Убийца

Episode 1 – «Изгои»

— Браво Шесть, это Танго Девять, подходим к Улью, — проговорил мужчина с бородой, одетый в военную форму цвета выжженной земли и кепку, лихо заломленную козырьком назад.

— Вас понял Танго Девять. Объект: Сильвио Моралес. По данным разведки, удерживается на втором этаже жилого здания, сектор Четыре Б, — прошипела рация.

— Ну что, готов поплясать? — бородач обернулся к напарнику. Взгляд, скрытый за стеклами очков, был хищным и нетерпеливым.

— Скорее бы вечеринка, — отозвался тот, облаченный в такую же песчаную броню. Щелкнув затвором своей «M4A3 Custom», он провел ладонью по щетине, словно смиряя бунт непокорных волосков, и подтянул ремень шлема.

Иногда, жизнь хочет сломать нас…

Выстрел разорвал тишину. Словно стая диких кошек, две дюжины биатлонисток рванули вперед, отталкиваясь палками. Вираж, подъем, головокружительный спуск, и вот они уже на стрельбище, словно хищницы, почуявшие добычу. Припав к коврикам, девушки освободили винтовки и начали выискивать черные круги мишеней на белых щитах.

Она ставит нас перед выбором…

— Боже, какая стрельба! Какой накал страстей! — проревел диктор, его голос звенел от восторга. — Грета Хайман демонстрирует ювелирную точность, каждый выстрел – словно удар клинка! Но она берет долгие паузы для концентрации… И Сабрина Феррас… Попадание! Еще одно!

— Мексиканка – прирожденный снайпер, — подхватил второй диктор. — Чувствуется хорошая подготовка.

— Не могу не согласиться, Чак. Феррас великолепна на стрельбище! И что мы видим?! Пятое попадание! Феррас устремляется на дистанцию! А Хайман готовится к решающему выстрелу!

— Это определенно отрыв, Джимми.

— Грета Хайман в превосходной форме! Родом из Северной Норвегии, она тренировалась в горах, снег и холод – ее стихия!

— Но, Джимми, сегодня эстафета у Сабрины Феррас. Родом из не самого спокойного городка центральной Мексики, она готова ко всему.

— Также хочу добавить Чак, что сегодня у нас соревнование за звание чемпиона мира в этом году, трибуны просто взрываются! Неужели Грете Хайман не суждено стать трехкратной чемпионкой?!

— Отрыв – почти двадцать секунд. Хайман выкладывается на полную, чувствуется работа тренера. Она сокращает дистанцию.

— Титул все еще остается под вопросом! Дистанция действительно стремительно сокращается но боже! Хайман падает на крутом повороте!

— Кажется, для нее это не просто титул, а личная битва.

— Господи! Отставание – тридцать секунд! Трибуны на грани взрыва! Хайман поднимается и снова в строю! Но ей не наверстать упущенного! Боже! Хайман сбивает с лыжни Олесю Ганееву! Русская биатлонистка уходит в сугроб с головой!

— Серьезное нарушение. Судьи добавляют десять штрафных секунд. Мы также наблюдаем то как медики направились на оказание помощи русской биатлонистке.

— Это слишком жесткий поединок! Грета Хайман не желает уступать второе место! Даже ценой штрафного времени!

— Сабрина Феррас приближается к стрельбищу. Она держала ровный темп, сохраняя дыхание. Похоже, у мексиканки все шансы стать чемпионкой мира.

Хватает за горло, без шанса выбраться…

— Танго Девять, это Эхо Три, птичка уже в небе, у вас две минуты, — прозвучал голос в наушнике бородатого морпеха. Двери бронетранспортера распахнулись, и двое мужчин выскочили наружу, оказавшись в лабиринте африканских трущоб.

— Здесь полно гражданских, — просканировал местность напарник в шлеме.

— Смотри в оба, — сплюнул бородач. — У любого из них может быть Калашников под прилавком или рождественский пояс под одеждой, — он двинулся к главному входу в здание, держа «Beretta M9» наготове. Напарник прикрывал его спину, осматривая площадь.

— Танго Девять, к вам выдвигается местная полиция, у вас полторы минуты, — прошипел наушник.

— Принял Браво Шесть, — ответил бородач, входя в здание.

— Будет жарко, — заметил напарник, закрывая за собой дверь.

И мне пришлось сделать выбор…

Влажный туман окутал женскую раздевалку. Спортсменки сбрасывали комбинезоны, хватались за полотенца и спешили к душевым.

— Эй, Грета, ты была невероятна сегодня, — произнес тренер. Двухметровый гигант заслонил свет, нависая над норвежкой, готовой рвать на себе волосы.

— Мне не до комплиментов, — прошипела она, словно змея. Вскочив со скамейки, она расстегнула комбинезон и потянула ткань вниз, как вдруг почувствовала крепкие руки на ягодицах.

— Какая же ты горячая… — прошептал гигант, поглаживая ее упругие мышцы. Грета резко обернулась, пытаясь отстраниться, но сильная рука сомкнулась на ее шее. — Куда же ты, сладенькая?..

— Эй! — раздался голос сквозь шум воды. Тренер и Грета увидели Сабрину Феррас, отнявшую у нее титул. В глазах Греты вспыхнула ненависть, сменившаяся тревогой.

— Отличная гонка, — натянуто улыбнулся тренер.

— Отпусти ее, — скомандовала Сабрина, бросая сумку на мокрый пол.

— У нас семейные дела, ясно тебе? — он сжал пальцы на шее норвежки, лишая ее воздуха.

— Ты сука глухой? — Сабрина двинулась к тренеру, кажущаяся букашкой на фоне титана.

— Не понял? — возмутился мужчина, нахмурившись. Он не успел отпустить Грету, как его колено согнулось от резкой боли. Сабрина ударила его носком под сгиб ноги. Тренер рухнул на одно колено. Грета отступила, как только он разжал хватку. — Что ты творишь?! А-а-а! — закричал он, когда Сабрина вывернула ему руку за спину, прижимая лицом к одному из шкафчиков.

— Давно он так? — спросила она Грету, но та, пятясь, схватила сумку и убежала.

— Отпусти меня! — взревел тренер.

— Конечно, — спокойно ответила мексиканка, отпуская его. Потирая запястье, он поднялся и замахнулся кулаком, целясь в лицо спортсменки. Удар, казалось, должен был сломать Сабрину, но кулак рассек воздух.

— Господи! — взвизгнула спортсменка, показавшаяся из душевой. На полу лежал тренер, не подавая признаков жизни. Его шея была сломана, а рядом стояла чемпионка.

Выбор, за который пришлось заплатить…

Лицо крепкого тренера врезалось в металлический шкафчик. Женские пальцы вцепились в его густые волосы. Удар, еще один, и на дверце шкафа появилась кровь.

В гостиной первого этажа стены прошило огнем.

— Браво Шесть! Нас обстреливают! — крикнул бородач, прижавшись к полу. Напарник последовал его примеру.

— Эхо Три уже рядом, Танго Девять, у вас минута, — прошипел наушник. — Захватите Моралеса и следуйте на крышу здания.

— Черт! — заорал напарник, уклоняясь от падающего осколка бетона.

— Двигаемся! — процедил бородач, отрываясь от пола, но внезапный взрыв гранатометного снаряда оглушил их обоих.

Что я должна была выбрать? Молчание? Бегство?

Мужчина попытался подняться, но удар под колено сбил его с ног. Рядом стояла девушка ростом метр шестьдесят, словно миниатюрная кукла. Но куклой оказалась не она. Тренер попытался встать, но удар под нос пронзил острой болью. Еще один, и из глаз посыпались искры.

— Ты сука кем себя возомнил? — шипела она.

— Убью тварь! — взревел гигант, пытаясь схватить ее и задушить, но острая боль в горле заставила его снова упасть и жадно хватать воздух.

Он хотел обесчестить чью-то дочь, пользуясь своим положением. Я не могла пройти мимо, не могла уйти в душевую, сделав вид, будто ни хера не видела. Я почувствовала, как кости хрустнули под моими ладонями…

— Сабрина Феррас, сделав пять из пяти, устремляется к финишу! Грета Хайман подъезжает к стрельбищу! Первый выстрел… Промах!

— Мексиканская спортсменка держит путь к финишу.

— Это бесспорная победа!

— Именно так. Сабрина Феррас, не только чемпионка мира по биатлону за этот год, но также первая спортсменка из Мексики, завоевавшая золотую медаль по биатлону, и при этом, это ее первое соревнование.

— Потрясающе! Мы встречаем новую чемпионку! Одолевшую двукратную чемпионку Грету Хайман! Сабрина Феррас пересекает финишную прямую!

— Бесспорная победа Джимми. Мы видим как на пьедестале готовят мексиканский флаг, который не присутствовал на тройке лидирующих, кажется, с две тысячи седьмого года.

— Двадцать лет назад Чак! Двадцать лет! И мы видим как поднимается мексиканский флаг! Сабрина Феррас! Грандиозная стрельба! Ни одного промаха! Потрясающая езда!

— Весь мир встречает чемпионку Мексики, но, что это…

— Полиция прибыла на соревнования! Полицейские машины едут к дому отдыха!

— Девушки бывают вспыльчивы.

— Мы будем держать вас в курсе!

Непроглядная, словно саван, мутная пелена окутала все сущее. Едва она начала рассеиваться, уступая место гнетущей тишине, как ее тут же сменил удушливый пыльный туман.

— Вуду! Вуду! — хрипло прокашлялся морпех в каске, отплевываясь и смахивая с лица липкий слой пыли.

— Живой, — просипел его напарник, чья когда-то коричневая борода теперь казалась выбеленной пеплом. Протерев запыленные очки, он шарахнулся от пола. Со всех сторон, окружая зловещим коконом здание, доносились приглушенные голоса и яростные вскрикивания. — Браво Шесть, прием! Как слышно? — прильнул он к приемнику.

— Слышу вас хорошо Танго Девять. Пострадавшие?

— Целы. Мы внутри Улья. Это засада Браво Шесть, мы в западне, — прошипел Вуду, сжимая рукоять табельного оружия до побелевших костяшек.

— Мы блять в жопе, — процедил напарник, вращаясь как заведенный волчок, винтовка в его руках описывала нервные круги, выискивая врага в каждой тени.

— Танго Девять, это Эхо Три, мы прямо над вами и обеспечим прикрытие с воздуха.

— Без наземной группы? — прохрипел бородач, исподлобья глядя на потолок.

— Танго Девять, — раздался сухой голос Браво Шесть. — Это быстрая операция по захвату цели, штаб не предоставляет наземную группу. Вы сами по себе.

— Охренеть! — вырвалось у напарника, полным отчаяния криком.

— Статус цели Танго Девять.

— Неизвестен, Браво Шесть, — буркнул бородач. — Эхо Три, это Танго Девять, у них гранатометы. Повторяю, у них гранатометы.

— Понял вас Танго Ше… о черт! — зашипела рация, оборвав фразу. Снаружи раздался оглушительный взрыв, сотрясший здание до основания, стены затрещали, словно кости под прессом.

— На лестницу! Давай! — рявкнул Вуду, бросаясь к лестнице, ведущей на второй этаж. Напарник, пятясь спиной, не выпускал из рук винтовку, но, сделав всего пару шагов, внезапно замер, словно пораженный молнией. — Не отставай! Вперед! — прокричал Вуду, но морпех в каске оставался неподвижен, превратившись в безжизненную статую. Внутрь, с дикими криками, принялись врываться темнокожие бойцы, вооруженные «АК-47» и «РПК». Едва они оказались внутри, как тут же открыли шквальный огонь по зазевавшемуся морпеху. Несколько коротких очередей – и тело бойца безвольно рухнуло на грязный пол. Даже яростный огонь Вуду не смог спасти напарника от неминуемой смерти. Все вокруг начало меркнуть, словно само время ускорилось, приближая неотвратимую ночь. И когда тьма окончательно поглотила все, посреди нее, словно издевательский некролог, возникла надпись: "Ваш напарник погиб…"

— Сегодня произошла беспрецедентная трагедия, — голос диктора в прямом эфире дрожал от напряжения. — Сразу после завершения чемпионата мира по биатлону, Сабрина Феррас, сумевшая завоевать титул чемпионки, совершила жестокое убийство в доме отдыха. Обстоятельства этого чудовищного преступления пока не ясны, но по предварительным данным, мексиканская спортсменка зверски избила, а затем задушила свою жертву, которой оказался заслуженный тренер по биатлону Кристофер Кроу. Более двадцати лет он посвятил спорту, воспитав целую плеяду будущих чемпионов. Таким образом, чемпионат мира по биатлону обернулся днем скорби…

— В связи со сложившейся трагической ситуацией, — продолжал диктор в следующем выпуске новостей. — Титул чемпионки переходит к двукратной обладательнице этого звания, Грете Хайман, делая ее трехкратной чемпионкой мира по биатлону. Сабрина Феррас была немедленно дисквалифицирована, все ее результаты аннулированы, и, по всей видимости, путь в большой спорт для нее закрыт навсегда.

— Сабрина Феррас! Сабрина Феррас! — репортер настойчиво пробивался сквозь толпу, преследуя спортсменку, чьи руки были скованы наручниками. Ее спешно вели к полицейской машине. — Сабрина Феррас! Правда ли, что вы совершили это убийство, чтобы удержать титул чемпионки в этом сезоне? Ходят слухи, что ваш брат связан с наркокартелем, тренер знал об этом? — не унимался назойливый журналист, но спортсменка, не проронив ни слова, нырнула в машину, и дверь с глухим стуком захлопнулась.

Я сделала выбор, который разрушил мою мечту. Я была близка, я достигла своей цели, и даже не успев прикоснуться – лишилась ее навсегда…

— Ну, блин! Мы были так близки к контрольной точке! — с досадой пробурчал мальчишка лет десяти, бросая джойстик на пол. Второй джойстик, подключенный к приставке, лежал рядом с Сабриной. — Снова таблетки? — с тревогой взглянул он на то, как девушка открыла бутылку пива и, запрокинув голову, проглотила капсулу, запив ее темным напитком.

— Ага, — коротко выдохнула Сабрина.

— Но мы круто поиграли! Давай потом еще?! — печаль от проигрыша вмиг сменилась в глазах мальчишки радостным блеском.

— Ты сделал уроки? — спросила она, делая еще один глоток из бутылки.

— Я собираюсь, — ответил он, отстраняясь от пола и выключая приставку.

— Я проверю, — бросила Сабрина ему вслед, снова припадая к горлышку.

Как живет человек, стремящийся к мечте, и потерявший все в одночасье? Вряд ли живет, скорее просто существует. Без цели, без будущего, без надежды…

— Сабрина Феррас, — сурово произнесла судья. — За совершение особо тяжкого преступления, а именно – убийство, совершенное с особой жестокостью, вы приговариваетесь к пятнадцати годам лишения свободы без права на обжалование, без права внесения залога и без права на условно-досрочное освобождение, — она взглянула на подсудимую. — Приговор вам понятен?

— Делайте свое дело, — равнодушно ответила Сабрина, не глядя на судью. Ее взгляд был устремлен в одну точку, в которой, казалось, сосредоточилась вся ее душевная боль.

— Всего пятнадцать лет?! — возмущенно воскликнула женщина, вскакивая со своего места. — Это никогда не вернет мне моего мужа! Мои дети остались без отца! — кричала она, с ненавистью глядя на Сабрину. — Наркоманская мексиканская шлюха! Чтоб ты медленно умирала в тюрьме, каждый день! Каждый час! Чтоб тебя черви заживо жрали!

— Твой муж трахал девочек в раздевалке, — спокойно ответила Сабрина.

— Тишина в зале! — судья ударила молотком по столу. — Уведите осужденную. Миссис Кроу, прошу вас успокоиться. Нам всем очень жаль, но сохраняйте достоинство. Заседание окончено.

Отец и младший брат приехали, чтобы проводить меня в путь на пятнадцать лет. Братик все распрашивал папу, забрасывал его вопросами: "Почему? Что случилось?" Малыш не понимал, насколько этот мир жесток. Взгляд отца… С одной стороны, он горевал, я видела это, как и видела то, что он проклинал себя за то каких детей воспитал. Старший брат ушел в картель, а единственная дочь стала убийцей и проведет свою молодость в тюрьме. Даже не представляю, что испытывает отцовское сердце в такой момент…

Сабрина отпрянула от пола и допила остатки пива. За окном царил знойный июль, солнце безжалостно палило улицы мексиканской провинции. На круглой асфальтированной площадке мальчишки гоняли футбольный мяч, а где-то вдалеке время от времени слышались выстрелы, но никто не обращал на них внимания – здесь это было так же естественно, как пение птиц по утрам.

— Эй, Диего, — позвала она мальчишку, не отрывая взгляда от окна.

— А? — отозвался он, шурша тетрадками.

— Иди поиграй с ребятами, вечером сделаешь уроки, — сказала она тоном властной матери.

— Ого! Спасибо Сабрина! — запрыгал мальчишка и, бросив тетрадки, в мгновение ока вылетел из комнаты.

— Он сделал уроки? — в комнате появился грузный отец, чье лицо было испещрено глубокими морщинами.

— Вечером сделает, — ответила она, по-прежнему глядя в окно, ощущая успокаивающее, умиротворяющее действие антидепрессантов. Диего выбежал на улицу и помчался к сверстникам, которые встретили его радостными криками. Через пару секунд мальчишки уже делились на команды, готовясь к футбольному матчу.

— Еще приставку ему эту купила… — проворчал мужчина, поднимая с пола разбросанные тетрадки. — Свою жизнь сломала, а теперь еще и Диего учебу хочешь испортить. У него ведь будущее впереди… опять пиво пьешь?.. — голос мужчины тонул в пространстве, Сабрина перестала его слушать и судорожно стиснула пустую бутылку, которая тут же покрылась сетью трещин.

— Он справится… — прошипела девушка, чувствуя, как слова отца пробивают брешь в защитном коконе антидепрессантов. Дрожащей рукой Сабрина вытащила из кармана блистер и спешно проглотила еще одну капсулу.

— Откуда у тебя деньги? — отец поравнялся с дочерью. — Если и ты связалась с картелем…

— Нет! — твердо возразила девушка, взглянув на стоящего рядом отца. — Я поклялась тебе! Ты забыл?!

— Помню, помню… — тяжело выдохнул мужчина. — Но чтобы делать такие подарки, нужны десятки моих зарплат. Откуда у тебя деньги? Ты молчишь, ничего не рассказываешь…

— Я дала слово, — отвернулась она, бросив бессмысленный взгляд обратно в окно, за которым, казалось, царила лишь одна безысходная пустота.

— Я помню, у меня была дочь, спортсменка, и я гордился ею, — продолжал мужчина, тоже глядя в окно. На улицу медленно въехал черный тонированный внедорожник без номеров и, плавно затормозив, остановился возле дома. — А теперь я живу под одной крышей с молчаливой убийцей. Бог со мной, я уже свое пожил, но я не хочу однажды увидеть Диего мертвым…

— Ты издеваешься? Ты, блять, издеваешься?! — вскипела девушка, заставив отца отступить. Бутылка лопнула в ее руке, разлетевшись темными осколками, которые, упав на пол, обагрились каплями крови. — Да пошел ты! Ноги моей больше не будет в этом доме! — с яростью выкрикнула Сабрина и бросилась к выходу.

— Сабрина… Сабрина! — позвал ее мужчина, но девушка уже покинула дом, остановившись на крыльце и жадно глотая обжигающий воздух. На полу остались осколки стекла, покрытые каплями родной крови.

Oбтянутый толстенной броней тюремный автобус ощерился решетками на окнах, готовый принять в свое чрево колонну заключенных. Словно оковы позора, цепи вились вокруг дюжины девушек, что медленно, обреченно брели вперед под конвоем вооруженных охранников и рычащих, дрессированных псов.

— Задница – отпад, цыпочка… — прошипел хриплый голос за спиной Сабрины. Лысая, словно бильярдный шар, голова женщины пестрела зловещей паутиной татуировок. — Будешь моей девочкой, шелковой да послушной, и заживешь в шоколаде…

— В своем шоколаде ковыряйся, — огрызнулась Сабрина, не оборачиваясь.

— Эй, там! Заткнулись! — взревел конвоир, и безликая змея заключенных продолжила ползти к автобусу. Тяжелая дверь зевнула, заглатывая пассажиров одного за другим. Конвоир отцеплял очередную девушку от цепи, вталкивал в сумрак автобуса и приковывал к сиденью. Рутина. Монотонность. Внезапно, до срока, распахнулись тяжелые ворота тюремной площади, приковав к себе взгляды всех охранников. Словно порождение ночи, бесшумно вплыл черный внедорожник с наглухо тонированными стеклами. Описав ленивую дугу, он замер почти у самой колонны. И тут же, словно цветок, распустилась задняя дверь, являя миру… "гавайского мальчика". Казалось, он заблудился по дороге на пляж, угодив прямиком в самый мрачный ад.

— Сэр, позвольте узнать… — старший конвоир шагнул вперед. Не отвечая, мужчина в цветастой рубашке, шортах и кроксах на босу ногу протянул ламинированный документ. Взглянув на него, командир отшатнулся на два шага, словно от прикосновения змеи.

— Сабрина Феррас, — пропел "гавайский мальчик", словно выбирая победительницу конкурса красоты. — Кто здесь Сабрина Феррас? — его улыбка была хищной, предвкушающей. — Ты? Нет, — он скользнул взглядом по полноватой девушке. — Ты? Тоже нет… — его взгляд упал на лысую, татуированную особу.

— Что, я слишком хороша для тебя? — прошипела та, злобно сверкнув глазами.

— Может, ты? — проигнорировав сарказм, словно его и не было, он остановился напротив Сабрины. — А что? Спортивное лицо, ухоженная кожа и… убитый взгляд, — "гаваец" расплылся в улыбке. — Мы ее забираем, — указал он пальцем на Сабрину и направился к внедорожнику.

— Освободить! — скомандовал ошеломленный старший конвоир, и охрана принялась спешно расстегивать оковы. Потирая покрасневшие запястья, Сабрина недоуменно смотрела вслед "гавайскому мальчику", который, остановившись у машины, махнул ей рукой, словно подзывая щенка.

— Эй! Меня с собой возьмешь?! — завопила татуированная заключенная, силясь привлечь его внимание.

— Молчать! — взревел конвоир, огрев ее дубинкой по спине. Женщина согнулась от боли. Сабрина, словно лунатик, побрела к зияющей пасти внедорожника.

— Запрыгивай, — хлопнул "гаваец" по сиденью, приглашая к себе. Борясь с роем вопросов, Сабрина нырнула внутрь, гонимая лишь одним – бежать, бежать подальше от этого проклятого места.

— Прикрой дверь, — вежливо попросил он, и девушка повиновалась.

— Кто вы такие? — она оглядела водителя. Лицо скрыто темнотой салона, но мощные плечи выдавали военную выправку и бронежилет.

— Вопросы буду задавать я. А ты, Сабрина, просто отвечай на них, хорошо? — "гаваец" откинулся на спинку сиденья, словно на пляжном шезлонге. Сабрина нахмурила брови, но промолчала. — Вот и славно, — улыбнулся он. — Тебя били?

— Что? — вырвался у нее растерянный вопрос.

— Сюда в конвоиры идут в основном обделенные женским вниманием юнцы. И при первой возможности они не откажут себе в удовольствии выплеснуть обиду за несправедливость мира, — продолжал улыбаться мужчина, глядя в ее карие глаза.

— Я бы не стала стоять истуканом, — ответила девушка, и мужчина слегка подался вперед, не скрывая восторга.

— Вот это девочка! Нет слов! — воскликнул он и хлопнул водителя по плечу.

— Я чуть в штаны не наделал, — искренне ответил тот.

— Не возражаешь, если я зачитаю досье? — "гаваец" вернулся в прежнюю вальяжную позу.

— Какое еще досье?

— Мы же договорились: я спрашиваю – ты отвечаешь, — снова улыбнулся он, и Сабрина едва заметно пожала плечами. Водитель протянул назад папку. "Гаваец" подхватил ее и раскрыл. — Сабрина Феррас, родом из криминальной провинции Мексики, — начал он, словно зачитывая захватывающий детектив. — Потеряла мать в пятнадцать лет, но с твердостью перенесла потерю, став опорой для семьи, подрабатывая курьером, что в свою очередь стало сказываться на успеваемости в школе. А вот ее старший брат, который, лишившись матери – ушел в картель Соларо. Вскоре, юная Сабрина бросила учебу и ушла в спорт, мечтая завоевать большой приз и обеспечить свою семью, совмещая приятное с полезным…

— К чему все это? — перебила она.

— Сабрина, — укоризненно произнес мужчина. — Мы же договорились…

— Ох… — выдохнула она.

— В восемнадцать лет записалась в армию и подписала контракт, который был расторгнут через шесть месяцев по причине нарушения субординации и… нападения на инструктора…

— Блять… — отвернулась она к окну.

— Инструктором был сержант Мэтт Холлоуэй, неоднократно нарушавший дисциплину, но начальство закрывало глаза на его шалости из-за связей его родителей. Проще было выгнать стажерку, чем прикормленную рыбку, — мужчина и Сабрина встретились взглядами. В ее глазах мелькнула надежда. Впервые она слышала правду. — Я продолжу?

— Да… — прошептала девушка.

— Получив неполную военную подготовку, но отличившись по всем показателям, в том числе и в стрельбе, Сабрина решает отправиться в биатлон. Но мечта стоит денег, которые она могла бы попросить у старшего брата. Однако вместо этого она записывается на службу в полицию. Заработав нужную сумму, она заключает контракт на один год, выжимая из себя все соки, зная, что второго шанса у нее не будет… — Сабрина вновь отвернулась и стиснула кулаки. — Но победа оказалась на стороне коррупции, пустившей корни во все сферы, в том числе и в большой спорт. Грета Хайман, знакомое имя? — спросил он, но Сабрина молчала. — Кристофер Кроу был в доле, а поскольку он еще тот любитель упругих попок, разыграть спектакль в раздевалке – для него дело плевое…

— Что?! — обернулась девушка.

— Разве что планировалось, что Сабрина побьет тренера, повторит историю с инструктором, и ее просто дисквалифицируют, передав титул Грете Хайман. И все счастливы.

— Откуда у вас это все?! — она припала к папке, словно не веря своим ушам, желая увидеть доказательства на бумаге. Но ее взору предстал чистый лист.

— Парень получил по заслугам. Он изнасиловал тринадцать спортсменок: китаянок, русских, немок… большой список попок, которые он щупал и лишал девственности, угрожая лишением будущего в спорте, если проговорятся.

— Что вам нужно за эти сведения? — потребовала Сабрина.

— Только твое согласие, — улыбнулся мужчина, захлопывая папку и бросая ее под ноги, как использованную салфетку.

— Согласие на что?

— Ну… — откинулся он назад, сложив руки под головой. — Поработаешь на меня и начнешь жизнь с чистого листа. Спортивная комиссия получит нужные документы. По новостям принесут публичные извинения и расскажут, кем был Кристофер Кроу, пожалуй, тебе даже дадут медаль за спасение, а затем – не менее заслуженную медаль по биатлону с привилегиями чемпионки мира.

— Грета получила титул… К чему все эти слова?

— К тому, — он медленно выпрямился и подался к Сабрине. — Что тюремная роба на тебе совсем не смотрится. Не твой стиль. А вот на Хайман будет сидеть в самый раз, — подмигнул он и отпрянул.

— Тот лист бумаги пуст, — заметила она, кивнув на пол.

— А зачем материалам быть здесь? — улыбнулся мужчина. — Они в шаге от президентского стола. Всего один звонок, — он вынул из кармана гавайской рубашки складной телефон.

— И почему я должна вам верить?

— Еще недавно ты была готова душу отдать за эти сведения, — заметил он. — Понимаю твою осторожность. А потому у тебя есть второй вариант, — его взгляд стал жестким, не предвещающим ничего хорошего. — Ты можешь вернуться обратно, где тебя ждут объятия справедливости и закона. Собака правосудия ослепла много веков назад, допустив к власти преступников и лая на тех, кто нарушает их правила. Это как псина во дворе, гавкающая на всех, кто ее не кормит. Хочешь вернуться к этой жизни? — он смотрел на Сабрину в упор, затем протянул руку и открыл дверь, предоставляя ей свободу выбора. — В этом мире деньги и связи решают судьбы миллиардов людей, — он вернулся в свое расслабленное положение. — Пока ты в системе – ты винтик, щелкающий механизм. Но стоит перейти дорогу кому-то выше тебя – ты уходишь в утиль. Незаменимых запчастей в этих часах жизни – нет, — закончил он, снова сложив руки за головой. Сабрина молча смотрела в одну точку. Прошла минута, и дверь внедорожника захлопнулась. Тонированный монстр медленно тронулся с места, покидая тюремный комплекс.

Сабрина замерла у дома, когда из утробы черного внедорожника возник все тот же гавайский гость, будто нарочно сменивший цветастую рубашку на более скромную, а кроксы – на обычные сланцы. Закрыв за собой дверь, он направился к ней, в одной руке небрежно покачивая полевой аптечкой, в другой – сжимая пистолет. Сабрина прищурилась, словно дикая кошка, оценивающая жертву. В мыслях она уже обезоружила наглеца, вдавив его щекой в раскаленный асфальт, но пистолет оказался игрушкой.

— Твой отец малость не понимает, — приблизился он, и цепко схватил девушку за запястье, перевернув ладонь вверх. На коже алел неглубокий порез.

— Вы еще и следите за мной? — Сабрина нахмурилась, готовая взорваться, но тут к ним подбежал Диего.

— Сабрина, ты уже уезжаешь? — выдохнул он, бросив любопытный взгляд на незнакомца.

— Ого, какой парень растет, — "гаваец" повернулся к мальчику и шутливо потрепал его за щеку. — У крутого парня всегда должна быть крутая пушка, — протянул он игрушечный пистолет, удерживая его за ствол.

— Вау… — прошептал Диего, робко потянувшись к подарку, ища глазами одобрения Сабрины. Она едва заметно кивнула. — Спасибо, сэр! — выпалил он, сжимая в руках заветный трофей, и принялся с жадным интересом его разглядывать.

— Ну, беги, шериф, охраняй свой округ, — козырнул мужчина, сидя на одном колене.

— Есть, сэр! — сияя от счастья, Диего уже собирался умчаться, но замер, увидев, как мужчина осматривает руку Сабрины. Между пальцами проступила тонкая струйка крови.

— Ого, ты порезалась?

— Ерунда, беги играй, — отмахнулась она, кивнув в сторону остальных мальчишек. Диего, не мешкая, побежал хвастаться своим сокровищем, так похожим на настоящее оружие. — Может, не стоит лезть в мою семью? — бросила она ледяным тоном, готовая вырвать свою руку, но тут почувствовала, как ее рану аккуратно обработали и перевязали.

— Знаешь… — он поднялся с колена, закрывая аптечку. — В моем детстве такого не было, — тихо выдохнул он, наблюдая за мальчишками, увлеченно делящими роли полицейских и преступников. — Я рос в бедной семье, у моего отца была небольшая столярка, так что игрушки я делал себе сам. Но какая же это была гордость… — на его лице промелькнула тень ностальгической улыбки.

— Просто дух захватывает, — пробурчала Сабрина.

— Закрыв дверь, там, на тюремной площади, ты сказала «да», — он испытующе взглянул на девушку.

— И до сих пор не понимаю, во что ввязалась, — прошипела она, скрестив свой взгляд с его.

— Раз уж ты с нами, начнем с правил, — он сделал шаг вперед, нависая над хрупкой девушкой. — Правило первое: теперь, когда ты работаешь на меня, вся твоя жизнь принадлежит мне.

— Еще чего?! — Сабрина сжала кулаки, словно готовясь к немедленной атаке.

— Отныне твое здоровье, твое положение, твоя семья – это и мое тоже. Ясно? — он смотрел на нее сверху вниз, но взгляд Сабрины не дрогнул. Ее карие глаза горели яростью хищницы, готовой разорвать любого, кто посмеет посягнуть на ее территорию.

— Не смей трогать мою семью, — процедила она, не отводя взгляда. Мужчина, не разрывая зрительного контакта, снова открыл аптечку, демонстрируя содержимое. В его руке блеснул скальпель в стерильной упаковке.

— Сколько тебе нужно времени? — спросил он, склонив голову набок, следя за каждым ее движением.

Он открыл доступ для артерии, всего один взмах, и он труп. На это он намекает. Он манипулирует мной. Или, дает мне выбор… Он не знает, что если я возьму скальпель, то скорее пущу его по своей шее…

— Ты сильнее, чем я думал, — "гаваец" дружески похлопал Сабрину по плечу, закрывая аптечку. — Пойдем. Столик в ресторане не будет ждать вечно, — он неспешно направился к машине.

— Чего… — выдохнула Сабрина, ошеломленная. Словно приклеенная к месту, она простояла, покачнувшись, и метнув взгляд на окно дома, устремилась к внедорожнику.

— Кто вы такие? — вопрос сорвался с ее губ, когда черный зверь покинул ненавистную площадь. Оба мужчины хранили молчание, словно не замечая ее присутствия.

— Дашь слово, что никому не расскажешь? — "гаваец" наконец повернулся к ней.

— Мы в детском саду? — нахмурилась Сабрина, но, не получив ответа, поняла, что вопрос был глупым. Она сверлила его взглядом, пока он не нарушил тягостное молчание.

— Даешь слово? — ослепительно улыбнулся он.

— Да, — недовольно буркнула девушка.

— Это дороже платины, — не переставая улыбаться, он закинул правую ногу на сиденье. — Ты была когда-нибудь в зоопарке?

— Разве это не указано в досье? — огрызнулась Сабрина.

— Что происходит с львицей, которая попадает в зоопарк? — продолжил он, игнорируя ее выпад. — Она медленно умирает, будто черви пожирают ее изнутри… кстати о червях, — он потянулся к заднему карману водительского сиденья и вытащил фотографию, которую тут же протянул Сабрине. Взяв ее, девушка застыла. На снимке была жена покойного тренера. Ее запечатлели в ванной, полной кровавой пены. Ее горло было перерезано от уха до уха.

— Что это… — прошептала Сабрина.

— Она оставила чистосердечное признание, в котором сообщила, что знала об увлечениях мужа и скрывала это почти двадцать лет, а потом… — мужчина демонстративно почесал шею.

— Это ваша работа? — Сабрина не отрывала от него взгляда.

— Ты хотела знать, кто мы? — он пожал плечами и наклонился ближе к девушке. — Мы вытаскиваем хищников из клетки и даем им возможность жить и охотиться, — подмигнул он и откинулся на спинку сиденья.

— Так кто вы такие? — настаивала Сабрина.

— Обычные ребята, которых потрепала жизнь, — развел он руками с обезоруживающей улыбкой, словно ответ был очевиден.

— ФБР? ЦРУ? — не унималась девушка.

— Не-а, — покачал головой "гаваец". — Эти ребята только думают, что делают хорошую работу, но на коротком поводке им далеко не разгуляться.

— Почему я? Что вам от меня нужно? — Сабрина сжала фотографию, пристально глядя на мужчину.

— Как скоро будем у бутика? — обратился он к водителю.

— Почти приехали, — отозвался тот.

— Какой еще бутик? — брови Сабрины казалось, вот-вот срастутся на переносице.

— Я уже говорил, что тюремная роба тебе не к лицу? — расплылся он в улыбке и, выпрямившись на сиденье, закинул руки за голову. — Если ты не против, я немного вздремну.

— Чего?!

— Ответ ты получила, так что того… это… и все такое… — он засопел. И это не было ни издевкой, ни спектаклем. Он буквально заснул на глазах у Сабрины.

— Какого блять?!.. — Сабрина была в полном замешательстве, но последние слова произнесла шепотом. Гаваец спал крепким сном, а Сабрина, прижавшись к спинке сиденья, снова взглянула на фотографию.

Я никогда и никому не желала зла, ни на словах, ни в мыслях. Я встречала много ублюдков, недостойных жизни, и просто давала отпор, ставя их на место. Но, я убила тренера… Я не могла с собой совладать… Мои руки, они все сделали сами, я просто смотрела как они делают свое дело… Ненавижу насильников. А потому – я ни чувствую сожаления. И хоть со слов этого мужика Грета Хайман была замешана во всем этом – я не хотела чтобы ее изнасиловали. Если я могу заступиться за человека, сохранить его здоровье – я сделаю это. И мне глубоко насрать, что со мной будет после. Если я вижу как человек оказался в ситуации, угрожающей его здоровью или даже жизни, что я буду чувствовать, если просто пройду мимо? Кем я буду? Никем. Я просто стану пустышкой, родившейся чтобы совершить бессмысленный прыжок от колыбели до могилы. И как этот мужик блять уснул за две секунды? У него что – батарейка села?