Убийца Эласенов

Глава 1

Полуразрушенный замок возвышался над другими обломками сооружений, равными слоями расстилающимися по выжженной поверхности земли. Всё в этом месте казалось безжизненным. Конечно, можно было подумать, что всё это из-за месяца Медных Листьев, как его называли местные обитатели, однако предвестников наступившего сезона не наблюдалось. Лишь голые, скукоженные и согнувшиеся как старики деревья, своими ветками напоминавшие пальцы древнего чудища, охраняющего уцелевшую каменную арку, будто отделявшую мир живых от царства мертвых. Двое прошли через эти врата в преисподнюю и оказались во внутреннем дворе бывшего королевства.

С момента его разрушения прошло по меньшей мере лет десять, но ощущалось как все сто - настолько плохо сохранилось это сооружение. Флагштоки на острых тонких башнях, как держащие караул стражи с длинными копьями в руках, стояли без дела, скрипя и покачиваясь от поднявшегося на вершине ветра. Незваные гости сильнее натянули на головы капюшоны плащей, так и норовящих слететь с них, обнажив их пронизывающему до костей холоду.

– Надо быстрее спрятаться от ветра, –сказал один из чужеземцев, – иначе наш запах разлетится по всей округе быстрее чем нужно.

– Кто-то должен нас учуять? – крикнула девушка, стараясь пересилить внезапный порыв.

– В том-то и дело, что никто не должен, - мужская фигура зашагала к обвалившейся стене, рукой поманив спутницу следовать за ним.

Вокруг них всё также летали вороны, громко каркая во всеуслышание, предостерегая округу о людях в мантиях. Часть из них отставала от общей стаи, выбирая для себя более интересные занятия, например, обгладывание сгнивших туш животных, обитавших на ферме почивших жителей. Или поиски остатков съедобного на уже обглоданных костях ушедших в мир иной хозяев, лежащих рядом со своими подопечными. В общем во внутреннем дворе витал запах сырости, трупов и отчаяния, от каждого из которых было не так просто избавиться. Девушка поморщилась и закрыла лицо ладонью. Однако это не принесло никакой пользы.

Наконец путники вошли в просторный тронный зал, который еще в какой-то мере сохранил свой первоначальный вид. Длинный коридор до трона ограждаемый мраморными колоннами, на вершинах которых фигуры коней, вставших на дыбы, угрожающе взирали сверху вниз на любого прошедшего под ними человека. Будто один неосторожный шаг или необдуманное действие и табун сорвется с места и поскачет в лобовую атаку на нарушителя спокойствия, дабы преподать урок и оставить распластавшееся тело на клетчатой плитке в назидание остальным. После расправы хранители же уверенно прошагают к трону, сотканному из доспехов поверженных противников, подков подчинившихся и оружия союзников. Тогда король встанет, достав из священного огня, разгорающегося прямо позади него, медали, наделяющие их обладателей невероятной силой или богатством. И склонившись перед своим правителем доблестные воины получат вознаграждение за преданность королевской семье и королю. Дабы запечатлеть в веках великий подвиг, король решит устроить празднество в честь защитников спокойствия, предложит в жены свою дочь или сестру, и воины заживут счастливую, безбедную жизнь у ног своего щедрого и добросердечного правителя.

Однако статуи не сдвинулись с места.

Незнакомец снял капюшон и прошел вглубь зала, внимательно осматривая каждое подозрительное для него место, каждый темный поворот, в котором могут скрываться то ли призраки их предшественников, оставивших смердящие тела на улицах безжизненного города, то ли его собственная паранойя. Он пытался успокоить себя, что всё хорошо и всё под контролем.

Что их было двое.

– А что конкретно мы здесь ищем? – голос девушки прорезал гнетущую тишину, заставив юношу вздрогнуть.

– Всё, что может потенциально пригодиться или хоть чем-то покажется полезным, – он направился навстречу к ней, – записи, одежда, оружие, еда, шерсть – всё что угодно.

– Мне кажется это глупым занятием – искать то, не знамо что. Не находишь это поручение расплывчатым?

–То что считаю я или считаешь ты не имеет никакого значения, – сказал юноша, встав напротив спутницы, – нам сказали делать, значит мы без вопросов должны всё выполнить, даже если нам кажется это полной чушью. В этом и заключается работа солдат – беспрекословно подчиняться. Или тебе ещё раз пересказать кодекс?

–Избавь меня от этого, – она оттолкнула юношу в сторону и зашагала к трону, – не хочу слушать как ты поучаешь меня.

–А я что-то плохое говорю? – он припустил за ней, – по-моему совсем наоборот – ты больше всех выигрываешь от этого. Разве не так?

–Да, так. Ты прав. Не хочу слушать твои занудства.

Юноша вздохнул. Последнее время они стали препираться еще чаще. Многие подумают, что такой этап проходят все люди, которые небезразличны друг другу. Их сформированные взгляды сталкиваются и начинается процесс адаптации: какие-то части сливаются, создавая что-то совершенно новое, не похожее на то, что было изначально – такое смело можно назвать компромиссом. А какие-то части как вода и масло – как бы ты ни старался между ними всегда будет оставаться граница, пересечь которую невозможно – такое называют убеждением. И вот уже год как убеждения двух молодых людей сталкивались, закручиваясь в круговороте жизни, но всё также оставались полярными. Юноша повернулся на девушку, копающуюся в составных частях королевского трона, в поисках еще не сломанного оружия, которое могло бы пригодиться по пути обратно. Она резво перебирала стальные мечи и кинжалы, не останавливаясь ни на секунду, хотя из её рта так и валил пар. Он нахмурился.

– Тебе не холодно держать металл? – он подошел поближе к девушке.

–Холодно, конечно, но не то чтобы невозможно было до коснуться, – она подняла на него глаза.

Юноша обошел трон сбоку и встал перед печью, края которой украшали вырезанные из того же камня клыки, превращавшие полукруглое отверстие в огромную оскаленную пасть дикого зверя, намеревающегося проглотить добычу перед ним.

– В одной книге я читал, что у жителей То́рнеля есть традиция, – начал он, всматриваясь в пасть, – когда король хочет отблагодарить своего верного помощника, то он совершает церемонию поклонения их богу-покровителю То́ругу, приклоняя колени перед его статуей и читая молитву тридцать три раза. Услышав зов своего потомка тот даёт ему Небесную Клятву – субстанцию, которая лишь в руках короля становится тем самым священным огнём, способным сделать всё, что тот лишь пожелает, будь то непобедимое оружие или заставляющий подчиняться всех трон. Король помещает Небесную Клятву в Печь Света и тогда перед героями встает выбор: невероятная сила, позволяющая победить лишь одного своего врага, сундук с монетами, дающее право приобрести только одну вещь любого размера и цены, или Слово Торуга, разрешающее обратиться к покровителю с просьбой, однако она не должна включать в себя ни чью-то смерть, ни тщеславное желание обладать чем-либо. Многие, кто получал награду от короля, просили силу, чуть меньше просили богатство и совсем немногие выбирали Слово. Просили узнать время смерти, имя будущей жены. Иногда умоляли найти родственника, исчезнувшего без следа, или сбежавшего от войны друга...

Юноша умолк.

Девушка встала с корточек и подошла к нему.

– И зачем ты мне всё это рассказал? Я же не просила даже.

–А ты не чувствуешь ничего?

– А что я должна почувствовать? – удивилась девушка, – всё как обычно. На улице холодно и дует ледяной ветер, а здесь тихо и тепло, как и должно быть в замке, разве нет?

– Всё так, вот только здесь же никого нет.

Да, а что...

Юноша прикрыл ей рот и указал пальцем внутрь печи.

Внутри всё ещё тлели раскрасневшиеся угли.

В тронном зале был кто-то ещё.

Зрачки девушки сузились, от страха затряслись ноги.

Что делать дальше? Звать старших? Прятаться?

Ни в одном из их последующих действий не было никакого смысла. Они уже на блюдечке для врагов. Их скорее всего изучили с головы до ног, знают в каких карманах у них лежат ножи, какие артефакты они забрали с собой, что им не хватает, а что у них уже есть.

Прятаться и правда было бесполезно.

Двое застыли столбами, когда услышали цоканье копыт о плиты на полу, эхом разносящееся по всему замку. Такой ритм был свойственен хищникам, выслеживающим свою жертву из засады, но никак не парнокопытным особям, уже никак не скрывавшим своё присутствие. К ним приближались по меньшей мере двое.

–Что будем делать? –шепотом спросила девушка, не поворачивая головы.

–Если бы нас этому учили, –промямлил он.

–Тогда теперь слушай меня, –затараторила она, – благо я многому успела научиться за всю свою жизнь. Когда они подойдут ближе, я отвлеку их на себя, – увидев недоверчивый взгляд спутника, девушка слегка ударила его по руке, – у меня есть чем их развлечь. А ты отправишься за помощью. Только тебе нужно будет очень быстро бежать.

Подковы уже стучали о лестницу, отделявшую полноправных хозяев от молодых людей, вздрагивающих за троном при каждом последующем шаге.

– На счёт три, – шепнула девушка и начала отбивать на руке юноши отсчет.

Раз. Два. Три.

Шурх. Взметнувшаяся вверх мантия обнажила её с зажитыми в руках кинжалами. Она молниеносно метнула их в противников, не слишком думая о том, сможет ли она попасть в цель. Ведь её план удался.

Юноша же, удачно сорвавшийся с места во время полёта плаща, уже со всех ног бежал обратно ко входу в зал. Крики боли заполнили помещение и топот, убегающего человека утонули в нем, не выдавая беглеца.

Девушка ликовала в душе, видя корчившиеся лица людей с телом коня, которые били копытами и копьями в их руках об пол, создавая ещё больше шума. Несмотря на то, что она смогла в них попасть, меткой её назвать было нельзя: целилась она в жизненно важные органы, а сумела попасть одному в руку, а у другого смогла задеть лошадиное брюхо. А значило это, что им потребуется несколько мгновений, чтобы прийти в себя и они, еще более злыми и разъяренными, будут готовы напасть и вот тогда уже ей нечего будет им противопоставить. Второй раз на неожиданности она сыграть не сможет. Когда двое нелюдей подняли красные от ярости глаза, девушка осознала, что её время истекло.

Дальнейшего плана у неё не было. Первостепенной задачей было вывести спутника за старшими. А что дальше?

Нелюди смахнули кровь и прыгнули на неё. Она выхватила меч из ножен на поясе и выставила его перед собой, не давая коням раздавить её под их весом. Однако кто же знал, что эти нелюди предпочтут использовать свои звериные начала, даже несмотря на их два копья, каждый из которых держал при себе.

Меч со звоном упал на пол. Девушка почувствовала адскую боль пробившую её пальцы от удара копытами и на глазах выступили слезы.

Сломаны. Все пять.

Она испуганно взглянула на них двоих и наконец смогла заметить, что тот, чью лошадиную часть она задела, держал не одно копье как ей показалось в начале, а два. А это значит, что кто-то оставил ему свое оружие на хранение, пока он сам занимается более важными делами.

Значит их трое.

Юноша не успел оказаться за пределами замка. Две ноги человека обязательно проиграют четырем мускулистым, закаленным долгим бегом по бесконечным пустошам, ногам коня.

Он лежал в обломках былого величественного сооружения, прижатый к земле подкованным невероятно тяжелой сталью копытом, впивающемся в руку, до этого крепко держащую меч. Он старался кричать что есть мочи, чтобы его хоть кто-то смог услышать. Но в этот день погода не была на его стороне и его голос уносился ветром далеко-далеко, растворяясь в стенах замка, уже привыкших слушать стенания мучеников.

Нелюдь поднял ногу с юноши и, схватив его словно котенка за шкирку, подтянул поближе. Рассмотрев его испуганное лицо, мужчина со всей силы зарядил юноше по лицу так, что тот в момент потерял сознание.

–Больно шумный был, – сказал он, бросая юношу себе на спину.

В это время брыкающуюся и отбивающуюся ногами девушку уже успели связать и оставить ужом извиваться на полу перед троном.

Нелюдь неторопливо вышагивал навстречу своим соратникам, стальные копыта которого набатом отдавались в её ушах, заставляя морщиться при каждом ударе. Сердце бешено стучало. Она вспомнила как во время учебы смеялась над рассказами о том, как солдаты замирали в страхе перед нелюдями, которые, как она тогда считала, ничего из себя не представляли. Были очередной байкой, которую старшие рассказывали новобранцам, дабы внушить им уважение к своей персоне и под невидимым полотном нависающей общей угрозы сплотить солдат еще больше. Как же она хотела сейчас дать пощечину той себе из прошлого, считавшую страх проявлением слабости, которой она никогда не поддастся. Наивно. Единственное воспоминание, которое резко всплыло у нее в памяти, был совет капитана. Кричи, чтобы тебя смогли найти. Она уже было открыла рот, чтобы извергнуть пронзительный вопль, который бы заставил чертов замок разрушиться до основания, сию же минуту вызвал бы землетрясение или призвал бы буран, который бы унес каждого неприятеля подальше, закручивая их в нескончаемый водоворот, подкидывая к небу, а после разбивая каждого об острые смотровые башни и протыкая их насквозь.

Но страх сковал ей горло.

Она беспомощно хрипела, пытаясь заставить себя сказать хоть слово громче шепота.

Наконец нелюдь остановился и стал осматривать рану на руке товарища. Тот уставился на ношу позади него и не преминул спросить.

–Ты его на улице нашёл что ли?

–Да, увидел как несётся отсюда, – ответил тот, разворачивая его руку, – но увидев меня, он упал и попытался сделать что-то своим кинжальчиком. Помню в давние времена люди проходили сложнейшие испытания, чтобы заслужить эту пресловутую синюю форму. А сейчас каких-то неумех берут, так ещё и сюда отправляют. Хватают с улицы что ли, чтобы места занять? Какой же позор они принесут великому человеческому роду. Даже как-то обидно становится за наш молодняк...

Третий нелюдь прервал размышления товарища и указал на лежащего на его спине юношу, как маятник покачивающийся из стороны в сторону.

–Его снять с Вас?

–Олух, конечно, снимай! –прикрикнул на него раненный нелюдь, – старший занят делом, а ты бездельник ничего не делаешь! Помоги хотя бы!

–Да, не ругайся на малого, –сказал тот, доставая из боковой сумки потемневшие ленты бинтов, –у него еще все впереди. Если ты будешь на него кричать, то он точно не сможет ничего усвоить. Я уже и не говорю про уважение...

–Ты слишком мягок с ним! Какой толк от того, что ты его лелеешь как еле распустившуюся розу?

–А тебе нравилось как нам обращались во время службы? Нравилось задавать пространственные вопросы, чтобы ненароком не спросить в лоб и не получить нагоняй за невнимательность?

–Так ведь мы учились думать. И учились правильно себя вести в плену, чтобы не выдать тайн. Весьма полезный навык знаешь ли!

–Я бы не назвал его полезным, – бросил нелюдь заматывая руку товарища.

–Отчего же? Ай! – он поморщился, когда нелюдь специально слегка ударил по ране, – можно как-то поаккуратнее?

– Я напомню, что полезным можно назвать то, что ты успешно применяешь в жизни, – нелюдь как ни в чем не бывало заканчивая свою работу, – только вот если ты помнишь, то в плен никого из нас не брали, а на месте убивали и после оставляли гнить на земле.

Молодой нелюдь снял со старшего абсолютно аморфного юношу и понес его к колонне, подальше от девушки, во все глаза смотрящую за действиями врага.

Завязанные за спиной руки тряслись, а в голове навязчиво витала лишь одна мысль: надеюсь, он дышит.

– То что мы не оказывались в плену говорит только о том, что другие наши навыки оказались куда более полезными, – нелюдь потер перебинтованную руку.

– Правда? Тогда как ты вот это объяснишь, –он указал на ранение, – вас двоих так та девчушка подровняла? И где же были твои хваленные полезные навыки?

– Да, ты судишь только по внешности, –промямлил он, почесав затылок.

– Конечно сужу. Потому что первое что я вижу это солдатскую форму, а потом уже всё остальное.

– Ах, а я женщин давно не видел.

Нелюдь залился смехом. Его насмешка ударила в голову девушке и заставила от злости сжать кулаки, снова испытав боль от хрустнувших пальцев.

–Ха-ха, ну даешь. Какие же вы оба беспечные. Эй, малой, оставь его и иди ко мне. Я тебя подлатаю.

Когда, как его все звали, малой отошел, девушка смогла в полной мере осмотреть привязанного к колонне юношу, с виска которого стекала тонкая струйка крови, запачкавшая его белый воротник, выглядывающий из темного мундира, застегнутого на все пуговицы, кроме последней. Внутри неё всё забурлило.

Как они могли его ударить!

Она неуклюже поднялась с колен и заковыляла к товарищу.

–В следующий раз хотя бы попытайся увернуться, – старший аккуратно обработал рану сильнопахнущими травами, – а то такими царапинами ты не отделаешься.

–Обязательно постараюсь! – с рвением ответил тот, скривившись, когда старший чуть сильнее надавил на порез.

–Нет, малой, перевязать тебя не смогу. Иначе на остальных бинтов не хватит. Я наложил мазь от гниения и остановил кровотечение, так что опасность позади. Постарайся не двигаться резко, чтобы рана снова не открылась.

–Да, не трать на него бинты, – вторил другой старший, прикрывая свою руку, – их хрен достанешь. Раньше людишек как будто лучше поковали. Мази давали, обезболивающие, кровоостанавливающие, тряпки всякие. Знаешь, малой, в годы моей юности даже выдавали настойки для хорошего настроения. Ну ты сам понимаешь. А у этих бездарей ничего за душой нет!

– Раньше они и не так нужны были, – вздохнул лекарь, – тогда мы и сами могли похвастаться изобилием. Что имеем не храним, потерявши – плачем. Но смысл сейчас об этом вспоминать?

Девушка остановилась около приятеля и с руками за спиной смогла вынуть из ножен, пристегнутых к его ноге, кинжал. Покрутив его в сломанных пальцах и несколько раз порезавшись об острое лезвие, она освободила себя, а затем и его от сковывающих их верёвок. Наконец свобода. Девушка отряхнулась. Перехватив оружие двумя руками так, чтобы оно не выпало из слабых кривых пальцев, она молниеносным движением рванула на нелюдей.

– В смысле зачем вспоминать? Это же...

Он не закончил свою мысль. На её внезапный порыв успел среагировать тот, кто ругал товарищей за отсутствие бдительности. Тот, что смеялся над ней.

Он оттолкнул двоих себе за спину и выставил руку вперед.

Воздух прорезал звериный рык девушки. Выпад, прицел на жизненно важные органы и удар прямо перед собой. Как её всё это время и учили. Однако сражаться с манекенами или наставником, который может в любой момент остановить бой, ссылаясь на неправильную стойку или постановку рук, было нечто совсем другим. Все его движения были предсказуемы. Но не в реальном бою. По лезвию зажатому в большой ладони противника заструилась кровь, крупными каплями падая на плитку.

Всё-таки успел схватить.

Она оскалившись подняла глаза на него. И с силой начала давить на рукоять, воя от боли и стараясь всем телом достигнуть живота нелюдя. Но он крепко держал клинок, не давая девушке власть над её собственным телом и зажатым в руках оружием.

Теперь меня точно убьют. Обратного пути нет.

От безысходности и страха на затуманенных от боли глазах выступили слезы, перекрывающие и так мутную картинку перед ней. Отчаяние давило на неё тяжким грузом. Её собственная жизнь и жизнь еще одного человека, сидящего прислонившись к древней колонне, с разбитой головой, покорно склонившейся перед победителем в том нападении, зависели исключительно от силы её хвата. Она держала клинок, так крепко, будто он был той ниточкой жизни, за которую хватаются покойники, одной ногой стоящие в могиле, перед самой своей смертью, будто утопленник жадно глотающий воздух, барахтаясь в волнах бешенной стихии незнающей пощады, как приговоренный к виселице, приклонивший колени перед свои палачом, в слезах умоляющий пощадить того, оставить ему его жалкую жизнь.

Однако смерть не знает слов.

По преданиям верховный покровитель людей Я́рхэ отрубил богине смерти Фо́йне язык и уши, когда та оправдывалась за то, что забрала в своё царство спутников Ярхэ, сопровождавших его во время пребывания на земле в теле человека. До сих пор она была беспристрастна и забирала лишь тех, чьё время подошло к концу. Но не тогда. Вцепившись, девушка надеялась, что за её плечами еще есть некоторое время. Что она не уйдет сейчас.

– И зачем же ты нападаешь на раненных, – подал голос нелюдь, взглянув на её перекошенное лицо, – тем более вот так исподтишка, прямо в спину. Так вас обучают сражаться с теми, кто очевидно слабее? Весьма разочарован.

– Слабее? – прошипела в ответ она, – ты явно не простой лекарь, каким ты хочешь себя показать. Так что не пудри мне мозги!

– Допустим я не лекарь, –продолжил он, – не напала ли бы ты меня в таком случае? Разве тебе не все равно кого проткнуть этим?

Она подняла на него глаза полные ненависти.

–А тебе разве была разница нападать на моего товарища или нет?

–Он солдат, – нелюдь кивнул в сторону пленника, – вы пришли сюда убивать. Поэтому любой, кто не носит вашу чертову форму, будет возведен на пьедестал врага всего вашего великого человеческого рода. Мы же совсем другие. Мы здесь, чтобы выжить. И дать выжить тем, кто не может проделать весь этот путь самостоятельно. Вы хищники, мы ваша добыча. Насколько я помню вам дают повышение за убитого зверолюда. Я прав?

Её глаза округлились. Не сказать, что он был не прав. Повышение давали за заслуги, а заслугами также могут считаться смерти нелюдей. Это им объясняли еще в самом начале службы.

Откуда он может это знать?

– Что за бред ты несешь, – оскалилась она.

– Интересно, ты правда никогда не догадывалась или всё время строила из себя дуру?

– Какая разница, если ты лжешь!

– На твоем месте, оказавшись впутанным в смертельную гонку, никогда бы не отводил взгляда от каждого, кого ты считаешь своим врагом, – он посмотрел куда-то в сторону.

Девушка проследила за направлением его взгляда. В зале никого не было, кроме них двоих и привязанного юноши. А где же...Отвлек!

Воспользовавшись её заминкой, нелюдь вырвал из ослабевшей руки оружие и отбросил его как можно дальше.

–Ты...!

–Я ведь не лгал, – сказал нелюдь, осматривая свою рану, – я лишь пытаюсь сказать, что не стоит воспринимать всё буквально. Мир – удивительное место, которое одновременно завораживает красотой и одновременно пугает непредсказуемостью. Я помню многих молодых людей с кипящей в жилах кровью, так и норовившей вырваться наружу и подобрать весь мир к своим ногам. Которые считали, что всё знают о том, как поступать правильно, а как неправильно. Но потом обжигались, постепенно заменяя свои мысли на желания тех, кто выше по статусу, теряли себя во всем этом круговороте людей, событий и мечт. И к концу своей блестящей карьеры оказывались пустыми сосудами, облитым с головы до ног кровью невинных, которых умные мира сего называли врагами всего живого.

Он затих. Девушка насупившись следила за ним.

–Девочка, бросай это дело, – продолжил он, – я вижу ты только обычный солдат, а значит ещё есть шанс сбежать.

–Сбежать? – его душещипательная история не задела её, – я всю жизнь мечтала стать солдатом. А теперь какой-то нелюдь будет говорить, что лучше для меня?

–Я же не приказываю, дурочка. А лишь пытаюсь помочь тебе.

–Помочь? И это помощь? Подстрекательство к дезертирству? Такое карается в лучшем случае сроком в тюрьме.

– Если человек ищет, то он всегда найдет способ выбраться сухим из воды.

– Какой смысл тебя вообще слушать? Ты совершенно не понимаешь что ты говоришь и кому ты говоришь!

– Отнюдь, я всё это рассказываю глупой маленькой девочке, которая живет в иллюзии того, что мир делится только на добро и зло. Что герой, победивший дракона в пещере, хороший человек, а дракон, которого убили на пороге его дома – плохой. Наверное, ты еще думаешь, что вот только ты вернешься обратно, так тебя все заметят, вознесут на пьедестал и будут восхвалять до конца твоей жизни, а после напишут легенды о твоем подвиге и станут напевать песни о великой героине, усмирившей диких нелюдей, врагов всего человеческого рода.

Ярость ударила девушке в голову. Но к её счастью страх оказался сильнее, и она осталась стоять на месте, слегка качнувшись вперед.

– Ты никто. Ровно как и я. Не стоит закрывать глаза в уже и так темной комнате. Так ты точно ничего не увидишь.

–Замолчи! Ты ничего не понимаешь, – прошипела она, – солдаты должны защищать слабых жителей города, уничтожая всех, кто встанет у них на пути. А сейчас на моем пути стоишь ты.

–Значит так тому и быть, –сказал он с искренним сожалением, – я правда пытался дать тебе возможность пожить еще немного человеком. Но ты упорно пытаешься умереть солдатом.

Девушка не успела осознать смысла его слов, как из углов выпрыгнули два раненных нелюдя, держащих в руках по рапире. Она рванула прочь от них. Однако как бы усердно она ни тренировалась все это время, тело всё ещё оставалось недостаточно сильным и выносливым, чтобы каждый раз выдавать нечеловеческие скорости. Она успела пробежать несколько метров как почувствовала пронзившую её тело боль. Оружие одного из нелюдей всё же успело достичь её, оставив на левом боку кровоточащее последствие лезвия. Сломанными пальцам она как можно сильнее зажала рану, пытаясь остановить вырывавшийся поток густой крови.

Девушка пыталась прибавить ходу, но тело было уже на пределе. Она напряженно старалась вспомнить имена всех богов, которые могли бы ей помочь, в мыслях умоляла Фойне не забирать её, хотя с самого начала это было бесполезно. Однако как бы сильно сердце ни стучало в ушах, как бы сильно ни мешало её слуху, звука погони она не слышала.

Внезапно преследователи остановились, будто что-то заставило их врасти в землю. Прямо как её, когда она только увидела нелюдей. Их тоже сковал страх?

–Они учуяли кровь, – сказал лекарь, – быстро бегите отсюда!

–А с ними что делать? – спросил младший, кивнув в сторону девушки юноши.

–Оставь всё и беги! –приказал старший и поскакал к солдатскому кинжалу.

Они? Кто они?

Вдалеке послышался страшный звук, непохожий ни на рык зверя, ни на то, что мог издать человек. Он походил на грохот грома, обрушившегося где-то вдали от суши, прямо в морской пучине, который с каждой секундой разносил этот пробивающий до дрожи рокот по всей поверхности воды, заставляя волны подниматься выше и выше, будто бы в попытках противостоять ему, но каждый раз проигрывая они с шумом и брызгами обрушивались вниз, переворачивая ближайший корабль вверх дном. Остановившись девушка почувствовала, что находится внутри этого корабля и как всё её нутро закручивается в тугие узлы. Нелюди застыли в ужасе.

В то же мгновение неизвестное существо разорвало вход в зал, вырвав внутренности стен и заревев тем самым нечеловеческим голосом, приковывающим ноги к земле. Булыжники потревоженные непрошенным гостем и годами стоявшие на этом месте, пушечными ядрами устремились прямо в троицу по центру. Зрачки лекаря сузились. Он отбросил младшего подальше от себя, давая камню пролететь между ними. Малой не удержался на четырех ногах и грохнулся на пол, ошеломленно вскрикнув. Лекарь дал себе секунду, чтобы перевести дух и метнуть взгляд в сторону товарища. Которого уже не было на прежнем месте. Он лежал придавленный булыжником, скрёб подковами по скользкому полу, в попытках вырваться из-под тяжелого груза.

–Тил...! – крикнул лекарь, но было уже поздно.

Существо заметил трепыхающуюся в ловушке добычу и кинулось на беззащитного с такой скоростью, что никто из присутствующих даже не заметил, как нелюдь пропал из-под обвала. Камни остались стоять на том же месте, не сдвинутые ни на миллиметр. Копыта перестали скрежетать по полу, а конский хвост всё еще торчал позади него.

Существо, совершив огромный прыжок через все помещение, оказалось прямо над девушкой. На мгновение она перестала дышать. Капля темной крови упала ей на плечо. Она подняла голову вверх и увидела то, от чего её желудок был готов вырваться наружу.

Из пасти чудовища, вцепившегося в статую у потолка, торчал торс того, кто недавно сражался за свою жизнь, пытаясь вырваться на свободу. Того, кто недавно хотел её убить. Теперь же он тряпичной куклой покорно качался в зубах существа, скрываемые за ширмой тонких черных волос красные глаза которого искали новую жертву, которой оно бы с удовольствием полакомилось. Раздался хруст ломавшихся костей. Оно омерзительно зачавкало. Тело девушки содрогнулось. Она прикрыла рот рукой, чтобы ее не вырвало. Хлюпающие звуки заполнили комнату, заставляя двух врагов будто заколдованными смотреть на то, как пожирают нелюдя, ужасаясь тому какой страшной была его смерть. Держа в голове то, что его никогда не смогут показать родственникам на похоронах. Чудовище разбрызгивало соки остывающего тела во все стороны, пачкая стены и колонны поблизости.

Девушка боялась сдвинуться с места и боялась, что её товарищ, не зная о ситуации, совершит ошибку и пошевелится. Она затряслась. Потому что видела как открылись его глаза. Видела как он заморгал, пытаясь привести зрение в норму, отгоняя прочь сонную дымку. Сердце отбивало удары, ускоряясь с каждой последующей секундой.

Он не видит монстра.

Лекарь смотрел на младшего, сидящего на кафеле спиной ко всему тому кошмару, происходящему над головой охваченной дрожью девушки. Враги переглянулись. Перед ними двумя стоял выбор: дать чудищу схватить товарища или же отвлечь внимание на себя, предупредив ни о чём не догадывающихся приятелей об опасности. Они прожигали взглядом друг друга насквозь. Вот только следовало молча решить, кто станет приманкой для существа, с минимальным шансом на спасение. Девушка с пробитым брюхом или лекарь с небольшим, но глубоким порезом на ладони? Для них обоих ответ вертелся на языке, вот только сказать вслух его они не решались.

Девушка увидела как её товарищ тянет руку к виску. Она знала, что после он скорее всего громко вздохнет. Знала, что захочет привстать поудобнее или вообще потянуться. И понимала, что действовать придется ей. Что именно ей нужно сдвинуться с места, потому что истекающая кровью туша будет идеальной приманкой. Вот только сердце разъедала ненависть к тем, кого она спасёт своей жертвой. Тех, кто глумился. Тех, кто презирал. Тех, кто убивал таких как она.

Существо заметило резко вскинутую руку юноши. Оно повернуло голову набок и тонкие волосы приоткрыли часть окровавленной морды. Между пожелтевшими клыками торчали куски одежды поглощенного им нелюдя. Чудовищный оскал занимал всю морду, доходя уголками чуть ли не до ушей. Казалось, что оно улыбается. Улыбается новой порции мяса.

Девушка сделала неуверенный шаг из тени, отбрасываемой существом. Оно моментально повернуло голову в ее сторону. Темные зрачки в алых глазах расширялись с бешенной скоростью, пока они не поглотили радужку целиком. Костлявые плечи существа задвигались из стороны в сторону, будто оно искало положение поудобнее. Будто оно играло.

–Беги! – крикнула она, махнув рукой приятелю.

В ту же секунду оно прыгнуло на неё. Перед её глазами раскрылись громадные когти неизвестного доселе дикого зверя. От страха дыхание сперло. В голове всплыло воспоминание, когда смерть точно также смотрело ей в лицо. Когда крик людей и шум лязгающих мечей не давал прислушаться к приближающейся опасности. Тогда она была слишком мала, чтобы понять, что ей угрожало. Но сейчас она в трезвом уме и твердой памяти, поэтому явно осознавала, что делает. Жертвует собой ради товарища и тех, кто никогда не вспомнит о её поступке. Она прикрыла глаза, чтобы не видеть того, как приближается её кончина.

Но боли она не почувствовала.

Только четко услышала знакомые слова и увидела последующую яркую вспышку.

–Пало́!

Приподнявшийся юноша вытянул руку перед собой, из которой вырвался поток пламени, заставивший чудовище отвлечься от девушки и начать стряхивать с себя огонь, уже успевший охватить его голову и разгореться на тонких волосах. Она воспользовалась моментом и понеслась навстречу товарищу, еще сильнее зажимая рану на боку.

Когда же до него ей оставалось несколько шагов, она почувствовала движение позади. Всё-таки прием сработал ненадолго. Юноша снова вытянул руку вперед, встав во весь рост и девушка увидела как в его ладони начинает формироваться белый шар, лучи которого освещали его напряженное лицо в дополнение к твердой стойке. Она успела согнуться ровно в тот момент, когда юноша снова закричал и из руки вырвался ещё один залп ослепляющего света.

Чудовище отскочило как можно дальше, не давая огню коснуться себя вновь. Парень еще раз произнес заклинание и убедился в своей догадке. Отчего-то оно боялось языков пламени. Он произносил слова вновь и вновь, направляя существо туда, откуда оно и пришло. С каждым шагом вперед, который делал он, чудовище делало пять, вприсядку пятясь назад. Оно больше не улыбалось – уголки рта опустились и теперь казалось, что оно сжало клыки от напряжения, так и норовясь раскрошить их в пыль. В глазах больше не было хищного азарта – оно с ужасом смотрело на волнами приближающийся огонь, которой так и хотел приласкать его, погладить извалявшуюся грязную шерсть на теле существа. Последняя вспышка из ладони юноши и пугающий монстр пропал в разрушенном им проеме. Он вытер пот со лба дрожащей от напряжения и усталости рукой и развернулся к девушке, так и оставшейся сидеть на полу, без какой-либо возможности встать.

Юноша направился к ней, как разглядел того, кто напал на него, перед тем как он очнулся и увидел чудовище, пытающееся съесть его приятельницу. Нелюдь поднял своего собрата и повернулся в сторону тяжело дышащей девушки. Парень сдвинул брови и аккуратно ступая двинулся к нему навстречу.

Лекарь смотрел на кровь, красными пятнами растекавшуюся по прерывисто вздымавшемуся животу девушки, лицо которой уже начало сливаться с мраморными стенами замка. Издалека он не мог рассмотреть и точно определить, жилец она или нет. Стоит ли тратить на неё остатки с трудом добытого бинта и лекарств, приготовленных из вымирающих видов растений. Возможно, когда-то давно его и называли худшим воином Торуга из ныне живущих, самым трусливым и бесхребетным, настоящим позором для всего народа, однако всё это не мешало ему стать тем, кто он есть сейчас. Да, он уступал многим своим собратьям, однако именно он не давал непутевым, таким же как он в юности, легко погибнуть от заражения крови или подхваченной заразы. В нынешнем племени его считали хорошим лекарем и он считал себя им тоже. Он сделал несколько шагов в ее сторону.

–Са́лма!

Из поднятой ладони юноши вырвалась хаотично двигающаяся кривая молния, прорезавшая воздух шипящим звуком. Лекарь выставил руку перед собой, другой прикоснулся к ближайшим булыжникам. Он готовился поймать её. Заклинание Салма всегда было непредсказуемым. Без должной подготовки она неконтролируема: куда молния направится никому неизвестно. Даже заклинатель может стать его жертвой. Должной же защиты от него не было. Единственным возможным спасением оставалось найти способ, с помощью которого можно перенаправить заряд обратно в землю. Однако также оставалась доля неизвестности и здесь. Молния сама решает какой путь ей выбрать: короткий или длинный. Короткий путь предполагал, что молния зайдет в одну и рук и тут же выйдет через ногу, не причинив сильных повреждений. Длинным же считали любой путь длиннее короткого. В таком случае нельзя было предсказать исход. Поэтому почти все таури́ ненавидели это заклинание. Лекарь сжал зубы крепче, когда она вошла в его ладонь и пробежала по руке. Через мгновение он почувствовал боль, которой никогда раньше не испытывал: внутри него будто был пожар. Языки пламени окутали каждую частичку его тела, а на руке и предплечье выступили пурпурные ломанные линии, которые с каждой секундой разрастались все больше, вскоре поглотив всю левую часть тела и шею. Лекарь понял, что в этот раз молния выбрала его как своего спутника. Она так просто его не отпустит, поскольку успела потеряться в теле нелюдя, в поисках заветного выхода. Молния выбрала длинный путь, приблизив лекаря к тем, кого он так давно хотел увидеть.

Лошадиные ноги подогнулись и он упал на пол, продолжая содрогаться от заряда, который не успел выйти из него до конца.

–Господин Айван!

Младший упал перед ним на колени и взглянул на последний раз тряхнувшееся копыто. Он протянул к нему руку, но остановился, боясь коснуться него и почувствовать то, как начнет остывать тело. По щеке нелюдя покатились слезы, по капле падая на подкову того, кто был его наставником всё это время.

– Он ведь был всего лишь лекарем, – прошептал он, не поднимая головы над телом, – зачем ты сделал это? Что он тебе сделал?

Юноша, стараясь ступать как можно тише, приблизился к девушке и встал перед ней.

–Что он тебе сделал?! – закричал младший, сверкнув покрасневшими от слез глазами.

–Лишь хотел убить, – спокойно ответил тот, указав на разбитую голову, – стоит ли мне доказывать это тебе? Тем более не по вашей ли вине, мой товарищ лежит истекая кровью? Так что у меня были все основания, чтобы отплатить тому нелюдю той же монетой.

Младший поднялся на ноги, покачивая головой из стороны в сторону.

–Вам людям лишь бы кого обвинить. Свои ошибки в упор не видите, а волосок на брюхе нелюдя замечаете издали. Как удобно устроились. Вашу бы логику да моим братьям рассказать, то-то они вдоволь посмеются за кружкой медовухи. Если по вашим законам можно убить любого, с кем у вас есть личная неприязнь, то тогда позволю себе принять законы другой страны на время. Стану гражданином Дармуца. Ведь так называется твой дом?

Юноша принял боевую стойку и приготовился читать еще одно заклинание, пронзающее противника стрелой. Нелюдь схватил рапиру из-за спины лекаря и молниеносным выпадом выставил ее перед собой. Острие пронзило грудную клетку юноши, в том месте где замедляло толчки его сердце. Изо рта брызнула кровь, заливая пол алыми пятнами. Мутнеющие глаза девушки успели уловить силуэт насаженного на копье товарища, пытавшегося ослабевшими руками вытащить орудие из своей груди.

Это не может быть правдой! Его не могли же вот так убить! Он же не может умереть!

Младший рывком вынул из парня рапиру. Он прокрутил её в руках и завершил трюк с оружием резко стряхнув с него кровь, оставляя полукруг из брызг перед девушкой. Юноша в тот же момент упал перед ней, моментально начав окрашивать пол в красный. Она притянула его к себе поближе, зажав в ладонях его окровавленное лицо. Темные веснушки уступили свой цвет всепоглощающей бледности, как и холоду, распространяющемуся по каждой клеточке тела, заставив девушку вздрогнуть.

Нелюдь выронил оружие и поднял на руки уже остывший труп товарища. Ни сказав ни слова он направился прочь.

Заливаясь слезами, она гладила его по рыжим волосам, то ли успокаивая его, то ли пытаясь успокоить себя. Парень смотрел в её опухшие глаза и уже было открыл рот, чтобы сказать какие-то подбадривающие слова, но почувствовал, что если решится сделать это, тут же захлебнется в крови, уже подступившей к горлу. Он положил ледяную ладонь на её дрожащую руку. Девушка схватила ее обеим руками и начала их растирать, в попытках согреть его или же в надежде, что это передаст ему её жизненные силы. Но ведь это был полный бред. Если бы их можно было передать, то не существовало бы ни одного лекаря, ни одного лекарства. Всё было бы по-другому, лучше.

Девушка краем глаза заметила немигающий взгляд друга, неотрывно смотрящий на неё. Она отвернулась и позволила себе зарыдать во весь голос. Сотни мыслей пронеслись в её голове, но ни одна не смогла задержаться дольше чем на миг. Она чувствовала как плывет всё вокруг, как пошатывается земля, закручиваясь в бешенный водоворот из разных цветов, странных силуэтов и предшествующих событий.

Она скатилась по стене спиной и рухнула лицом к другу, пустые глаза которого не успела закрыть.

Глава 2

Выпускной всегда волнительный день. Особенно, когда понимаешь, что больше не увидишь родной дом, каким его помнил всю жизнь.

В кабинете за часами всё было по-старому: тот же грохот от вращения шестеренок, тот же свет, пробивающийся через небольшие окна в потолке, обнажающий словно нарисованное ярко-голубое небо. При каждом повороте стрелок помещение вздрагивало, заставляя висящие повсюду цепочки и золотые клетки, в которых заточены световые шары, заливаться утренней трелью.

Через стеклянный циферблат Тири взглянула на улицу. Ровный ряд одноэтажных каменных домов, идущих вдоль узких улиц, забитых телегами с запряженными в них быками, снующие туда-сюда горожане. Торговцы под яркими навесами, размашистыми движениями зазывали посетить их лавки или вообще хватали замечтавшихся покупателей и затаскивали их внутрь. И наконец патрулирующие улицы редкие отряды из нескольких военных в темно-синих мундирах с белыми фуражками на головах, клином марширующие по мощенной дороге.

Через месяц я присоединюсь к ним. Надеюсь.

Каждый, кто хотел стать солдатом в Алькуперре, должен был поступить на службу в академию Эсмак – место, в которое ходило множество умнейших солдат и сильнейших боевых таури́, людей, владеющих древними знаниями и умеющих взывать к силам богов посредством голоса. Речь их заставляла реки выходить из берегов, а небеса - падать на землю. Невероятные способности таури помогли во время войны с давними врагами людей – нелюдями, как их звали жители Алькуперры. В те года страшнейший голод после продолжительной засухи заставил два народа сражаться за единственное место, где еще была возможность добыть пропитание – выход к Каго́нскому морю. В битвах человечество увидело мощь, которая имелась в те времена у нелюдей, и решили основать академию, дабы обучать людей знаниям слов, расширяя ряды боевых таури. Однако время шло и с каждым годом становилось спокойнее и тогда стали искать мирное применение такой силе, которую таури успели приобрести через сражения – развивались города, появилась алхимия, которая дала толчок в развитии лечебного дела и различным исследованиям самого происхождения сил. Конечно, среди граждан были и остаются те, чей голос не обладал подобным эффектом, кто не заставлял мир падать на колени сказав лишь пару фраз. Они же поступали на службу, чтобы познать воинские тайны и пополнить ряды доблестных солдат, которые могли и молча добиваться тех же высот, что и таури, которым это давалось легко, по праву рождения.

Не зря мой «любимый друг зануда» заставлял всё это учить! До сих пор могу пересказать без запинки!

– Тири, – позвал голос справа от девушки, – ты чего так пристально смотришь?

Она повернулась на Джилроя и нахмурилась. Он мысли мои читает?

– Да, так, – ответила она, неловко почесав затылок – задумалась немного.

– Тишина в кабинете! – прикрикнула учительница, подняв круглые окуляры на них, – пока часы не пробьют десять, вы будете сидеть тихо!

Друзья молча переглянулись и продолжили заниматься своими делами: Тири созерцала окрестности, Джилрой положил голову на скрещенные на парте руки.

Ставшая родной суета улиц вернула ее к прежним мыслям об академии. Несмотря на благородное желание жителей Алькуперры попасть на службу в нем присутствовала и доля рационального расчета. Темный мундир имел ряд очевидных преимуществ. Жалование, которое получали солдаты, было достаточным, чтобы не думать о куске хлеба или месте для ночлега - эта насущная проблема для большинства жителей Дармуца обходила их стороной. Ксимы безусловно являлись слабым местом солдат - они давали какую-никакую власть и уважение среди местных, но и развращала особенно неокрепшие умы. Кутежи, пьяные драки и принуждение - три столпа преследующих воинов и по сей день. Однако им на руку играло то, что те, кто следил за порядком на улицах города, также были солдатами Эсмака, что делало исход стычки хмельных защитников родины и жителей города очевидным. Но отбросив заядлых пьянчуг можно считать, что в общем и целом воинов Эсмака уважали. Матери мечтали выдать дочь замуж за достойного человека, коим обязательно был мундир; сыновья уходили искать почет семье, точнее искать богатства; некоторые шли за своим кумиром, родителем или родственником, в попытке достигнуть тех же успехов. Тири была именно таким человеком. Её не так сильно волновали набитые золотыми ксимами карманы или желание связать себя узами брака с каким-нибудь капитаном или полковником Эсмака. Всё к чему она стремилась, чего хотела добиться к восемнадцати годам — это вечно следовать за своим героем, за тем кто спас её когда-то.

*Бом*

Раздался грохот повернувшихся стрелок часов, от которых кабинет пришел в движение. Джилрой поднял опущенную голову.

–Можете идти, – со вздохом сказала учительница, махнув рукой, призывая выметаться из аудитории как можно быстрее.

Повторять дважды не требовалось.

Тири встала и убрала листок с пером в старую кожаную сумку, доставшуюся от матери. Её состояние было настолько плачевным, что казалось, что от любого резкого движения она рассыпется в порошок и разлетится по ветру.

–Рой, мама звала тебя на ужин к нам домой, – сказала Тири, закидывая многострадальную спутницу на плечо, – ты придешь?

–Конечно, – ответил он, взваливая на себя ношу, – когда это я отказывался приходить?

–Тебе напомнить все разы, когда ты не приходил?

–Пожалуй, не стоит, – немного поразмыслив, ответил он.

Она хмыкнула и направилась к выходу из кабинета.

–Не могу уже дождаться, когда объявят список попавших число новобранцев! Уже представляю лица дураков, которые всё говорили, что я никуда не попаду. Вот увидите, я еще стану полковником или вообще командором. Вот тогда-то я буду смеяться над вашими жалкими потугами!

Джилрой покачал головой. Он схватил подругу за плечо и развернул к себе.

– Зачем тебе что-то кому-то доказывать? Разве любовь толпы делала тебя счастливее? – Рой наклонился, устанавливая зрительный контакт, – я думал, ты хотела попасть в академию только из-за капитана Горн. Теперь это не так? Придумала что-то другое?

Тири обвела глазами потолок и стены.

–Конечно нет, просто...– она замолкла, обдумывая следующие слова. Однако в голову ничего не лезло. Как обретший слух объяснит здоровому каково это слушать пение птиц и шелест травы? – ладно, это неважно.

–Тири, ты можешь не переживать о списке, – начала девушка, появившаяся из ниоткуда, –он тебе не особо пригодится. Так что не забивай голову лишней информацией.

У двери скрестив руки на груди стояла светловолосая одноклассница, на лице которой читалась прелестная невинность и не замутненность мирскими заботами. Истинная небесная прислужница Ярхэ, если таковые ходили по земле с простыми смертными.

–Чего? – раздраженно крикнула Тири, смирив её взглядом, – что ты несешь?

–Честно говоря, просто предполагаю. Если вспомнить какой жесткий отбор был в том году, то предполагаю, что в этом он будет ещё суровее. Даже ходят слухи, что некоторых новобранцев убивают прямо, когда формируют списки, чтобы протолкнуть свое имя на строчку выше. Ты, кстати, никогда не задумывалась, почему некоторые скрывают свое настоящее имя? Можно подумать, что по этой же причине, – девушка артистично замахала руками, – Ой, ты только ничего не подумай, я лишь говорила всё что в голову взбредет. Но у меня почему-то остается уверенность в том, что тебя не взяли.

–Святой Ярхэ, и с чего ты это взяла? Такие слухи пускают каждый год. Специально, чтобы запутать таких доверчивых людей как ты. Тоже мне новость, – закатила глаза Тири.

– Я просто говорю то, что думаю, – она заправила пушистые волосы за ухо, – Эсмаку нужны таури. Нужны те, кто хотя бы владеет Базовой Лексикой Древних. И это минимальные требования. Я уже и не говорю о специальных атакующих словах: их знание вообще сильно поднимает строчку в списке на зачисление.

– Кому сдались эти таури? В академию берут и не только их, – не отступала Тири, – тебе рассказать об известнейших полковниках, которые освобождали Дармуц от нелюдей? Разве они были таури?

– О Ярхэ, не утруждай себя, я всё ещё помню рассказ Роя о них.

–Не называй его так, – прошипела девушка.

– В любом случае, – одноклассница продолжила, – время, когда брали обычных людей на службу, давно прошло. Теперь их возможные места занимают более способные новобранцы, например такие как я или Рой.

–Ты оглохла совсем? – она сделала шаг вперед и встала нос к носу с девушкой, – ты человеческую речь не понимаешь? Тебе может повторить на эланском?

– О, я и забыла, что звериный твой родной, – одноклассница ухмыльнулась и наклонилась, чтобы прошептать ей на ухо, – Эсмаку не нужен такой бесполезный человек как ты.

Тири почувствовала как кровь закипает, а ладонь непроизвольно сжимается в кулак. Она всегда знала, что легко выходит из себя, спасибо боевому детству, но именно девушка перед ней заставляла сходить с ума от ярости каждый раз, когда та открывала маленький рот, из которого так часто лились помои в адрес Тири. Наконец, в разговор вступил Джилрой.

– Обычных всегда принимали в академию, не понимаю к чему этот спор.

– О, мы ни в коем случае не спорим, – пролепетала девушка, подняв ясные голубые глаза на юношу, – я переживаю, чтобы Тири не расстроилась, когда её не возьмут в ряды солдат. Ты же знаешь, что всякое может случиться, даже нас с тобой могут не взять.

–Не думаю, что размышлять о провале до выяснения результата хорошая идея, – заключил он.

– Что ж я просто решила поболтать об объединяющей нас двоих теме. Ничего такого.

– Двоих? Ты меня уже сбросила со счетов, да? – Тири кипела, – Я вообще-то тоже буду проходить службу в Эсмаке!

–Еще не факт…– начала было девушка, но ее прервала схватившая за жилет яростная одноклассница.

–Не смотри на меня свысока только лишь по тому, что я не могу произносить эти чертовы Слова! И не смей больше называть его Роем! Вы не настолько близки, чтобы так разговаривать друг с другом!

Девушка удивленно посмотрела сначала на нее, потом на него и, прикрыв глаза, ухмыльнулась. Джилрой схватил Тири за руку, которой она держала одноклассницу, и грозно уставился на подругу. Во взгляде его читалась злость, но в большей степени на самого себя. Он злился, что слишком много и часто потакал доблестным порывам девушки, которыми она пыталась защитить его самого, но ни он, ни что-либо ещё связанное с ним уже не нуждалось в таком трепетном внимании. Они выросли. Ему было стыдно, что не набрался смелости и не сказал об этом Тири, не донес до неё эту простую истину, до которой сама она вряд ли смогла бы дойти. Только сейчас Джилрой понял, что получил за молчание, за лицемерную вежливость.

–Достаточно. Идем, – Рой оттащил сопротивляющуюся подругу в сторону.

–Куда ты меня ведешь? –раздраженно спросила она, пытаясь вырваться из захвата.

–Остыть, – не оборачиваясь бросил он.

–И зачем?

–Потому что мне не нравится как ты себя ведешь, – в сердцах сказал Рой, разворачиваясь к подруге.

Тири перестала вырываться из захвата друга. Она подняла на него удивленные глаза.

–Что ты хочешь этим сказать?

–Тири, я давно хотел тебе сказать, но не решался. Но кажется, что так продолжаться больше не может. Молчание не всегда золото.

Джилрой уже сейчас видел, что даже нейтральное начало его пламенной речи, как бы он ни хотел этого, но прошлось по её внутренним переживаниям острым лезвием. Но когда-то нужно было это сказать.

– Ни ты, ни я уже больше не дети. Время, когда я не мог за себя постоять, закончилось. Я таури. И могу сам давать отпор, если это вдруг понадобится. Но здесь, в Дармуце, да и в школе у нас уже нет врагов. Нам теперь не обязательно так яростно хвататься друг за друга, как мы это делали в детстве. Когда были вдвоем против всего мира. Остальной мир больше нам не враг, тебе нужно принять это. Прошу, не заставляй меня стыдиться впредь.

Камень свалился на сердце Тири. Она чувствовала как взбаламученные падением воды разлились по всей душе. Запрятанные глубоко в сознание мысли всплыли на поверхность, страшась пошатнуть равновесие. Нутро жгло от разъедающей несправедливости.

Я ведь делала всё что ты хотел, не прося ничего взамен. Спасала от беспризорников, которые тебя избивали. Я из-за тебя и научилась драться! Была вынуждена, чтобы давать отпор нападкам этих голодранцев. Сколько ссадин, синяков я получала? Не счесть! Сколько раз убегала от солдат, чтобы те не заставили меня платить штраф. И во время побега каждый раз я молилась, чтобы позади не было капитана Стоу. Молилась, чтобы хотя бы этот проступок не дошел до спасителя, единственного, мнение которого мне было важнее всех в академии. А сейчас? Ты меня правда бросишь? Я больше не нужна?

– Прости.

Единственное, что выдавила из себя Тири. Она слышала от мамы истории о том, как со временем друзья становятся чужими людьми, а незнакомцы – ближе семьи. Надеялась, что такая участь никогда не коснётся их двоих. Но почему-то его выпад заставил эти слова матери всплыть в памяти. Джилрой первый раз сказал, чтобы она отстала. Тири встряхнула головой. Это всё из-за выпускного.

Выпускной же волнительный день, да?

Двое молча вышли из здания школы и направились в сторону площади, где всегда собиралось много народу особенно на важные праздники или объявления от глашатаев высших сословий. С улиц стекались толпы людей, медленным потоком плывущим к деревянному настилу, на котором уже стоял мужчина в шляпе, немного нервно перебирающий листы с заготовками речи. Позади стояло шесть пустующих стульев, предназначенных для гостей и руководства школ. Тири семенила за другом и искала глазами тех, кто должен был сидеть на них. В особенности пыталась найти знакомые черты того человека, который спас её десять лет назад.

–Ты готовила речь? – прервал молчание Рой, поравнявшись с девушкой.

–Да не особо. Не хватило времени на это, – ответила она, заглянув в глаза другу.

–Снова полагаешься на удачу, – он снисходительно покачал головой, – глупо было спрашивать. Лучше сам выйду.

Тири решила пропустить мимо ушей всю едкость его слов. Он все же переживал за результат, как бы не пытался это скрыть.

–Ты же сам просил подменить тебя. И сказал об этом позавчера. Конечно у меня не было времени подготовиться. Так что я не понимаю твоего недовольства, – с напускной обидой проворчала она.

Рой не ответил и пошел чуть быстрее, заставляя подругу ускорить шаг.

–Если бы сказал раньше, то я бы обязательно справилась бы лучше! – не унималась она, – в следующий раз я подготовлю такую речь, что меня запросто возьмут в глашатаи Эрмингильдов даже без экзаменов!

Юноша уже слился с толпой, окружившей народную сцену, на которой вскоре должно было начаться представление. По скрипучей лестнице на настил взобрался директор их школы и глава другой, более обеспеченной в сопровождении именитого торговца, для которого любой народ был родным и не было закрытых дверей. Человек мира и два крутящихся вокруг него директора, уселись на подгнившие стулья под бурные аплодисменты и крики толпы. Гость мягко улыбнулся жителям Дармуца и сдержанно махнул рукой. Тири издали посмотрела на него и сморщилась.

Напыщенный гусь. Мог бы попроще лицо сделать. На нем прямо читается надменность и ненависть ко всем стоящим здесь. Не удивлюсь, если его сегодняшнее присутствие было куплено за несколько сотен ксим.

Девушка подошла к Рою ровно в тот момент, когда по ступеням начали подниматься люди в темно-синих мундирах, без лишних резкий движений ступающих на сцену. Первым на место сел высокий мужчина, по глазу которого шел тонкий розовый шрам, тянувшийся лентой ото лба к подбородку. Коротко стриженные волосы, легкий прищур, медная кожа, сильно контрастирующая с белым воротником мундира, и сломанные кривые уши. Широкие плечи украшали желтые погоны - символ капитанского звания - того же цвета и манжеты, виднеющиеся из-под крупных серебристых пуговиц, также в два ряда идущий по его груди. Но он не так интересовал девушку как следующий человек. Тот ради чего всё и затевалось.

Глаза Тири расширились. Рядом с новоприбывшим капитаном сел человек, которого она так желала увидеть. Тот самый герой детства. Она еще ни разу не видела капитана после того дня, однако потратила много времени, чтобы узнать её имя и под чьим командованием она проходит службу. А также набирает ли новобранцев в этом году. Вся жадная добыча информации наконец достигла своей кульминации именно в этот момент, когда к огромному мужчине подсела миниатюрная женщина средних лет. Теперь уже капитан Улисса Горн заправила постриженные под каре волосы за ухо, обнажая ожог на впалой щеке, жутким пятном расплывшимся на треть лица, и сложила руки на груди, задев висевший орден в виде креста, украшенного красной лентой. Улисса Горн обвела толпу строгим взглядом и, заметив благоговейное лицо Тири, что-то шепнула сослуживцу. Тот согнулся вдвое, чтобы услышать слова старшей и, не поднимая глаз на того, на кого капитан незаметно указала, кивнул.

Это они меня обсуждают?

Наконец появился и последний капитан. В глаза сразу бросился золотой аксельбант, проходящий под правой рукой и закрепленный на груди – редкая награда. «Чем он заслужил такое?» – такой вопрос возникал у всякого, кто хотя бы раз видел молодого рыжего капитана, на усыпанном веснушками лице которого играла легкая непринужденная улыбка. Под глазами не было темных кругов, в уголках не было борозд от прищура, а на лице не было худобы, свойственной голодающим после продолжительных вылазок солдатам. Он не был похож на капитана как ни посмотри. Тири нахмурившись глядела на то, как аккуратно он расправлял помявшийся мундир и отряхивался от приставшей к ногам дорожной пыли.

Он поднял голову, почувствовав на себе чей-то взгляд. Капитан начал осматривать публику в поисках того, кто мог так настороженно наблюдать за ним. Конечно, ему было не впервой чувствовать злость, недоумение, зависть в глазах людей, смотрящих на него. Но почему-то в этот раз он всё же решил обратить на это внимание. Так это была она? Капитан остановился на девушке с темными волосами, топорщащимися во все стороны как у ежа. И красные кончики.

Тири увидела мелькнувшее в его взгляде удивление, но оно также быстро пропало как и появилось. Словно его не должно было быть.

Удостоверившись, что гости заняли свои места, мужчина в шляпе сделал шаг вперед и заговорил, усилив свой голос заклинанием "Кова":

– Приветствую дармуцев от лица всех жителей Алькуперры! Сегодня мы собрались здесь, чтобы попрощаться с воспитанниками школ и по давней традиции проводить их по мосту через Морт в Эсмак, – толпа ликовала. Одну из главных площадей города поглотили восторженные крики и аплодисменты. Голоса эхом отражались от расположенных по периметру домов, заставляя людей почувствовать себя покоящимися на дне колодца. – Каждый год нас посещают гости из Эсмака в поисках лучших выпускников, которые верой и правдой будут служить Алькуперре. Поприветствуем же капитанов, удостоивших нас своим присутствием. Капитан Бернт Эверен! – высокий мужчина поднялся с места и поклонился, – благодаря нему каждый житель Дармуца спит спокойно и не думает о нелюдях, которые могут забраться ночью в их дома и не оставить ни одного ксима! Он же следит за порядком в Трущобах, не давая гнили распространиться до Унталло. До отстроенного после его полного сожжения этими рабами района. Когда же нелюдь слышит поступь нашего могучего капитана, то убегает в страхе перед ним. Никто не может противостоять ему в силе Голоса и сравнится в глубоком познании Речи Древних. Спасибо за вашу кропотливую работу, капитан Эверет!

Капитан сложил руки за спиной в замок и кивнул.

–Во славу Алькуперры!

– Во славу Алькуперры, капитан! – он вернулся на свое место, – Теперь же я имею удовольствие представить одного из героев, подавивших восстание именуемое у дармуцев "Кошмаром девяти улиц". Именно здесь десять лет назад произошла финальная битва между хлынувшими со всех сторон нелюдями и самоотверженными солдатами Эсмака. Те животные оставили человечность, если она вообще была у них, в своих проклятых королевствах и принесли на священные земли лишь боль и разрушения. Они нападали на невинный людей, закалывали детей и пожирали останки павших в боях. Район Торговых Домов и Старый район утопали в крови, а вдоль каждой из девяти улиц лежали трупы. Не осталось ни одной семьи, которая не потеряла бы родственника. Не осталось ни одного дома, который бы не был разграблен. Лишь благодаря доблести и силе воинов Эсмака больших жертв удалось избежать, а участников восстания представить перед судом. За самоотверженную помощь нуждающимся и усмирению нелюдей был утвержден крест Эрмингильдов, которым и награждена наша уважаемая гостья. Поприветствуем же элегантную Улиссу Горн, капитана, спасшего сотни жизней людей и отнявшей сотни жизней нелюдей!

Тири присоединилась к общему восторгу толпы, пытаясь привлечь внимание своего кумира криками и качающейся из стороны в сторону рукой. Однако капитан больше не смотрела на неё, не пыталась найти взглядом. Она также сложила руки за спиной и кивнув, отчеканила те же слова.

–Во славу Алькуперры, капитан Улисса Горн! – женщина села обратно. Тири даже немного расстроилась тем, как её яростные попытки не были оценены капитаном.

Почему же только я хочу посмотреть на неё? Разве ей не интересно, как выросла девочка, которую она спасла? Как несправедливо!

–И наконец представим общему вниманию самого молодого старшего капитана, удостоенного золотого аксельбанта! Эту награду высшей степени могут получить далеко не многие. Только лучшие из лучших удостаиваются права носить его. К сожалению, о подвигах капитана мы знаем мало. Можем лишь предположить скольких нелюдей успел уничтожить старший капитан за столь короткий срок. Однако нам известно, что он внес вклад в исследование и очищение близлежащих земель от одичавших нелюдей. Личность же нашего героя покрыта тайной, видимо строго охраняемая военным советом и командором Эрмингильдом. Но я считаю, что такая скрытность не умаляет его заслуг перед Алькуперрой. Поприветствуем же старшего капитана Одена Нильсена!

Послышались весьма скудные аплодисменты, а о выкриках речи быть и не могло – люди не верили словам глашатая, который прекрасно умел наплести небылиц под видом чистейшей правды. Тири могла поклясться, что у каждого в той толпе промелькнула назойливая мысль в голове: "А не купил ли он себе место?" Тухлое же приветствие капитана Нильсена никак не смутило: он как ни в чем не бывало помахал всем слушателям, а после по-воински поклонился, произнося бархатистым голосом "Во славу Алькуперры". Ведущий поблагодарил его и пригласил сесть. Капитан нашел в толпе недоверчивое лицо Тири и улыбнулся ей, обнажив белые клыки. Девушка сморщилась, будто ей на лицо вылили ведро помоев, а Рой наконец сопоставил у себя в голове кокетство капитана Нильсена с кем-то из толпы и перекошенную физиономию подруги.

– Отдельно хотелось бы представить любимца городов и народов, человека, побывавшего во всех уголках континента, водящего знакомство с людьми разных сословий, начиная с земледельцев и заканчивая королями. Благодаря нему удерживается мир между людьми и нелюдями и поддерживаются доверительные торговые отношения! Поприветствуем господина Бьёрна Тотта.

После слабых аплодисментов капитану Нильсену, радость толпы перед Бьёрном казалась особенно яркой и живой. Это и не удивительно - людская душа лежит к тому, что более ей знакомо, а купец был известен каждому. Рассказы о странствиях были устным творчеством жителей, им нравилось придумывать захватывающие сюжетные повороты и уповать на хитрость и ум странника. Он действительно был главным героем и не только на словах. Масла в огонь добавляло и то, что купец поощрял верных поклонников за выдуманные истории, добавляя их в свои рассказы о путешествиях, тем самым еще больше привлекая внимание к своей персоне. А чем больше о купце знают, тем проще ему продать товар и обогатиться на нем. И не важно качественный это был товар или очередная подделка. Кто же станет возмущаться о недобросовестности продавца, если это Бьёрн Тотт, известнейший человек после командора? Ответ был очевиден. Он был легендой, которая сделала себя сама.

– Спасибо господину Бьёрну за то, что порадовал нас своим присутствием! Мы всегда очень ждем вас у себя в гостях. Особенно в стенах академии Эсмак. Не расскажите нам о том, где были в этот раз?

Мужчина, укутанный в светлые ткани будто прямиком из пустыни, поправил падающий ему на брови чурбан и подошел к глашатаю, позвякивая украшениями на руках. Бьёрн был огромен – темная шляпа оратора доходила ему до предплечья, а ладонь, которая опустилась на плечо мужчины, казалось могла без промедлений переломить его грудную клетку. Глашатай пошатнулся от внезапно свалившегося груза и сделал шаг назад, чтобы освободить место для любимца публики. Толпа жаждала новой лжи.

– Дорогой друг, я бы рад поведать о городах и странах, которые успел посетить за столь долгое время, но сегодня я приглашен сюда несколько по-другому поводу. Поэтому, с вашего позволения, оставлю на время сказы о странствиях, – в отличии от предыдущего вещателя он не использовал усиливающее голос "кова", поэтому толпа притихла, дабы поймать каждое сказанное им слово, – Сегодня мы отправляем воспитанников школ Дармуца в новый, неизведанный им путь. Однако не стоит бояться этого. Капитаны прибыли сюда именно для того, чтобы провести юных воинов через Морт, реку, которая кормила наших предков и кормит до сих пор. В ней теплится история Дармуца, воспоминания о том, как основатели города купались в ней будучи детьми и наконец в ней же омывали их усопшие тела, после возведения города. Юные воины должны почувствовать, услышать голоса, взывающие к ним. Вспомнить тех, кто всё ещё плывет в водах Морта, моля о помощи. Конечно, не все здесь присоединятся к солдатам Эсмака, однако уверен, что многие пытались попасть в их ряды. А это самое главное, ведь нашей стране как никогда нужны воины. Несмотря на мир, таким трудом поддерживаемый мной и командором, всё же нельзя забывать и о том, что не каждый союзник друг и не каждый друг союзник. Противник коварен, и он продолжает искать новые пути для нападения. Последнее моё путешествие, к сожалению, не было торговым. Как бы я ни хотел этого делать, но пришлось выведывать информацию у своих давних знакомых. Великий Ярхэ не сжалился над ними и обрек мудрые головы покоиться в зверином обличье. Если бы не это обстоятельство, то мы бы стали настоящими друзьями, однако мир весьма жесток. Раскрывать детали мне запретили, но могу с уверенностью сказать, что Эсмаку требуются бесстрашные бойцы, которые любят Алькуперру как свою семью. Ведь только прочувствовав всю тяжесть судьбы, выпавшей на ее долю, можно сплотиться перед общей угрозой. Я уверен, что с приходом новых солдат звезда несчастья, повисшая над всем человеческим родом, будет низвергнута. Академии нужны вы. Нужны те, кто продолжит дело предков и победит в нескончаемой борьбе.

По окончании речи толпа взорвалась приветственным гулом. Тири аплодировала купцу, но без должного энтузиазма. Возможно, в глубине души она и была согласна с его словами, но должного отклика в сердце они не нашли. Они казались очередными небылицами, который тот успел сочинить перед выходом на сцену. Очередной красивой историей, которую будут обсуждать жители еще месяц.

– Господин Бьёрн, вы всегда находите что сказать. Благодарю вас от всего народа Дармуца. Наши двери всегда для вас открыты!

Купец улыбнулся и вернулся на место рядом с директором школы. Тири перевела взгляд на капитанов. Наконец она поняла, что её смущало некоторое время: капитаны отодвинули стулья от Одена Нильсена, который непринужденно покачивал ногой, рассматривая блаженные лица публики. И что с ним не так? Старший капитан словно услышал мысли девушки и кинул взгляд на неё, слегка прищурившись. Тири наклонила голову и в непонимании приподняла бровь. Капитан повторил за ней. Чудак.

–Наставления от нашего мудрого гостя подошли к концу, так выслушаем же что нам скажут выпускники. Приглашаем подняться на сцену выдающегося ученика, владеющего Речью Древних не хуже опытных солдат таури. Ученика, отличившегося в глубоком познании истории Алькуперры. Ученика, освоившего в совершенстве основы военного искусства Эсмака. Прошу поприветствовать Джилроя Хансена, бриллианта Дармуца!

Рой уже сделал шаг вперёд, чтобы последовать на сцену, но увидел как в мгновение ока Тири оказалась у лестницы. Она взлетела на настил и как можно быстрее прошла мимо капитана Нильсена, который во все глаза следил за ней. Остальные капитаны как и глашатай также удивились появлению девушки вместо обещанного юноши. Поравнявшись с мужчиной в шляпе, Тири сделала шаг вперед.

– Я – глашатай Джилроя Хансена, Тири Платт, рада приветствовать всех собравшихся сегодня! – она приложила руку к сердцу – хочу от себя и от имени Джилроя поблагодарить гостей за теплые слова, которые каждый выпускник школы обязательно высечет у себя в сердце и заучит наизусть, чтобы не разочаровать тех, кто в нас верит. Мы будем стараться изо всех сил, чтобы оправдать ваши ожидания! – Тири повернулась боком к толпе и протянула руку к её давней спасительнице, – капитан Горн, вы, возможно, не помните, но именно на этой площади десять лет назад вы спасли меня от ножа, который гнусный нелюдь собирался вонзить мне в спину. Вы были тем, кто показал мне единственно верный путь – уничтожить всех нелюдей, когда-либо причинявших страдания жителям Алькуперры. И я пойду в академию только ради того, чтобы последовать за вами. И я последую. Только возьмите меня к себе, прошу!

Тири упала на колени, сложив ладони в молитвенном жесте, щенячьими глазами смотря на удивленное лицо женщины. В уголках её губ на секунду мелькнуло отвращение. Далее все закончилось так же быстро как и началось: из толпы выскочило двое учителей, которые схватив выпускницу увели со сцены подальше от недоумевающих лиц гостей и покрасневшего директора.

Глава 3.

На счастье конвоирам пленница практически не сопротивлялась, когда они тащили её в угол площади. Толпа удачно выступала стеной, не дающей вспыльчивой выпускнице снова совершить необдуманный поступок. Тири издали смотрела как глашатай рукой приглашает Роя подняться на сцену и извиняется перед гостями и разочарованной публикой. Сложив руки на груди, та громко вздохнула.

–Надо было остаться на сцене, – произнесла она вслух, сама того не осознавая, – как будто эти два дохлика могут справиться со мной. А так я будто слабачка какая-то.

Джилрой произносил речь, держа подаренный Бьёрном фолиант, сверкавший на солнце инкрустированными в обложку камнями. Тири нахмурилась, когда в очередной раз Рой проигнорировал её взгляд и продолжил что-то увлеченно рассказывать толпе. Он стыдится меня?

–Бесполезно было просить.

Тири вздрогнула от незнакомого мужского голоса. Она повертела головой в поисках источника звука. Чуть поодаль прислонившись к стене стоял рыжеволосый капитан. Тот оттолкнулся и направился к удивленной девушке.

– А вы что тут делаете?

– Решил размяться немного, – беспечно ответил тот и повел плечами.

– Вам не кажется, что ваше отсутствие заметят? – Тири махнула в сторону сцены, – я напомню, что вы должны сидеть перед несколькими сотнями вон на том стуле и слушать невероятно интересные истории от лучшего ученика чуть ли не всей Алькуперры.

– Тебе завидно, что у тебя такой выдающийся друг? – капитан наклонился к ней.

– С чего вы взяли?

– Как-то ты нелестно о нем отзываешься, не находишь?

– Как вы тут оказались? – настаивала она.

– Спустился по лестнице, ровно так же как ты поднялась. Не вижу в этом ничего сложного.

– И как же никто не заметил вашего отсутствия? – Тири кивнула в сторону толпы, – представление даже не прервали из-за пропавшего капитана. Смею предположить, что вы использовали Голос, чтобы заставить всех забыть о вашем исчезновении.

– Откуда такая уверенность? – старший капитан ухмыльнулся, – разве всё в этом мире можно объяснить силой Голоса и знанием Слов? Даже как-то обидно.

– Значит вы не использовали Голос? И как же тогда вы остались незамеченным?

– Издержки профессии.

Тири закатила глаза.

О Великий Ярхэ, оказывается раздутое самомнение перекрывает слух.

– Я поняла. Хотели показать, что вы лучше всех? Что ж у вас прекрасно вышло. Браво!

На ее возглас повернулось несколько горожан и во все глаза уставились на сомнительную пару у стены.

– Не советовал бы так общаться со старшим капитаном, – он кивнул на таращившихся на них двоих людей, – они могут подумать, что ты проявляешь неуважение к воинам Эсмака. А после такого ты знаешь, что сухими из воды не выходят.

– Они смотрят, потому что вы не смогли объяснить как же старший капитан, который всё время был в центре внимания на сцене, волшебным образом оказался здесь. Хотя должен быть вон там, – чуть тише прошипела Тири. Капитан Нильсен выразительно посмотрел на неё, и после она добавила, – капитан.

– Кажется твой дружок даже не глядит сюда, хотя мне думалось, что именно он попросил выступить вместо него, – он кинул взгляд на стоящего на сцене юношу, который уже посмеивался с глашатаем, – и теперь ни он, ни ты недовольны подобным исходом. А может он и рад получить свою минутку славы.

Слова капитана будто окатили её холодной водой. Как он мог узнать о том, что мы обсуждали? Тири выпрыгнула перед ним и схватила того за предплечье.

– Откуда вы знаете? – она дернула его на себя, – Капитан, вы подслушивали?

Нильсен опустил взгляд на сильную руку девушки сжимающую его и ухмыльнулся.

– Просто интуиция. Ничего более.

– Нет уж. Вот здесь вам придется объясниться. И даже не пытайтесь уходить от ответа, капитан, – Тири приставила палец прямо перед лицом Нильсена, – Подслушиваете разговоры. Вам правда нечем заняться? Следить за школьниками увлекательное занятие?

– А разве не нет?

Уши Тири залились краской и она резко одернула руку.

– Вам что не хватает внимания от солдат? Хотя это ведь и не удивительно. Если вас даже другие капитаны презирают, что тут и говорить о тех, кто ниже по рангу. Поэтому и пришли сюда отыгрываться на мне.

– Ох, а это так заметно?

Девушка вспыхнула.

– Так вы за мной следили?

– Можно сказать и так.

– Значит, уже успели всё про меня раскопать, – она распалялась с каждой секундой всё больше, – интересно было смотреть на всех тех, с кем я успела подраться? Может быть еще донос на меня успели настрочить раз уж у вас так много времени?

У капитана появился какой-то исследовательский интерес к тому, что она сможет сказать в столь короткий промежуток.

– Нет смысла писать доносы, если твой друг сам всё замял.

– Ладно, если вам так интересно можете следить за мной, мне особо нечего скрывать, потому что я не сделала ничего незаконного. Попробуете угрожать мне? Удачи, однако я думаю, что у вас это выйдет крайне плохо, ведь вы совсем не военный, капитан. Так что вот мой вам совет: даже не пытайтесь вставать у меня на пути. Раз уж вы читали о драках, из которых я выходила победителем, то знаете, что со мной лучше не связываться. И не смейте приближаться к Рою. Его проблемы — это мои проблемы. Поэтому если хотя бы волос с его головы упадет, вы сильно об этом пожалеете, уж поверьте!

– Что еще она выкинет, – он сдержал смешок и сказал громче, – а что будет, если я не прекращу?

– Тогда тебе не поздоровится. Мне плевать, где ты служишь и кто твой полковник. В отличии от тех, кто тебя повысил, я не смотрю на родство и связи – если мне кто-то не нравится я разбираюсь с ним по тем правилам, по которым воспитали меня. А они могут показаться весьма жестокими для такого как ты.

– Ого, как мы заговорили. А как же то уважение, о котором ты говорила пару минут назад, – Нильсен покачал головой.

– Уважение? К тому, кто купил себе место? О каком уважении тут может идти речь! – Тири прикрикнула на него, – И где же это вы приобрели такой аксельбант, капитан? Уж очень он похож на настоящий, прямо искусная подделка!

– Тири, ты наговорила минимум на десяток лет тюрьмы, – спокойно напомнил ей капитан.

– Вот как только я попаду в академию, так сразу разоблачу тебя! Вся твоя напускная скрытность строится на плохо продуманной лжи. Попробуй поучиться придумывать истории у Бьёрна. У него это отлично получается. Поверь мне, мы с Роем обличили уже столько таких лжецов, что тебе даже и не снилось. Поэтому советую хотя бы попытаться придумать внятную историю о том, как же вы с таким лицом смогли получить награду, которой многие не получают даже полностью вверив себя академии и службе в ней.

– Даже не определилась в обращении...

– Что ты все время бубнишь?

У капитана Нильсена в голове промелькнула маленькая сумасшедшая идея, а он никогда не отказывался от захватывающего приключения. Особенно, когда все переменные контролировались им.

– Я говорю, что Рой слишком хорош для тебя, – он мельком глянул на краснеющее лицо выпускницы и почувствовал себя невероятно довольным, – он везде занимает первые места, обходит тебя на каждом состязании, отлично владеет Речью Древних, так и судя по тому как он держится на сцене, Рой прекрасно знает о своих сильных сторонах и пользуется ими.

– Не смей называть его так, – прошипела Тири, смотря на капитана исподлобья.

На сжатых кулаках побелели костяшки, а руки в гневе затряслись.

– Нельзя называть его по имени? А как тогда мне его звать, если ты сама каждый раз четко и ясно произносишь Рой. Ты слишком жадная, даже имя пытаешься забрать себе. И это не говоря уже о жизни этого бедняги.

– Еще хоть слово и ты поплатишься.

Капитану показалось, что её глаза налились кровью. В них появился убийственный блеск, присущий хищникам, внимательно смотрящим на свою добычу, которая даже не подозревает о приближающейся кончине. Но это было ему и нужно.

– Рой.

Струна в голове Тири лопнула. Она почувствовала, что ничто больше ее не сдерживает. Ни страх, ни правила, ни законы. Почувствовала, что плотину прорвало и ужасающая стихия вырвалась наружу, стремительными потоками захватывая всё в округе. Никогда еще не было такого, чтобы Тири не могла себя сдержать – всегда находился тихий голос, который уговаривал её остановиться и успокоиться. В этот же раз он утонул в пучину долго копившейся ярости. Тири занесла руку и молниеносно ударила по ухмыляющемуся лицу высокомерного капитана. Тот тут же перехватил удар и сжал её кулак в ладони. Однако она тоже кое-чему успела научиться за время проведенное на улице – никогда не прекращать борьбу.

Девушка локтем ударила по животу. Рука встретилась с непробиваемой каменной кладкой и по ней волной разлилась жгучая боль. Даже схваченный в плен кулак слегка заныл.

Тогда Тири занесла вторую руку, чтобы наконец пробить оборону капитана, но тут услышала голос.

–Слабоватый удар, Тири. Стойка неплохая, только ноги нужно немного пошире поставить. Продолжай практиковаться.

Она в недоумении посмотрела на него. Нильсен кивнул в сторону толпы, которая нашла себе более интересное занятие. Вместо речи выдающегося ученика, который появлялся раз в сотню лет, люди созерцали жалкие попытки школьницы напасть на старшего капитана. Тири открыла рот, чтобы снова сказать что-то колкое, но голова была пуста на язвительные высказывания.

Капитан Нильсен наклонился все ещё держа её руку и прошептал на ухо:

– В следующий раз подтирать тебе задницу не буду.

Он выбросил руку и направился к сцене в сопровождении сотни жадных взглядов толпы.

Тири стояла как парализованная и смотрела ему вслед. Она не боялась, что капитан что-то ей сделает. Ведь он же лжец. Капитан самозванец, который купил себе место, чего тут можно опасаться? Её настораживало лишь то, как Джилрой спустился со сцены и как шел ей навстречу с раздраженным лицом. Он что спустился из-за меня? Взгляд, которым её окинул друг, говорил сам за себя. Он метал молнии. Давно она не видела подобного.

– Тири, как ты это объяснишь?

– Тири? Ты меня слышишь?

Что это?

– Я просто ну...

Кто-то меня зовет?

Рой шагнул ближе и схватил ее за зеленый школьный жилет.

–Тири, это уже не шутки. Я могу принять, что ты до сих пор грызешься с Микой. В ваши женские разборки я не очень хочу лезть, да и в этом я мало что понимаю. Но вот капитан...

Девушка откинула его руку от себя.

– Что? Я не могу злиться на капитана, только потому что он неприкосновенен? Мне плевать на эти правила. Ты разве не видишь, что он строит из себя невесть что? Он не капитан. Он очередной шарлатан. Ты видел этот поддельный аксельбант, который он на себя нацепил? Разве не смешно?

–Ни капли не смешно, Тири.

Лицо Роя сделалось особенно серьёзным.

– Плевать на правила? Плаха для тебя шутка какая-то?

– Он лжец!

– И какие же у тебя доказательства?

Тири запнулась.

– Их пока нет, но как только попадем в академию, так я сразу начну поиск.

– Ты вообще не осознаешь, что делаешь?

– Осознаю, я ведь тебе и говорю...

– Как ты будешь раскапывать на него информацию, если не сможешь попасть в Эсмак?

Она непонимающе уставилась на друга.

– Что ты имеешь в виду?

– Это я и имею в виду. Что ты будешь делать, если тебя не возьмут?

Тири будто окатили холодной водой.

– Что? Ты же сам говорил, что туда берут не только таури.

– А ты думаешь примут того, кто поливал помоями старшего капитана академии, отмеченного золотым аксельбантом? Тири, будь реалисткой.

– Но он...

– Тири, не важно лжец он или нет. Важно что сейчас. А сейчас ты оклеветала старшего капитана Нильсена перед толпой горожан. Тут стоят сотни свидетелей, которые могут подтвердить все твои слова и без промедлений положить на плаху. И они не посмотрят на то, что он возможный мошенник и что он в теории купил себе место.

Она подскочила к другу и ткнула пальцем ему в грудь.

– Ты не веришь, что я прошла?

Джилрой устало вздохнул и помассировал переносицу.

– Я теперь не верю, что ты в здравом уме.

– Так и знала, что ты тоже такой.

– Какой, Тири? Человек, который всё ещё умеет здраво рассуждать? Ты это хотела сказать?

– Ты такой же как и все эти напыщенные таури! Считаешь, что ты лучше всех, хотя на самом деле…

– Тири, я видел список.

Из-под ног девушки как будто выбили землю и та пошатнулась от этого удара. Рой опустил глаза и как можно тише вздохнул, боясь потревожить подругу. Она не верила услышанному.

– Как это? Что это значит, Рой?

– Новобранцам, которые прошли испытания и которых готовы принять в ряды, обязательно высылают приглашение. Такое я получил сегодня утром. Я не до конца мог поверить в прочитанное, но меня приняли даже не отсматривая результаты вступительных. Это правда удивительно, потому что в письме было сказано, что такое происходит крайне редко и решение было принято непосредственно новоиспеченным полковником Смаерд.

– Меня не взяли?

Тири чувствовала, что всё к чему она стремилась, разрушилось в одночасье. Его взяли без экзаменов, так еще и полковник Смаерд. А почему же я должна была пройти всё это, только лишь для того, чтобы торжественно хлопать в ладоши этим лицемерам?

– Я не хотел, чтобы это вскрылось так. Прости.

Прости? Я хотела…

Рой положил руку ей на плечо, пытаясь утешить разбушевавшийся ураган внутри нее. И какой теперь смысл быть здесь? Это не для меня. Тири дернула плечом, смахнув его кисть, и зашагала прочь. Подальше от площади с представлением посередине. Рой смотрел вслед удаляющейся фигуре, когда вновь послышался голос глашатая, который всё также продолжал излюбленное горожанами действо.

– А теперь пришло время узнать тех, кто отправиться на противоположный берег в академию Эсмак в сопровождении капитанов.

Он повернулся на директора школы. Тот кивнул и с улыбкой истинного подхалима протянул пожелтевший конверт. Мужчина в шляпе прочистил горло и аккуратно развернул бережно сложенный листок, предварительно швырнув обертку в затихшую толпу.

– Нашим защитникам пришлось кропотливо выбирать из тысяч заявок, приглашать на экзамен сотни, чтобы в конченом итоге выбрать лишь десяток тех, кто взойдёт на мост вместе с капитанами. Давайте поприветствуем бурными аплодисментами будущих солдат, которые будут проходить службу под командованием капитана Эверена.

Как бы Тири не пыталась убежать от голоса глашатая, он всё равно ее настигал. Однако она никак не могла разобрать, что тот говорил. Вся речь слилась с гулом толпы, приветствующей новобранцев. Юноши и девушки выходили на сцены, купаясь в радостных возгласах и шумных аплодисментах. Тири чувствовала как теряет равновесие. Перегруженная голова будто перевешивала всё остальное тело, так и норовясь опрокинуть её. Заставить позорно распластаться прямо на площади. Расталкивая людей идущих прямиком к сцене, она шла против, пытаясь выбраться к берегу, в тень крыш ближайших домов.

– Давайте узнаем, кто же последует за капитаном Улиссой Горн в академию Эсмак.

Ответ был известен. Как бы ни было больно слышать имена этих счастливчиков, Тири продолжала вслушиваться. Будто упусти она хоть мгновение и всё в тот же миг изменится. Как если бы глашатай неверно произнес имя и выпускник освободил бы место, отказавшись проходить службу там, где неправильно читают имена. Но ведь это бред.

Во снах Тири, которые она видела вот уже как месяц, капитан Горн стояла рядом с ней перед всей этой толпой и смотрела на ту взглядом полным гордости. В них Улисса была рада увидеть как выросла спасенная девочка, рада была узнать о её успехах, послушать истории о том как ей было сложно. О том, как благородно та спасала друга от малолетних бандитов, как училась выживать на улицах, нося школьную форму, за которую те избивали других детей.

Тири оперлась о стену, чувствуя дрожь в ногах. Сейчас же капитан стояла с десятью счастливчиками с глупыми лицами полными радости. Одаривала других своей сдержанной воинской улыбкой. Тири хотела исчезнуть.

– И наконец отправим последнего, но не по важности, капитана вместе со своими воспитанниками в новый дом. Подайте список отряда старшего капитана Нильсена, пожалуйста.

Директор протянул конверт. Открыл, развернул лист. Ничего не поменялось. Снова неизвестные имена.

Тири не желала видеть наглое, надменное лицо капитана. Только не сейчас.

– А также Микаэла Армфельт и Джилрой Хансен из школы Нуоритау.

А вот и бриллиант Дармуца вместе с главной дурой Дармуца. На помост взобралась девушка, которая от волнения не переставала трогать свои пушистые волосы. Она поклонилась Нильсену и помахала двум юношам в форме другой школы, стоящим рядом со назначенным им капитаном. Джилрой поднимался следом, напряженно смотря под ноги, словно боясь увидеть влажные глаза подруги.

Можешь не стараться. Я больше не заплачу.

Только не в тот день.

– Вот и собрался отряд старшего капитана. Лучшие из лучших будут обучаться под строгим надзором нашего храброго Одена Нильсена!

Для Тири всё закончилось ещё на предыдущем списке. Попасть в академию не к Горн и не попасть туда вовсе были равнозначными. Только ей она готова была подчиняться. «Только она и может усмирить нрав и бойкость Тири». Так часто говорила её мама в диалоге с соседками, когда та рассказывала об успехах дочери и её высоких шансах на поступление. «Ведь там же Улисса Горн».

Капитан Нильсен подошел к глашатаю со спины и что-то прошептал тому на ухо, насмешливо ухмыльнувшись. Мужчина несколько раз кивнул и, вскинув руки в разные стороны, воззвал толпу к тишине.

– Из-за моей нерасторопности и неосмотрительности было пропущено ещё одно имя. Прошу прощения перед всеми присутствующими, а особенно перед капитаном Нильсеном и его последним новобранцем.

Девушка почувствовала, как всё внутри неё завязалось в крепкий узел и туго затянулось. Плохое предчувствие поглотило её. Она непроизвольно оторвалась от стены, с которой так старательно старалась слиться.

– Просим на сцену Тири Платт из школы Нуоритау.

Сердце рухнуло. Плотный ряд людей расступался, когда она не помня себя плелась навстречу прищуренным зеленым глазам капитана, который коршуном смотрел на медленную фигуру в толпе. И под этим взглядом Тири хотела провалиться под землю, хотела закопать себя заживо, лишь бы не видеть его больше. Однако у судьбы были свои планы. Несколько ступеней и она снова здесь. Стоит перед недовольными лицами, которые так и кричат о том, как ей не рады.

– Наконец теперь весь отряд в сборе. Верно, старший капитан Нильсен? Больше я никого не забыл?

Глашатай повернулся на мужчину, который следил как испуганная Тири встала в один ряд с другими новобранцами. Капитан Нильсен кивнул ему.

– Знаете мой учитель как-то рассказывал, что важно всё держать в равновесии и гармонии. Говорил, что казалось бы невесомая пушинка, может разрушить всё, что ты годами возводил. Как бы глупо это ни звучало, но это правда. Он заставлял меня следить за каждой незначительной мелочью, которая может потревожить порядок. Как же там говориться? Ужас кроется в деталях? Да, кажется так и говорилось. Того учителя я давно не видел, возможно, он уже мертв, но я иногда вспоминаю его слова, когда хочу совершить что-то необдуманное и каждый раз его мудрость меня останавливает. Надеюсь, мои слова тоже кого-нибудь уберегут.

Улисса Горн демонстративно закатила глаза. Бернт Эверен заметил это и что-то эмоционально прошептал ей на ухо. Та состроила недовольную физиономию и отстранила его.

–Прошу прощения, за эту внезапную речь. Ха-ха, теперь, когда все здесь, я чувствую себя гораздо спокойнее.

Тири вздрогнула. Она не очень верила в то, что Ярхэ следит за каждым своим потомком, однако сейчас она надеялась на это как никогда раньше. Она молилась, чтобы эти слова не предназначались ей. Тири не боялась капитана, но одновременно он внушал ей страх, причину которого она не понимала. Она опасалась его, но одновременно с этим желала растоптать. Она как злая собака, которая уже получила тумаков от своих обидчиков. Дрожала, пятясь назад, но продолжала скалиться и мечтать перегрызть тому горло.

– Это мне стоит принести извинения, старший капитан. Спасибо, что поделились своей мудростью с нами. Мы все обязательно…

Тири не слушала, что продолжает говорить мужчина. Всё её внимание было приковано к расслабленному лицу Нильсена, который купался видимо в своих первых лучах славы. Я его уничтожу.

Почему я его так ненавидела?

– Тири, открой глаза!

Даже сейчас я не могу понять то ли вижу его, то ли Роя. Почему все рыжие на одно лицо?

А может в том списке всегда было четыре имени? Может я никогда и не должна была поступать в Эсмак? Да, наверное, так даже лучше.

– Приди в себя!