, — в отделе с рецептами у нас теперь никого нет. Старушка Смит, к сожалению, скончалась. Почему бы вам не вести эту рубрику?

– Колонку с рецептами? Вы шутите? – Герсеми едва не задохнулась от злости. – Что там, может, быть интересного? Кто её читает?

– Вот и оживите её. Вдохните нечто новое в эту рубрику.

– Просто невероятно. – Герсеми стукнула папками, в которых лежал материал с её исследованиями. – Всю жизнь об этом мечтала. До свидания, мисс Блоссом!

Она хотела хлопнуть дверью, но побоялась. Вечер был тёплым и уютным. Лондон привычно шумел: лязгал трамваями, гудел поездами; люди смеялись за столиками уличных кафе, спешили по делам, ссорились по телефону. Герсеми шла домой знакомой дорогой. Можно было доехать на трамвае, но ей хотелось пройтись и подумать. Ноги сами занесли её в бар. После двух шотов мысль о колонке с рецептами перестала казаться катастрофой. Чем была хороша профессия журналиста – никто не заставлял работников сидеть в редакции. Можно писать хоть в офисе, хоть дома, главное — в срок сдавать материал. Рецепты много времени не займут, и у неё будет возможность заняться чем-то сто́ящим, нарыть дельный материал. От сенсации директриса никак отмахнуться не сможет, да и самой Герсеми совсем не улыбалось, как миссис Смит, собирать рецепты до самой смерти.

Да, но сенсации на дороге не валяются. Герсеми хотела приносить пользу. Может, какой-либо маг открыл новое зелье, которое избавит волшебный мир от ранее неизлечимой болезни? Или найдутся ещё неизданные рукописи, помогающие раскрыть тайны прошлого? О таком можно только мечтать.

Она заказала скотч и выпила, не поморщившись. Пора идти домой, но она всё сидела, перебирая в голове варианты, пока это занятие полностью не исчерпало себя. В баре было почти пусто, лишь за соседним столиком сидели пожилые дамы. Они смеялись, пили вино и откровенно сплетничали, получая от этого удовольствие. На мгновение Герсеми пожалела, что у неё нет подруги. Можно было позвать Марка, но у того есть девушка, неудобно. С Джейком они теперь не общались, и Герсеми скучала по нему, хоть и не признавалась в этом даже себе. Он бы вполне устроил ее, как друг, но с Джейком так нельзя. Он такой – либо всё, либо ничего. Она снова вспомнила Виктора и не смогла сдержать слёз. Нет, только не это. Вечер и без того грустный, а если думать о бывших, то впору утопиться.

– …жуткое убийство. Горничная нашла её.

– Что ты такое говоришь, Люси?

– Чистую правду. Мне племянник написал. Он проходит лечение в Келширвилле, это на острове Бьок.

Герсеми прислушалась. Столик, где сидели женщины, утопал в полумраке, и лиц она не видела, но зато и они не видели её. Убийство? О чём это они?

– Племянник? Ему можно верить? В газетах об этом ни слова, – возразила одна из пожилых дам.

– Конечно, Марго, кто бы им сообщил. Рано или поздно информация в прессе появится, но пока ведется расследование, можно не рассчитывать на это. Янис, мой племянник, хоть и баламут, но лгать не станет. У нас с ним неплохая связь, гораздо большая, чем у него с матерью. Сестра, конечно, натерпелась с ним, мальчишкой он был невыносим и часто попадал в неприятности…

– Погоди, Люси, – прервала собеседницу Марго. – Потом расскажешь про племянника. Что там с убийством-то?

– Янис прислал мне стрижа, на этом острове их используют для отправки писем. Он мало что рассказал, видно, торопился. Пишет, что убили пожилую леди. Отравили, подсыпав в вино яд. Представляешь, Марго, бедная женщина поехала в лечебницу поправить здоровье, и вот оно что. Судьба, как говорится. – Люси опрокинула в себя бокал с вином. – А кто знает, успокоится ли убийца на одной жертве? Я волнуюсь за племянника. Магоргу и дела нет.

– Да уж, дела плохи. Может, ему лучше уехать домой?

– Там паром ходит раз в три дня, – махнула рукой Люси. – Вот брошюра, мне Янис письмо на ней написал. Гляди только, красота какая. Море, свежий воздух. Любой захочет провести там несколько недель, подальше от суеты. Только где вероятность, что тебя там не прирежут?

Герсеми слушала затаив дыхание. Надо же, какие страсти творятся на острове Бьок. Это могло стать сенсацией, если бы ей удалось расследовать дело. Бедные, перепуганные постояльцы продолжают лечение, в то время как в какой-нибудь кладовке лежит труп, а убийца ходит где-то рядом...Она непременно должна поехать туда.

Пока дамы посещали уборную, всё так же вполголоса обсуждая убийство, она стянула с их стола буклет с рекламой лечебницы и письмом, написанным с обратной стороны. Теперь можно пойти домой.

Проснувшись утром, она пожалела, что выпила так много – голова раскалывалась. Вспоминая события вчерашнего вечера, она вынула из сумочки письмо и снова прочитала его:

«Дорогая тётушка, надеюсь, вы в добром здравии. Я по-прежнему нахожусь в лечебнице Келшира, что на острове Бьок. Погода здесь хорошая, и лечение на уровне, но, если вы желаете, как и раньше, посетить это место, позвольте вас предупредить — на острове творятся странные дела. Вчера, к примеру, произошло убийство. После игры в покер все разошлись по комнатам и проснулись от крика горничной. Именно она обнаружила тело старушки Софи. Несчастная была отравлена, ей подсыпали яд прямо в вино. Её убили в собственном номере. Убийцу не нашли, да и кто бы его искал? Тётушка, только не говорите об этом происшествии родителям, иначе они будут беспокоиться за мою жизнь. Признаться, я и сам за неё беспокоюсь. Всегда ваш. Янис».

Возможно, этот Янис запаниковал, отправив тётке письмо, но вряд ли он выдумал убийство. Герсеми решилась. Она написала сообщение секретарю миссис Блоссом, предупредив, что уезжает из города в поисках новых, интересных рецептов, и начала собираться. Мысли, что в лечебнице может не найтись места для нее, или, в связи с последними событиями, они не принимают постояльцев, она гнала прочь.

К парому она успела, и, хоть и нашла его не без труда, на борт её взяли. Несколько часов пути охладили её пыл — Герсеми устала и немного боялась. Она уже попадала в истории, где убийца был совсем рядом, но тогда вместе с ней были сотрудники магорга. И Виктор, с ней был Виктор. Она хотела поспать, укрывшись в небольшой каюте, но сон не шёл. Правильно ли она делает, что едет на остров? Теперь уже поздно было сомневаться, она в пути, да и сам остров показался вдали, о чём ей сообщил капитан. Погода была солнечной, но над самим островом висела легкая дымка вечернего тумана. Когда паром пришвартовался, она спустилась по мосткам на берег. Там стояли местные жители, видимо, паром снабжал их необходимым товаром. Перекинув через плечо сумку, Герсеми попрощалась с капитаном и его помощником-брауни, махнула старухе, стоявшей на пирсе, улыбнулась мальчишке в драной куртке…и нос к носу столкнулась с тем, кого ожидала увидеть меньше всего. С Виктором Колтоном.

– Привет, — мрачно поздоровался он. – Что ты здесь делаешь? Ищешь приключений на свою…голову?

Часть 2. Глава 5

Тэкито открыл глаза и осмотрелся. Последние двое суток прошли, как в бреду. Он помнил мужчину с добрыми глазами, который вытащил его из тюрьмы. Он должен был сказать ему о том, что нашептывал хозяин, и о том, что их наверняка встретят, но не смел. Все будет так, как захочет хозяин, и веселый парень его больше никогда не увидит. Люди в черных плащах затолкали его в машину и отвезли Мучо. Как зовут великана, он узнал по обращению одного из парней. Высокий, как гранитная скала, и такой же невозмутимый, Мучо кивнул одному из похитителей, схватил испуганного Тэкито и поволок в номер.

Отель находился за городом. Сквозь зарешеченное окно виднелись тонкие, серебристые ели и покрытые зеленью холмы. После дождя выглянуло солнце, и в другой день Тэкито наверняка радовался бы: в тюрьме он ловил каждый луч света. Дело осложнялось тем, что он очень боялся Мучо.

– Чего уставился? Жри, что дают. – Пока Мучо без всякого интереса щелкал телевизионным пультом, Тэкито хоть и с опаской, но съел предложенную кашу. Потом человек-скала долго отмывал его в ванной, грубо растирая жесткой щеткой.

– Завтра в аэропорту не смей рта открывать. Ты мой племянник, понял?

– Да, сэр.

– По документам тебя зовут… – Мучо повертел в руках пластиковые карточки. – Ты Донато Амати, запомнил?

– Ага.

Мучо отвесил ему оплеуху: звонкую, болючую. Тэкито обнажил зубы:

– Урр-р!

– Порычи ещё, отродье. Хозяин велел доставить тебя живым, но о целости рук и ног речи не было. Будешь скалиться – ударю. Попытаешься сбежать – тоже ударю. Понял.

Бесенок кивнул, сморгнув слезы.

Наутро они вышли из номера, и, под настороженным взглядом администратора отеля, покинули унылое место. Такси доставило их в аэропорт. Теперь Тэкито был вымыт и чисто одет – это не могло не радовать. Пока Мучо хмуро шагал впереди, он семенил следом, с восторгом разглядывая себя в отражении стеклянных дверей. Аэропорт гудел, как растревоженное осинное гнездо. Всюду сновали люди, тележки, мелькали колеса чемоданов. Бесенок трясся и еле сдерживался, чтобы не удрать, забившись под стол или скамью. Только воспоминания об оплеухах заставляло его двигаться дальше. У стойки, где стояла сурового вида женщина, они остановились. Мучо бросил чемодан на движущуюся ленту и протянул женщине документы:

– Мэм, вы не против, что мы без очереди? Мой племянник болен, он немного не в себе. Везу его к отцу в Италию.

Женщина с сожалением посмотрела на бесенка:

– Бледный какой. Желаю хорошей поездки, сэр.

В самолете Тэкито испугался: шума моторов, взлетающей в небо огромной машины и большого количества людей. Он закричал и стал биться в кресле, пытаясь высвободиться.

– Успокойся. – Твердой рукой Мучо взял его за голову и влил в горло какую-то жидкость. У Тэкито перехватило дыхание. Хозяина в голове почему-то не было, никто не мог ему помочь, успокоить. От жидкости в теле разлилось тепло, и бесенок уснул. Он не помнил, как они летели, и как вышли из самолета. Скорее всего, Мучо вынес его на руках. Вспышками он вспоминал зеленые аллеи, солнце, заливающее салон машины, и голос Мучо, кого-то успокаивающего в телефонную трубку:

– С ним всё в порядке, сэр. Утомился в дороге. Скоро будем.

Сейчас он явно был не в самолете, и не в машине. Тэкито осмотрел комнату. Залитый светом каменный белый балкон, полоски солнечных лучей на полу. Деревянная кровать со светло-серым бельем, синее одеяло. Его руки поверх одеяла казались бледными червяками, которых вытащили на свет из земли.

– Проснулся? Хорошо. Сейчас я позову хозяина. – Женщина говорила не на том языке, на котором говорила охрана тюрьмы и тот человек, что его вытащил. Они говорили на языке хозяина Романо. Но Тэкито его знал, потому всё понимал.

Спустя несколько минут дверь в комнату хлопнула и вошел хозяин. Тэкито не был уверен, что когда-то видел его вживую, но сразу узнал. Темные, собранные в хвост волосы, черные и беспокойные, как жуки, глаза, и бледное лицо и прожилками вен на висках.

– Вот ты и здесь, мой мальчик. – Хозяин улыбался, и Тэкито несмело улыбнулся в ответ. – Устал в дороге?

– Да, синьор. Устал немного. – Тэкито сел в кровати, опасливо поджав ноги.

– Это ничего. Мучо хорошо с тобой обращался?

– Д-да, синьор, – пробормотал бесенок. Сказать иначе он не мог. Вряд ли Мучо так быстро уехал.

– Вот и хорошо. Совсем замучили тебя проклятые англичане. Сейчас тебе принесут завтрак. – Хозяин махнул рукой, властно крикнув:

– Эй, Анна!

Не поднимая глаз, прибежала девушка. Она поставила на постель поднос с едой, поклонилась и убежала.

– Ешь, Тэкито. Тебе нужно набираться сил. Наконец, ты дома.

И Тэкито поверил. Почти. Несколько дней он с опаской пробовал новые блюда, не снимал ту одежду, в которой его привезли, и шипел на служанок, но хорошее обращение, вкусная еда и добросердечное обращение хозяина сделали свое дело. Тэкито все меньше скалил зубы и почти не рычал. В усадьбе было много комнат, и ему разрешалось бегать по всем этажам. С восторгом он преодолевал мраморные ступени отсчитывая:

– Одна, две, три.

– Погоди-ка. – Хозяин, проходивший мимо с бокалом в руке, поймал его за рукав. – Почему ты считаешь по-английски.

Тэкито пожал плечами.

– Иначе не умею, синьор. Меня так учили.

– Кто учил?

Бесенок задумался.

– Я не помню.

– Ладно, ступай. Я научу тебя считать иначе.

В дом хозяина постоянно приходили люди. Суровые, бородатые мужчины, степенные женщины. В такие часы его запирали в комнате, чтобы не мешал. Дня через три после приезда он впервые увидел Мучо. Тэкито сжался и хотел юркнуть мимо, но тот лишь скользнул по нему взглядом, как по занавеске, и прошел в зал, где обычно проходили какие-то собрания. Узнавать, о чем там разговаривают, у бесенка не было ни малейшего желания. Его кормят, поят, одевают, разрешают гулять по саду и смотреть вниз на море и корабли: это ли не счастье? Не сравнится с тюрьмой, где он провел столько времени.

Однажды после обеда хозяин послал за ним. Садовник поймал его за руку в саду и, подталкивая в спину, пробормотал:

– Иди переоденься. Хозяин хочет поговорить с тобой.

Кабинет, куда его завели, был полон высоких стеллажей с книгами. Тэкито испытал странное чувство, что когда-то он любил читать. А лучше, чтобы читали ему.

– Садись, мой мальчик. Нет, вот сюда, напротив меня, – указал хозяин на высокое кресло, обитое ворсистой тканью. – Смотрю, тебе стало лучше.

– Да, синьор. Спасибо вам, – поблагодарил мальчик. Он и впрямь чувствовал себя увереннее, чем в день приезда. Руки его перестали быть такими бледными и покрылись легким загаром.

Он скользнул в глубину кресла и замер, настороженно вглядываясь в лицо хозяина. Желание обратиться в бесенка стало еще сильнее, но он так и не вспомнил, как это делается. Да и хозяин желал поговорить с ним, как с человеком. Хозяин Романо, облаченный в просторный шелковый халат тепло улыбался, и даже подвинул на столе печенье в вазочке.

– Угощайся.

Голодное время в тюрьме сделало Тэкито запасливым: печенье он быстро спрятал в карман. Он был осторожен – мало ли что на уме у хозяина. Когда синьор Романо протянул бесенку пузырек, он не выдержал и нервно ощерился.

– Не пугайся, Тэкито, – улыбнулся хозяин. Бесенок почувствовал, что он проник в его сознание. – Это зелье не причинит тебе вреда. Я не для того спасал тебя из тюрьмы, чтобы убить. Возьми бутылочку и выпей содержимое.

В голосе хозяина прозвучали приказные нотки, и что-то внутри бесенка не позволило ослушаться, но перед тем, как выпить, он всё же спросил.

– Что со мной будет, когда я выпью его, синьор?

– Это зелье воспоминаний. Оно поможет тебе уснуть. Во сне ты увидишь часть моей жизни. Время, когда я был маленьким.

Тэкито выпил. Зелье оказалось непротивным: с кислинкой, но приятное. Мозг слегка затуманился, и мальчик сонно заморгал:

– Зачем мне видеть сны о вашем детстве, хозяин?

Перед тем как уснуть, Тэкито услышал:

– Воспоминания помогут тебе понять меня, мальчик мой. Я не злодей, вовсе нет. Злодеи те, кто сделал меня таким.

Тэкито провалился в сон. Тьма окутала разум, как стеганое одеяло, и сначала он не видел ничего, кроме темноты. Постепенно мрак рассеялся, и мальчик понял, что стоит у деревянной калитки. Рядом с ним высился силуэт – высокий, бородатый мужчина подталкивал его в спину:

– Стой нормально, щенок. Не смей и рта открывать. Говорить буду я.

Тэкито осмотрел себя и заметил, что он стал младше. Худые, босые ступни утопали в траве, руки сжимали грязную холщовую сумку. Он заметил тонкий шрам на запястье. Похоже, во сне он был маленьким синьором Романо.

Дверь отворилась. За калиткой оказался захламленный пыльный двор и собачья будка. Дом стоял в стороне: большой и страшный, он смотрел на мальчика пустыми окнами-глазницами.

– Так и будете стоять? – Только сейчас он заметил старика, громадного, как медведь, стоящий на задних лапах.

– Джакомо? Привел всё-таки. – Старик-медведь впился в него глазами. – Хилый он какой-то. Помрет ведь.

– Помрет, так невелика потеря. – Джакомо толкнул его спину навстречу старику. – Забирай, Орсо. Видеть не могу этого щенка. Жена, видите-ли, хотела второго сына. Родила и следом умерла. Оставила двух щенков. Старший у меня хорош, а этот… Пока моя мать была жива, возилась с ним, а сейчас… Забирай, Орсо. Ученик тебе будет.

Орсо смерил притихшего Тэкито настороженным взглядом:

– Ладно, возьму. Сколько хоть ему?

– А бес его знает. Четыре вроде.

Старики еще о чем-то говорили, а дрожащий от страха мальчик осматривал двор. Ему предстояло жить в этом месте? Злой пес рвет глотку, пытаясь сорваться с привязи, по дощатому забору развешаны черепа вперемешку с горшками, на растянутых холстинах сушится трава.

– Идем, чего встал? – Пока мальчик разглядывал двор, его отец ушел, оставив его с Орсо-медведем. Он заплакал.

– Пусти меня! Я не буду с тобой жить! Хочу к Марко и бабуле! – закричал он, и тут же пожалел об этом. Звонкая пощечина сбила его с ног. В ушах зазвенело, перед глазами замелькали цветные пятна.

– Будешь орать, убью, – тихо сказал Орсо, и Тэкито-Романо ему сразу поверил. Он засеменил следом, обходя беснующуюся собаку. – Спать будешь в хлеву. Невелика честь, в доме тебя держать. Вечером дам поесть. Ступай, вон дверь.

Тэкито кинулся в двери кособокого домика, взлетел по лестнице на сеновал и замер, содрогаясь от ужаса и слез.

– Я не хочу здесь быть, не хочу, – выл он, размазывая по лицу слезы и сопли. Хотелось есть, ведь они так долго добирались до этого лесного дома. Он-то обрадовался, что отец куда-то взял его с собой. Марко и не знает, где он. А если знает? Что, если его брат, которому он так верил, которого так любил, согласился с отцом? Они оба избавились от него, как от ненужной вещи. Пока бабушка была жива, он был под защитой, но сейчас остался совсем один. Теперь у него ничего не осталось, кроме желания жить…

Тэкито в ужасе проснулся. Он по-прежнему был в кресле, солнце заливало светом небольшую комнату. Хозяин Романо сидел напротив, и смотрел на него с сожалением:

– Ты видел, что произошло, мой мальчик?

Тэкито кивнул. Слёзы текли по его щекам, и он вытер их рукавом рубашки.

– Теперь ты знаешь, что они сделали, – жестко сказал синьор Романо, ломая в руках карандаш. – Семья отказалась от меня. Отец привел меня в дом чернокнижника Орсо в четыре года и оставил там, как надоевшего щенка. Думаю, отец не убил меня при рождении только из-за матери. Он любил ее, так сильно, как никого больше. Она заставила отца поклясться, и тот уверил, что позаботится обо мне и Марко. Когда бабушка умерла, его терпение закончилось. Он был чудовищем. Джакомо Мориани знали не только в Италии, но и далеко за ее пределами.

– Синьор, но ваш брат…– начал Тэкито, но Мориани жестом остановил его.

– Что бы Марко ни говорил позднее, он лгал мне. Ему было плевать на меня. Я рос в хлеву, мерз, голодал, в то время как Марко читал книги в теплой постели. Потом он, разумеется, говорил, что понятия не имел, куда отец увел меня, и жив ли я вообще, только знаешь, Тэкито, я никогда ему не верил. Мы с тобой похожи.

Он протянул бесенку яблоко, и тот взял, все еще дрожа от испуга.

– Нас обоих не принимает этот мир. Мы, словно мусор – брошены всеми на произвол судьбы. Разве виноват ты, что родился бесом? Они ведь даже не пытались тебя понять.

– Да, синьор, – всхлипнул мальчик. – Они не хотели… Я для них чудовище.

– Как и я, мой мальчик, – вздохнул хозяин. – Как и я. Люди жестоки с теми, кто на них не похож.

Тэкито хотел возразить, ведь у хозяина не было демонической сущности, и он никогда не бывал в Старом мире. Но не стал. Он многого не знал о жизни, и многого не помнил. Хозяин прав, они действительно похожи. Над ним тоже издевались, причиняли боль…

– Потому Тэкито, я и позвал тебя, – чуть наклонившись, прошептал хозяин. – Мир к нам жесток, так почему мы должны быть добрыми в ответ?

Тэкито отвернулся. Он ел яблоко и смотрел в окно, за которым садовник подрезал розы. Прекрасные, но колючие.

Часть 2. Глава 6

Всё оказалось проще, чем она думала. Целитель Брамс сказал, какую сумму нужно оплатить за проживание и лечение в пансионате, и когда Герcеми согласилась (прощайте, деньги на отпуск), спросил о самочувствии. Врать она не стала, сказала, что плохо спит и часто нервничает. Целитель вынес вердикт:

– Обычное явление, мисс. Молодые люди сейчас много работают, забывая об отдыхе. Между тем, наш организм вовсе не железный. Сон, правильное питание, прогулки на свежем воздухе – и вы забудете о недуге. Я бы посоветовал также солевые ванны для общего тонуса. – Он вынул ручку и размашисто что-то написал. - Но, должен предупредить вас, время для лечения вы выбрали не слишком подходящее. У нас тут кое-что произошло. – Он многозначительно посмотрел на неё.

– Да, сэр, мне это известно. – Герсеми скорбно сложила руки на коленях.

– Правда? – удивился целитель. – И откуда такая осведомленность?

– Здесь, на острове я встретила знакомого. Его зовут Виктор Колтон. Он рассказал мне, когда мы шли к усадьбе, – улыбнулась Герсеми. Здесь она, безусловно, солгала. Виктор действительно проводил её, но по пути не проронил ни слова. Она тоже не собиралась с ним разговаривать и что-либо объяснять. Раз уж так вышло, что они вместе оказались на острове, то совсем не общаться у них не получится, но можно свести общение к минимуму. Она будет занята делом, а Виктор пусть спокойно лечится, ведь он за этим приехал.

– Вы знаете Виктора? Занятно. Ну что же, если он не смог вас переубедить — добро пожаловать. Вам нужно найти управляющего, он поможет вам разместиться.

Герсеми вышла из кабинета целителя, и почти сразу наткнулась на высокого парня. Внешность его можно было назвать приятной, немного портил впечатление бегающий, испуганный взгляд.

– Мэм, вы новая постоялица? Неожиданно.

– Не вижу ничего неожиданного, - пожала плечами Герсеми.

– Меня зовут Янис Лицитис, раз знакомству. – Парень приветственно кивнул.

– Герсеми Хансон. – Она участливо улыбнулась. Так, значит, это и есть Янис, отправивший записку своей тётушке. – Мистер Лицитис, не подскажете, где я могла бы найти управляющего?

Янис не успел ответить, потому что управляющий появился как по мановению палочки.

– Мисс Хансон? Меня зовут мистер Адам Джонс, я местный управляющий. Позвольте проводить вас в номер. Ужин через полчаса.

Она последовала за мистером Джонсом. Впечатление он производил странное: прямая осанка, тёмные, с проседью волосы, довольно высок, — он мог сойти за графа, или иную титулованную особу, если бы не ужасные шрамы, избороздившие лицо. Что же с ним случилось?

– Мистер Джонс, а кто хозяин этого поместья? – спросила девушка, едва поспевая за управляющим. Люди на портретах её немного пугали.

– Я не могу вам сказать, – помолчав, ответил управляющий. – Это конфиденциальная информация.

– А библиотека здесь есть? – Они прошли через узкий коридорчик и стали подниматься по скрипучей лестнице.

– Безусловно. В поместье отличная библиотека, – с достоинством ответил мистер Джонс, открывая дверь в номер. Герсеми огляделась и осталась довольна. Комната чем-то походила на спальню девочек в Академии. Здесь не было ряда массивных кроватей, накрытых парчовыми балдахинами, но мебель была добротной. Забранное решеткой сводчатое окно выходило на море, сквозь стекло виднелся кусочек синего неба и скалы вдоль побережья. Дубовая кровать накрыта бежевым покрывалом, на столе бумага для записи, в шкафу ряд книг. Да, ей здесь определённо нравилось.

– И этой библиотекой можно пользоваться? – уточнила она. Библиотеки никогда её не подводили. Никогда не знаешь, что можно найти в старых книгах.

– Не вижу препятствий, – ответил мистер Джонс, выдержав паузу. Герcеми показалось, что управляющий не пришёл в восторг от ее идеи покопаться в архивах. Интересно, почему? – Отдыхайте. Ужин в семь.

Он поклонился и бесшумно вышел, закрыв за собой дверь. Оставшееся время до ужина Герсеми раскладывала вещи и думала: об убийстве, странном управляющем, и немного о Викторе. Он наверняка ведет это расследование, ведь он магорг, и не останется в стороне. Может, он уже что-то выяснил? Виктор мог бы стать ей союзником, если бы не одно «но» — он лжец и изменник, и она не собирается с ним общаться более, чем этого требуют приличия. Она сама будет заниматься расследованием.

На ужин она спустилась в платье. За столом тот же вездесущий Янис представил её постояльцам. Ей понравилась Марта, открытая улыбка девушки очень располагала. Нэнси Фрост едва на неё взглянула, Пэм и Мардж рассказали о несчастье, случившемся с их сестрой Софи, пожилой джентльмен, названный Янисом Особым Билли осмотрел с головы до пят, словно хотел затем перерисовать ее на память. Почти всем постояльцам хотелось узнать о ней больше, лишь Виктор сидел, не поднимая глаз, и хлебал суп. Велика потеря. Она тоже ничего о нём знать не хотела, но заметила, что он похудел и осунулся. Что же Гвен, совсем его не кормила?

После ужина она отправилась в библиотеку. Найти ее удалось не сразу, и Герсеми пришлось побродить по усадьбе около получаса, пока она не встретила милую девушку-горничную.

– Меня зовут Летти, мэм. Я могу вам чем-либо помочь? – Девушка присела в подобие книксена. Герсеми улыбнулась – на вид Летти едва исполнилось восемнадцать. Веснушки, которых она наверняка стеснялась, необычайно ей шли.

– Я хотела что-нибудь почитать на ночь. Не покажете, где здесь библиотека?

– Ох, мэм, не ходите туда, – разволновалась Летти. - Там очень страшно. Иногда там бродит призрак прежней хозяйки поместья, и это не самое жуткое.

– Ерунда, в призраках нет ничего страшного, – успокоила девушку Герсеми. – Мы боимся не призраков, а смерти, которую они собой олицетворяют. Между тем бояться нужно живых. Привидения не смогут причинить время живому человеку. В Академии Лакокк мы изучали призраков.

– Вы учились в Академии, мэм? – с благоговением спросила Летти.

- Училась. А от чего умерла хозяйка поместья? – Герсеми стоило расспросить Летти об убийстве, но она решила отложить этот разговор на завтра. Усталость сказывалась, и сейчас она мечтала лишь найти хорошую книжку, принять ванну и лечь спать.

– Точно не знаю, мэм. Меня тогда ещё не было, даже мама моя была ребёнком, но, говорят, здесь был пожар.

– Старая хозяйка погибла в пожаре? – Герсеми поежилась. Они остановились у двустворчатой двери, где, по всей видимости, и была библиотека.

– Все хозяева этой усадьбы погибли в том пожаре, – печально ответила Летти. – Простите, мэм, но в библиотеку я не пойду. Говорят, там и банши есть.

Глаза Летти, и без того большие, округлились от страха. Герсеми едва удержалась, чтобы не закатить глаза. До чего суеверны люди в глубинке – верят во всякую чушь.

– Но банши ведь должны предвещать что-то, согласно поверью.

– Говорят, банши кричала в библиотеке, когда случился пожар. Она предвещала смерть.

– Почему же она не кричала перед тем, как убили леди Софи? – спросила Герсеми.

Летти на миг задумалась:

– Леди Софи не хозяйка в этом доме, а постоялица. Возможно, поэтому.

У этой девушки на всё были ответы. – Ладно, ступай. Я сама разберусь здесь.

Летти поклонилась и так быстро ушла, словно боялась, что банши вот-вот выскочит и догонит её.

Библиотека встретила её тишиной и запахом пыли. Высокие лестницы скрывались где-то под потолком, от книжных полок веяло уютом и спокойствием. Массивные тома со стертыми надписями приковывали взгляд. Походив между рядами, Герсеми остановилась – книги на этих полках выглядели не такими древними и пыльными. У неё возникло впечатление, что их периодически доставали. Она провела рукой по корешкам, избавляясь от слоя пыли.

«Род Келширов, с 1946 г…». Рядом нашлись тома с более ранними записями о роде. Семнадцатый век, восемнадцатый, девятнадцатый… Кто вел эти записи? Она вытащила увесистую книгу, содержащую последние записи, и положила на столик.

- У-А-А! – Внезапный вой, раздавшийся совсем близко от нее, заставил Герсеми подпрыгнуть. Она в ужасе отпрянула от книги, уронив её на пол. Что это такое?

Вой не прекращался, разносился гулким эхом не только по библиотеке, но и по всему дому. Замерев от ужаса, Герсеми увидела молочно-белую фигуру, скользящую по узким рядам. Из-под балахона выглядывали костлявые руки, покрытые струпьями и ранами. Странное нечто напоминало привидение, только громкое. Она не стала ждать, пока фигура поравняется с ней – бросилась вон из библиотеки. Под стук собственного сердца девушка в несколько мгновений пересекла коридор и выбежала в холл. Там уже собиралась толпа: постояльцы, испуганные шумом, хотели знать, что случилось.

- Мисс Хансон, что случилось? – кинулся к ней Янис. – Вы поранились? Кто-то напал на вас?

В освещенном холле, окружённая толпой постояльцев, Герсеми отдышалась и стала приходить в себя. Она почти не сопротивлялась, когда побледневший Виктор ощупал её, видимо, пытаясь понять, ранена ли она.

– Уберите руки, мистер Колтон, со мной всё в порядке!

– Тогда почему вы так кричали?

– Вы думаете, что это я? – возмутилась Герсеми. Руки ее дрожали, и ритм сердца ещё не пришёл в норму, но сравнение ее голоса с нечеловеческим криком обидело её.

– А кто же тогда? – спросил мистер Джонс. Он держал в руках фонарь и был в плаще, словно вернулся в дом минуту назад.

– Я не знаю, – содрогнулась Герсеми, вспоминая жуткую фигуру. – Это было нечто, напоминавшее призрак, но очень буйное. Оно голосило так…

– Банши! Это была банши! – вскрикнула Летти. – Я ведь вам говорила, мэм. Не стоило тревожить призраков.

– Банши? – побледнел Янис. – Но ведь они кричат лишь тогда, когда близится чья-то смерть. Значит, кто-то из нас скоро умрёт.

Повисла гнетущая тишина. Виктор, взяв у мистера Джонса фонарь, зашёл в библиотеку, остальные стояли, сбившись в кучу. Никто не хотел возвращаться в комнаты.

– Там никого нет. – Виктор возвратился довольно скоро. – В библиотеке пусто.

– Ну ясно. Предупредила, и снова ушла в небытие, – уверенно сказала Марта. Она сжимала ладонь Яниса, а парень, по всей видимости, даже не замечал этого.

– Что же она не кричала в ту ночь, когда убили леди Софи? – скептически спросил Виктор. – Глупости всё это, идите спать. В поместье завёлся какой-то шутник, который решил напугать мисс Хансон, а заодно и всех нас. Завтра со всем разберемся.

Виктор, отдав фонарь управляющему, повернулся и пошёл в свою комнату. Да, уверенности ему не занимать. Герсеми подавила острое желание пойти за ним, но, собравшись духом, поднялась к себе в номер. Люди потихоньку расходились, еле слышно переговариваясь. Хотелось бы верить Виктору, но остаток вечера Герсеми томила тревога. А что, если это действительно была банши? Значит, в доме кто-то умрёт? Но кто?

Часть 2. Глава 7

Ночью был шторм. Ветер со стуком распахивал ставни, трепал кроны деревьев, оголил ветви едва распустившейся вишни. Виктор лежал в постели и слушал, как неистово шумит море: волны то отдалялись, то штурмовали берег с безудержным напором. В такую погоду не хотелось думать об убийствах и странных происшествиях – вообще ни о чём. Под утро всё стихло, и он уснул под усыпляющую музыку дождя.

Крик чаек разбудил его. Солнца не было, сквозь серое небо мелькали редкие лучи, показываясь и снова исчезая в плотной завесе туч. Он выглянул в окно. На дорожках сада виднелись следы вчерашней бури: валялись ветки деревьев, тропинки были сплошь покрыты белыми лепестками, словно снегом.

– Доброе утро, Том, – поздоровался он с садовником, но тот явно не считал утро добрым, и можно было даже не пытаться переубедить его.

Свежесть и прохлада морского воздуха взбодрила Виктора, заставила проснуться. Итак, некто неизвестный, переодевшись в банши, вчера пугал постояльцев. С какой целью? Возможно, он или она хотели отвлечь жильцов от чего-то более важного. Либо выпроводить из усадьбы. Странно, что появление банши совпало с приездом Герсеми. Виктор ей полностью доверял, но, как вариант, напугать, и заставить уехать хотели именно её. А что, если банши — дело рук убийцы? Герсеми за ужином объявила, что она журналист «Магического вестника», потом ушла в библиотеку, и почти сразу же…

Виктор застыл с носком в руке. Библиотека. Убийце не понравилось, что девушка пошла туда. Ведь это не просто книгохранилище, но и семейный архив семьи Келшир. Что, если всё происходящее как-то связано с прошлым этой семьи? Хотя нет, с чего бы? Все Келширы мертвы, и дом принадлежит… Кстати, он так и не выяснил, кто хозяин усадьбы. Нужно написать ещё одно письмо Марку. Звучит невыполнимо. Второй прогулки к стрижатнику Хью ему не вынести.

В открытое окно впорхнула взъерошенная птичка. Стриж. Виктор подставил ладонь, и птенец, словно поняв, сел на руку. На лапке болталось письмо. Похоже, та же птица, которую он отправил с письмом к Марку, вернулась с ответом. Да уж, нелегко пришлось бедняге в шторм. Он раскрошил стрижу остатки булки, поскольку больше ничего не было, и, глядя, как птенец накинулся на крошки, развернул письмо. В плотную вощеную бумагу было вложено два письма. Первое было от его начальника, мистера Роббинса. Посылая Виктора на лечение, шеф никак не ожидал, что тот снова ввяжется в расследование, и, хорошо бы он держался от убийства подальше. Но послать сейчас другого сотрудника шеф не мог, поэтому Виктору было разрешено принять участие в этом деле. Если ситуация выйдет из-под контроля, нужно немедленно сообщить в Совет. Дальние родственники и поверенный Софи Ренуар уже уведомлены о случившемся, и следующим паромом тело будет переправлено на материк, для захоронения.

Письмо от Марка Виктору понравилось больше. Парень с энтузиазмом молодой ищейки кинулся искать данные, необходимые Виктору, и нашёл их:

«Эй, босс, как же так, всё самое интересное снова происходит без меня. Ужасно несправедливо – стоило вам отправиться в лечебницу, как там кокнули старушку. Когда я ездил навестить тётушку, такого не происходило. Ладно, босс, похоже, вам без меня не справиться. Итак, Софи Ренуар прожила шестьдесят два года. Она имела неплохое состояние, на её банковском счету немало тысяч фунтов. Также она владела парочкой домов, ювелирной лавкой и небольшим передвижным театром.

Именно театру она посвятила жизнь: часто, наплевав на роскошные дома, гастролировала с труппой, сама набирала актёров. Лет восемь назад случился пожар, — сгорело всё, что было — фургоны, сцена, реквизит. Тогда же Софи заявила о пропаже ценного украшения, которое досталось ей едва ли не от королевы. Если нужно, я уточню, что это было за украшение. Никто из актёров не пострадал, и Софи было по силам отстроить театр заново, но она не стала. Ушла на покой, распустив труппу. Жила в Лондоне, вместе со сводными сёстрами, Пэм и Мардж. К слову, отец Софи был человеком довольно богатым, и напрасно мать Пэм и Мардж, которая вышла за Лондонского аристократа Жоржа Ренуара, на что-то надеялась. Старик разочаровал её — всё наследство досталось родной дочери Софи, жене и падчерицам он не оставил ни пенни. Перед смертью Ренуар попросил Софи заботиться о сёстрах, и, если верить моему источнику, та, как могла, заботилась. Можно было бы предположить, что это сестры убили Софи, ведь они теоретически являются единственными наследниками её состояния, однако завещание пока не обнародовали, и уверенности в этом нет. До встречи, босс. На ночь тщательнее пересчитывайте оставшихся старушек и будьте начеку. Лучший магорг нашего отдела и ваш покорный слуга, Марк Бланк».

Уверенности парню не занимать, но поработал он хорошо. Виктор написал ответное письмо, попросив напарника выяснить, что за украшение было украдено у Софи. Может, это важно, а, может, и нет. Кто знает? Странно, не много ли пожаров в этой истории? Усадьба Келширов сгорела, театр сгорел. Совпадение, конечно. Виктор черкнул ещё пару строк, попросив Марка выяснить, кто всё же хозяин Келширвилля. Он поймал птичку, прыгающую по столу, привязал письмо и выпустил из окна. Время завтрака он проспал, поэтому позвонив в колокольчик, стал ждать. Неплохо бы позавтракать в номере.

После завтрака и лечебных процедур он вышел на побережье прогуляться. Герсеми он утром не увидел и решил, что это к лучшему. Её приезд был полной неожиданностью, и Виктор не разобрался, что чувствует по этому поводу. Их роман, начавшийся в Норвегии, в Англии сошёл на нет. Ладно, если бы он действительно изменил ей. Герс всё не так поняла, а объяснять он не стал. Ещё со времён Академии он никогда не спорил с упрямцами. Устанешь, вымотаешься, а толку нет. Если человек не верит тебе, значит, он плохо тебя знает.

На берегу Хью ругал Джесси Рикмана. Теперь, когда Виктор знал, что Джесси его внук, он замечал их сходство. Возможно, в молодости Хью тоже болтал без у́молку, теперь же представить это было сложно. Они стояли у большой лодки, и Хью выговаривал внуку:

– Я ведь говорил тебе, балбес, что ночью будет шторм. Почему ты не затащил лодку на берег?

– Я это сделал, дед. Просто её смыло.

– Не городи ерунды. Если бы ты затащил…

– Добрый день. – Виктор подошёл ближе. В лодке виднелась прореха, видимо, её снесло в море и ударило о камни, а затем снова выбросило на берег.

– Добрее не придумаешь, – буркнул Хью. У островитян всё было просто – если они считали, что день не задался, то так и говорили. К чему лукавить?

– Шторм был что надо, – сказал Виктор, пытаясь разговорить старика. Джесси, испуганно на него взглянув, пробормотал что-то про Бастера, который его заждался и поспешил уйти.

Хью не смотрел на Виктора, он присел на корточки, рассматривая дыру в лодке. Казалось, старик тут же забыл про него, стоило Джесси уйти. Или сделал вид, что забыл.

– Скажите, Хью, вы когда-нибудь слышали, что усадьбе водится банши? – Виктор присел на большой, гладкий камень, вытянув больную ногу.

– Ты в своем уме, парень? В сказки веришь? – недоуменно посмотрел на него Хью.

– Не верил до вчерашнего дня, – улыбнулся Виктор. Он решил вести себя так, словно поверил в банши. Старик будет спорить, и выболтает что-нибудь интересное. Старики обожают спорить, думая, что пожили и знают больше. – Вчера на остров прибыла девушка, новая постоялица. Она была в библиотеке, наверное, хотела что-то почитать на ночь, но ей помешали. Появилась банши, либо тот, кто представлялся ею.

– Вот как? – Хью была мало интересна эта история. В мыслях он уже чинил лодку.

– Да, представляете? Я мало что знаю о банши, это ведь скорее ирландский фольклор. А я не Ирландец.

– Хмм.

– Хорошо, что у нас есть Летти. Она работает в усадьбе горничной.

– Я знаю Летти, – хмыкнул Хью. – Мне некогда болтать с тобой, парень. У меня куча дел.

– Так вот, Летти, рассказала немного о банши. – Нисколько не смутившись, продолжил Виктор, зная, что Хью никуда от своей лодки не уйдёт, пока не прикинет, сколько материала ему нужно для починки. Летти действительно поведала ему о банши всё, что знала, пока убирала в комнате во время завтрака. – Говорят, что банши обычно становится неупокоенный дух женщины. Она остается в доме и кричит, предвещая о смерти. Самые сильные банши получаются из женщин, которые на момент смерти носили ребенка. Вы ведь знали хозяев усадьбы, верно?

Хью поднял на него мутно-серые глаза. Теперь он действительно слушал Виктора, что-то его встревожило.

– Знавал.

– А Тома, садовника, вы знаете? – спросил Виктор. Старики были примерно ровесниками и наверняка знакомы. Может, это ничего не даст, но он решил покопаться в прошлом. Банши, появившаяся в тот момент, когда Герсеми залезла в архивы Келширов, не выходила из головы.

– С чего бы мне не знать собственного брата? – Хью снова ответил вопросом на вопрос. На этом острове все друг другу родственники? Хотя, возможно. Здесь едва наберётся три десятка домов. – А зачем тебе Том?

– Если вы не знаете, погибала ли в усадьбе беременная женщина, то, может, Том знает? – задумчиво проговорил Виктор.

– Том знает ровно столько, сколько и я, – буркнул Хью. – Мы вместе служили тогда в усадьбе. Некогда мне болтать. Сам не работаешь, и другим не даёшь.

Виктор поднялся, стряхивая со штанов прилипший сор. Вот упрямый старик. Конечно, он многое помнит, но делиться воспоминаниями не намерен. Что же, может действительно спросить у Тома? Он оставил старика возле лодки и стал подниматься по холму. Там среди луговой травы петляла тропинка, которая вела к усадьбе.

– Эй, парень.

Виктор обернулся. Хью стоял, опершись на багор. Взгляд его был недобрым.

– Ехал бы ты отсюда. Ближайший паром через два дня.

– Простите, мистер Хью, но у меня здесь ещё дела, – улыбнулся Виктор и повернулся, чтобы уйти.

– Погибшая хозяйка была на сносях, – сказал вдруг Хью.

– Вы имеете в виду баронессу Келшир? – заинтересовался Виктор.

– Не суй нос в наши дела, парень. Как бы банши в другой раз не кричала по тебе. – Хью повернулся и пошел прочь.

По дороге в усадьбу Виктор думал, чем же так разозлил старика.

Часть 2. Глава 8

В новом доме Тэкито было хорошо. Широкие светлые лестницы, белые балконы, за которыми виднелась синева моря, мягкая, теплая постель. Работники поместья его не обижали, но побаивались. Ел он только у себя в комнате, за общий стол его не пускали. Тэкито чувствовал, что силы возвращаются к нему. Казалось, еще немного, и он вернет магическую силу, сможет превратиться в того себя, которого почти потерял. А еще ему снова стали сниться сны. В них он был бесенком: летел, расправив крылья, а кто-то знакомый, и как будто любимый ждал его внизу. К хозяину его не звали, и Тэкито был рад. Синьор Романо вызывал в нем тревогу. К тому же провалы в сон хозяина ему не понравились.

Весна радовала теплом и буйным цветением. Он часами мог сидеть на балконе, глядя, как белоснежные яхты скользят по заливу. Синьор Романо как-то обмолвился, что с того момента, как он попал в этот мир, прошло почти два года. Странно, что он помнил только последние несколько недель.

– Это оттого, что ты растешь, мой мальчик, – снисходительно ответил синьор Романо. – Тебе незачем помнить всё плохое, что сотворили с тобой злые люди. Теперь ты в безопасности.

– Мне совершенно нечего делать, – жаловался Тэкито, и хозяин предложил почитать книги.

Буквы в книгах были ему незнакомы. Тэкито учили другим. Но кто его учил? Охранник в тюрьме? Верилось с трудом.

После того сна-колодца, в который попал Тэкито в теле синьора Романо, прошло около недели. Его снова позвали в кабинет, где хозяин вновь предложил ему выпить сонное зелье.

– Но я не хочу, синьор, – пробормотал Тэкито, глядя внутрь бутылочки. Его затошнило. Дело было не во вкусе зелья, а в эффекте, которое оно оказывало.

– Я понимаю, мальчик, – мягко сказал хозяин. – Думаешь, мне приятно вспоминать прошлое? Вовсе нет. Но иногда помнить жизненно необходимо, чтобы в нужный момент понять, что важнее. Мы с тобой почти одно целое, Тэкито. Магия связывает нас крепче любых оков. И если обидели меня, ты должен знать обидчика в лицо. Я же в ответ могу защитить тебя от тех, кто сделал больно.

В словах синьора Романо был смысл. Прежняя жизнь мученика почти забылась, казалась кошмарным сном, и Тэкито не хотел, чтобы ужас вновь повторился. Хозяин спас его, и он тоже должен помочь, если способен на это. Одним глотком он выпил содержимое и крепко зажмурился, опасаясь того, что может увидеть.

Он снова был в лесной хижине. Теперь Романо казался старше, чем в первом сне, почти таким же, каким Тэкито был сейчас. Нечесаные волосы, грязное лицо, затравленный вид. Он мел пол в доме, опасливо поглядывая по сторонам. Метла была тяжелой, неудобной, но спустя время он всё же вымел весь сор. Утирая пот, Тэкито-Романо огляделся. Колдуна не было видно. Может, удастся залезть на полки с книгами? Он уже залезал прежде и выучил несколько заклинаний. Читать его научил Тондо: толстый, рыжий парень, ученик колдуна. Он не жил в доме, но приходил иногда. Сначала общение у них не заладилось, но позже Романо понял, что с ним лучше подружиться. Тондо мог помочь убежать.

– Что ты встал, болван? Я ведь сказал тебе мести пол! – закричал Орсо, едва зайдя в дом. Романо в страхе оглянулся.

– Синьор, я всё убрал… – Он осмотрел комнату, и в отчаянии закрыл глаза руками. Дощатый пол снова был завален мусором. Романо не сомневался: то проделки колдуна. Он любил над ним издеваться.

– Толку с тебя мало. Пошел вон. Сегодня опять спишь во дворе.

– Синьор, вы сегодня не давали еды, – взмолился Романо. – А вчера дали совсем немного. Я голоден.

Орсо прошел в комнату, махая посохом.

– Я дал псу еды, можешь отобрать у него. Оба вы дармоеды, едите похлебку зря. Вот и делите ее, пока не поумнеете.

Романо вышел во двор. Тот совсем не изменился: тот же хлам, пучки сухой травы и злой пес на привязи. Гнев поднимался в нем, клокотал, вырывался наружу. Он бросился на пса с камнем наперевес. Собака зарычала, кинулась навстречу, но Романо больше не желал терпеть. Одним точным броском он попал собаке в голову. Пес коротко взвизгнул, упал и больше не двигался. Спокойствие разлилось в душе Романо. Теперь он не даст себя в обиду, никогда не даст. Он быстро выпил похлебку из миски, подобрал кусок лепешки, брошенный хозяином в пыль, и огляделся. Раньше подойти к калитке он не мог: собака лаяла и кусалась, охраняя вход. Сейчас путь был свободен. Положив лепешку в карман, он открыл тяжелый засов и выскочил наружу. Лес, густой, непроглядный, окружал дом со всех сторон. Он не знал, куда бежать, но и остаться не мог. Сдирая руки в кровь о ветки, Романо помчался прочь. Лес не был ему другом. Черная тьма, словно крылья ворона, расползалась по кронам, металась по траве, бежала следом. Скоро он выбился из сил и замер, прислушиваясь. Тихо, лишь ворон каркает в вышине. Мальчик снова побежал, падая и поднимаясь. Скорее, как можно дальше! Быть может, ему удастся найти выход из леса, набрести на деревню? Там он попросит помощи, расскажет, как плохо обращался с ним старик. Ночь застала его внезапно. Еще минуту назад было светло, но затем тьма расползлась и окутала и без того темную чащу. Он долго брел, обессиленный, поцарапанный, пока не увидел свет. Впереди было жилье!

Обрадовавшись, Романо побежал навстречу… и уперся в ворота колдуна. Он снова побежал прочь и снова вернулся к дому. Ворон кружил над ним, каркая, словно смеясь. Колдун Орсо не хотел его отпускать. Смирившись, Романо вошел в калитку. На пороге дома сидел Орсо. Труп собаки исчез, вероятно, колдун похоронил ее.

– Никто не уйдет отсюда, пока я не захочу, Романо.

Впервые старик назвал его по имени. Не сказав более ничего, Орсо скрылся в дверях. Весна стояла холодная, промозглая, ветер трепал рваную рубаху, и Романо, совсем ничего не чувствуя – ни печали, ни страха – зашел внутрь следом. Пусть побьет, все равно. Старик его не бил. Он лег на свою лежанку, и Романо, уставший, растянулся на своей. Хлеб всё ещё лежал в кармане, но есть не хотелось. Романо подумал, что пес был таким же несчастным узником в этом доме. Ему просто не повезло. А завтра может не повезти ему…

Тэкито проснулся, словно вынырнул. В боку кололо, словно он действительно долго бегал.

– Синьор, я не хочу, я больше не хочу… – Он заплакал, не в силах вынести душевной боли. Он хотел больше видеть жестокости. Жаль было и собаку, и маленького Романо, теперь высившегося над ним, подобно мраморной статуе. Тэкито не понимал, как мальчик Романо смог выжить в том злом месте.

– Я тоже не хочу, Тэкито, – жестко ответил синьор Романо. – Никогда больше я не позволю унижать себя. И ты не позволяй. Убийство собаки кажется тебе плохим поступком. Это действительно так. Но иногда тот, кто обижает тебя, должен умереть. Иначе это никогда не закончится.

Часть 2. Глава 9

25 июня, 1986 г.

Сегодня я копал и копал. Эта работа тяжелая даже для взрослого, а для меня тем более. Почва каменистая, и за час я углубился на пару футов, не больше. Когда у Наставника появилась идея с огородом, я не сдержал смеха – огород в таком месте? Веселье мое было недолгим.

И тогда я снова решился сделать это. Никого не было, только кот бегал в кустах смородины. Я присел на корточки и начал выбирать из почвы камни, складывая их в кучу. Когда холмик стал достаточно больши́м, я поднял руку. Камни зашевелились, заворочались, затем приподнялись над землёй на несколько дюймов. Потом я представил, что лопата копает, сама, и она подчинилась.

У меня снова получилось! Во мне живет магия, разве это не чудо? Каждый день я открываю для себя что-то новое. Однажды я отрастил волосы всего за час, в другой раз прогнал собаку лишь взглядом. Одно мне ясно – Наставник не должен знать мою тайну. Может, магия поможет мне сбежать?

***

Как бы там ни было, но лечение действительно приносило результаты. Нога беспокоила Виктора гораздо меньше, боль, если и возникала, была едва заметной. Целитель Брамс, осмотрев его сегодня, удовлетворенно хмыкнул:

– Отлично, друг мой, я бы даже сказал, замечательно! Если проводить подобные процедуры раз в год, кто знает, может, боль оставит вас навсегда.

– Чудеса случаются, целитель, но не со мной. – Виктор надел брюки и улыбнулся. – В любом случае спасибо вам. Мне действительно легче.

– Вам нужно больше двигаться, – уверенно сказал Брамс, убирая в сундучок мешочки с травами. – Без фанатизма, но всё же: гуляйте по острову, дышите свежим воздухом. Регулярный сон и море поставили на ноги немало трудоголиков.

Виктор вышел в сад, когда утро было уже поздним. Пахло сиренью и мокрой землей, в кустах жимолости ссорились птички, чайки кружили над усадьбой, тревожно крича. У основания крыши замерли каменные горгульи — с разинутых беззубых пастей капала вода, чудовища выполняли роль водосточного желоба. Ночью снова шел дождь, но сейчас, когда час был почти обеденный, небо, наконец, стало ясным и синим. Самое время для прогулок. Далеко ходить он не собирался, страх очередного приступа всё ещё жил в нём.

– Доброе утро, мистер Колтон. – Марта улыбнулась ему и приветственно кивнула. Вместо обычных платьев, в которых он привык её видеть, на девушке было подобие костюма для верховой езды. – Не хотите прогуляться со мной к дальним холмам?

– Доброе утро, Марта. А что там? – Он прикинул расстояние. Путь неблизкий.

Марта подошла ближе и шепнула ему на ухо:

– Думаю, в тех местах водятся феи. Там всегда тенисто и почти не бывает людей. Вот бы их увидеть.

Виктору не хотелось идти так далеко, поэтому он ответил:

– Подобные прогулки лучше затевать с раннего утра, чтобы вернуться к вечеру. Я бы не советовал вам идти сегодня. Да и вообще, ходить одной на такие расстояния опасно. Мало ли что может случиться.

– Я и сама боюсь, поэтому и позвала вас. – Марта лучилась от радости. Похоже, её основным увлечением был малый народец: феи, гномы, фейри и прочие мелкие твари. Виктор не питал к волшебным существам особой приязни. – Хорошо, давайте тогда завтра с самого утра. Во сколько вы планируете пойти?

Вот как. Оказывается, он уже что-то планирует. Неожиданно. Теперь отказаться было неудобно, да и позволить девушке бродить одной по острову, он не мог.

– Хорошо, давайте пойдем завтра в восемь, – вздохнул он смиренно, и Марта, радостно улыбнувшись и поблагодарив его, скрылась за кустами. Из-за них через минуту послышался её голос:

– Доброе утро, мисс Хансон.

Виктор почему-то смутился. Герсеми была совсем рядом и слышала, как он собирается на прогулку с Мартой. Вряд ли она успела захватить весь разговор, поэтому… А какое ей, собственно, может быть до этого дело? Они расстались, причём это она бросила его.

– Здравствуйте, мистер Колтон, – поздоровалась Герсеми, наконец появившись.

– Угу. Доброе утро. – Какие мы официальные. Виктор ретировался так быстро, словно за ним гнались. – Я там вижу леди Мардж…

– Конечно.

Ему действительно хотелось поговорить с Мардж или Пэм. Чтобы найти убийцу Софи нужно главное – понять мотив. Каким он может быть? Деньги, связи? Если предположить, что убитая мисс Ренуар завещала наследство не сёстрам, то кому? Он нагнал старушку возле ворот усадьбы. Мардж была моложе сестёр; ей можно было дать лет пятьдесят пять. Сухощавая, высокая, она не походила ни на свою сестру Пэм, ни тем более, на Софи. Даже в такую тёплую, почти летнюю погоду, на Мардж были пальто и шляпка.

– Здравствуйте, леди Марджери, – чуть запыхавшись, поздоровался Виктор. – Составить вам компанию?

– Не стоит. Я люблю гулять одна, – прохладно ответила Мардж, едва обернувшись.

– Я всё-таки пойду с вами, – настоял Виктор. – Время, знаете ли, неспокойное. Убийца пока не найден.

Она кивнула. Видно было, что присутствие Виктора радости ей не доставило. Мардж, вероятно, боялась расспросов.

– Как считаете, кто мог желать Софи смерти? – спросил Виктор едва поспевая за бойкой дамой. Они вышли за ворота и прошлись по каменному, поросшему мхом, мосту.

– Кто угодно, – фыркнула Мардж. – Наша сестра обладала удивительным талантом бесить людей.

– Вот как? – Это было что-то новое. Завтра сёстры наверняка уедут на пароме, вместе с телом Софи. Как единственные родственники, они должны сопроводить труп, организовать похороны. Да, и послушать оглашение завещания, разумеется. Видимо, нервничая, Мардж стала разговорчивее. – Она была с кем-то в ссоре?

– Легче перечислить тех, с кем не была. Простите, мистер Колтон, вам лучше поговорить с Пэм. У меня болит голова, мигрени, знаете ли.

– Да, конечно. Будьте здоровы.

Пэм он нашел на берегу. Она расстелила на песке плед и грелась на солнышке. Появление Виктора её тоже не порадовало. Поздоровавшись, Пэм буркнула:

– Нашли меня всё-таки. Я решила прогуляться в последний день перед отъездом, побыть одна. Но, видимо, у вас ко мне есть вопросы, верно, мистер, Колтон?

– Я не займу у вас много времени. – Виктор присел на камень. Садиться на плед рядом с Пэм было бы некультурно. – Скажите, кто мог желать Софи смерти? Ваша сестра Мардж обмолвилась, что у Софи был скверный характер, и она была не в ладу со многими. С чем были связаны эти ссоры?

Пэм пожевала губами, словно на что-то решаясь:

– Софи не была образцом для подражания. О мертвых не принято говорить плохо, но сестра многим испортила жизнь. Она не выбирала выражений, с лёгкостью бросалась деньгами, и в делах была ненадёжным партнёром. Могла отменить сделку в день подписания, потому что находила более выгодный вариант. Не всем это нравилось, скажу я вам. Чего только стоили ее мальчики. Думаю, среди них точно бы нашелся хоть один, способный на убийство.

– Её мальчики? – переспросил Виктор. – У неё вроде не было детей. Или я ошибаюсь?

– Не будьте наивны, мистер Колтон, – усмехнулась Пэм. – Детей у неё действительно не было. Я имею в виду её любовников. Софи держала театр только из-за своей пагубной привязанности к юным дарованиям. – Старушка вынула из пляжной сумки трубку и прикурила от магического перстня. Выглядело это не слишком элегантно, но пожилая леди явно волновалась. – Она часто путешествовала с театральной труппой. У неё был фургон со всем необходимым для комфортной жизни. Актёры получали неплохо, и за роли шла борьба. Распределяла их сама Софи. Каждый сезон она находила очередную жертву. Обычно это был симпатичный юноша лет двадцати, с амбициями, но, прямо скажу, не всегда одарённый талантом. Софи это было неважно. Она задвигала на второстепенные роли действительно хороших актёров и отдавала лучшие своим любовникам. Юноши думали, Софи их любит, и что в следующем году они тоже будут в фаворитах, но не тут-то было. Софи находила причину избавиться от докуки, а на следующий сезон выбирала новую пассию.

– Занятно, – сказал, наконец, Виктор. Это действительно была интересная информация. Что, если кто-то из постояльцев ранее знал Софи? Например, Янис. Он вполне подходил под описание тех, к кому мисс Ренуар обычно питала теплые чувства. Молодой, симпатичный, да и жилка творческая в нём была. К тому же парень был склонен привлекать внимание. А что, если он в прошлом был актёром? Софи, правда, ни разу не обмолвилась, что знала Яниса до приезда в пансионат, но Виктор мог пропустить информацию, ведь он знал Софи двое суток к моменту её смерти.

– Скажите, Пэм, а этих её мальчиков вы знали лично? Могли бы при встрече указать на бывшего фаворита Софи? – спросил он подумав. Старушка покачала головой:

– Нет, в дом сестра никого не приводила. Мы с Мардж осуждали её за подобное поведение, репутацию она этими связями подпортила. Мало приятного было на приемах слышать шепотки за спиной. Но Софи не было дела до слухов, как и до того, что мы против таких отношений. Она иногда рассказывала нам о встречах с мальчиками, но, слава богу, в дом никого не тащила.

Виктор попрощался с Пэм и отправился в усадьбу. Думая о разговоре, он пропустил обед. Может, не обиженные мальчики, а обиженные партнеры по бизнесу спланировали убийство? Если в результате каких-то действий человек потерял деньги или репутацию, это вполне могло стать причиной ненависти. Он бы, пожалуй, исключил Марту или миссис Фрост, но, к примеру, Особый Билли мог держать обиду на Софи. Та владела ювелирной лавкой, а Билли обмолвился при их знакомстве на пароме, что является часовым мастером, хоть уже и не у дел. Пожалуй, эти сферы могли соприкасаться. Виктор решил поговорить с Билли.

Пятичасовой чай – лучшее время для беседы. Скучающие постояльцы обычно его не пропускали, в отличие от самого Виктора. Сладкого он не любил, а пить чай и строить из себя джентльмена ему претило. Сегодня же он пришёл в столовую вовремя, чем немало удивил остальных.

– Мистер Колтон, вы решили почтить нас своим присутствием? – расшаркался перед ним Янис, и Виктор, хоть и поморщился, улыбнулся в ответ.

– В номере скучно. Завтра нас покинут Пэм и Мардж, а там вскоре мы все разъедемся по домам. Почему бы не пообщаться?

– Софи тоже нас покинет, – усмехнулся Янис. Марта ткнула его пальцем.

– Мистер Лицитис, прекратите. Это не смешно.

– А я и не смеюсь. Я буду чувствовать себя куда лучше, когда в подвале этого дома не будет мёртвого тела.

Все мрачно молчали. Летти разливала чай, бросая на Яниса осуждающие взгляды. Особый Билли был спокоен и невозмутим, как всегда. После чая все отправились в гостиную – послушать музыку и поговорить. Билли сел у окна с газетой. Возле него на софе осталось место, и Виктор примостился рядом:

– Не возражаете?

– Хотите поговорить, мистер Колтон? – Билли сложил газету, с интересом на него посмотрев. – О чём же?

– Скажите, вы знали леди Ренуар до приезда на остров, сэр? – спросил Виктор.

– Вы спрашиваете меня об этом только сейчас? – Билли поднял бровь. – На вашем месте, Колтон, я бы в первую очередь спросил постояльцев об этом.

Звучало, как выговор.

– Так знали или нет? – Он повторно задал вопрос, не сводя взгляда с собеседника. Тот усмехнулся.

– Я знал леди Ренуар. Не сказать, чтобы близко, но всё же, мы встречались ранее. Я вёл дела с её отцом.

– Дела какого плана?

- Этого я вам сказать не могу. – Билли перестал улыбаться. – Не там ищете, Колтон. Я бы на вашем месте проверил мистера Лицитиса. Прошлое у него не ахти, уж поверьте мне.

– Откуда вам это известно? – удивился Виктор. – И что не так с прошлым Яниса?

– Попробуйте разобраться сами. Не я вам плачу деньги, – отрезал Билли, снова скрывшись за газетой.

У Виктора сложилось полное впечатление, что он поговорил с руководством, и то им недовольно. Кто кого допрашивает?

– Почему вы то, хромаете, то нет? – спросил он, неожиданно для самого себя.

Особый Билли высунулся из-за газеты, недоуменно на него взглянув:

– Вы серьёзно?

– Вполне.

Билли покачал головой, словно Виктор окончательно его разочаровал.

– Вы тоже сейчас не хромаете. Почему?

– Потому что мне стало легче. Лечение помогает, – опешив, пояснил Виктор.

– Вот вам и ответ. Вы ищете загадки там, где их нет. – Билли скрылся за газетным листом, дав понять, что больше разговаривать не намерен.

Виктор, попрощавшись со всеми, ушёл в номер. Завтра они с Мартой отправятся к дальним холмам и будут проходить мимо стрижатника Хью. Неплохо бы написать Марку еще одно письмо. На острове достать информацию почти невозможно, а вот его шустрый напарник вполне может узнать, что из себя представляют Особый Билли и Янис Лицитис.

Часть 2. Глава 10

Герсеми никак не могла понять, жалеет Виктор об их расставании или нет. Если он и жалел, то никак этого не показывал. Колтон вплотную занимался расследованием – она видела, как он разговаривает то с одним постояльцем, то с другим – в отличие от неё. За несколько дней она не продвинулась к разгадке ни на дюйм. О чём же ей писать статью? Пожалуй, нужно снова начать общаться с Виктором, хотя бы затем, чтобы быть в курсе событий. К тому же из всех проживающих в усадьбе постояльцев лишь ей он мог полностью доверять, и не подозревать, хотя бы потому что она приехала позднее.

Вчера она пыталась поговорить с ним в саду, улучшив момент, когда Виктор будет гулять один. Но он был не один, а с Мартой, да ещё и договорился с ней о прогулке на завтра, что расстроило Герсеми, хотя она не могла понять почему. Разве она не уверилась ранее, что он бабник и лжец?

Сегодня, проснувшись, она решила попробовать снова. Можно напроситься прогуляться с ними и поговорить с Виктором по дороге. Вряд ли Марта будет против, если её действительно интересуют лишь феи. День был пасмурный, но дождя не было. Ветер носил над взморьем редкие облака, пахло солью и водорослями.

На острове Герсеми действительно чувствовала себя лучше – хорошо спала, вместо кофе пила зелёный чай, вечерами гуляла по берегу. Компанию ей составлял Янис. Она была с ним вежлива и мила, но держалась на расстоянии. Кто знает, а вдруг он причастен к убийству, и его письмо тетушке лишь часть плана. Он ведь должен отвести подозрение. Янис преступником не выглядел. Он болтал без умолку, перескакивая с одного на другое.

Выглянув в окно столовой, она с досадой обнаружила, что Виктор и Марта уже отправились на прогулку – за воротами усадьбы виднелась красная кофта девушки и высокий силуэт рядом. Значит, они решили уйти в поход до завтрака. Жаль. Не побежит же она за ними, с просьбой взять ее с собой? Как же ей провести день? Пожалуй, стоит опросить местных жителей. Всех, кто жил в поместье, Виктор наверняка опросил, но что, если убийца — не постоялец, а кто-то из островных жителей? Они могли знать Софи Ренуар до приезда на остров, либо, возможно, она уже приезжала ранее. К тому же, Герсеми интересовала история поместья. После завтрака она окликнула Яниса:

– Мистер Лицитис, можно вас на минуту?

Янис подошёл, радостно улыбаясь.

– Мисс Хансон, – он кивнул в знак приветствия.

– Мне нужно прогуляться в деревню. Как журналисту, мне интересен быт островитян – чем они живут, как справляются, не имея тех благ цивилизации, к которым привыкли мы. – Герсеми решила идти по пути Марты. – Но одной по острову ходить боязно, тем более что… ну, вы понимаете.

– Да, конечно. – Парень оглянулся по сторонам. Он явно не чувствовал себя способным защитить девушку от убийцы, но признаться в этом ему не хватило духу. – Я пойду с вами. Только переоденусь.

– Спасибо, Янис. Встретимся у ворот через полчаса.

Путь в деревню был неблизким, но прогулялись они с удовольствием. Наконец, они нашли тему для разговора, интересную обоим, и полтора часа обсуждали классическую литературу. Герсеми понравилось, что Янис оказался достаточно начитанным парнем. Он читал Диккенса, Драйзера, Шекспира, и мог поддержать разговор. Погода ухудшилась. Когда они пришли в деревню, ветер усилился и стало прохладнее.

Неизвестно, чего ожидала Герсеми, возможно, деревни вроде Хегры, в которой ей довелось побывать зимой, но поселение, в которое они пришли, казалось странным. Несколько домишек рассы́пались горошинами по склону холма, рядом паслись животные, росли кусты и виднелись клетки огородов. На покосившихся заборах висели сети, рядом грудились лодки и прочая рыболовная утварь. На вершине холма виднелась небольшая каменная церковь. Людей видно не было. Суматошный петух промчался мимо них, задрав хвост — и снова стало тихо. Да, к такому Герсеми не была готова. Что ей делать, ходить и стучаться в дома? Похоже, что так – не назад же идти?

Стучаться не понадобилось. Возле одного из домов девушка заметила пожилую женщину и кивнула Янису, чтобы тот шёл за ней. Тот заметно присмирел, возможно, дорога его утомила.

– Простите, мэм. Я хотела бы с вами поговорить, – крикнула Герсеми, и женщина обернулась. Она уже встречала эту старушку — та была возле парома в день ее приезда.

– Вы потерялись? – оживилась бабушка. На Яниса она посмотрела с явным осуждением: его щегольской наряд смотрелся на острове немного неуместно.

– Нет-нет, мы просто гуляем, – быстро ответила Герсеми. – Я помню вас. Вы встречали паром несколько дней назад, когда я приехала на остров.

Старушка была не против отвлечься от огорода, и поддержала разговор:

– Да, точно. Стаббс привёз мне лекарства. На острове-то их не сыскать.

– Разве целитель Брамс не лечит и островных жителей? – спросил Янис.

– Верно, милок. Да только денег у меня всего ничего. Стаббс привозит лекарства подешевле.

– А вы помните хозяев усадьбы, мэм? Вроде Семья Келшир жила там лет около тридцати лет назад? – поинтересовалась Герсеми. Она с опаской смотрела на козу, равнодушно жевавшую молодую травку.

– Усадьба и впрямь пустовала, – кивнула женщина. – Но лет пятнадцать назад, да, где-то так, приехал сюда молодой барон, последний из их рода. Он уехал мальцом, то ли из-за учёбы, то ли зачем еще…Но, когда старый Джон Келшир умер, следом за баронессой, усадьба досталось этому юнцу. Долго он не казал сюда носа, а потом всё же приехал, вместе с молодой женой. – Старушка вынула из передника трубку и закурила, как заправский моряк. Она смотрела на море, словно там находилось хранилище, из которого она выудила воспоминания. – С детишками у них не ладилось. Приехали они с малышкой, да только упала та с лошади и разбилась. Вот ведь как. А потом и они сгорели.

Старуха посмотрела на них так, словно забыла об их присутствии, а сейчас вспомнила.

– А вам это зачем знать-то? – спросила вдруг она настороженно.

– Просто интересно, – опешила Герсеми. Они ведь старушку не пытали, та сама рассказала про молодых Келширов. – И что же, никого не осталось?

– А бес их знает. – Пожала плечами бабушка, схватившись за лопату. – Говорят, привидения спалили дом. Они и сейчас там обретаются.

– Значит, так и не было детей и некому передать поместье. – Герсеми стало почему-то жаль эту семейную пару. Они имели все, о чём можно только мечтать: деньги, усадьбу, титул. Но были ли они счастливы?

– Хозяйка на сносях была, когда сгорела, – уверенно сказала бабушка, кивая головой. Герсеми поняла, что так и не поинтересовалась, как зовут пожилую женщину, но сейчас спрашивать было уже неловко. – И ещё мальчик был.

Она снова взялась за черенок лопаты, примеряясь с грядкам, а Герсеми с недоумением уставилась на её сгорбленную спину. Янис скучал, собирая одуванчики.

– Мальчик? Значит, у них был сын?

Старушка не повернулась, лишь напряглась, замерев, затем принялась копать.

– Нет, сына не было.

– Но вы говорите, мальчик…

– Был там какой-то, – неохотно ответила старушка вполоборота. – На острове детей немного, всех мы знаем наперечет. В церкви была комнатка, где тогдашний пастор вел уроки для ребятишек. Это сейчас их всего трое на весь остров, а тогда десять детей было. – В голосе её появилась непонятная гордость.

– И этот мальчик… – начала Герсеми, но женщина ее прервала.

– Некогда мне болтать, вот что. Старик мой с моря вернётся, а дела не сделаны.

Она отвернулась, и Герсеми поняла, что продолжать разговор толку не было. К тому же ветер всё же принёс тучи, и погода менялась. Небо потемнело, начали срываться первые тяжёлые капли.

– Мисс Хансон, идемте, – обеспокоенно сказал Янис, поежившись, — переждем дождь в церкви.

Они направились к церкви, но после того, как дождь припустил сильнее, перешли на бег. В церковь вбежали уже вымокшими. В здании, холодном и сумрачном, их шаги гулко раздавались в тишине. Пастора не было, но, когда глаза Герсеми привыкли к полумраку, она заметила у окна двоих – Виктора и Марту. Марта улыбнулась и махнула рукой:

– Янис, Герсеми, здорово, что вы здесь. В церкви так тихо и страшно, ещё и дождь стучит по крыше. Мы ходили к дальним холмам и видели фей.

– На самом деле не видели, – буркнул Виктор. Он едва взглянул на Герсеми, поздоровавшись с Янисом за руку, когда те подошли.

– Видели-видели, – уверенно помотала головой Марта. – Просто мистер Колтон не успел заметить. Ну ничего, не переживайте. В другой раз точно увидите.

– М-м. – Похоже, Виктор пребывал не в лучшем настроении после прогулки, и больше к холмам не собирался, ни к дальним, ни к ближним. – А вы как здесь оказались?

– Мы просто гуляли, – ответил Янис. – Мисс Хансон хотелось поболтать с местными…

Церковь оказалась местом многолюдным, поскольку дверь снова хлопнула, выхватив полоску дождя и дневного света. Вошедших было двое, и если пастора увидеть в церкви было делом обычным, то миссис Фрост встретить здесь никто не ожидал. Она промокла и сгорбилась, накрытая курткой пастора. Что-то бормоча и всхлипывая, она сжимала руки в кулаки. Увидев постояльцев лечебницы, миссис Фрост обрадовалась.

– Мистер Колтон, как я рада вас видеть.

– Я тоже, – улыбнулся пастор. – И вас, Виктор, и всех остальных. Вы-то и проводите леди Фрост в лечебницу. Она немного заблудилась.

– Я не заблудилась. – Глаза миссис Фрост продолжали метаться по церкви. – Судьба снова привела меня сюда. Круг замкнулся. Сначала красные башмачки, затем эта церковь. Про́клятое место.

Герсеми и Виктор переглянулись. Да уж, чем бы ни болела миссис Фрост, сейчас ей явно стало хуже.

– Красные башмачки, мэм? – переспросил Янис, и миссис Фрост остановила на нём взгляд.

– Кто-то подложил мне в постель красные башмачки. Он знает, понимаете? Он всё знает. Заманил меня на остров, чтобы убить! Я стану следующей. – Она горько заплакала. Виктор попытался её утешить.

– Ну же, миссис Фрост, вам нечего бояться. Мы здесь, с вами. И сейчас отведем вас в усадьбу. Всё будет хорошо.

– Дождь заканчивается, – сказал пастор, выглянув в окно. – Пойду-ка я, возьму у Хью лошадь. Миссис Фрост чувствует себя неважно, все что ей нужно – тёплая постель и ромашковый чай. Я сейчас вернусь.

Действительно, не прошло и пятнадцати минут, как приехал Хью на лошади, запряженной в телегу. По дороге назад все молчали. Дождь почти закончился, лишь морось сыпалась с неба, как мука сквозь сито. Миссис Фрост, попрощавшись с пастором, забралась в телегу, и почти сразу успокоилась. Она даже заснула на плече у Виктора.

Возвратившись в номер, Герсеми скинула мокрые вещи. Она устала и проголодалась, поэтому, переодевшись и перекусив, уснула. Проспала она почти весь день. За окном стемнело, снова шел дождь, тихий, как убийца. Она зажгла свечу и взяла книгу, решив почитать, но слова ускользали от её внимания. Про какие башмачки твердила миссис Фрост? Кому нужно подкладывать ей в постель…

Раздался крик. Герсеми подскочила, выронив книгу. Свет моргнул и погас, и пока она зажигала свечу, крик прекратился. Человек не мог издавать таких жутких звуков. Снова кричала банши.

Часть 2. Глава 11

Джейк шел за профессором Гахерисом по мокрой мостовой. Старик, несмотря на преклонный возраст, так шустро мелькал в толпе и перепрыгивал через лужи, что Джейк в какой-то момент засомневался, его ли это профессор.

– Сэр, почему нельзя было поехать на машине? – в очередной раз спросил Джейк, когда они прошли добрых две мили. Он никогда столько не ходил пешком.

– Джейк, твою машину знает половина города. – Гахерис влился в поток спешащих на занятия студентов. – Пешком гораздо больше шансов, что за нами не будет слежки.

Джейк не понимал, кому может понадобиться следить за суетливым старичком и мужчиной, с виду ничем не отличающимся от других, спешащих в офис молодых клерков, но промолчал. Наконец, они подошли к зданию почты.

– Почта? – недоуменно спросил Джейк. – Собрание Ордена находится в здании почтамта?

Гахерис обернулся, взглянув на него с сожалением.

– А ты хотел, чтобы тайное общество проходило в здании Верховного Совета? И потом, это не совсем почта. Идем.

Отделение почты ютилось в узком проулке, между книжным магазином и сувенирной лавкой. Они вошли в пустое помещение, с рядом запыленных столов и заспанным охранником на входе.

– Отделение почты на ремонте. Пройдите дальше, через три улицы есть другое, – механическим голосом пробормотал охранник, но, поймав взгляд профессора, тут же вскочил.

– Прошу прощения, сэр Гахерис. Неувязочка. Проходите.

– Эрик, сколько раз тебе говорил – ты должен убедиться, что это действительно я, – покачал головой профессор.

– Да, сэр. Конечно. Так, значит, – силился вспомнить Эрик, – сэр, если вы действительно профессор Гахерис, то предъявите перстень.

– На будущее, Эрик. Перстень тоже могут подделать. – Профессор сунул руку под нос охраннику. На указательном пальце сверкнул аметист. – Придумай что-нибудь получше.

– Но что мне придумать? – взмолился несчастный Эрик.

– В Академии ты был отличником. Не прибедняйся, голова у тебя работает отлично. Идем, Джейк. Скоро придут остальные члены Ордена.

Они прошли вглубь здания, сырого и холодного; гулкий коридор привел их к деревянной, обшарпанной двери. За ним оказалось просторное, чистое помещение; горел камин, мерцали под потолком бледно-желтые лампы. Посредине высился стол, стоял ряд деревянных стульев с высокой спинкой, на стенах Джейк увидел картины. Объединенные одной темой и явно нарисованные одной рукой, все они отображали моменты из жизни короля Артура и его верных соратников. Над кожаным креслом, стоящим во главе стола, висело изображение сэра Ланселота.

Не успел Джейк толком осмотреться, как в комнату стали собираться люди. Джейк не знал никого. Сначала он здоровался, пожимал руки, но, под укоризненным взглядом профессора сел за стол и притих. Пожилые маги, средних лет, совсем юные – пожалуй, их объединяло лишь одно. Все присутствующие были мужчинами, и все носили на лацкане костюма золотистую брошку в виде дракона. Джейк быстро пересчитал присутствующих. Вместе с ним и профессором – двенадцать человек. Профессор сел за стул во главе стола, и обратился к членам Ордена:

– Не будем разводить демагогий, мы здесь не за этим. Спасибо, что пришли, друзья. Как я и говорил, мистер Маллистер принял наше приглашение о вступлении.

Многие мельком глянули на Джейка. Один из пожилых магов укоризненно покачал головой.

– Сэр Гахерис, я все же считаю, что младшему Маллистеру доверять глупо. Вы что же, не знаете их семейство?

– Я бы попросил, мистер Келси. Джейк – мой друг. Обращаясь с ним неуважительно, вы тем самым ставите под сомнение мою компетентность в выборе членов Ордена. И потом, если бы мистер Маллистер высказался неуважительно о вашей семье? Но нет, заметьте, он так не поступает.

У Джейка сложилось полное впечатление, что он на уроке в Академии. Мистер Келси, задумчиво почесав бородку клинышком, отвернулся от Джейка. Других членов Ордена ему не представили.

– Лучше давайте обсудим побег бесенка из тюрьмы. – К Джейку повернулся дородный господин в сером кашемировом пальто. – Мистер Маллистер наверняка добавит деталей к тому, что мы знаем. Ведь он присутствовал при побеге, не так ли?

Джейку стало неуютно. Похоже, сейчас он все же получит нагоняй.

– Все, что знал, я рассказал сэру Гахерису, – ответил он прохладно. – Наверняка он поведал вам. Мне нечего добавить. Я не знаю, почему помог бесенку бежать, и не знаю, действовал ли самостоятельно, или же меня одурманили. Не знаю, как вас зовут, сэр…

– Мистер Ярдли, – представился дородный господин. Остальные внимательно слушали. Лопоухий парнишка, сидевший по правую руку от Джейка, смущенно заерзал.

– Мистер Ярдли, вы можете меня осуждать, но если бы вы были в тюрьме, и посмотрели, как обращаются с мальчиком… Дети не должны находиться в таком месте. Запереть мальчишку в камеру, заковать в кандалы, жить припеваючи, – и всем хорошо. Кроме мальчишки, разумеется. Так не должно быть!

– Но это не мальчишка! – вскрикнул мистер Келси. – Это бес. И вы должны это понимать. Сейчас, благодаря вам, он на свободе, вместе с Мориани, и станет убивать. Станет, не сомневайтесь. Артур Колтон – лишь первая жертва. О нем уже все забыли, разумеется. Знаете ли вы, Маллистер, на что способен бес, если им правильно управлять?

Джейк не знал, потому пристыженно молчал. Сэр Гахерис, послушав перепалку с немалым удовольствием, постучал карандашом по столу.

– Хватит, друзья, не ссорьтесь. Дело уже сделано. Теперь нам нужно просчитать последствия. И подумать, как обезопасить Орден. Мориани знал, где и когда будут везти бесенка. За прошлый месяц мы выявили троих завербованных им магов, но это мелочи. Их наверняка больше. Мы не можем доверять даже друг другу.

– Но сэр, разве Мориани здесь? – испуганно проговорил лопоухий парнишка. – Вы ведь сами говорили, что он, почти не скрываясь, живет в Италии.

– Разумеется, он не здесь, Нил. Ему не нужно находиться в Англии, чтобы вербовать помощников. Его люди везде – в каждом из Магических советов Лондона, я уверен, есть человек Мориани, – вздохнул Гахерис. – Он зовет их Темными Ангелами, почему не знаю.

– Могу высказать догадку, – сказал Джейк. – Мориани очень интересует Старый мир, и бесы. Сущности, которых мы зовем бесами, по сути ими не являются. Старый мир – не ад, а некая версия мира нашего, только разрушенная до основания, с живущими там сущностями.

– Но разве эти сущности не бесы? Разве есть в них что-то хорошее? – не понял Нил.

– Ваша мысль мне понятна, мистер Маллистер, – кивнул мистер Ярдли и обратился к Нилу. – Кто знает. Говорят, в бесах заключены души живших ранее магов, погибших в Старом мире после закрытия портала. Если маг никогда не был темным, может, он способен на доброту?

Нил задумался. Рыжий парень, сидевший напротив него, вставил слово:

– По версии, Мориани, думаю, Темные ангелы, или падшие ангелы – те, кто восстал против бога и изгнан с небес. Он назвал так своих сторонников, потому что считает себя едва ли не Люцифером, их предводителем, верно?

– Кто знает, кем он себя считает, – покачал головой сэр Гахерис. – И чего вообще добивается. Мы можем лишь улавливать то, от чего не отмахнешься – что-то назревает. Еще и легенда о мальчике-бесе…Мальчик, по преданию, изменит ход войны. Хорошо бы знать, кто его произнес. Пока Мориани не сделал ничего слишком ужасного. Пытался выкрасть книгу, убил несколько человек. Это не уровень преступника мирового масштаба, определенно. Но мы не должны терять бдительности.

– Как глупо – верить сказкам, легендам, – фыркнул Келси. – Неужели он и впрямь верит в старые легенды? Это ведь не более, чем фольклор.

– Грань между сказками и былью иногда так тонка, – ответил сэр Гахерис, улыбнувшись. – Многие из живущих ныне людей считают магию – сказкой. Для нас же она часть жизни.

– Сэр, как вы думаете, бесенку грозит опасность? – спросил Джейк. Эта мысль не давала ему покоя.

– Мориани не причинит ему боли, – мягко сказал профессор. – Но если уж взрослые маги поддаются влиянию синьора Романо, представь себе, какое воздействие он окажет на мальчишку, которого держали в плену. Били, плохо кормили, обращались, как с животным. Я нисколько не сомневаюсь, что синьор Романо так промоет бесенку мозги, что мальчик позабудет все хорошее.

Джейк поежился. Ничего этого могло не быть, если бы он не сдал властям беса, стараясь насолить Виктору Колтону. Словно прочитав его мысли, сэр Гахерис сказал:

– Всё, что мы делаем, Джейк, влияет на наше будущее. Часто мы даже предположить не можем, какие последствия будут от того или иного нашего решения. Одно я знаю наверняка – никогда не обрекай живое существо на смерть, не имея для этого серьезных оснований.

Часть 2. Глава 12

14 января 1987 г.

Сегодня Наставник вновь ударил меня, и никто не вмешался. Никому до меня нет дела, пора бы уже признать. Вчера мне исполнилось двенадцать, если верить словам Наставника. Может, это не настоящий день рождения? Кто знает, когда я родился на самом деле. Наверное, мама, но вряд ли она жива, иначе я не был бы здесь. Во всём мире не найдётся ни одной души, способной принять меня, будто я не такой, как все. Может, так и есть? Тогда зачем мне быть добрым к кому-либо? Если этот мир не даёт мне ничего хорошего, я не предложу ни на цент больше. Если Наставник ударит меня снова, я ударю в ответ. А, возможно, и убью его когда-нибудь, и тогда стану свободен.

***

Снова кричала банши. Виктор, уже облачившись в пижаму, вскочил, как брошенный в воздух мяч и побежал. Быстрее, нужно успеть поймать того, кто пугает постояльцев. В том, что банши не существует, он не сомневался. Крик снова доносился со стороны библиотеки. У Виктора было преимущество – комнаты почти всех жильцов располагались на втором этаже, на первом разместились лишь он и Особый Билли. Виктор промчался по коридору, жалея, что не успел взять ни фонаря, ни свечи. Слишком темно. Возле библиотеки он споткнулся о край ковра и упал. Нога напомнила о себе – боль пронзила колено. Крик банши прекратился, в библиотеке послышалась возня, легкий стук и снова наступила тишина. Виктор, чертыхаясь как сапожник, с трудом встал и, хромая, открыл дверь в библиотеку. Тихо и темно.

– Не слабо в этот раз, как считаете? – Особый Билли появился в дверях следом за ним. В руках у него был фонарь.

– Что вы здесь делаете? – хмуро спросил Виктор.

– То же, что и вы, – усмехнулся Билли. Видимо, крик поднял его с кровати. Виктор привык видеть этого джентльмена в костюме. В халате и шлепанцах Уильям Ройс выглядел не так внушительно. – Пытался поймать нарушителя спокойствия.

Виктор зашёл в библиотеку. Там было тихо, вещи лежали на своих местах. Ночью всё выглядело чуть таинственнее, чем на самом деле.

– Разрешите? – Он взял у Билли фонарь и прошелся вдоль стеллажей. Возможно, нарушитель ещё здесь, прячется за полками. Не испарился же он? Выбежать из двери не мог, значит, должен быть внутри.

Пока он осматривал библиотеку, Особый Билли зажег свет.

– Так лучше?

– Да, спасибо. – Виктор посмотрел на своего спутника. Его бледное лицо в обрамлении черных, с проседью волос, забранных в хвост, не выражало ничего, но Виктор видел, что Билли насторожен и собран, словно готовится к бою. Виктор спросил:

– Сколько времени вам понадобилось, чтобы прийти сюда?

Билли вопрос не смутил. Он посмотрел на часы, которые выудил из кармана халата, словно кролик из сказки.

– Минуты две. Банши начала кричать в десять сорок пять. Я встал, надел халат и тапочки, зажёг фонарь – ещё две минуты. Сейчас десять пятьдесят три, из этого следует, что мы уже четыре минуты болтаем, словно встретились на прогулке, вместо того, чтобы обследовать помещение. На будущее, мистер Колтон, будьте всегда начеку. Если бы здесь был убийца, а это мог быть он, вы могли уже быть мертвы.

Он был, безусловно, прав.

– Раз вы здесь, мистер Ройс, может, поможете мне понять, куда делся преступник? – спросил Виктор, двинувшись между полок. Билли, следующий за ним, вызывал чувство беспокойства.

– Он мог выйти во вторую дверь. Она находится дальше и выходит в коридор возле кухни. – Билли указал направление. – Либо, выскочил в окно. Первый этаж — не вижу никаких препятствий.

– То есть если бы вы были в роли банши, то могли выйти в другую дверь, за пару минут пройти по коридору, подождать, пока я зайду, и встретить меня у входа, верно?

Повисло недолгое молчание, после которого Билли усмехнулся.

– Теоретически да. Но не думаете ли вы, что это я кричал здесь, как полоумный? Для чего? Вы упускаете главное, Колтон. Мотив. У меня его не было.

– Либо, я его просто не знаю, – улыбнулся Виктор. Он успел заметить, что с лица Билли на мгновение спала маска безразличия. В этот момент в дверь библиотеки вошла Герсеми, за ней, чуть поодаль, Янис. Последним вошел дворецкий и настороженно поздоровался с присутствующими.

– Снова кто-то кричал? – спросил он.

Да уж, в это раз мало кто бросился на помощь. Может, потому, что время было позднее, не все проснулись?

– Всё нормально, мистер Джонс. Думаю, всем лучше пойти спать. Шутник снова объявился. К сожалению, он опять ускользнул.

– Или она, – добавила Герсеми. – Голос вроде был женским.

– Вам могло и показаться, мисс Хансон. Вы уверены в том, что это банши, и ваше подсознание рисует образ вопящего привидения, – усомнился Виктор.

– Может, потому, что мне приходилось видеть это привидение? – сердито ответила Герсеми.

– Мистер Колтон прав, – откликнулся Джонс. Шрамы на лице при тусклом свете выглядели устрашающе. Виктор вспомнил, что так и не выяснил причины увечья. – Опасности нет. Хорошо бы всем успокоиться и вернуться в номера. Не беспокойтесь, нарушитель рано или поздно проявит себя снова и мы его поймаем.

Никто не сказал ни слова, постояльцы разошлись. Герсеми шла по правую руку от Виктора. У лестницы их пути расходились, и девушка на миг задержалась, поднявшись на две ступеньки.

– Виктор…

– Да, мисс Хансон?

– Нет, ничего. Спокойной ночи. – Она повернулась и побежала по лестнице не обернувшись. Упрямая гордячка. Наверняка испугалась и хотела, чтобы он побыл рядом. На самом деле, Виктор вряд ли бы отказался. Ему хотелось обсудить с кем-то произошедшее, но доверять в доме он мог только ей. Виктор вернулся в номер и уснул лишь под утро.

Ранние процедуры были для него пыткой, но пропускать нельзя – вчерашняя пробежка и падение оставили в ноге ноющую боль. Целителя Брамса не было, он отправился в деревню, в кабинете находилась лишь Ингрид. Она сделала ему компресс из трав и выставила на стол бутылочки с настоями.

– Эту выпейте сейчас, эту после обеда,– улыбнулась она.

– Не бойтесь, в этот раз я не перепутаю. Здесь ведь не яд? – усмехнулся в ответ Виктор. Ингрид вздрогнула, вскинув глаза, и снова их опустила. Только сейчас он увидел, что Ингрид взвинчена. Руки её дрожали.

– Всё хорошо, мэм? – спросил он тревожась. – Вы чего-то боитесь? Может, вас испугала мнимая банши?

– Нет, сэр, я ведь не ночую здесь. – Она натянуто улыбнулась. – Летти рассказала мне, что банши снова кричала. Сама-то она даже из комнаты выйти боялась. Я не думаю, что привидение настоящее.

– Тогда о чём вы беспокоитесь?

– Ни о чём. – Она тряхнула головой, словно пытаясь избавиться от дурных мыслей. – Синюю бутылочку сейчас, зелёную после обеда. Не перепутайте. – Ингрид улыбнулась.

– Хорошо, мэм.

Виктор выпил из бутылки. От зелья сразу стало легче, видимо, оно имело сильный обезболивающий эффект. Спускаясь к завтраку, он ощутил беспокойство, пока неясное, но постепенно нарастающее. Постояльцы выглядели невыспавшимися и хмурыми, разговаривала с ним лишь Марта.

–Попробуйте салат, Виктор. Он необычайно вкусный.

– Да, спасибо.

– Только не перепутайте. Вкусный этот, с редисом. С морковью мне не понравился.

Он замер с ложкой у рта. Ну, конечно! Один раз в день приезда он едва не перепутал бутылочки, и помощница целителя при этом вела себя довольно странно. Что, если там был яд, приготовленный для Софи? Сегодня на процедурах, при упоминании яда, Ингрид забеспокоилась. Она, как помощница целителя, должна знать о ядах если не всё, то очень многое. Ей бы не составило труда достать ингредиенты для отравления леди Софи Ренуар и приготовить нужное зелье. Ей и Брамсу, его тоже не нужно скидывать со счетов. Сейчас она чего-то боится, возможно, того, что её раскроют. Нужно с ней поговорить.

Извинившись, он вышел из-за стола и отправился в кабинет целителя Брамса. Кабинет был закрыт. Он вернулся в номер и позвонил в колокольчик. Управляющий снова появился так быстро, словно стоял за дверью.

– Мистер Колтон, вы звонили?

– Да, сэр. Не подскажете, где я мог бы найти мисс Ингрид?

Мистер Джонс какое-то время помолчал. Виктор заметил, что он насторожен, даже испуган, и словно стал меньше ростом. Он тоже чего-то боится?

– Зачем вам мисс Ингрид, сэр? Вам плохо?

– Странный вопрос. Я думал, что приехал на лечение. Помощница целителя нужна мне для консультации по поводу моего здоровья.

– Да, сэр, конечно, – учтиво поклонился Джонс. Страх в его глазах исчез, уступив место вежливому равнодушию. – Но для более подробной консультации советую всё же поговорить с целителем.

Что-то было не то, но Виктор не мог понять, что именно.

– Воспользуюсь вашим советом завтра. Сегодня мне нужна лишь Ингрид. Попросите её, пожалуйста, зайти, когда она вернётся.

– Обязательно передам. Если позволите…

Джонс поклонился и вышел. Виктор стал ходить по комнате, как заведенный, не обращая внимания на боль в ноге. Возможно ли, что управляющий, или дворецкий, как его называет Янис, связан с Ингрид? О помощнице известно, что она местная, но о Джонсе он ничего не знал. Они с Ингрид примерно одного возраста, и могли знать друг друга с детства. Что может связывать управляющего и помощницу?

В открытое окно влетела взъерошенная птица. Стриж спланировал ему на плечо, распушив перья. Отлично, наверняка письмо от Марка. Он послал напарнику уже два письма, но пока не получил на них ответа. Птичка с каким из писем долетела первой? Он отвязал от лапки стрижа бечевку и развернул пергамент:

«Привет, босс. Я нахожусь в добром здравии, надеюсь и вы тоже, чего не скажешь о бедняжке Софи. Вы спрашиваете, кому она оставила наследство. Несмотря на то что оглашение завещания состоится лишь завтра, я всё узнал. Чтобы достать очень секретную информацию, не обязательно её красть или пользоваться другими запрещенными методами, достаточно иметь в приятельницах много хорошеньких девушек. Итак, Софи Ренуар завещала свои деньги сводным сёстрам, Пэм и Мардж. Дом тоже достанется им. Ювелирную лавку она завещала своему поверенному и его семье. Старик Доггерти работал ещё на её отца, наверное, ей была дорога эта лавка. Доггерти точно не даст делу зачахнуть. У неё был ещё один дом, в Йорке. Его она завещала Ингрид Бергман. Та работает помощницей целителя Брамса.

Вы спрашиваете, какое украшение у неё пропало в тот год, когда сгорел театр. Я поискал очевидцев и нашёл одного парнишку, он работал в театре Софи. Парень, зовут его Джон, утверждает, что у леди Ренуар пропало колье, якобы принадлежавшее когда-то основательнице Академии Лакокк. Софи считает себя потомком семьи основательницы в каком-то поколении. Джон уверен, что знает, кто украл это колье. Был в то время у Софи молодой любовник. Звали его Ригель, фамилию он не помнит. Так вот, театр сгорел, колье пропало, и юный Ригель как в воду канул. Софи подумала, что он погиб, но актёр уверен – этот Ригель был еще тот прохвост. Наверняка он устроил поджог и скрылся с украшением. Имя редкое, попробую поискать в архивах. Вы просите меня найти владельца усадьбы Келшир. Я искал, но пока безрезультатно. Даже мои связи с хорошенькими девушками не помогли. Ну ничего, найдем. До свидания, босс.»

Да уж, история с колье странная. Непонятно, имеет ли это значение, или нет, в любом случае потеря украшения с многолетней историей наверняка подкосила Софи. Ещё странность: она оставила Ингрид целый дом. Значит, они были близко знакомы? Виктору не сиделось на месте. Он вышел в холл, и почти сразу же наткнулся на Летти. Девушка несла кипу полотенец.

– Ой, это вы, мистер Колтон. Слава богу. Я-то уж думала…

– Что вы думали, Летти? – рассеянно проговорил Виктор. – Что встретили в коридоре банши?

– Уж не знаю, что и думать, – покачала головой Летти. – Такое творится. Сначала привидение в библиотеке, а сейчас мистер Джонс ведет себя странно. А что, если в него вселились бесы?

– Что вы имеете в виду? – удивился Виктор.

Летти перехватила полотенца, взяв поудобнее, и заговорщически зашептала:

– Мистер Джонс никогда раньше не кричал, ни разу от него словечка плохого не слыхала. А сейчас он громко разговаривает в своем кабинете. Он очень зол.

– На кого же?

– На мисс Ингрид. – Летти округлила глаза. – Мисс Ингрид плачет, он кричит. Ужас, что творится!

– Спасибо, Летти. – Виктор поспешил в кабинет управляющего, оставив горничную. В гостиной, где раньше играли в покер, сидел Янис. Нога на ногу, в руках бокал и сигара, на столике початая бутылка.

– Мистер Колтон, куда-то торопитесь?

– Да, мне нужен Джонс. – Виктор остановился, поняв, что понятия не имеет, где кабинет управляющего. – Не знаете, где его можно найти?

Янис усмехнулся. Настроение у мистера Лицитиса было весьма странным – Виктор ещё не видел, чтобы он с утра пил виски.

– Он разговаривал с мисс Ингрид в кабинете, но она только что промчалась мимо меня вся в слезах. Схватила плащ, шляпку, и была такова. Пусть проветрится. Похоже, разговор с мистером Джонсом у неё не задался. – Янис подлил ещё виски. – А после Ингрид и сам Джонс довольно скоро удалился. Не представляю, что могло так расстроить нашего всегда собранного дворецкого.

Да уж, Виктор тоже хотел бы это знать. Янис был чем-то подавлен, и Виктор спросил:

– У вас что-то случилось, мистер Лицитис?

Янис пожал плечами.

– Ничего особенного. Мне необходимо уехать. Родители прислали письмо вчерашним паромом.

– Янис, но вы не сможете покинуть усадьбу, пока не закончится следствие, – мягко сказал Виктор. – Разрешено было уехать лишь Пэм и Мардж, для похорон сестры. Остальным пока велено оставаться здесь до выяснения дела.

Янис горько усмехнулся, снова отпив из стакана. Глаза его были красными, словно он плохо спал или плакал.

– Хорошо, если так. Понимаете, я не слишком-то горю поездкой на материк. Там меня не ждёт ничего хорошего.

Виктор вздохнул, отставив его стакан подальше. Чего доброго, мальчишка напьется с непривычки и попадёт в беду.

–Вставай, Янис. Пойдем прогуляемся.

– Куда? – рассеянно пробормотал парень, но встал.

– На побережье. Поищем мисс Ингрид или мистера Джонса. Мне нужно поговорить с ними.

Побережье встретило их свежестью и запахом йода. Мерно шумели волны, в воздухе носились стрижи. Янису, казалось, стало легче – он молчал, что для него было не свойственно. Они брели по мокрому песку к пирсу. Берег был пуст – ни лодок, ни людей.

– Может, расскажешь, что произошло? – спросил Виктор у Яниса, но тот помотал головой.

– Не хочу, мистер Колтон. Пусть у вас обо мне останется лишь хорошее впечатление. Вы…если узнаете потом, не слишком во мне разочаровывайтесь, ладно? – Янис шмыгнул носом. Весь его обычный апломб куда-то делся.

– Ладно.

Они дошли до пирса, где в зарослях тростника шумела и пенилась вода. Ни Джонса, ни Ингрид. Пора идти в усадьбу – Янису бы поспать не мешало.

– Мистер Колтон. Мистер…– Янис испуганно позвал его, и Виктор очнулся от размышлений.

– Что случилось?

Янис повернулся к нему, внезапно побелев.

– Там у пирса, в воде…Мисс Ингрид. Похоже, она мертва.

Часть 3. Дневник Еванджелины. Глава 1

13 мая 1988 г.

Удивительное дело, оказывается половина жителей острова такие, как я. Мне кажется, Наставник недаром скрывал, что я маг. Ещё бы, он точно никакой волшебной силой не обладает, а я — да. Хотел бы я превратить его в крысу, но не умею. Магии нужно учиться, но для этого необходимо ехать в специальную школу.

Старуха Сэм читала мне историю о злом человеке, который был богат, но ни с кем не хотел делиться. Звали его Скрудж. У нас в школе появился новый мальчик. Он старше меня на два года, и я не понимаю, зачем ему вообще учиться, в пятнадцать-то лет. Но общаться больше не с кем, и мы быстро подружились. В этом дневнике я не пишу имён, ведь неизвестно, кому он может попасть в руки. Нового знакомого я зову Скруджем. Не в глаза, конечно. Скрудж тоже маг, как и я. Он добр, и всегда готов помочь. Вот только... Я был у него дома. Оказывается, не все живут так, как я. У Скруджа тёплая постель и вкусная еда. У него есть родители. У всех есть родители, кроме меня...

***

Ингрид лежала в воде, неподалеку от пирса. Виктору понадобилось немало усилий, чтобы успокоить разволновавшегося Яниса и, с его помощью, вытащить тело на берег. Пока Янис бегал в усадьбу, чтобы позвать управляющего или целителя, Виктор осмотрел несчастную женщину. Что стало причиной гибели? Может, поскользнулась, ударилась головой и утонула? Возможно, так, но сама или помогли – где уж тут понять. Ни следов магии, ни серьезных ушибов не было, лишь небольшая ссадина на лбу. Что же, нужно подождать Брамса, может, он скажет точнее.

– Утопление, – подтвердил подоспевший Брамс. Он заметно волновался, и Виктор его прекрасно понимал: всё же погибшая была его помощницей, с которой целитель проработал несколько лет. – Никаких видимых повреждений нет. Я могу взять кровь, чтобы исключить наличие яда в организме…

– Да, возьмите, пожалуйста, – пробормотал Виктор.

Вместе с целителем пришли и другие: Джесси Рикман, старик Том и Особый Билли. Билли курил трубку, хмуро глядя на происходящее. Виктор заметил, что управляющего нет, и поинтересовался у Тома, сообщили ли ему.

– Его не нашли, сэр, – пожал плечами старик. – Как сквозь землю провалился. Мистер Колтон, нам бы забрать тело в усадьбу, да и родственникам надобно сообщить. Ингрид была местной. Я знал ее с рождения.

– Большая у неё семья? – спросил Виктор у Тома. Жаль, он совсем не знал Ингрид как человека. Она лечила его, ставила компрессы, а он даже не знает, есть ли у неё муж или дети. Ответил ему Джесси. Он, не скрывая эмоций, шмыгал носом.

– У неё только матушка, да и та пожилая, да больная. Мистер Колтон, – парень поднял опухшие от слёз глаза, – а что, если её тоже убили? Сама-то она никогда…

– Вы что же, хорошо знали Ингрид, Джесси? – удивился Виктор. Казалось, что парню лет двадцать, и он лет на десять младше погибшей.

– Знал, – кивнул Джесси. – Наши дома в деревне неподалёку. Когда мои родители погибли в море, её мама ухаживала за мной. Ингрид мне как сестра. Потом я перебрался к деду, но все же мы хорошо общались.

– А знаете, — сказал вдруг Янис. Он сидел на песке, обняв колени, и выглядел совсем мальчишкой, – в этот раз банши кричала тогда, когда нужно.

Никто ему не ответил. Тело унесли в усадьбу, и до конца дня постояльцы пребывали в унынии. Управляющий так и не появился, что также настораживало. Он-то куда мог подеваться? Напрашивался лишь один вывод: Адам Джонс – убийца. Ему едва не сошло с рук первое преступление, но, совершив второе, он испугался и убежал. Эта мысль витала в воздухе, но первым озвучил её не Виктор, а вездесущий Янис.

– Ну, и зачем ему убивать Ингрид и Софи? – усомнился Билли. Они сидели в столовой и пили чай. Виктор заметил, что давно не видел миссис Фрост. Пожалуй, с самой прогулки под дождём.

– Софи могла хранить какую-то тайну, – предположил Янис. Что бы там ни было в письме от родителей, это уже не волновало парня. – Она была бойкой старушкой и везде совала нос. Вряд ли она шантажировала Джонса, но и это можно предположить. Джонс убил Софи, а Ингрид выяснила это каким-то образом. Допустим, распознала яд. Ей было известно о ядах многое, могла догадаться и попытаться вывести дворецкого на чистую воду.

– Мало ли кто знает о ядах, – не согласился Билли. – Например, я тоже кое-что в них смыслю, и что же?

– К чему вам эти знания? – удивился Виктор.

– Неважно, – невозмутимо ответил Билли. – Важнее то, действительно ли Джонс убийца, или он тоже жертва. Может, скоро нас ждёт ещё одна неприятная находка, а убийца на самом деле кто-то из нас.

Герсеми охнула. Да, об этом Виктор не подумал. Отсутствие Джонса пугало и казалось странным. На самом деле, если не считать жутких шрамов, управляющий Виктору нравился. Была в нём какая-то выдержка, внутренняя сила. Неизвестно, что хуже – узнать, что он убийца или что стал жертвой преступления.

– Расскажите по порядку, где вы находились на момент смерти мисс Ингрид Бергман, – обратился он ко всем постояльцам сразу, и те, переглядываясь, стали рассказывать. Никто не верил, что Виктор сможет распутать это дело. Люди боялись.

– Читала книгу в номере, – начала Герсеми, хотя ее-то Виктор точно не подозревал.

– Гулял по саду, разговаривал с Томом, – хмыкнул Особый Билли. – Спросите, он подтвердит.

– Я был в деревне, лечил ребёнка. – Целитель Брамс, казалось, постарел за день. – Ещё хотел поговорить с пастором, но не нашёл его в приходе. Зря только проделал такой путь. Может, он уехал вчера на пароме.

– Я ухаживала за миссис Фрост, – всхлипнула Марта, прижав платочек к глазам. – Целитель Брамс попросил присмотреть за ней. Бедняжка совсем плоха.

– А что с ней? – насторожился Виктор. Не хватало ещё смерти миссис Фрост.

– После той прогулки в дождь она простудилась, у неё жар, – ответила Марта. – Миссис Фрост бредит, заговаривается. Сегодня весь день твердила то о красных башмачках, то о своих родителях.

– О башмачках? – удивился Билли.

Марта кивнула, снова всхлипнув:

– Да, сэр. Говорит, что у ее сына были башмачки, но он умер, а виновата в этом лишь она. Зря она слушала родителей.

– Занятно, – пробормотал Билли, отставляя чайную кружку. – И что же с башмачками?

– Говорит, что кто-то подложил их ей в постель, – удивилась Марта. Она явно не принимала бред больной женщины за истину.

– И где же они сейчас? – спросил Виктор. Он понятия не имел, о чём речь, но все странности, происходящие в этом доме, нужно проверить. Возможно, они имеют значение. Он так и не разобрался с банши, принимая привидение за хулиганство деревенской ребятни, а оказалось, что в этот раз банши действительно предупреждала о беде.

– Башмачки пропали. – Марта перестала плакать, глядя то на Виктора, то на Билли.

Пропали так пропали. Наверное, их и не было. Миссис Фрост явно пережила какую-то трагедию, отчего и пребывала сейчас в весьма печальном душевном состоянии. Значит, Марту и миссис Фрост можно исключить. Как и Летти: ее многие видели в доме, включая и самого Виктора. Сейчас горничную успокаивала на кухне её мама, Марис.

Задерживать постояльцев он больше не мог, не было смысла. Все разошлись по комнатам, отправился в номер и Виктор. Кого он ещё не проверил? Сёстры уехали с телом Софи. Бернадетт, Джесси Рикман, старик Хью, садовник Том…Все они здешние, островные, и могли иметь мотивы, ему неизвестные. Что же делать с пропажей Адама Джонса? Может, написать письмо в Совет, и попросить подмогу? Собрать людей на поиски. Паром прибудет только завтра, и, если дворецкий жив, он на острове. Паром обязательно нужно проводить. Если Джонс убийца, то захочет покинуть остров. Неплохо бы проверить его кабинет, поискать улики.

Его размышления прервал стук в дверь.

– Войдите. – Виктор накинул плед на кровать, забросил в шкаф носки и рубашки. Он догадывался, кто это мог быть. И верно, Герсеми вошла в дверь.

– Не помешаю?

– Нет, что ты. Я думал о произошедшем…

– Я тоже, – вздохнула Герсеми. Лицо её было бледным, под глазами залегли тени. – А ещё мне страшно. Здесь творится нечто жуткое.

– Вряд ли тебе что-то угрожает. – Виктор сел на кровать, а девушка устроилась на стуле. – Но всё же лучше ни во что не влезать и уехать ближайшим паромом. Убийство Софи произошло до твоего приезда, поэтому никто против не будет.

Герсеми молчала, о чём-то раздумывая.

– Я пришла кое о чём рассказать. Не знаю, имеет ли это отношение к делу... Когда банши кричала в первый раз, я была в библиотеке, листала архивы. Нашла книги с родословной Келширов, в том числе и ту, где записаны последние из этого рода. Но прочитать не успела, мне помешало привидение. Сейчас я снова пошла туда, хотела всё же взять её. Но этих книг нет.

– Нет последней или…

– Ни одной. – Герсеми встала и подошла к закрытому занавеской окну. Отодвинув шторку, она выглянула наружу, словно боялась, что их подслушивают. – Они исчезли. Кому-то не хочется, чтобы мы копались в архивах.

Да, это могло быть важным. Возможно, в этой семье были тайны и «скелеты в шкафу», и некто, проживающий в доме, не хотел, чтобы они стали общеизвестными.

– Наверное, это сделал Джонс, – решил Виктор. – Постояльцы не знают об архивах. Никто, кроме тебя, наверняка не интересовался пыльными старыми книжками. Но дворецкий знал, что они хранятся там, забрал их и перепрятал в надёжное место. Завтра я хочу осмотреть его кабинет. Возможно, книги там.

– Но зачем ему это делать?

Раздался стук в окно, и они оба вздрогнули. Герсеми открыла створку, запустив холодный воздух и маленькую птичку. Письмо! Оторвав верёвку, привязанную к лапке стрижа, Герсеми протянула сверток Виктору. В плотном листе пергамента снова находилось две записки. В одном было послание от Гавейна Роббинса. Шеф сообщал, что знает о новом происшествии на острове. Криминальный труп или нет, снова предлагалось выяснить Виктору. Странно, он ведь не успел отправить послание с отчетом о случившемся, а шеф уже всё знает. Кто сообщил ему? Решив подумать об этом позже, Виктор открыл второе послание. Там было всего несколько строк от Марка.

«Привет, босс. Вы просили узнать, кто владелец усадьбы и самой лечебницы. Я выяснил это, хотя теперь должен девушке из архива три свидания. Владельцем является Адам Джонс, местный управляющий."

Виктор растерянно протянул Герсеми письмо и та прочла, посмотрев на него с недоумением. Да уж, дело становилось всё более запутаннее.

Часть 3. Глава 2

Лес казался бесконечным. Марко и Романо бежали и бежали, а чаще не было конца. Над головой кружил ворон, надрывно каркая, и Романо окликнул брата:

– Постой, давай отдохнем…

Он повалился на высушенный солнцем мох и закрыл глаза. В горле пересохло, в боку кололо. Годы, проведенные в хижине, не прошли зря – он почти разучился бегать. Когда сегодня брат пришел за ним, Романо не мог поверить. Он едва помнил брата девятилетним, а теперь это был парень лет восемнадцати. Марко объяснил, что отец умер, и он нашел в его бумагах записи о колдуне Орсо. Марко подумал, что может найти там Романо. Несколько недель ушло на то, чтобы отыскать жилье колдуна, и теперь, найдя братишку, он готов забрать его.

– Ты не понимаешь, он меня не отпустит, – горько сказал Романо. В душе его Тэкито чувствовал злость и отчаяние. Он был рад брату и не рад. Грязный, худой, в заношенном до дыр тряпье, он противопоставлял себя Марко – чисто одетому, упитанному. Они оба являлись сыновьями Джакомо, так почему Марко любили, о нем заботились, тогда как Романо отдали лесному медведю на растерзание? Но желание покинуть, наконец, хижину пересилило обиду, и Романо согласился бежать. Тэкито, находящийся внутри его сна, видел, что хозяин Романо вырос и был теперь подростком лет тринадцати. Темнота, разъедающая душу младшего Мориани, была такой вязкой и беспросветной, что почти убивала. Тэкито, находящегося во сне в теле Романо, затошнило.

Бежали долго, покуда хватило сил. Переводя дыхание, Романо усиленно думал, как обмануть колдуна. Не зря он провел в его доме девять лет – чему-то да научился. Он встал, закрыл глаза и прислонился к самой большой сосне, какую нашел. Дерево отдавало ему тепло и энергию. Мысленно он проник в сердцевину дерева, добрался до кроны и огляделся. Ворон кружил над ними, надсадно крича.

– Мр-р-а-к!

Мрак так мрак, чертов колдун. Романо вспомнил заклинание, и, собрав силу внутри себя, стал шептать слова. Небо потемнело, покрылось черными тучами. Сквозь плотную завесу крон дождь едва проникал, но там, в сером небе засверкали, забились вспышками молнии.

– Что ты делаешь? – испугался Марко, но Романо его не слушал. Он шептал и шептал, пока птица, сердито вскрикнув, не полетела прочь. Дождь успокоился, ветер утих. Мокрый, взволнованный Марко тряхнул головой и схватил его за руку:

– Бежим, пока он не опомнился!

Романо бежал, чувствуя, как в душе разливается ликование. Он победил, победил Орсо! Мальчик знал, чувствовал, что колдун, не готовый к атаке, признал поражение и отпустил его.

Тэкито очнулся, словно вынырнул из омута. Синьор Романо сидел за столом. Вокруг летали бесята. Их было двое: серый и черный. Тэкито знал их, они были призваны вместе с ним. Тэкито чувствовал, что бесята боятся. Они шипели, скалили зубки. Никто из них превращаться в человека не умел. С помощью них Романо посылал послания своим друзьям, они приносили мелкие вещи, но в остальном были бесполезны. Тэкито жалел их.

Видя, что мальчик очнулся, синьор Романо приказал бесам:

– В клетку.

Те, испуганно зашипев, кинулись внутрь железной клети и смолкли.

– Как тебе последний сон, мальчик? – поинтересовался хозяин. – Понравился?

– Он был лучше остальных, синьор, – тихо произнес Тэкито. – Вам удалось убежать, брат помог. Это хорошо.

Губы хозяина скривились при упоминании брата.

– Спас, – выплюнул он. Достал трубку, зажег перстнем, закурил. Взгляд его метался от клетки к Тэкито. – Явился через девять лет. Сам все это время жил припеваючи, учился в школе, ел досыта. Конечно, я многому научился от Орсо, но никому не пожелаю такой участи. После побега мы стали жить вместе. Марко вскоре окончил школу, женился, у него появился сын. Я же пошел в школу. Но мне там были не рады…Проклятые мелкие уроды, называемые детьми. Они били меня, устраивали пакости, называли зверенышем. Я защищался как мог. Марко пришлось забрать меня, и обучать самому. Я делал вид, будто мне интересно, но арифметика мало занимала меня. Лишь наука, лишь зелья. В этом я был и сам хорош, даже лучше брата. Тебя ведь тоже звали зверенышем, верно, Тэкито.

Мальчик вздохнул. Сквозь прутья клетки он бросил бесятам кусочек яблока. Они вцепились в него так яростно, словно это была их первая пища за день.

– Да, синьор, называли. Почему люди так жестоки? Всех, кто не похож на них, кто способен, по их мнению, представлять опасность, нужно бить…

– А лучше и вовсе уничтожить, – подтвердил его слова хозяин. – Здесь ты прав. В этом вся природа человека. Ты хочешь походить на них, верно? Принял форму человека, не хочешь быть зверенышем. А что в этом хорошего, мальчик? Лучше быть тем, кем являешься. Так честнее. Неизвестно, кто из нас большее чудовище: они или мы с тобой. Я убивал, признаю, – вздохнул синьор Романо, – но делал это лишь в попытке защититься. Старый мир – ужасное место. Там нет жизни, вкусной еды, лишь пепел и снег. Весь мир принадлежит людям, тогда такие, как ты должны жить в аду. Кто распорядился так, кто решил? Они, Тэкито, а тебя и этих малышей никто не спросил.

– Синьор, почему они не стали детьми? – Тэкито обратил внимание, что хозяин часто сравнивает себя с бесом. На людей говорит «они», а на себя и бесят – «мы». Это было странно. – Эти бесята, почему не превращаются?

Глаза синьора Романо сузились – он выпустил из трубки облако ароматного дыма.

– Кто знает, Тэкито, кто знает. Наверное, так предрешено.

– А вы не пробовали снова? – Мысль о таких же бесах, как и он, томящихся в Старом мире среди остывающего ада, казалась ему противной. – Не пробовали вызвать новых бесов?

– Для этого нужна специальная книга, а их не так много в мире, – скучающим тоном сказал хозяин. – Можно, конечно, и без нее, по памяти, но не всегда получается хорошо. Я не знаю точного заклинания, Тэкито, вот в чем дело. Несколько лет назад я впервые призывал бесов. Старый колдун Антонис, с которым я познакомился на одной из конференций для юных дарований, научил меня. Он видел во мне потенциал… До сих пор видит. Ох, уж эти старые учителя. Они думают, что знают всё, учат нас с высоты своего положения. Ученики, Тэкито, часто превосходят учителей. Но бесы, которых я призвал, почти все погибли. Потому то я хотел прочесть ту книгу в библиотеке, хотел попробовать снова. Ты наверняка не помнишь день своего появления в этом мире. Оно и понятно. Ты был мал, неразумен…

– Синьор, вы сказали «почти», – заметил Тэкито. – Значит, кто-то всё же выжил? Он стал мальчиком, как я?

Хозяин рассердился. Он захлопнул окно заклинанием, отчего бесята в клетке вздрогнули и замерли.

– Не болтай ерунды. Никто не выжил. Мы закончили с сегодняшним заданием, поди прочь.

Удивившись такой перемене настроения, Тэкито выскочил из комнаты. Пусть синьор Романо никогда не бил его, но мальчик чувствовал – может. Он пробежал по пустому коридору и выскочил на освещенный балкон. Солнце и море нравились ему больше, чем холод каменного дома. Холод напоминал о камере, и о Старом мире, так часто являвшемуся во сне. Интересно, он видел сны про Старый мир, потому что это были его собственные воспоминания, или это мысли хозяина, внедренные во сне? Что вообще он помнит о себе настоящем, и что с ним было до тюремной камеры?

Он подумал о словах хозяина про то, что он, Тэкито, хочет походить на людей, оттого и не может больше превращаться в бесенка. Так ли это?

– Я не могу, потому что разучился, – фыркнул мальчик. Он чувствовал, что за последнее время подрос, вытянулся. Брюки и рубашки стали ему малы, их заменили на новые. Руки загорели, покрылись тонкими темными волосками. Может, он всё же обращается в беса, только медленно? Нужно поискать зеркало, чтобы убедиться. Тэкито вспомнил, что видел одно, в комнате наверху.

Он стрелой промчался по залитым светом лестницам, напугав прислугу, добрался до нужной комнаты на третьем этаже и осторожно открыл деревянную скрипучую дверь. По полу метались солнечные зайчики, крутилась золотистая пыль. Тэкито скользнул в тишину комнаты, прошел к массивному темному шкафу. Он помнил, на дверце было зеркало, хоть и пыльное. Содрав запыленное покрывало, он протер стекло рукавом и вгляделся в отражение. Мальчик в отражении был гораздо старше того, что виделся ему в стекло машины Джейка Маллистера. Теперь он был почти на фут выше, волосы отросли и кудряшками легли на шею. Лицо загорело, вытянулось. Не похоже, чтобы он превращался в беса, просто подрос. Тэкито выдохнул. Что бы ни говорил хозяин, превращаться в бессловесную тварь, которую легко можно запихнуть в клетку, ему совсем не хотелось.

Из шкафа что-то вывалилось, и Тэкито с любопытством поднял яркую вещицу. Игрушка. Яркая, пластмассовая куколка, синее платьице. Здесь когда-то жил ребенок. Куда же он тогда делся? Тэкито перевернул куклу, чтобы получше рассмотреть.

На пластмассовом кукольном теле виднелись повреждения – кто-то основательно погрыз ее острыми зубками. В этой комнате держали другого ребенка-беса.

Часть 3. Глава 3

Герсеми не спалось. Завтра снова придёт паром, и ей лучше воспользоваться советом Виктора и уехать…Но любопытство жгло душу. Покинуть остров не разобравшись? Виктор сам сказал – ей ничего не грозит, если она не будет лезть не в свои дела. Она и не лезет. Нет, ехать назад в Лондон не хотелось, тем более сейчас, когда они с Виктором объединились. Изменник Колтон или нет, это уже не важно. Главное, что он хороший детектив.

Куда же пропал дворецкий? Если он убийца, то вполне может укрываться в домах местных жителей. Вот только зачем же ему убивать? В деньгах он не стеснен, раз лечебница принадлежит ему. Также непонятно, зачем притворяться простым управляющим. Он ведь мог нанять кого-то для подобной работы, но не стал. Значит, у него были причины скрывать, что он хозяин усадьбы…Может, он стал хозяином поместья незаконно?

Она встала и подошла к раскрытому окну. Море шумело мерно, спокойно, словно убаюкивая. Ветер разогнал тучи, и над заливом чернело звёздное небо. Как здесь красиво. Если бы не печальные события, происходившие в поместье, она бы вернулась снова. Но отпуск она не брала, и никто её надолго не отпускал. Если не на завтрашнем пароме, то на следующем нужно возвращаться. Она бы с удовольствием почитала на ночь, но идти в библиотеку было страшновато – вдруг она снова наткнется на банши? Возможно, она не настоящая, но всё равно жуткая. Промаявшись полночи, Герсеми уснула.

Утром на лечебных процедурах, которые состояли из обертываний водорослями, она едва сдерживала слезы. В кабинете целителя всё напоминало Ингрид. Заплаканная Бернадетт причитала:

– Ох, горе-то какое, мисс Хансон, ох горе. Мы с Ингрид с детства друг друга знали. Она первая получила здесь место, а затем и меня позвала. Матушке ее, миссис Бергман, уже сообщили. Она и так здоровьем не могла похвастаться, а тут и вовсе слегла без памяти.

– А кто позвал мисс Ингрид работать в усадьбу? – поинтересовалась Герсеми.

– Мистер Джонс, – напряженно ответила Бернадетт, снимая с неё холодные листы водорослей.

– Выходит, они знали друг друга?

Бернадетт насупилась. Казалось, что тема разговора ей не понравилась.

– Я не знаю, где мистер Джонс, мисс, но уверена, что он не убийца. Могу предположить, что он попал в беду или стал жертвой обмана, но убить…Нет, быть не может. Надеюсь, что скоро найдется.

Герсеми не была в этом так уверена.

– Выходит, мистер Джонс тоже местный? – спросила она, вытираясь полотенцем. Бернадетт что-то знала, нужно разговорить её.

– В каком-то смысле да, – замялась она. – Он не родился здесь, а приехал позднее. Вот что, мисс Хансон, у меня ещё много пациентов…Я теперь одна со всем управляюсь.

– Да, конечно. – Делать нечего, пришлось уйти. Нужно рассказать Виктору о том, что она узнала.

За завтраком она его не видела. Герсеми надела свитер и вышла в сад. Виктора она нашла быстро, он разговаривал с садовником. Подойдя ближе, она услышала:

– А кроме матери мисс Ингрид кто может знать о ее жизни? У неё была лучшая подруга, брат, или…

Садовник развернулся к Виктору. Вид его не предвещал ничего хорошего.

– Вот что, мистер Колтон, не лезли бы вы в наши дела. Вы приехали и уедете, а нам, стало быть, жить здесь.

– Вы чего-то боитесь, Том? Не хотите говорить, потому что это опасно для вас? – оживился Виктор.

– О чём ты вообще, парень? – хмыкнул старик, снова взявшись за лопату. – Ингрид утонула, вот и все дела.

– Или утопилась… — пробормотал Виктор.

– С чего бы ей топиться? – удивился Том.

– А с чего тонуть? Она что, будучи жителем острова, плавать не умела? – парировал Виктор, и Том, смутившись, отвернулся и принялся за работу.

– Не знаю я ничего и делу конец.

Виктор, досадливо усмехнувшись, повернулся к Герсеми.

– Идём на берег. Там поговорим.

Они вышли за ворота усадьбы. Постояльцев не было видно, даже Особый Билли, обычно прогуливающийся то по саду, то по берегу, не появлялся. Герсеми рассказала о разговоре с Бернадетт.

– Все местные словно сговорились, – огорченно пробормотал Виктор. – Я с утра пообщался с Джесси, но тот и вовсе не стал ничего рассказывать. Заладил одно: есть матушка, но она больна. Вот и все родственники. Хотя сам упоминал до этого, что у Ингрид есть дед.

– Когда он такое говорил? – спросила Герсеми.

– Когда мы ездили с ним в стрижатник. Проезжали какую-то просеку, и на опушке леса стоял домик.

– Давай туда сходим, – оживилась Герсеми. – Далеко это?

– Нет, не слишком.

Всё-таки нужный дом находился далековато. Они около часа шли по утоптанной лошадьми тропинке. Солнце пригревало спину, и день выдался погожим. Если бы не их миссия, можно было бы просто наслаждаться красотой пейзажа, но нераскрытое дело тревожило мысли. По дороге они размышляли о происшествиях на острове и строили гипотезы.

– Если жители о чём-то молчат, значит, дело давнее. Возможно, связано с последними хозяевами усадьбы, – предположила Герсеми. – Жаль, что книги украдены. Можно было поискать информацию там.

– Я был в кабинете Джонса этим утром, – сказал Виктор. – Никаких книг не нашёл. Вообще, для хозяина поместья Адам Джонс довольно скромен. Его рабочее место какое-то безликое – ни фотографий родителей, или других родственников, ни книг или бумаг, не относящихся к работе. Только бухгалтерские документы, списки клиентов, бланки с ценами, чеки.

– Я думала о том, почему он мог скрывать владение домом. – Герсеми шла быстрее, Виктор отставал. Ей приходилось останавливаться и ждать. Похоже, нога Виктора всё ещё болела. – Может, он незаконно завладел домом?

Виктор покачал головой.

– Все бумаги о наследстве проверяются Советом. Нет, думаю, с этим всё чисто. Я подумал, что Джонс, возможно, служил тогда в доме и неплохо управлял поместьем. В связи с тем, что наследников не было, барон Келшир мог отписать управляющему…

Герсеми видела в этой версии изъяны. Келшир не имел наследников, но половина жителей острова твердило, что баронесса была в положении. Не лучше ли было подождать родов, и подписать завещание после рождения малыша? Этот ребёнок был прямым наследником. Если с завещанием всё хорошо, почему Джонс скрывает, что является хозяином? Ведь даже слуги не знают, кто владелец поместья.

Они подошли к дому. Едва ли не сразу стало понятно, что он не жилой: окна покрыты слоем пыли, на покосившейся двери нет замка. Ради приличия Виктор постучал, и, когда ответа не последовало, они вошли. Дом был пуст. Гулкая тишина, запах сырости – хозяина не было уже много лет.

– Зачем же Джесси сказал тебе, что здесь живёт дедушка Ингрид? – Герсеми старалась не задеть рукавом грязные стены.

– Возможно, сболтнул не подумав, – ответил Виктор. – Если они с Ингрид были действительно близки, то не знать того, что деда нет в живых, он не мог. Погоди-ка. – Он присел. – Пол грязный, но по нему недавно ходили.

И верно, от двери к печи шла цепочка шагов.

– Больше похожи на мужские, – сделал вывод Виктор. – Зачем кому-то приходить сюда?

– Может, посмотрим, что в печи? – предложила Герсеми. – Следы ведут к ней, а потом снова к двери. Там могли что-то спрятать.

Виктор посмотрел на неё с уважением.

– Молодец, Герси.

Его похвала была так неожиданна и приятна, что девушка смутилась. Виктор залез рукой в печь и вытащил грязный от золы свёрток. Это была простыня из лечебницы, — темно-синяя в мелкий горошек. Они развернули сверток. В нём оказалось нечто несуразное – лохмотья, накладные зубы…

– Одежда банши! – догадалась Герсеми.

– Да, верно, – усмехнулся Виктор. – Наше привидение хранит здесь свои вещички. Но это ещё не всё. Тут ещё какая-то книжица.

Он вынул потрепанный кожаный блокнот. Герсеми вздрогнула. Она с опаской относилась к таким книжкам. Та вполне может быть зачарована. Герсеми осторожно взяла блокнот в руки и открыла на первой странице.

«Дневник Эванджелины»

– Кто такая Эванджелина? – недоуменно спросил Виктор, тоже заглянув в блокнот.

Герсеми разволновалась. Ей казалось, что блокнот не зря спрятали в лесной избушке. Он может открыть им тайны прошлого.

– Виктор, если позволишь, я возьму его в номер и почитаю, – попросила Герсеми.

Тот пожал плечами.

– Довольно пухлый блокнот. Эванджелина наверняка вела его долгие годы.

– Ничего, я быстро читаю.

– Хорошо, бери.

– А что нам делать с одеждой банши? – спросила Герсеми, пряча блокнот в сумку. – Оставим здесь?

– Если бы мы нашли вещи в поместье, это имело бы смысл, – вздохнул Виктор. – Могли взять преступника, когда он вернётся за вещами. Но домик находится далеко. Пожалуй, заберу-ка я с собой. Посмотрю, может, найду улики.

Они забрали вещи и отправились в обратный путь.

– Какие у тебя ещё на сегодня планы? – спросила Герсеми, чувствуя, что пауза затянулась.

– Вечером собираюсь встретить паром, – ответил Виктор. – Если Джонс виновен и прячется где-то, то пожелает покинуть остров.

– Я бы на его месте не торопилась с этим. Он ведь знает, что его могут искать. – возразила Герсеми.

– Согласен с тобой, но проверить мы должны. – Они поднялись на холм, с которого открывался вид на взморье и усадьбу.

После чая Герсеми устроилась поудобнее в кресле у камина, и с интересом открыла блокнот. Листы пожелтели, немного деформировались от сырости, но лёгкий, убористый почерк легко можно было разобрать. Довольно скоро она поняла, кому принадлежал этот дневник. Эванджелиной звали бывшую хозяйку поместья. Записи она начала в восемьдесят шестом, мучаясь от тоски по умершей дочери. Герсеми увлеклась. Конечно, чужие дневники читать нехорошо, но Эванджелины уже не было в живых, и, возможно, это поможет пролить свет на давние события.

«Мэри, моя малышка. Каждый день я молю о том, чтобы господь успокоил мою душу. Я так долго ждала её, чтобы затем глупо потерять. Говорила я Джеймсу, чтобы он не покупал эту треклятую лошадку, но тот ведь в дочке души не чаял, и потому всему потакал. Пони не виноват, но я смотреть на него не могу. Завтра попрошу Джеймса продать его».

Герсеми было жаль несчастную девушку. Судя по всему, Эванджелине не было и двадцати пяти. Без семьи и друзей, она жила на острове, общаясь только с мужем и дочкой, но и ребёнка не стало. Мучаясь от одиночества, она стала доверять свои мысли бумаге, чтобы хоть немного облегчить душу. Герсеми дошла до записей о годовщине со дня смерти Мэри.

«Мы с Джеймсом стали реже общаться. Горе отдалило нас, и мы, как две лодочки в бушующем океане – вроде и хотим быть рядом, но горе нас разводит, отбрасывает всё дальше друг от друга. Муж говорит, что Мэри не вернуть, и нужно пробовать снова, ведь мы ещё молоды и можем иметь столько детей, сколько захотим. Всё бы ничего, но я уже и не помню, когда мы ночевали вместе в одной постели».

Герсеми поняла, что уже поздно. Близилось время ужина, но до него она собиралась спуститься к пирсу, чтобы вместе с Виктором встретить паром. С сожалением отложив блокнот, она оделась потеплее и отправилась на побережье.

Виктор был уже там. Он коротко кивнул ей. Кроме них желающих встретить паром не нашлось. Минут пять они стояли в неловком молчании, глядя, как судно появилось на горизонте, медленно приближаясь. В вечерней тиши раздался гудок – капитан объявлял о прибытии. Джонса, конечно же, на пирсе было.

Сморщенный, словно изюм, старый брауни спрыгнул на берег, чтобы привязать канат.

– Добрый вечер, мистер Колтон. О, мисс Хансон, вы тоже здесь? Простите, не сразу заметил. Вы хотите покинуть остров? – спросил капитан Стаббс, сходя на берег.

- Нет, нет, мы… — договорить Виктор не успел, замер, уставившись на человека, спускающегося с парома. Герсеми удивленно покачала головой. Это был Адам Джонс. Интересно, как он покинул остров, если прошлый паром был три дня назад, а дворецкий пропал вчера?

Часть 3. Глава 4

– Мистер Джонс, вы арестованы. – Виктор отреагировал первым, и пока Герсеми смотрела на дворецкого, невозмутимо спускающегося по сходням, он подошёл, вынув из кармана палочку. Джонс поднял на него удивлённый взгляд.

– Арестован, мистер Колтон? В чём же меня обвиняют?

– В убийстве Ингрид Бергман. – Виктор связал дворецкому руки заклинанием. Тот с недоумением уставился на верёвки, затем, словно очнувшись, пораженно воскликнул:

– Ингрид Бергман? Она ведь утонула, при чём здесь убийство?

Виктор и Герсеми переглянулись. Непонятно, какую игру затеял этот человек, но его определенно нужно допросить.

– Давайте пройдём в усадьбу, там поговорим, – пробормотал Виктор.

– Хорошо, только снимите с меня это. – Адам Джонс поднял связанные руки. – Довольно глупо. Если бы я был виновен, то зачем мне возвращаться на остров?

– Как вам вообще удалось покинуть его? – спросила Герсеми.

Дворецкий посмотрел на неё так, словно впервые увидел.

– Я расскажу всё в кабинете, мисс Хансон, – он повернулся к Виктору. – Ну же, мистер Колтон.

Виктор снял путы, и они втроём направились к усадьбе, под взглядом мистера Стаббса и сидевшего на его плече ворона. У ворот они встретили Тома и Джесси. Том ошарашенно посмотрел на управляющего, Джесси удивления не выказал.

– Мистер Колтон, если вы не против, давайте пригласим на наш разговор Джесси Рикмана. Ему есть что сказать.

Виктор, если и удивился, виду не показал. Они прошли через гостиную, где дворецкий поздоровался с постояльцами. Особый Билли играл в шахматы с Янисом. Билли посмотрел на их процессию заинтересовано:

– Решили вернуться, мистер Джонс?

– Я отлучился лишь на сутки по весьма важному делу. Не понимаю, отчего такой шум. – с достоинством ответил Джонс.

Они зашли в кабинет управляющего, где Джонс тут же сел на место за столом, устало вытянув ноги. Он не снял дорожный плащ, и вещей при нём не было. Виктор и Герсеми сели напротив.

– Итак, мистер Джонс, где вы находились последние сутки? – спросил Колтон.

– Вчера мне пришло письмо из Лондона, – начал Джонс. – Оно касалась Софи Ренуар, её похорон и завещания. Поверенный Софи выслал его давно, но доставлено оно было лишь вчера. Издержки жизни на острове. – Он пожал плечами. – В письме было сказано, что ранее Софи Ренуар собиралась пожертвовать часть денег нашей лечебнице. На протяжении трёх лет она являлась постоянным клиентом и хотела завещать некую сумму. На похороны я уже не успевал, но решил, что вполне могу попасть на оглашение завещания, которое состоялось сегодня, в девять утра. Я вышел поискать Бастера, это приятель Джесси. Парень зарабатывает рыбной ловлей, а также иногда возит постояльцев на экскурсии по побережью. У Бастера отличный баркас и местные нанимают его для поездок. Я торопился попасть на материк до темноты, потому просто оставил в кабинете записку о своем отсутствии, и вышел на берег, поискать Бастера.

Пока всё выходило складно, хотя Герсеми видела в рассказе изъяны. Так торопился, что не мог предупредить слуг? Это заняло бы минуту. И где тогда записка? Виктор, видимо, думал о том же, поскольку спросил:

– И где же эта записка, мистер Джонс?

Управляющий поискал на столе, заглянул за стопки книг.

– Была здесь. Погодите-ка…– Он наклонился. – Прошу прощения. Ветром сдуло.

Он действительно поднял с ковра лист бумаги и протянул Виктору. Тот бегло прочитал.

– Допустим. И что же Бастер?

Джонс потёр переносицу.

– Я не должен был уезжать, мистер Колтон, особенно в тот момент, когда случилась очередная беда. На берегу я встретил Джесси. От него узнал о печальном событии, гибели мисс Бергман. Признаться, я был очень огорчен. Мы с мисс Бергман давно знали друг друга. Она утонула, надо же... Для островного жителя, умеющего плавать с пеленок, — обидная смерть. Я спросил у Джесси о предпринятых мерах, и, узнав, что тело унесли, и родственникам вот-вот сообщат, решил всё же не откладывать поездку.

– Почему же? – удивилась Герсеми. – Если бы ваше имя прозвучало в завещании, вы могли и позже заявить права на положенную вам сумму. Не лучше ли было остаться и разобраться с гибелью работника? Вы ведь хозяин этой усадьбы и лечебницы, верно, мистер Джонс?

Тот, казалось, немного удивился.

– Не знаю, откуда вам это известно, но это действительно так. Лечебница принадлежит мне. Мисс Хансон, вы и представить не можете, как тяжело содержать усадьбу. Это лишь кажется, что мне досталось выгодное предприятие, на самом деле мы едва держимся на плаву. Деньги из наследства Софи очень пригодились бы. Поэтому я решил, что ко всему уважению к мисс Бергман, завтра она будет по-прежнему мертва. А вот если не поспею к оглашению завещания…— он печально улыбнулся. – Прямые наследники Софи могли оспорить оставленную мне долю. К сожалению, в деньгах друзей нет. Я решил не рисковать.

– Как же вы успели? – недоумевал Виктор.

– Джесси знал, где находился Бастер, и я попросил парня об одолжении. Мы отплыли на материк и, поздним вечером прибыли. Я снял гостиничный номер, а наутро явился на оглашение завещания. Вы ведь можете проверить, мистер Колтон. Меня видели все, кто там находился.

– Проверю, не волнуйтесь. И что же там с завещанием? – Виктор был невозмутим.

Мистер Джонс огорченно вздохнул, отчего его испещренное шрамами лицо стало похоже на деревянную языческую маску.

– Меня не было в списках наследников. Поверенный сказал, что, видимо, Софи после меняла решение и переписывала завещание. Жаль, но ничего не поделаешь. Я посмотрел, что успеваю на паром, идущий к острову, и поспешил.

История выглядела вполне правдоподобной, но по-прежнему зияла дырами. Джесси знал, что мистера Джонса ищут, но никому не сказал о том, что тот уехал с Бастером.

– Джесси, почему же вы молчали о том, что мистер Джонс уплыл на лодке вашего друга? – спросила она и Джесси, до этого тихо сидевший в углу, вздрогнул.

– Всё вполне очевидно, – ответил за него Виктор. – Джесси не отягощен моральными принципами. Конечно, он жалел Ингрид, но Джонс заплатил им с Бастером, и, думаю, немало. Поэтому Джесси легко успокоил совесть парочкой десятков фунтов, и решил на всякий случай молчать о том, что видел управляющего. Верно, мистер Рикман?

Джесси смущенно заерзал.

– Ингрид утонула, разве нет? Поскользнулась на пирсе, ударилась головой. Почему я должен был удерживать мистера Джонса, или типа того.

– Вы что же, попросили парня умолчать об отъезде? – поинтересовался Виктор. – Зачем? Джесси – работник усадьбы. С кем, как не с ним можно было передать информацию о скоропостижном отбытии?

Мистер Джонс улыбнулся.

– Я не запрещал Джесси говорить, что уехал. Он умолчал об этом по своей инициативе.

– Это так, Рикман?

– Я был занят, сэр. Бастер к утру вернулся на остров, и я забрал у него лодку, чтобы отвезти… чтобы выполнить кое-какие заказы Бастера, пока тот отдыхает. Только сейчас вернулся.

– Да, но утром, видимо, до прибытия лодки, я успел с вами поговорить, Джесси, – не отставал Виктор. – Вы отвечали весьма уклончиво.

– Вы спрашивали о мисс Бергман, я и говорил про неё. Про мистера Джонса не спрашивали, – упрямился парень.

Либо эти двое друг друга покрывали, либо Джесси был простым деревенским парнем, и интеллектом не блистал. Герсеми склонялась к первому варианту. Виктор, видимо, тоже, потому что вопросы его не иссякали. Он встал и принялся ходить по кабинету, сложив руки за спину.

– Джесси, зачем вы сказали, что в доме возле мельницы живёт дедушка Ингрид?

– Я не говорил, что живет. Упомянул лишь, что он жил там. А вы что же, мистер Колтон, были в хижине? – спросил Джесси.

– Неважно. Мистер Джонс. – Он обратился к управляющему. – У меня ещё пару вопросов.

– Задавайте, – вздохнул Джонс. – Хотя, надо сказать, я устал с дороги, и нужно проверить, всё ли в моё отсутствие…

– Это не займёт много времени. – Виктор развернулся. Паркет жалобно скрипнул. – Итак, в день смерти Ингрид, вы ругались с ней в кабинете. В чём была причина вашего спора?

– Мы не ругались, – удивился Джонс. – Я не видел Ингрид с самого утра. В минуту ее смерти я был на другом конце острова, искал Бастера.

– Кто же тогда разговаривал с ней в вашем кабинете?

– Не имею чести знать, сэр. Почему вы решили, что это был я? Только потому, что это мой кабинет? Но в нём Ингрид могла разговаривать с кем угодно. Я его не запираю.

Звучало вполне резонно, но Виктора его ответ не устроил.

– Вас видел Янис. Когда я пришел в гостиную, мистер Лицитис сидел и пил виски. Он сказал, что мисс Ингрид пробежала мимо вся расстроенная. А следом вы.

– Последним, с кем я разговаривал, были вы, сэр, – терпеливо поведал Джонс. – Вы позвонили в колокольчик, чтобы спросить о мисс Ингрид. Я заверил, что передам о вашей просьбе, если увижу её, и ушёл. После этого я получил письмо, написал записку и отправился искать Бастера и его лодку. Кто разговаривал в кабинете с мисс Ингрид, а после прошел мимо мистера Лицитиса, я понятия не имею.

Да уж. Если Джонс говорит правду, то кому понадобилось говорить с Ингрид, да ещё и в кабинете Джонса? Возможно, собеседник мисс Бергман хотел навести на управляющего подозрение. Может, и письмо о возможном наследстве послал не поверенный Софи? Кто-то захотел выманить Джонса с острова. Но зачем?

– У вас был ещё вопрос, мистер Колтон? – нарушил молчание Джонс.

– Кхм. Да, был. Зачем вы скрываете от всех, что являетесь хозяином усадьбы?

Мистер Джонс, казалось, смутился.

– Не то чтобы я скрывал намеренно, просто не люблю посвящать в это посторонних. Работники усадьбы знают, кто хозяин поместья, не в курсе лишь постояльцы. Я не считал уместным кричать об этом на каждом углу.

– Вы знали Джеймса Келшира? – спросила Герсеми, вспомнив о дневнике Эванджелины.

Джонс побледнел.

– Да, имел честь, мэм.

– Как же вышло, что он оставил вам…

– Простите, но это касается лишь меня и барона Келшира, – прервал её Джонс. – У меня много дел. Если у вас позднее возникнут ещё вопросы, я с удовольствием на них отвечу.

Больше, по всей видимости, мистер Джонс, отвечать был не намерен. Он сжал губы, и его лицо, одновременно красивое и уродливое, снова стало непроницаемой маской.

Виктор поклонился и вышел, увлекая за собой Герсеми. За ними, понурившись, вышел Джесси.

– Идём в мою комнату, – махнул Виктор, стремительно пролетая мимо Особого Билли. Герсеми еле за ним поспевала. В номере Виктор скинул плащ и сел в кресло. Он потер виски и устало проговорил:

– Как думаешь, он врёт?

Герсеми пожала плечами.

– Не знаю. Эта весьма странная история, но нам нужно хотя бы сделать вид, что мы поверили. Разве у нас есть основания не верить? Зачем ему лгать о присутствии на оглашении завещания? Он ведь знал, что этот факт легко отследить.

– Да, ты права. Но Джесси… он явно что-то скрывает. Либо все жители острова что-то скрывают, просто Джесси делает это менее умело, – откликнулся Виктор.

– Тебе не кажется, что подозревать всех островных — это уже перебор? – усомнилась Герсеми. – Они не любят, когда гости острова вмешиваются в их дела, но и только. Если мы будем подозревать всех и каждого…

– Да, ты права. Я просто устал от этого дела, – согласился Виктор. – Завтра будет новый день, появятся силы... Как там, кстати, дневник? Ты уже начала читать?

– Да, и это весьма увлекательно, – оживилась Герсеми. – Эванджелиной оказалась бывшая хозяйка поместья. Несчастная девушка.

– Отчего же? – спросил Виктор.

– Она потеряла первую дочку и была одинока в своём горе. Муж занимался делами поместья и часто уезжал с острова. Она была несчастна – ни друзей, ни семьи. Пока я не нашла чего-то интересного, просто описание жизни баронессы, но она была такой искренней… – Герсеми промокнула глаза платком. – Жаль, что она погибла, не став матерью снова.

– Ладно, – устало пробормотал Виктор. – Если будет что-то важное, скажи.

Герсеми оставила Виктора наедине с мыслями и отправилась в номер. Конечно, она тоже устала, но решила ещё немного почитать на ночь. Какие тайны баронессы скрывал потертый блокнот?

Часть 3. Глава 5

7 сентября 1989 г.

Я решился, мне нечего терять. Мне даже не страшно писать об этом. Убить Наставника необходимо, иначе я никогда не стану свободным. Конечно, мне не убежать с острова без денег. Мне всего четырнадцать, работу найти будет трудно, на первое время мне нужно на что-то жить. На этот счет у меня есть наметки. Мне кажется, что огонь – отличный способ для сокрытия улик. Всё, что нужно, это устроить поджог. Вернее, два поджога. Один уберет с пути Наставника, другой – обеспечит меня деньгами. Правда, для второго дела мне понадобится помощник. Старина Скрудж, твой выход.

***

Итак, дворецкий вернулся. Может, он действительно невиновен, и нужно искать в другом месте? Этот остров погряз в тайнах и недомолвках. Взять хотя бы дневник Эванджелины: просто записи живущей здесь раньше леди, но и те, Герсеми чувствовала, не вполне откровенны. С каждой прочитанной страницей она понимала, что баронесса закрывалась внутри себя, и даже дневнику перестала доверять. Она продолжала описывать дни, недели, но делала это словно механически. На обед подали утку, и она пережарена. Нужно распорядиться, чтобы к весне выстирали шторы и вычистили ковры. На могиле у Мэри расцвели полевые цветы, очень красиво. Мэри любила цветы. С каждым словом Герсеми проникалась тоской и безысходностью, словно окуналась в ведро с ледяной водой. Лишь при записях восемьдесят восьмого года появилось нечто интересное. Баронесса перестала вести записи, и не прикасалась к дневнику несколько месяцев, затем снова продолжила, и на страницах появились упоминания о каком-то мальчике. Откуда он взялся, и кем был, непонятно. Было ясно, что хозяйка относилась к мальчишке не слишком хорошо, но почему-то не гнала прочь. Она даже не называла его по имени. Странно. Судя по всему, это был подросток. Может, в усадьбу взяли нового слугу? Но если он так нервировал баронессу, то почему она продолжала его терпеть в своем доме?

«Он совсем не такой, каким описывал его Джеймс. Сидит за книжками, из комнаты и носу не кажет, если не позвать. Вежлив, обходителен, но я-то знаю, он меня терпеть не может. Муж просит меня быть снисходительнее, и, видит бог, я стараюсь. Но иногда это тяжело…»

Мальчик катался на лошади Мэри. Он ходил в школу, и был мил со слугами, но настроение хозяйки не становилось лучше. От юной, пытливой молодой леди, какой предстала Эванджелина на первых страницах дневника, не осталось и следа. Она стала склочной, скандальной, неприятной. Пока в восемьдесят девятом…

– Герсеми? – Она очнулась от мыслей, подняв глаза. Перед ней стоял Виктор. Он озадаченно потирал переносицу и смущенно переминался с ноги на ногу.

– Прости, я стучал, но ты, наверное, не слышала. Я забеспокоился и вошел.

– Ничего. – Герсеми жестом попросила его сесть рядом. – Я нашла кое-что интересное. В этом доме жил мальчик, подросток. Поселился незадолго до трагедии. Вот, смотри. – Она сунула ему дневник в руки, отчего то волнуясь, словно отдала свой. – Здесь, и здесь.

– Может, они взяли слугу? – Виктор бегло прочитал куски текста.

– Я тоже так подумала, но не похоже. Знаешь, мне кажется, что Келширы кого-то усыновили. Идея явно принадлежала не хозяйке; она была, мягко скажем, не в восторге от мальчишки. Зато сам барон защищал его и оберегал. Значит, это он захотел взять ребенка. Может быть, подумал, что это сплотит их семью.

Виктор задумался.

– Но хозяйка ведь потом забеременела, разве нет?

– Верно, в восемьдесят девятом. Я как раз дошла до этих записей. Эванджелина сразу изменилась, стала мягче, добрее. Она ждала этого малыша, как чудо, как избавление от мук. Мне осталось дочитать лишь немного… А ты…что-то хотел?

Виктор покачал головой.

– Нет, просто решил поговорить. Странно, что с материка перестали приходить письма. Я послал Марку несколько, но получил лишь записку, где говорилось о дворецком…ну, что он хозяин усадьбы.

– Странно, но в записях Эванджелины о дворецком ни слова. Ни о дворецком, ни об управляющем. – Она пролистала пожелтевшие страницы. – Если, как говорит мистер Джонс, он знал Джеймса Келшира, и служил ему верой и правдой, то почему хозяйка не упоминает его? Он что же, был невидимым? Или же не был тогда дворецким?

– Да, действительно, – пробормотал Виктор, и застыл в неудобной позе – рука вытянута вперед, словно парень хотел поймать муху.

– Что с тобой? – удивилась Герсеми.

– Ничего. – Виктор также рассеянно взглянул на нее. – Просто я начал кое-что понимать. В этой головоломке пока не хватает кусочков, но я нащупал главное…

– Что именно?

– Пока не могу сказать. – Виктор встал. – Нам нужно кое-что проверить. Идем.

Заинтересованная Герсеми вышла за Виктором в коридор. Удивительно, но для человека с больной ногой он довольно бодро сбежал по лестнице, перескакивая через ступеньки.

– Виктор, погоди, ты куда? – Но он не слышал её.

Она догнала его в холле. Адам Джонс стоял у окна и выговаривал Летти, укоряя в плохой уборке.

– На шторах пыль. Летти. Я не прошу тебя выстирать их, но пройтись щёткой ведь можно? Здесь находятся люди, которые приехали поправить здоровье. Почему они должны дышать этим?

– Да, сэр. Конечно, сэр, – расстроенно бормотала Летти.

Услышав шаги Виктора, мистер Джонс обернулся.

– Что-то не так, мистер Колтон?

– Нет, все в порядке, мистер Джонс. Я просто хотел справиться о здоровье миссис Фрост. Она в порядке?

– Чувствует себя лучше, – удивился дворецкий. – Не знал, что вы так дружны с миссис Фрост. Она поднялась с постели, и стала выходить на побережье. Свежий воздух для неё очень полезен.

– Несомненно, – кивнул Виктор. – А что там с башмачками?

– С какими еще башмачками? – Дворецкий выглядел озадаченным, и даже забыл быть учтивым и обходительным.

– С красными. Она вроде искала их.

– Вот как? Не имею чести знать.

– Я бы хотел поговорить с ней. Можете сказать, когда она вернется?

– Несомненно, – после небольшой паузы ответил Джонс. – Скорее всего, миссис Фрост пошла в церковь. Она что-то упоминала… Поэтому, вернется нескоро.

– Отлично. Я давно не видел пастора, – улыбнулся Виктор. – С удовольствием прогуляюсь. Погода вроде наладилась. Мисс Хансон, составите мне компанию?

– Да, конечно, – пробормотала ничего не понимающая Герсеми.

– Возьмите зонт. – Мистер Джонс улыбнулся. – Погода в этих местах переменчива. Никогда не знаешь, когда пойдет дождь.

Если дождь и собирался, то пока намека на это не было. Светило солнце, пели птицы и день был именно таким, каким можно представить его, сидя в кабинете, доверху заваленном папками. В такие минуты мечтается о морской прогулке и ясном солнышке…

Виктор явно куда-то спешил. Он попросил у Тома лошадь, и тот, хоть и поворчав, дал им унылую серую кобылку.

– А второй у вас нет, сэр? – спросил Виктор, и Герсеми забеспокоилась.

– Нет, нет, я плохо езжу верхом. Поедем на одной, если ты не против.

Против он не был. Том запряг лошадку и Герсеми села позади Виктора, кое-как забравшись в седло. Пришлось прижаться к нему вплотную, и от этого она почувствовала легкое волнение.

– Куда мы едем? – крикнула она, когда они перешли на рысь и выехали из ворот усадьбы, но ветер заглушил ее слова. Какое-то время они ехали молча. Ветер трепал им рубашки, солнце грело спину. Герсеми было страшно, лошадей она не очень любила, а Виктор, казалось, чувствовал себя в своей стихии, словно оседлал не лошадь, а метлу. Пахло травами и морем, чайки кружили над головой, протяжно вскрикивая. Когда Герсеми приноровилась, и почти расслабилась, лошадка вдруг сбавила ход, а затем и вовсе остановилась, обернувшись на Виктора с немым укором. Тот пытался пришпорить лошаденку, но спустя какое-то время, после череды понуканий вперемешку с ругательствами, слез с седла, и подал руку Герсеми.

– Дальше пройдемся пешком, благо здесь уже недалеко. Том дал нам осла, а не лошадь, судя по характеру. Она устала, и ехать дальше отказывается.

Герсеми была с лошадкой в чем-то солидарна. Она, помощью Виктора, слезла, и с удовольствием размяла затекшие ноги.

– Знаешь, она вряд ли и одного всадника возила в последнее время, а тут двое. Конечно, ей это не понравилось. Куда мы едем?

– В церковь. – Они пошли, придерживая лошадь за уздцы. – Она уже виднеется.

Церковь и впрямь показалась вдали. Она стояла на холме, за ней начинался обрыв и синело бескрайнее море. Каменное здание, видимо, пережило немало. Стены потемнели – то ли от грязи, то ли от морской соли – и покрылись слоем песка и мелких ракушек.

– Зачем нам в церковь? – спросила Герсеми. Она по-прежнему ничего не понимала.

Виктор оглянулся.

– Мне просто нужно кое-что проверить. Хотя, знаешь, пожалуй, я зря упомянул миссис Фрост в разговоре с Джонсом. Ей может угрожать опасность. И сейчас я думаю, что же нам предпринять в первую очередь – разыскать миссис Фрост или поговорить с пастором. Если он, конечно, на месте.

Ох, как бесила Герсеми в Викторе эта черта. Он явно что-то понял, но просто взять и объяснить не мог. Не потому, что так самолюбив, он скорее думал, что всё, что происходит в его голове, Герсеми уже уловила и знает не меньше. Это ужасно раздражало.

– Идем в церковь, – решила она, чтобы хоть как-то взять ситуацию под контроль. – Возможно, найдем там обоих.

– Ты права. – Они подошли к церкви, и привязали лошадь у столба. Та сразу же стала щипать траву, утратив к ним интерес. – Прости, – добавил Виктор смущённо, – я обязательно все объясню, просто времени нет. К тому же, я пока не уверен.

– Ты думаешь, что мистер Джонс все же виновен, и он может навредить миссис Фрост? – решила уточнить Герсеми.

– Да. То есть нет. Я всё объясню тебе, обещаю.

– Ладно, – вздохнула девушка. – Идем.

Они вошли в церковь. Здесь все было также, как и в тот дождливый день, когда они попали сюда впервые. Пахло сыростью и ладаном, темнота скрывала потемневшие лики святых на иконах. Пастора не было, как впрочем, и миссис Фрост, зато они обнаружили старушку у алтаря, подметающую пол.

– Здравствуйте, мэм, – поздоровался Виктор. Пожилая женщина вздрогнула, испуганно взглянув на них.

– Ох, напугали, окаянные. – Герсеми узнала женщину. Эта была та же старушка, которую они встретили с Янисом в деревне. – Вы чего тут?

– Мы хотели повидать пастора. Он сегодня был? – спросил Виктор, подходя ближе.

– Ежели и был, то я его не застала, – охотно ответила женщина, – помогаю тут ему, когда время есть. А чего не помочь, верно?

– Верно, – кивнула Герсеми. – А миссис Фрост вы не видели? Женщину, она из усадьбы. Приходит сюда иногда.

– Приходит, да, – согласилась старушка, тяжело опираясь на метлу. – Помню ее молодой. Правда, тогда она была ещё не миссис Фрост. Как-то иначе звали. Не помню. Память уже не та.

– Выходит, миссис Фрост местная? – удивилась Герсеми. Виктор молчал, о чем-то думая.

– Нет, конечно. – Старушка закатила глаза. – Разве она похожа на местную, сама посуди? Ясно ведь, что не нашего поля ягода. Голубая кровь. Приезжала сюда раньше, – смилостивилась она. – Давно это было, ещё при старом пасторе.

– А что со старым пастором случилось? – спросил Виктор.

Пожилая женщина посмотрела на него коронным взглядом – словно на глупого мышонка, который заявил, что хочет быть кошкой.

– Умер он, парень. Так и бывает. Один пастор умирает, присылают нового.

– Значит, вы не знаете, где сейчас пастор Скотт? – уточнил Виктор, но старушка перестала обращать на них внимание, вернувшись к работе.

– Идем. – Виктор потянул Герсеми за рукав. Они вышли наружу, жмурясь от солнечного света. Виктор, ничего не объясняя прошелся вдоль здания, заглядывая в темные от грязи окна.

– Наверное, здесь.

– Что ты делаешь? – поразилась Герсеми, глядя, как он, подставив каменный валун, забирается в окно.

– Давай за мной. У нас мало времени. – Мгновение она еще видела его ягодицы в окне, затем и они исчезли внутри. Шепотом ругаясь, Герсеми полезла следом.

Они оказались в небольшой комнатке. Судя по сутане, висевшей на крючке в углу, и молитвеннику в кожаном переплете на столе, они находились в комнате пастора. Пока Герсеми озиралась, Виктор, нисколько не смущаясь, залез в тумбочку.

– Так, что тут...Любопытно.

На самом деле любопытного было мало. Герсеми было страшно. Что, если пастор вернется и застанет их здесь? Виктор вытащил из ящика помятую тетрадку и протянул Герсеми.

– Что это, как считаешь?

– Тетрадки с молитвами? – предположила она, открыв протянутую тетрадь. Это снова напоминало дневник, только детский. Буквы плясали, прыгали, мысли были рваными, путаными.

– Не слишком ли много дневников на этом острове? – она покачала головой, листая сырые листы. – Почему здесь эта тетрадь?

– Может, спросим у местных...– договорить Виктор не успел. Из окна, со стороны обрыва послышался протяжный женский крик.

– Миссис Фрост. – Виктор испуганно округлил глаза. – Скорее, вылезай. Мы должны ей помочь!

Часть 3. Глава 6

В один из дней хозяин, как обычно, принимал гостей. Все это Тэкито видел уже не раз: чёрные, блестящие машины, въезжающие в поместье, выходящие из них хмурые люди. Потом они заходили в зал, рассаживались за длинным столом и закрывали двери. Тэкито не интересовался гостями – главное, чтобы его не трогали. Когда он ловил взгляд Мучо – холодный, жёсткий – то замирал, словно кролик перед удавом. Мучо смотрел на него не зло, скорее безразлично, но мальчик отлично помнил время, проведенное с этим человеком.

Тэкито хотел убежать в сад, но хозяин остановил его.

– Сегодня пойдешь со мной.

Удивившись, но не смея спорить, Тэкито вошел в зал, где за столом сидело дюжины две народу. Пока они с хозяином шли вдоль стола, мальчик слышал сдавленные шепотки. Его боялись. Тэкито это порадовало. Он уже понял, что когда люди боятся, они безопасны. Не ударят, не посадят в клетку. Хозяин сел во главе стола, не предложив ему место, и Тэкито молча вытянулся рядом, по правую руку от него. Шепотки усилились. Он старался не смотреть на гостей, глядел мимо, в каминную решетку, но успел перехватить взгляд Мучо. Тот воззрился на Тэкито с нескрываемым отвращением.

– Братья мои. – Синьор Романо вскинул руку. В черном одеянии, застегнутом под горло, он походил на священника. – Сегодня собрание будет недолгим. Представляю вам Тэкито Мориани, моего приемного сына.

По залу прокатился ропот. Люди завозились, стали перешептываться. Синьор Романо помолчал, потом встал, положив руку на плечо Тэкито.

– Я знаю, все вы недолюбливаете бесов, и совершенно правильно недолюбливаете. Если они бесконтрольны, то очень опасны. Но этот мальчик не такой. Он умен, послушен. Отныне никто не причинит ему зла, если не хочет иметь дело со мной.

Тэкито не мог поверить. Он почувствовал, как щеки заливаются румянцем. Хозяин был добр с ним, заботился, кормил, но чтобы назвать сыном? Он ведь даже не человек, а бес. Странное чувство разлилось в душе у бесенка: тепло, приязнь… Нет, он не знал ему названия. Весь подобравшись, он посмотрел в зал. Парень, сидевший почти у входа, бросил на него быстрый, испуганный взгляд, и отвернулся.

– Но это, безусловно, не единственное, что побудило нас сегодня собраться. – Хозяин сел, но Тэкито присесть не предложил. – Мы преуспели в вербовке сторонников, но и Орден Ланселота не спит. Дракончики Гахериса разлетелись по всему миру, и в нашем городе они тоже есть.

– С чего вы взяли, синьор? – спросил Мучо. – Среди нас есть предатель?

– Я не сомневаюсь в этом. – Тон хозяина остался доброжелательным, но в нем появились опасные нотки. – Чутье никогда меня не подводило. Кто-то c весьма завидным постоянством сливает информацию о делах нашей организации. Кто-то смелый, но глупый. Потому что нельзя скрыться от Романо.

Толпа зашумела. Бородач громко выругался, два лысых парня, похожих друг на друга, как яйца, сняли перчатки, обнажая перстни. Синьор Романо повысил голос:

– Джованни, может, расскажешь нам, где ты был во вторник?

Парень у входа вскинул испуганные глаза. Он несмело улыбнулся:

– С-синьор, я был на задании, вместе со всеми. Фургон, который перевозил…

– Надо же, как интересно. Выходит, ты был в двух местах одновременно? – холодно поинтересовался хозяин. – Тебя видели входящим в бар «Корсиканец». Ты мило поболтал с высоким синьором, затем прыгнул в машину и присоединился к основной группе. Что скажешь?

– Моя тетушка б-болела. Я спрашивал о лекарстве. Срочное дело. Простите, синьор Романо, – бормотал парнишка. – В другой раз…

– Тэкито, – обратился хозяин, повернувшись, – помнишь, о чем мы говорили с тобой? Никто больше не причинит нам зла.

– Помню, хозяин, – пробормотал Тэкито.

– Этот молодой человек разочаровал меня, – скучающе заметил синьор Романо. Он лениво перебирал в руках четки. – Жаль, мне он казался перспективным. Тэкито, убей его.

Повисла тишина. Люди замерли, в волнении уставившись на Тэкито. Тот в ответ смотрел на них, парализованный ужасом. Убить? Но как? И зачем? Он не сможет…

– Сможешь, Тэкито! – словно прочитав его мысли, воскликнул синьор Романо. – С виду этот юноша мил и невинен. Но это он за моей спиной строил козни, он общался с моими врагами и он желал мне зла. Как червяк в яблоке, он вгрызался в нашу организацию, чтобы пустить в ней червоточину. Разобщить, уничтожить, убить…

– Нет, синьор! – Парень разрыдался и кинулся на мраморный пол. – У вас неверная информация, я ничего не делал! Дайте мне возможность доказать свою невиновность, дайте…

– Он олицетворяет всех тех, кто кажется агнцем божим, но сами хуже бесов. – Романо встал. Глаза его сузились. – Он работает на Драконов Гахериса, Тэкито, и он хочет отнять тебя у меня. Не своими руками, чужими, что делает его зло еще большим, еще более мерзким. Если ты не убьешь его, он вернется в свой дом и вышлет послание. Полетят дракончики к Гахерису, тот явится и убьет меня. А тебя посадят в клетку, Тэкито. Помнишь клетку? Как тебя везли из города в город в железной клети, словно животное. Как морили голодом, и как им было плевать на твои слёзы! Нас называют жестокими убийцами, но кто тогда они?

С каждым его словом в душе у бесенка разливалась ярость. Море ярости, бессильной злости и печали. За что они так поступили с ним? За что? Почему хотят снова обидеть? В гневе он закричал – неистово, громко; так, что зазвенели стёкла. Люди,сидящие за столом в страхе, замерли, кто-то бросился прочь из зала. Тэкито взмахнул руками, и десятки, сотни хрустальных капель задрожали на люстре, потом взлетели и, словно маленькие копья устремились к распластанному на полу, застигнутого ужасом, парню.

Когда всё закончилось, и хрустальные стрелы ворохом упали на пол, они превратились в тысячи мелких осколков. Тэкито тяжело дышал. Гнев его прошел, и неведомое доселе чувство безысходности наполнило душу. Парень лежал на полу мертвый. Глаза остекленели, в них навсегда застыл страх. Такой же страх он видел в глазах тех, кто остался. Доволен был лишь Романо.

– Так будет с каждым, кто осмелится пойти против меня, – сказал он. – Мой сын опасен, но опасен только для тех, кто неверен. Если в вас нет веры в наше дело, лучше бегите. Но помните – далеко вам не убежать. Подойди сюда, мальчик.

На дрожащих ногах Тэкито подошел. Его тошнило, руки тряслись, глаза застилали слезы.

– Молодец, ты всё правильно сделал. Сейчас ты станешь еще сильнее. Ты смог защитить нас, Тэкито. Доверие – вот главное, на чем строится любая организация. Если его нет, страх тоже подойдет. А теперь ступай.

Тэкито бросился прочь. Мимо золоченых статуй, мимо величественных дверей – в тень садовых деревьев. Мальчишка-пастушок часто играл на дудочке незамысловатую мелодию. Обычная песенка, без затей, но только она помогала Тэкито. Музыка успокаивала, даже лечила. Он бежал сквозь подстриженные кусты, плакал и молился, чтобы мальчик был на месте, чтобы он сыграл ему. И тогда, наверное, ему не будет так гадко на душе. Тогда он перестанет видеть стеклянные глаза парнишки, окровавленное, изрезанное осколками тело. Тогда он убедит себя, что поступил правильно.

Часть 3. Глава 7

Миссис Фрост едва держалась, это Виктор понял сразу. Обрыв был пологим, с мокрой, скользкой травой, затем резко обрывался. Внизу шумела и пенилась вода, виднелся ряд острых камней, покрытых мелкими ракушками, словно струпьями. Женщина цеплялась за выступ и рассеянно смотрела на Виктора, словно не понимая, как здесь оказалась.

– Мэм, держите меня за руку!

Герсеми позади него вскрикнула от испуга, когда туфли миссис Фрост заскользили по траве.

– Наверное, у меня не получится...

– Получится, – твёрдо сказал Виктор. – Я вас подхвачу.

Миссис Фрост, какой бы ни была странной, умирать не хотела. Около минуты она приноравливалась, затем с отчаянным криком оторвала пальцы от камня, за который держалась, и выбросила руку вперед. Виктор отреагировал мгновенно. Он схватил протянутую ладонь и вытащил миссис Фрост на твердую почву.

– Как вы там оказались? – спросила Герсеми дрожащим голосом. Она помогла миссис Фрост отряхнуть налипшие на одежду куски грязи. Та потихоньку приходила в себя.

– Я искала пастора, хотела поговорить... Его не было в церкви, и я пошла к обрыву. Он иногда собирает здесь травы для чая. Знаете, – она рассеянно посмотрела на Виктора. – Мне показалось, что…

– Что? – хором спросили Виктор и Герсеми, когда миссис Фрост задумчиво уставилась на край обрыва, где виднелись следы ее недавнего падения.

– Я смотрела вдаль, на залив, а затем поскользнулась. Хотела обернуться, чтобы взяться за ветки кустарника, но... кажется, что меня столкнули.

– Вот как? – Виктору нравилось происходящее всё меньше и меньше. Он посмотрел на миссис Фрост. Та была бледна, но сумасшедшей не выглядела, напротив, она никогда ещё не казалась наиболее нормальной.

– Мистер Колтон, у вас всё в порядке? – послышался голос старика Хью. Виктор обернулся и увидел повозку внизу, возле оставленной у привязи лошади. Конь Хью узнал их лошадку, и они радостно фыркали.

– Эм. Да, всё хорошо, – отозвался Виктор, но Хью, похоже, ему не поверил. Он сдвинул шляпу на затылок и осмотрел их компанию.

– Я еду в поместье, – сказал он, наконец. – Могу забрать женщин, а вы, стало быть, на Звёздочке. – Он кивнул на лошадь.

– Да, пожалуй, так будет лучше, – пробормотал Виктор. Пастора он не застал, миссис Фрост нужно прийти в себя, а ему подумать. Он так спешил сюда, чтобы теперь вернуться обратно.

По склону они спустились к лошадям. Герсеми поддерживала миссис Фрост за локоть. Всё будто повторялось: эта церковь, Герсеми Хансон, миссис Фрост... Не хватало лишь Яниса. Может, они во временно́й петле? Время остановилось и ходит по кругу...

– Спасибо, Хью.

Старик не ответил. Когда Виктор подошёл ближе, чтобы отвязать лошадь, он, хмыкнув, протянул ладонь, что-то отдавая.

– Что это? – удивился Виктор, забирая сложенный вчетверо лист бумаги.

– Некоторые стрижи ещё недостаточно обучены, – ответил Хью. Он подал руку миссис Фрост, садившуюся в повозку, и посмотрел на Виктора. – Они возвращаются в стрижатник вместе с письмом. А я уже не молод, чтобы по всему острову с чужими записками бегать.

– Да, конечно, – обрадовался Виктор, тут же забыв про всех присутствующих. Письмо было от Марка. – Благодарю.

Хью пришпорил коня и вскоре скрылся из виду. В нетерпении Виктор открыл письмо Марка, и прочитал его три раза, прежде чем убрать в карман. Марк поработал отлично, молодец, теперь многое стало понятнее. Конечно, его напарник не узнал, кто убийца, но благодаря магическим архивам он выяснил, кто такой Особый Билли, Адам Джонс и Янис Лицитис. Это здорово упрощало дело. Кусочки головоломки в голове у Виктора закрутились цветным калейдоскопом, чтобы, наконец, образовать цельную картинку.

В поместье он вернулся к вечеру. Близился ужин, но есть ему не хотелось, сказывалось нервное напряжение. В номере он прочитал найденную у пастора тетрадку. Он догадался, кому принадлежала эта тетрадь. Бессвязные записи постепенно становились четче. Мысли с каждым листом упорядочивались, словно тот, кто её заполнял, понял, для чего он, собственно, записывает и к чему стремится. Мир, яростный и жестокий, ничего хорошего не сулил, и мальчик из робкого ягнёнка превратился в волка.

Виктор позвонил в колокольчик, надеясь, что придёт не дворецкий. Пришла Летти, как всегда, суетная, запыхавшаяся. Она на ходу поправила фартук и спросила.

– Вы что-то хотели, мистер Колтон? Принести ужин?

– Нет, Летти, не надо. – Он поспешно спрятал тетрадь под подушку. – Пожалуйста, сообщите постояльцам, что мне нужно поговорить с ними в гостиной. Предположим, в восемь. Также я бы хотел видеть и работников лечебницы.

– Сэр, под работниками вы...

– Я имею в виду вас, вашу маму Марис, Бернадетт, мистера Джонса, садовника Тома и Джесси. Я всех назвал? – отчеканил Виктор. Ему было важно, чтобы пришли все.

– Да, сэр. В восемь. Хорошо. – Озадаченная девушка вышла, что-то тихо бормоча.

Итак, если убийца испугается, то может убежать, не выйти в гостиную к назначенному часу. Хотя этим он, безусловно, сразу выдаст себя. Да и куда он денется с острова? Чем плоха и хороша жизнь на острове – отсюда не скрыться. Даже лодка Бастера уплыла на рыбалку, он сам видел, когда возвращался в усадьбу, то есть парня невозможно нанять. К тому же убийца наверняка всё рассчитал. Он хотел, чтобы его обнаружили, потому что уверен в себе. Нет ничего хуже такой слепой уверенности. Он разыграл эту партию в покер так, что не подкопаешься.

Время шло, и в восемь Виктор пришёл в гостиную. Там собрались все постояльцы и работники, даже миссис Фрост была на месте. Она уже пришла в себя и сидела, нервно сминая в руках платок. Виктор окинул взглядом постояльцев и отметил, что, кроме миссис Фрост никто не волнуется. Все смотрели с любопытством, ожидая, что он скажет. Особый Билли прикурил трубку, Янис налил виски, Герсеми смотрела чуть обиженно. Безусловно, она хотела узнать первой, а не сейчас, вместе со всеми. Марта щебетала, как заведенная:

– Мистер Колтон, нам сказали собраться здесь. Что происходит? Кто-то снова покушается на нас, или…

– Я всё объясню, мисс Марта, не волнуйтесь. – Виктор присел на стул рядом с работниками, только там оставалось незанятое место. – Я вот что подумал...Это дело оказалось очень запутанным, не правда ли? Кричащая банши, убийство Софи, смерть несчастной Ингрид… И ещё одна смерть, которую, как я полагаю, мы просто не заметили. Но об этом позже. Всё это походило на хаос, пока я не понял, что дело здесь не одно.

– Что вы имеете в виду? – спросила Бернадетт. Остальные молча переглядывались.

– Здесь несколько преступлений. К примеру, банши никоим образом не связана с убийствами. Это совсем другое дело. Верно, мистер Ройс? Вы разобрались с ним, я полагаю?

Виктор посмотрел на Особого Билли. Без его согласия он не мог поделиться догадками, за это потом могут и наказать. Их глаза встретились, и Билли усмехнулся.

– Безусловно. Я лишь ждал подходящего случая, но, впрочем, карты можно сдать и сейчас. А вы всё же неплохой магорг, мистер Колтон. Я уж, было дело, засомневался в этом...Что же, поделитесь мыслями относительно банши, а я подскажу, если что.

– Хорошо, – кивнул Виктор. – Итак, банши начала наступление, когда приехала мисс Хансон, но это, скорее, совпадение. Просто к тому времени у преступника начали сдавать нервы, и он решил, что, если хотя бы половина постояльцев испугается, и уберётся с острова, будет неплохо. Дело, которое проворачивал наш призрак, требовало тишины и покоя, а тут мало того, что магорг рыскал по острову, так ещё и журналистка из «Магического вестника» появилась. Совсем нехорошо. Как я говорил, к убийству наш герой отношения не имел, хотя всё же связь есть…Джесси, так что за растения вы выращиваете с Бастером? Неужто они так ценны? Раз уж вами заинтересовался Особый отдел, полагаю, всё весьма серьёзно.

Джесси Рикман, и так не отличавшийся румянцем, побледнел ещё больше. Он сидел у окна, рядом с Томом. Виктор даже забеспокоился, как бы парнишка со страху не выпрыгнул в окно, ему не привыкать, но старик Том, сидевший рядом, придержал его за плечо.

– О чём он говорит, Джесси? Во что ты вляпался?

Джесси молчал. Непонятно, на что он надеялся.

– Мой отдел давно отследил, что где-то в этих местах промышляют Лунолистом, весьма редким растением, – начал рассказ Особый Билли. – Но на каком именно острове это происходит, было непонятно. Я решил обосноваться здесь. Удобно, что ни говори. Лечебница, свежий воздух. Про причастность к этому делу Джесси я понял не так давно, после убийства Ингрид. В этих убийствах для меня остались тёмные пятна, и я с удовольствием вас послушаю.

– Постойте, – вскочил Янис, возбуждённо размахивая руками. – Какой особый отдел, мистер Ройс? Вы ведь часовщик, делец и всё такое…

– Хмм. Надеюсь, что эта информация за пределы этой комнаты не выйдет. – Билли был невозмутим. – Я часовщик, делец, немного ювелир...а ещё глава Особого отдела Первого Магического Совета. Табличку с этим отделом вы не найдёте в здании Совета. Мои шпионы незаметны, умны, расчетливы. Во времена магических войн мы сделали не меньше, чем маги из госбезопасности. Но сейчас я почти отошел от дел. Годы, знаете ли, нога беспокоит. Это дело я взял лишь потому, что оно неплохо подстраивалось под мои планы. Подлечиться, заодно и поймать преступников. Джесси, с этой банши вы сглупили, прямо скажу. – Мистер Ройс улыбнулся. – Хотя это было забавно. Лунолист – опасное растение, и запрещено для выращивания. Оно помогает оборотням не обращаться во время полнолуния, потому может пойти за лекарство. Но также это яд, причем сильнодействующий.

– Именно им отравили Софи, – кивнул Виктор.

– Я никого не убивал. – Джесси, наконец, обрёл голос. – Мы с Бастером сваляли дурака, когда ввязались в это дело, но... мы не убийцы.

– Джесси, – Том выглядел оскорбленным. – Ты что же, позоришь нашу семью? Мы, Рикманы, простые работяги, но в тюрьме никогда не сидели и всегда жили честно!

– Я знаю, дядя, прости, – шмыгнул носом парень. – Я лишь хотел накопить на лодку, как у Бастера. Потом бы бросил этим заниматься.

Старик Том выругался. Виктор продолжил:

– Вы, Джесси, не только выращивали и продавали Лунолист, чтобы вывезти и передать дельцам, но и приторговывали им в усадьбе, верно? Ингрид была с вами в сговоре. Это вы её впутали?

Джесси вздохнул.

– Да, я. Ингрид нуждалась в деньгах, её маме требовалось дорогостоящее лечение. Как я и говорил, мы неплохо общались, вот я и предложил ей … Она продавала его здесь, в усадьбе, или высылала со стрижами проверенным людям. Софи была такой ее клиенткой.

– Возможно, поэтому она и завещала ей часть денег, – кивнул Виктор. – Может, это было оговорено заранее и являлось частью сделки, или же платой за молчание. Софи была жестким, бескомпромиссным дельцом, но, чтобы не говорили про неё сёстры, худой славы семье не хотела, даже после смерти. Тайна о том, что она оборотень, не должна была навредить семье.

– Надо же, с кем мы жили бок о бок в лечебнице, – хмыкнул Янис. – Контрабандисты, бандиты, оборотни.

– Кто бы говорил, мистер Лицитис, – сухо произнес Особый Билли. Он сидел напротив Яниса. Тот сразу поник, опустив плечи. – Почему вы не сели на паром, как было указано в письме? У вас суд послезавтра.

– Да, сэр, я знаю, – промямлил Янис. – Родители мне написали. Но я нахожусь здесь по уважительной причине. Никто не может покинуть остров, пока идет следствие.

Виктору было жаль парня.

– Ничего, Янис, ближайшим паромом мы все отправимся на материк.

– Послушайте. – Марта скрестила руки на груди и стала чем-то походить на Герсеми. – Все узнали мою тайну про укус оборотня…

– Прошу прощения за этот инцидент, мисс Рихард, – отозвался Билли. – Мне не стоило открывать вашу тайну. Я тогда слишком увлекся игрой, это было весьма непрофессионально. К тому же, в свое время оборотни доставили немало хлопот мне и моим близким. Я не питаю к ним приязни.

– Это было некрасиво. Но раз мою тайну все знают, будет честно узнать, что скрывал Янис, – продолжила Марта.

– Мне бы не хотелось этого делать без ведома подсудимого, — невозмутимо ответил Билли, но Янис, вздохнув, ответил Марте.

– Всё просто, мисс. Я только лишь помогал синьору Романо Мориани, входил в банду Тёмных Ангелов, – голос его сорвался, – я убивал людей.

– Но…как, мистер Лицитис. Это невозможно, — пробормотала Марта. Казалось, она уже не хотела знать правду.

– Возможно, мисс, если вы глупы и наивны. Это было два года назад, тогда Мориани начал вербовать сторонников здесь, в Британии. Многие мои бывшие однокурсники подались к нему, вернее к тем, кто представлял его здесь, и я не хотел отставать. Синьор Мориани приезжал в Лондон… Он был очень убедителен, казалось, он способен захватить мир. Довольно быстро я понял, что серьезно вляпался. Мафиозный клан Мориани не щадил никого. У Темных Ангелов не было принципов. Вокруг гибли люди, как маги, так и обычные. Кажется, я думал, что тем самым защищаю свою семью... – Он шумно вздохнул. – Каким же я был глупым.

– Вы просто запутались, Янис, но вы не плохой человек, – мягко сказала Марта. Она подошла к парню, взяв за руку. Тот прикрыл лицо рукой.

– Запутался, Марта? Я убивал людей! Их было трое…Обычные фермеры, которые не хотели платить бандитам никаких денег. После этого я не выдержал и сбежал. Меня бы нашли и убили…но вскоре произошла та стычка в библиотеке, ставшая широко известной. Синьор Мориани пропал, словно провалился в преисподнюю.

– Как же вам удалось уйти от наказания? — поинтересовался Виктор.

– Родители помогли. Папа подделал кое-какие документы, из которых следовало, что я в то время находился во Франции. Но я-то знал, рано или поздно за мной придут. В последнее время родителям стали приходить письма… Явиться на допрос, кое-что уточнить… Тетушка уговорила родителей отослать меня в эту лечебницу, нервы мои были ни к чёрту, я почти не спал. Но это глупо. Все тайны открылись и меня ждёт суд.

– Вам не повезло, Янис, — по-прежнему сухо отозвался Билли. – В вашем деле появился свидетель, один из однокурсников, учеников Академии Лакокк. Вас ждёт наказание, но, если вы так же, как сейчас, выкажете раскаяние, возможно, суд будет благосклоннее.

Янис кивнул и откинулся на спинку кресла. Марта всё так же держала его за руку.

- Итак, с Янисом и Джесси мы разобрались. – Виктор продолжил. – Сейчас ваша очередь, миссис Чарис Нэнси Фрост. Что привело вас на остров, не расскажете?

Часть 3. Глава 8

Какое-то время миссис Фрост сидела молча, то складывая, то раскладывая носовой платок. Никто её не торопил. Наконец, тяжело вздохнув, она начала.

– Даже не знаю, с чего начать. Возможно, с рождения, ведь в этой истории важно то, в какой именно семье я родилась. Я была последним, довольно поздним ребёнком, родилась в чистокровной, весьма состоятельной семье. Мои родители – Чарис Клейтон и Кристофер Коллинз уже имели двух детей, Брендона и Аннабет. Брат и сестра были уже подростками, когда в пятьдесят шестом родилась я. Мать была строга со мной. Книги только те, что она разрешит, друзья только те, которых одобрит семья. Я не должна была никого подвести…– Женщина всхлипнула. – Но я хотела свободы. Брат и сестра учились отлично: превосходные оценки, значки старост. Мне было не угнаться за ними. Когда я закончила первый курс Академии, они давно имели семьи. У меня были племянники. Мой племянник Брен, которого брат назвал также, как и себя, всего на три года моложе меня.

– Он ведь колдун, – оживился Янис. – Я читал о нем в старых газетах.

–Да, верно, – горько ответила миссис Фрост. – Мы оба разочаровали семью.

– Чем же именно вы ее разочаровали? – спросил целитель Брамс. – Не сдали экзамены на отлично?

– Нет, я бросила Академию, – сказала миссис Фрост. – После первого курса. Мне было семнадцать. Когда родители пытались настоять, я просто сбежала из дома. Несколько недель я жила, как вздумается. Деньги были какое-то время, потом я просто воровала. Прибилась к одной компании… Ребята в ней были разными. В основном магами они не были. Затем меня нашли: кто-то из знакомых сдал. Папа приехал, и едва не за волосы приволок домой. Сначала я была даже рада: кочевая жизнь вымотала меня, но вернуться не хватало духу. Мама ругалась, кричала день и ночь. А потом и вовсе сослала на этот остров.

– Зачем? – поразился Янис.

– В здешней церкви тогда работал пастор…Немагического происхождения. За небольшое вознаграждение он с удовольствием принимал воспитанников. Называл он себя Наставником, но, прямо скажу, научиться у него чему-то было сложно. Я жила, как рабыня. Ела скудную пищу, жила в сырой комнатке, работала от зари до зари… Плакала каждый день, но что толку? – Она вытерла слёзы.

– А потом вас забрали? – с надеждой спросила Герсеми. Она слушала миссис Фрост с нескрываемым ужасом.

– Можно сказать и так, – бесцветным голосом проговорила миссис Фрост. – Но уехала я, будучи беременной.

– Как же так? — поразился целитель Брамс. – От кого же? У вас на острове появился молодой человек?

– Вряд ли, – мрачно отозвался Виктор. Он сразу всё понял.

– Наставник насиловал меня, мистер Брамс, – также спокойно ответила женщина. – Думаю, как и прочих девочек до меня, которые приезжали сюда на перевоспитание. Может, он считал это частью обряда очищения, но, мне кажется, он просто был похотливым козлом. Когда я вернулась домой и рассказала об этом, родители мне не поверили. Конечно, ведь пастор внушал больше доверия, чем девчонка. Я вернулась домой и готовилась на следующий год продолжить обучение в Академии…Пока не узнала, что беременна. Родители были в ужасе. Теперь-то они поверили, правда обвинили во всём меня. По словам матери, это я, испорченная дрянь, совратила такого святого человека, как пастор.

– Просто невозможно, – возмутилась Герсеми. Виктор покачал головой. Да уж, действительно, для таких девушек, как Герс, выросших в любви, подобное кажется невероятным, но Виктор, в силу профессии, видел немало таких случаев. Ему было жаль миссис Фрост. Имя Нэнси было вторым именем, но, возможно, тогда она и отказалась от первого, которое было таким же, как у матери.

– Значит, вы родили малыша от пастора? – уточнил Янис. – Для семьи чистокровных магов это наверняка стало ударом.

– Так и есть. Ещё и вне брака, – подтвердила миссис Фрост. – Хуже не придумаешь. Несмотря на это, я полюбила сына. Он был таким хорошеньким. – Она всхлипнула. – Тёмные волосики, серые глаза. Он вырос бы настоящим красавцем.

– Вырос бы? – уточнил Виктор. – Вашего сына нет в живых?

Миссис Фрост покачала головой.

– Ему было месяцев пять, когда родители, копившие злость и усталость, наконец, решились. Младенец был ими презираем. Однажды летом, перед тем как начаться учебе, отец решил поговорить со мной. Он говорил, что нужно продолжить учиться. Хоть я и пропустила больше года, он договорился о моем восстановлении. Я упиралась, поскольку переживала за сына. И, оказалось, что не зря…

Она замолчала, скорбно сложив руки на коленях. Летти, бледная без кровинки в лице, подала ей стакан воды.

– Они отдали вашего малыша, мэм? – спросила горничная.

– Они хотели его утопить. – Ужасные вещи миссис Фрост сообщала с ледяным спокойствием. – Об этом я узнала от прислуги. Я всегда любила служанку и была к ней добра, поэтому она рассказала мне… Всё обставили бы так, словно малыш случайно захлебнулся при купании. Служанка плакала, она хотела, чтобы мы с сыном бежали... Так и надо было сделать, понимаете? Но я уже пожила на улице. Одна я ещё как-то справлялась, но сыном мы бы пропали. Я нарядила сына в самые красивые вещи: серый кашемировый костюмчик, берет…красные башмачки. Я сама их покупала для него. Затем отнесла ребёнка к парому и передала мистеру Стаббсу, с запиской для пастора. Домой возвращаться я и не думала, но малыш…Конечно, пастор был жестоким фанатиком, но всё же это был его сын! Он был обязан о нём позаботиться.

– Я знала этого пастора. – Бернадетт смотрела на миссис Фрост с сожалением. – Мы, тогдашние дети острова, учились у него грамоте. И я помню вашего сына. Лучше бы вы позволили родителям утопить этого ребёнка, мэм.

Миссис Фрост побледнела.

– Значит, мальчик всё же выжил? – оживилась Марта. – Но ведь это чудесно.

– Мальчик сгорел в пожаре, – покачала головой Бернадетт. – Вместе с пастором. Это было лет тринадцать или четырнадцать назад. Была сильная гроза. В одни сутки мы лишились Келширвилля и её обитателей, и церкви. Я и сейчас помню тот день. Молнии, гром… Мы с Ингрид, тогда ещё подростки, находились неподалёку от усадьбы, смотрели на огонь. Когда стоишь и понимаешь, что ничего нельзя сделать… ужасное чувство. Только утром стало понятно, что церковь тоже сгорела.

– Я узнала об этом не так давно, – продолжила миссис Фрост. – Тогда же домой я не вернулась. Долго скиталась, вела не вполне благополучный образ жизни. Меня уже тогда стали мучать видения. Врач, к которому я обратилась позднее, сказал, что всё это из-за психологической травмы.

– Вы сменили фамилию? – спросил Виктор, хотя и знал ответ.

– Да, я вышла замуж и взяла фамилию мужа, – ответила миссис Фрост. – Джон был моим психиатром. Он не был магом, и лечебница была обычной, но мне было всё равно. Долгие годы я жила в счастливом браке, хоть и бездетном. Детей больше не хотелось. Муж так ничего и не узнал, стыдно было признаться, что я оставила дитя. Несколько лет назад муж умер во сне. Тогда-то я и решила навести справки о ребёнке. У меня был дом, деньги, я могла забрать сына у пастора и жить с ним, заботиться о нём. Я не успела. Приехав на остров я узнала, что сын погиб в пожаре.

Она замолчала, горестно вздохнув. Виктор подумал, что ей не так много лет, около сорока пяти, но выглядела миссис Фрост гораздо старше. Горе и душевные болезни состарили ее раньше времени. В который раз он убеждался, что богатство и благородное происхождение не равняются счастью и благополучию. Была ещё одна леди, богатая, но несчастная...

– Джесси, а как к тебе попал дневник баронессы? – спросил он. – Ведь это ты прятал лохмотья банши и дневник Эванджелины в домике деда Ингрид?

Рикман, про которого успели забыть, испуганно вздрогнул. Покосившись на садовника, он ответил.

– Ингрид отдала мне его. Не знаю, где она нашла этот дневник, возможно, в библиотеке, или в комнате, которую занимала. Я слышал, что раньше это была комната баронессы… Ингрид уже нет, и спросить некого. Тогда она лишь попросила спрятать подальше эту тетрадку. Вот я и спрятал.

– Признаюсь, я читала этот дневник, – отозвалась Герсеми. – Не знаю, что так озаботило мисс Ингрид. Мне кажется, что в нём нет ничего, вызывающего интерес. Баронесса была молода и богата, но абсолютно несчастна.

– Возможно, Ингрид не хотела, чтобы кто-то из любопытствующих узнал, что в доме рос бастард Келширов, – ответил Особый Билли. – Вы ведь знали, что наш дворецкий — сын Джеймса Келшира, верно, мистер Колтон?

Виктор любезно улыбнулся. Хотя они и были по одну сторону баррикад, служа Совету и Верховному магу, Билли явно имел непримиримый дух соперничества. Во многом мистер Ройс разобрался сам, но почему-то вовсе не стремился рассказать ему. Сейчас он вполне спокойно открыл своё положение перед людьми, но ему, магоргу довериться не мог. Или не хотел? Если бы не Марк, сунувший нос во все возможные магические архивы, дела бы Виктор не раскрыл.

– Конечно, – улыбнулся он. – Я знал, что мистер Джонс — владелец усадьбы. Но о том, что он унаследовал имение по праву крови, мне стало известно лишь недавно. Мистер Джонс, – он обратился к управляющему, – кто-нибудь еще из присутствующих знал, кем вы приходились барону?

Джонс побледнел, но был также невозмутим.

– Кое-то из островных, безусловно, знал. Народу здесь немного. Скрыть наличие бастарда, когда на острове живёт три десятка человек, мой отец не смог бы.

– Ингрид знала об этом? – спросил он.

– Безусловно, сэр. Она была из тех немногих, кто знал о том, что я выжил в том пожаре. Это она спасла меня, вытащила из огня. Ингрид была пятнадцатилетней девчонкой, но не побоялась открыть дверь и войти в горящую усадьбу.

– Но нет… Она не могла... – Бернадетт была поражена. – Мы вместе смотрели на пожар, и…

– И вы ушли, мисс Бернадетт, – также невозмутимо ответил Джонс. – Отправились спать, в то время, когда в огне гибли люди.

– Огонь полыхал вовсю. Никто бы не выжил... – Бернадетт едва не плакала. – Со мной были и другие деревенские, никто не рискнул...

– Однако я выжил, хоть и получил уродства. – Джонс указал на шрамы. – Мы с Ингрид вместе сидели за партой в школе… Я знал вашего сына. С ним мы тоже дружили. – Он повернулся к миссис Фрост. – Но Ингрид мне больше нравилась. Возможно, я даже был влюблен. Она вытащила меня, всего обгоревшего, когда я кинулся спасать баронессу. Упала балка, и…я не смог. Очнулся я в доме Ингрид. Её мама – невероятный человек. Она выходила меня. Хоть я и покрыт шрамами, но жив только благодаря ей.

– Почему же вы решили скрыть от островных жителей, что не погибли? – спросил Билли.

– Когда я выздоровел, то решил уехать, – продолжил Джонс. – Начать всё заново. На острове я прожил немного. Моя мама раньше работала в усадьбе, когда здесь жили родители Джеймса Келшира. Будучи совсем юным отец завел роман с горничной, а когда она забеременела, испугался и покинул остров. Долго путешествовал, учился. Барон и баронесса попросту прогнали мою мать. Она уехала на материк, ей даже денег не дали, лишь покрыли позором. Жили мы в полной нищете, перебивались случайными заработками. Мама работала в домах, я ей помогал. Она умерла, когда мне исполнилось четырнадцать. Я остался один. Мама не скрывала от меня того, кем был мой отец, поэтому я, глупый мальчик, просто отправил письмо в усадьбу. Думал, что бабушка и дедушка живы, и помогут мне. В то время деда и бабки не было в живых, и здесь жил мой отец с женой. У них умерла дочь, и отец, мучаясь совестью, уговорил жену забрать меня. Он хотел признать меня законным сыном… Но не успел. Почему я скрыл тот факт, что выжил? – Джонс усмехнулся. – Может раньше леди Эванджелина и была доброй женщиной, но с моим появлением…

– Она вас не любила, – грустно проговорила Герсеми, видимо, вспоминая записи дневника.

– Скорее, ненавидела, – спокойно ответил Джонс. – Я знал, что отец так и не оформил завещание. Он ждал появления на свет малыша. Вряд ли мне что-то досталось бы. Итак, денег мне бы не перепало, усадьба тоже…Когда нет наследников, имущество переходит во владение Совета. Покрытый шрамами уродец, бастард, на руинах усадьбы предков. Нет, лучше было покинуть остров. И я это сделал. Владельцем усадьбы я стал намного позднее.

– Как же вам это удалось? – Виктору и впрямь было интересно.

– Со временем мне просто попался хороший юрист, – пожал плечами Джонс. – Он и поведал мне, что раз наследников нет, я могу претендовать на поместье. Нужно лишь доказать, что я сын Джеймса Келшира. Мне это удалось – нашлись свидетели, что помнили меня ребёнком и знали мою мать. Я пережил несколько судов, претерпел унижения, но добился своего. И усадьба, и деньги со счёта Келширов перешли мне. Я решил вернуться и открыть здесь лечебницу. Продавать дом я не хотел, жить здесь как барон…Я не был бароном. Поместье стало моим, но отец так и не дал мне фамилию. Когда я жил здесь, меня звали Келширом, но им я не являлся. Я родился с фамилией Джонс, которую носила моя мама, с ней и живу.

– Когда вы вернулись на остров, никто вас не узнал? – удивился Виктор.

Джонс пожал плечами.

– Меня помнили красивым молодым человеком шестнадцати лет. И потом, если вы помните, я «сгорел» в пожаре. Поэтому вернулся я как управляющий, и как владелец усадьбы. А уж как я её получил, кому какое дело? Хотя, конечно, были люди, которые меня узнали.

– Ингрид Бергман, верно?

– Конечно. Она ведь знала, что я жив, и со шрамами меня видела. Ингрид, её мама, старик Том и его брат Хью… Их мне не удалось обмануть. Те, кто видел тебя ребёнком, почти как родственники. Верно, мистер Рикман?

Джесси снова вскинулся, думая, что обращаются к нему, но Джонс спрашивал у садовника. Тот хмыкнул. Виктор только сейчас понял, как Том с Хью похожи: те же кустистые седые брови, долговязая, чуть сгорбленная фигура и скверный характер.

– Ежели и узнал, так моё ли это дело? Приехал — значит, хозяин. Для меня, что в браке рождённый, что без брака – все одно, Келшир.

– Да уж. Мы узнали столько тайн, – оживился Янис. – Но так и не выяснили, кто же убил леди Софи. И как умерла Ингрид?

Виктор посмотрел на Особого Билли. Тот о многом догадался, но убийцу не выявил, в этом сомнений не было. Сейчас Уильям Ройс с неподдельным интересом ждал речи Виктора, а он не знал, что чувствует. Безусловно, убийца — жестокий, беспринципный человек, но почему-то его всё же было жаль. Он ненавидел это чувство. Зло должно быть наказано, без всяких сожалений.

– Мистер Джонс, вы нам все рассказали? – обратился он к управляющему. – Вы уверены?

– П-ф-ф, убийца — дворецкий? – вскрикнул Янис, подскочив в кресле. Казалось, он уже позабыл о своих горестях. – Как банально! Хоть садись и книгу пиши.

– Я не понимаю, о чём вы, – невозмутимо ответил Джонс. Он стоял навытяжку, как хорошо вышколенный ученик. – Я рассказал всё, что посчитал нужным. Что вы ещё хотите услышать, мистер Колтон?

Виктор помедлил, затем всё же ответил, обратившись к Янису.

– Да, действительно, звучит весьма банально, мистер Лицитис. Но вы уверены, что это мистер Джонс?

Часть 3. Глава 9

Часть лица Джонса, не покрытая шрамами, стала стремительно бледнеть. Ему уже не удавалось держать беспристрастный вид. Он оглянулся по сторонам, словно просчитывая пути к отступлению, но, видя, как подобрался Особый Билли, и как напрягся Виктор, устало вздохнул. Он скривил губы в усмешке.

– А вы не так глупы, как кажетесь, мистер Колтон. Как вы догадались?

Интересный вопрос. Виктор и сам хотел знать ответ. Не расскажешь ведь про мозаику в голове, которая крутится, как в калейдоскопе.

– Для начала снимите вашу бутафорию, чтобы мы могли продолжить разговор, называя вас по имени.

Джонс, похоже, смирился с поражением. Под ошарашенными взглядами присутствующих, он стал отлеплять от лица куски кожи. Шрамы исчезли, парик был снят, даже тонкие, аристократические пальцы Джонса стали чуть короче – убийца снял их, точно перчатки.

– Ринн Скотт! – пораженно воскликнула Марта, хотя все и так видели пастора. – Но, сэр, я не понимаю… Зачем вам это понадобилось? Вы же, пастор, разве можно…?

– Вы носили даже две личины, – сказал Виктор. – Одну из них сняли, снимите и вторую. Вас зовут не Ринн Скотт, верно?

– Верно, – скривился пастор. Казалось, он хотел остановиться на парике и шрамах. – И всё-то вы знаете, мистер Колтон. Откуда?

– У меня неплохой помощник, – объяснил Виктор. – Хоть я и вечно ворчу, что он молод и горяч, но работает он превосходно. Мы зацепились за имя парня, бывшего любовника Софи. Ригель – довольно редкое имя. Оно…

Миссис Фрост вскрикнула, прижав руки ко рту.

– Нет! Нет, боже, что вы такое говорите? Мой сын погиб!

– Как видите, жив-здоров, и прекрасно себя чувствует. Вы сообщили в записке отцу ребёнка имя мальчика, миссис Фрост?

Миссис Фрост, все еще потрясенная, медленно кивнула. Глаза ее наполнились слезами.

– Этого не может быть… Я…Ты же погиб! Я приехала за тобой, но тебя не было!

– Поздновато приехала, – злобно выкрикнул Ригель. Его красивое лицо перекосилось от злости. – Ты оставила меня с уродом, с конченым психом! Как ты могла?!

Миссис Фрост расплакалась. Казалось, силы покинули её. Она откинулась на кресло, сотрясаясь от рыданий. Летти снова подала ей воды, испуганно покосившись на пастора.

– Театр сгорел, – продолжил Виктор. Он прошел мимо пастора, и тот неприязненно отстранился. – Так же, как и усадьба. И церковь, хотя о церкви я тогда не знал. Парень по имени Ригель исчез из театра, вместе с вещью, принадлежавшей Софи. Мой помощник Марк узнал, что такие имена обычно встречаются в роду у Клейтонов. Ригель – одна из ярчайших звёзд в созвездии Ориона. Ваша семья любит «звездные» имена, не так ли? Сейчас уже не найти того, кто бы носил эту фамилию, но есть непрямые потомки, ведь женщины Клейтонов, даже находясь в браке, давали детям такие имена. Чарис, выйдя замуж за Коллинза, наверняка хотела так назвать сына.

– Верно. – Миссис Фрост дышала тяжело, но всхлипывала реже. – Но, когда родился сын, мой отец захотел дать имя Коллинзов. Брендонов в этом роду хватало. Ригелем должен был зваться второй сын, но он так и не появился, родились две девочки. Когда я родила сына, то назвала Ригелем, зная, как мать хотела дитя с таким именем. Этим я лишь разозлила её ещё больше. У моего сына не было фамилии, мать была против того, чтобы пятнать род Коллинзов и Клейтонов. Поэтому в письме, адресованном пастору, я написала лишь имя малыша. Но как тебе удалось выжить в пожаре? – обратилась она к сыну.

Тот не ответил. Эмоции овладели Ригелем, он сжал зубы и едва сдерживал гнев.

– Ещё один мальчик, выживший в пожаре, – задумчиво сказал Виктор. – Не много ли совпадений? Вы ведь сами устроили оба пожара, верно, Ригель?

Тот молчал. Он уже был не Джонсом, и даже не был пастором, все маски упали, обнажая не только истинную внешность, но и личину. Странно, как Виктор не замечал, что Джонс так изменился. Уверенный в своем таланте лицедея, Ригель решил, что эта роль ему по плечу, но ему было далеко до невозмутимости Адама Джонса. Первую из рассказанных историй наверняка поведал ему сам Джонс. Кое-что он додумал сам.

– Вы подождали грозу, чтобы люди не думали о причине сразу двух пожаров, ведь во время грозы случаются пожары. Откуда я это узнал? Из вашего дневника, конечно, я не настолько умный, – продолжил Виктор.

Пастор нервно дернулся.

– Вы читали мой дневник? Но как…

– Просто вытащил из вашей тумбочки, – пожал плечами Виктор. – Некрасивый поступок, не скрою, но мне казалось, что главное – найти убийцу. Я стал замечать, что с дворецким что-то не то, у него словно изменился характер. К тому же пастор совсем перестал приходить… В чём-то вам повезло. Вы с Джонсом одного роста и примерно одного возраста. Шрамы закрывают бо́льшую часть лица, а голос… Здесь вы понадеялись на талант, так печально задвинутый Софи в сторону. У вас неплохо получалось. Может, сами расскажете?

Ригель нервно рассмеялся. Волнение выдавали руки, они слегка подрагивали. Целитель Брамс смотрел на него с опаской.

– Ну хорошо, я расскажу. Матушка выкинула меня, как слепого котёнка, отдала этому извергу, пастору. Тот издевался надо мной всё детство. Я жил как раб, ел помои, трудился не меньше любого взрослого и не знал и капли любви. Пастор говорил, что моя мать-потаскуха оставила меня, а я думал, он лжёт. Мечтал, как мама приедет и заберёт меня…Затем я перестал ждать. Когда на острове появился Адам Джонс, мы сразу подружились. Двое никому не нужных мальчишек, мы целыми днями слонялись по острову, если, конечно, были не заняты делами. Его семья была богатой, но его тоже никто не любил. В этом мы с ним сошлись. Он был искренним, доверчивым. Я же завидовал ему. У Адама была тёплая постель и вкусная еда. Он думал, что несчастлив, не зная, что такое настоящее горе. Когда мне исполнилось четырнадцать, я решил убить пастора. – Ригель, казалось, успокоился. Голос его стал увереннее. – Но мне нужны были деньги. Убегать с острова без денег… У моего безумного папаши их, конечно, не было, зато они были у Келширов. Я убедил Адама поджечь усадьбу.

– Но как, – поразилась Герсеми. – Вы говорите, что он был добрым мальчиком…

– Я воздействовал на него, – ответил Ригель. – Доказывал, что с деньгами отца он прекрасно заживет и один. Убедил, что его родители должны умереть, что их нужно наказать за безразличие. Адам вытащил все деньги, что нашел в сейфе отца, и поджёг дом. К тому времени я поджег церковь, пастора в нем и вернулся к усадьбе. Там я застал рыдающего Скруджа. Ему было жаль отца, его женушку, нерожденного младенца… В какой-то момент он не выдержал и бросился их спасать. Думаю, ему бы удалось, если бы я не подпер дверь снаружи, заблокировав вход. Я оставил его умирать, а сам забрался на отплывающий паром и уплыл. Думаю, паромщик и не знал тогда, что везет пассажира.

– Как вы очутились в актерской труппе Софи? – спросил Виктор, не глядя на Ригеля.

Тот кисло усмехнулся.

– Старая карга. Какое-то время я жил один, и довольно безбедно, но к девятнадцати годам деньги Келширов закончились, мне нужно было искать работу. Меня взяли в театральную труппу. Работа мне нравилась, но довольно быстро я понял, что лучшие роли получают лишь любовники хозяйки. Что же, я им стал. Когда старуха надоела мне, я сжёг театр, прихватил ценную безделушку и исчез. Я снова умер в пожаре. – Он рассмеялся.

– А где безделушка? – поинтересовался Виктор. Интересно, знает ли Ригель, насколько ценную вещь украл?

– Продал в антикварный магазин, – безразлично ответил тот. – За неё дали неожиданно много, денег хватило ещё на пару лет. Затем я вдруг решил найти мать. Понадобилось несколько месяцев, но мне удалось это сделать. Каково же было моё удивление и негодование, когда я понял, что она жива и здорова. Живёт безбедно с каким-то врачом… — он повернулся к миссис Фрост. – Твой муж умер не во сне. Это я убил его. Подлил в чай зелье из Лунолиста, который стащил у Софи.

Миссис Фрост вскрикнула. Она смотрела на сына с неподдельным ужасом.

– Ригель, сынок… Как ты мог? Всё это время я помнила о тебе, любила…

– Ну как же, – зло сплюнул Ригель. – Ты бросила меня! Я хотел убить тебя ещё тогда, но пожалел. Долгое время я путешествовал, жил то с одной женщиной, то с другой. Старушки становятся очень сентиментальными, когда нет никакого шанса понравиться молодым. Но и это мне надоело.

Виктор подумал, что, скорее всего, Ригель стал виновником ещё парочки пожаров, и, возможно, прикарманенных сокровищ, но промолчал. Это можно выяснить и позже.

– Почему вы решили вернуться на остров? – спросил Виктор. – И зачем стали пастором? Наверняка у вас даже нет сана.

– Конечно, нет, – рассмеялся Ригель. – Я приехал и рассказал жителям острова, мол, меня прислали, чтобы восстановить сгоревшую церковь и возглавить паству. Никто и проверять не стал. Зачем кому-то лгать о таком? Надо сказать, я действительно восстановил церковь, причём за свои деньги. Пусть мне это зачтётся, хоть в бога я и не верю. А приехал я, когда узнал, что Джонс жив, да ещё и отхватил усадьбу! Немыслимо.

– Вас что же, никто не узнал? – удивился Билли. – Ладно Джонс, у него хотя бы были шрамы…

– Церковь сгорела, мальчик пропал, – равнодушно отозвался Ригель. – Я был четырнадцатилетним замарашкой, а приехал мужчиной двадцати семи лет. Отпустил бороду. Может, кто-то и замечал сходство, но мне не говорил.

– Возможно, Ингрид вас узнала, – предположил Виктор. – И Адам Джонс. Друзей детства сложно обмануть.

– Верно, – протянул Ригель. – Мы меня удивляете, мистер Колтон.

– Зачем вы убили Софи Ренуар? – спросил Особый Билли. Он с интересом слушал рассказ.

– Всё очень просто. Она узнала меня одной из первых. Я не ожидал встретить здесь столько знакомых. Сначала Софи, затем мамаша… Софи стала предъявлять мне претензии, мол, украденная вещь была ей очень дорога. Я же шантажировал ее тем, что знал тайну, догадался, что она оборотень. Из нас вышел неплохой альянс. – Он усмехнулся. – Она ненавидела меня, а я её. Тогда-то я и подумал… Что, если убить ее, и свалить всё на Джонса? Для него это будет ударом. Так, я избавлюсь сразу от двоих. До игры в покер я подсыпал в вино настой Лунолиста, который стащил с полки Ингрид. Та обнаружила пропажу и очень нервничала, поняв, что Софи отравили именно им. Она беспокоилась и о себе, и о Джесси, к которому тоже привела бы тропинка, если бы всё открылось. Я старался как мог. Дворецкий был вхож во все комнаты, его должны были заподозрить в первую очередь. К тому же в день игры я выманил его на побережье, прислав анонимное письмо. Написал, что знаю, кто он. Этого оказалось достаточно. Вам он сказал, что ходил встречать лодку с рыбой. Я надеялся тем самым возбудить ваше подозрение против него.

– Смерть Ингрид тоже ваших рук дело? – печально спросил целитель Брамс. Он, по всей видимости, тяжело переживал утрату помощницы.

– Конечно, – кивнул Ригель. – Она обо всём догадалась, только всё равно поняла неправильно. Меня она не подозревала, хоть узнала во мне своего старого приятеля Ригеля. Я сказал, что не хочу прошлой жизни и имени, и она поверила. Обрадовалась, что я стал пастором. Она подозревала Джонса. Пришла к нему, устроила сцену. Мол, знает, что это он взял её бутылочку с настоем и отравил Софи… Джонс, конечно же, твердил, что она сошла с ума, раз подозревает его. Адама можно понять. Они с шумом разругались, а затем Ингрид убежала на побережье. Не знаю, зачем, может просто хотела побыть одна, подумать. Я воспользовался этим. Признался Ингрид в убийстве Софи, затем ударил по голове и скинул с пирса.

– Но зачем? Это бессмысленно. – Герсеми смотрела на Ригеля с нескрываемым отвращением.

– На пирсе она догадалась, – неохотно ответил Ригель. Мы стали разговаривать о Джонсе, и она вдруг поняла, что это мог быть не он, а я… Сложила некоторые факты. Пришлось её убить.

– На ваших руках столько крови. – Марта заплакала. – Старый пастор, Келширы, Софи, Ингрид…

– И Джонс, – подсказал Виктор. – Про него почему-то все забыли. Вы ведь и его убили, верно?

– Он увидел. – Глаза Ригеля забегали. – Я поддался эмоциям и наворотил столько всего… Адам помчался за Софи, хотел ее успокоить, но увидел лишь меня, скидывающего тело в воду. Я не хотел убивать Джонса. Хотел подставить его, желал видеть его в тюрьме… Пришлось его убить и принять его личину. Я похоронил его на пляже. Рано или поздно вы бы догадались, что он убийца, и арестовали бы меня. Затем я бы стал собой и сбежал. Но имя Джонса всё равно было бы запятнанным. Он стыдился меня, но больше всего он стыдился себя, того, что он сделал с семьей. Я же испытывал лишь ненависть. Он выжил и стал богатым. Где справедливость?

– Это ведь ты подбрасывал мне те башмачки? – всхлипнула миссис Фрост. Ригель посмотрел на мать с отвращением.

– Разумеется. Нашёл их в вещах пастора, когда сбегал. Я спрятал дневник и башмачки здесь, на острове, и достал лишь, когда вернулся. Лучше мне было оставить всё, как есть, но я хотел перечитать записи. Перечитав, я снова испытал к тебе ненависть. Убивать я не хотел, но желал, чтобы ты сошла с ума. Чтобы поплатилась за то, что сделала.

– Подбросил, а потом забрал? – Герсеми смотрела на него непонимающе.

– Мамаша разнесла весть об этих башмачках. – Он злобно оглянулся на заплаканную женщину. – Я-то думал, что она пойдёт и утопится, но она стала твердить о них на каждом шагу. Я забрал их и выкинул в море. Но вы, — он обернулся к Виктору, – стали о них расспрашивать. Сказали, что спросите у миссис Фрост, пошли её искать. Я испугался. Скинуть её с обрыва было делом легким, но я торопился убраться подальше и не заметил, что она не упала… Мне не повезло.

Виктор смотрел на парня, не скрывая отвращения. Жалость, что он испытывал вначале, испарилась без следа. Перед ним был убийца — циничный, наглый. Для таких нет оправданий.

Часть 3. Глава 10

Паром отправился по расписанию, и, наверное, никогда не был настолько полон. Почти все, кто был в усадьбе, решили покинуть остров. Кают было немного, пришлось располагаться по двое и трое. Целитель Брамс остался в поместье – Уильям Ройс попросил его присмотреть за домом, пока в Магическом Совете не придумают, что с ним делать. Поместье Келширов вновь лишилось хозяина. За дни до прихода парома на острове состоялось несколько похорон. Ингрид Бергман похоронили на небольшом островном кладбище. Оно находилось за дальними холмами, куда однажды ходили Виктор и Марта искать фей. Мама Ингрид, пожилая и больная женщина, тоже скончалась. Она давно боролась за жизнь, и с потерей дочери, перестала стараться, мирно умерев во сне.

Тело Адама Джонса было найдено в том месте, на которое указал Ригель. Его похоронили на фамильном кладбище Келширов, которое находилось за усадьбой. Садовник Том вырыл могилу и сказал короткую речь. Было видно, что он искренне скорбел по хозяину. Он знал Адама Джонса мальчиком. В момент смерти управляющий был довольно молод, едва достигнув тридцатилетия. Шрамы и нелюдимость прибавляли ему возраста, а тяжесть вины изрезала лицо первыми морщинами. Со временем он мог бы быть счастлив, жениться, иметь детей…

Ригеля ещё не раз допросили, и Виктор, и Билли. Тот больше ничего не скрывал, с каким-то непонятным самодовольством описывая детали. Глядя на него, Виктор думал, что же сделало этого молодого человека таким жестоким. Плохое обращение, пренебрежение родственников или он с рождения был склонен к насилию и жестокости? Этого им знать было не дано. Ригеля ждал суд, а церковь вновь опустела. В этот раз не пожар, а людская злость и зависть опустошили усадьбу и церковь.

Остров скрылся в туманной дымке, но Виктор всё равно смотрел вдаль. Идти в каюту не хотелось. Он делил её с Герсеми, и теперь, когда тайны открылись и общего дела не стало, между ними снова опустилась завеса непонимания. Стоит кораблю причалить, они снова разойдутся. Возможно, навсегда.

– О чём вы задумались, мистер Колтон? – спросил Особый Билли. Виктор вздрогнул. Ходил мистер Ройс тихо, словно тень.

– Да так, подвожу итоги, – ответил Виктор. Снова туман, паром и рядом этот странный человек в плаще. Сон, который повторяется.

– Кар-р-ты! – каркнул ворон. Самой птицы видно не было, наверняка сидела на плече у паромщика.

– Почему он вечно кричит это слово? – вздрогнул Виктор. Ворон его пугал.

Особый Билли улыбнулся, получше перехватывая в руке трость.

– Тут нет тайны, мистер Колтон. Стаббс – заядлый картежник, любит играть в карты. Я и сам сыграл с ним на этом борту бесчисленное количество партий.

– Стаббс знает, кто вы? – предпочел уточнить Виктор.

– Безусловно. Он один из моих ребят. Кто опасается старого, чудаковатого паромщика? Никто. Напротив, в дальней поездке, скучая, люди делятся тайнами. Самый лучший шпион тот, кто выглядит безобидно. Старик, мальчишка, чокнутый помощник…

– Вы глава Особого отдела, но шпион из вас так себе. – Билли не доверял ему, и Виктор ему этого не простил. – Даже тот факт, что вас называют Особым, привлекает внимание.

– Я бы не сказал. Меня, скорее, считают жуликом, нечистым на руку дельцом. Хотя я просто старик, живущий на скромные сбережения и торгующий часами.

– Пусть будет так, – упрямился Виктор. – Но вы не верили мне. Что вам стоило объяснить ещё по пути на остров, что мистер Джонс – владелец усадьбы. Вы ведь знали, что он бастард Келширов?

– Знал. – Билли и бровью не повёл. – Что же, не буду мешать. Похоже, мисс Хансон хочет поговорить с вами.

Виктор хотел спросить, с чего он, собственно, это взял, как действительно заметил стоявшую поодаль и переминающуюся с ноги на ногу Герсеми. Особый Билли ушел так быстро, словно испарился.

– Ты в порядке? – спросила Герсеми. Она поежилась от холодного морского воздуха. Виктор накинул ей на плечи куртку.

– Да, конечно, – улыбнулся он. – Знаешь, несмотря на все события, я действительно вылечился на острове. Нога больше не болит, и кошмары не мучают.

– Ты про тот сон, который беспокоил тебя раньше? – Герсеми неплохо знала его.

– Да, про него. Похоже, я всё же нашёл выход. Знаешь, тогда…Ты приехала, а Гвен была у меня в комнате…

– Не будем об этом, – поспешно сказала Герсеми, словно испугавшись.

– Почему нет? – упрямился Виктор. – Наши проблемы лишь в том, что мы не поговорили. С Гвен у нас ничего не было. Она просто переночевала у меня тогда, остановившись в Лондоне проездом. Меня обидело, как легко ты приняла измену. Не захотела мне поверить…

Герсеми молчала. Виктор искоса посмотрел на неё и улыбнулся: очень уж знакомо было это её упрямое выражение лица.

– Мы ведь можем быть друзьями? – спросила она, наконец, и Виктор кивнул.

– Мы всегда ими были. Кстати, теперь у тебя есть неплохой материал. Будешь писать статью?

Герсеми покачала головой.

– Не знаю, Вик. Это дело затрагивает столько судеб… И потом, я подумываю уйти из отдела прессы. Не знаю, правда, куда идти.

– У тебя всё получится. – Виктор был в этом абсолютно уверен. – Ты способна на многое, Герс. Хоть Верховным магом стать.

– Скажешь тоже, – засмеялась она. Напряжение между ними исчезло.

– Нет, правда.

– Время покажет.

Туман скрывал поверхность воды, словно они плыли в облаке. Виктор подумал, что если бы он открыл детективное агентство, то хотел бы видеть Герсеми в своих рядах. Она была бы отличным напарником. Ещё бы он взял Марка — тот, хоть и болтун, но работает хорошо. Виктор решил обязательно подумать об этом позже.

Часть 3. Глава 11

На работе Виктору не сиделось; не выдержав и двух часов, он сбежал домой и заперся на дебаркадере, как в осадной крепости. Виной тому, конечно, был не шеф, активный пуще прежнего, и не Марк, бодрый, словно козленок, а новости. Пока он был на острове, Чир, если не забылся, то ушел на второй план. Сейчас же новости о его побеге и воссоединении с Мориани оглушили Виктора.

Он пытался убедить себя, что всё к тому шло; и Чир ему не сын и не брат, а нечисть, убившая Артура, но сердце отказывалось забывать черноволосого мальчишку, канючившего песенку. О проделанной работе Виктор отчитался, шеф был им доволен. Ригеля посадили, он ждал суда в тюрьме. Юный Лицитис тоже находился под следствием, но, как слышал Виктор, благоприятный исход дела был для него возможен – родители наняли дорогого адвоката. Он пробыл на острове не так много, едва ли прошло две недели, но калейдоскоп событий, новых лиц, сломанных судеб до странного его подкосил.

– Привет, пап. – Первым делом Виктор позвонил отцу. Конечно, он соскучился, и хотел знать, как у него дела, но прежде всего папа мог знать подробности о побеге Чира.

– Привет, сынок. Ты приехал? – В голосе отца сквозила печаль. – Мне нужно зайти к тебе, рассказать кое о чем. Ну, или ты забегай.

– Я уже знаю, – выдохнул Виктор. – Ты на работе? Через час буду.

В библиотеке ничего не менялось – прохладно и тихо; пахнет пылью. Он прошел в кабинет, где и застал отца, сидящим у окна с книгой в руке. Они обнялись.

– Раз уж ты всё знаешь, много рассказывать не буду, – вздохнул отец, снова присаживаясь. Виктор сел напротив. – Добавлю лишь то, чего магорг не знает. Побег организовал Джейк Маллистер.

– Маллистер? – поразился Виктор. – Он что же, работает на Мориани?

– Нет, что ты, конечно, нет, – отрицательно помотал головой отец. – Джейк, он… Скажем, корил себя за то, что сдал Чира. Иногда навещал его в тюрьме, жалел. Не знаю, что там у него в голове происходило, но побег он учинил из сострадания к бесенку. Мориани узнал о его планах…. сэр Гахерис предполагает, просчитал заранее, что Джейк придет на помощь. Люди Мориани перехватили машину Джейка, оглушили его и украли мальчика. Дальнейшую судьбу Чира мы не знаем. Правда, вчера мне позвонил профессор Гахерис, сказал, если ты объявишься, позвонить ему. Хочет поговорить. Возможно, новости всё же есть. Я уже позвонил ему, он скоро будет. Подождешь?

Виктор встал, и в волнении зашагал по кабинету. Джейк хотел помочь? С чего ради? Не верил он в добродетель Маллистера, хоть убей. Он мог обмануть Гахериса, тот и поверил. Что, если он всё же работает на Мориани? Что, если знает, где сейчас Чир? Знать бы только, что бесенок в порядке; здоров, сыт, и что не держат его на привязи, как собаку. Содрав локоть об угол шкафа, он сел, пытаясь успокоиться.

Сэр Гахерис не заставил себя долго ждать. Виктор в очередной раз поразился живости, с которой этот весьма почтенный старец передвигается – он ворвался в кабинет подобно цунами. Виктор поздоровался, нервно пожал ему руку.

– Сэр, что вы хотели сказать? Новости о Мориани? Или о Чире? – взволнованно начал Виктор, но профессор жестом остановил его.

– Подожди, Виктор не торопись. Новости есть, и несомненно я поделюсь ими, раз приехал. Ты, вероятно, многое и сам знаешь, добавлю только то, что узнал вчера. – Гахерис вздохнул. – Мы знаем, где Мориани.

– Кто это мы? – переспросил Виктор. – Вы ведь не работаете на госбезопасность, верно, профессор?

– Верно, – терпеливо ответил Гахерис. – Ни на сэра Балдрика, ни на госбезопасность я не работаю. У меня свои источники. Итак, есть в Италии городок, Порто-Эрколе. Там живет Марко Мориани, брат Романо. Марко не поддерживает дела брата; он занимается алхимией, держит небольшой отель. Зимой мы с ним долго беседовали, и он убеждал меня, что не знает, где Романо. Оказалось, немного лукавил. Марко не признавался, что Романо живет в его же городке… до той самой поры, пока его самого это не коснулось.

– Каким же образом? – спросил Виктор. – Романо угрожал ему?

Гахерис пожал плечами.

– Кто их знает, этих итальянцев. Кажется, тебе известно всё, но рано или поздно они тебя удивят. Не знаю, угрожал ли… Марко боится, что Романо заберет у него ребенка, вот и всё, что мне известно. О каком ребенке речь, младшем или старшем, мне неизвестно. Испугавшись за чадо, Марко написал мне. В тех краях жил парнишка, мы с ним связались. Он согласился последить за бандой, внедриться в нее.

– Сэр, погодите, я хотел уточнить. – Нехорошее предчувствие не отпускало Виктора. – Про это внедрение Верховный Маг не знает, верно?

Он почувствовал спиной, как напрягся отец; поймал его взгляд, обращенный к Гахерису, и ясно понял – от него что-то скрывают. Но почему? И отчего сейчас решили рассказать?

– Нет, Верховный Маг не знает, – чуть напряженно ответил Гахерис. – И тебе лучше тоже не распространяться на этот счет, не говорить ни начальнику, ни напарнику.

– Хорошо, – кивнул Виктор, смирившись с тем, что в подробности его не посвящают. – Романо в этом городке, и ваш парнишка с ним, так? Вы связывались с ним? Как там Чир?

Гахерис ответил не сразу. Достал трубку, и с разрешения Джека Колтона, закурил. Виктор ждал, проклиная про себя Гахериса, и всех стариков и старушек вместе взятых. Наконец, профессор сказал:

– Славный был парнишка, что и говорить. Звали его Джованни Форца.

– Звали, сэр? – переспросил Виктор. – То есть, парня уже нет в живых?

– Да уж, слухи ходят такие. Мол, убили его люди Мориани. Вернее, не люди, а его ручной бес.

Виктор похолодел.

– Чир? Нет, он не мог. Он… Это, наверное, другой бес, у него ведь были другие.

– Два других бесенка слабенькие, и магической силы почти не имеют. Они не страшнее летучих мышей, – покачал головой Гахерис. Прости, Виктор, что принес тебе эту весть, но Чир теперь опасен. И если банда будет ликвидирована, то первым уничтожат беса.

– Это не он, – твердо сказал Виктор. – Вы его не знаете!

– Сынок, послушай, – вздохнул отец. – Я никогда не напоминал тебе, но ведь это именно он…

Виктор не стал слушать – хлопнул дверью, и выскочил вон.

Часть 3. Глава 12

– Вик, ты свихнулся? – лютовал шеф. – Я ему отпуск, лечение, а он нож в спину!

– Сэр, вы слегка драматизируете, – поморщился Виктор. – Я всего лишь уволился, ножа не было.

– Это одно и тоже, – кипятился мистер Роббинс. – Где я сейчас найду нормального магорга?

– Присмотритесь к Марку, – парировал Виктор. – Пусть он молод, но очень умен. Только не говорите ему, что я так сказал. Зазнается еще.

Шеф посмотрел на него, как на умирающего.

– Ну, и куда ты теперь, горемыка? В библиотеку, книжки расставлять?

– Может быть. Тишина еще никому не вредила, – пожал плечами Виктор. Делиться планами со словоохотливым шефом ему не хотелось.

– Ладно, прости уж меня старика, – вздохнул Гавейн, пожав ему руку. – Если что, возвращайся. Всегда ждём.

– Идёт, – кивнул Виктор.

К трем часам его ждали в Верховном Совете. Причины Виктор не знал, но не пойти, разумеется, было нельзя. От таких приглашений не отказываются. Когда-то здание Верховного Совета было его рабочим местом. Блестящий черный значок магбезопасности, служебная квартира, серебряный перстень… Артур, в новенькой форме. Уж как он рвался туда, вслед за старшим братом. Не взяли бы, если бы Виктор не попросил. Лучше бы не просил.

На вахте неизменно сидел Стэнли Браун, седобородый охранник. Он радушно улыбнулся Виктору, пропуская через турникет.

– Мистер Колтон. Наслышаны, ждем. Предупредили меня, значит, что будете. Очень рад.

– Я тоже рад вас видеть, мистер, Браун, – кивнул Виктор, отдавая мятое письмо с приглашением. – Мне к мистеру Кларку, я полагаю?

– К нему. Куда идти, помните?

– Помню.

Кларк был его бывшим начальником, он возглавлял отдел магической безопасности, и был правой рукой Верховного мага сэра Балдрика. Виктор прошел по тихим коридорам, посмотрел на пустые пыльные рамки, куда раньше вывешивали фотографии особо отличившихся. Почему то перестали.

За два года мистер Кларк ничуть не изменился. Та же рыжая борода, тот же лукавый прищур. Два года назад он прощался с Виктором без радости, и без нее же снимал с него магический браслет. Интересно, его не уничтожили? Вот уж кого Виктор не ожидал увидеть в кабинете Кларка, так это Особого Билли. Все трое неловко поздоровались, и расселись по кожаным креслам.

– Ну что, Виктор, как дела? – бодро начал мистер Кларк, предлагая ему сигарету. Виктор отказался. – Слышал, ты магоргом служишь? Далеко не ушел, так сказать. Все одним делом занимаемся.

Особый Билли молчал, раскуривая трубку. Виктора царапнул бодрый настрой бывшего шефа. Сначала гонят, как щенка помойного, отбирают браслет, а теперь решили узнать, как дела?

– У вас старая информация, мистер Кларк, – улыбнулся он. – Я уволился из магорга. Сегодня утром.

Билли хмыкнул, поперхнувшись, а мистер Кларк в смущении потер лоб.

– Может, это и к лучшему. Пятый отдел раскрываемостью не блещет. Однако, мы не с того начали. Мистер Ройс многое о тебе рассказал. – Кларк указал на Особого Билли, невозмутимо пускающего кольца дыма. – То, как ты блестяще провел расследование… Не теряешь хватки, молодец.

– Спасибо, сэр.

– И решил я, значит, вернуть тебе одну вещь. – Мистер Кларк вынул из ящика стола браслет, и положил на стол. – Погорячились, мы, Виктор, что и говорить. В любом случае, ты доказал, что и без магического камня чего-то стоишь.

Виктор в волнении взял браслет и надел на руку. Камень откликнулся на прикосновение с кожей, потеплел, стал ярче. Узнал. Кто бы что ни говорили, Виктор был уверен – у магических камней сохранялась память о предыдущем хозяине, его энергия, сила.

– Спасибо, сэр. Весьма признателен. – Виктор постарался говорить нарочито равнодушно, обыденно, но выходило плохо. Возвращение камня было очень кстати.

– Тогда, может, назад в отдел? – подал голос Билли, улыбнувшись.

– Да, я… только хотел предложить, – неловко сказал мистер Кларк. Видимо, Билли здесь позволялось многое. Даже нанимать сотрудников, минуя руководство. – Мориани мы почти нашли, его видели в Италии. Да, и остальных чёрных магов хватает.

– Спасибо, сэр, – ответил Виктор. – Но у меня другие планы.

– Какие же? – поднял бровь мистер Кларк. Отказ Виктора его удивил. Никто при нем еще не отказывался от должности в отделе.

– Этого я сказать не могу. Спасибо за браслет. Я могу идти?

– Конечно, – мрачно кивнул мистер Кларк, и, под заинтересованным взглядом Билли, Виктор вышел.

На улице было тепло, почти по-летнему. Сновали красные автобусы, пестрели плакаты, спешили люди. Будущее было туманно, но Виктору стало легче на душе. Может, зайти к Герсеми? Или пройтись по магазинам, купить новых вещей?

В Италии наверняка куда жарче, чем в Лондоне.