Убийца или жертва?

Глава 1

Время было два часа дня, на улице стояла теплая летняя погода. Немного обдувал ветерок — он был как раз впору в эту середину прекрасного месяца июня. На станции был гул из-за большого количества людей. В этом небольшом по площади городке под названием Усть-Каменогорск и без того было шумно, ведь здесь проживало около 100 тысяч людей, несмотря на такую маленькую площадь. Начался сезон отпусков, каникул и просто отдыха. Все хотели поскорее выбраться из этого маленького городка, чтобы отдохнуть от городской суеты.

Станция была настолько заполнена, что до поезда было сложно протиснуться. Хоть погода и была чудесной, на вокзале было почти невозможно находиться: отовсюду доносятся крики, люди начинают терять сознание в этой тесной давке. Некоторые, не выдержав запаха пота, отходят в сторону, чтобы их не стошнило втайне.

В один из вагонов поезда Усть-Каменогорск — Бухтарма, показав билеты и паспорт проводнику, поднимается среднего телосложения, ростом не больше 176 см, русский парень лет тридцати. Он заходит в вагон, при этом не имея с собой какой-либо сумки или чемодана. Едет он налегке, а это могло означать лишь одно — у него деловая встреча. Время подходило к отправке, на часах показывало 13:50. Вагоны под завязку забились людьми. Все стояли в проходах и махали руками в окно. За окнами стояли родственники, друзья, знакомые, и все радостно махали в ответ. Вот прозвучал громкий гудок, и после слов машиниста о том, что поезд отправляется, начал медленно двигаться.

Невысокий парень среднего телосложения, имеющий русый цвет волос. Стрижка у него была строгая и аккуратная, скорее всего, служил в войсках. Одежда не вызывающая, аккуратно выглаженная. Ехать ему было 5 часов, поэтому он, заправив постель в своем купе, направился в вагон-ресторан, чтобы наконец-то пообедать. Ведь из-за ажиотажа, происходившего на вокзале, он не успел даже воды купить, не то что пообедать.

Проходя через вагоны, находившиеся между его вагоном и вагоном-рестораном, он с трудом протискивался, будто и не уходил со станции. Люди ходили взад-вперед, каждый занимался своим делом. Кто-то заправлял постель, некоторые обедали в своих купе домашней едой, что им положили. Почуяв запах жареной курочки с картошкой, парень чуть слюну не пустил. Сглотнув, ускорил шаг в сторону вагона-ресторана. Перед самым входом в ресторан он случайно наткнулся на девушку, при столкновении она уронила стопку книг. Когда она хотела их поднять, то ударилась лбом в лоб парня, который решил, что должен сам поднять книги.

От удара девушка вскрикнула, парень начал тревожно извиняться, помогая ей встать. Девушка, посмотрев на него с ошарашенным видом, явно не ожидая такой ситуации, начала в голос смеяться. Парень от неожиданности рассмеялся вслед, они переглядывались друг на друга и хохотали ещё сильней, будто у них припадок. Прошло не менее двух минут, как они успокоились и, уже остерегаясь удара, начали поднимать книги с пола. Но широкая улыбка не сходила с их лиц. Парень смотрел на девушку сияющими глазами, полными мягкости и неудержимой радости, какую, судя по нему, он давненько не испытывал. Это была симпатичная девушка чуть ниже его ростом, с крашеным блонндинистым цветом волос и с очень очаровательной улыбкой.

— Милана, — вдруг произнесла девушка и протянула испачканную в блестках руку парню.

Он, не убирая взгляда с её улыбки, протянул руку в ответ и что-то невнятное произнёс от растерянности и её завораживающего взгляда.

— Что вы сказали? — с небольшим смешком переспросила девушка, осознав, что он явно заторможен.

— Роман, — повторил он и, несильно сжав руку, потряс её.

— Немного странный способ познакомиться, подумала бы я, не понимая, что это случайность.

— Да, глупее способа и не придумаешь. Может показаться, что сюжет взят из какойнибудь повседневной мелодрамы.

— И не говорите, — ответила девушка.

— Думаю, я не столь стар, чтобы обращаться ко мне на «вы». Можем перейти на «ты»?

— Да, думаю, можем, — немного эмоционально ответила девушка.

— Ты сегодня уже обедала?

— Еще нет, как раз собиралась после того, как отнесу эти книги в купе.

— О, это здорово! — радостно произнёс Рома. — Пойдем, я помогу тебе, и вместе сходим на обед. Ты ведь не против этой идеи? — неуверенно спросил парень.

— Нет, конечно, я вполне согласна, — спокойно ответила девушка.

Её купе находилось в конце вагона, в котором они находились. В комнате она ехала одна, но при этом вещей там было столько, будто ехало как минимум трое. Верхние полки были заставлены походными сумками, нижние — чемоданами на колёсиках. На одной из кроватей лежал чемодан, заполненный книгами разных сортов: там была как русская литература, так и книги иностранных писателей. Убрав книги в этот чемодан, пара направилась в вагон-ресторан. У Ромы в голове были странные мысли наподобие: «Такое бывает? Такие неожиданные знакомства в таких необычных обстоятельствах...» Он шел и переживал, что спугнет девушку, которая, на его удивление, чем-то зацепила с первых секунд их встречи. Милана, наоборот, была весьма спокойна; казалось, будто такие встречи и ситуации у неё были в порядке вещей.

Войдя в ресторан, они увидели следующую картину: все столики были заняты, но не под завязку — пара свободных мест всё-таки была. Так же, как и во всем поезде, стоял шум, звенели приборы и столовые принадлежности. Через минуту к паре подошел маленький худощавый официант. Он предложил пока занять места за барной стойкой и сделать заказ, уверяя, что, пока заказ будет готовиться, один из столиков точно освободится. От безвыходности они согласились и пошли за барную стойку. Сам ресторан выглядел вполне неплохо, в нем было светло и по-современному — в целом, как хороший ресторан в любом городе. Ожидая официанта с меню, пара упала взглядами на интерьер помещения, в котором они находились. Они пару раз пересеклись взглядами и резко убирали взгляд в сторону. Выглядело это со стороны так, будто два подростка пришли на первое свидание. Это неловкое мгновение прервал официант.

Давая посетителям меню блюд и напитков, он извинялся за такое столь неудобное расположение, но убеждал, что семья за столиком у окна собирается уходить, и они могут занять их место после того, как его подготовят к новым гостям. Пара, кивнув, принялась вдумчиво изучать список предоставленного меню. Немного ознакомившись с данным перечнем блюд, Рома заказал ризотто с грибами и клюквой, а из напитков — чай с облепихой, ведь всё остальное содержало цитрус, на который у парня с детства была сильная аллергия. Милана же долго не могла выбрать блюдо и решила положиться на вкус шефа, так как была не придирчива к еде. Зато напитки она выбрала быстро, ткнув пальцем на яблочный сок и бутылку минеральной воды. Пока они делали заказ, столик у окна действительно освободился, и на нем наводили порядок, подготавливая места к следующим гостям.

Немного подождав, пара стремительно пересела за столик, опасаясь, что его могут занять.

Сев за столик, Рома неожиданно заговорил:

— Прости, такое нельзя спрашивать у девушек, но во избежание неловкостей я должен узнать: сколько тебе лет?

Милана, немного покраснев от столь неожиданного вопроса, уверенным, спокойным голосом ответила:

— Мне через месяц будет двадцать пять лет.

Не скрывая облегчения, Рома выдохнул. Заметив это, девушка тут же задала вопрос:

— Почему такая реакция?

— Ты меня извини, просто выглядишь потрясающе, я даже немного засомневался, есть ли тебе хотя бы 18. Сама понимаешь, в наше время нельзя быть неосторожным, всякое бывает.

— О да, полностью с тобой согласна, сейчас такая молодёжь, что и не определишь на первый взгляд, кому сколько лет.

— Это верно, — подтвердил Рома.

— Куда направляешься? — не дав и секунды пройти с последней фразы, спросил парень.

— Я еду к бабушке в деревню, ей нужна помощь, так как из родственников только у меня нет стабильной работы. Вот я и поехала. А ты куда?

Немного сопоставив количество вещей в комнате девушки и её рассказ, он ответил:

— Я еду по работе в Бухтарму. Мне позвонил знакомый, сказал — есть объект. Вот еду смотреть, по ходу буду решать, браться за него или нет.

Но сам он уже был почти уверен, что возьмется за него, ведь и денег нормально платят, и работа несложная. В Бухтарме и вправду неплохо платили за строительные работы. Пока проходил их диалог, официант уже нёс их блюда. Роме, как он и заказывал, ризотто с грибами и клюквой, салат и облепиховый чай. А Милане, по мнению шефа, должна понравиться его фирменная паста карбонара. При этом официант весело добавил, ставя тарелку на стол:

— Шеф передавал: если после приема пищи вы угадаете, что в этой пасте особенного по сравнению с обычной, то блюдо будет за счет заведения.

Улыбнувшись, девушка одобрительно кивнула головой и не спеша начала пробовать пасту. Насладившись вкусным и не менее сытным обедом, пара позвала официанта, чтобы расплатиться. Подойдя, официант сразу же спросил у девушки:

— Так вы поняли, в чем разница?

— Здесь находится не менее трёх видов сыра вместо одного. Думаю, в этом и есть секрет.

— Ничего себе! Поздравляю, это блюдо за наш счёт.

Рома, не ожидая такого поворота, немного улыбнулся. Вполне довольные окончанием обеда, встав из-за стола, пара направилась на выход. Идя в сторону своих вагонов, они обменялись номерами телефонов. Для двоих это была неожиданная, но не менее приятная встреча. Подойдя к купе Миланы, девушка спросила:

— Не хочешь зайти и продолжить беседу?

Рома не хотел расставаться с девушкой и терять такого собеседника, но он был утомлён, и ему нужно было вздремнуть хотя бы пару часов. Поэтому он отказался от столь восхитительного предложения, но заверил девушку, что он придет до её выхода. Не то чтобы Милану это расстроило, но и радости она не показывала, а, пожелав хорошего сна Роме, зашла в купе со словами:

— Жду следующей встречи!

Гул в вагонах так и не прекращался, всё так же были заполнены проходы. Дойдя до своего купе, Рома лег на кровать и, сам того не заметив, быстро уснул. Проснулся он от сильного шума в поезде. Посмотрев на часы, он был в шоке: вместо двух отведенных часов для сна он проспал почти четыре часа. Время близилось к его остановке. Он встал с мыслью о том, что Милана могла уже сойти с поезда, ведь её остановка была как раз та, на которой сейчас стоял поезд. Он, торопясь, прошел следующие два вагона, надеясь, что она ещё не вышла, но, к его сожалению, в купе было пусто — ни сумок, ни вещей там уже не было. Осознав, что она уже вышла, он быстро покинул поезд и пошел в обратную сторону, осматриваясь по сторонам в надежде увидеть её. Но Миланы там уже не было.

С грустным лицом, опечаленный, он зашел в поезд, думая, что упустил шанс поближе познакомиться с этой невероятной девушкой. Зайдя в купе, в первую очередь он взял телефон в руки и сразу же улыбнулся, увидев смс: «Незнакомый парень Рома, спасибо за хорошую компанию, отлично провела время».

Глаза Ромы наполнились радостью он читая это сообщение, еще больше улыбался. По его покрасневшим щекам можно было понять — он был смущен. Прочитав сообщение еще несколько раз, он ответил: «Встреча и знакомство было весьма удачным, очень сожалею, что проспал твой выход. Сам не пойму, как так произошло, видимо, сильно вымотался. Встреча состоится в ближайший месяц, когда буду возвращаться с работы. Зайду к тебе, проведаем бабушку вместе. Бабушке передавай привет от незнакомца, который под предлогом помочь чуть не разбил тебе лоб. Буду ждать нашей встречи!»

Глава 2 Загородное поместье

Отправив сообщение, Рома стал готовиться к выходу. Прибрал постель и вышел в коридор, смотря в окно, в котором с большой скоростью пролетали прекрасные пейзажи Восточного Казахстана. Через двадцать минут поезд остановился на станции Бухтарма. Не спеша Рома сошел на перрон. Вокзал не представлял собой ничего выдающегося: серые бледные здания, вокруг которых стояли лавочки с навесом, стоял обычные привокзальный магазинчик с напитками и сигаретами Если бы Рома не знал куда приехал он бы подумал что его привезли в очень скучный мрачный город На улице начинало смеркаться. Рома созвонился с заказчиком сообщить что он приехал, чтоб его кто нибудь встретил. Хоть Рома и не первый в этом месте, сильно в этом городе он еще не мог ориентироваться. Заказчик попросил подождать минут тридцать, что он сам за ним придёт. Очевидно что парень не мог отказать да и живот начал по тихоньку говорить что самое время поужинать. Так как на вокзале находилась столовая для водителей. Рома пошел туда в надежде что там будут его любимые манты, он уже пару раз брал их в этом месте они ему очень понравились. Зайдя в столовую он заметил что с последнего его визита в этом месте очень сильно всё изменилось. Изменился дизайн, интерьер стал на много люднее свежее, столы были новые судя по дереву из дуба. Блюда теперь были не в меню а стояли на прилавках чемто напоминало шведский стол. Не долго думая он заказал себе порцию мантов с говядиной салат из овощей и чтоб не много взбодриться кружку кофе. Оплатив Рома сел за столик у окна и любуясь видом на полностью покрытые зеленью горы принялся за манты. На вкус они конечно не те что он ел раньше но тоже очень вкусно приготовлены, допивая кофе у парня зазвонил телефон, это был заказчик Он приехал и ждал его на парковке у входа на вокзал Допив кофе Рома быстрым шагом покинул заведения оставив за собой слова благодарности поварам Подойдя на парковку он прокинул взгляд по сторонам Из черной большой машины марки Лэнд ровер вышел высокий парень лет 25ти одет он был вполне обычно серые треко, белая футболка и слегка синеватого оттенка рубашка, на груди висели черные очки судя по виду не из дешевых.

— Здравствуйте Сергей произнес мужчина с очками протягивая руку — Роман Пожав руки Сергей рукой указав на машину пригласил парня сесть. По пути к дому Сергея они говорили о объекте и в чем заключается работа что требует полной замены что частичной и что нужно построить с нуля. Рома как человек с опытом давал некие советы как правильно будет сделать и сколько на это примерно уйдёт времени. Но добавил что точные сроки, и все детали скажет после осмотра и замера объема работы.

Сергей рассказал, что на территории находится четыре домика: в одном живет он сам, три других предназначены для родственников и гостей. Но сейчас, так как идет стройка, в одном из домиков живут четыре человека — это ребята-бетонщики, спокойные, добрые парни, как объяснил Сергей. Помимо них, там жил сторож дядя Гена и Галина Васильевна, которая следила за чистотой и уютом на участке.

За разговорами Рома и не заметил, как они уже стояли у высоких ворот. На них было много кованых изделий и разных узоров из железных пластин. Прошло несколько секунд, и створки открылись. Еще мгновение — и они уже в окружении прекрасного леса, газонной зоны и домиков из бруса. Когда они вышли из машины, к ним сразу подошла женщина, на вид лет сорока пяти. Это была та самая Галина Васильевна. Она пришла сообщить, что фонтан, стоящий посредине пруда, перестал работать, на что Сергей ответил:

— Я знаю, Галина Васильевна, я уже звонил мастеру. Сегодня-завтра он приедет и все починит.

Галина Васильевна походила на очень порядочную женщину. Сильный характер и любовь к своему делу читались в её Глазах. Про таких ещё говорят: она сгорит на любимой работе. Ростом она была невысокой, носила соломенную шляпу с бантом, а на боку у неё висела сумочка для огородного инвентаря. Складной ножик, маленькая тяпка и лопатка торчали на её ремне садовода.

— Я могу вам чем-то помочь? — спросила она у своего начальника своим немного грубоватым, но все же женственным голосом.

— Да, я как раз хотел идти к вам. Это Роман, новый строитель, будет некоторое время жить здесь. Не могли бы вы подготовить спальное место в свободном домике рядом с озером?

— Да, хорошо, сейчас этим займусь.

— Ах да, и попросите нашего сторожа затопить баню. Вы же не против сходить в баню, Роман?

— Ой, что вы, я только с радостью! — стал отвечать парень. — Давненько я в бане не был, с удовольствием сходил бы. А у вас случайно веничка не найдется? Хотелось бы попариться как следует.

— Думаю, парочка найдется, — с улыбкой ответил Сергей.

Галина Васильевна, кивнув головой, стала удаляться в сторону домика, где находился сторож.

— Ну что, пойдемте, пока я гляну на ваше рабочее место?

— Думаю, уже поздновато, замеры я все равно сегодня не сниму.

На улице и вправду уже было темно. Хоть на участке и горели фонари, под таким светом было бы весьма неудобно что-либо делать.

— Да, вы правы. Тогда я предлагаю пройти на летнюю беседку, попить чаю и обсудить ваши идеи по замене крыши.

Сергей о строительстве говорил так, будто отлично разбирался в этой трудной, тонкой работе, хотя не имел понятия, как строить что-то своими руками. Всё, что у него было, досталось от родителей. Они владели крупным бизнесом: у отца была компания по продаже заграничных машин, у матери — филиалы цветочных магазинов по всей стране. В скором времени после развода они мерились подарками перед своим единственным ребенком. Поэтому Сергей не знал, что такое зарабатывать физическим трудом. В 20 лет, после того как его отчислили из университета, отец устроил его к себе на должность администратора. С тех пор он раз в месяц заезжал в салон, проверял документацию и уезжал.

Усевшись за стол на летней кухне, Сергей ушел в домик за самоваром и чайными принадлежностями. Роман с серьезным лицом вертел головой, рассматривая строения и территорию участка. Хотя он уже и привык к таким местам, его каждый раз удивляло, откуда у людей столько денег, чтобы содержать подобные угодья. Пока он размышлял, Сергей уже принес самовар и вытаскивал из холодильника, судя по всему, всё, что там было. Не прошло и пяти минут, как на столе появились колбасы разного вида, сыры сортов пяти, красная и черная икра, а также салаты, названия которых Роман не знал, но на вид они были очень аппетитными. В этот момент он подумал, что если бы знал, как его будут здесь кормить, то не набивал бы желудок в поезде. Отказываться было неудобно, поэтому он с удовольствием сделал себе бутерброд и принялся запивать его вкусным чаем.

Сергей тем временем начал показывать в телефоне фото здания, которое планировал построить. Рома с нотками гордости отвечал, что это проще простого — у него уже был опыт в подобных проектах. Но уточнил, что ему нужен будет помощник. Сергей, не задумываясь, быстро сказал:

— Возьмите человека из тех, что здесь работают, думаю, никто не откажет.

— Большое спасибо за предложение, но у меня есть человек, с которым мы частенько работаем. Позову лучше его, он не откажется, — немного улыбнувшись, сказал Рома.

— А, так это замечательно! Завтра же позвоните, предупредите своего человека.

— Да, завтра с утра ему позвоню, — допивая свой чай, сказал Рома и начал вставать из-за стола. — А где у вас здесь можно выкурить сигаретку? — неожиданно спросил он.

— Да хоть где, — ответил Сергей, удивленно смотря на Рому. — Думал, вы не курите. По крайней мере, от вас не пахнет табаком, да и не выглядите вы как заядлый курильщик, — убирая со стола, говорил Сергей.

— Ну да, я очень редко употребляю этот ядовитый дым, по праздникам могу иногда, на свежем воздухе, как здесь у вас, — ответил Рома. На его щеках было видно небольшое покраснение. — А вы? — робко спросил Роман, пуская дым в темное небо, покрытое множеством ярких звёзд.

— Я нет, никогда сигареты не пробовал. У знакомого один раз пробовал электронную — вместо дыма пар такой, со вкусами еще.

— Да, да, слышал, они сейчас популярны.

— Так вот, попробовал, так у меня чуть легкие не выпрыгнули. Тогда-то я и понял окончательно, что курение — не моё, — смеясь, рассказывал Сергей.

— Ну и правильно, — махнув рукой, сказал Рома и снова затянулся.

— Кхе-кхе-кхе, — подойдя к ним, стала нарочито кашлять Галина Васильевна. — Ну и накурили вы здесь! — не скрывая осуждения, произнесла женщина.

— Ой, да что вы, — вступился за Рому Сергей. — Вам ли не привыкать? Парни, что бетон заливают, по четыре пачки в день выкуривают, а Роман — очень редко.

— Это да, с теми парнями невозможно рядом находиться, особенно после обеда. Покупают и сидят вчетвером, по две, а то и по три сигареты подряд выкуривают, — закатывая глаза, сказала Галина Васильевна. — Я вообще что пришла-то: домик подготовила, постель застелила, и Гена сказал, что через 10 минут будет баня готова.

— Замечательно! — со сказочной улыбкой начал говорить Сергей. — Ну всё, огромное вам спасибо, Галина Васильевна, на сегодня я вас больше не держу, можете идти.

— Спасибо, увидимся завтра, — оборачиваясь, сказала Галина Васильевна и стала удаляться в сторону выхода.

— А она что, не здесь живёт? — удивленно спросил Рома.

— Нет, Галина Васильевна живёт на соседней улице, у неё там вся семья: муж, двое детей и родители. Она поэтому здесь работать согласилась, чтобы поближе к ним быть. Всё-таки возраст, мало ли что может случиться.

— Это да, — тяжело выдохнув, ответил Рома. У него уже у самого родители были в пенсионном возрасте, и он прекрасно понимал её переживания. — Ну что, пойдемте в баню?

Указывая рукой в сторону домика, из трубы которого клубами шел дым, Сергей ответил:

— Да, думаю, пора.

И Рома направился вслед за ним. У бани они встретили Геннадия — того самого сторожа. На вид ему было лет 50–55, низкого роста, с морщинистым лицом и седеющей головой. Он стоял в трико и тельняшке синего цвета. Лицо его казалось сосредоточенным и неглупым.

— Всё, Серега, — произнес хриплым голосом Геннадий, — баня готова.

— Спасибо, дядь Ген, — протягивая для пожатия руку, ответил Сергей. Рома, услышав их простое общение, понял, что знакомы они не один год. — А веники вы запарили? — быстро и неуверенно спросил Рома.

— Да, один берёзовый, один дубовый лежат там в тазике. Но советую начать с березового, он распарит тело и заодно подготовит кожу для более жёсткого веника, — объяснил дядя Гена.

Рома был еще тем любителем бани, поэтому сам знал все эти тонкости и любезно поблагодарил сторожа.

— Ребята со второго домика все пришли? — спросил Сергей у дяди Гены. Тот, немного подумав, ответил:

— Видел, как трое пришли, насчет четвертого не уверен.

— Ну хорошо, проверь, все ли четверо здесь, и если они тут, можешь закрывать ворота на затвор. Галина Васильевна уже ушла домой.

— Хорошо, — ответил сторож и, несмотря на возраст, бодро пошагал к домику в конце участка.

— А что, у вас здесь лазают по домам? — удивленно спросил Рома.

— Нет, последний случай был 5 лет назад, но, как говорит мой отец, лишняя осторожность не повредит.

— Ну и то верно, — ответил Рома и начал подниматься по деревянной лестнице.

Баня изнутри выглядела совершенно обычной: на полках лежали тазики и ковшик, в одном из тазов, как и сказал дядя Гена, мокли веники.

— Ну, друг мой, пока прогреваетесь, расскажите о себе, — сказал Сергей, размещаясь поудобнее на полке и осознавая, что баню дядя Гена затопил на славу.

— Да особо-то нечего рассказывать, — ответил Рома и сразу продолжил: — Родился в семье рабочих, родители переехали в Усть-Каменогорск, когда мне было 6 лет. Отучился там в средней школе до 11 класса, поступил в университет, откуда из-за непосещаемости меня отчислили. Сразу после этого поступил в полицейскую академию, там отучился 4 года, после пошел работать. Проработал 2 года следователем, устал от суеты в органах, пришлось уйти. Походив без дела пару месяцев, начал работать с другом, ездить в командировки. Проработав два года, уже сам стал искать заказы. Вот уже второй год пошел, как самостоятельно работаю. Иногда, где много объемов, зову знакомых на помощь.

— А вы работали в органах? — удивленно спросил Сергей.

— Да, было дело. Отец настоял, да и я против не был, но как-то не сложилось. В то время ещё девушка появилась, она постоянно пилила, что дома не нахожусь, якобы целыми днями на работе. Хотя так и было — у следователей работы было хоть отбавляй, иногда даже пообедать не успевал. Из-за этого и ушел. Но знаете, по сей день ни разу не пожалел. А у тебя что? Рассказывай, — ложась на полок, спросил Рома.

— Да у меня скучная жизнь. Родился в Усть-Каменогорске. Родители развелись, когда мне было 10 лет, остался жить с отцом, но мама на все праздники приезжала с подарками. Закончив школу с отличием, родители совместно подарили мне первую машину и оплатили учебу за границей. Сразу уехал учиться в Россию, отучился 2 курса, познакомился с девушкой, из-за отношений бросил учебу. Приехал знакомить её с родителями, а они, подумав, что дело дойдет до свадьбы, подарили мне вот этот участок. Ну, я тогда был ослеплен любовью и сразу начал здесь строить дом, высаживать газон, поставил фонтан. Но через полгода мы разошлись, и оказалось — я все это делал для себя. Родители, конечно, были не в восторге от новости, но, посмотрев, сколько сил и денег я вложил в участок, не стали его забирать. Сказали, что это подарок, мол, делай с ним всё, что захочешь. После расставания думал продать его и купить квартиру в Москве, полностью переехать туда, начать свой бизнес. Но, взглянув на эту красоту, не смог. Решил, что доведу до идеала, и когда появятся жена и дети, у нас уже будет готовый семейный участок на берегу озера, — выдохнув и вытирая пот со лба, сказал Сергей.

— А говорите, нет ничего интересного! Да у вас жизнь поинтересней моей будет, — заметил Рома. — Вы бы не могли пройтись по мне веничками? Да сил не жалейте.

— Ну смотрите сами, сами попросили, — сказал Сергей и, взяв веник, начал обильно парить и без того красную спину Ромы.

Закончив, Рома встал, облился холодной водой и сказал, что можно идти на выход. Сергей не стал возражать. Через пять минут, уже обдавая тела свежим, чистым ночным воздухом на крыльце бани, глубоко выдыхая, Рома произнес:

— Да-а, теперь можно и подремать. Спасибо за вечер и за баню, я пойду спать.

— Да что вы, бросьте. Доброй ночи.

Оба отправились по своим домикам. Ночью Рома не мог нормально уснуть — то ли из-за непривычного климата, то ли из-за местоположения. Всю ночь он проворочался в кровати и лишь часов в 6 утра смог наконец провалиться в сон.

Глава 3 Кровавое проишествие

Проснулся он от красивого пения птиц. Взглянул на время — на часах было 9 часов утра. Он не торопясь встал, умылся, вышел на улицу. Там уже вовсю кипела жизнь: Галина Васильевна поливала газон и цветы, дядя Гена около своего домика рубил дрова. Четверо рабочих, судя по работающей бетономешалке, вели бетонные работы.

— Как спалось? — громко со стороны крикнул Сергей, который, судя по всему, тоже только встал.

Рома, чуток испугавшись, подбирал слова:

— Знаете, не очень. Всю ночь ворочался, только под утро заснул, — сказал Рома.

— Да? Странно, обычно все спят как младенцы. Вы уже завтракали?

— Нет, только собирался идти.

— Ну вот и хорошо, пойдем вместе. Галина Васильевна там омлет приготовила.

Протерев глаза, Рома с Сергеем пошли на веранду. Там уже был накрыт стол: стояла всё та же икра с колбасой и сыром, а посредине стояла сковорода с очень аппетитным омлетом, посыпанным зеленью. Усевшись за стол, приятели за 10 минут съели омлет вприкуску с бутербродами, запивая ароматным травяным чаем. Встав из-за стола и достав рулетку из кармана, Рома сказал:

— Ну, пора за дело, — и вместе с Сергеем направился к домику, где требовался ремонт.

В этот день ничего интересного не происводило, за исключением пары моментов. После обеда рабочие громко о чем-то спорили, и слышались маты в их беседе. Рома это слышал, потому что считал материал в соседнем домике. А вторым моментом был приезд напарника Ромы, которого он позвал утром.

Вечером все рабочие ушли, Сергей тоже не появлялся. Рома со своим знакомым, имя которого Егор, решили выпить по баночке пива на ночь. Егор — это парень лет 28, ростом был схож с Ромой, телосложением был худощав, на голове были кучерявые волосы от природы. Он был соседом и другом Ромы. Собравшись, они пошли в город — к счастью, до города было недалеко, минут 15-20 ходьбы. Дойдя до магазина, Рома увидел в баре, что находился рядом, знакомые лица: это были рабочие парни-бетонщики Сергея. «Так вот как они проводят свободное время», — подумал про себя Рома и зашел в магазин. Стоя на кассе, Рома достал телефон и начал звонить.

— Кому это ты на ночь глядя? — спросил Егор.

— Да Сергею, спросить, не хочет ли он к нам присоединиться.

Но Сергей не брал трубку.

— Ладно, возьмем побольше на всякий случай, вдруг появится.

Взяв 6 литров пива, сыр чечил и сухарики нескольких вкусов, парни отправились назад. У Ромы это уже было как традиция — после первого рабочего дня на объекте нужно хоть баночку, но все-таки выпить пива. К большим воротам они подошли уже через 15 минут, но, дернув за ручку, Рома понял, что дядя Гена уже закрыл засов, думая, что все уже спят. Постучав первые пару раз, реакции не получили, и лишь на третий услышали голос дяди Гены:

— Да иду, иду, не тарабаньте!

— Зайдя, дядя Гена начал смеяться:

— А я-то думаю, кого это на ночь глядя принесло! Думал, вы уже спите.

— Да вот, решили пивка для крепкого сна выпить, — смеясь, ответил Рома. — Не хотите с нами?

— Ох, спасибо, ребятки, но, видите ли, мне дома категорически алкоголя не льют, а то последствия будут не лучшие.

— А, вон оно что. Ну, если что, мы на веранде.

Поговорив со сторожем, Рома попросил не закрывать пока ворота на засов, объяснив это тем, что рабочие ещё гуляют в городе, и если они придут, то будут сильно шуметь, пытаясь докричаться до сторожа, и тем самым разбудят весь участок. Старик, недолго думая, согласился и добавил, что сам Сергей сегодня уехал ночевать в город — друг пригласил его кататься на яхте, так что сегодня они на участке одни. Усевшись на веранде, Рома с Егором начали пить пиво, разговаривая о жизни, о работе и о планах на будущее. Не заметив, как пролетело время, на часах было уже 1:30 ночи. Парни, собрав мусор со стола, отправились спать.

Легли они в разные комнаты. Рома зашел в комнату, лег на кровать и мгновенно уснул. Проснулся он от странных звуков. Взглянув на телефон, время показывало 2:47 ночи. Звуки были глухими, похожими на стук со стороны соседнего домика. Рома, подумав, что это пришли пьяные рабочие и буянят у себя в домике, перевернулся на другой бок и снова уснул.

Утро началось не с кофе и даже не с омлета Галины Васильевны. Рома проснулся в 8:30 утра. Егор уже сидел на крыльце и пил чай. Рома, умывшись, подошел к нему:

— Доброе утро. А где Галина Васильевна? Что-то стола не видно накрытого, да и тишина какая-то подозрительная на участке.

— Да сам не знаю, — ответил Егор. — Я проснулся минут 30 назад, никого не видел. Бетономешалка тоже не работает.

В этот момент открылись ворота, и на участок зашел Сергей. На нем была всё та же одежда, лицо было помятым, глаза заспанными. Он медленно шел, озираясь по сторонам.

— О, Сергей, доброе утро! — крикнул Рома. — А где Галина Васильевна? Завтрака нет, мы уже проголодались.

Сергей, подойдя к парням, удивленно ответил:

— В смысле нет? Она должна быть здесь. Мне она не писала, что задерживается или берет выходной.

Сергей достал телефон и начал проверять сообщения. Вдруг со стороны бани раздался дикий, истошный крик. Парни от неожиданности вздрогнули и переглянулись. Через секунду из-за угла бани выбежал дядя Гена. Лицо его было бледным как полотно, руки тряслись, он тяжело дышал и едва держался на ногах. Подбежав к парням, он хриплым, срывающимся голосом закричал:

— Там... там... Галина Васильевна! Я хотел дров натаскать... а там она!

— Егор, останься с дядей Геной, успокой его! Сергей, за мной!

Рома бросился к бане, Сергей бежал следом. Забежав в предбанник, Рома открыл дверь в саму баню и замер от шока. На полу, в луже крови, лежала Галина Васильевна. Её глаза были приоткрыты, но в них уже не было жизни — лишь багровая пелена. На голове, в районе виска, виднелась страшная рваная рана, из которой все еще сочилась кровь. Весь её сарафан был хаотично пропитан кровью. Рядом лежал тяжелый ковшик, тоже испачканный в крови. Галина Васильевна была мертва.

Глава 4 Повторный допрос и блокнот следователя

Сергей, заглянув через плечо Ромы, позеленел и выбежал на улицу, где его тут же стошнило. Рома, сохранив хладнокровие благодаря прошлому опыту работы следователем, сразу вышел из бани, закрыв дверь, чтобы никто не затоптал следы.

— Сергей, звони в полицию и скорую! Быстро! — крикнул Рома.

Сергей дрожащими руками достал телефон и начал набирать номер. Рома тем временем направился ко второму домику, где жили рабочие. Дверь была закрыта изнутри. Рома начал сильно стучать. Через минуту дверь открыл один из рабочих, Михаил, с заспанным лицом и сильным запахом перегара.

— Что надо? — недовольно спросил он.

— Вставайте все! Быстро на улицу! У нас ЧП — Галина Васильевна мертва, её убили в бане! — громко и четко произнес Рома.

Михаил мгновенно протрезвел, лицо его вытянулось от страха. В домике начался шум, рабочие начали спешно одеваться и выходить на улицу. Через 20 минут к участку с сиренами подъехали две полицейские машины и скорая помощь. Из первой машины вышел мужчина в гражданской одежде, но в полицейской фуражке. Рома, посмотрев на него, не поверил своим глазам — это был Сава, его старый друг по академии, с которым они вместе учились и начинали службу.

— Рома? Ты что здесь делаешь? — удивленно спросил Сава, подбегая к другу и жмя ему руку.

— Да вот, приехал крышу крыть, а тут такое... — грустно ответил Рома. — Пойдем, я покажу, где тело.

Сава скомандовал экспертам начать осмотр места происшествия, а сам вместе с Ромой пошел в беседку, чтобы начать опрос свидетелей. Рома, как бывший следователь, вызвался помогать другу, и Сава был только рад такому помощнику.

Первым вызвали Егора. Он рассказал всё, как было: как ходили в магазин, как пили пиво на веранде, как Рома просил сторожа не закрывать ворота. Также он упомянул, что лег спать около 1:30 и ничего подозрительного ночью не слышал, спал крепко.

Вслед задавали вопросы Сергею. Хозяин участка, бледный, после успокоительных, пояснил:

— Вчера около пяти вечера уехал на день рождения друга. Мы праздновали на теплоходе «Восход» до двух часов ночи, потом поехали к нему на квартиру. До пяти утра выпивали, там я и уснул. Проснулся, приехал сюда, а тут такое...

— Следующим зашел дядя Гена. Старик до сих пор не мог прийти в себя, его руки дрожали.

— Дядь Ген, расскажите, как вы нашли тело и кто заходил ночью, — мягко попросил Сава.

— Да я как обычно... Утром встал, пошел дрова колоть. Думаю, дай в баню зайду, посмотрю, всё ли там прибрано после вчерашнего. Захожу — а там Галина Васильевна лежит... вся в крови... — старик всхлипнул. — А ночью... Ночью я в районе двух часов ждал работяг из бара. В 2:20 они приползли мертвецки пьяные, я их пожурил. Но самое главное — их было всего пятеро! Шестого их напарника, Вадима, с ними не было. Он как ушел со всеми в бар, так назад и не вернулся.

Сава и Роман переглянулись. Это была очень важная зацепка. Они начали поочередно вызывать оставшихся бетонщиков — Михаила, Григория, Александра и Геннадия. Все они, мучаясь от жуткого похмелья, утверждали одно и то же: в баре сильно перебрали, Вадим крутился возле барменши, получил отказ, устроил небольшой скандал, а куда делся потом — никто не помнит, так как они сами едва держались на ногах и ушли из бара без него.

Сава задумчиво перелистал свой блокнот с записями и показал Роме:

Сторож Геннадий — мотива нет, алиби на ночь сомнительное (смотрел ТВ один).

Вадим (шестой рабочий) — отсутствует, главный подозреваемый, местонахождение неизвестно.

Сергей (хозяин) — алиби подтверждается гостями с теплохода.

Александр, Михаил, Григорий — мотив отсутствует, спали в состоянии алкогольного опьянения.

Напротив имени «Вадим» Сава ручкой размашисто вывел: «Убийца или жертва? Когда ушел?»

В самом конце блокнота стояла отметка: «Повторный допрос. Взять росписи: Сторож Геннадий, Вадим, Александр, Михаил, Григорий».

Прочитав эти пункты, Роман закрыл блокнот, посмотрел на друга и с уважением произнес:

— Хорошая работа. Теперь я точно понимаю, почему тебя называют лучшим следователем области.

— Ой, да брось ты, не преувеличивай, — грустно улыбнулся Сава. — Я все еще помню, сколько глухарей ты раскрыл, когда сам служил.

— Да... Было время, — тихо выдохнул Роман, глядя в окно на оцепленную полицией баню. — Слушай, пока твой помощник Паша готовит официальный отчет по экспертизе... Может, съездим в город и пообедаем? А то на месте преступления трапезничать как-то не по себе.

— Хорошая идея, — подал голос Егор.

— Ну, в город так в город, — согласился Сава. — Только соберу всех на минуту. Хочу сказать им, что мне уже известно, кто убийца. Хочу напоследок взглянуть на их реакцию...

Этот трюк меня еще никогда не подводил.

Глава 5 Экспертиза и тайны предбанника

Обед в городском кафе прошёл в гнетущем молчании. Роман почти не притронулся к еде, лишь задумчиво гонял вилкой остывшие макароны и прокручивал в голове детали утреннего осмотра. Будучи в прошлом следователем, он остро чувствовал: в этом деле слишком много белых пятен. Логика ломалась на мелких нестыковках, которые обыватель бы и не заметил, но для опытного сыщика они звенели тревожным колокольчиком.

Почему Галина Васильевна, которая, по словам хозяина участка, жила на соседней улице и спешила к семье, вообще оказалась в бане глубокой ночью? Зачем Вадиму, если это был он, нападать на пожилую женщину-экономку?

Когда оперативная машина Савы затормозила у массивных кованых ворот объекта, Роман первым вышел на гравийную дорожку. Воздух на участке казался липким и тяжёлым, несмотря на свежий ветер с водохранилища. Строители-бетонщики уныло курили на крыльце своего домика, стараясь не смотреть в сторону оцепленной бани. Сергей, бледный и осунувшийся, сидел на летней веранде, бессмысленно глядя в чашку со старым чаем.

Сава сразу направился к своей оперативной группе. Помощник следователя, молодой лейтенант Паша, как раз заканчивал протоколировать первые результаты судебно-медицинского осмотра, примостив планшет на деревянные перила крыльца. Завидев начальство, он торопливо поправил фуражку и перешёл на заговорщический полушёпот.

— Савелий Петрович, тут такое дело… — Паша осторожно отвёл начальника и Романа в сторону, под тень развесистой берёзы. — Эксперт закончил предварительный осмотр тела и предбанника. На голове погибшей Галины Васильевны действительно след от удара тяжёлым ковшиком. Черепно-мозговая травма, рваная рана виска, мгновенная смерть. Но это не всё. На кушетке в предбаннике, прямо под сложенным махровым полотенцем, обнаружен использованный презерватив.

Сава нахмурился, его брови сошлись на переносице, а Роман резко поднял глаза, мгновенно включившись в аналитический режим:

— Биологические следы сняли?

— Да, сняли аккуратно, отправили на экспресс-анализ в передвижную криминалистическую лабораторию, она сейчас на въезде в посёлок стоит, — закивал Паша, довольный тем, что принёс важную зацепку. — И ещё кое-что. В мусорном ведре под раковиной нашли обёртку от него. Самое странное, что Галина Васильевна, по словам её мужа, которого местный участковый уже успел опросить, — женщина строгих, даже пуританских правил. Дома идеальный порядок, тридцать лет в браке. Но эксперт утверждает категорически: соитие произошло незадолго до убийства, буквально за полчаса-час. То есть кровь ещё не успела свернуться, когда это случилось.

Роман молча отошёл к широкому окну веранды. Он заложил руки за спину и стал пристально наблюдать за томящимися во дворе рабочими. Михаил нервно переминался с ноги на ногу, Александр хмуро разглядывал свои носки ботинок. Где-то среди них должен был быть Вадим, но его место пустовало.

— Значит, мотив может быть личным. Ревность, внезапная вспышка агрессии или застарелый конфликт на сексуальной почве, — негромко, словно рассуждая сам с собой, произнёс Роман. — Обычное ограбление или случайная пьяная драка так не выглядят. Сава, послушай, помнишь утренний допрос сторожа Гены? Когда мы его расспрашивали, он говорил, что пришёл утром проверить, всё ли прибрано в бане. Зачем старому сторожу проверять чистоту в бане спозаранку, если на участке есть экономка, в чьи обязанности это прямо входит? Более того, вчера вечером Гена сам говорил нам, что баня убрана и готова. Что-то тут не вяжется.

Сава молча вытащил из кармана пиджака свой потёртый блокнот и быстро перелистнул несколько страниц, исписанных убористым почерком. Взгляд его зацепился за утреннюю строчку, подчёркнутую красным карандашом: *«Сторож Геннадий — алиби сомнительное. Ночью якобы смотрел телевизор один в сторожке»*.

— Вызываем Геннадия на повторный допрос. Немедленно, — жёстко скомандовал Сава Паше. — Организуй место в беседке. Чтобы никаких лишних ушей.

В бревенчатой беседке, окружённой кустами цветущей сирени, было прохладно. Когда пожилой сторож зашёл внутрь, Роман сразу заметил перемену в его поведении. Вчерашняя напускная бодрость, тельняшка наперевес и уверенные рассуждения о банных вениках испарились. Сейчас его походка уже не казалась такой уверенной. Старик заметно сдал, словно уменьшился в размерах. Он робко присел на самый край деревянного стула, низко опустив седую голову и судорожно комкая в узловатых, запятнанных мазутом пальцах подол синей тельняшки.

Сава сел напротив, положив руки на стол. Роман остался стоять у входа, прислонившись плечом к резной опоре беседки и внимательно фиксируя каждое мимическое движение старика.

— Геннадий Иванович, — мягко, почти по-отцовски, но с тяжёлым судебным нажимом начал Сава. — Мы только что получили первые данные от наших экспертов-криминалистов. В бане найдены неопровержимые, я подчёркиваю, материальные доказательства того, что у Галины Васильевны незадолго до смерти был мужчина. И этот мужчина оставил свои биологические следы прямо на месте преступления. Мобильная лаборатория выдаст точный результат ДНК через сорок минут. Вы ведь понимаете, что против науки не пойдёшь? Вы хотите нам что-то рассказать до того, как придут официальные бумаги из лаборатории? Это зачтётся как добровольное содействие следствию.

Лицо старика мгновенно изменилось. Оно пошло серыми пятнами, кожа обтянула скулы, и казалось, будто из его груди разом выпустили весь воздух. Многочисленные морщины на лице стали глубже, превратившись в тёмные борозды. Геннадий зажмурился, с силой закрыл лицо дрожащими ладонями и тяжело, с хрипом задышал, раскачиваясь взад-вперёд на стуле.

— Господи... — наконец прохрипел Гена, и в его голосе прорезалось неподдельное отчаяние. — Не думал я, не гадал, что на старости лет такой позор наружу вылезет. Муж её, Петро... дети взрослые, внуки... Они же узнают ведь всё. Как людям в глаза смотреть?

Роман сделал шаг вперёд, его голос прозвучал сухо и прямо:

— Значит, презерватив ваш, Геннадий Иванович?

Гена замер, затем медленно, будто через силу, опустил руки и едва заметно кивнул.

— Наш это был... секрет ломаный, — тихо, почти шёпотом заговорил старик, уставившись в деревянный пол беседки. — Мы с Галей уже года два как... Ну, понимаете, мужики, дело-то житейское, хоть и грешное. Муж у неё Петро — горький пьяница, как зальёт зенки, так и спит сутками напролёт, руки распускает. А мы здесь, на участке у Сергея, почитай, целыми днями вдвоём. То забор подправить, то в парнике помочь. Слово за слово, чаю попьем, поплачется она мне в плечо... так и сошлись. Старые дураки, на седьмом десятке туда же. Вчера вечером, когда все рабочие в город потянулись, и Серега на свою гулянку уехал, мы в предбаннике и встретились. Затопил я баньку, Галя пришла. Грешны, каюсь перед Богом и пред вами! Но я не убивал её, клянусь вам всем, что у меня осталось!

Старик вскинул полные слёз глаза на Саву, ища поддержки.

— Я ушёл к себе в сторожку ровно в два часа ночи, аккурат перед тем, как работяги из пивнухи притащились. Галя оставалась в предбаннике, она женщина чистоплотная, хотела немного прибраться после нас, полотенца в стирку закинуть и пойти домой, благо идти-то всего ничего, на соседнюю улицу. Я её живой оставил! Слышите? Живой! Она ещё улыбалась мне на прощание...

Роман внимательно, не мигая, смотрел на сторожа, анализируя его жестикуляцию и интонации. Прошлое следователя подсказывало ему: в этих горьких словах была чистая, неприкрытая правда. Старик действительно любил погибшую и искренне оплакивал её. Однако намётанный глаз Романа уловил едва заметное колебание, когда Гена говорил о своём возвращении в сторожку. Что-то старик всё равно недоговаривал, какая-то деталь осталась зажатой в его памяти из-за страха или шока.

Сава тяжело вздохнул, закрыл блокнот и сделал короткий знак стоявшему у двери Паше.

— Ладно, Геннадий Иванович, мы вас услышали. Пока побудете в домике охраны под присмотром моих ребят. Официально вы задержаны до выяснения всех обстоятельств. Нам нужно дождаться результатов по шестому рабочему — Вадиму. Паша, уводи.

Когда сломленного сторожа вывели из беседки, Сава повернулся к Роману и устало потёр переносицу:

— Ну что думаешь, следователь в отставке? Веришь ему?

Роман подошёл к столу и постучал пальцами по деревянной столешнице:

— В то, что спал с ней — верю. В то, что любил — верю. Но он что-то видел или слышал ночью, Сава. Нам нужен Вадим. Пока мы не найдём шестого бетонщика, эта мозаика не сойдётся.

Глава 6 Пропавший след Вадима

Жара на улице начала постепенно спадать, уступая место вечерней прохладе, но обстановка на дачном участке Сергея оставалась раскалённой до предела. После признания дяди Гены в беседке повисла тяжёлая пауза. Старика увели, и Роман с Савой остались вдвоём, молча изучая разложенные на столе чертежи территории и рабочие блокноты.

Примерно через час в беседку стремительно зашёл Паша, держа в руках сотовый телефон и папку с первыми рапортами городских оперативников. Тяжёлое дыхание молодого лейтенанта выдавало: он бежал с самого въезда на объект, где дежурили патрульные машины.

— Савелий Петрович, Роман, есть зацепка! Паша принёс новые известия, которые наконец-то начали связывать наши обрывки в единую цепочку. Наши ребята только что закончили трясти тот самый круглосуточный бар в городе, где ночью отдыхали бетонщики.

Сава поднял усталый взгляд:

— Что там? Говори чётко.

— Барменша полностью подтвердила слова остальных рабочих, — закивал Паша, сверяясь со своими записями. — По её словам, этот шестой рабочий, Вадим, вчера к полуночи был уже мертвецки пьян. Алкоголь ударил ему в голову, и он начал вести себя безобразно: назойливо, по-хамски приставал к ней, хватал за руки. Когда она пригрозила вызвать охрану и наотрез отказала, Вадим уложил на стойку кулак, устроил громкий скандал, разбил пару бокалов, а потом в дикой ярости выскочил на улицу. Из бара он ушёл в одиночку, направившись прямиком в сторону дачного массива. Барменша запомнила время — это было примерно в два часа ночи.

Сава разгладил ладонью карту-схему района и взял в руки карандаш. Наводя жирные линии, он начал расставлять точки на карте:

— Так, считаем. От городского бара до этого дачного кооператива пешком идти минут двадцать, ну, от силы тридцать, если человек пьян и шатается. Всё сходится. Пьяный, обозлённый на весь мир Вадим возвращается на участок через незапертые ворота. Ведь Рома сам вчера вечером просил Гену не закрывать засов, чтобы гуляющие работяги не разбудили весь кооператив, когда будут ломиться. Время его прибытия сюда — около половины третьего ночи.

Роман, до этого момента неподвижно стоявший у края беседки, резко вскинул голову. В его глазах вспыхнул огонь озарения. В памяти мгновенно ожили обрывки его собственного рваного ночного сна.

— Точно! Как я сразу не сопоставил! Роман взволнованно зашагал по беседке. — Сава, я же говорил тебе, что проснулся ночью от странных, глухих стуков. Они доносились как раз со стороны соседнего домика и бани. Я ещё взглянул на экран телефона: время на часах было ровно 2:47 ночи. Я тогда повернулся на другой бок и снова уснул, решив, что это рабочие вернулись из города и буянят у себя на крыльце. Но ведь остальные рабочие — Михаил, Григорий и Александр — пришли гораздо раньше! Дядя Гена зафиксировал их появление ровно в 2:20 ночи и даже успел их пожурить за пьянство. Значит, в 2:47 шумел и буянил вовсе не коллектив. В 2:47 на участке шумел именно Вадим!

Сава на секунду замер, обдумывая слова друга, а затем резко повернулся к Паше:

— Чего стоишь? Передавай в дежурную часть: Вадима объявить в розыск по всей области. Ориентировки на автовокзалы, железнодорожные станции Усть-Каменогорска, перекрыть выезды из района!

Однако запущенная полицейская машина не принесла мгновенных результатов. Поиски по горячим следам в городе, проверка привокзальных скверов и опрос таксистов ничего не дали. Шестой рабочий как сквозь землю провалился. Он не появлялся ни у себя дома, ни у знакомых. Смартфон Вадима был вне зоны доступа сети.

Ближе к вечеру, когда заходящее солнце окрасило верхушки сосен в багровые тона, Роман не выдержал. Чутьё старого следователя подсказывало ему, что ответ кроется не в городских притонах, а здесь, в пределах прямой видимости. Оставив Саву координировать действия оперативников, Роман решил ещё раз, шаг за шагом, методично осмотреть территорию вокруг бани.

Он медленно шёл вдоль бревенчатой стены, внимательно глядя под ноги. Земля возле фундамента была истоптана криминалистами, но Роман двинулся дальше — к дальнему краю участка, где аккуратный зелёный газон Сергея сменялся диким кустарником и ветхим деревянным забором, граничащим с густым лесом.

Возле одной из покосившихся секций забора Роман остановился. Его внимание привлекла сломанная ветка дикой малины. Присев на корточки, он раздвинул траву. На влажной после утренней росы земле отчётливо виднелась примятая трава и глубокие, чёткие следы от массивных рабочих ботинок с характерным тракторным протектором. Точно такие же ботинки выдавали всем строителям-бетонщикам на этом объекте. И эти следы не кружили по участку — они целенаправленно вели за пределы территории, прочь сквозь пролом в заборе, в сторону густого лесного массива.

Роман поднялся, всматриваясь в чащу. Он знал эту местность по карте: в паре километров от участка Сергея находился старый заброшенный гранитный карьер, о котором вскользь упоминал местный участковый.

Не теряя времени, Роман вытащил из кармана рацию и вызвал Саву:

— Сава, я на краю участка у леса. Здесь свежие следы Вадима. Они ведут в сторону карьера. Бери фонари и дуй сюда, только без сирен и лишнего шума.

Через пять минут Сава уже стоял рядом. Вдвоём, вооружившись мощными тактическими фонарями, они пересекли границу участка и углубились в лес, пойдя по следу. Поисковая тропа оказалась тяжёлой и неровной. Она петляла среди острых скальных выступов, поваленных бурей деревьев и колючих кустарников, которые цеплялись за одежду. Следы протектора то пропадали на каменистых участках, то снова чётко проступали на влажном мху. Было видно, что человек шёл быстро, спотыкался, ломал на ходу ветки, словно бежал в панике, не разбирая дороги.

Примерно через двадцать минут изнурительного шага деревья резко расступились, и мужчины вышли к широкому обрыву старого карьера. В нос ударил сырой запах застоявшейся воды и камня. Перед ними разверзлась огромная чаша, уходящая вниз, в тёмную, пугающую бездну глубиной метров в тридцать.

Роман повёл лучом фонаря по краю площадки, непосредственно прилегающей к обрыву, и сразу же остановился:

— Сава, свети сюда. Здесь что-то произошло.

На самом краю площадки виднелись явные, страшные следы борьбы. Земля была глубоко разрыта носками обуви, будто два человека с силой упирались в грунт, пытаясь одолеть друг друга. Несколько крупных булыжников были вывернуты из своих гнезд, а на одном из плоских гранитных камней у самого обрыва в луче света зловеще потемнело бурое, ещё не совсем высохшее пятно.

— Борьба... — тихо выдохнул Сава, снимая пистолет с предохранителя. — Значит, Вадим здесь был не один.

Сава подошёл к самому краю опасного уступа и посветил мощным фонарем прямо вниз, на дно карьера. Там, внизу, среди хаотичного нагромождения гранитных глыб, скопилась глубокая дождевая вода.

Резкий, пронзительный луч света несколько секунд блуждал по серому камню, пока наконец не выхватил из кромешной темноты человеческую фигуру. Труп неподвижно лежал спиной на острых гранитных глыбах, неестественно вывернув руку. Вода вокруг тела слегка окрасилась в розовый цвет. Даже с высоты обрыва Роман и Сава смогли отчётливо разглядеть серую робу и массивные строительные ботинки. Одежда полностью, до мельчайших деталей, соответствовала описанию пропавшего Вадима.

Глава 7 Правда на дне карьера

Холодный, пронизывающий ветер с Бухтарминского водохранилища неистово гудел в кронах старых сосен, окружавших глубокую чашу заброшенного гранитного карьера. Время перевалило за полночь, но на краю тридцатиметрового обрыва было оживлённо и шумно. Тьма, стоявшая над бездной, то и дело разрезалась яростными вспышками прожекторов, которые развернули прибывшие по экстренному вызову спасатели МЧС. Тяжёлая техника с трудом пробиралась по узкой, петляющей среди валунов лесной тропе, которую несколько часов назад Роман и Сава прочесали с ручными тактическими фонарями.

Вызывать МЧС и доставать тело из ледяной, чёрной дождевой воды пришлось всю ночь. Спасатели в оранжевых комбинезонах, закрепив альпинистское снаряжение на стволах вековых деревьев, один за другим спускались по отвесной стене карьера. Снизу, из тёмной глубины, то и дело доносились отрывистые, приглушённые эхом команды, рации оперативников шипели и захлёбывались статическим шумом.

Роман стоял у самого края оцепления, зябко поводя плечами. На его лице застыла маска усталости. Он курил сигарету за сигаретой, глядя на то, как суетятся эксперты-криминалисты у разрытого участка земли, где отчётливо виднелись следы яростной ночной борьбы. Чуть поодаль Сава негромко отдавал приказы по телефону, координируя действия дежурной части. Вся эта атмосфера — свет прожекторов, запах сырого гранита, бензиновый угар от генераторов и гнетущее предчувствие страшной развязки — слишком сильно напоминала Роману его прошлую жизнь, от которой он так отчаянно пытался сбежать в мирные строительные командировки.

Только к пяти часам утра, когда небо над Восточным Казахстаном начало едва заметно сереть, предвещая скорый рассвет, спасательная операция подошла к концу. Тяжёлая лебёдка с глухим металлическим скрежетом подняла наверх специальные пластиковые носилки. На них лежало мокрое, облепленное болотной тиной и гранитной крошкой тело шестого рабочего, Вадима.

Судебно-медицинский эксперт, пожилой мужчина с усталыми глазами, набросил на плечи брезентовую куртку и сразу же, прямо на месте, приступил к предварительному визуальному осмотру. Он опустился на колени перед носилками, бережно повернул голову покойного, осмотрел его зрачки, зафиксировал трупное окоченение и осторожно прощупал грудную клетку. Спустя десять минут он поднялся, вытирая руки влажной салфеткой, и подошёл к Саве и Роману.

— Всё предельно ясно, Савелий Петрович, — вынес вердикт эксперт, его голос звучал сипло от ночной сырости. — Смерть наступила мгновенно в результате падения с большой высоты. Перелом шейных позвонков, обширные травмы внутренних органов, несовместимые с жизнью, массивное внутреннее кровотечение. В воде он не дышал — лёгкие чистые, так что версия об утоплении отпадает сразу. На дно он упал уже мёртвым или без сознания, умирая в первые секунды. Но есть один важный нюанс. Посмотрите на его лицо и кисти рук.

Эксперт посветил маленьким фонариком-ручкой на лицо Вадима.

— Видите эти свежие, глубокие продольные царапины? Кожа под ногтями содрана. Это классические следы жестокой драки, которая произошла непосредственно перед падением, прямо здесь, на краю обрыва. Его хватали за лицо, он отбивался, цеплялся за чью-то одежду. Кто-то с силой удерживал его, а затем подтолкнул к краю.

Сава молча кивнул и сделал знак двум оперативникам, стоявшей у носилок:

— Обыскивайте. Ищите всё: документы, деньги, телефон.

Криминалист в резиновых перчатках начал методично прощупывать карманы мокрой строительной робы Вадима. Через минуту на расстеленный брезент легли первые находки. Сначала из правого кармана брюк извлекли промокший паспорт на имя Вадима Сергеевича Кострова и несколько смятых крупных купюр. Затем оперативники нашли его мобильный телефон — современный смартфон, экран которого покрылся паутиной трещин от удара о камни, а внутрь корпуса явно попала вода, что и объясняло, почему он был вне зоны доступа сети.

— Савелий Петрович, гляньте сюда, — вдруг негромко произнёс один из оперативников, запуская руку во внутренний карман плотной штормовки Вадима. — Тут что-то тяжёлое.

Он осторожно извлёк на свет продолговатый предмет и замер. В кармане куртки лежала завернутая в плотную окровавленную бумажную салфетку главная улика — длинный профессиональный строительный нож с характерной пластиковой рукояткой. Салфетка насквозь пропиталась бурой жидкостью, которая уже успела подсохнуть и намертво прилипнуть к лезвию. Криминалист аккуратно приоткрыл край салфетки: на стальном клинке виднелись засохшие потёки крови и несколько седых волос, застрявших в пазухе рукояти.

— Наш профиль, — мрачно подытожил Сава, всматриваясь в оружие. — На этом ноже стопроцентно следы Галины Васильевны. Экспертиза, конечно, подтвердит, но сомнений нет. Вадим унёс орудие преступления с собой.

Роман молча смотрел на нож, и в его сознании, словно кадры старой киноленты, начали со свистом соединяться все разрозненные детали этого кошмарного пазла. Ночные стуки в 2:47, незапертые ворота, признание сторожа Геннадия в тайной любовной связи, паника Вадима, его бегство через лес и эта страшная, финальная точка на дне заброшенного карьера. Картина преступления для Романа окончательно, до мельчайших подробностей, сложилась в голове. Логика больше не бунтовала, все нестыковки исчезли. Ему не хватало лишь одного, самого последнего элемента, завершающего штриха этой трагедии. И этот элемент сейчас находился на дачном участке Сергея, послушно дожидаясь своей участи в деревянной беседке.

Когда оперативная машина вернулась на объект, солнце уже полностью поднялось над линией горизонта, заливая ярким, безжалостным светом ухоженный газон, недостроенные брусовые дома и несчастную баню, которая теперь казалась памятником человеческой слепоте. Каждое дерево, каждая деталь интерьера словно кричали о случившемся.

В беседке, окружённой кустами сирени, было тихо. Там, ссутулившись и низко опустив плечи, сидел сторож Геннадий Иванович. На нём была всё та же синяя тельняшка, но поверх неё он накинул старую, выцветшую штормовку. Старик сидел неподвижно, пряча свои воспалённые, покрасневшие от бессонной ночи глаза под козырьком глубоко надвинутой старой кепки. Рядом с ним на столе стояла нетронутая кружка с остывшим чаем, которую ему принёс Паша.

Роман остановился у входа в беседку. Он повернулся к Саве и тихо, но твёрдо сказал:

— Сава, сделай одолжение. Оставь меня с ним один на один. Зайди в дом охраны и понаблюдай за нами через окно веранды. Если я позову или если он дёрнется — зайдёшь. Но сейчас ему нужно поговорить с тем, кто понимает, что произошло. Без протоколов и лишнего давления.

Сава внимательно посмотрел на друга, мгновенно оценив серьёзность его настроя, и молча кивнул. Он развернулся и зашагал к дому, увлекая за собой лейтенанта Пашу.

Роман глубоко вздохнул, поправил куртку и решительным шагом зашёл под деревянный навес беседки. Доски пола глухо заскрипели под его весом. Геннадий Иванович даже не шелохнулся, продолжая упорно разглядывать свои узловатые пальцы, лежащие на коленях.

Роман молча сел напротив сторожа, через стол. Между ними повисла тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая лишь далёким пением птиц и шумом прибоя на водохранилище. Роман не спеша залез во внутренний карман, вытащил прозрачный пластиковый пакет с застёжкой-зиплоком, внутри которого лежали личные вещи Вадима — разбитый телефон, мокрый паспорт и те самые окровавленные салфетки с ножом — и с сухим стуком положил его прямо по центру стола, перед лицом старика.

Геннадий Иванович при виде пакета едва заметно вздрогнул, его пальцы судорожно сжались в кулаки, но он не произнёс ни единого слова, продолжая упорно держать голову опущенной.

— Всё кончено, Геннадий Иванович, — негромко, почти шепотом, но с пугающей отчётливостью произнёс Роман. — Спектакль окончен. Мы только что вернулись с заброшенного гранитного карьера, что в паре километров отсюда, через лес. Мы нашли Вадима. Он лежит на самом дне, на гранитных глыбах. И мы доподлинно знаем, Геннадий Иванович, что это именно вы столкнули его туда.

Старик снова сильно вздрогнул, словно от удара током. Козырёк его кепки качнулся, но он упрямо молчал, лишь его тяжёлое, прерывистое дыхание выдавало ту бурю, что бушевала сейчас в его груди.

— Хотите, я подробно расскажу вам, как всё было на самом деле? — Роман подался вперёд, опёрся локтями о деревянный стол и заглянул под козырёк кепки сторожа. — Можете не отвечать, просто слушайте. Вчера ночью Вадим вернулся из городского бара. Он был мертвецки пьян, зол и глубоко уязвлён тем, что барменша прилюдно высмеяла его и грубо отказала. Алкоголь полностью отключил у парня тормоза. Он зашёл на участок через незапертые ворота — те самые, которые я сам просил вас не закрывать на засов. Но Вадим не пошёл спать к себе в домик, к остальным рабочим. Проходя мимо бани, он увидел сквозь щель занавесок слабый свет или услышал внутри какое-то движение. И он решил заглянуть туда.

Роман сделал короткую паузу, внимательно следя за реакцией Гены. Старик сидел неподвижно, но его челюсти были сжаты так, что на щеках проступили желваки.

— Зайдя в предбанник, Вадим застал там Галину Васильевну, которая ещё не успела уйти домой после вашей тайной встречи, — продолжил Роман, и его голос зазвучал жёстче. — Она прибиралась, складывала полотенца. Пьяная похоть, злость от недавнего отказа и безнаказанность ударили парню в голову. Он начал грязно, по-хамски приставать к ней, полез обниматься. Галина Васильевна — женщина строгая, гордая, она начала отчаянно сопротивляться, отталкивать этого пьяного дурака. Чтобы защитить себя, она схватила первое, что попалось под руку — тот самый тяжёлый банный ковшик, о котором вы нам с гордостью рассказывали. Она замахнулась на него, возможно, даже успела задеть. Но Вадим был моложе, крупнее и намного сильнее. Эта попытка отбиться окончательно взбесила его. В ярости он выхватил из её рук или со стола этот ковшик и с размаху нанёс ей страшный, смертельный удар в область виска. Галина Васильевна упала замертво. В панике Вадим схватил строительный нож, которым она, скорее всего, тоже пыталась обороняться в последние секунды, обернул его в салфетку, выскочил через чёрный ход бани и сломя голову бросился через пролом в заборе в сторону леса, к карьеру, чтобы поскорее избавиться от оружия и спрятать концы в воду.

Геннадий Иванович медленно, будто преодолевая страшное физическое сопротивление, поднял голову. Из-под козырька старой кепки на Романа взглянули глаза, полные горьких, невыплаканных слёз, в которых горел огонь первобытной, страшной боли.

— Но Вадим совершил одну, самую главную и роковую ошибку, — тихо, но с нажимом продолжал Роман, не отрывая взгляда от глаз старика. — Он не знал, Геннадий Иванович, что вы в это время не спали у себя в сторожке. Вы либо услышали подозрительный шум, крик или стук борьбы из бани, либо решили вернуться к Галине Васильевне, чтобы проводить её до дома на соседнюю улицу. Вы зашли в предбанник спустя пару минут после удара и увидели страшное. Вы увидели свою Галю... мёртвую, лежащую на полу в луже собственной крови. Ваша жизнь в эту секунду рухнула. И в этот же миг вы услышали треск веток за баней или увидели в окно убегающий силуэт Вадима. Любовь к этой женщине, дикая ярость и слепая, всепоглощающая жажда мести в один миг лишили вас разума. Вы не стали звонить в полицию, не стали будить рабочих. Вы бросились в погоню за убийцей.

Роман замолчал на секунду, давая старику осознать каждое слово. Геннадий Иванович слушал, его губы мелко дрожали, а по морщинистым щекам потекли первые крупные слёзы.

Глава 8 Новая жизнь

Кровавые события на Бухтарме оставили глубокий, неизгладимый след в душе каждого, кто волей судеб оказался причастен к этой трагедии. Когда утихли сирены полицейских машин, а заброшенный гранитный карьер снова погрузился в свою привычную, мёртвую тишину, на дачном участке воцарилась противоестественная, звенящая пустота. Больше не гудела бетономешалка, не раздавались споры рабочих-бетонщиков. Даже птицы, казалось, обходили стороной это место, где за красивым деревянным фасадом скрывались чужие тайны, измена, жестокое убийство и слепая, разрушительная месть.

Сергей, хозяин этого некогда амбициозного строительного проекта, сломался первым. Он часами сидел на летней веранде, бессмысленно глядя на оцепленный предбанник. Человек, который вырос в тепличных условиях и никогда не зарабатывал на жизнь тяжёлым физическим трудом, оказался совершенно не готов к столкновению с суровой, неприкрытой жестокостью реальности. Всё, во что он верил, создавая свой идеальный «семейный рай» с зелёным газоном и журчащим фонтаном посреди пруда, было осквернено в одну единственную ночь.

Он больше физически не мог находиться на этом участке. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним всплывало бледное, испуганное лицо дяди Гены, хрипящего от ужаса, или страшная картина в луже крови, от которой его утренний желудок выворачивало наизнанку. Невероятная, сказочная красота природы Восточного Казахстана — эти величественные горы, густые хвойные леса и зеркальная гладь Бухтарминского водохранилища — теперь ассоциировалась у него лишь с глухими ночными ударами и леденящим ужасом той ночи.

В течение следующего месяца Сергей, подгоняемый желанием поскорее избавиться от давящих воспоминаний, свернул все строительные и отделочные работы. Он связался с риелторами и выставил объект на продажу по цене значительно ниже рыночной, лишь бы не возвращаться туда снова. Участок со всеми четырьмя домиками из бруса, недостроенной крышей и тем самым злополучным фонтаном ушёл с молотка новому владельцу невероятно быстро. Закрыв все дела в Усть-Каменогорске и окончательно распрощавшись с иллюзиями юности, Сергей принял радикальное решение — он навсегда уехал за границу.

Ему требовалась полная смена обстановки, чужой язык, другие улицы и люди, которые ничего не знали о драме в Бухтарме. Переезд пошёл ему на пользу. Оставив прошлое позади, Сергей устроился в крупную дистрибьюторскую компанию, где его диплом и знание языков наконец-то нашли настоящее применение. Спустя два года в одном из тихих европейских городков он встретил прекрасную женщину — чуткую, понимающую, далёкую от капризов и интриг его прежнего круга общения. Вскоре они поженились. Сергей наконец-то обрёл долгожданный внутренний покой, построил настоящий, а не вымышленный дом и создал крепкую, счастливую семью, о которой когда-то так слепо мечтал на берегу Бухтармы.

Для следователя Савы это дело тоже стало переломным моментом в карьере. Как лучший сыщик области, он повидал немало человеческой грязи, но драма сторожа Геннадия и экономки Галины Васильевны оставила в его сердце тяжёлый, ноющий осадок. Самосуд старика, его признание в беседке и животный плач сломленного человека, потерявшего последнюю любовь, долго преследовали капитана в ночных кошмарах. Сава проработал в правоохранительных органах ещё несколько лет, честно доводя до конца каждое расследование и не давая поблажек преступникам, но былая служебная искра в нём постепенно угасала.

Достигнув 50-летнего возраста, Сава сел за свой рабочий стол, вытащил чистый лист бумаги и твёрдой рукой написал рапорт об уходе в отставку. Коллеги и руководство долго уговаривали его остаться, предлагали кабинетные должности и повышение, но решение было окончательным. Накопленная за долгие десятилетия службы колоссальная усталость от человеческой жестокости, лжи и вечного созерцания чужого горя дала о себе знать. Сава понимал, что если не уйдёт сейчас, то окончательно выгорит изнутри.

Он продал свою тесную городскую квартиру и переехал в тихий, зелёный пригород Усть-Каменогорска, купив небольшой домик с выходом к реке. Сава полностью посвятил себя мирной жизни: завёл собаку, разбил небольшой огород и страстно занялся рыбалкой. Сидя на утренней зорьке с удочкой на тихом берегу, когда туман лениво поднимался над водой, он часто вспоминал свою бурную службу. Но среди сотен раскрытых дел он с особой теплотой и гордостью вспоминал именно то последнее, самое громкое и психологически тяжёлое расследование на Бухтарме. Сава искренне радовался, что тогда, в самый ответственный момент, рядом с ним оказался Роман, чьё хладнокровие, острый ум и былая следовательская хватка помогли распутать этот клубок и не позволили упрятать за решётку невиновных. Сава был благодарен старому другу за то, что его финальная точка в органах была честной.

Сам же Роман, тепло попрощавшись с Савой у ворот отдела полиции и крепко пожав ему руку, не стал задерживаться в Бухтарме ни на один лишний час. Он забрал свои немногочисленные вещи, отказался от денег, которые Сергей пытался всучить ему за недоделанную работу, и в тот же вечер сел на обратный пригородный поезд.

Вагон экспресса был полупустым. Роман сидел у окна, глядя на то, как в сгущающихся сумерках с большой скоростью пролетают прекрасные, но теперь кажущиеся такими далёкими пейзажи Восточного Казахстана. Он засунул руку в карман куртки, и его пальцы коснулись прохладного корпуса сотового телефона. На экране светилось непрочитанное входящее сообщение от Миланы, а в списке контактов бережно хранился её заветный номер.

Трагедия на строительном объекте, развернувшаяся прямо у него на глазах, произвела в сознании Романа глубокий переворот. Он слишком ясно увидел, как в один миг, из-за глупой случайности, пьяной ярости или рокового совпадения, может оборваться человеческая жизнь. Галина Васильевна строила планы, Вадим собирался вернуться домой, дядя Гена надеялся на тихое счастье — и всё это превратилось в прах за считанные часы. Роман остро, всем своим существом осознал, как быстротечна, хрупка и непредсказуема наша жизнь. Он понял, как глупо и преступно тратить время на вечные сомнения, одиночество и скитания по случайным командировкам. Жизнь дарила ему редкий, удивительный шанс в лице той искренней девушки из поезда, и упускать этот шанс из-за собственной нерешительности было бы непростительной ошибкой.

Приехав в небольшую, утопающую в зелени деревню на следующее утро, Роман шёл по просёлочной дороге с бьющимся сердцем. Направляясь к дому Миланы под изначальным, ещё в поезде придуманным предлогом «помочь по хозяйству и проведать бабушку», он жутко волновался, словно мальчишка перед первым свиданием. Но стоило ему открыть деревянную калитку, как все страхи испарились.

Милана стояла на пороге старого, аккуратно побеленного дома, держа в руках плетёную корзину. Завидев Романа, она на секунду замерла от неожиданности, а затем её лицо озарилось той самой невероятной, очаровательной улыбкой, которая зацепила его с первых секунд их случайного столкновения в вагоне-ресторане. Её чистые глаза сияли неподдельной, искренней радостью. Она не задавала лишних вопросов о том, почему он задержался и почему на его лице залегли тяжёлые тени усталости. Она просто шагнула навстречу и крепко обняла его, пахнущая травой, солнцем и домашним теплом.

Их первое официальное, настоящее свидание прошло в тот же вечер на берегу тихой, неширокой местной речушки, вдали от деревенских улиц. Натянув старый плед прямо на мягкую траву, они сидели вдвоём, провожая закат. Они говорили часами, захлёбываясь словами, словно пытались компенсировать годы, прожитые друг без друга. Они открыто общались обо всём на свете: спорили о прочитанных книгах, делились самыми сокровенными планами на будущее, признавались в своих потаённых страхах и детских мечтах. Роман аккуратно обходил стороной жуткие подробности убийства на объекте, говоря лишь, что столкнулся со сложной рабочей ситуацией, и Милана, проявив чуткость, не стала расспрашивать дальше.

Именно тогда, в тот тихий вечер, когда первые звёзды начали отражаться в тёмной речной воде, Роман бережно взял Милану за руку. Её ладонь была тёплой и доверчивой. Посмотрев в её завораживающий взгляд, он окончательно, всем сердцем понял: их случайная, нелепая встреча в экспрессе Усть-Каменогорск — Бухтарма, закончившаяся смехом и ушибленным лбом, вовсе не была игрой слепого случая. Эта встреча была предначертана им свыше. Вся его предыдущая сложная жизнь, уход из органов, неудачи в отношениях — всё это было лишь долгой, извилистой дорогой к этой девушке. Они были созданы друг для друга, как две половинки одного целого.

Ровно через год в Усть-Каменогорске они сыграли весёлую, шумную и невероятно душевную свадьбу. Гостей было немного — только самые близкие родственники, деревенская бабушка Миланы и, конечно же, Сава, который приехал при полном параде, весело шутил и подарил молодожёнам огромный набор профессиональных походных снастей, намекая на будущие совместные выезды.

Роман сдержал слово, данное самому себе на берегу Бухтармы. Он навсегда завязал со случайными заработками, сомнительными подрядами и опасными командировками, которые требовали долгих разлук. Используя свой огромный опыт в строительстве и честное имя, он открыл в городе небольшую, но стабильную строительную фирму. Он сам подбирал персонал, лично проверял чертежи и строго следил за безопасностью на объектах. Бизнес быстро пошёл в гору, но главным достижением Романа было то, что его рабочий день теперь заканчивался строго в шесть часов вечера. Он делал всё, чтобы каждый божий вечер возвращаться домой, к любимой жене.

Спустя ещё немного времени в их просторном, уютном и светлом доме, который Роман перестроил своими руками, наконец-то зазвучал самый прекрасный звук на свете — заливистый детский смех. Милана родила двоих прекрасных, здоровых детей — крепкого, похожего на отца мальчугана и синеглазую дочку с очаровательной маминой улыбкой.

Поздними вечерами, когда дом засыпал, а за окном тихо шелестел летний ветер, Роман любил подходить к детским кроваткам. Он поправлял сползшие одеяла, всматривался в безмятежные лица спящих детей, а затем возвращался в спальню, где тихо дышала во сне Милана. В такие моменты Роман часто смотрел на свою спящую семью, чувствуя, как горло перехватывает от подступивших слёз абсолютного, бескрайнего счастья. Он думал о том, какими странными и запутанными путями ведёт нас судьба. Из самой тёмной, жуткой и пугающей жизненной истории, сквозь кровь, предательство и человеческие трагедии, если сохранить в себе свет, честность и сострадание, вопреки всему может вырасти настоящее, чистое, непорочное и вечное счастье. Поезд его жизни наконец-то прибыл на свою самую главную, конечную станцию.