Убивать чтобы жить (8)

Глава 1

В ангарной полости резко стемнело. Все источники энергии перестали работать, потому что исчез доступ к глобальной сети. Единственным источником света остались розовые облака пыли, всё глубже и глубже вгрызавшиеся в тело Кидраса. Разум кристалла пытался защититься, но у него ничего не получалось. Слишком много он отдал энергии в человеческую Систему и разом лишился практически всего.

Все обитатели станции потеряли сознание. На ногах остались только я и группа майора Стрельцова. Бойцы потрясенно смотрели на умирающий кристалл и молчали. Пара модификантов активировали простенькие осветительные матрицы и мы увидели, покрытую сплошным ковром шевелящейся пыли поверхность Кидраса.

— Что они делают, сэр? — осторожно подойдя ближе, спросил Стрельцов.

— Устраняют конкурента, — не оборачиваясь, ответил я. — Среди представителей этого вида идет постоянная борьба за жизненное пространство, майор. Она особенно обостряется, когда часть популяции чувствует себя уязвимо. Человечество много столетий использовало этот принцип для работы своего оборудования.

— Человеческая Система... Она больше не будет работать, сэр? — спросил Колосс.

— В том виде, в котором её создали — нет, — ответил я. — Мы постоянно находились на грани гибели из-за того, что использовали чужие возможности для своего усиления. Для работы своих приборов и путешествий в космосе. Для всего. Каждое движение энергии было под контролем расы этих кристаллоидов. У них не получалось набрать критическую массу и обрести полноценный разум только потому, что люди обнаружили слабость этого вида разумных существ. Они сверхостро реагируют на присутствие своих сородичей и пытаются лишить их всей доступной энергии. Это позволяло нам жонглировать трансляциями Системы и управлять потоками РЭ. Просто выключая или включая нужный образец розовых кристаллов в нужной точке пространства.

— А почему они убивают лучшего своего представителя, сэр? — спросил кто-то из бойцов. Они тоже подтянулись к нам и следили за разрушением Кидраса.

— Потому, что он больше, — произнес я. — Потому, что он сильнее и может удерживать огромное количество энергии. И потому, что он целый. Кидрас мог легко задавить всех конкурентов и непременно сделал бы это, когда у него появилась возможность заменить блоки нашей Системы своими образцами. К тому же, он стал единственным, кто обрел полноценный разум. Не без нашей помощи, но это уже частности. Примитивное сознание этих потоков пыли понимает угрозу и стремится от неё избавиться. На этой стадии, лучшая защита — это нападение. Но у раздробленных кристаллов ни за что не хватило бы сил, чтобы атаковать такую крупную и могущественную цель.

— И вы отдали им накопители вашей сестры? — посмотрел на меня Стрельцов.

— Только часть, — отозвался я. — Чтобы уравновесить шансы и оставить себе возможность контролировать процесс.

Не знаю для чего Апата оставила мне такую прорву энергии. Мне хватило половины камней, чтобы обеспечить зарядку всех образцов кидриума-2. На грузовозе было достаточно отдельных боксов, чтобы изолировать сотню ящиков с пылью друг от друга. Мне понадобился почти миллион РЭ за время перелета, чтобы выполнить все задуманные манипуляции.

Я раздробил весь запас кидриума на борту и скормил его образцам кристаллического разума. Увеличение объема никак не повлияло на состояние их разума. Возможно, для этого требовался именно розовый минерал, которого у меня не было в достаточном количестве. Но этого вполне хватило, чтобы превратить каждый отдельный экземпляр в подобие того оружия, которым атаковал модификантов Кидрас в шахте Сибантума. Мне нужно было только обеспечить движение пыли в нужном направлении. Всё остальное сородичи Кидраса сделали сами.

Ярость и страх искалеченного разума множества образцов обрушились на старшего родича и полностью уничтожили его личность. От мощнейшего представителя иного разумного вида осталась только пустая оболочка. Ядро, к которому была привязана вся человеческая Система.

С момента получения контроля над сетью, Кидрас пытался заблокировать сопротивление осколков своих сородичей, раскиданных по всему одиннадцатому сектору. Малые части не могли сопротивляться целому. Кто-то подчинился и стал частью разума Кидраса. Кто-то сопротивлялся и погиб, что привело к изменению потоков передачи энергии. Для людей итог был один — все задействованные в работе нашей Системы осколки иного разума превратились в чуть более продвинутую версию обычного кидриума.

Это означало, что мы лишились всей информации, хранившейся в глобальной сети. Её содержала в себе розовая пыль, размазанная по всему пространству Конфедерации. В остальных секторах человечества, если сильно постараться, можно было реанимировать обычную Систему, которая всё так же будет копить силы и продолжать попытки обрести разум. Но в одиннадцатом секторе теперь всё изменилось.

Система стала обычным инструментом, которым ей и полагалось быть с самого начала. Опыт Кайда позволял рассчитывать на активацию основной Системы в режиме передачи энергии. Теперь у нас была уязвимость.

Я отключил подачу энергии и вся пыль в ангарной полости осыпалась на пол. Единственный проведенный во время прыжка эксперимент позволил определить границы выносливости кристаллов. Они были просто невероятными. Но свой предел у них тоже был. И мгновенное отключение от источника питания гарантированно превращала псевдоразум активной пыли в выжженное пятно.

Поверхность огромного розового кристалла в свете матриц казалась почти прозрачной. Сейчас в этой глыбе не было ни капли энергии, а разума было ещё меньше. Но структура минерала никуда не делась. Она, по-прежнему, могла выполнять функции компьютера чудовищной мощности, вот только теперь ей надо было кому-то управлять. Раньше этим занимался коллективный разум кристаллической расы. Кто будет теперь нести ответственность за работу Системы я пока не решил. Но людей потребуется достаточно много.

Благодаря работе кристаллов, нам не нужны были операторы и техники для поддержки Системы. Вся аналитика происходила внутри и сеть работала как бы сама собой. Никто вообще не задумывался откуда приходят сигналы о необходимости ремонта или замены каких-то деталей. Теперь придется отслеживать эти процессы в реальном времени. Но некоторые мысли на этот счет у меня уже были.

Я стряхнул безвредную пыль с гладкой поверхности кристалла и влил в него пару сотен РЭ, которые утонули в пустом хранилище без следа. Этого было недостаточно даже для того, чтобы реанимировать внутреннюю структуру минерала.

— Тащите накопители, — приказал я. — В третьем блоке стоит пара крупных.

Стрельцов тут же направился к транспортнику, а я подошёл к лежащим неподалеку Идеалам. Геката и Гефест были в состоянии, близком к смерти. Это был первый случай, когда представителей корпуса Идеалов полноценно взяли под контроль. И я даже примерно представлял, как Кидрас это провернул. Оба моих подчиненных выглядели сильно перегруженными, а их энергосистемы представляли из себя самое настоящее месиво. Чтобы вернуть их к нормальному состоянию нужна была помощь профессионала, а не моя. В очередной раз пришли мысли о том, что неплохо было бы разбудить остальных Идеалов, а не ждать ещё неизвестно сколько, пока придет отклик.

После пары попыток пришёл к выводу, что без помощи самих пострадавших я сделать ничего не смогу. Воздействие Кидраса больше не работало и природная защита Идеалов мешала нормальной работе чужих матриц. Первой решил будит Настю, потому что Юра однозначно наделает после пробуждения много шума.

Режим прямого подключения пришлось активировать едва ли не в ручную. БСО пребывала в коме после тяжелейшего удара в момент отключения Системы. Вернее, из-за гибели неподалеку большого объема родственного минерала. Нитей использовал полтора десятка. После прошлой процедуры восстановления тела Гекаты, все необходимые точки подключения я знал. Они лишь немного сместились из-за мешанины энергоканалов внутри тела Насти. Пробуждение однозначно у неё будет не из приятных.

Я подключился и дал первый импульсу в тело Гекаты. Настя вздрогнула и тут же начала дико кричать. Я продолжил поддерживать девушку, переливая в неё часть своего резерва. Настю били жестокие судороги, но я ничем не мог ей помочь. На работу внутренней системы своего тела могла повлиять только она. В какой-то момент процесс стабилизировался. Бесконечные крики сменились тихими стонами. Геката с трудом перевернулась на бок и её стошнило желчью.

— Ты как? — присев рядом, спросил я.

— Слава! — немедленно схватила меня за руку Настя. — Кидрас! Его нужно немедленно остановить. Он нашёл способ...

— Об этом можешь не волноваться, — успокаивающе произнес я. — Эту проблему я уже решил.

— Почему я не могу подключиться к Системе? — расслабиться Настя смогла ровно на одну секунду. До того момента, как не попробовала привычно зайти в сеть. — Что случилось? Что ты сделал с Системой, Ахилл?

— Обнулил, — просто ответил я. — Теперь у нас будет полный контроль над своей сетью.

— А раньше он какой был? — поморщившись от боли, спросила Настя.

— Раньше он был частичный, — невозмутимо ответил я. — Сеть работала за счет сородичей Кидраса, которых наши изобретатели раздолбили на мелкую пыль. Давай я генерала откачаю и потом все вместе поговорим. Его наверняка будут интересовать те же вопросы.

— Куда ставить, сэр? — спросил вернувшийся с транспортника Колосс. Один накопитель Стрельцов держал сам, а второй пятеро его подчиненных.

— Рядом с кристаллом опускай, — показал место установки я.

— Что это за булыжники? — спросила Настя и только тут поняла, что лежит на полу рядом с гигантским кристаллом. Несмотря на тяжелое состояние и ограниченный доступ к энергии, Геката тут же набрала в грудь воздуха и приготовилась запустить какую-то матрицу.

— Он мертв, — на несколько мгновений опередив девушку, сообщил я. — Теперь это ядро нашей Системы и сейчас мы попробуем его запустить.

— То есть, ты убил Кидраса, который стал основой главного оружия человечества и даже не проверил возможность восстановления заранее? — неверяще уставилась на меня Геката.

— Конечно проверил, — насмешливо ответил я. — И тесты все полагающиеся провел. И даже коллегию ученых для разработки теории привлек. Насть, о чем ты вообще? Как я мог это проверить?

— Но как-то надо было! — попыталась возмутиться Геката, но её снова скрутил приступ судорог. Перегруженная энергосистема требовала постоянного контроля и мне оставалось только надеяться, что оба Идеала смогут быстро восстановиться. Была высокая вероятность, что мои подчиненные останутся калеками без возможности использовать большие объемы энергии навсегда. Но об этом сейчас говорить точно не стоило.

Вместо этого я активировал ближайший накопитель. Оба камня стояли рядом и я получил доступ к десяти миллионам РЭ, хранящимся внутри. Был определенный риск того, что содержимое накопителя нарушит структуру кристалла, но это необходимо было сделать. Когда я начал перекачивать энергию в ядро нашей Системы, Настя удивленно затихла. Первая треть исчезла практически мгновенно и в глубине стенок минерала возникло слабое сияние. Тут же активировалась БСО, сообщив о наличии доступа к незнакомой Системе.

— Подарки Апаты, — отвечая на немой вопрос, произнес я. — Нашли на Марсе. Огромная емкость при очень скромных размерах.

— Их сделали не люди, — произнесла Геката.

— Рад, что ты это заметила, — чуть улыбнулся я.

Первое подключение прошло без особых сложностей. Я буквально попал в обычное хранилище энергии. Чтобы наладить работу всей сети понадобится масса усилий. Даже полноценного интерфейса не было. Его тоже придется создавать с нуля. На данный момент нам было доступно только само хранилище кристалла. Чтобы вернуть в строй все планеты одиннадцатого сектора или хотя бы Саашели, понадобится не один день.

— Ты знаешь где она? — спросила Настя.

— Нет, — покачал головой я. — Но очень хочу узнать. Апата знала о принципах работы нашей Системы гораздо больше, чем мы. Когда она получила эти данные не так важно, но у неё была возможность перемещаться по территории Конфедерации даже после её уничтожения. Есть вероятность, что Кайд что-то знает об этом. Но он вряд ли скажет, если его не спросить прямо. Про опасность кристалла, например, он мне ничего не сказал. Хотя возможность была.

— Просто он странный, — произнесла Геката. — Он и все эти его Несущие Слово. Фанатики настоящие.

— Это не худший вариант, — пожал плечами я. Накопители опустели и теперь мне был доступен чуть меньший объем энергии во внешнем хранилище. Процентов пятнадцать ушло на поддержание внутренней структуры кристалла. Жрал он не так и мало, но я надеялся, что это только в процессе первичного запуска. — Пора будить генерала.

— С удовольствием на это посмотрю, — поморщилась Настя. — Ощущения незабываемые.

— Охотно верю, — подключаясь к Гефесту, произнес я. С ним процесс несколько затянулся, потому что мне пришлось искать опорные точки. — Вас обработали пылью сородичей Кидраса. Частью того материала, который использовался в процессе нашей модификации.

Настя недоверчиво улыбнулась, но я спокойно продолжил заниматься своим делом. За несколько минут удалось найти почти все точки воздействия и я начал перекачку энергии.

— Ты ведь шутишь, Слава? — спросила Настя. — Это же шутка, верно?

— Потом, — рассеянно ответил я. — Всё потом.

Гефест ревел в несколько раз громче Насти. Сначала у всех закладывало уши от его рева, а потом они сворачивались от виртуозных матов. Только Стрельцов внимательно слушал извержение генерала и восхищенно цокал языком.

— Просто скажи, что я сдох и мне мерещится твоя рожа, Слава, — минут через пять, окончательно охрипнув от криков, внезапно произнес Юра. — Хотя даже на том свете встреча с тобой будет последним, чего бы мне хотелось.

— Почему? — с интересом спросил я.

— Потому что ты начнешь задавать все эти свои вопросики, — проворчал в ответ Гефест. И тут же продолжил удивительно похоже копируя мой голос. — Почему допустили? Куда смотрели?

— И почему допустили? — весело спросил я. — Куда смотрели?

— Вот! А я что говорил?! — поднял к потолку палец Юра. А потом потянул ворот брони в сторону. — Настенька, солнышко, у тебя где-то был нож. Ткни, пожалуйста, дядю Юру вот сюда. Сил моих больше нет в этом дерьме вариться!

— Что за упаднические настроения, генерал? — сурово произнес я. — Люди спасены. Победа будет за нами! Отставить панику!

— Ууухх... — тяжко сел Гефест и осмотрелся мутным взглядом по сторонам. — Ну и крепким же дерьмом нас обработали эти говнюки из твоей команды. Как знал, что надо было глазок врезать в переговорной...

— Это бы не помогло, — серьезно ответил я. — Просто не повезло, что на станции нашелся твой образец минерала.

— Так он не врал, — внезапно растеряв весь свой образ, отвел взгляд Гефест. — Когда говорил, что все мы только продукты работы разумных кристаллов?

— Не врал, — просто ответил я. — Что случилось, Юр?

— Я облажался, Слава, — нехотя ответил Гефест. — Очень сильно облажался. Переоценил свои силы. Посчитал себя умнее обычной каменюки, а она меня переиграла в хлам. Видимо, пора на покой мне. Не хочу, чтобы эта история повторилась.

— В ближайшее время точно не получится, — покачал головой я. — У нас тут проблемы с Системой. Надо алгоритмы восстанавливать с нуля. Да и Левиафан ещё не готов даже близко. Так что поднимайся и давай за дело. Как восстановишься, вернемся к этому разговору.

— А что с Системой? — спросил Юра. Природное желание разобраться во всех процессах заставило его забыть о боли и недомогании. — Почему доступен... Ох, нихрена ж ты себе! Это как вообще?

— Нам нужно собрать команду, которая будет контролировать Систему, — произнес я. — Без участия людей теперь эта структура работать не сможет. Нужен хороший специалист, который будет вести за собой остальных.

— Кажется, у меня есть на примете один такой, — немного подумав, ответил Гефест. — Вряд ли кто-то справится лучше.

— Думаю, что я знаю о ком ты говоришь, — улыбнулся я.

Глава 2

— Вы действительно хотите поставить главным над самой важной структурой человечества мальчишку с дикой планеты, которые ещё пару месяцев назад даже разговаривать нормально не мог? — недовольно спросила Настя, которая до этого момента не вмешивалась в наш разговор. Мы с Юрой одновременно непонимающе посмотрели на девушку, но общий вопрос озвучил Гефест.

— Если у тебя есть более подходящие кандидаты, то мы с радостью тебя выслушаем, певунья, — произнес Юра.

— Нужно подумать, — ответила Геката. — Такие решения в один момент не принимаются.

— Значит, других кандидатов у тебя нет, — сделав правильный вывод из слов девушки, произнес я. — От себя могу добавить, что пацан настоящий гений в любых вопросов, касающихся сложных систем. Он в одиночку смог наладить работу нашей Системы на Аркадии, когда у нас было всего несколько ретрансляторов.

— В проектировании и поиске ошибок он тоже хорош, — добавил Гефест. — Я бы его взял в ученики. Я уже взял, но эта вакансия точно будет интереснее, чем постоянное выслушивание моего ворчания.

— Даже так? — удивленно произнесла Настя. — Величайший из всех великих изобретателей наконец решился признать, что кто-то достоин стать его учеником?

— Даже если и так, — проворчал в ответ Юра. — Парень уже превосходит большинство известных мне специалистов. А он ещё и не учился толком.

— Этот момент нужно будет исправить, — произнес я. — У мальчишки действительно слабая база и это может сильно сказаться на эффективности его работы. Теперь он не сможет брать данные из нашей Системы, потому что я её обнулил. У твоей БСО есть архив по работе с системными алгоритмами и архитектурой?

— Этого будет маловато, — прикинув свои запасы, ответил Гефест. — Но я помогу.

— Майор, поднимайте остальных, — приказал я, кивнув на раскиданные по всей ангарной полости тела. Модификантам и обычным людям сильно досталось после гибели Кидраса. Кристалл планировал использовать своих марионеток напрямую и держал сознания всей встречающей группы под плотным контролем. Многие из тех, кто сейчас лежал на полу, умерли вместе с разумом розового минерала. Вернее, почувствовали его смерть, как свою. — Если кому-то понадобится дополнительная помощь — организуйте всё необходимое. Возможно, у некоторых пострадавших будут симптомы близкой смерти.

— Разберемся, сэр, — кивнул Колосс. — Разрешите вызвать остальной отряд с Акулы?

— Действуйте на своё усмотрение, — ответил я и повернулся к Идеалам. — Идти можете?

— Какой неприятный и унизительный вопрос6 — буркнул Юра и безуспешно попытался подняться. Для Идеалов это было вообще сродни тяжелейшей травме. Если мы выживали после очередного сражения, то восстанавливались в течении нескольких минут. Даже та матрица, которую я использовал для зачистки города на Саашели, позволяла продолжать бой, хоть и ограничивала возможности из-за тяжелого отката. Но Огненное Очищение было одной из самых сложных в реализации умений корпуса Идеалов. Полностью освоить её смогли только трое. Я, Аякс и Гектор. — И ответ будет ещё более унизительным...

— Не можем мы идти сейчас, Слава, — подтвердила слова Гефеста Настя.

— Спасибо, малышка, — хмыкнул Юра и, вопреки тону ответа, тяжело посмотрел на меня. — Совсем хреново, Ахилл. У меня такое впечатление, что внутри рванул противотанковый снаряд. Кишки потерялись и бродят по всему телу. Даже не знаю с чего начать восстановление...

— Это из-за воздействия ваших образцов кристаллоидов, — ответил я и направился к ближайшей свободной гравиплатформе. У стены, рядом со стандартными для Лирдагов живыми погрузчиками, стояла пара обычных транспортных платформ. — Когда я был на Марсе, нашёл сообщение от Апаты, в котором говорилось, что мне ничего нельзя есть в нулевом хранилище.

— Ерунда, — проворчал Юра. — В закромах Конфедерации никогда не держали еду.

— Тоже так подумал, — активируя платформу своей энергией, произнес я. — Но моё мнение сильно изменилось, когда я добрался до склада с раздробленными образцами розовых кристаллов. Их там была целая сотня.

— Ровно сотня? — уточнила Настя. Все Идеалы знали историю происхождения корпуса и первоначальное количество подопытных. Как оказалось, в большую часть важнейших деталей нас посвящать не стали.

— Ровно, — кивнул я. Подвел платформу к Идеалам и положил на неё девушку. По всему залу слышались хрипы пробуждающихся людей. Некоторые кричали, некоторые просто молча смотрели в одну точку. Атмосфера до боли напоминала госпиталь после серьезного сражения. — Первый десяток я вытащил без проблем. Каждый образец был защищен индивидуальным полем. А потом я открыл тот, который был в основе моей модификации...

— И понял, что если не сожрешь его, то это станет самой большой ошибкой в твоей жизни, — угрюмо пропыхтел Гефест, который пытался затащить свое непослушное тело на платформу самостоятельно. Получалось у Юры хреново, но помогать я не стал. Для Гефеста это было важно и я прекрасно его понимал. — Нас с певуньей накрыли у выхода из переговорной. Я сделал комнату с нормальной изоляцией, чтобы не переживать о том, что Кидрас нас подслушает. Так и просится рифма на имя этого засранца...

— Настя говорила, — кивнул я. — Они раздобыли родственные вам образцы.

— Сраная горошина розовой пыли, которая напрочь меня вырубила, — наконец забравшись на платформу, простонал Юра. — Пара граммов этого дерьма превратила меня в безмолвного наблюдателя. Я просто стоял за стеклом и смотрел, как моё тело выполняет все прихоти этой долбаной каменюки!

— Я не испытывала такого никогда в жизни, — тихо произнесла Настя. — Это ужасное ощущение.

— Ты ошибаешься, — нехотя произнес я и направил платформу к выходу из ангарной полости. — Просто раньше весь откат забивали объемы энергии из нашей Системы. Поток РЭ был слишком мощным, чтобы мы прочувствовали все прелести этого состояния. Поэтому мы помним только ту эйфорию, которую испытывали кристаллы от гибели пользователей нашей Системы.

— Ты хочешь сказать... — недоверчиво посмотрела на меня Геката.

— Коллективный разум кристаллоидов испытывал непередаваемое счастье, когда своей волей убивал пользователей нашей Системы, — тяжело произнес я. — Учитывая, что они находились в рабстве у людей много столетий, ничего удивительного я в этом не вижу. И мы получали часть этих эмоций в качестве подкрепления.

— Но тот голод... — уставившись в потолок, произнес Юра. — Почему раньше его не было? Сраная горошина розового порошка. Там, где я вырос, некоторые шахтеры жрали синий туман. Синтетический наркотик, который сильно повышал эмоциональное состояние. За грамм этой дряни они готовы были убивать. Жен, детей, кого-угодно... Система сообщила перед моей отключкой, что мои возможности могут вырасти на семьдесят процентов, если я использую найденный усилитель.

— У меня на шестьдесят, но это очень и очень много, — добавила Настя. — Почему разный процент? Откуда эти ощущения?

— Процент зависит от количества доступного изначального материала, — ответил я. — Ощущения голода тоже. Для кристаллов самым важным было восстановление целостности. И ради этого они могли пойти на всё. У меня сработали внутренние закладки. Даже личный код был использован и полностью запущена гормональная система.

— И сколько? — с интересом спросил Гефест. — Какое усиление тебе предложили за предательство родины?

— Восемь тысяч процентов, — ответил я и поймал на себе два потрясенных взгляда. Следующую пару минут мы двигались в полной тишине. Я думал о развитии нашей Системы в новых условиях, а мои спутники, судя по осторожным взглядам, размышляли о том, в каком состоянии я был на Марсе и как близко подошёл к границе безумия.

— Сколько там было, Слава? — первой не выдержала Настя. В голосе Гекаты слышалось искреннее сочувствие. Оба моих подчиненных едва пережили давление от нескольких граммов родственного минерала и хорошо понимали, что даже это было много. — Сколько было этого порошка?

— Семнадцать килограммов пятьсот семьдесят три грамма, — произнес я и внутри шевельнулась тень того кошмара, который мне пришлось пережить. Сейчас это была уже просто одна из множества теней, которые никак не могли повлиять на моё будущее.

— Он сейчас где-то там? В ангарной полости? — качнув головой в сторону, где остались транспортник и мертвый кристалл, спросил Гефест. При этом никого не удивило, что я знал вес минерала с точностью до грамма.

— Нет, — покачал головой я. — Чтобы определить принцип работы и оптимальные условия воздействия на пыль, мне пришлось провести ряд экспериментов во время прыжка. Структура пыли полностью разрушается после мощного воздействия и мгновенного отключения энергии. Я уничтожил весь родственный мне минерал в пять заходов.

— И каждый раз чувствовал... — начала было Настя, но тут же замолчала, не решаясь продолжить.

— Оказалось, к этому можно привыкнуть, — пожал плечами я. — Особенно, если соблюдать меры предосторожности и знать, чего ждать.

— Ну-да, ну-да... Это же идеальный Идеал Ахил... Как два пальца об асфальт! — саркастически улыбнулся Юра и добавил. — Здесь направо.

— Ерма не в центре управления? — поворачивая в нужную сторону, спросил я.

— Перевел его в отдельное помещение для работы, — ответил генерал. — Пацану стало тесно за обычным терминалом. Мощностей не хватало для обработки всех задач. Пришлось организовать ему другое рабочее место. Неподалеку от моего.

Мы миновали вход в обширный зал, который раньше занимало какое-то оборудование. В центре я заметил глыбу металла, которую Гефест обычно использовал в качестве рабочего стола. Дальше коридор заканчивался тупиком.

— Мы пришли, — сообщил Юра. — Пару минут. Сейчас попробую открыть.

Гефест перебрался к переднему краю платформы и коснулся стены. Ничего не произошло. Юра неразборчиво выругался и выудил из кармана брони какой-то предмет. Это оказался небольшой металлический стержень, который генерал с размаха вогнал в стену.

По поверхности разбежалась сетка энергетических линий и монолитная стена начала складываться, пока не превратилась в небольшой кубик у правой стены. За маскировочным слоем оказалась вполне обычная дверь.

— Поставил перед тем, как идти на встречу с тобой, — поймав вопросительный взгляд Насти, проворчал Юра. — И пацана предупредил, чтобы он все меры безопасности использовал.

— В смысле, сидел и не шумел? — озадаченно спросила Настя.

— Ну, почти так, — усмехнулся генерал и громко постучал в дверь. — Ерма! Это мы. Код семь-три-четыре-один-два. С нами Ахилл. Отключи все игрушки. Мы заходим!

Ответа изнутри не было, но Юра посмотрел на меня и уверенно кивнул. Почему мальчишка молчал я понял, как только открыл дверь. За ней оказался полностью блокированный от внешнего пространства зал. Настоящий бункер. Даже система рециркуляции воздуха своя была. Посреди зала стол здоровенный терминал, а возле дальней стены возвышалась модифицированная криокапсула.

Изменения были заметны невооруженным взглядом. Во-первых, на корпусе было слишком много дополнительного оборудования. Во-вторых, вместо верхней крышки слегка светилось энергетическое поле. В-третьих, часть обвеса капсулы явно имела боевое назначение и могла уничтожить полноценный взвод модификантов. Ну и в-четвертых, обитатель этой штуки был жив, здоров и находился в сознании.

— Ахилл!!! — радостно заорал Ерма, как только защитное поле исчезло. — Я думал, что ты никогда не вернешься. Дядя Юра, я выполнил всё, как ты сказал! Запечатал комнату, отключился от Системы и включил все модули жизнеобеспечения. Что случилось?! Почти сутки уже прошли!

— Он не в курсе? — удивленно посмотрел я на Гефеста.

— Нет, — покачал головой генерал.

Я внимательно осмотрел помещение и пришёл к выводу, что это было самое защищенное место на всей станции. Даже если бы мы подорвали космический ретранслятор и он рухнул на планету, у обитателя этого укрытия были все шансы выжить. Учитывая загруженность генерала, он потратил очень много своего времени и сил для создания этого бункера. Мой взгляд вернулся к Гефесту и тот неохотно пожал плечами.

— Ты сам говорил, чтобы я присматривал за ним, — проворчал Юра.

— Спасибо! — искренне произнес я.

— Так что всё-таки происходит? — напомнил о себе пацан. Он внимательно посмотрел на Гекату и Гефеста, потом на меня. — У меня есть медикаменты. Если это поможет...

— Было бы неплохо, малыш, — через силу улыбнулась Настя. — Но вряд ли они помогут.

— Сейчас! Минутку! — рванул куда-то к дальней стене Ерма. — Это должно сработать. Судя по внешним признакам, у вас очень серьезные повреждения внутренней системы организма. Такое бывает при сильных нагрузках или резком увеличении способностей. Лирдаги использовали похожий метод для разгона возможностей своих модификантов.

Ерма говорил с такой скоростью, словно использовал для этого все потоки своего сознания. Иногда я терял нить его мысли, но всё равно понимал, что у пацана есть какое-то решение проблемы моих подчиненных. Мальчишка носился по бункеру минут пять, собирая по закромам какие-то банки и пробирки. Потом что-то переливал у небольшого лабораторного стола и наконец вернулся к нам с двумя инъекторами в руках.

— Вот! — гордо произнес он. — Пробуйте! Будет сильно хуже, чем сейчас. Если ничего не получится, то вы просто потеряете сознание на пару часов. Организм Идеалов выведет лишние токсины и вы придете в себя.

— Очень обнадеживающе, — с сомнение глядя на мутную жидкость в инъекторе, проворчала Настя. — Сильно хуже, чем сейчас, точно не хочется...

— Пацан всё правильно говорит, певунья, — невозмутимо забирая у Ермы второй шприц, произнес Юра. — Сначала нужно говорить о побочных действиях и возможных последствиях, а не о том, как будет хорошо и прекрасно, если всё получится.

— Сразу видно, кто его учил, — хмыкнул я.

Гефест прижал шприц к своей шее и спокойно нажал кнопку активации. А потом упал на пол и забился в судорогах. Изо рта генерала пошла желтая пена, глаза закатились, а дыхание участилось в несколько раз.

— Может само пройдет? — неуверенно пробормотала Геката. — Мне кажется, я уже нашла точку, с которой можно начать восстановление...

— Тогда жди, — пожал плечами я. — Других вариантов у нас всё равно нет.

— Если не хотите пробовать, то можем пока провести глубокий анализ вашего состояния, госпожа Геката, — с тревогой наблюдая за метаморфозами генерала, пробормотал мальчишка. — Может я ошибся... Или...

— Гефест уже проверяет твою теорию, — присаживаясь рядом с Юрой и фиксируя его дергающиеся ноги, произнес я. — Он тебе верит. Я тоже. Настя действительно может справиться со своей проблемой сама.

Отсутствие доступа к самым простым функциям системы заставляло меня ориентироваться только на внешнее состояние генерала. Гефесту явно было очень и очень хреново. Как и говорил Ерма, сильно хуже, чем в момент пробуждения.

— Давай тогда проведем анализ, — не отрывая взгляда от Юры, произнесла Геката. — Куда идти?

— Сюда, — суетливо указал на свою капсулу пацан. Он явно очень волновался. На лице Ермы была дикая растерянность. Сразу становилось понятно, что подобного эффекта он не ожидал. А может просто не представлял себе в каком состоянии находилась энергетика Идеалов после контакта с розовой пылью. — Ложитесь здесь. Я немного доработал встроенный анализатор. Нам понадобится всего пара минут...

Настя улеглась на ложемент капсулы и прикрыла глаза. Ерма запустил внешний терминал и тут же начал с безумной скоростью вводить какие-то команды. Текст шёл тремя потоками и я едва успевал следить за происходящим. Чтобы не мешать работе, встал позади мальчишки.

— Ну что там у вас? — напряженно спросила Настя. Я обратил внимание, что лицо Гекаты покрыто каплями пота, хотя в помещении было совсем не жарко.

— Почти готово! — откликнулся Ерма. Текст перед ним наконец замер, сложившись в сводный анализ состояния Гекаты. Пару мгновений мы молча смотрели на него.

— Говорите уже! — воскликнула Настя.

— Если вы нашли способ восстановить состояние своего тела, то лучше начать делать это прямо сейчас, госпожа Геката, — тихо произнес Ерма.

— Всё настолько плохо? — бледно улыбнулась Настя. Ей становилось хуже с каждой секундой и мне уже не нужны были дополнительные инструменты, чтобы это увидеть. Анализ Ермы это только подтверждал.

— Началось разрушение новых связей, — произнес я. — Если ты не примешь меры в течение часа, то навсегда лишишься возможности использовать энергию вне своего тела.

— А эта штука, которую сделал Ерма? — быстро спросила Настя и я понял, что с чего начинать своё лечение она даже не представляла. — Она сработает?

— Судя по данным анализа — шанс пятьдесят на пятьдесят, — тихо ответил мальчишка. — У дяди Юры должно быть чуть больше. Его данные я изучал более подробно...

Настя секунду смотрела в потолок, а потом резко выдохнула и всадила себе в шею инъектор.

Глава 3

Через секунду препарат дошёл до цели и Геката начала дергаться в конвульсиях. Гефест лежал неподвижно и почти не дышал. Но он был жив. Это я видел без вспомогательных приборов.

— И что дальше? — спросил я. — Могу подключиться к ним, чтобы немного стабилизировать процесс.

— Нельзя, — тут же ответил Ерма. Пацан напряженно обдумывал ситуацию и искал выход. — Дальше... Дальше... Что дальше? Если ты подключишься к ним, то это нарушит циркуляцию энергии. Появятся дополнительные точки фокуса и это ещё больше дестабилизирует энергетику. Сейчас!

Ерма ввел очередную команду и тело Гекаты зафиксировали силовые захваты. Небольшой накопитель на несколько сотен РЭ, стоявший рядом, загудел от напряжения. Мальчишка подхватил со стола портативный анализатор и рванул к генералу.

— Дополнительное вливание энергии позволит улучшить циркуляцию во внутренней системе, — на ходу произнес он. — У госпожи Гекаты сильно увеличилось внутреннее ядро. Почти вдвое относительно стандартных данных, которые у меня есть по Идеалам. Если расширенные каналы будут работать в обычном режиме, то поток РЭ в теле будет двигаться в обычном направлении.

— Настя говорила, что у них обоих всё перепутано, — произнес я. — Если где-то есть нарушение, то начнется необратимый процесс деградации.

— Не перепутаны, — возразил мне Ерма. В этот момент он сканировал Гефеста, пытаясь найти подтверждения своей теории. — Они сильно увеличились, будто выросли новые. Им требуется место. Поэтому такой сильный болевой синдром. Они оба не умеют обращаться с новыми каналами. Их никогда не было и система организма считает, что у неё сбой. На самом деле, просто увеличились возможности.

— Значит анализ БСО не врал, — проворчал я. Только представив, что произошло бы со мной при резком скачке на восемь тысяч процентов относительно нормы, на затылке зашевелились волосы. Вполне возможно, что я бы в один миг превратился в ходячее хранилище кристаллической пыли. — Как действует твой препарат?

— На физическом уровне он стабилизирует все процессы и говорит мозгу, что с телом всё в порядке, — ответил Ерма. Он метнулся к накопителю и подтянул к генералу самый обычный кабель питания. Заголил провода и воткнул их в голую ладонь Гефеста. Юра дернулся и начал дышать чуть активнее.

— Если надо, я могу запитать накопитель, — предложил я. — У нас есть ещё переносные хранилища высокой емкости.

— Это выжжет их внутреннюю систему, — покачал головой Ерма. — Запаса энергии в моей ячейки достаточно. Нам остается только ждать.

— Сколько? — тут же спросил я.

— Минут через десять будет понятно работает ли эта схема на дяде Юре, — возвращаясь ко мне, ответил Ерма. Судя по его виду, парень сделал всё, что было в его силах. Дальше дело было только за Идеалами. Если они справятся, то станут сильнее. Если нет, то я потеряю двух лучших воинов человечества.

Ситуация была неприятная. Сложность внутренней структуры Идеалов я отлично знал. И понимал, что вмешиваться в неё крайне опасно, особенно когда она в таком расшатанном состоянии. Но просто стоять и смотреть было слишком сложно.

Десять минут тянулись целую вечность. Мы несколько раз проверяли данные с капсулы, но в состоянии Насти ничего не менялось. Внутренний резерв Гекаты постепенно наполнялся. Единственным серьезным плюсом стало то, что энергия перестала исчезать в неизвестном направлении.

А потом Юра внезапно открыл глаза и мучительно, до хруста, потянулся. Прицепленный к его ладони провод дернулся следом и Гефест удивленно посмотрел на странное украшение.

— Сколько я спал? — найдя взглядом нас, спросил Юра.

— Минут двадцать с момента укола, — тут же сообщил Ерма.

— Как себя чувствуешь? — следом спросил я.

— Будто помолодел лет на сто, — ухмыльнулся Гефест.

— При твоем возрасте, это не так уж много. — улыбнулся я. — Что с внутренним резервом?

— Увеличился до двух тысяч РЭ, — спустя несколько секунд самодиагностики, удивленно ответил Юра. — Но доступно только тысяча семьсот. Остальное...остальное заблокировано БСО под собственные нужды. Секунду...

Взгляд генерала расфокуссировался и он некоторое время боролся со встроенной его тело системой анализа. Видимо, боролся безуспешно, потому что итого стала трехэтажная матерная конструкция.

— Говорит, что теперь необходимо повысить планку красной зоны до трехсот единиц, — недовольно произнес Гефест. — Если упаду ниже, то появляется слишком большой риск дестабилизации.

— Уже неплохо, — с облегчением произнес я. — До внешнего резерва дотянуться можешь?

Кристалл, ставший ядром нашей системы, хоть и не был ни к чему подключен, но уверенно накрывал своим полем всю станцию. Я точно знал сколько в нем энергии и мог ей воспользоваться в любой момент. Если немного напрячься, то получалось ощутить всю текущую зону покрытия, которая была чуть меньше, чем первичная Нода, которую я развернул на Аркадии.

— Могу, — уверенно ответил Юра. Он поднял руку и перед ним возникла готовая к активации матрица. Что-то из его личного рабочего арсенала. — В обычном режиме работает. До миллиона РЭ могу вкачать без проблем. Даже больше... Хмм...

— Что-то не так? — спросил я.

— Это инженерная матрица, — рассеянно ответил Юра. — Раньше она была ограничена миллионом РЭ. Дальше появлялась отсечка и нужно было строить новую. А сейчас...

Внешний резерв резко полетел вниз. Я напряженно следил за действиями Гефеста и стремительным ростом облака энергии в его руке. На третьем миллионе Юра удивленно посмотрел на меня и тут же вернул всю энергию обратно во внешний резерв.

— Ничего не понимаю... — проворчал он. — Емкость выросла втрое, но при этом я не могу с ней ничего сделать. Просто энергия.

С момента обнуления Системы, я не использовал ни одной большой или средней матрицы. Только сейчас подумал о том, что мы теперь все могли только оперировать энергией напрямую, как я делал в момент пробуждения Насти и Юры. Но при этом более сложные навыки могли и не работать из-за отсутствия нужных данных в сети.

— Пробуй внутреннюю, — враз охрипшим голосом, произнес я и тут же активировал одну из простейших средних матриц в своем арсенале.

Запас личной энергии 317/1000

Запас внешней энергии 14756811/20000000

Активирована средняя энергоматрица Барьер

На моей ладони возник шарик энергии, который должен был развернуться в полноценный односторонний щит. Несколько секунд я смотрел на него и только потом понял, что ждать дальше нет смысла. Сгусток энергии не изменился и я вернул его обратно во внешний резерв.

— Это очень дерьмовая новость, Ахилл, — глядя на меня круглыми глазами, произнес Гефест. — Получается, что мы нихрена не можем теперь.

Запас личной энергии 289/1000

Запас внешней энергии 14756811/20000000

Активирована малая энергоматрица Ускорение первого уровня

Я сорвался с места и пронесся по всему залу. Внутренняя матрица работала в обычном режиме, а значит всё было не так уж плохо. Какое-то время я обходился только простыми навыками и постоянно использовал их в бою.

Особого облегчения эти мысли не принесли. Малые матрицы эффективно показывали себя только на первом этапе после моего пробуждения. Чем дальше я двигался, тем больше энергии мне требовалось. И сейчас, когда мы были в шаге от полномасштабного вторжения Лирдагов, рассчитывать, что нам хватит только простых навыков было заведомо глупо.

— У меня работает, — когда я остановился, произнес Гефест. Тело генерала было покрыто зеленоватым сиянием угасающей регенерации.

Ерма в нашей беседе участия не принимал. Он ушёл к своему терминалу и следил за состоянием Насти. Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Я первым озвучил возникший вопрос.

— Что будем делать с большими матрицами, Юра? — произнес я. — Их обнулило вместе с Системой. Чистый лист. У нас только ключи активации остались.

— Как вариант, прописать действие энергии в матрице заново, — задумчиво ответил Гефест. — Времени на полное восстановление всех вариантов потребуется много, но базовый набор соберем каждом достаточно быстро.

— Базовый набор? — проворчал я. — Мы хоть раз обходились базовым наборам в серьезных ситуациях?

— Пока большего предложить не могу, — пожал плечами Юра. — Надо собирать рабочую группу.

— А если перекачать данные из наших БСО в пустую систему? — спросил я. — У нас есть все необходимые инструменты и параметры рабочих матриц. Просто создать на их основе новые и привязать к ключам.

— Надо пробовать, — ответил генерал. — Могу заняться прямо сейчас.

— Давай, — кивнул я. — Я пока буду здесь. Если появятся новости — зови.

— Зови, — тяжело вздохнул Юра. — Как в каменном веке...

— Как она? — спросил я у Ермы, когда Юра ушёл.

— Состояние стабилизируется, — ответил мальчишка. — Но у неё явно более неприятная ситуация, Ахилл.

— Насколько? — уточнил я и посмотрел на неподвижную девушку.

— Первое время она не сможет использовать даже простые матрицы, — ответил Ерма. — Они слишком сильно завязаны на физическое состояние тела госпожи Гекаты. Можно сказать, что она сильно заболела и потеряла голос. Придется восстанавливаться естественным порядком.

— Это не так страшно, — произнес я.

— В смысле, ей вообще нельзя использовать энергию, — пояснил Ерма. — В любом виде. Хотя бы несколько дней.

— Я понял, — отозвался я и подошёл к Насте, которая понемногу начала приходить в себя. — С возвращением.

— Получилось? — не открывая глаз, спросила Геката.

— Ты жива, — просто ответил я. — Остальное узнаем через неделю. Следующие семь дней тебе нельзя использовать энергию или системные навыки в любом их виде. Иначе ты не сможешь пользоваться ими уже никогда.

— Гефест? — задала следующий вопрос девушка.

— В порядке, — ответил я. — Уже вернулся к работе. Решает возникшую проблему с большими матрицами. Они перестали работать.

— Понятно, — негромко ответил Настя и начала неловко выбираться из капсулы.

— Всё будет нормально, Насть, — поддержав Гекату, когда та чуть не упала, произнес я. — Восстановишься. Только время нужно.

— А оно у нас есть? — слегка улыбнулась Геката.

— Сколько-то есть, — спокойно ответил я. — Все ближайшие действия будут крутиться рядом с Саашели. У тебя будет время прийти в себя.

— У нас больше нет нормальной Системы, я выбыла на целую неделю, большие матрицы не работают, а зона покрытия нашей сети уменьшилась до размеров этой станции, — перечислила Настя. — Ты уверен, что сейчас подходящее время для моего отпуска.

— Абсолютно, — кивнул я.

— Мы в полной заднице, Слава, — вздохнула Геката.

— Что-нибудь придумаю, — улыбнулся я и посмотрел на Ерму. — Поможешь?

— Что надо делать? — оживленно спросил мальчишка. — Я готов! Куда идти? За что хвататься?

Мы с Настей не выдержали и рассмеялись. Я с удивлением понял, что воспринимаю этого ребенка, как одного из членов корпуса Идеалов. Он стал лучшей частью этого мира с самого момента моего пробуждения. Может поэтому Гефест так привязался к пацану. Да и Настя всегда была с ним доброй и внимательной.

— Ты получил повышение, Ерма, — серьезно произнес я. — Будешь теперь самым главным администратором человеческой Системы.

— Ой! — растерянно распахнул глаза мальчишка. — Я же один не справлюсь, Ахилл. Это же куча работы! А вдруг у меня не получится?

— Ты лучший специалист из всех, что сейчас есть у человечества на данный момент, — улыбнулся я. — Даже Гефест это подтвердил.

— И это вообще настоящая фантастика, — хмыкнула Настя.

— Ты не волнуйся, — подбодрил я нового Верховного Администратора. — Мы поможем. По сути, нужно просто наладить работу Системы, как ты делал это на Аркадии. Только тогда тебе помогали встроенные алгоритмы, а сейчас придется всё делать самому. Зато у тебя будет в распоряжении эта станция и любые специалисты, которые у нас есть. Для начала, попробуем подключить ретранслятор к ядру нашей системы и расширить зону покрытия на Саашели.

— Для этого надо будет полностью изменить схему подключения, — пробормотал Ерма. — Если раньше всё делали модули через внешнюю базу данных, то сейчас надо будет выстраивать поток изнутри. Мне понадобится специалист, который очень хорошо разбирается в потоках энергии и способах взаимодействия внутри системы. Кто-то, кто может создавать сложные связи между объектами. А ещё неплохо было бы создать какой-то якорь. Точку отсчета. Где я могу подключиться к ядру нашей системы?

— Наверное, прямо здесь, — показал я на рабочий терминал рядом с нами. — Сейчас...

Доступ к накопленной в кристалле энергии позволял мне без проблем выстроить канал связи с терминалом Ермы. Это требовало чуть больше энергии на поддержание, но использовать физические каналы можно будет позже. Сейчас было необходимо запустить сам процесс.

— Иди к себе, — приказал я Гекате. — Отдыхай. Если понадобится твоя помощь, то я пришлю к тебе кого-то.

— Через неделю, — фыркнула Настя.

— Примерно, — усмехнулся я.

БСО показывала наличие второй Системы, которую транслировал мега-деструктор. Можно было переподключиться, но я предпочел связаться с Весельчаком напрямую.

— Как самочувствие? — едва канал стабилизировался, спросил я. Трансляцию подключил через внешние динамики своего скафа, чтобы Ерма тоже мог слышать.

— Отличное, — бодро сообщил главный энергетик. — С двухсотой нити так хорошо себя не чувствовал. Буквально летаю. Что надо?

— Помощь твоя нужна, — не обращая внимания на полное отсутствие субординации, ответил я. — Нам нужен крутой специалист для реанимации человеческой Системы. Она немножко совсем сломалась и нужно что-то делать.

— Ахилл, при всем моем уважении... — проворчал в ответ Весельчак. — Но ты ведь нихрена не понимаешь, что и как нужно делать. Судя по всему, свою часть работы ты уже выполнил. А моя только начинается. Кто будет главным?

— Ерма, — невозмутимо ответил я.

— Отлично, — одобрительно произнес Весельчак. — Он рядом.

— Я здесь, — произнес пацан, который неотрывно смотрел на дисплей терминала. Если бы это был кто-то другой, то я бы уверенно мог сказать, что человек нас вообще не слушает.

— Что надо делать? — прямо спросил главный энергетик.

— У нас независимое ядро, которое нужно использовать, как основу для Системы, — тут же ответил мальчишка. — Притока энергии нет и я не могу проверить на какую мощность передачи можно рассчитывать. На первом этапе необходимо подключить рейз-усилители одиннадцатого порядка. Их около семидесяти, но без прямого соединения я этого сделать не могу.

— Биоволокно подойдет? — тут же спросил Весельчак.

— Маловата проводимость, — отозвался Ерма.

— Сечение больше обычного. Я его доработал, — послышалось из динамика. Я честно пытался некоторое время уловить смысл этого разговора, но быстро пришёл к выводу, что это невозможно. Слишком много было использовано терминов, значение которых от меня ускользало.

В итоге, просто перевел канал связи на терминал Ермы и оставил эту парочку обсуждать все особенности взаимодействия отдельных модулей на космическом ретрансляторе, их свойства и способы подключения.

Сам пошёл в соседнее помещение, где работал над восстановлением средних и крупных матриц Гефест. У наковальни Юры уже стоял его молот, который генерал притащил из ангарной полости.

— Как успехи? — с порога спросил я.

— Шансы есть, — коротко ответил Гефест. — Что с Настей?

— Выбыла на неделю. Потом будет ясно, — сообщил последние новости я. — Ерма уже начал работу по развитию нашей сети. Вроде бы говорит, что получится сильно увеличить приход энергии от отдельных пользователей.

— Это очень хорошая новость, Слава, — тут же ответил генерал и даже отвлекся от работы, чтобы на меня посмотреть. — Знаешь, я уже давно задаюсь вопросом. Почему Идеалы могут выкачивать столько энергии из Лирдагов. Ты когда-нибудь думал об этом?

— Потому что мы были созданы для войны с ящерами, — ответил я. — Наш организм настроен таким образом, чтобы поглощать энергию врагов.

— Это я знаю, — кивнул Юра. — Но почему тогда мы не можем получить ни крошки РЭ из животных или всяких диких тварей?

— Поясни, — нахмурился я.

— Если придерживаться наших новых данных о происхождении человеческой Системы и нас самих, получается, что кидриумные кристаллы охотно жрут только своих сородичей. Из них они готовы выкачивать энергию при любом удобном случае. Кристаллы встроены в наши тела, они взаимодействуют с энергией Лирдагов и переводят её в свой резерв. Ты понимаешь, что это значит, Слава?

Несколько секунд я смотрел на Юру и пытался доказать себе, что его предположение — это полнейший бред. Если всё так, то это означало, что мы больше не сможем получать энергию от гибели противников. И это был огромнейший минус для всех нас. Но это была только часть проблемы. Гораздо больше меня интересовала причина, по которой мы вообще могли получать энергию из противников.

— Надо проверить, — не найдя ни одного серьезного аргумента против этой теории, произнес я. — Идем. Есть у меня один вариант.

Глава 4

Мы вышли из рабочей зоны Гефеста и я свернул к бункеру Ермы. Там вовсю шли переговоры, к которым подключили кого-то ещё. То ли Весельчак добавил кого-то с мега-деструктора, то ли Ерма уже начал подбор людей в свою команду.

— Весельчак! — с порога громко произнес я. — Нужна твоя помощь.

— Я уже помогаю, Ахилл, — донесся от терминала мальчишки голос главного энергетика. — Тут работы непочатый край! Наворотил ты дел, конечно...

— Это не займет много времени, — отмахнулся я. — Потом вернетесь к своему обсуждению. У тебя в резерве обычная гончая? С базовыми настройками, как было до момента нашего вмешательства?

— Уже давно нет, — ответил Весельчак. — Но могу сделать. Минут десять на рекалибровку инкубатора потребуется.

— Отлично, — произнес я. — Тогда создавай. Мне нужно, чтобы ты был рядом с ней в момент пробуждения. Менять настройки и подключать её к энергосистеме твоей станции не нужно.

— Тогда она сразу нападет на меня, — озадаченно ответил главный энергетик. — Что мне с ней делать?

— Убей, — хмуро проворчал Гефест. — Или позови того, кто сможет это сделать. Есть подходящие модификанты на борту?

— Так-то я и сам могу, — ответил Весельчак. — Дурное дело — нехитрое. Зачем биоматериал зря переводить?

— Нам нужен подробный разбор показателей в момент гибели Хасс-Арс, — произнес я. — Если есть возможность, активируй трансляцию.

— Канал Ерма держит, — отозвался главный энергетик и я тут же посмотрел на мальчишку.

— Сейчас сделаю, Ахилл, — кивнул пацан. — Насколько подробный нужен анализ?

— Нужны данные по движению энергии в момент гибели гончей, — ответил я. — Куда, сколько и в каком объеме передается. Принцип поглощения и распределения.

— Ещё стоит проверить набор энергии в момент создания, — добавил Гефест. — Это позволит определить источник и стартовую мощность.

Мы уставились на экран терминала в ожидании результатов эксперимента. Напряжение зашкаливало. Если теория генерала подтвердится, то мы могли столкнуться со множеством неприятных последствий обнуления нашей Системы. Если модификанты не смогут получать дополнительную энергию в бою, то их возможности сократятся до размеров личного резерва. Это около одной-двух сотен РЭ у самых продвинутых мутантов. Обычные Старшие и Младшие людей тоже потеряют большую часть своих способностей. В отличии от Идеалов, ни у кого из остальных людей не было имплантированных кидриумных кристаллов. Все манипуляции осуществлялись за счет алгоритмов Системы и голода задействованных в ней розовых кристаллов.

Сейчас это всё осталось в прошлом. Весельчак был подключен через модуль Развития. Его тоже больше не существовало. Но при этом главный энергетик продолжал успешно работать. Он контролировал несколько сотен Хасс-Арс на борту живой станции и создавал достаточный поток энергии, чтобы обеспечивать функционирование мега-деструктора. По сути, на станции Кайда существовала независимая Система, которая вообще не имела отношения к кидриумным кристаллам. И я мог нормально использовать её энергию. Вот только насчет матриц уверенности не было. Потому что я их не применял в период подключения.

— Гончая почти готова, — через некоторое время доложил Весельчак. На экране перед Ермой появилась картинка энергоблока мега-деструктора. Рядом бежала колонка с данными инкубатора. Репликация была практически завершена и мы с Гефестом переглянулись. Количество влитой в создание гончей энергии было значительно меньше того объема, который мы получали при убийстве. Тело Хасс-Арс генерировало дополнительный поток. — Начинаю.

Камера снимала Весельчака со спины. Я с удивлением отметил метаморфозы, произошедшие с главным энергетиком со времени нашей последней встречи. Тело человека изо всех сил сопротивлялось воздействию избыточной энергии и создавало максимально эффективную защиту. Плотность чешуи на теле Весельчака просто зашкаливала. Материал выглядел настоящим средоточием энергии, который мог накапливать огромный заряд, чтобы потом его использовать.

Главный энергетик использовал эти особенности на инстинктивном уровне. Скорее всего, он даже сам не понимал, что вырастил на своем теле самый настоящий накопитель. Напротив человека стоял обычный инкубатор Лирдагов. Он уже заканчивал процесс создания и на пол вывалилась гончая ящеров. Несколько секунд тварь приходила в себя и оценивала обстановку, а потом рванула к Весельчаку.

Мелькнула распахнутая пасть, усеянная рядами острых клыков, а потом в эту пасть ударил луч яркого света. Просто сырая энергия без всяких дополнительных эффектов и украшений. Чудовище захлебнулось ревом и рухнуло на пол. К ногам Весельчака подъехала на инерции уже безнадежно дохлая гора биомассы.

— Цель уничтожена, — доложил главный энергетик. — Потери на создание биорепликанта двадцать шесть РЭ. Что-то ещё нужно от меня или мы можем вернуться к обсуждению действительно серьезных вопросов?

— Сколько ты получил энергии? — подавшись вперед, быстро спросил Гефест. Нам требовалось подтверждение, потому что в потоке аналитических данных на терминале Ермы энергия гончей просто рассеялась без малейшего следа. Подобный эффект возникал, когда её полностью поглощал кто-то из Идеалов. Такие эксперименты проводили ещё во время первой войны, чтобы определить эффективность уничтожения созданий Лирдагов и порядок определения целей в бою.

— А я должен был что-то получить? — озадаченно ответил Весельчак. — У меня без изменений все системы. Могу провести ещё один эксперимент, но вряд ли что-то изменится.

— Спасибо, Весельчак, — произнес я и посмотрел на Гефеста. — Что думаешь?

— Что мы в жопе, — коротко ответил Юра. — И что надо проводить опыты с тобой или со мной. Это сейчас наиболее важно. Наш резерв конечно побольше, чем у остальных, но не так, чтобы сильно. Надолго его точно не хватит и действовать придется только в пределах одного судна. Перебраться на соседнее будет крайне проблематично. Про глобальные матрицы для сражений против целого флота я вообще не говорю.

У меня мысли были примерно такие же. До этого момента, большая часть побед была полностью завязана на действия Идеалов. Без больших матриц, я бы даже до лунной базы на Аркадии не добрался. И при этом нужно было учитывать крохотную зону покрытия нашей Системы. Тащить с собой ядро собственной системы на борт вражеского судна идея откровенно хреновая.

Получалось, что мы могли использовать дистанционно энергию кристалла, если перельем в него запасы из всех накопителей. Первоочередной задачей стало подключение ядра к космическому накопителю. Без него мы были ограничены своим внутренним резервом, который непонятно как пополнять в текущих условиях. Чтобы использовать сырую энергию, её должно быть очень и очень много. Но брать её негде. Из пользователей сейчас были только Идеалы и Ерма. Может ещё несколько человек, которых мальчишка подключил для восстановления функционала. Энергии они почти не давали.

— Мы можем продолжать? — спросил у меня Ерма и я рассеянно кивнул. Мальчишка восстановил связь с остальными участниками беседы и произнес. — А что если слить две Системы в одну? У нас есть полноценное ядро, которое способно обеспечить все необходимые функции новой конструкции. У локальной сети твоей станции достаточная стабильность, чтобы обеспечить пополнение внешнего резерва даже без подключения новых пользователей. На основе такого симбиоза нам нужно будет только оформить конкретные алгоритмы в рабочие схемы, чтобы запустить базовые процессы.

— Слишком много процессов, — отозвался Весельчак. — Но я буду искренне тебе признателен, если ты будешь забирать на ядро все излишки энергии. Наша сеть может и с перегрузкой работать, но тогда мне становится очень хреново.

— А ведь это может сработать, — задумчиво пробормотал Гефест. Он уже хотел что-то предложить Ерме, но вовремя себя одернул. — Идём, Слава. Попробуем догнать малого.

— Меня начинает утомлять эта беготня из одной комнаты в другую, — проворчал я. — Может стоит создать одну общую зону? Всё равно в ближайшее время мы будем привязаны к станции.

— Не будем, — на ходу ответил Юра. — Я уже залил все данные с моей БСО в ядро. Нужно теперь добавить твои и провести несколько тестов.

Я не стал спорить и сразу запустил передачу данных из своей базы в общую сеть. Розовые кристаллы обладали феноменальной способностью к удерживанию и накоплению информации. Она была даже выше, чем их возможности оперирования энергией. Весь объем знаний, накопленный мной за всю жизнь, исчез переместился в сеть меньше чем за минуту. Гефест в это время просто стоял рядом со своим рабочим столом с закрытыми глазами.

— Какую матрицу ты использовал для теста? — не двигаясь с места, спросил Юра.

— Барьер, — ответил я.

— Барьер... — пробормотал Гефест и перед ним возникла объемная схема использованного мной навыка. Мы часто использовали такие, чтобы понять оптимальные условия для применения матриц. Иногда нужно было соблюдать определенную последовательность, чтобы добиться максимального эффекта. Например, Гибель отлично работала в паре с Подавлением Гекаты. Площадь покрытия увеличивалась практически вдвое.

Модель выглядела куцей и неполной. Раньше в ней было множество связей, которые обозначали взаимодействие с окружающим пространством и энергией. Сейчас это скорее была просто оболочка, но Юра довольно быстро начал её наполнять, сопровождая свои манипуляции комментариями.

— Вы никогда не задумывались о том, как именно матрицы взаимодействуют с энергией и физическим миром, — сообщил Гефест.

— Мы? — решил поправить его я, но Юра только покачал головой.

— Вы, — твердо ответил генерал. — Меня этот вопрос мучал с самой модификации. Если работу навыков внутренней направленности объяснить можно было без особых усилий, то внешние в целом противоречили логике. Для того, чтобы создать мощный лазерный луч достаточно просто выплеснуть энергию в определенном направлении и сильно сжать её полями. А как быть с Гибелью? Почему она работала так, как работала?

— Потому что её создали для воздействия на Лирдагов и их биотехнику, — пожал плечами я.

— Кто создал? — спросил Юра и, так и не дождавшись от меня ответа, продолжил сам. — А никто не знает, кто создавал матрицы. Какие-то абстрактные «ученые», о которых никто ничего не знает. При этом все матрицы полностью ломались, если в них хоть что-то изменить. Я пару раз пробовал это провернуть со своими. И хорошо, что создавал при этом полноценные копии. Они просто переставали работать. Даже при малейших изменениях. А знаешь почему?

— Почему? — с интересом спросил я. Модель в руках Юры постепенно наполнялась деталями. Появлялись тонкие линии силовых узлов и сопряжений, возникали дополнительные точки фокуса... Это происходило словно само собой, но я видел, с каким трудом эта легкость дается Юре. На лице генерала обильно выступил пот, но он даже не подумал остановиться.

— По той же причине, по которой у каждого Идеала был свой набор любимых навыков и уникальных способностей, — ответил Гефест. — Мы были частью общей сети кристаллоидов, которая создала подходящие инструменты для каждого своего представителя. Помнишь, как ученые из исследовательского отдела собирали все данные по работе матриц в первые годы после модификации?

— Конечно, — кивнул я. — Даже пытались ввести какие-то свои новые варианты, но они ни разу не сработали.

— И поэтому я считал и считаю до сих пор, что они поголовно были тупыми, как пробки, — усмехнулся Гефест. — Никто из этих академиков вообще не понимал, как работают наши навыки. При этом малые и средние матрицы они уверенно клепали под любую необходимость. Возможность оперирования большими объемами энергии была исключительно прерогативой кристаллов. Это была их территория и они никого на неё не пускали. Просто блокировали любую попытку вмешательства.

— Но сейчас они этого сделать не могут, — произнес я.

— Именно! — довольно воскликнул Юра. — Всё дело в том, Слава, что теперь самый высокий уровень доступа и право принятия окончательного решения принадлежит нам. Потому что только мы на данный момент являемся представителями вида кристаллоидов. В этой Галактике больше нет разумных существ, которые имеют настолько сильную связь с этим видом.

— А вот тут ты ошибаешься, Юра, — хмуро ответил я.

— В смысле? — удивленно посмотрел на меня Гефест. — Ты же сам сказал, что уничтожил все образцы из хранилища. Кидраса обнулили вместе с системой. Остались только ты, я и певунья. Но она пока вне игры.

— Лирдаги, — спокойно произнес я. — Ты же сам о них говорил.

— Ящеры только проводники, — отмахнулся Гефест. — Они и вся их цивилизация используют ту же схему, которую пытался внедрить в нашу сеть Кидрас. Единый центр контроля, которому подчиняется вся их раса. Я говорю о том, что только мы можем принимать решения и отдавать приказы. Лирдаги всего лишь исполнители. А мы — командующие.

— Командующие, которых очень скоро размажут тонким слоем по поверхности этой станции, — хмыкнул я. — И наши возможности отдавать приказы вряд ли тут помогут.

— А вот тут ошибаешься уже ты, Ахилл, — широко улыбнулся Юра. — У меня всё готово. Запускай Барьер.

Запас личной энергии 284/1000

Запас внешней энергии 14716811/20000000

Активирована средняя энергоматрица Барьер

Передо мной развернулось полноценное защитное поле. Оно перекрыло весь зал и остановилось только уперевшись в стены и потолок. Барьер был практически прозрачным и я его почти не видел. Обычно, на этом активация матрицы заканчивалась. Оставшихся возможностей оператора хватало только на то, чтобы отключить навык в случае необходимости. Но сейчас всё было несколько сложнее.

«Полный перечень возможностей матрицы» — приказал я БСО.

Средняя энергоматрица Барьер.

Уровни: 5

Плотность энергии: 21%

Продолжительность работы: 30 секунд

Возможность увеличения плотности: активирована

Возможность смены уровней в процессе работы: активирована

Возможность увеличения продолжительности действия в процессе работы: активирована

Возможность изменения характеристик поля и формы поля: активирована

Жалаете внести изменения в ключевой код матрицы для изменения базовых характеристик?

Да/Нет

Я тут же изменил ряд настроек и поле стало вдвое толще, окружив меня плотной сферой. Оставшийся снаружи Гефест превратился в мутный силуэт. Мощность барьера зашкаливала и находилась на уровне матриц старшего порядка.

— Мы можем менять структуру матриц по своему усмотрению, — удивленно произнес я. — Это существенно упрощает ситуацию, но вопрос с подачей энергии не решает.

— Пара каналов с измененными характеристиками надежно привяжут тебя к накопителям Апаты, — ответил Юра. — Ты теперь сам себе Система. И мы с Гекатой тоже. Более того, если поковырять Гибель и немного изменить настройки, то она будет не убивать Лирдагов...

— Она будет блокировать их доступ к Системе и переподключать ко мне, — произнес я. — Но только в том случае, если это происходит в зоне, где нет трансляции вражеской Системы.

— Совершенно верно, друг мой, — улыбнулся Юра. — У нас такой же приоритет, как у той хреновины, которая управляет ящерицами. А значит мы можем перехватить над ними контроль. Нужно тестировать эту схему. Но в нашем секторе не осталось живых Лирдагов. Технику Кидрас тоже уничтожил. Так что...

— Охранный флот, — глядя в глаза Гефесту, произнес я. — Он сейчас в отрыве от основных сил. Можно провести испытания там. Мне нужна Гибель и всё, что ты успеешь модифицировать по новой схеме.

— Ахилл, есть смысл отложить тест, — покачал головой Юра, но в моей голове уже щелкали расчеты. Гефест это понимал и только тяжело вздохнул. — Ты будешь один против целого флота, Слава. Это нереально.

— Только первые несколько минут, — улыбнулся я и пошёл к выходу из рабочей зоны. Мой путь лежал в ангарный блок. Скорее всего, группа Стрельцова была всё ещё там. В крайнем случае, вызову всех в течении нескольких минут. — Только первые несколько минут, Юра.