Убийство на винодельне

Глава 1

«Зверь никогда не может быть так жесток, как человек,

так артистически, так художественно жесток»

Федор Достоевский «Братья Карамазовы»

Глава 1

В мой служебный кабинет впорхнула Любаша, вездесущая сотрудница отдела кадров. Она проворно разложила листы передо мной и указала:

– Елена Павловна, ну как же так, вот здесь забыли расписаться.

Любаша проследила за моей рукой, захлопнула документы в папку, прижала обеими руками к пышной груди и улыбнулась с неприкрытой завистью:

– С понедельника у вас отпуск на шесть недель. Красота!

Я повернула лицо к окну, за которым моросил нудный серый дождь. Впереди полтора месяца свободы от ополчившегося на меня нового начальника Феликса Дорецкого. Ходить на службу и подчиняться Железному Феликсу выше моих сил. Когда искрит, накал нужно снизить. Дорецкий и сам это понимает, временная передышка полезна обоим.

Любаша истолковала мое настроение по-своему и ободрила:

– Подумаешь, конец октября. На юге еще тепло. Вот увидите!

– На юге. – Я попыталась включить фантазию. – Твои слова да богу…

Договаривать не потребовалось. Крепенькие ножки Любаши уже отстукивали бодрый марш по коридору Следственного комитета, пока звук шагов не отрезала захлопнувшаяся дверь. Оставшись одна, я столкнула с пяток узкие туфли, которые надевала исключительно на службе. Пошевелила сжатыми пальцами – благодать! Теперь буду ходить в растоптанных кроссовках и кедах без шнурков. По десять, а лучше пятнадцать тысяч шагов в день! И обязательно займусь фитнесом, пока приталенные фасоны обтягивающей одежды не перекочевали из повседневного гардероба в воспоминания на старых фотографиях.

Ну, вот и все! Ой, чуть не забыла любимый цветок! Декабрист хоть и стойкий кактус, но загнется без меня в пустом кабинете, а дома к декабрю как раз расцветет. Решено: забираю!

Я провела ладонями по непривычно пустому столу – теперь полный порядок. Сунула телефон в сумочку, наконец-то он не будет разрываться от служебных звонков ни свет ни заря. Но тут же его достала, услышав знакомую трель.

Звонила дочь Настя. Она говорила резко, словно вбивала фразы кувалдой:

– Я переехала к папе! Буду жить с ним! Тебя я не нужна! Ты Сашеньку больше меня любишь! И Валеева!

Ответить я не успела. Дочь отключилась. Собственно, ее выпад был продолжением нашей утренней склоки дома.

Невыспавшаяся Настя со спутанной гривой перехватила меня на пороге квартиры и обвинила, что она чуть не погибла на киносъемках дурацкого сериала «Следствием установлено», куда я ее отправила. Мой аргумент, что дочь саму туда рвалась, и не одна, а с любимым другом Никитой, был проигнорирован. «Все кончено!» – психовала Настя. Никита уже не друг, а трус и слабак. Никто ее не любит! И вообще, она переезжает к папе, моему бывшему мужу Сергею Петелину. Но самое обидное прозвучало перед ударом захлопнутой за мной двери: «Тебе на меня наплевать, тебе только Сашенька нужен. Его больше меня любишь!»

Крепко же засела в ней эта обида, раз позвонила, чтобы повторить. «Сашеньку больше меня любишь!»

Доля правды в словах дочери есть. Насте уже двадцать, она студентка, а сыну Саше всего три годика, ему естественно достается больше внимания. Малыш не может без меня или бабушки. И главное: у Саши другой папа, оперуполномоченный Марат Валеев, мой новый… Хотела сказать муж и прикусила язык. Мы до сих пор не расписаны, хотя живем, как семья, уже сколько… Саше три – получается мы больше трех лет в гражданском браке. А знакомы еще со школы. За три года не всё гладко было, наверное, как у всех.

Валеев вечно на службе, помощи от него не дождешься. Предлагает свои мужские услуги только ночью в постели, когда так хочется спать. Даже удары пяткой не помогают. Самец упрям и настойчив, ему, видишь ли, надо!

Впрочем, чего это я? Нытьем настроение не улучшишь, для этого впереди долгий отпуск. И от службы отдохну, и с сыном поиграю, и с Настей помирюсь. А Валеев? Ну что Валеев, опер и есть опер. Накануне обучал Настю отбиваться от насильников, меня привлек. Я показывала на нем правило «трех Г»: Глаза, Горло, Гениталии. Включала «режим стервы» и действовала! Прости Марат, урок должен быть убедительным. Поскучать бы тебе без меня, чтобы больше ценил. Да и меня после разлуки потянет на нежность. Нехитрый рецепт оживить отношения.

А для Насти полезнее женский урок. Я вручила ей перцовый баллончик и растолковала правило «трех Б»: Баллончик в глаза и Быстрый Бег. «Вот почему сейчас мода на кеды», – оценила дельный совет Настя.

Я надела куртку, взяла цветок, заперла кабинет и бросила прощальный взгляд на табличку: «Старший следователь Петелина Елена Павловна».

«Ты и дома сыщик», – говорил Валеев, когда я замечала порожденный им беспорядок. Двадцать лет в Следкоме с перерывами на два декретных отпуска научили видеть причинно-следственные связи даже в бытовых мелочах.

На лестнице столкнулась со стремительным капитаном Олениным и чуть не выронила пакет с цветочным горшком. Убила бы, если бы покалечил моего декабриста! И оправдалась состоянием аффекта. А Оленин даже не извинился.

– Петля, ну удружила! – мотнул головой следователь, которому распределили мои уголовные дела. – Была у меня тьма дел, а теперь тьма тьмущая!

И поскакал вверх, перешагивая через ступеньки, как загнанный лось.

Да уж, прозвище Лось ему подходит. А Петля – это мое второе имя, незримый шеврон за службу. Уголовники произносят его с уважением, а коллеги бросают вскользь, когда раздражены или завидуют. Для Оленина в данном случае причина номер один. Еще одна горькая капля в коктейль моего настроения. Крепких слов там уже с избытком. Осталось спуститься в архив к давней подруге Людмиле Владимировне Астаховской. Может она подсластит настроение.

– Лена, ты выглядишь, как замотанная кляча! – первое, чем меня обрадовала чуткая подруга.

– Пристрелить? – предложила я.

– Отдохнуть!

– Как? У меня дети. Маленькие детки – маленькие бедки, а с большой… – я всплеснула руками, не находя слов.

– А папы у этих деток имеются? Вот пусть и подключатся.

– Ага! В очередь выстроились и локтями пихаются, чтобы быть первым.

– Да-а, настроение ниже плинтуса, – наконец сообразила Астаховская. – Выкладывай, что случилось?

– Старшая дочь сбежала к бывшему и такого мне наговорила. Поеду мириться, да боюсь, что Настя снова пошлет.

У опытной подруги наготове рецепт самовнушения:

– Лена, носик выше, грудь вперед и повторяй: я самая умная и привлекательная. Ну!

– Я самая умная и привлекательная, я самая умная... – послушно затараторила я пока не вдумалась: – Ужас! Мужчины от таких баб шарахаются. Красота и ум в одном флаконе для них неподъемный груз.

– Лена, ты безнадежный случай. Отпуск оформила? Тебе надо уехать, отдохнуть. Срочно!

– На юг? – вспомнила я совет Любаши.

– От проблем!

Я послушно кивнула. И первое, что сделала, покинув место работы, поехала решать семейную проблему.

В загородный дом к бывшему мужу Сергею Петелину я приехала под вечер. С бывшим мы давно не виделись. Встретились на пороге, ощупали придирчивыми взглядами лицо и фигуру, оценивая друг друга. Сергей всё такой же: загоревший, подтянутый, даже седина его не берет. А вот я бледная тень той, в кого он когда-то влюбился.

– Ленок, тебе надо выпить, – вынес вердикт мой бывший. – Проходи, у меня прекрасное вино.

– Я, вообще-то, за Настей приехала. Где она?

Сергей взглядом показал на лестницу. Я поднялась на второй этаж, открыла дверь в спальню. Настя валялась на кровати, вертела в руках телефон и слушала что-то через большие наушники. Увидела меня и демонстративно отвернулась, поджав ноги. Я подошла к кровати и тронула дисплей телефона, который она оставила.

Ну надо же! Аудиокнига «Анна Каренина». Серьезный подход. Не буду прерывать сеанс литературной терапии.

Я спустилась к Сергею и поделилась удивительной новостью:

– Представляешь, Настя в «Анну Каренину» окунулась.

Он расставил бокалы на низком столике у кожаного дивана и выбирал бутылки в винном холодильнике.

– Книгу я ей посоветовал.

– Думаешь, Насте пора? «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая…»

Я начала известную цитату, но Сергей меня прервал:

– Там не только про это. «В любви нет больше и меньше. Люблю дочь одной любовью…

– … а сына другой! – догадалась я. – Почему я сразу так Насте не ответила? Да ты психолог!

– Я папа со стажем. А ты замотанная службой майор юстиции. За Настей зря приехала. Пусть у меня поживет. Присаживайся, Ленок, и попробуй расслабиться.

– Вино? Я за рулем.

– Что-нибудь придумаем, – отмахнулся Сергей.

Я опустилась на скрипнувший тугой кожей диван, озадаченная откровением: может проблем будет меньше, если о них не задумываться? Рядом с винным холодильником громоздились винные коробки с витиеватым вензелем «УК» и расшифровкой в рукописном стиле «Усадьба Корнеева».

– Сергей, ты открыл винный склад?

Он охотно ответил:

– В создании этого вина есть и мое участие.

– Ты винодел! – Я наградила бывшего очередной профессией.

– Я помог виноделу, – на полном серьезе поправил он. – Корнеев – металлургический магнат. Лет пять назад захотел свою винодельню, такая мода сейчас у богатых. Я доставил ему оборудование из Европы, а главное – саженцы виноградной лозы. Доставка саженцев – непростое дело. И, как видишь, дали урожай! Первое вино мне в подарок. Тебе каберне совиньон, пино нуар, мерло или шардоне?

– Мне красное.

– Тогда начнем с пино нуар. Из этого сорта винограда получается самое мягкое вино, в нем меньше танинов.

– Знаток!

Сергей не уловил иронии. Он суетился с электрическим штопором, открывая одну бутылку за другой. Мне, как рачительной хозяйке, это было непонятно.

– Зачем все сразу?

– Дегустация. Российское вино – это тренд! В нем надо разбираться.

Мы выпили по бокалу пино нуар. Вино оказалось таким же приятным, как название винограда. Мои щеки порозовели, что не укрылось от Сергея.

– Лекарство! Цвет лица улучшился. Ленок, тебе бы на солнце.

– Какое сейчас солнце? – уныло вздохнула я.

– Краснодарское! Как это вино. Кстати, Корнеев приглашает меня погостить на винодельне. С семьей!

Я женщина, к тому же следователь, меня не проведешь. Бегло осмотрела гостиную, в которой не чувствовалось женского участия, и прищурилась на бывшего:

– У тебя есть семья?

– Была. Ну… ты, я, Настя. Поедешь?

– С тобой? Ты с ума сошел.

Сергей снова выпил и замахал руками:

– Без меня и без Насти. Одна. И без Валеева! – предупредил он.

– На владельца усадьбы твоя ревность не распространяется?

– Корнееву шестьдесят пять стукнуло.

– Мой контингент! Знаешь, как на меня седовласые дядечки засматриваются?

– Ленок, я серьезно. – Он протянул планшет: – Посмотри фотографии усадьбы. Горы, виноградники – чудное место! Я договорюсь.

Расслабив спину на упругом диване, я смахивала пальцем картинку за картинкой в планшете и всё больше проникалась предложенной идеей. Теплая осень, красивые горы, шумная река, сочный виноград прямо с лозы и конечно же бокал вина в лучах заката. Пожалуй, это то, что мне сейчас надо. Дней на пять мама меня отпустит, поживет с Сашей, а я тем временем отдохну от расследований.

Только вспомнила о ребенке, как мама мне позвонила. Я выслушала сбивчивый голос возбужденной женщины, положила трубку и нервно засмеялась.

– Ты чего? – уставился на меня Сергей.

– Не знаю, плакать или радоваться. Моя мама сходится с папой. Он пригласил ее в санаторий.

– Им за шестьдесят. Они сто лет, как развелись.

– Мама согласилась. Сердечно-сосудистую систему будут лечить. С папой!

– Дела сердечные под присмотром врачей. Вот что значит житейская мудрость! – прокомментировал Сергей.

– Завтра мама уезжает в Кисловодск. Так что никакой винодельни, я остаюсь с Сашей. – Я качнула рукой в сторону бутылок. – Что там дальше? Наливай танинное.

– Переходим к мерло. Лучший выбор для теплого вечера. – Сергей подсел на диван вплотную ко мне, наполнил бокалы, чокнулся и заглянул мне в глаза: – Бывшие сходятся. Это знак!

– Ты на что намекаешь. У меня Валеев.

– Кто он тебе?

– Да кто угодно! Сейчас позвоню, будет трезвым водителем.

Мы выпили. Сергей положил руку мне на колено:

– А может, останешься?

– Так вот для чего дегустация. Руку убрал! Я уже звоню.

Отгораживаясь одной рукой от Сергея, я позвонила Марату. Оперативник оперативно оценил ситуацию, и через два-три бокала мы увидели в окнах коттеджа отблески полицейской мигалки. Майор полиции Валеев примчался на вызов, используя служебную привилегию.

Как только Марат ворвался в дом, я встала между мужчинами:

– Вы только не подеритесь!

Эти двое еще в школе из-за меня дрались. Тогда это немного пугало, но больше радовало. Мальчики выросли, стали мужчинами, но в душе остались такими же задиристыми пацанами. Только игрушки у них теперь серьезнее. Что и подтвердил оперативник Валеев:

– Вот еще, драться! У меня табельный и левый патрон.

– Предлагаю выгодную сделку, – объявил коммерсант Петелин.

Пока отцы моих детей громко препирались, указывали на меня и куда-то звонили, я попробовала третий сорт красного вина: каберне совиньон. Терпкое танинное, чуть темнее и крепче предыдущих. Кажется, я начинаю разбираться!

Наконец, пришедшие к согласию мужчины, выстроились передо мной и наперебой зачитали вердикт. Я лишь переводила в меру ласковый взгляд с одного на другого.

– Лена, тебе надо отдохнуть, – веско заявил Марат.

– На винодельне «Усадьба Корнеева», – дополнил Сергей.

– С нашим Сашей!

– За нашей Настей я присмотрю.

– А я подстрахую.

– У Корнеева внучка возраста Саши. Он будет рад. Я позвонил и договорился, – продемонстрировал телефон Сергей.

– А я купил билеты на поезд. Уезжаете завтра. – Марат ткнул пальцем в дисплей и переслал мне электронные билеты.

– У Корнеева день рождения. Передашь от меня подарок, – засуетился бизнесмен.

– Я звякну тамошним коллегам. Тебя встретят на вокзале и отвезут в усадьбу Корнеева, – пообещал оперативник.

Мне вспомнилось пророчество Любаши. «На юге еще тепло. Вот увидите». Решено! Уеду из дождливой Москвы на юг, где солнце и вино. Однако вслух туманно ответила:

– «Усадьба Корнеева» – звучит солидно.

Не нужно баловать мужчин прямыми ответами, в женщине должна быть загадка. Поэтому я встала с загадочной улыбкой и взяла напрягшегося Марата под руку, продолжая строить глазки Сергею. Пусть каждый считает себя победителем. Хотя настоящий победитель только один – я, конечно!

– Марат, принеси из моей машины цветок.

Валеев принес пакет с цветочным горшком, я продемонстрировала Сергею колючего декабриста.

– Не зацветет к декабрю – ты не прошел испытание.

– Какое испытание? – живо откликнулся бывший.

Вместо ответа – еще одна загадочная улыбка с легким флером обещания.

– Папа, я знаю, как поливать! – крикнула с лестницы Настя.

Дочери я улыбнулась искренне. Ее губы дрогнули в ответ. Но главное сказали ее глаза. Мой визит был не зря, мы помирились. Сергей почувствовал наши оттаявшие сердца и вытащил большую бутылку вина из коробки.

– Лучшее вино в магнумах, полтора литра. Отметим!

Он закрутился со штопором около высокой бутылки, качнул столик, и я услышала свой отчаянный крик:

– Декабрист!

Марат в прыжке поймал падающий горшок с цветком. Спаситель! Сергей тоже дернулся, но задел бутылку. Бутылка грохнулась на пол и покатилась с отколотым горлышком, расплескивая красное вино.

Домой за рулем моей машины меня вез Валеев. Я держала горшок со спасенным декабристом. Сергей не прошел испытание, зато Марат проявил себя героем. На заднем сиденье стояла красиво перевязанная коробка с тяжелым подарком для владельца винодельни. Дома я не успела в нее заглянуть. Как только уложила Сашу спать, сразу попала в объятия Марата.

– Грушенька моя сладкая, – ворковал он.

– Чего? – я мягко упиралась.

– Под твердой корочкой прячется восхитительная сочность.

Да уж, поэтом ему не быть. Но от искренних слов внизу живота потеплело и я размякла. А может от вина или благодарности за спасение любимого цветка. Что тут скажешь: отбиваться пяткой я не стала. Наоборот, вспомнила его смелый прыжок и крикнула на ухо:

– Декабрист!

Как сигнал к действию. Он оценил.

Глава 2

Поезд направления Север-Юг натужно заскрипел стальными колодками, шумно выдохнул, как уставшая лошадь, и остановился. За окнами клубилось седое утро. Проводница открыла дверь и протерла поручни, отчего выщербленная краска заблестела холодной влагой, к которой не хотелось прикасаться. Сквозь седину тумана я увидела размытые очертания станции «Караимская». Все пассажиры следуют дальше к морю, а мы выходим.

Мы – это я и трехлетний Саша. Сынишка толком не проснулся и похныкивал. Я тащила его за руку, еще не отошедшая от прелестей ночи в купе с горшком, памперсами, плачущим ребенком и ворчащей соседкой, перед которой приходилось постоянно извиняться. Почему старые женщины столь суровы к маленьким детям, хотя сами когда-то прошли через это?

Чемодан, рюкзак, прогулочная коляска и я с хнычущим ребенком на перроне. Чтобы его успокоить, вручила пакетик жевательных мармеладок. Это непедагогично, но хотя бы познавательно. Мармеладки в виде животных: курочка, слоник, мишка – их Саша знает, а про кенгуру пришлось объяснять, показывая свои беременные фотографии.

Передохнувший пять минут поезд последовательно дернул сцепками и с привычным усилием стал раскручивать стальные колеса за моей спиной. Я вертела головой, крепко сжимая в руке детскую ладошку. И проклинала Валеева: ну держись, если не встретят! А также бывшего: куда ты меня спровадил! Отпуск женщины должен начинаться со стрижки и маникюра-педикюра в четыре руки, а меня в четыре руки отправили в неизвестность.

Наконец из тумана вынырнуло узкое мужское лицо с усами.

– Здравствуйте, Елена Павловна!

– Как вы меня узнали?

Более идиотского вопроса от опытного следователя не придумаешь. Но встречающий проявил великодушие.

– Извините, не представился. Старший лейтенант полиции Денис Смертин. Следователь, как и вы. Простите, конечно, мне далеко до вас. Вы известный столичный сыщик, а я провинциальный следак из райотдела полиции. Начальство попросило встретить.

Пока Денис извинялся, я присмотрелась. Сухощавый, чуть за тридцать, глаза умные, лоб высокий, держится насторожено, но готов услужить. Одевается в маркетплейсе. Весь в черном: куртка из влагозащитной ткани, под ней обтягивающее поло с крокодилом, недорогие джинсы и кроссовки.

Я показала на багаж и задала еще один дурацкий вопрос, дискредитирующий великого сыщика:

– Вы на машине?

Денис даже не улыбнулся, проглотил иронию, подхватил мой багаж и повел, показывая путь. Вежливый, понимает, что я устала. Мы подошли к белой «Ладе» не первой свежести. Еще и скромный, взяток не берет, отметила я. Хотя с номером поигрался, выбрал зеркальный: 321, а код Краснодарского края 123.

Денис загрузил вещи в багажник и открыл дверцу. В салоне было установлено детское кресло, что меня порадовало. Предусмотрительный!

В теплой машине Сашеньку сразу разморило. Ребенок почмокал мармеладкой, засопел, уронил голову и заснул.

– Вы первый раз на винодельню? – спросил Денис, когда «Лада» покинула поселок и в лобовом стекле открылась живописная панорама предгорий Главного Кавказского хребта.

– Хотите дать советы, как не спиться?

Он улыбнулся. Кажется, на этот раз моя реплика соответствовала авторитету столичной сыщицы.

– Это будет трудно. Корнеев гордится своими винами и будет угощать. В Усадьбе собралась вся его семья. Юбилей отмечали.

– Я с подарком! – вспомнила я о коробке в рюкзаке. – У Корнеева большая семья?

– Вы помните имена братьев Карамазовых? – неожиданным вопросом отреагировал Денис. Заметил мое изумление и подсказал: – Братья Карамазовы из романа Достоевского.

Подсказка меня задела. Я напрягла память. Про книгу сказать не могу, но фильм я точно смотрела.

– Младший брат Алексей. Он еще священник или что-то в этом роде.

– Верно! – похвалил Смертин, выждал некоторое время и успокоил: – По словам Харуки Мураками, название великого романа Федора Михайловича Достоевского знают все, а имена главных героев могут назвать единицы.

Вот так сюрприз – он еще и начитанный! Нетипичный полицейский. Когда я в последний раз видела книгу в руках Валеева? Разве что в школе Марат зачитывался рассказами о Шерлоке Холмсе. Мне больше нравились расследования миссис Марпл Агаты Кристи. Будь я старой девой, наверное, превратилась бы в такую же въедливую любопытную старушку, подозревающую всех соседей.

– Денис, у вас в отделе, видимо, работы мало? – подколола я эрудита литературы.

– Тихие места, милые люди, – согласился местный следователь.

– К чему про Карамазовых?

Смертин оживился, даже заерзал в кресле.

– Корнеев, глава семьи, тоже Федор Павлович. Как отец братьев Карамазовых в романе Достоевского.

– И у него три сына, – догадалась я.

– От двух жен! – радостно подтвердил Смертин. – Старший Дмитрий Федорович Корнеев. Его мама погибла. Дима воспитывался тетей и дедушкой, дослужившимся до генерала. Стал военным, но чинов не снискал, и сейчас в отставке.

– Как в книге, – полувопросительно сказала я, чтобы не попасть в просак.

– В романе Дмитрий Карамазов человек с необузданными страстями, гуляка, выпивоха. А Дмитрий Корнеев… Сами увидите.

Я промолчала. Денис продолжил:

– Средний сын Иван Федорович Корнеев. Обучался где-то заграницей. Рациональный, сдержанный, обеими руками за всё передовое: роботов, искусственный интеллект и прочее в этом духе.

– Имя Иван, как в романе, – уже смелее предположила я.

– Так точно!

– А младший брат?

– Младший Алексей Корнеев чем-то похож на Алексея Карамазова. Только его божество – это искусство. Картины, гравюры, скульптуры. Считает, что произведения искусства – это вечные ценности. В прямом смысле. Вложения на века, которые постоянно растут в цене.

– Иван и Алексей – дети от второй жены Корнеева, – догадалась я и озвучила очевидную версию: – Смею предположить, что вторая жена моложе первой.

– На семнадцать лет младше Корнеева, – подтвердил Смертин.

– Хороший выбор, – с женской язвительностью прокомментировала я.

– Ее зовут Инга. Они уже в разводе, хотя на юбилей бывшего Инга Корнеева тоже приехала. Со своим новым мужем, представляете?

– Очень даже! У них же общие дети. – Я примерила ситуацию к своему бывшему и решила блеснуть интуицией: – А развелись они, потому что Корнеев стал изменять Инге.

– Наоборот! – возбудился Денис. – Это Инга ему изменила. Угадайте с кем?

– С фитнес тренером. Классика!

Глаза Смертина победно блеснули, и я поняла, что вновь не попала.

– С персональным менеджером банка по фамилии Курочкин. Он убедил Ингу вложиться в высокодоходные активы. Она и вложила деньги Корнеева.

– И прогорела. – Я не могу ошибаться постоянно!

Смертин пожал плечами:

– Точно не знаю. Развод, все-таки, из-за измены.

– Но Инга не бедствует.

– И не шикует. По брачному договору ей полагаются ежемесячные выплаты за каждого рожденного ребенка.

Я пристально посмотрела на Дениса:

– Откуда вы все знаете? – И выдвинула версии: – Вы или копаете под семью Корнеева или сами член его семьи.

Смертин ответил не сразу:

– Я раньше в Краснодаре служил, потом в Караимск перевели. Корнеев видный человек в здешних местах. У него крупный металлургический комбинат на Урале.

– Вы у каждого магната копаетесь в грязном белье?

Следователь вздохнул:

– От вас ничего не скроешь.

– Выкладывайте! – потребовала я, как старшая по званию.

– По соседству с «Усадьбой Корнева» есть старая винодельня семьи Хохловых. Собственно это они продали Корнееву большую часть своего участка с виноградниками. А Корнеев потом вложил туда большие деньги. Сейчас Хохловы — это мама и дочь, Светлана Михайловна и Лиза. Сам Хохлов разбился в горах, упал на велосипеде с обрыва. Я приезжал для производства следственных действий. Установил несчастный случай. Так и познакомился с Хохловой и ее дочерью. Милые люди.

– И кто милее, мама или дочь? – с улыбкой спросила я.

Денис заерзал и стал оправдываться:

– Я к ним сначала по делу заглядывал. А потом… Две женщины без мужчины. Как регулировать отопление, откуда вода в доме – ничего не знают. Помогал как мог. А Хохлова угощала меня и рассказывала о соседях.

– Хохлова младшая?

– Старшая. Светлана Михайловна, вдова.

– Но приезжали вы ради ее дочери, – гнула я свою линию. – Гуляли с Лизой на закате по виноградникам, обсуждали Мураками, перечитывали Достоевского.

Денис смутился и сменил тему:

– Елена Павловна, вы в наши края надолго?

– Пока не знаю. Чужая семья, приживусь ли? Да еще с ребенком, – честно призналась я.

– Ну что вы! Корнеевы – милые люди.

– Все у вас милые. Зачем только нас на службе держат?

Денис насупился:

– Нельзя же в каждом человеке видеть преступника.

Его по-детски поджатые губы напомнили мне о Саше. Я поправила сыну упавшую голову, хотела вытереть ему нос, но салфетки остались в коляске. Непроизвольно заглянула в бардачок.

– Денис, у вас есть салфетки?

Оттуда выпали полицейские наручники.

– Моим пассажирам требуется другое, – усмехнулся Смертин. – Служба.

– А я от службы решила отдохнуть.

– Вы двадцать лет как сыщик. Сможете переключиться? – усомнился полицейский.

– Саша поможет. Кстати, мне сказали, что у Корнеева внучка такого же возраста.

– Да. От среднего сына Ивана. Он женат на Дине Солодовой. Той самой!

Денис бросил на меня восторженно-сладкий взгляд, ожидая, что я разделю его мужское восхищение. Я промолчала.

– Не слышали?! Дина Солодова известная художница.

– Рисует картины?

– Художественная гимнастика! Спортсменка, чемпионка и просто красавица!

Ах вот в чем дело. Откуда у мужчин такая уверенность, что женщины должны разделять их восторг перед другими красавицами? Совсем наоборот!

– Девочка без детства, тренировки вместо игрушек и сладкого. Я спортсменок по керлингу лучше знаю. Настоящие красавицы! – твердо ответила я.

– Керлинг, где швабрами трут?

Хорошо, что рядом нет Насти, много лет посвятившей керлингу. Она бы отбрила доморощенного юмориста. Я проявила сдержанность:

– Я не Мураками, но аналогия с романом «Братья Карамазовы» просматривается. Про керлинг вы что-то слышали, а суть не знаете.

– Простите, – спохватился Смертин.

– Денис, вы женаты?

– Нет, но…

– Не продолжайте! – остановила я, решив продемонстрировать чудеса дедукции: – У вас есть невеста, ее имя начинается на Л или Е. А фамилия на Х. Лиза-Елизавета Хохлова!

Смертин блеснул улыбкой:

– От Петли ничего не скрыть. – И тут же спохватился. – Простите, Елена Павловна, что я по-простому.

Я добродушно улыбнулась:

– Хорошую кличку сыщику надо заслужить. У вас имеется?

Водитель отвлекся на дорогу и снизил скорость. Мы проезжали узкий мост через горную реку, за которой дорога тоже сужалась и шла вверх.

– Река Агадум, приток Кубани, – пояснил Смертин. – Скоро «Усадьба Корнеевых». Видите квадратную башню над черепичной крышей?

Я посмотрела выше симпатичной башенки на величественные горы. Открыточную красоту портили черные тучи, зацепившиеся за горную гряду.

– Скоро ливанет, – оценил тучи Смертин.