Убийца на краю империи

Глава 1

— Марш к себе, — бросаю красноречивый взгляд на Фёдора. — Пока я с ними не поговорю, оставайся в комнате.

— А мне что делать? — спросила Джан.

— Продолжай готовить. Веди себя естественно. Если что — покажешь жетон самостоятельности. Я хозяин, ты в гостях. Про убийство ничего не знаешь. Поняла?

Девушка испуганно кивнула.

Стук повторился.

Отложив кусаригаму, я вышел из кухни. Сильно не спешил, но и не тормозил. Вряд ли копы прямо сейчас начнут штурмовать наше скромное жилище. Сначала они захотят поговорить. Задать пару вопросов, как это у них принято.

Я ошибался.

За дверью стояла хмурая парочка. Мужчина и женщина в тёмно-синей форме, узнаваемой, наверное, в любой точке планеты любой параллельной реальности. Мужик носил красивую фуражку с золотой кокардой, женщина — некое подобие берета.

— Капитан Мирзенко, — представился полицейский, сунув мне в лицо ксиву.

— Младший лейтенант Фелицкая, — отрекомендовалась женщина.

— Здравствуйте, — по моим глазам ничего нельзя прочесть.

— Если мы не ошибаемся, Сергей Иванов, — капитан Мирзенко демонстративно сверился с фотороботом. — У вас есть минутка?

— Сколько угодно минуток, — я улыбнулся. — Что-то случилось в нашем районе?

— Не в вашем, — покачал головой полицейский. — Рядом со Змеиными Кварталами. Мы пройдём?

Пришлось посторониться.

Копы переступили через порог и начали профессионально осматриваться. Я заметил, что в отличие от стражей порядка из моего мира, у этих не наблюдалось огнестрельного оружия. Вместо кобуры офицеры носили у пояса ножны с одноручными мечами.

— Это ваш дом? — спросила Фелицкая.

Вопросик с подвохом. Документов на Бродягу у меня нет, это легко проверить. Как и то, что по архитектурному плану здесь должен находиться пустырь. К счастью, у местных полицейских нет электронных баз, всяких планшетиков и бортовых компьютеров. Чтобы вычислить враньё, им надо позвонить в муниципалитет или сделать официальный запрос по телеграфу.

— Нет, — честно признаюсь я. — Снимаю.

Вторая часть ответа — ложь.

Фелицкая кивнула.

— Живёте один? — уточнил капитан.

— Да.

И в этот момент Джан высунулась из кухни.

— А это кто? — насторожилась Фелицкая.

— Добрый день, — менталистка очаровательно улыбнулась.

— Джан, — представил я подругу. — Она у меня в гостях.

— Понятно, — Мирзенко резко развернулся. — Где вы были сегодня ночью, Иванов?

Врать я не стал:

— На Малой Артамоновской.

— Что вы там делали? — подключилась к допросу Фелицкая.

— Дрался с Ефимом Ставриным.

Полицейские несколько секунд переваривали информацию.

— Боюсь, нам придётся проехать в участок, — лицо Мирзенко помрачнело. — До выяснения обстоятельств... хм... произошедшего.

— Как скажете, — я шагнул к двери. — Я подозреваемый или свидетель?

— Подозреваемый, — заверил Мирзенко. — И не только по делу Ставрина.

Сковывать меня наручниками не стали.

Я последовал за Фелицкой под обеспокоенным взглядом Джан. Спасибо, ребята, что не пошли на кухню и не забрали мою кусаригаму. У вас её потом хрен выцарапаешь...

Улица помаленьку оживала после дождя.

Соседи вылезли из своих домов и зачем-то начали поливать из шлангов асфальт. Женщины вывешивали постиранное бельё на балконах, сдвигали тросы на катушечках и громко переговаривались. Я почти физически ощущал их взгляды на своей спине.

Полицейская машина была припаркована в двадцати шагах от крыльца.

Я оценил чудо имперского автопрома. Тачка была приземистой, с плоским и широким капотом, выступающей радиаторной решёткой и утопленными круглыми фарами. Выключенная мигалка — в наличии. На боковой дверце красуется герб — четыре поля, стилизованная корона и свернувшаяся кольцом змея. Герб вписан в щит с перекрещенными мечами и надписью: «‎ПОЛИЦИЯ ФАЗИСА».

— На переднее сиденье, — бросил через плечо капитан.

Открыв дверь со стороны водителя ключом, Мирзенко полез за руль. Щёлкнули блокираторы. Никаких пультов, сигнализации, иных признаков современных технологий.

Я открыл дверь и уселся справа от Мирзенко.

В салоне пахло натуральной кожей, прогретым металлом и немножечко кофе.

— Пристегнись, — сказал капитан.

Хлопнув дверцей, я начал разбираться с карабином.

— Нечего хлопать, — буркнул Мирзенко. — Хлопает он мне...

Тон полицейского радикально изменился. Вежливость пропала, мужик перешёл на «‎ты» и даже начал хамить. Вероятно, мои конвоиры пришли к выводу, что церемонии излишни.

Дождавшись, пока напарница устроится сзади меня, капитан неспешно тронулся с места.

Несколько минут все молчали.

Тачка развернулась и покатила через тишину улицы Пиросмани в сторону петляющей по Старому Городу Судьбы. Вот как, скажите на милость, ножны не мешают этому типу управлять автомобилем? Ага, он отстегнул меч и поместил в специальную ячейку между сиденьями. В опасной близости от меня. Совсем чуваки расслабились...

— Значит, вы дрались, — нарушил затянувшуюся паузу капитан. — Что дальше?

— Я убил Ефима Георгиевича.

Должен признать, нервы у полицейского были стальными.

Мирзенко спокойно притормозил на повороте, пропустил грузовик, двухэтажный автобус и пару легковушек, затем тронулся с места.

Высоко над нашими головами в небесах плыл дирижабль.

— Ты же мещанин, — не выдержала Фелицкая.

— И что?

— Надолго упрячут.

Рукалицо.

— Я учусь в гимназии Эфы.

Машина свернула на неприметную улочку.

— Говори, как было, — приказал Мирзенко.

— Не для протокола?

— Потом составим.

— В школе ко мне прицепился Антон Ставрин. Обнажил клинок, я защищался.

— Он мёртв, — констатировал капитан.

— Само собой. Дальше его папочка объявил вендетту, нанял людей. Они напали на нас в горах. На меня и Маро. Пришлось отбиваться...

— Куча покойников, — хмыкнул Мирзенко.

— Вроде того, — стараюсь игнорировать сарказм офицера. — В общем, вы понимаете, я в своём праве. Пришёл, чтобы сразиться со Ставриным. Его охрана спустила собак. Пришлось защищаться.

— Плюс один труп, — подвёл безрадостный итог капитан. — Не считая собаки.

— Очевидцы утверждали, ты прошёл сквозь стену. — В зеркале заднего вида я увидел, как Фелицкая сверяется с блокнотиком. — У тебя сверхспособность?

— Пробудился сегодня ночью.

Машина ещё дважды свернула на неизвестных перекрёстках и остановилась перед серым трёхэтажным зданием явно административного происхождения. Над козырьком висела знакомая эмблема. Рядом на тротуарах было припарковано несколько автомобилей, но капитан, игнорируя свободные места, повёл тачку в ворота, чугунные створки которых были распахнуты настежь.

Мы въехали на обширную территорию, где парковки перемежались с пальмами, туями, кипарисами, ухоженными кустами и клумбами. Кто бы мог ожидать такого от полицейских...

— Выходи, — сказал капитан, вжавшись между двумя патрульными машинами, смахивающими на советские «‎уазики».

Я выбрался наружу.

Фелицкая провела меня через весь двор к зданию участка. У задней двери нас нагнал Мирзенко. Втроём мы поднялись по обшарпанным ступенькам чёрного хода, затем по лестнице на два пролёта, свернули в казённого вида коридор с паркетным полом и коричневой ковровой дорожкой, после чего оказались в кабинете на две персоны. Окно кабинета выходило во двор.

— Садись, — сказал капитан.

Устраиваюсь на чёрном стуле.

— Пиши, — Фелицкая положила передо мной лист бумаги и шариковую ручку.

— Что писать? — уточнил я.

— Чистосердечное признание, — хмыкнул капитан. — Что же ещё.

— Вы издеваетесь.

— Ты же признаёшь, что убил группу лицензированных мстителей, — опешил полицейский. — И главу рода, входящего в клан Эфы. Так?

— Так, — растерянно ответил я.

— Вот, — Мирзенко радостно погладил телефонный аппарат с наборным диском. — Чистосердечное признание поможет скостить срок.

Похоже, день перестаёт быть томным.

— Нет, — отрезал я.

— Что — нет? — Мирзенко больше не улыбался.

— Я не буду подписывать эту чушь. Гимназия Эфы, в которой я учусь, обеспечивает меня равными правами с другими клановцами. Имела место дуэль, из которой я вышел победителем. Вы не смеете меня задерживать дольше обычного.

— Очень даже смеем, — заверил Мирзенко. — Представитель гимназии не зафиксировал протекцию. Фактов, подтверждающих твоё обучение, нет. Отказываешься от признания? Ладно, посиди в КПЗ, там разберёмся.

Гадство.

Не успев толком опомниться, я загремел в камеру предварительного заключения. Фелицкая вызвонила кого-то по телефону, за мной явились очередные люди в форме и сопроводили в подвал, разграниченный на зарешёченные клетки. Когда за мной с лязгом затворилась дверь, я смог по достоинству оценить своё новое положение. Клетка четыре на пять шагов, толстые металлические прутья, примитивная сетчатая кровать с пожелтевшим матрасом... И видимое отсутствие легендарной параши. Они тут что, в туалет не ходят? А ещё мне не совсем понятно, как эти прутья смогут удержать прыгуна. Впрочем, одарённые здесь — явление почти невозможное...

Клетки были смежными и располагались в два ряда, формируя широкий коридор. Я мог при желании рассматривать своих соседей. Их было не так уж много. Щупленький старичок, сидевший на своей кровати в позе лотоса с закрытыми глазами. Затрапезного вида барыга, который, перехватив мой взгляд, проворчал, что, дескать, чего пялишься. Какой-то оборванец-беспризорник, явно пойманный на карманных кражах. И нагловатая потаскуха — страшная, неопределённого возраста, ярко накрашенная и вызывающе одетая. С потёкшей тушью и синими кругами алкоголички под глазами. Приятная компания, ничего не скажешь.

Раздались неспешные шаги.

Я увидел своего конвоира — тот, грохоча ключами в замке, отпер камеру со стариком.

— Думбадзе, на выход.

Аксакал открыл глаза, медленно встал с кровати и с важным видом прошествовал в коридор. На меня дедок даже не обратил внимания.

— Эй! — окликнул я полицейского. — Начальник!

— Я тебе не начальник, — отрезал мужик.

Полицейский был упитанным, к его поясу крепился ремешок с тонфой. Прорезиненной полицейской тонфой — такой если приложат, мало не покажется.

— Ваше благородие, — исправился я.

Лицо копа снова помрачнело.

— Не важно, — я закатил глаза. — У меня разве нет права на звонок?

— Какой ещё звонок, — опешил полицейский.

— Адвокату, — наугад ляпнул я.

— Нет у тебя никакого права, щенок, — беззлобно ответил страж порядка. — Сиди и не выделывайся.

Против такого аргумента не попрёшь.

Усевшись на край своего ложа, подальше от подозрительных жёлтых пятен, я задумался над тем, что ситуация оставляет желать лучшего. Сегодня воскресенье, в школе никого из администрации нет. Следовательно, по запросу они не ответят. Джан знает о том, что меня забрали, но какой в этом толк? Маро не поможет — я ей даже позвонить не могу. По всем раскладам получается, что я здесь проторчу до понедельника. Или дольше. Без еды, сортира и нормальных человеческих условий.

Что ж, менты в любой реальности ведут себя одинаково. Надо навесить на кого-то нераскрытое дело, улучшить показатели раскрываемости, получить премию. Не хочешь подписывать? Торчи в этом клоповнике, через пару дней или часов станешь сговорчивее. С точки зрения капитана Мирзенко я — обычный подросток из мещанского сословия, на которого легко надавить.

Теоретически я могу воспользоваться своей новой способностью и сбежать из полицейского участка. А что? Если я спокойно прохожу сквозь стены, то и через решётку, наверное, пролезу. Проблема в том, что это будем прямым нарушением закона. Вряд ли побеги из КПЗ поощряются силовиками Фазиса.

И что теперь делать?

Попробую запастись терпением.

И последовать примеру освобождённого старика. Медитация успокаивает нервы, равномерно распределяет по телу энергию ки, отвлекает от неприглядной действительности.

Сказано — сделано.

Аккуратно сняв мокасины, я поджал ноги под себя, принял удобное положение и постарался избавиться от посторонних мыслей.

Дыхание стало ровным.

***

Заточение растянулось на несколько часов, как я и рассчитывал. За это время я набросал в голове план покупок, обдумал модификацию кусаригамы, которую я хотел бы заказать у Фёдора, а также прикинул, что неплохо было бы попросить у паренька кейс с ячейками для хранения всякого-разного оружия. А ещё я активно обдумывал проблему отсутствия огнестрела. Знаете, хороший ствол типа "‎стечкина"‎ или "‎макарова«‎ существенно упростил бы мою жизнь.

Когда мне захотелось в сортир, я начал стучать по прутьям решётки и звать надзирателя.

Никто не откликался.

— Заткнись там, — раздался прокуренный голос крашеной давалки.

— Я в туалет хочу.

— Все хотят.

— У них тут сортира нет?

— Есть, — вмешался в разговор барыга. — Только ходят туда по расписанию. И по очереди.

Я перестал стучать.

Дурацкие правила.

Сделали бы камеру с общим сортиром, чтобы не возиться с каждым сидельцем по отдельности... Ну, или доступ из каждой камеры к общему санузлу предоставили бы... Тоже вариант.

Терпеть я ещё мог, поэтому вновь погрузился в медитацию. Хотелось верить, что я не проведу здесь остаток вечера и ночь. Местечко неприятное.

Через полчаса лязгнули засовы двери, ведущей из коридора на лестницу, и в подвале появился неизвестный полицейский.

— Иванов?

— Я здесь, — открываю глаза.

— Готовься на выход.

Уже интересно.

Лёд тронулся, господа присяжные заседатели.

Дородный коп, повозившись с ключами, отпер решётчатую дверь моей камеры. Быстро натянув мокасины и завязав шнурки, я шагнул в коридор.

— Топай, — прогудел конвоир.

— А можно в туалет?

— Вон дверь. Одна нога здесь, другая там.

Сортир притаился за поворотом. Клетушек для заключённых во втором коридорчике не было — насколько я понял, там располагались хозяйственные помещения. Я остановился перед дверью с литерой «‎Т». Никакого распределения на мужчин и женщин. Пожав плечами, я вошёл внутрь и оказался в пропахшем хлоркой кафельном царстве. Два умывальника, четыре кабинки, писсуары. Решётка на замазанном белой краской окне. Шумит вода в подтекающем бачке...

Через несколько минут я уже топал по знакомому этажу. Конвоир предсказуемо отвёл меня в кабинет Мирзенко, постучался и кивнул. Дескать, тебя ждут.

Фелицкой не было.

Зато в кабинете присутствовал человек... с которым я никак не рассчитывал пересечься. Вадим Петрович, школьный надзиратель. Одарённый, владеющий навыком телепортации.

— Добрый день, — поздоровался я.

— И тебе не хворать, — Вадим Петрович явно был не в духе. — Подпиши, что тебе дают, и выметайся на все четыре стороны.

Капитан сунул мне в руки целую пачку бумаг.

Я бегло просмотрел содержимое писулек. Всё отпечатано на пишущей машинке, компьютерным набором и близко не пахнет. Первый бланк представлял собой мои показания, где чёрным по белому было указано, что я защищался от нападения, в результате чего по неосторожности расправился с нападавшими, бла-бла-бла. Претензий к роду Ставриных не имею, они ко мне — тоже. Выпущен на свободу по поручительству Дома Эфы в лице директора Андерсона Г.О. Официальный представитель — Гирс В.П.

Второй документ подтверждал, что мне оказано надлежащее внимание, условия содержания в камере соответствуют имперским стандартам, и претензий к полицейскому участку № 246 я не имею.

Третья бумажка порадовала больше. Вдова Ефима Ставрина, Валентина Венедиктовна Ларская-Ставрина, отменяла режим вендетты и отказывалась от кровной мести в будущем. Бланк имел говорящее название «‎МИРОВАЯ». Разумеется, требовалась моя подпись на двух экземплярах.

— Не имею претензий к участку, — мстительно произнёс я.

Капитан нахмурился.

— Пожалуй, не имею.

С этими словами я взял ручку и начал подписывать образцы местного крючкотворства.

Когда мы вышли на свежий воздух, я открыл рот, намереваясь поблагодарить школьного надзирателя, но Вадим Петрович и слушать ничего не стал. Просто шагнул в удлинившуюся вечернюю тень от кипариса и... бесследно исчез.

Телепортация, как и было сказано.

Глава 2

— Подождёшь? — спросил я у таксиста.

— Как скажешь, брат.

Водила постучал по счётчику.

С явным намёком, что любой каприз за ваши деньги.

Мы с Фёдором выбрались из машины и зашагали в сторону здоровенного магазина "‎Спортмастер"‎. Два этажа торговых пассажей, где продавалось всё, что душа пожелает. Инвентарь, одежда, велосипеды, самокаты — всего и не перечислишь. Магазин работал до девяти вечера без выходных. В моём случае — идеально.

Шмотками я уже закупился. Причём не только для себя — помог и Феде подобрать подходящие вещички. Джан от нашей славной компании отказалась под предлогом, что и сама справится в другой день. Я, честно говоря, думаю, что она обижается. Дескать, не позвонил, не отчитался, да ещё и полицию к самому дому притащил. Фиг с ней. Кому из нас было хуже?

Так вот, пару часов мы с оружейником мотались по Центр-Плазе. Ездили на эскалаторе, подбирали себе осеннюю и зимнюю одежду на распродажах. В Фазисе ведь как — можно найти добротную куртку или ботинки по смехотворной цене. Главное, чтобы сезонность не соответствовала. Для здешних торгашей актуальность и тренды — это прям аргумент. Вот мы и втаривались по полной. Взяли себе приличные шерстяные свитера, брюки, утеплённую обувь. Демисезонные ботинки и мощные беговые кроссовки. Я прикупил новый рюкзак взамен потраченного. Сланцы, чтобы по дому ходить. Нижнее бельё, носки, футболки и рубашки в большом количестве. Пару толстовок на все случаи жизни.

Знаете, что оказалось самым трудным?

Подобрать приличные брюки.

На дворе эпоха клёша во всех проявлениях. В этом мире, как и в моём, если уж что-то продаётся, им забиты все лавки, палатки и торговые ряды. Куда ни плюнь — всюду клёш. А ещё — всякое цветастое говно с индийскими, пакистанскими и средиземноморскими мотивами. Если ты не хочешь выглядеть, как укуренный хиппи, будь добр, потрать уйму времени на поиск морально устаревшей классики. В итоге я раздобыл приличное пальто и дублёнку, а вот с дутыми влагостойкими куртками здесь были явные проблемы. И это несмотря на дождливый климат... Ещё удалось прикупить серую водолазку, прямые джинсы и неплохой костюм-тройку с галстуком. В плане одежды для тренировок я делал ставки на "‎Спортмастер"‎...

И вот мы в царстве ЗОЖа.

Весь первый этаж отведён под одежду, сумки, рюкзаки. Здесь же я обнаружил добротные ифу и дутую куртку с капюшоном, о которой и мечтать уже не смел. Понимаете, все эти пальто и дублёнки понтово смотрятся, но когда зарядит бесконечный субтропический ливень, а он в Фазисе может идти неделю-две, любая дублёнка промокнет насквозь. Так что влагостойкость — наше всё.

Инвентарь был представлен на втором этаже. Перед визитом туда я занёс шмотки в такси, окончательно забив багажник, и попросил Фёдора посидеть в салоне. Не хочется искушать бомбилу — стоимость моих покупок уже превышает потенциальный доход таксиста за вечер.

Эскалатор вынес меня к штангам, гантелям и прочим железкам. Я выбрал пару гантелей со съёмными блинами, утяжелители на руки и ноги, боксёрскую грушу и бинты. В этом же отделе нашлась скакалка. Попросив упаковать всё это добро, я отправился на поиски синаев и прочего инвентаря для боевых искусств. К моему удивлению, искомое в магазине присутствовало. Даже экипировка для кендоистов продавалась, но я решил повременить с её приобретением — всё равно у меня нет спарринг-партнёра, которого я мог бы пригласить в дом. Зато мне продали парочку отличных шестов, несколько разнокалиберных синаев, ростовую человеческую фигуру из материала, напоминающего каучук, и шарнирный манекен с подпружиненной рукой. Манекен мог крепиться к полу или шведской стенке, а рука по выбору бойца оснащалась рапирой, ножом или коротким мечом. Упомянутое "‎оружие«‎ входило в комплект, но представляло собой незаточенные копии.

Расплатившись за покупки на главной кассе, я понял, что мои сбережения почти иссякли. А ведь инвентарь предстояло ещё доставить домой... И явно не в салоне такси — все эти груши и манекены туда бы не поместились.

К счастью, магазин производил доставку товаров по всему городу. Я попросил собрать все мои покупки в одну машину и отправить по указанному адресу. За это пришлось доплатить пятёрку — услуга включала работу грузчика. А вот устанавливать манекен со шпагой и вешать грушу мне придётся самостоятельно... чем я и займусь на днях.

Покинув магазин, я заперся в будке таксофона и позвонил Джан.

— Чего тебе? — раздался недовольный голос на том конце провода.

— Минут через сорок доставка приедет. Откроешь?

— Ладно. А что там у них?

— Всякий инвентарь. Спортивный.

— Договорились.

Короткие гудки.

По большому счёту, теперь мне следовало бы съездить на продуктовый рынок, да только все они уже закрыты.

— Где сейчас еды можно купить? — спрашиваю у таксиста, устраиваясь на переднем сиденье.

Фёдор купил себе спортивный костюм, шорты, пару футболок и непонятную игрушку, смахивающую на кубик Рубика. А ещё — шахматы. Не представляю, конечно, с кем он будет в них играть.

— Универмаг «‎Диадема», — уверенно заявил таксист. — Он круглосуточный, брат.

— Поехали туда.

Определить возраст таксиста я не смог. Кавказец с густой бородищей. Упитанный, загорелый. С ярко выраженными залысинами. Звали таксиста Лукой, он постоянно предлагал нам съездить в горы или в хинкальную к своему дяде. Лучшая хинкальная в городе, ага.

— А живёшь где? — спросил Лука, выруливая с парковки.

— Снимаю, — уклончиво ответил я. — Возле Судьбы.

— Там, где меня остановил?

— Угу.

Лихо подрезав маршрутку и кому-то посигналив, таксист устремился в недра городского лабиринта. Небо уже начало темнеть, загорались первые фонари и вывески над заведениями.

— А сколько платишь? — гнул свою линию бомбила.

— Сотню, — я взял цифру с потолка. — В месяц.

— Э, брат, дорого. Я тебе ближе к морю найду за девяносто. Хочешь?

Нас с Фёдором явно приняли за туристов.

— Ладно, я подумаю.

— Вот тебе моя визитка, — Лука сунул мне в ладонь блестящую картонку. — Звони, если что.

Минут через пять сумасшедшей езды с обгонами, клаксонами и полным игнором светофоров мы подкатили к упомянутому универмагу — старинному зданию с колоннами и картинами еды в окнах. На закупки я пошёл один, пообещав Феде принести мороженого и какого-нибудь лимонада.

В последних трёх инкарнациях мне попадались разные магазины. Примитивные лавочки викторианской Англии, в которых даже холодильников не было. Карточные распределители сталинской эпохи, где стоимость товара напрямую зависела от получаемых привилегий. К примеру, в правительственном распределителе некоторые товарищи могли достать килограмм сыра за пять рублей, а коммерсанты продавали этот же сыр за двадцать. После очередного перерождения я попал в хрущёвскую оттепель и там уже наслаждался «‎выбором» по полной программе. Я помню очереди и пустые прилавки в «‎восьмидесятых», талоны «‎девяностых», расцвет ТЦ и гипермаркетов в «‎нулевых»... Ну, и по планете я основательно попутешествовал, так что было с чем сравнить.

Я это к чему?

Универмаг «‎Диадема» представлял собой нечто среднее между дореволюционными пассажами, строгими советскими магазинами и буйством ассортимента в современных торговых точках. Все отделы были оснащены холодильниками, ничего не портилось, а реклама не мозолила глаза. Я обратил внимание на устаревшие названия отделов: «‎бакалея», «‎молочные продукты», «‎мясо, колбасы». Присутствовала кулинария, откуда мой нос атаковали умопомрачительные запахи. Своя пекарня, как же без этого. С тандырами и газовыми печами. Аквариумы с живой рыбой, которую сачками вылавливали работники магазина. Простенькие кассовые аппараты с механическими кнопками — меня аж ностальгией пробрало. Никаких компьютеров, штрих-кодов и иных признаков цивилизации...

А ещё меня поразили автоматы. Одни устройства заливали газировку в бумажные стаканчики, другие отсыпали орехи в пакетики, третьи кипятили чай. Приятно удивил автомат с квасом — правда, тару нужно было приносить с собой... И такое оборудование в «‎Диадеме» стояло на каждом углу.

В мясном отделе я взял куриную грудку и немного крольчатины, орехи отсыпал их автоматов. Немного грецких, фундука и кешью... Живую рыбу мне было лень разделывать, так что ограничился замороженным филе. Взял полкило трески и стейк форели. Разобравшись с этим вопросом, перешёл к фруктам и овощам. Что сказать, качество здесь было поскромнее, чем на Гранд Базаре и лотках уличных торговцев. Огурцы с помидорами нареканий не вызывали, а вот с бананами и виноградом были явные косяки. В итоге я набрал яблок, нектаринов и слив. Добыл из холодильника несколько пачек мороженого — в необычных брикетах и вафельных стаканчиках. Газировку из автомата брать не стал, чтобы не возиться со стаканчиками. Вместо этого приобрёл пару запотевших от холода бутылочек в отделе с соками.

Продукты отправились в металлическую тележку. Собственно, никаких отличий от нашего мира — выкатываешься на парковку, загружаешь жрачку в багажник и оставляешь тележку в специальном секторе, выделенном белой краской. Работник универмага потом откатит на место. Самым необычным было рассчитываться на кассе. Ноль человек с пластиковыми картами. Все достают кошельки с наличкой, а кассиры пробивают позиции вручную. Из-за этого, кстати, очередь двигается медленно.

Бомбила содрал с нас девять пятьдесят за многочисленные ожидания, но это меня не удивило. Сдачи с червонца, разумеется, не нашлось. Зато мы подъехали к самому дому. Лука помог выгрузиться и донёс до крыльца пару пакетов. Душевно распрощавшись с любителем дешёвого разводняка, мы начали затаскивать продукты и шмотки в дом.

— Что, приезжали? — спросил я у Джан.

— Ага.

— И где всё?

— В твоей комнате.

Втроём мы занесли продукты на кухню, и морфистка начала раскладывать добычу по полочкам холодильника. Тем временем я затащил шмотки на второй этаж, бросил на кровать и осмотрел то, что осталось после визита грузчиков. Весь мой инвентарь был аккуратно упакован в картонные коробки и сгружен в центр комнаты. Естественно, без установки. А это означало, что мне светит квест с подвешиванием груши к потолку. Не в кабинете, ясен пень. В тренировочной комнате.

— Бродяга, — позвал я.

— Слушаю, — ответил домоморф.

— Как мне повесить боксёрскую грушу?

— Я не совсем понимаю, что это.

— Ну, тренажёр. Чтобы отрабатывать силу удара. Обычно подвешивается к потолку на специальных цепях. Потребуется крюк.

— Сколько весит твоя груша?

— Это стандартный вариант. Сорок килограмм.

— Готово.

— Уже?

— Я вырастил крюк в тренировочной комнате, где ты учился метать ножи. В углу, чтобы висящая груша не мешала ходить.

— Круто, — оценил я.

И поволок коробку с грушей в соседнюю комнату. Бросил мимолётный взгляд на часы. Половина девятого. Нормальные люди собираются у экранов своих телевизоров, смотрят новости, обсуждают прошедший день. Я же планирую вешать боксёрскую грушу на крюк. После этого займусь вечерней тренировкой, затем в душ и обсуждение с соседями намечающегося переезда.

Да, забыл предупредить.

Мне не понравилось, как жители близлежащих домов пялились на меня утром. Много внимания, пересудов. Наверняка, уже справки наводят. Кто я и откуда...

Любопытство — порок.

И очень серьёзный.

Поэтому нынешней ночью я попрошу Бродягу сменить адрес. Мы переедем поближе к гимназии, на неприметную улочку Беридзе. Ночью я запомнил тот район, когда с ветерком катался на байке Маро. Улица расположена чуть севернее Гранд Базара, но добираться до гимназии через дворы оттуда можно быстрее. Что касается Джан, то она сможет ездить в свою школу на трамвае — за углом притаились пути с посадочной платформой.

— Что это у тебя? — заинтересовался проходивший мимо Фёдор.

Сорок килограмм — не так уж много для крепкого взрослого мужика. Вот только в новом теле я не могу похвастаться стальными мышцами.

Думаю, мне не обойтись без помощника.

— Боксёрская груша.

— Зачем? — нахмурился толстяк.

— Догадайся, — не выдержал я. — Зажгу под ней свечи, сооружу алтарь и буду поклоняться Ктулху.

— Кому?

— Не важно. Помоги дотащить.

Вдвоём мы заволокли коробку в тренировочную комнату, из которой я решил сделать некое подобие додзё. Федя щёлкнул выключателем. Я осмотрел потолок и обнаружил в дальнем углу стальной квадрат с выпирающими головками болтов и массивным крюком.

— Неси табуретку с кухни, — распорядился я.

Мальчишка пулей вылетел в общую гостиную.

Пока Федя выполнял возложенную на него миссию, я притащил из комнаты выкидуху, разрезал полоски коричневого скотча, вытащил цилиндрическую красную грушу и прикрепил цепи в нужных местах. Вскоре вернулся оружейник, и мы занялись подвешиванием тренажёра.

Время промчалось незаметно.

— Кто сегодня посуду моет? — в комнату заглянула Джан.

По спине пробежал холодок.

Эта обязанность лежит на мне.

Глава 3

— Вот что, — сказал я, когда мы собрались за ужином. Ну, не совсем за полноценным ужином. Так. лёгкий перекус на сон грядущий. — Пора обсудить наши планы.

— А объясниться не хочешь? — Джан изогнула бровь.

— Ты о чём? — я потянулся за сочным персиком.

— Что у тебя с полицией.

— Вопрос улажен.

— Кем?

— Гимназия Эфы за меня поручилась.

— И тебя не посадят?

— Неа.

— А что он такого сделал? — заинтересовался Фёдор.

— Да ничего особенного, — ухмыльнулась Джан. — Бродит по ночному городу и людей убивает. Все мы так делаем время от времени, согласись.

— Прекрати, — отрезал я. — Мне объявили вендетту. Если бы я не разобрался со Ставриным, то сейчас не разговаривал бы с вами.

Джан закатила глаза.

— У меня такая школа, — терпеливо пояснил я. — Там в любой момент к тебе могут прицепиться. Вызвать на дуэль или устроить разборку прямо во дворе. Убиваешь кого-то при самозащите — на тебя обрушиваются его родственники. Ты не знала, что в клановых гимназиях происходит такое дерьмо?

Морфистка пожимает плечами.

— Добро пожаловать в реальный мир, — добил я аргументом. — В общем, вопрос решён, полиция от меня отвязалась. Перейдём к более насущным вопросам?

— Я слушаю, — Джан направилась к закипевшему чайнику. — Кому чай?

— Мне, — доедаю персик и отправляю косточку в тарелку с яблочными огрызками.

— А я хочу мороженое, — заявил Федя.

— В морозилке, — отрезала Джан. — Ладно, ребята. Мир, дружба, жвачка. У меня тоже есть что сказать, но давайте послушаем Сергея для начала.

— Предлагаю поменять район.

— А с этим что не так? — удивился Фёдор.

— К нам присматриваются соседи.

— И что? — мальчик искренне не дорубает.

— А то, — поясняю я, — что мы тут занимаемся нелегальным производством оружия. Без клановой лицензии. А местные жители теперь думают, что у меня проблемы с криминалом.

— Правильно думают, — съязвила Джан.

— Надо скрыться из их поля зрения, — объясняю прописные истины. — Чтобы меньше сплетен распускали. Я подобрал тихую улочку поближе к гимназии. Рядом ходит трамвай.

— Нормально, — Джан согласилась неожиданно легко. — Я не против.

— Я тоже, — присоединился Фёдор.

— А что у тебя накипело? — спросил я, пока морфистка разливала ароматный напиток по чашкам. Судя по запаху, крепкий грузинский чай.

— Что надо, то и закипело, — улыбнулась Джан. — Тебе же без сахара?

— Без, — кивнул я.

Передо мной нарисовалась чашка, источающая пар.

Фёдор извлёк из морозилки брикетик мороженого.

— Надо бы ещё продать чего-нибудь, — заметила девушка, усаживаясь напротив. — Ты как, Федя, не хочешь поработать?

— Почему нет, — мальчик пожал плечами. — Столько денег на карманные расходы у меня ещё не было.

— Есть клиент? — заинтересовался я.

— Буду искать. Этой ночью я бродила по ставринским снам, так что...

— А как ты их находишь? — спросил Фёдор. — Ну, тех, кто мечтает об оружии.

— Засыпаю с правильными мыслями, — пояснила Джан. — Это часть моего дара, сложно объяснить... Ну, представьте, что я настраиваюсь на определённую радиоволну. Думаю, что неплохо бы найти человека, готового заплатить бабки за нелицензионный меч. Или, как вчера, держу в голове конкретную фамилию с адресом. И подсознание выносит меня к нужным людям. Как-то так.

— Впереди — более сложные задачи.

Морфистка уставилась на меня поверх чашки.

— Ты о чём? — не поняла Джан.

— Мне потребуется больше оружия, — решил я подготовить почву. — Самого разнообразного. Не имеющего аналогов в этом мире.

Лицо Джан стало непонимающим и настороженным одновременно.

— Поясни.

— Я немного почитал в библиотеке... всяких книг о сверхспособностях. Получается, морфисты имеют доступ к коллективному бессознательному... не только нашей планеты.

— Ты про параллельные миры? — не выдерживает Джан.

— Вроде того. Сны людей, живущих в других вселенных. Ты можешь получить к ним доступ?

— В теории могу, — задумчиво произнесла морфистка. — Это как... разные пласты мира сновидений. Потребуется больше энергии ки, чтобы пробиться на параллельные ярусы. Я раньше этого не делала, но... Почему бы и нет. А что ты забыл в этих снах?

— Оружие, — медленно проговорил я, — убивающее на расстоянии.

Повисла гробовая тишина.

— Так, — голос Джан зазвенел от напряжения. — Даже не думай. Слышишь? Забудь, и всё.

— Я не умею такое делать, — встрял Фёдор.

— Можно научиться.

— Зачем тебе это? — нахмурилась Джан. — И откуда ты знаешь про оружие из других миров?

— Знаю, — отрезал я. — Есть надёжный источник информации. Это всё, что тебе нужно понимать. Мне будет гораздо легче выполнять свою работу с хорошим оружием. А не с этими зубочистками...

— Хорошим оружием, — передразнила Джан. — Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Консистория нас размажет! Одно дело — прятать у себя незарегистрированного оружейника, и совсем другое — собирать штуки, убивающие на расстоянии.

Я вздохнул.

К законам люди относятся по-разному. Есть те, кто их соблюдает неукоснительно, боясь сделать шаг влево или вправо. Есть те, кто уверен, что деньги и связи решают всё. Закон, что дышло, ага. И есть люди, подобные Джан. С одной стороны, им нравится получать бонусы от разной нелегальщины, с другой — они боятся потерять берега. Что касается меня, то жизнь по ту сторону закона — часть моей натуры. Я понимаю, на какие риски иду. Даже сделка с Предтечами — это риск. Потому что мойры не погладят по головке за подобные действия. При этом у меня есть преимущества. Запахнет жареным — свалю из города на домоморфе. С артефактом такого уровня можно странствовать по империи, не заморачиваясь фотороботами и инквизиторскими расследованиями.

— Что у тебя за работа такая? — не выдерживает Джан.

— Если упрощённо, я могу убивать за деньги.

— Я так и думала.

— Ничем тебя не удивить.

— Пас, — Джан скрестила руки перед собой. — Я в этом не участвую.

Женщины...

Как же с вами сложно.

— А в чём ты участвуешь? — вкрадчиво интересуюсь я. — Прозябание в ПСП? Мелкие кражи у рыночных торговцев? У тебя офигенный дар, и как ты его используешь? От клана отказываешься, с аристократами не сотрудничаешь. Значит, хочешь жить сама по себе? За свободу надо платить. Жизнь вне системы стоит денег, и немалых.

— Мы их зарабатываем, — отрезала Джан.

— Жалкие гроши. Я предлагаю нечто большее. Я найду заказчиков с большими деньгами, возьму на себя опасную часть работы. А вы с Федей призовёте то, что мне нужно. Качественные инструменты.

— Нас легко поймать, — покачала головой Джан.

— И что нам сделают? Спроси у Бродяги. Мы управляем артефактом, потому что наши судьбы не подвластны мойрам. Это уникальный шанс, чтобы всех нагнуть. Никаких постоянных адресов. Перемещаемся по разным городам, торгуем клинками, убиваем по заказу. И откупаемся от всех, кто захочет этому помешать.

— У тебя крышу снесло, — качает головой Джан.

— А что ты хочешь получить? — глаза Фёдора загорелись. — Арбалет?

— Кое-что получше, — доверительно сообщил я. — Пистолет с глушителем. И снайперскую винтовку.

— Никогда не слышал о таком, — качает головой Федя.

— Конечно, не слышал. Всё это существует в параллельных мирах, но не здесь. Инквизиторы запрещают любые разработки такого рода.

— И как это работает? — продолжал допытываться мальчишка. — На каких принципах?

— Огнестрельное оружие, — ответил я. — Жмёшь на спусковой крючок, из ствола вылетает пуля и на скорости звука летит к жертве. Можно хоть за километр от человека находиться, он даже не поймёт, откуда стреляли. Главное — создать оптику.

— Оптику? — уточнил оружейник.

— Ну, оптический прибор для прицеливания. Типа бинокля или подзорной трубы. Чтобы видеть цель на расстоянии, смекаешь?

— Я никогда не видела ничего подобного, — покачала головой Джан. — И как прикажешь искать эту фигню в бессознательном? Мне нужно представлять, что тебе нужно.

— И мне, — поддержал Федя. — Это ведь сложные устройства, да?

— Вроде того, — я задумчиво повертел в руках чашку. — Там много деталей, все они пригнаны друг к другу. Есть пружины, ударно-спусковой механизм... Патроны...

— Что такое патрон? — поинтересовалась девушка.

— Снаряд, находящийся в стволе перед моментом выстрела, — пояснил я. — Жмёшь спуск, из патрона вырываются пороховые газы, они толкают пулю по стволу и придают ей ускорение. Пуля летит в человека и убивает его на расстоянии.

— И от этого никак не защитишься, — тихо произносит Джан. — Вот почему инквизиторы запретили... эти штуки. Обычный человек может убить одарённого, и тот ему ничего не сделает.

— При должной подготовке, — заметил я. — Надо уметь стрелять. И точно попадать в цель.

— Для этого не нужен дар, — пожал плечами Федя.

— Нет, — я ухмыльнулся. — Только практика.

— Странно, что ты знаешь об устройствах, используемых жителями других миров, — голос Джан стал подозрительным. — Откуда ты можешь об этом знать?

— Я не буду раскрывать свой источник.

— Ну, как знаешь.

— В общем, я готов взять вас двоих в долю. Тебя и Федю. С вас поиск устройств, извлечение чертежей из чужих снов и призыв в нашу реальность. С меня — грязная работа. Должен признать, что я не всегда буду использовать огнестрельное оружие. Где-то мне хватит клинков. Или ядов. В этом случае вы ничем не рискуете, но получаете незначительный процент с каждой сделки.

— Это ты маленькому ребёнку предлагаешь, — подколола Джан.

— Я не ребёнок! — возмутился Фёдор.

— Вы согласны или нет?

— Я согласен, — неожиданно заявил Федя.

— Ладно, — сдалась Джан. — Мы и так увязли по уши... Да и не видно никакого способа, чтобы заработать денег и выжить в этой стране. Твой план ничем не хуже нашего.

— Рад, что признаёшь, — делаю глоток из чашки. — Что с практической стороной?

— Набросай эскиз, — предложила морфистка. — Хоть примерно. Чтобы я представляла объект поисков.

— Из меня художник не ахти, — честно признаюсь я.

— Лучше, чем ничего.

— Нарисую.

— И ещё один момент, — продолжила девушка. — Чьи сны просматривать? Бойцов, создателей оружия? И, самое главное, как ты планируешь собирать сложносоставные устройства?

— Я такое делать не умею, — признался Федя. — С ножами и мечами всё просто. Учти, мне надо хорошо представлять объект, материал изготовления, размеры, конфигурацию. Сплавы бывают разные. Мне бы в руке подержать или знать формулу с содержанием стали, углерода и тому подобного. А ещё лучше — понимать, как это всё взаимодействует.

Я на пару минут задумался.

А ведь мальчишка прав. Если он не представляет схему стрелкового оружия, как добиться, чтобы система функционировала? Дьявол кроется в деталях. Сделал пружинку не из того сплава — она развалится при выстреле. Всё должно быть идеально выверено, подогнано и без соответствия стандартам не обойтись. Значит, мне придётся влезать в головы к конструкторам, инженерам, специалистам закрытых военных предприятий. Обычный снайпер не сможет дать Фёдору исчерпывающую информацию.

Далее.

Лучше изготовить запчасти, а потом собрать из них ствол. С патронами и их наполнением тоже гемор. В этом мире никто толком не представляет, что такое порох. Эта часть химии под запретом. Стоит тебе начать эксперименты со взрывчатыми веществами — жди в гости инквизиторов. И это я до глушителя не добрался. Глушитель, он же акустический фильтр, есть плод моего больного воображения с позиции местного оружейника. Человек, не державший в руках пистолет, не способен представить глушитель.

А что с оптикой?

В моём мире оптические прицелы делаются на заводах, это целый промышленный сектор. Дорогостоящее оборудование, шлифовка, полировка, калибровка... Я не знаю всей этой кухни, но понимаю, что на ровном месте кустарными методами ничего аналогичного не создашь... Вот только парнишка смотрит на картинку в учебнике, запоминает характеристики и сплавы, а затем вытаскивает из пустоты меч. Да ещё и ножны под него, если попросишь. Эта реальность полностью разрушает мои представления о мире.

Мне потребуются сборочные чертежи, деталировка, схемы отдельных узлов, сведения о материалах. Джан добудет эту информацию, я скормлю её Фёдору, и невозможное станет возможным. Не важно, сколько времени это займёт. Я получу то, что мне надо.

— Я набросаю эскизы, — допиваю почти остывший чай. — А ты будешь искать видения конструкторов, инженеров. Тех, кто работает на оружейных заводах.

— Целые заводы? — охренела морфистка.

— Да. В параллельных мирах огнестрел производится на заводах. Им вооружают большие армии. Свободно продают в магазинах. Это массовая индустрия. Мы раздобудем чертежи, спецификации. И попытаемся собрать нечто подобное здесь.

— Образцовый бред, — восхищённо произнесла Джан.

— Мы справимся.

Стрелки часов приближались к полуночи.

— Не факт, что у нас получится с первого раза, — задумчиво произнёс мальчик.

— Будем пробовать, — отрезал я. — А сейчас отдыхайте. Завтра я постараюсь набросать эскизы того, что мне необходимо.

— А когда переезжаем? — спросил Федя.

— Часа в три. Чтобы соседи ничего не заподозрили. Проснётесь уже на новом месте.

Мы начали убирать со стола.

Федя отправился чистить зубы, Джан уселась за составление списка продуктов на завтра. Я нехотя приступил к мытью посуды. Если вдуматься, перспективы головокружительные. Главное — выяснить пределы возможностей оружейника. Если он справится с пластиком, можно вытащить Глок 17, почему нет? А если он в химии разберётся, почему бы не попробовать раздобыть тротил для взрывчатки? Ладно, это я размечтался. У меня даже нет представления, где искать первых клиентов и как нарабатывать их базу в этом несовершенном мирке...

А ещё завтра в школу.

И я сильно сомневаюсь, что от меня отвяжутся отбитые одноклассники.

Глава 4

Утро началось с медпрактики.

Я плохо выспался из-за переезда и взбодрился лишь после того, как забежал в крохотную подвальную кофейню за чашечкой бодрящего напитка. Точнее — за бумажным стаканчиком. Улыбчивый турок сварганил мне в джезве, на песке, то, что доктор прописал. Здесь, кстати, меня умилило полное отсутствие кофемашин. Баристы вынуждены работать, а не просто жать кнопочки.

Собственно, из-за турка я чуть не опоздал на уроки.

Зато пришёл в относительную норму.

В три часа ночи я встал как штык по звонку будильника. Бродяга уже знал, что мы приняли коллегиальное решение о переезде. Оставалось лишь отдать приказ и насладиться перемещением.

Домоморф перебрался на улицу Беридзе за пару минут. Видимо, не так уж далеко мы находились от этого места, если двигаться по прямой, да ещё через многомерные пространственные развёртки. Адрес, который я назвал, можно было лишь условно считать адресом. Кто-то затеял стройку много лет назад, а денег не хватило. Поставили дощатый забор с примитивной калиточкой, заложили фундамент, но дальше не срослось. Стройплощадку начал понемногу захватывать бурьян. В общем, мы впёрлись на этот фундамент, практически не меняя конфигурацию. Фишка заключалась в том, что справа возвышался ещё один недострой, только многоквартирный, а слева расположилась мясная лавка с выходом на соседнюю улицу, так что покупатели не видели изменений, творящихся за забором. Напротив, через дорогу, стояли две сросшиеся аркой пятиэтажки, первые этажи которых были отведены под всевозможные лавочки, парикмахерскую, пекарню с тандыром и ремонт обуви. Ночью всё это было закрыто.

Я делал ставку на невнимательность большинства людей.

Наш мозг ведь как устроен? Столкнувшись с необычным фактом, мы наверняка попытаемся придумать разумное объяснение. Выглянул из окна, а на замороженной стройплощадке возвышается новенький трёхэтажный особняк? Какая ещё магия, просто я давно не следил за соседями, а они успели ударными темпами всё достроить. Бетономешалку подогнали, кирпичами всё заложили, заштукатурили и покрасили. Окна застеклили. Молодцы, и когда успели...

Мистические объяснения никто искать не будет.

Потому что большинство наших сограждан — люди приземлённые.

Общую картину портит забор, сколоченный из неструганных досок. С другой стороны... ну, не дошли у хозяев руки. Территория вон тоже бурьяном покрыта, а на каждом шагу валяются куски арматуры. И что? Москва не сразу строилась...

С такими мыслями я порадовал себя жёсткой силовой тренировкой с отжиманиями, подтягиваниями и турником. Поколотил грушу, поупражнялся с синаем, затем уделил по пятнадцать минут ножу и кусаригаме. Позавтракал овсяной кашей и варёными яйцами, заел всё это дело яблоком и отправился на занятия.

Меньше всего я рассчитывал на проблемы с вахтёром.

Точнее, с цербером-охранником, бессменно дежурившим на первом этаже.

Я попытался проскочить мимо упыря к лестнице, но тот смерил меня цепким взглядом и заприметил неладное. Так что я почти не удивился громогласному окрику:

— А ну, стоять!

На голос быкоголового монстра обернулось сразу несколько учеников.

— Вы мне? — до конца надеюсь, что хмырь ошибся адресом.

— Тебе, кому же ещё. Что с портфелем?

Причина происходящего стала очевидной, но я всё ещё пытался закосить под дурачка.

— А что с ним не так?

— Это не школьный портфель. Там нет эмблемы гимназии.

— У меня старый потерялся.

— Обратись к завхозу. Чтоб решил вопрос до конца занятий. Завтра я тебя в таком виде на уроки не пущу. Будешь под дверью стоять. Всё понятно?

— Так точно.

Иронии в моём голосе охранник не заметил.

— Свободен.

У винтовой лестницы, ведущей на крышу, я встретил Ираклия.

— Вот ты где! — обрадовался приятель. — Почему в гости не заходишь?

— Меня полиция арестовала.

— Да ладно! — глаза кучеряшки вспыхнули любопытством. — Расскажи!

— Потом, — отмахнулся я. — На урок опаздываем.

В воскресенье Ираклий приглашал меня в гости. Этот факт совсем вылетел из головы, что оправдано бурными событиями в горах и у родового поместья Ставриных. Стало неудобно. Получается, друга обидел, хоть и не со зла.

Когда мы поднялись на крышу с садом для медитаций, почти весь класс успел снять обувь и занять свои места на ковриках. Марфа Денисовна в своём темно-синем ифу прохаживалась между циновками, обмениваясь ничего не значащими фразами с учениками. Я поискал глазами знакомых. Барский со своими прихлебателями как всегда оккупировал центр крыши. Маро уже сидела с закрытыми глазами и явно не обращала внимание на бренную суету. Регина приветливо помахала мне рукой, я улыбнулся в ответ. Ева и Даша, завидев нас, начали толкаться, хихикать и усиленно перешёптываться.

Внезапно я дорубил, кого не хватает.

Игоря Гриднева.

Нашего старосты.

Мы устроились на привычных местах возле ограждения. Ветерок шевельнул мои волосы, запахло осенним увяданием. Завтра — второе октября. А это означает, что стремительно приближается сезон дождей. Уже в ноябре, как мне говорили, Фазис превращается в унылое болото с ветрами, штормами и многодневными ливнями. Правда, иногда будет теплеть — достаточно, чтобы прогуляться по городу в шортах и футболке.

Отсутствие старосты — это плохо.

Потому что обязанности по управлению классом ложатся на мои плечи. Я должен следить за порядком, подавать учителям списки отсутствующих и усмирять придурков, подобных Барскому. Лучшего начала дня не придумаешь.

Прозвенел звонок.

И тут раздались знакомые шаги, после чего на крышу ввалился Игорь.

— Опаздываем, Гриднев, — Марфа Денисовна поджала губы.

— Извините, — староста бросил на меня злобный взгляд. — Я по поручению куратора Райнера. Можно забрать с урока Сергея Иванова?

Преподавательница покосилась на меня.

— Это срочно?

— Очень, — кивнул Гриднев. — Его надо зарегистрировать.

Брови наставницы поползли вверх.

— Уже?

Гриднев молча кивнул.

— Бегом, — Марфа Денисовна указала на крышку люка. — И не шумите в коридорах.

Хлопнув Ираклия по плечу, я встал с коврика и пошёл обуваться. Класс буквально пожирал меня десятками пар глаз. Я ничего не понимал. Зачем меня регистрировать? Что опять случилось? Выплыла мыслишка, что наконец-то я познакомлюсь с неуловимым куратором, но вряд ли сейчас это имело значение.

— Чего ты такой злой? — спросил я, когда мы оказались в коридоре.

— А сам как думаешь? Я из-за тебя медитацию пропущу.

— Ты же одарённый.

— Я хочу лучше освоить перераспределение ки, — важно заявил Игорь. — Пока имею возможность. Здесь лучшие преподаватели, и они с тобой бесплатно работают.

— Рассчитываешь поднять ранг?

Гриднев промолчал.

Я не знаю, кем надо быть, чтобы за год превратиться в продвинутого. Вряд-ли моим одноклассникам светит второй ранг в обозримом будущем. К такому идут по пять-десять лет.

— Если хочешь, я сам доберусь, — сжалился я над старостой. — Только скажи, где этот твой куратор. И чего ему от меня надо?

Гриднев покачал головой:

— Он просил лично привести. Чтобы ты не потерялся по дороге.

— Смешно.

— А ты что, не знаешь? Директор на утренней пятиминутке говорил про тебя. Мол, дичи всякой натворил, но зато поднял ранг. Ты что... пробудился?

— Вроде того.

Мы спустились на второй этаж и зашагали в дальнее крыло.

— И... какая способность?

— Хожу сквозь стены.

— Чего?

— Для меня не существует преград, дружище.

— Я о таком и не слышал никогда.

— Век живи — век учись.

За поворотом открылся новый коридор с двумя рядами кабинетов.

— А что за регистрация?

— Куратор объяснит, — уклончиво ответил Гриднев.

Мы остановились перед серой дверью с номером «‎215» и прикреплённым канцелярскими кнопками листиком в клеточку. На бумажке от руки было написано следующее:

ВЫЗВАЛИ ПО ДЕЛУ. ИДИТЕ В ПРИЁМНУЮ ДИРЕКТОРА. КУРАТОР РАЙНЕР.

Я хмыкнул.

— Что? — ощерился Гриднев.

— Порой я сомневаюсь в его существовании.

— Он есть, — уверенно заявил Игорь.

— Ты его видел?

— И ты тоже. В начале сентября.

Как всегда, сосредоточившись на беспредметном споре, мы пропустили появление надзирателя. Вадим Петрович Гирс не любит ходить пешком. Если ему нужно быстро попасть из одного пункта в другой, Гирс телепортируется. И, похоже, не слишком переживает по поводу перерасхода энергии.

— А, Иванов, — раздался насмешливый голос. — Смотрю, новый рюкзачок прикупил.

— Старый поизносился, — в тон надзирателю ответил я.

— Говорят, в портфеле лучше учебники носить, а не кусаригамы.

Сегодня что, международный турнир по остроумию?

— Это смотря где, — победоносно смотрю на Вадима Петровича. — Если учишься в гимназии Эфы, лучше обзавестись бензопилой. Или собственным механикусом.

Игорь с трудом удержался, чтобы не заржать.

— Гриднев — на урок, — Вадим Петрович посерьёзнел. — Иванов, за мной. К директору.

— Приёмная для меня, как дом родной.

— Шутник хренов.

Игорь поспешил избавиться от нашей милой компании.

Блондинка-секретарша куда-то исчезла. Я с сожалением отметил, что приёмная осиротела, и обречённо направился к мистеру Андерсону. Глеб Олегович приветствовал меня с неожиданной теплотой.

— Иванов! Рад тебя видеть, все дела. Поздравляю с обретением дара. Ты не против небольшой формальности? А то сам понимаешь, всё с твоих слов...

Директор указал мне на стул.

Усаживаясь, я сразу обратил внимание на матово-белые шары, каждый размером с яблоко. Шары словно были сделаны из перламутра, и поначалу я решил, что передо мной — модные светильники.

— Возьми шар, — приказал директор.

— Зачем? — я насторожился.

— Возьми, говорю. Это артефакт. Определитель, помогает вычислить текущий потенциал одарённого. Перед тем, как отправить тебя на регистрацию, я должен удостовериться в подлинности слухов.

— Как это работает?

— Сейчас увидишь. Руку на шар.

В директорском голосе прорезалась сталь.

Я положил ладонь на поверхность артефакта — медленно, осторожно. Сжал пальцы, ощущая холод то ли стекла, то ли полированного камня. Поначалу ничего не происходило, но потом... Директор Андерсон опустил массивную пятерню на свой шар. Между двумя артефактами протянулся тонкий голубой лучик — по диагонали, через весь стол. И одновременно с этим я почувствовал движение во внутренних энергетических каналах. Сложно объяснить, но через меня словно пропустили освежающий поток горного воздуха. Ки наполнила каждую клеточку моего тела, и Андерсон это почувствовал.

Шары вспыхнули.

Яркое сияние окутало мои пальцы, затем передалось по невесомому лучу на второй полюс. Я понял, что не могу сдержаться — надо применить свой дар. Сделать это прямо сейчас...

Под моим взглядом стена, в которую был врезан оконный проём, потекла, утратила вещественность и явила мне мир за пределами директорского кабинета. Удивительное зрелище. Ты видишь контуры окна, стыки стен, но поверхность, на которую оказано воздействие, полностью исчезает. Там, снаружи, проплывают облака, очерчиваются крыши домов, качаются на ветру древесные кроны. Я вижу всё это отчётливо, даже не напрягаясь.

Директор удовлетворённо кивает.

И убирает руку с артефакта.

Я нехотя следую его примеру.

— Первый ранг, — констатирует Андерсон. — И, насколько я могу судить, ты сделался ясновидцем.

— Разве?

— Ну, психотип довольно редкий. Визуальное устранение препятствий, перемещение сквозь стены... Да-да, мне доложили, не смотри так. В общем, тебе надо пройти регистрацию. Это существенно расширяет твои права, несмотря на мещанское происхождение.

— Даже так? — я заинтересовался.

— А ты как думал. Одарённый получает право на ношение и применение холодного оружия. Право на вступление в клан. Право на покупку и эксплуатацию големов. А ещё ты можешь приобретать артефакты, продажа которых одобрена инквизицией и правящим Домом.

— И никаких обязанностей? — невинно уточняю у собеседника.

— Почему же, — хмыкнул директор. — Ты не должен убивать других одарённых без веских оснований. Дуэль и самозащита считаются такими основаниями. Как и вендетта. Только учти, пока ты не в клане, любые твои косяки расследует полиция.

— Которая подчиняется вам, — хмыкнул я.

— Есть такое, — в глазах директора промелькнул лукавый огонёк. — Я бы на твоём месте уже сейчас присматривал родовичей-покровителей. Определённые таланты у тебя есть, многие начнут интересоваться. Даже старшие ветви.

— Я подумаю. Что там с регистрацией?

— Отправляйся в муниципальное управление Дома Эфы. Это на Монетном бульваре, дом двадцать один. Проще всего доехать на канатке, но можно и трамваем. Поднимаешься на третий этаж, в учётный сектор. Там подскажут, что делать.

— Мне выдадут какой-то документ?

— Регистрационное свидетельство.

— И когда идти?

— Прямо сейчас. От уроков я тебя освобождаю.

Глава 5

У трамвая есть одно неоспоримое преимущество — он дешёвый. Учитывая моё пошатнувшееся материальное положение, этот фактор нельзя игнорировать. Вот я и отправился к платформе, расположенной неподалёку от родной кофейни. Предварительно заглянув к завхозу.

— Рюкзак, — задумчиво проговорил низкорослый мужичок лет пятидесяти с явно армейской выправкой. — Должны быть. Идём.

Звали моего спасителя Виталием Борисовичем.

После моего обращения Борисыч углубился в недра своего необъятного склада, безошибочно направившись к нужному стеллажу. Я решил дождаться его у письменного стола, на одном краю которого лежала стопка амбарных книг, на другом — видавший виды стационарный телефон.

Всё не могу отделаться от словечка «‎стационарный».

В этом мире других нет.

Минут через пять Борисыч вернулся с «‎фирменным» портфелем, как две капли воды похожим на тот, что я потерял у Ставриных.

— Десять рублей.

Я охренел.

— Разве их не бесплатно выдают?

— Бесплатно, — кивнул завхоз. — Первого сентября. Замены платные. Надо беречь школьное имущество.

Порывшись по карманам, я извлёк мятый червонец.

Борисыч раскрыл приходно-расходную тетрадь, внёс туда полученную сумму, дал мне расписаться, после чего выписал квитанцию на пожелтевшем бланке. На эти формальности я убил ещё минут пятнадцать. Зато уладил намечающийся конфликт. Похоже, у гимназического персонала бзик по поводу символики.

Чтобы не таскаться с двумя рюкзаками по городу, я решил по-быстрому заскочить домой. Джан, вероятно, укатила в свою школу, а Фёдор, судя по звукам, смотрел зомбоящик. Я не стал мешать пареньку. Запихнул портфель в шкаф и свалил без лишнего шума. Перед этим я выложил все учебники из своего городского рюкзака, максимально облегчив ношу.

На платформе я стоял не дольше пяти минут.

Пока трамвай грохотал по стыкам полотна, останавливаясь на каждом перекрёстке, я открыл блокнот и принялся набрасывать эскиз.

Знаете, в прошлой жизни я чем только не пользовался, но пока жил в России, то чаще всего в моих руках оказывался легендарный ТТ. После успешно выполненной операции я бросал ствол на месте преступления. Ясень пень, там не было моих пальчиков, я всегда работаю в перчатках. Почему я это делал? Пистолет наёмного убийцы — игрушка одноразовая. Оружие идентифицируется по следам нареза ствола. Убьёшь кого-нибудь из засвеченной пушки — менты обязательно свяжут два преступления. Скажу больше — я и винтовки оставлял на позициях. Чтобы меньше улик было.

В этом мире всё иначе.

Никто меня по нарезке определить не сможет, потому что банально не с чем сравнивать. Пушка, которую для меня соберёт Федя, будет уникальной. В этом, разумеется, тоже есть опасность. Инквизиция всенепременно заинтересуется странным убийством, даже если я подберу гильзы. Сам факт применения огнестрела в мире, где такие штуки под запретом, спустит псов с цепи. Поэтому я должен аккуратно работать с заказчиками. Не светиться самому, забирать деньги из закладов, общаться через Джан. Схема в стадии продумывания.

А пушку я выбрасывать не хочу.

И, разумеется, это будет Тульский Токарев.

Меня всегда поражала дешевизна, простота, мощь и безотказность этих пистолетов. Легко разбирать, легко чистить. Восемь патронов в магазине. Отменные попадания на пятидесятиметровой дистанции. Эргономичность оставляет желать лучшего, зато остроконечная пуля пробьёт даже лёгкий бронежилет. Как вы понимаете, броники в этом мире отсутствуют, но вот пластинчатые доспехи...

Я думал обо всём этом, а рука автоматически выводила на бумаге знакомые очертания. Я набросал общий вид оружия, после чего на отдельной странице стал вырисовывать конструкционные элементы. Ударно-спусковой механизм, раму, боевую пружину, курок, затвор, патрон с экспансивной пулей...

Всё это придётся дополнять и переделывать, но начало положено. Джан сумеет отыскать в сновидениях то, что мне нужно. А уж затем мы вычертим для Фёдора правильные детали...

Или просто влезть к пареньку в сон?

Тоже вариант.

Внедрение знаний на подсознательном уровне.

Пока трамвай катил по старым районам Фазиса, я успел набросать схему глушителя, после чего задумался над кусаригамой. Меня не совсем устраивает модификация, размещённая в каталоге. Я мог бы сделать конструкцию более удобной, если бы классический серп заменил на тяжёлый изогнутый нож с массивной рукоятью. Эта штука визуально напоминала бы керамбит, только покрупнее. Груз я бы оставил без изменений, а вот саму цепь, кусари, стоило бы подправить. Звенья цепи — меньше и толще. Я отказался бы от плетения «‎ромб» или «‎якорь» в пользу отшлифованного с двух сторон «‎панциря». Такие цепи не перекручиваются, они гибкие и смертоносные. А вот длину цепи можно слегка нарастить. Скажем, до двух метров.

Увлёкшись, я чуть не пропустил свою остановку.

Выбежал в последний момент, перед самым закрытием дверей.

Монетный бульвар связывал набережную Фазиса с жилыми кварталами в предгорьях. Собственно, бульвар тянулся на пару километров, вливаясь в улицу с труднопроизносимым названием. Улица была очень широкой, причём высоко над моей головой скользили вездесущие капсулы канатной дороги. Трамвай огибал кольцевую развязку, высаживал пассажиров на утопающей в зелени центральной части и укатывал к горам. Спустившись с платформы, я оказался на широченном променаде. Два ряда пальм, невразумительные скульптурные композиции, лавочки и серая тротуарная плитка. По обе стороны от променада носились автомашины. Ещё дальше к небу громоздились многоквартирные кондоминиумы, чем-то напоминавшие апарт-отели из моей реальности.

А вот и белое футуристическое здание, смахивающее то ли на ракушку, то ли на корабль пришельцев. Муниципалитет Фазиса. По факту — административный центр Великого Дома Эфы.

Чтобы попасть в муниципалитет, мне нужно было пересечь четырёхполосное шоссе. Удивительно, но светофоры здесь работали, а водители добросовестно притормаживали перед "‎зеброй«‎. Я чуть не прослезился от умиления. Впрочем, ситуация легко объяснялась. Каждые две-три минуты по магистрали неспешно проезжала патрульная машина. Ещё несколько полицейских тачек были припаркованы у здания муниципалитета.

Знаете, что мне сразу не понравилось?

Большое скопление людей.

Футуристическая раковина была выстроена чуть в стороне от бульвара, её окружали участки газона, живописные клумбы и садовые дорожки. парковок я насчитал аж целых две, причём довольно вместительных. А ещё перед фасадом здания обнаружилась покрытая бетоном площадка, на которой я увидел несколько сотен человек. Все решительно настроены, машут транспарантами, что-то скандируют.

— Верните нам туристов! Верните нам туристов!

Протолкаться через этих ребят будет нелегко.

Я обратился с вопросом к симпатичной девушке, размахивающей белым флагом с тремя синими полосами:

— Что здесь происходит?

Девушка посмотрела на меня, как на умственно отсталого.

Но всё же ответила:

— Митинг.

— И чего требуете?

— А то сам не знаешь.

Качаю головой.

Девушка закатила глаза.

— Если бы Дом Эфы не конфликтовал с Домом Волка, к нам бы летали туристы из Сибири. У них там какие-то тёрки, а народ бедствует, понимаешь? Третий сезон сибирские дирижабли и поезда к нам не ходят. Люди голодают.

— И кто виноват? — спросил я, уже предвидя ответ.

— Волчары, кто ж ещё! — девушка удивилась моей некомпетентности. — Они две торговые сети у Эфы отжали, а потом ещё осмелились сюда приехать. Клановую делегацию отправили, прикинь?

— Обнаглели, — согласился я. — А вы что?

— Яйцами их забросали, выгнали нафиг из города. Они умотали на своём дирижабле.

— Ну, правильно, — соглашаюсь на всякий пожарный.

— И я так думаю! — с жаром подхватила девчонка. — Только они наш регион внесли в список опасных мест для туризма, все аэролинии перекрыли. И поезда отменили.

— Скоты, — заметил я. — И что теперь?

— У нас правительство есть. Пусть решают вопрос. Мы не уйдём, пока муниципалитет не вернёт нам сибиряков.

— А если не вернёт?

— Пойдём на штурм.

— Ладно, удачи.

Я начал огибать демонстрантов по широкой дуге. Придурки. Ясно, что между кланами началась экономическая война. Одни прожимают других, используя любые средства. И пока не договорятся, не будет никакого транспортного сообщения. Вопрос в другом. Никто не позволит штурмовать горсточке лузеров здание муниципалитета. Разгонят водомётами или дубинками отхреначат. Третьего не дано.

Демонстранты проявляли чудеса креатива. Орали в мегафон, скандировали рифмованный бред, пели песни. На плакатах и транспарантах чего только не было. Я прочитал отдельные надписи: «‎Верните Иванов!», «‎Тобольский волк тебе товарищ!», «‎Руки прочь от нашего моря!», «‎Икра, балалайка, медведь!».

Хмыкнув, я поднялся по ступенькам на крыльцо и прошёл в вестибюль через стеклянную вертушку.

В толпе, собравшейся перед зданием муниципалитета, мелькали преимущественно кавказские лица. И все эти люди искренне верили, что протесты приведут к некоему результату...

— Молодой человек, вы куда?

Дорогу мне преградил пожилой охранник в тёмно-синей униформе.

— На третий этаж, — ответил я. — Пройти регистрацию.

— Одарённый?

— Инициировался недавно.

— Лестница вон там. Можно и на лифте подняться.

— Спасибо.

Я пересёк гулкий вестибюль, мраморный и величественный, поднялся по лестнице на третий этаж и оказался в небольшой рекреации со стойкой дежурного администратора.

— Слушаю вас, — женщина лет сорока посмотрела на меня поверх очков в золотой оправе.

— Я по направлению из гимназии Эфы.

— Регистрация?

— Да, я инициировался прошлой ночью.

— Проверялись на определителе?

— Сегодня утром.

— Очень хорошо, — женщина что-то записала в книгу с красивым кожаным переплётом. — Фамилия, имя, сословие.

— Сергей Иванов. Мещанин.

— Давно учитесь в гимназии?

— Первый год.

— Хорошо. Я бы хотела взглянуть на документ, удостоверяющий личность.

Протягиваю администратору жетон самостоятельности.

Через минуту я шагаю по длинному коридору с выписанным пропуском. Вхожу в дверь с табличкой «‎РЕГИСТРАЦИЯ ОДАРЁННЫХ». Оказываюсь в просторном кабинете на четыре стола. Стационарные телефоны, шкафы с папками, унылые сотрудники в возрасте от тридцати до пятидесяти. Два широких окна с видом на строящийся кондоминиум.

Я поздоровался.

— Номер пропуска? — поинтересовался мужчина справа.

— Сто шестьдесят семь.

— Это ко мне. Присаживайтесь.

До моего слуха донеслось едва уловимое шипение. Что-то щёлкнуло, звякнуло. Мужчина отвлёкся от меня, развернулся к вертикальной металлической трубе у стены, сдвинул заглушку крохотного люка и извлёк прозрачный пластиковый цилиндрик. Чума. Эти ребята протянули через всё здание пневматическую почту!

Рядом с трубой в стену был вмонтирован терминал управления.

Мужик достал из цилиндрика свёрнутые документы, а саму капсулу вложил в специальный держатель. Сверившись с какими-то записями, удовлетворённо кивнул и лишь после этого обратил внимание на мою скромную персону.

— Присаживайтесь.

Я уселся напротив чиновника.

Сразу бросились в глаза знакомые шары определителя.

Мужик профессиональным движением вложил документ в папку, подшил скоросшивателем и убрал всё лишнее в выдвижной ящик.

— Стандартная проверка.

Я уже знал, что делать.

Шары вспыхнули, когда мы положили на них свои ладони. Между двумя полюсами определителя протянулся полупрозрачный лучик-канал. Как и в кабинете директора Андерсона, я испытал непреодолимое желание применить свои способности, после чего на лице чиновника отразились смешанные чувства. Прервав контакт, мужик произнёс:

— Не уверен, что могу полностью идентифицировать ваши способности, Сергей. Видение сквозь стены... но есть что-то ещё.

Разумеется, я не собирался признаваться кому-либо в том, что уклоняюсь от редактирования личной судьбы мойрами. Да и не похоже, чтобы определитель мог уловить этот нюанс.

— Прохождение, — признал я.

— Через преграды? — удивился мужик.

— Угу.

— Покажите.

— А это обязательно?

— Да. В регистрационном свидетельстве я обязан указать исчерпывающую информацию о полученном вами даре. Сведения должны быть максимально полными.

— Что ж, — вздохнув, я поднялся со своего места. — Попробуем. Куда проходить?

— В коридор, если вас не затруднит.

Я направился к стене, ловя на себе заинтересованные взгляды других чиновников. Вызвал знакомое желание пройти сквозь перегородку, ощутил энергию, захлёстывающую всё моё существо... сделал пару шагов...

И оказался в коридоре.

С каждым разом такие фокусы получались всё легче. Сверхспособность настолько укоренилась во мне, что я начинал воспринимать полученные умения, как данность.

Развернувшись к двери, я понял, что наваждение схлынуло.

Поверхность перестала быть прозрачной, энергетическая циркуляция внутри меня улеглась. Не испытывая желания обойти физические законы, я стал обычным человеком.

Когда дверь за моей спиной захлопнулась, чиновники начали аплодировать.

— Браво! — восхитился мужик. — Я впервые сталкиваюсь с подобными навыками. У вас психотип ясновидца, при этом я наблюдаю явные кинетические способности. Это не телепортация, но нечто родственное. Не удивлюсь, если в ближайшие месяцы вашей персоной заинтересуется верхушка клана.

Через десять минут я вышел из муниципалитета с регистрационным свидетельством в руке. Плотная гербовая бумага с серебряной окантовкой, необходимым набором печатей и подписью какого-то важного начальника, за которой мужик поднимался на четвёртый этаж.

По времени у меня ещё была возможность успеть на последние три урока, но желание идти в гимназию отсутствовало напрочь. Я решил вернуться домой и немного поэксплуатировать Фёдора. А заодно поработать над благоустройством тренировочной комнаты.

Обогнув протестующих, я направился к трамвайной остановке.

Глава 6

— Как ты меня нашёл?

— Угадай.

Федя отошёл от теннисного стола к брусьям, на которых висел его рюкзак, и начал упаковывать ракетку в чехол. В этом мире пинг-понг появился и стал достаточно популярным, чтобы им увлекались дети по всей империи. Чего не скажешь про баскетбол. Джеймс Нейсмит в этой реальности никогда не вешал фруктовые корзины на стены спортзалов, а про Майкла Джордана и слыхом не слыхивали.

— Бродяга?

— Конечно.

Два паренька уже рубились на счёт, остальные четверо ждали своей очереди. Оранжевый шарик вычерчивал стремительные линии над сеткой.

Я отметил, что стол очень грамотно расположен. Под раскидистым дубом в десяти шагах от автомата с газировкой. Рядом — пара скамеек, брусья, турники и вход в подвальное помещение с теннисной секцией. Думаю, противники Фёдора именно там и занимались.

— Ты хоть им не рассказывал про себя? — вопрос я задал, когда мы отошли на достаточное расстояние от игровой площадки.

— Неа, — оружейник покачал головой.

И я впервые подумал о том, что пареньку очень скучно в нашей компании. Поиграть не с кем, очевидный возрастной разрыв со мной и Джан. Кроме того, большую часть дня мы пропадаем в своих школах, а Федя должен сидеть в четырёх стенах и не высовываться. Ну, почти не высовываться. А ведь мальчику нужны сверстники. Наверняка он хотел бы заниматься в обычной школе, сидеть на уроках, бегать со своими приятелями по дворам, играть в настольный теннис... Купаться в море, забираться на деревья за персиками и абрикосами... В этой реальности нет мобильников, и дети не такие зомбированные.

Из глубин памяти выплыло подходящее словечко.

Социализация.

— Хочешь с ними дружить? — спросил я, имея в виду юных теннисистов.

Федя пожал плечами.

— Ты можешь, — сказал я. — Только не распространяйся о нас, о домоморфе и своих способностях. А ещё лучше — скажи, что на море с родителями приехал. Ненадолго. Сам знаешь, мы часто переезжаем.

— Знаю, — вздохнул толстяк. И сменил тему: — А почему ты не в школе?

— Отпустили. Чтобы зарегистрировался в муниципалитете.

— Круто. У тебя есть сертификат?

— Теперь есть.

— А меня не пускали на регистрацию, — погрустнел мальчик.

— Тётя?

— И папа с мамой.

Детская площадка располагалась в одном из соседних дворов. Никаких новомодных тренажёров под навесами, скейт-парков и прочих атрибутов уличной культуры. Турник, брусья, врытый в землю теннисный стол, парочка рукоходов и металлические столбы для волейбольной сетки.

Мы пересекли обширное дворовое пространство с высокими деревьями, нырнули в арку и вышли на Беридзе. Я не стал искать "‎зебру"‎ - всё равно правилами здесь никто не заморачивается. Пропустив красную машину, смахивающую на "‎жигули"‎, переходим улицу и оказываемся перед родным забором.

— Поиграешь со мной в шахматы? — спросил Федя.

— Обязательно. Но чуть позже.

Мальчишка расстроился.

— А сейчас что?

— Нам надо призвать одну штуку. И установить манекен для фехтования.

— Это ещё что? — заинтересовался оружейник.

— Распакую — увидишь.

— Ладно. Но потом сыграем?

— Я только фигуры умею двигать. Ты меня уделаешь.

— Никогда не поздно научиться.

Гадство.

Не отстанет ведь.

— Хорошо. Поиграем.

— Я тебя научу! — воскликнул Фёдор, взбегая на крыльцо. — Вот увидишь, это классная игра!

Знавал я одного негоцианта, любившего шахматы. И, честно говоря, закончил этот мужик плохо. Отравился ядом, которым я смазал шахматные фигуры белого цвета.

Джан, по моим прикидкам, вернётся часа через три. Ей минут сорок только из школы на трамвайчике ехать. Проверив запасы в холодильнике, я убедился, что ничего покупать не нужно. Разве что овощи на салат. Лавка совсем рядом, так что схожу ближе к вечеру.

— Покажи сертификат, — попросил Федя.

Я достал из портфеля заветную бумажку и протянул мальчишке. Оружейник добрых полминуты всматривался в текст, изучал печати, а потом выдал:

— У моего отца такой висел. В рамочке на стене.

Избавившись от туфель, я почувствовал облегчение. Октябрь, а ноги потеют.

— Что ты хочешь создать? — спросил Федя.

— Ну... помнишь мою кусаригаму?

— Серп, — кивнул паренёк. — С цепочкой и шариком.

— Правильно.

— Он тебе не нравится?

— Хочу попробовать новую разновидность.

— В каталоге есть?

— Нет, к сожалению. Я эскиз нарисовал.

— Покажи.

Мой набросок перекочёвывает к оружейнику. Федя внимательно рассматривает каму. Я готовлюсь давать подробные разъяснения — художник из меня, как из прапорщика балерина.

— Это нож?

— Да. Похож на керамбит, только потяжелее. Вот здесь, посмотри, я указал характеристики по массе, общей длине и ширине лезвия.

— Ага, вижу.

— У меня керамбиты в каталоге есть.

— Рукоять массивная, как я посмотрю.

— Точно. Чтобы при разгоне удар был мощным.

Беседуя таким образом, мы поднялись на второй этаж, зашли в мою комнату и взялись за просмотр каталога. Керамбиты я нашёл почти сразу. И стал описывать Фёдору сходства и различия этих клинков с моей камой.

— А что с цепью?

— Меня интересует плетение панцирь. Сейчас покажу.

Открываю раздел с боевыми цепами, кистенями и прочей экзотикой. Там же были приведены примеры всевозможных плетений, используемых кузнецами и оружейниками с незапамятных времён. Фёдор слушал мои рекомендации, кивал и задавал уточняющие вопросы. Минут через десять он заявил, что задача ясна и надо попробовать.

— Давай, — согласился я.

— А ты что будешь делать?

— Наведу порядок в тренировочной комнате. Как закончишь — дуй туда.

— Договорились.

Толстяк схватил каталог, мои грубые наброски, и пулей помчался на третий этаж. Я был практически уверен, что он испытывает эстетическое удовольствие от конструирования смертоносных игрушек. Тот ещё тип, наш Фёдор.

Самый интересный набросок я приберёг для Джан.

Пусть понемножку начинает искать.

Уезжая с Монетного бульвара, я подумал о том, что можно оптимизировать наши творческие эксперименты. Вот что, скажите на милость, мешает Джан влезть напрямую в сны к Фёдору и сбросить ему полученную он конструкторов информацию? Мальчик проснётся с чётким пониманием, что и как нужно делать.

Тренировочная комната встретила меня спёртым воздухом.

Вентиляция — вот что я упустил из виду.

— Бродяга?

— Я слушаю, Сергей.

— Давай-ка модифицируем помещение.

— Что именно ты хочешь сделать?

— Начнём с окон. Это же не угловая комната?

— Одна внешняя стена.

— Хорошо. Сделай под самым потолком ряд продолговатых оконных проёмов. Сантиметров тридцать в высоту и метра полтора в длину. Фрамуги сразу поставь на проветривание.

— Сколько ты хочешь проёмов?

— Три штуки.

— Исполняю.

Не успел я опомниться, как в западной стене очертились прямоугольные отверстия, в которые домоморф вписал застеклённые фрамуги. Как я и просил, все рамы были откинуты вниз.

— Прекрасно, — я потёр ладони в предвкушении. — Но это только начало.

— Что ещё ты хочешь, Сергей?

— Справа шведскую стенку на одну секцию. От пола до потолка. После этого я распакую фехтовальный манекен, а ты мне поможешь его установить.

— Без проблем.

В указанном месте собралась шведская стенка. Крепкая, деревянная, с полированными перекладинами. Осмотрев порождение инопланетной мысли, я удовлетворённо кивнул. И приступил к распаковке манекена.

По сути, ничего космического мне не предложили. Массивный бюст из материала, смахивающего на каучук. Голова с сетчатой маской. Два вида крепления — к полу на крестовине и шведской стенке на скобах. Поразмыслив, я решил отложить крестовину до лучших времён и прикрутить скобы к небольшой панели на задней части корпуса. Спасибо изготовителям — отвёртка и гаечный ключ входили в комплект. Вместе с фурнитурой.

Наиболее примечательная часть тренажёра — это рука. Шарнирная, с локтевым сгибом и бруском, на который крепятся фиксаторы для рукояти шпаги. То есть, пружина ввинчивается в гнездо каучукового корпуса, а к её противоположному концу крепится "‎рука"‎. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что "‎локоть"‎ жёстко зафиксирован уголком, а через сердцевину брусков пропущена толстая верёвка. Предплечье упаковывается в поролоновые накладки. Вставляешь в фиксаторы рукоять оружия — и манекен готов к бою. В комплект производители включили незаточенную шпагу с наконечником, копию танто и нечто, смахивающее на шашку. Всё — реплики, без правки и заточки.

Я приступил к сборке, и в этот момент в комнату влетел Фёдор.

— Готово!

У меня чуть отвёртка из руки не выпала.

— Не кричи. Так быстро справился?

— Посмотри.

Я отложил прорезиненное туловище, поднялся с пола и подошёл к оружейнику. Фёдор протягивал мне кусаригаму мечты. Изогнутый массивный коготь с остро отточенным лезвием. Двусторонняя заточка, как я и хотел. Обклад из акульей кожи. Вместо набалдашника у серповидной камы было кольцо с миниатюрным карабином и цепью "‎правильного"‎ плетения. Противоположный конец цепи был прикреплён к шипованному грузу. Эту часть оружия я оставил без изменений.

Принимаю изделие.

Цепь сложена в семь-восемь раз, но при этом она достаточно тонкая и спокойно помещается в кулаке.

— Отойди к двери, — попросил я.

Мальчик подчинился.

Наматываю часть цепи с грузом на правый кулак, отпускаю каму. Остриё боевого серпа практически достаёт до пола. Перехватываю цепь двумя руками, делаю несколько пробных восьмёрок. Нарастив ускорение, отпускаю цепь, вычерчивая окружности в горизонтали на нескольких уровнях. Пальцы левой руки привычно проскальзывают по цепи, ложатся на рукоять когтя, ноги по-кошачьи мягко перемещаются, меняя стойки. Раскручиваю цепь повторно, подключаю груз. Изогнутый клинок и шипованный шар свистят справа и слева от меня. Очередной перехват. Перевожу цепь через спину, выстреливаю в дальний угол комнаты, подтягиваю каму, замедляю вращение. Замираю в нижней стойке, намотав груз на кулак и удерживая серповидный клинок на уровне глаз.

Федя зачарованно наблюдает за моими действиями.

— Молодец, — я аккуратно складываю цепь. — Ты сделал именно то, что надо.

— Круто, — выдохнул мальчик. — Ты долго этому учился?

— Примерно четыре столетия.

— Шутишь.

— Естественно, — я ухмыляюсь. — Люди столько не живут. Отнесёшь в мою спальню?

Кивнув, толстяк забрал у меня оружие и, стараясь не порезаться, вышел из импровизированного додзё. Я успел подумать, что надо бы сделать для переноски своего скарба какой-нибудь чемоданчик. Типа кейса с ячейками внутри. И обшить всё это дело бархатной подкладкой. Только ячейки надо прорезать грамотно, чтобы клинки надёжно фиксировались в пазах.

С другой стороны...

А нафига чемоданчик?

Гораздо удобнее для переноски использовать рюкзаки. Взять за основу обычный городской рюкзак, разделить его на оружейные секции, сделать поролоновые вставки с прорезями... Почему нет? Пораскинуть мозгами — так всё можно. Чехлы и ножны скрытого ношения, удобная кобура, футляр для снайперской винтовки... Широкое поле для экспериментов.

Вернувшись в тренировочный зал, Федя стал усиленно помогать мне со сборкой тренажёра. Вдвоём мы быстро прикрутили скобы, смонтировали руку и повесили конструкцию на перекладину шведской стенки. Я решил, что время от времени буду перевешивать тренажёр, регулируя рост условного противника. Угол сгиба локтевого сустава, насколько я понял, регулируется специальными защёлками.

Отступаю на несколько шагов.

Любуюсь результатом.

Ещё бы манекен вин-чун собрать — цены бы моему додзё не было. Да только ж где его добыть? Я обошёл все отделы "‎Спортмастера"‎, но ничего подобного не обнаружил. Не удивлюсь, если такие штуки конструируются под заказ вольными мастерами. Надо будет у Маро спросить...

— Теперь в шахматы? — с надеждой в голосе поинтересовался мальчик.

— Конечно, — сдался я. — Давай на кухне? Я в душ сгоняю, а ты пока чайку завари.

— Я мигом!

Фёдора как ветром сдуло.

Минут через двадцать мы уже сидели на кухне, разложив шахматную доску и расставив на ней фигуры. Оружейник купил довольно симпатичный набор. Фигурки слонов, ладейные башни, король и ферзь выглядели очень натуралистично. Вместо коней создатели выточили вполне узнаваемых механикусов. Пешками служили бойцы в лёгких доспехах с мечами и щитами в руках. Все фигурки были выточены из дерева, выкрашены в белый и чёрный цвета, лакированы и подбиты мягкими бархатными кругляшами. Рядом со мной на пробковой подставке расположилась большая керамическая кружка с чаем. Фёдор вовсю наяривал брикетик пломбира.

— Я играю плохо. Предупреждаю честно.

— Научишься, — отмахнулся мальчик. — Я буду подсказывать.

— Что по правилам?

Оружейник озвучил правила — они ничем не отличались от тех, что разработали в моём мире. Что ж, игра древняя, вряд ли там стоило ожидать сюрпризов.

Мне достались белые.

Двинув королевскую пешку на две клетки, я сделал глоток из кружки. Вот бы достать сбор из горных трав — я слышал, они продаются на Гранд Базаре и в чайных лавках Старого Города.

Фёдор двинул пешку от механикуса, и я понял, что на доске разыгрывается какая-то хитрая защита.

Мы пили чай, ели мороженое и фрукты, обсуждали новости, и неспешно двигали фигуры. Часов у нас не было, никто никуда не торопился. За этим нехитрым занятием нас и застигла Джан.

— Так. А чья очередь сегодня готовить?

Фёдор спохватился:

— Моя.

Джан поставила на разделочную поверхность авоську с фруктами и овощами.

— Не чувствую запахов еды.

Оружейник бросил на меня умоляющий взгляд.

— Я помогу.

Партию мы на время отложили, хотя я понимал, что через пять-шесть ходов мне светит мат. Мальчишка довольно быстро перешёл из обороны в наступление и расхреначил мою защиту в центре.

Кулинарная суета отвлекла меня от происходящего, и я не сразу услышал Джан.

— Что, прости?

— Я сказала, у нас появился заказчик.

Глава 7

— Шустрая, — похвалил я.

— Чего тянуть, — хмыкнула Джан. — Пока ты организовываешь переезды, я ищу деньги.

— Рассказывай, — я ставлю на огонь две кастрюли. Для рыбы и гречки. — Кто такой, чего хочет?

На энтузиазме Джан помогла Феде убрать шахматы. Оружейник встал рядом со мной и начал тщательно перемывать овощи для салата.

— Какой-то бандит, — отмахнулась девушка. — Хочет раздобыть кукри по приемлемой цене. Сторговались на полутора тысячах.

— Это хорошая цена?

— Для кукри — хорошая, — вмешался оружейник. — Ну, приемлемая.

— Это же не меч, — поддержала мальчика Джан.

— Когда он хочет свой кукри? — спросил Федя.

— Завтра, — Джан начала складывать фрукты в холодильник. — Есть какие-то проблемы?

— Откровенно говоря... — начал мальчик.

— Ему надо отдохнуть, — я вступился за толстяка. — Он сегодня по моей просьбе сделал кусаригаму. Очень хорошую кусаригаму.

— Серьёзно? — возмутилась Джан. — У тебя же есть одна.

— Нет пределов совершенству.

— Я уже договорилась. Вы совсем тут очумели? Поесть не приготовили, расходуете ки понапрасну, а теперь ещё и сделка на грани срыва!

— Да всё нормально, — начал оправдываться Фёдор. — Я восстановлюсь.

Морфистка выдохнула:

— Сколько тебе понадобится времени?

— А когда у нас встреча?

— Завтра вечером. После того, как мы с Сергеем вернёмся домой.

— Я сегодня помедитирую, хорошенько высплюсь — и прямо с утра сделаю этот нож. Так что не переживай.

Джан немного успокоилась.

— Хорошо. Только каталог заранее посмотри. Убедись, что справишься с работой.

— Без проблем, — кивнул мальчик.

Пока я занимался рыбой и гречкой, Джан выжала всем по стакану яблочного сока. Что-то я пропустил момент, когда у нас в доме нарисовалась соковыжималка. Старинный агрегат, смахивающий на бочку, издающий адские звуки и вибрирующий так, словно готовится к полёту в космос.

Федя взялся за нарезку салата.

Минут через двадцать мы уже поглощали обед, переходящий в полдник, и оживлённо делились новостями. Джан сообщила, что её клиент — крутой парень из какой-то уличной банды. Только не из Фазиса, а из города-спутника, почти поглощённого мегаполисом за последние тридцать лет. Чувака звали Батуром. Договорённость сводилась к тому, что Джан оставит товар под скамейкой на набережной, а Батур, если его всё устроило, поменяет один свёрток на другой — с деньгами. Когда заказчик отойдёт с ножом на приличное расстояние, я заберу конверт с кэшем.

Вроде, сюрпризов быть не должно, но мне не нравятся мутные типы. Батур может выкинуть фортель. Уйти, не оставив денег, например. Такой ход прям напрашивается. И здесь, по замыслу Джан, в игру вступаю я. Прижимаю ублюдка к стенке и забираю наши деньги. Разумеется, морфистка предупредила Батура, что её человек будет следить за схроном. Пригрозила, чтобы никаких фокусов. Батур, в свою очередь, тоже начал загибать пальцы. Дескать, товар должен быть качественным, он проверит. Хоть один косяк — и не видать нам бабок. На том и разошлись.

— А по времени что? — спросил я. — После школы — понятие относительное.

— В семь вечера. Как раз стемнеет.

— Мне с вами идти? — с набитым ртом проговорил Фёдор.

— Не вижу смысла, — отрезала Джан. — Уверена, Сергей справится с любой проблемой.

— Если только этот Батур всю свою братву не притащит, — хмыкнул я. — Но из-за одного ножа... маловероятно.

Четыре тысячи, вырученные нами за предыдущий заказ, разлетелись быстро. У меня, во всяком случае. Не полностью разлетелись, но большей частью. А всё потому, что пришлось с нуля обновлять гардероб и спускать наличку в спортивном магазине. Самым дорогим приобретением оказался фехтовальный тренажёр — за эту хрень с меня содрали аж двести семьдесят рублей. Такое чувство, что продаваны решили максимально срубить бабла на самой платёжеспособной аудитории Фазиса — одарённых, практикующих боевые искусства.

— Не притащит, — заявила Джан. — Я ему такие кошмары потом организую, что за ночь поседеет.

— Суровая ты.

— Жизнь такая.

Я уже собирался завести разговор про пистолет, но морфистка сама задала вопрос:

— А что там с пулевыми штуками?

— Набросал эскиз.

— Покажи.

Достаю из нагрудного кармана мятые листки, выдранные из блокнота. Протягиваю девушке. Морфистка отодвигает тарелку с недоеденной гречкой, выхватывает наброски и начинает внимательно изучать. Чем больше моя соседка погружалась в это дело, тем больше вытягивалось её лицо.

— А мне можно посмотреть? — спросил Федя.

Джан передала пареньку общий концепт. Оружейник уставился на ТТ, словно на божественное откровение. Глаза толстяка вновь загорелись неподдельным интересом — так, наверное, сумасшедший учёный смотрит на пробирку, в которой размножаются смертоносные вирусы. Увлекающаяся натура...

— Тут много деталей, — Джан передаёт оружейнику второй лист. — Я запомнила в общих чертах, но... ты уверен, что это работает?

— Ещё как работает, — усмехнулся я, забрасывая в рот кусочек рыбного филе. — Уж поверь.

— Ничего не обещаю, — задумчиво произнесла морфистка. — Я никогда не влезала в чужие сны... настолько глубоко. Всегда думала, что в параллельных мирах живут монстры и туда лучше не соваться.

— Обычные люди там живут, — буркнул я. — Бездари, как мы их называем.

Джан бросила на меня подозрительный взгляд, но смолчала.

Безусловно, девушку терзает любопытство. Она видит перед собой паренька из низов, который непонятным образом расправляется с людьми и владеет знаниями, недоступными для многих. И откуда же я такой взялся? Джан захочет это выяснить. Не удивлюсь, если она из любопытства попробует прогуляться по моим снам. Так, чтобы я не заметил. Женское любопытство — оно такое. Без тормозов.

— Сергею выдали сертификат! — сменил тему Фёдор. — Он мне его показал!

Мальчик хотел похвастаться, но при этом оказал мне услугу. Разговор свернул со скользкой дорожки в принципиально иное русло.

— Какой ещё сертификат? — Джан посмотрела на меня.

— Он теперь зарегистрированный одарённый, — гордо заявил толстяк. — Первый ранг.

— Да ладно, — девушка недоверчиво уставилась на оружейника. Потом — снова на меня. — Ты пробудился?

— Во время боя со Ставриным.

— И кто ты теперь? Что у тебя за дар?

— Вижу сквозь стены. Ну, и хожу через них.

Глаза девушки загорелись лукавым огоньком.

— Покажешь?

— Может, после обеда?

Соседи буквально пригвоздили меня взглядами к столешнице.

— Ладно, — я сдался. — Упыри. Отдохнуть человеку после школы не дадут.

— Ты мне бумажки свои в лицо тычешь, — справедливо заметила Джан. — Федю истязаешь кусаригамами. И ещё называешь нас упырями?

Я молча поднялся со своего места, пересёк кухню, призвал струящуюся во мне силу и... шагнул в комнату Джан. Прямо через стену. Окинул взглядом царящий повсюду срач — нехарактерное для девичьих спален зрелище. И вернулся на кухню тем же путём.

— Огнище! — заорал Фёдор.

— Впечатляет, — кивнула Джан. — Только нефиг шастать по моей спальне. Там сегодня не убрано.

— Только сегодня? — фыркнул я.

Морфистка насупилась.

— Получается, ты сегодня в гимназии не был?

— Меня директор отпустил. Сказал, что без регистрации никак.

— Джан, покажи свой серф, — попросил Федя.

— В другой раз, — отмахнулась девушка.

— А он у тебя есть?

— Конечно. Морфисты по закону не преследуются.

Перебрасываясь взаимными подколками, мы доели обед и сгрузили в мойку грязную посуду. Сегодня перемывать эту гору придётся Джан, что меня невыразимо обрадовало.

***

Созвонившись после обеда с Маро, я нарвался на слугу — то ли дворецкого, то ли секретаря. Пришлось объяснять, кто я такой и зачем звоню. В итоге меня переключили на другую линию, и я сумел пообщаться со своим спарринг-партнёром. Договорились встретиться у пункта проката через два часа. Я прикинул, что до канатки рукой подать, причём мне ехать на одну станцию меньше, чем в прошлый раз. Отсюда вытекает простая мысль: у меня высвобождается час для домашней тренировки. Этот час я благополучно убил на свою новую кусаригаму, метание ножей и танцы с манекеном. В общем, потратил свободное время с пользой, забив на уроки.

Джан забрала мои эскизы и пообещала вплотную заняться вопросом прямо сегодня. Мы рассудили, что будет правильно вначале отыскать людей, которым снятся нужные сны, а потом устроить сбор информации. С последующим сливом в мозг нашего оружейника. В любом случае, нынешний приоритет — кукри.

В урочный час я вышел из дома, добрался до ближайшей станции канатки и поехал в Альпику. Никто за мной не следил, вечер обещал пройти без приключений.

К слову, с телефоном у меня творятся весёлые вещи.

Думаю, все догадались, что Бродяга после смены локации всякий раз подключается к телефонным линиям по новой. И меняет номер. Этот номер вроде как действующий, на него можно позвонить, и всё такое. При этом цифры взяты с потолка, не внесены ни в один телефонный справочник, их нет в реестрах коммутационной службы. Привязка к адресу проживания тоже отсутствует. Иными словами, если бы полиция или некие клановые структуры решили отследить мой звонок, хрен бы у них что получилось.

Я не знаю, есть ли в этом мире определители. К примеру, в моей России АОНы начали появляться лишь в середине «‎девяностых». Поначалу эти штуки радиолюбители собирали дома, потом на рынок вышли частные кооперативы. Здесь же 1978 год на дворе. Так что я сомневаюсь в наличии у отца Маро подобных технологий.

Параноик хренов...

Впрочем, здоровая паранойя ещё никому не повредила.

Маро терпеливо дожидалась меня у прокатной конторы.

— Опаздываешь. На три минуты.

— Ты же бессмертная, — парировал я. — Куда спешишь?

— Уроки делать, — хмыкнула девушка. — Идём.

Хасан был занят — показывал муляжи какому-то хмырю. Насколько я мог судить, хмырь интересовался парными бабочками, и его что-то не устраивало.

Маро увлекла меня в глубину помещения.

— С чем хочешь поработать?

Ответ у меня был заготовлен:

— Давай на танто попрактикуемся. Многие с ними ходят по школе.

Бессмертная кивнула:

— Разумно.

И мы отправились на поиски самурайского кинжала. Чтоб вы понимали, настоящие самураи никогда не воспринимали танто в качестве ножа. Этот клинок использовался для харакири, отрезания голов, добивания врага. Для чего угодно, но только не для дуэлей. Позже танто начали вооружаться купцы и медики — для самообороны. Здесь же, в альтернативной Российской империи, школота активно юзала танто по поводу и без. Многие носили по два таких клинка, а у некоторых аристократок я замечал поясные чехлы с кайкэнами. Ираклий рассказывал мне о школах боя, в которых на танто и кайкэны делался чуть ли не основной упор. А всё потому, что эти штуки удобно применять в людных местах, забитых школьных коридорах, автобусах и переходах между высотками.

Все муляжи были плюс-минус одинаковыми. Тридцать-сорок сантиметров, съёмные рукояти. Клинки обоюдоострые, но в нашем случае — полное отсутствие заточки.

Останавливаюсь перед стойкой с вакидзаси. Изогнутые, напоминающие по форме катану. Были в гимназии ученики, предпочитающие именно такой вариант, несмотря на одностороннюю заточку и увеличенный размер. Да, встречались тридцатисантиметровые вакидзаси. Один сяку, как сказал бы японец. Но гораздо чаще длина таких клинков достигала семидесяти-восьмидесяти сантиметров.

— Вакидзаси? — заинтересовалась Маро.

— Почему нет.

И мы начали выбирать себе инвентарь.

Когда Хасан выпроводил привередливого клиента, мы уже были готовы к трудовым свершениям. Два танто, два вакидзаси. Двуручники меня сегодня не интересовали.

— На шесты не размениваетесь, — хмыкнул старик, подруливая к стойке на своей электроколяске. — Повышаете, так сказать, ставки.

— Хасан! — Маро закатывает глаза. — Ты же знаешь, в какой мы школе учимся.

— Твоё место в кабине механикуса, — отрезал старик. — А не с этой школотой, которая и меч-то правильно держать не умеет. Извини, парень, это не про тебя.

Я промолчал.

И сделал про себя отметку — Маро в прошлом пилотировала этих грёбаных трансформеров. Ударная мощь во вселенной, где все привыкли только мечами размахивать. Наверное, тут бы и крепостные стены сохранились, да только местные интеллектуалы придумали дирижабли. Чёрт, да любой город можно забросать с высоты бомбами! И никто ничего не сделает... Разве что прыгуны на борт телепортируются и вырежут весь экипаж под корень.

— Мы на час-полтора, — предупредила Маро, пока старик методично записывал взятые нами макеты в тетрадку. — Не больше.

— Детка, я тут до десяти вечера сижу. Хоть в темноте маши своими железками.

— Ты сегодня какой-то ворчливый, — заметила Маро.

— Да так... Подняли нервы.

Мы решили не задерживать старика и направились к выходу. Вот только снаружи нас подстерегал сюрприз. Мужик в серой сутане с карманами и нашивками. Короткая стрижка, неприятный взгляд. Я просканировал фигуру типа и пришёл к выводу, что от него можно ждать неприятностей.

На нашем пути стоял инквизитор.