Убийца Богов

Пролог

Последние дни эпохи богов

Амер слегка потянулся, едва шевельнувшись. Ни одна ветка кругом не дрогнула от его движения. Лишнего шума он тоже не издал, лишь слегка сбился с ровного дыхания. Он сидел в засаде уже три часа, и все тело основательно затекло. Если не давать мышцам хоть немного подвигаться время от времени, то в нужный момент пальцы не удержат меч. Амер усмехнулся. Хотя он провел в легионе уже пять лет, дослужился до звания центуриона, перед столкновениями он все равно всегда нервничал. Причем не столько за свою жизнь, сколько за жизни подчиненных.

Горг, их лучший разведчик, неожиданно появился среди деревьев и махнул рукой. Амер заскрипел зубами. Похоже, северяне изменили маршрут, и разведчики зря ждали их тут прорву времени! Придется теперь догонять противника и действовать по обстоятельствам. Если северяне окажутся слишком близко к границе баронств, то лучше будет напасть на них без подготовки, не позволяя выйти к приграничным поселениям. А это лишние потери.

Дождавшись Амера и еще два десятка солдат, Горг начал доклад.

— Я за ними проследил от места встречи двух групп. Тут в десяти километрах северяне построили новую деревню, которая на наших картах еще не значится. Видимо, строили наспех под зиму. Северян теперь два с половиной десятка, в основном легко вооружены: десяток лучников, пяток копейщиков, остальные с топорами.

Горг перевел дух и отпил воды из фляги. Этим воспользовался один из палмов, Бьер — новичок в центурии Амера.

— Так может, сперва в деревеньку заглянем? Глядишь, и монетой разживемся и развлечемся малька! — Он сделал движение бедрами, которое должно было показать, как именно он собрался развлекаться.

Ребята Амера, с которыми он ходил в вылазки на территорию северян не первый год и пережил небольшую войну Тремора, нахмурились. А вот трое из палма Бьера заулыбались. Горг не выдержал.

— Переполошишь только тут всех. Да и не по-людски это…

Бьер сразу развернулся к щуплому невысокому Горгу, положив руку на меч.

— Если ты еще мал, утырок, чтобы понять, о чем говорят взрослые, — молчи! А то укорочу хрен, не походишь по бабам вообще!

Горг нахмурился, но не стушевался и не отодвинулся от Бьера. Хоть он и не выглядел отчаянным бойцом, парень мог за себя постоять в стычке. И к тому же ходил по лесу тихо, как Высший. Последних многие брали в свои центурии разведки, но Амер это племя не любил. Слишком Высшие были надменны и жадны всегда до крови. Вместо этого он нашел Горга и теперь очень гордился парнем.

До Амера уже доходили слухи о проблемности Бьера. Если бы у них и так не было шести палмов, вместо положенных десяти, он бы настоял не брать новенького к себе в центурию. Амер имел такое право, ведь его отряд за два года заслужил репутацию лучших и самых надежных разведчиков. Они всегда выполняли свои задачи, причем чаще всего тихо.

Не спеша Амер надвинулся на Бьера. Молодой центурион долго отрабатывал на интендантах особый взгляд, когда его серые глаза темнели, становясь почти черными. Именно так он смотрел на палма. Бьер был достаточно высок и плечист, но рядом с Амером, рост которого приближался к двум метрам, выглядел не очень грозно.

— А теперь замолкни и слушай меня. Как только вернемся к легиону, ты подашь прошение о том, чтобы тебя перевели. Если ты этого не сделаешь, я сломаю тебе каждый палец на правой руке, а потом еще и саму руку. Не уползешь, как побитая собака, после этого — сломаю и вторую руку. Это понятно?

Бьер продержался под взглядом Амера целых три секунды. Потом немного сник и кивнул.

— И если из-за твоих необдуманных действий сорвется охота на отряд северян, то я оставлю тебя привязанным тут к сосне в чем мать родила. Чтобы ты хорошенько провел время до вечера, размышляя о том, кто найдет тебя первыми — голодные по весне волки или северяне. Вот там с сосной и развлечешься напоследок.

Бьер снова кивнул, не глядя Амеру в глаза. А Амер поднял взгляд на Браса, самого старшего палма в центурии, который неофициально был его заместителем. Тот кивнул, показав, что будет следить за Бьером и его ребятами.

— Ну это… — снова заговорил Горг, видя, что вопрос со смутьяном решен. — Я к вам вернуться и предупредить о смене маршрута не успевал, потому что проследил за ними. Они от деревни шли сначала в нужную сторону, но потом сменили направление. В общем, похоже, мы где-то наследили. Они немного отошли от маршрута и сами встали засадой. Чуть не наткнулся на их секрет.

Амер прикинул ситуацию.

— Горг, нужно вернуть ребят Рибра. Как вернутся, нас будет на десяток больше. Покажешь, где секреты, и к вечеру режем их.

Горг кивнул и опять скрылся среди деревьев. Остальные расслабились и, удобно устроившись на поляне, достали кто сухой паек, кто флягу с водой. Амер с удовольствием потянулся всерьез до хруста в косточках. Горга не будет еще час, можно немного отдохнуть. Главное, не сильно шуметь.

*

Засаду северян они обступили со всех сторон, разделив отряд на несколько спаренных палмов, которые смогут поддержать друг друга. Теперь суммарно, считая Амера, у них было тридцать семь человек. Семь палмов, центурион и Горг, которого Амер всегда держал рядом с собой. Потерять парня для центурии было бы трагедией. Все прошло гладко. Северяне не ожидали, что солдаты Империи окружат их, тихо убрав секреты.

Единственным раненым оказался сам Амер, который во время стычек всегда был слишком горяч и лез в самое пекло. Один прыткий северянин чуть не проткнул его копьем, пришлось отводить удар предплечьем. Кожаный наруч выдержал удар, но в последний момент наконечник соскользнул на тыльную сторону ладони, оставив длинный неприятный порез между большим и указательным пальцами правой руки. А еще Амер словил две стрелы; к счастью, одна вообще попала в пряжку доспеха и не причинила вреда, а вторую выпустили, не натянув лук в полную силу, поэтому стрела, едва прошив кожу доспеха, оцарапала кожу немного выше левой лопатки.

В Амера северяне стреляли часто. Во-первых, из-за того, что они всегда старались выбить именно офицеров. Ну и, скорее всего, из-за роста Амера. Ведь разведчики чаще всего были не особо велики, и Амер был выше всех почти на голову.

Едва перевязав руку и решив пока не трогать царапину на спине, Амер повел своих людей обратно. Уже к полуночи они были на территории баронств, где спокойно остановились на привал.

*

Амер проснулся в холодном поту среди ночи. В голове еще раздавались отдаленные крики. Придя в себя, он огляделся. Костер в яме почти прогорел, и часовой его едва поддерживал. Все солдаты, кроме одного палма, спали. Амер вздохнул и поднялся.

У костра сидел Брас. Сегодня ночью вторая стража была у его палма. Он взглянул на Амера и молча протянул ему флягу с водой.

— Опять кошмары?

Амер кивнул и глотнул воды. Брас хмыкнул.

— Иногда ты меня пугаешь, парень. Я видел разных солдат за годы службы. Кто-то был даже яростнее тебя в бою. Но тогда они и в жизни были такими же. А ты… Ты как два разных человека. Я до сих помню то отступление во время войны Тремора… Центурион бросил нас в самое пекло заткнуть дыру на неудобной позиции, ты только получил свой палм. Нас почти растерзали там, на безымянном холме в богами проклятом лесу. За полчаса мы потеряли половину центурии, считая придурка центуриона. Если бы не ты… Я помню, как ты со стрелой в предплечье, с раной на виске, так что лицо было наполовину залито кровью, пропустил удар копьем… Боги, парень, ты вырвал наконечник из своего плеча, отобрал у парня его копье и забил несчастного древком до смерти…

— Брас… Мне это снится почти каждую ночь…

Было видно, что старый палм понимает то, насколько Амеру эта тема неприятна, но собирается продолжить.

— После ты пошел к кунгенту, шатаясь от потери крови, ворвался в штабную палатку, весь в своей и чужой крови. Ты сказал ему, что, если он снова назначит никчемного центуриона, ты сожрешь его печень. А потом отрубился от ран на три дня. Ты не видел, как кунгент потом трясся выходить из своей сраной палатки. Не видел, как он передал приказ назначить тебя центурионом. Но тогда я поверил, что ты вытащишь нас из любого пекла.

Амер молчал, глядя в костер.

— Когда ты в бою, Амер, ты словно северный бог крови. Но потом… Ты другой человек. Готовый беречь жизни любого. Мучающийся кошмарами об убийствах… Что с тобой, парень?

Амер поднял на Браса темные глаза.

— Если бы я знал. Но я не хочу так жить и дальше. Я… может быть, уйду…

Брас нахмурился.

— Это что-то новенькое.

— Я… не знаю. В свое время, после академии, я не сомневался, что стоит завербоваться в легион. Защищать границу. Да и Амбер была со мной согласна. Поплакала немного, но отпустила. Гордилась перед родней, что я теперь легионер. Писцом она меня не представляла…

Брас фыркнул и коротко негромко рассмеялся. Видимо, тоже попытался представить своего центуриона, каждую вылазку собиравшего три-четыре мелкие раны, способного порой убить в схватке двоих-трех противников сразу, вечно лезущего вперед, в роли писца. Амер усмехнулся ему. Потом улыбка пропала.

— Но, быть может, я ошибся. Амбер меня ждала всегда, с самой нашей свадьбы. Сначала из академии, потом из легиона. Она устала… И я устал. Последнее время, как ни вернусь домой, больше ссоримся с ней. Потом знаешь, лежишь с ней в постели, но кажется, что она не в полуметре от тебя. Чувствуешь, будто кровать расширяется, становится все больше… Много-много километров. И даже если захочешь ее обнять или поговорить — не дотянешься…

Брас в этот раз промолчал. Он был опытным человеком, много всего повидавшим в жизни. А еще он считал молодого центуриона, который, только придя в легион, начинал в его палме, своим другом. И то, что он хотел бы сказать своему другу, не было тем, что он должен был сказать своему офицеру. Поэтому он молчал.

— Да и дочка… Знаешь, ей скоро будет четыре, а последний раз она меня не узнала. Полдня от меня пряталась. А брать семью сюда… Нет. Даже после этой тупой войны тут слишком много такого, чего я бы не хотел показывать никому, а тем более моей дочке.

Наконец, Брас слегка прокашлялся и сказал:

— Я спрошу лишь одно, парень. Как ты думаешь, став писарем или крестьянином, ты сможешь отказаться от этой ярости? Отказаться от крови, которую льешь? Не думаешь, что тебе будет этого не хватать?

Взгляд Амера стал испуганным. Затем вновь потемнел, скрывая эмоции.

— Иди спать, Брас. Я все равно больше не засну.

Ветеран потянулся и пошел к своей скатке одеял. Про то, что, уйдя из легиона, Амер надеется прекратить мучающие его порой кошмары, где он вновь и вновь убивает одних и тех же северян, он старому палму не сказал. Брасу и не надо было это говорить. Он был опытным солдатом. Он и так все понимал.

*

Перед тем как вернуться в расположение легиона, они еще дважды уходили на территорию северян. Всего их вылазка длилась более месяца. Они уничтожили пять вражеских небольших отрядов, нанесли на карты три новые деревни северян, потеряли двух человек, замерзли и устали.

В лагере легиона жизнь шла своим чередом. Амер почти сразу отправился к своему кунгенту, чтобы доложить о результатах вылазки. Тот, страшно довольный тем, как успешно всегда действует отряд Амера, напоил его двумя чашами вина и не стал спорить, когда Амер попросил убрать палм Бьера из центурии. Похоже, кунгент до сих пор его побаивался. Так как к начальству Амер отправился голодным, возвращался назад он немного навеселе от выпитого вина.

Вот только у казармы центурии его встретила мертвая тишина. Брас встретил его, пряча свои глаза и протягивая запечатанный конверт. Амер нахмурился. Это еще что? Открыл. Прочел.

Его мир умер в тот же миг.

Глава 1. Трувиан. Казнь

Жизнь еще никогда не обходилась с Трувианом так жестоко. Он был опытным военачальником, многое повидал за свою жизнь. Но это?! Откуда у Империи взялась кавалерия? Лошадей на континенте не видели, кроме как на картинах, уже несколько веков! Это было попросту невозможно. Как, спрашивал себя Трувиан, как он мог предсказать появление всадников? Впрочем, оглядываясь назад, на штурм Каллимара, он отдавал себе отчет в том, что после явления одного из проклятых богов Империи нужно было готовиться ко всему. Даже к тому, что в твоих тылах появится неизвестно откуда многотысячный отряд кавалерии.

Зубы Трувиана скрипнули. Этот засранец Элим заварил всю кашу, а потом просто отправился воевать с малым отрядом в другом направлении. Невольно старый полководец задумывался, не подстроил ли король Кимбера все то, что здесь случилось. Впрочем, по здравому размышлению Трувиан понял, что это маловероятно. Иначе бы с ним не было пяти тысяч кимберцев, взятых из Каллимара. Скорее, Элим почувствовал, куда все идет, и безжалостно бросил Трувиана на растерзание обстоятельствам. Это тоже было своеобразным предательством, но не очень большим. Вероятно, Элим, как и сам Трувиан, чувствовал момент, когда три северных королевства могут, победив Империю, вновь стать одним могучим государством. Вот и ослабил конкурента как мог.

Хорошо еще, что под удар кавалерии попали в основном солдаты Аррана. Баронов, которых Трувиан просто бросил там, чтобы они топтались на месте и не давали легиону контратаковать с холма, воспользовавшись неожиданным подарком судьбы, тоже было не жалко. Жаль было отборные пять тысяч пехоты, которыми он кое-как сдерживал натиск всадников, пока остальные войска отступали в сторону недалекого леса. Благо кавалеристы были не дураки и в леса за пехотой не полезли. Солдаты к тому времени уже едва держались на ногах, так как сначала у них был жесткий ночной марш, на котором настаивали эти королевские придурки, Рамол и Балант — принц-консорт Аррана, а потом весь день атаковали проклятые холмы, где укрепились легионеры.

В очередной раз Трувиан невольно отметил талант Элима. Тот не зря хвалил этих имперцев из легиона «Север». Все происходящее сильно напоминало штурм Каллимара, когда они платили очень щедро кровью за каждую улочку города. Тогда их ждало много неприятных сюрпризов. В этот раз их было не меньше. А Элим, предвидя это, оставил опасную добычу ему, слишком уверенному в себе после разгрома «Льва». Почему-то эта мысль снова и снова возвращалась к Трувиану во время отступления. Элим был лучшим королем, чем Его Величество Рамол. А еще оказался лучшим полководцем, чем сам Трувиан. Опасный человек, но…

Трувиан вздохнул, глядя в темноту. Благо давно не было дождей. Иначе ночевки в лесу без палаток превратились бы в сущий ад. Хуже, чем сейчас. Люди устали, были голодны, вот только провизии почти не было. Отступление в лес привело к тому, что войско потеряло все свои обозы. Поэтому припасы, палатки, заготовки орудий, стрелы, включая те, что не могут отразить маги, — все это досталось имперцам. Потрепанные тысячи Герики и Кимбера, а также две сотни гвардейцев из Аррана, прорвавшихся к ним в самом начале катастрофы и притащивших с собой принца-консорта, были теперь заперты в густом лесу, не смея выйти на открытое пространство. Солдаты болели, часть дезертировала, благо немного. Под руководством Трувиана теперь остались лишь отборные войска, ветераны. Но армия все равно таяла на глазах.

Трувиан снова вздохнул. Около его костра обычно дежурил десяток солдат, но сегодня он почти всех отпустил. Бедняги едва держались на ногах. Теперь стоит подумать, как возвращаться в Каллимар. От мыслей о новом отступлении его отвлек шум потасовки. Он успел, тяжело крякнув, подняться, когда в круг света от его костра вышли Его Величество Рамол и принц-консорт Балант в сопровождении десятка гвардейцев Аррана. Трувиан был умным человеком и сразу понял, к чему все идет. Его солдаты и солдаты Элима не выполнили бы приказ этих двоих. Полководец мрачно усмехнулся.

— Подумать только, — раздался назойливый визгливый голос Рамола, — он дал себя разбить имперским свиньям, а теперь еще и ухмыляется! Наглец!

— Может быть, Ваше Величество, он просто помешан? — произнес негромко Балант. Этот человек был скользким даже на вид. Не очень знатный, но сумевший сначала соблазнить младшую дочку короля, а потом, после его смерти, добившийся признания двух старших сестер своей жены недееспособными. Обе потом погибли при весьма странных обстоятельствах. — Это объясняет его неудачные действия. Если бы не Ваше вмешательство, он, вероятно, так и не атаковал бы легионы. А ведь выступи он раньше, и можно было разбить их порознь. При этом всадники не успели бы прийти на помощь легионам.

Трувиан скрипнул зубами. Рамол мог только вопить, а этот был куда хуже. Он умел думать, плести интриги и добиваться своего.

— Хм… Возможно, Вы и правы, мой милый принц. Я хотел казнить его, как бешеную собаку. Но если он болен и безумен, лучше его пока подержать где-нибудь подальше от других солдат.

Трувиан хотел было сказать им, что он об этом думает, но один из гвардейцев впечатал кольчужный кулак ему в живот, и полководец скрючился, хватая ртом воздух и ощущая вкус крови на губах.

Его заковали быстро и сноровисто и держали неделю в палатке Рамола. Пока, наконец, Его Величество, к неудовольствию принца-консорта, не решил казнить Трувиана прямо перед строем солдат.

Глава 2. Тень дворца

Эпоха Роланда

Дворец всегда манил Тремора. Огромное черно-белое здание на набережной великой реки. Тремор, как и большинство уличных мальчишек его возраста, просто не мог пройти мимо, чтобы не задуматься о том, как они когда-нибудь станут достаточно умными или смелыми, чтобы оказаться в самом Дворце Роланда! Ведь там нет ни забот, ни обязанностей! Не надо думать о том, где найти кусок хлеба, который прокормит тебя на следующий день. Даже самые жалкие попрошайки Мусорного угла знают, что всем, кто живет во дворце, кушанья приносят на золотых тарелках. Золотых! Больше никакого выклянчивания подачек у богатых, никакого унижения на загаженной мусором улице ради жалкого медяка.

— Трем! Там на соседней улице алкаш из заводских!

Юноша встрепенулся. Лангин зря не болтает! Это шанс достать звонкие монеты! Вчера на паре фабрик, которые во множестве создавал Владыка Роланд, раздавали жалование. Значит, пьяный, скорее всего, оттуда! И если он пропил не все, то у него можно стащить пару монеток! Тремор со всех ног побежал за приятелем.

*

Голос матери был слабый. Такой слабый, что Тремор едва мог его расслышать. С каждым днем она была все слабее.

— Тремор, сынок, ты принес лекарство?

Почти каждое ее слово сопровождалось кашлем, и Тремор сжался от стыда. Как он мог все стянутые у рабочего монеты потратить на пирожные?! Но ведь не зря кондитер Леостад сегодня выставил свою продукцию всего за пару грошей у уличных торговцев!

Тремор отчаянно покраснел и промолчал.

*

После смерти матери Тремору пришлось плохо. Его выгнали из квартиры, и он два года ютился в парках. А во время дождя искал незанятые углы под крышами домов. Лучше всего были пекарни, так как там очаг не гасили ни днем, ни ночью и стены всегда были теплые. Юноша отощал и сделался злее. Не на кого-то конкретно, а на весь мир. Но особенно на священников церкви Роланда. Они вещали, будучи сытыми и довольными, с площадей о том, что Роланд искоренил нищету и неравенство! Что жить теперь всем хорошо и вольготно! Но они не были сыновьями шлюхи, умершей от легочной болезни! Они не знали, что такое голод и нищета!

Их Тремор и правда ненавидел.

— Эх, старина, ну и тяжко тебе досталось.

Тремор поднял глаза. Он лежал, спасаясь от дождя, в узком тупике между пекарней и жилым домом. Над ним стоял былой товарищ детских игр, Лангин.

— Чего надо? — грубо буркнул Тремор.

— Работу предложить. Верную!

*

Тремор стоял под дождем. Чужая кровь, стекая по ножу, что был зажат в его правой руке, струилась по костяшкам и пальцам. Он впервые убил человека. Оказывается, это было до безобразия просто. Их засада удалась!

— Хорошо, что они все профукали. Я боялся, что они будут готовы и посадят на балконе стрелков! — грубый голос Ора, вожака уличной шайки воров, раздавался в переулке. Тремор и еще три оборванца стояли над трупами только что убитых ими аристократов. Аристократов! Но их кровь была такая же красная, как у всех! Руки Тремора дрожали, но он улыбался до ушей. Он справился! Сегодня его накормят!

*

В некотором роде именно внешность Тремора сделала ему имя в воровских бандах. Внешность и манеры, которые он приобрел, наблюдая за знатными людьми, втайне восхищаясь ими. Ведь если тебе нужно обмануть аристократа, то желательно, чтобы под рукой был кто-то, кто может выдать себя за другого аристократа. Чтобы отвлечь, вызвать на дуэль или заключить выгодное джентльменское соглашение. Ведь джентльмены друг другу доверяют, а вот ворам не очень.

Теперь Тремор выглядел достаточно презентабельно и был достаточно хитер, чтобы одурачить почти любого аристократа! Сейчас он как раз шел на одну встречу. Ор был умен, и время от времени «одалживал» Тремора другим бандам для дел со знатью. Тремор не возражал, ведь он получал почти треть того, что имел с этой сделки Ор. Проходя мимо форума, одетый в щеголеватый костюм городского повесы, Тремор услышал важные слова, произнесенные красивым голосом.

— Роланд врет! Бедность многих районов города может соперничать с богатствами дворца! Пока одни питаются мусором, другие получают многие тысячи талантов, наживаясь на нашем труде! Разве это справедливо?! Разве можно допускать такое! Нет, скажу я вам! Никогда!

Яркая и эмоциональная речь заставила Тремора замереть на месте. «А ведь он прав», — подумал юноша. «Я жил в этой нищете! Я знаю, что это такое!» Тремор запомнил оратора — приятного на вид молодого человека — и пошел дальше, по своим делам, надеясь после найти его.

Ему и правда без труда удалось найти Альмерина, чтобы присоединиться к Обществу Прогресса.

*

На первую встречу он пришел немного волнуясь. Альмерин встретил его, распахнув объятия. Они переговорили пару минут, и Тремор как-то неожиданно рассказал и о своем нынешнем занятии, и о своем детстве. А особенно об обиде на Владыку и его церковь.

— Не называй его Владыкой! — горячо прервал его Альмерин. — Ты сам этим признаешь, что он достоин той власти, что имеет. Нет! Звать его нужно только по имени.

Тремор кивал, вдохновленный этим замечанием. Не только он хотел бы выступить против нынешней власти! К тому же… переворот может стать весьма прибыльным делом. Альмерин похлопал Тремора по плечу и предложил пока присесть в стороне и подождать начала встречи. Пообщаться с другими людьми. А сам пошел встречать следующего гостя, пришедшего в снятое Альмерином складское помещение. Это была очень красивая невысокая девушка с дивными чертами лица и волосами темнее ночного неба.

Проходя мимо других пришедших, которых было около десяти человек, Тремор заметил необычное зрелище — парня, кожа которого была почти так же черна, как волосы красавицы, с которой теперь разговаривал Альмерин. Судя по всему, его опасались, поэтому весь ряд простых деревянных кресел рядом с ним был свободен. Тремору не хотелось толкаться, но и говорить с этим странным парнем тоже не хотелось. Кто знает, не сворует ли тот его душу, как сам Тремор воровал таланты у недотеп-аристократов?! Поэтому Тремор сел через два кресла от черного, стараясь выглядеть уверенно и грозно. Как подобает знатному человеку, которого он все больше привыкал играть.

Но не прошло и минуты, как рядом с ним сел странный худощавый и невысокий парнишка в весьма причудливой одежде. Из хорошей ткани, но сшита она была как-то небрежно, так что напоминала лохмотья. Его лицо было с очень грубыми чертами лица, все костистое и немного непропорциональное. В общем, этот человек бы легко нашел себя среди несчастных, выпрашивающих милостыню.

— Привет! Давно присоединился к Обществу? — он с ходу заговорил с Тремором, будто они давно знакомы. Так, что тому стало даже как-то неловко от этого, поэтому Тремор только неопределенно хмыкнул. — Я тут первый раз. Но надеюсь на некоторое время приютиться здесь.

Парень, не дождавшись ответа, замолк. Тремор, чувствуя неловкость, отвернулся от него. Девушка, с которой говорил Альмерин, села напротив. Она держала спину и голову неимоверно ровно. Прическа была очень строгой, собранная волосок к волоску. А черты лица, действительно красивые и необычные, говорили о том, что она сама или ее родители родом с запада, из края Великих Степей.

— Не вариант, дружище! Она тебя отошьет! — Это снова заговорил парень, севший рядом. Поняв, о чем тот говорит, Тремор покраснел. А ведь он и правда слишком долго пялился на красавицу. — Она явно не для тебя.

— Ну конечно! — Возмутился Тремор. — С чего ты взял?

— Во-первых, ты, конечно, статью вышел, но она вообще другого сорта ягодка. Только посмотри, как она следит за той блондинистой высокой красотулей. Почти как ты за ней. Держу пари, мужчинам с ней вообще ничего не светит, друг. А во-вторых, ты ее не одурачишь.

— Не одурачу? — Тремор настолько задумался о первой части ответа незнакомца, что был полностью озадачен его комментарием.

— Ты не аристократ и даже не торговец, строящий из себя аристократа. Ты из воровских шаек, не правда ли?

Тремор сглотнул. Хотел возразить, но понял, что уже себя выдал.

— А ты читаешь мысли? — все же выдавил он. Тремор слышал многое о сверхъестественных способностях Роланда и его учеников. Они умели делать разные странные штуки, некоторые шептались и о чтении чужих мыслей. Вдруг этот оборванец шпион, который с помощью мерзкой магии вызнает все и выдаст их потом властям?

— Неа… Мысли я не читаю. Я занят куда лучшим занятием! Читаю лица. Работа такая, знаешь ли! — И видя недоуменный взгляд собеседника, пояснил: — Я актер. А если хочешь кого-то хорошо сыграть, сначала нужно долго наблюдать, чтобы понять человека. Тогда удастся имитировать его поведение… Главное тут — достоверность, чтобы не было фальши. Ты неплохо держишься, умеешь носить дорогую одежду. Но ты слишком напряжен. Аристократы всегда немного расслаблены. Да и то, как ты играешь возмущение и гордость, слишком… карикатурно. Их нужно изображать мягче, если ты играешь, конечно, не в какой-нибудь глупой комедии, где гротеск будет уместен. Давай покажу тебе, как нужно играть.

Парень неожиданно слегка передвинулся в кресле. Выпрямился, приподнял подбородок, прищурил глаза. Мышцы лица пришли в быстрое движение, отчего он сразу стал выглядеть старше, увереннее в себе и жестче. Во взгляде появилась властность и сталь. Он слегка передернул плечами, и его одежда, как ранее мышцы лица, сложилась немного по-другому. Странность покроя сгладилась, сразу же напомнив вполне приличный, хоть и немного необычный для мелкого аристократа костюм.

— Примерно так. А теперь я позову стражу, чтобы они сцапали тебя, мелкий воришка!

Голос тоже изменился. Стал более хриплым и низким, звучал грубее и старше. Он был теперь властным, выражающим непоколебимую уверенность в себе. Так несущаяся со скалы глыба уверена, что ее никто не остановит. Невольно Тремор наклонил голову и начал искать глазами выход, чтобы сбежать. Но тут сосед разразился неистовым хохотом.

— Извини, что разыграл тебя. Просто решил, что тебе на будущее пригодится пример, как лучше играть аристократа. — Он широко улыбнулся. Настолько открыто и располагающе, что Тремор невольно тоже улыбнулся. — Меня зовут Илаим, а тебя?

— Тремор.

Илаим стремительно преобразился снова в простого непосредственного паренька. Так быстро, что Тремор невольно почувствовал зависть к таким талантам. Ну ничего, он теперь будет стараться играть аристократа постоянно, пока не получится еще лучше, чем у этого Илаима!

— А ты, мой аранский друг? — Илаим повернулся к своему чернокожему соседу.

— Нургрим, — ответил тот без малейшего акцента, слабо улыбаясь. Похоже, ему было не по себе от внимания всего двух человек.

— И зачем ты тут, Нургрим? — продолжал спрашивать Илаим.

— Мне любопытно. Я немного ученый и, услышав речь Альмерина, решил узнать подробнее, что он имеет в виду.

Илаим повернулся к Тремору, но тот сразу же прервал соседа.

— К черту! Сначала скажи ты, зачем пришел сюда!

Илаим усмехнулся, он не выглядел раздраженным или обиженным.

— Посмотрите на него! — он сделал плавный жест рукой, так что и Нургрим и Тремор уставились в направлении, куда он указывал. На Альмерина. — Он идеален! Его владение собой и публикой поражает. Я хочу научиться не хуже него управлять толпой во время выступления. Когда он говорит, то делает это всем телом. Меняет голос, его тембр и тон. Контролирует и завораживает. Так что я хочу, чтобы он меня научил ораторскому мастерству!

Тремор хмыкнул. Потом заметил, что оба собеседника смотрят на него, ожидая ответа. Вздохнул и произнес:

— Если затея со сменой правительства удастся, то получится наверняка урвать немного власти и денег.

Закончив, Тремор немного покраснел. Ему показалось, что его объяснение выглядит немного глупо. Но Илаим улыбнулся.

— Твоя цель наиболее тривиальна, но при этом и наиболее разумная. — Он помолчал, потом улыбнулся еще шире. Его рот стал напоминать лягушачий. — Получается, мы все пришли сюда немного обворовать его.

Он снова указал на Альмерина.

— Украсть его тайны, — палец Илаима показал на Нургрима, — его будущую власть, — палец переместился на Тремора, — и его мастерство! — Илаим изящно поклонился, не вставая с кресла.

Тремор и Нургрим негромко рассмеялись. Илаим довольно странно выглядел, но имел определенное обаяние. Их смех прервал голос Альмерина.

— Рад, что вы все немного познакомились друг с другом. А теперь поговорим немного о том, ради чего я основал Общество Прогресса!

Он начал свою речь…

*

Ор удивительно легко отпустил Тремора для обучения в Академию Роланда, как только услышал про возможную наживу в случае успешного переворота. Пару раз переговорив с Альмерином и убедившись, что тот, если ему понадобится определенного рода поддержка, обратится к Ору и его банде, вожак даже похвалил Тремора за проявленную инициативу.

Сам же Тремор был рад открывшимся возможностям. Существование в воровской банде нравилось ему куда больше, чем попрошайничество на улице, однако оно не было пределом его честолюбивых мечтаний. Ведь если у Альмерина все удастся, Тремор может и правда стать аристократом. Бароном или даже графом! От этой перспективы немного кружилась голова.

Но сейчас приходилось бросить все силы на учебу. Благодаря своим знакомствам Альмерин устроил многих из Общества Прогресса в Академию. Правда, с первого собрания в Обществе задержались только Илаим и Элипг — та самая красавица с западными корнями. Нургрим, который уже был студентом Академии, был заинтересован Обществом, но бывал на собраниях через раз и не разделял крайних идей Альмерина. Скорее с интересом следил за ними. Почти так же, как Илаим следил вообще за всеми…

Элипг, Тремор и Илаим попали на одну ступень и учились некоторое время вместе. Правда, Элипг быстро ушла вперед, так как училась скрупулезно и дотошно. Она делала таким образом все. Илаим же и вовсе начал пугать Тремора. Он всегда знал больше всех, причем узнавал невероятные вещи, просто наблюдая за окружающими. Кто из преподавателей как себя поведет, если им льстить? Кто сам поможет тебе с ответом, а чей предмет нужно заучить и отвечать на все вопросы максимально строго. Больше всего Тремора поразил один из первых экзаменов, когда они только явились в Академию. Илаим ответил правильно на все вопросы, хоть и немного пространно. Но потом заявил Тремору, что не знал ни одного ответа, а просто следил за реакцией преподавателя, проводившего экзамен. Ведь тот абсолютно очаровательно хмурится, если говорить что-то не то. После этого Илаим показал, как именно тот хмурится, воспроизведя мимику настолько достоверно, что Тремор невольно засмеялся.

Время в Академии пролетело незаметно. Опять же благодаря протекции Альмерина, который в некоторых кругах Академии приобрел за последнее время немалый вес, им всем досталось Семя Хаоса. И вот настал наконец день, когда власть Роланда должна была рухнуть!

*

Тремор кипел от гнева! Как эта ледяная сучка могла так с ним поступить?! Она даже не состоит в Обществе Прогресса! Была только на последних двух собраниях, куда ее притащил Нургрим! Зачем?! И обошлась с Тремором как с малолетним щенком! О как был зол Тремор!

Ударить его какими-то маленькими молниями? Это почти что обычные вспышки! В отчаянии Тремор втянул из пола комнаты, где в бешенстве почти что бегал кругами, тепло и попробовал создать такую молнию. Но ничего не вышло!

Он закричал, отпуская энергию. Ну ничего! Он покажет ей, что его следует уважать. Научится владеть этими молниями лучше всех. Лучше самой гребаной Корал! Сотрет ее вечное холодное выражение лица. Он ей покажет!

*

Ор мерзко усмехнулся, глядя на Тремора.

— Пора платить, малыш. Мы много тебе помогали. Ты получил одобрение важных людей. Ходишь с этим новоявленным императором. Так что принеси-ка мне завтра с утра сто талантов. Авансиком, так сказать. А то знаешь, может и несчастный случай с вами какой произойти. Да, ребят?

Трое его телохранителей заржали. Старый приятель Тремора Лангин не смеялся, но тоже был в приподнятом настроении. Тремор сцепил зубы. И он должен общаться с этим отребьем?! Он, оказавшийся теперь даже выше, чем мечтал! Альмерин обещал ему, что Тремор со временем станет могущественнейшим магом. Не бароном и не графом — магом! Эта мысль грела Тремора, несмотря на то что придется делить этот титул с Корал, Нургримом и еще десятком былых товарищей по Обществу Прогресса, которые также получили Семя Хаоса перед переворотом.

И при этом он стоит в грязном переулке, выслушивая речи этих наглых скотов?!

— Заткнись, Ор. Тебе уже за все заплатили. Вали отсюда!

Ор усмехнулся, глядя на своих телохранителей.

— А малыш Тремор у нас зазнался, оказывается!

Прежде чем Тремор понял, в чем дело, он лежал на земле. Левая скула горела огнем. Ор его ударил?! Тяжелый сапог опустился на ребра, выбив воздух из легких. Тремор сжался. Сжался, как тот мальчик, которым он был когда-то, когда его били более старшие беспризорники. Сжался и заскулил. Закрыл глаза. И увидел их. Ледяные глаза Корал. Так не смотрят даже на собаку. Скорее это был взгляд на таракана, найденного в своей тарелке. И тогда место ужаса и боли заняла ярость. Как они посмели так обращаться с ним?! Будущим магом! Божеством молний и бескрайнего неба. Владыкой Небес!

Тремор резко втянул тепло из земли вокруг и даже из стен узкого переулка. Все поверхности покрыл иней. А Тремор резко бросил себя вверх, используя кинетическую энергию. Ор отшатнулся, явно не ожидая такого. Ведь Семя Хаоса Владыка применял только на войне. Большинство жителей Капитула никогда не видели, как дерутся с помощью магии.

В руках телохранителей мелькнули ножи, но Тремора это не испугало. Он был верен своему зароку, поэтому изо всех сил тренировал вызов молний. Теперь он знал, что все куда сложнее. У Корал Тремор не стал бы учиться даже для спасения своей жизни. Благо это и не требовалось. Нургрим объяснил многое об электрической и магнитной энергиях.

Тремор вытянул руку и призвал молнию.

Всех в переулке разметало по сторонам. Тремора тоже оглушило ударом грома и столкновением со стеной переулка. Ух! Такого он не ожидал. Когда он создавал молнию в саду Дворца, ничего подобного не было. Тремор привстал на четвереньках и покачал головой. Потом медленно поднялся на ноги. Осмотрел Ора и компанию. Все были мертвы, кроме Лангина. Один глаз старого друга стал белым, и он им явно не видел ничего. Его сотрясали спазмы, и рот был перекошен от ужаса.

Он боялся Тремора! Да, именно такого отношения заслуживает от простых людей истинный маг!

— Т-трем… Не надо… Не надо… Я…

Лангин снова задрожал всем телом. Тремор улыбнулся, глядя на приятеля детства. Ведь пока он и остальная банда были бы живы, будут те, кто помнит о том, что Тремор просто беспризорник с улицы. Все еще улыбаясь, Тремор положил ладонь на голову Лангина и призвал еще одну молнию, поменьше.

Он будет великим!

Глава 3. Кари. Принцесса степей

Солнце весело припекало несмотря на то, что была уже середина осени. Кари сидела в высокой траве, греясь в теплых лучах и наблюдая за тем, как резвится Шайли. Ее питомица была как всегда бодра и весела, будто не замечая грусти девушки. А причин для ее грусти было две. Во-первых, после победы легиона она почти не видела Парина, а если и видела, то почти всегда спящим тревожным коротким сном. Как это ни странно, победа принесла консулу больше проблем, чем предшествующее ей маневрирование. Было бы глупо в чем-то обвинять самого Парина, она ведь видела, как тяжело ему приходится, однако Кари невольно чувствовала себя брошенной. И даже немного преданной. Ведь она не поехала в земли своих предков, прекрасные Великие Степи, чтобы остаться с ним. А теперь у нее нет ни того, ни другого.

В этом крылась вторая часть ее грусти. Она так долго мечтала о путешествии в Степи, так много фантазировала о них, что было печально наблюдать то, что они совсем рядом. Не только за горизонтом на западе, но и прямо в лагере легиона. Она то и дело видела невысоких всадников Ирами с хищно очерченными скулами и черными, как смоль, волосами. Суровые воины, они всегда улыбались ей, едва завидев ее десять косичек. Делали какой-то знак рукой. Но она даже не знала, что он означает. Это повергало ее в еще большее отчаяние. Кари поняла теперь, что на самом деле толком и не знает ничего о своей родине. Приняли бы ее там вообще, если бы она все же продолжила путь на запад?

Кари не знала. И это снедало ее, вытягивало из нее счастье даже в те нечастые минуты, когда она видела Парина. Девушка вздохнула.

— Кончай грустить, принцесска! — Вырвал ее из тяжелой задумчивости знакомый голос Кринка. — Парин опять занят с Амброзием и новым легатом «Цапель». Так что сегодня тебя буду развлекать я!

— Меня не нужно развлекать, — уныло сказала Кари. Она так надеялась этим вечером хотя бы поужинать с Парином. — И почему я принцесса?

Кринк удивленно поднял брови.

— Ну… Так говорят Ирами. Косички как у тебя заплетает какое-то там племя, не помню названия. Но у них рыжий цвет волос встречается только в династии шаманов и вождей. Всех детей с иным цветом волос эта семейка отдает на воспитание другим членам племени или как-то так. Ты не знала?

Кари сокрушенно покачала головой.

— Но… Ты же так грезила о Степях. Я думал, ты все о них знаешь… Да и этот знак, — Кринк неловко изобразил движение ладонью, которое делали все Ирами при встрече с ней. — Знак уважения твоей семье, которая дала своему племени много шаманов, заклинателей ветра.

Не выдержав этого, Кари расплакалась. Наверное, впервые со смерти отца. Кринк знал о ее народе больше нее!

— Эй… Эй, принцесска! — Она ощутила, как Кринк неловко обнимает ее за плечи. — Не плачь, Кари. Что случилось?

— Поче-ему ты знаешь о моем племени больше меня? — В ее глазах еще стояли слезы, но она усилием воли успокоилась. Ее отец всегда учил ее не показывать истинные эмоции чужаку. И хотя Кринк успел стать ее другом, он не Парин… Эта мысль вызвала еще большее желание заплакать.

— Ты не знала? — Кринк выглядел действительно удивленным. — Но почему тогда не спросила у самих Ирами?

— Ну… — Все же Кари взяла верх над своими эмоциями. — Они чаще всего такие суровые. К тому же мне немного стыдно… ну что я не знаю таких вещей.

Кринк рассмеялся, но почти сразу оборвал смех.

— Прости. Я смеюсь не над тобой. Точнее, не только над тобой. Вы с Парином два сапога пара! Тот тоже не умеет общаться с людьми… Хотя Ирами… Отчасти ты права. Со многими из них нужно аккуратнее. Меня три раза чуть не побили.

— Побили?

— Ну… Хотели. Но я призывал немного молний, и теперь все Ирами считают, что я шаман, типа как Нургрим. Тот, правда, у них почти бог или дух. Не знаю. Черт разберет этих Кочевников! — Кринк запнулся. — Без обид!

Невольно Кари улыбнулась.

— Извини. Я не хотела быть такой…

— Прекрати. — Кринк положил руку ей на плечо, а потом помог встать. — То же самое я говорю часто и Парину. Если держать эмоции всегда в себе, то рано или поздно они тебя разорвут, — и Кринк сделал руками движение, будто бы что-то разорвалось.

Неожиданно даже для себя Кари рассмеялась. Кринк был столь беззаботен и обладал столь легким характером, что невольно заражал этим других. Наверное, именно поэтому, несмотря на вопиющую несносность, Молнию теперь любил весь легион. Он везде мог стать своим.

— Вот что, принцесска! — продолжал Кринк, будто бы ее слез и не было. — Пойдем-ка мы сегодня к костру Нургрима! У него почти всегда гостит сам вождь Пчэ. Если что, может быть, у него все и спросишь. Он хоть и грозный с виду, но мировой мужик!

Кари еще несколько минут пыталась отговориться, но потом сдалась и пошла с Кринком к костру Нургрима. Кроме него там сидели еще вождь Ирами и Колин. Которого все теперь с большим почтением звали Роландом. Мысленно поставив себя на его место, Кари посочувствовала ему, ведь на нем сейчас сосредоточено внимание вообще почти всех в лагере. Роланд для большинства солдат был не просто одним из богов — для многих он был Богом.

Когда Кринк и Кари подошли к костру, вождь Пчэ сделал тот же знак, что остальные Кочевники. Раскрытая ладонь с поджатыми указательным пальцем и мизинцем делает снизу-вверх полукруг, который резко обрывается, когда ладонь возвращается в первоначальное положение.

— Прошу, не нужно, — тут же сказала Кари. — Я не принцесса, не дочь вождя или шамана. Мои волосы достались мне от мамы, а она уроженка Империи…

— Прости, пифитфи, но твои волосы знак всем, кто понимает. Все, кто родился от крови Ам и имеет рыжие волосы, велики в познании тайного. Я уже слышал, как сильна ты в своем призвании! — Неожиданно он сделал такой же знак, что делал, приветствуя Кари, в сторону Шайли. Отчего пегас-единорог сразу же спряталась за спиной девушки. — Вождь двух племен Империи говорил мне о том, что без тебя они бы проиграли битву раньше, чем мы успели подойти. Это первая обязанность для любого шамана Кочевников — быть достаточно сильным, чтобы от тебя зависел исход битвы между простыми мужами!

Пчэ снова сделал в ее сторону знак почтения.

— Без меня план Парина тоже бы не удался! — Гордо произнес Кринк.

— Тебе, шаман молний, я уже отдал долг почтения, дважды сохранив твою жизнь и трижды твое мужское естество.

— Что? Как? — Кринк хватал ртом воздух. Нургрим рассмеялся.

— Некоторые оскорбления у жителей Степей смываются лишь кровью жизни, некоторые лишь кровью рождения. А ты слишком несдержан на язык, так что точно должен благодарить судьбу, что не лишился ни того, ни другого!

— Черная Кровь говорит мудро, — веско добавил Пчэ. — Как и всегда. Жаль, что он сегодня хозяин очага, а то бы я с радостью разделил тепло с могучими шаманами племен Империи и племени Ам.

Нургрим засуетился.

— Да, простите. Прошу разделить наше тепло, уважать нашу кровь и разделить нашу влагу.

Кринк сразу сел. Кари отстала от него на несколько секунд. Несмотря на уроки отца, она теперь понимала, что знает о Кочевниках ужасно мало.

— Жаль, что Владыка знаний Черной Крови больше молчит, — произнес Пчэ, едва Кари и Кринк разместились у огня. Было видно, что вождь среди всех собравшихся наиболее уверен в себе и спокоен, поэтому раз за разом оказывалось, что именно он ведет разговор.

Колин поднял на вождя Ирами немного смущенный взгляд.

— Боюсь, все мои истории будут слишком… грустными.

Кари невольно забеспокоилась. Она не видела этого человека с тех пор, как он ушел на запад, чтобы привести помощь. Колин сильно изменился за это время. Тогда он был печален. Теперь же он был, казалось, раздавлен горем.

— Мой учитель болен… — промолвил Нургрим. — Не стоит будить то, что скрыто в его печали.

Пчэ кивнул.

— Это достойная причина. О чем тогда нам стоит побеседовать сегодня?

— Эм… Может, просто поболтаем? — Спросил Кринк.

Вождь Ирами прожег его взглядом.

— Боюсь, я не всегда смогу сдерживать праведный гнев народа моего и однажды ты все же лишишься крови своей, великий шаман молний…

Кринк немного сник.

— Расскажите мне о Степях… — смущаясь, проговорила Кари. Увидев, что и Нургрим и Пчэ смотрят на нее с некоторым удивлением, она развила мысль: — Мне о них рассказывал лишь отец. А он сам родился в Империи и никогда на западе не был.

Повисла тишина.

— Понятно мне теперь многое. Прости меня, дочь Ам. — Пчэ немного поклонился ей. — Я думал, твое поведение выдает смирение той, что не понимает силы своей. Но теперь вижу, что это не все. Я не смогу поведать тебе о Степях. Это как поведать слепому о солнце или глухому о песне. Ты либо живешь с этим в сердце, либо не чувствуешь совсем.

Кари почувствовала, что ее глаза защипало. Шайли нежно пощелкала справа от нее, и девушка машинально погладила ее.

— Я понимаю. Тогда позвольте мне показать… А вы скажете, похоже ли это на них…

Она сосредоточилась, на миг закрыв глаза, и создала иллюзию степей, такими как она себе их представляла. Мир расширился, ветер заиграл на высокой траве и далеких алых маках. А потом все застыло. Вождь Пчэ вскочил на ноги и обернулся вокруг своей оси, засмеявшись мелодичным смехом.

— Я был неправ, о великая. Теперь я вижу, что Степи всегда были в сердце твоем. Но тем более я ничего не смогу рассказать о них, так как ты чувствуешь больше меня!

Кари улыбнулась ему.

— Но я не знаю слов… и традиций. Даже тот знак, что вы и ваши люди мне показывают при встрече… Я не знаю, что это.

Вождь подошел к ней и сел на корточки рядом с ней.

— Что важнее, пифитфи, знать имена всех звезд и не видеть ни одной, или же видеть звезды, даже закрыв глаза свои? Ответ здесь.

Он указал пальцем на ее грудь.

— Слушай сердце, и все придет само.

Кари сглотнула комок.

— Я… Спасибо. Мне стало легче.

Она обернулась и увидела недоверчивое лицо Кринка и понимающую улыбку Нургрима. Лишь Колин сидел все так же неподвижно, будто застыл в своих кошмарах. Пчэ тоже улыбнулся и сел на свое место.

— Ну… Тогда расскажи нам о богах, — попросил Кринк после паузы у Нургрима.

Тот поморщился.

— Эта тема хуже, чем все, что ты только мог предложить…

— Богов нет, — вдруг громко и резко сказал Колин. — Лишь тени, иллюзии сознания. Люди сами создают себе богов, а потом им поклоняются. Есть лишь мир… силы и универсальные законы. И Семя… Оно хуже всего.

Колин затих так же неожиданно, как начал говорить. Кринк неуверенно посмотрел на Нургрима.

— И часто он так теперь?

— Время от времени. Владыка, к сожалению, иногда слаб, когда голос Семени Хаоса начинает взывать к нему сильнее. По тому, что он успел мне поведать, на десятки лет безумия для него приходится всего полгода-год стабильного состояния. Сейчас эта фаза подходит к концу и Владыка вновь погружается в сумасшествие. — Нургрим обернулся к Колину, пристально глядя на него. — Скоро ему придется создать себе связь с Семенем. Она способна на время помочь отсрочить безумие…

— Роланд безумен… — прошептал Кринк. — Куда катится этот мир.

— Он там же, где и всегда, друг, — усталым голосом возразил ему Нургрим. — Всем постоянно кажется, что дела идут плохо. Но на самом деле они никогда и не шли хорошо.

— А ты тоже спал? — не утерпел Кринк. Было видно, что этот вопрос мучал его давно. — Как Амер?

— Да. Все боги… Спали. Были растворены в самом Семени, точнее. Для нас не было ощущения времени. Я просто исчез из мира, а потом появился там же, где был раньше, но совершенно в другом времени… Прошло шестьсот лет. А я просто моргнул.

Нургрим замолчал.

— Но Амер, как я понял, ничего не помнил. И был вроде как… немного не в себе.

Лицо Нургрима приняло обеспокоенное выражение.

— Слишком рано. Он был нестабилен всегда, и к тому же чересчур часто использует Семя… — Потом Нургрим заметил, что на него все смотрят. — Так бывает. Мне кажется… Из рассказов Владыки и по своему опыту, состояние после пробуждения зависит от двух вещей. Того, насколько сильно была повреждена психика человека до того, как он растворился в Семени. И того, насколько много энергии он может использовать за один раз. Со временем помешательство может повторяться. Связь с Семенем служит некоторой защитой, но даже с ней может случиться рецидив помешательства. Все боги в той или иной мере нестабильны психически. Ты говоришь, Амер пять лет жил другой жизнью, не помня себя?

Кринк кивнул.

— Он вроде бы как-то обмолвился за кружечкой пенного, когда был еще добряком и не громил городов, что пять лет назад его нашли в лесу одного и без единственного воспоминания. Даже имя ему придумали заново. Кстати, для протокола — Силен мне нравился больше, чем Амер!

Нургрим усмехнулся.

— Амер бывает сложным. Пять лет… Что ж, моя память и мой разум вернулись ко мне примерно два года назад. Или чуть позже. При этом, как рассказал Владыка, северяне пробудили с его помощью всех богов одновременно. Ровно пять лет назад, — Нургрим скосил глаза на Колина. — Что же касается состояния Владыки… Он многое претерпел в первые века своего правления. И он гораздо сильнее всех нас, когда речь идет об управлении Семенем Хаоса. Поэтому у него помутнения рассудка могут длиться десятилетиями…

— До сих пор не укладывается в голове, что наш Колин, великий Роланд и пророк Эмбера северян — одно лицо… — протянул Кринк.

Услышав это, Колин встрепенулся.

— Эмбер… Амбер! Да, интересная шутка! Лабиринт… Единорог… Мне всегда нравился Амбер. — Глаза Колина сверкали. Он привстал с бревна, на котором разместился вместе с Нургримом. А потом его взгляд погас. Он обернулся. Поморщился. — Давно я так?

— Два дня, Владыка, — негромко ответил Нургрим.

Колин снова поморщился.

— Скверно. Но бывало и хуже. По крайней мере, временно я — это я.

Он вздохнул с облегчением и протянул руки к огню.

— Эм… — начал Кринк. — Мы тут говорили о… — он увидел, как Нургрим яростно закачал головой, — о единорогах. У Кари есть чудесный единорог.

Колин нашел Шайли глазами и улыбнулся.

— Да, Шайли красавица, — потом он посмотрел укоризненно на Нургрима. — И если ты думаешь, что я не помню, что происходило вокруг, когда у меня помутнение рассудка, то ты ошибаешься, Нургрим! Я все помню, даже слишком хорошо… Или почти все.

Последние слова он сказал очень горько.

— Тогда, может быть, ты хочешь что-то добавить к сказанному? — спросил небрежным тоном Кринк.

— О том, как я был пророком Эмбера? — Колин усмехнулся. — История на самом деле глупая. Я давным-давно очнулся на севере. Там, где погрузил в сон всех других богов…

— Подожди, так в конце Войны Богов всех усыпил ты? — тут же переспросил Кринк.

— Разумеется, — немного удивился Колин. — Я же уже говорил… Раз или два. Впрочем, возможно, не тебе. Не вам. Многие истории из своей жизни я рассказывал очень много раз. Даже не могу вспомнить, сколько и кому… Но да. Богов усыпил я. Когда пришел в себя первый раз, Империей правили боги. Я сперва был спокоен. Но потом началась война. Горели города, пылали судьбы людей. И… Это происходило по моей вине. Я хотел лишь все исправить.

— Как это по твоей вине? Я думал, войну начал Амер! — вновь перебил Колина Кринк.

— А кто дал ему средство к войне? Амер вам не говорил? Впрочем, может быть, он и сам не помнит, откуда взялась идея его великого меча из легенд, которым он так легко разил богов. А ведь это я посоветовал ему добавить кристалл Семени Хаоса в металл и выковать оружие. По сути, это я начал ту войну!

— Нет, Владыка, — тихо прервал его Нургрим. — Ее начала Корал, когда решила вернуть Вас из плена Семени Хаоса. Она много изучала его в одиночку и далеко продвинулась. Мы говорили с ней до того, как она решила известить об этом богов на Совете. Я сразу сказал, что ничего хорошего из этой идеи не выйдет. Но она была уверена, что Вы сможете все исправить. Отчасти Вы это и сделали, когда все пошло вразнос, усыпив богов.

Колин помолчал, глядя в огонь.

— Я… Даже если так, все равно больше вины на мне. Корал доверила мне будущее мира, а я не справился. И к тому же принес еще больше разрушений…

Нургрим усмехнулся.

— Не думаю. Я хорошо знаю Амера. Он из тех людей, которые сломали бы все ради цели. Он бы и так убил Тремора и Илаима. Ножи, которые он выковал по Вашей подсказке, лишь ускорили неминуемое. Империя тогда уже трещала по швам. Альмерин не справлялся. — Нургрим потупил глаза. — А я просто сбежал. Все, на что меня хватило, — это научить Амера тому, что знал, когда понял, что он способен не только убивать. Так что моей вины в произошедшем не меньше, чем Вашей.

Колин горько покачал головой.

— Ты лишь пытаешься утешить меня. Но я знаю правду. Если бы не я, этот мир не узнал бы Семени Хаоса. Я принес его сюда. Я не справился со своей первоочередной задачей. Или Семя само не дало мне осуществить задуманное. Я не хотел, чтобы когда-либо появились другие люди, связанные с Семенем. Никогда этого не хотел. Но выбора не было… А потом я научил Амера убивать богов и положил начало его мести. Затем усыпил богов, лишив Империю правителей. И это я разбудил их вновь, поставив мир под угрозу уничтожения. Научил народы севера невообразимой магии. Я…

— Нет, — жесткий голос вождя Ирами прервал его. — Я думал, ты мудрее, Владыка знаний. Думаешь, из-за того, что ты принес Семя Хаоса, пролилось крови больше, чем должно было? — Он рассмеялся наигранным, неискренним смехом. — Люди всегда будут убивать друг друга. Такова наша природа. Кто-то делает это лучше, как Ирами, кто-то хуже, как все остальные. Но кровь льется всегда. Ты не виноват в ней. Не больше, чем рудокоп, который добыл железо, из которого выковали меч.

Над костром установилась тишина.

— А какой магии Вы научили северян, Владыка? — спросил Нургрим.

Неожиданно Колин немного безумно рассмеялся.

— Это даже могло бы быть забавно, не будь столь страшно. Они много спрашивали меня о жертвоприношениях и крови. Как я понял, в их легендах магия всегда была связана именно с кровавыми ритуальными убийствами. Я был не в себе. Гораздо хуже, чем сейчас. Но иногда отвечал им на некоторые вопросы. Так, я как-то сказал им, что кровь нужна для того, чтобы переносить энергию в организме. Они долго меня спрашивали об энергии жизни, и как-то я им рассказал о митохондриях.

— О чем? — сделал большие глаза Кринк.

— Ну… Как же? Раньше в Академии этому учили…

— Многие знания были потеряны, Владыка, — заметил Нургрим.

— Ну что ж. Митохондрии — это такие маленькие клетки, эм… очень маленькие частички тела человека, которые создают небольшие порции энергии… Ох, давно я ничего такого не объяснял. В общем, все, что вы едите, рано или поздно преобразуется в энергию, пригодную для работы вашего тела. Митохондрии — именно те части тела, которые за это отвечают. Они очень маленькие, но их много.

Колин немного перевел дух. Кари не была уверена, что поняла, о чем речь, но решила не перебивать его, рассказ Колина и так все время прерывался.

— И северяне подумали, что митохондрии находятся в крови людей. И если принести кого-то в жертву и выпустить кровь, то можно высвободить всю энергию из человека. Глупость несусветная! Но Семени этого достаточно, чтобы разложить все митохондрии на нуклоны и обрушить на магов полученную энергию сильного взаимодействия. Потери ужасные, больше девяноста пяти процентов, но сами знаете — распад такого рода дает очень много энергии. А с учетом того, что митохондрий в организме человека чуть ли не двадцать процентов, если я правильно помню, выходит разложение около двадцати килограммов материи!

Он осмотрел всех сияющими глазами. Кроме Нургрима, остальные смотрели на Колина с разной степенью удивления. Даже Шайли.

— Ну… В общем, это почти та же магия, что используют Нургрим или Амер порой. Но если те разлагают на нуклоны… эм… приносят в жертву немного неодушевленной материи, то эти несчастные из-за своих глупых верований приносят в жертву людей.

Над костром стояла тишина.

— Да, это жутко. И глупо, — Колин начал снова сдавленно бормотать. — Они же даже не используют большую часть энергии! Лишь увеличивают энтропию. А это очень плохо! Мир из-за этого будет рано или поздно мертв, замерзнет после бесконечного расширения… Да… Мир такой. Ему лишь бы умереть. Правда, это будет не скоро. У нас есть в запасе несколько десятков миллиардов лет. Но каждое использование Семени Хаоса укорачивает этот срок! Оно опасно! Унести его… Сокрыть… Туда, где нет жизни… Нет! Нет! Так было — это неправильно! Отправить его обратно! Пусть подавятся своим варевом! Вот решение!

Колин захихикал, его глаза не отрывались от огня. Нургрим обнял его за плечи и увел прочь. На этом вечер закончился.

Интерлюдия I. Амбер

Последние дни эпохи богов

— Амбер…

В голове Амера был только мутный туман. Теперь постоянно все было как в тумане. Все, кроме кошмаров. Они оставались до безобразия четкими.

— Амбер…

Рядом раздается хихиканье и бульканье. Как будто кто-то перерезал горло нерадивому часовому. Тут же перед глазами Амера пронеслись десятки таких случаев. Нож в его руке. Такой тяжелый. Рукоять влажная и слегка скользит в руке. Он застонал.

— Амбер прекрасен, — это уже не голос Амера. Это кто-то другой. — Тир на Ног'т, Лабиринт. Люблю Амбер. — Снова бульканье.

Амер начинает дергаться. Это он любил Амбер! Любит… Всегда будет любить? Мысли путались, сталкивались, разбивались на части и терялись на полпути. Но Амер повернулся к говорившему. Им оказался грязный бродяга. Он, как ребенка, баюкал в руках бутылку.

— Я назову тебя Амбер, дорогая. Это хорошее имя! — Говорил он, обращаясь к бутылке. Потом отпил из нее и захихикал снова. — Может, стоило назвать себя Обероном? Нет. Он был глуп. А я… Я не был?

Сумасшедший бродяга начал что-то быстро бормотать, время от времени то хихикая, то скуля. Амер потянулся к нему. Он хотел задушить его.

«Амбер моя! Моя жена! Я ее любил! Люблю… Буду всегда любить?» — хотел сказать Амер, но раздались лишь сдавленные хрипы. Во рту было сухо, мысли опять путались. Захотелось выпить. С удивлением Амер понял, что в его левой руке зажато горлышко бутылки. Такой же, как у бродяги. Он сделал несколько глотков и закашлялся. Это была не вода.

— Амбер… — прошептали его губы между приступами кашля.

— Амбер, — откликнулся бродяга неожиданно серьезным тоном. Его серые глаза были затуманены выпитым или безумием. А может быть, и тем и тем. Волосы настолько грязные, что их цвета не разобрать. Он весь от грязи и отчаяния был какой-то серый. — Амбер обязан был мне показать, какими могут быть боги, оставшиеся людьми. Я должен был подумать об этом раньше. Подумать о многом. Но я глуп и самоуверен… Я… Слепой пророк. Пророк Амбера.

Бродяга начал хихикать.

— Боги должны умереть! — прорычал кто-то другой губами Амера. Или это был он?

Бродяга, сидящий рядом, серьезно кивнул.

— Боги смертны. Не для времени, но смертны. — Его взгляд устремился в небо, а бутылка устремилась к его губам. После третьего глотка он закашлялся. Но кашель то и дело сменялся приступами хохота. Когда все это закончилось, бродяга был весь красный от кашля и пролитого на себя вина.

— Я бы хотел убить бога, — мрачно каркнул Амер. — Богов…

— Это просто. — Бродяга рядом хихикнул, потом начал говорить бесстрастным, лишенным эмоций голосом. Даже его затуманенные глаза, казалось бы, прояснились. — Убить бога несложно. Возьми кристалл Семени Хаоса и добавь в расплавленный металл. Структура кристалла не будет нарушена, она сольется со структурой кристаллической решетки стали. Образуется металл, что насыщен Семенем настолько, что Семя не сможет на него влиять без значительного перенасыщения энергией. Создай из полученного сплава стрелы, ножи, пули. — Глаза снова помутнели. — Это будут почти что ружья Авалона! Амбер! — Смех. — Амбер… — Хихиканье. — Люблю Амбер. — Стон, переходящий в скулеж.

Амер хотел было задушить беднягу за последние слова, но тот не был богом. А Амер должен убивать только богов! Да и к тому же Амер был настолько пьян, что не мог поднять рук…

*

Спустя полутора суток Амер пришел в себя со страшным похмельем в садике церкви Роланда в Каллимаре. Голова болела, во рту была болезненная сухость. А в сознании Амера билась лишь одна мысль: нужно добавить Семя Хаоса в металл и выковать метательные ножи. Он убьет Тремора Владыку Небес!

Глава 4. Рыцари Драконы

Конец Эпохи Роланда — начало Эпохи Богов

Косария с интересом следила за мальчишками, которые развлекались, играя в рыцарей. Сорванные тут же ветки деревьев заменяли им мечи, они атаковали друг друга, носились по кругу и громко галдели. Это не очень походило на настоящих рыцарей. Недавно около их городка разместили когорту легиона. Косария последние две недели тратила немало времени, сбегая от работ, которые ей назначали родители, и наблюдала за тренировками кулака рыцарей. Как они устраивают карусель, как тренируются в пешем бою с мечом и щитом или же с тяжелыми двуручниками.

В движениях рыцарей всегда были определенная грация и расчет, в том, как они принимали и меняли стойки, кружа, наносили точные и выверенные удары. Мальчишки же перед ней просто били друг друга со всей мочи, не думая об общем рисунке боя. Косария нахмурилась. Она была совершенно точно уверена, что, если бы взяла палку, смогла бы победить любого из них! В свои тринадцать лет она была выше даже многих шестнадцатилетних парней. А уж ровесников чаще всего превосходила ростом на голову!

Один из мальчиков постарше бросил свой импровизированный меч на землю и пошел в сторону кустов, где пряталась Косария, на ходу развязывая портки. Поняв, что сейчас будет, она тут же выскочила из кустов, заливаясь румянцем, странно гармонирующим с ее рыжими волосами.

— Если ты хотела посмотреть на меня, — мальчик схватил себя за пах, показывая, что, по его мнению, хотела увидеть Косария, — нужно было подождать еще немного!

Все на поляне обидно рассмеялись. Косария покраснела еще сильнее и, сжав кулаки, пошла в сторону деревни.

— Тебе, Тим, вряд ли ее удивить! Она каждый день шпионит за рыцарями! А у них причиндалы-то побольше твоего будут!

От обиды у Косарии на глазах навернулись слезы. Она подхватила палку, брошенную мальчиком, и встала в оборонительную позу, которую видела у рыцарей.

— Попробуй победить меня, засранец!

Раздалось еще больше смеха. Говоривший о рыцарях мальчик усмехнулся и махнул своей палкой, видимо решив, что девчонка испугается. Вот только Косария на полусогнутых ногах легко повернула корпус, приняла палку на свою по касательной, сделала полуповорот в другую сторону и ударила мальчика по пальцам. Тот выронил палку под улюлюканье окружающих. Косария победно улыбнулась, видя, как тот заливается краской стыда и гнева. Ведь его победила девчонка!

— Бить по рукам нечестно! — взвился он.

— А куда честно? Давай повторим еще раз. Я не против. — Чувствуя превосходство над ним, Косария немного успокоилась.

— Не по рукам… — буркнул мальчик и снова поднял свою палку.

В этот раз он махал ей осмотрительнее, но Косарии удавалось очень легко отбивать все его нехитрые атаки. Она только подумала о том, как лучше перехватить инициативу. Привстала на цыпочки, немного перенесла вес вперед и… Чуть не споткнулась, когда палка другого мальчика ударила ее чуть пониже спины. От неожиданности и боли Косария взвизгнула.

Все засмеялись.

— Так и надо с девками! Чуть что — и по заднице! Мой батяня всегда так и говорил! — Крикнул ударивший ее мальчик.

Кровь ударила в голову Косарии. Пришла в себя она только дома, где мама выговаривала ей за то, что она выбила по паре зубов двум мальчикам и сломала ребро третьему, пока ее не оттащили остальные. Сама Косария отделалась кровоподтеком на скуле. Мама еще долго говорила ей о том, как должны вести себя девочки, но Косария ее толком не слушала. Ее грела мысль, что она победила!

*

Через полтора года Косария поняла, что больше не может оставаться в деревне. Она не могла жить тут и работать. Ее влекли битвы и сражения. Каждый раз, когда в их городок заходили менестрели, поющие песни о великих подвигах первых лет расширения Империи, или отставные солдаты легиона, рассказывающие о своих стычках с дикими племенами Кочевников или северянами, она приходила в таверны, где они останавливались, и слушала их до самого вечера. За это ей регулярно влетало от родителей, но Косария ни о чем не жалела.

Она знала, что жизнь тут — это не ее. И рано или поздно она сбежит. Случай вскоре представился. После того, как по всем городам пролетела весть о смерти Роланда и разрушении столицы, в Империи стало неспокойно, а значит, кроме привычных легионов образовалось огромное множество шаек наемников. И они часто были готовы принимать в свои ряды кого угодно. Даже отчаянных девушек.

К одной шайке наемников, что проезжала через их городок, она и прибилась. Поначалу ее не воспринимали всерьез. Часто пытались приставать, думая, что ей хочется просто приключений определенного рода. Но, нарываясь на яростный отпор, от нее отставали. Правда, пару раз ей пришлось сделать исключения. Оружие и даже самый простой доспех стоят немало, а она бежала из дома без гроша в кармане. Поэтому она находила тех, кого привлекала, и выпрашивала купить ей меч или кольчугу. И каждый думал, что очень неплохо использует другого.

Тут же в шайке наемников Косария поняла две вещи. Первая, что наемники, в отличие от легионеров и рыцарей, не особо утруждают себя тренировками. Они надеются на то, что вид вооруженных людей и так отпугнет разбойников, если они сопровождали караван торговцев, или охрану торговцев, если они в этот раз выступали в роли разбойников. Вторая вещь, которая отличала наемников от армии, заключалась в том, что чаще они выбирали быть разбойниками, а не охраной.

Косарии это не особо нравилось, но пока она не накопила достаточно денег, приходилось терпеть и делать как все. Однако она надеялась, что когда-нибудь все изменится. Все и изменилось, когда ее шайка напала не на тот караван торговцев.

*

Они атаковали вытянутые в линию телеги под покровом вечернего тумана, неся с собой факелы. Разумеется, никто не собирался поджигать товар! Просто напустить побольше страху. Все боятся огня. Вот только в этот раз их ждали. Просигналил охотничий рожок, и из телег в наемников полетели стрелы самострелов. Косарии повезло, ей стрела лишь оцарапала щеку, выбив из седла едущего следом недотепу. А потом со стороны хвоста каравана налетели всадники.

Они были так не похожи на наемников, что Косария сначала приняла их за рыцарей из легиона. Одинаковые лошади, тогда как наемники часто использовали кто крестьянских кляч, кто чистокровных жеребцов. Все вооружены небольшими ручными секирами и длинными мечами, в отличие от ее отряда, в котором старались часто перещеголять друг друга экзотичностью оружия. Да и доспехи наемники любили все чаще кожаные с огромным количеством шипов и лент. Они выглядели броско и страшно, но не были эффективнее обычной вареной кожи. А вот нападающие на них люди были сплошь одеты в кольчуги, а некоторые в легкие панцири.

Косария быстро потеряла лошадь в этой кутерьме, когда в круп животного попала стрела. Пришлось спешно спрыгивать на землю и отбиваться пешей. Она тут же подрезала ноги одному из атакующих ее всадников, откатившись при этом в сторону из-под копыт обезумевшего от боли скакуна. Тут же на нее напали двое, также спешенных рыцарей. В отличие от прочих наемников в своей шайке, Косария тренировалась ежедневно. Часто одна. Она кое-как отбилась от противников, постаравшись отступить в сторону леса, но один из нападавших сразу же преградил ей путь. Чтобы ее не взяли в клешни, пришлось отступить вдоль повозок.

Что-то врезалось ей в затылок. К счастью, удар секиры прошел по касательной, помяв ее полушлем, но не пробив. Ей тут же приставили лезвие меча к горлу. Она выпустила свой меч и подняла вверх правую руку с открытой ладонью. Рядом добивали остатки ее шайки.

— Не берем в плен тех, кто режет невиновных! — процедил сквозь зубы тот, кто угрожал ей мечом. Косария почувствовала, что кончик меча проколол кожу шеи и по ней потекла кровь.

— Да ладно тебе, он неплохо бился. — Второй снял шлем, открыв молодое лицо. Наверное, он был едва ли на год старше Косарии. — Пусть разбирается Эльб.

Первый поворчал, но клинок от шеи Косарии чуть отодвинул.

— Я сниму шлем? — прохрипела Косария. После удара по голове ее немного мутило.

— Баба?! — Тот, что угрожал ей мечом, чуть его не уронил от неожиданности.

Второй рассмеялся.

— Бывает, друг. Убери меч, она не сделает глупостей. Ведь не сделаешь?

— Нет. — Косария, оставив правую руку на виду, левой кое-как ослабила ремешок и стащила шлем с головы. Уронив его на землю, вытерла лоб, к которому прилипли мокрые от пота рыжие локоны.

— Как попала к этим шакалам, красотулька? — спросил ее второй.

Косария покраснела. Хоть она и приобрела по необходимости в шайках некоторый опыт, заигрывания товарищей ей были все равно неприятны. Отвечая на вопрос рыцаря, она пожала плечами.

— Они брали всех, а у меня не было выбора.

— Сирота, что ли? — уточнил первый. Он убрал меч в ножны. Но глаз с нее не спускал.

— Нет. Сбежала из дома.

Второй рассмеялся.

— Романтики искала? Тогда понятно, почему к наемникам подалась.

— Я искала войну… — пробурчала Косария.

В этот момент к ним подошел еще один воин, едва старше второго. Он был одет в полный доспех.

— Что у вас тут, Тит?

— Пленница, патрон. Говорит, что ищет войну! — Тут же откликнулся второй.

Главный осмотрел ее с ног до головы, заставив опять покраснеть.

— Почему не прирезали?

— Сражалась хорошо, я остановил Гара. Ну а потом он увидел, что перед ним девка, и сам разомлел.

— Да иди ты! — обозлился первый, которого назвали Гаром. И ушел сам.

Патрон наемников-рыцарей хмыкнул. Потом достал меч.

— Бери оружие, покажешь, на что годишься. — Говорил он спокойно, за все время разговора казалось, что он не проявил ни одной сильной эмоции.

— Эльб, может, позже? Ей по голове досталось, — встревожился Тит.

Но тот лишь покачал головой.

— Я нежно.

Тит рассмеялся. Эльб поднял свой меч и небрежно встал в защитную позицию, которую Косария видела не раз на тренировках рыцарей. Косария подняла свое оружие с земли и машинально повторила позицию.

Патрон рыцарей-наемников сместил центр тяжести, перейдя плавно в позицию для атаки сверху. Руки над головой, левая лежит на яблоке меча, готовая направить удар. Косария машинально полуприсела и перехватила меч горизонтально, готовясь парировать. Но Эльб не атаковал. Он шагнул вбок и переместил меч для колющего удара. Косария повторила его движение, также шагнув влево и сохранив дистанцию. А клинок быстро завела в вертикальную позицию, готовясь сбить меч противника в сторону.

Эльб хмыкнул, отступил на шаг и опустил меч.

— Ну и кто тебя так хорошо выучил?

— Никто, — буркнула Косария.

— Ты неплохо знаешь основные стойки и легко двигаешься. Из ниоткуда это не берется, — возразил патрон рыцарей.

— Я много наблюдала за рыцарями у себя дома, когда рядом был размещен легион. А потом тренировалась сама, пока была в разных шайках…

Эльб задумался.

— Если хочешь, присоединяйся к нам. Нет — уходи. Но больше нам на разбое не попадайся. В следующий раз повешу.

Он развернулся и ушел, все так же не проявив ни единой эмоции. Почему-то это заставляло Косарию напрячься.

— Ух. Я два года пыхтел, прежде чем он меня похвалил, — задумчиво протянул Тит. — Ну так как, ты с нами? Или пойдешь?

Косария еще раз взглянула на их доспехи и то, как они держались. Это были очень необычные наемники. Она кивнула.

— Остаюсь.

Тит широко улыбнулся.

— Тогда добро пожаловать в Рыцарей Драконов!

*

Драконы и правда были очень необычным наемным отрядом. Хорошо экипированные и со своим собственным кодексом чести, они и правда во всем больше напоминали настоящих рыцарей в кулаках легионов. Всегда только защищали, не участвуя в разбое или мутных делах, от которых за километр несет мертвечиной. Они были дисциплинированы и безоговорочно следовали за своим лидером.

Косария сначала удивилась названию, но Тит объяснил, что его придумал Эльб. Он обожал истории о всяких мифических существах из родного мира Владыки Роланда: драконах, единорогах, пегасах и эльфах. Поэтому, когда создавал свой отряд наемников, назвал их Драконами. В целом, Косарии название даже понравилось, когда Тит добавил, что драконы — это огромные летающие и очень опасные огнедышащие ящерицы. Косария представила себе такого дракона и поняла, что это существо ей по вкусу.

Сама она влилась в ряды Драконов очень быстро. Ей понравились постоянные тренировки и спарринги с другими наемниками, общее ощущение дисциплины и товарищества. Даже безэмоциональный патрон Эльб стал пугать ее значительно меньше. Приходилось, правда, часто осаждать многочисленные, но несерьезные приставания Тита и более скромные, но и серьезные при этом ухаживания Гара. Правда, лишнего себе ни один, ни второй не позволяли. Что тоже отличало Драконов от других наемников. В прошлых шайках, если кто-то клал на нее глаз, частенько приходилось проливать кровь, чтобы горе-ухажер успокоился, или уходить искать другую компанию.

Из-за отношения Эльба к своим подчиненным, введенных им порядков и дисциплины Драконы довольно быстро собирали все новых и новых рекрутов в свои ряды. Причем, как правило, все, кто присоединялся к ним, проходили, как и Косария, боевое крещение коротким поединком с Эльбом. И если патрону не нравились навыки новичка, то ему отказывали. Также быстро отсеивались в процессе те, кто любил грабить или насиловать. Их отряд, как правило, оставлял посушиться на деревьях. В итоге из-за немалой численности, хорошей репутации, навыков и дисциплины их начали нанимать не только охранять торговые караваны, но и целые города в это смутное время начала безвластия на границах Империи.

И все шло неплохо, пока их не нанял один граф из центральной провинции. Он не собирался присоединяться обратно к Империи, где теперь правили непонятные новые боги. Там им пришлось сражаться с когортой легиона, и там же они впервые столкнулись с магами на службе у новых богов. Теми, кто имел связь с Семенем Хаоса.

*

Кровь текла по рукам Косарии. В глазах стояли слезы. Она так привыкла к этому человеку.

— Оставь, Косария. Я не чувствую ног и через слово отплевываю кровь. Ты ничего не сделаешь.

Голос Эльба был так же ровен и спокоен. Будто он не лежал с тремя сквозными ранениями — двумя в груди и одним в животе, — истекая кровью. Косария поежилась. Крепкий стальной панцирь ее патрона был пробит обычными мелкими камнями. Так нелепо. Рядом тихо умирал Гар. Он был обожжен с ног до головы и едва дышал. От их отряда Рыцарей Драконов осталась едва ли треть.

— Теперь их будешь вести ты, — прохрипел Эльб.

— Но ведь Тит старше по званию… — начала Косария.

Эльб положил руку ей на плечо. Было видно, что это движение отняло у него очень много сил.

— Он хороший помощник, но не лидер. Слишком вертопрах. Нет. Драконов должен вести истинный рыцарь. Ты.

Косария заплакала, чего с ней не случалось уже долгие годы.

Когда все было кончено, она подошла к Титу, который молча стоял рядом. В кои-то веки он не ухмылялся.

— Все слышал? — Устало спросила Косария.

Тит кивнул.

— Слышал. И согласен. Ты будешь лучшим лидером для Рыцарей Драконов. Что будем делать, патрон?

Косария задумалась. Задаток от графа был у них, и он был щедрый. Именно из-за этих денег Эльб так хотел этот контракт. Это был риск, но в случае удачи, после получения всей платы, он хотел заказать всем своим солдатам настоящие доспехи имперского образца из лучшей стали. Тогда они бы окончательно стали бы существенной силой на любом поле боя. Пятьсот тяжеловооруженных всадников могли перевернуть ход даже крупного сражения, если они умелы. Вот только теперь их осталось сто пятьдесят. А значит, даже задатка хватит на то, чтобы экипировать всех выживших.

— Мы купим доспехи, как и хотел Эльб. И еще. Достань мне Семя Хаоса. Я не хочу в следующий раз, столкнувшись с магами, опять потерять столько хороших парней!

— Это будет нелегко. Но я поспрашиваю через знакомых…

Так отряд, хоть и став меньше, и потеряв своего первого патрона, стал элитным. Лучшие доспехи, лучшая выучка и лидер, который способен порой во время сражения прибегнуть к силе Семени Хаоса. Правда, для этого Косарии пришлось освоить немало знаний. Во всем, кроме огня. Огонь горел в ней всегда.

Глава 5. Кредис. Сквозь пламя

Кредис подошел к военным, которые о чем-то негромко переговаривались, стоя на холме. Они встали на отдых, выйдя к Меридиану. Прямо напротив них, через огромную реку, чье русло тут было никак не уже трех километров, стоял небольшой городок. К нему вел неширокий и очень длинный деревянный мост с каменными быками. Кредис уже давно не видел Меридиана, а потому невольно засмотрелся на великую реку. И едва не прослушал разговор Элима и Альта с Троямом.

— Город цел, если меня не обманывают глаза, но стены сожгли. Раньше Ир был окружен деревянной стеной метра в три высотой. Башенки каменные, усилены скорпионами. Остовы их еще видны там, там и там, — бывший кунгент легиона «Север» показывал на разные точки города.

Он влился в ряды командиров их разношерстной армии, хоть отряд его, состоявший из выживших после страшной резни легионеров, был смехотворно мал. Зато этот человек знал страну, по которой они продвигались, как никто из наемников или северян. Впрочем, Элиму Троям все еще не доверял и советы давал неохотно.

— Сожгли, значит… — протянул Элим. Он который день хмурился, получая донесения разведчиков, ушедших далеко на северо-восток, о том, что легион «Преторий» движется за ними, но не спешит. Сперва они едва ушли от гвардии Империи, но уже неделю те почти не предпринимали попыток сократить дистанцию с армией наемников. Кредису эти новости скорее нравились, и он искренне не понимал, почему Элим так недоволен и раздражителен.

— На хрена ж? — Спросил Альт. Капитан наемников стоял, как всегда, засунув большие пальцы за ремень и широко расставив ноги. Он, как и Элим с Троямом, осматривал город, но скорее скучающим, нежели внимательным взглядом.

— Вот этот вопрос меня и заботит, — сквозь зубы произнес Элим. — У Империи же нет войск к югу?

— Нет, — покачал головой Троям. — Ребята из тех, кого мы послали раньше в город, говорят, что «Восток» ушел сразу, как сжег стены, по тракту на север. В направлении столицы.

— А разве вы не стережете Пустошь от неосторожных и любопытных? — задал вопрос заинтересованный Кредис. — У нас вдоль гор Ужаса стоят кордоны.

— Не… — Троям вдруг побледнел. — Проклятие! Как я забыл о легионе «Забвение»?! Они, конечно, вояки совсем непутевые, лишь контрабандистов гоняют, и рассеяны по всему периметру Пустоши…

— Но если соберутся, могут постараться задержать нас или прижать к «Преторию»? — сразу же встрепенулся Элим. Странно, но беспокойство его покинуло, быстро сменившись азартом.

— Их слишком мало… — начал было Троям.

— Но их могли усилить магами. Этих чертей в столице было много после приказа императора о сборе всех носителей Семени Хаоса! — Элим резко взмахнул рукой. Подбежали несколько солдат, выполнявших пока что функции адъютантов. — Быстро всех разведчиков ко мне. И Эмбриса тоже.

Элим повернулся к Трояму.

— Я пошлю сотню своих в город, хорошо бы, если бы с ними пошли твои легионеры, чтобы не было паники у жителей.

— Сперва скажи, что ты собираешься делать, — негромко проговорил Троям, сощурив глаза на короля Кимбера.

— Остаться на время вблизи города, пока разведчики не прочешут все направления хотя бы на три десятка километров во все стороны. Развернем приличный лагерь, укрепим его по всем правилам, закупим продовольствие, дождемся разведчиков, а затем драпаем отсюда.

— Что? — удивился Троям.

— Зачем, по-твоему, сжигать стены? — резко спросил Элим. — Ведь «Восток» или «Забвение» могли тут окопаться, дождаться нас, мешать переправе, пока не подойдет «Преторий».

— Разумно, — Троям задумался. — Но они этого не сделали. Значит, им нужно, чтобы мы перешли реку. Иначе бы сожгли и мост. Он деревянный.

— Именно! — воскликнул Элим, улыбаясь. Этой шалой улыбки у него Кредис не видел все последние дни. — А значит, мост будет держать «Преторий», не давая нам переправиться обратно.

— Чушь выходит, «Востоку» нас не разбить. — Троям помолчал. — Даже с пополнением из «Забвения».

— Да, а значит, либо они полудурки и любят играть с огнем просто так, либо войск на той стороне реки больше, чем здесь. Да и главная задача, похоже, — чтобы мы не ушли обратно на восток. Ведь если мы переправимся — пути назад не будет. Или выскользнем из капкана, или нас перебьют.

— Откуда тут взяться еще войскам? — озадаченно переспросил кунгент. — Если только подтянули «Запад»… Но я перед резней слышал, что их отправили в Союз Торговых Городов, так как там Высшие заварили какую-то кашу.

— Может, и они. Но это неважно, Троям. Главное, что там нас будет ждать встреча. Если мы не переправимся, то можем уходить лишь на восток, обратно к Модесту. А «Преторий» и «Восток» объединятся и пойдут за нами. Будет тот же исход, которого мы стремимся не допустить. Значит, нужно переправляться и делать вид, что мы угодили в ловушку. И при этом искать варианты для быстрого отступления.

Троям долго хмурился, затем кивнул. Альт все это время молчал. Он, как хороший капитан наемников, дельно разбирался в тактике сражений. А вот стратегические изыски для него были так же скучны, как и для Кредиса.

— Так что, легионеры пойдут с Волками? — Спросил Элим, глядя в глаза Трояму. Кредис понял, что это не просто вопрос о войсках. Король спрашивал, доверится ли ему кунгент в дальнейшем. Тот вздохнул и кивнул. Элим широко улыбнулся и протянул руку, которую Троям пожал за запястье.

— Хорошо, как раз время отдавать распоряжения! — Элим приветливо помахал рукой угрюмому северянину в вороненой кольчуге. Эмбрис уже второй год был капитаном личной дружины короля Кимбера — Волков — и после смерти Кадма от рук Алонэ стал правой рукой Элима. Правда, этот суровый воин мало чем напоминал друга короля Кимбера.

Кредис отошел, чтобы не мешать им.

*

Старейшина церкви Роланда видел, как ушли через мост полторы сотни человек из отряда Трояма. Как понял Кредис, их целью было взять центр города под контроль без лишнего шума, не сея панику. Элим собирался отправиться чуть погодя и сам поговорить с магистром города, пока Троям и Альт руководят переброской войск через узкий мост. Старый священник, обдумав варианты и поняв, что давненько не ел нормальной еды, решил составить компанию Элиму. Пока они шли через мост, Кредис догнал короля:

— Почему пока новости были хороши, ты был смурнее тучи, а теперь в преддверии сражения светишься, как солнышко? Нехорошо это, Элим.

Король как обычно, когда был доволен, прищурил глаза перед тем, как ответить.

— Мне нравится понимать происходящее. Если ты не знаешь, что задумал враг, то и чем ответить ему — не знаешь. Я готов променять отличную диспозицию без плана противника на самую ужасную, но со знанием этого плана! Тогда я начну действовать, и пусть попробуют меня остановить!

Кредис хмыкнул.

— Это если ты верно разгадал их план.

— Тут ты прав, — Элим широко улыбнулся. — Но что за жизнь без риска!? Теперь самое время, придя в город, заготовить несколько премиленьких волчьих ям.

На этом разговор затих до самой двери магистрата города. Тут уже дежурили пять Волков и два легионера. Последние отдали Элиму честь, а Волки даже не прервали свой разговор. В очередной раз Кредиса удивили отношения короля со своими подчиненными.

Магистр ждал их наверху.

— О, Ваши Светлости! Я так рад! Мы так напуганы!

Рядом с ним стоял центурион из людей Трояма, который закатил глаза. Элим улыбнулся солдату.

— Уважаемый, я вообще-то не Светлость, а Величество. Правда, не твое. Но меня сейчас интересует другое. Легионеры сожгли стены…

— Да, это было ужасно! Весь город боролся с огнем, боясь, что он перекинется на наш прекрасный город! А эти смутьяны ушли ночью, как тати!

Элим стукнул кулаком о ладонь левой руки, разглядывая магистра уже без улыбки.

— Меньше слов, уважаемый. У нас был очень длинный марш, и мы намерены отдохнуть. Сожгли ли тати продуктовые склады города?

— Не-ет… — начал было снова что-то блеять магистр.

— Хорошо, тогда мы купим у вашего города половину. Оцените, посчитайте, скажите центуриону сумму, — Элим махнул на легионера. Тот вздохнул, но отдал честь. — Вечером у вас будут деньги, а солдаты придут за продовольствием. Мы расположимся лагерем на перекрестке дорог западнее города. Вас более не побеспокоим. — Элим развернулся, чтобы уйти. — Ах да. У нас много наемных компаний, если кто из ваших молодцов захочет присоединиться — милости просим.

Затем король вышел из комнаты, почти сбежал.

— Иди в Свете и опасайся Ничто, сын мой, — Кредис потрепал плечо магистра. — И да минуют тебя беды по воле Роланда.

Элима он догнал уже на улице.

— Что это с тобой?

Король стиснул зубы, прежде чем ответить.

— Этот пузырь уж больно похож на магистра Каллимара… Тогда Кадм все время его задирал, а я успокаивал…

Кредис негромко вздохнул. Поначалу он думал, что сердце Элима сделано из камня, ведь он не оплакивал друга ни секунды. Однако спустя время Кредис понял, что тот просто утопил себя в заботах и лишь теперь, когда мелькнуло воспоминание о Кадме, на короля обрушилось чувство потери.

— Теперь, без медведя, придется вести себя иначе. Мы так хорошо друг друга дополняли. — Нарочито небрежный тон смутил бы другого, но не Кредиса. Элим был напряжен, шел быстрее обычного и не щурил глаза. — Жаль…

Последнее слово Элим произнес так тихо, что даже Кредис его не услышал.

*

Вечером армия пировала. После пополнения припасов первую ночь рацион никто не устанавливал, и каждая сотня готовила столько, сколько считала нужным. А потом еще немного. Разведчики ушли далеко во все стороны еще днем, и Элим приказал к каждому костру поставить бочонок местного пива. После недельного марша людям нужно было передохнуть.

Кредис дважды отужинал с разными отрядами и теперь искал короля. Тот, мрачный, обсуждал что-то у небольшого костра с Альтом и Троямом. Эти трое все увереннее прибирали к рукам целиком управление всеми отрядами.

— Зря грустишь, Элим! — Альт уже выпил, и голос его был немного громче обычного. — Поставим арбалетчиков у моста, кордоны на севере и западе из легкой пехоты и уйдем по-тихому.

Троям покачал головой, а Элим отпил из своей кружки, спрятав лицо.

— Дерьмовый расклад. Но, видимо, на это они и рассчитывают. — Король вновь был мрачен. — Многие на нашем месте так бы и сделали. Но ты просто мало воевал с Империей. В других обстоятельствах пятьдесят твоих ребят с мощными арбалетами при поддержке десятка серьезных драчунов с щитами держали бы мост вечность. Но два Кинетика сметут их сразу. — Элим щелкнул пальцами.

— Элим прав, — сказал Троям. — Мост нам не удержать, как и город. В Каллимаре… — Взгляд кунгента метнулся на Элима. — В Каллимаре во время уличных боев почти все решали маги и легкие пушки. У нас почти нет ни того, ни другого. А у них магов будет, как мух в отхожей яме.

— А если мост уничтожить?

— Это можно. Но, видишь ли, Альт, я не уверен пока, куда мы будем двигаться дальше. — Элим задумчиво поболтал содержимым кружки. — При плохом раскладе нам придется, не дойдя до Майна, развернуться и либо обойти их, либо прорваться, чтобы все же уйти обратно на левый берег. А мостов через Меридиан слишком мало, чтобы уничтожать один из них в надежде задержать «Преторий».

— И что тогда делать? — спросил Альт.

— Бежать, — спокойно сказал Элим. — Определим направление, где войск меньше всего, дождемся, когда ловушка почти закроется, и сбежим.

— Но зачем ждать? — Альту было не по себе. Кредис понял, что наемники редко сталкивались с ситуациями, где нужно так далеко планировать свои действия.

— Так будет проще оторваться потом. Они не смогут взять нас сразу в кольцо, придется опять рассредотачиваться. «Преторию» еще и переправляться через Меридиан. Мы выиграем время. Но дальше будет жесткая гонка. Потому я и закупил запасов, сколько смог.

— Но не все, — нахмурился Альт.

— Им тоже нужно будет уйти… — негромко проговорил Троям. А Элим кивнул, мрачно рассматривая содержимое своей кружки.

— Кому? — не понял Альт.

Но Кредис уже понял, о чем речь, и в очередной раз убедился, что Элим хороший человек. Резкий, вспыльчивый, несерьезный, но хороший.

— Жителям города, — все так же негромко проговорил Троям. — Тут будет битва, где будет задействовано много магов. До черта войск с разных сторон. Лучше им убраться, пусть даже в Пустошь, чем остаться в городе.

— Поэтому легион и сжег стены? — спросил Кредис.

— Не думаю, — Элим покачал головой. — Скорее всего, это было нужно, чтобы заставить нас уйти от города. Вероятно, чтобы «Преторий» переправился и нас прижали со всех сторон уже на этой стороне реки. Если это так, то мы немного спутаем им планы. А может быть они были уверены, что мы воспользуемся беззащитностью города и начнем грабить. А они подоспеют и навяжут нам уличные бои, где маги будут все решать.

Все помолчали.

— Кстати, вы заметили чудесную балку, идущую от города на юго-запад?

Все покачали головами. Элим улыбнулся своей кружке.

*

Они оставались на перекрестке еще два дня. За это время Элим гонял всех солдат, готовя оборону лагеря, устанавливая какие-то ловушки в городе, а также исключительно с Волками занимаясь чем-то в той самой юго-западной балке.

Сама балка была широким оврагом, заросшим со всех сторон лесом. Видимо, немного раньше тут было русло какого-то притока Меридиана, но теперь оно пересохло и лишь в самой низине сохранялась влага. Дно балки заросло ивой, лохом и ольхой. А вот вдоль ее пологих склонов росли более крепкие деревья, клены, вязы и ясени. Впрочем, все они были небольшие, и многие клонились над балкой, делая ее еще темнее и мрачнее.

К вечеру второго дня начали возвращаться разведчики. «Преторий» почти подошел к мосту и появится в зоне их видимости завтра. Аналогично почти подошел по столичному тракту к городу легион «Восток». Троям и Альт были удивлены, когда разведчики с северо-запада доложили, что оттуда движется двадцатитысячный легион. Причем даже разведчики из числа бывших легионеров «Севера» не знали знака отличия на знамени этого легиона.

Элима эти новости не удивили. Он лишь улыбался, когда разведчики с юга докладывали о том, что и с этого направления подходит чуть более пяти тысяч солдат легиона «Забвение».

— Думаю, теперь всем понятно, что нужно делать? — Ослепительно улыбнулся Элим.

— Ага. Сметем южный заслон и уйдем краем Пустоши, — сразу ответил Альт.

— Знаешь, по тебе можно смело строить планы, Альт. Ты все делаешь по уму, по науке. Так бы действовало большинство армий, в нашем положении, — заметил Элим.

Альт раздулся от гордости, а вот Троям тихо посмеивался. Кредис тоже невольно улыбнулся.

— Вот только разбить тебя, с таким отношением, было бы проще простого! — Закончил Элим. Троям уже в голос рассмеялся.

— Эй! А что не так?

— Ну там войск меньше всего. Значит, если главнокомандующий этой кучи легионов, что нас окружают, не совсем идиот, то там будет много магов. Скорее всего, Пиромантов. Войска отступят, оставляя за собой сплошную стену огня. И мы окажемся еще плотнее в ловушке. Тот неизвестный легион как раз успеет охватить нас с запада, а «Преторий» успеет перейти мост, так что нам будет некуда деться. Бедные мы… — Элим склонил свою лысую голову, словно в трауре.

По тому, как похохатывал Троям, Кредис понял, что за эти дни король Кимбера успел стать его вождем, несмотря на все начальное недоверие бывшего кунгента.

— Да ну вас! — Альт сплюнул.

— Да уж, у Вас получилось слишком злое подшучивание, Ваше Величество, — с укоризной произнес Кредис.

— Возможно. Извини, Альт. Кстати, завтра отправь своих ребят к мосту. Их цель — задержать наступление «Претория» хотя бы на полчаса. Получится на час — еще лучше.

— Ты же говорил, что использовать арбалеты против Кинетиков будет бесполезно, — насторожился Альт.

— Говорил, — вздохнул Элим. — Но выбора нет. Во-первых, они не должны слишком быстро переправиться. Во-вторых, они должны быть уверены, что мы собираемся держать позиции.

— Мне это не нравится, — веско произнес Альт. Теперь он не шутил и был на взводе. За своих ребят он был горой.

— Мне тоже. Но твои «Стрижи» лучшие арбалетчики. У них единственных будет хоть какой-то шанс создать достаточно плотный огонь, чтобы их не смели сразу. Стрелять будете из-за щитов, их наколотили за эти два дня достаточно. Кинетики, скорее всего, будут просто смахивать стрелы обратно, так что вряд ли точность ответного огня будет хорошей.

Альт колебался.

— И они получат тройную премию, — добавил наконец Элим.

— Вот это ребятам понравится. Хорошо, — Альт кивнул.

— А ты, Троям, возьмешь всех своих людей и, как только начнется наступление «Востока» и нового легиона, уйдешь в город. Выводите всех, кого можете. Затем делайте круг вдоль городской черты и выходите к балке. Где ловушки, помнишь?

Троям лишь молча кивнул.

— Ловушки? — Спросил Кредис.

— У нас почти не осталось пушек, зато в избытке пороха. Если кто сунется следом за людьми Трояма или Альта в город и решит пограбить, их ждет много сюрпризов.

— Прошу тебя, Троям, вывести всех людей из города. А то грешно может выйти.

— Мы справимся, — ответил уверенно бывший кунгент. — Больше половины жителей города и так уже ушли, когда поняли, что тут будет сражение. А кто-то ушел еще раньше, когда «Восток» неожиданно спалил стены города. Меня больше заботит отступление по балке…

— О, там все продумано. Не переживай, — Элим воодушевляюще улыбнулся. Вот только вышла улыбка у него кровожадной.

— Я думаю, что пойду с Троямом, — сказал Кредис. — Может быть, некоторые не послушают солдат, но прислушаются к голосу скромного служителя Роланда…

— Ты уверен? — Вот теперь Элим выглядел немного обеспокоенным.

— Я пошел с армией, чтобы помогать спасти жизни. Тут я никого не спасу, а в городе буду полезен.

— Ну я тебе тогда выделю десяток надежных людей. Божье слово это хорошо, но лучше, чтобы у тебя за спиной был кто-то кроме Роланда, — сказал с улыбкой Троям.

Они посидели еще немного, а потом разошлись спать.

*

С утра Кредис старался держаться ближе к Трояму. До полудня все было спокойно, но потом на севере появился противник. Неспешно войска выдвигались вперед из-за холмов, окружающих город, перестраиваясь на ходу. Ряды становились все шире. Слева от первых шеренг появились другие. Видимо, тот самый новый легион. Они, не перестраиваясь, быстро маршировали все дальше, нацелившись обойти с запада город и застывшие в ожидании войска наемников.

А еще немного позже появился в зоне видимости и легион «Преторий», когорты которого подходили с востока из-за Меридиана к мосту. Чем-то их движение завораживало Кредиса. Будто это были не сотни и тысячи людей, а одно живое существо. Огромная многоножка, которая грозит поглотить город без остатка.

Несколько отрядов наемников быстрым маршем двинулись наперерез идущему с северо-запада легиону. Это должно было показать неведомым полководцам противника, что они не хотят допустить окружения. А «Стрижи» между тем неспешно занимали позиции у моста, прикрываясь огромными деревянными щитами, каждый больше роста человека.

Элим считал, что столкновения на мосту и на западе, чуть севернее балки, по которой все потом должны уйти, не избежать. На прочих участках сопротивление будет оказываться чисто номинальным, чтобы поберечь жизни солдат. Кредиса это успокаивало. Он не хотел стать свидетелем кровавой бойни.

На мосту уже полетели первые болты, собирая кровавую плату с легионеров «Претория», которые пытались перейти на эту сторону реки. Магов туда пока не отправляли. А вот на западе легион замедлился, им пришлось также перестраиваться, чтобы атаковать выдвинувшихся на них наемников.

Троям и его легионеры стояли на восточном краю армии Элима. И Кредис прекрасно видел и то, что происходит на мосту, который располагался юго-восточнее города, и то, как развиваются события вдоль всей линии построения наемников и северян. Поэтому он заметил, как вслед за первыми наемниками вся линия начала двигаться в западном направлении. В итоге две с половиной сотни людей Трояма оказались оторваны от остальных, а войска легиона «Восток» неспешно надвигались на них.

Кредис смотрел пристально на Трояма. Тот оставался спокоен, рассматривая происходящее перед ним. Когда вся линия армии наемников сместилась так, что «Восток» задевал ее лишь правым флангом, и расстояние до противника сократилось примерно до полутора-двух километров, Троям махнул рукой трем центурионам, стоявших рядом.

— Пора. Рассредоточиться на десятки — и бежим. Едва входим в город, начинаем прочесывать кварталы. Всех гражданских гоним перед собой. Дома с крестами на окнах обходим стороной.

Все центурионы отдали честь и разбежались. Троям обернулся к Кредису.

— Тебе тоже пора, святой отец. Если не передумал.

Кредис погладил бороду, опускающуюся на его грудь.

— Не передумал. Сделаю, что в силах моих малых.

И началась гонка. Десяток, что дал ему Троям для сопровождения, не ждал, и Кредису пришлось бежать вместе с ними, путаясь в своей серой мантии. А потом кричать, звать, мягко убеждать горожан. Элим и Троям ранее не врали. В домах остались очень немногие. Но чаще всего это были упрямые старики или семьи с маленькими детьми, которые ни в какую не хотели покидать своих домов. Пока Кредис успокаивал одного вздорного старца, который держал на руках растрепанного рыжего кота, без которого идти никак не желал, прогремел первый взрыв.

Старейшина церкви Роланда обернулся как раз вовремя, чтобы заметить оседающее трехэтажное здание. Судя по ажурной крыше, что проваливалась сама в себя, это был богатый бордель или трактир. Когда Кредис вновь повернулся к старику, с которым спорил, ни его, ни кота уже не было рядом. Тот, схватив какие-то пожитки, быстро улепетывал по улице. Так и пошло, что под постоянный грохот взрывов пороха выводить людей из домов стало куда проще и быстрее.

Когда вновь прогремел грохот и просела еще одна крыша, Кредис невольно воскликнул:

— Сколько же у Элима было проклятого пороха?

— Немало. А еще в городе был оружейный склад для легиона «Забвение». Его мы тоже взяли для потехи! — ответил ему неожиданно хмурый декан десятка. — Быстрее, Вашество, а то взрывы уже почти до нас докатились.

На центральной площади они столкнулись с Альтом и его людьми. Капитан наемников с закопченным лицом прижимал к себе перевязанную левую руку и ругался на всех вокруг. Теперь они вместе отступали через город, где все чаще раздавались взрывы с разных направлений.

Кредис не привык к такому хаосу. Повсюду был шум, бежали испуганные люди, кто с узлами и котомками, кто с пустыми руками. Десяток легионеров, сопровождавших его, направились по улицам к юго-западному краю города, стараясь, где это возможно, помогать людям. С удивлением Кредис понял, что он успевает как-то говорить с некоторыми, успокаивать их, хотя сам был страшно испуган. Чем-то это напомнило ему его первый приход, когда в маленьком городе на границе Великих Степей случилась вспышка чумы. Как ни странно, эта мысль успокоила его, и дальше священник вел себя увереннее.

Уже почти выйдя из города, они встретили большую семью с тремя детьми. Кредис сразу подхватил на руки младшую девочку, сжимающую в руках тряпичную лошадку, и они продолжили идти узкими улочками. Пришлось немного отклониться к югу, чтобы помочь этой семье. Едва выйдя за черту города, Кредис сразу повернул голову на северо-запад, к балке, по которой Элим планировал отступать. И увидел пылающий ад. Все деревья вокруг оврага горели, с юга к балке пытались пробраться войска легиона «Забвение». Однако огонь не давал им подойти ближе пары сотен метров. Что творилось в самом овраге, Кредис даже боялся представить! Похоже, Элим в этот раз где-то ошибся. Если все их войска загнали в овраг и подожгли деревья…

— Уйдем вместе с жителями на юг, — решил наконец он. — Обойдем солдат «Забвения» с юга и выйдем к западному концу балки. Надеюсь, там удастся догнать Элима и остальных.

Если будет кого догонять. Эту мысль Кредис вслух не высказал, лишь мысленно помолившись Роланду. Декан легионеров, так же мрачно смотрящий на огонь, кивнул.

Глава 6. Фальшь

Эпоха Роланда и Эпоха Богов

Илаим сильно морщился, потирая растянутое после неудачного падения плечо. Ему неплохо удавались номера, когда надо работать с публикой, играть для нее. Клоунады, исполнение роли ассистента во время сложных фокусов, когда было необходимо привлечь к себе внимание в нужный момент. А вот акробатика была явно не его делом. На больное плечо опустилась тяжелая рука.

— Точно уверен, что хочешь уйти, сынок?

Отец за последний год очень сильно постарел. Не столько телом и лицом, сколько душой. Эмоциями. Не было прежней радости и ожидания чуда. Не было сил показывать чудеса самому. Радость вообще, кажется, покинула его. Он слишком себя винил.

— Да. Я навсегда останусь с цирком душой, но все же я скорее актер, как мне кажется. — Он высвободился из хватки отца. Повернулся, заглядывая ему в глаза. — «Каждый цирковой должен быть немного актером, а каждый актер — немного цирковым!»

Отец не рассмеялся, как бывало до того, как мама, которая постоянно повторяла эту фразу, умерла. Отец Илаима был прекрасным воздушным гимнастом. Но вот публику привлечь не умел. Этим занималась мама, которая на трапеции больше играла, чем демонстрировала акробатические таланты. Когда они выступали вместе, в отце тоже что-то загоралось. Что-то, что делало их совместные выступления настоящим чудом. Пока в один ужасный день он не удержал ее.

Илаим отца ни в чем не обвинял. Мама сама настаивала на том, чтобы делать номера все сложнее и сложнее. Это был ее риск и ее награда. Вот только отец думал иначе и винил только себя. Отчасти Илаим боялся, что как только он уйдет из труппы, отец совсем сдастся. Сорвется или сопьется. Но сделать ничего не мог. С самого детства цирк был для него местом чудес, он учился тут всему понемногу и был счастлив. Но уже год как чудес больше не было. Если Илаим останется тут еще немного, то сломается он сам.

— Все в порядке, отец. Я догоню ту труппу актеров, что мы видели вчера. Уверен, легко вольюсь к ним. Как минимум, комедийные роли мне точно будут удаваться великолепно, после наших со стариком Спирком клоунад.

Отец пожевал губы и кивнул. Взгляд его стал еще более тусклым. Илаим чуть было не поддался. Но нет, он не может больше тут оставаться. К тому же он всегда знал: его призвание — актерская игра. Мама была хороша и в акробатике, и в представлении, отец только в акробатике. Сын же их оказался только актером. В этом он видел свою жизнь.

Поэтому на следующее утро, не оглядываясь и не прощаясь, пятнадцатилетний Илаим навсегда покинул цирк, в котором родился и вырос.

*

Вплоть до самой катастрофы в Капитуле Илаим искренне верил, что, побыв еще немного рядом с Альмерином, он уйдет. Но после того, как взрыв уничтожил столицу, выбора не было. Он должен был помочь остальным. Не мог их оставить сейчас. Альмерин слишком часто спорил с Корал, Тремор раздражал всех своим идиотизмом, а Элипг — высокомерием. На Советах Илаим играл дурачка, отпуская шутки в адрес других богов, а потом общался с ними отдельно. Для каждого у него была своя роль, та, что лучше подходила, чтобы человек открылся.

И Илаим вынуждал их всех говорить с ним. Выслушивал их всех. По большей части уже молча. Главное ведь было — просто дать возможность высказаться, выпустить пар. Честно говоря, Илаим не был уверен, замечает ли кто-то из них его работу, но это было и неважно. Он хотел быть актером, но став случайно богом, принял на себя ответственность за людей Империи. Просто его роль была не в том, чтобы думать и выступать перед толпами подданых, принимать важные решения и придумывать гениальные способы использования Семени Хаоса. Его роль была в том, чтобы эти разные боги, оставшиеся людьми, не передрались между собой.

*

Альмерин решил перенести столицу в Майн. Это было удачное решение, как думалось Илаиму, ведь тут сходилось сразу несколько трактов, проложенных еще Роландом, и был достаточно удобный мост через Меридиан. Пока рост города сдерживал только тот факт, что столицей был Капитул, и большая часть товаров сразу же уходила на юг. Однако теперь, похоже, все должно было поменяться.

Нургрим сегодня отсутствовал, слишком мало времени прошло после последней стычки Тремора с Корал. Владыка Небес, решивший, что он освоил свои молнии достаточно хорошо, бросил вызов Корал. Та рассмеялась ему в лицо и почти вырвала из него Семя Хаоса. А после этого сразу же начала говорить с Альмерином о делах. Прошло два дня. Тремор теперь приходил на Советы только для того, чтобы сидеть тут с гордым и обиженным видом и хлестать вино в огромных количествах. Богов нельзя отравить, об этом, как и о том, чтобы боги не старели, заботится Семя Хаоса. Но напиться почему-то бог мог. Правда, выпить должен был куда больше, чем обычный человек. Хотя Илаим, как цирковой, знал: алкоголь та еще отрава!

Корал, в отличие от Нургрима, никогда не пропускала Советы, хотя все больше молчала. Она приносила с собой листы и писала на Совете заметки о своих исследованиях. Странная женщина! Илаима бросало в дрожь от всех этих формул, хоть он и освоил математику на неплохом уровне, чтобы стать богом. Мысленно Илаим хихикнул. Было что-то неимоверно ироничное в том, что богом можно было стать, только изучая столь абстрактную вещь, как математика.

Таким образом, Совет богов сводился к тому, что Альмерин что-то решал, а Элипг записывала и передавала затем в канцелярию. Илаим зевнул. Может, попробовать опять поприставать к Корал? Злить ее было опасно, особенно после катастрофы в Капитуле, но Илаим чувствовал, что ее маска безразличия и спокойствия — лишь маска. И находил странное удовольствие в том, чтобы проверять границы ее игры. Впрочем, выводить ее из этих границ он и не думал. В отличие от Тремора, ему была дорога своя жизнь!

— Илаим, ты помнишь барона Гиндера Фома?

Илаим отвлекся на голос Альмерина. Покопался в памяти. Этот барон был приближен ко двору императора сразу после переноса столицы в Майн. Симпатичный, смелый, с легким характером и заразительным смехом.

— Да. Помню.

— Как ты думаешь, смог бы сыграть его? — спросил Альмерин.

— Сыграть… В каком смысле? — не понял вопрос Илаим. — Ты решил поставить о нем спектакль?

Тремор пьяно хихикнул на своем кресле. Илаим глянул на былого друга. Глаза того явно видели не этот мир.

— Нет, конечно! — фыркнула Элипг. — Фом должен был быть послом к графу Петрусу.

— И? — Элипг не любила легкомыслия, но Илаим и правда не мог понять, к чему относится ее комментарий.

— Ты вообще нас слушал?! — Тут же вышла из себя Элипг. Она была очень чопорной, но, если в ее присутствии начинали валять дурака, быстро зверела. Элипг Илаим тоже бы предпочел не злить. Однако похоже, что в этот раз он прослушал что-то действительно важное. Хотя вообще странно, обычно эти двое любят решать все без обсуждений с остальными.

— Успокойся, дорогая. — Альмерин положил ладонь на руку Элипг. Это не было ухаживанием. Уже все знали, что Элипг предпочитала женщин, а Альмерин любит только власть. — Барона недавно убили разбойники, когда он возвращался от дальней родни. У нас уже нет времени искать другого посла, а граф Петрус, скорее всего, Фома никогда не видел. Разве что на портрете. Поэтому я и спросил, можешь ли ты сыграть его и провести переговоры о присоединении земель графа обратно к Империи.

Это удивило Илаима. И увлекло. Он так давно не играл! А тут была уникальная, можно сказать, возможность. Вызов его талантам!

— Вообще мы схожего роста и сложения. Его манеры я сыграть смогу… Грим поможет отчасти скрыть различия во внешности… Но, Альмерин, ты серьезно? Наверняка у графа есть свой двор, пусть и небольшой. Из его гостей кто-то наверняка барона знает. Тот в последнее время слишком часто бывал в Майне. Тогда все рассыпется прахом!

— Ну если мы не пошлем посольство завтра, старик и так не присягнет нам. Придется в любом случае начинать вторжение в его земли… А так есть хоть какой-то шанс этого избежать. Да и тебе это не особо угрожает, ты же можешь в любой момент улететь.

— Мы не летаем, — машинально поправил императора Илаим, обдумывая перспективы. Выдавать себя несколько дней за дворянина, возможно, среди тех, кто знал его лично. Если получится, то Илаим может по праву считать себя лучшим актером современности!

— Но я видел, как Корал летала… — нахмурился Альмерин. Он не стал связывать себя с Семенем Хаоса и чаще всего не понимал, как, что и почему остальные с ним делают.

Корал подняла свои чудные прозрачные и пустые глаза на Альмерина. Илаим вздрогнул. Он был очарован ей. Как она так делает? Ее глаза и правда никогда не выражали ни малейших эмоций. Если бы он не смотрел еще на ее руки и то, как напрягается спина, он ни за что бы не подумал, что эта ледяная скульптура способна чувствовать что-то кроме стужи!

— Это кинетические прыжки, Альмерин. Летать на самом деле тоже можно, но это требует больших усилий по постоянному контролю потенциальной энергии.

Корал вернулась к своим формулам.

— Эм… Спасибо, Корал. Ну значит, ты, Илаим, в любой момент можешь ускакать!

Тремор снова глупо хихикнул, а Элипг фыркнула и посмотрела на Альмерина с негодованием.

— Гиндер Фом… — медленно проговорила Корал. Она снова посмотрела на императора все так же невыразительными глазами, но Илаим-то заметил, как немного дрогнули ее губы. Она любила шутки, хоть и не позволяла себе показать это окружающим. Из таких мелочей и состоит личность человека! Илаим обожал наблюдать за ними. — Белобрысый жизнерадостный идиот, который крутился во Дворце два месяца назад?

— Ну да. Наверное, да… Хотя я не стал бы называть барона идиотом, — ответил Альмерин.

Корал отложила свои бумаги и подошла к Илаиму. Положила без спроса руку ему на лицо и коснулась Семени. Что она делала, Илаим не понял. Но почувствовал боль и покалывание, которые, впрочем, быстро прошли.

— Не сопротивляйся! — голос Корал хлестнул кнутом.

Илаим вздрогнул и расслабился. На сей раз боли не было, только лицо немного онемело.

— О Владыка… — благоговейно прошептала Элипг. Илаим поднял брови, она не часто позволяла себе помянуть так Роланда, ведь Альмерин такого не одобрял. И тут же понял, что движение было какое-то не такое, как он привык. Догадка мгновенно осенила его. Он, чуть не оттолкнув Корал, что было опасно для жизни, подбежал к зеркалу, которое висело в дальнем конце зала. На него весьма удивленными глазами смотрел барон Гиндер Фом. Вот он потрогал свой нос. Бровь. Улыбнулся. Показал язык. Илаим рассмеялся.

И тут же почувствовал фальшь. Барон смеялся не так. Он немного откидывал голову назад и наклонял влево. Плюс стоило изменить немного тембр. Илаим, все еще стоя у зеркала, попробовал. Да! Именно так. Припомнив другие повадки и пластику движений барона, Илаим развернулся к остальным.

— Это чудесно, Корал! — Фальшь. Барон был активнее, он ярче выражал эмоции. Его поведение не было бы столь сдержанным.

Двумя широкими шагами подойдя к Корал, Илаим подхватил ее за талию и закружился в танцевальном па. Затем поставил ее на кресло, так что она оказалась выше него, и поцеловал руку. Да! Именно так бы и поступил барон! Даже если бы Корал его за это сожгла на месте! Илаим на секунду даже испугался, что она может и правда его спалить.

— Идеально. Как ты смогла изменить внешность? — тихо проговорил Альмерин.

— На самом деле это несложно. Правда, для того чтобы я смогла вмешаться, человек должен быть сильно связан с Семенем Хаоса, но не сопротивляться моему вмешательству. Других ограничений на смену обликов, по сути, нет, — ответила Корал, все еще стоя на кресле.

— Нет?! То есть ты можешь сделать мне и другое лицо?! — воскликнул Илаим.

— Да хоть сотню, — спокойно ответила Корал, спрыгнула с кресла, опустившись очень плавно, явно играя со своей кинетической или потенциальной энергией. Села и добавила: — Но в следующий раз постарайся не так бурно проявлять эмоции. А то вместо барона превращу тебя в жабу.

Илаим заметил, как ее губы снова слегка дрогнули. А вот другие наверняка этого не видели, и для них это была угроза, а не шутка. О Владыка, он все больше любил эту женщину! А теперь, когда она может давать ему другие лица…

— Сто лиц… — Илаим счастливо рассмеялся. — Мне это нравится!

— Вижу, ты и правда легко сыграешь барона, — заметил задумчиво Альмерин. — А потом я, возможно, дам тебе еще пару подобных заданий…

Илаим широко и открыто улыбнулся. Так улыбался барон Гиндер Фом.

Интерлюдия II. Месть

Последние дни эпохи богов

На самом деле у Амера не было плана. Лишь одержимость. Какая-то часть его понимала, что месть может завести его слишком далеко. Но он усиленно игнорировал эту часть своего разума. Найдя в Каллимаре кузнеца, что был знаком ему еще со времен службы в легионе, Амер настоял, чтобы тот сделал ему особые метательные ножи. Пришлось прошерстить интендантов, некоторые из которых были должны Амеру. И всего через неделю одному из них удалось достать Семя Хаоса.

Кузнец ворчал, что переводит редкую вещь. То и дело предлагал Амеру продать кристалл. Но тот лишь смотрел на него своим «черным» взглядом. После всего произошедшего Амеру даже не приходилось напрягаться, чтобы его глаза потемнели. Это часто происходило само собой. В итоге мало кто готов был с ним спорить или хотя бы возражать. Голос Амера стал жестче, грубее. Он не перестал пить совсем, но теперь всегда вовремя себя останавливал. Правда, кошмары ему все равно снились каждую ночь. Каждую, богами проклятую, ночь.

Впрочем, это не могло его остановить. У него появилась цель. Даже не цель — навязчивая идея. Имя ей было Месть.

*

Получив три отлично сбалансированных ножа из стали с добавлением Семени Хаоса и большой полуторный меч, который для всех, кроме Амера, сошел бы за двуручник, он отправился в Модест. И опять у него не было плана. Лишь желание убить. Впрочем, ему повезло. Тремор был гордым до абсурда. И до еще большего абсурда уверенным в своей непобедимости.

Когда Амер просто явился в его дворец в Модесте и потребовал поединка, его не выставили наружу, а проводили к богу.

— И в чем же ты меня обвиняешь, смертный? — лениво проговорил Тремор. Он полувозлежал на широком троне, поедая виноград и запивая его молодым вином. Губы Владыки Небес были алые от вина и кривые от усмешки.

— Ты убил мою семью. — Амер говорил негромко. Но его зычный голос, которым он мог отдавать команды в бою, все равно гулко звучал в полупустом большом зале. — Мою жену и дочь.

Тремор усмехнулся.

— Я никого не убивал уже очень давно, смертный. Ты, видимо, сошел с ума. — Он осмотрел потрепанную одежду, которую носил Амер, и поморщился. — Да к тому же явно бродяга.

— Их убил ты. — Еще никогда взгляд Амера не становился таким черным. — Ты отдал приказ сжечь деревню Враст со всеми жителями…

— Ах вот в чем дело. — Тремор стремительно сел на троне. — Они все были изменниками! Подчинялись Илаиму, который посмел обвинить меня в трусости! — Тремор коротко хохотнул. — Теперь все видят, кто тут на самом деле трус!

Амер негромко зарычал.

— Ты! — Тремор опешил от тона Амера, когда тот выплюнул это слово. — Ты трус! Я вызываю тебя, Владыка Небес, на поединок чести!

Тремор поднялся, грозный и возмущенный. По его рукам заплясали маленькие молнии.

— Я — бог! А ты жалкое смертное насекомое у моих ног! С чего бы мне биться с тобой?

— Значит, ты и меня боишься? Не только других богов?

Видимо, эти слова сильно задели Тремора за живое. Прежде чем Амер закончил, ему пришлось отскочить влево. В то место, где он стоял, ударила молния из руки Тремора, воздетой в гневном жесте.

— Да! Докажи, что ты трус! Что ты боишься честного боя! И можешь победить смертное насекомое только магией!

Тремор побледнел. Его черты обострились, крылья носа гневно раздувались.

— Меч! — заорал он на прислужников. Один из них подошел к богу и что-то зашептал. — Меч, я сказал!

Тремор со всей силы ударил прислужника в скулу, так что тот повалился и больше не поднялся. Через полминуты, в течение которых Амер и Тремор гневно смотрели друг на друга, принесли меч. Они видели клинок Амера и принесли Тремору не дуэльный тонкий меч, а массивный двуручник. Он был по длине такой же, как и оружие Амера, но немного толще и тяжелее.

Тремор взял меч и взмахнул им, для пробы баланса. Едва он завершил движение, Амер понял, что тот не умеет сражаться. Это было совершенно очевидно. К тому же Владыка Небес был, похоже, изрядно пьян. Да он едва не потерял равновесие от своего же движения! Губы Амера сами собой разошлись в волчьей усмешке. Он тут же вскинул свое оружие и пошел в рискованную атаку.

Три удара, нанесенных на разной высоте, позволили вывести Тремора из равновесия. Но Амер не хотел заканчивать так быстро. Что-то в нем рычало и ярилось, прося убить как можно быстрее. Но другая часть его личности, куда более мстительная, хотела уже не просто убить — унизить.

За следующую минуту он нанес Тремору четыре пореза. Обе щеки, левое запястье, правое бедро. Потом подгадал момент, впустил Тремора и, разминувшись с мечом бога на считаные миллиметры, развернулся вокруг своей оси, держа меч на уровне пояса. Точнее, чуть пониже. И плашмя. Удар вышел оглушительно звонким, как пощечина. Вышло именно то, чего добивался Амер. Оскорбление чести.

Тремор не выдержал и озверел. Стало холодно. Бог подлетел над полом на полметра, волосы его встали дыбом, одежда развевалась, как от невидимого ветра, по пальцам плясали молнии, как и по лезвию меча. Глаза его были наполнены синими отблесками, будто бы горя невиданным ярко-голубым и ослепительным пламенем. А в самой их глубине горели алые угли Семени Хаоса.

Все видели, как Владыка Небес применил магию, не способный одолеть смертного. И тогда Амер бросил один из метательных ножей, которые ему вернули вместе с мечом перед поединком. Амер видел, как Тремор вскинул руку, думая, что остановит клинок. Как расширились его глаза, когда ничего не произошло. Как открылся в крике его рот, когда нож вошел точно в правую глазницу.

Прежде чем кто-то успел вмешаться, Амер подошел и, прорычав какие-то слова, которых не запомнил сам, прямо в ухо Тремору, погрузил нож еще глубже. Владыка Небес дернулся и застыл. А Амер почувствовал что-то донельзя странное. Что-то глубоко проникающее в него. Тогда он решил, что это удовлетворение от свершившейся мести.

Так впервые погиб на глазах у смертных один из богов. Погиб окончательно и безвозвратно. Все в шоке смотрели на это. И никто не заступил Амеру дорогу, когда он уходил. А может быть, причиной этого был его странный взгляд. На черном метались далекие отсветы чего-то алого.

И когда спустя час снарядили погоню, Амера было уже не найти. Не зря ведь он был одним из лучших разведчиков легиона «Север».

Глава 7. Асциена. Сложности

Войска легиона «Запад» неспешно шли по тракту к Элампиону. Асциена сперва думала, что Амер будет настаивать на преследовании Высших и Низших. Но нет, тот лишь отмахнулся, когда легат Борел высказал аналогичное предположение.

— Без своей Матери они не очень опасны. Кальтеру они оставили, в Эльпинге окопаются так, что нужны будут маги, чтобы их победить, — сказал тогда Убийца Богов. — Меня куда больше заботят Повелители Плоти и то, что происходит в столице. Никак не могу понять, почему Аль… император отозвал всех магов.

Именно поэтому Амер решил двинуться на Элампион, город ордена Повелителей Плоти, откуда потом маршировать на Майн. По новому тракту от Трансформы они шли неспешно, так как нужно было подтянуть провиант из города Трансформаторов и постоянно отправлять разведчиков западнее, чтобы убедиться, что Высшие ушли обратно в свой город.

Асциена, как и прежде, немало времени проводила с Амером, с удивлением видя, что он сторонится других людей. Нет, Убийца Богов много времени посвящал совещаниям в штабном шатре по вечерам, обсуждал с трибунами и даже некоторыми кунгентами отдельную диспозицию в случае нового возможного столкновения с противником, натаскивал Жучка в относительно простых видах магии, которые не требовали большого числа математических выкладок при обучении. В общем, редко когда день Амера проходил в одиночестве.

Но вот вечером… Он всегда разводил небольшой костер неподалеку от своей палатки и ужинал отдельно от остальных солдат, не возражая, правда, против присутствия Асциены и Жучка. Но говорил нечасто. Настроение Амера менялось быстрее, чем погода весной. Он мог рассказывать веселые байки о своей былой центурии, вспоминать жену или обучение в Академии Роланда с Магном, а потом неожиданно застыть, погрузившись в мрачное молчание, и остаток вечера просто смотреть невидящими глазами в пламя костра.

В такие моменты он очень пугал Асциену. И именно после такой тишины ему чаще всего снились кошмары. Он метался во сне, что-то шептал. Приказы, имена, названия городов. Реже просто рычал или сдавленно выл. Так как его палатка и костер всегда были вдалеке от остальных, в легионе о его проблемах не знали. А то, что Асциена всегда ночует рядом с Амером… Ну ее не очень заботило, что о них думают, честно говоря.

Приснился кошмар Амеру и в эту ночь.

— Вальд! Хр-р-рах… Лета была права. Огонь… Бастра… Не стоит убивать… — Его шепот сбился на нервный плач. Асциена положила свою прохладную ладонь ему на лоб. Жара не было, но ее прикосновение всегда немного успокаивало его. Но не сейчас.

— Холодно… Огонь не горит! Нет, Фарн! Не смей! Не в этот раз!

Он проснулся, оттолкнув руку Асциены. Вскочил и вышел в ночь. Она всхлипнула. Не столько от боли или обиды, сколько от… несправедливости. Она так хотела помочь Амеру, но не могла. Спустя несколько минут она успокоилась и вышла следом за ним из палатки.

Он стоял у почти прогоревшего костра, подняв глаза к звездам. По его лицу плясали легкие блики от тлеющих углей. Она тихо подошла, не решаясь дотронуться до Амера.

— Ты помнишь свое детство, Асциена? — неожиданно спросил Убийца Богов.

— Я… Немного. До академии Праведности смутно, если честно.

— А я даже не знаю, что я забыл. Все как в тумане. Когда я рассказываю что-то тебе, то кажется, что ко мне вернулись все мои воспоминания. Но потом на ум приходят кровь, огонь, грязь, и… И все пропадает, укрываясь туманом. Лишь призраки из него кричат мне о своей смерти…

Асциена положила руку Амеру на плечо, привстав на цыпочки. Он не отстранился, но и выражение лица не сменилось. Оно казалось застывшим, вырезанным из камня. Лишь звезды и отсветы костра мерцали в глазах.

— Извини. Я снова тебя разбудил кошмарами. Пойдем спать.

Он машинально немного приобнял ее, и они вместе скрылись в палатке.

*

На следующее утро Амеру было лучше. Он, как всегда, был строг и сдержан, но время от времени шутил с легионерами. Казалось, худшее осталось позади.

К вечеру они приблизились к Элампиону, где их встретила делегация старейшин ордена Повелителей Плоти. Все как один были седыми старцами, которые выглядели совсем как люди. После вида Бегунов эти маги производили странное впечатление. Будто бы к звероподобным существам они отношения и не имели.

— Мы смиренно приветствуем Убийцу Богов и просим выслушать наши слова! — Произнес дребезжащим голосом тот, что был в центре. Двое по краям лишь кивнули.

— Говорите, — угрюмо бросил им Амер. — Но едва прикоснетесь к Семени Хаоса — подпишете себе приговор.

— Мы пришли не воевать и не убивать. И надеемся вернуться в целости в покой Эльмира. Ибо мы старейшины, и многие знания о превращениях плоти никто, кроме нас, не знает.

Амер лишь жестко усмехнулся, глядя на них исподлобья.

— Сперва объясните мне, почему Повелители Плоти нападали вместе с отродьем Элипг на войска Империи!

— По приказу нашей Матери. Ты бог, и должен знать, что у нас одна прародительница. Наш орден был создан Элипг в пору, когда она создала Высших и Низших. Она знала все истинные формы нашего ордена и обещала поделиться знанием. Мы не смели отказать ей. Но теперь, когда наша Мать мертва… Мы не знаем, что нам делать теперь.

— Вас создала не Элипг. Вас создал Илаим Сто Лиц, — вмешалась Асциена. — Об этом пишут все авторитетные источники.

Крайний справа старейшина рассмеялся в голос, однако двое других не разделили веселья. Тот, что был в центре, сдержанно ответил:

— Историки создавали продуманную систему… Отчасти похожую на упорядоченные Догмы Роланда. Они решили, что у всех Высших богов были свои ордена. Шесть богов, шесть орденов. Логично. Но при этом ошибочно. Нас создала богиня Элипг, открыв большую часть наших форм, пока пыталась создать себе идеальных слуг. Илаим был слишком нелюдим, чтобы создавать целый орден. У него было несколько учеников, не более двух десятков, но что с ними стало во время Войны Богов — мы не ведаем.

— Я их всех убил, — хрипло сказал Амер. Его рот дернулся при этих словах. — Значит, вы послушались лживую богиню, а теперь ищете покровительства в моем лице?

Улыбка Амера не предвещала ничего хорошего. Старейшины синхронно опустили головы.

— Наши младшие аколиты будут сражаться за вас. Около двухсот в форме Бегунов и трое в форме Быков. И еще мы отдадим остатки запасов Семени Хаоса. У нас имеется около двадцати кристаллов…

Амер нахмурился.

— Откуда у вас взялось так много Семени Хаоса? Вряд ли вам его выдавал Император… За год в копях Отчаяния добывается куда меньше зерен…

— По указу Матери мы вскрыли внутреннее хранилище… Большую часть семян, сто пятьдесят штук, она забрала себе. Но кое-что у нас осталось.

— Какое хранилище?! Подробнее! — в голосе Амера прорезался гром.

И тогда испуганные хранители рассказали, что в пещерах под их рукотворным вулканом Эльмиром издревле добывается не меньшее число кристаллов Семени Хаоса, чем в копях Отчаяния. Но, по приказу Матери Народов, издревле эти кристаллы не используются, кроме крайней нужды, а хранятся на будущее.

— Но ведь зерна Семени Хаоса нельзя хранить. Даже из железных сейфов они пропадают в течение десяти лет, — удивился Амер.

— Они хранятся не в железных, а в специальных ящиках из циркона, который мы добываем тут же в породах вулкана. В них Семя Хаоса может храниться не один десяток лет, а иногда и боле ста лет.

— Семя исчезает? — Нахмурилась Асциена.

— Да, — кивнул Амер. — Нургрим говорил, что зерна Семени Хаоса долго не остаются на месте. Время от времени зерна просто переносятся сами по себе в пространстве. Нургрим переносится сходным образом, поэтому тщательно изучал эту способность зерен Семени. Вот только Семя Хаоса чаще всего переносится под землю, особенно если рядом место, где использовалось в прошлом много энергии, полученной из Семени…

Амер замер.

— Так вот где этот толстый ублюдок достал столько Семени, что хватило на целую тележку оружия из металла с Семенем Хаоса! Вот ведь… — Он обернулся к Асциене. — Когда создавали вулканы, использовали прорву энергии Семени. Поэтому под обоими вулканами наверняка за эти годы можно было добыть целое богатство из зерен Семени Хаоса! Как Элипг повелела своему ордену собирать зерна тут, так же Торм распорядился, чтобы его Трансформаторы собирали их под Кадисом!

— Но орден Трансформаторов создала… — начала Асциена.

— Нет. Он создан Тормом. Он мне сам об этом говорил. Элипг, как мы недавно выяснили, создала Повелителей Плоти. Извини, Асциена, но историки за эти годы явно многое напутали. А часть, возможно, еще и была изменена по указке Альмерина в угоду Совету Богов.

Асциена хотела было возразить, но закрыла рот. Вот черт, он прав! А она считала, что, изучая историю, делает что-то полезное и важное… Амер, почувствовав ее настроение, погладил ее по руке, но от этого легче почему-то не стало.

— Значит, Элипг забрала большую часть Семени, но кое-что уцелело? — повернулся вновь к старейшинам Амер. — Хорошо. Я заберу кристаллы и позволю Повелителям Плоти присоединиться к легиону «Запад». Мы идем теперь на столицу, чтобы выяснить, что там происходит. Мне не нравятся последние распоряжения из Майна.

— Наши младшие аколиты последуют за тобой, Убийца Богов, — средний старейшина поклонился, а остальные повторили его движение с секундной задержкой.

Асциена, не слушая дальше, отошла от них. Ей нужно было подумать. Оказалось, ее методы работы с данными и знания об истории куда менее надежны, чем ей думалось. Имеет же женщина, труд всей жизни которой за несколько минут полетел под откос, право немного похандрить. Ну и съесть шоколада, если Жучок найдет хоть что-то. Свои запасы она давно исчерпала.

Глава 8. Побег из золотой клетки

Эпоха Роланда и Эпоха Богов

Мало кто мог представить, как Элипг радовалась смерти своего отца. Хоть она ни за что не проявила бы свою радость открыто. Во-первых, Элипг была воспитана не так, чтобы проявлять при посторонних свои истинные чувства. Во-вторых, она любила отца. Но при этом была рада его гибели. Ведь она получила свободу. Ее семья была странным союзом двух торговых фамилий. Одна часть семьи была мелкими дворянами из центральных провинций и имела свои торговые интересы с Капитуле. Другая принадлежала к богатой элите Герны и имела многочисленные контакты с Кочевниками. Отец ее отца был Кочевником. Одним из младших сыновей вождя достаточно могущественного в приграничной области племени. Поэтому отец Элипг был одновременно и потомком баронов Империи, и потомком вождей Великой Степи. Сильное сочетание. Несокрушимое.

Его воля всегда давила на Элипг. Она восхищалась отцом, его решимостью и в то же время ненавидела. Потому что через год, когда ей исполнилось бы пятнадцать лет, должна была бы выйти замуж за одного графа. Торгового партнера ее отца, богатого и могущественного человека. Она буквально чувствовала, как из одной золотой клетки ей предлагают перелететь в другую. И это ее очень злило. Она хотела сама решать свою судьбу! Да и в постели с мужчиной себя не представляла…

Но теперь у нее появилась возможность, и она ее не упустит. Элипг сможет убедить маму не предпринимать пока ничего с замужеством и отправить ее на обучение в Академию Роланда. А там она найдет способ сбежать. Ведь она куда больше похожа на своего отца, чем он сам мог бы когда-либо предположить! Ее воля тоже несокрушима.

Альмерин сперва привлек Элипг именно возможностью получить больше свободы. Он показал ей способ выбраться из положения безвольной птички, стать одной из движущих сил революции, участвовать в важнейших событиях своей эпохи! Поначалу она боялась внимания Альмерина. Но потом поняла, что его в ней интересовали только деньги ее семьи и торговые связи. Это быстро успокоило Элипг. Ее свободе ничего не грозило! А потом она стала богиней. Одной из шести участников Совета богов! Способной самой решить любую проблему!

Элипг даже сама не заметила, что не оплакала свою маму, погибшую, как и многие тысячи других людей, во время прорыва Ничто.

*

Самая большая беда государства, по мнению Элипг, была в том, что выжили боги, не готовые править. Много сторонников Общества Прогресса, имеющих связь с Семенем Хаоса и думающих об Империи, остались в Капитуле во время взрыва. Еще счастье, что они с Альмерином как раз поехали в Ир по незначительному делу. Из пяти объявленных богами людей только Элипг интересовалась политикой. Нургрим и Корал были учеными, Илаим фигляром, а Тремор задавакой и дураком. В итоге Альмерину было просто-напросто не на кого опереться. Совет богов был фарсом, это понимали все люди, способные думать. То есть сама Элипг и Корал. Но последняя, хоть и могла быть достаточно властной, редко вмешивалась в дела Империи.

Поэтому Элипг хорошо понимала Альмерина, который при управлении Империей все больше опирался на аристократию. К тому же Альмерин сам был из аристократического рода: его дядя по маме был графом де Фарнисом, имеющим огромные земельные владения недалеко от Капитула. После прорыва Ничто Альмерин получил бы графский титул, если бы уже не имел титул императора, разумеется.

Также Элипг хорошо понимала, почему аристократия охотно принимает новоявленного императора. Не все, но многие. Ведь Роланд не создавал аристократию, расширяя свою Империю. Он просто давал графские и баронские титулы всем тем, кто ранее управлял завоеванными или полученными в ходе дипломатических переговоров территориями. Сам Владыка опирался на собственных чиновников, которых весьма тщательно отбирал. Власть графов и баронов в Империи была весьма условной. Квесторы, префекты и магистры Роланда собирали налоги, принимали прошения и вершили суды. Легион и рыцарей вели в бой легат и кулак, назначаемые также Роландом.

Правда, часть налогов, собранных с земли графа, потом возвращалась ему из казны. Некоторые из дворян эти деньги просто бездумно тратили, некоторые пускали в дело, становясь торговыми магнатами, как родители Элипг. Однако на своей земле, по большому счету, они ничего не решали. Когда Общество Прогресса свергло Роланда и Империя начала распадаться, до того, как Альмерин смог подкупить и перетянуть на свою сторону когорты легиона, грянул прорыв Ничто.

В итоге многие графы и бароны вспомнили, что еще сто-двести лет назад их предки правили сами и Империя, кроме небольшой части земель вблизи Майна, рассыпалась на части. Альмерин решил не менять этого. Так будет проще вести дела. Вместо того чтобы решать все дела самому, он предоставит эту роль местным аристократам. На землях, которые присоединялись обратно к Империи, аристократы продолжали собирать налоги, содержать собственные небольшие дружины и вершить суд, какой им угодно. Просто в случае войны дружины должны были усилить легион, а в мирное время весомая часть налогов передавалась в казну императора.

Когда Элипг впервые услышала о планах Альмерина, она пришла в восторг. Ведь если бы они настаивали на системе Роланда, многие графы сражались бы за власть до последнего. А так процесс возврата Империи к былым границам пойдет существенно быстрее. К тому же теперь нет нужды иметь так много чиновников, как было при Роланде. Это тоже нравилось Элипг, ведь именно она, как единственный разумный и заинтересованный в делах Империи бог, должна была руководить этими чиновниками. А чем их будет меньше, тем тщательнее она сможет их отбирать по талантам и верности Империи.

Спустя десяток лет у нее был небольшой штат подчиненных, но большие полномочия. Квесторы отныне следили только за подсчетом выплат в пользу казны и платой слугам и солдатам, а также за порядком во Дворце богов. Магистры правили от имени императора в крупных городах, которые нельзя было доверять в руки одного дворянина. А префекты ездили по стране и контролировали деятельность аристократии. Все знали, если что-то в поведении дворян — их судебные решения или количество собираемых налогов — покажутся префектам, а значит и императору, неразумным, будут приняты меры. Убийцы, интриги, направленные на ограничение их власти, или даже вмешательство когорты легиона. У императора было много путей показать, что он недоволен кем-то.

Эта система была немного сложнее той, что создавал Роланд, но куда более совершенной. По крайней мере, так думала о ней Элипг.

Вот только с течением времени такое положение дел начинало все меньше ей нравиться. Конечно, Элипг, как богине, было позволено очень многое. Альмерин ценил ее помощь и таланты в управлении и организации. Однако была ли у нее реальная власть? Прошло почти десять лет после переворота и смерти Владыки, прежде чем Элипг задалась этим вопросом. Она наблюдала, как Корал спорит с Альмерином, иногда отстаивая свою точку зрения. Смогла бы она так же? Наверное, смогла бы, если бы была в чем-то не согласна с императором. Вот только она не чувствовала несогласия. Альмерин вел весьма грамотную и взвешенную политику, благодаря чему смог за эти десять лет вернуть более трети территорий Империи, включая крупные города, такие как Пирам.

Она бы делала на его месте все то же самое, но делала бы сама. Эта мысль — о том, что она справилась бы на месте Альмерина не хуже, — не давала Элипг покоя. Ради интереса она постаралась несколько раз высказать свои предложения по некоторым вопросам, как это делала Корал, но отклика не дождалась. В этот момент она поняла, что для Альмерина она не равная, не человек, а всего лишь грамотная и исполнительная собачка на коротком поводке. Именно в этот момент Элипг возненавидела всех прочих богов.

И раз ее власть сейчас ограничивается чиновниками и писцами, она хотя бы позаботится о том, чтобы они были беспрекословно верны именно ей. Может быть, когда-нибудь это позволит ей удивить всех.

*

С течением лет Элипг все лучше видела, что остальные боги ни на что не годятся. В том числе и новые. Косария и Кримар? Смешно! Одной лишь бы покрасоваться в новой броне и провести пару битв, второго интересовал только камень и ничего кроме камня. Правда, его архитектурные проекты — новый Дворец богов, перестроенный Можечковый мост, укрепления столицы — были шедеврами. Вот только на Советах он спал или, что еще хуже, рассматривал принесенные с собой камни.

Корал и Нургрим теперь делами Империи почти не интересовались. Тремор больше болтал и пил, чем делал что-то полезное, а на Илаима нельзя было положиться ни в чем, кроме фиглярства! Ее план с тем, чтобы преобразовать весь институт квесторов и сделать их своими преданными слугами, был выполнен с блеском. Теперь никто из них и подумать не мог ее ослушаться, даже если императорские рескрипты говорили обратное. И тогда Элипг поняла свою истинную власть.

Она могла придержать одни донесения и подсунуть Альмерину другие, исказить сообщения, придержать или вовсе «потерять» инструкции. А он, все еще уверенный в том, что она его верная комнатная собачка, даже ни на мгновение не задумывался над тем, чтобы проверить работу чиновников. К тому же, скорее всего, у него не хватило бы на это терпения и усердия. Если дело не касалось сложной политической интриги, вероятность того, что Альмерин доведет его до конца, была небольшой. Император и представить не мог, что кто-то из обычных чиновников будет ему врать. Это было забавно и позволяло ей почувствовать то, к чему она так стремилась все эти годы, — реальную власть.

Ее не смущал даже тот факт, что в глазах других богов она лишь исполняет приказы императора. Ведь она стремилась к власти не ради общественного призвания, а чтобы раз и навсегда почувствовать, что она контролирует свою судьбу и свою жизнь. Именно ей принадлежала идея расширять Империю изначально в восточном направлении. Когда она высказала это предположение вслух, Альмерин высмеял его. Там же мало аграрных угодий, нет торговых интересов, как на западе — в Великой Степи.

Она пыталась возражать, что пока торговать с Кочевниками особо и нечем, производство стоит. Заводы так и не начали работать так, как работали при Роланде. А Корал вместо того, чтобы разобраться с этой проблемой, исследует какие-то понятные лишь ей невразумительные вещи. При этом тех объемов продовольствия, что производят центральные провинции, хватает им с избытком, ведь исключая провинции, погибшие во время прорыва Ничто, земли вблизи Майна самые плодородные в Империи. Вот только Альмерин от ее слов отмахнулся. Он был намерен развиваться на запад, а потом на север. Хотя ни Герна, ни Каллимар так и не изъявили до сих пор желания присоединиться к Империи, а вот Пирам уже присоединился.

Помимо этого, восточное направление дало бы им древесину из Восточного леса и камень из гор Ужаса для строительства новых производственных комплексов, Модест обладал единственной уцелевшей и худо-бедно работающей молниевой плотиной, а в горах Ужаса было много серебряных и золотых шахт. Но все эти аргументы были отвергнуты — ведь на западе сильнее дворянство.

Корал поддержала, что удивительно, инициативу Элипг. Правда, без особого энтузиазма. Политика была ей не столь интересна, как очередной научный проект или планы восстановления Академии Роланда. И тогда впервые Элипг сыграла по-крупному. Две дипломатические миссии с запада были «потеряны», появился неподтвержденный впоследствии доклад о чуме, принесенной из Великой Степи. Затем несколько квесторов оскорбили западных графов, что уже принесли присягу Империи. А вот послы на востоке работали много, быстро и тратили приличное число талантов.

Не прошло и месяца, как на повторном голосовании Совет богов принял решение расширяться сперва в сторону бывших восточных провинций Империи, окончательно утвердив свою власть на всем левобережье Меридиана. Корал лишь пробормотала что-то про то, что нужно было сразу слушать умных людей, и вернулась к своим записям. Тремор и Кримар, как всегда, спали с открытыми глазами. Косария скучала, ведь на восточном направлении не предвиделось крупных стычек, а значит, легиону пока нечем заняться. И только Илаим не спускал с Элипг задумчивого взгляда, который плохо сочетался с лицом тринадцатилетнего сорванца, которое он надел сегодня на Совет. А Альмерин… Альмерин даже ничего не заметил, лишь воспользовался случаем произнести пару возвышенных речей.

Несмотря на то, что ее душа пела, Элипг не позволила себе улыбнуться этой победе. Она никогда не улыбалась на Советах. Как показали следующие два года, ее решение направить силы на восток было верным. Ведь в горах Ужаса нашлись не только серебро и золото, но и Семя Хаоса.

Интерлюдия III. Неизбежность

Война Богов

Не сказать чтобы убийство Тремора сделало Амера счастливее. Нет, в миг, когда он вонзил острие своего ножа в глаз Владыки Небес, Амер был в восторге. Его переполняли радость и возбуждение. Однако очень быстро все это сменилось… ничем. Самое подходящее слово, описывающее теперь состояние Амера.

Он даже не сразу сообразил, какую силу получил. Однако Амер не зря учился в академии. Пусть и всего два года. Он был способным учеником, но, кроме того, в его выпуске училось три человека, сумевшие стать священниками церкви Матери Милосердия еще до того, как ее распустили. Двух он едва знал, но с Магном они дружили крепко. Амер даже знал, где тот скрывается от внимания Альмерина и других богов. Спустя месяц Амер добрался до Герны.

Магн теперь подрабатывал в этом западном городе писцом, а в свободное время учил детей богатеньких родителей простым наукам. Он обрадовался Амеру, ведь не знал… Не знал о…

Амер не запомнил их первый разговор, так как первым делом Магн спросил об Амбер и дочке. Дальше все было мутным.

Но за время, которое Амер не помнил, он умудрился рассказать другу о том, что случилось с его родной деревней и его семьей. А потом сам как-то незаметно перевел разговор далее, на убийство Тремора. Магн слушал, не перебивая, лишь нервно покусывал губы.

— Теперь я чувствую что-то в себе. Я думаю, это Семя Хаоса, — закончил Амер, уже придя в себя.

— Хм… Амер, не заводись только. Но это невозможно. Если ты не проглотил кристалл Семени Хаоса, то связь не могла…

Амер, не слушая дальше, поднес пальцы к свече и загасил, забрав себе ее тепло. Потом взял немного тепла из столешницы, на которой лежала его рука, смешал с теплом, взятым от свечи, и снова ее зажег.

— Или могла. Н-да. — Магн помолчал, глядя на свечу. — Первое правило церкви Матери Милосердия: если на твоих глазах происходит невозможное, значит, ты чего-то не знаешь об этом мире.

Амер нахмурился.

— Что это за тарабарщина?

— Это — то, что Корал часто говорила своим ученикам. Мы очень мало знаем о мире вокруг и еще меньше о Семени Хаоса. Поэтому она отчасти хотела всех нас подготовить к встрече с чем-то, чего мы не знаем. Так что мы просто, видимо, чего-то не знаем о том, как можно сделаться магом. Ну или богом.

— Богом? — Амер начал рычать. Магн вскочил, опрокинув стул, и вытянул перед собой руки.

— Спокойнее. Может, ты об этом не думал, но если у тебя есть связь с Семенем Хаоса, то ты уже маг. А узнав о нем достаточно, станешь богом. И… Только не злись, Амер. Твои глаза и так меня до чертиков пугают! Но я думаю, что богу легче убить другого бога. С Тремором тебе просто сказочно повезло, что он идиот.

Амер заставил себя успокоиться. Во время пути сюда он замечал не раз, что его настроение скачет, как кролик в густых кустах. Из одной стороны в другую, а потом сразу обратно.

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты меня учил.

Магн поджал губы.

— Мать Милосердия следила за тем, чтобы никто, имеющий связь с Семенем Хаоса, не получил знаний о действительно опасных вещах… Это не очень-то разумно — всем сообщать, как уничтожить мир, знаешь ли…

— Я не собираюсь уничтожать мир. Лишь богов. К тому же что они хорошего сделали?! Не потому ли ты сидишь тут, а твоя богиня мертва? Ее нет, и виноваты в этом остальные боги! А без Корал нет и ее правил!

Магн не был до конца согласен с Амером, но, видя его полный тьмы взгляд, мог лишь кивнуть. Благо Амер помнил многие базовые науки еще со времен обучения в академии. Так что обучение его некоторым тайнам Семени Хаоса не заняло много времени. Всего-то около месяца.

Глава 9. Карир. Полукровки

Идя по дворцовым коридорам, Карир невольно отмечал, что жилище императора очень сильно изменилось. Тут стало тише и спокойнее. Все дело в том, что по анфиладам и переходам больше не ходят толпы придворных, желающих мелькнуть хоть на секунду перед глазами императора. Да и слуг теперь тут стало значительно меньше.

Карир свернул к своей комнате и почти столкнулся с госпожой Ралли.

— Карир, хорошо, что ты тут. Боялась, придется за тобой посылать. Ты помнишь братьев полукровок?

— Да, я их помню. — Карир сглотнул вязкую слюну.

*

Вряд ли мир видел когда-то более непохожих братьев, чем Эльбор и Грах. Но при этом они были близки как никто. Дело в том, что родства между ними не было, но оба были настолько изгоями среди своих народов, что лишь друг другу могли доверять. Причина этого кроется в том, что они оба были полукровками. Эльбор наполовину Высшим, а Грах наполовину Низшим.

И если полукровки Низших, такие как Грах, изредка встречались, то Эльбор был, можно сказать, единственным в своем роде. Ведь Высшие не считали людей за равных, а потому стремились сразу же уничтожить любого ребенка, рожденного от соития человека и Высшего. Низшие же на такие вещи, как потомство, внимания не обращали. А люди в баронствах на севере Империи порой привечали сильных и свирепых полукровок.

Ни Эльбор, ни Грах, и никто другой, не знает, как они оказались вдвоем на улицах Майна. Точнее, сперва на них оказался огромный свирепый Грах. В десять лет он подмял под себя подростковую банду, убив голыми руками ее семнадцатилетнего вожака, который успел ржавым ножом трижды ударить полукровку. Шкура у Граха была не такая крепкая, как у его чистокровных родственников Низших, да и шерсти на ней было поменьше, но все же из трех ударов лишь от одного показалась кровь.

За год банда была почти уничтожена. Грах не знал страха и компромиссов, поэтому они нападали на всех подряд. Многие погибли в этих стычках, многие сбежали от яростного вожака в другие шайки. Но иногда самые злые и жадные до драки подростки из других шаек, наоборот, приходили к Граху. Впрочем, с самим полукровкой никто из них и близко не мог сравниться.

А потом они случайно спасли Эльбора из передряги. Тонкий и слабый отпрыск человека и Высшего хоть и отличался изощренной жестокостью, но не мог сам противостоять даже сверстникам. Зато у него было то, чего Грах напрочь был лишен, — ум. Возможно, тут сыграла свою роль долгая привычка Низших подчиняться Высшим, а может быть, Грах и сам понимал, что его стиль вести дела неизбежно приведет к краху, просто не мог предложить альтернативу. Однако не прошло и нескольких месяцев, как Грах стал слушать каждое слово Эльбора.

Объединив хитрость и свирепость, добавив к ним общую жестокость и гнев на весь мир, эта пара братьев стала по-настоящему грозной силой в столице. Все это госпожа Ралли рассказала Кариру перед их первой встречей с братьями.

Она должна была состояться в кабинете приличной таверны почти в центре Майна. Когда Карир и Ралли зашли в кабинет, братья уже расположились там. Хрупкий и утонченный Эльбор цедил из похожего на наперсток стаканчика крепкое вино, а огромный и неопрятный Грах поедал ужин из трех куриц, двух краюх хлеба и целого бочонка пива. Прислуга смотрела на братьев с ужасом и отвращением одновременно.

— Здравствуйте, мальчики. Вы опять меня разочаровали, — начала госпожа Ралли, приятно им улыбаясь.

Грах зарычал на нее, но тут же получил тычок под ребра от второго брата и опустил глаза к разорванной пополам тушке курицы. Сам Эльбор улыбнулся не менее приятно, чем Ралли, и произнес:

— Очень виноваты, госпожа Ралли. Заказ оказался сложнее, чем мы думали. Нас не уведомили, что их будет больше трех. И что еще важнее, никто не сообщил нам, что один из них маг. Десятка слаженных ребят, знающих, как держать нож, хватило бы, чтобы точно избавиться от двух человек и захватить третьего живым. Но маг спутал все планы.

Ралли взяла ладонь Эльбора в свои руки, почти нежно сжав. Потом Карир почувствовал легчайшее касание Семени Хаоса. Полукровка начал дергаться и подвывать. Его брат с рычанием поднялся из-за стола, но тут же схватился за горло. Его глаза полезли из орбит, язык вывалился наружу. Воздух с хрипом едва проходил через его сжатую гортань.

Еще спустя секунду все кончилось. Госпожа Ралли вновь улыбнулась им.

— В следующий раз моя благодарность за подобные вести будет неизмеримо выше, мальчики.

Эльбор зажимал правой рукой левую, где был теперь заметен ожог в форме причудливой звезды с разной длиной лучей. Грах стоял, глядя на Ралли исподлобья.

— Грах, сядь! Быстро! — Прошипел сиплым от боли голосом Эльбор. Высокий полукровка неохотно подчинился.

— Хорошо, — как ни в чем не бывало продолжала Ралли. — Дела нужно завершать. Они должны быть в Герне. Я подготовлю базу в городе. Ждите там, пока я не пришлю вам указания вместе с моим человеком.

Она показала на Карира. Полузвериные маленькие глаза Граха и убийственно холодные Эльбора уставились на него. Невольно Карир удивился их непохожести. Грах был весь покрыт жестким рыжевато-каштановым прямым волосом. Нос его был широким и плоским, а лоб узким и сильно скошенным. В глазах, казалось, не было ничего, кроме ярости. Эльбор, напротив, был меньше человека, имел тонкие аристократические черты лица, высокий и гладкий, без единой морщинки, лоб. И огромные ясные глаза. Которые рассматривали Карира, как насекомое в супе. С брезгливостью, но при этом сохраняя холодное спокойствие. Взгляд Эльбора пугал Карира почему-то больше звериной ярости Граха. Он сглотнул.

— Не обижайте его и следуйте строго инструкциям. Сейчас как можно быстрее отправляйтесь в Герну. Возьмите всех своих людей. Меня известят, как вы доберетесь. Осечки в этот раз быть не должно. Мне во что бы то ни стало нужен этот человек.

— Хорошо, госпожа Ралли, — холодно сказал Эльбор, слегка кланяясь ей и все еще придерживая обожженную руку здоровой. Грах не ответил ничего, лишь с собачьим ворчанием вернулся к недоеденной курице.

*

— Я их хорошо помню, госпожа, — уже более спокойным голосом сказал Карир. Глупо после того, что он делал по приказу Ралли, бояться каких-то обычных бандитов.

— Славно, Карир! — Она протянула ему конверт. — Вот этот приказ передашь им. Прежде прочти сам. Как можно быстрее направляйся в Герну.

— Я возьму двух осликов, госпожа Ралли…

Она посмотрела на него с недоумением, потом рассмеялась.

— Ты куда быстрее доберешься туда сам, используя Семя Хаоса, дурачок! — Она положила ладонь ему на голову, немного растрепав волосы. — Ты иногда сильно напоминаешь мне моего брата…

Неожиданно ее рот скривился. Будто она вспомнила что-то очень плохое.

— Думаю, ты сможешь, используя кинетические прыжки, добраться до Герны менее чем за день. Ищи там таверну «Дубовый обруч». В ней будут братья и их люди. Ты помнишь все, чему я тебя учила?

За последние две недели, когда Кариру уже не было необходимо охранять императора, госпожа Ралли научила его весьма многому. Как новым типам энергий, которыми он теперь мог воспользоваться, так и хитростям, которые можно было использовать в бою самым неожиданным образом. В том числе она объясняла, как создать перед собой жесткий пузырь воздуха, управляя его кинетической энергией, чтобы проще было перемещаться с большой скоростью во время прыжков. Карир сомневался, что многие маги знали о таком приеме.

— Я все помню, госпожа.

— Тогда будь осторожен, Карир. — Она поцеловала его в лоб и коротко обняла, отчего сердце юноши яростно затрепыхалось. — Иди.

И счастливый Карир, наскоро собравшись, покинул дворец, пересек Можечковый мост и отправил себя в сторону Герны уверенным рывком кинетической энергии.

*

К ночи Карир и правда добрался до Герны. Решив зайти в город как нормальный человек, он поспал до рассвета под раскидистой яблоней на одной из ферм рядом с городом. Едва рассвело достаточно, Карир достал письмо, сломал печать и прочитал содержимое. Немного поморщился и пошел в сторону ворот Герны. Таверну «Дубовый обруч» он нашел без особого труда, ведь город был ему немного знаком.

Зайдя внутрь, он как будто снова оказался в убежище Смотрящих в ночи. Только тут было темнее, грязнее, а люди за столами были взрослее и опаснее. Карир невольно поежился. Это место навевало ему плохие воспоминания. Перед глазами встала картина повешенных на одной веревке близняшек. Карир не сомневался, что любой из людей тут не задумываясь сделал бы то же самое, если бы ему заплатили. А то и еще что хуже… Невольно, вспоминая, как убивал уже не раз по приказу госпожи Ралли, он задумался над тем, мог бы он сам убить близняшек. Но тут же отогнал эту мысль прочь. Госпожа Ралли не будет убивать невинных!

Даже дойдя до конца зала, Карир не увидел братьев. Трактирщик посмотрел на него из-за барной стойки, нахмурившись. Отложил кружку и грязную тряпку, которой эту кружку протирал, и положил на стол мясистые руки.

— Потерялся, мальчик?

С соседних столов засмеялись.

— Ищу Эльбора и Граха. — Карир старался говорить голосом пониже, но зря. В середине фразы он не выдержал и чуть не закашлялся.

На сей раз рассмеялся и трактирщик.

— А зачем они тебе? — Из-за стола встал один из людей братьев. — Я тебе и сам могу кое-что показать! Доволен будешь, сопляк…

Он приобнял Карира за плечо, и тот, не выдержав, отшатнулся под общий смех.

— Что за шум? — произнес из-за спин недовольный голос Эльбора. Спустя пару секунд он появился и сам. За ним следом, как собачка на привязи, шел Грах. — А, щенок Ралли… Мы уже тебя заждались. Давай сюда письмо.

Тон полукровки был очень небрежным. Карир хотел возмутиться, но голос ему изменил. Он сглотнул и протянул письмо. Рука его чуть дрожала. Эльбор быстро пробежал письмо глазами.

— Хорошие же запросы у этой сучки… — протянул полукровка.

А вот этого Карир уже не выдержал. Злость в нем вскипела, как не раз до этого. Вот только теперь у него был способ сопротивляться не только издевательствам сверстников! Он стукнул по стойке левой рукой, втянув энергию из дерева. Часть стойки рассыпалась пеплом, а вокруг Карира взметнулось пламя. Глаза его зажглись алым. Он шагнул вперед и ударил по остаткам стойки, в этот раз в момент удара поменяв кинетическую энергию так, чтобы дубовые доски разлетелись во все стороны. Трактирщика приложило об стену. Обломки дерева разлетелись по залу, и пострадавшие люди братьев завыли. Но сами Эльбор и Грах остались целы.

— Скажи еще хоть слово без уважения о госпоже Ралли, и я сожгу тебе обе руки, ублюдочное отродье! — От пылающей ярости Кариру даже удалось прорычать эти слова, не сорвавшись на высокий тон.

Грах с рыком выскочил вперед, но Карир был к этому готов. Он просто изменил скорость движения полукровки так, что тот влетел в стену левее и осел там. Неожиданно это потребовало куда больше энергии, чем ожидал Карир. Запас, который он почерпнул из энергии сгорания дерева, почти подошел к концу. Но нового не понадобилось. Эльбор схватился за ожог на руке и неловко склонил одно колено.

— Прости. Больше этого не повторится, — слова его были вежливыми, но в глазах горела такая злоба, которая его брату и не снилась. Карир сразу понял, что при случае этот полукровка его сразу прирежет. Значит, нужно будет держать с ним ухо востро. И убить раньше. Госпожа Ралли не отдавала такого распоряжения, но Карир не сомневался, что как только нужный ей человек будет доставлен в столицу, от братьев и их банды избавятся. И он будет рад сделать это сам.

— Собирайтесь. У нас много дел.

Выходя из таверны, он вспомнил написанное в письме.

«Дождаться, пока в магистрате соберутся высшие офицеры легионов „Север“ и „Цапля“. Ликвидировать всех, кроме невысокого, худого сероволосого человека, известного как Колин. Его любой ценой захватить живым и доставить в столицу».

Придется аккуратно применять магию. Никто, подходящий под описание, не должен пострадать. Карир вздохнул.

Глава 10. Лучший друг

Эпоха Богов

Для Вальда всегда оставалось загадкой, почему он так любит смотреть на пламя. Может быть, первой причиной этого был страх перед темнотой, ведь каждый раз, когда мама маленького мальчика гасила последнюю свечу в комнате, ему казалось, что мир исчезает, мама исчезает, он сам исчезает. И не остается ничего, кроме огромной голодной темноты Ничто.

Поэтому огонь всегда ассоциировался у Вальда с жизнью. Нет огня — не будет и ничего живого. Днем, пока остальные дети играли, он подолгу старался смотреть на солнце. Оно горело и давало всем им существование. Долгое время он думал, что солнце и есть Роланд, который защищает их от Ничто ночи.

Когда он робко высказал эту идею священнику церкви Роланда в родном Пираме, тот засмеялся, сказав, что Роланд куда больше, чем солнце. Он во всем. Той ночью Вальд чуть не сжег их лачугу в трущобах, пытаясь зажечь обратно свечу, после того как все уснули. Мама очень разозлилась на него за это, а другие дети смеялись над ним, когда он рассказал им, что хотел вызвать так Роланда, чтобы тот победил ночь.

Но с тех пор Вальд понял, что зависим от огня. Он перестал играть с другими детьми. Просто уходил куда-нибудь подальше от них, разводил костер и до самого вечера всматривался в пляшущие языки пламени. В отличие от солнца, огонь не раздражал так сильно глаза и был куда ближе и понятнее. Огонь стал другом Вальда. Самым близким другом. Единственным.

Второй причиной, почему Вальд любил огонь, был, наверное, страх. Остальные дети боялись пламени. А значит, боялись немного и самого Вальда. Он заметил это еще у товарищей по детским играм, которые стали его избегать после того, как он регулярно стал жечь костры. Порой кто-то из них пытался присоединиться к нему, но быстро сбегал. Огонь был другом не для всех. Только для особых и избранных, как сам Вальд.

Он долго размышлял об этом и о том, как мама наказала его за то, что он чуть не сжег дом. И однажды он поджег старую хибару на краю трущоб. В этот миг он познал еще одно свойство огня — власть. Огонь отнимает власть у других. Вальд видел, как несколько бандитов, которые держали всю округу в страхе, скакали в ужасе, когда их дом загорелся. Сильные перед людьми, они ничего не значили для пламени. Огонь ест всех, и бедных и богатых! Всех, кого Вальд скармливал ему.

С самого детства мальчик был смышленый. Поэтому, хоть он и вырос в самых бедных трущобах города, его взяли для обучения в академию Матери Милосердия. Вальду хорошо давались цифры, он быстро научился читать и писать. И думать тоже. Поэтому в четырнадцать лет один мелкий дворянин, промышляющий торговлей с близлежащими деревнями, взял его счетоводом. Платили ему немного, и все деньги он отдавал маме. Ведь ему нужно было только одно — время от времени смотреть на огонь.

После того как его взяли работать, он держался очень долго. Два года жег только костры. Но потом не выдержал. И сжег несколько складов того дворянина, у которого работал. Предварительно подсказав застраховать их от пожара, разумеется. Вальд был умен и аккуратен, поэтому ничто не могло указать на него. Все улики говорили о том, что склад сожгла кучка бездомных, что забрались туда и устроили там пьянку.

Их пригласил туда Вальд, дав заодно деньги на вино. А потом он стоял за запертыми дверьми склада и слушал их крики. Как они умоляли открыть двери. Как быстро трезвели их голоса, по мере того как огонь шествовал по складу. Тогда Вальд понял последнюю и самую важную причину того, почему он любит огонь.

А хозяин Вальда даже заплатил ему премию за то, что тот посоветовал вовремя застраховать склады. За эту доброту Вальд еще два года держался, прежде чем поджег дом дворянина вместе с его семьей. К сожалению, в этот раз во всем обвинили самого Вальда. Доказать вину никто не мог, но парня не любили и боялись, а потому вместо казни просто выгнали из города. Впрочем, выгнать городского жителя в лес — это почти наверняка подписать ему смертный приговор. Вот только Вальд выжил. Милостью Фарн, Исполняющей Мечты.

*

За последнюю неделю Вальд не ел ничего, кроме ягод. Хорошо хотя бы, что в Восточном лесу было много ручьев, дождей давно не было, а лето было очень теплым. Но Вальду все равно сильно не хватало тепла, и он уже неделю не видел пламени! Это было худшей пыткой. Его одежда — штаны и рубаха — сильно обтрепались за это время. Взгляд становился все более безумным.

И в этом состоянии он нашел ее. Избушку, стоявшую на опушке леса. Старый сруб, недавно подновленный. Соломенная крыша. Соломенная! О, как хорошо она будет гореть! Вальд почувствовал, как по его подбородку бежит слюна. Он так давно не видел танца пламени!

Стараясь не шуметь, Вальд начал пробираться к избушке. Аккуратно потянул на себя дверь, но она оказалась заперта. Из садика за домом послышалось негромкое пение. Голос был женский. Значит, даже ослабевший и отощавший он, может быть, сможет напасть. Если оставить ее живой, то можно даже развлечься! Оглушить, бесчувственную отнести в избу, а уже потом ее поджечь! Вальд облизал губы и двинулся на голос.

В саду работала женщина, одетая во все алое. Вальд замер на секунду. Ее глаза были завязаны алой же шелковой повязкой.

— Ты не позвонил в колокольчик, — прервав песню, сказала женщина. — Но я вижу, что нужда твоя очень велика. Я — Дух леса и готова выслушать тебя.

Только тут Вальд понял, кто перед ним. Богиня! Исполняющая Мечты. Он очень хотел увидеть огонь, но все же сохранил остатки разума. Попросит огонь — она покажет ему факел. Или подожжет его самого. О коварстве Фарн ходило много легенд. Поэтому хриплым голосом Вальд произнес:

— Я хочу, чтобы огонь всегда был со мной!

Фарн промурлыкала что-то себе под нос, будто продолжая петь. Потом быстро подошла к нему и положила ладонь на грудь. Полыхнуло красным. Больше Вальд ничего о том вечере не помнил.

Но, придя в себя на краю леса, понял, что в нем что-то изменилось. Он не был дураком и понял, что за силу дала ему Исполняющая Мечты. В академии Матери Милосердия не учили управлять Семенем Хаоса, верные завету своей богини. Но про тепло кое-что рассказывали. Вальд, хорошо обращавшийся с числами, даже учил несколько простых формул, что были в ходу у магов. Поэтому он знал, что делать.

На лес уже опустился вечер, но земля была еще теплой. Он быстро собрал хворост и дрова, а затем забрал тепло из земли, отдал дереву и с упоением уставился на вспыхнувший от большой температуры огонь. О, это было божественно! Вальд несколько десятков минут пялился на танцующие языки пламени. Он не боялся, что огонь привлечет ночных хищников. Даже был бы рад этому, ведь он так давно не ел жареного мяса!

*

С тех пор, получив Семя Хаоса, Вальд стал осваиваться в лесу. Как только он увидел огонь и понял, что сможет разводить его каждый день, его разум успокоился. Не было больше того полусумасшедшего состояния, в котором он явился к Фарн. Поэтому он понял, что ему нужно учиться работать с теплом как можно лучше.

Не с первой попытки, но достаточно быстро он научился строить шалаши из веток. Костер перед шалашами его не гас ни на миг. Да и охотиться на живность, имея в распоряжении Семя, было несложно. Ведь никто не может сбежать от того, кто может забрать кинетическую энергию. Набрав достаточно шкурок белок и бобров, Вальд рискнул появиться в одной древне на краю леса и обменять все на новую одежду и немного продуктов.

Так его жизнь наладилась. А имея базис образования в академии Матери Милосердия, он быстро изучал сам Семя Хаоса. Неплохо научился управлять кинетической энергией, в совершенстве овладел тепловой, делая эксперименты и записывая результаты палочкой на земле. Так он выводил эмпирически все новые и новые формулы для тепловой и кинетической энергий. Но вот огонь ему не давался.

Это было обидно настолько, что порой он не сдерживал слез! Вальд буквально жил ради огня! Но вызвать огонь с помощью Семени Хаоса не мог. Воспламенить заранее сложенный костер — сколько угодно. Но не создать. Вальд тяжело вздохнул.

Сегодня погода была не очень приятной, шел крупный дождь. Настоящая гроза. Вспыхнула молния. И Вальд задумался. В академии им немного рассказывали об электричестве. О том, как работают плотины, построенные Роландом, и приборы, что от них заряжаются. Самую малость, но вдруг этого хватит. Вальд протянул руку над огнем и попробовал создать электрическую энергию. Он не знал формул и только в общих чертах вообще представлял, что это такое. Но что-то начало получаться. Он почувствовал вокруг руки какое-то напряжение, а потом огонь потянулся к руке. Это было едва заметно, но он столько времени провел, наблюдая за языками пламени, что обратил на это внимание. Тогда он зачерпнул побольше тепловой энергии из земли, протянул над огнем две руки и начал пробовать создавать электричество поочередно, то на левой, то на правой руке. И тогда огонь явственно задрожал между его руками!

Не понимая до конца, что он делает, он экспериментировал снова и снова, порой записывая результаты. Так, как отметила спустя время Корал Мать Милосердия, Вальд стал едва ли не единственным самоучкой, ставшим богом без особых способностей. Без безумия, как у Фарн. Без таланта создавать пламя интуитивно из эмоций, как Косария. Вальду хватило базовых знаний, любопытства и огромной страсти к огню, чтобы стать одним из Младших Богов.

*

Вальд помнил свой первый разговор с Альмерином. Этот бог тогда спросил Сына Солнца, что он умеет. И тот в ответ лишь прошептал: «Жечь». Сначала этот ответ не удовлетворил Серебряного Языка, ведь у него в распоряжении уже была Косария. Но потом он понял, что Вальд имел в виду. После первой казни, что вызвался провести Вальд на площади в Майне перед Дворцом богов. Все слышали истории о том, как Косария сжигает врагов Империи сотнями на границе, но никто этого не видел.

А вот сожженную Вальдом сотню человек, замешанных в бунте на дальней шахте, видела чуть ли не пятая часть столицы. А кто не видел, тому потом знакомые рассказали в подробностях. Так Сын Солнца и стал, прежде всего, палачом Империи и уже во вторую очередь богом.

*

На советах богов Вальд частенько скучал. Здесь не разрешали играть с огнем даже Косарии. Последняя и вовсе стала для Вальда разочарованием. Он надеялся, что Дыхание Дракона разделит его страсть к огню, но у той на уме были только битвы и сражения. Огонь для нее был лишь оружием, инструментом, что очень возмущало Вальда, для которого пламя было истинным другом. Огонь для юного бога был ближе, чем любое живое существо.

Да и в целом боги не очень-то спешили взять его в свое общество. К Великим богам лезть не стоило, он понял это очень быстро. А среди Младших был сам Альмерин, который был еще заносчивее и важнее Великих богов, Кримар, который смотрел только на камни, и Кульцин, который послал Вальда при первом знакомстве столь далеко, что Вальд не понял и половину слов.

В итоге, кроме нечастых казней, Сыну Солнца заняться было совершенно нечем. До тех пор, пока не вернулся из одной своей экспедиции Нургрим, приведший с собой новичка. Своего ученика — Посена. Юноша был суров и молчалив, но не так суров, как Элипг, и не так молчалив, как Корал. Поэтому, не имея других альтернатив, Вальд решил пообщаться с новичком после заседания совета, где Нургрим представил его другим богам.

Вальд нашел Посена на одном из балконов дворца.

— Привет. — Вальд привалился к перилам, глядя на Посена, который сидел, свесив ноги между прогалами ограждения, и смотрел на город.

— Привет. — Казалось бы, новичок скопировал тон Вальда. Но его карие глаза остались при этом пустыми и безжизненными. Вальда это не смутило. У него глаза всегда были почти целиком алые, так как он любил тепло и держал в себе большое количество энергии всегда, кроме сна.

— Чем увлекаешься?

— Я не понял сути вопроса. Выразись точнее. — Новичок посмотрел снова на город.

— Ну… Какую энергию любишь больше всего? Я обожаю огонь! — Вальд тут же зажег огонь на обеих ладонях. К его удивлению, Посен не отшатнулся, как многие другие. Это заставило немного зауважать его.

— А мне нравится больше кинетическая энергия. Она позволяет заглянуть внутрь вещей, — все тем же ровным голосом без эмоций ответил Посен.

— Это как же? — переспросил Вальд, воодушевленный тем, что этот новый бог не стесняется говорить с ним.

— Это… — Посен поднял руку, словно что-то хватая. Тут же к его раскрытой ладони подлетел раздавленный жучок. Посен немного нахмурился. Пластины на спине насекомого аккуратно разошлись в стороны. Мгновение — и они были разделены и разложены, так что внутренности насекомого почти не пострадали. Не успел Вальд моргнуть, как слой за слоем жук начал разделяться, так что его мельчайшие органы раскладывались на ладони Посена причудливой коллекцией. Это была тончайшая манипуляция с кинетическими энергиями. — Как-то так.

— Невероятно! — Искренне восхитился Вальд, разглядывая крылья и лапки жучка, лежащие отдельно, каждая на своем месте.

— Посен, я просил не делать так! — Мягкий голос заставил обоих Младших богов вздрогнуть. Остатки жука посыпались с ладони Посена на пол. На балконе появился Нургрим. Он не был зол, но вид его выражал разочарование и неудовольствие своим учеником.

— Простите, учитель, но они такие интересные внутри, — безразличным голосом возразил Посен. Он встал при появлении Нургрима. Встал и слегка поклонился. — Я постараюсь воздержаться…

Вальд нахмурился. Потом он вспомнил все, что слышал о Нургриме. Пусть Посен был и странный, но он один из всех богов не выказывал Вальду явного пренебрежения! Да и его способности могут быть полезны в их общем деле.

— Разве Великие боги вправе что-то запрещать Младшим? — Резко спросил он у Нургрима.

— Посен не просто Младший бог — он мой ученик, — ответил Нургрим достаточно уверенно, но Вальд успел заметить, что на миг в его глазах мелькнул испуг. Все знали, что Вездесущий всегда избегает конфликтов и вообще напряженных ситуаций.

— Даже если так, он волен показывать свое мастерство! Как и я свое! — Вальд простер вверх руки, призвав огонь, много огня. После того как у него появился доступ к библиотеке Корал, он узнал о пламени все.

Нургрим отшатнулся, и даже на его темном лице было видно, как он побледнел.

— Боги вольны делать то, что они хотят! — Громко произнес Вальд, делая голос грубее и жестче.

Нургрим взглянул на своего ученика, а потом, не прощаясь, ушел.

— Зря ты так, — негромко проговорил за плечом Вальда Посен. — Учитель прав. Мои привычки многих отталкивают. Я стараюсь учиться вести себя в обществе так, чтобы не вызвать страха или агрессии.

Глаза Посена смотрели немного мимо Вальда, а голос не выражал эмоций. Нет, так дело не пойдет! Сын Солнца взял нового друга за плечи. Тот слегка вздрогнул.

— Ты теперь бог! Поэтому можешь не оглядываться на других! Ты сам закон, сам страх, сам смерть тем, кому решишь навредить! — Посен неуверенно улыбнулся, все еще глядя куда-то над плечом Вальда. При этом даже такое легкое прикосновение было ему неприятно, Вальд это видел по сжавшемуся в тонкую линию рту.

— Нам нужно поговорить с Альмерином! Он очень помог мне, нашел место, где я нужен и счастлив! Уверен, он и тебе поможет!

Так у Альмерина появилось два верных Пса, которые могли жестко и жестоко подавить любой бунт, любое восстание.

Интерлюдия IV. Божественная комедия

Война Богов

Когда Амер только стал собирать осторожно сведения об Илаиме, он был несколько удивлен. Оказывается, Сто Лиц уже больше двух месяцев прячется где-то на севере, в отрогах гор Аммел. Он не взял туда свою гвардию, лишь ближайших учеников, и плевать хотел на то, что у Киммара вроде бы как с Империей война. Боги часто делают то, что им взбредет в голову. Вот только по всему выходило, что Илаим начал скрываться сразу после смерти Тремора. Получается, он знал о планах Амера уже тогда, когда планов мести Илаиму у самого центуриона еще толком не было?

При этом скрывался Илаим как-то глупо. О том, где он прятался, знал едва ли не каждый в Империи. Возможно, более осторожный Амер задумался бы на секунду, ожидая ловушки или засады. Возможно, менее озлобленный Амер и не стал бы думать о мести Илаиму, ведь тот не был виноват напрямую в смерти его близких. Возможно. Но нынешний Амер был озлоблен, тороплив и жаждал лишь одного — мести. Она гнала его вперед, не давая задуматься о самом страшном, и он бежал. Бежал со всех ног.

Строго на север, через леса, которые успел очень хорошо изучить во время вылазок со своей центурией. Он легко избегал и имперских разведчиков и чужих, он не очень выделялся среди северян, благо опыта коверкать имперский на северный манер у Амера было довольно. Изредка он промышлял охотой из короткого лука. Боевых стрел он с собой не взял — ни к чему. Только привлечешь внимание и нарвешься на лишние вопросы. А так он легко везде выдавал себя если не за охотника, то хотя бы за браконьера. Ведь бывшему легионеру в Киммаре лучше было казаться кем угодно, но только не бывшим легионером.

Отчасти Амер отдал Илаиму должное. Человек, не имеющий таких навыков разведчика, наверняка бы не смог добраться до убежища Ста Лиц, не собрав как минимум небольшую армию. По пути Амер мало говорил. Во-первых, боялся все же выдать себя неосторожным словом или жестом. Во-вторых, просто не имел большого желания общаться с кем-либо. Даже если кто из добрых крестьян подвозил его от деревни до деревни на упряжке, он все больше отмалчивался, лишь глядя исподлобья на слишком навязчивого собеседника. Мало кто пытался завязать разговор больше двух-трех раз.

Наконец, Амер добрался и до отрогов гор Аммел. Илаим выбрал для своего логова странное место, далеко от жилья или трактов. Как поведал два дня назад у ночного костра, который они делили промозглой ночью, старый охотник из местных — место то древнее и дурное. Вроде тут еще до явления Роланда было то ли капище древним языческим богам, то ли еще какое темное место. В общем, охотник советовал Амеру дальше на север не лезть.

Амер покивал для приличия, но, разумеется, как только немного рассвело, отправился строго на север, в сторону молодых и высоких гор Аммел. Когда-то эти горы остановили расширение Империи. Роланд или не мог их пересечь, или счел это излишним. Но именно здесь, у южных отрогов гор, проходила пятьсот лет назад граница молодой тогда Империи.

Место и правда оказалось непростым. Заброшенный храм или театр. Хотя Амер не мог представить, зачем кому-то могло понадобиться строить театр тут, в самой глуши. Точнее, не совсем строить. Огромный амфитеатр с орхестрой диаметром около трехсот метров был высечен прямо в горах, так что скена представляла собой множество ниш, бывших когда-то, видимо, естественными пещерами или заброшенными ныне шахтами.

Амер вышел на ровную площадку орхестры, так что эти ниши окружали его теперь со всех сторон. Более сотни пещер, наверняка связанных между собой в единую систему, чтобы актерам или служителям странного храма было удобно в них перемещаться, скрытыми от зрителей. Амер припомнил, что Илаим был богом, помешанным на театре. Что ж, тогда это место было для него раем. Более странной и при этом величественной площадки для выступлений Амер себе и представить не мог.

Не скрываясь, он вышел на середину орхестры. Осмотрел поднимающийся вверх театрон, где когда-то сидели зрители. И тут заметил, что из ниш появляются люди. Три десятка фигур, чьи одежды, лица, даже пластика были абсолютно одинаковыми. Илаим и его ученики. Никто из них не был вооружен, но все они были магами. А один даже был богом.

Губы Амера сами собой поползли вверх, открывая хищный оскал. И тут его противники преподнесли ему сюрприз. Едва приблизившись к идеально ровному кругу орхестры, они остановились и начали выкачивать из воздуха вокруг тепло, тут же обращая его себе за спины. Несколько слоев палых листьев, что покрывали самые верхние сидения, вспыхнули. Теперь театрон, также вырезанный прямо в камне, загадочно светился от жара.

А вот вся площадка орхестры, в центре которой стоял Амер, превратилась в ледяной ад. Глаза страшно слезились, а дыхание замирало на губах, лишь таяли перед ним облачка пара.

— Я ждал тебя, Амер. И мне есть что тебе сказать. Я понимаю твои чувства, но… — голос Илаима был сильным и гулко разносился в замерзшем воздухе, но Амер не слушал. Он начал задыхаться.

Поэтому бывший центурион, славящийся своей неуступчивостью в бою, просто бросил в говорившего нож. Расстояние было приличным, так что Амер был рад просто тому, что попал в плечо. Все стоявшие в амфитеатре копии отвлеклись лишь на мгновение. Но этого хватило. Стало немного теплее. Мысли чуть прояснились и Амер запустил руку в колчан, касаясь сразу лука и всех стрел в нем. Дерево мгновенно прогорело, дав достаточно энергии и Амер тут же преобразовал всю доступную энергию в свою кинетическую и полетел навстречу противникам.

Илаим как раз поднимался, когда Амер вырвался из области, где температура была слишком низкой, чтобы черпать тепло из воздуха и камня. Поэтому прямо на ходу Амер зачерпнул тепло отовсюду, откуда мог, и снова отправил себя в еще один прыжок-полет. Страшным апперкотом он свалил бога и, не дав ему подняться второй раз, перерезал горло Илаиму вторым ножом. Вынул первый из раны на плече и поднялся, глядя на копии вокруг, сжимая два окровавленных метательных ножа в руках.

— Неужели ты думал, Амер, что найти меня будет так просто? — сказал скорбным голосом другой человек. Остальные тоже выглядели печально. Одинаковые до мельчайших деталей лица смотрели на него с идентичными выражениями. Но говорил лишь один из них.

— Мои ученики готовы умереть за меня, Амер. Ты убьешь меня, потому что я заговорил с тобой? Но я могу быть и богом, и учеником. Или все мы тут ученики, а сам Сто Лиц еще не появился на сцене? Или ты уже убил нашего учителя, и мы лишь водим тебя за нос?

— Водим за нос… Водим за нос… Водим за нос… — эту фразу повторили все копии, с небольшим отставанием, создав странную многоголосицу голосов, наполненных мрачным весельем. Одинаковых голосов с одинаковыми интонациями и тембрами. У Амера разболелась голова.

— Ты убьешь нас всех, Амер? Для чего? — На сей раз заговорил другой мужчина. — Может быть, сперва ты нас выслушаешь?

Амер зарычал и метнул ножи, зажатые в руках, в обоих говоривших. Левым попал в горло. Правый сорвался и попал в бедро. А Амер уже выхватил третий нож и бросился к ближайшей копии. Тот неловко отшатнулся и упал с проломленным рукояткой ножа виском. Трое мертвых, один ранен, машинально отметил Амер.

Двое воздели руки, и его объял поток тепла. Вот только работали они медленно, дав шанс сначала взять энергию себе, а затем вылететь из пылающей жаром области. С удивлением Амер понял, что даже за месяц освоил владение Семенем Хаоса лучше, чем ученики бога. Либо они мало тренировались с магией, больше занятые обучением театральным штучкам, либо мало смыслили в сражениях, не привыкнув использовать Семя в бою. Амер начинал думать, что верны оба предположения.

За неполные две минуты непрерывного скакания по арене он убил еще шестерых и добил раненого. Итого он убил десять копий, не зная даже, был ли среди них настоящий Илаим. Вот только дальше так продолжаться не могло. Амер выдохся. Постоянное пропускание через себя энергии почему-то изматывало почти так же, как тяжелая работа. А он за две минуты ни разу не остановился, двигаясь на пределе скорости, да еще и непрерывно использовал Семя Хаоса, изменяя свою кинетическую и потенциальную энергию, используя тепловую. Два раза даже пытался призывать молнии. Небольшие, так как энергии для них требовалось потратить изрядно.

Вот только теперь весь амфитеатр погрузился в зиму. Слишком часто он и все копии Илаима использовали Семя Хаоса. При этом часть энергии постоянно терялась, и черпать тепло становилось все сложнее. А значит, он теперь заперт тут, почти без преимущества магии, окруженный со всех сторон двадцатью врагами. От этих тяжелых размышлений Амера отвлекла боль. Он так устал, что не заметил, как один из Илаимов подобрался сзади с его же метательным ножом, видимо взятым с какого-то трупа, и ткнул в бедро.

Амер тут же раненой ногой оттолкнул копию, придав ступне дополнительную кинетическую энергию. Менять энергию другого мага было почему-то очень сложно, зато свою легко. Копия Илаима полетела по параболе в центр орхестры. Маг, похоже, лишился чувств, так как не смог себя замедлить, и рухнул на камень с тошнотворным звуком. Ну или в центре осталось так мало тепловой энергии, что тот просто не мог поддержать свою потенциальную энергию и замедлить падение, а использовать свою же кинетическую не додумался.

И тут Амеру в голову пришла мысль. Если так тяжело сообщить кинетическую энергию магу, то богу, скорее всего, еще сложнее. Это позволит ему теоретически, проверив всех, выяснить, кто из них бог. Амер было улыбнулся, но потом вспомнил, насколько он устал. Нет. Он не успеет. Не справится. Все зря. Он умрет прямо тут, не совершив месть.

И только тогда, осознав скорую гибель, он понял, что Амбер его месть безразлична. Он мстил и мстит не ради нее. А ради себя. Это он не видит себе места в мире. Это он, как бешеный пес, может теперь лишь ненавидеть. Амбер тут ни при чем. На глазах выступили слезы, сразу начавшие замерзать. Теперь не только его смерть будет напрасной, но и вся его жизнь после смерти жены становилась ненужной. Лишней.

Именно в этот момент непонятно откуда к Амеру пришло второе озарение о том, как можно определить бога. Магн рассказал ему о том, как убили Роланда. Синхронизация Семени Хаоса. Он не сможет тягаться с богом… Но вот ученики Илаима уже показали, что они больше актеры, чем маги. А значит…

Амер мысленно обратился к своей связи с Семенем Хаоса и вытянул ее в длинную струну. Струна отозвалась чистым звуком, как хорошо настроенная скрипка. И тут же Амер понял, где стоит Илаим. У остальных он вырвал на мгновение Семя. Но связи бога даже не смог коснуться.

Собрав все доступное вокруг тепло, почти остановив хаотичное движение атомов воздуха вокруг себя и заморозив камень под ногами, Амер бросил всю энергию, до которой мог дотянуться, в дикий объем кинетической энергии. Ощущение было такое, что ему отрывают голову. Что его кожу полируют наждачкой. Что его позвоночник раздробили и залили внутрь жидкий расплавленный свинец. Он должен был умереть. В глазах потемнело.

Но направление он выбрал верно и на огромной скорости врезался прямо в настоящего Илаима. Они покатились по лестнице театрона вниз, и единственной мыслью Амера, что не давала ему совсем потерять сознание, было нежелание выпустить Илаима из рук. Наконец они остановились. Амер оказался сверху, сжимая сведенными судорогой пальцами ворот одежды Илаима.

Кровавый туман перед глазами немного рассеялся, и Амер увидел лицо с очень грубыми чертами лица, все костистое и немного непропорциональное. Лицо бога, которого он собирался убить. Внезапно перед мысленным взором Амера Илаим буквально засверкал силой Семени Хаоса. Откуда-то в холодном воздухе амфитеатра он взял просто колоссальный объем энергии. Это становилось опасным. Нож Амера ударил в горло Илаима. Тот захрипел что-то, так и не отпустив энергию. Что-то невнятное, про псов, Нургрима и Корал. А потом Илаим умер. И вся сдерживаемая им энергия высвободилась.

Какой-то инстинкт Амера спас его. Едва он почувствовал, что энергия выходит из-под контроля бога, он втянул все, что мог, и бросил себя кинетическим толчком в южном направлении. Потом он несколько раз чудом успевал черпать энергию в кинетической энергии взрывной волны и в тепле воздуха вокруг себя. И каждый раз он увеличивал свою скорость. Гоня и гоня себя впереди взрыва.

Он снова несколько раз едва не потерял сознание от слишком больших порций скорости, которую изменял с помощью кинетической энергии. Он снова чувствовал объятия наждачки и расплавленный свинец в костях. А потом все прекратилось в страшной вспышке боли, когда он налетел на дерево.

Оглядываясь назад, Амер понимал, что выжил только из-за того, что был магом. И дело тут не только в повышении регенерации. Ведь, умирая так, высвобождая случайным образом накопленную энергию, боги всегда производят очень много вредного излучения. Даже более вредного, чем то, что рождается при применении сил распада. Такого вредного, что вокруг может образоваться Пустошь.

Но все же, к счастью, Пустошь уникальна. И в горах Ужаса и в горах Аммел, на месте гибели Илаима, уровень выплеснутой энергии был куда меньше. Недостаточным, чтобы превратить все в выжженную пустыню. Впрочем, люди умирали от этого излучения даже спустя тысячи лет и тут.

В этот момент, медленно приходя в себя под деревом, Амер понял, что некоторые боги владеют силами куда более разрушительными, чем он сам. А значит, нужно вернуться в Магну и вытрясти из него душу. Стать сильнее.

Глава 11. Парин. За стеной

Наконец — спустя почти месяц — Парин мог со спокойной душой сказать, что два легиона объединены в одну армию. Фуражировка налажена, начат набор рекрутов в Герне, чтобы восполнить потери. Даже отработаны маневры с Кочевниками Ирами. Их вождь Пчэ сначала противился этому, утверждая, что его воины победят любого. Пришлось устроить даже тренировочное сражение, в котором два десятка всадников пытались атаковать полную центурию легиона, построившуюся баталией. Разумеется, использовали не боевое оружие и щадили, как могли, лошадей. Но, посмотрев на отчаянные получасовые попытки своих кавалеристов опрокинуть легионеров, Пчэ сдался.

После всей проделанной Парином работы хотелось отдыха, и тут как раз магистр Герны предложил устроить званый ужин для высших офицеров легионов «Север» и «Цапля». Парин решил, что это хороший способ еще больше сплотить отряды, и принял приглашение. К тому же он ожидал, что Кари и Кринк поддержат эту идею. Вот только Кари обед со знатными особами из городской элиты скорее пугал. Кринк сначала идею оценил, но затем сказал, что сам вряд ли пойдет. Так уж вышло, что в тот же день должен был состояться праздник у Ирами. День духов предков, на который и Кринк и Кари были приглашены как шаманы. То есть маги.

Видя, как Парин расстроился, Кари сказала, что пойдет с ним на ужин. Хотя он видел, что это решение далось ей очень нелегко. Она отчаянно хотела узнать больше о родине своих предков, и праздник был бы отличным поводом приобщиться к традициям Кочевников. Парин попробовал обратиться к магистру, чтобы перенести ужин на другой день, но тот был непреклонен.

В итоге пришлось разделиться. Кринк, Нургрим и Колин остались в лагере армии, чтобы поучаствовать в празднике Ирами. В это же время Парин, Кари, Амброзий и все трибуны легионов отправлялись в Герну. Отдельным испытанием для Парина оказалось убедить Кари надеть платье. Она до того привыкла ходить в мужской одежде, что мысль о каком-то более женственном наряде вызывала у нее дрожь.

Когда за день до мероприятия они в сопровождении Кринка отправились в Герну в поисках портных, Кари все время молчала. Они зашли в лавку, которую содержала супружеская пара. Объяснив суть проблемы, они разделились. Женщина с Кари удалились за ширму, чтобы снять точные мерки, а муж в это время удалился на склад, чтобы принести подходящие по фасону платья.

— Госпожа слишком худа. Никаких оборок. Строгое прямое платье с открытой спиной? Пожалуй… Декольте небольшое, возможно с сеткой… — напутствовала хозяйка магазина мужу.

Парин переминался с ноги на ногу, зато Кринк спокойно уселся в кресло для гостей и с интересом разглядывал комнату.

— Знаешь, в Модесте я любил хорошо приодеться. Если бы тогдашний я увидел себя сейчас в этом стильном кожаном доспехе, то, наверное, грохнулся бы сразу в обморок!

Парин искоса взглянул на Кринка.

— Если ты ждешь от меня похожей истории, то зря. Я просто надевал то, что выбирала мне мать. А потом, когда я стал оруженосцем, и вовсе было не до нарядов.

Кринк фыркнул и хотел что-то ответить, но его прервало появление красной, как рак, Кари.

— Нет! — Она взмахнула рукой. Парин с облегчением заметил, что нож она не достала. — Я не могу распустить волосы!

— Успокойся, милая. Нет так нет, — тихо успокаивала ее хозяйка. — Все хорошо. Я не заметила, что их у тебя столько. Ты не похожа на тех Ам, кого я видела. Не хотела тебя обидеть.

Ее ласковый голос успокоил Кари, а тут появился и муж хозяйки с ворохом платьев.

— Вот. Думаю, эти подойдут лучше всего. Как примерите их все, будет понятно, какой фасон лучше подойдет.

— Все? — воскликнула Кари. — Но мне нужно только одно платье!

Кринк хихикнул.

— Успокойся, принцесска. Так принято. Ты меришь много одежды и выбираешь ту, что тебе нравится.

— Принцесса? — слабым голосом переспросила хозяйка. Она смотрела теперь иначе и на одежду Кари. Узкие штаны из мягкой кожи, высокие сапоги, блузку и жилет.

— Он шутит. Кринк у нас вообще большой шутник, не слушайте его, — решил вмешаться Парин, посылая другу злой взгляд. — И Кари… Эм… Будет лучше, если ты на время примерки отдашь мне ножи.

Кари прищурила глаза, глядя на него. Но потом расслабилась и кивнула.

— Ножи? — еще более слабым голосом прошептала хозяйка лавки.

А потом она с плохо скрываемым страхом смотрела, как Кари достала из-за пояса сначала свои керамбиты, а потом еще и три метательных ножа. Парин кашлянул, и она со вздохом достала стилет из-за голенища сапога.

— А теперь вы можете примерить платья, — как можно более спокойно и невозмутимо проговорил Парин.

Все еще шокированная хозяйка и погрустневшая Кари с платьями скрылись за ширмой.

— Знаешь, друг, — прошептал ему на ухо Кринк, — только ты мог из всех девушек влюбиться в такую. Иногда вы как вода и огонь, совсем разные. Но на удивление подходите друг другу!

Парин смутился и отвернулся к окну. Обернулся он только на шум, когда Кари в платье вышла из-за ширмы. И обомлел. Такой он ее еще не видел. Она смущалась и была напряжена, поэтому платье, казалось, сидит на ней немного неправильно. Но даже так она была прекрасна в нем! Глубокого зеленого цвета, строгое и закрытое, с плиссированным подолом в пол. Когда Кари обернулась, оказалось, что спина прикрыта лишь тонким кружевом более нежного — скорее салатового — цвета. Рукава были длинные и расширялись у запястий.

— Ваша леди может спрятать там оружие, — проследив за его взглядом, сказала хозяйка лавки. Кажется, это не вызывало у нее энтузиазма, но, видимо, платья у нее покупали разные люди…

— Мне кажется, остальные можно не мерить, — сказал Парин.

— Так нельзя… — вскочил с кресла Кринк.

— Я согласна! — быстро сказала Кари, немного покраснев.

— Твое мнение, Кринк, не учитывается, — сказал с улыбкой Парин. — Ты же все равно пропускаешь званый ужин.

Кринк закатил глаза, а Кари уже шмыгнула обратно за ширму переодеваться обратно в свою одежду.

— Я сняла точные мерки и постараюсь в течение двух дней подшить платье… — начала было хозяйка.

— Простите, боюсь, магистр ждет нас уже завтра. Мы заберем платье сразу, оно сидит великолепно.

— Но… Магистр? Наше платье госпожа наденет на прием к магистру? — Хозяйка немного побледнела. — И она принцесса…

— Она не принцесса, она маг. А я консул легионов «Север» и «Цапля». — Хозяйка лавки, услышав это, побледнела еще больше. — И ваше платье просто великолепно. Не беспокойтесь, и большое вам спасибо!

*

Парин невольно улыбнулся, вспоминая этот поход. Теперь же они ехали в карете, предоставленной городом, на праздник. Кари явно нервничала. Поэтому Парин сел на скамью рядом с ней, поцеловал в висок и прошептал:

— Ты прекрасна!

— Оно мне не подходит, — тут же затараторила Кари, в совершенно не типичной для себя манере. В иные дни она могла произнести столько слов за день. — Я не привыкла ходить в платьях. Оно неудобное! А если мне придется бежать от кого-то?

Парин поцеловал ее, прервав.

— Шайли, Кари ведь прелестна в этом платье? — Спросил Парин у питомицы подруги, расположившейся на полу кареты. Та утвердительно защелкала в ответ.

— Вы просто сговорились! — Рассерженно сказала Кари.

У здания магистрата они выбрались из кареты и вошли в освещенные многочисленными факелами двери. Следом подъехало еще несколько экипажей с высшими офицерами армии. Приглашены были все трибуны обоих легионов и оба легата.

Поднимаясь по ступеням вверх, Парин оглянулся. Большинство трибунов выглядели типичными светскими львами, будто бы только явились из столицы. Чуть меньшая часть осталась в доспехах. Двое даже взяли с собой мечи. Мысленно Парин решил продвигать этих двоих вверх по службе в первую очередь. Не факт, что они лучшие командиры, но все же во время войны стоит носить доспех, а не придворные наряды. В том, что война с севером не закончена, Парин не сомневался.

В приемном зале за дверьми их встречала свита во главе с самим магистром города. За время, проведенное в Герне, Парин мало общался с ним, чаще всего пересекаясь с его многочисленными помощниками и заместителями, однако плохого сказать про магистра он не мог. Когда было нужно, тот быстро находил продукты для пропитания корпуса, материалы и людей для восстановления стен и добровольцев для рекрутирования.

— Консул! — Магистр коротко поклонился. Взглянул на Кари. — А… М…

Парин в ответ тоже коротко поклонился.

— Моя спутница, маг ордена Иллюминатов.

Кари покраснела, ей не нравилось, когда напрямую говорили о ее способностях. Однако эта ложь была лучше, чем легенда о сестре. Так они смогут хотя бы потанцевать вместе. Да и меньше будет внимания от местных аристократов, которых собралось немало на праздник. Парин вряд ли бы это признал, но очень ревновал. И не хотел, чтобы дети местных баронов пытались заслужить одобрение консула, танцуя и флиртуя с его сестрой.

— Иллюминатов… — На мгновение легкая морщинка появилась на переносице магистра. Но тот быстро взял себя в руки. — Конечно, прошу Вас!

Магистр снова коротко поклонился. Между тем Парин стал называть прибывших трибунов. Им магистр лишь улыбался, показывая, что они могут пройти в зал за его спиной. Когда все прошли мимо, магистр немного посторонился и еще раз поклонился слегка, пропуская вперед Парина и Кари.

Они вошли в просторный зал, освещенный как свечами, так и лампами Молний. Некоторые трибуны уже выпивали за дальним столом, в основном те, кто был в форме легиона, часть вместе с местной аристократией беседовала или танцевала. Музыка раздавалась от небольшого возвышения справа.

— Я думаю, танцевать сразу ты вряд ли готова? — спросил Парин у Кари, слегка улыбаясь.

Та фыркнула. Ей приходилось идти слева от него, чтобы обвить руку юноши своей.

— Если только устроить тренировочный поединок… — протянула она.

На сей раз фыркнул Парин.

— Я не собираюсь показывать всему дворянству Герны, что ты легко можешь меня победить.

Оба улыбнулись. В углу Парин заметил Амброзия. К удивлению консула, он был одет в неброский, но добротный костюм мелкого аристократа. Почему-то это напомнило Парину первую встречу с Ацелием, тот был одет тогда примерно так же. Недолго думая, они подошли к старику.

— Мальчик мой, ты даже меч с собой взял? — спросил небрежно Амброзий, попивая вино из хрустального фужера.

— Посчитал, что неправильно появляться тут без формы и оружия. Все же война еще идет.

Амброзий улыбнулся ему.

— В этом ты отличаешься от Ацелия. Тот любил иногда покутить… — Амброзий сделал паузу, заметив, что Парин немного погрустнел и смутился. — Не переживай. Ты не должен быть копией Ацелия. Я знал его еще со времен академии, когда он свел дружбу с бывшим императором, да озарит Роланд его путь… Ацелий был гением. Настоящим. Но его не любили. Я и сам относился к нему… не очень хорошо. А тебя, мальчик мой, армия может действительно полюбить.

Парин вспомнил свои первые месяцы. Службу оруженосцем, когда он, кроме сира Беннига, ни с кем и не общался. И подумал, что старый легат скорее врет, чтобы его утешить. Парин виновато улыбнулся.

— Спасибо. Но скорее армия полюбит Кринка… Не меня. Я слишком серьезен, чтобы меня любить.

К его удивлению, возмутился не только Амброзий, но и Кари.

— Кринк скорее располагает к себе. А тебя армия полюбит надолго, когда ты принесешь ей заслуженные победы… — Произнес легат.

— Ты лучший из людей, кого я знаю! И тебя любит Шайли! — Сказала одновременно Кари. Последнее, по мысли Кари, было самым важным доводом.

В итоге Парин толком не расслышал ни одного из говоривших, но поднял руку, благодаря их. Он знал, что оба хотят как лучше. И оба лгут. Но они его и правда любят.

— Не буду спорить. А теперь я просто обязан похитить Кари на танец!

Та возмутилась, но Амброзий засмеялся и одобрил идею.

— Отдохни, Парин. Ты этого заслужил как никто. Кстати, думаю, не только ты взял на званый ужин что-то острое? — Он посмотрел на Кари. А та со смехом, увлекаемая Парином в сторону танцующих пар, немного задрала левый рукав платья, открыв двойные ножны с керамбитом и метательным ножом. Из всех высших офицеров лишь Амброзию досталась симпатия Кари.

В танце с ней Парин чувствовал себя очень неловко. Кари, конечно, не знала движений ни одного модного танца. Но ей была присуща грация и пластика, от которой хотелось лишь аплодировать и восхищаться. Поэтому молодой консул лишь старался не мешать ей. Может быть, однорукий солдат в военной форме с мечом и рыжая угловатая девушка, не умеющая носить бальные платья, и не были самыми лучшими танцорами, но они выделялись, заставляли обратить на себя внимание. И разумеется, большая часть внимания была направлена на Кари.

Для Парина не было неожиданностью, что он устал первый. В итоге они, подхватив пару фужеров с прохладным вином, вышли из круга танцующих, скрывшись в узком коридоре для прислуги. Краем глаза Парин отметил, что магистр разговаривает с Амброзием и несколькими другими военными около стола с закусками. А значит, некоторое время их не хватятся.

Едва они скрылись в небольшой нише служебного коридора, Парин нашел губы Кари. Она была так разгорячена танцем, а поцелуй так сладок, что консул даже не заметил сперва криков.

Он выбежал обратно, краем глаза отмечая, что Кари держит в левой руке керамбит, а в правой — метательный нож Амера. В зале шла бойня. Три десятка людей методично резали всех присутствующих. Парин вытащил неловко левой рукой короткий гладиус из ножен. Тренировки с Кринком улучшили его владение левой рукой, но он все еще был далек от прежнего уровня фехтования. И даже раньше был скорее посредственным бойцом, никак не мастером. Ко всему прочему последний месяц он перестал тренироваться каждый день из-за постоянной занятости.

Все сомнения развеял взрыв в середине зала, разметавший гостей. Там явно была использована магия, а именно кинетическое отталкивание. Парин оглядывал зал, пытаясь найти очаги сопротивления. Тех, кто, может быть, был готов отразить эту неожиданную атаку. Но не находил. Он должен был всех защитить, но не мог сдвинуться с места. Рукоять гладиуса была скользкой от пота. Он трус. Роланд побери, он трус!

Из прострации его вывела Кари, дернув за руку, все еще сжимавшую бесполезную железку. Она втянула его обратно в коридор и что-то сделала. Все подернулось легкой дымкой, искажающей реальность. Серой с радужными всполохами. Парин понял, что Кари прикрыла их иллюзией. Скорее всего, создала вид стены, будто бы тут и нет никакого коридора. Воздух стал ощутимо прохладнее.

Теперь Парин не видел зал, но слышал, что там происходит. Крики, стоны, отвратительный звук стали, раздирающей плоть. Кари стояла рядом, обняв его, и плакала. Она мелко сотрясалась всем телом. А Парин стоял напряженный и прямой, как статуя одного из героев Империи в столице.

Несколько раз в их коридор залетали мелкие камни и монеты, которые использовал маг при кинетическом отталкивании. Раздавались крики и стоны, а также кличи нападавших. Ничего конкретного, те просто подбадривали сами себя. Затем все смолкло. В полной тишине из-за акустики зала, предназначенного для танцев, где музыка должна была быть слышна всюду, Парин и Кари услышали хриплый, грубый голос.

— Эльбор, нужного здесь нет!

В ответ явно мальчишечий голос произнес отчетливо:

— Он должен быть здесь! Или все пропало! Госпожа Ралли будет недовольна.

Другой, спокойный и холодный, голос заметил:

— Наши люди его не нашли, значит, его здесь нет. Это не наша вина.

— Не ваша… — Мальчишечий голос был задумчив. — Действительно, это выход.

Неожиданно звук сменился. Ощущение было такое, будто они стоят рядом с одной из печей мастера Арабринуса и вытяжка едва справляется с напором пламени. Затем Парин почувствовал и волну жара. Он крепче сжал Кари в объятиях. Стало прохладнее, видимо, Кари забрала часть тепла себе.

— Это ваша вина, мерзкие вы выродки! Полукровки!

Неразборчивое ворчание. А затем два звука подряд, как когда Кринк призывал молнии. Запахло азотом.

— Черти вас всех побери! Госпожа все равно будет недовольна! Что мне делать? Что делать?!

Мальчишеский голос был полон паники. Затем прозвучали торопливые шаги. Парин посмотрел на лицо Кари, по которому текли слезы.

— Прости, — прошептала она. — Прости, они бы…

Парин лишь поцеловал ее в лоб.

— Тише. Ты спасла меня, я знаю. Спасибо. Если первая битва чему и научила меня, то это тому, что иногда хорошо быть трусом.

Он сглотнул.

— Нужно проверить… — Слова застряли в горле. — Вдруг кто-то выжил…

Парин сам знал, насколько слаба надежда. Когда Кари сбросила иллюзию, Парин впервые увидел зал. Около сотни человек лежало неподвижно, истекая кровью из страшных ран. «Не человек», — поправил отстраненный голос в голове Парина. Тот, который всегда оставался холоден и собран. Даже в пылу самого жаркого сражения. «Трупов», — припечатала эта часть Парина. Выживших не будет. Его трибуны, аристократы, даже магистр города. Взгляд Парина находил знакомые лица и отмечал их. Голова при этом была странно пустой, он лишь крепко стиснул кулак, так что ногти впились в ладонь.

Парин невольно подошел к месту, где лежало более пяти десятков обгорелых трупов. Часть лежала очень ровно. Часть хаотично. Правильно, подумала какая-то часть Парина, он сжигал своих. Ровным рядом лежат трупы убийц, что подошли к неведомому магу послушать, что тот скажет. Парин продолжал изучать сцену побоища. Внутри полукруга лежали еще два трупа. Эти были обожжены лишь наполовину. Один здоровенный, пожалуй, даже больше Силена, который оказался Амером. А второй маленький и щуплый. У него сохранились пряди прекрасных длинных волос.

— Парин! — Позвала его Кари. — Мне… Мне жаль!

Когда Парин подошел к ней, он увидел тело легата. Амброзий умер с мечом в руке. Его грудь была рассечена. Старик лежал, смотря невидящими глазами в потолок. Парин сжал челюсть. Это было почти так же горько, как осознание смерти Ацелия. Благо смерти претор-легата юноша не видел. А иначе бы не выдержал. На труп легата легиона «Север» Ацелия Парин смотрел долго. А потом сказал Кари полностью спокойным голосом:

— Возвращаемся в лагерь, Кари.

Некоторая часть сознания Парина отметила, что сегодня четверг. Вдруг они потом помянут старика... Они точно его помянут!

Глава 12. Просто знать

Эпоха Богов

Когда-то давно, во времена Роланда, почти каждый получал достойное образование, если заплатил достаточно или имел способности. Сейчас, спустя почти двести лет после того, как Роланд отправился воевать с Ничто на границе сущего, получить образование стало сложнее. Конечно, все еще можно было заплатить за обучение, можно было и попасться на глаза жрецу Матери Милосердия, чтобы тот заметил счастливчика. Но все же тех, кто учился, стало в разы меньше. К счастью, Пиром был одним из таких счастливчиков.

Его отец был старостой в деревне, достаточно преуспевающей, чтобы тот, заметив интерес сына к наукам, отправил мальчика в Герну, где располагался храм Матери Милосердия. Тут Пиром познал новый мир — мир знаний. Дома он просто начал быстрее других детей осваивать простые числа и письмо под руководством священника церкви Роланда. Потом начал изводить отца вопросами о том о сем. Но он и подумать не мог, что на все его вопросы есть ответы в огромной библиотеке церкви Матери Милосердия! Если первый день Пиром еще переживал о родителях и скучал о сестрах, то, добравшись до библиотеки, он забыл обо всем.

Утром лекционные занятия, затем семинары, потом быстрый обед и занятия в библиотеке. Нередко мальчик пропускал время ужина, так как брал слишком много книг и не мог от них оторваться. Его усердие быстро заметили и предложили отправиться в Майн, в главный храм Матери Милосердия при Дворце богов.

— А там тоже большая библиотека? — Спросил Пиром.

— Библиотека Дворца в три раза больше, — был ответ наставника.

И уже на следующий день Пиром отправился в столицу. Тут он тоже отметился очень быстро, так как через два месяца ему сказали, что с ним хочет поговорить сама богиня. Он очень волновался перед встречей, и вот оказался перед ледяными глазами Корал Матери Милосердия.

— Зачем ты здесь? — резко спросила богиня.

— Я… Вы меня вызвали. В смысле мне сказали, надо прийти… — Пиром совсем растерялся.

— Нет. Зачем ты пришел в академию… В мою церковь? Я видела много таких, как ты, старающихся произвести впечатление усердием. Большинство ждут, что получат потом должность в правительстве Империи. Некоторые ждут повышения, чтобы потом пребывать в праздности. А зачем ты сидишь целыми днями в библиотеке?

— Я… Госпожа, я просто люблю читать. Узнавать что-то новое. В детстве я задавал много вопросов моим родителям, но они не могли ответить. Как же я был удивлен, найдя все ответы в библиотеке церкви. Она фантастическая! — Глаза Пирома горели от восторга, когда он мысленно заново пережил то воспоминание.

Неожиданно Корал ему улыбнулась. Ее глаза остались абсолютно холодными, но улыбка была мягкой и нежной. Это привело Пирома в полную растерянность.

— Радует, что еще есть такие люди. Владыка Роланд всегда говорил, любопытство — это то, что делает человека ученым. Никогда не теряй своего любопытства и желания задавать вопросы! Я буду следить за твоими успехами.

На этом его отпустили. Пиром стоял в коридоре и дрожал. Чтобы немного успокоиться, он пошел в библиотеку почитать.

*

Как скоро выяснилось, Корал выполнила свое обещание. Не прошло и года, как она предложила Пирому заниматься с ее личными научными проектами. У нее всегда было пять-шесть любимчиков в ее церкви, кому она поручала те или иные самостоятельные исследования. И вот Пиром стал одним из таких любимчиков.

— Из записей Владыки Роланда, тех малых крох, что сохранилось в виде копий, мы знаем кое-что о строении нашей планеты. Ознакомься с ними, у тебя появятся вопросы. — Корал слегка улыбнулась. Это не было предположением, так как у Пирома всегда были вопросы. — Со всем, что не поймешь, иди сразу же ко мне, если я только не буду в Комнате размышлений. После того как все поймешь, у меня будет для тебя персональное задание.

Пиром молча поклонился, взял листы и удалился. В тишине библиотеки он погрузился в изучение бумаг. И понял, что мало что понимает. Из записей следовало, что строение любой планеты («Любой? Значит, есть еще планеты?» — сразу же насторожился Пиром) напоминает слоеный пирог. Твердое металлическое ядро, где есть металлы куда тяжелее и более редкие, чем все те, что они могут добыть на поверхности или даже создать с помощью Семени Хаоса («Металлы можно создавать магией?» — встрепенулся Пиром).

В этом ядре происходит множество реакций, дающих постоянный приток энергии в виде тепла. Ядро так же имеет несколько слоев. Затем идет большой массив мантии, похожей на лаву, что извергают вулканы. Мантия находится в полужидком состоянии, и в ней есть течения, завихрения, как в плотной жидкости под давлением. А ограничивает ее относительно узкая кромка земной коры. Все то, что привыкли считать сушей. И это лишь малая-малая часть планеты!

«И как Владыка все это узнал?» — недоумевал Пиром. Также он бегло просмотрел следующий раздел о строении атмосферы, однако воздушная стихия не вызывала у Пирома такого интереса. А вот строение поверхности Земли его очень увлекло. Даже забыв о том, что Корал сказала про вопросы, он полез читать в библиотеке все о геологии, что смог найти. Там его и нашла Мать Милосердия спустя два дня. С красными от чтения и недосыпа глазами, на грани истощения, но с очень счастливой улыбкой!

*

Пиром не ожидал этого, но в академии у него появились друзья. Хотя бы один. Ну по крайней мере, теперь нашелся человек, с которым он мог говорить об интересующих его темах. Торм, также как и Пиром, выделялся среди других учеников Корал, он был немного нелюдимым и любил сквернословить, а также нетипичным дляученого сложением. Торм появился тут всего на год позднее Пирома, произведя настоящий фурор. Ведь по его комплекции, внешнему виду и манерам нельзя было предположить, что он даже умеет читать. При том что это был один из самых талантливых учеников, наряду с Пиромом.

Поначалу их общение не складывалось, однако как-то раз Корал дала им общее задание, которое заключалось в том, чтобы повторить хотя бы в миниатюре молниевую плотину Роланда, что была в Модесте. Дело в том, что она с каждым годом ветшала, и не было тех, кто мог понять ее устройство достаточно, чтобы хотя бы восстановить часть турбин.

Так, Пиром засел за изучение общих теоретических вопросов, связанных с электричеством. Торм же в это время пытался выковать новый винт для турбины. Работа Пирома не очень-то и увлекла, геология была куда интереснее. Но пока пришлось отложить проект Корал о создании рукотворных источников энергии, использующих тепло недр планеты, из-за его потенциальной опасности, так что ему все равно была нужна новая задача.

Понимая, что задание у них общее, Пиром пытался поговорить с Тормом, но слышал только весьма грубые комментарии о своей внешности, умственном развитии, а также несколько направлений, в которые, по мнению Торма, всем окружающим обязательно нужно сходить. Впрочем, Пиром, который привык быть белой вороной, слишком любящей читать, даже среди ученых Матери Милосердия, относился ко всему этому спокойно. Он брал из библиотеки кучу книг, шел в тень рядом с кузницей, что развернули в одном из дворов академии (но никогда не садился слишком близко, не попусти Владыка, чтобы уголек или искра попали на редчайшие фолианты!), и читал там.

Торм же время от времени выходил из кузницы, охлаждал очередную заготовку, осматривал, начинал ругаться на нее, себя, Пирома, мир вообще и Корал в частности, после чего шел обратно в жаркое жерло кузницы, ковать дальше. Как понял из его не очень содержательных, но весьма цветастых и эмоциональных высказываний Пиром, Торму не удавалось совместить прочность и легкость. Его первичные расчеты показали, что если вес лопасти турбины будет превышать определенный предел, то конструкция плотины может просто не выдержать пять размещенных там турбин. Вот только если их делать тоньше или менять сталь на другой металл, то страдала прочность изделия. И пришлось бы менять лопасти каждый год, если не каждый месяц. Не говоря уже о том, что при контакте с водой сталь будет ржаветь.

Как решить это противоречие, Торм, судя по всему, не знал. Ну либо ему просто нравилось ругаться и выкидывать хорошие заготовки.

— Ты работаешь только со сталью, — негромко заметил Пиром, когда Торм побежал выкидывать очередную заготовку. Тот замер на месте, жуя свои губы.

— Что ты там бормочешь?

— Ты работаешь только со сталью, — повторил Пиром громче. — Почему не используешь сплавы?

— Грамотей, мать твою за милосердие! Бронза еще хуже! Хрупкая, как стекло, или долбаный чугун! — Прогрохотал Торм и направился дальше, фыркая себе под нос.

— Я о других сплавах. Я читал, а потом об этом проговорилась и Госпожа, что существует много редких металлов, которые можно создать, только используя Семя Хаоса. Владыка Роланд регулярно использовал их, разворачивая производства. Мне кажется, одна из проблем, почему не удалось восстановить заводы, в том, что многие свойства сплавов таких редких металлов оказались потеряны во время прорыва Ничто…

Пиром понял, что опять заболтался. Он мог таким образом излагать факты, перескакивая с одной темы на другую, строя различные гипотезы, многие часы подряд, что не прибавляло ему популярности. Торм стоял молча и смотрел куда-то на стену. Потом сплюнул.

— Корал мне об этом не говорила… Вот ведь… — Пиром, слыша богохульства Торма, предпочел отвести глаза в сторону и сделать вид, что ничего не слышит. Хоть он и знал правду об истинной кончине Роланда, он все равно оставался достаточно верующим человеком, потому что религия давала ему некоторое моральное успокоение.

— Почему она ничего не сказала об этих металлах мне? — Наконец внятно и не выражаясь произнес Торм.

— Госпожа дорожит своим временем. Вместо того чтобы рассказывать все тебе и объяснять, она дала в помощь человека, который уже со всем этим разобрался. Сначала я думал, что мне нужно работать с теорией электрического взаимодействия, чтобы воссоздать контур отвода энергии плотины. Но теперь предполагаю, что ты ее уже неплохо знаешь. Значит, я тут для того, чтобы помочь тебе с другим.

Оба замолчали, разглядывая друг друга так, будто только что встретились.

— Хм… Ну и что там за сплавы? — Наконец проговорил Торм.

— Не знаю. Но думаю, стоит начать со сплавов стали с титаном, вольфрамом или молибденом для увеличения прочности и термостойкости. А для облегчения веса хорошо подходит алюминий, или, как его еще называют, грязное серебро... Или, может быть, медь. Хотя вряд ли. Видишь ли, тут есть проблема — наука о металлах прелестна! В ней ничего не понятно! — Торм недоверчиво хмыкнул, но разошедшийся Пиром этого не заметил. — Часто сплав не сочетает свойства двух начальных металлов, но дает абсолютно новые свойства! Например, бронза тверже и олова, и меди, из которых состоит!

Торм смотрел на него как на идиота. Но не так, как другие. Остальные, с кем он так говорил, считали его занудой и находили скучным. А вот во взгляде Торма было что-то другое.

— Впервые вижу чудака, который так радуется тому, что ни хрена ничего не понятно. Но ладно. Толчок хороший. — Торм снова посмотрел куда-то на стену, будто что-то прикидывая. Потом почесал затылок и сплюнул. — Пойдем на поклон к Корал, надо вытрясти нам пару магов для помощи. Будут создавать те металлы, которые ты укажешь, а я буду делать сплавы. За месяц-другой должны со всем разобраться.

— Со всем? — ахнул Пиром. — Но ведь таких редких металлов несколько десятков, как я понял, а это значит, что комбинаций даже с базовыми металлами многие сотни! Плюс разные процентные соотношения…

Торм выглядел удивленно.

— Разберемся с задачей лопастей, в смысле! Зачем нам разбираться с остальным? — Торм был и правда озадачен.

— Но… Но… Ведь это интересно знать! — Привел самый безотказный аргумент Пиром. Он и представить не мог, что кому-то не интересно узнать что-то новое. — Видимо, ты не ученый…

Торм только оглушительно расхохотался.

— Пошли, чудила! Нужно еще раскрутить Корал на магов и нормальное описание свойств металлов!

— Не мог бы говорить о Госпоже повежливее? Она все же богиня…

Торм внимательно посмотрел на Пирома и снова захохотал.

— Да ты в нее втюрился!

Пиром покраснел и ничего не ответил.

Интерлюдия V. Великие Степи

Война Богов

Амер поправил шарф на лице и лениво дал шенкелей своему коню. Старый Кочевник утверждал, что этот конь самый резвый в его табуне. Но когда это торговцы лошадьми говорили правду о своих подопечных? Амеру начало казаться, что смирная кобылка, которую он взял для поклажи, и то была резвее.

Вдалеке виднелся едва заметный дымок. Амер надеялся, что найдет в той стороне стоянку Кочевников. Ориентироваться в Великих Степях было сложно. Да, ты всегда знал, где юг, а где север, но вот правильно оценить расстояние и найти карты, которые измеренному расстоянию соответствовали, — задача чрезвычайно сложная. Прибавьте к этому то, что Кочевники постоянно меняли места своих стоянок и стойбищ, а еще то, что ручьи иногда пересыхают или меняют русла, и найти конкретное племя становится сложнее, чем выучить высшую математику. И примерно так же весело. Уж Амер знал, о чем говорил.

Он уже отчаялся найти Нургрима. Пятнадцать лет он провел в Великих Степях, собирая слухи и восстанавливая маршруты Вездесущего. Если бы Амеру было куда возвращаться, он бы вернулся еще четырнадцать лет назад. Вот только в Империи его никто и ничто не ждало. Скорее всего, даже Магн, что отправил Амера в безнадежное путешествие по Степям, забыл его. Амер потер заросшую щетиной щеку. Он так и не привык бриться насухую, как некоторые местные. А ручьев не видел дня три. Вода во флягах уже подходила к концу.

Но с очередной вершины холма Амер наконец увидел то, что искал. Стоянка племени Ири. Охотники-собиратели, которые небольшими племенными группами жили по всей Великой Степи. Амер осмотрел их лагерь, поставленный вблизи вырытого постоянного колодца, и тронул коня пятками. Тот пошевелил ушами и остался стоять, кося на Амера одним глазом.

— Вода, — хриплым голосом прошептал Амер. И едва удержался в седле, когда конь с места взял короткий галоп. Все же резвый, просто ленивый!

Амеру понадобился весь приобретенный в степях опыт наездника (в разведку по северным лесам он ходил только пешим), чтобы не свалиться у первой палатки Ири. Благо, достигнув ярких шатров, конь замедлил галоп до мягкой рыси. Судя по пустой стоянке, мужчины и женщины постарше ушли на дневной промысел. Из дальней палатки высунулось чумазое детское лицо, но тут же скрылось снова.

Амер остановил лошадей у колодца. Слез, вытащил ведро из шахты и напился сам. Потом наполнил поилку для животных. Потянулся, разминая затекшие от долгой езды мышцы, и повернулся к встречающей его компании. Два подростка, сжимавших в потных, слишком напряженных руках кривые копья с дурно прокованными железными наконечниками, и старик лет пятидесяти, сгорбленный и без оружия в руках.

Последнее радовало. Амер сделал левой рукой круговое движение и кивнул старику. Тот не спускал с жеста Амера внимательного взгляда.

— Вы говорите на имперском? Или наречии Юми? — За годы тут Амер выучил лишь самый ходовой язык оседлых Кочевников.

— Говорю, чужак с бледным лицом, — сказал хрипло и с ужасным акцентом старик. Благо на имперском.

— Я ищу Нургрима Вездесущего. Ваша влага и кров мне ни к чему, — спокойно добавил Амер. Он старался не провоцировать их. Конечно, он легко убьет всех троих, а то и вообще всех мужчин на этой стоянке, но лишняя жестокость ему претила. В мозгу билось лишь одно: «я убиваю богов, а они не боги».

За годы, проведенные в Великой Степи, Амеру приходилось убивать немало, но всегда лишь в крайних случаях, защищая свою жизнь. Либо когда сталкивался с племенами, плохо относящимися к чужакам, либо когда по незнанию наносил кому-то оскорбления, которые смыть можно лишь кровью. А давать проливать свою кровь Амер не хотел.

Старик от слов Амера нахмурился.

— Я не могу говорить от имени великого шамана. Он прибудет вечером с нашими мужчинами. Жди.

Амер огляделся по сторонам. Солнце палило весьма сильно.

— Не пустите меня в какую-нибудь палатку? Просто скрыться от жары.

— Ты говорил, тебе не нужны влага и кров. Но уже выпил нашу воду и теперь просишься в палатку? — Грозно спросил старик. Амер уже хотел начать оправдываться, как тот неожиданно улыбнулся, показав неплохо сохранившиеся зубы. — Ты знаешь слова, но не знаешь сути, ага?

Амер кивнул.

— Влага означает кровь. Ты только что поклялся не проливать нашей. А кров… — Старик замолк, видимо подыскивая слова на незнакомом языке. — Ты поклялся не покушаться на наши очаги и жен. Если нарушишь правила, тебя накажут боги!

Старик снова улыбнулся, и Амер улыбнулся в ответ, будто подтверждая свои клятвы теперь, когда знает, о чем речь.

— Напейся еще и иди за мной. О лошадях позаботятся. — Старик что-то прошамкал на своем наречии юношам. Те немного расслабились, но копья все еще не отпускали. Амер пожал плечами, выпил еще воды, напившись вволю, и пошел за стариком.

Тот жил в просторной цветной палатке неподалеку.

— Крий, — негромко позвал старик, едва зайдя под навес, — принеси чай, у нас гость.

Амер вошел следом, низко наклонившись. Все тут было явно не рассчитано на его рост. Кочевники все были жилистыми и невысокими. Из отгороженной плотной тканью части палатки выглянула молодая девушка, лет пятнадцати. Увидев Амера, она слегка вскрикнула и скрылась из вида. Но спустя минуту вышла с керамическим чайником и четырьмя чашками. Старик показал Амеру на подушку справа от себя, предлагая сесть.

Сидеть, скрестив ноги, как делают Кочевники, Амер не умел, а потому просто опустился на подушку коленями. Девушка хихикнула, но, увидев, как покраснел Амер, а старик нахмурился, смутилась сама, едва не уронив поднос с посудой. Она налила в две чашки жидкость из чайника и ушла обратно за занавесь.

— Моя внучка. Учу ее вашим словам. Когда меня не станет, торговать с вами станет она.

Амер не знал, что ответить. Не станет ли похвала или комплимент оскорблением? Поэтому просто глотнул чая. Это оказался не настоящий чай, привозимый из Арима, а просто заваренные травы. Неприятно сладкие, но с очень горьким послевкусием. Питье на любителя, одним словом. Молчание затянулось.

— Чем вы торгуете? — Спросил наконец Амер, когда почувствовал себя в тишине неуютно.

— Кожи, меха, редкие высушенные растения. Это немного, но нам хватает на железо и соль.

Старик замолчал. Так они и просидели более трех часов, изредка нарушая тишину. Амер понял, что для Ири молчание не является, видимо, чем-то смущающим. Когда чашки опустели, старик, который так и не представился, снова позвал внучку. Та разлила напиток во вторую пару чашек и снова ушла. А затем в шатер зашел человек, лицо которого было плотно замотано широким шелковым шарфом песочного цвета. Он говорил что-то старику на местном наречии, разматывая шарф.

Едва Амер увидел темную кожу вошедшего, сразу понял, что его поиски окончены. Амер поднялся, едва не задев потолок палатки.

— Нургрим. — Амер слегка наклонил голову. — Я искал тебя, чтобы учиться. Мне нужны твои знания о Семени Хаоса.

Нургрим смотрел на него испуганными глазами. Потом что-то еще сказал старику и махнул рукой Амеру, чтобы тот следовал за ним. Они вышли из палатки. Мимо шли мужчины и женщины. Ири возвращались, неся кто охотничьи трофеи, кто пучки травы или какие-то коренья. Они косились на Амера, но, видя рядом Нургрима, не задавали вопросов.

Когда Амер и Нургрим вышли за пределы стоянки и скрылись в тени холма, Вездесущий остановился.

— Зачем ты пришел? — Спросил он напряженным голосом.

— Я же сказал, учиться… — Начал было Амер.

— И ты думаешь, я учу всех подряд? — Зло спросил Нургрим. На Амера он так и не посмотрел.

— Я хочу отомстить богам. Тем, что убили Корал. Я слышал, ты дружил с Матерью Милосердия… — Надеясь произвести впечатление, Амер добавил: — Я учился у одного из священников ее церкви… Он и посоветовал найти тебя, ведь когда я убил Илаима…

— Ты убил Илаима? Что ты наделал! — Нургрим повернулся к Амеру. Лицо у него было очень бледным, несмотря на темную кожу, а глаза говорили даже не об ужасе. О панике! Едва Амер поймал взгляд Нургрима, как тот исчез. Только его одежда медленно опадала на землю.

Амер ругнулся сквозь зубы и начал озираться. Далекая фигура исчезала где-то дальше на западе. Амер снова ругнулся и пошел к стоянке за своими лошадьми.

*

В следующий раз Амер искал Нургрима полтора месяца. Сказать, что бог был недоволен тем, что его нашли, — ничего не сказать. Тот снова сбежал. И Амеру пришлось еще больше двух месяцев искать его среди племен Кочевников. Наконец, в третий раз Нургрим согласился снова поговорить с Амером.

Во время разговора он нервничал и потел, почти не смотрел Амеру в глаза. Однако бывшему центуриону удалось успокоить бога и заставить его хотя бы выслушать свою историю. Известие о смерти Тремора Нургрим встретил спокойно. А вот рассказывая об Илаиме… Амер заметил, что Нургрим опять на грани паники, но не мог понять почему. Впрочем, он сразу оставил тему и переключился на другое. Рассказал Нургриму об Амбер и дочке. Немного о своей жизни в легионе. Постепенно он понял, что при Нургриме нужно избегать любых тем, которые, по мнению этого бога, могут привести к спору.

Так методом проб и ошибок, еще несколько раз разыскав Вездесущего в Великих Степях после упоминаний опасных тем, Амер убедил его начать учить себя особому обращению с Семенем Хаоса.

Но самое главное, Амер даже не заметил, что поиски, а затем уговоры Нургрима и учеба у него привели к тому, что сжигающая жажда мести начала отступать. Он вспомнил даже, зачем в свое время пошел добровольцем в легион. Амер всегда был сильнее большинства известных ему людей, и должен защищать тех, кто сам на это не способен. Потом он понял, что легион мало защищает людей. Точнее, защищает, но не от всего. Зато у него появился свой отряд, который он также стремился спасти от гибели и от участи стать не людьми, а придатками войны. Потерять свою человечность, как случалось там со многими.

До самой смерти Амбер Амер всегда хотел, прежде всего, защищать, а не убивать. Здесь, в краю совсем другой культуры, Амер вспомнил о своем желании защищать людей. Может, именно поэтому Нургрим поверил ему, стал учить. И теперь Амер был готов вернуться в Империю, прежде всего, для того, чтобы спасать людей от безумия богов. Он не собирался больше убивать всех богов. Но тех, кто жесток к простым людям, он будет убивать безжалостно.

Глава 13. Элим. Гадкие боги

Король Кимбера всегда, несмотря на свою родовитость, был в курсе, что жизнь далеко не сахар. Твое королевство одно из трех государств на границе с сильнейшей империей этого мира. Соседи слева и справа жадные троглодиты. Северный сосед готов нажиться на любой беде. Толковых магов и ученых, как и развитого производства, у тебя нет. Зато гонор и гордость толкают потягаться с сильным злым соседом. Ужас, да и только!

Но все это было цветочками по сравнению с отступлением от Ира. Только там, выйдя из пылающего оврага, Элим понял наконец, куда ввязался. Все события до этого момента, даже смерть Кадма, не подготовили его к тому, что он может подохнуть тут, на юге, совершенно ни за что. Отступление заставило его задуматься над вопросом: «Что я вообще тут делаю?»

Ответ он знал — ослабляет Империю. По крайней мере, старается. Вот только марш на Пирам, разгром легиона «Восток», даже явление не вовремя гадских имперских богов не заставило его почувствовать всю бесполезность этого занятия. А бои и отступление под Иром заставили. Три легиона Империи, собранные в кулак, насчитывали почти пятьдесят тысяч. Которые были усилены огромным количеством магов. Даже если Трувиан разгромил остатки «Севера» и «Цапли», вымел все из Каллимара и с границы с Арраном подчистую, он не наберет, скорее всего, и двадцати пяти тысяч. Еще десять тысяч ведет Элим.

Его легкие пушки кончились, а наделать новые нет времени. Магов стало вдвое меньше, даже если Трувиан не допустил потерь на севере. Если же там потери как у самого Элима, то магов почти не осталось. Сам Элим сейчас располагал всего пятью магами-северянами. На что он рассчитывал, начиная войну с Империей?! А ведь имперцы могут еще постараться собрать резервы и ополчение в центральных провинциях. Собственно говоря, уже начали это делать. Численность легионов теперь легко может возрасти до шестидесяти или семидесяти тысяч. Ранее Элим считал, что успеет заключить мир до того, как Империя пойдет на него всей силой. Потому и хотел после захвата Каллимара немного сбавить обороты, несмотря на успешное начало кампании. Император нынешний был молодым праздным щенком, но у него были опытные советники. Вряд ли бы Империя начала большую войну без веской причины. Достаточно лишь пару раз оборвать ей усы. Но переворот в столице спутал все карты. Элим чувствовал: эти его не отпустят.

Иначе бы не шли по пятам от самого Ира, где он ловко увел армию удачно подвернувшимся оврагом. Элим был и доволен своей прозорливостью, и не рад результатам скоротечного сражения. Им удалось провести разведку боем и понять, что ранее неизвестный им легион является по сути столичным ополчением, в спешке набранным после вести о взятии северянами Каллимара. Амуниция у них была хорошая, а вот выучки никакой.

Оборонительное сражение и обилие стрелков позволило уйти с хорошим перевесом. На свои неполные две сотни потерянных солдат они выменяли, если верить командирам отрядов, от тысячи до полутора жизней легионеров «Основания» и «Востока». Хуже обернулись дела в городе. «Преторий» не зря считался гвардией Империи. Да и маги там оказались очень резвые. Несмотря на обилие ловушек в городе и весь потраченный порох, отряды едва успели отступить. Альт оказался ранен, что ухудшило понимание Элима с другими вновь избранными после знакомства с Алонэ командирами отрядов наемников. А Кредис и вовсе пропал. Эта потеря не имела военного значения, но очень раздражала лично Элима. Он успел привязаться к толстому священнику. Последнее время тот и вовсе отчасти заменил королю Кимбера Кадма.

Но Кредис с десятком легионеров Трояма к точке сбора так и не явился. А потом Элим поджег чертов овраг, и пути назад уже не было. Этот путь к отступлению он отметил сразу. И быстро понял, что другого не будет. Южное направление Имперцы толком прикрыть не могли. Но и отступать там будет некуда, так как тебя быстро прижмут к Пустоши. Но вот отойти по глубокому и широкому, но заболоченному оврагу помешали бы маги Империи. Думая об отступлении, Элим так и видел, как идущих по вязкому дну оврага людей сверху обстреливают камнем и металлом Кинетики противника. А Молнии могли поджарить их всей цепочкой, от входа в балку до выхода. Так что лезть туда было безумием.

И это было хорошо. Такого от Элима точно не ждали, значит, именно этим путем стоило уйти. Просто магов нужно отвлечь. Поэтому он распорядился во время подготовки к битве, пока часть солдат закладывала порох в богатые дома Ира, оставленные хозяевами, своим северянам подготовить бочки с маслом и расставить в чахлых рощах и зарослях кустарника, протянувшихся вдоль всего оврага. Это было рискованно, но должно было себя оправдать. И оправдало.

Едва передовые отряды наемников скрылись в овраге, Элим отдал распоряжение все поджечь. А потом вести непрерывный огонь из арбалетов и луков. Люди шли по колено в грязи и воде, задыхаясь от едкого дыма, часть которого спускалась в овраг, методично посылая стрелы и болты над самыми горящими кустами. В итоге маги противника не могли приблизиться к краю оврага. Кинетики боялись пламени. Пироманты боялись стрел, вылетающих из самого огня, на которые почти не было времени среагировать и оттолкнуть. А когда все вышли из узкого пространства балки, оставшиеся немногочисленные маги Элима погнали огонь вниз, в овраг. Туда, где шли легионеры, пытавшиеся их догнать.

Его Величество надеялся, что, потеряв две сотни человек, они забрали в общей сложности не менее трех, а то и пяти тысяч врагов. Счет неплохой, но это была все равно капля в море. Повод для гордости и печали одновременно. К тому же теперь у них не было обозов, провианта, запаса стрел.

От невеселых мыслей его оторвал легионер Трояма. Именно они заведовали дальней разведкой и фуражировкой, которая в отсутствие повозок с едой стала насущной проблемой их армии. Легионеры справлялись с этой задачей лучше остальных, ведь местные жители и интенданты продовольственных магазинов Империи явно будут охотнее общаться со своими, чем с солдатами Кимбера или наемниками. Элиму лишние проблемы с населением были не нужны, ведь легионы Империи висели на хвосте. Наемники и северяне обгоняли их из-за меньшего размера армии, того, что шли они налегке, и благодаря тому, что солдаты Трояма, сбиваясь с ног, вычищали подчистую почти все лишнее продовольствие в округе. Поначалу войска Империи, благодаря своим обозам, почти держали их темп. Но потом, когда еда стала заканчиваться, начали отставать. Ведь им нужно было продовольствия в разы больше, а отряды фуражировки необходимо было отправлять дальше, чем Элиму.

— На северо-западе замечены войска. Судя по всему, полный легион. Скорее всего, «Запад», больше тут взяться некому. Кунгент отправился к ним, попробовать договориться. — Легионер сделал паузу. — Если все пойдет плохо, мы отбились от «Севера». Постараемся увести их южнее и дать возможность вам проскользнуть.

Солдат замолчал, виновато глядя на Элима. Все было ясно: Троям в любом случае решил уйти к своим. Если те, конечно, не из столицы. Обидно, но понятно. Элим на него за это зла держать не будет. Более того, тот факт, что кунгент решил попробовать отвлечь внимание нового легиона, даже не позволял думать о его действиях как о предательстве. Его Величество усмехнулся:

— Это отлично. Но я бы предпочел пообщаться лично. — Он обернулся к вожаку Волков. — Эмбрис, десяток людей со мной. Пока я не вернулся, ты за старшего. До дальнейших распоряжений, идете до вечера, короткий привал и ночной марш. Затем стоянка на пять часов и марш до заката. Времени не терять, отстающие в могилу.

Эмбрис кивнул, не задавая вопросов. Коротко показал на одного десятника Волков, и тот сразу же пошел за своими людьми. Те догнали Элима и легионера, принесшего вести, уже по пути.

Правда, еще один солдат Трояма встретил их немного дальше. Едва завидев Элима и сопровождение, он лишь крикнул: «Там свои!» И умчался обратно. Король Кимбера поднял удивленно бровь, пожал плечами и пошел дальше.

Представителей чужого легиона Элим встретил спустя еще час неспешной прогулки. Троям с каким-то высоким типом, около которого крутился тощий нескладный паренек, стоял в окружении оставшихся от легиона «Север» солдат. Других легионеров «Запада» Элим не видел.

Неспешно он подошел к Трояму и его собеседнику, но не дойдя десяток шагов замер. Этого здоровяка он знал. Бог Империи, который разрушил мост Вестника в Каллимаре, раскидал всех солдат севера и на неделю лишил Элима поддержки магов. Амер, мать его, Убийца Богов. Элим сплюнул.

Здоровяк смотрел на короля тоже весьма холодно. Молчание прервал Троям.

— Элим, все хорошо. Амер не с ними! Он вытащит нас из этой задницы!

— Не думаю, что нам поможет сраный имперский бог! — Элим вновь сплюнул.

Троям смутился. А Амер, будто не заметив слов Элима, сказал:

— Ты толком так и не объяснил, в чем проблема. Лишь про резню в Майне рассказал.

— Позволь мне, — встрял злой Элим. — В вашей расчудесной столице случился переворот. Правит теперь партия войны. Поэтому наемников вольных городов востока — то есть нас — хотят уничтожить, как и все непроверенные войска Империи.

Голос Элима был полон яда, он не мог себя сдерживать рядом с этим типом. Слишком много надежд он и его отец вкладывали в пробуждение богов. Надеялись договориться с ними или шантажом направить на саму Империю. Элим до боли сжал зубы, чтобы не сказать еще что-то лишнее. Но Амер не обратил внимания на его тон. Лишь переспросил:

— Вольные города востока? Значит, Область Роланда не удержалась и пошла в приготовленную ловушку. Жаль, я надеялся на Кредиса… Но он слишком не политик.

Это подействовало на Элима как ушат холодной воды.

— Ты знаешь Кредиса?

— Говорил с ним немного, когда был с визитом в Новом Завете, — спокойно ответил Амер, разглядывая Элима своими черными глазами. — Надеялся, что он повлияет на остальных. Но времена, когда Новый Завет был честным, прошли…

Элим усмехнулся.

— Да, кроме Кредиса там были одни лишь ядовитые змеи и крысы. Часть пришлось немного проредить… — Амер усмехнулся в ответ, и, странное дело, глаза его оказались скорее серые, чем черные.

— Что сейчас в столице? — Спросил Амер, посерьезнев.

— Мы не знаем, — с сожалением сказал Элим. — На нас кинули все войска, бывшие в распоряжении тех, кто распоряжается сейчас в Майне. Удалось ускользнуть от них, лишь сбросив хвост из части обоза и кучи пороха. Но вряд ли это надолго. Я думал идти к столице, постараться взять их испугом… Но не с десятью тысячами.

Амер молчал. Он расслышал намек Элима о том, что там, где десять тысяч мало, двадцать две могут и добиться успеха. Но это было преждевременно.

— Я отдам приказ идти на север. Пока не будем объединяться. На ночном привале расскажете все обстоятельно и подробно. Годится? — Он протянул руку Элиму. И тот, после недолгого раздумья, ее пожал.

*

Когда Элим с Троямом подходили к лагерю легиона «Запад», их встретили и сопроводили к личному костру консула Амера. Там уже был сам бог, давешний суетливый паренек, вояка — явно легат «Запада» — и, к удивлению Элима, какая-то женщина. На последнюю Элим посмотрел чуть внимательнее, не зная ее роли. Где один бог Империи, там может быть и два. Осторожность не повредит. Но внешность этой женщины не совпадала с описанием богинь, которые они с отцом имели на руках. Она была красива, хоть и немного полновата.

— Найдется у вас еда и выпивка? — Сразу спросил Элим. — Мы уже почти две недели на быстром марше и весьма соскучились по приличной жратве.

Как ни странно, Амер отослал легата. Будто тот мальчик на побегушках. Паренек и женщина остались у костра. Элим хмыкнул.

— Теперь расскажите по порядку все, что было, начиная от взятия Каллимара. — Голос Амера напоминал звук, с которым ржавый напильник ласкает металл. Вроде и мягко, но все равно хотелось поморщиться и поковыряться в ушах. Что Элим и сделал, предоставляя право начать историю Трояму.

Между тем легат «Запада» принес корзину с едой и бутылкой дешевого вина. Не то, что хотелось бы Элиму, но все лучше сухарей с солониной и воды из ручья. Троям как раз закончил историю с резней, которую мрачно повторял присутствующим. Амер молча смотрел в огонь, а легат явно не верил тому, что произошло.

— Чтоб своих «Претории» резали? Да на мелкое сало? Нечего соображаривать тут!

Он сжал губы.

— Они не врут, — хрипло каркнул Амер. — Или верят в то, что произошло… Впрочем, неважно. Дальше.

Элим плюнул под ноги и быстро рассказал дальше о взятии Пирама, заслужив хмурый взгляд легата, о соглашении с Молниями и священниками, о разгроме «Востока», а потом и о прибытии Трояма, закончив резней, что учинил Венту.

— Торм мертв? — Беспокойно переспросил Амер. Женщина, которую так и не представили, тоже выглядела шокированной.

— Здоровяк-то? — Переспросил Элим. Дождался утвердительного кивка. — Мертв. Этот Венту размозжил ему голову его же кувалдой. А самого Венту прикончил я.

— Ты убил Алонэ? — Переспросил Амер удивленно.

— Да. Подошел сзади и срубил его сраную башку. — Элим смотрел на Амера, думая о том, можно ли того убить так же.

Неожиданно Убийца Богов рассмеялся. Коротко и невесело. Немного безумно.

— Торм был бы рад. — На губах Амера была кривая усмешка.

Эта усмешка, больше похожая на гримасу, многое сказала Элиму. Для Амера этот Торм был боевым товарищем, как Кадм для Элима. Чувствуя неловкость, король Кимбера размял шею и плечи, пару раз хрустнув. От его внимания не ускользнуло, что на глазах женщины при известии о смерти Торма выступили слезы, которые она сразу смахнула. А вот легата и юношу этот момент оставил безучастными.

Дальше Элим коротко рассказал о своих действиях. Время от времени Амер кивал.

— Нет известий о… Голосе императора? Он жив? — Спросила женщина.

— Не знаю точно. Но, судя по документам, что мы нашли у здоровяка… Торма, он был одним из лидеров партии мира. Готов был признать независимость восточных городов и наши завоевания на севере. Я бы заключил с ним договор, если бы была возможность. Так что вряд ли он жив.

Амер с женщиной многозначительно переглянулись. А потом Амер заговорил:

— Все это — продолжение Войны Богов. В прошлом я в основном был пешкой в чьей-то игре. Кого-то могущественного. Скорее всего, одного из богов. Мы думаем… Думаем, что за всем тогда стояла Корал. Ты, мальчик, разбудил нас всех скопом, — Амер обвиняюще ткнул в сторону Элима пальцем, так что тот заскрипел зубами. — Всех. В том числе и тех, кто когда-то задумал Войну Богов. Не сомневаюсь, что они теперь правят в Майне. Значит, нам с ними не по пути. Продолжим отступать вместе, пока не найдем подходящую позицию. И там встанем насмерть.

— У них перевес в численности и в магах, — спокойно заметил Элим. — Иначе я давно начал бы давать оборонительные сражения, отступая и завлекая в новые ловушки.

— Ты забываешь, что я бог, мальчик, — возразил негромко Амер. Его глаза вновь были чернее ночи. — Я смету их всех, если будет нужно.

— У них тоже есть боги… папаша, — возразил Элим. — Сам об этом только что распинался.

— Другие боги не я! — Припечатал Амер. — К тому же ты убил Алонэ. Я уже убил Алой. Теперь богов на той стороне меньше, мальчик.

Счастливый Троям и насупленный Элим ночью добирались до своего лагеря. Днем войска легиона «Запад» и наемной армии с остатками Волков объединились и продолжили отступать, ища пригодную для обороны позицию.

Глава 14. Несчастный случай

Эпоха Богов

Вряд ли Рамою стоило жаловаться на судьбу. Он не застал кризиса, связанного с прорывом Ничто, не знал нищеты и нужды. Но кое-что все же заставляло его скрипеть зубами от досады, когда он подрос достаточно, чтобы видеть своими глазами то, что собой представляет. Он был поздним ребенком и родился, когда матери хорошо перевалило за третий десяток, а отцу и вовсе уже пошел шестой. Вряд ли бы он выжил, однако его отец — один из заместителей магистра Ира — смог нанять лучших лекарей, а когда дело стало совсем плохо — пригласил мага из свиты Равены Иллюзии. Никто не знает, что он сделал, — но Рамой выжил.

Вот только череп его был немного деформирован, руки непропорционально маленькие, таз немного искривлен, из-за чего он смог ходить только после трех лет. Слуги шептались о нем, но тех, кто не знал меры в болтовне, отец заменял. А мать Рамоя всегда говорила, что он прекрасен, как Вестник истинных богов. И он ей верил.

Лет до четырнадцати. К этому моменту он был хилым юношей, с непропорционально большой и неровной головой, маленькими слабыми руками и шаркающей походкой. Волосы на его голове росли неровно, а пробивающаяся щетина росла только на щеках, оставляя подбородок и губы голыми. В свое четырнадцатилетие он посмотрел на себя в зеркало, сравнил с конюхами и охраной поместья отца и чуть не завыл. Рамой запомнил тот вечер. Запомнил на всю жизнь.

Отец к тому моменту почти перестал обращать на него внимание, а опека матери начинала вызывать лишь презрение к себе и к ней. Рамой в то утро впервые наорал на мать, которая, как всегда, поправив ему воротник и пригладив неровно растущие на голове волосы, проворковала что-то про ангелов. Рамой вопил долго, бессвязно и зло. А потом ушел к себе, так и не позавтракав. Там он разрыдался, как не рыдал никогда до этого.

Однако через год Рамой понял, что внешность — далеко не все. Ведь он богат! Рамой выяснил, подслушивая конюхов и слуг, что есть проститутки! Он понял, что влияние и деньги его отца могут сделать и его не таким никчемным. Ведь если за деньги продается любовь, то и все остальное можно купить!

Вот только он ошибался… Для своего эксперимента он выбрал смазливую служанку матери, которая явно жила в бедной семье, — Азуру. Рамой уже давно получил доступ к комнате, смежной с той, где переодевались слуги, и видел в щелку за шкафом, которую проделал как-то ножом, что эта девушка переодевается почти из обносков в одежду для прислуги. Она точно не откажет хозяину дома в определенной близости!

Вот только ее визг о том, что «лучше со свиньей, чем с тобой», еще долго звучал в его ушах. Как и ее крик, когда он в ярости от этих слов толкнул ее с лестницы. В тот миг он не думал ни о чем, лишь хотел сделать ей больно. И он навсегда запомнил то чувство вины, страха и… возбуждения, которые испытал, поняв, что сделал. Он думал, что она мертва. Вот только девушка выжила.

*

Рамой тихонечко прошел мимо черного остова сгоревшего дома и нырнул в подвал, который остался от сарая. Это место не привлекало внимания, ведь находилось за стенами Ира. Отец давным-давно показал ему подземный ход, начинающийся в винном погребе их особняка и ведущий за стены города. Как раз туда, где был сгоревший квартал бедноты. Туда, где был тот приметный для Рамоя подвал. Подвал, куда он спрятал от всех свое сокровище — Азуру.

Когда он спихнул ее с лестницы, ведущей в винный погреб, то страшно испугался последствий. Поэтому, спустившись вниз, он решил замести следы и открыл тайный проход, неведомо каким чудом протащив по нему девушку. Видимо, если бы не свое состояние шока, он не справился бы с этой задачей. Однако в себя он пришел, только стоя на пустыре среди сожженных трущоб.

И только тут, придя немного в себя, он понял, что девушка жива. Сначала Рамой даже обрадовался, ведь самого страшного не произошло. Его не обвинят в убийстве! Затем, впрочем, он понял, что Азура может рассказать о том, что он сделал, и ему достанется очень крепко. Значит, ее нужно убить, пока она без сознания, и спрятать тут, на пустыре. Вот только Рамой понял, что не может навредить ей.

Не зная, что делать, он осмотрел близлежащие дома и нашел подвал. Дом рядом сгорел, как и сарай. Вблизи никто не жил. Значит, он затащит ее сюда, а потом уже решит, что делать. Снова взяв девушку за подмышки, с трудом он затащил ее в подвал. Тут был крюк, на который, видимо, раньше вешали свиной окорок. Мгновенно пришло решение. Несколько узлов из веревки, найденной в углу, масса усилий, и Азура уже висела на этом крюке на стянутых веревкой запястьях. Ее ноги не касались пола. Рамой осмотрелся и удовлетворенно кивнул. Тут девушка стала приходить в себя. «Она будет кричать!» — подумал Рамой. И отрезал кинжалом, который подарил на прошлый день рождения отец, длинный лоскут ее платья. Из него он соорудил кляп.

Азура открыла глаза и посмотрела на него со страхом. Безумным страхом. Страхом, что раньше он не видел ни от одного живого существа! «О…» — только и смог подумать Рамой. Потом понял, что уже очень поздно, и побежал обратно в особняк.

На следующий день мать за завтраком громко ругалась на служанку, что сбежала неизвестно куда, забрав дорогую форму, которая стоила куда больше ее жалования! Мать была возмущена, а Рамой счастлив. Ведь никто не заподозрил во всем этом его!

*

С тех пор он навещал Азуру каждый день, иногда по два раза. Он приносил еду и питье, которое она сперва охотно принимала из его рук. И тогда Рамой заметил одну особенность. Он был уверен, что деньги отца откроют ему путь к сердцам других людей, но это было не так. Путь к сердцам людей открывал страх. Не прошло и дня, как Азура умоляла Рамоя сделать с ней все что угодно, только отпустить.

Однако Рамой был умным юношей. Он прекрасно понимал, что и так может взять все, а вот если отпустить Азуру, то она точно все расскажет. Может, не сразу. Но потом — точно. А так… Не прошло и двух дней, как Рамой срезал с Азуры всю одежду. Когда он уходил, то укрывал ее одеялом, но не позволял прикрывать хоть что-то, когда он был с ней.

Мог ли он мечтать о такой власти? Разумеется, нет! Только тут он понял, что на самом деле миром правят не деньги, не боги, не императоры, а страх. Один только первобытный ужас перед болью. Он наносил порезы Азуре, и она была рада, когда он вместо этого лишь брал немного ее ласки. Разумеется, он при этом ни разу не отвязывал ее. Рамой был умным юношей и понимал, что она не протянет так и месяца. Но… Его это уже не волновало.

И когда Азура стала бесполезна, он уже без сожалений перерезал ей горло и зарыл, едва присыпав тело землей, около сожженного дома. А сам стал присматриваться к другой служанке, которая была взята на место Азуры.

*

Так прошел почти год. В усадьбе время от времени пропадали служанки. Интересы Рамоя становились все изощреннее. Однако никто так и не догадывался о его увлечениях. Пока однажды у них не остановился двоюродный брат Рамоя Брин.

Он был на два года младше, но куда шире в плечах, увереннее в себе и веселее. Рамой его тихонько ненавидел, однако на людях делал вид, что восхищается им. В целом Брин был именно тем, кому Рамой долгие годы отчаянно завидовал. Аристократ, который при этом достаточно красив, болтлив и харизматичен, чтобы вызвать у всех чувство восхищения. Брина любили все: слуги, стража, его родители и родители Рамоя.

Впрочем, несмотря на то, что Рамой не думал с ним сделать что-то особенное, а лишь пережить его приезд в тишине своей комнаты, получилось наоборот. Это, как и часто в жизни Рамоя, было случайностью.

Он как раз озаботился тем, чтобы заменить свою последнюю жертву, когда вмешался Брин. Как оказалось, ему также когда-то открыли секрет подземного хода, и он решил прогуляться в город за дешевыми развлечениями. Вот только был привлечен криками новой жертвы Рамоя. Дело в том, что Рамой всегда оставлял кляп на месте, когда уходил, но часто вынимал его, мучая жертву. Ведь крики такая же часть действа, как кровь, боль и страх в глазах!

— А я вижу, кузен, ты не так прост, как кажешься на первый взгляд! — Бодрый возглас заставил Рамоя обернуться, так и не завершив надрез, идущий от левой груди очередной служанки до пупка. — Что это за ужас?

Рядом с лестницей стоял Брин, глядя на Рамоя. Тот замер, не зная, что сказать.

— Спа-а-асите меня-я-я! — заорала служанка.

Брин посмотрел на нее и вздрогнул всем телом. На теле жертвы виднелось около десяти порезов и несколько ожогов. Он сделал шаг вперед и чуть не наткнулся на выставленный перед собой нож Рамоя. Лицо Брина потемнело.

— Что это за мерзость?!

Рамой отошел на шаг, сохраняя молчание. Одним движением Брин, который много тренировался с солдатами своего отца, выхватил нож из рук Рамоя и откинул в сторону.

— Рамой, конечно, господин имеет право порезвиться, но это ни в какие ворота не лезет! Ей же больно!

Рамой отошел еще на шаг и уперся спиной в стену подвала. Бежать было некуда. Брин надвигался на него.

— Я ее освобожу, — сказал Брин. Служанка радостно вскрикнула, но Рамой успел первым.

В углу, куда он забился, давно стоял колун для рубки дров. Он проржавел почти насквозь, но все равно удара им хватило, чтобы Брин растянулся на холодном земляном полу подвала.

Так Рамой понял, что страх универсален. Все боятся боли и увечий.

*

Спустя два года его по инициативе отца Рамоя отправили в школу Иллюминатов, под крыло Равены Иллюзии. Там он, будучи умным человеком, быстро получал повышения в рангах. Пока Рамой не заручился достаточным расположением богини, чтобы получить Семя Хаоса, а затем и претендовать на место бога. С его конкурентами при этом происходили разные несчастные случаи. Случайности всегда сопровождали Рамоя, где бы он ни появился.

Рамой держался без страха в глазах жертв долгие годы, но, став богом, он снова погрузился в эту бездну запретных удовольствий, поразив не только других богов, но и свою учительницу — Равену.

Спустя десять лет после получения титула бога Рамой стал изгоем среди них, получив прозвище Кара Богов. Ведь только карая кого-то, можно дать волю таким, как Рамой…

Интерлюдия VI. Псы Империи

Война Богов

Городок догорал. Амеру было тошно от запаха паленой плоти. Будто вернулся снова на ту идиотскую войну, что Тремор с разрешения Совета богов затеял с севером. Амер тогда только вступил в легион. Он поступил сразу к разведчикам, и в итоге часто отступал последним, а наступал первым. Он видел в тех лесах то, что большинство легионеров-пехотинцев не видели никогда.

Работу их союзников Высших, от которой блевали даже опытные ветераны. Развлечения некоторых баронских дружин, где часто собирались отъявленные висельники и садисты, которые уступали Высшим в выдумке, но порой даже превосходили в масштабах жестокости. И он видел… чувствовал работу Косарии. Когда горели порой целые акры леса, вместе с северянами, легионерами, крестьянами, животными, которые не успели сбежать от жадного пламени.

В тех лесах идеализированное представление Амера об армии очень быстро сломалось. Или чуть позже. Он уже с трудом вспоминал это время. Но совершенно точно именно с тех пор он знал запах горящего поселения. И сейчас его окружал именно этот запах. Он так настойчиво лез в ноздри, что, казалось, останется там навсегда. Работа Вальда.

Амер вовремя вернулся в земли Империи. За годы его отсутствия, судя по всему, ситуация в стране накалилась. Он слышал в Герне, что теперь куда чаще происходят восстания. Если раньше у Псов Империи работа находилась раз в десяток лет, то теперь Вальд, Посен и Рамой уничтожали небольшие поселения или карали в крупных городах мятежников чуть ли не каждый год.

И все равно недовольных не становилось меньше. Почти каждый городок, где находились сильные гильдии или были развернуты какие-то производства, выражал недовольство Советом богов и аристократией. Терпели-терпели, пока из-за какой-то мелочи самые горячие головы не устраивали выступление против местной знати. А ответ на сожженные замки или поместья был всегда один. Приходили Вальд, или Посен, или Рамой.

Первые двое, впрочем, часто работали вместе. Амер молился неведомо кому, чтобы сегодня это было не так. Сейчас он был более вменяем, чем во время схваток с Тремором и Илаимом. Он понимал, что будь первый чуть менее гордым, а второй чуть более привычным к сражениям, Амер ни за что не выжил бы. Ему просто повезло. Но теперь он бы не хотел надеяться на везение.

Амер шел по пылающим улицам городка, где жило до этого, вероятно, около двух тысяч человек. Он не боялся обжечься, ведь что такое жар огня для мага или бога? Лишь источник энергии. На каждом шагу под ногами легкими облачками поднимался пепел. Городок горел уже давно, так что от многих домов остались лишь остовы несущих стен. Вальда нигде видно не было.

Но вот жар стал меньше, большинство домов оставалось тут нетронутыми огнем. Пройдя по уцелевшей улице, Амер вышел на небольшую площадь. На ступенях храма Роланда сидел крупный человек со светлыми волосами. А у его ног лежало около сотни трупов. Амер невольно сглотнул и отвел взгляд. Человек встал, приветливо махнув рукой.

— Ты еще одна заблудшая душа? Вас тут было много таких. Пришлось открыть некоторых из вас и посмотреть, что внутри. — Мужчина пожевал губы. Его карие глаза, странно сочетающиеся со светлой шевелюрой, смотрели с легким интересом. — Интересно, как тебя пропустил Вальд? Ну да ладно. Ты интересный. Вы все интересные внутри.

Посен обошел вокруг Амера, пока тот не двигался с места, боясь наступить в кровь. Ей была залита вся площадь. Тут и там лежали фрагменты внутренних органов. Некоторые люди пребывали в таком беспорядке, будто по ним стреляли в упор из пушек. Хотя не так. Во всем этом был какой-то извращенный внутренний порядок. А сами органы были неповрежденными. Некоторые лежали отдельно. А иногда целыми грудами. Кучка сердец. Небольшая гора из печени. Оплывающая куча легких. Амер, несмотря на годы войны, еще не видел зрелища отвратительнее.

— У тебя интересные кости, человек, — продолжал Посен, стоя прямо за спиной Амера. Прохладная рука коснулась его затылка. — Ты же не против, если я посмотрю на них поближе?

Давление на затылок усилилось, будто бы Посен хотел, чтобы Амер немного наклонился. А потом за спиной Амера кто-то коснулся Семени Хаоса. Оказывается, Амер всегда хорошо чувствовал, когда кто-то рядом использовал Семя. Это было полезно, и Нургрим потратил немало времени, натаскивая его, чтобы бывший центурион всегда ощущал, какая энергия используется и для чего.

Сейчас Посен использовал тепло горящих рядом с площадью домов, чтобы придать костям Амера кинетическую энергию. По задумке Владыки Сердец, позвоночник Амера должен был буквально выскочить из него, обнажив себя. Вот только нельзя придать кинетическую энергию другому богу. Или частям его тела. Амер же по способностям, под чутким руководством Нургрима, давно стал богом. Сам Вездесущий строил много теорий, почему так сложно изменить энергию другого носителя Семени Хаоса. А вот Амеру был важен лишь практический аспект.

— Хм… Не работает. Почему магия не работает? — В голосе Посена проснулась какая-то детская обида. Будто любимая игрушка вдруг сломалась прямо в руках. Амер вздрогнул и сбросил с себя оцепенение.

Он стряхнул ладонь Посена со своего затылка и, разворачиваясь, придал себе больше кинетической энергии. Свою скорость маги и боги могли менять легко, даже легче, чем людей, которые не имеют связи с Семенем Хаоса. Кулак Амера врезался в скулу Посена. В запястье что-то хрустнуло. Также хрустнула и кость под костяшками Амера. Завывая, Посен отлетел к ближайшему дому.

— П-охо-о-й! — Невнятно из-за свернутой в сторону челюсти провыл бог.

Амер встряхнул левой рукой.

— О, я только начал, малыш. — Глядя на Посена, Амер не мог не подумать, что тот просто ребенок в теле взрослого человека, которому нравится играть и ломать куклы. Вот только куклы этого ребенка были живыми людьми. А значит, он достоин мести Амера.

Губы Амера сами собой сложились в жесткую усмешку, а глаза стали такими же черными, какими были во время убийства Тремора. Убийца Богов вернулся!

*

Среди горящих улиц Амер пять минут гонял Посена по городку. Вот только тот был весьма ловок в использовании кинетической энергии и успел скрыться где-то за бывшими торговыми складами, от которых теперь остались лишь закопченные и ставшие хрупкими глиняные стены.

Амер решил проверить у реки и неожиданно наткнулся на другого мужчину. Этот был не так высок, полноват и с покатыми слабыми плечами. Его волосы казались рыжими в далеких отблесках пламени, а глаза горели алым огнем Семени Хаоса.

— Куда ты бежишь, кролик? — спросил мужчина ласковым голосом. — Не бойся. Я о тебе позабочусь. Я и мой друг!

Он вскинул руки, и огонь за его спиной, который секунду назад едва теплился, встал огромной стеной. Вальд усмехнулся и направил стену огня на Амера. Но тот даже не пошевелился, когда огонь, огибая его, пронесся мимо.

— Здравствуй, Вальд. Наслышан о твоих подвигах, — произнес Амер страшным скрипучим голосом. Это был не его голос. Не теперешнего его. Это был голос Амера, когда он беспробудно пил в парке церкви Роланда в Каллимаре, пытаясь залить дешевым пойлом свое бессилие и злость.

Вальд дернулся было что-то сказать, но потом замер. И его красные от Семени Хаоса глаза показали то, чего он не испытывал очень давно, — испуг.

*

Посен пробирался по городку, стараясь найти Вальда. Друг знает, что нужно сделать теперь, когда появился плохой человек! Главное, найти друга раньше, чем его найдет этот страшный!

Что-то ударило Посена в плечо и отскочило в еще стоявшую стену дома. Голова Вальда. Судя по всему, ее оторвали одним мощным рывком. Посен знал толк в таких забавах! Вот только это была не игрушка, это был друг!

Посен обернулся и столкнулся с тьмой в глазах плохого человека. Нужно его убить! Вот только Амер был быстрее. Он, как и в поединке с Вальдом, в конце концов просто расщепил немного сажи под ногами. Самую малость. Но этого хватило, чтобы создать такую температуру, что Посен не справился с объемом тепловой энергии. Он запылал жарким факелом в центре горящего города.

Было что-то справедливое в том, какие способы убийства он использовал на них. Будто они сражались друг с другом и оба проиграли, умерев от рук другого, не менее жестокого зверя.

А потом Амер вышел из горящего города, и его желание убивать постепенно уходило. Ему на смену пришло чувство бессилия. Он не смог, не успел защитить жителей этого города! Совсем как не смог защитить Амбер. Что-то мягкое в душе Амбера начало тихонько плакать. Что-то ломалось. Но может быть, это и к лучшему?

Вспоминая то, что он увидел на площади у церкви Роланда и в горящих домах, Амер, не сдерживая слез, шел прочь. До тех пор, пока его не вывернуло наизнанку в ближайших кустах.

Глава 15. Амер. Амбер и пророк

Отступление, мягко говоря, затянулось. Территории западнее Майна не были приспособлены для обороны. Много полей, ферм, животноводческих хозяйств. Но при этом ни одного приличного пригорка, или хорошего русла реки, или хотя бы ручья с крутыми берегами. Амер чувствовал нетерпение и злость, ведь давно не касался Семени Хаоса. Но без причины перегонять энергию не хотел.

Жучку он сказал тренировать то, что показал ранее. Все равно чему-то более хорошему парня на марше не обучить. Северный король, как и в первые дни совместного марша, сохранял дистанцию. Иногда вежливую, иногда при этом рычал и плевался. Амер к нему потому и не лез. Хватало восторженного поведения Трояма, который был уверен, что с Амером им ничего не грозит. Мысленно Убийца Богов уже закатывал глаза. Их бы с Элимом перемешать и поделить пополам, цены бы не было!

Амер мечтал об удобной позиции для оборонительного сражения, чтобы избавиться от всего этого, но ее все не было. И войска продолжали отступать, пока немногочисленные разведчики с севера не сообщили, что впереди противник.

*

Несмотря на уговоры, как и в прошлый раз, Амер не взял с собой Асциену. Только Жучка. А от наемников появился лишь Элим. На вопросительный взгляд Амера тот пожал плечами:

— Троям в последнее время в твоем присутствии писается от счастья, перед другими неловко. А Волков лучше с собой не брать. Там же «Север».

Щека короля при последней фразе дернулась. Амер уже был в курсе от Трояма, что Элим надеялся, что войска его союзников разгромили остатки легионов на северо-западе. Но разведчики говорили, что видели знамена «Севера» и «Цапли». Значит, северяне умылись кровью. Теперь весь вопрос был в том, насколько войска этих двух легионов верны Майну. Если их прижмут с севера, то положение станет весьма неприятным.

Каким же большим было их удивление, когда на горизонте с севера показались четверо всадников на настоящих лошадях! Двое держались в седлах прилично, один так себе. Последний напоминал мешок с картошкой и рухнул с седла, не доехав до встречающей их процессии десяток шагов. К удивлению Амера, этим несчастным оказался мальчишка Парин.

Рядом красовался его друг Молния, имени которого Амер не помнил. В стороне держалась девчонка с рыжими волосами, заплетенными в десяток косичек, которая хотя бы прилично сидела на лошади. А вот последний заинтересовал Амера сильнее всего. Он был с конем одним целым, лицо было закрыто черной тканью, обещающей смерть всем, кто встретится ему на пути. Да и остальную одежду было сложно спутать с чем-то другим. Ирами. И судя по некоторым знакам отличия — вождь!

Амер сделал в его сторону ритуальный поклон, прижав руки к сердцу, а потом разведя в сторону, проведя полукруг и сжав перед собой. Тот, промедлив секунду, спрыгнул с седла, повторил поклон. И сказал с ужасным акцентом на Имперском:

— Не думал, что среди вашего народа есть кто-то знающий традиции.

— Я путешествовал по Великим Степям, когда твои прадеды еще не родились, вождь, — неспешно ответил Амер.

— Лишь только если ты один из великих шаманов… — с недоверием произнес Ирами.

— Быть может, вы помните еще шамана пути мести…

На эту фразу Амера вождь Ирами лишь вновь поклонился. Сделав перед собой три вращения ладонями.

— Рад, что ты жив, парень, — заметил между тем Амер Парину.

Тот кивнул ему.

— Жив. И теперь я консул легионов «Север» и «Цапля». А ты? — Смотрел мальчик на Амера с явным недоверием.

Полноватый друг Парина между тем только спустился с лошади. А девчонка, не покинув седла, так и держалась в стороне. Судя по косам, она тоже из Степей. Может быть, и не знает имперского языка, решил Амер.

— Голос императора назначил меня консулом легионов «Запад» и «Забвение». Есть новости из столицы?

— Голосом… Нет, новостей из столицы нет… — Взгляд Парина был острым и изучающим. За время, что Амер его не видел, тот здорово возмужал.

Возникла пауза. Которую заполнил друг Парина. Амер вспомнил, как его звали — Кринк.

— Да что вы как чужие! Кстати, Амер, кто это тобой?

Элим откашлялся, показывая, что представится сам.

— Элим, король Кимбера, возглавивший лично штурм Каллимара. — Он нагло ухмыльнулся и поклонился. — Сопровождаю силы независимых восточных городов. Модеста, Алгрима, Пирама. И Области Роланда.

Парин при этих словах положил левую руку на рукоять меча. А Кринк рядом с ним удивленно ахнул.

— Модест поднял бунт против Империи?

— Как и большинство Молний, — равнодушно продолжил Элим. — Что же касается новостей из столицы… Там все печально: переворот, резня, неведомая непобедимая богиня!

— Богиня? — Парин резко посмотрел на Амера.

— Я предполагаю, что за всеми событиями в Империи сейчас и во время Войны Богов стоит Корал.

Парин прищурился, а Кринк присвистнул.

— Вам нужно поговорить с Нургримом и Роландом…

— Вездесущий жив? — С облегчением переспросил Амер.

Ответил ему, как ни странно, вождь Ирами.

— Черная Кровь привел нас сюда. Ты, если и правда Путь мести, должен помнить, что его слово для нас священно.

Амер кивнул. А Элим слабым голосом произнес:

— Я что, еще и сраного Роланда разбудил?

*

В итоге вечером у большого костра собралась многочисленная компания. Элим, Троям и едва вставший на ноги Альт от наемников. Амер, Асциена, Жучок и легат Борел от легиона «Запад». Парин, Кринк, Кари, вождь Пчэ, Нургрим и Роланд от легионов «Север» и «Цапля». Элим, увидев Роланда, на миг окаменел, но потом не обращал на него более никакого внимания. Да и сам Амер не был готов к тому, что его друг Колин оказался богом-императором.

Сперва Амер решил предложить всем поделиться событиями с момента взятия Каллимара. Истории Трояма и Элима он уже слышал. Но Парин и компания их слушали с большим вниманием. Причем когда говорил Элим, Парин непрестанно морщился, как от зубной боли. Амера слушал столь же внимательно только Нургрим. Когда Амер закончил предположением о влиянии на происходящее Корал, тот хотел возразить, но потом передумал. Невольно Амер отметил, что тот не меняется. Вездесущий никогда не будет спорить. Потом он слушал рассказ Парина об обороне северо-запада. Сперва вполуха, но потом, когда тот дошел до нападения на высших офицеров его легионов, Амер стал слушать внимательнее. Он заметил, что Троям тоже наклонился к огню.

— Это напоминает до боли резню остатков легиона «Север», — сказал наконец Амер мрачно.

— Да. Мы остались без всех трибунов. И без легата Амброзия… — добавил Парин, сжав кулак. Девочка с косичками положила руку ему на плечо, успокаивая.

— Нургрим, ты хотел возразить, когда я говорил о Корал, — сказал Амер.

Тот помялся, затем сказал:

— Я не думаю, что это она. Корал бы не стала мстить. Месть нелогична. Либо это не Корал, либо мы упускаем логику ее действий.

— Быть самой сильной богиней, возможно единственной, не так уж нелогично, — едко заметил Элим. — Не правда ли, пророк Эмбера?

Все замолкли. Роланд поднял голову. Казалось, он впервые прислушался к разговору.

— Эмбер… Амбер прекрасен… — Взгляд его блуждал. Нургрим несильно дернул его за плечо. Роланд встряхнулся, взгляд стал более осмысленным. — Корал… Она хорошая девочка. Умнее меня, и куда более талантлива. Лишь она из всех сразу задалась вопросом, почему боги бессмертны… Чем это выгодно Семени Хаоса? Но она слишком увлекается. Нельзя ставить логику прежде человечности. Думаю, на нее сильно повлияла гибель сестры. Я говорил с ее родителями. Раньше она не была столь… холодна. Но потом… Это гложет ее, подтачивает, но и делает сильнее…

— Учитель, — негромко сказал Нургрим. — Корал могла бы начать мстить?

— Месть… Месть богам это не мое! Это его! — Он показал трясущимся пальцем на Амера, вызвав у того странное чувство повтора. — Его! Я сказал ему, как мстить! Как создать металл со связью! Убить богов! Я не он! Он Месть! Ха! И тот лысый тоже мне никогда не нравился! Хуже южанки! Мелкая паскуда! Мало что не пытал! Нет тебе власти! Нет тебе Семени! Сгори!

Роланд дико захохотал, все еще глядя на Элима. Тот побледнел и привстал. Нургрим протянул руку в его сторону, остановив мягким кинетическим толчком.

— Прошу прощения. Владыка очень нестабилен. Мы пойдем.

Они удалились от костра, причем Нургрим почти тащил все еще всхлипывающего и смеющегося безумным смехом Роланда.

— Храни нас Роланд от такого… — прошептал Троям. Потом понял, что и о ком сказал, покраснев.

Элим смотрел в огонь молча. Потом подался вперед.

— Я знаю, что мы были врагами. Но сейчас это неважно. — Он помолчал. — Долгое время Роланд был гостем в нашей столице. Он был пророком Эмбера. Впрочем, вел себя примерно также, как сейчас.

Король осмотрел сидящих у костра. Но кто-то не был удивлен, а другие не поняли, о чем речь. Элим вздохнул.

— Позвольте, я начну сначала. Более десяти лет назад солдаты у гор Аммел нашли безумца. Не знаю, чем они руководствовались, когда тащили его к моему отцу, и чем тот думал, слушая сумасшедшего. Но… Отец его выслушал пару раз. И некоторыми вещами заинтересовался. Безумец говорил об устройстве мира. Нечасто и бессвязно, но нашим магам это помогло понять многие вещи, ранее им недоступные. Улучшило их способности, сделало ближе к магам из имперских орденов. Отец объявил, что этот безумец пророк. И тот назвал себя пророком Эмбера.

Амер поморщился от этих слов. Ему вспомнился какой-то парк и вкус дешевого вина на губах. Бессвязный лепет, безумный смех. Он потряс головой. Но не пропустил ничего, потому что Элим замолчал, собираясь с мыслями.

— Слушая его, мы узнали много нового. Где в горах Аммел можно добыть зерна Семени Хаоса, как создать из ничего легкие пушки и чем их зарядить, чтобы они могли поспорить по эффективности с залпами Кинетиков. Немного о связи между разными энергиями, достаточно, чтобы понять, что ордена магов — выдумка Империи и куда больше силы будет у магов, которые не поделены на ордена. Много всего. Полезного и не очень. В том числе пять лет назад он рассказал, как пробудить богов Империи. И мы провели ритуал. Выложили три десятка Семян, сделали все, как он говорил. Маги особым образом пропустили через них энергию. Мы думали взять богов в плен. Договориться или угрожать. Шантажировать. Добиться, чтобы они встали на нашу сторону в войне с Империей. Но ничего не произошло. Лишь десяток кристаллов исчез. Мы решили, что ритуал не удался. Что мы ничего не добились.

— Сколько зерен пропало в точности? — Хрипло спросил Амер. Все вставало на свои места.

— Эм… Ровно десять, а что?

— Думаю, именно столько богов и освободилось… Я, Роланд, Нургрим, Торм, Альмерин, Алонэ, Алой. Это точно. Те, кого мы видели. Скорее всего, Корал. И Фарн, этой ничто и никогда не повредит. Еще Альмерин говорил, что появилась Равена, но ее быстро убили. Как раз десять богов.

— Ты все притягиваешь к теории, что нам противостоит Корал. — Оказывается, к костру вернулся Нургрим. — Но список точно не совпадает. Роланд уже был свободен. Владыка говорил, что он из сна Семени Хаоса себя вытащил сам. Просто после пробуждения долгое время боги… не в своем уме.

Амер вспомнил свою амнезию, которой страдал первые пять лет, и кивнул.

— Я не помнил себя. Но с головой был вроде бы порядок.

— У всех эффекты проявляются по-разному… — Нургрим смотрел в костер. — Насчет Равены ты уверен? Жаль ее. Девочка и так была обезображена. Шрамы на лице…

— Постой, — Амер поднял руку. — Я видел девочку со шрамами на лице после пробуждения… Кажется, недавно. Но не помню где… О смерти Равены мне сказал Альмерин.

Амер тут же уловил беспокойство в глазах Нургрима.

— Он жив. Был, по крайней мере. Я даже потом отправил к нему Торма. Как я понял, они переговорили, и Твердыня имел при себе в момент смерти письмо от него к мятежным городам. Вот жив ли Альмерин сейчас… Не думаю, что Корал его пощадила.

— Если это Корал, конечно, — мягко заметил Нургрим. Его глаза бегали. Было видно, что даже такое легкое возражение доставляет ему беспокойство.

— Из-за дружбы с ней… Из-за нежелания думать о ней плохо ты не видишь очевидного! — Припечатал громко Амер.

— Хорошо, Амер… Я не спорю. Путь будет Корал. — Нургрим протянул руки к огню.

Из-за этой черты Амеру иногда хотелось своему бывшему учителю врезать со всей силы! Но он взял себя в руки. Некоторые боги сходят с ума, тут ничего не поделаешь. Они долго сидели в тишине.

Лишь когда все стали расходиться, Амер услышал краем уха шепот Нургрима.

— Это не Корал… Только не она…

Глава 16. Идол

Эпоха Богов

Многое для Тремора изменилось после того, как были открыты копи Отчаяния. И не только для него. Постоянный источник Семени Хаоса многое изменил во всей Империи. Если до этого кристаллы Семени редко находили и еще реже приносили во дворец, то теперь в распоряжении богов оказалось постоянное число кристаллов. Всего около десятка камней в год. Но по сравнению с тем, что получали боги раньше, — огромное количество.

Так начала формироваться прослойка магов, тех, кто был не богом, но все же и не просто обычным человеком. В основном это были люди из академий, которые худо-бедно все еще существовали со времен Роланда. Реже энтузиастов учил кто-то из богов. Тогда эти люди сразу шли в свиту к этому богу.

Тремор никого не учил. Во-первых, он был занят тем, чтобы более-менее держать в узде дворянство. Он присутствовал почти на всех крупных приемах и балах, общался, льстил, ругал и подталкивал высшее общество к тому, что на данный момент было полезно Альмерину. Во-вторых, Тремор не был способен учить. Он сам едва смог понять все, чтобы стать богом. А объяснить это кому-то еще было для него задачей и вовсе невозможной.

Вот только число его последователей росло с каждым годом. Тех, кто выбирал выглядеть и вести себя как аристократ и изучать прежде всего молнии. Поначалу они не формировали его свиту, но постепенно все больше и больше таких магов приходило к нему. Они просили разрешения сопровождать его, быть рядом, чтобы наблюдать и копировать его манеры.

Пока другие боги не поняли, в чем дело, Тремор постарался максимально использовать данное преимущество. Ведь он сам знал точно, в чем дело! Он же был неотразим! Все хотят выглядеть так же уверенно и значимо, как он. А молнии очень впечатляющие! Почти как огонь, но более завораживающие.

Тремор при этом сознавал, что в годы до появления своих последователей он почти сломался. Много пил, мало уделял внимания важным вещам. В свое время поражение от Корал лишь закалило его. Заставило изучить молнии так, как никто! Но вот проиграв Косарии, он почти сломался. Дело было не в магии — использовании Семени Хаоса — ведь тут он был готов проиграть. Дело было в проигранном поединке на мечах.

Женщина не может быть сильнее мужчины! Но Косария… Впрочем, потом он понял, что она не вполне женщина. Ее не интересует ничего истинно женского: красота, любовь, утонченность, дети. Все это было для нее пустым звуком. Она была в этом отношении даже хуже Корал, та хоть и была холоднее льда, но любила красивые платья и всегда ходила с идеальным макияжем, не хуже, чем у некоторых графинь и герцогинь!

А вот Косария — просто урод, которая должна была родиться мужчиной. Эти мысли, а также время, проведенное в опьянении, пошли ему на пользу, в том плане, что он снова стал собой. Властным, уверенным, гордым мужчиной!

Проведя в хандре несколько десятков лет, Тремор пришел в себя. У него снова появился вкус к жизни, он следил за модой, а иногда и сам ее устанавливал. Он участвовал в светской жизни, теперь не только по указке Альмерина, но и потому, что сам понял — его место здесь. Он не был рожден знатным, но самой судьбой ему было уготовано стать кем-то большим, чем любой граф!

Несколько успешных дуэлей и любовных интрижек лишь подтвердило его мысли. Тремор не думал, что побеждает часто скорее за счет Семени Хаоса. О, когда-то он понял основные моменты о том, как Семя действует на него. Без этого он бы не достиг нужного уровня освоения Семени, чтобы стать богом. Но после долгих лет пьянства осталось лишь знание о том, что он не стареет, его нельзя отравить и раны на нем заживают втрое быстрее, чем у обычных людей. То, что Семя Хаоса увеличивает еще и его реакцию, скорость движений, силу и чувство баланса, он забыл. А поединков с другими богами, а особенно с Косарией, избегал.

Поэтому, когда число его последователей-магов перевалило за три дюжины, он основал рыцарский орден Молний. Конечно, они не занимались идиотскими вещами типа войны или турниров. Они были рыцарями-аристократами. Участвовали во встречах, на которых пили дорогие вина и вели необременительные беседы, делая вид, что разбираются в политике имперского дворца. Устраивали скачки и тренировочные дуэли, упражнялись в искусстве призыва молний. И разумеется, во всем этом Тремор был лучшим.

Настолько лучшим, что невольно начал думать, что он и правда разбирается в имперской политике не хуже Альмерина.

*

— Ты идиот, Тремор! — Он невольно отшатнулся. Такой реакции от вечно спокойной и собранной Элипг Тремор не ожидал. — Как ты мог убить герцога на дуэли, после того как проиграл ему?!

Альмерин стоял рядом, его губы были сжаты в тонкую линию. Император сильно постарел и сдал в последние годы. Близко то время, когда он уйдет на покой! Тремор пригубил вино.

— Я не проиграл. — Он сделал паузу. — Да, я сжег его молнией, но после того оскорбления, что он нанес моей чести…

Элипг набрала воздух, но Альмерин положил руку ей на плечо.

— Первое, что меня интересует, — как мы решим это затруднение. Герцог де Вир был важным элементом правления в провинции. Кто теперь приобретет его влияние, если у него нет наследников? Герцогство развалится на графства.

— Не все. — Тремор позволил себе улыбку. — Племянник герцога барон Кримб уже готов взять в жены свою, хм… троюродную тетку и усыновить одного двоюродного племянника. Не помню, кого именно, но один из потомков почившего герцога стал месяц назад сиротой. Это даст им три графства, баронство и возможность сохранить титул, потеряв часть земель.

Тремор снова улыбнулся самодовольно. Он готовил эту интригу долго и упорно. Вышло неплохо, почти так же хорошо, как у Альмерина. Изначально, когда Роланд устанавливал титулы баронов и графов, все было довольно просто. Если территория, которая была под властью аристократа, меньше десяти квадратных километров, то он имеет титул барона. Если больше — графа. При этом не стоит забывать, что при Роланде власти как таковой у аристократии не было.

Границы земель, составляющих баронства и графства, были сразу размечены и описаны. Разночтений быть не могло. Все было скучно и формально, как и все создаваемое Роландом. Вот только через некоторое время, еще до свержения Роланда, возникло несколько щекотливых ситуаций. Так, сын одного барона взял в жены дочь другого. Наследников больше не было, и после смерти отцов встал вопрос о титуле.

Тогда Роланд, с присущим себе формализмом, создал новое правило. Если два баронства объединяются путем брака и других наследников нет, то барон получает титул графа и земли объединяются в одну территорию. Даже если не имеют общих границ. При этом сохраняется возможность в случае рождения двух сыновей вновь разделить графство на баронства, если такова воля родителей. Однако делить изначально установленные границы баронства или графства нельзя, чтобы избежать слишком большого дробления территорий.

Роланд имел много недостатков, но глупцом не был. Поэтому он сразу же ввел и титул герцога, на случай если других наследников не будет у супружеской четы графов. При этом если наследников не оставалось совсем, то земли разделялись в соответствии с изначальными границами и раздавались на усмотрение императора. При жизни Роланда герцогов так и не появилось, зато потом, когда титул стал не просто денежным пансионом и у аристократии при Альмерине появилась реальная власть, герцогов стало появляться все больше. И некоторые из них, как покойный де Вир, владели сразу пятью-шестью графствами.

Также нужно отметить, что некоторые бароны были богаче графов. Ведь титул определялся из размера земель, а не того, что на них находится. Поэтому некоторые северные герцоги владели двумя графствами, на которых было три деревушки. А некоторое бароны из центральных провинций могли контролировать пять деревень, две мельницы и еще какой-нибудь завод или мануфактуру, что располагались на их землях. Так, к примеру, барон Кримб собирал налоги сразу с трех факторий и мог поспорить в богатстве со многими графами.

Все перечисленное вносило в продуманную и формализованную систему Роланда тот сумбур, что абсолютно необходим всем дворянам для счастливой и комфортной жизни.

— И что нам даст получение Кримбом титула герцога? — Жестко спросил Альмерин.

— Два завода из трех.

— Что? — Альмерин был и правда удивлен.

— Два завода из трех, что расположены на территории барона, отойдут Империи. Дорогая Элипг, — он поклонился богине, — можете назначить туда управляющих. А прочие земли, не вошедшие в новые границы герцогства де Вир, за неимением других наследников можно раздать верным нам аристократам.

Тремор не стал добавлять, что со временем от этой сделки получит он сам. Альмерин и Элипг переглянулись.

— Это лучше, чем я думал. Но все равно не вовремя. Через земли де Вира должно начаться наступление на Герику. Косария уже приготовила легион и своих рыцарей. Теперь придется договариваться с новым герцогом. Это потеря времени и дополнительные затраты.

Тремор спрятал улыбку за очередным глотком вина. Он знал о планах наступления, и это была еще одна причина, почему он ускорил интригу. Позлить Косарию всегда так забавно!

— Вопрос второй, Тремор. Ты бог, и на тебе строятся Догмы! Недопустимо, чтобы ты вел себя так! Дуэль была невозможной!

— Этот старый придурок при половине двора обозвал меня… неважно как. Я не потерплю к себе такого отношения! — Тремор был действительно в ярости. Это вторая причина дуэли. Конечно, он сам сделал все, чтобы спровоцировать герцога, но назвать его повесой и альфонсом, намекая, что он переспал с герцогиней ради денег, при половине имперского двора недопустимо!

— Ты сам сознался в адюльтере с герцогиней публично… Не просто сознался, Тремор, ты обсыпал двор интимными подробностями! И чего ты ждал?

— Ей вообще повезло, что я обратил на нее внимание! Если бы мне не нужно было спровоцировать герцога, я бы на нее и не взглянул. Так что герцогиня должна быть до смерти благодарна мне, что я в ее годы…

Альмерин прикрыл глаза рукой, а Элипг возмущенно воскликнула:

— Ей недавно исполнилось тридцать. Ты ее раза в три старше будешь!

И она гневно уставилась в окно. Элипг не терпела пренебрежительного отношения к женщинам. Это заставило Тремора поморщиться и отпить еще вина.

— Слушайте, мне был нужен повод, и я его получил.

— Герцогу было пятьдесят, Тремор! Он не сказал ничего особо оскорбительного… — Но Тремор не дал Альмерину продолжить.

— Еще как оскорбительно! Я не потерплю ни от кого неуважительного отношения ко мне! Иначе у меня не будет уважения среди дворян и ордена Молний!

— Тремор, чтоб тебя! Ты вызвал пятидесятилетнего герцога на дуэль, получил порез и убил его, используя Семя Хаоса!

— Я и так бы его убил. — Старикашка был слишком шустрым. Тремор от него такой прыти не ожидал. Впрочем, он и правда решил прикончить герцога молнией еще до начала дуэли. — После того, что он сделал, клинок для него — слишком чисто! Мне нужен был страх и уважение всего дворянства! Никто не может безнаказанно оскорбить мою честь!

Альмерин был возмущен и смущен одновременно. Он потер свой висок, затем переносицу.

— Тремор, послушай меня. Мне не важно, кто и как тебя оскорбил. Хоть назвали бы лощеным ишаком! Но если ты вызываешь на дуэль дворянина — держи Семя при себе. Не заставляй меня относиться к тебе как… к проблеме. Это не понравится нам обоим, Тремор.

Они с Элипг вышли за дверь, оставив его одного в зале. Тремор пригубил вино. Оно было горькое. В ярости он швырнул кубок в стену.

*

Тремор буйствовал в своих комнатах. В стену уже полетели кубок и кувшин. Следом отправилось несколько книг и арфа, которую он метнул, придав ей кинетическую энергию.

Как этот древний сморчок посмел! Все последние годы Тремор так тщательно наращивал влияние среди дворянства! Многие графы и герцоги ели с его рук. После смерти Альмерина он обязан был занять место императора! Кто же еще?!

Корал и Нургрим вообще этим не интересуются. Косарии лишь бы повоевать, а Илаиму найти повод надеть новое лицо! Элипг любит власть, но со своими чиновниками она далеко не уехала бы! А вот он, Владыка Небес, заручившись поддержкой части влиятельных аристократов, мог бы стать великим богом-императором!

Но все разрушено. Совет богов проголосовал, даже несмотря на то, что он был против! Он один понимал, что Альмерина нужно убрать от власти, и как можно скорее. Он сделал свое дело — сверг Роланда и освободил дорогу ему, Тремору! Но нет, проклятая Корал смешала все карты!

Подговорила Совет, согласилась учить старика! Тремор был так зол, что не контролировал эмоции. В следующее мгновение он запустил в стену молнию. Потом еще одну и еще. Комната выстыла так, что зачерпнуть еще тепловой энергии никак не выходило. Тремор упал на колени и заплакал. Он опять был ничтожеством, никем. Совсем как в тот день, много лет назад, когда спал у теплой трубы пекарни и его разбудил окрик друга Лангина…

Глава 17. Кари. Подготовка

После резни в Герне Кари боялась отпускать Парина, а потому теперь часто бывала на военных советах. Она не всегда понимала обсуждаемое здесь, да и не часто стремилась к этому, но основные моменты прояснялись. Три армии заняли оборонительную позицию на гряде из четырех холмов, которая протянулась дугой с северо-востока на юго-запад. Севернее холмов рос не самый густой, но вполне приличный лес. А дорога, которая вела к тракту между Майном и Герной, вилась между двумя холмами. Именно по ней скоро придут преследовавшие Элима и его армию легионы из столицы Империи.

Парин, Элим и Амер много спорили между собой, ведь каждый из них не хотел потерять контроль над своей армией. Они называли холмы Северным, Жерновом, Занозой и Южным. Сначала Жернов и Занозу называли иначе, но с легкой руки Элима прижились именно эти названия. Жернов был самым большим из четырех холмов. Заноза и Северный чуть меньше, но у Занозы были очень крутые склоны. Южный был самым маленьким и пологим. Холмом его называли только за компанию с другими.

На скалистом северном склоне Занозы брал начало родник, который быстро набирал силу и, миновав Южный холм, становился похож уже то ли на широкий ручей, то ли на маленькую реку. Набирая все больше воды, он несся на юго-запад, где должен был рано или поздно впадать в реку Край Степей.

Из-за этого дорога перед Жерновом разделялась. Одна обходила его с севера, пролегая между ним и Северным. Именно она вела к Герне. Вторая же лежала между Жерновом и Занозой, поворачивая затем строго на запад к Великим Степям. Осмотрев эти холмы, и Элим и Амер похвалили Парина за выбор такой позиции. От места их встречи сюда пришлось добираться два дня, совершая быстрые переходы. При этом часть людей вождь Пчэ доставил сюда заранее, беря легионеров на лошадей. Всего две тысячи человек, но те уже начали валить лес на севере и копать траншеи.

Теперь лошади Кочевников отдыхали, как и сами всадники. А подошедшие солдаты манипулами по очереди дежурили на строительстве. Кто-то отдыхал и отсыпался, а кто-то в этот момент копал землю, валил деревья, ставил палисады между холмами, готовил настилы на ручье. В общем, готовили позицию для встречи чужой армии. Та должна была, судя по донесениям разведчиков, подойти примерно через два дня, так как в отсутствие фуража эта большая армия двигалась все медленнее.

Прежде всего Парин и Элим с Амером хотели укрепить Занозу и Жернов. Было решено, что Элим, используя лучников-Высших, которых ему передал под командование Амер, сможет удержать со своими Волками и наемниками Занозу и проход между ней и Жерновом. Амер с легионом «Запад» держал сам Жернов, Северный и проход между ними. Легиону «Цапля» достались берег ручья, Южный и проход между ним и Занозой. Этот проход было удержать легче других, так как там не было дороги. Зато сам Южный был самым низким и пологим из всей гряды. К тому же нужно было контролировать протяженный берег ручья.

Войск у них было достаточно для этого, но внушало опасение отсутствие магов. Легких пушек тоже осталось немного. Да и применять их из-за обилия Кинетиков во вражеской армии придется очень осторожно.

Для того чтобы немного скомпенсировать отсутствие у них магов, Амер и Нургрим стали всерьез учить самым разрушительным фокусам Кринка и Жучка, нескладного юношу из свиты Убийцы Богов. Кари тоже сперва хотели учить, но быстро отказались от этой затеи. Она не знала математики, едва умела читать и писать. Знаний для правильного использования Семени Хаоса ей категорически не хватало. Амер в первый же день хмуро посмотрел на нее и сказал, что она бесполезна.

Кари немного обиделась, поэтому заключила его в иллюзию каменного подземелья, взяв за основу то, что видела под дворцом Роланда. Кринк начал было смеяться, но, когда Амер вылетел из иллюзии с горящими алым глазами, готовый драться, смех мгновенно оборвался. К счастью, Амер быстро успокоился, посмотрев на мерцающий кокон иллюзии. Произнес под нос пару проклятий, а потом по-новому посмотрел на Кари.

— Как ты их создаешь? Ты не способна сплести так свет, не понимаешь его базовых основ, — спросил ее удивленно Нургрим.

— Я просто воображаю их во всех деталях, и они появляются. — Кари была наряжена, сжимая в правой руке метательный нож. Она все еще не была уверена целиком, что Амер не будет на нее нападать. Уж очень угрожающе он выглядел, когда покинул иллюзию.

— Удивительный талант, — мягко и как-то печально произнес Нургрим. — Но такое бывает. Косария легко создавала огонь, представляя, что это ее злость превращается в пламя. Алонэ мог чувствовать трение и забирать его энергию. А один известный мне бог всегда чувствует, когда кто-то другой рядом касается Семени Хаоса без всякого обучения.

Амер смутился и даже немного покраснел.

— Дитя, опусти нож, пожалуйста, — добавил Нургрим. И теперь его голос был напряжен.

— Знакомый клинок, — добавил Амер. — Где ты их взяла?

Кари потупила глаза. Затем достала еще два ножа.

— В подземелье под дворцом Роланда в Капитуле. Они ваши.

Она протянула Амеру ножи, хотя очень бы хотела оставить их себе.

— Ни к чему, девочка. Оставь себе. У меня есть другие…

Он похлопал себя по запястью, а потом положил одну руку на свой гладиус.

— Думаю, нам не стоит учить ее, Амер. — Как только все убрали оружие, Нургрим успокоился. — Она создает иллюзии интуитивно, и куда лучше, чем мы с тобой. А чему-то другому мы ее научить не успеем. Не хватает базиса знаний.

Амер кивнул, и больше к этому разговору они не возвращались. Но Кари взяла за правило приходить сюда вместе с Кринком. Иногда посмеяться над ним, иногда поддержать. Также часто компанию им составляла Асциена. Сначала Кари решила, что она тоже маг, раз ходит с Амером. Но та оказалась историком. Они хоть и не сразу, но разговорились между собой. Кари рассказала ей целиком историю, как получила ножи, и была удивлена, что Асциена тоже знает контрабандиста Килана.

Прогресс Кринка и Жучка был не очень впечатляющий. Но он явно радовал богов. Особенно Амера. Тот долго смеялся, когда Кринк рассказал богам, как он ловко вытянул много энергии для молний из кинетической энергии при столкновении пехоты. Отсмеявшись, Амер похвалил его за изобретательность, а потом показал несколько куда более простых способов получить еще большие объемы энергии.

— Нет, Амер! — Возразил неожиданно решительно для себя Нургрим. — Мы не имеем права! Владыка не одобряет такого применения энергии! Оно чревато новыми катастрофами, новыми Пустошами!

Амер лишь зло усмехнулся, глядя на Нургрима. Лицо того утратило решительный вид, он побледнел, покрылся потом. Не прошло и пяти секунд, как Вездесущий просто развернулся и молча ушел. Амер тяжело вздохнул. Его злость мгновенно испарилась, сменившись виноватым видом.

— Прости. Иначе нельзя. — Сказал он в ту сторону, куда ушел Нургрим, будто тот мог его услышать. Затем Амер повернулся к Кринку и Жучку. — Это и правда опасно. Поэтому пользуйтесь осторожно и только в случае крайней-крайней нужды. Но не научить вас этому еще опаснее. Как отправить мальчишек на битву, даже не дав щит и меч.

— Эм… Раз это так опасно, как говорит Нургрим, может быть, все же не стоит тогда? —Ннеуверенно поинтересовался Кринк. В этот момент он чуть ли не впервые на памяти Кари утратил свою жизнерадостность.

— Стоит, — резко оборвал его Амер. — Слушайте внимательно. Все вокруг нас состоит из мельчайших частиц. Представьте себе самую мелкую пыль, которую можете вообразить. Так вот, частицы, из которых все состоит, еще гораздо-гораздо меньше. Они удерживаются вместе, создавая камни, деревья, воду, наши тела. Все состоит из таких частиц. И удерживает их вместе особый вид энергии. Поняли, к чему я веду?

Кринк нахмурился, но Жучок кивнул.

— Энергию можно забрать. Но… Что тогда будет с деревом, энергию которого мы заберем?

— Деревом?! — Амер хрипло расхохотался. — Энергия, которую ты получишь, уничтожив так дерево, разорвет не только тебя, мальчик. Она разорвет даже Роланда! Не смей брать энергии больше, чем содержится вот в такой части материи! — Амер показал большой и указательный палец, едва не сведенные вместе. — А лучше еще меньше. Не то тут и правда появится новая Пустошь!

— То есть Пустошь появилась так? Из-за того, что кто-то уничтожил дерево? — Переспросил нервно Кринк.

— Этого никто не знает. Мои друзья пытались освоить такую энергию… И не справились. Выжил лишь я. — Это вновь вернулся Нургрим. — Амер, Владыка, к несчастью, одобрил твои действия. Давай лучше дальше я сам.

Амер развел руки в стороны и кивнул ему на Кринка и Жучка, мол, они все твои.

— Разложение материи — это очень опасно. И опасностей кроется в этой магии очень много. Одна из них, как сказал Амер, — перенасытить себя энергией. Если вы возьмете больше, чем позволяют вам ваши знания, то энергия вырвется наружу, убив вас. И все вокруг тоже будет уничтожено. А во-вторых, даже если вы взяли столько, сколько сможете удержать, то частицы, освободившись, разлетаются вокруг вас. Это называется излучением. Даже в одной травинке частиц безумно много. И излученные, они очень вредны для людей. Не знаю как, но в Пустоши излучение все еще живет даже спустя тысячу с лишним лет. Особенно вблизи чего-то металлического. Оно называется…

— Ядом Пустоши, — прервала его Кари. Все посмотрели на нее, и девушка покраснела. — Я водила путников и караваны по Пустошам. Мой отец умер от ее яда. Простите, я не могла промолчать…

— Все хорошо, дитя. Даже лучше, что это сказала ты. Так угроза того, что они делают, лучше дойдет до Кринка и Жучка. Ну а теперь давайте разберемся с самими частицами. Чтобы уметь получить энергию из них, нужно знать о них все! Во-первых, частиц три вида…

Нургрим рассказывал очень долго, сложно и путано. По крайней мере, для Кари. Кринк и Жучок слушали внимательно, не перебивали и чаще кивали, чем хмурились. Нургрим рассказывал им факты, рисовал палочкой на земле какие-то рисунки, объясняя про кружащиеся друг вокруг друга точки, которые обозначали разные частицы, писал формулы. Все это продолжалось более трех часов. Наконец, Нургрим разрешил им попробовать самим.

— Асциена, тебе лучше уйти. Оно очень вредное. Не стоит лишний раз рисковать, — мрачновато сказал Амер.

Женщина вздохнула, но пошла прочь.

— Мне тоже уйти? — уточнила Кари.

— Нет, дитя. Ты маг. А все, кто имеет сильную связь с Семенем Хаоса, почти не чувствуют излучения. Ты ничем не рискуешь, — спокойно объяснил ей Нургрим.

Далее он попросил каждого расщепить ровно один листик растущей на холме осоки. Самую верхушку, не более долей миллиметра в длину. У Кринка получилось первого. Кари видела, как он выгнулся дугой. Глаза его запылали алым. Он скрипел зубами.

— Быстро сбрось лишнее мне! — заорал на него Амер.

Кринк замычал. Потом выпрямился, напряженный как струна, и в Амера полетела огромная ветвистая молния. Амер даже не поморщился, поглотив ее всю.

— Хороший потенциал, парень! Да ты скоро будешь не хуже Тремора метать молнии!

Кринк, тяжело дыша, слабо усмехнулся. Второй раз он смог расщепить более маленький кусочек травинки и самостоятельно справился с энергией. После третьего раза Амер кивнул и сказал, что этого хватит. Со временем энергии, которую Кринк может взять за раз, станет больше. Главное, всегда идти от малого к большему, чтобы не взять сразу слишком много.

Жучок справился еще через полчаса. Он мог взять энергии куда меньше Кринка, но зато лучше ее контролировал. Даже в самый первый раз он наполнил себя энергией и сбросил ее без помощи Амера или Нургрима.

— Хорошо. Очень хорошо. Только что наши шансы выжить увеличились многократно! — Поддержал их Амер. — Все заслужили хороший ужин и кружку пива из моего запаса!

— А можно мне попросить немного шоколада у госпожи Асциены? — Спросил, немного стесняясь, Жучок.

— Нет. Только пиво! Ты взрослый матерый маг, Жучок! Пора соответствовать! — Амер приобнял его за плечо и повел к костру.

*

К удивлению Кари, сегодня к их общему костру подсел и Колин. Он был все еще бледен, но выглядел… Как Колин, а не как сходящий с ума Роланд. Глаза были привычно грустными, а улыбка немного виноватой. Не удержавшись, Кари коротко обняла его, проходя мимо, чтобы сесть рядом с Парином.

— Нашему пророку сегодня лучше? — Ядовито спросил Элим.

Он начал чем-то даже нравиться Кари. Было в нем что-то общее с Кринком, хотя король был злее и несдержаннее. Но вот при виде богов Империи он становился всегда сам не свой. И если его отношение к Амеру Кари не трогало, то вот нападки на Колина раздражали.

— Спасибо, Элим. Я в порядке. Более или менее. Нургрим сказал мне, что я дурно отозвался о тебе и твоем отце. Прости. На самом деле мне не в чем вас винить.

Чуть ли не впервые Кари видела, что Элим смутился.

— Ты мне сейчас напомнил одного своего священника… Тот тоже редкостный болван был. Жаль, что пропал…

В этот момент к огню подошел Амер с огромным бочонком пива на плече. Следом за ним шли Жучок, Асциена и легат «Запада». Последний чувствовал себя тут не в своей тарелке и все больше помалкивал.

— Сегодня будем праздновать новые способности двух наших магов, которые помогут нам поджарить пятки преследователям! — Громко объявил Амер, выбивая пробку из бочонка. Сделал он это с помощью Семени Хаоса и сразу же начал лить пиво в большую кружку. — Кринк!

Кружка по воздуху отправилась к названному. Тот поклонился во все стороны, прежде чем принять свою порцию.

— И Жучок! — Амер наполнил вторую кружку.

Тот постарался скопировать небрежные манеры Кринка, но чуть не опрокинулся в огонь, после чего поспешно сел.

— А остальным умирать от жажды? — Возмутился Элим. — Я уже две недели не видел приличного пива! Только вода и ваше южное ужасное вино, от которого начинаешь скучать по воде!

Амер усмехнулся.

— Только потому, что ты лично обезглавил Алонэ и отомстил за старину Торма, друг! — Амер протянул следующую кружку Элиму.

Тот принял ее, выпил одним длинным глотком.

— Хорошо! Начинаю думать, что вы — боги — не такие уж плохие ребята!

Он криво усмехнулся Амеру через костер, и тот ответил такой же ухмылкой.

Далее Амер наливал всем желающим. Парин взял кружку себе, но Кари отрицательно качнула головой. Она не любила ни пиво, ни вино. Видя ее отказ, Асциена протянула ей что-то маленькое и липкое. По запаху Кари с удивлением узнала шоколад и с благодарностью кивнула историку. Как и чай, шоколад отец изредка приносил домой, получая от путников из Арима, и Кари очень любила и то и другое.

Когда кружки перестали наполняться, над костром повисла тишина. Сперва вполне уютная, постепенно она становилась тягостной. Кари подумала, что Амер специально хотел всех отвлечь от скорой битвы. И ему это даже сперва удалось. Но теперь все снова погружались в тревожную напряженность ожидания столкновения. Как чаще всего и бывало, первый не выдержал Кринк.

— Колин, ты говорил, что Корал единственная задавала вопросы о Семени. Что-то там про бессмертие богов. А что она спрашивала?

Прежде чем ответить, Колин отпил длинный глоток из кружки.

— Корал, наверное, единственная отличалась настоящим умом ученого. Извини, Нургрим, но это было действительно так. Она была любопытна и основательно подходила к вопросам, которые собиралась изучить. Когда остальные узнавали, что Семя дает долголетие, они лишь пожимали плечами. Мол, так и должно быть, это же магия! Корал единственная хотела узнать у меня причину этого эффекта…

— А причина есть? — Переспросил Кринк. — Я, когда узнал, что Семя делает быстрее, сильнее, прибавляет здоровья, подумал просто — как классно, что я оказался магом!

Кое-кто рассмеялся. Кари тоже улыбнулась. Но не Колин.

— Причина есть у всего, Кринк. Просто мы часто слишком глупы или ленивы, чтобы до нее докопаться. Что же касается эффектов Семени Хаоса… Это нужно самому Семени, чтобы всегда были разумные существа, которые преобразуют энергию. Я теряюсь в догадках, зачем Семя было создано изначально… Если только создатели его жили в схлопывающейся Вселенной… Хм…

— Разве Семя дали людям не вы? — Спросила Асциена. — И Догмы и исторические труды тут едины. Семя дал людям Роланд!

Колин моргнул.

— Давно не слышал Догм… И надеюсь, еще долго не услышу. Догмы врут от начала и до конца. Историческим же хроникам иногда доводится говорить правду, но нечасто. На самом деле Семя было принесено в мой мир извне. Почти уничтожило его. Спасая свой мир, я смог забрать его и бежать. Думал найти безжизненный мир, надеясь не допустить катастрофы… Но меня ждала неудача. Ваш мир был заселен людьми. Хотя общая численность и была меньше…

— Ты из другого мира?! — Воскликнул Кринк. — И в чем отличия?

— Особо ни в чем. Только наш мир был более развит. Примерно, как сравнивать наше время и время до моего появления… Поэтому Семя уничтожило мой мир меньше чем за шесть месяцев. Земля плавилась, звезды падали на беззащитную землю. Люди гибли сотнями тысяч каждый день… Надеюсь, после моего бегства с Семенем спасся хоть кто-то…

Повисла неловка тишина.

— Ну а что со здоровьем и бессмертием? — Уточнил Парин. Только сейчас Кари заметила, что он напряжен.

— Семя… Оно страшное и чудесное одновременно. Как ядовитая змея с чарующим узором. Семя Хаоса всегда заботится о том, чтобы преобразовывалось достаточно энергии. Поэтому оно дает тем, кто с ним связан, долголетие и силы выжить. Если не будет жизни, то Семя станет бесполезным…

— Оно разумно? — Уточнил Жучок. Колин цепко на него посмотрел, прежде чем ответить:

— Нет. Не разумно. Просто… Есть правила, которым оно подчиняется. Как арбалет подчиняется правилу: если нажали на скобу — нужно выпустить болт. Просто у Семени правил больше, и они сложнее. И преследуют, насколько я знаю, одну цель. Чтобы как можно большее количество энергии было преобразовано. Отсюда и божественное долголетие, почти бессмертие, и рассыпание своих ростков.

— Ростков? — Хмыкнул Элим. — Как у клубнички?

— Почти… — Колин улыбнулся. — Кристаллы Семени. Или, как вы говорите, зерна. Если есть много мощных носителей Семени Хаоса, то кристаллы почти перестают появляться. Если таких мало, то зерна Семени Хаоса появляются в большом количестве. Это ростки Семени. Оно надеется, что некоторые из них прорастут новыми носителями, которые окажутся лучше, чем были до этого. Дадут больше энергии.

— И в чем смысл? — С легким скепсисом произнес Элим. — Какая разница, какие правила есть. Главное, что они дают.

— В этом отличие ученого от инженера, ну или полководца и политика! — Торжественно сказал Колин, отсалютовав Элиму полупустой кружкой с пивом. — Вы все думаете сразу о том, как можно что-то использовать. В чем выгода или смысл. Ученый… Ученый же просто хочет знать, как все устроено на самом деле. Поэтому задает порой самые странные и глупые вопросы, которые только можно придумать. И если повезет, то находит на них ответы. Корал была именно такой. Она старалась быть всегда логичной. Задавить в себе все человеческое. Но самым главным для нее всегда было задавать вопросы и находить на них ответы… Она была особенной…

Последние слова Колин произнес с большой грустью.

Глава 18. Та, что чувствует

Эпоха Богов

Кампания на северо-востоке и востоке далась Косарии легко. Как-то сложилось исторически, что в этом регионе было немного сильных дворян, и они чаще сталкивались с сопротивлением ополчения, а не полноценных дружин, выучка которых была близка к легионерам. К тому же местные аристократы легко уступали в сражении. Видя превосходство армии Империи в живой силе и носителях Семени Хаоса, они шли на соглашение, проблему вызвало только присоединение Ильмарина.

Тут все же дело дошло до сражения. Несмотря на приказ императора, Косария чувствовала, что легат Реглум ей не доверяет. Однако она не стала настаивать на чем-либо, позволив ему самому продумать диспозицию, сказав лишь, что она берет половину рыцарей из кулаков и вместе со своими Рыцарями Драконами стоит на пологом холме за левым флангом их построения.

Альмерин говорил ей, что магистр Ильмарина, сам когда-то неплохо повоевавший, явно готовит какой-то сюрприз. Так и оказалось. Он раздобыл где-то три огромных бронзовых пушки «василиска» и снял со стен десяток «гарпий». Все эти орудия дали залп в упор по рядам легиона, когда они почти прорвали строй ополчения Ильмарина, усиленного наемными шайками. Легион отшатнулся, попал под второй залп, а затем в разрыв магистр кинул две настоящие манипулы легиона.

Не весь легион перешел на сторону богов. Некоторые остались верны своим родным городам. И теперь строй имперских войск был разорван посередине, положение становилось катастрофическим. Вряд ли это грозит разгромом, но возвращение города в лоно Империи точно сорвется.

И тогда Косария атаковала. По диагонали вдоль своего же строя, перед ударом дохнув перед собой настоящим огнем. От пламени строй противника на несколько мгновений рассыпался, но этого вполне хватило. Волна из почти полутора тысяч рыцарей ударила по манипулам, сминая их. Тяжелые кони и доспехи давали отличный натиск, что позволило сразу же атаковать левый фланг противника. Второй раз Косария перед ударом кавалерии погнала перед собой волну огня, отчего копья ополченцев поднялись, позволив порезать и втоптать в землю несколько тысяч перепуганных защитников города.

После чего все, кроме двадцати Рыцарей Драконов, начали атаковать тыл противника по всему фронту, а Косария с этой немногочисленной свитой отправилась прямо к холмику, на котором слабо трепыхалось на ветру знамя города. Там она лично, спешившись, и убила магистра города. Знамя его рухнуло. Это окончательно подорвало боевой дух ополчения и наемников, которые начали сдаваться целыми отрядами. После этого у Косарии проблем с легатом больше не было.

*

Но на западе все стало сложнее. Если тут Альмерину и Тремору не удавалось повлиять на дворян, то герцоги и графы часто объединялись в союзы, соединяя отряды дружин. Также они платили наемникам, дезертирам и перебежчикам из легиона, а иногда и носителям Семени Хаоса, тем, кто не состоял на службе у Империи.

Сама Косария уже успела стать богиней. Обучение у Корал было не очень приятным, но зато быстрым. Косария решила не лезть особо в дебри научных изысканий Матери Милосердия, поэтому просто всегда учила только то, что, по мнению Корал, будет можно легко использовать в бою. А Корал таких вещей знала немного.

Также, после того как были открыты копи Отчаяния и боги получили более-менее постоянный приток кристаллов Семени Хаоса, Косария задумалась о том, чтобы сделать как можно большее число Рыцарей Драконов магами. Однако, к ее удивлению, большинство отказалось. В итоге она получила всего пять рыцарей-магов. Особенно ее расстроило то, что отказался стать магом Тит.

После битвы у Ильмарина он потерял ногу. Пустяковая рана загноилась, а он не лечился, пока его не свалила с ног лихорадка. В итоге ногу пришлось ампутировать. Теперь Тит исполнял обязанности интенданта Рыцарей Драконов, а Косария надеялась, что, став магом, он сможет вернуться в строй.

— Нет, Косария. Я пас. Не мое это, швырять пламенем. Я как-то больше поболтать. — Он улыбнулся, не поднимаясь со своей раскладной табуретки и столика, за которыми просматривал какие-то бумаги. Когда-то они выглядели ровесниками, но теперь Тит казался как минимум на десять лет старше.

— Но ты мог бы сражаться…

— Не смог бы. Я бы мог магичить, или как вы там это называете. Но в атаку мне больше не ездить. — По его лицу прошла легкая судорога. — Я смирился.

Она покачала головой, но больше не спорила. Это его выбор и его право. К тому же, может быть, он просто не хотел терять то, что она когда-то потеряла, став носителем Семени Хаоса. Косария не знала, что это, не могла понять. Но чувствовала, что что-то было потеряно и больше никогда не вернется к ней. В каком-то смысле она уже долгие годы чувствовала себя сломанной из-за Семени.

*

Косария смотрела, как догорает закат. Кроме него догорала рядом широкая полоска земли. Косария сама ее подожгла. Тлела трава, с легким треском пламя поглощало сломанные древки копий и щиты, лениво облизывало кости. Косария тяжело вздохнула. В этот раз они едва не проиграли. Ее тактика всегда была проста: выставить легион, дождаться опасного момента и атаковать силами большого числа тяжелой кавалерии.

Вот только в этот раз их линию одновременно прорвали в двух местах. Она едва успела разделить силы, полторы тысячи рыцарей кулака атаковали один прорыв, а она спешно повела свои пятьсот Рыцарей Драконов затыкать другой. Пришлось много жечь, иначе бы их натиск могли остановить. Полутысячи рыцарей не всегда достаточно для уверенного прорыва массы противника. А если их натиск остановят, то перебьют всех. Кроме нее, ведь она могла бы улететь, используя кинетическую энергию.

Косария сплюнула тягучую слюну, которая тут же зашипела на нагретой земле. Никто, кроме нее или другого носителя Семени Хаоса, не смог бы сидеть так близко к раскаленной полоске земли. Она же просто забирала тепло в виде энергии и рассеивала его над головой. Косария никогда не сгорит в собственном огне. Небольшое утешение, если честно.

Она с трудом поднялась на ноги. Укрепленное Семенем тело не уставало, но вот морально она за сегодня выдохлась. Или за все эти годы. Косария не знала точно. Утерев пот с лица и еще раз сплюнув слюну, она пошла к разбитым недалеко палаткам для раненых. Там должна была быть вода. Или крепкое хлебное вино для обработки ран. Ей было безразлично, что пить, главное, смочить хоть чем-то сухое горло.

Но дойти до палаток ей было не суждено. Она увидела Тита, опирающегося на костыль, и какого-то пожилого легионера, бешено на него орущего.

— Она просто сумасшедшая сучка, которая чуть нас всех не угробила! Слепой видел, что тяжелая пехота этих выродков разбита на три группы! И вместо того, чтобы подтянуть туда заранее свою железную задницу, она ждала прорыва! Мне пришлось стянуть и использовать обе манипулы резерва еще до начала битвы из-за этой тупоголовой коровы!

Подойдя ближе, Косария заметила, что этот легионер имеет чин трибуна. А значит, в бою он командовал одной или двумя когортами. В лицо она этого солдата не знала, да и как могла узнать? Ведь Косария общалась только с легатом и с рыцарями.

— Вот сам ей все и скажи, друг! — Тит обезоруживающе улыбнулся. — Привет, патрон. Это трибун Кульцин, и он имеет много претензий к тебе. Ну да ты и сама слышала, пока шла. Думаю, его крики слышала даже луна на небе. То-то она немного покраснела от его площадной брани! — Тит махнул рукой на восходящую луну в небе.

И Косария и трибун самым глупым образом посмотрели на луну. Когда Тит начинал болтать, остановить его было сложно. Потом Косария повернула лицо к трибуну.

— Я слушаю. — Она тяжело вздохнула. Тот неожиданно покраснел.

— Не привык я ругаться при женщине, ну да как по-другому сказать…

— Прежде всего, я рыцарь, — огрызнулась Косария. — Говори что хотел.

Трибун пожевал губы.

— Оно и видно, что рыцарь! Мозги к шлему прикипели совсем. Тебя кто, доченька, тактике учил?

Подумав, что она не сильно его младше, Косария хмыкнула.

— Никто.

— Оно и видно. Как мечом махать и атаку вести, ты знаешь. Сам видел, любо-дорого смотреть! Но вот башка у тебя пустая! Если не смыслишь ни хрена, как войска разместить, то оставь это дело тем, кто хоть что-то знает! А то в следующий раз нас еще не так прижмут! Тут на западе много людей с военным опытом. Их на мякине не проведешь!

Все сказанное почти не вызывало у Косарии эмоционального отклика. Она для этого слишком устала. Голова будто бы была наполнена ватой и гудела.

— Все? — Уточнила она устало.

Трибун громко фыркнул и ушел, не прощаясь. Тит смотрел ему вслед.

— Знаешь, патрон, он в чем-то прав…

— Знаю, — спокойно сказала Косария. — Не забывай, меня учил Эльб. Как и тебя. Я поняла уже, что это не мой уровень. Я хороший лидер и боец, но тут требуется что-то другое. Я знаю. Подумаю, что можно сделать.

Тит удовлетворенно кивнул. Было видно, он немного опасался этого разговора и рад, как все повернулось.

— Что это за старик? — Глухо, из-за пересохшего горла, спросила Косария.

Тит посмотрел на нее, потом снял с пояса и протянул ей свою флягу. Она благодарно кивнула и хлебнула немного. Алкоголя не особо хотелось, голова и так была как не своя. Но, к ее удивлению, во фляжке оказался яблочный сок. Терпкий, кислый, вкусный. Она отпила уже больше, как следует промочив горло. Потом вернула флягу.

— Кульцин… Ну нормальный мужик. Хотя со странностями, куда без них. Ругается многовато.

Косария задумчиво смотрела вслед трибуну, раздумывая о чем-то.

— Больше расскажи уже, не томи.

Тит усмехнулся.

— В легион попал давно. Вроде за долги. Его трижды вешали…

— Что? — Косария не поверила услышанному.

— Ага, — продолжил Тит. — Сначала за воровство у своих. Но веревка лопнула, а трибун у них тогда был суеверный, сказал, что Кульцина Роланд помиловал. Второй раз за то, что он, будучи центурионом, главному интенданту лагеря съездил по морде. Продажная скотина сказал, что доспехи кончались и пусть легионеры ходят как хотят. А после намекнул, что по сходной цене доспех и найти можно. Кульцина уже вывели на эшафот, когда люди из его центурии ворвались в палатку интенданта, съездив ему по роже еще раз, нашли и доспехи, и сапоги, которые месяц как «закончились», и личную казну на пять сотен талантов. Конечно, легат об этом, скорее всего, знал, но, чтобы не допустить бунта всего легиона, Кульцина быстро из петли вытащили, а засунули туда знаешь кого?

Косария криво улыбнулась. Она, в отличие от многих важных чинов в армии, начинала простым наемником, и потому продажных интендантов и сама не любила.

— Интенданта?

— Ага. — Тит улыбнулся ей. — Тот как раз уже в петле и очухался! А третий раз отказался выполнять приказ трибуна и послал его на много веселых букв. Благо об этом узнал тогдашний легат. Выслушал, подумал и решил, что тот был прав. Трибун действительно их манипулу гнал на убой без всякой цели. Но дисциплина есть дисциплина. Поэтому его крепко высекли. — Тит немного помолчал. — Так что мужик он правильный, и солдаты за него горой.

— Это хорошо. — Косария прищурилась, все еще наблюдая за уходящей фигурой, уже едва видной вдалеке. — Постараюсь из него сделать легата.

Тит, как раз приложившийся к своей фляжке с соком, подавился.

— Кульцина? Легатом? Да ты с ума сошла! Он же простолюдин!

— А я богиня, Тит. Надо же хоть иногда получать от этого пользу!

Тот почесал голову.

— Ну тут ты права. Дело и правда неплохое. Но зачем?

— Реглум тупоголовая скотина! — Косария немного помолчала. — Как и я, впрочем. Это была его диспозиция. А я не увидела ошибок и согласилась. Хорошо чувствовать момент для атаки мало. Но нам нужен кто-то, кто сможет действительно руководить и управлять сражением. Лезть вперед ему нет нужды, я сама поведу людей в атаку. Нужен тот, кто будет думать. Кульцин подойдет?

— Думаю, да. Как я слышал, он всегда больше думал о тактике и стратегии, чем нужно обычному солдату. Если ты протащишь его назначение через Совет… Да, это будет хорошо. И солдаты такого легата примут охотно! Да он уже у них легенда и герой баек!

Тит как обычно широко улыбался.

*

Назначение Кульцина легатом сильно встряхнуло армию. Во-первых, обычные солдаты увидели, что потолка нет. Если они талантливы, опытны и окажутся в нужном месте в нужное время, то можно получить любое назначение в армии. Во-вторых, Кульцина и правда любили и уважали. Даже его манера постоянно ругаться и сквернословить, оскорбляя всех окружающих, воспринималась многими чуть ли не с восторгом. И наконец, в-третьих, Кульцин приложил все усилия, чтобы всех основательно перетрясти.

До того как он стал легатом, у легиона не было четкой структуры. Число манипул в когортах могло быть разным, как и число солдат в манипуле. Причем в некоторых было много лучников, а в некоторых одна тяжелая пехота. Вот только трибуны часто не знали, кого и где больше. И нередко получалось так, что в разведку приходилось идти тяжелой пехоте, а лучникам принимать натиск кавалерии. Хаос был полным и всеобъемлющим.

В основном это было из-за того, что кунгенты и трибуны назначались из среды дворян за заслуги перед Империей. Люди типа Кульцина были редкостью даже среди этих чинов. Их назначали скорее не за таланты, а за поддержку солдат. Как-то так издавна повелось, что один трибун и три кунгента в легионе всегда были «народные». Но опять же, редко какой легат благородных кровей к ним прислушивался. Поэтому часто оказывалось, что сражение зависело от того, насколько быстро соображали и могли договориться между собой центурионы.

Косария спорила с Альмерином до хрипоты, но добилась не только назначения Кульцина легатом, но и дала ему право самому назначать всех трибунов и кунгентов. В итоге на следующий день в армии не осталось ни одного дворянина, кроме рыцарей. Последние не подчинялись теперь легату, а приносили присягу лично Косарии. Это немного успокоило и дворянство и Кульцина, который, узнав новость, сказал только, что «он и так не надеялся пробить их долбаные стальные шлемы хоть какой-то разумной мыслью»!

При этом Косария сразу сказала Кульцину, что готова слушаться его беспрекословно до начала сражения. Но взамен, после начала, она сама принимала решение, как, когда и где атаковать кулаком тяжелой кавалерии. Кульцин кивнул и сказал, что у нее интуиция, как у беременной кошки, так что он не против такой постановки вопроса.

Также Кульцин первым делом разделил легион на несколько частей. Теперь каждый трибун руководил «своими» двумя когортами и должен был знать о них все. Помимо этого, в манипуле обязательно было хотя бы две тяжелые и две легкие центурии. Это все очень быстро принесло свои плоды. Хаос в руководстве пропал, дисциплина наладилась сама собой, без поддержания таких драконовских наказаний, как децимация.

Именно тогда стало понятно, что легион Роланда был далеко не так страшен, как казалось во время войн за расширение Империи, и его преимущество на полях сражений было связано скорее с наличием хорошей стали и тем, что Роланд порой сам выжигал часть противников Семенем Хаоса. А сейчас в гражданской войне, когда обе стороны обладали примерно одинаковым числом технологий, легион начал демонстрировать свою неэффективность. Благо Кульцин придумал, как это исправить. После его назначения легатом не прошло и десяти лет, как пал весь запад и Империя передвинула свою границу к самой Великой Степи.

Хотя было одно сражение, которое Косария не любила вспоминать. Оно не было особо опасным для них. Просто среди сражения к ней пробрались двое разведчиков и сообщили, что один идиот-трибун снял себе в резерв, который считал слишком маленьким, заградительную манипулу, которая должна была прикрыть обоз. А несколько сотен легкой кавалерии противника смогли обойти строй легиона и на этот самый обоз наткнулись. Не выжил никто. Никто из тех, кто не мог сражаться. Никто… В том числе и Тит…

Косария потеряла контроль над собой лишь на миг, и спустя это мгновение ее застланные слезами глаза увидели на месте двух солдат лишь головешки костей и опадающий пепел.

Она не знала, не могла сказать, что она потеряла когда-то, приняв Семя Хаоса. Но она чувствовала, что теперь потеряла что-то еще. А то, что осталось с ней, треснуло. Она не могла сказать, что это. Но она так хорошо это чувствовала. Ведь она всегда лучше чувствовала, чем думала.

Интерлюдия VII. Кузнец и его ученица

Война Богов

После убийства двух Псов Империи Амер все еще не знал, что ему делать. Магна в Герне найти не удалось, видимо, он, как и другие адепты церкви Матери Милосердия, совсем ушел в подполье. Возвращаться в легион Амер тоже не планировал. А больше знакомых у него не было. Пару раз даже возникала мысль вернуться в Великие Степи, он так привык скитаться по ним, что теперь невольно мысленно считал их домом. А вот что делать тут, в Империи, он не представлял. Охотиться на остальных богов? Но пламя мести, которое так долго делало его одержимым, исчезло после обучения у Нургрима.

В итоге Амер просто в ближайшем поселении присоединился к торговому каравану, который шел от небольшой торговой заставы на реке Край Степей в Бастру, небольшой город, расположенный на тракте между Каллимаром и Майном. Ему обещали бесплатную еду и четверть таланта по прибытии. Хозяин каравана, который лично набирал охрану, долго рассматривал Амера. Было заметно, что его впечатлили габариты и повадки бывшего центуриона, но он не торопился соглашаться брать его в отряд.

— Служил? — наконец мрачновато спросил купец.

Амер кивнул, но что-то объяснять не стал, решив, что от комментариев пока лучше воздержаться.

— Дезертир?

Амер неопределенно пожал плечами. Потом добавил:

— Искать меня не будут.

Хозяин каравана сплюнул и проворчал:

— И то добро. Будут проблемы — я тебя выдам. Нет — можешь идти с нами и дальше. Ты явно не раз бывал в передрягах. Так что, если не будет глупостей с твоей стороны, может, чуть позже сделаю тебя старшим.

Больше ничего не говоря, он скрылся среди повозок. Амер оглянулся по сторонам. Все тут были при деле. Кто-то запрягал лошадей, кто-то осматривал оси, грузчики таскали тюки и ящики. Он один стоял, не зная, чем заняться. Тут он увидел огромного мужика, который старался поднять походную наковальню. При этом свой здоровенный молот он из правой руки не выпускал, так что, несмотря на впечатляющие габариты и мускулатуру, приподнять наковальню у него никак не получалось.

Амер хмыкнул и подошел к кузнецу.

— Помощь нужна? — Спросил он.

— Иди ты к чертям, умник! — Резко воскликнул тот, едва не подняв наковальню, но та снова выскользнула из-под мышки, чуть не раздробив кузнецу ногу.

— Твою литейную!

Амер, решив не церемониться, двумя руками поднял наковальню. Было тяжело, но он справился.

— Куда нести?

Кузнец зло на него посмотрел и фыркнул. Он был даже немного выше Амера и куда как внушительнее в плечах и талии.

— Непонятливый, да? Не нужна мне помощь!

— Будет проще, мужик. Ты просто покажи, куда ее отнести.

Кузнец тяжело вздохнул, потом развернулся, поднял с земли большой мешок, пахнущий коксом, и пошел между телегами прочь. Амер, выждав пару секунд, пошел за ним. Попетляв между телегами каравана, они пришли к массивной повозке, на козлах которой сидела юная девушка. Увидев кузнеца, она соскочила на землю и замахала рукой. Тот подошел ближе, кинул мешок внутрь и зарычал:

— И это ты нашла вместо нормальной телеги? Девочка, ты хуже одноглазого безухого котенка с перебитым хвостом! Сколько раз я еще буду страдать из-за твоей тупости?!

Девушка лишь улыбнулась, сверкнув ярко-синими глазами.

— Это все, что было на складе, учитель! Так что придется довольствоваться ей. Она не очень вместительна, но у нас и вещей немного.

— А меня она выдержит? — Немного опасливо спросил кузнец. Девушка в ответ лишь фыркнула и отвернулась от него. Заметила Амера с наковальней в руках.

— Ох, простите! Ставьте ее скорее в повозку, она жутко тяжелая и неудобная! Я ее сама едва поднимаю… — Она сбилась. — С помощью, эм… лебедки.

Амер поднял бровь. Странная она какая-то. Потом поставил наковальню на задок повозки. Та немного накренилась. Кузнец живо отскочил в сторону.

— Делай что хочешь, девочка, но я в нее не сяду! Чтоб ты знала, я куда тяжелее этой наковальни. И ценнее!

Девушка улыбнулась ему и повернулась снова к Амеру.

— Он хотя бы вас поблагодарил?

Амер неопределенно пожал плечами.

— Тогда вас благодарю я! Учитель часто ведет себя неучтиво. Но на самом деле он очень хороший!

Амер кивнул ей и пошел обратно.

— Эй! Мужик! — Остановил его голос кузнеца. Амер обернулся к нему. — Спасибо.

Девушка рядом с кузнецом так и сияла. Глядя на нее, Амер тоже невольно улыбнулся. И пошел искать еще какое-то занятие.

*

Уже в пути Амер снова нашел хозяина каравана и уточнил, нужно ли ему помогать кому-то с лошадьми или еще чем. Хозяин удивился и ответил отрицательно. Обязанности Амера были только в том, чтобы дежурить смены по ночам и драться, если на купцов кто-то нападет. Еда дважды в день из общего котла. Место, где спать, каждый ищет сам. Обычно все спят под своими повозками. Амер кивнул и отошел.

Отсутствие занятия было не очень хорошей вещью, так как Амер невольно начал возвращаться воспоминаниями к резне, учиненной Вальдом и Посеном в безымянном для него городке. А эти воспоминания отнюдь не были счастливыми. В итоге как-то незаметно Амер оказался снова у повозки кузнеца. Тот, держа слово, шел рядом, а не ехал на ней. Девушка, его ученица, одна сидела на козлах, ласково разговаривая с лошадью. Видимо, та была более приятным собеседником, чем кузнец.

— Где служил? — Неожиданно спросил кузнец Амера.

Девушка перестала шептаться с лошадью и прислушалась. Амер помялся, но наконец выдавил из себя:

— На севере. Давненько.

— Застал безумие Тремора? — Так называли теперь войну, развязанную Владыкой Небес на севере. Амер кивнул. — Гореть в аду ублюдку, — зло припечатал кузнец.

Амер лишь снова кивнул. В глазах потемнело от ярости, но говорить о Треморе он точно не собирался.

— Молодо выглядишь, парень. — Амер напрягся и промолчал. За годы скитаний по степям у него в бороде прибавилось седины. Но, пройдя обучение у Нургрима и поняв, что стареть он больше не будет, Амер попросил Вездесущего помочь ему вернуть тот возраст, в котором он был на момент смерти Амбер. Хотя зачем он это сделал, Амер понять не мог. Видимо, сам считал, что с тех пор перестал стареть. Мертвецы не стареют.

— А ты, я вижу, не из разговорчивых. Это радует, — заметил, наконец, кузнец. — Меня зовут Крэм.

— А я Лета! — Тут же влезла в разговор девушка. — Может быть, вам просто не нравится общаться с учителем?

— Нет. Просто… Я немного разучился говорить за последние годы, — ответил Амер.

Крэм посмотрел на него с истинным сочувствием. От его напускной грубости почти не осталось следа.

— А как вас зовут? — Спросила нетерпеливо Лета.

— Ам… бер, — Неловко выкрутился Амер. Он не был уверен, известно ли сейчас, кто убил Тремора и Илаима. Может быть, его ищут?

— Приятно познакомиться, господин Амбер! — Лета широко ему улыбнулась.

— Мне тоже, Лета. Спасибо, что не прогнали меня.

— Почему это мы должны были вас прогонять? — Тут же спросила девушка.

— Дезертиров не любят…

— А вы дезертир?

— Не думаю, — ответил Амер. — Я… Был не в порядке, когда уходил из легиона. Не помню, подал ли официальный рапорт. Но точно не сбегал оттуда.

Взгляд Крэма снова был очень понимающим. Тот явно видел в своей жизни достаточно сломанных солдат. А вот Лета хотела спросить что-то еще. Но, к счастью, ее учитель прервал девушку.

— Стрекочешь, как сорока! Лучше перечисли мне все характеристики золота.

Лета надула губки. А Крэм повернулся к Амеру и сказал:

— Она потрясающе талантливый ювелир, сам я больше по серьезной работе, но и в финтифлюшках смыслю. Вот ее тетка и приставила девочку ко мне учиться по мелочам.

Амер кивнул. И лишь через пару минут, уже слушая о температуре плавления и коэффициенте твердости золота по разным шкалам, понял, что объяснение было чересчур удобно и быстро сказано. С другой стороны, ему ли упрекать кого-то за наличие секретов.

*

Ночью, после своего дежурства на границе общего лагеря из составленных кругом телег, Амер снова пришел к повозке кузнеца. Крэм не спал и сидел у маленького костерка. А вот Лета, судя по всему, уже уснула на расстеленном под повозкой одеяле.

— Садись. В котле еще есть немного похлебки. Лета оставила.

Амер перекусил у общего котла перед дежурством, но только придурок откажется от теплой еды прохладной ночью после нескольких часов бесполезного вглядывания в темноту. Поэтому он поблагодарил Крэма, снял котелок с огня и начал неспешно есть. Похлебка была вкусной. Немного разваренных овощей и перловая крупа. Похоже, без мяса, но с несколькими приправами. Недешевыми, надо сказать.

— Ты ведь не просто солдат, да? — Неожиданно подал голос Крэм.

— Нет. Был центурионом разведчиков. А потом… Сломался. Ты ведь знаешь, как это бывает.

— Видел пару раз, — кивнул Крэм. — Но ты вроде остался собой. Это радует. На всякий случай, однако, запомни. Если из-за тебя пострадает девочка, я тебе своим молотом сначала отшибу яйца, потом голову.

Амер спокойно съел еще ложку похлебки.

— А если пострадаешь ты?

— У тебя шишка еще не отросла, чтобы ты мог навредить мне! — Усмехнулся Крэм. Амер тоже усмехнулся. Но своим мыслям. Ведь он мог бы легко, даже не напрягаясь особо, убить всех в этом лагере. Почему-то мысль, что он способен на такое, но не делает, воодушевила его. Лег спать Амер чуть в стороне от повозки кузнеца, но в хорошем настроении. Впрочем, это не помешало кошмарам снова навестить его этой ночью.

*

Проснулся Амер с тяжелой головой от гулких ударов колокола. Он резко сел, оглядываясь, и понял, что разбудил его не колокол, а удары молота кузнеца. Крэм стоял с обнаженным торсом у наковальни и мерно стучал по чему-то круглому.

— Извини, центурион! — Сказал он громко, чтобы перекричать звуки ударов. — С утра работенку подбросили. Одна криворукая мартышка оставила котел на всю ночь над костром, вот он и протек. Я скоро закончу работу.

Амер кивнул Крэму, но не был уверен, что тот заметил это, так как кузнец не отвлекался от работы. Лета подошла через минуту и принесла несколько бурдюков со свежей водой. Один с улыбкой протянула Амеру, и тот кивнул ей в знак благодарности, принимая его.

Это было немного неожиданно, но дальше Амер шел почти всегда с этой парочкой. Видимо, дело было в том, что Амер не спешил заводить знакомства, все еще не отойдя от воспоминаний о забавах Вальда и Посена. А Крэма в лагере недолюбливали из-за его резкого характера и несдержанного языка. Да, Лета сглаживала углы, но лишь до такой степени, чтобы грузчики не собрались вместе и не устроили Крэму темную. Поэтому кузнец и бывший центурион часто беседовали, если, конечно, поток ругательств, исходящий от Крэма, можно так назвать.

Кузнец редко когда бывал чем-то доволен и не стеснялся доносить до всех и каждого свое мнение в максимально образных и развернутых выражениях. Амера же, привыкшего по легиону и не к такому, это не смущало. Он успел понять, что Крэм мужик сварливый, но, в общем-то, неплохой.

Заодно он следил за работой Леты. Она и правда хорошо справлялась с тонкой резьбой и гравировкой для украшений. За несколько недель, что Амер провел в их компании, пока караван двигался по дороге на восток, он не раз видел, как Лета из простой фибулы для плаща или пряжки ремня делала настоящее произведение искусства, добавляя филигрань. Причем плату за свою работу она брала весьма символичную, а если работала для детей, то и вовсе денег не принимала.

Однако когда караван был всего в двух днях от Бастры, произошло то, что заставило Амера пересмотреть свое отношение к попутчикам. Он подходил к повозке кузнеца и его ученицы после ужина, когда заметил, как Лета без всякого усилия стащила с задка повозки тяжеленную наковальню Крэма. Амер сам носил ее, и мог сказать, что невысокая худенькая девушка двадцати лет ее точно не поднимет. Но помимо этого, он почувствовал, что Лета коснулась Семени Хаоса. Все его инстинкты сразу напряглись и закричали — убить! После Тремора, Илаима, Вальда и Посена это была вполне естественная реакция. Однако Амер себя сдержал. Лета заставила наковальню тихо и почти нежно спуститься на траву, явно играя с ее потенциальной энергией. И в тот момент, когда наковальня тихо, как перышко на ветру, опустилась на землю, Лета подняла голову и встретилась глазами с Амером.

На миг она испугалась. Чем окончательно себя выдала. Затем взяла себя в руки и произнесла напряженным голосом:

— У нас под повозкой магниты, чтобы было проще…

Амер завел руки за спину, подходя. Левая сомкнулась на метательном ноже, закрепленным в ножнах за поясом прямо на пояснице.

— Интересные слова ты знаешь, Лета. Немногие кузнецы знают о магнитах. Обычно крестьяне и мастеровые зовут их звездными камнями.

Глаза Леты сощурились. Амер впервые видел, как ее лицо приняло недружелюбное выражение.

— Зато о магнитах знают многие солдаты?

Амер усмехнулся, подходя еще ближе к ней.

— Я в юности учился в академии Матери Милосердия…

Лета посмотрела на него расширенными глазами.

— Но их же закрыли тридцать лет назад. А тебе и есть не больше тридцати! Или…

Она замолкла. Ее взгляд метнулся за спину Амера, и тут же он почувствовал, как к его спине прижалось что-то острое. Неосторожное движение — и он сразу получит немного стали в печень.

— Справедливые вопросы, центурион. Как-то слишком много ты знаешь, — проговорил Крэм почти в ухо Амеру. — Не дергайся. Поговорим.

— Давай поговорим. Но сперва… Ты только сам не дергайся.

Амер взял немного тепла из земли и сообщил себе достаточно кинетической энергии, чтобы пролететь три метра до Леты менее чем за пару мгновений. Он сразу же вытащил нож и прижал сбоку к шее девушки.

— А теперь поговорим, кузнец.

— Ха! Так ты из наших? — Крэм убрал нож. — Я-то думал, ты из фанатиков.

— Фанатиков? — Переспросил Амер.

Крэм нахмурился.

— Ты разве не ученик Ровены или Алонэ?

— Я… Нет. Просто маг. И я давно не был в Империи, — ответил Амер.

— Хм… До хрена давно ты в ней не был, раз не слышал об ортодоксах Роланда.

— Эм… Амбер, не мог бы ты убрать нож от моего горла? — Робко спросила Лета.

Амер смутился и сразу убрал нож.

— Я… Был в Степях. Лет двадцать там провел, если не больше.

Крэм посмотрел на него с удивлением.

— И как хорошо ты владеешь Семенем? Выглядишь-то ты едва на тридцать пять, а то и помоложе. Плюс учился у Матери Милосердия. Я знаю лишь двух магов, что учились у нее и имели связь с Семенем. Оба стали богами.

— Я не из богов, — мрачно проронил Амер.

— Ясен фиг, ведь один из двух богов, которых учила Корал, — я. И тебя я на наших с Пиромом внеклассных занятиях не помню. Так что ты за хрен?

Амер помолчал. Потом принял решение. Если он понял правильно из рассказов Нургрима, перед ним Торм Твердыня. Один из богов Империи. Кого он когда-то хотел убить. Враг. Но они вместе путешествовали, ели один хлеб. И Крэм и Лета нравились Амеру.

— Я тот, кто убил Тремора и Илаима. Учился у Нургрима. Стал по силам равным богу. — Амер сделал паузу. — И еще я недавно убил Вальда и Посена.

Повисла тишина. Амер не выдержал и прервал ее.

— А ты Равена или Элипг? — Спросил он у Леты. Но та лишь помотала головой, глядя на Амера с испугом.

— Ха! Ха-хах-ха! — Торм согнулся пополам, опираясь могучими руками на колени. — Да это полный … Полнейший, мать его… Ты хоть понимаешь, блин, что такого я точно не ждал!

Торм отсмеялся и сел, прислонившись спиной к колесу телеги.

— Садись и рассказывай. Это надолго. Потом я расскажу про фанатиков, которых мы опасались. Тебе знать это тоже не лишне. — Торм снова рассмеялся. — Да, Амеру Убийце Богов, это точно будет не лишне!

— Кому? — удивился Амер. — Как ты меня назвал?

Он перевел взгляд на Лету. Та все еще смотрела на него с испугом.

— Перестань, девочка, — сказал Торм, — видно же, что он вообще ничего не понимает. Это все еще тот же центурион, с которым мы делили хлеб. Сядь. Ты тоже… Амбер.

Лета села. Амер остался стоять.

— Не называй меня, пожалуйста, больше Амбер. Так звали мою жену.

И он рассказал им все.

*

Лета плакала. Торм молчал.

— Знаешь, за Вальда и Посена я тебе даже благодарен, — нарушил молчание Торм. — Если бы не Альмерин… Черт, хотел бы я, чтобы ты и его порешил! Тот еще ублюдок. Как и Тремор. А вот Илаима мне жаль. Он был неплохим парнем. Со странностями… Целым, мать его, коробом странностей. Но не плохим, это точно. Вот только я понимаю тебя, мужик. Так что претензий от меня к тебе не будет. От Леты, думаю, тоже.

Девушка помотала головой, стряхивая слезы с глаз. Она больше не смотрела на Амера с испугом, лишь с жалостью. Вот только бывший центурион не мог сказать, какой взгляд больше его задевает.

— Я понимаю. Нургрим много рассказывал мне про Илаима. Я и сам жалею, что тогда поторопился. И… перед смертью Илаим, казалось, хотел что-то сказать мне. Но я не понял ничего.

Они снова немного помолчали. Потом Амер развел костер, ведь уже стало темнеть.

— Так что за фанатики?

Торм встряхнулся и невесело ухмыльнулся.

— Ну. Отчасти они твои последователи.

Амер поднял бровь, выражая удивление.

— После смертей Тремора и Илаима Империю лихорадит. Мне кажется, дальше будет хуже. Не знаю, следишь ли ты за обстановкой, но в стране давно не все спокойно. Недовольных много, а позиция Совета богов, а также действия Псов Альмерина, который держит теперь весь Совет в кулаке после недавней смерти Корал, лишь делает ситуацию еще острее. И тут ты убиваешь двух богов.

— У меня были на то свои причины, — вмешался Амер.

Торм поднял руку.

— Я теперь о них в курсе. И не осуждаю. Но как это выглядит со стороны? Появляется неизвестный хрен и режет двух богов. Более того, как люди узнают, что ты кокнул еще и Свечку с Молотком, тебя вообще начнут на руках носить. Собственно говоря, ортодоксы церкви Роланда уже начали. Ты у них за пророка самого Роланда идешь, который несет Империи свет и справедливость. Вот тебе и дали титул, как одному из богов. Просто считают богом не Империи в целом, а богом простых людей, справедливости и еще фиг знает какой хрени.

— Дай угадаю, по их версии я должен убить теперь всех других богов? — Спросил Амер.

— В точку, центурион! Причем настроены они весьма агрессивно. Основная их ячейка базируется в Илампионе, на самом краю Империи. Но недавно большой вес они стали получать и здесь, в Бастре. Мы с Летой хотели все равно проехать на восток из Трансформы, вот нас и попросили слегка разведать, что у них как. Если хочешь, и дальше оставайся с нами. Мне кажется, если ты вмешаешься и призовешь их к более умеренному курсу, это может и помочь.

Амер подумал, потом пожал плечами.

— Мне все равно идти некуда. А вы ребята неплохие.

— Вот и чудно! — Торм потер руки. — Но если надумаешь все же порешить всех богов, предупреди меня. Я свалю куда-нибудь.

— Не будешь защищать своих? — Удивился Амер. Такое поведение по легиону ему казалось странным.

Взгляд Торма стал грустным.

— У меня нет своих среди богов, кроме Пирома. А тот уже пятьдесят лет как пропал во время своей морской экспедиции на запад. Так что, если ты не тронешь меня и Лету, а также не устроишь массовой резни, мне все равно. Кто я такой, чтобы пытаться править людьми?

— Ты бог, — заметил Амер.

— Черта с два я бог! Я просто долбанный чертями кузнец! А теперь давай спать ложиться. Или у тебя дежурство?

Амер покачал головой, и они стали укладываться на ночь. А два дня спустя караван с двумя богами и одной ученицей бога прибыл в город Бастру.

Глава 19. Преданность

Эпоха Богов

Вероятно, Элипг первая, наряду с Тремором, поняла ценность слуг и последователей с Семенем Хаоса. Ведь магия дает власти не меньше, чем все остальное! Вот только если Тремор брал к себе в свиту тех, кто уже владеет Семенем и готов во всем повторять его вздорное поведение, то Элипг раздавала Семя уже набранным последователям — своим вернейшим чиновникам. И делала это тихо, не афишируя.

Альмерин, если никто из богов не просил у него несколько кристаллов для себя, просто поручал Элипг распределить Семя самой. Он не понимал истинной ценности магии, всегда считая ее чем-то дурным. И Элипг занималась распределением кристаллов, часть отдавая лучшим выпускникам академий, но беря с них обязательство в течение определенного времени взамен служить Империи, а часть оставляя для своих нужд. Правда, попытки сохранить кристаллы на будущее провалились, ведь они загадочном образом порой исчезали сами по себе даже из надежнейших металлических сейфов.

Впрочем, это не останавливало Элипг, и уже скоро у нее был внутренний круг верных только ей носителей Семени Хаоса, имеющих к тому же важные государственные посты. Она тщательно готовилась к перевороту, который неминуемо придется совершить, как только Альмерин умрет. Вот только он опять всех перехитрил.

Старый интриган умудрился оставить трон внуку, а сам уговорил Корал сделать его богом. Элипг стоило очень больших усилий не проголосовать против этого, как сделал идиот Тремор. Но она знала, что даже ее легкое колебание и воздержание от голосования Альмерин заметил. Нет, он не отстранил ее от дел. Но теперь он начал следить внимательнее за тем, что происходит в канцелярии.

Это снова привело Элипг к тому, с чего она начинала. Нет власти, только ответственный и важный пост. Поначалу она успокаивала себя мыслями о том, что скоро все изменится. Что Альмерин успокоится. А может, и вовсе потеряет полную власть над Советом Богов. Вот только чем больше времени проходило, тем сильнее она чувствовала, как над ней снова сжимается золоченый купол огромной клетки. Она начинала порой буквально задыхаться в ней. Это было само по себе неприятное чувство, но от того, что оно длилось и длилось десятки лет, все стало только хуже.

Идея, как все изменить, пришла к ней после того, как она подслушала случайно один разговор. Новый бог, здоровяк Торм — ученик Корал, — как-то обсуждал какие-то свои мысли с невзрачным человечком. Элипг услышала лишь немного и сначала даже не придала этому значения. Что-то там про мощный и доступный для всех источник энергии. Скорее всего, это интересно только для таких помешанных на науке зазнаек, как Корал или ее ученики. Но потом, в своих покоях, ее осенило! Она начала судорожно перебирать полки, пока не нашла их. Записи Владыки Роланда! Большая их часть была уничтожена вместе с Академией, во время прорыва Ничто.

Но несколько неполных копий уцелели. Пара листов тут, пара листов там. Из тех, что были скопированы кем-то из учеников Академии в Капитуле, а после их забрали в другие города. Корал нашла даже в них довольно много интересного, а вот Элипг ничего полезного в них не заметила. До сегодняшнего дня. Она наконец нашла фрагмент, где Роланд пишет о создании Титанов.

«…Ошибка в моральном плане. Однако очень удачной идеей было искусственно сделать Титанов менее агрессивными, внушить им преданность к человеческой жизни и миру! Ведь это было даже в духе самих Ашибан».

Дальше Элипг не читала. Она нашла главное — создавая новый народ, можно внушить им преданность к чему-то! Например, к ней самой! Она может создать идеальных слуг. Эта идея посещала ее не первый раз, она лишь хотела убедиться, что помнит все точно. Вот только раньше ее останавливало то, что было написано в отрывке дальше. Там перечислялось множество проблем и ограничений, которые Роланду удалось преодолеть. И среди них был необходим источник постоянной мощной энергии! Она и это запомнила правильно. Как хорошо, что она всегда запоминала все прочитанное, даже если оно не было ей интересно.

Элипг знала, что нужные источники энергии есть у Корал и Нургрима. Вот только Мать Милосердия ни за что не позволит ей повторить эксперименты Роланда, а Нургрим ничего не сделает без ее одобрения. А вот если использовать этих двух молокососов… Элипг крепко задумалась.

*

Найти Торма и Пирома не составило труда. Их примерное расписание и привычки, как и имя последнего, Элипг узнала у слуг, которые в конечном счете также подчинялись ей. У них же она узнала, что Пиром очень талантливый ученик Корал. Однако, в отличие от Торма, ему она Семя Хаоса не доверяла.

Когда Элипг подошла к двум друзьям, сидящим в летней беседке, их беседа замерла. Она спокойно попросила:

— Расскажи мне больше о своих исследованиях, Пиром.

Пиром открыто ей улыбнулся. А вот Торм напрягся, ведь он последнее время варился в интригах Совета Богов и понимал, что такой интерес она проявляет неспроста.

— Вы о методах простого получения алюминия с помощью электричества?

Элипг не имела ни малейшего представления, о чем он говорит, поэтому она решила не переспрашивать. Судя по энтузиазму, он вполне может начать объяснять.

— Нет-нет. Меня интересует кое-что другое. Недавно я слышала случайно, как вы обсуждали создание источника энергии. Я была бы заинтересована в этом проекте.

— О… — Пиром как-то погрустнел. — Боюсь, в этом направлении я не особо смогу продвинуться. Госпожа не одобряет предложенный мной метод. К тому же он требует очень большой точности в управлении Семенем Хаоса, а я не являюсь носителем… И, боюсь, не стану в ближайшее время.

Торм следил за разговором с интересом, но пока не вмешивался.

— Торм, как ты считаешь, этот проект в принципе осуществим? — Решила исправить это Элипг. Ей нужна была поддержка обоих.

Торм задумался, поглаживая свою лысую голову.

— На самом деле любая проблема превращается всего лишь в задачу, при правильной организации ума. Тут будет задачек много, но, думаю, все их можно так или иначе решить. — Он посмотрел пристально на нее. — Но скажу сразу, мы одни не справимся.

— Да, я слышала. Нужны носители Семени. Эту проблему… задачу я готова решить. Могу достать кристалл и для Пирома.

Тот встрепенулся, но тут же поник.

— Госпожа не одобрит…

— Решать не ей, — жестко прервала его Элипг. — Любой имеет право ввести в Совет нового бога, если его присутствие там оправдано. Если я и Торм за тебя поручимся, то ты станешь богом.

Пиром заморгал, как сова, которую среди дня вытащили из дупла.

— Богом? Но…

Торм рассмеялся, видя состояние друга. Слегка хлопнул его по плечу. Очень аккуратно, с учетом разницы в габаритах этих двоих.

— С твоими знаниями, друг, ты точно сразу станешь богом! Уж если я почти ничего не изучал дополнительно…

А вот это для Элипг было новостью. Получается, любой из академии Корал, как она называет ее — церкви Матери Милосердия, может без особых проблем стать богом, едва достав кристалл? Но у нее же там сотни учеников! У Элипг по спине забегали мурашки. По сравнению с такой властью все ее потуги получить хоть немного свободы для себя меркнут! Что же затеяла Корал?!

А Торм между тем снова обернулся к Элипг.

— Но проблема в другом. Нужно действительно филигранно обращаться с Семенем. Боюсь, без Корал или Нургрима, а то и обоих, мы просто не справимся. Тебе придется уговорить их, Элипг. А это будет сложно, особенно с учетом того, что наша учительница категорически против того, чтобы ее ученики связывали себя с Семенем Хаоса. Для меня она сделала недавно вынужденное исключение, так как без этого я не смог бы работать с восстановлением заводов, заброшенных после прорыва Ничто.

— Но почему она против того, чтобы ее ученики становились богами?

Торм удивленно посмотрел на нее.

— Это же очевидно. Она не хочет повторения катастрофы. В следующий раз болезнь может и не остановится…

Элипг задумчиво кивнула, поблагодарила их и ушла. Все-таки Корал идиотка. Иметь такую власть и бояться каких-то призрачных угроз!

*

К удивлению Элипг, Корал легко согласилась на разговор.

— Но для чего это тебе? — Ее прозрачные глаза вцепились в Элипг.

— Я хотела бы провести некоторое число экспериментов. И мне нужен такой источник.

Русая, почти белесая бровь приподнялась.

— Эксперименты. Ты? И что же, позволь спросить, это за эксперименты?

— Я… Я не могу сказать, — покраснев немного, быстро проговорила Элипг. Владыка, она начала терять контроль над собой! Хотя рядом с этой холодной женщиной такое и немудрено. Чисто внешне она даже могла бы привлечь Элипг, но это выражение глаз… Хуже, чем у рыбы!

— Ты меня заинтриговала. — Губ Корал коснулась легкая улыбка, но глаза остались безучастны. — Демарш Пирома, ваша с Тормом поддержка по получению для него Семени. А теперь это. — Она тяжело вздохнула. — Этот проект не дает покоя мне многие годы. Он очень полезен, особенно для Торма. Но опасности, которые несут такие игры с литосферой… Впрочем, если найти место, где плита монолитна и устойчива…

Корал отвлеклась от Элипг и начала что-то быстро писать и рисовать в своем альбоме. Прошла минута. Потом две. Элипг чувствовала себя оплеванной. Наконец, не выдержав, она слегка прокашлялась. Корал тут же подняла на нее глаза. В них даже мелькнула легкая тень чего-то похожего на сожаление. А может быть это была просто игра света.

— Прости, Элипг. Я касалась Семени час назад, — сказала она так, будто бы это что-то объясняло. Все же эти ученые странные! — Я увлеклась. Хорошо. Я готова вам помочь с этим и попрошу Нургрима. Втроем с Пиромом, если Торм проведет часть расчетов структуры, а Кримар найдет нужный участок, мы должны справиться. Это будет одна из самых сложных задач. Но у меня есть два условия. Одно из них касается тебя, второе Альмерина.

— Какие условия?

— Альмерин должен принять закон, что все мои ученики, которые получают Семя, с настоящего момента обязаны быть изгнаны из Империи.

— Пиром тоже? — уточнила Элипг.

— Нет. С Пиромом у нас уже был разговор. Ему я верю, почти как Нургриму.

— А второе требование?

— Ты расскажешь мне целиком и полностью, что задумала.

Элипг нервно сглотнула и решила не врать. Ее объяснения заняли немало времени, но в конце концов Корал удовлетворенно кивнула.

— Хорошо. Это даже интересно. Если ты не против, я бы хотела присутствовать на первой части экспериментов. Заодно, может быть, помогу советом. — И, видя, что Элипг хочет возразить, Корал подняла руку. — Но лезть в сам проект я не буду!

Элипг оставалось только кивнуть.

*

Элипг не вдавалась в детали работы остальных. Для нее главное результат: посреди западных равнин вырос рукотворный вулкан, в котором теперь каждый мог черпать сколь угодно много тепловой энергии. А значит, теперь стоило подать весть Корал, что она готова действовать.

— Ты позаботилась о добровольцах? — Не здороваясь, спросила Корал. — Процесс, судя по записям Роланда, довольно болезненный, а часто и вовсе не совместимый с жизнью.

— Да. Все мои спутники, что связаны с Семенем Хаоса…

Корал резко подняла руку.

— Ты вообще читала заметки Роланда?

— Ну да. Там сказано что-то об излучении, запускающем процесс. Так что все готово.

Корал прикрыла глаза.

— О, Владыка… Я упустила из виду, какая ты… неученая. Излучение очень важно. Оно нужно, чтобы… сделать плоть подвижной, как глина. Что-то похожее я делала с Илаимом, а теперь он делает с собой сам. Только изменения, которые нужно внести, куда более фундаментальные, чем просто поверхностное изменение внешности. Если вернуться к аналогии с глиной, это позволяет добавить еще и деревянный каркас или еще что-то. Я в гончарном деле не особо сведуща. Но зато уверена, что для того, чтобы не напортачить совсем уж сильно, нужно отлично знать биологию, анатомию, химию. Так что тебе очень повезло, что ты перед тем, как начать делать глупости, обратилась ко мне. Разработаем несколько схем, попробуем разные. Кстати, ты же, как я поняла, хочешь сделать не новых Титанов? Они и так прекрасно размножаются.

— Нет. Не Титанов. — Элипг немного помолчала. — Я бы хотела сделать эльфов.

Она подождала смеха, но его не было. Корал лишь немного нахмурилась.

— Ты про мифических существ из рассказов Роланда о его родном мире? Хм… Не думала, что ввязываюсь в разведение красивых комнатных собачек. Ну да ладно. Я обещала тебе помощь, этого достаточно. Ты же понимаешь, что они будут весьма ограниченно прекрасными, без всякого лунного света в глазах, и еще более ограниченно бессмертными?

— Ну да. Мне просто понравилась сама легенда. Поэтому за образец хотела бы взять именно их.

— Хорошо. Следующий вопрос. Ты должна понимать, что как только они изменятся, хоть их связь с Семенем Хаоса частично сохранится, они, как и Титаны, будут неспособны преобразовывать энергии сверх того уровня, который будет тратиться на поддержание их тонуса и жизнеспособности. — Корал взглянула в глаза Элипг и поняла, что она ничего не поняла. И раздраженно добавила: — Они больше не будут магами.

— Это не столь важно. — Элипг отвечала все тише. Сегодня с Корал творилось явно что-то не то. Она была жестче, чем когда-либо.

— Хорошо. Однако сперва стоит вместо твоих служек использовать заключенных, приговоренных к смерти. Для разработки схем превращений нам понадобится много чернового биоматериала.

— Биоматериала? — Элипг ужаснулась не столько словам Корал, сколько ее сухому тону.

Та закрыла глаза. Начала дышать через нос, а потом неожиданно зажгла на ладонях два рожденных явно силой Семени Хаоса огня. Всего на мгновение, так, что Элипг даже не успела испугаться. Потом еще с полминуты Корал посидела с закрытыми глазами, но на ее губах играла странная полуулыбка. У Элипг по спине начали бегать мурашки. Да что вообще происходит с Корал?

— Извини. Я забегалась с открытием вулкана и после него уже почти четыре дня не использовала Семя Хаоса, — ответила она своим обычным голосом так, будто бы это все объясняло. — А теперь давай подумаем, как лучше наделать тебе много-много красивых эльфов!

Тон последней фразы и улыбка Корал настолько были для нее не свойственны, что они вызвали у Элипг чуть ли не еще больший испуг. Она коротко кивнула и быстро ушла, раздумывая о том, что с ними будет, если Корал сойдет с ума. Ответ лежал на поверхности: ничего хорошего.

*

На десятый день экспериментов Элипг проклинала свою затею. Это было очень тяжело морально. Ей не было жаль этих преступников, но, видя уже, как пятидесятый из них корчится на полу в страшных судорогах, а его внешний вид при этом претерпевает самые неожиданные изменения, она приходила в ужас. Еще больший ужас ей внушало приподнятое настроение Корал, странно сочетающееся с ее тягой вести дотошные записи всех экспериментов, включая результаты вскрытия. Кого угодно испугает, если твой сотоварищ по Совету богов с веселым удивлением отмечает у только что вскрытого им трупа волосы, проросшие на внутренних органах, или еще какую-то гадость.

Также не добавляло оптимизма то, что трое из четырех людей умирали еще до начала превращений. Корал на это отреагировала спокойно.

— Да, это нормально. Роланд описывал примерно такое же соотношение выживших при сотворении Титанов. Но не волнуйся. Смерть наступает в результате первой процедуры облучения, а она твоим магам не нужна, ведь они и так под завязку накачаны Семенем.

— Не нужна? Но я думала, что излучение запускает трансформацию.

— Ты так и не прочитала мои отчеты о первых экспериментах? — Элипг покачала головой на этот вопрос Корал. — Я уже давно выяснила, что первичное излучение состоит из двух частей. Так вот, первая часть нужна только в том случае, если подопытный не связан с Семенем Хаоса. Именно поэтому у меня получилось без особых подготовительных этапов изменить внешность Илаима.

— Хм… А что будет, если сразу облучать преступников только второй частью облучения? — Оказывается, наука не так уж и сложна! Она ее толком не знает, зато сразу увидела, как улучшить метод Корал! Ведь тогда они сразу начнут изменение… Что-то было не так, Корал смотрела на нее как на идиотку.

— Тогда, дорогая моя Элипг, погибнут все пять из пяти. — Она пару секунд помолчала. — Это было в моем отчете.

Корал вернулась к работе, а Элипг решила в следующий раз придержать свои гениальные идеи.

*

На следующей неделе произошел прорыв. По крайней мере, так это назвала Корал. После серии преобразований человек, над которым издевалась в этот раз Корал, выжил. Вот только выглядел он отнюдь не как эльф из рассказов Владыки Роланда! Огромный, заросший густой и плотной шерстью. Он слабо шевелился на полу в зале, полном дыма и пара, поднимающегося от открытого жерла вулкана.

Элипг подошла ближе. Существо, в которое превратился человек, было, судя по всему, очень сильным. Жгуты мышц переливались под кожей. Уши заостренные, с кисточками, как у рыси. Присевшая рядом на корточки Корал приподняла пальцами тонкую губу существа, обнажив точно не человеческие зубы. Тут существо, зарычав, открыло глаза с узкими зрачками. Страшная пасть раскрылась. Но Корал разжала ладонь, и голова существа с громким треском врезалась в каменный пол. По нему потекла струйка крови, и чудовище больше не шевелилось. Даже не дышало, уж очень сильным оказался удар Корал.

Уже отпрыгнув подальше от существа, Элипг подумала, что она использовала, скорее всего, кинетическую энергию.

— Любопытно, — тихо произнесла меж тем Корал, уже делая записи в блокнот. — Регенерация и сопротивление влиянию с помощью Семени огромные. Не каждый маг сможет влиять на таких людей. Лоб низкий и скошенный. Объем черепной коробки, — она быстро взглянула на труп, — примерно втрое меньше, чем у нормальной особи такого размера. Более точный размер уточню во время вскрытия. Однако думаю, что мыслительные способности будут оставлять желать лучшего.

Корал сделала еще несколько записей. Потом посмотрела на Элипг.

— Но это по-своему прорыв. Схема удалась, испытуемый выжил. Да, мы явно отклонились от первоначального замысла. Но по сравнению с остальными… — Она поморщилась. — Как же Роланду удалось создать Титанов сразу? Мы все же мало, очень мало знаем о мире вокруг нас! Столько всего утеряно…

Элипг еще раз взглянула на существо. Это было не то, чего она хотела. Но если сделать таких существ преданными ей, то из них вышли бы неплохие бойцы. Она по привычке думала о слугах и чиновниках, может быть священниках. Но если вдруг кто-то будет ей угрожать, лучше, чтобы ее жизнь защищал кто-то сильный и свирепый. Еще раз глянув на труп существа, Элипг негромко произнесла для Корал:

— Давай отложим эту схему. Вдруг пригодится потом.

Корал посмотрела на Элипг и кивнула. После этого случая работа пошла быстрее, и уже через пять дней их поиск увенчался успехом. Параллельно они нашли еще три вполне жизнеспособных варианта схем превращения, которые и сейчас известны ордену Повелителей Плоти. Но венцом их творения стали настоящие эльфы — Высший народ.

И Корал была права, из всех чиновников и слуг Элипг, что прошли трансформацию, уже имея связь с Семенем Хаоса, только двое погибли из-за слабого сердца. Остальные дали начало народу, что основал прекрасный город на северо-западной границе Империи. Город, названный в честь их богини, — Эльпинг. Город, который принадлежал только Элипг, где она правила безраздельно и могла наконец сказать, что вырвалась навсегда из своей золоченой клетки.

Глава 20. Парин. Мрак

С севера заходили тучи, обещая скорую грозу. Парин искренне надеялся, что она не затянется. Если их позиции маги будут атаковать под проливным дождем, то они пропали. Единственное, на что им сейчас можно надеяться, это преимущество в стрелках. Особенно арбалетчиках, которых было немало у наемников Элима. Без них весь план обороны точно не будет стоить и выеденного яйца. Парин хмуро осмотрел Занозу, Жернов и проход между ними.

Названия этим холмам придумал Элим, отметив, что крутые склоны одного будут той еще занозой для штурмующих. А более пологий, но и высокий холм можно использовать как мельничный Жернов, об который, если все пойдет хорошо, они сотрут противника в мелкую муку. Король Кимбера нервировал Парина. Он не мог ему доверять после штурма Каллимара. Но лучше уж Элим, чем те, кто устроил резню в Герне. Амер быстро смог убедить Парина, что искать виновников стоит в столице.

Один раз Парин все же не выдержал и прямо спросил у Элима, что он будет делать после победы.

— Вернусь к своим, дам всем хороших подзатыльников. И выпью наконец приличного северного пива. Даже то, что принес Амер, те еще помои!

— Что будет с войной между севером и Империей? — Уточнил спокойно Парин. После длительного общения с Кринком ему было не так-то просто заговорить зубы.

Элим грустно вздохнул, почесал лысый череп и с прищуром ответил:

— Надеюсь, ничего. Очень-очень сильно надеюсь, что новые правители Империи заключат с нами мир на тех же условиях, которые я видел в свитке этого Твердыни. Они нас полностью устроят. Если Империя гарантирует безопасность Пираму, Модесту и порту Алгрим, соглашается на статус вольного города для Каллимара, отдает нам территории бывших баронств, снижает торговые пошлины для своих товаров и позволит напрямую торговать с Аримом, то я сразу подпишу этот договор и расцелую того, кто подпишет его со стороны Империи!

— Ты говоришь правду? — Напряженным голосом допытывался Парин.

— Нет, мальчик! Черта с два я буду целовать вшивых имперцев! А что касается подписания такого договора… Да, я буду рад! Ты разбил армию Трувиана. Не целиком, но спаслась малая часть. В Каллимаре гарнизон небольшой. И мы для войны уже согнали почти всех, кого могли. У меня не будет ресурсов продолжать войну. Так что я как никто буду рад миру.

Парин молча протянул ему руку.

— Я остаюсь претор-легатом. Постараюсь посоветовать императору и новому Языку заключить мир как можно быстрее.

Элим неловко пожал левую руку Парина.

— Императора? Не думаю. У вас тут куча богов, непонятный переворот. Очень и очень вряд ли, что в Империи останется император. По крайней мере, точно не тот, что был раньше. Но я тебя услышал и рад, что мы друг друга поняли.

Нельзя сказать, чтобы после этого разговора Парин полюбил Элима как родного брата, но теперь король меньше раздражал молодого консула и не внушал таких подозрений. К тому же Элима было за что уважать. После нескольких советов Парин понял, что хоть Его Величество и не очень хорош в стратегическом планировании, но отличный тактик и лидер. То, чем Парин не мог похвастаться. К тому же Элим часто мыслил настолько нестандартно, что хотелось обвинить его в легком безумии.

К удивлению Парина, этого нельзя было сказать об Амере. Собственно говоря, тот сам сказал на одном из первых военных советов:

— На меня и не смотрите! Я слабо смыслю в тактике и стратегии. Мой предел — центурию водить! Ну при хорошем легате и трибуне могу попробовать быть кунгентом. Так что я тут скорее как советник по магии.

— Но ведь ты разбил Высших! — Возразила Асциена. Ее голос почему-то звучал немного обиженно. — Ты предсказал, в каком месте будет прорыв линии, разместил правильно резервы и победил!

Амер лишь усмехнулся на это.

— Мы победили, только потому что я убил Алой. Не будь там богов, и дети Элипг с Бегунами разорвали бы легион на мелкие кусочки. Прорыв линии — это уже почти провал. Я знал, что мы не удержимся, потому и сделал так, чтобы не допустить быстрой катастрофы. Потянуть время. Разбитый на три части легион под огнем Высших просто рассеяли бы и истребили. А это еще в бой не вступали их наемники. Нет, не побеги Высшие и Низшие после смерти Алой, все были бы трупами.

Асциена удивленно молчала. Кажется, она только сейчас поняла, как близко все было от провала. Не убей Амер богиню, что выдавала себя за Элипг, или убей ее немного позже, и их могли бы разбить.

— Так что если нужно какого бога убить магией или нейтрализовать немного людской силы, то я вам помогу. Но с планами баталий ко мне даже не лезьте! — Закончил он.

Так и получилось, что оборону планировали в основном Элим и Парин. Нужно было признать, что они неплохо друг друга дополняли. Парин нарисовал общую линию, распределил основные роли. А Элим добавил детали и накидывал идеи неожиданных маневров, которые должны были запутать врага, позволить отступить без потерь, но нанести максимальный урон противнику. При этом Парину приходилось часто дорабатывать планы Элима, так как тот был не очень внимательным к деталям и весьма безрассудным.

В итоге днем перед тем, как войска неприятеля должны были подойти к холмам, план был готов, все укрепления завершены. Но теперь пришла гроза.

— Может быть, это и неплохо. Дорогу развезет, так что пока идет дождь, они к нам не подойдут. — Голос Элима, тихо подошедшего сзади, заставил Парина вздрогнуть и схватиться за рукоять меча. Король усмехнулся и привалился к ограждению палисада, на котором они стояли, и подставил свою лысую голову дождю. — Ты молодец, мальчик. Не ожидал такого. Но теперь вижу, что за моими страданиями в Каллимаре во многом стоял именно ты.

Парин прочистил горло. Сам он под дождь не лез, оставаясь под небольшим деревянным навесом.

— Тогда тактическим корпусом командовал претор-легат Ацелий. Он был на стене, когда вы ее сожгли.

Голос Элима не дрогнул.

— Жаль. Но что делать, войны без потерь не бывает.

— Это все, что ты можешь сказать? — Парин был немного уязвлен.

— А что еще? Я особо ничего не имею против ваших вояк. Мне не нравится политика Империи. Поэтому я не люблю все правящие советы и императора. Не люблю ваших магов. Слишком большой перевес они всегда давали на полях сражений. Слишком много хороших ребят гибли без шанса под камнями Кинетиков, зарядами Молний и когтями Бегунов. Но вас, ребята, я не то чтобы люблю, но уважаю. Мы с вами на равных. Каждый может умереть, каждый идет на риск, каждый проявляет доблесть и мастерство. Так что мне жаль, что умер умный и смелый человек. Даже если он имперец. Вот будь он каким-нибудь магом, я бы сплясал на его могилке!

— Ну Кринка ты не ненавидишь… — Заметил Парин.

— А он обычный маг? По характеру, по поведению? — Элим усмехнулся, подловив Парина. — Да он такой же легионер, как ты, служащий своей стране! Я это сразу заметил в нем. К тому же магов я не ненавижу. Не люблю. Но не испытываю крайней ненависти.

Парин кивнул.

— Ненавидишь ты богов. Почему?

— Во-первых, потому что они как маги, только куда большие засранцы. А во-вторых… Потому что они настоящие. Я верю в наших богов. Богов севера. Крови и зимы. Но… Ни разу они не вмешались сами в войну, как ваши боги. Это заставляет меня сомневаться в своих богах… Иногда даже ненавидеть и их тоже… Но своих богов нельзя ненавидеть. Можно бояться, но не ненавидеть. Поэтому я ненавижу богов Империи. Вот только теперь, после встречи с Амером, все сложнее. Он обычный, нормальный мужик. Хоть и свихнется скоро, совсем как Роланд.

Парин поежился.

— Не хотел бы оказаться рядом с Амером, если тот будет в состоянии Роланда. Я помню, что он устроил в Каллимаре. А ведь тогда он не хотел убивать. Захоти он стереть город со всеми его жителями, управился бы за день.

— Ошибаешься, мальчик. Он бы не оставил даже пепла за неполный час…

Стало очень неуютно стоять тут и думать о таком. Но Парин решил не уходить. И они задержались тут еще на полчаса, в тишине слушая дождь и смотря на юго-восток.

*

Дождь лил до полудня следующего дня. В лагере из-за этого настроение было довольно подавленное. Хотя центурионы и пытались подбодрить людей мыслью, что лучше переждать непогоду в лагере, где можно потом просушить вещи, чем на марше. Амер посоветовал выдать всем немного горячего вина, и это сработало. Солдаты стали смотреть на мир веселее. Войска неприятеля показались только к вечеру.

Парин решил пока не готовиться к серьезному натиску, но вдвое увеличить караулы. А еще выгнал на стены всех магов. Если вдруг их противники и будут стараться доставить им неприятности, то, скорее всего, именно связанные с Семенем Хаоса.

Вечером за привычным костром вновь собрались всей компанией. Парин, Кари, Кринк, Пчэ, Нургрим, Колин, Амер, Асциена, Жучок, Элим, Троям, Альт — командир одного из отрядов наемников. Говорили не много и неохотно. Большую часть времени Пчэ рассказывал о традициях Степей, а Нургрим и Амер иногда поясняли некоторые моменты.

— Расскажи о степных шаманах, — попросил неожиданно Кринк. — Они же отличаются от магов?

— Странно слышать, что шаман просит рассказать о своих братьях простого смертного, — удивился Пчэ. — Я не знаю их тайн, да и знать не хочу.

— Шаманы — это особый случай, — негромко сказал Нургрим. — Я долго изучал их первые годы и не мог понять, как они черпают энергию. Помогла Корал. А точнее, ее рассказ о Фарн Исполняющей Мечты. Дело в том, что Фарн всегда была безумна.

Он подождал реакции, но ее особо не было. Нургрим вздохнул.

— Вы, возможно, привыкли к состоянию Владыки. И моим… проблемам. Но в свое время нас очень поразило, что бог может быть полностью безумным. Фарн считала себя не человеком или богом, а духом леса. Верила, что лес дает ей силу. Корал разобралась в ее магии и поняла, что Фарн использует на ближайших деревьях разложение материи, подобное тому, что теперь умеют делать теперь Кринк и Жучок. Это давало ей колоссальные силы при отсутствии знаний. Большая часть этих сил тратилась впустую, так как Фарн не имела ни малейшего представления об энергиях. Но несмотря на это, из-за веры Фарн в то, что она всемогуща, Семя Хаоса могло сделать для нее очень и очень многое. Тогда Корал выдвинула гипотезу, что Семени важны не столько наши знания, сколько уверенность в том, что знания у нас есть.

Ну Парин не мог сказать, что он не понял ничего. Но большая часть от него ускользнула. Впрочем, Нургрим рассказывал так увлеченно, что он решил не перебивать его глупыми вопросами.

— Возвращаясь к шаманам Кочевников, они верят, что силы им дает сама Степь. Далее механизм примерно тот же, что у Фарн. С одним важным отличием. Шаманы Степей используют не энергию распада, они поглощают энергию ветра. А точнее они забирают у огромных масс воздуха кинетическую энергию. Сил у них оказывается куда меньше, чем у Фарн и ее последователей, но иногда — особенно если собирается буря и ветер силен — они способны на поистине удивительные вещи, так как не знают некоторых физических ограничений. Алонэ был таким же. Он не знал, как сложно трение, не понимал его связи с электричеством, просто верил, что понимает его, и мог использовать как отдельный вид энергии. Такой подход невозможен ни для кого другого. Даже для меня. Если есть хоть капля сомнений в своей уверенности, что знаешь как все устроено, Семя не сработает. Либо знания, либо непоколебимая вера в свое знание.

Все остальные немного помолчали.

— Кстати, Амер, постарайся реже использовать Семя Хаоса. Особенно в полную силу, — добавил Нургрим.

— А как мне тогда биться с другими богами? — Усмехнулся Убийца Богов.

— Дело в том, что, используя большие объемы энергии с помощью Семени, почти всегда сходишь с ума. Не знаю механизма…

— Семя — это наркотик, — вмешался Колин. Он редко говорил в эти вечера, но последние дни хотя бы напоминал себя самого, как отметил Парин. — Опасный наркотик, который не уничтожает тело, но сминает психику.

— Вы не рассказывали нам об этом в Академии, Владыка. — Упрек был почти незаметен в словах Нургрима, будто бы он боялся упрекнуть. Ведь упрек — это почти конфликт.

— Не рассказывал. Я тогда еще не был уверен, что вы дорастете до нужных объемов энергии, — отвечал Колин. — К тому же все происходит не быстро, как правило. Я уже говорил, что Семя было сконструировано так, чтобы поощрять изменение как можно большего количества энергии. А для этого мало иметь сильных носителей Семени. Они должны хотеть им пользоваться.

Он немного помолчал. Зябко передернул плечами, но продолжил:

— Многие из вас, кто имеет связь с Семенем, должны были замечать перепады настроения. Не буду вдаваться в детали, но Семя Хаоса всегда делает так, что вы испытываете эйфорию, используя его на пределе своих сил. И депрессию, если долго им не пользуетесь. Это заставляет вас все больше использовать Семя, полагаться на него. Делает безумным.

— Такое иногда было. Но не столь сильно. Просто немного меняется настроение… — Заметил Амер.

— Когда ты не используешь Семя на протяжении нескольких дней, тебе чаще снятся кошмары, — перебила его Асциена. У нее был крайне встревоженный вид.

— Это еще не все, — прервал ее Клин. — С течением времени, из-за перепадов настроения и из-за того, что боги живут дольше других людей, меняется немного и личность. Небольшие тики, привычки, фобии, навязчивые идеи становятся все сильнее. Ты сам это отмечал в себе, Нургрим.

Тот кивнул.

— Да. И с годами моя проблема становится все острее. Первое время после пробуждения я чувствовал себя нормально. Даже смог легко договориться с Ирами. Но сейчас опять… Опять хочу убежать при малейшей напряженности. Я… Боюсь, завтра я сразу покину вас. Битву рядом с собой я не выдержу!

В его глазах появилась паника.

— Хм… Ну я такого у себя не замечал пока, — задумчиво сказал Амер. — Так что готов драться и защищать.

Все промолчали, но Парин видел, какой испуганный и тревожный взгляд у Асциены. Видимо, она боится того же, что и Парин. Мрака, который иногда появляется в глазах Амера. Того, что он, видимо, сам не замечает. Этот мрак пугал всех…

Интерлюдия VIII. Ортодоксы

Война Богов

В Бастре они распрощались с караваном, и Торм снял уютные, но недорогие комнатки в гостинице на окраине города. Едва они успели пообедать, Амер спросил у Торма:

— И какой у нас план?

— Ты у нас сраный шпион, вот и придумай, — ответил Твердыня, прихлебывая пиво из полуторалитровой кружки. Амер пил воду и смотрел на бога с некоторым осуждением.

— Я был разведчиком, а не шпионом. Если тебе нужно что-то выяснить о жизни в окружающих город лесах, буду рад помочь. А выуживать сведения я не мастер.

— А на хрена мне знать, сколько орехов прячут на зиму белки и где хотят построить плотину бобры? Правильно, мне на это плевать. А в окрестных лесах никто, кроме белок и бобров, не живет! — Парировал Торм.

Лета закатила глаза, слушая их, и сказала:

— Мальчики, постарайтесь не подраться. Я вернусь вечером и расскажу, что выяснила.

— Я твой учитель, между прочим! — Возмутился Торм.

— А ведешь себя, как десятилетний мальчишка, если не хуже.

Лета скрылась за дверью. А Торм хлебнул еще пива и заметил:

— Ну у нее должно получиться что-то выяснить. Он общительная. В отличие от тебя, затворника!

— Хотя бы я не хамло, — не остался в долгу Амер.

Лета вернулась, когда солнце уже село, застав богов все так же вяло переругивающимися.

Она села напротив них, отказалась жестом от еды и начала рассказ:

— Я немного погуляла по площадям. Как выяснилось, поклонники ортодоксов себя особо и не скрывают. Неделю назад в город прибыл преподобный Регис, очень важная для них фигура. Завтра он будет проповедовать прямо на площади перед магистратом.

— Ого, ничего себе! — Присвистнул Торм. — А он не на хромой собаке скачет, этот преподобный. Как магистр такое допустил?

— Он и не допускал неделю, — сказала Лета, взяв кружку Торма и отпив немного пива. — А потом, как поделились друг с другом пара скучающих стражников, его загородный дом сгорел. Тогда как ранее несколько ортодоксов голосили о том, что неверных покарает пламя гнева Роланда. В общем, пока Псы и гвардии богов далеко, а ортодоксы в городе, магистр решил с ними не ссориться.

— Невесело, — заметил Амер. — Как-то мне не нравятся такие методы.

Лета фыркнула.

— С парой кумушек, которые недавно обратились в эту веру, я тоже поболтала. Думаю, после проповеди все станет еще хуже. И да, Амер, ты у них нечто типа святого, проводник воли Роланда, который карает недостойных касаться наследия его.

— Хм. Наследие — Семя Хаоса, а недостойные — боги? — Переспросил Амер.

— Именно. Так что можешь гордиться, дело твое жило, пока ты был в отъезде.

Амер посмотрел на нее недовольным взглядом.

— Постой, — вдруг насторожился он, — они знают о том, что я имею связь с Семенем?

Лета кивнула. Торм посмотрел на Амера с удивлением.

— Может, это и не связано, но до того, как я отправился искать Нургрима, меня обучал друг из церкви Матери Милосердия. Он знал всю мою историю. И не думаю, что я рассказывал о произошедшем со мной еще кому-то, кроме него. Так что если эти ортодоксы знают слишком много…

— То их поддерживают остатки церкви Корал, которые уже тридцать с лишним лет сидят в подполье? — Закончил за него Торм.

— Эй, они не так плохи. Обвинения в пособничестве мятежникам им предъявлялись лишь для того, чтобы выяснить тайны Матери Милосердия! Большинство из них и мухи не обидят, — перебил его Амер.

— Центурион, успокойся. Я сам отучился в церкви Корал, был отличником и даже получил от нее разрешение связать себя с Семенем. Единственный из всех. Я знаю, что собой представляют ее последователи.

Амер смутился.

— Извини. Часто просто забываю, кто вы…

— Я тоже, мужик, — проговорил Торм, допив свое пиво. — Я тоже.

— И каков у нас теперь план? — Спросил Амер.

— Сегодня никакого. Всем спать! И больше не пить! — Тут же вернулась в разговор Лета. — А завтра послушаем проповедь и решим, как быть дальше.

Возражений не было, поэтому все разошлись по своим комнатам. Ночью Амеру опять снилось, как он убивал Илаима. В этот раз он расслышал слова Ста Лиц, правда, они ему не понравились. Проснулся Амер с головной болью, не помня, что ему снилось.

*

Ближе к полудню они вышли на площадь перед магистратом. Тут собралась немалая толпа, но Торм будто бы не замечал ее, продвигаясь с неспешностью осадной башни. Амера тоже сторонились. Лета пряталась между ними, чтобы ее не пихали локтями и не наступали на ноги. Толпа была возбуждена. Пока просто ожиданием, но почему-то у Амера было ощущение, что он стоит среди легионеров перед сражением и ждет речи трибуна. Это нервировало больше, чем он мог бы подумать. Ему совсем не хотелось снова воевать.

Наконец, судя по положению солнца, ровно в полдень из магистрата вышел человек среднего роста с каштановыми волосами и рыжеватой бородой, в которой была заметна седина. Его внешность не впечатляла, но и не отталкивала. Он поднял обе руки на уровень плеч, будто собираясь обнять толпу.

— Да светит над вашими головами солнце, дети мои. — А вот голос у человека был знатный. Густой раскатистый бас, наполняющий площадь из конца в конец. — Я хотел бы говорить с вами. Говорить о самом важном — о Роланде и его Пути! Не том пути, который навязывают нам самозванцы, называющие себя богами. Нет! Нет! Об истинном Пути Несущего Свет. Того, которым он поделился с нами в великой мудрости своей.

Амер осмотрелся по сторонам. Люди, которые вначале перешучивались, зевали, смотрели по сторонам, теперь слушали выступающего человека с неослабевающим живым интересом. Он явно умел расположить к себе, этот преподобный Регис, подумал Амер.

— Не слушайте лживых проповедников — тех, кого недостойные зовут церковью Роланда. Эта церковь, в отличие от нас, не придерживается первых, самых важных, Догм! Живите во свете Роланда, и Ничто не коснется вас! Обойдут вас беды и войны! Но к тем, кто нарушает Догмы Роланда, судьба всегда сурова! Посмотрите на этих несчастных, что зовутся богами! Гордец Тремор и кривляка Илаим, которые так неразумно играли с волей Владыки нашего, уже нашли свой печальный конец! За ними последуют и другие! Мерзкая Элипг и лживый Альмерин, жестокая Косария и жалкие Псы Империи! Всех их настигнет карающая длань Роланда, именуемая Амером Убийцей Богов! Лишь он остался верен первым заветам Владыки! Лишь он один истинно справедлив и светел.

Амер невольно почувствовал, что краснеет.

— Никто из лживых богов не скроется от гнева Роланда! Особенно Корал и Нургрим — предатели, — что подвели своего великого учителя, прельстившись богатствами земными и обещанием вечной жизни! Не будет им радости и покоя! — Амер нахмурился. Ортодоксы не знают о гибели Корал или лишь делают вид? — Но это дела высоких! Тех, кто силен и может касаться Семени Хаоса — великого дара Владыки для борьбы с Ничто в нашем мире! Пусть каждое касание лживых богов и пачкает Семя, не нам бороться с ними! Но мы можем помочь наступлению царства Роланда, эпохе света и справедливости! Если вы знаете тех, кто скрывает магов, если знаете тех, кто состоит в гвардии богов или служит для них шпионом, вы можете пресечь их недостойные жизни!

Торм подавился слюной и закашлялся. Амер нахмурился. А Лета лишь смотрела с беспокойством на преподобного и толпу. До этого момента речь была весьма общей и направленной против правления богов. Но последний переход вызывал беспокойство у всех троих. Если ортодоксы начнут устраивать самосуд, все быстро обернется большой бедой.

— Не считайте, что пострадают невинные! Они все виновны в попрании истинного Пути Роланда Несущего Свет! Все они, каждым нечистым делом своим, подталкивают нас в пасть голодного Ничто! Посмотрите на юг, туда, где разверзлась Пустошь! Вы хотите, чтобы такая же беда постигла и вас? Родителей ваших? Братьев и сестер? Детей и любимых? Нет! Нет, говорю вам я! Нельзя думать, что кто-то из предателей нашего Владыки невиновен, введен в заблуждение или делает это на благо людям. Лишь зло несут они своими нечистыми жизнями! Потому не бойтесь, если над вами простирается истинный свет жизни! Свет Владыки нашего!

Преподобный Регис, который все это время стоял, разведя руки в стороны, поднял их над головой. Его ладони были раскрыты навстречу яркому летнему солнцу. А потом сжались в кулаки.

— Приходите без страха ко мне и моим людям. Поведайте мне свои горести, доверьте свои тайны, и мы очистим вас так, чтобы мерзкое влияние Ничто никогда не коснулось вас и ваших близких.

Эти последние слова он сказал уже спокойно, без надрыва, опуская руки вниз. Еще несколько секунд над площадью висела тишина, а потом раздались сначала нестройные, а потом все более громкие крики: «Владыка!», «Роланд!», «Свет Несущий». Амер заметил несколько людей, которые начали кричать первыми, запоминая внешность некоторых из них. Он был уверен, что если смотреть внимательно, то скоро он заметит их в свите преподобного.

Торм, судя по всему, делал то же самое. И тут в толпе начали раздаваться другие выкрики: «Амер!», «Справедливость!» и, наконец, «Смерть!». Амер побледнел, взгляд его стал затравленным. Лета заметила это первой и дернула Торма за руку, после чего взяла ладонь Амера в свои маленькие ладошки. Это немного успокоило его, и он позволил ей вывести себя из толпы. Что вряд ли бы вышло сделать так легко, если бы путь не прокладывал такой гигант, как Торм.

Через час они все сидели за столом в трактире, где снимали комнаты. В этот раз Амер изменил своей многолетней привычке и взял стакан крепкой настойки. Лета и Торм смотрели на него с беспокойством.

— Извините, нам стоило еще послушать… Но на меня что-то нашло… И… Вот.

— Успокойся, центурион. Все главное мы уже услышали. Скоро этот город загорится, а потом сюда придет гвардия или, прости господи, ублюдочный Рамой. Не знаю, как ты, а я этого допускать не готов. Я не рыцарь, чтобы ездить по городам да селам и тушить голыми руками огонь везде, где загорится. Но раз уж оказался здесь, сделаю все, чтобы свернуть башку этому преподобному.

— Нельзя, — негромко вмешалась в разговор Лета. И Амер и Торм смотрели на нее с удивлением. — Нельзя делать его или кого-то из ортодоксов мучениками. Иначе через год их станет вдвое больше.

Торм кивнул ей, и она продолжила:

— Необходимо сначала лишить их авторитета. Благо на нашей стороне живой символ их веры!

Амер опять покраснел.

— Не то чтобы мне это нравилось. Но хорошо. И как можно это провернуть?

— Нужно подумать, хорошо все взвесить. Одна ошибка сейчас может привести к тому, что весь город превратится в кипящую кровавую кашу. — Она задумчиво смотрела в окно. Амер проследил ее взгляд, но ничего не увидел.

Зато заметил человека, пробирающегося к их столу. Лицо его было скрыто капюшоном, но роста он был небольшого, даже ниже Леты. Встав напротив их стола, он откашлялся.

— Разрешите мне присоединиться к вам?

— Дед, вали отсюда, пока цел! Мне пока нет дела до попрошаек, — прогудел не зло, но раздраженно Торм.

— Прошу прощения, владыка Кадиса. Но мне необходимо с вами поговорить. Я служитель церкви Роланда и видел, что вы были на площади.

— Как ты меня узнал? — Хрипло спросил Торм.

— О, это было несложно, если знать ваше неканоничное описание. Но сперва, прошу, разрешите мне сесть, чтобы не привлекать к нам так много внимания.

Торм махнул рукой на стул напротив себя. А когда священник сел, сказал грубо:

— Я не намерен с тобой возиться. Никакой я не бог! Что скажешь на это? Может ли бог сам в себя не верить?

Священник беззаботно улыбнулся.

— Я слышал о вашей позиции. Однако ваше неверие не заставляет меня усомниться в вере моей. Сколько бы корова ни мычала, что она лишь божья коровка, люди все равно будут ее доить. Так же и я продолжаю верить и наставлять в вере людей, даже если вы говорите, что не бог.

Торм покраснел от сдерживаемого гнева, но Лета захихикала, чем немного разрядила обстановку. Глядя на улыбающуюся ученицу, Торм вздохнул и лишь гневно произнес:

— Если ты, дед, пришел меня подоить, то лучше вали к Роланду в Ничто!

Священник поморщился этому кощунству, но промолчал. Точнее, заговорил про другое.

— Я хотел бы сейчас узнать, можете ли вы помочь мне и моим прихожанам не сгинуть в безумии этой новой религиозной секты. Ортодоксы беспокоят меня, потому что извращают они истинную цель веры и религии.

— Учитель, думаю, поддержка церкви нам сейчас не помешает. Отец… — Она вопросительно посмотрела на священника.

— Ачер, милое дитя, — с улыбкой ответил он.

— Отец Ачер лучше знает город и людей. Кто-то ему поверит. А значит, это поможет нам вывести на сцену Амера в нужный момент так, чтобы никто не усомнился в том, что это не самозванец.

— Вывести кого? — Ужаснулся священник.

— Спасибо Лета, — угрюмо пробормотал Амер. — Я — Убийца Богов, святой отец. И прежде чем у вас будет удар или вы позовете на помощь, речи этого Региса мне тоже поперек горла. — Он немного подумал. — Собственно, они мне нравятся, наверное, даже меньше, чем вам, ведь я оказался без своего ведома в них замешан.

— Но Владыка Небес… И Сто Лиц…

— Туда и дорога им, — мрачно припечатал Торм. — Уж ублюдку Тремору точно!

Ачер побледнел еще больше. Амер положил руку ему на плечо.

— Я не зверь. Просто человек, слишком далеко зашедший в своей мести. И теперь даже немного сожалеющий о сделанном. Но лишь слегка. Впрочем, сейчас это не так важно. Нужно думать о том, как спасти людей в твоем городе.

Это вернуло священнику присутствие духа. Он даже немного улыбнулся.

— Ну я рад тому, что вы хотя бы не присоединитесь к этой секте. Ведь если слухи о вас правдивы… — Он потупился.

— Ничего страшного, — заверил его Амер.

— Отец Ачер, когда вы подошли, мы как раз говорили о том, как вывести ортодоксов на чистую воду, доказав, что они опасные фанатики. И одним из способов думали сделать так, чтобы все поверили, что Амер, — она показала рукой на бывшего центуриона, — не поддерживает их идей. Скорее, даже напротив. Это бы нанесло удар по репутации церкви ортодоксов, не сделав их мучениками. Вряд ли мы сможем придумать что-то еще…

— Простите, я не силен в интригах. Но если это сохранит жизни моих прихожан, то я готов помогать вам во всем!

— Отлично, — заключил Торм. — Тогда стоит взять чего-нибудь закусить и перейти к планам.

— Закусить, но не выпить! — Сказала Лета, уперев указательный палец в широкую грудь Торма.

— Я твой учитель, девочка!

— И поэтому, чтобы подавать мне хороший пример, ты пить не будешь. — Торм открыл было рот. — Даже пиво! Даже полкружечки.

Отец Ачер нервно хихикнул.

Глава 21. Не любители, но профессионалы

Эпоха Богов

Вальда и Посена беспокоили нечасто. Но они были и не против. Для каждого было важно просто каждый день погружаться в простые развлечения. Вальд жег небольшие (по своим меркам) костры в саду Дворца богов, а Посен, сидя рядом, «разбирал» какое-нибудь животное или насекомое.

Оба оказались из-за характеров, увлечений и рода занятий изгоями среди других богов. Нет, их, разумеется, приглашали на все Советы. Но вот вне официальной части особо не общались с ними. Даже Илаим, который, как заметил одним чудным вечером Посен, старается поддерживать отношения со всеми богами. В этот день Вальд достал отличные кедровые дрова из Восточного леса и воздух наполнился густым смоляным запахом, что невольно возвращало его к воспоминаниям о юности.

Подумав о словах Посена, Вальд понял, что его друг прав. Илаим делал это очень незаметно, но часто говорил с кем-то из богов после собраний. Особенно если на самом Совете этого бога чем-то обидели или возмутили. Странный человек этот Илаим.

Но мысли о нем заставили обратить Вальда внимание на странности самого Посена. Тот тоже был очень непрост. Часто его принимали за недоразвитого с учетом того, как он мало говорил и часто игнорировал прямые вопросы. Считали ребенком в теле взрослого человека. Но Вальд давно заметил, что это не так. Просто Посен предпочитал все обдумать хорошо, перед тем как ответить, и отличался некоторой наивностью взглядов на жизнь. Если давать Владыке Сердец время, то ответ молчаливого бога мог потом очень сильно удивить. Он многое подмечал и о многом думал. Просто неспешно и тщательно.

Ну и еще у него были проблемы с моралью. Посен просто не понимал, что хорошо, а что плохо. Для него таких понятий почти не существовало. Сам Вальд отдавал себе отчет в том, что сжигать людей плохо. Просто иногда он не мог устоять перед искушением.

С Посеном было сложнее. Иногда он по стуку сердца определял какое-то нарушение в работе организма другого человека. И для него не было ничего плохого в том, чтобы кинетическим рывком вскрыть грудную клетку и посмотреть, что же с сердцем несчастного не так. В такие моменты он просто не понимал, что поступает плохо. Иногда с ним было сложно, почти как с маленьким ребенком.

Нургрим поначалу опасался их дружбы, думая, что Вальд будет навязывать Посену «свою мораль». Правда, он при этом не спорил и не пытался заставить Посена изменить свое поведение. Это было бы слишком похоже на конфликт. Но, спустя некоторое время, Вездесущий успокоился и даже поговорил по душам с Вальдом, когда понял, что чувство морали Вальда такое же, как у остальных людей. Это позабавило самого Сына Солнца. Выходило, что Нургрим боялся чужого тлетворного влияния на Посена, но при этом не собирался вмешиваться, если был уверен, что последний сознает все дурное в своих поступках.

Нургрим был чудаком не хуже Илаима. Или Посена. Если поставить вопрос так жестко, то все они, в Совете Богов, были чудаками на свой лад. Вальд сознавал, что и его тягу к огню многие считают странной или даже пугающей. Но тут уж ничего не поделать. Таким вот странным он уродился. Зато теперь они с Посеном заняли ту нишу, которая была будто бы для них создана. «Создана самими богами», — Вальд внутренне хихикнул этой мысли. Они с Посеном были безобидны большую часть времени, и лишь когда Альмерину было необходимо кого-то показательно выпороть, то они спускали своих внутренних демонов с поводков. И в этом случае пощады ждать не стоило никому.

*

Вальд сидел на склоне холма, прищурив глаза от закатного осеннего солнца. А еще дыма, которого в воздухе тоже было немало. Рядом сидел, сгорбив свои широкие плечи, Посен. Его безразмерный балахон был немного испачкан кровью.

— Как ты думаешь, они понимают, что мы гребем ради них кучу грязи? Или просто отворачиваются от этого, делая вид, что они ни при чем?

Ответа Посена можно было ждать иногда десятки минут, поэтому Вальд перевел взгляд на горящий рядом амбар. Он сам поджег его полчаса назад. Боги сидели на холме рядом с пустырем небольшого поселения, где находилась довольно успешная ткацкая мануфактура. И все бы ничего, если бы работники мануфактуры не наняли два отряда наемников, взяли с их помощью замок местного графа и сожгли его. Точнее, их. Ведь сожгли и графа, и его замок. Из-за этого Альмерин пошутил на Совете, спуская их с цепи, что он может найти тут пару друзей. Вальд возмущенно хмыкнул даже сейчас. Ему не нужны в друзьях поджигатели-любители! Его интересуют только профессионалы.

— Я думаю, Влад, что им стыдно. — Посен любил изменять чужие имена на манер имен, принесенных Роландом из его родного мира. Вальд прощал ему эту привычку, как и пристало друзьям. Более того, даже немного привык к этому имени. — Им стыдно, что мы им нужны. Отказаться от нас они не могут, так как мы эффективны. В итоге это чувство стыда рождает злость на себя. Вот только на себя злиться неприятно. Поэтому злость они вымещают на нас, в виде презрения.

— Ты как всегда прав, мой друг, — медленно проговорил Вальд. — Прав, как всегда.

Они посидели еще немного молча на холме, наслаждаясь покоем после тяжелого дня, полного чужой боли. Рядом тлели остатки маленького города, полного огня. А за холмом возвышалась махина ткацкой мануфактуры, полной раздавленных трупов. Альмерин в этот раз дал им четкие инструкции: сжечь все, кроме того, что потом принесет прибыль.

Мудрый человек, этот Альмерин. Хоть и редкостно заносчивая скотина.

*

Об этом разговоре Вальд забыл на долгие годы. До тех пор, пока не появился Рамой. Один раз они, не подумав, согласились с ним работать. И это их ужаснуло. После того случая Вальд наотрез отказался иметь дела с Рамоем. Альмерин удивился, не понимая главного отличия Вальда и Посена от Рамоя. Для Серебряного Языка, как и для других богов, они все трое были просто Псами, что карают.

Прошло еще несколько лет, и Вальд понял, что презирает Рамоя. Так же, как и остальные боги презирали их с Посеном. Это немного удивило его и напрягло. Что, если он так же несправедлив к Каре Богов, как другие были несправедливы к ним с Посеном? Он хорошо обдумал эту мысль, прежде чем заговорить с другом. Их опять окружал пейзаж, заполненный густым дымом и запахом крови, — обычное дело, после их работы. Они наказывали кровью и огнем всех, кто шел против Империи.

— Знаешь, друг, я много думал о Рамое. — Вальд дождался кивка Посена, подтверждающего то, что тот готов поговорить. — Он не такой, как мы.

Посен посмотрел на Вальда слегка удивленно.

— Он любит боль, которую несет людям, — развил свою мысль Вальд. — Смотря на нашу работу неискушенным взглядом, — он сделал широкий жест рукой, показывая окрестности, — любой скажет про нас то же самое. Но это не так. Мы не любим боль ради боли.

Посен задумался. Это, как всегда, привело к длительной паузе в разговоре, но Вальд терпеливо ждал.

— Ну мне нравится, Влад, когда сердце после вскрытия грудной клетки еще бьется. Это очень интересно. — Посен поднял руки. — Я знаю, что это плохо. И ты и учитель ранее мне это говорили. Но иногда это так успокаивает.

— Я понимаю, о чем ты. Чаще всего меня устраивает просто огонь, но иногда… Вид людей, что мечутся в пламени, суета и страх перед огнем… Все это для меня так же важно. Я могу жить без этого годами, но рано или поздно снова хочу увидеть.

Оба помолчали.

— Но скажи мне другое, мой друг, — продолжил после паузы Вальд. — Если бы был способ для тебя «открыть» человека так, чтобы сердце билось, остальные внутренние органы жили, но он не чувствовал боли, ты бы к нему прибегнул?

Посен надолго задумался. На сей раз пауза длилась почти пятнадцать минут.

— Ну ты знаешь мою проблему… — Посен развел руки, показывая, что в чем-то он бессилен. — Мне сложно самому определить, что хорошо, а что плохо. Иногда я даже не понимаю до конца, что приносит людям боль, а что удовольствие. Ведь некоторые процессы двояки. Но если бы мне сказали, что можно убрать боль, не убивая, и что так будет лучше для человека, я бы не сомневался. Это было бы куда лучше. Ведь все, что мы делаем, тогда было бы не так плохо, да, Влад?

— Да, мой друг. Именно об этом я и говорю. Я бы тоже наслаждался страхом людей перед огнем и в том случае, если бы они не испытывали боли. Для нас с тобой боль — не цель, а лишь… хм, побочный продукт. А вот Рамою нравится именно боль.

Разговор вновь замер.

— Ты прав, Влад. Я видел несколько событий, которые тогда не понял. Но твое объяснение расставило все по местам.

Посен снова задумался.

— А почему ты об этом заговорил? — Выдал наконец Владыка Сердец.

— Ну я, признаться, почувствовал некоторое презрение и отвращение к Рамою. Это напомнило мне то, как остальные боги относятся к нам. А значит, нужно было определить, насколько справедливо мне его презирать. — Вальд усмехнулся. — До встречи с тобой я о таком не думал.

Посен ответил ему робкой улыбкой. Потом стал снова серьезен. Вальд понял, что Посен просто знает, что в такой момент нужно улыбнуться. Он быстро учился изображать правильные эмоции, хоть они и были лишены искренности.

— И какой вывод ты сделал? — спросил через небольшую паузу Посен.

Вальд полминутки помолчал.

— Я презираю Рамоя. Он несет только боль. Для него самоцель — страдания других. Со временем все будет только хуже. Как стало хуже со временем нам. — Вальд помолчал. — Когда-то просто спалить сарай для меня было счастьем. Сейчас не так. К тому же мы с тобой оба несем страх, подкармливая своих злых внутренних демонов. Но не несем боли и страдания больше, чем необходимо.

Вальд задумался. Он вспомнил семью, которую сегодня пришлось сжечь. Это было тяжело для него. Он не любил доставлять боль детям. Убивать их. Он знал, что те же проблемы у Посена с женщинами. Тот немного боялся их, избегал, и при этом относился очень трепетно.

— Ты бы стал убивать мужа на глазах его жены, чтобы просто помучить? — Спросил Вальд.

На этот раз Посен ответил сразу и был крайне возмущен. Эта эмоция была даже настоящей.

— Конечно нет! Даже я понимаю, что это неправильно!

Вальд положил руку на плечо друга, как бы извиняясь за этот вопрос.

— Знаю, мой друг. А Рамой стал бы. И получил от этого удовольствие. Именно поэтому я его презираю теперь.

Вальд помолчал.

— Это не просто презрение от того, что мне не нравится его работа. Нет. Просто он получает удовольствие от страданий. Для него это не грязная работа, которая должна быть сделана. Это приятное времяпрепровождение. Хобби.

Вальд хихикнул. Хорошее хобби — резать людей. Но для Рамоя так и было.

— Он любитель, а не профессионал, как мы с тобой.

— Я думаю, ты прав, Влад, — после недолгого раздумья согласился Посен.

Глава 22. Карир. Наступление

С волнением и некоторым испугом Карир наблюдал, стоя рядом с госпожой Ралли, как строится армия. Напротив них на невысоких холмах копошились предатели. Те, кого они должны были победить. Три легиона против двух с кучкой наемников. Карир все эти дни не отходил от госпожи и слышал многие доклады. Их военачальники, недавно сменившие никчемных старцев из легиона «Преторий» и неудачников из легиона «Восток», были уверены в победе. На совещании всегда присутствовали три легата, каждый из которых приводил с собой двоих трибунов на свой выбор, двое гордых представителей рыцарей, главный инженер войск и два молчаливых мага из ордена Иллюминатов.

Еще в самом начале этого похода, когда наемники обманули предыдущее командование армии и скрылись, госпожа Ралли решила взять дело в свои руки. Она казнила легатов и почти всех трибунов, выдвинула на их места кунгентов и некоторых дворян из столицы. После этого они отправились следом за армией неприятеля, после чего на второй день марша их догнал отряд из двадцати молчаливых магов. Эквиты, как называла их Ралли.

Другие Иллюминаты, присоединенные к армии раньше, шептались, что это были личные ученики госпожи, которых она отбирала последние два года. Карир был последним, кого она взяла для обучения. И самым младшим. Эквиты держались отдельно от других, редко разговаривали и постоянно касались Семени Хаоса. Карир всегда чувствовал их присутствие рядом по этой особенности. К тому же у любого из них глаза светились алым.

Как говорила госпожа Ралли, именно они добудут победу войскам Империи. Как бы хороши ни были легионы, предавшие столицу и императора. Как бы они ни укрепили свои позиции. Сколько бы уловок они ни придумали. Эквиты сломают все и вся. Карир как-то спросил, может ли он стать таким же. Но госпожа лишь рассмеялась и сказала, что Карир уже куда сильнее. Юноша понимал, что она врет в этом, но ему было приятно такое внимание.

Теперь, рассматривая укрепления врага, Карир не сомневался в том, что им удастся победить. Но все равно он чувствовал некоторый страх. Никогда раньше он не видел, как армия готовится к столкновению, и тем более не участвовал в приготовлениях к сражению. Суета была повсеместной, но постепенно она сменялась порядком. Ровные линии манипул построились широкой дугой, готовясь охватить холмы, на которых засели предатели. За ними неспешно строились небольшими кулаками рыцари. Их начищенные пластинчатые доспехи сверкали на солнце. Еще дальше между манипулами лучников ходили маги и бегали от пушки к пушке инженеры, ответственные за этих огромных чудовищ. Из столицы Кинетики, подчиняясь приказу Ралли, притащили десять бронзовых Василисков, каждый длиной более пяти метров, с огромным жерлом, куда Карир, пожалуй, мог бы залезть, если бы очень постарался.

— Зачем они нам? — Один из двух эквитов в свите госпожи тоже смотрел на пушки. — Мы сами можем разнести все их жалкие укрепления по бревнышку.

Госпожа мягко улыбнулась.

— Всему свое время, Йовн. Сначала будут говорить пушки, пока пехота марширует по полю. Потом обычные маги. И только затем свое слово скажете вы, мальчики.

Йовн зловеще ухмыльнулся. Даже на солнце его глаза блеснули алым. Карир его веселья не разделял, потому нахмурился. Многие теперь в армии боялись магов госпожи Ралли, но Карир был известен как ее любимчик, потому мог себя вести более вольно.

Госпожа заметила реакцию Карира.

— В Империи стало слишком много магов, армий, богов… Государству пойдет только на пользу, если их количество немного сократится. Как сократилось в столице с недавнего времени число наглых аристократов и теневых дельцов.

Она улыбнулась Кариру. Тот, все еще хмурясь, кивнул. Ему не нравилось такое отношение к людям, но госпоже Ралли виднее, как править Империей. С недавнего времени Карир кое-что узнал о своей учительнице. То, что в корне поменяло его представление о происходящем. И если ранее его держала рядом с ней лишь влюбленность в госпожу, то теперь он видел и что-то большее. План изменения Империи. Как сделать так, чтобы больше не было войн. Не было убийств детей. Не было мелких или крупных преступных шаек. Госпожа Ралли сможет сделать так, чтобы всем в Империи жилось хорошо. Карир теперь искренне верил в это.

Мальчик продолжал наблюдать, как пехота стройными линиями манипул поползла в сторону холмов. За ней, не отставая, двигались маленькие сверкающие на солнце группы рыцарей и менее плотные прямоугольники манипул лучников и разведчиков. Затем суета около пушек прекратилась на миг. Возникла пауза. Десять оглушительных взрывов, слившись в один, сотрясли все поле. Большая часть ядер ушла выше укреплений противника. Два ядра врезались в широкий склон второго с севера холма. В цель не попало ни одно. Маги в свите госпожи зло рассмеялись. А инженеры у пушек вновь засуетились.

К ним подошел новоявленный легат «Претория», который отвечал за центр наступления. Севернее шла наибольшая часть войска — легион «Основание». А южнее легион «Восток». Легион «Основание» хоть и был наиболее многочисленным — более двадцати тысяч солдат, — однако оставался наименее обученным и дисциплинированным легионом.

— А… Хм… Госпожа, может быть, передвинуть пушки ближе? Точность огня возрастет. Инженеры жаловались, что сейчас расстояние предельное для стрельбы, — невнятно и боясь Ралли скороговоркой выпалил легат.

— Не стоит, легат. Предатель, что задурил голову легионам «Север» и «Цапля», наверняка преподнесет много сюрпризов. Не хотелось бы потерять пушки… Впрочем. Позовите мне два десятка Кинетиков.

Не прошло и десяти минут, как легат лично привел магов к госпоже Ралли. Они мялись и недобро смотрели на эквитов из свиты госпожи.

— Уважаемые. Нужно повысить точность стрельбы. Ступайте к орудиям по двое и после выстрела придавайте ядрам вращательную кинетическую энергию. В качестве источника используйте тепло нагревания пушки и кинетическую энергию самой пушки после выстрела. Заодно не допустите перегревания ствола и скомпенсируете отдачу орудий. Не нужно будет тратить столько сил на перенаведение после выстрела.

Все это госпожа Ралли сказала, даже не взглянув на магов. Те помялись немного, потом коротко и неловко поклонились и поспешили отойти. Кинетики не привыкли гнуть спину даже перед императором. Но госпожу боялись все. Легат, после того как маги удалились, остался стоять рядом. Но под насмешливыми взглядами эквитов нервно дернулся и отправился ближе к двум другим легатам и кучке посыльных.

С помощью Кинетиков точность стрельбы существенно возросла. Начали порой рушиться деревянные стены, которые построили обороняющиеся. Урон был небольшой, но тем, кто укрывался за этими стенами, должно было быть несладко. После пяти залпов госпожа махнула рукой, подзывая легата. Когда тот подбежал, она сказал ему небрежно:

— Пора передвигаться ближе. Я хочу наблюдать столкновение. Пушки оставьте тут. Еще три залпа, затем прекратить огонь до последующих указаний. Кинетики пусть тоже останутся здесь. На всякий случай.

И, не дожидаясь подтверждения, госпожа пошла через луг. Карир быстро догнал ее и пошел следом, отставая на шаг и держась левее. Еще немного дальше шагали эквиты из свиты Ралли. Пройдя сотню или две шагов, Карир решился нарушить молчание.

— Ведь Вы могли бы уничтожить их всех самостоятельно, госпожа?

Она негромко и не обидно рассмеялась. В этом было отличие госпожи от многих других. Даже если она смеялась над тобой, тебе не было горько от этого. Она относилась к Кариру с неожиданным уважением. И это лишь укрепляло привязанность юноши.

— Нет, Карир. Не думаю. Даже Косария опасалась выступать в одиночку — совсем без поддержки войск. На это способен был лишь Роланд, когда только явился в наш мир, и Амер. Но тот вообще известен своими безрассудствами. — Она посмотрела на холм. — Да, Амер может сражаться в одиночку против целой армии. И даже может победить. Как минимум один раз такое было…

Последние слова она произнесла совсем тихо.

— Но почему, госпожа? Я думал, Вы сильнее Амера.

Ралли внимательно посмотрела на Карира, прежде чем ответить.

— Я сильнее, Карир. Это так. Но я боюсь умереть, прежде чем добьюсь своих целей. Да и просто… боюсь. Не хочу умирать от случайной стрелы или удара меча, который просто не замечу, если меня будут атаковать сразу сотни врагов.

Карир кивнул, принимая такой ответ.

— А Амер не боится?

— Амер не боится, — кивнула госпожа Ралли. — Но это еще не все. Он привык выживать в сражениях, когда еще не имел Семени. Не мог отталкивать стрелы магией. Выживал и побеждал. Он привык к этому. Так, как никто из богов. Даже Косария или Кульцин, которые были также солдатами, прежде чем стать богами. Косария чаще всего сражалась с тяжелой кавалерией. А у них рисков меньше, чем у обычных разведчиков, каким был Амер в бытность легионера. А Кульцин вообще не любил сражаться. Ему нравилось управлять сражением издали, но сам он в гущу не лез.

Перед Кариром вновь открылась совсем другая грань госпожи.

— Возьмем же пример с Кульцина и не будем лезть вперед. Я хочу видеть подробности сражения, но не участвовать в нем.

— А я тоже не буду участвовать? — Быстро спросил Карир, не зная, чего больше в его собственных словах — разочарования или радости.

— Нет, Карир, — рассмеялась госпожа. — Ты мне будешь нужен для других задач. Будет глупо потерять тебя сейчас из-за случайности.

И она коротко обняла его, прижав на секунду к себе, чем сразу улучшила настроение.

*

Когда они подошли ближе к рядам наступающей пехоты, Карир понял, что холмы не такие уж и маленькие, а укрепления противника не такие уж и жалкие. Он представил себе, как пытается взбираться на крутой холм, высокий деревянный забор становится все выше и выше. А еще летящие над головой стрелы. Ведь солдаты не могут их просто отбросить. По спине Карира пробежала куча мурашек, и он поежился. Предстоящее столкновение армий все больше пугало его.

Пушки давно перестали стрелять. И теперь, стоя в километре с небольшим от холмов, Карир с госпожой Ралли рассматривали медленно ползущие по склону холма манипулы пехоты. Те только начали подъем. Укрепления, не сильно пострадавшие на самом деле под обстрелом пушек, пока выглядели вымершими. Лишь когда манипулы «Претория» достигли трети подъема на холм, полетели стрелы. В это же время было видно, что манипулы, устремившиеся в прогалы между холмами, уже столкнулись с врагом.

Госпожа Ралли жестом подозвала легата.

— Главных магов ко мне.

Легат отдал честь и убежал.

— Что бы сделал ты, Карир? — неожиданно спросила госпожа.

Он растерялся, не зная, что ответить. Попытался подумать.

— Нужно атаковать укрепления. Маги могут их быстро уничтожить, чтобы солдаты атаковали противника!

Карир сам удивился своей сообразительности, а госпожа Ралли улыбнулась ему и кивнула. Когда подошли маги, Ралли сказала им очень холодно:

— Кинетики, разделитесь на три отряда и разрушьте укрепления на северных холмах. Молнии, вас мало, делитесь на двое и поддерживаете натиск наших войск вдоль дорог между холмами. Продавите силы противника во что бы то ни стало. Пироманты, стойте возле южного холма и левого фланга нашей армии. Если противник начнет неожиданное наступление, залейте все там огнем. Проверьте, что взяли достаточно пороха у инженеров для поддержания энергии.

— Но если они будут стрелять? — Нервно возразил представитель Кинетиков. — Ходят слухи о стрелах, которые делают северяне…

— Если противник будет стрелять, то вы или отбросите их стрелы или умрете во славу Империи. Любого, кто побежит, я и мои люди лично разорвем на куски. Выполняйте приказ, господа маги.

Господа маги скривились, но неловко поклонились и ушли.

— Надеюсь, у предателей найдется для вас достаточно стрел, — с небывалой ненавистью прошептала госпожа Ралли.

Карира это обеспокоило, ведь раньше он ни разу не видел свою учительницу в таком состоянии.

— Почему Вы их так не любите? — Тихо, но твердо спросил он.

— Потому что они заняли место богов. Сидели все это время в Совете. Решали судьбы Империи. Но большинство из них лишь напыщенные индюки. Чтобы править, нужно пройти ад. Тот, кто всю жизнь ел лучшие деликатесы, пил дорогие вина и не знал бед, недостоин править даже своей судьбой. Куда уж сотнями тысяч судеб других людей. Теперь маги — продолжение аристократии. А она лишь вредит государству. Роланд ошибался во многом, но место дворян он видел верно. Я верну законы Роланда. Верну мощь легиону. Захвачу королевства севера и Элесам. Продвинусь в Великие Степи. Если не будет других государств, то не будет и войн. Одно государство, одна власть, одна богиня…

Госпожа говорила все тише. Но Карир слушал внимательно и кивал. Это верно. Правда, кроме войны есть и другие проблемы. Но он будет рядом с госпожой и поможет ей решить их все, избавившись от разных преступных шаек в городах. Карир верил в это.

*

Не прошло и часа, как ситуация начала меняться. Укрепления на двух холмах были снесены напрочь. Постепенно отряды легионеров начали переваливаться через холмы. Защитники просветов между холмами держались упорнее. Но, видя, как пали укрепления на высотах, отступать начали и они.

— Молнии недостаточно хорошо работают, — поджав губы, процедила госпожа Ралли.

Карир понял, что после сражения будет серьезное разбирательство с магами этого ордена. В итоге второй и третий с севера холм оказались в руках легиона «Преторий». Также они атаковали прогал между ними. «Основание» не смогло закрепиться на самом северном холме, но, с поддержкой взявшего высоту напротив «Претория», смогло оттеснить оборону противника между холмами. «Восток» же пока топтался на месте, так и не достигнув видимых успехов.

— Как-то все идет слишком гладко, — нахмурилась госпожа. — Мальчики, берите всех своих и отправляйтесь к двум северным холмам. Что бы ни случилось, пробейте бреши в обороне. Оттесним их к ручью, отрезав дорогу к Герне, и перебьем.

Эквиты с ухмылками пошли собирать своих товарищей. Карир остался рядом с госпожой. Он чувствовал какую-то неловкость. Что-то было явно не так, но он не мог сказать что.

Опасения Карира подтвердились через двадцать минут. Запыхавшийся гонец принес весть, что все войска, атаковавшие на двух центральных холмах и прогалах между холмами, попали в окружение. Войска противника на самом северном холме, используя пушки и магов, смогли атаковать прогал и даже вновь закрепиться на втором с севера холме. А с юга войска атаковали тылы прорвавшихся за холмы, так как «Восток» не смог забраться выше подножья самого южного холма.

Неожиданно госпожа Ралли не разозлилась, а улыбнулась.

— Вот и неприятности. Не мог тот деятельный юноша из легиона «Север» не преподнести нам пару сюрпризов… — Потом она повернулась к посыльному. — Пусть войска держатся. Помощь уже близка. Скоро свежие маги прорвут оборону на северном холме. Передайте приказ «Основанию» готовить резервы для прорыва. Прежде чем помогать «Преторию», они должны перекрыть дорогу на Герну.

Посыльный отдал честь и убежал, а Карир почувствовал, что госпожа Ралли использует Семя Хаоса. Видя его заинтересованный взгляд, она заметила:

— Сообщила мальчикам, что они должны поддержать, прежде всего, заслон. Хоть «Основание» и бездари, с поддержкой моих учеников они удержат направление. Отступать нашим дорогим предателям теперь некуда.

Она довольно улыбнулась, повернувшись вновь к сражению за холмы.

Глава 23. Амер. Люди и боги

С некоторым интересом Амер наблюдал за перемещением войск. В первой фазе сражения Парин отдал Амеру простой приказ — блокировать чужих магов и не допустить захвата Северного холма. После чего нужно было атаковать прогал между Северным и Жерновом так, чтобы отрезать для прорвавшегося за линию холмов врага путь к отступлению.

Честно говоря, Амер не вполне понимал ход мыслей молодого консула. С ним больше спорил Элим. Впрочем, тоже недолго. Король быстро сдался перед обстоятельностью и разумностью Парина. Теперь Элим не столько спорил, сколько слушал, а затем высказывал свои безумные идеи. Если Парин их одобрял, то они шли в дело. Все больше Амер убеждался в правильности рекомендации, данной когда-то Альмерину. Парин точно сможет заменить для легионов Кульцина. А сам Элим своим тактическим инстинктом напоминал Амеру Косарию. Только Элим был более… безумен и смел. И не имел дела с Семенем Хаоса, что, наверное, и к лучшему.

Они хорошо сработались — консул и король Кимбера — если так пойдет и дальше, то они могут после победы договориться о многом, что пойдет на пользу как королевствам севера, так и Империи. Теперь главное победить. Сам Амер своей роли подчиненного не смущался. Он, может быть, и лучший боец, способный нейтрализовать чужих магов, убить вражеского бога или даже остановить сражение, но он не полководец. Такого таланта ему просто не дано.

Поэтому сейчас Амер лениво отражал потуги вражеских магов разбить укрепления Северного холма и готовился к контратаке. Как только манипулы и когорты противника возьмут Жернов и Занозу, войска Парина отойдут. Элим пока что с Волками и «Цаплей» держит Южный холм.

Парин сразу сказал, что укреплениям, даже будь они из камня, не устоять, если за дело возьмутся маги. Значит, надо сразу держать в голове, что укрепления потеряны. Альт, друг Элима и капитан наемников, на это спросил — зачем тогда вообще нужно было возиться с укреплениями? Парин совершенно серьезно ответил, что укрепления нужны, во-первых, чтобы враг поверил, что они хотят окопаться. Во-вторых, для того, чтобы занять солдат. Пока они ждали врага, их легионеры и наемники успели и отдохнуть, и поработать. Если бы они ничего не делали, только ждали битвы, то дисциплина бы точно пострадала. А между Волками Элима и легионерами «Севера» и вовсе могли начаться драки. Штурм Каллимара был еще свеж в памяти солдат.

Амер усмехнулся. Еще в бытность центурионом он не раз копал траншеи просто так, потому что приказал кунгент или трибун. И он лично не видел в этом ничего позитивного для дисциплины. Но видимо, военачальники всегда будут думать иначе.

Вот солдаты на Жернове отступили. Их изначально было немного, чтобы подыграть планам Парина. Поэтому огонь пушек и первые столкновения на самом деле почти не нанесли им урона. Теперь войска «Севера», которые Парин отправил на Жернов и Занозу, весьма талантливо играли панику и отступали. Враг не выдержал и, сломав строй, бросился следом. Амер хищно усмехнулся. Он знал, что их ждет внизу. Элим отдал Парину все отряды наемников с арбалетами, взяв взамен лучников-Высших, которые присоединились к Амеру у Трансформы. Поэтому прорвавшихся за холмы встретит плотный шквал арбалетных болтов. Наступление захлебнется, хоть они и будут иметь преимущество высоты позиции. И тогда Амер должен будет захлопнуть мышеловку, отрезав путь к отступлению. Так можно поймать за раз тысяч пять-семь.

Амер кивнул Трояму, и тот задул в рожок. Остатки рыцарей легионов «Север» и «Цапля», а также почти все рыцари «Запада» единым кулаком ударили с холма и вбили клин в войска противника. Амер, не дожидаясь второго сигнала, повел две когорты «Запада» вдоль клина рыцарей, набрав ход и взяв в итоге Жернов. Лучники тут же стали осыпать со склона холма тех, кто застрял в прогале между Жерновом и Занозой. А Амер в это время высматривал магов и нейтрализовывал их, вырывая Семя Хаоса. Маневр Амера должен был повторить и Элим, взяв с Южного холма Занозу.

Все шло по плану Парина. Теперь, если враг достаточно туп, они могут повторить все сначала и вновь отрезать часть армии противника холмами. Ведь пока маги не видят цели, они не могут ее атаковать. Поэтому главное было не утратить контроль над Северным и Южным холмами. Если маги прорвут на них линию обороны, то сражение обернется катастрофой.

Амер уже подумывал, наблюдая, как войска Парина уничтожают отрезанные манипулы противника, не трубить ли отход с Жернова на северо-запад, чтобы потом подняться вновь на Северный и повторить маневр, когда заметил на северо-востоке знакомую вспышку синего цвета. Именно такую, как использовала против него Алой, находясь под личиной Элипг.

Амер напрягся. И вот снова. Луч прорезал укрепления Северного холма, и Амер уже видел, как фигурки легионеров «Запада» вдалеке отошли дальше по склону. Если так продолжится, то холм не удержать. Тогда весь план летит коту под хвост. Конечно, есть еще безумный план Элима. Но его, кроме короля Кимбера и вождя Пчэ, никто не хочет приводить в исполнение. Амер огляделся. Борела, легата «Запада», видно не было. Рядом жался лишь Жучок. Что ж, парню пора взрослеть.

— Жучок, ты командуешь отступлением с холма. Идите на северо-запад, чтобы вновь подняться на Северный холм. Там жди моей команды. Если все будет плохо, вы должны атаковать Жернов и прорываться дальше на юго-запад к основным силам! Все понял?

— Но я не могу командовать! — Воскликнул испуганный Жучок. — И почему не Вы…

— Выполняй приказ, солдат! — Амер хлопнул его по плечу. — А я пока разберусь с теми магами!

Амер указал на северо-восток и сильным кинетическим рывком отправил себя в этом направлении.

*

Полет был быстрым, но недолгим. Амер приземлился точно рядом с магом, который как раз прожигал странным лучом часть палисада на Северном холме. Маг, обряженный во все черное, попытался направить луч на Амера. Но тот не дал ему такой возможности, воткнув гладиус Торма магу под грудину. Следом Амер направил несильный кинетический импульс, разбросав солдат вокруг себя. Не хватало еще получить шальной удар в спину! Маг хрипел, но наконец сдох, пронзенный мечом со срубленным кончиком.

Амер оглянулся, пристально высматривая синие линии лучей. Лучей не заметил, но почувствовал недалеко, как кто-то использует энергию Семени. Рванулся туда, игнорируя простых солдат. Он не убивает людей, лишь богов и их ближайших прихвостней! Если он забудет об этом… На миг мир перед глазами Амера поплыл. Он тряхнул головой и вернулся к наблюдению за скрытым среди солдат магом.

Тот, как и первый, был одет во все черное. Он делал нечто странное. Посылал раз за разом вокруг себя молнию. Причем Амер чувствовал, что та становится все мощнее. Затем с легким вскриком он вскинул руку, и из нее в сторону укреплений на холме устремился уже знакомый синий луч. Еще до приземления Амер ударил в солдат вокруг мага кинетической энергией, валя их с ног. Маг отвлекся, и луч пропал. Он узнал Амера, вскрикнул и послал в него молнию. Амер с благодарностью забрал электрическую энергию и метнул в мага нож из металла с добавлением зерна Семени Хаоса.

Почувствовал касание к Семени за спиной и резко изменил траекторию своего движения, забрав разом потенциальную энергию. Приземление вышло жестким, и он приземлился на одно колено, упираясь руками в землю. Все кости протестующе выли против такого резкого перемещения. Амер застонал. Сколько же тут этих магов в черном? Солдаты вокруг начали подниматься, готовить оружие. На Амера они смотрели со страхом, но не разбегались.

Нужно что-то срочно делать. Амер расщепил камешек под ногами. Энергия затопила его, давая дикое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Боль и усталость провали. Амер сообщил части солдат, что закрывали ему дорогу к магу, потенциальную энергию. Так, чтобы они подлетели метров на пять вверх.

Две сотни легионеров зависли в воздухе, а Амер побежал навстречу магу. Дождался, когда тот пропустит несколько раз молнии вокруг себя, и метнулся в сторону, уходя с траектории сжигающего все синего луча. Затем швырнул себя кинетической энергией к магу. Тот повел луч к Амеру. В этот момент Убийца Богов забрал разом кинетическую энергию тех солдат, кого ранее поднял в воздух. Они замерли у самой земли, дав Амеру большой прирост сил. И Амер сгустил воздух и мельчайшие частицы воды прямо перед собой.

Ранее Амер поинтересовался про луч у Нургрима, но тот ничего о таком оружии не знал. Зато знал Колин. Он объяснил, что это собранный и синхронизованный особым способом свет, приобретающий поистине разрушительную силу. А значит, и бороться с такими лучами можно как с любым другим светом — зеркалами или преломляющими линзами. Зеркала под рукой у Амера не было, поэтому он и сделал из воздуха и пара линзу, которая отклонила синий луч в сторону от него.

Сделав переворот, Амер оказался за спиной мага и перерезал ему горло. Оглянулся. И замер. Синий луч, который он отклонил воздушной линзой, поразил манипулу вражеских солдат. С недоверием Амер смотрел на широкую полосу из порезанных на части тел. Отдельные фрагменты — руки, ноги, головы. Вой раненых. Топчущиеся рядом выжившие, не знающие, как помочь остальным.

Амер моргнул. Это он направил луч на них. Амер моргнул. Он убил этих людей. Амер моргнул. Его руки в крови. Крови… Крови… Крови… Амер моргнул. Его вырвал из оцепенения крик. Амер обернулся — легионер «Основания» замахнулся на него гладиусом. Все еще в шоке, Амер изменил кинетическую энергию солдата. И перестарался. Ощущение было такое, будто в несчастного врезалось ядро из пушки. Десятки ядер. Его просто разорвало, залив пространство перед Амером кровью. Останки, пребывающие в полном беспорядке, разнесло на сотни метров.

Амер моргнул. Перед глазами темнело. Он убил человека? Или бога? Боги отличаются от людей? Амер моргнул. И усмехнулся. Зло. Отчаянно. Глаза его резко стали черными-черными. Он убьет богов. Всех, кто может стать богом. Он убьет. Амер моргнул.

И походя пустил две молнии в окружающих его солдат. Для этого он взял тепловую энергию из воздуха вокруг себя и земли под ногами. Все сразу покрылось инеем. Кроме солдат, которых он убил. Их обугленные тела остались горячими, и рядом с ними воздух дрожал и искрился. Амер моргнул. Криков не было, его молнии разили слишком быстро и наповал. Три с половиной сотни трупов, на его скромный взгляд. Амер моргнул. И отправился сеять смерть дальше.

*

Перед ним стоял еще один маг в черном. Его потуги сопротивляться были забавны. Амер увеличил кинетическую энергию черепов окружающих мага солдат. Направив векторы скорости к этому магу. Не прошло и секунды, как тот согнулся под тяжелыми ударами страшных снарядов. Три десятка легионеров упали, истекая кровью из неровных рваных ран. Не глядя Амер добил потерявшего сознание мага молнией.

Еще одно касание Семени Хаоса севернее. Луч направлен неточно, скользит над головой Амера. Поэтому он взлетел, расщепив на частицы пряжку чужого доспеха, как только луч оказался правее него. Создал несколько линз из воздуха и начал вращать их. Сперва он не понимал, как отражается луч, но с практикой стало проще направлять его в нужном направлении.

Разбитый на несколько неровных полос луч заметался среди линз, попадая на солдат под Амером. Из-за множественных отражений и преломлений убойная сила была потеряна, поэтому вместо порезанных на куски трупов он лишь покалечил около двух манипул пехоты. Амер поморщился. Придется их потом добить.

Поняв, что Амера он не достал, маг прекратил создавать синий смертоносный луч. Поэтому Амер сразу создал свой из остатков энергии. У Амера луч получался красным, но смог прожечь зазевавшегося мага не хуже синего. Вот луч прочертил линию от ключицы к грудине, рассекая черные одежды и тело под ними. Маг рухнул, а Амер позволил себе упасть на землю, перестав поддерживать потенциальную энергию.

Обожженные рассеянными лучами солдаты кричали, и Амер подарил им последнюю милость, придавив мощным импульсом кинетической энергии к земле. Несостоявшиеся боги взорвались кровавыми брызгами.

Безразличным взглядом Амер осмотрелся вокруг. Он почти очистил подножье холма. Остатки легиона «Основание» спешно отступали. Магов почти не осталось. Скольких из них он убил? Амер не помнил, да и не хотел помнить. Одинаковые черные одежды магов и идентичные доспехи легионеров смешивались. Тысяч семь или восемь, наверное… Да. Не менее восьми тысяч. Убивать богов было легко. Амер моргнул.

Кто-то все еще использовал Семя. Амер хищно усмехнулся и бросился к источнику. Маг, что удивительно, не прятался среди солдат. Вышел навстречу. Вскинул руку, явно готовя убийственный сюрприз. Амер походя срубил его голову мечом, а потом принялся за солдат.

Когда входишь в ритм, это становится просто. Электрическая энергия в одну сторону — и целая манипула зажаривается в собственных клепаных доспехах с металлическими пряжками. Кинетическая в другую, направленная на внутренности. Сотня людей сжимается, будто их сдавило прессом. Изо рта, глаз, ушей хлещет кровь. Глаза вылезают из орбит.

Третьим он изменяет кинетическую энергию костей скелета, вырывая десятки хребтов, сминая десятки грудных клеток. Оставляя вокруг просеки из трупов, крови, внутренностей и дымящихся костей. Амер знает свое дело. Он умеет убивать богов!

Палисад лучше поджечь. Импульс магнитной энергии уносит сотню рыцарей с доспехами прочь, в сторону леса. Амер моргнул. И вспомнил лицо мага, которого недавно так легко убил. «Это не бог», — шепнул грустный голос. Амеру хотелось выть от него. Голос был плохой! Он не слышал его уже давно!

«Не нужно их убивать…» — хриплый шепот, на самой грани слуха. Миловидное лицо. Лета… Амер взвыл, схватившись за голову. И немного пришел в себя.

Осмотрелся. Рядом лежали сотни трупов в форме легиона «Запад». А на самой вершине холма лежал обезглавленный Жучок.

«Не нужно их убивать…»

С воплем мощным кинетическим рывком Амер отправил себя на север.

Интерлюдия IX. Лета

Война Богов

Отец Ачер оказался хорошим человеком. Он очень нравился Амеру своей почти детской непосредственностью и наивностью. А еще люди его слушали. Не так, как преподобного Региса, на площадях во время больших проповедей. Люди подходили к отцу Ачеру после служб по одиночке или семьями. Говорили с ним, делились печалями и радостями, а он слушал их с неизменной доброй улыбкой. Иногда молча, иногда что-то советовал.

Вот только в их подготовке отец Ачер совсем не помогал. Он и правда был далек от интриг и притворства. Едва терпел сквернословие Торма, все еще шарахался от Амера и лишь с Летой находил общий язык. Как они быстро выяснили, среди входящих в магистрат и гильдии города горожан преподобный Регис у многих вызывал вопросы. Это если говорить мягко. Проще говоря, все его боялись.

И со своими страхами они часто шли к отцу Ачеру. Тот самых спокойных и менее запуганных отправлял к остальным заговорщикам, чтобы провести беседу о том, как быть в сложившихся обстоятельствах. Чаще всего, узнав, что в городе сам Твердыня, люди сначала пугались, каялись, потом приходили в себя и обещали поддержку их идее. Те, кто имел вес в городе, знакомился еще и с Убийцей Богов. Тут реакция и вовсе была непредсказуемой. От радости до попыток убежать.

Лета сопровождала в этих встречах и Торма и Амера, неизменно сглаживая острые углы. Без нее, скорее всего, их компания не достигла бы успеха. Но пока, спустя полторы недели после их приезда в город, начинал вырисовываться план. Вскоре преподобный Регис будет обязан провести еще одно выступление перед большим скоплением публики. Скорее всего, он выберет день Жертвы. Именно в этот день более пятисот лет назад прорвалось Ничто, поглотив древнюю столицу Империи. И по Догмам церкви Роланда тот принес жертву, уйдя в другие миры воевать со своим извечным врагом, оставив им своих наследников — богов.

Разумеется, и Амер, и Торм, и даже Лета знали, что Роланд был тогда уже мертв, а прорыв Ничто остановила Корал. Однако данный день оставался важным церковным праздником, в который преподобный точно захочет укрепить свое влияние на паству.

— Вы должны пойти к нему, отец, — серьезно говорила Лета, пытаясь убедить престарелого священника. — Когда он будет говорить свою речь, Вы будете рядом. Это ему понравится, так как он решит, что Вы сдались. И тогда он не будет столь подозрительным, когда все пойдет не по его плану.

Отец Ачер тяжело вздохнул.

— Богохульно это — поддерживать нечестивца, — его печальные глаза уткнулись в недовольный взгляд Торма. Того уже основательно достало уговаривать святого отца по всяким пустякам. — Но так и быть, я согласен.

Лета улыбнулась ему и сжала его покрытую старческими венами ладонь.

— Спасибо. Готовьтесь, не забудьте слова, которые Вы должны сказать, едва появится Амер!

Отец Ачер улыбнулся ей и поднялся. Дернулся было благословить их, но, вспомнив, кто сидит перед ним, убрал руку и удалился.

— Ну теперь, когда этот придурок утопал, можно и поговорить! — Громко проревел Торм, потянувшись к кружке пива.

Лета быстро ударила его по руке.

— Отец Ачер — хороший человек!

— В этом и есть его главная проблема, деточка. — Торм потряс рукой. — Что с убийцами?

Пока Лета недоуменно смотрела на Амера, которому Торм задал этот вопрос, Твердыня успел-таки схватить кружку и шумно отпить из нее. Амер закатил глаза.

— Я договорился с двумя бандами со дна. Бывшие солдаты. Когда начнется проповедь, они уберут людей преподобного. — Видя, как сощурились глаза Леты, Амер поспешно добавил: — По возможности без крови. За это я заплатил сверху. Когда преподобный Регис закончит речь, его влияние на толпу окажется меньше, чем он ждет.

Лета вздохнула и кивнула.

— А ты сам готов? — Ее взгляд, устремленный на Амера, выражал крайнюю степень сочувствия.

— Готов, — ответил Амер как можно тверже. — Я скажу все, о чем мы договорились.

— Хорошо… — Устало сказала Лета. — Хорошо. Значит, послезавтра действуем!

И залпом допила остатки пива из кружки Торма.

*

Их план был прост и отличался изяществом палицы. Дать выступить преподобному Регису, затем отец Ачер должен был перехватить внимание и сказать несколько слов об истинной вере, после чего на сцене появится Амер, обвинит преподобного во всех грехах и поддержит речь святого отца. С учетом того, что Регис должен был лишиться заводил в толпе, а некоторые прихожане обещали поддержать речь отца Ачера, в целом у них должно было получиться перехватить внимание толпы на площади.

Ну а потом Торм и Амер смогут взять преподобного Региса и его прихвостней за жабры и жестко с ними поговорить. Настолько, чтобы преподобный больше выступать и баламутить народ не стал бы. И теперь Амер стоял на краю площади, глядя, как она стремительно заполняется зеваками и семьями. Сказывалась давняя привычка, он постоянно отмечал места скоплений молодых и здоровых парней, которые могли представлять угрозу.

Чтобы отвлечься, Амер поискал глазами других участников представления. Отец Ачер пока не появился, так как он был с преподобным. А тот всегда является на проповеди ровно в нужное время — минута в минуту. Лета улыбнулась Амеру из толпы. Она разместилась прямо перед настилом для ораторов. Ее роль была в том, чтобы в случае беды вытащить сразу отца Ачера. Торм горой застыл на противоположном от Амера конце площади. Как и бывший центурион, он непрерывно разглядывал толпу, которая все теснее набивалась на площадь перед магистратом. Заметив взгляд Амера, Торм лишь сплюнул себе под ноги.

Время ожидания потянулось, как в засаде на северян. Наконец, ровно в шесть по полудни преподобный Регис вышел на помост. За ним как обычно вышагивала свита, включающая его священников, богатых жителей города и магистра Бастры. Сегодня позади всех шел еще и отец Ачер. Вид у него был, надо сказать, неважный. Священник явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Преподобный Регис, остановившись посередине помоста, поднял вверх руки, как делал каждую проповедь. Сегодня заходящее солнце осветило лишь его ладони, отчего показалось, что руки его пылают.

— Да светит над вашими головами солнце, дети мои.

После первых слов последовала некоторая пауза, во время которой многие в толпе прижали ладони ко лбу, принимая благословление.

— Сегодня важный день! День Жертвы! В этот день когда-то Роланд пожертвовал своим счастьем находиться в этом мире и отправился бороться с Ничто в другие миры, чтобы сохранить наш в неприкосновенности. Сохранить нас с вами!

Преподобный немного опустил руки, разведя их, собираясь будто бы обнять толпу.

— Роланд желал нам лишь добра. Но предали его жалкие боги! Альмерин! — Правая рука Региса со сжатым кулаком взметнулась вверх, и многие в толпе поддержали его, тоже выкрикнув имя Серебряного Языка. — Косария! Элипг! Тремор! Илаим! Нургрим! Корал!

Амер следил за толпой и успел заметить, что с каждым разом кричало все больше людей. При этом Убийца Богов видел, что этим воспользовались нанятые им банды. Здесь и там в толпе было заметно небольшое шевеление, и люди, первыми подхватывающие крики преподобного, один за другим исчезали. Но из-за того, что толпа и так распалилась, этого никто не замечал. И самое главное, этого не заметил сам преподобный Регис, который самозабвенно продолжал.

— Предатели! Они желают натравить Ничто на наш мир! Будь Роланд здесь, он бы проклял их и сжег своим истинным огнем веры!

— Святотатство! — Неожиданно сильным голосом громко крикнул отец Ачер.

Толпа, распаленная началом выступления преподобного, сперва даже не поняла, в чем дело, поддержав слова священника. Но после повисла неожиданная тишина.

— Роланд любил богов, любил нас! Он и сейчас, борясь с Ничто, любит нас, направляет и охраняет! Не дело говорить о других богах худо! — Его подбородок гневно выпятился вперед.

Амер переглянулся с Тормом. Все шло не по плану. Оставалось лишь скрипнуть зубами и начать импровизировать. Амер втянул немного тепловой энергии и взлетел над толпой, приземлившись на помосте рядом с преподобным Регисом.

— Кто же должен править, по-твоему, если боги недостойны? — Спросил он того, смеряя темным взглядом.

— О Великий Убийца Богов! — Глаза Региса выдавали крайнее удивление. Он узнал Амера и на миг растерялся от его присутствия. — Амер Убийца Богов. Ты будешь карать отступников священным огнем Роланда?

— Нет! — Рявкнул Амер. — Я не буду никого жечь! И вы не должны жечь других!

Он повернулся к толпе, оттеснив преподобного плечом.

— Прекратите осуждать соседей. Прекратите доносить. Если верите ему… Если верите, что я наследник Роланда, перестаньте ненавидеть других людей.

— Но ты, о Великий, уничтожил жалких Тремора и Илаима! Ты сам показал нам путь борьбы с богами. Показал, что Роланд ими недоволен.

Амер застыл, забыв, что хотел сказать дальше. Потом скрипнул зубами. Вся заготовленная речь не годилась теперь, так как отец Ачер, забывшись, сказал совсем не то, что был должен.

— В сердце Амера была месть, — вновь неожиданно подал голос старый священник. — Ее огонь убил Владыку Небес и Сто Лиц. Но теперь он изменился. Я не раз говорил с ним. Теперь он желает по-настоящему защищать свет Роланда. Защищать живущих. Да, пусть он убил еще и Владыку Сердец с Сыном Солнца…

Преподобный Регис округлил глаза. Эту новость он явно еще не слышал. Как и остальные. В толпе тут же воцарилось оживление.

— Псы Империи мертвы! — Вопил один.

— Долой мясников! — Надрывался другой.

— Свет Роланда! — Кричал третий.

— Смерть им, во имя Амера!

Услышав последний крик, Амер резко развернулся к кричащим. По его спине ползли мурашки, а ладони стали мокрыми. Он хотел защищать этих людей. Но последний крик ему совершенно не нравился! Взгляд Амера стал затравленным, он ссутулился.

— Да! Истинно так! На очереди Кара Богов, а потом и прочие боги! Смерть им! Огонь Роланда на их головы! — Вновь подняв руки, надрывался преподобный Регис. Он явно вновь взял контроль в свои руки.

Торм отчаянно прорывался через толпу, работая локтями. На него обратили внимание. Новый отчаянный крик.

— Здесь Твердыня! — И секундой позже: — Спасайся!

Люди вокруг Торма отшатнулись, и он замер в нерешительности.

— Амер убьет его! — Закричали из толпы.

— Он с нами! — Другой крик.

— Во имя огня Роланда! — Последний крик сопровождался камнем, который швырнули в Торма. Тот был так ошарашен и растерян, что не воспользовался Семенем Хаоса, чтобы отклонить или отбить камень, и тот рассек ему бровь.

Этот камень был первым, но не последним. Торм, взревев, отшвыривал их от себя небольшими порциями кинетической энергии. Иногда камни падали в толпу. Кто-то схватился за плечо. Кто-то за лицо. Кто-то рухнул и больше не встал. Толпа загудела. Она вскипела. Хлынула в стороны.

— Амер Убийца Богов, покарай нечестивца, что извращает учение Роланда! — Громко прокричал преподобный Регис. Затем подал сигнал своей свите и пошел прочь с помоста.

Амер хотел было его остановить, но в этот момент его в плечо ударил камень.

— За истинных богов! Убийца Богов — узурпатор! — Закричал кто-то.

Тут же в этом месте вспыхнула драка. «Я должен остановить их. Защитить их. Спасти!» — билось в мозгу Амера. Он шагнул к краю помоста, собирая тепловую энергию. Он нагреет воздух над толпой, чтобы все почувствовали жар и их накрыло ударной волной от расширения воздуха. Амер как раз прикидывал нужную температуру, чтобы никого не обжечь и не покалечить, попутно отметая от себя камни и всякий мусор, когда заметил Лету.

Она пыталась одновременно защитить окружающих от беспорядочно летающих кусков брусчатки и выбраться к помосту, чтобы вытащить отца Ачера. Она не видела камень, который ударил ее в висок. Даже с помоста Амер увидел, как крупный булыжник проломил кость. Увидел алую кровь.

Все расчеты тут же вылетели из его головы, и он ударил волной сжатого воздуха в то место, где под ногами толпы пропала Лета. Сотни людей снесло воздухом, который неожиданно стал таким густым и вязким. Это освободило пустую площадку в десяток метров вокруг упавшей девушки, и Амер тут же метнулся к ней, используя остатки энергии.

Лета была еще жива, но взгляд ее бесцельно блуждал. Амер видел, что ее регенерация, пусть и усиленная Семенем, не справится. Если бы Лета не была магом, то, скорее всего, уже умерла. А так это вопрос минуты. «Они убили ее», — подумал грубый голос в голове Амера. «Мы должны защищать людей от богов. Но не должны убивать!» — ответила ему другая часть Амера. «Смерть богам! Ха! Но все боги когда-то были людьми!» — был ответ. «Они будут убивать снова и снова! Когда-нибудь могут получить Семя и стать богами! Будет поздно. Они убьют сотни! Тысячи! И ты никого не защитишь. Опять!» — резко говорил тот же грубый голос. «Нет…» — ответил второй, но он был слишком слаб сейчас для Амера. Амер хотел отомстить за Лету!

Он ненавидящими черными глазами осмотрел толпу. Кто-то из них кинул камень, оборвавший жизнь девушки. Его нужно найти и убить, пока тот не стал богом. Не получил власть убивать тысячи! Амер зарычал и начал стягивать энергию, расщепляя на мельчайшие частицы камешек около левой ноги. Он сожжет их. Кровь заливала Амеру глаза. Кровь тех, кого он не смог защитить. Амбер, Эли, Леты…

— Не нужно их убивать… — Вывел Амера из кровавого амока тихий голос. Это был шепот Леты.

Забыв обо всем, Амер упал рядом с ней на колени.

— Люди не виноваты… — Взгляд Леты уплыл, став мертвым. Амер осторожно закрыл ее глаза. Хотелось выть. Хотелось ударить собранной энергией. Убить всех вокруг.

Но Амер достаточно пришел в себя, чтобы не делать этого. Он высвободил энергию в виде тепла над своей головой. Раздался гром, подобный удару молнии. Теплая волна воздуха прошла по толпе. Люди испугано кричали и бежали с площади. Амер, не видя ничего, смотрел в небо.

Подошедшие Торм и отец Ачер молча стояли рядом с телом Леты. А Амер, не видя ничего и никого, сидел подле него на коленях. Он не смог ее защитить. Опять…

Глава 24. Кредис. Опасные начинания

Кредис неторопливо жевал, поглядывая в сторону далеких холмов. Там шел бой и все время сверкали вспышки магии. Разглядеть лучше, что там происходит, не получалось. Лагерь имперцев был слишком далеко от развернувшегося сражения. А немногочисленных пленных держали именно здесь.

У ног священника жался маленький мальчик. Он был нем и нелюдим, но Кредису быстро удалось завоевать его доверие. Как-то он случайно назвал мальчика по привычке Малом, и тот радостно заулыбался. Как понял Кредис из его жестов, это было не его имя, но очень близкое. С тех пор священник так и продолжил называть мальчика Малом.

Охранник недовольно посмотрел на Кредиса, который молча жевал полоску вяленого мяса. Еще две полоски он держал в руке.

— А ну, дай сюда! — Прошамкал он. — Разбаловал тебя Пень…

Невысокий, похожий на гориллу из-за длинных рук, охранник вырвал мясо и начал жевать сам. Кредис лишь тяжело вздохнул, продолжая посасывать жесткий кусок конины, который ему оставил другой охранник. Пень священника не притеснял, стараясь просто выполнять свою работу. А вот его напарник старался насолить Кредису при каждом случае. Ну да прости его за это Роланд.

Вообще Кредис попал в плен по-глупому. Они с солдатами Трояма слишком отклонились к югу, чтобы помочь беженцам. А затем, выйдя к западному выходу из оврага, наткнулись на разведчиков-легионеров. Сначала даже обрадовались и лишь потом поняли, что это разведчики легиона «Восток». Мало того, с ними был маг в черных одеждах, который пресек сразу все попытки бежать или сопротивляться.

Этот маг вообще был крайне неприятным типом. У легионеров Трояма отняли оружие, связали и повели в сторону лагеря. Когда остановились на короткий привал, тот сразу же пристал к декану десятки, который полулежа привалился к стволу дерева, с вопросами.

— Где у вас точка сбора? Куда вы идете? Где остальные наемники? Где Амер?

На последнем вопросе Кредис дернулся. Маг в черном задавал вопросы сухо, будто бы читал неинтересные факты из скучной книги. Но глаза его были злыми. Декан не отвечал, лишь угрюмо смотрел на мага. Тот сделал жест рукой, и с земли взлетел небольшой камешек, который уперся декану в солнечное сплетение.

— Мы сыграем в игру, солдат. Я снова задам вопросы, но каждый раз, когда ты будешь молчать, я буду давить все сильнее… Где назначен сбор войск? — Декан неровно вздохнул.

— Куда вы направлялись? — Декан вскрикнул и начал хватать побледневшими губами воздух. Глаза мага стали злее. Но прежде чем он задал еще один вопрос, Кредис не выдержал.

— Отпусти его! Я скажу все, что хочешь!

Маг холодно посмотрел на Кредиса.

— Говори.

Камень все еще вжимался в грудь декана. Кредис облизнул губы.

— Элим, король Кимбера, который ведет наемников, не делился с нами планами. Мы должны были идти с ним через овраг до того, как его подожгли. Теперь мы не знаем, куда пойдут остальные. Амер был в Области Роланда более месяца назад, а потом улетел на запад.

Маг помолчал. Потом посмотрел на декана.

— Бесполезные ответы.

Камень продавил грудную клетку. Глаза декана расширились, и он коротко захрипел, после чего завалился набок. Окровавленный камень плотно вошел в ствол тополя. Кредис закрыл глаза. Когда он открыл их, ничего не изменилось, лишь маг подошел ближе к священнику, разглядывая его.

— Зачем ты убил несчастного? Зачем творишь такое зло?

— Разве зло — убить предателя? — Маг коротко рассмеялся. — Рано или поздно я убью всех вас. И тогда точно узнаю все, что мне интересно.

— В этом нет благословления Роланда, — прошептал Кредис скорее себе, чем магу, все еще глядя на умершего декана. Он недолго знал этого человека, но тот был смел и помогал беженцам во время отступления. Хороший человек, в котором был свет Роланда. А вот в маге…

— Роланд мертв, — с весельем в голосе сказал маг. — Другие боги убили его, священник. Но и сами боги оказались слабы. Мы — те, кто придет им на смену, когда великая Госпожа закончит приведение своего плана в исполнение. Мы будем новыми богами этого мира!

Его красные от Семени Хаоса глаза столь фанатично сверкали, что Кредису стало жутко. Он не хотел бы жить в мире, где будут править столь жестокие боги. И всю дорогу со столичной армией он молился, чтобы Роланд этого не допустил.

Но с каждым днем молить об этом было сложнее, видя, как этот маг каждый день приходит пытать одного из легионеров. В конце он всегда убивал несчастного, глядя со злобой на Кредиса. И тому было сложно в этом признаться, но эти взгляды разъедали его веру куда сильнее продажности совета в Новом Завете.

Все это закончилось на седьмой день, когда в живых осталось лишь четверо солдат из десятки. Больше они мага не видели, а всех пленных отвели к какой-то важной госпоже. Красиво одетая и явно имеющая связь с Семенем Хаоса, она стояла в окружении пяти магов в черном. Но ближе всего к ней стоял какой-то подросток лет тринадцати с глазами разного цвета. Только у него взгляд был живым и не нес злобы и презрения к окружающим.

— Ты лично знаком с Амером? — Спросила она у Кредиса приятным голосом.

— Немного. Мы говорили около часа, когда он появился в Новом Завете. — Кредис боялся молчать или врать ей, с учетом того, что ранее творил на его глазах тот маг в черном.

— Этого недостаточно. Вряд ли он ценит твою жизнь больше других… Значит, придется сломать его иначе. — Она небрежно махнула солдатам, замершим неподалеку. — Уведите их.

— Маг, который привел нас сюда, пытал и убил сдавшихся в плен солдат! — Воскликнул Кредис. Он не ожидал от нее особого милосердия, но все же стоило попытаться.

— Да, Алендор перестарался. Мне жаль, что тебе пришлось это перенести. Вы, священники из Нового Завета, всегда были чересчур щепетильны. Но более вашим жизням ничего не угрожает.

Она кивнула солдатам и, развернувшись, ушла. Паренек, обожающе смотрящий на нее, пошел следом, как и маги. А Кредиса, отделив от солдат, отвели к другим гражданским, которые тоже оказались пленниками. Тут были жители пары деревень и тот самый мальчик, которого Кредис назвал Малом. Постепенно остальных пленников куда-то увели по одному-двое. И Кредис с Малом перед самым сражением остались одни под присмотром единственного охранника.

Который сейчас как раз глухо захрипел. Эта несчастная душа не первый раз отбирала у Кредиса еду. А позавчера священник так удачно нашел несколько низких кустиков красавки со знакомыми черными ягодами. Такие же ягоды он видел в саду травников в Новом Завете. Сорвать листья, высушить их и основательно втереть в полоски мяса было несложно. Теперь главное, чтобы несчастный не отдал душу Роланду.

Кредис коротко помолился, подошел к охраннику, который хрипло дышал, глядя не видящими ничего глазами куда-то в сторону. Зрачки были расширены. Еще раз помолившись за здоровье несчастного, Кредис уложил его на бок и засунул пальцы ему в рот, вызывая рвоту. Затем положил испачканную руку на голову, благословляя стражника, и показал Малу, что им нужно спешить.

Священник был бы рад не рисковать жизнью своего надсмотрщика, но другого шанса убежать не видел. Пришлось рискнуть и надеяться, что у него крепкое здоровье. Не оборачиваясь, священник и мальчик ушли от лагеря на северо-восток, в сторону леса.

Глава 25. Элим. Безумный план

Элим наотмашь ударил обухом топора, свалив противника. Уже довольно давно он распорядился делать топоры Волков с хищным клювом чекана на обухе. Вкупе с хорошими кольчугами и тяжелыми дубовыми щитами это делало их опасными противниками даже для рыцарей Империи. Перехватив топор удобнее, Элим ударил снова из-за щита идущего впереди ветерана Волков, развалив корпус неудачливого легионера «Претория» почти пополам.

Пространство перед ними очистилось, и Элим, отдав приказ держать пяточек пространства около вершины холма, осмотрелся. Враг отступал, а Заноза вновь была их. Слева Парин с «Севером» и наемниками уже начал избиение тех когорт, которые попали в окружение среди холмов. Справа столичные гады бежали с высокого склона Занозы. Но вот Жернов был еще в руках легиона «Восток». Элим нахмурился.

— Найдите мне Кринка! — Рявкнул он ближайшему Волку, и тот сразу скрылся искать мага, который сопровождал атаку на Занозу.

Молния нравился Элиму своим неунывающим характером. Иметь такого друга куда лучше, чем наблюдать вокруг толпу нытиков. Но еще больше Кринк начал нравиться Элиму, когда Амер научил его своим магическим трюкам и паренек стал пускать молнии в противника одну за другой, без всякого рюкзака и плотин. А еще смог нейтрализовывать почти все усилия вражеских Молний и Кинетиков сломать укрепления Южного холма.

Парня привели минут через десять.

— Кринк, посмотри, что творится на Северном и Жернове. А еще лучше подкинь меня. — Элим подумал немного. — Главное, следи, чтобы эти скоты не подстрелили!

Кринк усмехнулся и кивнул. А еще спустя секунду Элима подняло на пять метров над холмом. Подъем вышел слишком резким, так что король едва не лишился чувств. Элим помотал головой, а потом начал осматривать северо-восточное направление, тихо ругаясь сквозь зубы. Что там делает Амер? Жернов и Северный холм были в руках врага. Лишь на западном подножье Северного солдаты «Запада» еще держались около подножья холма. Дерьмо!

Элим махнул рукой, и Кринк спустил его вниз.

— Я беру Волков и иду вниз к Парину. Амер то ли сбежал, то ли сдох. Так что придется все же нам держать Занозу и Южный. Ты отвечаешь за позиции. Жги всех, но удержи этот чертов холм!

Кринк с нетипичным для него серьезным видом кивнул и повернулся к линии обороны. Уже уходя, Элим услышал несколько резких звуков разрядов электричества. Из парня определенно выйдет толк в будущем!

Спуск с холма вдоль кромки сражения занял почти полчаса. Пришлось дважды вступить в схватки с врагом, но обе закончились очень быстро. Около шатра Парина дежурило лишь два десятка легионеров, десяток посыльных и два бога. Нургрим все время морщился и хмурился, а Роланд явно не видел ничего вокруг, что-то бормоча себе под нос.

Сам Парин как раз отдавал приказ о переброске резерва к Северному холму одному из посыльных.

— Оставь это! Они или выберутся сами, или сдохнут там. Амера нигде не видно, Северный и Жернов в руках врага. Еще час — и нас оттеснят от дороги на Герну. — Парин вздрогнул, а парнишка рядом с ним раззявил рот.

— Беги к остаткам «Запада». Найди любого трибуна и говори, чтобы они отступали к основным силам, — резко отдал ему приказ Элим. Парень замер, смотря на Парина, и Элим гаркнул: — Быстро!

Как только тот скрылся за спинами легионеров, охраняющих консула, Элим сказал Парину:

— Время полумер вышло. Пришло время моих планов!

Парин смерил Элима долгим взглядом, скрипнул зубами и подозвал еще одного посыльного.

— На юг, к Кари. Атака по готовности!

Затем он сам подошел к остальным посыльным.

— Найдите трибунов «Севера». Они вместе с наемниками отступают через полчаса на юг.

Все разбежались, и Парин долго смотрел им вслед.

— Надеюсь, твой план достаточно безумен… Заноза будет держаться?

— Там Кринк, — кивнул Элим. — Так что должны удержать высоту. Я пойду обратно к Южному. Покараулю неожиданности, а заодно посмотрю действо.

— Действо?

— Ни разу не видел атаку кавалерии! — Усмехнулся Элим.

— При случае могу тебе показать… — Парин прошептал это совсем тихо, и Элим решил «не заметить» его слов.

Со временем из Парина выйдет еще больше толка, чем из Кринка. Нужно только подождать и направить его куда нужно. Улыбаясь своим мыслям, Элим, в сопровождении тяжелой пехоты Волков, отправился к западному склону Южного холма.

*

Элим успел взобраться на вершину Южного до того, как началось представление. Он искренне не понимал, почему его план прозвали безумным, ведь он всего лишь сказал: «Раз не получится обороняться, давайте атаковать!» У них же были уникальные войска!

Пока легионеры обустраивали лагерь за холмами и строили укрепления на них, наемники и северяне из дерева строили мосты. Ручей, что уходил от холмов на юго-запад, был не так уж и широк. Конечно, переправиться с ходу вряд ли получится даже у дисциплинированных легионеров. А вот сделать за пару дней дюжину грубых настилов, которых хватит, чтобы перебраться через него, можно было легко.

Парин признал, что в основном сражении Бегуны и кавалерия будут бесполезны. Он хотел разместить их за лагерем в качестве последнего резерва. Вот только Элим был резко против. И смог отстоять свое мнение. Это хорошо говорило о Парине. Тот умел не только думать и принимать решения, но и слушать других.

Элим предложил разместить кавалерию и Бегунов южнее лагеря, смастерить для них достаточное число мостиков через ручей и скрыть всех магией. Ведь девочка Парина замечательно умеет прятать других!

Теперь Элим наблюдал, как иллюзия спала, а Бегуны, которые стояли ближе к ручью, уже почти миновали мосты. Едва пробежав по ним, они свернули севернее и врезались в тыл войскам, что штурмовали Южный холм. Заработали когти, способные разорвать даже кольчугу двойного плетения. Где-то вспыхнул огонь Пиромантов, но Бегунов он остановить не смог. Строй легиона «Восток» прогнулся. Элим отдал тут же приказ «Цапле» контратаковать. В этот раз решив не лезть на рожон, он остался смотреть атаку вождя Пчэ. В окружении десятка Волков, разумеется.

Тот двигался следом за Бегунами и повернул на север значительно восточнее. Ирами обошли по дуге Южный и даже Занозу. И ударил вместе со своими пятью тысячами всадников по подножью Жернова. Этот широкий холм просто был создан, чтобы стать наковальней для такого кавалерийского удара. Именно поэтому Элим и назвал его так на первом совете.

Посмотреть было на что. Строй легионеров «Претория», будь они хоть трижды гвардией, буквально рассыпался. Это было даже более мощно, чем слаженная атака двух сотен Бегунов. Пока лошади не потеряли разбег, они буквально мяли сомкнутый строй легионов, где не было ни алебард, ни пик, ни даже пилумов. Только гладиусы и ростовые щиты.

Элим усмехнулся. Бедный Трувиан. Король уже был наслышан, что тот севернее Герны столкнулся с похожим сюрпризом.

— Мы прогуляемся до Занозы! — Бросил он Волкам праздным тоном. Но потом решил, что для такого случая больше подойдет иное: — Смерть! Смерть всем, кто встанет на пути Волков!

Остатки его гвардии, смеясь и подвывая, ударили войскам, застрявшим на склонах Занозы, во фланг. Не прошло и десяти минут, как те побежали.

Элим вернулся на Занозу и принял командование у Кринка. Тот хоть и справлялся сам неплохо, но вздохнул с облегчением передав управление войсками кому-то другому. Элим осмотрел результаты побоища. Парин верно заметил, что такая атака будет эффективной лишь раз. Дальше придется отступать. Как только в тылу появятся маги противника, кавалерии придет конец. Жаль, путь на северо-запад к Герне им успели перекрыть. Пчэ и Бегуны уже уходили от холмов южнее, готовясь отразить при необходимости атаку на их тылы. Основные силы, составленные из наемников и легиона «Север», начали отходить. Они минуют мосты и пойдут дальше на юг. Элиму нужно будет присоединиться к ним. Идти обратно к Пустоши, по маршруту по которому немного раньше они пришли сюда.

Элим тяжело вздохнул. После целого дня боев он даже не мог сказать с уверенностью, кто из них побеждает, а кто проигрывает. Для него главным было то, что они сохранили костяк армии.

Когда почти все войска покинули Занозу, он снова посмотрел на север и присвистнул. Оба покатых склона Северного холма были густо покрыты трупами. Что там устроил Амер, в конце концов?!

Глава 26. Ученые и инженеры

Эпоха Богов

После успешного ремонта всех турбин на молниевой плотине Торм и Пиром по-настоящему сильно сдружились. И продолжали общаться, даже занимаясь различными проектами. По характеру они были не очень похожи: Пиром тихий и спокойный, не вылезающий из завалов книг, Торм же был большим, шумным и заметным. Но они неплохо дополняли друг друга и между собой ладили.

Так же хорошо дополняли друг друга их таланты. Пирома Корал называла настоящим ученым, любопытным, обожающим узнавать новое и строить теории обо всем, что он видел. Торм же был скорее инженером, но инженером гениальным. Его всегда больше интересовало решение конкретной проблемы и создание рабочих прототипов.

Часто Пиром высказывал несколько новых идей о том, как и где можно использовать новые материалы, тут же забывая о том, что сказал минуту назад. Но Торм цеплялся за это, думая, прежде всего, где эти идеи можно применить. Неудивительно, что за четыре года работы они вдвоем разгадали многие тайны Роланда и смогли запустить несколько заводов и производств, которые стояли заброшенными со времен прорыва Ничто.

Корал была ими очень довольна и давала все новые и новые задачи и проекты, поощряя исследовать мир и создавать новые чудеса на основе разгаданных тайн природы. Не стоит и говорить, что такое внимание богини к успехам друзей только увеличивало их изоляцию среди других ученых церкви Матери Милосердия.

— Мне кажется, ты слишком много ругаешься, — попробовал в очередной раз направить разговор на эту тему Пиром. Торм в последнее время был не в настроении, никак не мог найти нужное процентное соотношение для одного из сплавов, и потому ругался на окружающих даже больше обычного.

Пиром и Торм гуляли вместе по террасе Дворца богов, где располагалась и главная академия церкви Матери Милосердия. Они как раз подошли к лестнице, ведущей в сад. Торм, посмотрев на Пирома, уже хотел ответить что-то грубое, когда вдруг упал на задницу и поехал по лестнице вниз, отчаянно ругаясь и стараясь остановиться. Было такое ощущение, что всю лестницу покрыли маслом. Пиром наклонился и аккуратно потрогал ступеньки — они были абсолютно сухие.

— Проклятый степняк! Чтоб тебя сожрали черные вороны твоего племени, — орал снизу Торм.

Сначала Пиром удивился выражениям, но потом заметил рядом юношу-Кочевника. Стройный, похоже из западных племен, он левитировал на высоте двух метров над самым началом лестницы. Они с Тормом прошли мимо него, даже не заметив. И судя по тому, что он парил над полом, это был маг — носитель Семени Хаоса.

— Ты слишком много ругаешься, Большой Скунс. Я уже говорил тебе, предки будут злы на твои слова. Они и злятся, — произнесено это было убийственно спокойным и безэмоциональным тоном. Лишь в конце Кочевник выдавил своими губами что-то напоминающее улыбку.

— Я тебе засуну твою магию в… — Продолжал орать Торм. Впрочем, подниматься он и не думал.

— Добрый день. Пусть солнце никогда не гаснет. — Пиром в Герне слышал, что эта фраза в ходу у многих племен Кочевников. — Вы не против, если я спущусь с лестницы? Я бы не хотел, как мой друг… съехать.

Кочевник кивнул головой и медленно опустился на пол. Роста он казался примерно того же, что и Пиром. Не говоря больше ни слова, юноша скрылся в Дворце Богов. А Пиром сперва с опаской, а потом спокойно спустился по ступеням. Торм все ругался через зубы.

— Этот гадкий уродец с первого дня на меня взъелся! Я тогда был не в духе, а он наткнулся на меня у кузницы. Вот и брякнул про то, чтобы он валил отсюда… Теперь мне постоянно не дает покоя!

— А в каких именно выражениях ты его послал? — Решил уточнить Пиром.

— Сказал, чтобы валил к своим уродским родителям-дикарям!

Пиром застонал.

— Тебе повезло еще, что он тут же не выпустил тебе кишки. Для Кочевников нет страшнее оскорбления, чем пренебрежение предками или родителями! Владыка Роланд! Ты не знаешь очевиднейших вещей!

— Да срать я хотел на его обидки! Тоже мне — бог!

— Он бог? — Заинтересовался Пиром. Торм посмотрел на него с недоверием.

— Где ты был эту неделю? Опять спал в библиотеке?! — Торм слегка хохотнул. — Нургрим привел его неделю назад. Новый ученик. Как будто нам мало Посена…

Впрочем, последнее Торм сказал едва слышно.

— Хм… А как он спустил тебя с лестницы?

— Больно! — Огрызнулся Торм. Но, помолчав немного, добавил: — Нургрим его выцепил за то, что он может как-то особо управлять трением. Я не очень понимаю детали, но этот степной придурок обожает летать или скользить по всему Дворцу, будто тут долбаный каток! Раздражает, сволочь!

Пиром хмыкнул. Судя по всему, этот бог успел Торма сильно достать за последнее время.

— Вот стану богом — и сам из него всю душу вытрясу! — добавил Торм.

Пиром споткнулся.

— Богом? Госпожа дала дозволение?

Торм потупился.

— Извини. Я пытался уговорить ее дать и тебе возможность, но она против. — Торм помолчал немного. — Извини. Надо было сказать тебе сразу.

Пиром кивнул, пытаясь не показывать, как он подавлен. И даже улыбнулся.

*

Спустя несколько лет, когда Пиром все же стал богом, нарушив запрет Матери Милосердия, та вызвала его к себе. Он ожидал от нее злости или хотя бы разочарования, но лицо Корал не выражало этих эмоций. Лишь немного печаль.

— Садись, Пиром. Мы должны поговорить. Скажи, ты думал о том, почему я не была против, чтобы Торм стал богом?

Пиром не успел сесть, так и застыв над креслом. Он много раз спрашивал об этом сам себя. Чувствовал разочарование и несправедливость. Но как ответить Корал на этот вопрос — не знал. Он все же сел на кресло.

— Я не знаю, Госпожа.

— Не называй меня так. Мне никогда не нравилось это обращение, а теперь, когда ты сам стал богом, оно звучит еще хуже. — Корал сделала паузу. — Торм не так опасен, как ты.

Пиром несколько раз моргнул. Что? Он опаснее Торма? Но тот его прихлопнет мизинцем! Видимо, эти мысли хорошо отразились на его лице, так как Корал, не дожидаясь ответа, продолжила:

— Я говорю о контроле над Семенем Хаоса. Торм не ученый, в отличие от тебя. Он не будет экспериментировать с опасными вещами, чтобы узнать что-то новое. А вот ты будешь.

Пиром молчал, не зная, что сказать. Но перед его глазами мелькали страницы фолиантов с правдой о прорыве Ничто. Ведь это сделали боги, которые слишком многое позволили себе в экспериментах. Так как он молчал, Корал, сделав паузу, продолжила:

— Все боги, которые появились после… переворота, — не ученые. Я специально поддерживала такой ход вещей. Да, мы можем потерять часть знаний, но сможем избежать новой катастрофы. То, что теперь называют прорывом Ничто… Пиром, это было очень страшно. Люди боятся более всего неизвестности и отсутствия контроля над ситуацией. А тогда было в достатке и того и другого. Мы все боялись, что уничтожили мир. И я все еще боюсь, что мы его уничтожим. Такие люди, как ты или я. Ученые, которые могут неразумно начать играть с силами, которые не до конца понимают.

— Я понимаю, Гос… Корал. Я злился на Вас раньше, но теперь я сожалею, что ослушался. Я должен был сам это понять. Извините…

— Я не злюсь на тебя, Пиром. Такой интерес и тяга к новым знаниям понятны. Я сама такая. Просто помни о том, что ты теперь отвечаешь за куда большее, чем просто силы Семени Хаоса. Каждый раз перед тем, как использовать эти силы, задавайся вопросом — не разрушит ли это мир.

Пиром кивнул. Он наконец понял многие вещи, которые поначалу казались ему странными в церкви Матери Милосердия. Они обладали самыми полными, самыми лучшими знаниями в Империи, но при этом были лишены возможности связать себя с Семенем Хаоса. Потому что рано или поздно кто-то бы обязательно заигрался. Пиром видел пару раз Пустошь и много читал о ней, а также о самом прорыве Ничто. Он не хотел повторения этой катастрофы.

— Но на самом деле, думаю, я ошибалась, — продолжила Корал. — Прости, что недостаточно верила в тебя. Ты куда умнее и аккуратнее и меня, и Нургрима. Пока ты не получил Семя, я боялась повторения катастрофы в Капитуле. Но теперь, подумав об этом еще раз, верю — если кто-то из ученых и достоин Семени Хаоса, то это ты.

Пиром густо покраснел от такой похвалы.

— Вы с Тормом можете продолжать делать совместные проекты. Отныне ты не мой ученик — ты самостоятельный бог. Но если тебе будет нужна помощь или совет, всегда приходи. — Глаза Корал оставались холодными и прозрачными, но губы ее улыбались, и Пиром невольно улыбнулся в ответ. — Есть еще много того, что я должна рассказать тебе об опасностях Семени Хаоса для твоего разума, но это может немного подождать. Сейчас я хочу, чтобы ты вернулся по настоянию Элипг к проекту создания управляемого мощного источника энергии.

— Вы не против? — Пиром оживился. Он мечтал о том, чтобы этот проект увидел свет! — Ведь Вы раньше говорили, что это опасно…

— Это и остается опасным. Но теперь ты бог и куда лучше изучил геологию. Ты лучше видишь все возможные угрозы. К тому же инженерную часть проекта на себя возьмет Торм. Когда я говорила, что он не ученый, а инженер, — не думай, что я говорила с презрением. Чаще всего хороший инженер куда нужнее хорошего ученого! Ведь иначе все наши мысли и изобретения так никогда и не увидят жизни. А Торм не просто хороший инженер — он гений. Именно поэтому я лишь ему дала возможность работать с Семенем, несмотря на свои страхи. Польза, которую он приносит, куда весомее опасности возможных несчастий. Надеюсь, через годы я смогу сказать то же самое и о тебе. А теперь иди и готовь проект.

Пиром кивнул и вышел, едва сдерживая слезы благодарности. Дело всей его жизни снова живо!

*

Корал не сказала об этом, но в итоге проект возглавила она сама. Также она привлекла большое число других богов. Элипг взялась все организовать и оплачивать текущие расходы. Нургрим и Корал должны были на позднем этапе выполнять всю тяжелую работу, связанную с непосредственным созданием самого источника. Ведь только они владели силой распада и могли ее применять. А без этой силы, дающей колоссальные объемы энергии, проект точно не мог быть завершен.

Собственно говоря, сила распада и была тем камнем преткновения, ради которого Корал начала эти исследования, поручив их Пирому. Когда-то давно только она и Нургрим могли, например, изменять внешность Илаима. Ведь для этого нужно иметь доступ к большому объему энергии. Но чем чаще Илаим менял лица, чем чаще Корал или Нургрим были недоступны, когда ему было необходимо поменять облик, тем больше все задумывались о выходе из ситуации.

Тогда, не имея альтернатив, Корал под строгим запретом на разглашение рассказала Илаиму, как использовать энергию распада. Тот не овладел ей целиком, ведь не очень хорошо знал многие науки, но мог получить энергии достаточно, чтобы начать менять лица самостоятельно. Корал пошла на этот шаг, надеясь, что Илаим, будучи актером, а не ученым, не станет стараться погрузиться в тайны, связанные с самыми опасными способами работы с Семенем Хаоса, глубже. И тот держал слово, используя энергию минимально, лишь для смены обликов.

Но чем дальше, тем понятнее становилось, что многим богам и магам нужен все-таки постоянный мощный источник энергии. Однако посвящать всех и каждого в тайну сил распада было неразумно. Рано или поздно это повторит катастрофу с прорывом Ничто. Именно тогда Корал и решила рассмотреть варианты доступа к другим источникам энергии.

Один уже был восстановлен — молниевая плотина в Модесте. Теперь, когда Торм разобрался во многих вещах, связанных с ней, была даже надежда, что удастся построить еще несколько плотин. Правда, энергии она выделяла все же меньше, чем дает сила распада, и к тому же в неудобной форме. Из существующих сейчас магов только последователи Тремора достаточно освоили электричество, чтобы без особых проблем использовать плотину для своих нужд.

Для прочих магов и богов куда лучшим вариантом был бы источник тепловой энергии. То есть использовать тепло ядра планеты и мантии, что его укрывает. Этот проект был колоссален по сложности, причем чем больше они над ним работали, тем больше сложностей находили. Идея Пирома была проста: просверлить земную кору до мантии, дать магме вытечь, использовать ее жар.

Но все было куда-куда сложнее. Даже в самом узком месте земная кора очень толстая. Как просверлить в твердых породах пять-шесть десятков километров? А если выбрать место неудачно, то придется одолеть все сто километров. Часть решения нашел Пиром. Он изучал первые отчеты о геологии их континента, которые были составлены еще при Роланде, и нашел данные, которые когда-то привели его в неописуемый восторг.

Очень-очень давно по человеческим меркам, но не так давно по геологическим на месте Великих Степей было море. Именно этим объясняется то, что они почти не имеют рельефа, являясь плоской равниной, простирающейся на сотни километров. Ранее между их континентом и Западным перешейка в виде Степей не было. Поэтому, как объяснял своим первым ученикам Владыка Роланд, отличия во внешнем виде и культуре Кочевников и жителей центрального континента очевидны. Жители Великой Степи пришли через перешеек с другого континента уже очень давно, но из-за своих традиций не очень активно смешивались с другими народами.

А Пиром знал, из общих записей о строении планеты, что земная кора в морях и океанах всегда тоньше, чем в материковой части. А толще всего оказывается кора вблизи горных хребтов. Таким образом, искать место, наиболее удобное для работ, нужно было именно на территории, которая ранее принадлежала морю — в Великой Степи, максимально далеко от гор Аммел и гор Ужаса.

Изучив карты, Пиром даже сузил зону поиска. Он нашел след старого рифта вблизи русла реки Край Степей. Вероятно, когда на этой территории было море, тут существовал некоторое время геологически активный разлом с образованием новой тверди. Сейчас регион был спокоен, но судя по идущему вдоль реки грабену (участку земли, сильно опущенному относительно остальной местности), по которому и пролегало русло реки вплоть до широкой дельты, здесь толщина земной коры будет минимальна.

Однако территория, на которой можно было искать участки с самой тонкой тектонической плитой, все равно была огромна. С дальнейшими поисками неожиданно помог Кримар. Его привлекла Корал, которая знала, что для изучения свойств камня и создания особенных скульптур тот использует Семя Хаоса, направляя в глубь камня волны и каким-то образом понимая по ним, где у камня есть слабые места, по которым хорошо пойдет скол. Аналогично Кримар проверил долину реки Край Степей, выделив две точки, где кора была очень тонкой, но содержала много твердых пород.

Последнее, по мысли Торма, было совершенно необходимо. Иначе шахта будет постоянно разрушаться жаром магмы. Пока они не привлекли Твердыню, идея «просто просверлить дыру» была очевидна. Однако Торм сразу засыпал Корал и Пирома сотней вопросов. Как они собираются сверлить десятки километров? Но даже если, допустим, мы просверлим дырку нужной глубины, что будет дальше?

Пиром задумался. Почему-то ранее ему этот вопрос в голову не приходил. Результат размышлений оказался безрадостным. Скорее всего, будет аналог извержения вулкана, но менее яростный и трагичный. Магма в мантии находится под давлением, если у нее будет возможность выхода, то она потечет по шахте вверх. А потом застынет там, где станет достаточно холодно, чтобы ее остудить. То есть на поверхности планеты. После чего все закончится. Образуется маленький спящий вулкан, который нужного жара давать не будет. Значит, источник энергии так не создать. Что их полностью не устраивало.

Тогда Торм выделил два следующих момента. Как не допустить извержения, а обеспечить медленный ток магмы по шахте? И как не допустить застывания магмы наверху? Если не решить эти две проблемы, то вся затея закончится ничем. Да, это будет впечатляющее достижение, но не решит проблему источника энергии!

Дальше пошли уже более конкретные вопросы о технологиях и материалах, которые они могли бы использовать. Например, напрашивается создать некий шлюзовой механизм, чтобы контролировать давление магмы в шахте. Однако его нужно делать либо из вольфрама, либо из его сплавов. Может ли Корал обеспечить Торму несколько тонн вольфрама? И так далее. После нескольких часов обсуждений Торм заявил, что ему нужно подумать, и ушел в кузницу. Там он три часа подряд ковал все подряд, раздумывая над теми задачами, которые поставил перед ним этот проект. Он всегда так размышлял, занимая руки тяжелой работой.

Пиром же отправился думать к себе домой — в библиотеку.

*

Торм позвал Корал и Пирома уже на следующий день. Он принес с собой какой-то пакет из промасленной бумаги и сказал, что частично решил задачу давления. Боги уже приготовились к интересной демонстрации, когда Торм достал из пакета два бурдюка из кожи и две воронки.

— Что это? — негромко спросила Корал. Видимо, она решила, что Торм над ними издевается.

— Это — модель! Пиром мне как-то говорил, что для того, чтобы решить научную проблему, иногда нужно построить макет в миниатюре — модель. Это она и есть!

Корал приподняла бровь.

— Смотрите! — Торм взял один бурдюк и, поднеся его к лицам Пирома и Корал, нажал на него своей огромной рукой. Крышку он, видимо, ослабил заранее, так как на них всех неплохо брызнуло водой. К счастью, только водой. Корал отвела влажную прядь волос с лица.

— Знаешь, Торм, кто-то другой из Великих богов тебя за это мог и убить.

Тот лишь усмехнулся.

— Но модель вулкана вышла хорошей! Именно так и будет происходить извержение. Только чуть менее активно, ведь магма более вязкая. Знаете, почему вода так сильно разбрызгивается?

— Разумеется. — Корал отвечала спокойно. От ее одежды пошел пар, и она сразу же высушилась. Пиром того, что сидит весь мокрый, казалось, не замечал. Он внимательно следил за тем, что говорил Торм. — Ты оказал давление на стенку бурдюка, оно передалось воде, и она выплеснулась, поддаваясь этому давлению. Если бы ты закрыл крышку плотнее…

— То рано или поздно ее бы все равно сорвало, — перебил Корал Торм. — На самом деле все куда проще. Что было бы, если бы я сделал в бурдюке небольшую дырочку иголкой, а потом сдавил?

Корал нахмурилась и промолчала.

— Поток был бы уже и поднимался бы выше, — заметил Пиром. — Если говорить об извержении, то оно будет сильнее в этом случае… Это не решает нашу проблему, Торм.

— Именно! А мы говорили именно о таком способе — маленькая дырочка в земной коре.

— Но делать большой кратер еще менее разумно, — вмешалась Корал. — Будет сложно его контролировать, сложно создать сам источник на поверхности.

— К тому же если когда-нибудь в этом месте от ядра поднимется новый плюм, то будет катастрофа! — Встрепенулся Пиром. — Об этом я как-то не подумал.

— Плюм? — И Корал и Торм смотрели на Пирома с удивлением.

— Ну. Я читал в заметках Владыки Роланда, что иногда у ядра планеты образуется плотный поток магмы. Он может разломить даже крепкую кору. Если такое произойдет в том месте, где мы сделаем шахту, то извержение будет один в один как то, что сейчас показал Торм с бурдюком!

— Хм… Не паникуй, малыш, — довольным голосом сказал Торм. — Кажется, это не будет проблемой. Правда, я думал просто о скачках давления… Но неважно. Так вот, получается, делать маленькую шахту — плохо, большую — еще хуже. Поэтому мы берем это!

Торм поднял воронку.

— Я всегда знала, что от Семени Хаоса все рано или поздно сходят с ума, но ты, Торм, побил все рекорды. Свихнуться всего-то за десять лет… — Скептически произнесла Корал. Но Торм лишь отмахнулся.

— Все мы знаем, воронка нужна для того, чтобы сфокусировать поток, сделать его уже. Принцип тот же, что и при маленькой дырочке в бурдюке. Но если сделать так… — Торм вставил воронку во второй бурдюк, свернув прежде крышку, и нажал.

Поток вырвался так же, как и прежде, но затем вода упала обратно в воронку. В итоге воронка была полная воды, но на пол почти ничего не пролилось.

— Уже лучше, не правда ли? Раструб или обратная воронка после узкой шахты способна снизить давление. — Теперь за Тормом с интересом наблюдала и Корал. — А если сделать еще и так, — Торм опустил сверху первой воронки вторую, перевернув ее, — то выйдет неплохая расширяющаяся камера, которая будет накапливать магму, не давать ей остывать и служить естественным компенсатором скачков давления. При этом на верхней воронке отверстие небольшое, что позволяет создать удобную конструкцию источника энергии.

Торм широко улыбался, смотря поочередно то на Корал, то на Пирома. Те пока не разделяли его оптимизма.

— Но если будет образован новый плюм… — Начал Пиром. — Это не решит проблему, давление все равно вырастет так, что камера наполнится, и будет извержение.

— Да, эта система лишь сгладит перепады давления, и для того, чтобы все работало надежнее, я решил сделать в нижней воронке шлюзовой механизм из вольфрама, который будет запирать шахту автоматически, если давление снизу слишком вырастет. Сейчас как раз работаю над конструкцией. Есть пара рабочих вариантов, но хочу сделать механизм как можно проще. Главное правило инженерного дела: меньше сложность — больше надежность! Или меньше деталей — меньше шанс, что сломается!

Наконец Корал улыбнулась.

— Это и правда хороший вариант. Мне нравится. Но… в следующий раз просто нарисуй чертеж. Демонстрации и модели — не твой конек.

Торм широко усмехнулся.

*

В итоге они воспользовались планом Торма. Он, исходя из данных о среднем давлении мантии, рассчитал примерный объем камеры, необходимой для баланса между нагреванием пород и остужением магмы. По ходу, несмотря на то, что изначально он хотел делать все как можно проще, пришлось придумывать еще целую серию механизмов. Своды камеры было решено усилить сплавами вольфрама.

А значит, перед началом работ по бурению Корал и Нургрим, используя Семя Хаоса, должны были создать из огромного объема воды и тонн железа невероятное количество вольфрама. Причем им приходилось создавать сначала странный тяжелый газ, который оставался во время этого двухэтапного превращения почти неподвижным облаком в воздухе. Торм очень заинтересовался процессом создания газа из металла и воды и последующим превращением газа в металл. Переговорив с Корал, он лишь сказал, что сам с удовольствием поэкспериментирует с различными подобными трансформами, когда источник энергии будет готов.

Затем начался сам процесс бурения. Корал и Нургрим для начала решили делать спиральный котлован для самой камеры. Так было проще убирать с помощью кинетической энергии раздробленную породу. Удивительно, но всю широкую шахту, которой предстояло стать камерой для магмы, они при помощи Алонэ, который, убирая трение, передвигал лишнюю породу на поверхность, закончили всего за несколько недель.

Как и говорил Торм, по ходу они обнаружили огромное число проблем, которые сначала не учли, потому что даже и подумать не могли об этом. Но все же они справились. Под руководством Твердыни камера была укреплена сплавами вольфрама, был создан шлюзовый механизм, и всего спустя месяц после начала работы первый рукотворный вулкан с выходом для тепловой энергии был готов. Его назвали Эльмир.

А затем Пиром предложил не останавливаться и, раз уж Кримар нашел две подходящие точки, сделать и второй источник тепловой энергии — вулкан Кадис.

Глава 27. Асциена. Бегство

Благодаря атакам всадников вождя Пчэ и Бегунов отступить получилось неспеша и в полном порядке. Первое время проблемой был недостаток провианта. Но Парин быстро решил эту проблему, отсылая во все стороны всадников с легионерами за спиной.

Легионеры нужны были для того, чтобы убедить крестьян в том, что они помогают армии. В Империи существовало достаточно законов, предложенных еще Кульцином, обеспечивающих легионы провизией и другими нужными материалами на марше. Но главное правило было одно — легионы всегда платят за все продукты справедливую цену.

Чтобы найти деньги, пришлось позаимствовать золото у наемников. Сперва Альт ворчал, но Элим и Парин смогли его уговорить. Правда, Парину пришлось выписать именем консула бумагу, обещающую наемникам после компенсировать два таланта за каждый взятый сейчас.

В итоге их армия уверенно продвигалась на юг. Преследователи, которые не имели лошадей и были вынуждены высылать солдат за продовольствием еще дальше, все больше отставали.

К большому беспокойству Асциены Амер пока так и не вернулся. Жучок тоже пропал, кто-то из остатков легиона «Запад», основательно потрепанных на Северном холме, даже говорил, что молодой маг погиб. А вот об Убийце Богов не было даже слухов. Помимо этого, никто толком не мог сказать, что все же произошло на Северном холме и откуда там столько трупов, ведь из состава легиона «Запад» уцелел только дальний резерв.

Вообще потери среди их войск были очень смешанные. Среди легионов «Север» и «Цапля», а также Волков Элима потери были умеренные. Наемники, как и Высшие, вовсе обошлись почти без потерь. А вот от легиона «Запад» осталось, по сути, две неполные когорты. Бегуны потеряли около пятидесяти магов. Всадники Пчэ всего две сотни человек, но при этом вдвое больше лошадей. Впрочем, Кочевники до сих пор оставались самой большой их силой и самым важным козырем.

Из тридцати пяти тысяч пехоты, которыми они располагали до сражения, теперь отступало менее двадцати тысяч. Потери врага в этом сражении были куда больше. Можно сказать, численности армий почти сравнялись. Вот только перевес в количестве магов все еще остался за противником. А если Амер так и не появится, то он даже увеличится. Ведь кроме Кринка и Кари они располагали теперь только Бегунами, которые хороши лишь в ближнем бою.

В который раз за два дня Асциена долгим взглядом посмотрела на север. Но не заметила приближающейся по небу темной фигуры. Почему-то она была уверена, что Амер появится, подлетев к армии на марше. Приземлится и резко откинет темные волосы со лба. Не стоило надеяться на улыбку, но Асциена была уверена, что, увидев ее, глаза Амера станут немного светлее. Вот только Амера все не было. Асциена вздохнула и пошла догонять Кари, с которой они если не сдружились, то по крайней мере нашли общий язык.

*

На следующий день Амер тоже не объявился. Асциена сидела у костра после ужина в компании остальных. Такая традиция уже прочно укоренилась у них, позволяя иногда обсудить военные планы, а иногда поговорить о чем-то другом и отвлечься. Обычно разговоры у костра радовали Асциену, но сейчас она не находила себе места от беспокойства. Даже забавные истории Кринка об обучении у Молний ее не веселили.

Внезапно за спинами Элима и Трояма возникла огромная темная фигура. Асциена вскочила, зажимая ладонью рот. А Амер как ни в чем не бывало прошел и сел между Нургримом и вождем Пчэ. В глаза окружающим он не смотрел и не сказал ни слова.

— Амер… Ты в порядке? — Осторожно спросил Парин.

Все остальные молча наблюдали за ним. Амер не ответил. В общем молчании все слышали, как трещат дрова в костре.

— Какой, к чертям, в порядке?! — Взорвался Элим. — Что за хрень произошла на Северном? Почему ни в «Западе», ни в «Основании» почти не осталось солдат? Где ты, черт побери, был?!

Он со всей силы пнул ногу Амера. Тот, вопреки ожиданиям многих, даже не пошевелился.

— Я утратил контроль над Семенем… — Безжизненным голосом ответил Амер.

Нургрим и Роланд резко посмотрели на него.

— Что? — Неожиданно резко спросил Вездесущий. — И как ты тогда жив? Взрыва не было.

— Не в этом смысле… — Амер вздохнул. — Я… Я… Не могу об этом говорить.

— Что, дери тебя боги?! — Снова взорвался Элим. — Если в следующем сражении ты опять…

— Я не буду больше сражаться! — Проревел Амер.

Только теперь он вскочил и смотрел черными гневными глазами на Элима. Король был немного ниже бога, но не уступал ему в ширине плеч, а потому не отступил.

— Успокойтесь! — Взвизгнула Асциена, неожиданно даже для самой себя.

Она встала, решительно взяла Амера за руку и посадила рядом с собой, подальше от Элима. Убийца Богов закрыл глаза. Так он с минуту просидел молча. Затем посмотрел на Асциену. На несколько мгновений его взгляд стал почти прежним, темно-серым. Асциена улыбнулась ему, чувствуя, как подступают слезы.

— Ты не будешь сражаться? — Переспросил Парин. — Значит, мы почти беззащитны перед их магами.

Юноша серьезно смотрел на Амера. Тот не смутился, но поднял голову, рассматривая звезды.

— Если я снова поучаствую в такой резне, то совсем потеряю контроль над Семенем. Это будет новая Пустошь. В лучшем случае.

Все молчали, разглядывая его.

— Пока я добирался до вас, много думал об этом. Нам нужны новые маги. Мы обучим их так, чтобы они смогли сражаться. Нужно лишь потянуть время…

— Где же мы возьмем столько Семени Хаоса? — Спросил Кринк.

— Немного есть у нас, благодаря помощи Повелителей Плоти, — устало ответил Амер. — Мы раздадим его офицерам, те кое-что проходили в академиях во время обучения. А сами отправимся искать еще больше Семени.

— Ты говорил, что Трансформаторы все отдали Торму. А шахты под горами Ужаса и вблизи гор Аммел давно не давали зерен Семени Хаоса, — ответил Элим.

— Все так. Но вот в чем дело… Семя появляется чаще всего там, где использовалось много энергии, так?

— Не совсем, — мягко заметил Роланд. — Важно, чтобы в этом месте до того большой объем энергии был преобразован с помощью Семени. Саму энергию не обязательно использовать. Она может быть рассеяна… Как в горах Ужаса. Там один из моих ранних учеников зачерпнул слишком много энергии… И она подавила его, повела, и в итоге произошел взрыв из-за того, что рассеяно было слишком много неконтролируемой энергии.

— А еще такое произошло в Капитуле, — добавил Амер.

Все замолчали.

— Семя Хаоса появляется чаще всего под землей, в пещерах или тоннелях. Поэтому в горах Ужаса и Аммел в бывших рудниках легко найти кристаллы Семени, — возразил наконец Роланд. — А вблизи Капитула гор нет.

— Зато есть множество тоннелей под Дворцом богов, — неожиданно вмешалась в разговор Кари. — Я была там, когда достала ножи Амера. Их много, и они глубокие.

— Но есть ли там Семя Хаоса? — Спросил Элим. — Ведь в других местах зерна перестали появляться.

— Количество кристаллов зависит от того, как много могут носители пропустить энергии, — взял снова слово Роланд. — Пока у меня была связь с Семенем, их почти не было. Сейчас много сильных богов и множество магов. Новых кристаллов не будет появляться, пока те, кто связан с Семенем, не умрет.

— Зерна могли остаться. Как быстро они исчезают? — спросил Амер.

— От двух до трех месяцев обычно… Да, под Капитулом могут остаться кристаллы, хоть и небольшое число, — согласился с Амером Роланд.

— А значит, стоит рискнуть. Взять всех магов и богов, кроме Кари, и отправиться собирать Семя.

Все замолчали.

— Но кто тогда будет обучать тех магов, которых мы создадим сейчас? — Спросил Амера Нургрим. — Я могу заняться этим, ведь в битвах бесполезен. И раз ты тоже теперь не будешь сражаться, то я думал, ты тоже станешь больше учить других…

— Их будут учить они, — Амер махнул рукой, и к костру вышли двое. Ветхий старик и молодой человек, поддерживающий его под локоть. — Я добирался так долго, потому что нес их от Герны. Это двое представителей церкви Матери Милосердия.

— Она уцелела? — Спросил, оживившись, Нургрим.

— Отчасти. Но находится в глубоком подполье. Если Роланд разрешит, то они станут учить носителей Семени Хаоса, потому что ранее дали такое обещание Корал…

Все, а особенно старик с юношей, посмотрели на Роланда.

— Я разрешаю вам учить наших солдат. Но никого больше.

Те кивнули и по знаку Амера ушли к кострам остального лагеря.

— Я попросил солдат Трояма разместить их у себя. Именно на них наткнулся на границе лагеря, — пояснил Амер остальным.

— Значит, мы сделаем ставку на новых магов? — Уточнил Элим.

— Да. Главное, успеть принести зерна до встречи с противником, — ответил Амер.

— Значит, нужно будет свернуть немного западнее. Пройдем вдоль границы с Пустошью максимально на юго-запад, — заметил Парин.

— Вы с Элимом справитесь. Напоминаете мне Кульцина и Косарию.

— Надеюсь, я напоминаю не бабу! — Сразу же влез Элим.

Все засмеялись.

— Боюсь, у тебя именно тактическое чутье Косарии. И ее же желание лезть в гущу свалки, — Амер усмехнулся.

Смех стал громче.

Может быть, после всех потерь они и не должны были так легко смеяться. Но Асциена была рада, что напряжение последних дней немного схлынуло. Амер больше не будет гарантом того, что они победят любых магов противника, но теперь у них хотя бы был план дальнейших действий. А Асциена была еще и рада просто тому, что Амер вернулся.

*

Ночью Амеру снилось очень много кошмаров. Он метался во сне, кричал названия городов и имена. Асциена держала его за руку и смачивала лоб набранной заранее в чашку водой. Однако через два часа такого сна Амер все же проснулся. Не глядя вокруг себя, он вышел из шатра. Асциена знала его привычку разглядывать звезды. Поэтому дала ему время успокоиться и только спустя минут пять вышла следом.

Амер стоял у костра, глядя вверх. Когда Асциена подошла и обняла его руку, он зажмурился. Спустя несколько минут он хрипло произнес:

— Я убил их всех. Магов Корал в черном, половину легиона «Основание». Половину легиона «Запад». Жучка… — Его голос стих. Спустя минуту он продолжил: — Не ведал, что творю. Я просто убивал сотнями людей вокруг себя. Снова и снова. И… И это было не первый раз. Я не помню когда, но такое уже было. Умирающие легионеры, кричащие люди. Кровь, огонь и молнии. Я… Я самая разрушительная сила во Вселенной…

Асциена зажмурилась и лишь крепче обняла руку Амера. Вспомнила Жучка. Его неловкость и наивность. Он был хорошим мальчиком. Но она не могла сейчас обвинить в чем-то Амера. Видела, как он подавлен, как ему тяжело говорить.

— Боюсь, я могу так же убить тебя… Если я продолжу… убивать, то рано или поздно я не смогу остановиться. Это сильнее меня, когда начинается. Я готов убивать всех. И если ты окажешься рядом, то и тебя я убью. Походя. Даже не заметив этого…

Асциена опять промолчала, лишь крепко зажмурившись. Амер не продолжал свою мысль, поэтому наконец она сказала:

— Я тебя не оставлю. Мне все равно. Тебя я не брошу. Идем в палатку, тебе нужно поспать.

Амер долго смотрел на нее. А потом поцеловал. Резко и неожиданно. И, признаться, не очень умело и нежно. Но Асциене было это безразлично.

Глава 28. Человек

Эпоха Богов

Спустя годы Илаим все больше и больше боялся. Он хорошо знал, что актерское мастерство часто предполагает не только игру, но и наблюдение. Еще больше он это осознал, копируя чужие манеры, повадки, тики и пластику движений после того, как уже скопировал чью-то внешность. Поэтому он стал профессионалом наблюдения. Пригодилось это и в тех случаях, когда он работал шпионом на заданиях для Альмерина.

И теперь он безумно боялся тех изменений, которые видел в богах. Сотни лет — это очень много. Все так безумно устали. Но то, что на них надвигается, будет еще хуже. Илаим уже несколько раз думал, не пора ли поговорить о своих подозрениях с Корал. Но теперь момент упущен — Корал больше нет.

Илаим обвел глазами зал. Многие были простыми личностями, как тот же Тремор или Рамой. Их мог считать любой. Но некоторые… О, все боги хранили секреты от других. Илаим это видел очень четко.

Да и сам Совет богов изменился. После того как Альмерин и Равена убили Корал, Нургрим исчез. Пиром еще раньше отплыл исследовать западный континент, да так и не вернулся. Никто не знал, жив ли он. Ведь боги смертны, если не могут себя защитить. А Пиром вряд ли бы защитил себя даже от стаи голодных голубей.

Это значит, что теперь в Совете нет ни одного ученого. Поначалу Илаим не до конца понимал их ценность, но, наблюдая, заметил тенденции. Все значимые идеи, которые помогали развивать общество или производство, всегда исходили от одного из этой тройки. Торм был отличным исполнителем, но без направляющих идей Пирома и Корал он начал работать только над совершенствованием своих любимых механизмов. Ничего нового он никогда не предлагал. Он не ставил задачи — он их решал. Аналогично тому, как сам Илаим и его ученики, также принявшие Семя Хаоса и освоившие актерское ремесло, решали задачи Альмерина. Не будь Серебряного Языка, Илаим бы просто не знал, за кем шпионить, для чего и кому какую дезинформацию скармливать, какие переговоры нужно сорвать.

Но это была беда столь глобальная, что они до нее, скорее всего, не доживут. Все решится куда раньше. Это видел только он. Но ничего не мог сделать. К сожалению, он умел лишь наблюдать.

Он видел Алонэ, которого оскорбляет на этих Советах абсолютно все. Он уже давно вынашивает планы того, как избавиться от других богов. Особенно от Торма, с которым они почему-то не ладят сильнее всего. Остальные считали его столь же спокойным, как и Корал. Не замечая, что они оба лишь научились, как никто другой, свои чувства скрывать. Причем у Алонэ эти чувства были всегда весьма недобрые.

Он был человеком совсем другой культуры, и многое в Империи его раздражало до дрожи. Вот только, верный своим традициям, он не показывал никому ничего из своих переживаний, чаще всего молча и бесстрастно наблюдая за всем вокруг своими черными, немного раскосыми глазами. Последнее время Илаим поймал себя на мысли, что наблюдать за Алонэ почти так же неприятно, как и за Вальдом с Посеном.

Все же, по мнению Илаима, Альмерин ошибся, когда двести лет назад не отпустил Наездника Ветров обратно в Великие Степи. Он полагал, что боги должны быть только у Империи, но теперь Алонэ спустя столь долгое время явно ненавидит всех богов и саму страну, где оказался заперт. Но нарушить запрет Совета он не мог, опять же из-за своих традиций. Тяга следовать которым с каждым годом у Алонэ лишь росла.

Рядом с ним сидит Кримар. Он, как всегда, молчит. Заметил ли кто-то еще, что он уже несколько десятков лет не приносит камни на Советы? И не делает по-настоящему великих скульптур и строений. Илаим считал, что Кримар сознательно перестал пользоваться Семенем Хаоса. И произошло это тогда, когда умерла его любовница. Илаим немного хмыкнул. Остальные боги так привыкли относиться к людям с пренебрежением. Если кто и заводит любовниц или любовников, то сразу же строит отношения как что-то временное. Ведь они бессмертны. Вот только у Кримара раньше любовниц не было. Он действительно любил свою цветочницу, и теперь он сломан. Илаим пробовал несколько раз его разговорить, но так ничего и не добился от Кримара.

То, как Кульцин смотрит на Альмерина, тоже беспокоило Илаима. Будь старик хоть немного в большей мере политиком, Илаим был бы уверен, что тот готовит переворот. Но нет, Кульцин не таков. Просто он смотрит на лидера Совета и мысленно произносит одни и те же слова. Те самые, что наверняка говорит своим легатам. Без злого умысла, не думая, что подрывает авторитет власти. Он высказывал все это пару раз и Альмерину, Илаим не сомневался, в весьма грубых выражениях. Вот только толку не было, и теперь этот желчный старик злится и мысленно опять и опять проклинает Альмерина и его привычку ссорить всех со всеми просто ради того, чтобы иметь возможность плести интриги.

Торм тоже все больше молчит. Но Илаим видел, что он раздумывает над словами, что Илаим сказал ему после гибели Корал. Правда, неизвестно, погибла ли она. Если верить Матери Милосердия, что она смогла вытащить Роланда… Может быть, можно вытащить и Корал? Знать бы только как! К сожалению, Илаим был гениальным актером, а не мыслителем и ученым.

Отдельно от всех сидели Элипг и Алой. Они всегда находились рядом. Как и Кримар, Элипг влюбилась до безумия. Вот только, будучи более прагматичной Архитектора Камня, она просто обеспечила своей возлюбленной вечную жизнь. Теперь Алой всегда сопровождала Элипг, не сводя с нее влюбленных глаз. Алой была бы великолепной актрисой! Но ей не удалось обмануть Илаима. Она ненавидела и презирала свою покровительницу. Но желала власти и бессмертия.

Илаим был уверен: поначалу она думала, что знает, на что идет. Была готова терпеть. И попала в ту же ловушку, что и Алонэ. Одно дело проводить время с презираемым человеком десять — двадцать лет, и совсем другое — терпеть его больше двух веков. То, что начиналось как неприязнь, теперь обернулось жгучей ненавистью, скрытой под маской любви. Какой изысканный обман! Из этого вышла бы просто чудная пьеса!

Вот только Илаим начинал все больше бояться, что, когда ненависть Алонэ и Алой выплеснется наружу, драма наступит для всей Империи. Ведь у них был лидер, готовый направить их ненависть в нужное ей русло. Илаим перевел на нее взгляд. Тихая, незаметная, всегда в тени Альмерина. Она заменила Элипг, став секретарем Совета богов, приобретя большое влияние.

Вряд ли кто-то еще видел, как опасна эта незаметная серая мышка. Равена. Илаим чувствовал ее ложь, фальшь в ее поведении так же явно, как и в поведении Корал, Алонэ, Алой. Хорошие актеры всегда узнают друг друга, а Илаим был лучшим. Он не сомневался, что сейчас Империей правит не столько Альмерин, сколько Равена. Уж точно он видел не раз, как она управляет Советом. И то, что сейчас делает Альмерин… То напряжение, которое все сильнее проявляется у незнатных богатых жителей Империи, городов с богатыми и сильными гильдиями, солдат Кульцина, которые порой все же слышат, как трое Псов Альмерина жгут и уничтожают целые «мятежные» деревни… Все это Равена мастерски режиссировала, оставаясь все время в тени своего покровителя.

Волновали Илаима и крупные ордена магов, которые становятся все сильнее. Элипг контролирует тех магов, что пытаются превращать себя в других существ, и с каждым годом их становится все больше, живущих у этого проклятого вулкана. А если ими правит Элипг, то значит, рядом всегда Алой.

Алонэ и Посен контролируют тех, кто любит использовать кинетическую энергию. Причем Алонэ слушаются в основном те, что умнее, ведь с Посеном им приходится участвовать в карательных походах. Вальд также руководит большим числом магов, что поклоняются огню. Илаима всегда смущало, что их контролирует не Косария, но у той обычно было в собственном отряде лишь два-три рыцаря-мага.

Те маги, что дружат с молниями, беспрекословно слушаются Тремора, но Илаим бы не назвал их особо сообразительными. Каков покровитель, таковы и подчиненные. В основном в свиту Тремора идут те, кому нравится показуха и легкая богатая жизнь. Маги-кузнецы, что работали с редкими металлами, создаваемыми с помощью Семени Хаоса, основали свой город Трансформу и слушались Торма. Лишь они не внушали Илаиму опасений.

Но более всего пугали маги иллюзий из ордена Альмерина и Равены. Илаим знал Альмерина уже чуть ли не пятьсот лет. Он не был способен учить кого-то. Бывший император сам едва овладел Семенем достаточно, чтобы стать бессмертным. А значит, их учит Равена. Возможно, когда Илаим думал, что теперь в Совете нет истинных ученых, он ошибся. У Равены много талантов. И Илаим был уверен, что те слабые иллюзии, которые ее ученики показывают на Советах, чтобы развлечь богов, — лишь ширма.

Таким образом, Илаим был уверен, что если что-то случится с Элипг, Посеном, Вальдом, Тремором, то все маги Империи окажутся под пятой у тройки богов: Алой, Алонэ, Равены. А если при этом «исчезнет» еще и Альмерин, то у них и вовсе будут развязаны руки. Пока Илаим наблюдал за этой тройкой у него зрел лишь один вопрос: как быстро Равена избавится от двух других, достигнув своей цели?

*

Когда Совет закончился, Илаим пружинисто поднялся. Сегодня он взял себе облик жилистого, но не массивного молодого человека. Такому самое место выступать на арене цирка. Он кого-то напоминал себе, но Илаим никак не мог вспомнить кого. Ведь для того, чтобы сделать это, нужно было вернуться на многие сотни лет назад и вспомнить своего отца. Каким он был в самых ярких и сокровенных воспоминаниях Илаима, молодым и сильным, счастливым и верящим в чудеса.

Окинув еще раз всех богов взглядом, Илаим раздумывал, с кем бы ему стоило поговорить сейчас в первую очередь. Взгляд сам собой уперся в Тремора. Тот последнее время — уже века два — перестал так много пить. К тому же вдруг его сделает более расположенным к беседе их былая дружба, пусть они оба уже успели ее почти совсем забыть. Илаим догнал Тремора уже в коридоре.

— Тремор, привет! — Илаим обаятельно улыбнулся. — Куда спешишь?

Тремор обернулся и недовольно посмотрел на Илаима. Осмотрел его неброский костюм и поморщился.

— В Модест. Наверное, даже придется предпочесть прыжки карете… — Он сокрушенно вздохнул.

— Что-то случилось? — Осторожно спросил Илаим. Ему показалось, что Тремор напряжен. Может быть, он тоже чувствует те же проблемы, что и Илаим?

— Да! — Раздраженно рявкнул Тремор. — Сволочи из моего ордена затеяли Пир Молний через два дня! Чертовы идиоты! Ведь знали, что я обязан быть на этом тупом Совете!

Илаим моргнул. Такого он не ожидал. Тремор и правда был на иголках из-за этого? Наблюдение за людьми дало Илаиму еще одну интересную способность — всегда понимать, когда знакомые люди ему лгут. Тремор не врал. Его и правда заботит только праздник.

— Тремор, послушай меня. Надвигается что-то темное, что-то страшное. То, как Альмерин избавился от Корал…

— Сучка получила по заслугам! Вот бы он еще и Косарию так же прижал!

В глазах Тремора Илаим увидел ту же старую, отравленную временем злобу, что и в глазах Алонэ и Алой. Как только Равена до сих пор не подгребла и его?! И тут же понял, в чем дело. Пока Илаим не упомянул Корал впрямую, Тремор думал только о развлечениях. Он бесполезен для заговорщиков. Орден его слаб, там нет сильных лидеров, ведь Тремор их бы не потерпел. Он для Равены просто не нужен.

— Тремор, сейчас не время для злобы. Нужно думать о другом!

Тремор схватил Илаима за грудки и ударил об стену, так что у него клацнули зубы.

— Забудь! Я не позволю им так уйти! Я всех достану! Я — Владыка Небес! Я самый сильный из богов, великий и достойный править! Я еще всем покажу!

Тремор орал и орал, брызгая слюной прямо в лицо Илаима. Наконец, тому надоело. Этот разговор был ошибкой. Уж лучше пытаться говорить с Рамоем!

Илаим был как раз в подходящем теле. Он поднял худые руки, перевитые плотными жгутами жил, и отцепил руки Тремора, выкрутив их.

— Ты ничтожество, Тремор. Есть — и всегда был им. Жаль, что ты так и не вытравил из себя того обиженного на всех мальчика вора!

Илаим почувствовал, что Тремор начинает остужать воздух вокруг себя, собирая энергию. Вот только взбешенный бог Ста Лиц был быстрее. Когда-то давно он обещал Корал использовать это преобразование энергии лишь для безобидных превращений. Но теперь Корал рядом больше нет. А может быть, и не будет. Эта мысль неожиданно пронзила сердце Илаима холодной иглой. Ее нет, значит, обещание куда важнее всего остального! Он расщепил совсем немного воздуха и начал превращение.

Руки сразу налились невиданной мощью. Левая ладонь полностью обхватила голову Тремора, правая сжимала плечо. Причем большой палец упирался в солнечное сплетение. Тремор замер, так и не сформировав молнию. Илаим еще немного увеличил рост. Пришлось сделать ноги худыми и слабыми, ведь материл для превращения не берется из ниоткуда.

— Если ты сейчас попробуешь коснуться Семени хотя бы на секунду, я оторву тебе голову, Тремор. Заткнись и слушай. Хватит мелкой мести. Хватит разгульности. Займись делом! Ты посмешище среди богов, очнись! Нет никого умного хотя бы наполовину, кто считал бы тебя великим!

С отвращением, будто гниющий кусок мяса, Илаим отбросил Тремора в сторону. Впервые за долгие-долгие годы — века — Илаим не играл. Он правда презирал этого человека и не считал нужным прикрывать свои эмоции чьей-то чужой личиной. Он будет другим! Ради Корал!

Не глядя на Тремора, Илаим ушел прочь по коридору, потихоньку изменяя тело. Если бы он не убрал часть мышц с рук на ноги, он бы не смог и шагу ступить!

Он уходил, не зная, что этот эпизод послужит интересам Равены, развязав Войну Богов. Ведь Тремор, как с ним часто бывало, не чувствуя сил отомстить лично Илаиму, послал несколько своих магов и горстку телохранителей в деревни рядом с Ильмарином, где жили ученики Илаима и где часто жил он сам. Они сожгли их, убив всех.

Тогда никто не мог знать, что в одной из этих деревень живет семья центуриона Амера. Никто не мог знать, что он сможет отомстить так, что боги содрогнутся. Содрогнется вся Империя. К радости Равены, конечно же.

*

Когда Амер убил Тремора, Илаим понял, что тот скоро придет за ним. Ожидание растянулось, но Илаим не поддавался чувству спокойствия. Он взял своих учеников и отбыл на север. Там, в горах Аммел, он нашел древний амфитеатр. Илаим долго готовил Амеру сюрприз. Вероятно, что из тридцати его учеников половина погибнет, но он обязан поговорить с Амером до того, как тот убьет его. Сам Сто Лиц Амера убивать не собирался.

Он понимал его. Жалел. Хотел предупредить. В глубине души Илаим уже тогда понимал, что он скорее даст Амеру убить себя, чем нанесет вред этому человеку…

*

Задыхаясь от холодного воздуха, Илаим пытался предупредить Амера:

«Это Равена! Она использует всех нас. Убирает, как шахматные фигуры с доски. Не торопись, не убивай других! Даже Псов! Послушай, лучше будет, если мы объединимся. Найди Нургрима, найди Пирома… Найди Роланда, если Корал была права на его счет! Освободи Мать Милосердия. Лишь вместе, объединившись, мы сможем противостоять ей… А в одиночку, поддавшись злобе, мы погибнем... Как гибну сейчас я…»

Хрипя пробитым горлом, задыхаясь на камнях древней арены, Илаим многое хотел сказать Амеру. Жаль, что тот слышал лишь хрипы умирающего во имя его Мести бога... человека.

Глава 29. Трувиан. Новые порядки

Пехота северян медленно ползла на юго-запад. Трувиан потер шрам на шее. Его таки успели повесить, и повезло, что ему сразу не сломало шейные позвонки. Как только он заболтался в петле, его солдаты больше не ждали. Гвардию Аррана снесли, а веревку, на которой повесили Трувиана, перерезали. Хорошо, что не снесли виселицу. Она им очень пригодилась, когда спустя двадцать минут на ней дергали ногами и синели Его Величество Герики и принц-консорт Аррана.

Теперь цель была куда явственнее. Отомстить. Трувиан успел немного узнать о том, что творилось вблизи Герны после их поражения. О гражданской войне в Империи. Это стало реальным шансом для них. Поэтому он сгреб все войска, какие мог, с границ и из гарнизона Каллимара и отправился следом за армиями Империи. Кто бы там ни выиграл, Трувиан добьет ослабевшего противника и победит в этой войне!

Еще раз потерев шрам на шее, Трувиан приказал ускорить марш. Солдаты отдохнут после победы.

Глава 30. Пустота

Эпоха Богов и Война Богов

Рывком к Баль вернулось сознание. Через секунду она поняла, что очнулась от страшного шума. Обвалилась часть крыши. Горячий воздух обжег ее легкие. Приподнявшись с пола, она повернулась к дальней комнате, где остались родители, и увидела лишь стену пламени. Рядом с ней лежал Эбор, ее маленький пятилетний братик. Его шум не заставил встать, что испугало Баль.

Аккуратно Баль потрясла его за плечи. Тот не очнулся. Тогда она подхватила его и потащила к выходу из дома. Дверь наружу еще была свободна от огня. Над ней клубился лишь дым. С огромным трудом Баль вывалилась из горящего дома, положила Эбора на дорогу и повернулась обратно к двери. Нужно постараться позвать родителей! Она шагнула в арку двери, когда крыша обвалилась совсем.

Искры ослепили Баль, левая сторона тела горела. Быстро она отпрыгнула от горящего дома и стала кататься по земле, стараясь сбить с себя огонь. Так она второй раз потеряла сознание.

Вновь приходила в себя она медленно, с большим трудом. Глаза не хотели открываться, залепленные пеплом. Страшно хотелось пить. Горло было сухим и болело при каждом вдохе. Баль едва смогла поднять правую руку, левая ее не слушалась, и протерла глаза. Она лежала на дороге рядом с Эбором. Вся ее левая половина тела страшно болела. Кожа натянулась, и Баль содрогалась от дергающей боли. Она взглянула на левую руку. Сама кисть была в порядке, но все плечо обгорело.

Баль коснулась головы. Волос слева не было. Она застонала, и сама испугалась собственного голоса — хриплого, как карканье воронья. С трудом она подошла к Эбору и потрясла его за плечо. Брат не очнулся. Баль взяла его за руки. Всхлипывая, она коснулась его лица и шеи. Кожа была холодной, жилка не шее не билась. Ее маленький брат был мертв. Был мертв, скорее всего, уже тогда, когда она тащила его из горящего дома. Баль зарычала. Что скажут родители?!

Она взглянула на свой дом. Ей стало совсем плохо. От всего дома остался только фундамент да несколько толстых бревен, что до того держали крышу. Не помня себя Баль встала и поковыляла к выгоревшему дому, в котором она родилась и выросла. Ей нужно найти родителей!

Неизвестно сколько времени она потратила, раскидывая остатки обгорелых досок стен, крыши и мебели. Копаясь в едва начавшем остывать пепле, обжигая руки. Стояла, обняв обгоревший столб. Баль не знала. Но в конце концов она немного успокоилась и снова пошла к телу брата. Глаза Эбора были закрыты, и она лишь смогла поправить его руки, сложив их на груди. Она видела, как укладывают мертвых перед сожжением. Только тут она поняла, что не может сжечь тело брата. Она сама вытащила его из огня, который упокоил бы его прах вместе с родителями! От бессилия Баль опустилась на колени, и ее начали сотрясать сухие рыдания.

Баль снова выпала из реальности, придя в себя, только когда солнце уже почти село. Осмотрелась по сторонам. Они жили в маленькой деревне, дюжина домов в два ряда вдоль одной дороги. Справа от нее, там, где был дом родителей, все дома сгорели. Слева большая часть домов, кроме стоящего чуть в стороне дома кузнеца, были целы. Но по тишине вокруг она поняла, что живых там искать смысла нет. Солдаты Империи не знают пощады. Она уже на седьмой год своей жизни знала это абсолютно точно.

Солдаты Империи не люди — они демоны, что продали души новым богам. Это знал каждый в Киммаре. Баль вновь оглядела пустые мертвые дома. Их вина была лишь в том, что они приютили два десятка солдат, что возвращались из набега на земли Империи, где грабили торговцев. И вот, в отместку за несколько ограбленных телег, Империя выжгла огнем целую деревню. Баль всхлипнула.

Повернувшись на север, посмотрела на горизонт. Пойти туда, найти ближайшую деревню и надеяться, чтобы ее не сожгли имперские демоны? Нет. Она потрясла головой, сразу поняв, что это было зряшное действие. Голова нещадно заболела, а движение еще и разбудило боль в шее и левом плече. Она ощупала свои лицо и шею. Вся левая сторона была обожжена. Чудо еще, что глаз не пострадал.

Медленно, стараясь не делать больше резких движений, Баль посмотрела на юг. А что, если пойти в Империю? Она знала язык, тут, на границе, все знали оба языка, ведь порой торговцы заезжали на чужую территорию — тут цены на товары из Империи были огромные. Она вспомнила женщину, что тут все подожгла. Верхом на лошади в страшной демонической броне с чешуей невиданного зверя, она одним взглядом подожгла сразу половину деревни. Сможет ли Баль стать такой же? Тогда она, может быть, сможет отомстить за родителей и брата. Может быть…

Но для этого ей нужно будет втереться в доверие к еретическим богам Империи. Возможно, стать одной из их страшных магов. Тогда она сможет действовать и разрушить все изнутри. Снова забывшись, Баль тряхнула головой, приняв решение. Боль тут же пронзила ее, но девочка не обратила на нее внимания. У нее теперь была цель.

Она прошла по домам слева, найдя воду и немного еды. Напилась и взяла запас всего этого с собой. Вышла из дома, где на стенах еще виднелась кровь бывших хозяев. Уже хотела было отправиться в путь на юг, но вспомнила о брате. Нельзя бросить его вот так на дороге! Она перетащила его в тот дом, что был гостеприимен к ней, и положила Эльба на кровать. Нашла две мелких монетки и сунула ему в карман.

Пошла к двери, не видя, куда наступает, от выступивших на глазах слез, и задела что-то плечом с полки. Подняла и увидела, что это были ножницы для стрижки овец. Баль снова провела рукой по голове. Волосы слева все равно обгорели. Да и мальчику идти одному по дорогам безопаснее, чем девочке. Она решительно отстригла волосы справа, оставив лишь грубо торчащий неровный ежик волос. Потом положила ножницы на полку, откуда их сбила, и вышла из дома. Медленно разожгла лучину, помолилась старым истинным богам севера и поднесла лучину к соломенной крыше. Через минуту та занялась.

Больше не оглядываясь назад, Баль пошла на юг.

*

Достаточно быстро она пришла в себя, поняв, что идти по дороге неразумно. Да, границы как таковой не существовало, многие деревни год от году переходили из рук Империи в руки Киммара и наоборот. Богам Империи не было дела до столь дальнего севера, а сами северяне считали своим все, с чего не собирали дань или налоги имперцы. Вот только вдоль дороги все равно, скорее всего, будут располагаться патрули легиона «Север» — проклятия Киммара.

Поэтому она свернула в сторону от дороги и, пройдя часа полтора на запад, снова повернула к югу. Так она пробиралась дальше лесами. Через два дня ее еда, найденная в разгромленной деревне, закончилась, также Баль страдала от жажды, ведь ручьи встречались не так часто, как ей хотелось бы, а находить их сама по звериным тропам она не умела. Вечером на четвертый день голодная, уставшая и готовая отдать правую руку за глоток воды, она неожиданно вышла на дорогу. То ли тут тракт делал петлю, то ли она сбилась с пути и шла последний день не строго на юг.

Баль не знала, считается ли эта территория уже Империей или нет, но тут, увидев следы жилья — вдалеке вился тонкий дымок печных труб, — она поняла, что больше в лес не полезет. Она пойдет в ту деревню, а там будь что будет! Однако ей не пришлось идти, ведь, едва выйдя на дорогу, она услышала перестук копыт, и на дороге появилась повозка. Понурая пегая лошадка тащила грубо сколоченную телегу с сеном. На козлах сидел старичок с клочковатой седой бородой. Баль встала на обочине и дождалась, пока телега не поравнялась с ней.

Не останавливаясь, старичок махнул ей рукой:

— Садись, мальчонка!

Баль сразу же вскочила на козлы справа от него. Возница покосился на ее обожженную щеку.

— Во время набега попал в руки к северным свиньям? — Спросил он чуть дрогнувшим голосом.

Баль поняла, что она оказалась все же на территории Империи. А потому кивнула, не доверяя своему голосу.

— Слышал, две десятки их недавно пару наших деревень сожгли. Скоты!

Он сердито фыркнул. А Баль сжалась на козлах. О чем это он? Солдаты говорили, что лишь грабили. Возница заметил ее реакцию и успокоил:

— Да ты не бойся! Наши пошли за ними, так что больше их тут до следующего года не будет! Они всегда гадят по осени, после сбора урожая. Придут, пожгут, что могут, и обратно. Но в этом году их прихватят! Сама Косария Дыхание Дракона, повела манипулу легиона и своих Рыцарей Драконов на север! Видел ее вблизи как тебя!

Некоторое время они ехали молча. Потом старик снова заговорил. В его голосе чувствовалась неловкость.

— А родители у тебя где, парень?

Баль лишь посмотрела на круп лошади перед собой, но собеседник ее понял и без слов.

— Вот чертовы скоты! Эх… Ты теперь куда едешь-то?

Она неопределенно пожала плечами. Говорить не хотелось совсем. Во-первых, из-за пересохшего горла, во-вторых, из-за слов и тона возницы. Ведь ее с самого раннего детства учили, что все не так. Что имперцы враги, не знающие жалости. Но со слов этого старика выходило, что все наоборот…

— Вот что, мальчонка, давай-ка пока меня держись. Я вот сено везу в деревеньку тут одну, там выгружусь, возьму кожи для выделки и поеду в Каллимар. Это тебе не деревня! Город что надо. Там при церкви Роланда есть приют, примут тебя, обогреют, обучат чему. К работе потом приставят, не без этого, но там не пропадешь! — Услышав про обучение, Баль кивнула. Старик немного помолчал, потом спросил: — Звать-то тебя как?

— Баль… — Она даже не успела подумать перед тем, как ответить… А голос ее был тихий и хриплый, как карканье полупридушенного ворона.

Возница немного нахмурился.

— Северное имя… Мне-то что! А вот в приюте многие из-за северян родни лишились. Не мне к тебе в таком деле лезть, но назвался бы ты по-нашенски как… — Потом он порылся в сене и достал фляжку. — На вот. Воды нет, но и пиво, чай, сойдет? Главное, много не выхлебай — развезет!

Хоть Баль и сделала всего два глотка, из-за переживаний, недосыпа и пустого желудка этого хватило. Она сама не заметила, как уснула, прижавшись к плечу возницы. Тот приобнял ее за плечо, а потом остановил телегу и перенес на сено. Девочка даже не проснулась.

Так они с возницей успешно добрались до Каллимара, где старик показал ей церковь Роланда с приютом для сирот. Тут она сказала настоятелю церкви, что на самом деле девочка, и, по совету старика, назвалась выдуманным именем. Равеной.

*

Она быстро освоилась в приюте. Научилась читать и писать на имперском. Равену быстро заметили, позволили больше заниматься науками вместо ежедневных работ. Предлагали даже уйти учиться в церковь Матери Милосердия. Но, зная, что там запрещено использовать Семя Хаоса, Равена отказалась. Науки ей давались легко, но она помнила свою цель — стать сильнее. Завладеть Семенем Хаоса. Отомстить Империи и ее богам, а прежде всего Косарии!

Поэтому она оставалась в церкви Роланда, пока ее не заметили как-то чиновники Элипг. Та уже все реже занималась делами сама в Майне, живя все больше в своем собственном вольном городе Эльпинге, где также обитали Высшие и Низшие. Но формально именно она все еще отвечала за всех служащих Империи. А также и за распределение Семени Хаоса. Равене пришлось пойти на многие ухищрения, чтобы Семя досталось именно ей. Но она своего добилась, как и всегда после.

Более того, ее заметил сам Альмерин. Она была жемчужиной среди всех выпускников приходских школ церкви Роланда, ведь самые умные и начитанные всегда шли к Матери Милосердия. Поэтому Альмерин постарался приблизить Равену к себе. Даже договорился с самой Корал, чтобы ее лучшие учителя немного позанимались с талантливой сиротой.

Она очень понравилась Альмерину тем, что всегда демонстрировала лишь покорность, но при этом давала точные выверенные советы. Ей легко давалось обращение и с Семенем Хаоса, ведь у нее был секрет. Она, едва проглотив кристалл, почувствовала пульсацию, которую, казалось, чувствовала всегда. Все тайны Семени открывались ей через эту пульсацию. Будто Семя говорило с ней на давно забытом, но таком родном языке. Языке, который больше никто не понимал. Она расспросила аккуратно других учеников, также получивших связь с Семенем, таких ощущений не было ни у кого.

И почему-то Семя Хаоса всегда слушалось ее охотнее, чем остальных. Для Равены Семя всегда было живым. Она слышала биение его сердца рядом с биением ее собственного. Чувствовала его желания, его страсть быть используемым и дикое желание сохранить всех, с кем оно связано. Семя Хаоса говорило с ней, и она была ему благодарна.

Стоит ли удивляться, что всего лишь через семь лет после того, как она прибыла в Каллимар на телеге с кожами, она стала одной из Младших богинь?

*

Тайны, что нашептало ей Семя Хаоса, были разнообразны, и частью из них она даже поделилась с Альмерином. Например, тем, как можно, используя лишь Семя, создавая и слушая невидимые волны, говорить друг с другом на расстоянии во многие сотни километров. Она предвидела интерес Альмерина. Он сразу же сделал стойку на это знание, поручив ей сделать именно то, чего она так отчаянно хотела, — свой орден магов.

Он же поддержал мысль убеждать всех и каждого, что маги ордена умеют лишь создавать несовершенные иллюзии из света и воды. Зрелищно, интересно и безопасно. Последователи других богов даже не пытались проникнуть в тайны Иллюминатов. Между тем число магов в ее ордене все росло. Волны, которыми можно было манипулировать с помощью Семени Хаоса, были абсолютны, в том плане, что все в этом мире было так или иначе волной.

Умение управлять волнами позволяло управлять самой реальностью на уровне, недоступном прочим магам. И тогда Равена поняла, что и Семя есть волна. Именно поэтому ее талант лучше всех прочих чувствовать колебания и волны привел к тому, что ей открылись многие секреты. Она аккуратно уточнила у некоторых священников церкви Матери Милосердия и выяснила, что остальные боги знали лишь об одной особой частоте, которая позволяет настроиться на Семя Хаоса и вырвать его у другого мага или бога.

Равена страшно удивилась этому, хоть и не подала вида. Ведь она знала, что таких частот две. Как она быстро выяснила, применив небольшие пытки к некоторым опрашиваемым священникам из церкви Матери Милосердия, которые затем пропали без вести, боги, даже делающая вид, что она знает все на свете, Корал, были в курсе лишь одной, меньшей частоты. Вторая частота колебаний Семени Хаоса, которая была выше в двадцать один раз, оставалась недоступна другим. Но это была именно та пульсация, которую Равена почувствовала, едва проглотила кристалл.

Это было чудесно и открывало перед ней просто океан возможностей! Она стала секретарем и верным советником Альмерина, заняв место Элипг. Впрочем, та уже давно не выполняла этих обязанностей. Затем Равена легко подмяла под себя нарождающийся орден Иллюминатов и получила доступ к информации обо всем, что происходило в Империи. Как когда-то Элипг смогла менять и задерживать донесения, манипулируя всем Советом богов, так и Равена теперь обладала куда большей властью, чем думал Альмерин.

Мало кто из богов замечал это, но скоро Серебряный Язык был в ее руках. Она знала его, предсказывала его шаги. И потому могла мягко манипулировать им, чтобы он манипулировал Советом. Тогда же она заметила своих союзников. Тех, кто недоволен текущим положением вещей. Алонэ. Алой. Кульцин.

Аккуратно поговорив с ними, для начала вроде бы от имени Альмерина, она отказалась от мысли использовать Кульцина. Слишком стар, опытен и спокоен. Зато океаны ненависти, что несли в себе Алонэ и Алой, стали для нее ключиком к их душам. Так возник заговор трех. Заговор против всех более старших богов и отчасти против всей Империи.

Впрочем, пожив в Империи и добившись тут власти, Равена начала понимать, что была неправа. До этого она смотрела на проблему однобоко. Но что взять с ребенка, который верил во все, что ей говорили взрослые! На самом деле от постоянных стычек на границе страдали все. Этот край, и так не самый густонаселенный, за последние сто лет почти разорился. И с прискорбием, ломая себя, она признавала, что виноваты в этом не только и не столько имперцы.

Ведь Империя была богаче. Значительно. Поэтому все правители Киммара завидовали императорам. Хотели так же стать достаточно значительными, получить имперские знания и технологии. На худой конец, хотя бы золото. Поэтому привычки молодежи собираться в ватаги, чтобы грабить имперские земли и жечь деревни, короли Киммара не только не пресекали, но и поощряли.

Потом эти юноши, прошедшие боевое крещение мелкими набегами, становились отличным костяком армии. С их точки зрения это была пусть и вялотекущая, но война. Ведь столкновения армии северян с легионом случались нечасто — раз в десять — двадцать лет. Это была война за право называться страной, за право называться королями. Попытка приобрести большую значимость на континенте. Но в остальное время вместо больших столкновений велись лишь набеги небольшими группами.

А вот для Империи все происходящее на севере и вовсе не было войной. Имперцы считали северян варварами и дикарями. Относились пренебрежительно. С такими не воюют. Да, они время от времени устраивают некоторые неприятности, но ведь легионы ни разу не проиграли, благодаря лучшей стали, пушкам, магам и двум богам. Кульцину, который не позволял заманить легион в ловушку. И Косарии, которая своим огнем и яростными атаками тяжелой кавалерии делала невозможной победу в прямом столкновении.

Равена как-то спросила у Альмерина, почему он не уничтожит Киммар? Ведь если бы Империя собрала все ресурсы, стянула легионы, привлекла всех богов, то она легко бы раздавила северного соседа. На что Альмерин ответил недоумением: зачем с ними воевать? Ведь именно Киммар, пусть и неофициально, покупает больше всего товаров Империи. Северные регионы неразвиты, их не жалко. Главное, что не страдают центральные густонаселенные и развитые провинции. А захватив большие дикие территории Киммара, чего они добьются? Эти новые земли будет некому заселить. Они останутся все такими же дикими. Пока из-за гор Аммел не заявятся новые дикари! А наступать через горные перевалы, чтобы избавиться от всех северян раз и навсегда, будет слишком дорого. Они потеряют несколько легионов и отличный рынок сбыта. Так что воевать с Киммаром Империи невыгодно.

Равене хотелось возразить, что они уже воюют. Что там гибнут люди. Что… Много чего. Но при этом она четко поняла, что все ее аргументы не убедят Альмерина. Главное было в том, что это невыгодно экономически и политически, остальное неважно. Именно тогда Равена возненавидела всей душой Альмерина. А еще Роланда! Чего стоило бы ему в свое время захватить земли за горами Аммел? Тогда бы она, Равена, родилась бы на территории Империи. Были бы живы родители. Был бы жив маленький Эбор!

Поэтому Равена и предложила хоть что-то, чтобы улучшить ситуацию на границе. Она знала, что Майн и так почти не видел налогов с самых северных земель Империи. Знала, что основная беда — постоянные набеги. С крупными вторжениями легион справлялся достаточно уверенно. Более того, во время крупных сражений людей гибло меньше, чем от постоянных набегов. Равена умела неплохо считать. К тому же в сражениях гибли солдаты. А вот от набегов страдали больше обычные жители с обеих сторон от границы.

Поэтому она предложила создать щит из независимых баронств, просчитав, что они не остановят большие вторжения, но снизят частоту набегов на земли Империи. Это немного отодвинет всю войну, даст северным провинциям шанс развиться и снизит напряженность в самой Империи. Ведь туда можно будет сбежать, даже если тебе подписан на землях Империи смертный приговор. Последний довод особенно порадовал Альмерина, которого беспокоила ситуация в Империи и необходимость все чаще использовать своих Псов — Вальда и Посена. Ведь Серебряный Язык и сам их не жаловал.

Равена понимала, что этого мало. Но это было все, что она могла сейчас дать своему народу. Причем она даже не могла уже сказать точно, какой из народов ее — север или Империя?

*

Впрочем, Равена не забывала о своей главной цели — мести. Просто теперь ей хотелось не уничтожить Империю, а подчинить. Быстро и по возможности бескровно завоевать север и Великие Степи, чтобы остановить эти глупые войны и набеги. Сделать то, что не сделал Роланд. То, что и не собирался делать Альмерин, поощряющий еще и мелкие конфликты между знатью на территории самой Империи, чтобы не допустить усиления кого-то из герцогов.

Нет, Равена с таким положением была в корне не согласна! Это неразумно и неправильно. Да, ее план по захвату всего континента под единую власть грозил также обернуться большой кровью, но она верила, что в будущем это спасет больше жизней. Ведь пока у власти был один лишь Роланд, в Империи сотню лет после ее расширения не было войн и конфликтов. Поэтому она хотела воссоздать ту чистую древнюю Империю. Править которой будет единственная богиня.

Ведь боги, даже получив невероятную силу, как это ни прискорбно, оставались людьми. Равена видела намечающиеся склоки и конфликты в Совете. Даже без ее плана, призванного ускорить развязку, рано или поздно их ждет война между богами. Двое всегда найдут, о чем поспорить, дай им только время. А боги были бессмертны, так что времени у них было в достатке.

Поэтому Равена надеялась расшатать еще больше Совет, усугубить ссоры и противоречия. А потом руками Алонэ и Алой убрать лишних богов. То есть всех, что есть. В этом плане она не сомневалась. Если она научит эту парочку нескольким хитростям, известным ей, то они должны одолеть любого другого бога! А себе она оставит достаточно секретов, чтобы без труда избавиться от обоих после.

Она как раз раздумывала, как лучше начать прямую конфронтацию, когда судьба преподнесла ей замечательный подарок — Амера. События поначалу развивались столь стремительно, что она едва не упустила момент. Но к счастью, после убийств Тремора и Илаима, Амер пропал на некоторое время из Империи, дав ей время на то, чтобы ускорить подготовку. Орден Иллюминатов по ее приказу разжигал хаос то в одной провинции, то в другой.

Руки Посена и Рамоя не просыхали от крови, а Вальд всегда ходил с довольной улыбкой только что пообедавшей жирной мухой жабы, так часто ему приходилось жечь своим огнем людей. По сравнению с ними Косария была ангелом, Равена это признавала. Но все равно хранила свою ненависть к ней и надеялась, что судьба даст ей шанс прикончить Дыхание Дракона лично.

Лишь одна вещь никак ей не удавалась — поиски Роланда. Все в ордене Иллюминатов искали былого бога-императора, но все было тщетно. Однако, как это часто бывало в жизни Равены, удача ей улыбнулась.

*

Она уже и не помнила спустя годы, что ее тогда привело в Каллимар. Вообще, она старалась как можно реже бывать на севере, боясь воспоминаний об этом крае. Однако однажды, сразу после смерти Илаима, ей пришлось прибыть сюда. Город ее удивил. Она помнила нищету и убогость построек, недостаток рабочих рук, кучу вдов и сирот.

Однако теперь город богатством не уступал Майну и Герне. Ее проект щита из свободных баронств работал, и северные провинции теперь были весьма преуспевающим регионом. Она с интересом осматривала чистые улицы, которые за полторы сотни лет, что она тут не была, изменились весьма разительно. Зря она боялась воспоминаний, ведь это был совсем другой город!

Так она думала, пока не попала на площадь перед церковью Роланда. Та не изменилась совсем. Как и виднеющаяся чуть дальше крыша приюта. Настоятель церкви настаивал, чтобы она зашла внутрь, и она согласилась. Но долго находиться там не смогла. Ладони ее намокли от пота, и она, тяжело дыша, выбежала из чертога Роланда во внутренний двор. Не видя перед собой ничего, она рванулась к стене, ограждающей небольшой внутренний парк. Даже сначала не заметила нищих, которые, привалившись кто где, спали или просили подаяние.

Один из них, еще не старый, но почти седой, с мышиного цвета волосами и длинным уставшим лицом, что-то тихо бормотал, обнимая бутылку дешевого пойла. Невольно Равена прислушалась и замерла.

— Семя не дает абсолютной власти над материей. Даже ему это неподвластно. Материя — есть что-то более сложное, чем частица или волна. Поэтому оба подхода, применяемых отдельно, бессильны. Но если применить их вместе… — Он захихикал, глядя в пустоту перед собой. — Да, родная моя, именно. Теория поля. Квантовая гравитация. Теория струн. Все это бред сивой кобылы, родная! Не стоит и пенни! Семя куда сложнее… Содержит материю и энергии, о которых мы и понятия не имеем… Совсем-совсем. Едва-едва… Да, родная моя Амбер, весь этот бред нужно выкинуть и строить теорию заново…

Он захохотал в голос, откинув голову. С оторопью Равена поняла, что не дышала. Этот безумный нищий рассказывал все это бутылке, которую качал в руках, как младенца. Она уже знала ответ, но не могла не спросить, присев рядом с ним на корточки.

— Ты Роланд?

Нищий посмотрел на нее с испугом. Похоже, он не замечал ее, пока Равена не заговорила, хотя она стояла в трех шагах от него.

— Роланд… Маркграф Бретонской марки, правая рука Карла Великого? Величайший рыцарь, герой? Нет-нет. Я не он. Он не я. Я Колин. Просто Колин. — Он мелко закивал, смотря прямо перед собой и видя, очевидно, лишь пустоту. — Потом он неожиданно захихикал, затем закашлялся. Хрюкнул и продолжил странно спокойным и серьезным тоном: — Песнь о Роланде величайший памятник словесности, основа романтизма. Засада мавров у Ронсевальского ущелья, подвиг, который запомнили на века. — Возникла пауза, сменившаяся истерическим смехом. — Подвиг, хотя они там все умерли! Сдохли, как один! — Он перешел к хохоту, оборвавшемуся посередине. — Нет. Я не Роланд. Не умер! Я Колин… Просто Колин…

Он сжался, снова начав мелко кивать, а Равена сидела ни жива ни мертва. После того как она десять лет искала его по всей Империи, он нашелся тут. В таком состоянии. Равена лишь огромным усилием воли не повторила кудахчущий смех бога-императора.

*

После пленения и допроса Роланда Равене удалось продвинуться еще дальше в понимании основ науки и владении Семенем Хаоса. Впрочем, так как Роланд был в состоянии чуть более чем безумном, часто беседы с ним не имели вообще никакого смысла. Тот просто замыкался и шептал, что он не Роланд. Пытки не помогали, а делали ситуацию лишь хуже. Однако со временем Равена нашла выход. Нужно было просто стоять вне зоны видимости Роланда, за спиной или в тени, и сказать пару слов о том, что хочешь узнать.

Нечасто, но бывало, что Роланд в ответ на эту пару слов выдавал огромные малопонятные монологи, которые Равена скрупулезно записывала, а потом долго разбирала на части. Главное было — не позволить Роланду засмеяться. Если тот сбивался на хохот или хихиканье, то больше из него, как правило, нельзя было вытянуть ничего.

Равена почти забросила свои обязанности в Совете богов, пока не вернулся Амер. В первом же столкновении он убил Вальда и Рамоя, показав, что стал куда сильнее, чем был. Причина этого выяснилась совсем скоро — он учился у Нургрима.

Настала пора привести план Равены в исполнение. Ее даже не слишком расстроил тот факт, что Роланд сбежал из-под присмотра Алой. Ведь Иллюзия считала, что вытянула уже все знания Несущего Свет. Теперь его можно было просто убить. Она даже успела отдать соответствующий приказ магам ордена Иллюминатов прежде, чем стравить Амера с Косарией и Рамоем.

*

— Знаешь, я очень рада, что Амер тебя не убил, — проникновенно сказала Равена.

— Что, черти тебя забери? — Косария почти пылала.

Удачно, что Равена сама перехватила ее до того, как она добралась до Майна. Если Равена права, Амер точно убьет Рамоя. А ведь когда-то она думала, что Кара Богов может быть ей полезен. Она знала о его садистских наклонностях еще до того, как взяла в ученики. На самом деле она хотела по примеру Альмерина обзавестись Псом. Вот только Рамой оказался собакой никудышной. Как бракованная гончая, которая вместо того, чтобы принести добычу хозяину, обязательно растерзает ее!

В этот самый момент Алонэ должен был убить Торма в Трансформе, а Алой — подкараулить Кримара. Несколько Иллюминатов разыграют смерть Торма в Майне. Это точно расшевелит Альмерина, заставит его начать виток новой агрессии против Амера. Ведь он думает, что Амер не просто помогает отчаявшимся графам и магистрам городов, а строит свою Империю. Равена позаботилась заранее вложить эту мысль в голову Альмерина.

Если все пойдет дальше по плану, то затеянная ей схватка богов выльется в полное взаимное уничтожение. И останется только она — истинная богиня Империи. Прекрасная и грозная, как весенняя гроза! Коварная, как бурная горная река! Могучая, как само Семя Хаоса! Все любили бы ее… или хотя бы боялись.

Но пока стоило «открыть» тот подарок, что судьба ей вручила.

— Ты не помнишь. — Равена улыбнулась. Ее обожженная левая сторона лица растянулась от этой усмешки. Многие боги мысленно или вслух спрашивали, почему она не восстановится от ожога. Ответ был прост — чтобы помнить. Родителей и брата! То, что сгорело. — Я знала, что ты не вспомнишь…

Косария молчала. Она не была жестока, она не была глупа. Лишь сурова и импульсивна. Поэтому ей хватило ума в этот раз промолчать.

— Это сделала ты. — Равена провела пальцами по ожогам. — В безымянной, ведь я уже сама не помню названия, деревушке в Киммаре. — Равена грустно усмехнулась. — Это было сто пятьдесят лет назад или около того. Ох, я сама не помню уже когда! Так давно… Многие и забыли бы… Может быть, и я бы забыла и простила тебя, если бы не одно но…

Косария молчала. Но по ее глазам и виноватому выражению Равена видела, что она начинает понимать, о чем речь. По глазам и виноватому выражению. Она не помнит конкретную деревню и конкретных жертв. Но помнит, сколько их было. Сознает вину. Но она — солдат до мозга костей. Поэтому если завтра придет приказ снова жечь, то она сожжет еще сотни деревень. На самом деле это просто ее способ стараться сделать как лучше. Она тоже думает, что ее действия, рано или поздно, спасут больше жизней. Она не была плохой. Просто она убила брата Равены.

— Я… Я тебя понимаю. — Равена горько рассмеялась. Чем-то этот смех напомнил ей безумный смех Роланда. — Правда понимаю. Но и ты пойми меня. Тогда ты убила моих родителей и брата… Ему было всего пять.

Равена заметила тот миг, когда виноватое выражение сменилось решимостью. Косария была солдатом, рыцарем. А значит, выжить для нее всегда важнее, чем поступить милосердно. Она коснулась Семени Хаоса. Через свою идеальную связь с Семенем Равена это почувствовала. Когда-то она думала, что будет пытать Косарию многие дни, прежде чем убить. Но эти дни давно миновали. Косария — не злая. Поэтому Равена просто выжгла ей мозг в ту же секунду, когда Дыхание Дракона решила сражаться.

Бездыханное тело осталось лежать на земле, а Равена шла в сторону Майна, думая о мести. Мести, которая свершилась, оставив после себя лишь пустоту.

Глава 31. Карир. Многие печали

Карир несколько раз шмыгнул носом. Два дня назад их колонну, все еще преследующую наемников и мятежные легионы, накрыл ливень, и со вчерашнего дня Карир чувствовал себя нездоровым. Это казалось ему довольно несправедливым, ведь, выходит, даже сильный маг может страдать от банальной простуды. Серое небо не добавляло ему хорошего настроения. Как и общие настроения в войске.

Карира, в отличие от эквитов — гвардии госпожи Ралли, не боялись, и он успел многое услышать от простых солдат. Формально враг от них бежал. Но при этом потери в сражении были такие, что победой произошедшее не называли даже пьяные возницы. Особенно солдат пугало то, что происходило на правом фланге, где погибло эквитов и более половины солдат потерял легион «Основание».

Да и в остальных двух легионах потери из-за удара в тыл кавалерии и магов-Бегунов были весьма ощутимыми. Также, кроме четырнадцати эквитов, они потеряли почти половину магов из других орденов. Во-первых, их иногда находили стрелы северян, которые нельзя было отклонить магией. Во-вторых, на момент атаки кавалерии и Бегунов многие маги, особенно Пироманты, находились в тылу и даже не успели использовать Семя, прежде чем их затоптали. Ну и наконец, очень сильно сократить число их магов постарался неизвестный маг противника с молниями, на южных холмах.

Карир хотел убить его, но госпожа Ралли всю битву не отпускала мальчика от себя. Они наблюдали от пушек за битвой, и сражение до них так и не докатилось. Лишь десяток всадников поскакал к ним, надеясь, по-видимому, захватить орудия или убить артиллеристов, но госпожа просто испарила их вместе с лошадьми. А вот Карир так и не сделал ничего полезного. Он вновь шмыгнул носом, думая о том, что Ралли считает его теперь трусом.

— Ты простыл, Карир? — Голос госпожи, незаметно подошедшей сзади, заставил его вздрогнуть. — Давно не пользовался Семенем?

Карир задумался на миг.

— Со сражения…

Госпожа Ралли необидно рассмеялась.

— Ты еще слишком неопытен и не знаешь, что Семя Хаоса отлично лечит. Чем больше ты можешь использовать за раз энергии, тем оно эффективнее. Но чтобы оно работало в полную силу, нужно пропустить энергию через себя. Попробуй сейчас взять из окружающего мира тепла достаточно, чтобы хватило на большой костер. Задержи его в себе. Прочувствуй тепло. И выпусти энергию наружу.

Карир невольно зажмурился, взяв энергию тепла из окружающего воздуха и земли. Он услышал потрескивание льда в луже рядом с собой. Знал, что все вокруг покрылось белым инеем. Но ему не было холодно. Как и говорила госпожа, он чувствовал тепло энергии внутри. Оно грело, а потом что-то еще изменилось. Карир внезапно почувствовал себя лучше. Не только исчез насморк и перестало першить горло, мир просто стал лучше. Как будто его кто-то раскрасил, сделав чистым и светлым.

Карир не удержался и засмеялся. Открыл глаза, ожидая, что в лицо будет светить яркое солнце, а под ногами зеленеть летняя трава. Но нет, небо было все таким же пасмурным, под ногами были замерзшие лужи и желтая сухая трава. Но это не испортило Кариру настроения. Тот все равно был счастлив и доволен.

— Вижу, ты понял. Мне нравится, как быстро ты схватываешь все новое. Жаль, что я никак не могла бы обучать Косарию, — продолжила госпожа Ралли.

— Я похож на нее? — Спросил заинтересованный Карир.

— Лишь талантом. Характеры у вас совершенно разные. Она была слишком импульсивна и, в отличие от тебя, не могла контролировать свои эмоции и свой огонь. Ну и еще она была слишком в большой степени солдатом. Приказ для нее был всегда важнее здравого смысла.

Карир смотрел на госпожу, заметив странную недосказанность в этой фразе. Последнее время госпожа Ралли часто вела себя немного странно. Будто неуверенно.

— Мы победим? — Неожиданно даже для себя спросил Карир.

Ралли улыбнулась ему.

— Конечно. Это будет не так уж и сложно. Военные думают о том, как сокрушить армию мятежников. Но на самом деле это не так уж и важно. Главное — уничтожить магов. Всех тех, кто знает слишком много о Семени Хаоса. Богов и их учеников.

Карир немного нахмурился.

— Но я тоже Ваш ученик. И эквиты...

Госпожа Ралли сбросила свою неуверенность. Это немного напомнило большую собаку, стряхивающую с себя воду. Секунда-другая — и изменилась ее поза, спина выпрямилась, плечи немного распрямились. Изменился и взгляд. Стал сосредоточенным и жестким.

— Ты иное дело, Карир. Но вот остальные… Что о них говорят в армии?

Карир смутился.

— Эм… Они храбро сражались на правом фланге против того монстра, что сокрушил наши войска. И еще они внушают страх и чужакам и своим.

— Только страх они внушать и научились, — горько произнесла госпожа. — Хотя отчасти это моя вина. Я внушила им, что они особенные. Дала много сил и знаний. Подняла над другими. Но… То же можно сказать и про тебя, однако ты не столь спесив.

Карир покраснел.

— Мне далеко до их опыта и возможностей…

Госпожа неожиданно рассмеялась.

— Нет, Карир. Если бы ты захотел, то легко убил бы их. Твоя способность к созданию огня, желание учиться и знания о силах распада, дающих больше энергии… Думаю, Карир, ты единственный, кто может остановить того самого зверя, о котором упоминал ранее. Амера.

Повисла тишина. Карир не верил своим ушам. Он может победить Амера Убийцу Богов? Но это абсурдно.

— Не спорь. Просто помни, что я в тебя верю. И если вам доведется сразиться, помни, что ему нельзя помочь. Лишь избавить его от страданий, чтобы он не уничтожил еще тысячи ни в чем не повинных людей.

Она замолкла, смотря вдаль. Будто что-то вспоминала. Карир почувствовал, что госпожа касается Семени Хаоса. Но ее действия он никогда не мог почувствовать.

— Пойдем в штаб, Карир. Нам предстоит некоторое путешествие, и лучше перед этим убедиться, что военные в этот раз точно ничего не напутают и не позволят мятежникам уйти.

*

В огромной штабной палатке собрались нынешние высшие офицеры всех трех легионов. От «Основания» было всего двое хмурых кунгентов, но остальные легионы не потеряли такого большого числа офицеров. В стороне стояли двое старейшин рыцарей, встопорщив седые пышные усы. На госпожу они смотрели без особой радости.

— Приказ следующий, господа. Легион «Преторий» берет половину рыцарей, одну когорту «Основания» и идет ускоренным маршем на юго-запад, чтобы прижать мятежников к границе с Пустошью. Легион «Восток» выступает следом с отставанием в половину дневного перехода и через два дня пути сворачивает строго на юг. Вам достаются остальные рыцари. «Основание» остается тут на дневной отдых. А потом стандартным маршем движется вдоль границы с Пустошью, замыкая ловушку.

Ветеран-кунгент из легиона «Преторий», пожевав губы, возразил:

— При всем уважении, — тон его, однако, был лишен всякого намека на уважение, — это глупость. Мы не успеем перехватить их, если они так и будут идти вдоль границы с Пустошью. Только потеряем несколько дней. А остатки «Основания» точно не смогут их остановить! Особенно если их еще и ослабить! Там и так были зеленые мальчишки вместо солдат, так теперь их и останется не более семи тысяч. Да и вообще, делить войска сейчас, когда у врага есть хороший кулак пехоты и кавалерия…

— Довольно! — Резко воскликнула госпожа Ралли. — Назовись.

Остальные солдаты в палатке заворчали, думая, что сейчас увидят расправу над товарищем. Но тот, без страха глядя в глаза госпожи, назвался:

— Кунгент Грах.

— Отныне легат Грах. Ты возглавишь «Основание». Через три дня вас догонит пополнение из столицы, около восьми тысяч пехоты. С ними движется около пятисот рыцарей, собранных из прилегающих к Майну гарнизонов. Этих сил будет достаточно, чтобы продержаться сутки, если мятежники на вас нападут?

Новоявленный легат пожал плечами.

— Достаточно, госпожа… Вот только остальное…

— Я не закончила. Магов вы делите поровну, но только обычные три ордена. Своих учеников, включая Карира, я заберу с собой. Ваша задача — в случае нападения на вас мятежников послать за помощью к остальным двум легионам и продержаться достаточно, чтобы они смогли окружить их. На сей раз уйти не должен никто из мятежников!

Солдаты вокруг стола молчали, ожидая продолжения. И госпожа Ралли после небольшой паузы продолжила:

— Что же касается того, чтобы замкнуть кольцо с юга… Я отдала приказ восстановленной армии Высших и Низших. После смерти своей богини они вновь присягнули мне… точнее, Империи. Сейчас они уже идут на восток от Трансформы и как раз через четыре-пять дней окажутся у границы с Пустошью южнее мятежников. Если мятежники нападут на детей Элипг, вы должны помочь нашим союзникам.

Последовала пауза.

— Однако я не буду возражать, если вы не будете торопиться. Последние события показали, что Высшие и их прихвостни ненадежны… Главное, чтобы это не повредило главной цели: мятежники должны быть окружены и уничтожены! Все, до последнего человека.

Ответом ей было молчание, пока легат Грах не отдал честь. За ним последовали остальные, даже ворчащие рыцари. Госпожа Ралли улыбнулась им и вышла из шатра. Карир поспешил за ней следом.

— Госпожа, простите… Но Вы уверены, что Высшие будут верны?

Госпожа посмотрела на него.

— Что ты хочешь сказать?

Карир вздохнул.

— Я вспомнил про полукровок… Наемников, которые помогали мне в Герне. Там они предали, и мне пришлось убить их. Если Высшие столь же коварны, а Низшие столь же бесноваты…

Он не закончил, но Ралли, кажется, поняла его сомнения.

— Не волнуйся, Карир. И те и другие куда хуже братьев, с которыми ты был знаком. Я бы никогда не поверила им на слово, чем бы и как они ни клялись. Но у меня есть куда более надежный способ их контролировать. Тот же, каким их контролировала Элипг.

— Какой способ, госпожа?

— Я открыла его по просьбе моей подруге Алой. Когда Высшие и Низшие создавались, Элипг хотела от них полного подчинения. Не знаю, как ей удалось это сделать, но они оказались настроены на ее собственную частоту. Ведь ты помнишь, я говорила тебе, что у каждого мага частоты, на которых осуществляется связь с Семенем Хаоса, немного разные. Так как Высшие и Низшие во многом порождения Семени, то они на некотором уровне чувствительны к нему.

Карир нахмурился.

— Я не чувствовал этого… Ну когда общался с братьями.

— Конечно. Ведь у тебя другая частота связи. Правда в том, что оба этих народа беспрекословно слушаются того, у кого правильная частота связи. Когда Элипг приказывала, Высшие могли перестать дышать и умереть от этого. Или отрезать себе руку. Или… Впрочем, неважно. Главное — они были послушны. Я смогла в определенный момент перестроить немного частоту Алой так, чтобы Высшие и Низшие начали слушаться ее, как Элипг.

Карир понял и продолжил:

— А сейчас Вы перестроили свою частоту?

Госпожа Ралли довольно улыбнулась.

— Именно. И приказала им мысленно вместо атаки Трансформы со всех ног спешить на восток. В отличие от Элипг и Алой, я лучше понимаю суть влияния частоты связи на их организмы. А потому мне не обязательно общаться с ними, чтобы добиться повиновения. Ведь ты прав, и Высшие и Низшие очень неприятные создания. Если мятежники застрянут, пытаясь их вырезать, а наши легионы, в свою очередь, окружат и вырежут мятежников, то все станет куда проще. Останется лишь север…

— Север? — переспросил Карир.

— Тебе нравится война, Карир? Нравится убивать людей?

Вопрос был весьма неожиданным. Мальчик подумал о тех моментах, когда он убивал кого-то. Банду Смотрящих в ночи. Дезертиров. А потом много раз по приказу госпожи. Первые смерти его не задели, так как он знал, что сделали члены банды. Дезертиры иначе убили бы его. А потом смерти стали столь привычны, что он даже не задумывался, убивая кого-то. Но нравилось ли ему это?

Госпожа его не торопила, и Карир еще немного подумал. Честно говоря, ему нравилось ощущение силы в такие моменты. Но оно проистекало от использования Семени Хаоса. Когда он изредка убивал ножом, то не чувствовал такого упоения силой. И напротив, эту радость, которую ни с чем не сравнить, он чувствовал и не причиняя другим боли, когда просто использовал Семя. Например, как недавно, чтобы вылечить себя от простуды.

Молчание явно затягивалось.

— Мне не нравится убивать, — сказал наконец он. — Мне нравится использовать Семя Хаоса. Если я смогу использовать его для чего-то не связанного с убийствами, то буду только рад. И тем более мне не нравится война. Люди гибнут на ней не только на полях сражений. Появляются дезертиры и другие скоты… Нет. Я бы предпочел не убивать и не воевать. Простите, госпожа.

Он ожидал от нее презрения или разочарования, но та лишь легко рассмеялась, потрепав рукой его волосы.

— За что? Ты все сказал правильно. Я жестоко с тобой обошлась, не спорю. Просила делать нехорошие вещи. Страшные. Но ты ими не упивался. Ты молодец, Карир. И меня это радует. Стань ты любить смерти и боль, мне бы пришлось… — Она не продолжила, но Карир понял. Понял очень хорошо. Эквиты госпожи Ралли не переживут ближайшей битвы, как не переживут ее и Высшие с Низшими. Как не пережил бы их и Карир, если бы думал иначе.

— Когда Вы собираетесь убить их? — Спросил он прямо.

Госпожа помолчала. А потом на ее лице появилась очень грустная улыбка.

— Как только мы покинем войска. Я бы хотела, чтобы они оказались лучшими людьми, но они выбрали лишь боль, смерть и войну. Я вижу это по ним и их поступкам. Оставь я их рядом с собой — и они будут искать войну снова и снова.

— Я помогу Вам, — сказал ей твердо Карир.

Госпожа Ралли остановилась, странно на него глядя.

— Ты не обязан, я прекрасно справлюсь сама. Это моя ошибка, в конце концов. К тому же ты сам сказал, что тебе не нравится убивать.

— Некоторых убивать нужно, — твердо сказал Карир. — Убийц. Дезертиров. Это как убить бешеную собаку.

— Я удивлена, что ты это понимаешь, Карир. — Не обращая внимания на грязь вокруг, она встала на колени, так что он оказался даже чуть выше нее, и взяла щеки Карира, которые ярко пылали, в ладони. — Когда я приказывала тебе убивать, я надеялась, что ты станешь жестче. Но я не верила, что ты сохранишь человечность. Рада, что ошиблась. Думаю, ты даже поймешь остальное.

— Что остальное?

— Я хочу, чтобы на этом континенте не осталось других богов. Чтобы не было сильных магов. Тогда я с поддержкой Империи смогу захватить все известные земли. В твоем возрасте я поняла, что если не будет других стран, то не будет и войн. Если всеми будет править один правитель, то не за что будет воевать. Нужно сокрушить север, перейти горы Аммел. Отогнать или подчинить Кочевников в Степях. Это потребует большой крови. Будет много сражений. Но это необходимо для того, чтобы после не было сражений вовсе. Ты это понимаешь?

Карир кивнул. И госпожа Ралли мягко поцеловала его лоб, не обращая внимания на то, что вокруг собралось немало глазеющих солдат. Потом она поднялась и поспешила дальше. Карир, весь красный и даже немного вспотевший, сбросил оцепенение и пошел за ней. Он последует за госпожой Ралли хоть в пекло, хоть на войну. И дело тут не только в том, что она права в своей цели. Далеко не в этом…

Глава 32. Элим. Отсутствие выбора

Элим меланхолично жевал грушу, наблюдая за суетящимися ниже по склону холма солдатами. Солнце начало клониться к закату, и теперь легионеры и наемники споро разбивали лагерь. Они уже три дня маршировали вдоль границы с Пустошью, оторвавшись от противников.

— Что думаешь? — Спросил за спиной недовольный голос Парина.

Молодой консул почти всегда был не в настроении в присутствии Элима, и тот даже не мог его за это винить. Как-никак они были врагами какое-то время назад. Элим в Каллимаре даже кого-то из знакомых парня убил вроде бы. А если и не он сам, то по его приказу. Разницы большой нет.

— Жесткая. Это лето было не очень удачным для фруктов, — лениво ответил король.

Парин за спиной фыркнул.

— Что ты думаешь о… — Парин запнулся, не зная, как назвать бывших сослуживцев из других легионов, — противниках?

— То, что они разделились или очень хорошо, или очень плохо. Нужно оценить расстояние между легионами, прикинуть варианты. Хорошо бы знать еще и их примерный численный состав, количество магов и рыцарей. А без этого можно сколько угодно гадать, что и как будет, и все равно не угадать. А вот в этой груше я уверен, потому и предпочитаю поговорить о ней.

— Ты можешь хоть иногда быть серьезным? С Роландом говорить и то полезнее!

Элим хихикнул на это. О да, говорить с Роландом порой очень полезно. Его отец испытал это на себе. Они много себе напридумывали, как оказалось. Истина о той же магии крови оказалась куда проще и непригляднее. Теперь Элим почти даже жалел, что они ее использовали в начале войны. Но лишь самую малость.

— Парин, дружище, пока у нас нет развернутой информации от разведчиков, говорить не о чем. Как только разведчики вернутся, ты созовешь совет, и там мы все обсудим. А пока стоит поговорить о чем-то более насущном.

Элим продемонстрировал грушу, а потом с удовольствием впился в нее зубами. Он почти слышал, как Парин скрипит зубами. Однако тот был вынужден признать, что в чем-то король Кимбера прав. Пока они знают лишь то, что противник отстал от них, устроив дневку, а потом снизил темп марша. Оторвавшись на полный дневной переход, Элим с Парином тоже дали полдня отдохнуть людям и начали двигаться медленнее. За полтора месяца непрерывных маршей через всю Империю люди устали.

— Груши я обсуждать не намерен, но Амер и другие готовы лететь в Капитул. Думал, ты тоже их проводишь.

— Там три бога Империи, — Элим дернул щекой. — Мне с ними не очень и по пути.

— Думаешь, мне по пути с королем-северянином? Однако я с тобой сейчас разговариваю. А ты и вовсе в друзья ко мне набиваешься.

— О, не принимай близко к сердцу. Если ты про то, что я называю тебя «дружище» и «приятель», то это только чтобы позлить!

Парин вздохнул.

— Как пожелаешь, Твое Величество.

Элим все же поднялся и пошел за Парином.

— Эй, когда это ты начал шутить?

— У меня хороший учитель, — ответил Парин, о чем-то задумавшись.

— Мне тоже будет его не хватать… — добавил Элим. И, поймав удивленный взгляд Парина, объяснил: — Из всех вас только Кринк хоть немного понимает, что такое веселье. Без него я тут совсем со скуки свихнусь.

Парин фыркнул, и дальше они пошли молча. Элим подумал, что в чем-то Парин прав. Он хоть и скрежещет порой зубами, когда Элим его провоцирует, но ведет себя более-менее дружелюбно. Может, и Элиму пора относиться к богам проще? Особенно когда он познакомился с некоторыми из них поближе. Честно говоря, боги — ребята довольно жалкие. Так что ненавидеть их сродни тому, чтобы бросать камни в тонущего щенка.

Они подошли к палатке Амера. Тот, хоть и хотел сразу же улететь в Капитул, задержался на четыре дня. Сперва его план был в том, чтобы взять Нургрима и Кринка, долететь быстро до древней столицы, найти зерна Семени Хаоса и прилететь обратно. От силы пара дней. Но тут всплыли неожиданные обстоятельства. Эти обстоятельства мертвой хваткой вцепились в Амера, заявив ему, что без них он никуда не полетит. Звали эти обстоятельства Асциеной.

Пока Амер с ней спорил, весьма безуспешно и затянуто, посетить Капитул надумал и Роланд. Зачем ему это нужно, бывший бог толком объяснить не мог, но Нургрим поддержал своего бывшего учителя. Вездесущий объяснял это тем, что он лучше всех заботится о Роланде. Он бы еще доверил заботу о нем Асциене, но раз она летит с Амером, то и Роланда придется взять.

Амер отчаянно сопротивлялся, рычал, фырчал, мычал, но бороться с превосходящими силами противника не мог. Правда, сборы и планирование перелета до Капитула затянулось. Заодно Нургрим пока следил за тем, как ученые из церкви Матери Милосердия обучают офицеров. Элим как-то посидел с ними, но так ничего и не понял из их заумных объяснений. Судя по лицам трибунов и кунгентов, которые тут сидели, они тоже ничего не понимали, и Элиму даже стало жаль несчастных. Сидеть тут, с лицами будто их мучает запор, слушая невнятные объяснения каких-то двух умников, когда все уже поели и готовятся к отбою после дневного перехода. Бр-р-р!

Также быстрому отлету в бывшую столицу воспротивилась Кари. Она единственная из всех них имела опыт путешествий по Пустоши, поэтому быстро взяла в свои руки подготовку припасов. Как выяснилось, там стоит пить только воду, принесенную с собой. Причем хранить ее нужно обязательно в деревянных флягах. Металл в Пустоши имеет свойства накапливать яд, который Роланд назвал каким-то там чертовым излучением. Пока несколько солдат, знакомых с плотницким делом, долбили деревянные заготовки и склеивали их, Кари отбирала пищу, которую лучше взять с собой. Правда, тут все было проще и обошлось стандартными сухими пайками.

Однако за всеми этими заботами четыре дня пролетели незаметно. Амер ворчал на задержку, но последние два дня уже без былого пыла. Даже он понял, что для такой прогулки нужна основательная подготовка.

Около палатки Амера Элим и Парин нашли самого хозяина в обществе Асциены и Кринка. Последнему король бросил желтую грушу.

— Я бы предпочел, если бы ты сделал из нее предварительно сидр! — Заметил маг, впиваясь во фрукт зубами. — Жесткая, как портянка легионера после двухдневного марша!

— Ага, а Парин со мной не согласен, — лениво заметил Элим, хрустнув второй грушей.

— Я не про груши с тобой говорил, вообще-то! — Не выдержал Парин.

— Не обижайте его! — Произнес грозный голос за спиной Элима.

Тот развернулся и увидел Кари, которая положила одну руку на керамбит.

— И в мыслях не было, о принцесса степей! — Со смехом сказал Кринк.

Кари улыбнулась ему и убрала руку с ножа. Элим негромко хмыкнул. Если бы ей такое сказал он, она бы еще, чего доброго, вскрыла Его Величеству горло. Что взять, у принцесс часто капризные характеры. Благо у Элима сестер не было, а то бы он натерпелся.

В этот момент со стороны разворачивающегося лагеря подошли Роланд и Нургрим. Они о чем-то говорили, и, судя по виду Роланда, тому опять было лучше. Он даже приветливо всем улыбнулся, не бормоча под нос очередные пакости про свое любимое Семя.

— Если все собрались, пора лететь. Я возьму Асциену, Роланд на Нургриме. Кринк, ты несешь наши запасы. — Амер немного помолчал. — Вы все-таки уверены, что нам нужно лететь всем вместе?

— Амер… — Тыкнув пальцем ему в грудь, начала было Асциена.

— Я не про тебя. — Он взял ее руку в свою. Элим приподнял бровь. Это что-то новенькое. Конечно, симпатия между ними была заметна и раньше, но до этого они не проявляли ее так открыто. — Нургрим, может быть, вам с Роландом лучше остаться и заняться более плотно обучением новичков?

Нургрим задумался. Было видно, что он колеблется, но тут неожиданно заговорил Роланд:

— Я бы хотел побывать в своей столице до того, как снова сойду с ума. К тому же я надеюсь, что там могли уцелеть некоторые… документы. Я хранил их в тайниках, и, судя по тому, что говорит Нургрим, Альмерин с мятежниками до них не добрались. Иначе бы катастрофа в Капитуле точно бы уничтожила мир…

— Но стоит ли отправляться туда сейчас? — Спросил Амер.

— Боги, как и люди, смертны. Если со мной что-то случится… Если я не успею до того все объяснить Нургриму… В общем, это может быть единственным шансом хоть что-то исправить.

— Исправить что? — Резко спросил Элим, выходя вперед. Он помнил что-то такое в бреде Роланда, когда тот был еще пророком Эмбера во дворце его отца. — Семя необходимо изъять? Так ты, кажется, говорил после этих слов раньше.

Роланд вздрогнул.

— Я… Да. Семя должно быть изъято из этого мира. Моя самая большая ошибка была в том, что я принес его сюда. И способ исправить эту ошибку есть. Он требует подготовки и связан с рисками… Но он есть. Единственный шанс…

Роланд чуть всхлипнул. Его, похоже, опять накрывало. Элим скрипнул зубами. Он не хотел вновь повергать древнего бога в пучины безумия, но вопрос был важен. Поэтому, несмотря на осуждающий взгляд Нургрима, он спросил как можно мягче, тщательно подбирая слова:

— Роланд, изъять… Значит убрать Семя Хаоса из нашего мира? Навсегда? Чтобы магов и богов больше не было?

Роланд посмотрел на него и, кажется, взгляд его вновь стал более осмысленным.

— Да. Все так. Если не будет магов и богов, мир очистится. Вред уже нанесен, но не будет новых… катастроф.

— Конец магии? — Недоверчиво переспросил Кринк. — Это нехорошо.

— Отчего же? — Тут же переспросил Элим. — Если это сделать, то у наших врагов не останется почти перевеса. Они сильнее нас именно магами. Да и вообще. В задницу всех магов и богов! Со всем уважением к здесь присутствующим! Так что да, Роланд! Жги! Убери эту мерзость от нас подальше!

Остальные его восторга не разделили. Их слова Роланда явно обеспокоили. Но вот сам бог посмотрел на Элима и кивнул ему с благодарностью. Сборы и прощание оказались в итоге немного скомканы, но Элима это не смущало. Главное для себя он услышал. Роланд, который ранее сначала усыпил всех богов, а затем, не без помощи Элима и его отца, разбудил, решил избавиться от магии. Дело хорошее. Ведь если магии не будет, то Империя лишится главного своего козыря. Не раз и не два в этот день мысли об этом заставляли короля Кимбера хищно улыбаться.

*

А ближе к вечеру на следующий день, когда легионы и наемники уже разбили лагерь, вернулись разведчики. Элим узнал об этом, пока вел тренировочный поединок со своими Волками. Порой они, если дневной переход был не очень напряжен, устраивали бои дубинами как один на один, так и двое на одного. А то и группами по три — пять человек. Это бодрило и позволяло держать форму.

Волнующийся легионер Трояма, солдаты которого часто служили буфером в общении между Элимом и Парином, появился, заставив короля отвлечься и почти пропустить удар тяжелой дубиной. Разорвав дистанцию, он вскинул руку. Отдал дубину следующему воину и, утирая пот с макушки, пошел за легионером.

— Где горит? — Спросил он легионера.

— На юго-западе.

Элим нахмурился. Конечно, войска противника пытались их обойти и прижать к Пустоши, но не могли оказаться настолько далеко на юге. Не маршировали же они трое суток без ночевок!

Хорошо, что обстоятельный Парин рассылал разведчиков во все стороны. Элим одобрил такой подход сразу и теперь был доволен, что они не проморгали угрозу. В штабной палатке было пусто. У стола стояли лишь Троям и Парин. Элим присвистнул. Похоже, они и правда наступили в дерьмо. Иначе бы тут были все доступные военачальники.

— Ну и что за беда у нас случилась? — Спросил Элим, садясь в походное кресло и наливая себе воды. Жаль, у них нет приличного пива. Его Величество был уверен, что новости, которые он сейчас услышит, нужно будет залить.

— Высшие и Низшие идут к нам с юго-запада. Их всего десять тысяч, но темп они нам собьют. Ровно настолько, чтобы столичные легионы обошли нас, окружили и прижали к Пустоши.

— Хреново. — Элим вновь с тоской посмотрел на воду. Предчувствие его не обмануло. Тут и пивом не залить. — После рассказов Кари лезть в Пустошь всем войском не вариант.

— Совсем, — согласился Парин. — Если сейчас сняться и идти всю ночь, то все равно не проскочим. У этих ублюдков около четырех тысяч Высших и шести Низших. Разобьем мы их легко, но… Нас точно догонят войска Корал…

Парин склонился над столом, укрыв рукой лицо. У Элима дернулась щека. За серьезностью и талантами Парина он забыл, что тот сущий щенок. Точно гений стратегии и тактики, но в безвыходных ситуациях бывал нечасто. А потому расклеился. Даже ругаться начал, почти как человек.

Элим поднялся и начал обходить стол.

— Спокойно. Это значит лишь две вещи. Первая — Амер и остальные точно не успеют. Вторая — догонялки кончились. Успокойся и думай.

Парин поднял глаза на Элима. Король начал излагать факты:

— Мы могли бы, как ранее на холмах, занять позицию и обороняться. Тогда им снова придется собраться в кулак. Но для этого нужна или крепость, или очень-очень удобная возвышенность, которая будет закрывать подступы хотя бы с двух направлений. Если такого нет, то нас раздавят.

Парин сверкнул глазами.

— Ты не хуже меня знаешь, что такой позиции нет!

— А значит… — Элим сделал паузу, давая Парину успокоиться. Только истерящих консулов ему не хватало! — Время очередного моего плана, который ты назовешь безумным. Покажи на карте, где сейчас находятся легионы Корал.

Парин занялся делом и быстро успокоился. Элим следил, как он наносит на карту отметки разведчиков. Могло быть и лучше, но сойдет.

— Я уже говорил у холмов и повторю снова: не можешь обороняться — атакуй! Мы снимемся сейчас и пойдем на юго-запад. К утру столкнемся с войсками Высших и Низших.

— Что? Зачем? Этого они и ждут! — Возмутился Парин. Элим мысленно вздохнул с облегчением. Истерика отменялась, Парин начал мыслить критически. Это хорошо. Без его талантов к организации они точно не сделают то, что задумал Элим.

— Нет, дружок. Они хотят прижать нас к Пустоши и навязать сражение, к которому мы не готовы. Обойти и разбить. Именно поэтому мы пойдем навстречу, — Элим показал пальцем на карте направление. — Тут мы встретим ублюдков из Эльпинга. Как ты верно заметил, с кавалерией и Бегунами будет несложно их разгромить. Пока легион под прикрытием наемников сдерживает Низших, наши быстрые войска в капусту рубят лучников. Без Высших Низшие не лучше бешеных псов — рука рубить устанет, но угрозы большой нет.

Парин неожиданно кивнул.

— Тогда мы сможем уйти…

— Нет, дружок. Не сможем. После ночного марша и сражения не уйдем. Поэтому мы встанем на дневку после сражения, а затем дадим сразу сражение легиону «Преторий». Они к тому времени как раз нас догонят. Сражаться ночью неудобно, но зато маги ни черта не увидят ночью.

Парин смотрел долго на карту. Потом посмотрел на Элима.

— Это безумие… Ты хочешь разбить их всех по очереди?!

— Ну… У безумных планов есть одна прелесть — их никто, кроме тебя, не ожидает. Четыре дня, четыре сражения. — Элим хищно усмехнулся.

— Нет. Не получится. Придется давать четыре сражения за три дня… — Неожиданно Парин оторвался от карты и повторил кривую улыбку Элима.

Черт, они просто обязаны были выпить в этот момент!

Интерлюдия X. Логово ортодоксов

Война Богов

Со смерти Леты незаметно прошло почти пятнадцать лет. Ортодоксы на некоторое время затихли, сидя в Ильмарине, где их секта зародилась. Отцу Ачеру и некоторым другим членам общины церкви Роланда Бастры Амер и Торм посоветовали уйти из города. Как слышал потом Убийца Богов, они ушли на восток Империи, осев в итоге в небольшом безымянном шахтерском городке. Теперь туда стекались многие, кто верил в Роланда, но не верил в Совет богов. Городок начал расти и получил имя Новый Завет.

Торм вернулся к своему вулкану и старался не лезть на рожон. Ему, скорее всего, задавали неприятные вопросы другие боги, но Амер представлял, как далеко их всех посылает Твердыня. А сам Амер эти годы метался по всей Империи. По сути, он просто сдерживал Рамоя Кару Богов. Куда бы тот ни отправился подавлять восстания, Амер появлялся там раньше. Пока никто не спешил снимать с границы легионы, поэтому все попытки карательных походов срывались на корню. Иметь дело с Амером никто из столичных богов не хотел, особенно трусоватый Рамой.

Однако сам Амер понимал, что так не может продолжаться вечно. Слишком много сдерживаемого десятками лет из-за страха перед Псами Империи недовольства скопилось в Империи. Амер не лез в политику, став лишь гарантом того, что никого не отдадут на растерзание богу-садисту. Впрочем, также он никогда не забывал об ортодоксах. Было понятно, что рано или поздно они зарвутся.

И вот, спустя пятнадцать лет после первых трений, это произошло. Вот только Совет богов бросил в этот раз против мятежного города не Рамоя. Впервые на усмирение недовольных направили легион. Ближайший к Ильмарину — «Лев». И теперь Амер летел на северо-восток Империи, не представляя даже, что он будет делать. Он не мог поддержать ортодоксов. Но также не мог позволить когортам боевого легиона вырезать целиком город. А сейчас все шло именно к этому.

Ситуация неожиданно вызывала у Амера сильную головную боль. Не только фигуральную, но и весьма реальную. До сих пор, вернувшись на земли Империи, он всегда защищал простых людей от магов и богов. Но теперь он впервые столкнулся с ситуацией, когда люди будут убивать других людей. Почему-то мысли об этом сильно заботили его, вызывая сильные мигрени.

Когда солнце едва коснулось горизонта, Амер увидел стены города. Ильмарин был достаточно большим городом, население которого чуть-чуть не достигало пятидесяти тысяч человек. Множество лесопилок, несколько производств, торговый тракт от столицы дальше на северо-восток. Город рос, хотя крупных гильдий и сильного дворянства тут не было. Ильмарин вряд ли бы взбунтовался, если бы не влияние ортодоксов.

Врата города были еще открыты, но Амер не видел людей на дороге. Время было позднее, работающий за стенами города люд уже вернулся. Зайти сейчас по-человечески в Ильмарин будет означать пристальное внимание стражи. Не то чтобы Амер думал долго скрываться. Но до завтрашнего дня ему не хотелось бы привлекать внимание магистрата или ортодоксов. Поэтому он расщепил воздух около себя и изменил свою кинетическую энергию, взлетев по очень пологой дуге. Город почти пропал внизу, а дышать стало тяжело.

Приземляясь, Амер забирал обратно потенциальную энергию, направляя себя так, чтобы приземлиться в не самый респектабельный район города. В итоге он опустился на землю в темном переулке, где его встречали четверо свидетелей. Одетые в какие-то обноски нищие прижались к углам переулка.

Оглядев их, Амер достал из кошелька горсть серебряных монет, молча положив их на ящик рядом. Развернулся, чтобы уйти.

— Да благослови тебя Роланд! — Воскликнул один из нищих.

Амер резко обернулся. Нищие спокойно делили деньги. Ни драки, ни споров. Амер пригляделся к обноскам бедняг. У двух сутаны священников Роланда, у остальных ткань богатая, но пребывающая в беспорядке.

— Что творится в городе? — Спросил он у них.

— О Владыка Небес, в городе все плохо… — Начал один, заставив Амера скрипнуть зубами от ненавидимого имени. Они приняли его за Тремора? Не в курсе, что тот уже столько лет мертв? — Эта проклятая секта взяла власть в свои руки, магистры продались им… Ну или живут теперь с нами в трущобах.

Один из нищих при этих словах закивал. Амер переводил взгляд с одного на другого. Потом принял решение.

— Передайте всем изгнанным… В город идет легион «Лев». Пощады не будет никому. Скажите всем, кто верит в… во Владыку Роланда, уходить на юг в Новый Завет. Там ценят истинную веру.

— Но у нас нет ни еды, ни одежды для такого пути… — Расстроился один из бывших магистров.

Амер отцепил свой кошелек от пояса, вытащил несколько монет и бросил кошелек нищим, так, что он упал между ними. Города часто платили Амеру за защиту, хоть он и отказывался. Сейчас эти деньги могли пригодиться.

— Там пятнадцать талантов без мелочи. Закупите нужное для всех желающих уйти из города… — Амер сделал паузу. Эти люди ранее разделили его серебро честно, но все же стоило им напомнить: — Если потратите все на себя, я узнаю…

Ему не дал закончить священник, который заговорил с ним первым:

— Мы не ослушаемся истинного бога! Славься Владыка и да низвергни Ничто!

Амер кивнул им и ушел искать комнату на ночь.

*

Наутро, позавтракав, Амер отправился бродить по улицам в поисках нужных ему людей. В каждом городе есть дно, и люди оттуда могут выполнить ряд услуг. Амеру как раз нужно было поговорить с кем-то, кто занимается не самыми законными делами.

Подходящих людей он нашел в темной таверне почти у самой городской стены. Несмотря на раннее утро, большинство уже пили местное пиво, южное вино или северные настойки. Амер поморщился и сел за дальний стол. Не прошло и пары минут, как к нему подошел от стойки трактирщик.

— Этот стол занят!

— Безразлично, — бросил Амер. — Мне нужен Хорек. Мы поговорим, и я уйду.

Трактирщик опустил свои руки на стол, наклонившись к Амеру.

— Валил бы ты отсюда, солдатик. А то случится неприятность.

Амер положил на стол мелкую монетку, после чего заставил ее подняться в воздух, сообщая ей потенциальную энергию.

— Вот тут ты прав, друг. Неприятности точно могут очень скоро произойти.

Тот покосился опасливо на монету, но все же не сдался.

— Мы своих не сдаем, парень.

Он замолк, ожидая продолжения.

— Мы только поговорим, обещаю.

— Гарантии? — Переспросил трактирщик, по виску которого стекала капля пота.

— Гарантии? — Возмутился Амер. — Если бы хотел что-то узнать, я бы уже выбивал из вас дурь! У меня к Хорьку деловое предложение, и трупы мне пока не нужны.

Трактирщик молча отошел. Затем вернулся с кружкой пива. Амер позволил монетке, которую все еще держал сантиметрах в десяти над столешницей, упасть, и трактирщик ее все так же молча забрал.

Время тянулось медленно, а пиво было довольно отвратительным. Неожиданно к нему подсел вороватого вида щуплый субъект.

— Что хотел, маг?

Амер поднял на него глаза. Внешне и правда похож на хорька.

— Ты должен максимально широко распространить в городе информацию.

— Глашатаев ищи в магистрате, — ответил тот, вставая.

— Сюда идет три когорты легиона «Лев».

— Ты думаешь, мы об этом не знаем? Об этом знает половина города.

— Я думаю, что вы, как и остальная половина города, не знаете, что теперь делать. У меня есть предложение.

Хорек колебался.

— Выгодное для тебя предложение, — добавил Амер.

Тот сел и недовольно уставился на Убийцу Богов.

— Ну давай, излагай.

— Вы должны уйти из города сами и вывести всех желающих. Я бы начал с тех нищих, которые появились на улицах города недавно…

Хорек рассмеялся.

— Мне, конечно, ортодоксы с их прихвостнями самому поперек горла, но заниматься благотворительностью я не намерен! К тому же… Начинаю думать над не самыми хорошими мыслями…

Он кивнул кому-то за спиной Амера. Тот ждал чего-то подобного, а потому создал за спиной щит из воздуха, забирая кинетическую энергию его частиц. Сзади что-то хлопнуло, Амер почувствовал приток энергии, когда арбалетный болт или метательный нож ударил в преграду.

— Прочти это… — Он сунул Хорьку клочок бумаги. Эту записку он написал еще с утра в таверне.

Тот оторопело взял ее и прочитал. Вскочил, безумно вращая глазами.

— Значит, все же провокатор! Убьешь нас всех?! Тебя подговорил Грызь?

Амер приподнял брови.

— Ортодоксы врут о том, что я поддерживаю их. Я здесь, чтобы вывести обычных людей из-под удара. Потом постараюсь договориться с легионерами, но ничего не обещаю.

Хорек замер, явно не веря тому, что услышал.

— Никакого Грызя не знаю. Это человек с дна, который поддерживает ортодоксов? — Амер старался быть максимально расслабленным и не угрожающим.

— Да, — наконец сказал Хорек. Он пару раз махнул руками остальным, чтобы расходились, и сел вновь напротив Амера, внимательно смотря ему в глаза. — Если ты тот, за кого себя выдаешь, а я не знаю безумца, который по своей воле назвался бы Убийцей Богов, то ты мог бы убить нас всех сразу. Я наслышан о тебе… Что касается твоего предложения… Я передам это по дну… бесплатно. Но сам никуда не собираюсь идти.

— Тогда ты умрешь, Хорек. Как и все оставшиеся. Если только я не договорюсь с легионом. К тому же передай эту записку в Пираме людям Броя, и вам дадут сто талантов и помогут с припасами для беженцев. Половина суммы тебе и другим твоим товарищам. Половина беженцам. — Амер сделал паузу. — Надо ли говорить, что красть у божьих людей нехорошо?

Хорек поморщился.

— Не в этот раз. Да и с твоей репутацией предупреждение излишне… Пирам. А дальше?

— Кто пожелает найти новую жизнь, в Новый Завет. Там передайте отцу Ачеру, или тому, кто его заменил, что вы от меня с просьбой приютить. Город растет, найдете, чем заняться.

Хорек почесал в затылке.

— Хорошо… Амер. Я сделаю так, как ты просишь. И фокусов с нашей стороны не будет.

Амер протянул ему через стол руку, и делец пожал ее. Амер встал и мельком взглянул на два немного покореженных арбалетных болта, что лежали около его стула. Не будь он богом, был бы давно мертвецом. Хотя еще неизвестно, что хуже. Мрачно улыбнувшись, он вышел из таверны.

*

Амер не сильно удивился, увидев преподобного Региса. Тот не изменял старым привычкам, ровно в шесть после полудня выйдя к толпе верующих, что собрались на центральной площади города. Привычно вскинул руки. Амер заскрипел зубами, невольно проваливаясь в воспоминания пятнадцатилетней давности. Пришлось помотать головой, чтобы сбросить наваждение.

Амер не мешал преподобному вещать. И лишь когда тот почти закончил речь, одним мощным кинетическим прыжком вылетел на трибуну, установленную специально для преподобного Региса.

Над площадью повисла тишина.

— Думаю, вы знаете, кто я. Этот человек, — Амер показал на Региса, — только что обещал, что моими руками Роланд сокрушит когорты легиона «Лев».

Он выдержал паузу. Глаза всех сотен людей в толпе были направлены только на него.

— Я не буду сражаться с легионерами. — Все дружно вздохнули, начались шепотки. Амер поднял руку, и на ней запылало пламя. — Но я поговорю с ними. Я не убиваю людей. Поэтому в данном случае я лишь постараюсь сделать так, чтобы вас не трогали. Это все, что я вам обещаю. Однако я предлагаю всем вам, пока не поздно, уходить из города и идти в сторону Нового Завета. Именно там по-настоящему верят в Путь Несущего Свет.

Кто-то в толпе зло закричал. Этих уже не спасти, они верят только преподобному. Кто-то был ошеломлен. Может быть, они одумаются. Кто-то задумчиво молчал. Амер надеялся, что мысли этих людей приведут их к правильному решению. И совсем мало людей, кивая сами себе, расходились. Они, скорее всего, спасутся. А еще то, о чем он сказал, быстро узнают все в городе.

— Вы сами решаете свою судьбу. Я постараюсь помочь, но не обещаю, что смогу защитить всех. Скорее всего, легионеры согласятся не штурмовать город, если вы выдадите их, — Амер указал на Региса и его свиту. — Подумайте, что для вас важнее. Ваши жизни и жизни ваших близких или они.

Он резко обернулся к преподобному Регису. Тот улыбался, и эта улыбка сразу Амеру не понравилась.

— Могучий Амер не будет убивать меня? — Спросил негромко, чтобы никто, кроме Амера, вокруг не услышал его слов, Регис.

— Этому городу не нужен ортодокс-мученик, — презрительно ответил Амер. — Но я хочу поговорить с тобой без свидетелей.

Преподобный улыбнулся еще шире.

— Следуй за мной. Мы с недавнего времени переехали в магистрат.

Лишь зайдя в широкие, украшенные резьбой створки, Регис прервал молчание.

— Я рад, что нам удастся поговорить. После вашего появления в Бастре вместе с Твердыней я боялся, что вы сразу убьете меня…

— Я не убиваю людей. Даже таких мерзких, как ты, — мрачно ответил Амер. — Лишь богов и их прихвостней-магов из свиты.

— Вы находите мерзкой истинную веру? — Удивленным тоном спросил преподобный Регис.

— В тебе нет веры. Как и в других ортодоксах. Лишь желание властвовать.

— Вы ошибаетесь. — Голос его звучал чуть ли не обиженно. — Мы — те, кто сохранил истинные знания о богах. Всех, в том числе и о Роланде.

— Эти знания у вас от церкви Матери Милосердия? — Резко спросил Амер.

Но преподобный лишь улыбнулся слегка виновато.

— Пройдемте сюда.

Амер остановился.

— В подвал?

— Да, о великий бог. Там находится то, что я должен вам показать, прежде чем вы примете окончательное решение о судьбе города.

Повернувшись к Амеру спиной, он начал спускаться по винтовой лестнице. Амер помедлил, но затем тоже начал спуск. Он был неправ, тут был не подвал, а целое подземелье. Достаточно глубоко уходящее под землю, а потому холодное и сырое.

Когда они спустились до самого низа, Амер застыл. Он увидел множество камер, идущих с обеих сторон мрачного коридора, освещаемого тусклыми факелами. У Амера заныли виски и начал дергаться правый глаз.

Преподобный обернулся к Амеру с улыбкой.

— Что же вы застыли? К сожалению, не все присоединяются к нашей вере. Это весьма прискорбно, ведь только истинная вера несет спасение. Лишь она отделяет нас от Ничто. А то, что проповедуют священники Совета богов, сейчас и есть Ничто! Поэтому иногда нам приходится быть строгими.

На негнущихся ногах Амер пошел вперед. Люди за железными решетками жались к стенам. Здесь и там Амер замечал следы побоев и пыток. Эти люди так боялись любого, кто идет по коридору, что стремились, казалось бы, вжаться в стены. Исчезнуть в них.

А дальше стало еще хуже. В камерах лежали трупы. Истерзанные, порой будто их рвали дикие звери. Со следами страшных ожогов. С переломанными, направленными под невероятными углами конечностями. Амер остановился. Он видел такие повреждения. Прошел дальше. Смятый, словно бумажная обертка, череп. Переломанные ребра торчат в стороны, обнажая внутренности. Сердца не было на месте.

Амер похолодел. Он уже видел такое. Кинетические удары Семени Хаоса, которые так любил Посен. Глаз Амера дважды дернулся. Он моргнул. Перед глазами предстал безымянный городок на границе с Великими Степями. Он убил Посена. Сжег. Почему он жив? Почему он пытал тут этих людей? Амер моргнул.

— Слишком упертые в своих ересях… — Шум. — Мы оставили их остатки, чтобы помнить об опасности ереси, что несет Совет богов. Перед вами то, что ранее было отцом Гриммом, главой местной церкви Роланда… — Шум. — Печально, не правда ли? А вот его дочери…

Амер с трудом повернул голову. Две девочки, обнявшись, сидели на полу маленькой камеры. Их лица были бледно-синими. Они были мертвы. Старшая обнимала младшую с такой чуткой заботой. На ее щеке сверкала льдинкой одинокая слеза…

Рука Амера поднялась. Дочери? Его? Глаз дергался все сильнее. Камера была залита голубоватым светом, казалось, что это оттого, что факелы рядом горят синим пламенем. Но на самом деле это было отражение ото льда. Вся камера была выморожена до предела, так что замерзли и ведро с нечистотами у стены, и миска с водой. Клубы пара поднимались, окрашиваясь ярко-алым светом факелов.

Амер стоял, не смея шевельнуться. В его мозгу была важная мысль. Его дочь? Как ее звали? Он помнил Амбер, ее имя, ее лицо. А дочь… Нет, ничего. У него была дочь? Амер моргнул и хихикнул так тихо, что не слышал даже преподобный Регис. Он был занят, он вещал:

— В сложные времена приходится идти на крайние меры. Видите этот лед? Вы верно заметили ранее про Семя Хаоса. И меня поразил ваш вопрос про церковь Матери Милосердия. Несколько человек из истинных хранителей знания присоединились к нам. Мне с трудом удалось убедить их, что Догмы Роланда важнее наказов Корал… И вот у нас есть свои маги, удивительно, не правда ли? Подойди, Тапс.

Из сумрака коридора вышел человек, кутающийся в бордовую мантию. Они начали что-то говорить. Обсуждать то, что находится в более дальних камерах. Амер их не слушал. Он искал и не мог найти имя своей дочери. Ее лицо. Может быть, она выглядела так же, как одна из этих девочек? До рези в глазах Амер всматривался в их скованные холодом черты. Он не помнил… Амер моргнул.

— Правда, Убийца Богов, в том, что все нынешние боги не боги. Лишь Роланд был истинным богом, предвидящим и мудрым. А все нынешние боги лишь люди, получившие слишком много сил. Ведь любой человек может получить эту силу и войти в Совет богов. Это кощунственно по отношению к единственному настоящему богу — Несущему Свет! Да, они теперь знают много полезных вещей, таких как электричество…

Электричество… Электри… Эли… Амера пробрала дрожь. Он вспомнил имя, а за ним и лицо! Его дочь — Эли. Где-то Амбер услышала, что ее имя с одного из древних диалектов значит «янтарь». Поэтому после рождения дочери она спросила, как будет янтарь на староимперском. Магн, знавший этот язык, подсказал — Электри! Амбер хотела назвать дочь так, но ее родители были против, и Амер их поддержал. Вместе они спорили три дня пока не сошлись на Эли.

Амер моргнул и расплылся в счастливой улыбке. Но тут его взгляд снова упал на старшую сестру, которая обнимала с заботой младшую. Это не его дочь. Но разве это так важно? Эти девочки не должны были страдать. Он должен был спасти их, убить богов, которые это сделали. Но это сделали люди… А он не убивает людей. Или богов? Или убивает? Амер моргнул. А есть ли разница между богами и людьми? А если нет, то почему бы не убить их всех? Амер моргнул.

— Именно поэтому ты обязан уничтожить легион «Лев». Сперва те три когорты, что Совет бросил на нас. А затем лети дальше и убей остальных. Убей их всех, Амер. Иначе мы казним всех, кто не поддерживает нашу веру! Всех, Амер! Слышишь?! Всех! Иди и убей этих…

Преподобный Регис взорвался брызгами крови и мелким костяным крошевом. Амер медленно повернулся к застывшему у стены магу Тапсу.

— Ты бог или человек? — Спросил его неживой голос. Пустой от эмоций, грубый, как касание наждачки к ржавому металлу. Черные глаза, на которых нельзя было рассмотреть зрачок, скользили по лицу бывшего ученого из церкви Матери Милосердия. Потом глаза начали наливаться алым, и Тапс в мгновение ока сгорел, не оставив даже пепла.

— А есть ли разница? — Амер посмотрел на потолок. — Люди становятся богами. Боги остаются людьми. Есть ли… Неважно.

Он моргнул несколько раз и механически дернулся, а потом запасся под завязку энергией распада и разнес потолок над головой мощным кинетическим ударом и вылетел на площадь перед магистратом. Солнце склонилось к горизонту, его ожидали три когорты легиона «Лев». Никто из них не станет богами! Никто не навредит… В этот раз он спасет! Или убьет? А есть ли разница? Ведь это неважно.

Глава 33. Асциена. Капитул

Древняя столица была прекрасна даже теперь. Пока остальные начали разбивать временный лагерь рядом с черно-белым остовом Академии, Асциена осматривалась вокруг. Заметив набережную, она спустилась к Меридиану. Вода искрилась на осеннем солнце, так как на небе не было ни облачка. Поправив повязку на лице, она вернулась к остальным.

— Не отходи, пожалуйста, мне тревожно, — произнес Амер.

— Повязки и правда так необходимы? — Громко спросил Кринк у Нургрима.

— Яд Пустоши разлит тут повсюду. От него тряпки не защитят. Но пыль вокруг пропитана ядом очень сильно, и лучше ей не дышать. Это может ускорить развязку в разы. К сожалению, пока мы это поняли, погибло очень много людей.

Глаза Нургрима сверкнули. Роланд за его спиной хихикнул.

— Вы назвали остаточное радиоактивное излучение ядом Пустоши? Очень поэтично! Дай угадаю, предложила название Корал? — Нургрим кивнул. — Девочка всегда была склонна к театральным эффектам и любила покрасоваться… Романтичная натура, что поделать.

Асциена в очередной раз поразилась тому, насколько мнение богов различается с тем, что она читала в хрониках. Там Корал бывала холодной, сдержанной, логичной, но никак не романтичной.

— Кари говорила, что контрабандисты тащат кучу орудий, начиная от заступов и до кувалд с кирками, чтобы пробиться в нижние залы подвалов Дворца, — неуверенно протянул Кринк. Похоже, ему тут было не по себе. — А мы вроде ничего с собой не взяли…

— Работать лопатой? Ты серьезно? — Вскинул бровь Амер. И, будто подчиняясь движению его брови, огромный камень взлетел в воздух, после чего развалился на две части.

— Эм… Ну да. Мне далеко до вашего божественного таланта, о великий Убийца! — Кринк шуточно поклонился Амеру. Щека последнего резко дернулась, показав раздражение. Асциена быстро подошла и взяла его за руку, успокаивая.

— Чем быстрее мы начнем, тем быстрее и закончим, — сказал быстро Нургрим, который тоже почувствовал напряженность.

Амер молча направился к уцелевшим ступеням, ведущим куда-то вниз. Кринк так и не понял, в чем дело, пожал плечами и пошел следом. Нургрим, виновато улыбнувшись Асциене, пошел за ними. И они остались около бывшего Дворца богов вдвоем с Роландом.

Когда молчание затянулось, Асциена решила его прервать.

— Как выглядел дворец раньше?

Роланд встряхнулся, так, будто до этого задремал.

— Дворец… Я строил его по подобию одного дворца из моего мира… Лишь добавил к белому мрамору черный. Сам дворец имел один большой купол и четыре поменьше, по углам. Все пять куполов были облицованы белым мрамором, тогда как сам комплекс содержал черные элементы. А вот угловые башенки я приказал облицевать лишь черным камнем. Это делало дворец похожим на игровое поле одной популярной игры из моего мира…

Роланд улыбнулся и хихикнул не к месту. Похоже, он снова был не в лучшей форме.

— Забавно, что эта игра происходит из той же страны, где был построен тот дворец… Впрочем, он был еще и храмом, и мавзолеем… Красивая история любви. Да. Именно поэтому я приказал всю площадь сделать в черно-белую клетку. Это тоже было связано с той игрой.

— Каким был ваш мир? — Тихо спросила Асциена. Она привыкла к Роланду за последние недели и уже не испытывала того религиозного трепета, как в первые дни знакомства, однако, когда Роланд начинал рассказывать о первых веках Империи или о своем мире, чувствовала вновь благоговение перед этим человеком, который жил полторы тысячи лет назад.

— Мой мир? — Роланд замялся. — Сложно описать. Он был чудесный и отвратительный одновременно. Машины, которые я создавал тут, не идут ни в какое сравнение с теми, что создавали у нас талантливые инженеры. Мы летали к звездам, плавали в глубине океана, почти смогли наделить разумом наши машины… Вот только мир был грязный.

— Грязный? — Переспросила удивленно Асциена.

Роланд хихикнул. Развел руки, показывая окрестности.

— Кое-где было почти так же плохо, как тут, в Пустоши. Да и в целом… Чем больше людей и чем более развиты их технологии, тем больше вокруг мусора, который загрязняет все вокруг… Сколько человек сейчас проживает в Империи?

Асциена попыталась вспомнить цифры.

— Немного меньше двадцати миллионов, если я помню правильно данные десятилетней переписи. Впрочем, я не очень интересовалась управлением, моя специальность история.

— А у нас на такой же территории во многих странах проживало более пятисот миллионов. А иногда и до полутора миллиардов. Людей было очень много. Много техники и машин, чадящих дымом. Мы создавали машины, которые ездили, летали, давали нам тепло и электричество…

— И все это работало на Семени Хаоса?

— Нет. — Роланд в очередной раз рассмеялся. Но сейчас из его глаз пропадало безумие. — Это было до Семени. Мы просто изучали мир вокруг нас и строили механизмы, которые работают как Семя.

Видя недоумение Асциены, он развил свою мысль.

— Семя позволяет преобразовывать один вид энергии в другой. То же самое может делать и механизм. Как бы лучше объяснить… Представим арбалет. Когда человек натягивает тетиву, взводя механизм, он сообщает ей потенциальную энергию. В момент выстрела механизм арбалета работает так, что переводит эту потенциальную энергию в кинетическую энергию болта. Маг же с Семенем Хаоса может сделать это без всякого механизма. Забрать где-то избыток энергии и превратить его в кинетическую энергию болта. Так что Семя и технологии дают один и тот же результат, только при применении Семени не нужно лишних механизмов.

— Получается, Семя Хаоса не так уж и важно? Если то же самое можно делать без него.

— Отчасти. Вот только чем сложнее переходы энергии и чем ее больше, тем сложнее механизмы. Как требушет больше арбалета. А некоторые механизмы, назовем их так за неимением лучшего слова, понятного тебе, для преобразований энергии в моем мире были куда больше этого дворца! В то же время магу всего этого не нужно. Никаких технологий и машин. Нужны лишь знания.

Асциена хмыкнула, пытаясь представить механизм размером с остов дворца. Получалось не очень хорошо. Проезжая мимо Модеста, она видела плотину, дающую энергию Молниям. Но внешне она мало чем отличалась от других плотин. Однако общую мысль она поняла.

— Значит, когда у вас появилось Семя, жить стало легче?

В этот раз вместо смеха Роланд издал какое-то сдавленное бульканье.

— Нет. Легче не стало. Семя, когда мы поняли, как его использовать, за пару месяцев едва не уничтожило мой мир…

— Но почему? Вы принесли его к нам более полутора тысяч лет назад, а у нас все хорошо!

— Хорошо? — Переспросил Роланд. — Оглянись вокруг. Пустошь — это хорошо? Горы Ужаса — это хорошо? Всего дважды у вас Семя попало к людям, знающим больше, чем нужно. Тем, чей интеллект и жажда экспериментов перевешивали мудрость и осторожность! И у вас две радиоактивные зоны! В моем мире столько же знал почти каждый ребенок пятнадцати лет. Любой из них мог взять столько энергии, что не смог бы удержать ее, и выпустить, создав такую же Пустошь, которую ты видишь вокруг нас. И таких случаев в моем мире были сотни.

Роланд остановился, пару раз тяжело вздохнув.

— А ведь это еще не самое страшное! Я удержался и не рассказал своим ученикам самые большие, самые сильные способы влиять на мир с помощью Семени Хаоса. Иначе, играя с силами, которые они до конца не понимают, неосторожные бы уничтожили весь континент в первый же год своего самостоятельного правления.

Асциена потрясенно молчала. Она и не предполагала, что это может быть столь опасно. Нет, Амер обладал разрушительными силами. Был очень силен. Но даже он не смог бы уничтожить целый континент. Она озвучила эту мысль Роланду, на что тот ответил:

— Уничтожить, может быть, и нет. Но вот опустошить — запросто. Я представляю его способности убивать… Думаю, если Амер не удержится и, подобно мне, сорвется в безумие, то он может запросто убить каждого человека на нашем континенте. И никто его не остановит… Если только я возьму Семя… Но нет, я этого не хочу! Поэтому нужно забрать Семя… Унести прочь. Совсем!

Асциена заметила, что у Роланде вновь стали бегать глаза, а речь стала слишком быстрой и отрывистой. И, прежде чем он накрутит себя, сменила тему, заставив вновь вспомнить что-то безопасное. Например, выходки его учеников во время обучения. Ее истории про молодых Корал, Нургрима и других позабавили, а Роланда вновь привели в нормальное состояние.

Так, неожиданно стало темнеть. Когда солнце скрылось за уцелевшими домами, Амер, Нургрим и Кринк вернулись из подземелий под Дворцом.

— Мы расчистили основные залы. Пока зерен не нашли. Завтра попытаемся уйти глубже… — Устало проговорил Амер. Лицо его потемнело от пыли. — Думаю, завтра лучше будет разделиться: Нургрим будет копать в глубине, я — укреплять коридоры и искать зерна, а Кринк — выгребать породу. Если и завтра ничего не найдем, то возвращаемся к Парину.

Выглядели все трое неважно, будто копали землю своими руками. Заметив ее удивление, Роланд негромко пояснил:

— Часто, когда преобразуешь очень большие объемы энергии с помощью Семени Хаоса, сильно устаешь физически и чувствуешь голод. Сдерживание энергии в своем теле плохо сказывается на организме, поэтому Семя заставляет его регенерировать. А это не проходит бесследно для человека.

— Ну это не идет ни в какое сравнение с тем случаем, когда я восстанавливался после попадания ядра из пушки… — Признался Амер.

— Ядро? А почему ты его не отразил? — Поинтересовался у него Кринк.

— Оно было из металла с добавлением Семени. Я и так едва успел его немного отклонить.

— Как же ты сумел его отклонить? — Удивился Молния.

— Потом расскажу как-нибудь, — Усмехнулся Амер. — Сейчас давайте спать. Завтра с самого утра придется опять спускаться и копать, пока не найдем хотя бы три-четыре десятка зерен Семени Хаоса.

Никто с ним не спорил, и скоро они расстелили одеяла и улеглись спать. Амер сам постелил свое одеяло рядом с Асциеной. А с утра, едва позавтракав холодными припасами и выпив воды из деревяных фляг, тройка носителей Семени вновь скрылась под Академией.

Оставшись вдвоем с Роландом, Асциена вновь пыталась его разговорить, предпочитая нейтральные темы. Но сегодня Роланд был очень молчалив и в конце концов ушел к набережной Меридиана. Он провел там в одиночестве все время до обеда. Асциена уже начала волноваться об Амере и остальных, когда из размышлений ее вырвал голос, раздавшийся за спиной.

— Я ожидала увидеть тут богов, а не историка. Если мои источники не врут, вы Асциена?

Та резко развернулась, найдя глазами статную женщину со светлыми волосами и бледно-сапфировыми глазами. Около нее стоял мальчик лет двенадцати-тринадцати.

— Зови меня госпожой Ралли, дорогая.

На момент ее лицо исказилось, превратившись в страшную нечеловеческую маску ярости и ненависти, и Асциена закричала.

Глава 34. Парин. Два сражения за день

В неярком свете сумерек легионеры строились, разворачивая фронт в сторону небольших, покрытых чахлым лесом холмов. Из-за них колоннами вытекали когорты легиона «Преторий». Парин почесал свою небритую щеку, наблюдая за ними. Рядом стоял Элим. Глаза короля были красными от недосыпа. Нормальной дневки у них не вышло, так как «Преторий», узнав о разгроме Высших и Низших, резво сократил дистанцию, намереваясь затянуть сражение или маневрирование. И то и другое было не в интересах Парина и Элима. Если они пропустят маневр остальных частей столичных войск, то могут оказаться неожиданно в окружении. А так у них пока было численное преимущество.

Невольно Парину вспомнилось прошлое сражение. Почти побоище. Неизвестно, кто руководил Высшими, но он явно не ожидал от них встречного марша. Легион занял небольшую возвышенность, которая была, скорее всего, более крутым берегом обмелевшего ручья. Тут они успели выровнять ряды манипул, поставив за их спинами тяжелую пехоту Волков и наемников, смешанную с арбалетчиками.

Бегуны почти сразу атаковали противника справа, малая их часть ударила во фланг Нижним, но большая часть побежала дальше. К Высшим. Те, отстреливаясь, начали отходить, подставившись в итоге под фланговый удар кавалерии. Вождь Пчэ стоял левее легионеров и атаковал уже после того, как вперед двинулись Бегуны. Всадники буквально смяли не ожидающих этого лучников.

А Бегуны, так и не добежав до рядов Высших, развернулись и ударили в тыл Низшим. Дальше была грубая резня, к которой быстро присоединились всадники Великих Степей. Тех Низших, что пытались перепрыгнуть строй легионеров, встречали арбалетные болты наемников. Тех же немногих счастливчиков, кто их избежал, встречали топоры, чеканы и мечи тяжелой пехоты.

В итоге потери у них были смешные, так как основной удар лучников-Высших пришелся по Бегунам, которые почти все стрелы отразили, пользуясь Семенем Хаоса. Вот только добить Низших оказалось непросто. Те ревели и бестолково топтались, потеряв разбег. Но пробить их шкуру все равно было очень тяжело. В итоге сражение продлилось почти всю ночь при полной луне. Потом они отошли на десяток километров на северо-восток и встали на дневку.

Отдых вышел недолгим. Разведчики, отправленные вперед, принесли весть о том, что легион «Преторий» начал марш в их направлении. А так как они встали не в самом лучшем для маневров кавалерии месте, пришлось снимать лагерь и маршировать навстречу «Преторию», надеясь найти место, где кавалерия Пчэ сможет как следует развернуться. Без преимущества всадников они точно проиграют следующее сражение.

— Нехорошо, — негромко сказал Элим. Парин посмотрел на него немного удивленно. Позицию для сражения они уже не раз обсудили. Поэтому Элим решил развить свою мысль: — Нам нужно не просто победить их. Полностью разбить и разогнать. Если даже часть «Претория» отойдет, то они могут потом вернуться, когда сцепимся с легионом «Восток».

Парин хмыкнул.

— Это так, но мы не видели ничего лучше этого поля. Тут хотя бы и Бегуны и всадники смогут взять разбег и обойти противника с фланга… А там все зависит от количества магов у них. Кари постарается, но она кроме иллюзий мало что умеет. Надеюсь, Амер успеет вернуться.

Элим презрительно фыркнул.

— Амер сейчас поможет тебе не больше Нургрима или Роланда. Если и надеяться на кого, то на твоего дружка-Молнию. — Элим немного помолчал. — Офицеры, которые связали себя с Семенем, не готовы?

Парин покачал головой.

— Повезет, если они кое-где смогут заблокировать магию противника. Но пока они слишком неопытны, чтобы представлять угрозу для кого-то, кроме самих себя… Так что надежда только на иллюзии Кари и быстрые удары Пчэ и Бегунов.

Элим скрипнул зубами.

— Ладно. Дерьмо случается порой, как от него ни беги. Прорвемся. — Элим сделал паузу. — А если нет, то нам это будет уже и без разницы! Пойду к своим, нужно отдать еще пару распоряжений Альту.

— Погоди. У них сдвоенный кулак в центре построения…

— Ты меня еще поучи против ветра не мочиться! Сам вижу. — Элим прищурился. — Альта там и поставлю с половиной арбалетчиков. Прикроют легион. Его новый зам с пехотой наемников будет слева. А я возьму Волков и остатки наших, то есть ваших, рыцарей направо. Там будет поинтереснее.

Парин улыбнулся ему, почесав левой рукой культю правой.

— Будешь поближе к Бегунам… Не жалей их.

— Чтобы я жалел имперских магов?! — Элим сплюнул и ушел.

Парин проводил его улыбкой, удивляясь про себя тому, насколько он быстро привык к присутствию короля Кимбера. Стоило отметить, что тот обладал некоторым обаянием. Почувствовав движение слева, Парин обернулся. К нему тихо подошла Кари. Встала вплотную, и он обнял ее за талию.

— Я волнуюсь.

— Мы должны победить. Не думаю, что у них все маги, которые были в армии Корал.

— Я волнуюсь за Кринка и немного за Нургрима. Мне не нравится, что они ушли.

— Но они принесут еще зерна Семени, чтобы мы сделали больше магов…

— Все равно. — Кари упрямо наклонила голову. — Было бы лучше, если бы они остались.

Не зная, что сказать, Парин лишь обнял ее крепче. Противник почти завершил развертывание войск. Их пехота уже была готова. Честно говоря, Парин не волновался за улетевших. Ему хотелось возразить Кари, что им ничего не угрожает. Куда больше стоит волноваться за себя. Но он промолчал, чтобы не беспокоить девушку еще больше. Шайли, однако, чувствовала их настроение и выглядела весьма несчастной.

Глава 35. Фигуры на доске

Услышав крик Асциены, который в подземельях был едва уловим, Кринк на секунду замер. Нужно было разобраться, в чем дело, но и подать сигнал опасности Нургриму с Амером было тоже необходимо. Решение нашлось быстро: расщепив пару камней, Кринк перевел всю энергию распада в электрическую, так что в стену тоннеля ударил разряд молнии, чуть не обвалив потолок и вызвав глухой удар грома. Больше не оглядываясь, Кринк понесся по тоннелю на поверхность.

*

Роланд замер в нерешительности на вершине лестницы, ведущей от набережной к площади перед дворцом. Он видел застывшую Асциену и мальчика, подходящего к ней. Но прежде всего, Роланд не мог оторвать взгляд от женщины. Он не знал ее, но какая-то его часть, еще ощущающая Семя Хаоса, буквально кричала об опасности. А в голове крутились воспоминания о времени, которое он провел в плену у Равены и Алой во время Войны Богов. Времени, когда он сидел в темном подвале бесконечно, слушая одни и те же вопросы, которые иногда даже не мог понять из-за своего безумия. Роланд стоял, глядя на эту женщину, и тихо поскуливал.

*

Карир не торопясь приближался к женщине. Госпожа Ралли предупредила, что где-то неподалеку ждет Амер, и Кариру нужно будет с ним сразиться и убить его во что бы то ни стало. Также она дала описание Роланда, которого тоже нужно было сразу убить. Про эту женщину ему ничего сказано не было, и он не хотел ей навредить. Однако она была явно вместе с Амером и Роландом, а потому стоило держаться с ней настороже.

Человека, выскочившего откуда-то из дыры, ведущей под землю, Карир едва заметил краем глаза, машинально втянув тепловую энергию из окружающего пространства и бросив себя в сторону. Мужчина пролетел мимо, но тут же остановился очень резко, явно забрав свою кинетическую энергию, и послал в сторону Карира молнию.

Тот забрал электрическую энергию и ответил огнем. Яркий цветок расцвел между ними, но незнакомец, не замечая его, налетел на Карира, ударив того кулаком в скулу. На секунду мальчик потерял ориентацию в пространстве. Но тут мужчина заметил, что ударил ребенка, и на секунду замешкался. Кариру этого хватило, чтобы сбросить его с себя, швырнув в незнакомца крупным камнем.

Мужчина поднялся почти сразу, хотя его рука была явно сломана. Впрочем, судя по его силам, он очень быстро регенерирует. Сам Карир уже не чувствовал боли в скуле. Нужно было атаковать, и Карир создал две иллюзии себя. С каждым использованием такой магии это становилось все проще. Будто кто-то подсказывал ему, как сформировать свет так, чтобы иллюзорные Кариры выглядели достовернее.

Вот только неизвестный маг не поддался на эту уловку, ударив молнией. Карир уже привык, что молнии бьют почти всегда в случайное место, если рядом нет металла. Но молния этого мага разделилась на три разряда и ударила самого Карира и обе иллюзии. Созданные из света образы разлетелись вспышками света, а самого Карира, не ожидавшего такого развития событий, хорошо тряхнуло. Ему еще повезло, что он все же успел машинально забрать большую часть электрической энергии, иначе бы от него остались одни головешки.

Приходя в себя и думая, как действовать дальше, Карир заметил, как из тоннеля под дворцом вышел высокий человек с растрепанными черными волосами. С удивлением он узнал Силена, который когда-то помог ему в Каллимаре. Только сейчас он догадался соотнести его с описанием Амера и понять, что это один и тот же человек. Вот только драться с Убийцей Богов он не мог, так как надоедливый маг-Молния вновь атаковал Карира, на сей раз мечом, которому придал большую кинетическую энергию. Пришлось замедлять оружие и бросаться на него со своим кордом, надеясь отвлечь. Сражение Карира с неизвестным магом продолжилось.

*

Амер проводил взглядом Кринка с каким-то мелким парнем, которые уже сцепились в рукопашной. Заметил Асциену, которая прижалась к остаткам дворцовой стены и которой пока ничего не угрожало. А потом увидел женщину со светлыми волосами и удивительно яркими синими глазами. Она едва-едва использовала Семя, направляя его силу куда-то в сторону от себя, но даже так Амер понял, что она куда сильнее любого бога, с которыми он сталкивался раньше. Даже сильнее Нургрима. А значит, это точно Корал! Богиня — не человек, ее он может убить без вреда для себя. Амер смотрел на нее, не моргая и хищно улыбаясь. Еще секунда — и он, выхватив меч, напал на Корал.

*

Асциена, прижавшись к стене, смотрела на Амера, который схватился со страшной женщиной. Вспышки сменяли одна другую, Амер метался вокруг нее, но не мог нанести неизвестной вреда. Та даже ни на шаг не отступила. Кто-то коснулся плеча Асциены, и она едва не лишилась чувств от страха, но это был Роланд. Он увел ее прочь от площади перед дворцом. Они некоторое время шли переулками, слыша грохот сражения, пока не вышли к той же площади с другой стороны.

Тут можно было спрятаться в тени уцелевших зданий и наблюдать за происходящим из относительно безопасного места. Амер все так же кружил вокруг женщины, а вот у Кринка дела шли куда хуже. С ужасом Асциена увидела, что у него обожжена до кости левая рука. Он продолжал сдерживать атаки мальчика, но тот явно побеждал.

Амер не мог помочь Кринку, так как едва он отвлекся, женщина едва не разрубила его надвое синим лучом. Убийце Богов оставалось лишь скрипеть зубами и атаковать ее снова и снова, чувствуя себя котенком, который пытается царапать шкуру слона.

Асциена снова взглянула на Кринка. Мальчик оказался рядом с ним, со стороны раненой руки, и ударил кулаком, который показался Асциене слишком широким. От удара более крупный Кринк пролетел через всю площадь, сложившись пополам, пока не врезался в стену дома, за которой и прятались Асциена с Роландом.

Они подбежали к Кринку, тот еще дышал, но Асциена видела, что его ребра были сломаны и пробили кожу и одежду, торча наружу. Кринк кашлял кровью, пытаясь отползти в сторону, но ноги его явно не слушались. Асциена полными слез глазами посмотрела на мальчика, убившего Кринка. Тот уже схватился с Амером.

*

Кариру наконец удалось отшвырнуть настырного мага-Молнию. Тот был зверски силен в обращении с Семенем Хаоса. Даже с эквитами госпожи Ралли не пришлось потратить столько сил. Карир догадался, что именно этот Молния доставил так много проблем их левому флангу в недавней битве с мятежниками.

Дышать было тяжело, хотелось есть, и глаза слипались. Ему пришлось более трех десятков раз за короткий промежуток использовать силы распада, которым его научила госпожа Ралли. И еще несколько раз регенерировать сломанные кости и внутренние повреждения. Все это требовало больших сил от организма, но остановиться на отдых Карир не мог. Амер пытался убить госпожу!

Зарычав, Карир бросился на него. Тот отмахнулся мечом, повлиять на который Семенем Хаоса Карир не мог. Зато он смог изменить свою кожу, сделав ее прочной, как сталь. Однако от удара это не спасло, лишь защитило от раны. Вместо того чтобы упасть с разрубленным пополам туловищем, Кариру лишь пришлось опять сращивать ключицу. Теперь он готов был выложить свой главный козырь, который не отважился применить против Молнии, опасаясь, что Амер заметит это и его будет потом не убить.

Отплевываясь кровью, мальчик взял столько энергии, сколько смел, рассеяв в небытие кусок кирпича, лежащий около правой ноги. А потом использовал свое самое эффективное оружие — огонь. Пламя, столь жаркое, что мрамор начал плавиться, разлилось по площади. Когда жар немного спал и воздух перестал плясать, Карир увидел Амера. Одежда его сгорела дотла, кожа пузырилась от ожогов. Меч расплавился прямо в его руке. Но он смотрел на Карира черными до безумия глазами, и в этих глазах мальчик видел лишь свою смерть. Невольно он отступил на шаг. Потом еще на один, едва сдерживая желание сбежать.

И в этот момент госпожа Ралли, которой огонь не повредил, сказала:

— Вспомни Эли, Амер. Вспомни Ильмарин.

Взгляд Амера потух. Руки его опустились. А из горла раздался высокий пронзительный стон.

Интерлюдия XI. Ильмарин

Война Богов

С наступлением ночи Амер приземлился в центре города. Его немного пошатывало, сильно хотелось есть и пить. Все лицо было в потеках запекшейся крови, превращая его в страшную маску, на которой горело два алых огня — глаза, полностью поглощенных энергией Семени Хаоса.

Сюда его что-то привело, но он не помнил, что именно. Пока из большого здания не высыпали вооруженные люди, увидев которых, Амер пришел в себя. Люди и боги — одно и то же, их требуется убить. Ветвистая молния перескакивала с человека на человека, пока все два десятка стражников магистрата не остались лежать на брусчатке. Пахло озоном и паленой плотью.

Люди… Людей нужно спасти от самих себя. Амер взял энергию распада из окружающего пространства и направил ее в виде тепла на окружающие площадь дома. Одно за другим здания, внутри которых температура резко увеличилась на тысячи градусов, лопались изнутри. Из рассыпающихся осколками стекла окон вырывалось оранжевыми ненасытными языками пламя, облизывало воздух вокруг, будто пробуя его на вкус, после чего гибло, когда стены, не выдержав жара и волн расширяющегося воздуха, рушились. Крыши и горящие балки погребали остатки внутреннего убранства.

Когда все дома на площади превратились в пылающие руины, Амер перевел взгляд на большое здание за спиной. Может быть, там тоже остались люди? На сей раз он, взяв еще больше энергии распада, разметал здание на части кинетической энергией. Тяжелые каменные блоки, из которых был выстроен магистрат, разлетелись по всему городу, как будто их запустили из сотен невидимых требушетов. Они разрушали деревянные дома, расположенные дальше от центра города.

Из-за дальних пожаров выбежал человек. Амер, потратив немного энергии, бушующей в нем, оторвал ему голову мощным кинетическим рывком. Страшный снаряд отправился куда-то вверх, а тело, поливая камни площади кровью, упало, пару раз судорожно дернувшись.

От остатков магистрата откуда-то из подвалов вышли двое мужчин в бордовых мантиях. Амер почувствовал в них Семя Хаоса, поэтому быстро переместился ближе. Эти маги из церкви Матери Милосердия попытались использовать какое-то неизвестное ему преобразование энергии, но Амер не дал им ни шанса. Придав своим костям большую твердость, он ударил одного из них в висок, ускорив свой собственный кулак. Височная кость не выдержала, провалившись внутрь черепа. Противно чавкнуло. Амер расщепил немного мозга и кости противника, а потом направил энергию на воздух за спиной второго мага, очень сильно увеличив его скорость. Ощущение было такое, будто в мужчину врезалась несущаяся со склона горы телега. Конечности и внутренние органы разметало по брусчатке.

Амер мрачно посмотрел на останки людей в бордовом и пошел в город.

*

В эту ночь город Ильмарин горел. Сначала центр города, потом пожар распространился дальше, особенно на западные кварталы. И центром этого пожара был Амер.

Он бесцельно бродил по улицам, пошатываясь от усталости, сжигая и сравнивая с землей все дома подряд. Любой человек, попадавшийся ему на глаза, умирал. Стоит, впрочем, отдать должное Амеру, в отличие от Псов Империи, он никого не мучил. Большинство жертв Амера не успевали почувствовать боль. Они не успевали даже испугаться встречи с Убийцей Богов. Он убивал их раньше, чем они понимали, что произошло, с бездушной эффективностью спятившего механизма.

Вот только чем дальше он шел по улицам города, тем хуже ему было. Усталость, жажда и голод наваливались на него все сильнее. И каждое использование Семени Хаоса делало ситуацию все хуже. А затем пошел дождь. И тогда Амер, не обращая внимания на окружающее, поднял лицо к небу и, открыв рот, стал ловить крупные капли ливня. Так прошло пять минут, потом еще десять, а он никак не мог напиться.

Отвлек его шум. Высокий, прерывающийся. С трудом он понял, что это детский плач. Привлеченный им, он подошел к едва тлеющей под проливным дождем мешанине балок, досок и мебели. Из-под большой балки торчали женские ноги, а рядом, положив на них голову, плакала девочка лет пяти. Амер долго смотрел на нее, прежде чем раздавить невидимым прессом.

С рассветом Амер покинул город. Он едва стоял на ногах, его одежда была вся порвана и прожжена. С трудом переставляя ноги и не видя ничего перед собой, он скрылся в Восточном лесу.

*

В этот день мало кто выжил на улицах Ильмарина. И точно не выжил никто из тех, кто видел Амера. Также оказались уничтожены в полном составе все три когорты легиона «Лев». Никто не знал наверняка, кто разрушил город, никто не знал наверняка, кто уничтожил легионеров. Но теории строились самые разные. Все знали о том, что перед катастрофой в город прибыл Амер. Все знали о том, что Совет богов пристал солдат усмирить бунт.

Кто-то говорил, что легион перебил жителей города, а Амер из мести убил солдат. Кто-то говорил, что горожане, взяв ножи и выломав камни из мостовой, каким-то чудом перебили легионеров, а потом в город нагрянул Рамой, Кара Богов. Кто-то говорил, что всех убила Фарн, логово которой было совсем близко к городу, в Восточном лесу. Иные говорили, что это Роланд покарал еретиков, которые прикрывались его именем, ведь истинно верующие успели уйти из города в Новый Завет. Были и те, кто обвинял во всем Амера. Но им сразу возражали, что никогда после этого Амер ни разу не убил ни одного человека, не связанного с Семенем Хаоса. Вот только предположения остались предположениями, а истины не знал никто.

Глава 36. Гамбит и рокировка

Асциена видела, как мальчик накрыл Амера огнем, поэтому, не помня себя, побежала вперед. Но потом огонь рассеялся, и она увидела Амера. Тот выглядел плохо, но был жив и, судя по взгляду, готов сражаться дальше. Асциена улыбнулась, но тут женщина что-то крикнула, и Амер застыл на месте с пустым взглядом. Лицо его изменилось, став жестче. Асциена замерла, а потом маленький маг опять ударил огнем.

Вот только в этот раз Амер не защищался. Асциена видела, как он сгорает, не издавая ни звука, и закричала сама. Пробежала еще десяток шагов и ударила стилетом, который ей подарил Торм, мальчика в незащищенное горло. В тот же момент женщина отбросила ее с помощью Семени Хаоса в сторону. Она отлетела к стене ближайшего здания, потеряв сознание, а клинок улетел в другую сторону.

Равена с сожалением смотрела, как гаснет жизнь в глазах Карира. Еще неделю назад она планировала сама убить парнишку в ходе этой войны, но теперь жалела. Если бы она когда-нибудь и доверилась бы другому человеку, то именно такому. В нем хорошо сочетались решимость идти до конца и нежелание убивать направо и налево. Мальчик затих, и Равена тяжело вздохнула. На сожаления нет времени.

Площадь перед Академией опустела, шум стих. И именно сейчас с опаской из тени тоннелей вышел Нургрим. Она улыбнулась ему. Видя незнакомку, которая не спешит атаковать, Нургрим вышел на свет. Но Равена чувствовала, что малейшая угроза с ее стороны — и он исчезнет. К сожалению, чтобы убить Нургрима, нужно было обладать чем-то совершенно особенным…

— Здравствуй, Нургрим. Давно не виделись с тобой.

— Мы знакомы? — Голос его немного дрожал, а взгляд то и дело перескакивал с обгоревших костей Амера на тело Карира.

— Только не убегай. Я не собираюсь драться с тобой, Вездесущий. — Равена аккуратно зачерпнула толику энергии и преобразовала свой внешний вид.

Исчезла уверенная в себе взрослая красавица. Теперь она выглядела немного угловатым подростком лет шестнадцати, у которой к тому же волосы росли только на правой стороне головы, так как всю левую сторону уродовал огромный ожог.

— Ра… Равена-а… — Чуть не хнычущим голосом произнес Нургрим. Правда, потом в его голосе появилась скорее радость. — Я знал, что это не Корал!

Равена рассмеялась.

— Вы всерьез верили, что все это — результат усилий Корал? Нет. Она бы скорее придумала что-то, что уничтожит всех одним ударом, чем стала бы плести интриги.

— Но зачем это тебе? — Спросил Нургрим. — Зачем разрушать Империю? Это безумие!

Равена не сдержала смеха.

— Разрушить Империю? Нет, Нургрим. Сначала, признаться, я просто хотела отомстить вам всем… Хотя ты же не в курсе. Я выросла на севере, и Косария как-то походя выжгла мою деревню. Но потом… Я поняла, что власть Империи над другими землями — это не зло. Зло порождается вечным противостоянием Империи с теми землями, которые ей не подчиняются… Впрочем, ты вряд ли меня поймешь. Если только Роланд… Кстати, где он?

— Не знаю… — Пробормотал сбитый с толку Нургрим.

Равена улыбнулась ему.

— Проблема вот в чем, Нургрим. Чтобы новая Империя, которую я построю, была стабильна, у нее должна быть лишь одна богиня. Остальные мне мешают. — Глаза Нургрима метнулись в сторону, и Равена поняла, что он собирается переместиться и убежать. Он так предсказуем. — Прежде чем прыгнешь, посмотри, какой сюрприз я тебе приготовила.

И она рассеяла иллюзию, которую поддерживала с самого начала боя.

*

Дыхание Кринка было едва заметно. Роланд думал о том, чтобы постараться остановить кровотечение, но боялся трогать переломанные ребра Кринка, торчащие из-под порванной одежды. Он просто сидел рядом, сжимая руку Молнии.

— Она победит их… — Едва слышно прошептал маг. Роланд наклонился ближе, чтобы слышать. — Победит… всех. Кроме… тебя…

— Я не связан с Семенем Хаоса. И сейчас уже поздно искать кристалл…

— Есть другой… способ… — Прошептал Кринк, на губах которого пузырилась кровь.

Его глаза указывали куда-то в сторону, и Роланд обернулся.

*

Нургрим не верил своим глазам. Рядом с Равеной прямо на камнях на коленях стояла Корал. Это был тот ее образ, который она стала часто принимать после разговора с Фарн. Нургрим помнил, что это лицо ее старшей сестры в тот момент, когда та умерла. Вот только теперь оно было усыпано маленькими красными язвочками. Нургрим задохнулся, глядя на нее.

Корал смотрела на Равену с испугом. Руки ее были связаны, а во рту был кляп. Нургрим почувствовал дрожь во всем теле. Он не может убежать. Равена явно безумна, и он не может бросить Корал у нее в руках.

— Так и знала, что тебя это заинтересует. Всегда подозревала, что между вами не только дружеские отношения. Я бы не хотела нанести вред нашей любимой Матери Милосердия.

Нургрим был так сосредоточен на Корал, что не сразу даже заметил миниатюрный арбалет в руках Равены, направленный прямо в лицо девочке. Нургрим задрожал, а по щеке скатилась слеза. Желание сбежать стало невыносимым. Он едва мог его сдержать.

Призвав Семя Хаоса, попробовал отклонить арбалет, но тот не шелохнулся. И он и болт были из металла с добавлением Семени Хаоса. Попробовал забрать кинетическую энергию воздуха прямо перед арбалетом, чтобы остановить частицы воздуха, сделать их щитом. Но Равена тут же разогнала их, сделав еще подвижнее.

— Нет, Нургрим. Богов и богинь, кроме меня, в Империи больше не будет. Беги, Вездесущий, беги! Ведь кроме бегства ты ничего не умеешь!

Нургрим, рыдая, упал на колени. Мир сузился до лица Корал и кончика арбалетного болта. Решиться было очень тяжело. Он должен был сбежать от этого ужаса, но не мог бросить Корал. Не мог сделать хоть что-то…

Решение пришло неожиданно, вызвав улыбку облегчения. В конце концов, это тоже бегство. Бегство от ответственности, от конфликта, от поединка с Равеной. Нургрим улыбался, когда Равена нажала на спусковую скобу арбалета, отправляя болт в Корал.

*

Рукоять скользила в потной ладони Роланда. Он не мог поверить, что делает это. Только не он! Не сейчас! Ведь он почти в своем уме…

— Я не могу, Кринк… — прошептали искусанные губы Роланда.

— Я так хочу… — прошептал Кринк. — Сюда…

Его рука показала прямо на сердце. Роланд посмотрел в глаза Кринка и кивнул.

*

Фала ничего не понимала. Плен превратился в какое-то размытое пятно. Воспоминания о чьей-то чужой жизни кружились над ней, как падальщики над свежим трупом, то и дело атакуя со всех сторон. Лица, имена, события. Вереница того, что она никак не могла знать и помнить.

Более-менее она пришла в себя тут, сидя на белой мраморной плитке площади, которая была ей очень знакома, но она не могла вспомнить, когда была здесь в последний раз. Напротив нее на черной клетке стояла женщина, пугающая одним своим видом, а чуть дальше застыл чернокожий высокий мужчина, глядя на которого почему-то хотелось улыбнуться.

Впрочем, желание улыбаться пропало, когда она заметила рядом с ним тело Карира. Несносный мальчишка все же нашел неприятности на свою голову! Фала всхлипнула. И в этот момент что-то изменилось. Она не слушала, о чем говорят женщина и черный мужчина, и не заметила смотрящую ей прямо в лицо смерть. Внимание Фалы привлек визг спущенной тетивы, а потом перед ней возник черный.

Он стоял на коленях обнаженный и улыбался, смотря на нее. Из его груди, прямо между ребер, торчало острие арбалетного болта. Мужчина все так же улыбался ей.

— Корал… — Едва слышно прошептал он, заваливаясь в сторону.

И тут ее воспоминания прорвало. Детство, учеба, Роланд, Академия, мятеж, катастрофа в Капитуле… Она вспоминала все больше. По щекам катились слезы. Она взглянула на женщину, в которой узнала теперь Равену, помощницу Альмерина. Та, улыбаясь, перезарядила арбалет.

— Прости, Корал. Это было необходимо…

Заряженное новым болтом оружие вновь было нацелено ей в лицо. Возможностей сопротивляться не было, как и сил. Поэтому Корал делала то, что не делала уже очень-очень давно — плакала.

*

Противно скрипя по ребрам, стилет пронзил сердце. Глаза Кринка застыли.

*

Равена уже почти нажала на спусковую скобу, когда почувствовала неладное. Семя Хаоса взбесилось. Плотная волна воздуха ударила ее в спину и протащила по мраморным плитам площади. Арбалет улетел куда-то в сторону. А когда Равена нашла в себе силы подняться, то увидела Роланда, который склонился над телом Нургрима. Она хотела было рассмеяться, но тут почувствовала мощь Роланда. Ее улыбка померкла. Когда этот гад добрался до Семени? Она была уверена, что не оставила тут ни одного зерна!

Равена приготовилась взять максимум энергии и ударить Роланда, пока тот отвлечен, но бог уже поднялся на ноги и одним сумасшедшим по скорости рывком оказался рядом с ней, схватил за руку и рванул в сторону от дворца.

Приземлились они на другой площади в нескольких сотнях метров от развалин дворца. Роланд приземлился изящно, сразу оставшись стоять на ногах. Равена же смогла погасить кинетическую энергию достаточно быстро, чтобы не переломать кости, но не для того, чтобы полностью контролировать торможение. Понимая, что Роланд ожидает, что она потеряла ориентацию из-за перегрузки, Равена расщепила немного камня под рукой и направила в сторону Роланда поток электромагнитной энергии, сделав его частоту максимально большой.

Вот только тот почти не обратил на это внимания. Равена не поняла даже до конца, что он сделал. Но вместо того, чтобы поглотить энергию, он отразил ее в Равену. Она не растерялась, расщепила еще камня, приплюсовала к энергии электромагнитного поля, создав большой луч упорядоченного синего света, похожего на цвет ее собственных глаз. На этот раз Роланд забрал энергию себе, чем удивил ее еще сильнее.

— Интересно, с чего ты решила, что я не знаю о сверхвысокочастотном излучении и лазерах? В моем мире это было детскими забавами, Равена. Ведь тебя зовут так? К сожалению, пока ты держала меня в плену, вы не утруждались вежливым знакомством…

Равена против воли рассмеялась.

— Не очень-то хотелось любезничать с пускающим слюни и бормочущим себе под нос идиотом. И что теперь, Роланд?

— Ну у меня есть несколько идей…

Равена почувствовала, что он пытается вытянуть из нее Семя Хаоса. Причем использует не низкую, а высокую частоту колебаний Семени. Это едва не выбило Равену из колеи, ведь она думала, что единственная, кто знает об этой частоте. Однако, даже потеряв на миг концентрацию, она не позволила забрать у себя Семя.

Растерянное и удивленное выражение на лице Роланда стало для нее лучшей наградой. Тот выбрал изящное решение, жаль, что сама Равена не могла его использовать с другими носителями Семени Хаоса. Почему-то у нее не получалось на этой частоте синхронизировать чужое Семя.

— Неожиданно. Значит, у тебя талант к управлению волнами. Это многое объясняет.

— Волны, старик, и являются миром! Все состоит из волн, — едко ответила Равена. — Позволь тебе это доказать.

Она начала собирать энергию. Но Роланд неожиданно рассмеялся.

— В моем мире лет за двести до того, как я оттуда переместился сюда, были ученые, которые думали так же, как ты. Вот только они ошибались. Волны являются очень важным компонентом мира, но не все сводится к ним. Ты слишком мало знаешь… девочка.

Один покровительственно ей улыбнулся, вызвав огромную волну раздражения.

— Мало знаю?! Я знаю, каково это — потерять семью! Каково хоронить своего младшего брата! Все из-за тебя! Если бы ты был последовательнее, если бы ты захватил север и Степь, то войн не было бы! Не было бы сожженных домов и плачущих семей!

Равена сама не заметила, как на ее глазах навернулись слезы. Роланд выглядел сконфуженным такой реакцией.

— Но я и не думал захватывать так много… Я собирался создать преуспевающее общество, дать людям знания и технологии, пока в мире не появятся свои ученые. Они должны были унести Семя Хаоса из этого мира. Оно ужасно и разрушительно. Рано или поздно уничтожит этот мир так же, как разрушило мой…

— Унести Семя? — Равена не верила своим ушам. — Но это же идеальный инструмент контроля! Только с ним можно избежать ненужных войн и смертей. Контролировать всех, править ими! Без Семени Хаоса мы будем никем!

Роланд вздрогнул.

— Нет… — Неожиданно в его глазах появилась сталь, которой раньше не было. — Нет! Такой подход обречен. Семя и так натворило тут бед. Я ошибся, но теперь время исправить эту ошибку. До этого я думал, что тебя можно лишь обезвредить… А может быть ты и сможешь помочь мне, раз уж смогла убить Нургрима. Но теперь… Прости, Равена, но мне придется тебя убить.

Равена хихикнула.

— Придется убить? Беды от Семени? Я думала, что, получив Семя обратно, ты вернешь рассудок. Но, видимо, ты всегда был психом. Жаль, что я не убила тебя сразу, как только нашла в том проклятом храме.

Энергия была собрана, и Равена ударила самой сутью Семени Хаоса. Оно было волной, а значит, могло стать оружием Равены Иллюзии, как и любая другая волна. Сжатая до невероятной плотности, волна энергии самого Семени прошила Роланда насквозь. Тот не защищался. Видимо, даже не думал о таком использовании самого Семени! Равена улыбнулась.

Вот только энергия прошла сквозь Роланда, не причинив ему вреда.

— Ты и правда поразительно чувствуешь волны, Равена, но чувства не заменят знания. Этим ты можешь убить любого обычного человека. Но для магов и богов собственное излучение Семени безопасно, ведь мы и так переполнены им из-за связи. Я покажу тебе другое оружие. Оно, напротив, почти безопасно для обычных людей, но смертельно для богов. И чем бог сильнее, тем оно для него опаснее.

С немного грустной улыбкой Роланд поднял руку и что-то направил в Равену. Она чувствовала легкую волну, но не могла на нее повлиять, слишком та была слаба. Нечто ударило в нее, с левой стороны лица, там, где и так был страшный ожог. Равена даже не успела испугаться.

*

Асциена пришла в себя и с трудом поднялась на четвереньки. Голова страшно болела, лицо было странно стянуто, и, ощупав его, она поняла, что у нее из носа шла кровь, которая теперь запеклась. С трудом Асциена доковыляла до Амера, но увидела лишь обгоревшие кости. Сдерживая рыдания, она опустилась на колени рядом с ними.

Асциена так сосредоточилась на своей потере, что даже не заметила сначала сдавленные стоны. В стороне лежала девочка с обезображенным лицом, рот которой был закрыт кляпом. Асциена удивленно моргнула, смахивая слезы с ресниц, но девочка никуда не исчезла. Немного опасаясь, женщина подошла ближе и вытащила кляп у девочки изо рта.

— Развяжи меня, быстрее. Владыке может потребоваться помощь. Равена, похоже, та еще гадина!

— Э… Кто ты такая?

— Фала… Корал. Я Корал. Развяжи меня.

Асциена смотрела на девочку, не зная, что делать. Ведь Амер говорил, что именно Корал стояла за переворотом в столице и всем прочим… Но она не могла быть маленькой девочкой!

— Лучше ее освободить, Асциена. Она не причинит нам вреда, у нее нет доступа к Семени Хаоса.

Асциена резко развернулась, за ее спиной стоял Роланд. И выглядел он… иначе.

— Ты убил ее? — Спросила девочка.

— К сожалению. — Роланд взглядом прожег веревку, которой были связаны руки Корал. Та сразу стала растирать запястья.

— Почему Корал девочка? — Асциена не нашла ничего лучше, чем спросить именно об этом.

— Я тоже удивлен, Корал, - Роланд говорил так спокойно, будто они стоят не посреди усеянного трупами заброшенного города посреди Пустоши, а сидят у очередного вечернего костра.

— Это… Я последние годы предпочитала выглядеть именно так… Неважно. — Девочка встала и осмотрела Роланда и Асциену с королевским величием, которое не вязалось с детским лицом. — Нужно решить, что делать дальше.

— Ну это как раз понятно. У нас с тобой будет одно дело, Корал. А вот Асциене лучше прямо сейчас убираться отсюда. Радиация может плохо сказаться на твоем здоровье, к тому же кто-то должен рассказать о том, что тут произошло, Элиму и Парину.

— Уйти? А что будете делать вы? — Спросила Асциена.

— Займемся переносом Семени Хаоса в другой мир. Мне нужно будет многое тебе рассказать, Корал. Прежде всего, расскажу о еще одной энергии. Она куда мощнее и опаснее энергии распада и связана с самим фактом существования материи. Без нее перенести Семя не удастся…

— Что? — Вскричала Корал. — Что мы должны сделать? Зачем? Что происходит?

— Это будет долгий рассказ… — заметил Роланд. — Боюсь, у нас нет на него времени.

— А еще кто-нибудь выжил? — Спросила, перебив его, Асциена. — Кринк?

Роланд отвел глаза и покачал головой.

— Там… Нет, Кринк не выжил. Асциена, послушай, ты должна уходить… Это важно! Все, кто останется рядом с местом переноса Семени Хаоса, умрут! Уровень радиации будет запредельным. Ты должна рассказать всем, что Равена, которая была виновником всех последних проблем, мертва. А также то, что Семя будет убрано из мира навсегда! Нет ничего важнее этого!

— Да почему? — Спросила Корал.

Один тяжело вздохнул.

— Асциена, пожалуйста, собери все припасы и уходи. Я должен буду многое рассказать Корал.

Асциена постояла немного, глядя в глаза Роланда. Тот был точно в своем уме.

— Ты… Ты вылечился? — Не смогла не спросить она.

— Временно. Когда бог получает Семя, он всегда получает обратно свои воспоминания и наиболее стабильную психически версию себя. Но эффект временный. Ты видела, что происходило с Амером. Со мной будет так же, и очень быстро. А теперь собирайся!

Голос Роланда был неожиданно властным, поэтому Асциена судорожно вздохнула и пошла за припасами, продолжая слушать разговор Одина с Корал.

— Теперь с тобой, Корал. Послушай внимательно, Семя Хаоса при использовании всегда приближает гибель мира. Дело даже не в том, что можно нанести прямой вред, как вы тут в Капитуле. Все куда сложнее. Говоря простым языком, Семя при своей работе производит энтропию… хм… назовем его для простоты веществом или энергией, которая приводит к тому, что мир быстро умирает. Без влияния Семени этот процесс может занимать миллиарды лет, но чем больше энергии преобразуется, тем быстрее сокращается этот срок. Кроме того, сейчас в Империи очень опасная ситуация. Перед тем как унести Семя Хаоса, ты обязательно должна забрать его у всех, кто с ним связан. Я объясню, как это сделать!

— Но почему я? — Вскричала Корал.

— Потому что Нургрим, на которого я надеялся больше всего, мертв. А сам я уже не могу этого сделать. Прыгнуть в другой мир с Семенем можно лишь раз. Ты сама поймешь, что к чему, как только используешь перенос.

— Я… Я застряну там, как ты застрял тут? — Спросила Корал уже более спокойным тоном.

— Да. Но спасешь этот мир. Я, когда перемещался, хотел найти мир, где нет жизни. Но попал сюда, в эпоху, когда люди были еще малочисленны и неразвиты. Попробуй переместиться в тот мир, где Семя Хаоса создали. И надеюсь, тебе повезет больше, чем мне.

Корал долго молчала, прежде чем согласиться. Тогда Роланд и Корал отошли, и дальнейший их разговор Асциена не слышала. Собрав припасы, она подошла к ним и простилась. А потом пошла, как советовал Роланд, на северо-запад. Через четыре-пять дней она должна будет покинуть территорию Пустоши.

*

Когда женщина ушла, Корал этого почти не заметила. Слишком много информации на нее обрушил Роланд. Как выяснилось, для переноса в другой мир нужно было знать много вещей, о которых она даже представления не имела. Благо она знала способ Нургрима переноситься в пространстве и имела достаточно приличную базу знаний. Роланд рисовал формулы и графики прямо в пыли тонкой палочкой, и их постепенно стирал ветер.

Корал так увлеклась новыми знаниями, что даже не сразу заметила логическую ошибку в плане Роланда.

— Итак, ты готова, — удовлетворенно сказал он.

— Но, Владыка, у нас ведь нет Семени Хаоса… Нет кристаллов. Я не смогу получить связь.

— Есть одно решение, Корал, — вздохнул Роланд. Было заметно, что он неохотно об этом говорил. — Мне самому недавно пришлось воспользоваться им. Держи.

Он протянул ей тонкий стилет.

— Что это?

— Оружие из металла с добавлением Семени Хаоса. Если им убить кого-то имеющего связь, то Семя перейдет к тебе.

Корал не сразу поняла план Роланда, а поняв, посмотрела на него широко открытыми глазами. Слова не шли к ней.

— Да, Корал, — Роланд мягко ей улыбнулся. — Это лучший выход. Честно говоря, и для меня тоже. Очень скоро я начну вновь сходить с ума. А я не хочу… вновь пребывать в таком жалком состоянии. Я устал, Корал. И чувствую свою огромную вину за все, что тут произошло за последние полторы тысячи лет.

— Я не могу… — Слабым голосом возразила Корал.

Роланд невесело рассмеялся.

— Формально ты уже меня убивала, девочка. По крайней мере, думала, что убила. Из-за того, что я сходил с ума. И даже была права. Сейчас тебе нужно лишь довести дело до конца.

Он улыбнулся и взял руку Корал со стилетом, сам установив его себе между пятым и шестым ребром.

— Смелее, Корал. Ты, как всегда, права!

Глава 37. Последствия

Войска уже построились и были готовы вот-вот двинуться в бой, когда это произошло. Кари вдруг громко закричала:

— Шайли! Где ты?

Она крутилась на месте, выискивая свою питомицу, но нигде ее не видела. Честно говоря, Парин растерялся и испугался. Он сначала тоже начал озираться, а потом просто обнял плачущую девушку за плечи.

Кари не успокаивалась даже спустя десять минут, когда к штабной палатке подбежал запыхавшийся Элим.

— Дерьмо! Они чем-то ударили по Бегунам, тех корежит похлеще обкурившихся радужного порошка! Правый фланг не сможет наступать, нужно срочно придумать что-то еще! — Элим заметил Кари и ее состояние. — Эм… А с ней что?

— Потеряла Шайли… — Только сказав об этом, Парин понял всю глупость того, чем они занимаются перед сражением. С другой стороны… Он не мог оставить Кари сейчас даже под угрозой полного разгрома.

Элим застыл на месте, широко глядя на Кари.

— Магов корежит, а магическая рогатая лошадь твоей подружки убежала… Вот чертов ублюдок! У него получилось! — Парин посмотрел на Элима как на сумасшедшего. — У Роланда и Нугрима получилось унести Семя из этого мира! Даже если не насовсем, то сейчас всем магам очень плохо! Понимаешь, что это значит?

Парин вскочил, на миг забыв даже о Кари и Шайли.

— Они лишились своего преимущества! А наша кавалерия все еще в порядке! Я отдам приказы… — Он обернулся на Кари. Душа его разрывалась между желанием поддержать ее и начать руководить сражением.

Элим усмехнулся.

— Остынь, дружок. Ситуация проще пареной репы, так что справлюсь и сам. К черту Бегунов, правый фланг будет наступать пехотой! Адъютант! — Элим дважды щелкнул пальцами. — Беги, милый, на левый фланг, найди вождя Пчэ и скажи, что магов не будет. Пусть обходит позиции противника, заходит в тыл и веселится во славу своих сраных духов предков!

— Эм… Так и сказать?

Элим не ответил. Лишь посмотрел на молоденького адъютанта как на дурака, и тот сразу убежал. А Его Величество обернулся к Парину.

— Успокой девушку. Считай, что это ваш медовый месяц. А я пока схожу выиграю эту жалкую войну! — Он отдал по-имперски честь Парину, как вышестоящему офицеру, и легко побежал к правому флангу.

Парин вновь обнял Кари, шепча ей успокаивающие слова. Он не видел победы Элима и Пчэ, хотя она была полной. Легион «Преторий» слишком надеялся на поддержку магов, и, потеряв ее, даже эти опытные вояки дрогнули и побежали. К радости всадников Великой Степи. Ведь бежать от кавалерии занятие бесполезное.

*

Так как сражение закончилось быстро, все успели провести почти целую ночь в спокойствии, отойдя километров на пять от поля боя. Солдаты получили отдых, чего нельзя было сказать о высших офицерах, которые половину ночи планировали дальнейший маршрут для сближения с легионом «Восток» и составляли диспозицию движения в колоннах, чтобы не быть застигнутыми врагом на марше.

— Разведчики не успеют добраться до войск противника и вернуться, мы будем идти почти вслепую! — Убеждал Парин Элима, на которого после известия о том, что все маги выбыли из игры, снизошло наплевательское отношение к противнику.

— Мы и вслепую их разобьем, твое консульство. У нас немного больше пехоты, есть отличная кавалерия. Да и тяжелой пехоты наемников и Волков больше, не говоря уже о наличии арбалетчиков. Да, Альт?

— Согласен. Когда есть лом, нет смысла браться за отмычки.

— Что? — Элим приподнял бровь. — Об этом этапе своей юности ты ранее умалчивал. Выпьем за доблестных медвежатников!

— Элим, хватит паясничать! — От усталости культя Парина начинала стрелять и страшно чесаться, отчего он порой зверел. — Нам нужна разведка, чтобы разбить и «Восток» полностью! Не стоит оставлять врагов в тылу в момент встречи с последним легионом противника!

Парин потер левой рукой слезящиеся от недосыпа глаза, не видя, что Элим почти точно повторил его движение, только правой рукой. Они оба смертельно устали за эти полтора дня. А впереди еще столько же времени без сна, в постоянном планировании и спорах. Элим вздохнул и вновь сделал вид, что пьет вино, хотя на самом деле едва пригубил. При нынешнем состоянии он опьянеет и с половины чаши.

— Ваши не успеют. А мои? — Неожиданно спросил вождь Пчэ.

— Ваши что? — Не понял Парин.

— Мои воины успеют разведать и вернуться? — Терпеливо ответил тот. Он единственный не выглядел уставшим, хотя, как и Элим, всегда сам возглавлял атаки на главном направлении.

Элим хлопнул себя раскрытой ладонью по бритой голове.

— Мы безумные идиоты! Все это время могли набрать разведчиков из всадников! — Он помолчал. — Теперь я чувствую себя полным придурком…

Судя по виду Парина, тому тоже было крайне неловко.

— Я бы предложил раньше, — добавил Пчэ, — но думал, что ходить пешком в разведку ваша традиция…

Неожиданно Элим лающе рассмеялся. Не прошло и пары секунд, как его несколько истеричный смех заразил почти всех присутствующих в шатре.

— Пошлите три десятка своих лучших всадников, — наконец смог сказать Парин. — А все остальные спать. Мы слишком устали…

Разведчики разбудили лагерь через три часа. Противник был найден, как и подходящее для кавалерийского обхода поле боя.

*

Утром следующего дня они легко разгромили «Восток». Как сказал Элим, разгромы легиона «Дерьмо» становятся для него приятной традицией. Далее последовал трехчасовой отдых и новый марш. Солдаты уже едва держались на ногах, но Элим, воспользовавшись одной из свободных лошадей Кочевников, лично успел на марше переговорить с каждой манипулой, подняв боевой дух.

Все они понимали, что это последнее сражение перед долгим отдыхом. Вот только легион «Основание» не спешил строиться. От них отделилось три человека под мирным знаменем.

— Ловушка? — Мрачно спросил Альт.

— Магов нет, — протянул Элим, — а без них это скорее самоубийство, чем ловушка. У нас есть кавалерия и действующие Бегуны… Хоть они теперь и без магии, стрелы отклонять не могут, но скорость и когти при них. Думаю, стоит поговорить. Убить их мы всегда успеем!

Парин кивнул и попросил Пчэ выделить им лошадей. Отправились на переговоры сам вождь, Элим и Парин в сопровождении Кари. Пока Парин неуклюже слезал с лошади, Элим уже спрыгнул со своего скакуна и произнес с обычной издевкой:

— И кто это такой красивенький у нас здесь потерялся?

Стоящий в центре опытный ветеран не смутился. А вот молодые трибуны рядом с ним, один из которых нес белое знамя, застыли с открытыми ртами от такого приветствия.

— Консул Парин, — ветеран отдал честь, глядя на юношу, — в нынешнем беззаконии вы единственный офицер со званием выше трибуна, получивший патент ранее переворота. Вверенные мне войска готовы присоединиться к вам.

— Назовись! — Ответил Парин напряженным голосом.

— Кунгент легиона «Преторий» Грах. — Он запнулся. — Ведьма назначила меня легатом «Основания», но я лучше останусь кунгентом. Это звание я, по крайне мере, получил от императора!

— Эк его проняло… — Пробормотал Элим. — А ведьма — это Корал?

— Корал? Нет. Госпожа… тьфу ты, ведьма Ралли из ордена Иллюминатов! Не ведаю, кто она, но именно ей все подчинялись после исчезновения императора.

— Мы встречали ее на дороге в Герну, — произнесла неожиданно Кари.

Парин напряг память и кивнул.

— Ваши условия?

— Я не верил и не верю этой ведьме. Если вы не с этими псами, — он кивнул в сторону Элима, заставив короля Кимбера приподнять брови, — и готовы следовать приказам императора, то мы готовы перейти под ваше командование, консул.

— Если император еще жив, — не смог удержаться Элим. А когда все имперцы на него возмущенно посмотрели, добавил: — Что? Я бы его первым делом прибил!

— Роланд прости, я бы тоже, — прошептал себе под нос кунгент Грах.

Парин внимательно смотрел на него, потом кивнул.

— Хорошо. Пока что разбейте лагерь на той стороне луга. Сутки карантин. Потом будет общий сбор высших офицеров на нейтральной территории… Здесь же.

Кунгент молча отдал честь и, забрав трибунов, отбыл к своим войскам. И отдых, и переговоры прошли без волнений. Спустя два дня отдыха выросшее существенно войско двинулось на северо-восток к столице.

*

Выручили их снова разведчики, отправленные вперед. Хоть угрозы больше ждать и не приходилось, Парин продолжал высылать солдат во всех направлениях, часто используя всадников Ирами. Новости, принесенные ими, были весьма неожиданными — к ним навстречу движется войско северян. Конечно, разгромить их, с учетом численного перевеса и наличия кавалерии, не было бы проблемой, если бы не несколько весьма скользких моментов.

Например, что с легионами маршировали две с половиной тысячи Волков Кимбера во главе со своим королем, которого были готовы были поддержать еще семь тысяч пехоты наемников. А в войске северян шли более шести тысяч копейщиков Кимбера, которые еще не знали, что их король объединился с силами Империи.

Более того, после ухода Нургрима стали возникать вопросы с вождем Пчэ. Тот пришел на восток воевать за великого шамана Черная Кровь. Теперь же без цели, но с желанием воевать Кочевники превращались в отложенную проблему. Нет, Парин не сомневался, что помешанные на войне и крови всадники с удовольствием атакуют северян по его просьбе. Но что будет, когда они подойдут к столице? Не захотят ли они продолжить войну?

— Прости, дружок, но воевать со своими я не буду, — усмехнулся Элим Парину, едва услышав о новой армии. — Но я готов поговорить с ними. Скорее всего, этих раздолбаев ведет или Его Величество Рамол, который редкостный болван, или Его Светлость Балант, который еще та ядовитая гадина. Ни с тем, ни с другим мы не договоримся. Они спят и видят объединить все три северных королевства. Но вот своих я из мясорубки выведу, да и военачальники могут ко мне прислушаться. Так что, едем на переговоры?

Парин кивнул. Почему-то ему вспомнилось, как он шел к палатке легата «Цапель» Левка. Вот только теперь с ним не будет Кринка, чтобы прикрыть, а Кари лишена магии. Парин скрипнул зубами. Теперь все лишены магии, и нужно будет переписывать все тактические рекомендации для легионов. Он, как претор-легат, должен будет заняться этим, как только сложит с себя полномочия консула. Парин тяжело вздохнул.

Затем обернулся на марширующих солдат. От шести боевых легионов Империи осталось два. Причем оба потеряли больше половины своей номинальной численности. Конечно, есть еще почти полные пятнадцать тысяч «Основания». Но они толком не воевали. Чтобы восстановить все силы Империи, понадобится очень много времени! Успокаивало только то, что королевства Севера потеряли не меньше солдат. А также то, что во время всех столкновений на территории Империи соблюдался Кодекс Кульцина. Поэтому, кроме поселений северных провинций, которые северяне сожгли в самом начале войны, чтобы наполнить Каллимар беженцами, города, деревни и села Империи не пострадали и смогут предоставить ресурсы и людей. Хотя люди, конечно, будут недовольны повышенным налогам. К счастью, разбираться с этим будет точно не Парин!

Успокаивая себя этой мыслью, он в сопровождении Кари, Трояма и пятерых его легионеров отправился вслед за Элимом и Альтом. Последний за неимением магов взял с собой десяток арбалетчиков из своих Стрижей. Элим же был в сопровождении двух хмурых Волков, одетых в этот раз в парадные плащи, чтобы их точно узнали издали.

К их удивлению, еще до появления войск противника впереди показалась такая же процессия переговорщиков. Элим лишь хмыкнул, когда разглядел главного среди них. Его окружало шесть воинов. По двое от каждой армии королевств севера. Символично. Войны Герики несли в руках корзины.

— Приветствую тебя! Можешь не верить, но я рад, что ты жив! Где эти жопы — Рамол и Балант? У меня есть к ним разговор! — Как всегда с усмешкой приветствовал Элим главного.

— Вряд ли они смогут с тобой поговорить! — Голос Трувиана был хриплый, а на шее все еще виднелся шрам от веревки. — Они потеряли головы от горя, когда имперцы нас разбили.

С этими словами двое солдат опрокинули корзины, так что их содержимое выпало наружу.

— Ребята хреново сохранились. Смолы не наши и держали их в соли? — Чуть поморщившись, спросил Элим. — Хорошие дары, но я бы предпочел северного пива.

— Грешно пить, когда народ твой в печали и не имеет пастыря над собой, — произнес хорошо поставленный голос из-за спин солдат.

— Я узнаю это стариковское ворчание! Кредис, если и был человек, которого я рад видеть больше, чем старину Трувиана, то это ты!

Из-за спин северян вышел старый священник в серой грязной мантии. Элим улыбнулся ему и подошел пожать руку. Потом повернулся к Трувиану.

— А ты, я так понимаю, теперь приверженец церкви Роланда?

— Я нет. Но треть моей армии — уже да, — Трувиан поморщился. — Я слишком долго решал, стоит ли ему раскроить голову топором во славу истинных богов. В итоге сейчас за это могут потом лишить головы меня самого!

— Да, друг мой, вера — штука заразная! — Элим помолчал, смотря на проплывающие мимо облака. — Ты решил стать новым королем возрожденного Киммара?

Трувиан долго смотрел на Элима. Потом перевел взгляд на Парина и Трояма с легионерами.

— А ты решил стать шавкой Империи?

Один из Волков, пришедших с королем Кимбера, выхватил свой топор, но Элим поднял руку.

— Нет, просто проходил мимо. Но этот юноша — кстати, именно он расколотил тебя недалеко от Герны — консул, который готов дать нам мир на тех условиях, о которых мы мечтали. Каллимар будет вольным городом, а баронства станут нашими южными провинциями… Ты же уничтожил этих свиней, как я просил?

Трувиан почти минуту смотрел на Элима тяжелым взглядом. А потом встал на одно колено.

— Прошу Элима Берна принять корону Киммара по воле всех свободных людей, сжимающих оружие в руках своих!

Остальные солдаты-северяне тоже опустились на колено. Элим едва ли не впервые за все время знакомства с Парином выглядел растерянно.

— Я… — Он прокашлялся. — Я принимаю корону во славу истинных богов и крови, пролитой ими на наши земли!

Северяне вскочили и начали стучать кулаками себя в грудь, не прошло и пары секунд, как к ним присоединились Волки. Элим поднял руку.

— Трувиан, назначаю тебя наместником Герики. — Они обхватили предплечья друг друга в воинском приветствии. — И направьте весть в Арран. Я не убиваю детей и женщин. Когда наследники вырастут, я сойдусь с ними в поединке!

Северяне снова начали бить себя кулаками в грудь.

— Парин, предлагаю разделить лагерь. Пойдем к столице вместе. Пчэ будет следовать между нами, чтобы избежать… недоразумений.

— А что будет, когда мы подойдем к столице? — Задал вопрос в лоб Парин.

— Если мы получим мир, то уйдем, — спокойно сказал Элим. — Даю тебе слово.

На лице Парина возникла усмешка, более характерная для самого Элима.

— Тебе я верю, но… А что, если Совет Магов или император не одобрят мир?

— Ты мне скажи. Что ты сделаешь, если эти придурки захотят сейчас воевать дальше?

Парин молчал.

— Хорошо. Но твои войска при следовании на север должны покупать провизию, не грабить, не жечь. Всех, кто нарушит этот приказ, ты вешаешь перед строем.

Элим тяжело вздохнул.

— Парин, дружок… Мы не вешаем. Мы находим камень побольше и разбиваем голову виновному молотом во славу истинных богов. — Элим широко улыбнулся. — В остальном же я с тобой полностью согласен.

Он протянул Парину руку… правую.

— Эм… Элим…

Тот уже со смехом протягивал левую руку, которую Парин пожал за предплечье, как ранее Трувиан.

— Кстати, Кредис, ты идешь со мной! Мне дико интересно, где ты пропадал! — И, не дав священнику вставить даже слово, Элим продолжил: — Представляешь, мы видели Роланда! Живого! Он опять свалил драться с вашим паршивым Ничто! Пойдем, я найду себе кружку пива! Должно же быть пиво у северян. А после расскажу тебе, как все было!

Парин с улыбкой смотрел, как Элим уводит священника в сторону армии северян, приобняв его за плечи. А день спустя к ним из Пустоши вышла Асциена, которая рассказала все, что произошло в древней столице.

Глава 38. История

Неудивительно, что наиболее полную летопись событий второй Войны Богов составила Асциена. Ее исторические труды, мемуары и сборники дневников очевидцев событий пролили свет на множество загадок этого недолгого, но кровавого периода истории центрального континента.

Она весьма подробно описала многие обстоятельства жизни и деяний таких, ставших почти мифическими с течением времени, фигур, как Карир, Игрушка Двух Богинь, Элим, Отец Севера, Парин, Новый Император, Кредис, Глас Роланда. А также богов, которые оказали влияние как на первую, так и на вторую Войну Богов: Роланда Несущего Свет, Альмерина Серебряного Языка, Алонэ Наездника Ветров, Алой Любви Высших, Торма Твердыни, Корал Матери Милосердия, Нургрима Вездесущего и, конечно же, Амера Убийцы Богов. О котором Асциена писала больше всего.

Разумеется, в ее работах были отражены и более поздние этапы истории. Объединение Элимом трех северных королевств в единый Киммар. Конфронтация с Элесамом, куда бежала королева Аррана с сыном. Несколько заговоров и десяток покушений на жизнь новоиспеченного короля всего севера. Налаживание торговых отношений и создание своих мануфактур по образу имперских.

Восхождение Парина на трон Империи. Его борьба с палатами Дворян и Общин за право единоличного ведения внешней политики, а особенно вопросов ведения войны. Установление новых законов, ограничивающих коррупцию палат.

Вторжение Арима на территорию центрального континента. Когда пали порт Алгрим и Модест. Также был захвачен Новый Завет, и Кредису удалось провести несколько тысяч беженцев через горы Ужаса в Восточный лес. Они восстановили город на развалинах Ильмарина, сделав его новой столицей церкви Роланда. Отсюда Кредису даже удалось со временем обратить почти весь Киммар в церковь Роланда и его Путь.

Также было описано сопротивление агрессии Арима. Военный союз Империи и Киммара, к которому через некоторое время присоединились некоторые племена Кочевников, включая вечно жадных до битвы Ирами. Большую роль в этом сыграло посольство супруги императора Парина в Великую Степь.

К сожалению, Асциена так и не закончила хроники войны союза центрального континента с Аримом, так как осталась в осаждаемом Пираме до самого штурма города. Как рассказывают легенды, она делала записи даже в момент, когда солдаты Арима ворвались в ее комнату. Но, как мы знаем, легенды и даже история всегда врут.

Интерлюдия XII. Хижина в Восточном лесу

Война Богов

Фарн слушала голоса птиц, работая в садике за своей хижиной. Пташки были чем-то испуганы. Весь Лес был напряжен. Это чувствовалось в шуме ветра в кронах деревьев, грозном жужжании шмеля, тихом шепоте цветов на поляне перед ее домом. Лес был напряжен и даже испуган. Именно поэтому Фарн, всегда тонко чувствующая настроение Леса, старалась отвлечься работой. Она была уверена, что сегодня люди со стремлениями не найдут к ней дорогу и ей не придется разбираться в их глупых мечтах. Быть Духом Леса было порой утомительно, но Фарн не жаловалась.

Лес давал ей силу, жизнь и цель. А что еще нужно такой, как она, для жизни? Внезапно голоса птиц смолкли. Фарн нахмурилась, не понимая, что их спугнуло. Человека, что вышел из Леса, она увидела не сразу. Тот был слишком тихим. Он бесшумно пробирался между молодых деревьев, молчал и, кажется, даже не дышал.

Человек этот был очень высок и страшен. Фарн почувствовала исходящую от незнакомца угрозу. Прищурившись, она поняла, что он тоже был Духом. Если Фарн была Духом Леса, а ранее ее находил Дух Города, то этот был Духом Смерти. Он пах ей, дышал ей. Весь его облик, от спутанных черных волос, до разорванной, запятнанной кровью одежды, кричал о том, что он принадлежит Смерти. Ее сын. Ее муж. Ее отец.

Да, Фарн чувствовала, как много посеял он смертей недавно. От этого у нее перехватило дыхание. Нужно убрать это из ее Леса. Она, отринув страх, ведь Лес ее защитит, подошла к человеку, который, похоже, не видел ничего перед собой.

— Чего ты хочешь, Дух Смерти? — Спросила она его.

Он поднял на нее абсолютно пустые глаза.

— Они шепчут… Я знаю это. — Его взгляд немного прояснился, и незнакомец весь напрягся. — Ты человек или бог?

— Я Дух Леса. Я тебе помогу.

Обычно просители сами говорили ей, чего они хотят, но тут она понимала, что сам Дух хочет лишь смерти. Поэтому она сделала то, что совершала весьма редко, — обратилась к самому Лесу. Стала слушать его тихое, едва заметное бормотание. И тогда она поняла, что Дух Смерти не является таким. Он Дух чего-то другого. Просто он сломан. И Лес хочет, чтобы она его починила. Фарн взяла столько силы Леса, сколько не брала ни раньше, ни позже, и направила на Духа Смерти, позволив духовной основе сущего просто плескаться в нем. Не придавая силе формы и вида.

Внезапно глаза Духа приняли осмысленное выражение и стали куда светлее, сделавшись темно-серыми. Он вздохнул с облегчением, расправил плечи. Фарн улыбнулась ему и отправила на самую южную оконечность Восточного леса. Этому человеку нечего здесь делать. Пусть дальше выбирается сам. А одежду Духа она сожжет, как сожгла сила Леса его воспоминания.

Эпилог

В неизвестном месте в неизвестное время

Чувство падения. Оно длилось годы или века. Казалось, само время растянулось, чтобы вместить боль и растерянность. Внезапно падение сменилось ростом и яркой вспышкой света. Корал прикрыла лицо рукой, спасая глаза, но свет никуда не исчез. В уши ударил мерный рокот. Океан за спиной.

Невольно она открыла глаза и обернулась. Океана не было, за спиной была пропасть, наполненная желтым и фиолетовым светом. Корал отшатнулась от нее, отошла дальше, осматриваясь. Она была на большой квадратной площади, окруженной со всех сторон странными горами, слишком узкими и высокими, чтобы быть настоящими.

Недалеко от нее на черной площади что-то делали семь или восемь подростков лет четырнадцати. Впрочем, сейчас они застыли, открыв рты, и разглядывали ее. Один из них что-то ей крикнул, но она не поняла язык.

— Я не понимаю, — потерянно и смущенно сказала Корал.

На это мальчик бросил в нее что-то круглое. Корал машинально отбила предмет Семенем Хаоса, направив от себя. Увидев это, подростки испуганно закричали и побежали куда-то к концу площади. Корал осталась в одиночестве и в большом недоумении.

Она неспешно повернулась на месте, оглядывая окрестности. И поняла, что ошиблась — горы не были горами. Это были невероятные здания. Она невольно залюбовалась ими. Многие были из стекла! Ярко освещенные и красивые. Корал вновь подошла к краю пропасти и поняла, что это не пропасть. Она стояла на крыше также очень высокого здания. А за шум моря она приняла звуки, доносящиеся с далеких улиц внизу.

У Корал захватило дух, ведь высота этого здания оказалась никак не меньше пятисот метров, а то и больше. Его окружали более низкие строения, но были рядом и еще более высокие громады. Осматриваясь дальше, Корал заметила пару точек, которых приняла за птиц. Вот только они слишком быстро приближались, все больше вырастая в размерах, пока не сравнились с машиной Роланда, которую тот создал для своей паровой дороги. Эти устройства зависли прямо над Корал, направив на нее яркие лучи света. И внезапно она почувствовала, как в них кто-то преобразует энергию с помощью Семени Хаоса.