Убить Змея

Глава 1. Бог всегда с тобой

Расстояние между крышами было солидным, но я привычным прыжком его преодолела и смягчила приземление кувырком. За годы тренировок уже не сыскать такое препятствие, которое остановит меня во время погони за нечистью, а страха высоты я лишилась раз и навсегда, стоило только мельком обмолвиться о нем перед своей воспитательницей.

Я росла в сиротском приюте, которым руководила госпожа Мария. Она была для нас всем — матерью, учительницей, надзирательницей. У нее были своеобразные методы воспитания, и справляться с разными страхами она каждого учила по-своему.

Только ребенку исполнялось пять лет, как она усиленно за него бралась, чтобы из него вышел отличный истребитель нечисти. Не все выживали во время подготовки — это я узнала сразу, как госпожа Мария начала меня тренировать.

После пятого дня рождения ночью меня без каких-либо церемоний выволокли из кровати. Сначала я решила, что на приют напали неизвестные люди или вовсе нечисть, но, окончательно отойдя ото сна, увидела среди напавших женщину с длинной светлой косой — это была госпожа Мария, только у нее на моей памяти были столь роскошные белые волосы. А помогало ей двое мужчин, вроде как, наш повар и лесник. Мужчины связали мне руки и ноги веревками и потащили через темный ночной лес, подобно мешку с зерном. Моя спина постоянно билась о кочки, выпирающие корни деревьев и мелкие камни. И хоть я понимала, что этим «похищением» руководит учительница, спокойнее не становилось, не говоря уже о жуткой боли во всем теле. Я начала плакать — как, наверное, повел бы себя и любой нормальный ребенок на моем месте.

Услышав мой всхлип, госпожа Мария обернулась через плечо и грубо сказала:

— Не думала, что ты такая слабачка.

Тогда я поняла, что разочаровала ее, и мне стало жутко стыдно, но как я ни пыталась унять слезы, они не желали останавливаться.

В приюте нас часто били, и я к этому привыкла, но почему-то каждый налет лопатками на кочку выбивал из легких воздух и пронизывал ледяной болью — то ли удары были мощнее, то ли эффект усиливала обида. Я не могла ничего с собой поделать, крики и слезы вырывались из моей груди сами. Госпожа Мария еще пару раз на меня недовольно обернулась, сделала какие-то выводы, а дальше всю дорогу игнорировала. Как видно, я очень сильно ее разочаровала.

Вскоре мужчины остановились. Госпожа Мария подошла ко мне, схватила за связанные спереди руки и мрачно посмотрела.

— Я считала, из тебя получится отличный воин.

Она рывком подняла меня и как тряпичную куклу отбросила. Я готовилась расшибиться о камень, но не сразу осознала, что лечу в пустоту. Перед глазами все смешалось, но в ярком свете луны я увидела удаляющееся небо и край обрыва — тогда-то и догадалась, что меня скинули в пропасть, которая находилась недалеко от нашего приюта. Про это место старшие ребята любили рассказывать жуткие истории, якобы в темных недрах этого разлома живут поедающие плоть демоны.

Страх от высоты и перспективы быть растерзанной монстрами заволок мое сознание. Я истошно закричала, и эхо разнесло этот звук на всю пропасть. Никто не знал, насколько она глубока. Ну, или, по крайней мере, никто из ребят в приюте. Казалось, я буду падать вечно, но вдруг длина веревки закончилась, меня дернуло в воздухе, а после набросило на земляные холодные края обрыва. Кажется, я ударилась головой и на какое-то время даже потеряла сознание. Когда очнулась, почувствовала, что у меня сильно затекли руки, ноги и спина.

— Живая? — раздался голос откуда-то сверху.

Я подняла взгляд и прищурилась. Во тьме тяжело было что-либо разглядеть, но в свете звезд и луны я увидела, как над пропастью нависает фигура госпожи Марии. Казалось, глаза ее злорадно блеснули — впрочем, не исключено, что этот момент уже дорисовало мое детское воображение.

— Значит, бог хочет, чтобы ты жила, — заключила госпожа Мария. — Сейчас все зависит только от тебя. Если выберешься, вернешься в кровать, если нет…

Она не договорила, лишь куда-то указала.

У меня затекло все тело, а в одном ухе закладывало, отчего я часто сглатывала слюну. С трудом я смогла повернуть голову. Рядом на веревках что-то болталось. Я вгляделась в висящий предмет, но так и не поняла, что это. Сверху, с края пропасти упал шар Священного огня — видимо, госпожа Мария решила великодушно осветить мне, чтобы я все как следует рассмотрела. В свете огня я различила истлевший человеческий череп, смотрящий прямо на меня пустыми глазницами. Надо отдать должное пятилетней мне, я не закричала, только шумно вдохнула. Похоже, это другой ребенок, которого так же испытывали. Он не смог выбраться, так и умер, висящим на веревке — либо от страха, либо от голода.

Смысл намека госпожи Марии я уловила предельно ясно. Если не справлюсь с испытанием, никто палец о палец не ударит, чтобы меня вытащить, и я сгнию тут, как этот несчастный.

Шар Священного огня утонул во тьме внизу. Находящегося на дне этой пропасти я так и не разглядела, но, болтаясь на веревках, не переставала думать, что в меня вот-вот вцепятся монстры. От ужаса я не выдержала, и мои хлопковые пижамные штаны мигом стали мокрые. Только спустя несколько лет до меня дошло, что если бы там на самом деле обитали пожирающие плоть демоны, то висящего рядом мертвеца не было бы — его бы давно съели, растащив косточки. Но чтобы это уразуметь, мне пришлось выжить и изучить тонны учебников по нечисти.

Я дрожала от страха в неудобной позе, по ногам текла горячая жидкость, а надзиратели стояли наверху и просто смотрели — казалось, я обречена. Однако я не собиралась так просто сдаваться. Если есть шанс, я должна зубами выгрызть себе дорогу к спасению.

Закрыв глаза, я постаралась унять бешено бьющееся сердце. Надо было подумать, как выбраться из этой ловушки. Раз госпожа Мария закинула меня сюда, значит, шанс на спасение есть. Вот бы освободить для начала руки…

Во тьме пропасти было плохо видно, поэтому, как могла, я ощупала веревки. Та, на которой я висела, обвивала только талию, а значит, руки и ноги сковывали другие. Я сразу вцепилась зубами в узлы на кистях и до боли в челюсти начала их раздирать. Не сразу ощутила на языке обжигающий вкус какой-то пропитки. Когда отвратительное вещество смешалось со слюной, я надрывно закашлялась, а следом и вовсе исторгла содержимое желудка — к счастью, на ночь нам есть не позволяли, да и в целом много еды не давали, так что вышла только желчь.

— Не перегрызешь, — кинула сверху госпожа Мария. — Единственный способ выбраться — сжечь ее.

Точно. Она хотела, чтобы я использовала Священный огонь. Только с чего она решила, что я какая-то одаренная и смогу призывать его в столь маленьком возрасте?

Надо заметить, что в свой приют госпожа Мария брала только определенных детей — рожденных в июне, как и она сама. В этот месяц солнце дольше всего задерживается на небе и наделяет всех новорожденных Священным огнем. Люди с такой силой считаются особенными и становятся истребителями нечисти. Те, кому повезет больше, попадают в элитный королевский отряд.

Может показаться, раз июньские дети такие особенные, то для любого родителя станут благословением, но реальность совсем иная — нас выбрасывают, убивают в младенчестве, проклинают и боятся. Причина на это одна: июньские дети считаются порождением зла и несут всему роду несчастья на семь поколений вперед. По преданиям в прошлой жизни мы были демонами, а теперь наши злые души заточены в людских телах, чтобы истреблять другую нечисть, дабы замолить старые грехи. Некоторые роженицы нарочно тужатся, чтобы успеть родить малыша до наступления рокового месяца, а если не получается, нередко стараются всеми силами избавиться от новорожденного, страшась навлечь беду на семью.

Есть и другая причина, почему нас опасаются. Когда июньский ребенок открывает в себе Священный огонь, может ненароком спалить свой дом, а заодно и всю родню. Такое часто случалось, и мало какой родитель жаждет сгореть заживо от рук своего чада.

Помимо этого, процветает целая торговля июньскими детьми — их продают в различные гильдии, которые обучают охотников на нечисть. Менее суеверным, но более предприимчивым родителям выгоднее отказаться от малыша, чем кормить опасный демонический рот. Все равно, что пытаться настроить оружие, которым не умеешь пользоваться. Я не знаю, что случилось конкретно со мной. Может, меня выкинули, и госпожа Мария меня нашла. А может, семья сама меня ей продала. О таких вещах нам никогда не рассказывали, но мы и сами прекрасно понимали, что есть всего две причины, по которым мы оказались в приюте.

Я покривила бы душой, если бы сказала, что принимала все как должное — мол, я такой родилась, а значит, вынуждена все это терпеть и проходить через эти испытания. Нет. Я никогда не считала, что происходящее с подобными мне — нормально. Но, вися над гребаной пропастью, не могла как-либо повлиять на свою судьбу.

Священный огонь приходил сам примерно в десятилетнем возрасте, в пять он мог появиться только у самых одаренных. Я не считала себя таковой, а потому попыталась перегрызть веревку еще раз, но пропитка вновь вызвала рвотный рефлекс, и я едва не захлебнулась собственной желчью, которая потекла изо рта по подбородку и шее, впитываясь в мои рыжие волосы.

— Твоя кукушка-мать говорила, что ты родилась в особенный день! — гаркнула госпожа Мария. — Если ты ничего не можешь сделать, то на кой черт содержать бесполезное существо?

Меня охватила паника. Я задергалась на верёвках. Особенный день? Какой особенный день был в июне пять лет назад? Я не знала дату своего рождения, но ради интереса вычитала из приютских книг, что в тот год во время солнцестояния было затмение. Моя соседка по комнате, Сара, как-то обронила, что было бы интересно, если бы в нашем приюте оказался ребенок, рожденный в подобный день. Летнее солнцестояние — пик активности солнца, самый длинный день в году, в это время появляются на свет сильнейшие июньские дети, но в год моего рождения светило заслонила луна… Какие силы после этого достаются? Да и вообще, влияет ли это хоть как-то на новорожденного?

А вдруг, госпожа Мария намекнула, что я как раз родилась в день затмения и теперь проверяет, на что я могу быть способна?

Коли так, мне не повезло, ведь это означает, что я окажусь подопытным кроликом.

Я сконцентрировалась и глубоко вдохнула.

Как бы то ни было, все равно следовало вызывать Священный огонь.

«Пожалуйста, я не хочу умирать над пропастью мокрая со страху».

Ладони стали горячими и холодными одновременно. Вспыхнул свет, мигом поглотившийся тьмой. Я поняла, что со Священным огнём что-то не так, но не придала этому большого значения, потому что он выполнил свою функцию — веревка в некоторых местах прогорела, и я дернула руки в стороны, избавляясь от ошметков пут. Качнувшись, я пальцами вцепилась в земляную стену. Связанные ноги мешали, поэтому я попыталась повторить то, что сделала с веревкой на руках. В этот раз Священный огонь вышел правильный — желтый и яркий, как нужно. Ноги быстро освободились, и теперь я уперлась в стенку и ступнями — обуви у меня не было, только тёплые носки, которые я всегда надевала на ночь. Подобно пауку, я поползла наверх, иногда пальцы соскальзывали, носки вовсе сползали, но я не останавливалась, билась иногда носом о землю, но ползла. Когда нащупала траву, то вцепилась в неё и подтянулась. Мне никто не помогал, даже когда я едва не сорвалась и чуть не упала обратно. Я выбралась наружу и ещё сколько-то проползала по траве подальше от пропасти. Веревка, что обматывала мою талию, была привязана к стволу ближайшего дерева, и по окончании испытания лесник обрубил ее топором.

— Я знала, что ты меня не разочаруешь, — сказала госпожа Мария, но в ее голосе не было радости или гордости. Как будто она проверила, хорошо ли работает недавно купленный механизм, и, убедившись в его исправности, просто ободрилась, что его не придется нести на возврат.

Мне даже стало обидно: я сотворила нечто немыслимое, а на ее лице не отразилось ни тени одобрения.

— С завтрашнего дня ты отправишься на тренировки со Священным огнём, а теперь возвращайся к себе. Надеюсь, твоя боязнь высоты излечена. — Госпожа Мария выгнула бровь.

Я кивнула.

Боязнь высоты и правда излечилась, потому что если я смогла выбраться из пропасти, то справлюсь с чем угодно.

Впоследствии я нарочно выбирала тренировки с прыжками и подтягиваниями, чтобы порхать как бабочка. Теперь мое тело сильно, ловкость отточена до предела, и я могу едва ли не по стенам ходить. Прыжок с крыши на крышу — пара пустяков, когда передо мной задача догнать и истребить вредящую народу нечисть.

Уродливое существо пересекло несколько домов и сигануло вниз. Затормозив у края крыши, я оценила обстановку. Тень мелькнула через дорогу и забралась по стене дома с противоположной стороны улицы. Из-за того, что стоял глубокий вечер, а газовые фонари в здешних краях были редкостью, немногочисленные прохожие даже не заметили юркого монстра, но мой глаз был натренирован. Не медля ни секунды, я скатилась по водосточной трубе и приземлилась на мощеную дорогу. У дома напротив стояла карета, и я вспорхнула на ее крышу, чтобы с легкостью забраться на открытый балкончик второго этажа. В прыжке я ухватилась за тонкие прутья ограждения и подтянулась, перемахнув на небольшую площадку с милым ажурным креслом.

— Эй! — раздался голос внизу. — Совсем сумасшедшая?

Я обернулась через плечо и ухмыльнулась. На козлах сидел молодой светловолосый кучер, глядевший на меня во все глаза. Говорить я ничего не стала, следующим прыжком зацепилась за парапет, подтягиваясь на крышу, и понеслась дальше. Наверное, бедного парня чуть сердечный приступ не хватил: вряд ли он когда-либо в своей жизни видывал, чтобы юная барышня так скакала! Что говорить, не каждый мужчина способен повторить за мной, этому нужно обучаться на протяжении долгих лет.

Тень на кривых ногах устремилась к узкой улочке, что разделяла два здания, и вновь спрыгнула вниз. Добежав, я обнаружила, что в соседнем доме настежь открыто окно, и тварь только так уже неслась по чужому коридору. Совсем наглая!

Меня отправили в Скальнин, чтобы я выслеживала Змея, который, по рассказам местных, иногда наведывается сюда и похищает девушек. Крылатый гигантский ящер многим внушал страх, но против Священного огня ничего не мог — сгорит, как и любая нечисть. Сегодняшним вечером я решила прогуляться и осмотреть город. Змея еще не видела, но так вышло, что какой-то кривой мохнатый уродец перешел дорогу, а меня долго уговаривать не нужно — я сразу бросилась в погоню.

Следуя за тенью, я прыгнула на соседнее здание так, чтобы зацепиться за деревянную створку открытого окна и влететь в квартиру. Внутри было пусто, скромно обжитое пространство создавало впечатление, что здесь живет одинокий человек. Если нечисть спрячется, может убить хозяина, и ему никто помочь не успеет. Открытое окно, пусть и на верхнем этаже, — ужасное пренебрежение собственной безопасностью.

Я тихо шагнула по деревянным половицам, стараясь, чтобы ничего не скрипнуло. Ни дыхания, ни биения моего сердца не было слышно — госпожа Мария научила и этому, подолгу держа мою голову в ведре с водой.

Бесшумно я вытащила из-за спины парные кинжалы и изучила комнаты: всего две. Нечисть до сих пор здесь, потому что второе окно закрыто створкой. Издалека я видела непонятное человекоподобное существо, поэтому не могла сказать точно, кто это был: либо черт, либо упырь. У него было нечто похожее на шерсть — в вечерних сумерках я вполне могла принять обветшалую одежду за мех. Черти обычно портачат по мелкому или обманывают людей, заставляя продать душу дьяволу, а упыри и убить могут — как набросятся и высосут всю кровь до последней капли, именно ради этого они и выползают из могил по ночам.

Но кто бы это ни был, он довольно крупный, а в квартире мало мест, чтобы спрятаться: кровать, шкаф, простенькая кухонька. Я не сомневалась, где стоит его искать.

Резко распахнув двери шкафа, я всадила клинок в первое, что на меня оттуда выскочило. Существо разинуло рот и адски зашипело, я отметила один ряд почти не острых зубов, рога и козлиную бородку. Всё-таки черт, а не упырь. Я повернула рукоять кинжала, сильнее прорезая плоть, по рукам потекла чёрная нечистая кровь. Существо кряхтело, пытаясь схватить меня лапищами с длинными когтями за шею, но то были лишь предсмертные конвульсии — с первого удара я попала своим серебряным клинком ему в самое сердце. Чтобы окончательно изгнать нечисть, нужно спалить ее Священным огнём — тогда его душа не вернётся в ад, чтобы переродиться новым демоном.

Я даже не дала черту испустить последний вдох, быстро подожгла, и его сухая шерсть мгновенно вспыхнула. Черт заверещал, поглощаемый Священным огнем. Его черная кровь с моих рук тоже сгорала, и вскоре не осталось никакого следа встречи с нечистым. Прекрасно.

«Агата, бог всегда с тобой», — часто говорила мне госпожа Мария.

Я искупляла грехи прошлой демонической жизни, и, по словам наставницы, богу это нравилось, а значит, он всегда создавал для меня благоприятные события. Как будто и правда так.

Однако в этот момент дверь квартиры внезапно открылась. Я услышала звук шагов и обернулась.

На меня в замешательстве смотрел молодой человек в длинном чёрном пальто и шляпе-цилиндре. Когда оцепенение сошло, он сказал:

— Зачем вы роетесь в моих вещах, барышня?

Возможно, в этот раз бог был всё-таки не со мной.

Глава 2. Солнце, перекрытое луной

Я попятилась от шкафа и проговорила:

— Возможно я вам сегодня жизнь спасла. В вашу квартиру забрался черт.

— Да? — Молодой человек прошел в комнату с таким взглядом, точно собирался подхватить меня и вышвырнуть из окна.

Я сделала еще шаг назад. Нападет — буду защищаться, но если не прибегнет к рукоприкладству, постараюсь уладить все мирно.

К счастью, хозяин квартиры нацелился не на меня, с шорохом устремился к шкафу и захлопнул дверцы с такой силой, что меня обдало порывом ветра. Смысла в такой поспешности уже не было: убивая черта, я успела увидеть справа на полках стопку нижнего белья. Ну и что с того? Все его носят, в этом нет ничего необычного!

Молодой человек развернулся ко мне. От резких движений из-под краев его цилиндра выскользнула прядь черных волос длиной до плеч.

— И вы решили его поймать?

Я продемонстрировала кинжалы, которые так и сжимала в руках.

— Убить.

Хозяин квартиры с опаской посмотрел на клинки, а после окинул меня изучающим взглядом. Я была в черной одежде и длинном плаще, медные волосы в беспорядке лежали на плечах, хотя, выходя, я заплетала их в косу — во время погони заколка отпала, а останавливаться ради такой мелочи не имело смысла. Учитывая обстоятельства, при которых меня застали, я вполне походила на воровку или даже разбойницу, поэтому поспешила убрать кинжалы обратно в ножны на спине.

— А где его тело?

Я замялась. Если расскажу о Священном огне, придется объясняться, кто я и откуда, а пока точно не следовало распространяться, что Королевские истребители нечисти наняли меня уничтожить Змея.

— Я застукала его в шкафу, но он улизнул. Наверное, вылез обратно в окно.

— А вы сами? Тоже запрыгнули сюда через окно?

— Да. Я охотница на нечисть, увидела черта и поспешила его убить. У меня такая работа, понимаете ли? Приношу извинения за вторжение, просто от нечисти можно всякое ожидать. Вы бы вернулись домой, столкнулись с чертом, и он вовлек бы вас в ужасную передрягу. На всякий случай рекомендую закрывать окно, когда уходите из дома, особенно по вечерам. Твари начинают активничать как раз с наступлением темноты.

Молодой человек заметно смутился и отвел взгляд:

— Да… день выдался знойный, я решил проветрить перед сном. Не думал, что кто-то сможет заползти на последний этаж.

— Третий этаж — не так высоко. Если смогла я, то и любой нечисти будет раз плюнуть. Будьте осторожнее, господин, и поставьте лучше деревянные решетки.

— Благодарю. — Он сдержанно кивнул.

— А теперь я пойду, может, успею догнать черта.

Я двинулась в коридор, чтобы вернуться таким же способом, каким сюда и пришла, но хозяин квартиры меня окликнул.

— Барышня.

Я обернулась с мягкой улыбкой.

— Меня зовут Агата.

Ну а почему бы не познакомиться? Молодой человек недурен собой: острый подбородок, нос с небольшой горбинкой, ясные светлые глаза. Сам он высок и широкоплеч. Одет просто, но аккуратно, а длинное пальто явно скрывает крепко сложенную фигуру с широкими плечами. Судя по аскетично обставленной квартире, он, к тому же, еще и одинок. Ничего предосудительного я не совершаю.

— Хорошо, Агата, вы можете выйти через дверь.

— Благодарю за беспокойство, господин… — протянула я, намекая, чтобы он подсказал свое имя.

Некоторое время он в упор смотрел на меня немигающим взглядом, его черные брови потяжелели. Свое имя называть он явно не горел желанием, но пауза затянулась, а потому ничего другого не оставалось.

— Меня зовут Горан.

— Господин Горан, — подхватила я тут же. — Мне привычнее по крышам. Если у вас возникнут проблемы с чертями или прочей нечистью, приходите в гостиницу «Золотой соловей» и спросите Агату Квит.

— Буду иметь в виду. — По его холодному тону я поняла, что это ложь.

Эх, ну я пыталась.

Кто б знал как нынче девушке без семьи трудно познакомиться с приличным мужчиной! А Горан мне показался очень даже хорошим вариантом — и вовсе не потому, что я повелась на его внешность. В небольших комнатках было много книжных полок, а на рабочем столе стояла печатная машинка с множеством исписанных листов. Может, он какой-нибудь поэт? Или вовсе служит в серьезной местной конторе? Так или иначе, человек, безусловно, образованный, а это огромный плюс!

Я села на подоконник и обернулась. Горан стоял позади и провожал меня напряженным взглядом. Кинув ему на прощание улыбку, я зацепилась за выступ наверху и подтянулась. Пока проделывала это, краем глаза заметила, что Горан удивленно подался вперед — может, решил посмотреть, все ли со мной дальше будет в порядке? На какое-то время я задержалась над его окном, в глубине души надеясь, что он выглянет, но Горан лишь вытянул руки и захлопнул ставни.

Все-таки не впечатлила его.

Ну и ладно — не впервой, я уже давно поняла, что при довольно миловидной внешности общаться с мужчинами не умею и обладаю ровно нулевым обаянием. Зато в истреблении нечисти мне нет равных, иначе бы Королевские истребители не обратили на меня внимание.

Борцы с нечистью делятся на две категории: охотники и истребители. Тут все логично, охотники — ловят и убивают, используя серебряное оружие, но таким способом уничтожают только тело монстра. Бессмертная душа высвобождается и отправляется в ад, где встает в очередь на перерождение новой твариной. Истребители же избавляются не только от материальной оболочки, но и сжигают саму суть существа при помощи Священного огня. Так нечисть насовсем исчезает из всех миров.

Истребитель иногда может выступать в роли охотника, но охотник никогда не сможет стать истребителем, если не родился в июне — вот и вся разница между нами. Можно сказать, мы более продвинутые и нас куда меньше. В поездках я часто представляюсь просто охотницей ради своего же спокойствия: скажешь простому человеку, что владеешь Священным огнем, он испугается и будет сторониться, а таким образом я никогда себе мужа не найду. Будучи июньским ребенком, я и без того многое стерпела и хочу когда-нибудь почувствовать хоть толику человеческого тепла.

Более того, госпожа Мария путем экспериментов выяснила, что я и правда одаренная, раз родилась в особенный день, и этот аспект определил всю мою дальнейшую жизнь.

— Что случилось, когда ты впервые задействовала Священный огонь? — допрашивала меня госпожа Мария через несколько дней после проверки у пропасти.

— Сгорели веревки на руках, — твердо отвечала я.

Если мяться и говорить неуверенно, можно получить длинной линейкой по затылку — в приюте все это знали.

— Что еще случилось?

— Огонь сверкнул, потом потух. — Я не понимала, что она от меня хочет, поэтому уверенно описывала все, что было.

— Первое высвобождение огня отличалось от последующих? — докапывалась она.

— Да, он вспыхнул и быстро потух.

— Уверена, что он потух?

Я в замешательстве посмотрела на госпожу Марию и помедлила с ответом. В этот момент должен был прилететь удар по голове, но его не последовало. Учительница не сводила с меня пристального взгляда.

— Говори, как все было на самом деле.

— Я не знаю. Огонь вспыхнул и быстро потух, но веревки удалось порвать. — Я не понимала, куда уж точнее описывать, поэтому повторяла одно и то же.

Госпожа Мария покивала.

— Думаю, одновременно у тебя в первый раз вышел не только огонь, просто в расщелине было слишком темно, чтобы разглядеть.

Я нахмурилась:

— Что именно я не смогла разглядеть?

— Тьму. Ты родилась в июне в день солнцестояния, во время которого случилось затмение. Очень особенный день. Что дало новорожденной солнце, перекрытой луной? Я думаю, свет и тьму одновременно.

Госпожа Мария оказалась права. К огромному моему сожалению. Потому что последующие годы мою жизнь нельзя было назвать спокойной — она превратилась в ад безумных экспериментов, во время которых я показывала надзирательнице все, на что способна.

Впервые тьму я применила как раз на такой проверке: меня забросили в склеп со стоящим в центре каменным гробом. Поначалу я не особо испугалась, потому что дело было днем, а сама учительница стояла на улице и наблюдала за мной через маленькое окошко на двери. Мертвец преспокойненько лежал на положенном ему месте и не двигался, поэтому ничего до наступления темноты мне здесь угрожать не могло.

Через считанные минуты я поняла, что ужасно ошибалась, а потому теперь отчетливо знаю, что некоторые мертвецы восстают не только с заходом солнца.

Серое иссушенное тело в обветшалых тряпках медленно поднялось и повернуло голову в мою сторону. Такого я не ожидала, а хуже всего, не знала, что именно это за нечисть. Что греха таить, по наивности я и вовсе думала, что в гробу лежит совершенно обычный человек!

У монстра оказалась на редкость молниеносная реакция: он прыгнул на меня и одним движением костлявой руки повалил на землю. Когда лопатки ударились о каменный пол, я не вскрикнула. Мертвец раскрыл рот, щеки его лопнули до самых ушей, а пасть сделалась настолько огромной, что без труда можно было целиком заглотить ребенка — вот тогда-то я и заверещала, и забрыкалась. Уже после я выяснила, что это был пожирающий младенцев демон, который, несмотря на свое название, вполне не прочь порой полакомиться детьми любого возраста. Стоило только гадать, для каких целей госпожа Мария держала такую тварь на кладбище рядом с приютом. Может, скармливала ему не прошедших жестокие отборы подопечных? Вполне похоже на правду. Не всем же гнить над пропастью, а хоронить каждого мороки много.

Жуткая тварина крепко держала меня за плечи, я задыхалась от исходящего из его пасти гнилостного смрада и жмурилась, боясь смотреть на ряд заостренных зубов. Госпожа Мария хотела тьму. Я взмолилась богу, чтобы непонятная сила из меня высвободилась и сделала что-то с демоном. Плевать что — лишь бы я выжила после встречи с этим чудовищем!

На смену смраду пришел свежий ветерок, мягко окативший мое лицо, а нечисть перестала так сильно давить мне на грудь и плечи. Я с опаской открыла глаза. Мертвец надо мной замер с широко распахнутым ртом, словно скульптура. Впрочем, ею он теперь и был — тьма заживо заморозила его тело, но под коркой льда монстр еще оставался живым и смотрел на меня абсолютно осознанным взглядом.

Госпожа Мария ворвалась в склеп и выдрала меня из замороженных лап демона. Одежда местами порвалась, намертво приклеенная к его ледяным ладоням. Сделала наставница это вовсе не из желания помочь мне, просто я мешала ей как следует разглядеть обездвиженное существо. Откатив меня, как мешок, к стене, она ощупала пальцы нечисти.

Я поднялась и отряхнула одежду.

— Его нужно сжечь Священным огнем.

— Нет, — обрубила госпожа Мария. — Мне нужно понять, что теперь с ним будет дальше. Он умрет? Или, когда разморозится, будет жить как прежде? Это очень интересно.

«Да хоть бы он выжил и сожрал тебя», — мысленно пожелала я ей, но тут же устыдилась. Как бы госпожа Мария со мной ни обращалась, она оставалась мне все равно что матерью. Ужасная, но… я все равно была к ней привязана. По сей день душу мою раздирают противоречивые чувства на этот счет.

Что касается пожирающего младенцев демона, то он так и умер, задохнувшись под коркой льда. Он был первым, кого я в качестве тренировки испепелила Священным огнем.

Но госпожа Мария все равно была в восторге от моих способностей и едва ли не каждый день проводила надо мной какие-то опыты: то я сражалась с летучими мышами, то с разъяренными волками, то меня запирали в клетках с нечистью или, связанную, забрасывали ночью в лес и смотрели, как я выкручусь, когда на меня охотится какая-то очередная тварь. За время учебы я повидала много разных монстров, но все было бы впустую, если бы параллельно я не читала теорию — только так выучила их повадки, образ жизни и отточила навык истребления. Помимо этого, неплохо натренировалась управлять Священным огнем и тьмой, которая по сути своей от пламени почти не отличалась, только не сжигала, а замораживала. Временами было страшно, временами сложно, но потом я ко всему привыкла и больше уже никогда не мочила штаны.

Госпожа Мария предложила называть мою вторую силу по аналогии с огнем — Священной тьмой. Я не знала, насколько это определение соответствовало, но выбирать не приходилось. С двумя противоположностями я была одной из сильнейших истребителей, потому что несмотря на свои способности, июньские дети обладали одной серьезной уязвимостью: они лишались Священного огня во время солнечных затмений. Мое пламя во время этого явления также погаснет, но вот тьма… о, она обретет небывалую мощь.

Госпожа Мария так же тестировала, что будет со мной в лунное затмение. Мы ожидали, что Священная тьма исчезнет, но она лишь немного ослабевала, а Священный огонь оставался на прежнем уровне. Госпожа Мария сказала, это от того, что луну в затмение ничто не закрывает, на нее просто падает тень от нашей планеты. Иными словами, не было ни дня в году, чтобы такой истребитель как я потерял силы.

Звучало прямо отлично. Я вся такая непобедимая, неуязвимая. Может, так оно и есть. Но кого прежде всего отправляют сражаться с самыми смертоносными тварями? Кого избирают королевские Истребители нечисти в качестве героя для свержения ужасного Змея и возлагают ответственность за жизни сотен людей? Конечно, меня. А спрашивает ли хоть кто-то эту девушку, которой едва исполнилось двадцать, хочет ли она погибнуть в каком-нибудь великом сражении, не пожив для себя? Разумеется, нет. Возможно, прозвучит ужасно глупо, но я хочу замуж. Даже не знаю, станет ли общаться со мной хоть один приличный юноша, узнай, кто я на самом деле такая.

Прогуливаясь по вечерним улицам Скальнина, я отчего-то задумалась о своем новом знакомом Горане. Так бывало часто — когда со мной заговорит симпатичный молодой человек, я отчего-то воображаю, как мы поженимся, заведем детей, построим дом… Я понимаю, что все это несбыточно, и вряд ли даже влюбляюсь в этих людей, просто, наверное, представляю, какой могла бы стать моя жизнь, будь я нормальной девушкой.

Глава 3. Сведения о пропавших девушках

Обстановку в вечернем Скальнине я оценила. Кроме уничтоженного черта я больше не нашла нечисти, но это не означало, что ее здесь больше нет. Скорее всего, твари попрятались, решив пока что не лезть на рожон.

В гостиницу я возвращалась человеческим способом: ногами по дороге. Тьма клубилась между домами, свет в магазинах на первых этажах был погашен. Прохожие в такое время почти не встречались, исключением стали разве что пьянчуги, на заплетающихся ногах покидавшие кабаки, да редкие кареты, развозившие задержавшихся допоздна господ, — одна из таких как раз со скрипом ехала рядом со мной и как будто бы замедляла ход.

Я насторожилась.

— Эй, барышня, — окликнули меня с ко́зел.

На всякий случай я потянула руку за спину, чтобы в любой момент быть готовой вытащить клинок, и покосилась на карету. Там сидел тот светловолосый молодой кучер, чьим транспортом некоторое время назад я воспользовалась в качестве трамплина, чтобы прыгнуть на балкончик.

— Ты из цирка? — поинтересовался юноша.

— А что, похоже?

Он пожал плечами:

— Ну, кажется, что гимнастка. Так?

— Нет.

— А кто тогда?

— Лучше тебе не знать.

— Интересно. Загадочно. Интригующе. — Парень достал из кармана небольшой блокнот и огрызок карандаша, немного подумал и что-то черкнул, используя при этом только одну руку, ведь второй он сжимал вожжи. Я даже поразилась его умению: как так надо загнуть пальцы, чтобы двумя держать книжицу, а двумя другими писать? — Хочешь подвезу?

Я оглядела карету: окна зашторены, так что неясно, есть ли кто-то внутри. Впрочем, даже если и нет, садиться я все равно не собиралась — смысл тратить деньги, когда пешком до гостиницы осталось не так далеко, к тому же я всегда выбирала пешие прогулки, чтобы не давать поблажек ногам. А что говорить о самом кучере — какой-то мутный, записал про меня что-то в блокнот, это точно не к добру.

— Нет, спасибо, я уже пришла. — Я резко свернула в переулок, где по ящикам забралась на козырек лавки, а оттуда уже по балкончикам и ставням полезла на крышу.

— Эй, барышня, да ты чего?! — закричал кучер мне вслед, но я не останавливалась, решив преодолеть оставшееся расстояние по верху.

Мужчины мужчинами, но все же странных личностей стоит избегать.

Зачем он написал про меня что-то в блокноте? Даже ума не приложу!

По крышам до дверей гостиницы я добралась без каких-либо происшествий, на всех парах влетела в вестибюль и понеслась к лестнице.

— Госпожа! — окликнул меня администратор, выбежав из-за стойки. — Слава богу с вами все хорошо! Чего вы так долго гуляли?

Я остановилась, чтобы не заставлять этого немолодого мужчину за собой бегать.

— А что такое?

— Вы не местная. Так умчались сегодня, что я не успел вас предупредить. Вечерами лучше подолгу на улицах не задерживаться. По крайней мере, одной. В Скальнине… — он замолчал и огляделся из-под кустистых седых бровей, словно нас кто-то подслушивал. — В общем, у нас тут какие-то странности творятся.

Я отмахнулась:

— Мне уже довелось пересечься с нечистью.

— Госпожа! — изумился старик и оглядел мои растрепанные волосы. — Вы в порядке?

— Ничего страшного. — Я вытащила из-под плаща серебряный клинок, быстро его показала и убрала обратно. — Я охотница. Как раз проверяла, что в вашем городе творится.

— Ох, у нас много охотников, но это капля в море! Нечисть словно и не убавляется, только множится. А все из-за Змея! Проклятый ящер выбрал наши горы для своего житья-бытья, вот все нечистые монстры с его появлением и осмелели.

По легендам Змей перемещается под землей по всему свету и вылазит в различных горах, которые придутся ему по душе. Если местность уж очень хороша, он задерживается там подолгу. Королевские истребители только недавно решили заняться делом Скальнина, хотя нечисть этот город беспокоит, как видно, долго.

И раз старик начал этот разговор, я должна выудить из него как можно больше сведений — все равно сбиралась расспрашивать персонал гостиницы.

— И как давно нечисть здесь такая смелая?

— Уже сорок лет живу в этом городе, нечисть у нас безобразничала и раньше, но последние несколько лет, не могу сказать, сколько точно, вреда от нее только больше и больше, уже до убийств и похищений дошло.

— А когда впервые вы поняли, что рядом с вами поселился Змей?

— Похоже, он давно живет в наших горах, но спохватились местные власти только три месяца назад, когда пропало несколько девушек. Хитрая змеюга на свое присутствие ранее никак не намекала! А тут и девушки пропали, и местные пастухи сказали, что как-то поутру видели в небе летающего ящера. По их рассказам у него было тело льва, голова змеи, а крылья летучей мыши. Думаю, им никто бы и не поверил, если бы один из них не зарисовал этот ужас и не отправил в газету. Вот тогда-то шумиха и началась!

Да, именно из-за этой газеты Королевские истребители и узнали о проблемах в этом городе и отправили меня сюда. Сама я никогда Змея не видела, но если опираться на легенды и старые бестиарии, выглядит он именно так, как местный пастух его и запечатлел на рисунке.

— Благодарю, что поделились, если узнаете что-то еще, доложите мне.

— Госпожа, вы ведь не собираетесь сражаться со Змеем?

— Не знаю, по силам ли он мне будет, — соврала я, понимая, на что он намекает.

Как такая юная и хрупкая с виду охотница справится с самым смертоносным монстром?

С помощью Священного огня и Священной тьмы, конечно, но правду об этом говорить не стоит.

— И правильно, — кивнул старик. — Это существо ест девушек. Особенно ему по вкусу хорошенькие и рыженькие!

— Правда? — О таких характеристиках я никогда раньше не слышала.

— Абсолютная!

Вряд ли это так. Наверное, старик пытался меня напугать, чтобы я к твари и не думала подходить, но его слова, напротив, навели меня на кое-какую мысль.

Что, если использовать себя в качестве наживки?

Идея озарила меня подобно утреннему лучу. Я быстро попрощалась с администратором и побежала на свой этаж, чтобы хорошенько все обдумать.

В комнате я свалилась спиной на кровать и уставилась в потолок. Меня послали убить Змея именно сейчас не просто так: скоро наступит очередное солнечное затмение, и Змей перестанет изрыгать пламя. У меня Священный огонь тоже пропадет, но зато останется Священная тьма. По плану я собиралась заморозить существо, а потом, когда сила вернется, испепелить его душу — вот обстоятельство, по которому я не совсем была согласна называть тьму Священной: она не уничтожала саму суть нечисти. Думаю, это из-за того, что луна не так сильна, она лишь отражает свет солнца, освещая путь, когда его не видно на небосводе, но полностью заменить не может. Так и здесь, когда солнца нет, сила луны только помогает таким как я не сгинуть.

До затмения еще есть несколько дней, и мне стоит все хорошенько спланировать.

Время уже близилось к ночи. Эта неделя выдалась долгой и выкачала из меня все соки, так что я очень устала: тащилась от самой столицы вместе с провожатым из королевского двора, который, к тому же оказался слишком грубым, почти со мной не общался, словно товар вез, а не человека. Когда мы прибыли, он выставил меня и уехал обратно. Впрочем, во дворце все такие неприветливые. Глава Королевских истребителей, Никола Зверь (он действительно злой, как голодный зверь) приказал мне не покидать Скальнин, пока не пройдет солнечное затмение — а с каким исходом, неважно, либо умру я, либо Змей. Что делать дальше, решим по ситуации. И как после таких распоряжений у меня могло остаться приподнятое настроение? К тому же, я не служу в Королевских истребителях, но раз дворец приказал, выбора не оставалось, потому-то мне и приходилось молча выполнять задание.

Пока я пришла к тому, что становиться наживкой, толком не изучив местность, довольно опрометчиво. Первым делом я должна разобраться, кем были похищенные девушки и по какому принципу их выбирали — может, это сделала какая-то другая нечисть? Приписывать все преступления Змею, только опираясь на слухи, ни в коем случае нельзя.

Завтра как раз и начну сбор сведений — так обычно и начинается любая охота на крупную тварь.

Ну а пока что спать…

***

Оказалось, обслуга в гостинице — отличные информаторы. Правда, у данных был недостаток — многое из сказанного просто домыслы. Но все же это хороший улов: в свободное от работы время персонал гуляет со слугами из состоятельных домов и обменивается слухами, а значит, в какой-то степени мне сэкономили время, чтобы я не шаталась по городу и не расспрашивала каждого встречного.

Официант, подававший мне на завтраке кофе, сказал, что горничная по имени Йованна знавала одну из пропавших девушек. Закончив трапезу, я отправилась в крыло для персонала и попросила первую встретившуюся там служаку ее позвать.

Когда ко мне подошла юная особа лет пятнадцати на вид, я немало удивилась.

— Мне сказали, что вы зачем-то меня звали, госпожа, — неловко проговорила она, склонив голову так, что было видно только ее белый чепец.

— Ты Йованна?

— Да, госпожа.

— Я хочу тебя кое о чем расспросить, работы в гостинице это не касается. Мы можем где-нибудь тихо поговорить?

Йованна подняла на меня испуганный взгляд. Ее большие глаза блестели, как два черных камня, что делало ее еще моложе. Девушки из простых семей в нашем королевстве вынуждены работать с малых лет, и горничная — одна из лучших и приличных работ, на мой взгляд.

— Уединенное место, госпожа? Если хотите меня о чем-то расспросить, можете это сделать в холле.

Запоздало я поняла, что слишком рубила с плеча. Нередко девушек похищают прямо посреди бела дня, чтобы продавать в бордели, и делают это необязательно мужчины. Ее страх и опасения вполне понятны.

— В холле, так в холле, — согласилась я.

Мы сели на первом этаже в плетеные кресла для отдыха. Людей здесь почти не было — только пара постояльцев, которые степенно шли после завтрака обратно в номер.

Пока я подбирала слова, чтобы не напугать Йованну еще больше, она засуетилась:

— Что вы от меня хотели? Кто вы такая?

Успокоить ее могла только правда.

— Я охотница на нечисть. — Чтобы доказать это, я аккуратно достала серебряный клинок. Йованна округлила глаза и немного отодвинулась. Да уж, лучше не стало! Я поспешила убрать оружие обратно. — Мне сказали, что ты была знакома с одной из пропавших девушек. Говорят, в вашем городе обосновался Змей. Я только хочу узнать о произошедшем подробнее и по возможности чем-то помочь.

Йованна нервно схватилась за белый фартук.

— Ах, вы об этом… Да, это была моя подруга детства. Моя единственная близкая подруга… Лета пропала два месяца назад. Я ходила к ней домой, чтобы узнать, почему она давно не заходила меня проведать. Иногда мы сидели здесь на кухне, а когда у меня начинался свободный обеденный час, гуляли по рынку. Так вот, ее родители сказали, что она вышла поздно вечером и не вернулась, ее утащил Змей, как и всех остальных девушек!

— То есть ты знаешь об этом только со слов семьи девушки? — Сведения были не особо достоверные, придется поговорить и с родственниками пропавшей.

— Да. Своими глазами я, конечно, ничего не видела.

— Говоришь, пропавшую звали Лета?

— Николета Грозова, — поправила Йованна.

— Не могла бы назвать адрес семьи Николеты, чтобы я могла их расспросить?

Йованна кивнула и без всяческих подозрений назвала номер дома и даже объяснила, как до туда добраться от гостиницы.

— У меня еще теплится надежда, что она жива, — сдавленно закончила Йованна, быстро перекрестилась и достала из-под горловины черной формы деревянный крестик, крепко сжав его в руке. — Слава Господу, что кто-то из охотников решил наконец расследовать это дело. Надеюсь, что у вас, госпожа, получится вернуть наших пропавших девушек.

— А что, местные охотники не берутся за это?

— Нечисти так много, что они даже время не тратят на поиск каких-то простолюдинок.

— А полиция?

— Глава города запретил им вмешиваться в преступления, связанные с нечистью, сказал, на это есть специально обученные охотники. Но хоть у нас их и много, ни одной по-настоящему хорошей гильдии, много одиночек.

Да, в Скальнине дела обстоят и правда не радостно.

Я постаралась ободряюще улыбнуться.

— Ну, я приехала сюда как раз из-за пропавших девушек. Обычно бог всегда мне помогает, так что я верю, что у меня все получится.

Так-то я не была уверена, что девушек можно спасти. Возможно, нечисть их съела. А если они попали к Змею… то я даже предположить не могла, зачем они бы ему понадобились. Это существо появляется крайне редко, и одолеть его трудно, многие, кто с ним сталкивались, не выживали, а потому определенных записей о его предпочтениях нет. Вряд ли исполинская змеюга собирает гарем из человеческих женщин. Хотя… возможно, под землей у него такие владения, что каждый раз ему приходится искать все новую и новую рабочую силу? Но в таком случае, зачем ему забирать юных и слабых девушек?

Ладно, оборвала я себя.

Моя забота — найти чудовище, завалить его и уничтожить душу. Искать пропавших уже удел полиции, но они, как видно, из-за главы города даже не стали проделывать и минимальную работу. С чего я должна брать на себя чужие обязанности?

Добралась до жилища Грозовых я быстро — оно находилось через два квартала от гостиницы на окраине города. Это был деревенского типа домик с большим огородом, за которым простиралось поле и лес. Семья жила за счет хозяйства, далеко в поле паслись коровы, а вдоль забора бегали куры и петухи. У меня кольнуло в груди: как-то я мечтала, чтобы у меня тоже был такой тихий уголок и свои животные, а рядом с крыльцом я бы высадила пионы. Но желаниям этим не суждено сбыться: у меня нет места, которое я могла бы назвать домом, после ухода из приюта я разъезжаю по королевству и перебиваюсь заказами на истребление нечисти — платят за это неплохо, но мне нужно есть, снимать комнаты и одеваться, так что я никогда не накоплю на собственный участок. Что говорить, я и на квартиру не накоплю.

Я отбросила эти грустные мысли и аккуратно открыла калитку, чтобы не выпустить птиц. Из будки резко кто-то выскочил, звякнув цепями, и громко залаял. Я едва не вытащила клинки и не зарезала существо, но быстро поняла, что это просто сторожевая собака. Переполох она подняла такой, что из дома мигом вышла женщина в простом сарафане и с косынкой на голове, из-под которой выбились вымокшие от пота пряди — видно, она занималась домашними делами, пока я не отвлекла.

— Зачем сюда проникли? — запыхавшись, спросила она.

— Я охотница на нечисть, — спокойно начала я, подняв руки, чтобы она поняла, что я не вооружена и не собираюсь вредить. — Расследую исчезновение Николеты и другие похищения девушек Змеем. Хочу вас об этом расспросить.

Женщина тяжело вздохнула и сложила руки на груди, явно не собираясь приглашать меня в дом.

— Что ж, спрашивайте, только быстрее пожалуйста, скоро муж придет на обед, а у меня не готово. — Звучало так, словно она делала мне одолжение.

Я подозрительно сощурилась: неужели не хочет отыскать дочь? Хотя с чего я решила, что эта женщина вообще мать Николеты? Надо было прояснить этот момент, поэтому я прямо спросила:

— Николета ваша дочь?

— Ну, вроде того.

Госпожа Мария ударила бы линейкой за такой ответ — ей всегда требовались четкие и однозначные фразы. Я никогда не понимала, почему учительница злится, когда ей размыто отвечают, но сейчас будто оказалась на ее месте.

— Да или нет?

Женщина вздохнула.

— Падчерица. Дочь моего мужа от предыдущей жены.

Так бы сразу и говорила. Теперь я понимала, почему она не спешит кидаться на поиски Николеты.

— Как девушка пропала? Опишите подробно все, что помните.

— Это случилось вечером. Я укладывала младшую спать, а Николета ушла гулять с собакой по дороге туда и обратно. — Женщина указала вдоль забора. — Она гуляла так каждый вечер, ведь Гром целыми днями сидит в будке. Через час она не вернулась, через два тоже. Младшая уже спала, и мы с мужем не знали, что делать. Я предположила, что она завалилась с соседским парнем на сеновале и уснула, поэтому мы отправились к соседям. Оказалось, ничего такого не было и Николету никто из них даже не видел.

— Подобное уже случалось?

— Какое?

— Ну, чтобы она ходила с юношами на сеновал?

— А мне откуда знать? Эту девчонку я никогда не понимала. Оно и понятно, родная мать справилась бы лучше. В общем, у соседей Николеты не оказалось. Мы прождали ночь, а на следующий день обратились в полицию. Они обрыскали весь дом, изучили вещи Николеты, еще раз проверили соседей, задали нам кучу вопросов, но девчонку не нашли. После этого вынесли вердикт: это сделала нечисть, а такие дела уже не на их ответственности.

— Происходило ли в тот вечер что-то странное?

— Ужасно свистел ветер. — Женщина с беспокойством повернулась в сторону леса и указала на него пальцем. — Прямо оттуда. Наверное, это дышит Змей.

Я нахмурилась и кивнула. Допустим. Но скорее всего, это был самый обыкновенный ветер, вряд ли Змей может так громко дышать.

— Какого цвета у Николеты были волосы? — Хоть мне и казалось, что администратор в гостинице пытался припугнуть, но уточнить стоило.

Женщина уставилась на меня как на дуру.

— Пшеничные.

Вопрос, считаю, исчерпан.

А еще не стоило исключать того, что ее утащил душегуб или работорговец. Полиция провела работу из ряда вон плохо: они не нашли никаких улик, которые подтвердили бы, что девушку и правда утащила нечисть. Наоборот, не нашли ничего! Я все больше удивлялась тому, что творится в этом городке. У главы вообще все в порядке с рассудком? Надо будет разузнать, кто он такой.

— Могу я проверить собаку? — Я кивнула на Грома. На будке висела табличка с кличкой пса — даже забавно, что Грозовы так назвали питомца.

— Зачем еще?

— Если Николета в тот вечер шла с ним, значит, собака могла видеть нечисть.

— И что вы сможете узнать от собаки? — хмыкнула женщина. Похоже, она совсем засомневалась в моих умственных способностях.

Ну как хочет. Я не хочу никого переубеждать. За пятнадцать лет обучения я повидала столько нечисти, сколько ни одному охотнику и за жизнь не убить, госпожа Мария об этом позаботилась. Нечисть могла оставить какой-то след на собаке, и мне это многим поможет. Между прочим, ужасно опрометчиво сбрасывать его со счетов, ведь это возможный свидетель похищения.

— Как он оказался дома, раз Николета пропала во время прогулки? — уточнила я.

— Сам прибежал, он знает дорогу домой.

Я подобралась к будке. Гром уже не злился. Он выглядел вполне обычным домашним псом, которого, к тому же, неплохо кормят. Я протянула ему руку, чтобы он понюхал. Гром с интересом ко мне приблизился и завилял хвостом.

— Хороший. — Я потрепала его за ушами. — Позволишь тебя осмотреть?

Я погладила собаку, одновременно ощупывая его уши, посмотрела глаза, морду и перешла к лапам. Некоторая нечисть выделяет жидкости, которые могут вредить животным и даже вызывать некоторые болезни. За время, что прошло с исчезновения Николеты, у пса мог начаться лишай, частичное облысение, а еще нередко появляются гнойники и разрастается черная плесень. Но Гром оказался абсолютно здоров.

— Ясно, — сказала я, поднимаясь.

— Что ясно? — настороженно спросила женщина.

— Что мне придется разбираться дальше. Благодарю, что ответили на вопросы.

— Это все? — она будто не поверила. — Вы сможете ее найти?

— Отвечу честно, я ищу нечисть, а не людей, но пути Господни неисповедимы, если богу будет угодно, вместе с нечистью я найду и Николету. До свидания.

Выходя за калитку, я печально вздохнула. Никакой полезной информации насчет нечисти я не узнала. Конечно, хорошо, что с собакой все в порядке, но будь она чем-то больна, у меня бы появилась хоть какая-то наводка. Возможно, имеет смысл наведаться в полицейское отделение и расспросить тех, кто обыскивал дом. Да и вообще разузнать насчет остальных пропавших девушек, а именно, в какое время их похитили и были ли найдены следы нечисти. Если служители закона делали вывод, что в похищениях замешаны монстры, то у них должны быть на это основания.

— Подождите! — раздался голос позади. — Госпожа!

Я обернулась. За мной по дороге неслась девочка лет семи на вид. Она налетела на меня и схватила за руку.

— Госпожа, вы правда охотница?

— Да.

— Я подслушала ваш разговор с матушкой. Вы сможете убить ту нечисть, которая похитила мою сестру?

Я заинтересовалась и опустилась перед девочкой на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Николета твоя сестра?

— Да. Меня зовут Николина, но дома меня зовут просто Линой. Я знаю, почему пропала Лета. Если я вам расскажу, вы обещаете, что вернете ее?

Девочка глядела на меня с обожанием, как на спасителя. Будто с моим приходом все ее проблемы решатся. Я не сомневалась, что она очень скучала по сестре и жаждала ее вновь увидеть, вот только я не была уверена, что Николету удастся вернуть живой.

Лина похлопала глазами. Ее детские круглые щеки в ореоле кудрявых пшеничных волос создавали ангельский облик. Я не хотела ее обманывать, но придется: девочка что-то знала, а в моей работе любая зацепка будет полезной.

— Для этого я сюда и приехала — чтобы вернуть твою сестру и других несчастных, которых нечисть похитила.

— Госпожа охотница, вы такая смелая и красивая! — восхитилась Лина. — Мне известно, что случилось, но мама запретила об этом говорить. А я так скучаю по сестре! Мне не с кем играть! Никто мне не рассказывает ночью истории! Как я хочу, чтобы Лета вернулась…

На ее глазах выступили слезы от переживаний. Я успокаивающе погладила ее по плечам.

— Нельзя ничего скрывать ни от полиции, ни от охотников, твоя мама неправа, и ты молодец, что догнала меня. Ты поступила правильно, и за это бог обязательно тебе поможет.

— Надеюсь, он поможет вернуть сестру, — всхлипнула она. — В тот вечер со стороны леса пришла ночница и залезла ко мне в комнату. Она была такая страшная, что я сразу закричала. Мама тут же прибежала и попыталась ее прогнать, но ночница не испугалась взрослого, схватила меня за горло и сказала, что не уйдет отсюда, пока не заберет ребенка. Мама умоляла оставить меня в покое, даже предложила забрать себя, но ночницу не интересовала взрослая тетя. Ей нужен был ребенок. Тогда мама сказала, что вдоль дороги гуляет с собакой девочка и предложила забрать ее. Думаю, мама говорила про Лету! Ночница сказала, что проверит, и если та девочка не придется ей по душе, то она вернется за мной. Больше мы это существо не видели. Мама сказала никому не рассказывать об этом происшествии. Но я уверена, что как раз та ночница и забрала мою сестру!

Лина всхлипнула.

Видимо, мачеха обменяла свою дочь на падчерицу у ночницы и боялась в этом признаться. Не зря эта женщина мне с самого начала не понравилась!

— Сколько лет твоей сестре?

— Пятнадцать.

Слишком взрослая для ночницы. Обычно эти твари сплетают коконы вокруг детей, усыпляют и питаются снами, иногда кошмарами. Детское воображение сильнее, чем у взрослых, а потому ночницы прямо пируют сновидениями ребенка. Но у каждой особи могут быть разные предпочтения, именно эта ночница могла заинтересоваться и юной девушкой.

— Ты сделала правильно, рассказав все мне. — Я снова погладила Лину по плечам и с опаской покосилась на дом. У нее будут большие проблемы, если мать узнает о том, что та сделала, но в одном можно быть уверенной: она слишком любит дочь, раз хотела пожертвовать собой ради ее спасения, поэтому ничего плохого ей не сделает. — Возвращайся к себе, а я сразу возьмусь за дело.

— Еще есть кое-что, — неуверенно проговорила Лина. — Когда к нам приходила полиция, ей руководил дядя, мама сказала, что это был сам глава города. Он и приказал полиции не вмешиваться, потому что в этом замешана нечисть.

Значит, палки в колеса поставил сам глава города. Коли так, то полицейские вряд ли захотят со мной говорить, придется идти непосредственно к этому человеку.

— Ты сделала большое дело, — я ободряюще улыбнулась Лине. — Мне это очень поможет.

— Вы найдете мою сестру?

— К счастью, ночница не убивает своих жертв, так что Николета все еще может быть жива. Я обязательно ее вытащу.

— Ура, госпожа охотница, вы потрясающая!

«Я ещё ничего не сделала», — хотелось сказать мне, но вместо этого я лишь выдавила улыбку.

— Возвращайся скорее домой, а я со всем разберусь.

Девочка была на седьмом небе от счастья и вприпрыжку убежала домой.

Я побрела дальше по дороге.

Выслеживать ночницу в мои планы не входило, я здесь ради убийства Змея, но совесть не позволит мне бросить несчастную в беде. Может, я отыщу и других похищенных, вдруг это как-то поможет мне в борьбе с крылатой змеюгой. К тому же… Лина так верила в меня. Я не могу ее подвести. Обычно мои труды никто не ценит, воспринимают как должное — раз я охотница, то обязана все это делать. А тут я увидела искреннее восхищение в глазах ребенка, и это меня воодушевило.

Но для начала наведаюсь к главе городе. В Скальнине творится что-то нечистое — и я сейчас вовсе не про монстров.

Глава 4. Встреча в администрации

Я поспрашивала у прохожих дорогу к администрации и в считанные минуты туда добралась. Скальнин — небольшой город, в разы меньше столицы, только разгонишься, как уже на окраине.

Что меня сразу удивило: главное полицейское отделение находилось в этом же здании на первом этаже, сама администрация размещалась на втором. Теперь-то не оставалось сомнений, что главе города было легко контролировать служителей закона — они были у него буквально под боком.

Я прошла через парадные двери, и там меня остановил сидевший за столом у входа охранник.

— Могу вам чем-то помочь, барышня?

— Хочу поговорить с главой города.

Охранник с сомнением меня оглядел.

— А у вас назначена встреча?

— Нет, но дело очень срочное, — я нагнала на себя важности, стараясь подражать людям, которых встречала во дворце. Там они все были крайне деловые и всем своим видом показывали, мол, не задавай лишних вопросов и просто делай, как я говорю.

Но у меня, видно, не получилось играть по правилам знати.

— Глава города прямо сейчас не может вас принять, для начала вам стоит заполнить бумагу и подождать несколько дней ответа. — Охранник положил на стол передо мной листок.

Несколько дней я ждать точно не могу.

— Но глава города ведь здесь? — поинтересовалась я.

— Он не может сейчас вас принять.

«Значит, здесь», — сделала я вывод.

— Поняла, тогда зайду позже, — я двинулась на выход, понимая, что таким образом ничего не добьюсь.

— Барышня, но вам все равно нужно будет написать заявление, чтобы вас приняли, — бросил охранник мне вдогонку, но я уже вышла.

Бумажная волокита может отнять слишком много времени, а я намеревалась разобраться со всем сейчас.

Здание администрации было всего два этажа высотой. Я обошла его вокруг и рассмотрела окна, прикидывая, где мог бы находиться кабинет главы. С фасада я приметила помещение с дорогими бархатными шторами, и решила, что, скорее всего, глава располагался именно там — самый важный в городе человек наверняка окружен роскошной обстановкой. Ворваться через окно прямо туда не представлялось возможным, однако где-то сбоку я видела приоткрытую на проветривание ставню на втором этаже.

Дальше я действовала по привычной схеме: зацепилась за балкончики, подтянулась наверх и тенью шмыгнула внутрь.

Меня встретил узкий коридор со множеством дверей. Побоявшись на кого-либо натолкнуться, я спряталась за шторой и прислушалась к звукам. Тишина. Уверена, что сейчас все заняты утренними рабочими вопросами, желая расправиться с ними до обеда и со спокойной совестью оттрапезничать. Не теряя времени даром, я побежала по коридору и остановилась на повороте, осторожно выглянув — как и предполагала, впереди ждали внушительные резные двери с гербом города Скальнин, большим медведем, которые, без сомнения, вели в кабинет главы.

Поблизости не было ни души, а значит, путь оставался открытым. Я сорвалась с места, налетела на двери и без всяких церемоний толкнула их внутрь — слава Господу, они не были заперты, — а после закрылась за собой и развернулась.

В уютном кабинете за дубовым столом сидел молодой черноволосый мужчина, и мы воззрились друг на друга во все глаза.

Горан?!

Мой новый знакомый, оказывается, вовсе не поэт и не служитель какой-то местной конторы, он глава этого города!

На мгновение я даже забыла, зачем сюда пришла, а Горан застыл с перьевой ручкой в руке и даже не заметил, как с ее кончика на бумагу капают чернила. Я разглядывала его, словно пыталась найти подвох: вдруг это не Горан или кабинет принадлежит вовсе не главе города. Но нет, лицо мужчины, к которому накануне ворвалась в квартиру, я хорошо запомнила, и это был однозначно он. А убранство кабинета отчетливо свидетельствовало, что здесь никто по статусу ниже главы города сидеть не мог: богатая лепнина под потолком, качественная мебель, обитая ярким и, безусловно, дорогим синим бархатом, но что самое главное — стоявшие позади стола знамена, флаг королевства и герб города Скальнин. Да и сам Горан выглядел как подобает важному чиновнику: костюм-тройка, зачесанные назад блестящие черные волосы, ну и немигающий взгляд исподлобья, конечно — так могут смотреть только господа на своих подчиненных, но никак не маленькие люди.

Взяв себя в руки, Горан отложил перьевую ручку и спокойно спросил:

— Сюда тоже забралась некая нечисть? — Взгляд его сверкнул, а светлые глаза показались столь бездонны, что таящегося в душе невозможно было разглядеть.

А сначала показался мне таким простаком!

— Значит, этим городом руководите вы, — констатировала я.

Никогда не отличалась везением, и тот факт, что в первый же день я познакомилась с главой, про которого люд молвит неприятные вещи, на руку мне не шел. Я пыталась с ним флиртовать, между прочим!

— Меня зовут Горан Белич. — Он выпрямился, прислонившись к спинке стула, и окинул меня взглядом. — Можете объяснить свое бесцеремонное проникновение в мой кабинет?

— Почему вы сразу не сказали, что являетесь главой этого города? — По скромному убранству его квартиры я бы никогда не догадалась, что этот человек настолько важный. Даже странно, почему он живет в таких условиях.

— А что бы это поменяло? — вкрадчиво уточнил он. Голос его был бархатистый и монотонный, словно шелест листьев на легком ветру.

— Не знаю, я бы заявила на черта, который заставил меня побегать тем вечером.

— Черти не в нашей сфере ответственности.

— Вот именно, — я смело шагнула к его столу, чтобы не стоять больше подобно деревянному идолу, и поставила руки поверх стопки каких-то гроссбухов. — Поэтому я сюда и пришла. Как вы уже знаете, господин Горан…

— Белич, — поправил он.

Надо же, а вчера свою фамилию не называл!

Я не стала заострять на этом внимание и поправилась:

— Господин Белич, как вы уже знаете, я охотница. В Скальнине завелось много нечисти, и это насторожило одну гильдию из столицы. Меня отправили разобраться, в чем тут дело. В первый же день я столкнулась с чертом. А сегодня расследую исчезновения девушек, якобы похищенных Змеем. Каково было мое удивление, когда я выяснила, что одну из пропавших похитила ночница. С тварюгой я разберусь и, бьюсь об заклад, найду в ее логове кого-то еще. Мне нужны сведения об исчезновениях в городе. Действительно ли у вас здесь завелся Змей? Пока что кажется, что орудует кто угодно, но не он.

— Что ж, как я могу препятствовать охотнице, — отозвался Горан. — Мне как раз приносили отчеты об исчезновениях людей за последние три месяца.

Он подошел к стоявшему неподалеку высокому шкафу, сплошь заставленному папками с документами, и какое-то время рассматривал их корешки. Я поразилась: у него были отчеты, но он ничего с этим не делал? Вернее, наоборот, приказал полиции не вмешиваться во все эти дела? Звучало дико. Как можно пренебрегать горожанами, жизнь которых ты, вроде как, должен улучшать!

Выудив нужную папку, Горан положил ее перед моим носом. Внутри я обнаружила тонкую пачку скрепленных между собой листов, текст был набран на печатной машинке, так что мне не составило труда пробежаться по документам взглядом. Девушек было много, имена я запоминать не стала, о многих пропавших были написаны лишь небольшие заметки, походившие больше на статьи в газетах. Возраст от 13 до 25 лет. Волосы разных оттенков, которые только можно встретить в природе. Фигуры, рост и прочие детали внешности, судя по скудным полицейским описаниям, тоже абсолютно разные. Вот жалость! Абсолютно нет никакой закономерности.

Впрочем, кое-что общее все же нашлось: исчезновения девушек происходили с наступлением темноты. Кто-то шел с работы домой, кто-то куда-то ехал, кто-то вышел покормить скот или птиц. Похищали из разных мест: с улиц города, со дворов и даже — по крайней мере, так говорили родственники жертв — из собственных кроватей. Вот только какой вывод я могла сделать, опираясь на эти сведения? В сущности, никакой. Нельзя утверждать, что всех до единой похитил Змей. Здесь может быть замешана как разная нечисть, так и душегуб, психически нездоровый и очень опасный человек!

Чертовы Королевские истребители, мое дело избавляться от нечисти, а не копаться в расследовании запутанных дел.

Спокойно, Агата, бог с тобой.

Я глубоко вдохнула.

— Что-то не так? — удостоверился Горан.

— Все не так, — бросила я. — Что у вас тут вообще происходит? Почему вы как глава города просто закрыли на все это глаза?

— У полиции не хватит сил бороться со Змеем, это обязанность охотников. К тому же у нас не так много людей.

— Как уже сказала, проведя собственное расследование, я выяснила, что одну из девушек похитила ночница, а не Змей.

— И это все еще обязанность охотников, а не полиции. У нас нет навыков уничтожения таких тварей.

Я смерила его мрачным взглядом:

— Некоторые случаи исчезновения не похожи на нечисть, тут вполне может орудовать душегуб.

— Исключено. С чего вы вообще решили, что Змей будет похищать всех одинаково?

Он твердолобый или только нагнал на себя такой вид?

— Потому что нечисть постоянна и редко изменяет своим привычкам, — спокойно ответила я.

Например, ночница забирает детей из кроватей…

Я тут же себя одернула.

Николету, по словам ее сестры, утащили с улицы. Очень редкое исключение. Но там имела место договоренность с мачехой. Не может каждый из случаев похищения девушек быть исключением. К тому же для ночницы не важен пол ребенка, главное, чтобы у него были сладкие кошмары, но что-то в сводках нет информации ни об одном исчезнувшем мальчике! А большинство пропавших вовсе старше 13 лет, так что здесь замешена точно не одна ночница.

Тут я поймала себя на мысли, что в разрозненности похищений, как бы странно это ни звучало, и крылась определенная последовательность. Нечисть играла, пытаясь запутать следы? Змей умен и разумен? Или душегуб пытается скрыть свои злодеяния, взвалив вину на монстров?

Мне по-прежнему недоставало фактов, чтобы делать какие-то выводы.

— Вот что, — я полистала бумаги в поисках дела Николеты Грозовой. — Сегодня мне удалось поговорить с младшей сестрой этой девушки.

Я положила лист перед Гораном. Там было много сведений: в основном про разговор с семьей, как Николета исчезла с улицы при загадочных обстоятельствах и смехотворные результаты осмотра дома Грозовых. Пока Горан читал написанное, я пересказала о том, что узнала от Николины.

— Кто в здравом уме станет всерьез брать показания у ребенка? — не впечатлился тот.

Я не повела и бровью:

— Девочка была слишком напугана, так что вряд ли стала бы выдумывать и подставлять мать. Лина хочет вернуть сестру. Раз она говорит о ночнице, я отправлюсь в лес рядом с городом и проверю. Возможно, Николета еще жива. Если я разберусь в этом похищении, возможно, смогу узнать больше и о других.

На лице Горана не отразилось ни единой эмоции — просто замороженный бездонный омут, не знаешь, что таится в глубине этих вод. А на первый взгляд совсем таким не казался. Или я просто плохо разбираюсь в людях? Увы, друзей у меня как таковых никогда не было, и я не строила близкие отношения с чужими. Главным человеком в моей жизни всегда была госпожа Мария, вокруг нее вертелся весь мой мир долгие годы — ее я одновременно любила и ненавидела. С детьми в приюте пыталась дружить, даже обзавелась двумя приятельницами по играм, но обе не выдержали экспериментов учительницы и умерли еще в детском возрасте, а дальше… дальше я поняла, что привязываться к кому-то опасно, иначе будет больно. Друзья умирают, рядом всегда остается только госпожа Мария.

— Нет, — отрезал Горан.

— Что «нет»? — не поняла я.

— Одна вы никуда не пойдете. — Он вышел из-за стола и подошел к стоявшей у выхода вешалке, чтобы снять черное пальто. — Я возьму с собой человека, и мы отправимся вместе. Если ваши выводы верны, то девушку нужно спасти. Раз уж вы охотница, то битва с нечистью останется на вас. Глядишь, из такого союза выйдет что-то дельное.

Я удивленно кивнула. Признаться, поначалу решила, что он собирался запретить мне вмешиваться в дела этого города, а оказалось вот как… Скорее всего, нечисть так запугала местных, что Горан боится отправлять полицейских на верную гибель — а необученный человек, выступивший против монстра, с большей вероятностью и правда умрет.

— Отличная идея, — одобрила я. — В таком случае собирайтесь, и выдвигаемся в путь.

— Дождитесь нас у входа, — попросил Горан. — Я выберу человека и прикажу, чтобы нам подали экипаж.

Глава 5. Логово ночницы

Я вышла из здания как подобает нормальному человеку — то есть, через парадную дверь, — и словила удивленный взгляд от охранника, который, несомненно, меня запомнил. Думаю, мою внешность трудно забыть из-за ярких медных волос и черного плаща, что струится по спине, закрывая ножны с парными кинжалами. А еще я хожу в брюках (иначе, как я буду прыгать по крышам, извольте?), что нетипично для большинства юных девушек. Охранник крикнул мне что-то вслед, пытаясь остановить, но я уже была на улице, не желая более испытывать его терпения. Раз я не рвалась внутрь, он не стал меня догонять и делать какой-то выговор. Более того, через считанные минуты ко мне спустился сам Горан, а вместе с ним облаченный в мундир мужчина средних лет с седыми усами, темными кудрявыми волосами и винтовкой за спиной.

— Это господин Милош, — представил Горан незнакомца.

Мужчина взял мою руку и поднес к губам, кольнув тыльную сторону ладони усами.

— Приятно познакомиться, барышня Агата, — коротко изрек он.

Я кивнула.

Минут через десять мы втроем уже ехали в экипаже, болтаясь на неровных дорогах, как игральные кубики в стакане. Я до сих пор была поражена тем фактом, что Горан отправился в опасную вылазку самостоятельно, хотя вполне мог послать кого-то ниже званием. Видимо, с охотниками в этом городе и правда негусто, раз никто не решался просто проверить близлежащие окрестности. По поступку Горана я могла сделать вывод, что на самом деле ему небезразлично происходящее, но как вышестоящему ему приходилось принимать непростые и спорные решения, чтобы сохранить больше жизней.

В дороге мы молчали. Мужчины сидели на скамье напротив меня, и мы то и дело пересекались взглядами. Господин Милош отчего-то смущался и постоянно отводил взгляд в окно — наверное, ему было непривычно отправляться на расследование с молодой и довольно симпатичной девушкой (я бы не назвала себя страшилой). А вот Горан не смущался. Он либо невидяще смотрел перед собой, либо когда сталкивался со мной взглядом, пристально прищуривался, из-за чего приходилось отворачиваться мне. Во время этих гляделок я не могла не обратить кое на что внимание, но все не решалась задать этот вопрос. Когда мы покинули город и устремились по ухабистой дороге в сторону леса, я поняла, что ехать в таких неудобствах предстоит еще немало, а потому все же осмелилась поднять волнующую меня тему, лишь бы разрушить царящую тишину:

— Господин Белич, могу задать нескромный вопрос?

Он окинул меня еще более подозрительным взглядом. Отвечать явно не собирался, но вопреки желанию поступил вежливо:

— Задавайте.

— Вы довольно молоды, а уже руководите городом. Как так получилось? Вы дворянин?

Прозвучало даже глупо: разумеется, он дворянин, ведь подобные посты доступны только им, а учитывая его столь высокое положение, дворянин он наверняка потомственный.

— Я граф, — ответил Горан. — Мой пост перешел мне от отца, да упокоит Господь его душу.

Все ясно. Граф Белич. Я не была сильна в политике и ничего не знала про высший свет, поэтому об этом дворянском роде слышала впервые. Теперь запомню.

— Хотите еще что-то узнать? — удостоверился Горан таким тоном, что если я и хотела, то спрашивать ради своего же спокойствия лучше не стоило.

Конечно, любопытство мое удовлетворено не было — что случилось с его отцом? где другие его родственники? есть ли у него фамильный замок? — но я не считала уместным задавать эти вопросы. Мы знакомы всего ничего и с первой встречной о таком не говорят.

— Нет, я просто не ожидала, что вы граф, — проговорила я.

— Не люблю излишнюю расточительность, так что не удивляйтесь скромности моей квартиры, — бросил он, — за последние годы я понял, что для жизни мне нужно куда меньше, чем все пытаются навязать.

Господин Милош переводил заинтересованный взгляд с меня на него, а после удивленно вдохнул и отвернулся. Сначала я не поняла, что его так смутило, а потом до меня дошло, что речь про квартиру звучала двусмысленно. Не подумал же он, что я была в жилище графа по какой-то не приличествующей барышне причине? Тут уже меня одолело смущение. Больше ничего спрашивать я не стала, а лес за окном стал значительно ближе. Кучер остановился, открыл расположенное спереди окошко и заглянул в карету.

— Господа, я не знаю, куда именно вам нужно ехать.

Горан обратил взгляд на меня.

— Охотница, знаете, как выследить существо? Как будем искать его в лесу? Вряд ли нам удастся проехать туда в экипаже.

— Нам нужно добраться до скал, — ответила я. — Ночницы забираются в пещеры, как летучие мыши.

— Я могу проехать по старой шахтерской дороге, только и всего, — оповестил кучер.

Меня словно озарило:

— Шахтерская дорога?

Горан кивнул.

— Пятьдесят лет назад тут началась активная добыча полезных ископаемых, построили много шахт, и наш город процветал, однако все залежи быстро вытащили, и вот уже двадцать лет они заброшены.

— Отлично, — кивнула я и повернулась к окну, — подвезите нас к шахтам так близко, как сможете.

Кучер кивнул, закрыл окошко и продолжил путь. Я смотрела в окно, придерживая штору: мы свернули в лес и проехали совсем немного по направлению к скалам. Пусть дорога и была вырублена, со временем она заросла мелким кустарником и порослью. Возможно, после закрытия шахт ею еще какое-то время пользовались, чтобы лазить сюда из интереса, но теперь уже в карете не проехать.

Кучер вновь открыл окошко, заглянул внутрь и оповестил:

— Это все, дальше уже никак.

Я посмотрела на мужчин.

— Тогда пешком.

Мы вышли, и ноги сразу утопли в высокой траве чуть ли не до пояса.

Горан обратился к кучеру:

— Дождитесь нас, если через три часа мы не вернемся, возвращайтесь в участок за подмогой.

— Слушаюсь, господин. — Кучер козырнул ему, отдавая честь.

Господин Милош первым двинулся вперед.

— Ну что, в путь за неизвестной тварью. Повезло, что тут уже кто-то сделал тропку.

— Постойте! — Я побежала вслед за мужчиной, чтобы его остановить. Он недоуменно обернулся, и я схватила его за локоть, чтобы больше не делал ни шага. — Тропку вряд ли вытоптали просто так. Мне сначала нужно ее проверить.

— Да тут полно грибников ходит. Или деревенские по ягоды.

— Все равно нужно убедиться наверняка.

Опустившись на корточки, я изучила примятую траву. Когда земля мокнет от дождя, тяжелое существо оставляет следы, если их найти, как раз можно определить, человек тут шел или нет. Вот только растительность затягивала землю слишком плотно, так что разглядеть как следует не получалось — пришлось достать клинки и срезать верхнюю часть травы. Одного очищенного участка не хватило, а потому под удивленные взгляды мужчин я принялась ползать на корточках и вручную косить тропку. Наконец отыскала зацепку — длинную вмятину, походившую на слепок лапы исполинской курицы: три пальца и продолговатая пятка. Отпечаток ночницы. Весом она килограмм девяноста, так что ей точно не составило труда выдавить подобный след. Даже чересчур глубокий — возможно, в этот момент она несла кого-то на руках, что добавило ей веса. Хотя, судя по ширине тропки и тому, как примята трава, тварина чаще всего волокла жертв за собой, подобно мешку картошки.

— Мы идем в правильном направлении. — Я поднялась и удобнее перехватила клинки на случай, если ночница выскочит встретить незваных гостей.

— Что вы обнаружили, госпожа Агата? — с непониманием спросил Милош.

— Отпечаток лапы ночницы. Идем по этой тропке, она приведет нас к логову.

Не дожидаясь мужчин, я быстрым шагом двинулась вперед.

— Куда ломанулись? — бросил мне вдогонку Горан.

Остановиться я не могла. Во мне резко проснулся инстинкт охотницы и истребительницы нечисти, который выработался за годы тренировок — обычно я не успокаивалась, пока не ловила нечисть и не уничтожала ее душу Священным огнем. Как буду использовать его сейчас, пока не знала, но была уверена, что что-то придумаю. Предвкушение вот-вот обнаружить место обитания мерзкой нечисти так меня охватило, что я перешла на бег. Перепрыгивая через высокие кочки муравейников, молоденькие елочки да старые трухлявые пни, я добралась до скалы. Дорожка извивалась вдоль нее, огибая валуны и горки камней, оставшиеся со времен шахтеров — видно, рабочие выносили это из недр и складывали прямо тут. Кое-где еще оставались хлипкие деревянные мостики, сделанные для тележек, и перекосившиеся, полуразвалившиеся постройки. Вытоптанная тропка вела к небольшой расселине в скале, заваленной грудой камней. Похоже, раньше это был вход в одну из шахт, который, очевидно, специально закрыли, однако кто-то прокопал небольшой лаз, и протиснуться внутрь можно было только в три погибели — скорее всего, ночница заползала внутрь на четвереньках, волоча жертву за собой. Я сразу припала к земле напротив щели и заглянула в темноту — на меня дыхнуло холодным спертым воздухом.

Мужчины уже догнали меня и опустились рядом, чтобы понять, что я там высматриваю.

Я сразу обратила взгляд на Горана:

— Кто-то додумался взять зажигалку или спички?

Горан кивнул и молча выудил из кармана длинного пальто зажигалку. Серебряная, с резными рисунками — выглядела дорого и, без сомнения, принадлежала дворянину.

— Я полезу первая. — Я зажгла огонек и осветила проход. Судя по тому, что увидела, человеку проползти на корточках не составит труда.

Милош был не согласен:

— Как можем отправить девушку первой в столь опасное место?

— Я охотница, — напомнила я. — Если на меня нападет ночница, то я хотя бы знаю, как от нее отбиться. К тому же, любая нечисть боится пламени. В простой зажигалке им чудится испепеляющий души Священный огонь.

Наверное, именно поэтому Горан взял с собой зажигалку. Хотя, возможно, он из тех, кто курит табак, многим мужчинам в наше время от этой заморской гадости голову сносит.

— Я перелезу, а потом освещу путь с той стороны, — оповестила я тоном, не терпящим возражений.

Ползти по земле пришлось недолго, в считанные секунды я оказалась по ту сторону и выпрямилась. Света зажигалки не хватало, чтобы разглядеть всю шахту. Я отошла от входа на несколько шагов и поняла, что это небольшой грот с тянущимся далее длинным туннелем — очень интересно, куда он ведет. Мне хотелось забросить шар Священного огня, чтобы все как следует рассмотреть, но я не рискнула: если тут добывали полезные ископаемые, кидаться огнем не стоит, вдруг что-то загорится или вовсе взорвется. Как тогда шахтеры справлялись с освещением? Я прошлась по гроту и обнаружила здесь старые разбитые телеги, грязные, обветшалые от времени столы, истлевшие записные книги, от которых веяло плесенью, и — вот чудо! — стеклянные фонари, внутри которых стояли свечи. Это была очень полезная находка. Я нашла два неразбитых фонаря и зажгла их. Из других вытащила огрызки свечей и сложила в карманы на случай, если эти догорят.

— Ну что там? — нетерпеливо позвал Милош через дыру. Голос его эхом разнесся по гроту и утонул где-то в недрах шахты.

— Иду! — Я подобралась ко входу и поставила под своды камней фонарь. Теперь мужчины могли меня видеть. — Заползайте, самое интересное находится глубоко под землей.

Горан без излишних слов прополз под камнями, не боясь испачкать свое хорошее пальто. Все его действия были пронизаны чувством собственного достоинства, словно он выходил из богатой кареты. Вот уж точно граф — что бы ни сделал, все выходит красиво.

Милошу пришлось помогать, он был уже не так молод, как мы, и пока пробирался, у него заболело колено. Горан вытянул его, придерживая за локоть.

— Идти сможете? — удостоверился Горан.

— Все нормально, просто неправильно распределил вес.

— Держите оружие наготове.

Милош кивнул и снял с плеча винтовку, удобно перехватив ее в руках. Горан откинул полы пальто и тоже вооружился, вытащив из поясной кобуры револьвер — я заметила, что у него их было и вовсе два, второй крепился к ноге. Я удивленно вскинула брови.

— Специально для этой вылазки мы взяли серебряные пули. — Он пристально на меня посмотрел, словно полагал, будто я считаю их полными дураками.

Серебряные пули — это хорошо, вот только очень дорого. Не думаю, что полиция располагает большим количеством подобных боеприпасов, но даже несколько таких пуль лучше, чем ничего.

— Что ж, вы молодцы, — признала я и протянула им один из фонарей.

Горан передал его Милошу, а сам забрал у меня зажигалку. Я поделилась опасениями насчет полезных ископаемых — вдруг что-то от огня взорвется, — и Горан кивнул, убрав ее в карман.

— Двух фонарей вполне хватит, чтобы освещать путь, — заключил он.

— Знаете, — я протянула свой фонарь Горану, — от меня будет больше толку, если освобожу обе руки.

Я демонстративно сжала кинжалы в обеих ладонях. На самом деле я вполне умела орудовать и одним, но мои провожатые — обычные люди, которые не могут вызывать Священный огонь. В таком случае, свечи в фонарях отпугнут ночницу, ну а я все равно отобьюсь, либо раскрою себя, если ситуация окажется совершенно безвыходной.

— А теперь в путь, господа, — заключила я.

Мы двинулись по туннелю, я шла чуть впереди на случай, если ночница выпрыгнет из темноты и придется отбивать ее атаку, а мужчины освещали дорогу.

С ночницей я впервые встретилась в восемь лет. Госпожа Мария буквально вручила меня ей в руки: я заснула в своей кровати, а очнулась в подземном логове — тварь заняла медвежью берлогу, бедных мишек перед этим она, вероятно, убила. Кругом была тьма. Пошевелиться я не могла, потому что кто-то замотал меня в собственную простыню, словно в кокон, и обмазал липкой жижей — то была клейкая слюна ночницы, но тогда я об этом еще не знала. Впрочем, важности это никакой для меня не имело, разве что запах стоял тошнотворный. Понимала я одно: тканевые путы меня не остановят, а потому после пробуждения сразу зажгла Священный огонь и без каких-либо усилий спалила свой кокон.

Саму ночницу я увидела в дальнем конце берлоги. Стоило мне освободиться, как она тут же очнулась и воззрилась на меня светящимися в темноте маленькими глазами, которые на фоне лица-черепа смотрелись крайне пугающе. Выглядела ночница как простоволосая обнаженная женщина, и со спины наверняка ее можно было спутать с человеком. Вот только ростом она была куда выше, тело у нее было тощее — кожа да кости — и все состояло из острых углов. А еще суставы неестественно сгибались в разные стороны, что делало ее похожей на паука-переростка.

К счастью, самые поверхностные знания об этих тварях у меня тогда уже были, поэтому я не растерялась. Ночницы похищают детей и погружают их в состояние сна, чтобы питаться кошмарами. Детское воображение очень сильно, а ночницы любят самые диковинные сюжеты — они приправляют их своими страшными образами, как бы пробираясь в сознание. Жертвам обычно трудно проснуться, некоторые и вовсе пропадают в вечных сновидениях. Я так и не могла вспомнить, снилось ли мне что-то в плену у ночницы и отчего я вообще проснулась, но, скорее всего, я просто не успела погрузиться в ту фазу, из которой уже не выбраться. Если ты не спишь, то победить ночницу вполне реально, прибегая лишь к грубой силе, но поскольку она куда крупнее обычного человека, а жертвами ее стают исключительно дети, представляется это не так-то просто.

Ночница растянула губы не то в улыбке, не то в оскале, обнажая ряд длинных, чуть заостренных зубов, опустилась на четвереньки и поползла ко мне. На каждой конечности у нее было по три пальца и длинная «пятка», и она перебирала ими, впиваясь в землю — благодаря таким лапам она может ползать по стенам и потолкам. Я зажгла Священный огонь в руках. Стоило ночнице приблизиться, как я поймала себя на мысли, что лицо ее выглядит так, словно его нарисовал плохой художник: вроде бы, одновременно походит на человеческое, но в то же время кажется подделкой, пародией, отчего становится куда более жутко.

Недолго думая, я выпустила побольше огня и спалила ночницу — существо горело, вереща и шипя потусторонними звуками. Я не стала убеждаться, подохла она или нет, сразу понеслась к выходу из берлоги и выскочила в темный лес. Местность оказалась знакомая, поэтому я знала, в какой стороне находится приют — далеко, но добежать было можно. Пока перепрыгивала через корни столетних сосен, проклинала госпожу Марию на чем свет стоит: никогда не знаешь, что от нее ожидать, уже даже спать ложиться страшно — можешь ведь и не проснуться!

Когда, запыхавшаяся, я влетела в двери приюта, госпожа Мария сидела в гостиной напротив камина, как видно, дожидаясь меня. Со спокойным лицом она отложила книгу, поправила на плече длинную белую косу и внимательно оглядела меня с головы до ног. Она всегда казалась мне необычайно взрослой, но, став постарше, я поняла, что ей в тот момент было всего тридцать лет. Трудно представить, что такая молодая женщина, причем вполне себе миловидная и интеллигентная, стала кошмаром для десятков приютских детей. Почему мы всей гурьбой от нее не сбежали? Это я сейчас задаюсь подобным вопросом, но тогда он бы мне и в голову не пришел — как и любые дети, с самого детства росшие в подобных условиях, мы даже не подозревали, что происходит что-то неправильное.

— Я ожидала, ты справишься быстрее, — изрекла госпожа Мария. В ее светлых глазах сверкнул холодный блеск. — Из-за тебя я сегодня не высплюсь. Нерасторопная. Что хуже всего, ты даже не проснулась, когда я заматывала тебя в простыню и волокла в лес. Но ты хотя бы вернулась живой, в отличие от Марко. Что ж, завтра у тебя дополнительные два часа работы с парными кинжалами, а теперь спать.

Она поднялась, шурша своим черным платьем с оборками, и прошествовала мимо, даже не удостоив меня взглядом.

Я стояла, словно к полу прибитая.

В отличие от Марко?

Я вспомнила маленького тощего мальчика на два года младше меня, которого постоянно задирали другие дети, из-за чего он часто плакал. Я с ним не общалась и понимала, что долго он тут не продержится, но мне было его искренне жаль. Даже не думала, что он покинет нас так скоро. А может, госпожа Мария от него просто избавилась, чтобы не тратить время на бездаря. Оставалось лишь надеяться, что на небесах для него найдется место и там ему будет куда лучше, чем здесь.

Как бы там ни было, мне стоило порадоваться, что я выжила. Не только после встречи с ночницей, но и после безумных испытаний госпожи Марии. Вот только больше всего меня угнетало то, что я столько делала, прыгала выше своей головы, а наставница все равно смотрела на меня словно на главное разочарование в жизни и вместо хотя бы малейшей похвалы говорила, что я делала недостаточно.

«Могла бы и лучше».

«Ты не слишком-то торопилась».

«Надо было прикладывать больше усилий, а не прохлаждаться».

«Мы тебя до скончания веков ждать будем?»

На всю жизнь в глубине моей души засело недовольство к себе и обида. Меня часто кидает из крайности в крайность: я выкладываюсь по полной, показываю все, на что способна, но несмотря на отличные результаты, сразу корю себя, что можно было стараться лучше. Потому что именно так и сказала бы госпожа Мария. Я сделала хорошо, но все-таки этого недостаточно. И достаточно никогда не будет. Это гонка, в которой вершина отдаляется от тебя с каждым твоим прыжком; это бег по колесу без финиша с целью достичь несуществующего идеала. Пока ты не поймешь этого и не спрыгнешь с поезда, он привезет тебя в никуда.

— Агата? — окликнул меня Горан.

Я встрепенулась и с непониманием на него посмотрела.

Он не сводил взгляда с моих рук. Я поняла, что слишком сильно напряглась, отчего подрагивала. Бог милосердный! Надеюсь, он не решил, что я боюсь.

— Вспомнила кое-что из прошлого, — бросила я. — Не волнуйтесь, во время битвы моя рука не дрогнет.

— Вы злились?

От этого вопроса, казалось, у меня даже волосы на затылке встали дыбом. Как он понял? Наверное, любой бы вы этой ситуации решил, что я боюсь.

— Не будем об этом, — пробурчала я. — К нашему делу это не относится.

Больше ничего спрашивать он не стал.

Мы шли вглубь шахты, стояла полнейшая тишина — никаких посторонних звуков, только наше тяжелое дыхание. Воздух становился гуще по мере того, как мы опускались вниз, дышать было все тяжелее, голову сдавливали невидимые тиски. Условия тут не сказочные, в берлоге было получше. Остается надеяться, что жертвы ночницы не задохнулись…

— Что нас ждет в логове? — разрушил тишину Милош.

— Несколько спящих детей, прикрепленных клейкой жижей к стенам или потолку, и сама ночница, спящая в темном углу. Она любит забиваться в небольшие пространства, так что искать ее стоит в каком-нибудь гроте или нише в стене.

Чем дальше мы шли, тем сильнее шахта уходила под углом вниз. В некоторых местах она разветвлялась на несколько коридоров. Где-то были рельсы для вагонеток, старые, покрытые пылью и ржавчиной. Я попросила Горана осветить некоторые коридоры и вскоре нашла следы волочения на земле — неглубокие борозды, словно недавно тут перетаскивали мешки.

— Идем по этому следу, — скомандовала я.

Мы двинулись по туннелю дальше, и он быстро вывел нас в рукотворную подземную комнату.

То, что предстало нашим глазам внутри, удивило даже меня. К земляным стенам крепилось четыре спящих ребенка с бледными лицами, а многие другие лежали вдоль стен: кто-то просто мертвый, кто-то уже разобранный по частям. В одном углу и вовсе громоздилась горка обглоданных человеческих костей.

Так и знала, что что-то не так!

Я не мола до этого додуматься раньше, потому что никогда с подобным не встречалась, но увидев логово воочию, все поняла: несколько особей нечисти разных видов объединились, чтобы получать от людей то, что каждому из них нужно!

Глава 6. Проклятие Скальнина

Я рассмотрела мертвецов и определила, что здесь орудовали ночница, упырь и демон, пожирающий плоть. Сны поглощены, кровушка выпита, тело съедено до самых косточек. Какая продуманная нечисть! Теперь ясно, почему ночница решила утащить Николету — монстры друг с другом сотрудничали. Надеяться на то, что девушка осталась жива, уже нет смысла, на стенах остались лишь дети. Объединившимся тварям, скорее всего, было не важно, кого сюда тащить. Сегодня один, завтра другой, каждой в любом случае что-то достанется! А судя по недоеденным трупам, еще и про запас взяли! И все ведь женщины, хотя пара детей были все же мальчиками. Монстры нападают на тех, кто окажет им меньше сопротивления, а это молодые девушки да дети.

— Господи, спаси сохрани! — Милош перекрестился. — Это братская могила для этих несчастных. Их души не обретут покоя, пока по-человечески не похоронить тела.

— Если подобное зверство случилось в этом месте, — мрачно заметил Горан, — то взор бога досюда не доходит.

Я крепко стиснула клинки и глухо сказала:

— Сегодня я исполню Его волю, неспроста он сюда меня привёл.

Я могла корить себя за отсутствие идеала в работе и жаловаться, что меня куда-то отправляют, но в такие моменты понимала — все не зря. У меня есть талант, есть сверхъестественные силы, и если я могу их применить, чтобы чудовища прекратили свои ужасные расправы, то грех бездействовать. Я исполняю волю Божью, избавляя мир от подобной скверны.

— Проверь, жив ли кто-то, — приказал Горан Милошу.

Тот кивнул и приблизился к детям. Горан держал револьвер наготове и медленно обходил помещение. Я вглядывалась в углы. Ночница должна быть тут — большую часть дня они крепко спят, забившись в уютное маленькое место.

— Кажется, дети живы, — тихо сказал Милош, — нужно спасти несчастных, пока не поздно!

Он подцепил складным ножиком края склизкого кокона.

— Стойте! — запоздало воскликнула я.

Сначала нужно было разобраться с ночницей, а потом посягать на ее добычу!

Раздался противный визг и шипение, словно завыла дикая перепуганная кошка. С потолка на нас метнулась тень. Я среагировала быстро: мигом вонзила оба кинжала в костлявое туловище и с силой их провернула. Раздался хруст ломающихся ребер, через которые клинки пробирались к сердцу. Ночница завизжала, но когда лезвия достигли цели, резко стихла и обмякла.

Убила, но не спалила душу. Я редко позволяла себе уничтожать тварь лишь наполовину, но прикрытие рушить пока не стала.

Раздались оглушительные для такого маленького пространства выстрелы. Я отбросила труп и развернулась. Часть моих длинных рыжих волос налипла на мокрое от пота лицо, и я нервно их сдула.

Оказывается, Горан только что застрелил еще одну ночницу!

Сколько же их тут всего?

Я вгляделась в потолок. Тусклого света не хватало, чтобы разогнать тьму по углам, но в тенях я заметила еще две пары сияющих глаз. Они спешно переметнулись и пропали из виду. Горан вертел фонарем в разные стороны, пытаясь их отыскать, но становилось лишь хуже — из-за перемещения огня твари и мельтешили. Ночницы не такие смертоносные, но очень юркие!

Вдруг я заметила, что стоявший рядом с коконами Милош пропал. Его фонарь лежал на боку, стекло разбилось, а свеча тухла от заливающего ее расплавленного воска.

Вот же черт, кажется, нашего провожатого кто-то схватил!

Я сорвалась с места, чтобы его отыскать, и из-за того, что покинула ореол света, на меня кто-то нацелился, прошуршав длинными коготками. Ночница не успела меня схватить, я пригнулась на ходу и полоснула ее кинжалами. Туша свалилась на бок, и я быстро добила ее точным ударом в сердце.

Горан выстрелил в потолок, и на землю рухнула еще одна раненая тварь. Вереща, она дергалась, как выброшенная на берег рыба, и я бросила в нее кинжал, чтобы добить. Рукоятка вонзилась в грудь — ловкость пальцев я тоже тренировала с самого детства.

Кажись, последняя.

Я метнулась, чтобы забрать свое оружие из тела монстра, и встала рядом с Гораном. Мы замерли спина к спине и огляделись, чтобы убедиться, не намечается ли еще одного нападения.

— Милоша кто-то схватил, — отчиталась я. — Если это была последняя ночница, то…

Рядом упало тело с разодранным горлом, и слова уже были излишни. Здесь была еще какая-то тварь. Казалось, от Милоша кто-то отхватил целый кусок, кровь растеклась по всему мундиру, а глаза навсегда застыли в ужасе.

За жизнь я повидала разную нечисть, но страшнее всего мне казался питающийся плотью демон. Именно он скрывался в тенях где-то над нами. Если поблизости есть кто-то живой, демон убьет всех, чтобы еда не разбежалась, и только потом сложит добычу в одно место как бы про запас. Не стоило сомневаться, что прямо сейчас он выискивал возможности на нас наброситься.

Горан выставил передо мной руку, будто защищая, и вскинул голову, осветив фонарем своды. На первый же раздавшийся шорох он выстрелил во тьму. Коготки вновь проскребли по потолку, и Горан проводил звук дулом, пытаясь прицелиться. Разглядеть демона было труднее, чем ночницу — он был не таким крупным и больше напоминал исполинскую летучую мышь. Горан выстрелил еще несколько раз, полагаясь лишь на слух, и я толкнула его локтем в спину, ведь так он лишь понапрасну тратил драгоценные серебряные пули.

— Прекратите!

— Эту тварь нужно убить! — прорычал он в ответ.

— Странно, почему она на нас просто не набросилась?

Питающийся плотью демон обычно не медлит, а полагать, что он нас испугался, вряд ли стоило.

С потолка посыпалась пыль, а комната словно задрожала. Горан медленно осветил своды фонарем, и я поняла, в чем дело: потолок поддерживали старые прогнившие балки, и демон подстроил все так, чтобы Горан стрелял прямо по ним!

Они эволюционируют?..

Времени думать об этом не было, я перекинула кинжалы в одну руку, схватила Горана под локоть и рывком дернула к выходу. Он не сопротивлялся. Мы успели выпрыгнуть в шахту, пока позади валились огромные камни. Казалось, опасность миновала, но радоваться было рано. От обвала тряслась вся гора, и мы не удержались на ногах. Падая, Горан обронил фонарь, свеча затухла, и резко опустилась кромешная тьма. Я решила, настал тот крайний случай, когда скрывать Священный огонь опасно для жизни, а потому зажгла в руке комок пламени и нашла взглядом своего спутника. При виде магии Горан не изменился в лице, но глаза его не то испуганно, не то возмущенно округлились.

— Значит, вы…

— Сейчас это не важно! — рявкнула я.

Земля под ногами ходила ходуном. Неустойчиво мы поднялись и побежали обратно по коридору. Горан мертвой хваткой сжал мой локоть, чтобы мы не потеряли друг друга в суматохе.

Правда, вернуться назад нам сегодня было не суждено. В одной из шахт пол резко обрушился, мы не успели среагировать и устремились вниз. Я отлично подготовлена, хорошо прыгаю и подтягиваюсь, но все же летать не умею. Огонек из моей руки выпал и парил рядом, как маленькая звездочка, освещая стремительно удаляющуюся дыру над головой, в которую мы провалились. Пронеслась мысль, будто это последнее, что я вижу в жизни. Следом — болезненный удар об землю, холодом пробежавшийся по всем костям и выбивший из легких весь воздух. Плотным покрывалом меня накрыла тьма. Когда я пошевелилась, протяжный писк в ушах разрывал голову, а тело словно пронзали тысячи игл.

— Агата! — Меня схватили за плечи.

Даже показалось, голос звучал взволнованно.

— Демон меня раздери, — сдавленно проговорила я, пытаясь подняться.

Казалось, до сих пор все сотрясается, пусть грохот и затих. Горан крепко держал меня и не давал обратно упасть. Вот только я его совсем не видела, а потому зажгла в руке новый огонек. Первое, что вынырнуло из тьмы — его блестящие, как драгоценные камни, глаза, в которых мелькнуло беспокойство. Только наши взгляды пересеклись, как Горан резко унял эмоции, став снова точно замороженный омут, где водятся неизвестно какие черти.

— Голову не разбила? — удостоверился он. Теперь уже голос его прозвучал грубо, будто он злился, что его застали врасплох. И почему он так не хочет, чтобы кто-то узнал, что у него есть эмоции?

Я ощупала затылок — болело, но наверняка отделаюсь только шишкой.

— Нет, — выдавила я.

Он выпустил мои плечи и злостно выплюнул:

— Проклятая нечисть. И ты, истребительница… ты знала, что нас тут ждет?

И с чего он вдруг перешел на обвинения?

— Конечно, — съязвила я. — Нарочно захотела провалиться в недра горы. Развлечение у меня такое.

Он шумно вдохнул и поморщился, потирая лоб. Растрепавшиеся черные волосы упали ему на лицо.

— Извини. Конечно, ты тут ни причем.

Я сменила гнев на милость.

— Ну а вы сами-то не расшиблись?

Вдруг тоже приложился головой, из-за чего у него все мысли перемешались, вот и ведет себя так странно.

Горан посмотрел на меня исподлобья, взгляд его был подозрительный, словно я задала какой-то глупый вопрос.

— Цел я. Где мы вообще оказались? — Он огляделся.

Я осторожно перемещала Священный огонь из стороны в сторону, опасаясь поджечь какие-нибудь полезные ископаемые, от которых мы взлетим на воздух. Нашим глазам открылся просторный зал с высоким потолком, который подпирали красивые колонны. Пол покрывал толстый слой пыли, но выглядело так, словно там не голая земля, а какое-то покрытие вроде разноцветной плитки. Не похоже на очередную шахту.

— Странно, — проговорила я. — Шахтеры не должны ведь ничего подобного строить?

— Для чего? Чтобы проводить балы? — мрачно заметил Горан.

И правда, походило на какой-то зал для приемов, как в королевском дворце или богатом поместье.

— Как нечто подобное могло оказаться внутри горы?

Горан насторожено на меня посмотрел:

— Лучше бы нам отсюда поскорее убраться.

— Если бы могли обернуться летучей мышью и вылететь в ту дыру на потолке, тотчас бы это и сделали, — подметила я.

Он прикрыл глаза, явно сдерживая ругательство.

— Ты права, — снисходительно ответил он. — Здесь должен быть другой выход, предлагаю его поискать.

— С чего вы так решили?

— Думаю, люди, которые это построили, попадали сюда не через потолок.

Я поджала губы, коря себя за глупый вопрос. Ну конечно, наверняка шахтеры, прокладывая туннели, даже не подозревали о таящемся здесь зале. Возможно, какая-то древняя постройка ушла под землю, и по прошествии стольких веков никто бы о ней никогда не узнал, если бы мы случайно не устроили обвал в старой шахте. Люди из прошлого попадали сюда, разумеется, через двери.

— Подождите-ка, — тут же задумалась я. — Если мы под землей, то как выход из зала поможет нам попасть на поверхность? Судя по всему, все это строение пролегает под шахтами. Мы, можно сказать, закапались еще глубже. Наш единственный выход — наверх!

Я указала на дыру в потолке.

— Ну ты же сама сказала, что у нас нет крыльев, как у летучих мышей!

— Выстроим путь наверх, используя подручные средства. — Я огляделась в поисках каких-нибудь блоков, которые можно было бы поставить друг на друга в виде лестницы.

Конечно, надеяться на идеальные материалы не было смысла, но здесь громоздились обломки колонн, которые вполне могли подойти для этих целей.

— Не думал, что одно из этих мест находится в старых шахтах, — задумчиво проговорил Горан. — Но теперь многое становится понятно.

— То есть? — Я прищурилась. — Вы что-то знаете?

Горан покачал головой.

— Это проклятие Скальнина. Говорят, что давным-давно на территории нашего города жил народ, который обладал мистическими способностями и строил небывалые сооружения. Они процветали и купались в богатстве. В конце концов, это их развратило, и они возвысили себя над древними богами. За это боги их прокляли, похоронили город вместе с жителями в недрах земли, и по сей день Скальнин должен расплачиваться за их грехи, кто бы здесь ни поселился.

Мне вдруг стало не по себе. Неужели Королевские истребители отправили меня сюда не только ради Змея? С другой стороны — знай они о каком-то проклятии, рассказали бы о нем сразу, так ведь? Я вспомнила, как холодно со мной общались во дворце. Никола Зверь и вовсе был груб, давал распоряжения с таким видом, словно я отправлялась чистить выгребную яму. Почему на столь сложное дело наняли человека с улицы? Я особенная, это правда. А еще… я никто, без роду и племени. Если сгину, то меня никто и не хватится.

Я задумчиво почесала нос, старясь рассудить логически:

— Возможно, это просто легенда. В древности жило столько народов, которые процветали, а потом угасали. Получается, каждого настигло проклятие богов?

— Но только в Скальнине засилье нечисти, — заметил Горан. — В некоторых наших легендах и вовсе говорится, что монстры — потомки тех людей.

— Ну это вообще из разряда сказок, — успокоилась я. — Люди часто пытаются как-то объяснить возникновение нечисти. На самом деле это твари, которые вылезли из ада, вот и все.

— А если все не так однозначно? — Горан устремил на меня пронзительный взгляд.

Бог мой, он в это верил?

А что, если он не спешит уничтожать нечисть, потому что полагает, будто это потомки древнего народа?

У меня даже холодок пробежал по спине. Госпожа Мария всегда говорила, что тварей нельзя жалеть! Монстр — это монстр. Замешкаешься, и он тебя убьет!

— Вижу твое сомнение, — голос Горан звучал снисходительно, словно он собирался поведать какие-то сакральные тайны. — Но не стоит смотреть на все узко.

— Я смотрю на все рационально, — резко ответила я. Еще и осуждает меня? — Давайте лучше займемся делом, потому что без воды мы долго не протянем. Предлагаю строить из тех обломков лестницу к потолку.

Я шагнула по направлению к обломкам. Подошва моих сапог вдруг проехалась по чему-то скользкому: пока лежали, вытерли одеждой вековой слой пыли, а под ней была красочная мозаика. Моя нога проехалась чуть вперед, я пошатнулась. Горан среагировал быстро и придержал меня за талию. На миг мы замерли, глядя друг на друга в мягком свете огонька, что колыхался в моей руке. Я смотрела на Горана во все глаза, не понимая, как реагировать: сцена будто из любовного романа, а читаю я их в поездках много, все мечтая оказаться на месте героинь, за которыми ухаживают шикарные мужчины. Со мной еще никогда такого не происходило — чтобы обо мне кто-то просто так позаботился. И хоть благодаря тренировкам я была ловкой и уж точно не упала бы, мне вдруг стало приятно, что Горан меня поддержал. Казалось, мы так простояли несколько минут. Горан не спешил убирать руку, и место, где его ладонь касалась моего тела — а это было даже чуть ниже талии, — прожигало точно огнем, спину до самой шеи пощипывали мурашки.

Поняв, что момент затянулся, Горан поспешно меня отпустил и коротко сказал:

— Осторожнее.

В неловкости я опустила взгляд и сосредоточилась на том, куда наступила. Мозаика, похоже, покрывала значительную часть пола. Что ж, люди, которые это делали, и правда были развиты и искусны, но это не значит, что они стали проклятыми безбожниками.

Горан вдруг упал на колени и стал стирать пыль с мозаики.

— Что вы делаете? — Я удивилась рвению главы города из дворянского рода помыть пол руками.

— Возможно, здесь что-то важное.

— Там просто красивый пол! Вы занимаетесь ерундой. Давайте выбираться отсюда, пока снова что-то не обрушилось и нас на смерть не завалило! — Я продолжила общаться с ним, как прежде, будто только что случившейся странной сцены не было.

— Если бы ты проявила хоть каплю интереса, то увидела бы, что под нами целое панно, которое что-то изображает.

— И что?

— А то, что это может быть ключ к пониманию творящегося в Скальнине.

Глава 7. Выбраться из ада

Предположение Горана меня не сильно воодушевило. Сейчас на кону буквально стояли наши жизни, а потому тратить время на очистку плиток было глупо. Но Горан уж слишком увлеченно убирал пыль и останавливаться не собирался. Сдавшись, я все же решила ему помочь, чтобы ускорить процесс. Голыми руками мы протирали мозаику, пока не появился рисунок. Чтобы разглядеть его, мы поднялись и отошли. Я освещала огнем открывшееся изображение и, что случалось нечасто, от удивления вздрогнула.

Мозаика была сложена в виде Змея с черной чешуей!

Он походил на доисторическое существо. Сидящий на камне, он широко расправил исполинские крылья, и глядел вверх остроносой мордой. Тело его сочетало части разных существ: ноги и туловище льва, длинный змеиный хвост, змеиная же шея, а морда как у хищной птицы. Жуткая химера. Именно таким его и изобразили свидетели в газетах.

— Что это значит? — Я в замешательстве повернулась к Горану. — Змей был известен людям Скальнина еще давным-давно?

— По легендам он очень древний, — кивнул Горан. — Раз его тут изобразили, значит, он не первый раз выбирает наши земли. Думаю, это не просто так.

Трудно сказать, сколько веков назад была сделана эта мозаика — скорее всего, еще когда люди верили в старых богов. Я знала, что змеюга очень старая, но чтобы настолько! За это время он мог побывать в разных уголках света и везде помочь нечистым монстрам прижиться! А что до Скальнина… и правда странно, что он выбирает это место не впервой.

— Раз он показался здесь, с ним нужно покончить раз и навсегда, — решительно сказала я, глядя на чудовище с черной чешуей.

— Агата, — глухо окликнул меня Горан. Я повернулась к нему. Он глядел на меня изучающим взглядом. — Ты ведь приехала сюда, чтобы убить Змея?

Смысла скрывать уже не было, раз он и сам догадался.

— Да.

Горан кивнул, словно ответ мой его устроил.

— Истребителей у нас давно не было. Я даже рад, что ты оказалась не простой охотницей. А теперь, — он повернулся к груде обломков, оставшейся от старой колонны. — Давай выбираться отсюда.

Осмотрев руины, мы нашли старую чашу с высохшим маслом. Этого было вполне достаточно, чтобы сделать небольшое освещение — Священный огонь мощнее обычного, долго может держаться даже без источника горения. Теперь, когда обе моих руки были свободны, мы приступили к работе. Я выбирала самые большие камни, чтобы как можно быстрее выстроить лестницу, и Горан посмотрел на меня как на сумасшедшую.

— Давай вдвоем их таскать, а то спину надорвешь.

Сама я и не подумала о таком. Меня обучали как одиночку, работать в команде я никогда не умела, а с людьми общалась плохо. Когда я взяла камень с одной стороны, а Горан — с другой, появилось непривычное чувство сопричастности. Будто не от меня одной теперь результаты дела зависели. И пусть я не умела действовать в команде, рано или поздно приходится делать что-то в первый раз. Бог всегда с нами, но если сам палец о палец не ударишь, он и не станет помогать. Как говорится, на Бога уповай, а сам без дела не бывай.

Перетащив несколько камней, я поймала себя на мысли, что при обнаружении комнаты с трупами повела себя крайне неправильно. Если бы сразу предупредила Милоша не трогать жертву ночницы, он остался бы жив! Получается, в его смерти повинна я. Винит ли меня в этом Горан? Пока мы работали, я не заметила в его поведении враждебности. Напротив, теперь он ко мне иначе относился: помогал, беспокоился... Даже странно, потому что поводов меня невзлюбить появилось больше. Казалось, он и вовсе обрадовался тому факту, что я истребительница. Но как же, нас ведь никто не любит!

Установив новый камень под дырой, Горан вытер лоб и посмотрел наверх.

— Потолок выше, чем в обычном здании. Думаю, зал выстой в два этажа. Как долго будем строить эту лестницу? При такой усиленной работе без воды мы и пары дней не протянем.

Я с хрустом выпрямила спину.

— А у нас есть другой выход?

Ответ тотчас же пришел сам собой. А вернее — прилетел. Сначала появилось хлопанье крыльев, следом через дыру в потолке прошмыгнул пожирающий плоть демон, а за ним второй, третий... Нечисть тут сбилась в стаи, как волки. Это довольно необычно, потому что чаще всего они встречаются поодиночке. Что тут за шахты такие?

Я зажгла Священный огонь в обеих руках. Свет показал демонов во всей красе: черные, с мохнатыми телами и широкими крыльями, они выглядели один в один как летучие мыши-переростки. С этими тварями надо осторожнее: зубы у них необычайно острые, могут вцепиться в любую конечность так, что отодрать только с куском плоти получится.

— Ну и уроды. — Горан достал второй револьвер, что крепился к ноге, и прицелился в демонов. Они пока не спешили нападать из-за огня, так и хлопали крыльями под потолком, хищно скалясь.

— Как думаешь, — я перешла на «ты», потому что церемониться с ним не было смысла. Он-то со мной общался просто! — Если я добавлю жару, то мы не взлетим на воздух?

— Не могу сказать. Но непохоже, чтобы тут были какие-то полезные ископаемые или газы.

— Газы? — Не поняла я. В подобных вопросах я ничего не смыслила. Меня нельзя было назвать образованной, единственная область, в которой я хорошо разбиралась — как убить нечисть, чтобы она больше никогда не поднялась.

— Некоторые виды природных газов при соприкосновении с огнем вызывают мощные взрывы. Так погибло много шахтеров.

— Обнадеживающе. Видимо, сейчас придется сыграть в рулетку.

Я создала в руке огненный шар и забросила в одного из демонов. Попала ему прямо в лапу, к которой крепилось тонкое крыло. Демон зашипел, беспорядочно забившись под потолком, как перепуганная бабочка. Горан метко выстрелил в него, из-за чего демон камнем свалился вниз и уже больше не поднялся. Я сожгла труп тварины, чтобы она больше не переродилась. Два других демона кружили над нами, не зная, как подступиться. Смерть сородича не напугала их — критическое мышление у нечисти отсутствует, иной раз они даже глупее обычных животных.

— У меня осталось не так много пуль, — мрачно заметил Горан.

— Возможно, они тебе больше и не понадобятся.

— Собираешься сама добить этих двоих?

— У меня появилась безумная идея.

— Улететь отсюда на демонах? — бросил Горан.

Я удивленно повернулась к нему. Очевидно, он лишь пошутил, но я на полном серьезе собиралась предложить именно это!

В глазах Горана промелькнуло опасение за мой рассудок. Я уже заметила, что он хорошо контролирует эмоции и следит за выражением лица. Мимика почти замороженная, но глаза все равно его выдают.

— А есть варианты? — спросила я.

— И как ты себе это представляешь?

— Нам нужно убить одного демона, — я всмотрелась в тварей, усилив огонь, чтобы было лучше видно. — Один из них покрупнее. Я сожгу мелкого, а ты подбей другого, но так, чтобы он смог лететь. Хорошо ведь стреляешь, попади ему, например, в ногу. Главное, не прошляпить шанс зацепиться за него, когда он ослабнет, потому что оставшись последним и раненым, он точно попытается сбежать.

— Безумие, — проговорил Горан. — Давай попробуем.

— Главное, действовать одновременно. Я буду считать.

Мы встали спина к спине. Горан приготовил револьвер, а я поддерживала огонь, чтобы хорошо освещать зал. После начала отсчет. На «три», запустила большой шар огня в одного из демонов и сожгла его, а Горан стрельнул во второго. Следом я затушила свое пламя, чтобы подбитый спикировал как можно ниже и не сгорел. Зал погрузился в полутьму, освещаемую лишь светом из чаши. Демон волнообразно дергался в воздухе, пытаясь взлететь — боль его оглушила.

Я сорвалась с места, широкими шагами взбежала по нашей недостроенной лестнице и прыгнула, зацепившись за лапу демона. Раздался истошный визг — видимо, я схватилась за его раненую ногу. Демон сильнее заработал крыльями, пытаясь взлететь, и я ощутила, как мы поднимаемся все выше и выше. Хоть он и размером с собаку, мощи у него много, а желание выжить заставит его приложить все усилия, чтобы вылететь отсюда и вернуться в свою берлогу. Я вскарабкалась по его телу, одновременно вытащила кинжал и вонзила ему в спину. Демон вновь заверещал от боли и опустился еще ниже.

— Цепляйся! — крикнула я Горану, используя кинжал, как рычаг для управления тварью.

Горан не медлил и, будто тоже не раз тренировался в прыжках, зацепился за ногу демона. Мы резко опустились вниз, и монстр еще усерднее заработал крыльями, дергаясь и извиваясь, чтобы нас скинуть. Я крепко держалась за его мохнатое тело и рукоятку кинжала, а Горан решил оттолкнуться ногами от ближайшей колонны, чтобы помочь демону подняться выше. С истошным криком тварина сделала рывок по направлению к дыре в потолке, и там я ударилась боком о края, едва не выпустив свой клинок. Зацепившись одной рукой за камни, я перераспределила вес, выдрала кинжал и подтянулась, оказавшись теперь уже на полу шахты. Избавившись от ноши в виде меня, демон легче пролетел через дыру, и Горан смог приземлиться нормально, но ногу существа отпускать не стал.

— Убей его, — сказал Горан. — С такими ранами, он все равно долго не проживет.

Я кивнула и сожгла демона. Мы его использовали, но щадить было нельзя. Подобная скверна не должна существовать в этом мире. Если бы и выжил, он бы пошел убивать других людей.

— Не могу поверить, что это сработало, — заметил Горан.

— Я тоже удивлена, — призналась я. Идея и правда была сомнительная, но главное, что мы выбрались.

— Нужно посмотреть, остались ли там выжившие. — Он повернулся в обратную сторону.

Я посветила Священным огнем. Посреди шахты была огромная дыра, а далее — все завалено камнями. Если выжившие и оставались, мы никак не могли их вытащить. Хотя вряд ли жертвы нечисти могли остаться целы после того, как комнату напрочь завалило.

— Уйдем отсюда. — Я взяла Горана под локоть и потащила к выходу.

— Милош говорил, дети еще дышат! — возразил он, собираясь рвануть назад, но дыра в полу его остановила.

Я спокойно сказала:

— Мы уже ничем им не поможем. Да и нет никакой уверенности, что они действительно выжили. Жертвы ночницы, прожившие без еды и воды много недель, впадают в глубокий сон, из которого нет шанса выбраться, а их тела начинают заживо гнить внутри коконов. Лучше нам уйти, пока и нас не погреб очередной обвал.

Горан посмотрел в темный заваленный коридор, подумал немного, а потом скорбно прикрыл глаза:

— Ты права. Нужно поскорее выбраться отсюда, собрать людей и вернуться, чтобы разгрести завалы.

Я вновь потянула его за локоть. Теперь он уже не сопротивлялся, и мы двинулись обратно. Кое-где в шахте случились еще обвалы, но до верху ее, слава богу, не завалило. Пришлось часто карабкаться по камням, но это была уже меньшая из зол. Мы добрались до первого грота без происшествий и быстро выползли наружу. Горан сразу устремился по тропке обратно к карете, видно, спеша организовать спасательную операцию, а я задержалась у лаза.

Эти шахты стали убежищем для нечисти разных видов. Монстры сбивались в стаи, подобно животным, и жили в горе, как в огромном муравейнике. Ничего хорошего в этом не было. Горан шел быстро, не оглядываясь, и я быстро приняла решение. Опустившись на корточки, выпустила мощную волну Священного огня прямо в лаз. Около полуминуты я лила его из себя так много, сколько это было возможно, а после понеслась вслед за Гораном. Позади раздался грохот. Земля затряслась, что-то внутри горы рушилось — наверное, в шахтах случились еще обвалы.

Эти утробные звуки заставили Горана остановиться и развернуться. Он сразу понял, что произошло, и взглянул на меня с тихой яростью. Я плохо его знала, но в эту секунду ясно осознала, что если захочет, он запросто меня уничтожит.

— Что ты натворила? — процедил он, голос его стал намного ниже и пробирал до самых костей.

Но я не испугалась. Даже если он на меня набросится, в схватке я выиграю — у меня все же есть огонь и тьма.

— Если там осталась еще нечисть, она умерла и больше не выберется.

— Как и ее жертвы. — Горан не сводил с меня убийственного взгляда. — Ты лишила их шанса на спасение.

— Там никто не мог остаться в живых.

— Ты не можешь знать этого наверняка.

Я поразилась тому, как упрямо он не собирался смотреть правде в глаза.

— Всех завалило.

— Разве тот грот был единственный?! — Горан повысил голос, шагнув на меня. Казалось, он и правда готовился меня разорвать. — Ты осмотрела все шахты? Сюда нужно было привезти отряд полицейских, археологов, охотников, солдат — да хоть кого! Возможно, там есть еще люди. А ты… вот так значит действуют истребители? Уничтожить как можно больше нечисти и неважно, какой ценой?

Я не находила слов для ответа. Частично он оказался прав, а частично — нет. Опираясь на свой прошлый опыт, я выбрала то решение, которое могло бы спасти как можно больше людей. Горан же будто хотел спасти всех, но кто знает, если бы он привел сюда отряд, то их либо завалило бы, либо сожрали бы еще какие-нибудь твари.

— На все воля божья.

— Не прикрывайся богом! — Горан смерил меня полным омерзения взглядом и пошел прочь.

Рано радовалась, думая, что Горан станет ко мне хорошо относиться. Впрочем, теперь как будто бы все встало на свои места.

Кучер дожидался нас на том же месте. Когда мы подошли, он сопел на ко́злах, явно не подозревая, что приключилось с нами в пещерах. Горан цокнул языком и стукнул кулаком по стенке, отчего кучер сразу вскочил.

— Вы уже вернулись! — воскликнул он, делая вид, что не спал. — Отлично, тогда в дорогу.

Сонным взглядом он прошелся по нашим лицам.

— А где господин Милош?

— Остался похоронен в шахтах, — бросил Горан и забрался в карету.

Я тяжело вздохнула и поднялась следом.

Всю обратную дорогу мы ехали молча. Горан на меня даже не смотрел, будто я для него перестала существовать. Когда мы въехали в город, он приказал кучеру привезти меня к дверям гостиницы — видно, запомнил ее название.

— Надеюсь, мы больше с тобой не пересечемся, истребительница, — напоследок бросил мне Горан, когда я вышла на улицу, и захлопнул за мной дверь.

Да уж, нажила себе врага.

А сам-то, тоже рыльце в пушку! Поначалу запрещал полиции расследовать дела нечисти, а теперь, когда за работу взялся профессионал, вдруг разочаровался в методах. Ты уж определись, глава города!

Хуже всего, вылазка оказалась бессмысленной. Нечисть я поубивала, но о Змее ничего толком не выяснила. Кроме той мозаики на полу в древнем зале, зацепок больше не было. Может, сходить в местную библиотеку и поискать легенды в книгах? Чутьё подсказывало, что это стоит сделать, а я привыкла ему доверять.

Глава 8. Опять что-то странное

В гостинице ко мне подошел администратор.

— Госпожа, неужели вы сейчас приехали с господином Беличем?

— А вы что, шпионили?

— Что вы! Просто в окно увидел. Что с вами приключилось? — старик окинул меня изумленным взглядом.

Я опустила глаза на свою одежду и поняла, что вся перепачкана грязью и пылью.

— Ввязалась в ужасную историю, — отмахнулась я. — Господин Белич мне помог.

— Господин Белич помог! — воскликнул администратор таким тоном, будто это было нечто неслыханное. — Осторожнее с этим человеком, от его помощи сгинуть можно.

Я заинтересовалась:

— Почему вы так говорите?

Старик огляделся, проверяя, не слышит ли кто — поблизости никого не было, — но все равно наклонился ко мне и заговорил тише:

— Как только он заступил на свой пост, нашему городу все хуже и хуже. Семья Беличей проклята, лучше бы они оставались в своем замке и не выходили к людям.

— А можете рассказать подробнее?

— Когда отец господина Горана, прошлый граф, занял пост городского главы, Скальнин начали преследовать несчастья. Я тогда был еще молод и работал в шахтах. Город жил и процветал за счет них, но двадцать лет назад все металлы резко закончились. Разве такое бывает? Могли ли мы так быстро вытащить все? В общем, множество людей осталось без работы, а Скальнин стремительно обеднел. Мне пришлось искать другую работу. Вот так-то!

— Но причем тут отец Белича? — не поняла я.

— У кого контроль над шахтами? У городского главы! Стоило прошлому графу заступить на свой пост, как природа перестала быть к нам щедра. Так бывает, когда человек неудачлив, и насылает неудачи на все, чего касается.

Я с сомнением покачала головой:

— Мне кажется, такого не бывает.

Очевидно, старик сделал из отца Горана козла отпущения — нужно ведь было на кого-то возложить вину за потерю работы.

Но администратор решительно возразил:

— Бывает-бывает! Шахты закрыли. Белич-старший сконцентрировался на ведении дел городских, и в администрации половина служащих померла. Потом нечисть повылазила и год от года вела себя все наглее. А потом и сам Белич-старший помер! Мы уж решили, слава Богу, с его смертью беды в Скальнине прекратятся, но стоило его сыну занять пост, как ничего не изменилось! Вот уж точно яблочко от яблоньки — теперь пропадают жители, появилась молва о каком-то Змее. Я точно знаю, дальше — хуже. Ничего хорошего городу не видать, пока высокие посты занимают люди из рода Беличей.

— Но ведь до Белича-старшего пост городского главы тоже занимал кто-то из их семьи? — уточнила я.

Для старика это не стало аргументом.

— Проклятие началось с отца господина Горана, теперь в этом нет сомнения.

Рассказ администратора был притянут за уши. Все происходящее в Скальнине связано с закрытием шахт. Могут ли полезные минералы взять и закончиться? А почему нет. Они же, в конце концов, не резиновые! Стоило людям уйти, как пустые шахты облюбовали монстры, да и Змей приполз под землей, вот теперь у нечисти тут и полный произвол — все закономерно. Беличам просто не повезло управлять городом в тяжелые времена, а люди всегда пытаются найти объяснения и возлагают вину за беды на вышестоящих — на кого еще?

— Слушайте, — обратилась я к администратору, — сегодня мне рассказали интересную легенду, будто вся нечисть — это проклятые люди древнего народа, которые за раздутое самомнение были прокляты богами.

— Ну и? — Старик не понял, к чему я это говорю.

— У вас правда ходят такие легенды?

— Какие легенды только ни ходят! Если хотите знать мое мнение — все это скверна из ада! А историю про проклятых людей впервые стал рассказывать Лукаш Белич.

— Лукаш?

— Прошлый граф Белич, — пояснил мужчина.

Отец Горана, значит.

Странно.

— А где-то можно отыскать книги, в которых изложена эта легенда?

— Вот уж не знаю, она будто передается из уст в уста. Еще в газетах кто-то об этом писал. Но чтобы прямо в книге?.. Насколько знаю, прошлый граф Белич якобы вычитал это из старинного фолианта, который, разумеется, хранится в их родовом замке. Кто знает, может он сам ее и написал. Или вовсе придумал, а никакой книги не было!

Я вспомнила, как Горан рассказывал мне о проклятии Скальнина: осторожно, словно прощупывал почву, — вдруг отвергну все эти легенды. Я и не восприняла их всерьез. Но если это не просто россказни, а где-то хранятся достоверные записи, я должна увидеть их своими глазами. И дело не в том, что мне нужны доказательства: текст это просто выведенные кем-то слова, они могут быть как правдивыми, так и полным полетом фантазии. Но раз в древнем зале была мозаика со Змеем, значит, народ из далекого прошлого с ним пересекался, и этого нельзя отрицать. Записи могут дать мне зацепки об этом существе.

Что ж, вопреки надеждам Горана, нам придется еще раз увидеться — не смогу же проникнуть в его замок без спроса. Но первым делом все равно схожу в библиотеку, лишним это не будет.

***

На следующий день я планировала закапаться в книгах, но совсем не ожидала, что с самого утра у меня будет посетитель.

В дверь моего номера постучали. Я открыла и увидела служанку Йованну, держащую за руку Лину, девочку, которая рассказала о ночнице. Я сразу поняла, в чем дело. Лине было интересно, как продвигаются поиски ее старшей сестры, а потому она обратилась к подруге Николеты, Йованне, которая и привела ее прямо на порог моей комнаты.

Я не хотела вновь пересекаться с этой девочкой и думала, что как-нибудь обойдется. Николета, скорее всего, уже давно мертва: ее сновидения съела ночница, а телом полакомился пожирающий плоть демон. Если вдруг Николете повезло и нечисть не успела включить ее в свое меню, то она осталась погребена под завалами. Как я могла прийти со столь ужасными новостями к ребенку? Но Скальнин — маленький городок, и выбора мне не оставили.

Глаза круглощекой Лины с восторгом засияли, и я захотела сбежать. Не понимаю, почему она так на меня смотрит. Выглядела я сегодня чуть лучше чем обычно: для похода в библиотеку даже платье надела, хотя обычно ношу штаны, и волосы собрала в хвост, но вся одежда исключительно черная, что не делает меня хоть сколько-нибудь интересной и не привлекает внимание. А работа у меня не особо подходящая приличной девушке — бегать, драться и убивать нечисть. Восторгаться тут точно нечем.

— Охотница Агата, вы такая красивая! — проговорила Лина.

Йованна сохраняла бесстрастное лицо, как учат всех слуг — в любой непонятной ситуации им следует делать вид, будто так все и должно быть.

— Госпожа, Лина говорит, вы вчера с ней общались. Если вы не заняты, она хочет что-то у вас узнать.

«Занята, страшно занята», — хотела ответить я, да только слова застряли в горле.

Я поставила себя на место девочки. Будь у меня сестра, я хотела бы как можно скорее узнать, что с ней случилось. Семьи своей я не знала, но один близкий человек у меня все же был. Госпожа Мария. Пусть обращалась она со мной не всегда справедливо, но я не могла отрицать того, что мы все равно что семья. Если бы она пропала, я бы хотела узнать, что с ней случилось, причем как можно скорее. Ожидание и неизвестность убивают.

— Я знаю, о чем ты хочешь поговорить, — я тяжело сглотнула и открыла дверь шире. — Проходи.

Лина вырвалась из рук Йованны и радостно прыгнула в комнату.

— Стой, несносная девчонка! — опомнилась служанка.

Лина уже села на диван и приняла деловую позу, словно собиралась обсуждать нечто важное на званом чаепитии. Ее ноги не доставали до пола, поэтому выглядела она забавно.

— Ты в комнате у госпожи! — Йованна даже покраснела от стыда. — Веди себя подобающе! Госпожа Агата, простите, ее в семье сильно балуют, хотя они обычные фермеры, пусть и при деньгах!

— Ты принимаешь все слишком близко к сердцу, — я мягко улыбнулась, успокаивая Йованну. — Пусть сидит, как ей нравится. Мы поговорим, и я провожу ее до дома, так что можешь быть спокойна.

— Не стоит, госпожа, она и сама дорогу домой знает.

— Мне не нравится, что тут пропадают люди. Такие девочки, как она — самые уязвимые жители, мне будет спокойнее, если я ее провожу, — объяснила я.

Йованна не стала спорить:

— Благодарю за заботу, госпожа. Вы очень благородная.

Я кивнула и, попрощавшись с Йованной, закрыла дверь.

Благородная.

Ничуть! Мне просто стыдно за то, что я не смогла выполнить обещание, данное Лине. А что до моего происхождения… оно неизвестно. Но если мать отдала меня госпоже Марии, значит, вряд ли я родилась в хорошей семье. А может, даже и не в семье — беременные женщины-одиночки не такая редкость. Впрочем, окружающим знать об этом необязательно, а притворяться я хорошо умею. Госпожа Мария научила меня кое-какому этикету, который может понадобиться в разговорах с высокопоставленными людьми — это нужно было прежде всего, когда берешь от них заказы.

Развернувшись, я направилась к Лине. Та с умным видом меня ожидала.

— Охотница Агата, вы поистине потрясающая! — снова похвалила меня девочка.

Я покачала головой:

— Не нужно восторгаться малознакомыми людьми. Ты строишь завышенные ожидания, но когда узнаешь всю правду, надуманное об нее вдребезги разбивается, и тебе становится очень больно.

Лина хмуро на меня посмотрела, словно не понимала, о чем я толкую.

Я постаралась сказать понятнее для ребенка:

— Я не потрясающая и не замечательная.

Она широко улыбнулась:

— Нет, вы потрясающая! — Ее детская наивность была непробиваема. — Вы почему-то даже не пришли к нам домой, чтобы похвалиться. Когда отец узнал, что к нам приходила охотница, хотел щедро вас вознаградить за спасение Леты.

В груди кольнуло. Я не знала, как преподнести новость, чтобы не сделать больно ребенку. Она еще верит, что я найду ее сестру. Ей будет очень плохо.

Тяжело сглотнув, я начала:

— Твоя сестра… она…

— Здорово, правда! — С лица Лины не сходила счастливая улыбка.

Я замолкла, не понимая, чему она радуется.

Лина весело продолжила:

— Правда, я не очень понимаю, почему вы вчера так быстро ушли. Дождались бы у порога, мы бы вас на ужин пригласили.

Меня окатило беспокойство. Я подлетела к Лине, схватила ее за плечи и, глядя прямо в глаза, спросила:

— О чем ты говоришь? Я вчера приходила перед обедом.

— А во второй раз? Когда вы привели Лету?

Я замотала головой.

— Я не приходила во второй раз. И Лету не приводила. Твоя сестра… была жертвой стаи нечисти, в которой орудовали… разные твари. Она мертва, Лина.

— Нет! — улыбка с лица Лины резко стерлась. — Вы же сами вчера привели Лету к нам домой! Не шутите так, госпожа охотница, пожалуйста, а то мне очень страшно.

Дело очень плохо! Просто ужасно!

— Ты видела меня вчера во второй раз?

— Нет, вы же очень быстро ушли. Лета сказала, вас привела красивая рыжеволосая охотница.

— Дерьмо! — выругалась я, не постеснявшись ребенка, и подлетела к столу.

Там лежала кобура с клинками, и я накинула ее прямо поверх платья. Коричневые лямки некрасиво смотрелись на фоне кружев и привлекали внимание, а потому я спрятала их под своим неизменным черным плащом.

Схватив Лину за руку, я поволокла ее к выходу.

— Куда мы идем? — испугалась девочка.

— Кто сейчас дома?

— Мама, — проговорила Лина. Я уже вытащила ее в коридор и захлопнула дверь. Пока крутила ключ в замке, девочка продолжила: — Еще, конечно, Лета. Ей вчера вызвали врача. Она почти здорова, только сильно истощена, из-за чего ей следует лежать в кровати. А еще… дядя Борис. Но он пасет коров и овец, так что не совсем дома.

Я закрыла дверь и снова схватила Лину за руку.

— Ай! — Захныкала она. — Да что с вами такое, госпожа охотница?

— Как быстрее добраться до твоего дома, на экипаже или пешком?

— Не знаю, я на экипажах не катаюсь!

— Тогда на экипаже. Главное, быстро его поймать.

— Но почему мы так спешим?

— Мы не спешим. Ты остаешься здесь вместе с Йованной, — отрезала я.

— Почему?!

Когда мы дошли до лестницы, я посчитала, что спустимся быстрее, если закину Лину на плечо. Стоило ее подхватить, как она закричала на всю гостиницу:

— Госпожа, вы такая сильная! — Это был возглас не радости, а ужаса. — Но я и сама могу! Почему же вы так заторопились?..

Я проигнорировала.

На первом этаже я поставила ее на ноги и повела в крыло для персонала.

— Обещай, что останешься с Йованной, пока я не вернусь, — наставляла я по пути.

— Но почему?

— Потому что я боюсь, что твоя семья сейчас в опасности. Я была в логове ночниц, и там орудовали не только они. Твоя сестра не могла выжить. — Я говорила прямо. Слова отдавались горечью внутри, но я не могла ходить вокруг да около. Девочка должна знать правду.

— Но она вернулась! — спорила Лина.

— Лета сказала, что ее привела рыжеволосая охотница? — уточнила я.

— Да!

— Ну вот, вчера вечером я была в этой гостинице и никуда не ходила, можешь поспрашивать персонал. Домой вернулась вовсе не Лета. То существо лжет.

— Нет, это была она!

Я тяжело вздохнула, но дальше спорить не стала. Лину можно понять: сестра вернулась и вновь потерять ее было немыслимо. Но у меня сомнений никаких не оставалось. Какое-то существо притворилось Николетой, и теперь семья Грозовых в большой опасности.

Глава 9. Нечисть, меняющая личину

Принять внешность другого человека в наших краях могло только два существа: ведьма и ликовый демон.

Ведьме, чтобы обратиться Николетой, нужно было отварить кость девушки и носить ее у сердца. Здесь все просто: если эту косточку у ведьмы отберёшь, увидишь ее истинную сущность.

С ликовым демоном сложнее. Он похищает чужое лицо, надевает его, как маску, и формирует похожее телосложение. Для сохранения облика он должен поддерживать жизнь в теле жертвы, а если она умрет, он предстанет, как выглядит на самом деле: обтянутый чистой кожей человекоподобный монстр без лица и волос, передвигающийся на четвереньках.

Сказать наверняка, кто притворился Николетой, было сложно: если нечисть тут объединилась в стаи, девушку могли отдать ликовому демону. С другой стороны, если ее все же съели, ведьма могла забрать кости — после пожирающих плоть демонов такого добра много оставалось, и среди монстров оно никогда не пропадало, все уходило в дело.

Я отвела Лину в крыло для прислуги и приказала Йованне ни в коем случае не выпускать девочку из гостиницы. После выбежала на улицу и огляделась в поисках экипажа. Утром улицы были пусты, и неподалеку стояла явно скучающая без дела карета. Я понеслась сразу к ней и хлопнула по боку, привлекая внимание развалившегося на ко́злах кучера. Тот встрепенулся, поднял надвинутую на лицо шапку и повернулся. Я тут же пожалела, что выбрала именно эту карету — ей управлял тот странный парень, который записал про меня что-то в блокнот! Но кто знал, эти экипажи выглядят все одинаково.

— Преследуешь меня? — выпалила я от удивления.

Кучер сонно поморгал и оглядел меня с ног до головы.

— Вообще-то это ты ко мне подошла.

Поспорить с этим было трудно, и я не нашла, что ответить.

Парень подсказал:

— Тебе куда-то нужно ехать?

Что оставалось, по пустым улицам быстрее будет добраться в экипаже, чем пешком, а потому я объяснила, куда держу путь и залезла в карету.

Мы двинулись в дорогу, и я быстро прикинула в уме возможные причины, почему тварь могла напасть на семью Грозовых.

Одни монстры делают свои омерзительные вещи ради пропитания, будь то сны, кровь и плоть или эмоции. Другие, обычно это неупокоенные души, стремятся заполучить что-то глубинно важное — что-то, чего они не достигли при жизни. Желания подобных тварей разнообразны настолько же, насколько человеческие: любовь, богатство, признание, семья, друзья, а может, и месть своему обидчику. Ликовый демон будет обращаться другими людьми, пока не найдёт, что ему нужно. Заполучив это, он может обрести успокоение, вернуться в могилу и навсегда уснуть. А может разозлиться, поняв, что полученное не стоило таких терзаний, и со злости убить всех, кто попадётся под руку. С ним стоит держать ухо в остро.

А что нужно ведьме? Они самые коварные и хитрые существа, потому что по разуму почти равны человеку, а когда нечисть живет не одними инстинктами, тогда случается катастрофа. Не бойся дурака. Страшен тот, кто умен, и применяет свой ум во вред. Просто надеюсь, что в дом Грозовых проникла не ведьма.

Окошко спереди распахнулось, и кучер бросил на меня взгляд.

— Ты охотница на нечисть, так ведь?

— Ну уж точно не из цирка сбежала, — хмыкнула я.

— Извини, если обидел. Я просто пытался понять.

— И как ты догадался, что я охотница?

— Слышал, слуги обсуждали красивую рыжеволосую охотницу, которая вчера приехала с графом Беличем. Сразу понял, что это ты. — Он задержал на мне взгляд, и мне стало неловко. Даже не знаю, что так смутило. Возможно, тепло, которым полнились его глаза. На меня еще никто так никогда не смотрел. Обычно меня воспринимают в штыки, ненавидят или опасаются. По крайней мере, мужчины. Но чтобы вот так по-доброму?..

— Что ты записывал про меня в блокноте? — Я должна была это узнать.

Парень тут же отвернулся.

— Да так, это кое-что для меня.

— Подозрительно.

— Ничего плохого, — тут же добавил он и поспешил перевести тему: — А вот мы и подъехали к нужному месту.

Я выглянула в окно. Знакомая калитка дома Грозовых возникла перед глазами. Я тут же вернулась к насущным проблемам.

«Пусть эта несчастная семья будет жива», — помолилась я, выпрыгивая на улицу.

Я ворвалась на чужую территорию без всяких церемоний. Собака в конуре тут же залаяла, звякнула цепью, но я пронеслась мимо и вскочила на крыльцо. Первым делом заглянула в окошко на двери. В доме на первый взгляд все было тихо, и никто не спешил выходить, чтобы проверить беснующегося Грома. Я дернула ручку: было открыто, раздался зловещий скрип петель. Я переступила порог, одновременно вытаскивая из-за спины кинжалы.

Собака лаяла так громко, что я не могла расслышать ничего подозрительного, поэтому осторожно прикрыла за собой дверь. Гром немного успокоился, и я, стоя на веранде, прислушалась.

Стояла тишина.

Лина сказала, что дома должны быть «Лета» и мать. Некий дядя Борис пасет скот, так что наверняка в поле.

Я бесшумно двинулась к открытой двери в сам дом. Справа была кухня, слева — столовая, а прямо по коридору — лестница на второй этаж и еще какие-то запертые комнаты.

А что, если я все придумала, и никакая нечисть на самом деле не подменила сестру Лины? Я буду выглядеть очень глупо. Поставлю в неловкое положение не только себя, но и всю эту семью.

«Нет, Агата, — строго сказала я себе и потрясла головой. — Не бывает таких совпадений».

И правда выходило странно. Предположим, Николета осталась жива и находилась в какой-то другой шахте. Как она выбралась через завалы? Если она сделала это до того, как я устроила обвал, например, когда мы с Гораном пытались выбраться из древнего зала с колоннами, то, истощенная, уйти быстро не смогла бы, и мы наверняка встретили бы ее по дороге в город. Да и врать насчет того, что я привела ее домой, вряд ли стала бы. Все-таки тут не обошлось без чего-то нечистого.

— Девушка, зачем вы сюда проникли?! — раздался голос позади меня.

Я сразу узнала, что это мать Лины и Леты.

Руки свои я скрывала за краями длинного плаща, так что вряд ли она успела увидеть клинки. Чтобы не пугать женщину, я быстро сунула их обратно в ножны и развернулась.

— Извините, что ворвалась, — неловко проговорила я. — Я стучала, но мне никто не открыл.

— Даже если так, вам не стоило проходить без спросу!

— Вы правы, я поступила очень нагло.

— Попрошу вас покинуть дом.

— Я лишь хотела узнать, как у вас дела, — я пошла в наступление и многозначительно посмотрела на женщину, — после моего вчерашнего визита. Или вы меня не узнали?

На секунду она растеряно похлопала глазами, но быстро обрела самообладание. Возможно, для обычного человека, который не чует везде подвоха, ее поведение не показалось бы подозрительным, но я сразу поняла: тут что-то не так.

— Спасибо, что беспокоитесь, но у нас все отлично, и нам хочется забыть все произошедшее как страшный сон. Прошу вас, оставьте нашу семью, мы не хотим больше вспоминать прошлое.

Я разглядывала одежду женщины, в особенности верх ее простенького хлопкового платья — никаких подвесок, брошек, пуговиц и тому подобного.

Вроде, не ведьма.

— Как так? — проговорила я, изображая недоумение. — Я вчера привела вашу дочь, вытащив из лап монстров, но слишком спешила, чтобы здесь задержаться. Лина пригласила меня в гости. Сказала, ваш муж хотел меня вознаградить. Неужели ваша семья не держит слово?

Женщина смерила меня враждебным взглядом.

— И что же вы хотите?

— Лина сказала, что я могу попросить все, что угодно, — соврала я.

— Хорошо, — процедила она. — Вам нужны деньги, так?

— Не совсем. Я не местная, изучаю культуру этого города. Мне нужно составить отчет о том, как живут фермеры Скальнина. Если вас не затруднит, покажите ваш дом и хозяйство.

Женщина напряглась, стараясь не измениться в лице. Я явно ее разозлила. Но если ей нечего скрывать, почему бы не отплатить таким образом за спасение падчерицы, которую собственноручно сдала нечисти?

Я решила на нее надавить:

— Когда я вела Лету обратно домой, она рассказала, что ночница нашла ее лишь потому, что вы, ее собственная мачеха, обменяли жизнь дочери на жизнь падчерицы.

Женщина сделала тихий, рваный вдох.

— И к чему вы клоните?

— Признаться, мне все равно, что происходит в этой семье, но на вас тяжкий грех, который, слава богу, обернулся большим счастьем. Неужели вам жалко сделать добро и помочь мне в ответ?

— Что вы хотите здесь посмотреть?

— Все. А заодно повидаться с Летой. Надеюсь, она помнит свою спасительницу?

У женщины дернулось под глазом. Она выглядела встревоженной и странной, какой-то… ненастоящей. Если нечисть притворяется человеком, это сразу бросается в глаза, потому что выглядит неестественно. Инстинктивно я скользнула руками по бедрам и завела кисти назад, чтобы в любой момент вытащить клинки. Я ожидала нападение, готовилась к битве на смерть, но никак не предполагала, что нечисть в личине этой женщины внезапно упадет на колени и со слезами на глазах посмотрит на меня.

— Прошу, охотница, пощади меня! — взмолилось существо, воздев руки в молебном жесте.

Глава 10. Обман

Я настороженно прищурилась, разглядывая коленопреклоненное существо, но позы своей не переменила. Может, оно отвлекает внимание?

— Прошу, пощади! — молило оно.

— Ликовый демон, зачем принял внешность этой женщины и ее падчерицы? — с угрозой спросила я.

— Когда-то у меня была семья, — монстр всхлипнул. Боль, что застыла в его глазах, казалась настоящей.

А может, я ошиблась?..

Нет! Нельзя вестись на уловки демонов. Госпожа Мария учила: «Ты пожалеешь тварюгу, войдешь в ее положение, а потом она исподтишка нападет и убьет. Запомни — никогда не жалей нечисть. Твое дело их убивать, а не разбираться в их проблемах».

Я вытащила клинки и шагнула к демону.

Все также держа перед собой руки в мольбе, существо шарахнулось назад.

— Пожалуйста…

— Не устраивай сопливое представление. Не на ту охотницу ты напала. Говори, где женщина, чью личину украла, и ее падчерица Николета?

— С этой женщиной все в порядке, — проговорила нечисть. — Я взяла эту личину лишь на время. У меня когда-то была семья, дети, но я всех потеряла, кроме дочки. Она единственное, что есть в моей жизни. Прошу, охотница, ты можешь отнять мою жизнь, но дай мне немного времени, чтобы устроить дочку.

От его просьбы меня охватила тревога. Догадка скользнула где-то на задворках сознания.

— Что это значит? — Я приставила клинки к шее демона.

По его щекам покатились слезы, но жалости у меня так и не возникло. Существо замышляло какую-то скверну, и никакими слезами ее не сгладишь.

— Моя дочка… та девочка была в плену ночницы. Она спала, пока ночница похищала ее сны. Ее тело еще живо, но она не просыпается, сознание ее оставило, она все равно что живой мертвец.

— Значит, Николета выжила? — не поверила я.

— Она в глубоком сне и не сможет из него выйти, — повторил демон. — А моя дочка… я так хочу, чтобы у нее была нормальная семья.

Теперь я понимала, что происходит.

Ликовых демона было два!

— Ну вы и твари! — выругалась я. — Где хозяйка дома?

— Клянусь, что с ней все хорошо! Она в подвале. Я приняла ее личину только сегодня, чтобы помочь своей дочери устроиться в этой семье.

— А Николета?

— Она… — на лице демона промелькнула паника. Так и не отличишь, чьи это эмоции: чужого существа или человека. Но я не позволяла себе обманываться. Это маска, а тело даже ненастоящее, лишь вылепленное по образу живущей здесь женщины. Существо схватило меня за юбку, и я сильнее надавила клинками на ее шею. — Ну скажи, охотница, кому от этого будет хуже? Эта семья получит дочь, которую потеряла, а моя девочка обретет наконец нормальную жизнь, что у нас отняли много лет назад. Мы такого не заслуживали! Кого-то из нас они убили, а кого-то оставили в таком виде, наполовину лишенных рассудка. Прошу тебя, дай мне немного времени, чтобы убедиться, что с моей девочкой все будет хорошо. Клянусь, что я уйду, уползу, и больше никогда не появлюсь в этом мире!

— Место тебе в аду, тварь, — процедила я. — Как и твоей выродке.

Я вонзила кинжалы в ее горло, а после резко выдернула, вспарывая вены. Нечисть издала булькающий звук и свалилась на пол с широко распахнутыми глазами. Всюду полилась кровь — у большинства тварей она была либо черная, как деготь, либо серая. Чем темнее — тем гнилее тварина. У этой кровь была чернее ночи.

Демон схватился за шею и подобно гусенице пополз от меня подальше. Без сомнения, ему было больно, но от этого он не умрет.

«Никогда не проявляй к ним жалости», — наставляла госпожа Мария.

Она порой бывала ко мне жестока, но ее уроки я помнила на зубок.

— Отвратительно использовать скорбящую семью, чтобы пристроить своего выродка, — негодовала я. — Думаешь, им будет лучше от того, что их настоящую дочь подменили твоим уродом? Ни один родитель не хотел бы, чтобы такое случилось. Это омерзительно. Я презираю тебя и тебе подобных и не могу позволить, чтобы все осталось, как есть. Где находится Николета?

Я перекинула клинки в одну руку и схватила демона за воротник платья.

— Она… — Из его рта потекла кровь. — Недалеко отсюда. В заброшенном колодце. Я на время спрятала ее туда. Ты ее не спасешь.

— Немыслимо!

Нечисть закашлялась, захлебываясь кровью.

— Ей все равно уже никогда не проснуться. Можешь убить меня. Но оставь мою девочку…

— Ты просчиталась, тварь. Меня не проведешь слезливыми сказками.

Я зажгла в руке пламя.

Нечисть широко распахнула глаза, не ожидав, что я истребительница. Во взгляде его вмиг отразилось осознание грядущего конца.

— Однажды… — прохрипела она. — Ты все поймешь. И Бог… он и тебя накажет.

— Ну конечно, — не впечатлилась я.

Ее попытки пригрозить мне перед кончиной меня разозлили. Я даже не стала пронзать ее сердце и спалила так. Сгорая в пламени, нечисть наверняка чувствует муки ада. Поскольку туда она все равно не попадет и не испытает уготованных грешникам страданий, пусть хотя бы так ощутит, что это такое.

Существо сгорело, не оставив после себя ни следа — даже черная кровь с пола исчезла.

Часть дела сделана. Оставалось разобраться с ликовой девчонкой и найти несчастных жертв этих демонов.

Я бросилась по коридору, открывая все двери подряд, но на первом этаже никого не обнаружила. Если «Лета» притворяется больной, значит, должна лежать в кровати, вот только где ее комната? Наверное, на втором этаже. Я вспорхнула по лестнице и с ноги открывала каждую дверь.

— Я знаю, что ты тут! Вы, нечистые твари, не можете врываться в чужие семьи и делать, что вздумается.

Позади я услышала звук шагов.

Обернувшись, я выставила перед собой клинки, но это оказался не демон, а незнакомый мужчина, который держал за руку Лину. Увидев перепуганную девочку, я грубо спросила:

— Я тебе где сказала находиться?

Лина подергала мужчину за рукав:

— Дядя Борис, эта та охотница, про которую я тебе говорила.

Мужчина выглядел довольно молодо, видимо, был младшим братом либо отца, либо матери Лины.

— Ваша семья в опасности, — прямо сказала я. — Ликовые демоны решили подсунуть вам одну из своих тварей. Накануне вечером я к вам не приходила и никого не приводила. Настоящую Николету спрятали в каком-то колодце недалеко отсюда.

Мужчина озадаченно проговорил:

— Но там… — он указал рукой на одну из дверей.

— Это не Николета. Одного демона я уже убила, он притворялся матерью. Хозяйка дома должна быть в подвале.

— Моя мама? — Лина непонимающе похлопала глазами, переводя взгляд с меня на дядю.

— Да, оно спрятало твою маму в подвале, а сейчас… — я повернулась к последней комнате, на которую указал Борис, и резко ее распахнула. — Выходи, тварина! Твоя мать мертва, и ты должна отправиться следом.

Вдоль стен стояло две кровати. Очень походило на спальню сестер. Одна кровать была расправлена, а окно открыто, и белый призрак занавесок колыхался на ветру. Я знала, что демоны неплохо умеют сбивать следы, поэтому разгадала хитрость: демон хотел, чтобы я решила, будто он сбежал из окна. Но этот вид нечисти подготовлен настолько же, насколько и жертва, личину которой он принимает. Он не мог спрыгнуть в теле ослабленной девушки, не переломав ноги. А значит, сейчас он спрятался либо в шкафу, либо под кроватью.

Уверенными шагами я направилась к заправленной кровати, которая, очевидно, принадлежала маленькой Лине, и резко подняла опускавшееся до самого пола покрывало. Демон хотел меня обхитрить, но у него не получилось. Что-то на полу шевельнулось, пытаясь забраться в дальний угол, но я нырнула рукой, схватила ее за волосы, и выволокла наружу.

Лина позади меня закричала:

— Нет, охотница, подождите!

— Я уже десть раз сказала, что это не твоя сестра.

«Николета» — молодая, красивая девушка с ясным глазами и маленькими веснушками на носу — в слезах посмотрела на семью:

— Пожалуйста, скажите ей, что она ошибается, — прошелестела она слабым, заплаканным голосом. Выглядела и правда изможденной, значит, драться точно не могла, а потому прибегла к лжи и давлению на жалость. — Я слышала, как она сюда ворвалась… кажется, она что-то перепутала. Я так испугалась и надеялась, что она меня не найдет…

Я хорошенько дернула ее за волосы и встряхнула:

— Хватит плести чушь.

— Охотница! — вскричала Лина.

Дернув нечисть ближе к себе, я пнула ей по ногам и заставила сесть на колени, приставив кинжал к ее горлу.

— Эта тварь обманывает вашу семью, притворяясь Летой. Очень легко попасться на уловку, особенно если хочется быть обманутым и верить, что дорогой человек жив, но от этого лучше никому не будет. Настоящая Николета спрятана в колодце и, возможно, ее еще можно спасти. Вот о чем вам сейчас стоит думать!

— Дядя, пожалуйста, — заплакала нечисть, — скажите этой женщине, что я и есть Лета. Она не в себе. Когда она сюда ворвалась и стала кричать, я сразу поняла, что она сумасшедшая.

— Охотница… — Лина боялась приближаться, держась за дядину руку, но глядела на меня блестящими от слез и полными мольбы глазами.

Я понимала, почему ни Борис, ни Лина не спешат на помощь настоящей Николете — кто я такая, чтобы просто взять и поверить моим словам, особенно, когда рядом стоит ничем не отличимый от девушки двойник. Вполне естественно, что они сомневаются.

— Вашим горем воспользовались. Спросите у нее то, что могла знать только Лета, и тогда во всем убедитесь.

Борис неуверенно проговорил:

— Вчера, когда врач ее осматривал, сказал, что Лета частично потеряла память. Она помнит нас, какую-то часть заточения в пещерах у нечисти, но детали прошлой жизни стерлись.

— Умно.

Я повязала волосы демона на кулак и хорошенько дернула.

— Ай! — всхлипнула она. — Прошу тебя, девушка, оставь меня в покое!

— Я тебя вчера сюда приводила? Так ты сказала?

— Не знаю! Меня кто-то привел. Я была так напугана, что не помню. Может, это была и не ты.

— То есть уже не я?

— Дядя, пожалуйста, спаси… — она все пыталась найти помощи у мужчины.

Тот сделал шаг, но я воткнула острие клинка в кожу твари, и по ее шее пробежала капля крови.

— Кровь серая, мышиного цвета, — заметила я. — Вам известно, что это значит?

Борис нахмурился, глядя на шею существа, и в его глазах наконец появились сомнения.

— Черная и серая кровь только у нечисти, — тяжело сглотнув, сказал он.

— Нет, дядя, — всхлипнула девушка, — это не так! Меня долго держали среди нечисти, монстры пили мою кровь и использовали меня. Какое-то время у меня тоже будет идти серая кровь из-за их влияния!

— Ложь! — воскликнула я. — Кровь человека не может менять цвет! Нечисть, ты не отвертишься. И я не охотница, а истребительница, так что ни тебе, ни твоей демонической матери уже более никогда не возродиться.

Тут в ее глазах промелькнули настоящие эмоции, которые так разительно отличались от наигранных и слезливых. Это был животный ужас.

— Мне надоело что-либо доказывать, — бросила я. — Нечисть в Священном огне сгорает полностью, но если это человек, остается обугленное тело. Все это знают, и вы сейчас сами убедитесь.

Я создала пламя, которое вмиг поглотило нечистую девку. Сгорая, она визжала — наверное, такие звуки стоят в аду.

Тем не менее, она все равно умудрилась прокричать последние слова:

— Скоро… все охотники и истребители поймут… насколько они ошибались!

Как и стоило ожидать, тела не осталось.

У Лины подкосились ноги, и она бы упала, если бы дядя ее не поддержал и не поднял на руки.

Она обняла его за шею и заплакала в ворот рубашки.

— Мне очень жаль, что так все обернулось, — проговорила я. — Вы стали жертвой демона. Надо было мне вчера прийти и сказать, что Лету я не нашла.

Борис смерил меня враждебным взглядом, обнимая племянницу:

— Уходите.

Я тяжело вздохнула. Такое происходило довольно часто: когда помогаешь кому-то, тебе не говорят слов благодарности и прогоняют. Госпожа Мария тоже насчёт этого предупреждала и учила не обращать внимание, не спорить и ничего не требовать — просто молча уходить.

— Я оставлю вас и больше никогда не потревожу, только для начала нужно помочь хозяйке дома и настоящей Николете.

Я спустилась и нашла дверь в подвал, находящуюся под лестницей. Внизу хранились заготовки, сушеные травы, овощи и прочие продукты. Между ящиками лежала знакомая женщина. Я села рядом с ней на колени и проверила пульс — слава Богу жива, только без сознания.

Следовавший за мной Борис подхватил женщину на руки, поднял наверх и уложил на диван в одной из комнат.

— Мамочка будет в порядке? — спросила Лина, вытирая щеки руками.

— Когда демона не стало, с ней будет все хорошо, — заверила я. — Можешь посидеть с ней, пока мы помогаем твоей сестре.

— А Николета тоже будет в порядке? — сквозь слезы спрашивала Лина.

— Будем на это надеяться. — Я повернулась к Борису. — Где поблизости находится заброшенный колодец?

— Возможно, за полем для выпаса скота. Там, в небольшом подлеске, есть старый дом.

— Возьмите веревки и что-нибудь наподобие самодельных носилок. Будем вытаскивать девушку.

Глава 11. Воссоединение

Когда мы вышли из дома, к нам подбежал кучер, который привез меня сюда.

— Ты точно за мной следишь, — предъявила я.

— Я просто дожидался тебя.

— Зачем?

Борис смерил нас обоих суровым взглядом:

— А вы кто вообще такой, молодой человек?

— Меня зовут Яков, — кучер протянул ладонь мужчине для рукопожатия. — Может, нужна моя помощь?

Борис покосился на меня:

— Вы вместе приехали?

Первая мысль — сказать, что мы вообще не знакомы и этот человек меня преследует. Между прочим, я бы даже не соврала. Но после я рассудила более практично: чтобы вытащить Николету из колодца, понадобится много сил, так что помощь не помешает.

— Да, это мой знакомый, — ответила я и коротко изложила ситуацию.

Яков кивнул, готовый поучаствовать в спасении несчастной девушки.

Мы зашли за материалами в сарай, а после отправились по полю в сторону подлеска с молодыми деревьями, следуя за Борисом. По дороге Яков, несший длинные доски, наклонился ко мне и тихо спросил:

— Охотница, как хоть тебя зовут?

— Агата.

— Красивое имя.

Я на него подозрительно покосилась. Он широко улыбался, будто мы были на романтической прогулочке. Чудной. Но в целом, довольно приятный молодой человек. Хотя это все равно не оправдывало его странного поведения и записей, которые он про меня делал.

Дальше мы шли в молчании. Подлесок, начинавшийся у кромки поля, был густым, и пахло там грибами. Удобно для семьи — прогулялся чуток, и набрал корзинку на обед или ужин. Старый дом оправдывал свое название: удивительно, как он еще вообще держался. Маленький, всего в один этаж, и почерневший от времени. Заходить туда было даже опасно — провалится крыша и насмерть завалит. У меня закрались подозрения: в таких местах могла поселиться нечисть. Быть может, ликовые демоны тут и жили? Не исключено.

— Вы этим домом не пользуетесь? — спросила я.

Борис тяжело вздохнул:

— Это был дом бабки, но она умерла пару лет назад, а с тех пор мы все думаем, что с ним делать. Либо чинить, либо сносить.

Яков не удержался и мрачно заметил, оглядывая жилище:

— Кажется, как будто проще будет разобрать его на дрова да построить новый.

Я была с ним полностью согласна.

Рядом с домом был древний, поросший мхом колодец из почти черного от времени кирпича. Я кинулась к нему и перевесилась за борт — темно и ничего не видно. Скрывать свою личность уже не было смысла, поэтому я зажгла в руке огонек и посветила. Воды было мало — чуть-чуть стояла на дне и пахла затхлостью, а в ней полулежа сидела девушка, склонив голову на бок.

— Николета! — позвала я.

Она не пошевелилась.

Хоть бы была жива!

— Так, ну ладно. — Я проверила ворот колодца — крепкий, но не настолько, чтобы выдержать вес двух девушек. — Я спущусь вниз, привяжу Николету к веревке, а вы будете ее тянуть.

Забравшись на борт, я свесила ноги вниз.

Яков, укладывавший на траве доски, вдруг прыгнул ко мне и схватил за плечо:

— Стой! А сама-то как спустишься?

Видимо, мой огонь он пока не заметил. Ничего, мне еще придется его использовать, так что все впереди. Уже ожидаю, что так прикасаться ко мне он больше не рискнет.

Отчего-то эти мысли меня одновременно и разозлили, и задели, поэтому я бросила на Якова взгляд исподлобья.

— И не в такие ямы залазила.

Пропасть, куда меня сбросила в пять лет госпожа Мария, постоянные карабканья по стенам домов, ущелья, в которых иногда обосновывалась нечисть — это только малая часть из тех трудных мест, где мне пришлось побывать. Да что там, вчера мы вообще вылетели верхом на демоне из древнего подземного зала. Забраться в какой-то колодец по сравнению с этим было уже раз плюнуть.

— Колючка. — Казалось, на губах Якова мелькнула улыбка.

Я это проигнорировала.

— Когда я доберусь до дна, спустите веревку, чтобы не сломать ворот, — распорядилась я. — Пусть один ее тянет, а другой крутит рычаг.

Я сбросила ведро. Цепь со звоном начала раскручиваться. Чтобы не задело Николету, я придержала ведро и мягко опустила в воду рядом. Следом забралась внутрь сама и, упираясь спиной и ногами в стенки колодца, медленно спустилась вниз, иногда держась за цепь. Колодец был не слишком глубоким. Когда я опустила ноги, они погрузились в воду лишь до колена — очевидно, он старый и себя изжил вместе с этим полуразвалившимся домом.

— Николета? — я зажгла на ладони маленький огонек и осветила девушку.

Она не просыпалась. Тогда я проверила пульс на ее шее — и правда живая. Чтобы разбудить, я плеснула ей в лицо воды, и девушка наконец с трудом разлепила веки. Увидев меня, она в ужасе распахнула глаза и словно попятилась назад, но за спиной у нее была только стена колодца.

— Что ты хочешь? Кто ты такая? — в страхе проговорила она хриплым голосом.

— Все хорошо, мы пришли тебя спасти. Нечисть спрятала тебя в этом колодце. Наверху твой дядя Борис, он сейчас поможет вытащить тебя отсюда. — Я подняла палец вверх.

Николета задрала голову и разглядела в круглом ореоле света мужчин, которые с тревогой смотрели на нас. Яков слишком пристально вгляделся в огонек на моей руке. Ну да, вот и подтверждение того, что с этого момента он будет относиться ко мне с неприязнью. Пусть напишет об этом в своем блокноте.

— Дядя, — проговорила Николета.

— Все хорошо, мы тебя вытащим, — сказал он. — Ловите веревку.

Он размотал моток и скинул один конец нам. Я поймала его и повернулась к девушке.

— Ранена? Болит что-то? Сможешь подняться на ноги?

Николета, придерживаясь за стенку, встала.

— Вроде бы, нет, — слабым голосом сказала она. — Только холодно.

— Удивительно, — проговорила я. — Ты столько времени просидела в этом колодце?

— Сколько?.. — не поняла она.

— Два месяца.

Николета округлила глаза.

— Как же так?.. Вы хотите сказать, меня не было дома два месяца? — Ее охватывала паника.

Я схватила девушку за плечи и заглянула ей в лицо:

— Все хорошо, все уже позади. Скажи, что последнее ты помнишь?

— Ночница притащила меня в горы, я помню какую-то пещеру, а потом… ничего.

Теперь все ясно. После обвала в логове тварей, когда мы с Гораном были в древнем зале, нечисть успела вытащить некоторых своих жертв. На Николету позарились ликовые демоны, вот и приволокли сюда. Николета пробыла в этом колодце не больше одного дня. Однако вода здесь слишком холодная, а Николета после плена у ночницы была ослаблена. Даже удивительно, что за столько времени в коконе на ее теле не появилось никаких пролежней или нагноений, а с разумом было все более-менее в порядке. Может, ее держала у себя вовсе не ночница? И правда для пожирательницы кошмаров Николета была слишком взрослая. Ночница могла ее только приволочь в логово, а использовала девушку другая нечисть. Но кто бы это ни был, пребывание в скалах, без сомнения, серьезно скажется на ее здоровье, а потому ей срочно нужно обследоваться у врача.

— Все это уже не важно, главное, что ты цела, — я попыталась ее успокоить. — Забирайся в ведро и держись за цепь.

Николета на меня с сомнением посмотрела, но сделала, что я велела. Она была хрупкой и худой, поэтому обе ее ноги поместились в ведре. Следом я обвязала ее талию веревкой.

— Теперь поднимайте! — Это я крикнула вверх.

Борис начал тянуть веревку, а Яков крутить ворот. Николета медленно поднималась. Я ползла следом, все так же упираясь ногами и спиной в стенки. Бедная девушка тряслась, как лист на ветру, держась мертвой хваткой за цепь. Когда она достигла верха, Борис схватил ее за руки и рывком вытянул наружу. Яков протянул руку мне, но я на нее лишь со смешком взглянула и выпрыгнула на траву.

— Ну да, ты же гимнастка, — хмыкнул он.

— Из цирка сбежала, — поддела я.

Борис бросился обнимать дрожащую от страха и холода Николету.

— Неужели это и правда ты, как же мы о тебе беспокоились!

Николета шмыгнула носом. Борис спохватился и накинул на ее плечи свою куртку.

— Ей срочно нужно надеть теплую сухую одежду, лечь под несколько одеял и осмотреться у доктора, — я прервала счастливое воссоединение семьи, — а еще пить что-то горячее.

— Спасибо, охотница, — сказал Борис. — Или истребительница?

— Неважно. Ступайте.

Борис подхватил Николету и понес ее на руках домой — даже носилки не пригодились, ведь девушка, к счастью, себе ничего не переломала. Мы с Яковом двинулись за ними следом.

— Значит, истребительница? — спросил Яков.

— А есть какие-то проблемы? — Мой голос прозвучал резче, чем я рассчитывала.

— Нет, просто уточняю.

— Мы не проклятые и не прокаженные, если что. Я тебе ничего не сделаю.

Он на меня с непониманием покосился.

— Я ничего подобного не говорил.

— Но наверняка думал.

— С чего так решила?

— Ну все же нас ненавидят, — я развела руками. — Так что это логично.

— Ты героиня, Агата, — серьезно ответил Яков. — Ты спасла эту девушку и вернула ее в семью. Почему тебя должны ненавидеть?

Я даже не нашлась, что ответить, совершенно не ожидав от него таких слов.

Героиня. Меня называли всяко, но так впервые.

Яков какой-то… другой. Не такой, как все остальные.

Я думала об этом всю обратную дорогу.

Когда мы вернулись в дом, Борис отнес Николету на второй этаж и сразу принялся хлопотать над горячим питьем. Мы с Яковом сели перевести дух на кухне.

— Даже не знаю, чем вас отблагодарить, — говорил мужчина, ставя воду на печь. — Попробую найти денег.

Сейчас, когда его старшая племянница нашлась живой, он не гнал меня прочь.

— Не надо никаких денег, — сказала я. Вообще-то, меня нельзя назвать состоятельной, но совесть бы не позволила взять что-то у этой несчастной семьи. Тем более, когда у них предвидятся большие затраты на лечение Николеты, а последствия двух месяцев плена у нечисти их точно потребуют, в этом можно не сомневаться. — Можете угостить чаем.

На том мы и решили. Нам накрыли стол с обедом. Борис ушел с подносом на второй этаж, а я повернулась к Якову.

— Почему не уехал, а дожидался тут?

— Чтобы меня вкусно накормили, — с улыбкой отозвался он, уплетая суп за обе щеки.

— Да что ты? А если серьезно?

— Ладно, — сдался он. — Мне просто было интересно, зачем ты сюда приехала.

— Значит, все же следил за мной, — подловила я.

— Ну, можно сказать, что так. Но я не задумывал ничего плохого, это только любопытство.

— И ты всегда такой любопытный?

Яков неопределенно пожал плечами.

— Ясно, — протянула я. — Шпионишь и пишешь что-то в блокнотике. Кто тебя нанял?

— Никто! — он даже вздрогнул, как ужаленный. — Правда, я самый обычный кучер. А в блокноте пишу кое-что для себя. Просто я… ну…

Он замялся, словно ему стало неловко договаривать.

— Ну? — надавила я.

— Я пишу роман, — сдался он и даже немного порозовел. — Только не смейся!

— Какой-то непотребный, что ли, роман? — не поняла я.

— Нет! Самый обычный. Про охотников за нечистью и старинные замки.

— А чего смущаешься тогда? — я по-прежнему не понимала причины такой скрытности.

— Просто это как-то… ну… не знаю. — Яков даже сам растерялся. — Надо мной знакомые смеялись, и я не хотел, чтобы смеялся кто-то еще.

Я хлопнула его по плечу.

— Какие же плохие у тебя знакомые! Я считаю, каждый должен заниматься тем, к чему у него лежит душа, и в этом нет ничего постыдного.

— Как у тебя к охоте за нечистью? — Яков точно не хотел меня задеть, однако его слова сделали мне больно.

К этому ремеслу у меня точно не лежит душа, но я ничего иного в своей жизни не умею, а потому обязана этим заниматься. Более того, я даже не знаю, чего хочу на самом деле. Но пробовать что-то другое не имею права — все же родилась я истребительницей, если брошу, то мои способности пропадут напрасно. А вот другие, если у них нет никаких препятствий, должны следовать за порывами своей души, иначе это будет несправедливо по отношению к тем, кто этого не может.

— Агата? — Яков прищурился.

— Да, верно, обожаю истреблять нечисть, — пробурчала я, уткнувшись в тарелку.

Яков либо не услышал в моих словах безысходности, либо тактично не стал больше ничего расспрашивать.

После обеда мы направились на выход, но на крыльце нас догнала Лина.

— Охотница! — Она налетела на меня, обняв за талию.

— Что такое? — Я погладила ее по голове.

— Спасибо, что спасла мою сестру. Если бы не ты… мы бы думали, что это существо и есть Николета. — Она шмыгнула носом, едва не плача.

Бедная девочка! Обе девочки. Мне даже трудно поверить, что я сделала настолько доброе дело. Возможно, я покривила душой, и иногда истребление нечисти мне нравится. Приятно осознавать, что от твоей работы кто-то счастлив.

— Лета не помнит, что происходило после того, как ее утащила ночница, — продолжила Лина, горько всхлипнув. — Но к счастью, у нее нет каких-то серьезных ран, правда, очень много царапин.

Наверное, это было к лучшему: девушке точно не станет лучше, если ужасы заточения всплывут в ее памяти. Я точно не знаю, какая нечисть ее для себя облюбовала, но скорее всего та, которую интересуют эмоции. Например, ее мог забрать довольно редкий энергетический дух, который вселяется в тела своих жертв и живет за счет тех эмоций, которые они испытывают. Сама я никогда в живую с таким не встречалась, госпожа Мария называла его одним из редчайших видов нечисти. Он не бестелесен и выглядит как живое переплетение тонких полупрозрачных ниточек, которое может принимать любую форму — эти тонкие «волоски» запросто проникают под кожу и берут управление над телом, что вполне объяснило бы наличие царапин на теле Николеты. Духу, как правило, нужны положительные эмоции, ему важно чувствовать себя живым, испытывать радость от ветра, греющих кожу лучей солнца и тому подобного. Это объясняет полную потерю памяти: пока дух пользуется телом, сознание его хозяина будто гаснет. Во время обвала Николеты даже могло не быть внутри скалы — такому духу незачем держать жертву в заточении, он будет использовать ее тело, чтобы наслаждаться жизнью по полной. Вот только иногда энергетическому духу все же приходится покидать оболочку — она живая и, как любой живой человек, устает. Во время сна дух не может забрать тело. Скорее всего, когда случился обвал, тело Николеты осталось где-то за пределами пещер, а энергетический дух дожидался ее пробуждения в логове с остальной нечистью. Я устроила переполох, и беглый ликовый демон взял да утащил девушку, воспользовавшись такой возможностью. Если все было действительно так, то Николете повезло, бог точно хотел, чтобы она вернулась к родным.

Я вновь потрепала Лину по волосам.

— Будь с сестрой, сейчас ей важна поддержка семьи.

Я не стала рассказывать о своих догадках ребенку, незачем лишний раз ее пугать, а оправиться от энергетического духа Николета сможет и без этих сведений — никакое особенное лечение здесь не требуется.

Лина закивала и побежала, прокричав напоследок:

— До свидания, охотница!

— Надеюсь, больше нам не доведется повстречаться, — сказала я себе под нос, когда она скрылась в доме. На удивленный взгляд Якова я пояснила: — Эта семья и так уже настрадалась, а мое появление в их жизни может быть только в том случае, если у них вновь возникнут беды с нечистью.

Яков взял меня под локоть и повел прочь, в этом простом жесте я ощутила молчаливую поддержку. Его прикосновение было для меня настолько приятным, что не хотелось, чтобы Яков отпускал мою руку. Странно, ведь он для меня совершенно незнакомый человек!

Когда мы покидала ворота дома Грозовых, у меня в груди что-то сжалось, отчего перехватило дыхание.

Казалось, уходила я не такой, какой приходила. Словно стала другим человеком.

Глава 12. Проклятие Беличей

Поход в библиотеку я отменять не собиралась. Скальнин кишит разного рода нечистью, и в этом нет ничего нормального. Из-за стычки с демонами и спуска в колодец моя одежда сильно потрепалась, не говоря уже о том, что вымокла, а потому первым делом я попросила Якова отвезти меня обратно в гостиницу, чтобы я переоделась.

— Буду ждать здесь, и поедем вместе книжки изучать, — он мне подмигнул.

Я пожала плечами — ну как хочет, раз работы другой нет.

В номере я с неудовлетворением обнаружила, что у меня сильно растрепалась прическа — вид совершенно не интеллигентный, — поэтому заплелась заново. Мокрое платье сменила на штаны: в поездку взяла всего один приличный наряд для выхода в люди, но что поделать, высохнуть быстро он не успеет. В конце концов, не могут же меня за внешний вид выставить из библиотеки?

На все ушло не более десяти минут, и вот я снова спустилась вниз и села в карету. Яков открыл окошко у своего места и сказал:

— Какие хоть книги ищешь? Может, я подскажу.

— Читать умеешь? — Не подумав, спросила я.

Ну какой же глупый вопрос! Наверное, во многом из-за такой грубой манеры общения у меня и знакомцев нет. Правда, как проявлять больше чуткости в общении с другими, я не знала. Подобные фразы слетали с моего языка сами собой.

— Эх, Агата, я же пишу книги! — напомнил Яков.

А если бы я пораскинула мозгами сразу, то поняла бы, что для работы кучером все равно нужные хоть какие-то базовые знания грамоты.

— Прости, — проговорила я. — Просто ляпнула. Не хотела тебя задеть.

— Забудь. — Он махнул рукой. — Ну так какие книги ищешь?

— Что-нибудь вроде местных легенд или сказаний. А еще заметки о семье Беличей. Наверняка про столь важных личностей что-то писали.

— Ну-у, — протянул Яков. — Это будет сложно.

— Сколько библиотек в городе? Все объедем.

— Это будет самый быстрый объезд, потому что она только одна.

— Не густо, — вздохнула я.

— Скальнин маленький город.

— Да я уж заметила.

За такими разговорами мы подъехали к деревянному зданию в два этажа. Скромное, но украшено мило: на окнах резные наличники, напоминающие кружевные салфетки. Дверь гостеприимно открыта, сразу кажется, что ты подъехал к дому бабушки, где тебе за чашечкой чая с пряниками расскажут интересные истории. Хотя откуда мне знать, ничего подобного со мной в жизни не происходило. Уже не первый раз ловлю себя на мысли, что упустила целую жизнь.

«Ерунда, — сказала я себе. — Ты тут для дела».

Я направилась к крыльцу.

— Подожди, я с тобой, — крикнул Яков мне вслед.

— Лошадь вместе с каретой не сбежит?

— Да ничего с ней не случится, она у меня умная и всегда дожидается, когда я вернусь.

— Как знаешь. — Я пожала плечами.

Пока мы в доме Грозовых спасали Николету, с каретой тоже ничего не случилось. Но одно дело рядом с частным домом и совсем другое — в самом городе.

— А если украдут?

— В Скальнине такого не происходит.

— Везде такое происходит, — возразила я.

Яков покачал головой:

— Это не столица, здесь совершенно другой мир. Многие у нас друг друга знают в лицо. Не бывала никогда в маленьких городах?

— Я не из столицы, — бросила я.

— А откуда?

— Не важно. — Разговор уходил в какое-то неприятное русло.

— Таинственная. — Яков прищурился, разглядывая меня. — Опасливая. Никому не доверяешь. Разозлишься, если я запишу кое-что в блокнот?

Я цокнула языком:

— Делай, что хочешь.

Он достал из кармана свою книжицу с огрызком карандаша и быстро что-то черкнул.

— Это хоть хороший персонаж будет? — поинтересовалась я. Солгу, если не скажу, что меня прельщала возможность послужить прототипом для персонажа книги, каким бы он ни был.

Яков поднял на меня взгляд, в котором блеснул задорный огонек.

— Потом узнаешь.

— Наверное, это будет ужасная злодейка? — предположила я.

— Ни в коем случае. — Он мотнул головой. — Думаю, это будет одинокая и несчастная девушка, которая не может найти себе место в мире.

Яков посмотрел на меня таким взглядом, словно заглядывал в душу.

Гадать не нужно — он говорил обо мне, пытаясь прочитать.

— Банально, — злостно выдала я. — Лучше работой займемся.

Я поднялась на крыльцо и переступила порог. Позади послышался тяжелый вздох. У входа за высоким столом сидела старушка. При виде меня, она опустила очки и задержала озадаченный взгляд на моих штанах.

— Могу вам что-то подсказать? Вы у нас записаны?

Я подошла к стойке.

— Я не записана, приехала в ваш город на несколько дней. Мне нужно почитать какие-нибудь книги о местной нечисти или о семье Беличей.

Старушка прищурилась, словно моя просьба вызвала у неё какие-то подозрения.

— Сначала нужно записаться.

— Я записан, — сказал за моей спиной Яков. — А это моя помощница.

— Ах, это вы! — Библиотекарша всплеснула руками, словно встреча была не особо приятна. — С чего Беличами вдруг интересуетесь?

Яков посмотрел на меня и чуть улыбнулся:

— Я пишу роман. Мистический. Фамилии я, кончено, выдумываю свои, но хочу использовать историю какой-нибудь семьи. Есть что-то про Беличей?

— Роман? — старушка щурилась ещё больше и глаза едва не исчезли с ее лица.

— Про любовь, конечно, — продолжал Яков. — Но чтобы с мистикой. И чтобы молодой граф спасал простодушную героиню от разной нечисти. А потом в конце они, конечно, поймут, как любят друг друга и поженятся!

Библиотекарша помотала головой, словно хотела расслышать все, что он наговорил.

— Я принесу вам книги. — Она вышла из-за стойки. — Только вряд ли вы найдёте то, что вам может быть полезно.

— Никогда не знаешь, что пригодится в романе, а что нет, — с умным видом возразил Яков.

Старушка спорить не стала и проводила нас в читальный зал, где рядами стояли книжные шкафы, а вдоль длинного окна тянулись столы. Никого не было.

Пройдя по нескольким секциям, библиотекарша вытащила три книги и водрузила стопку на один из столов.

— Когда закончите, на место не убирайте, а принесите мне на стол, — с таким распоряжением она оставила нас одних.

Я села листать книги. Первым делом проверила истории про нечисть. Во всей библиотеке нашлось лишь два сборника легенд, но в них были собраны не местные существа, а просто встречающиеся чудища в нашем королевстве. Похожий сборник я читала во время обучения в приюте, так что даже особо вникать не стала — в них пишут примерно одинаковые сведения. Ко всему прочему, у нас было поинформативней. Более внимательно я прочитала про Змея, но и тут оказалось все то, что мне было уже известно, ни словом больше. Как-то даже грустно. Может, за подобными книгами нужно не в библиотеку идти?

«А куда?» — тут же спросила я себя.

Нередко охотники ведут записи о существах, за которыми гоняются, описывают их повадки, внешний вид, иногда даже зарисовывают. Нечто вроде личного бестиария. Я таким не занималась, потому что все есть в моей голове. Но если местная нечисть немного отличается от всей остальной, наверняка есть какой-то охотник, который это заметил и стал вести записи? Надо будет поспрашивать.

Я отложила сборники и придвинула последнюю книгу, самую толстую, на которую у меня было больше всего надежд.

— Ничего полезного? — поинтересовался Яков.

— Про нечисть ничего, а вот тут, — я открыла фолиант, — ожидаю что-то толковое про Беличей.

Внутри было много фотографий и портретов. Первый рисунок, на который я обратила внимание — мрачный средневековый замок, выглядывавший из-за густых деревьев; в сером небе над ним парили черные птицы. Подпись внизу: замок Беличей, окрестности Скальнина.

Значит, это и есть семейное имение Горана. Любопытно.

Я стала листать дальше. Фотографии каких-то детей, семейные портреты в строгих костюмах и с каменными лицами, пейзажи Скальнина и несколько снимков рядом с шахтами, где трудятся рабочие. Ничего необычного, просто документальный сборник, вроде альбома. Далее шло много рисунков — тоже портреты женщин и мужчин в старомодных одеждах. Видимо, предыдущие поколения Беличей еще до изобретения фотографии.

Больше всего меня заинтересовали изображения графа Лукаша и графини Кристины, родителей Горана. Статные люди в солидном возрасте, граф во фраке, с пышными усами и хорошо причёсанными волосами; графиня в платье по моде пятнадцатилетней давности (так госпожа Мария раньше тоже одевалась). Я открыла справку о них и быстро почитала.

Граф Лукаш, наследник рода Беличей, повстречал купеческую дочь из рода Павлиновых и взял в жены из-за большого приданого. В семье Беличей были какое-то время проблемы с деньгами, а чтобы содержать замок, средств нужно много. Приданое Кристины быстро закончилось. Лукаш решил вложить последние деньги в добычу ископаемых в Змеиных горах — вот как они на самом деле называются, интересно! — и предприятие принесло огромную прибыль. Не только Беличи, но и весь город разбогател.

Однако, как замечено в книге, семья не отличалась удачливостью, а потому этот взлёт стал вершиной, с которой больно падать.

Запасы полезных ископаемых в горах быстро вытащили, накопленные деньги Белич пустил в содержание замка и семьи, но надолго их опять же не хватило. А после, как мы уже знаем, граф Лукаш заступил на пост городского главы, и все пошло по наклонной. Его сын по сей день продолжает руководить Скальниным, чтобы как-то сводить концы с концами и содержать имение.

Значит, Горан живет в скромной квартире вовсе не потому, что в жизни ему нужно меньше, чем пытались навязать — просто у него нет денег. После смерти родителей — графиня умерла после мужа от сердечной болезни — он тянет груз предков в одиночку. Слуг в замке мало, жены нет, да он и не потянет еще собственную семью, если не выйдет за богачку. А отопление и налоги больших денег стоят. Возможно, молодой граф и не справляется, накапливая много долгов.

Что ж, на Беличах и правда лежит проклятие — их наследство в виде замка, которое высасывает деньги, как кровопийца. А что касается неудач: мир меняется, и дворяне не могут жить одним лишь своим титулом, им приходится платить налоги и работать как всем, вот только они к этому не особо приспособлены, а потому не все сразу и получается. Это просто жизнь, обыкновенные трудности, которые могут возникнуть с любым человеком. Не вижу причины, по которой нужно ненавидеть Беличей.

Никаких зацепок на Змея или древний народ я не нашла, зато немного узнала о Беличах.

Закрыв книгу, я положила ее к остальным.

— Тоже ничего? — спросил Яков.

— Мне нужно еще кое-куда съездить.

Взяв стопку, я поднялась, но не заметила, что Яков стоял рядом со своим блокнотом в руках, в очередной раз делая какие-то пометки. Мы столкнулись, из-за чего книги чуть не рассыпались по полу. Библиотекарша нам точно спасибо бы не сказала, если бы мы попортили казенные тома, благо Яков успел их подхватить, а вместе с ними сгреб и меня в охапку, прижимая к своей груди — нас разделяли разве что зажатые между нами книги! Что за странные ситуации в этом городе начали меня преследовать? Второй мужчина, с которым случилась сцена, сошедшая со страниц любовных романов!

— За ваши деньги все что угодно, — выдохнул надо мной Яков.

Я вскинула на него глаза. Из-за того, что он был куда выше меня, пришлось поднять еще и голову.

— Ты это о чем? — учитывая ситуацию, в которой мы оказались, его фраза прозвучала странно.

А еще этот взгляд, которым он меня окинул… Глаза его были светлые и ясные, но в этот момент они будто потемнели, и я не была уверена, что тому виной — желтоватое освещение в зале или нечто другое.

Яков аккуратно убрал руки с моих плеч и помог удержать книги, при этом словно нарочно положил свою ладонь поверх моей.

— Про работу, конечно, — он ничуть не смутился, наоборот, с интересом прищурился. — А ты про что подумала?

Он словно меня дразнил. Что ж, я не останусь в долгу.

— Вдруг ты подрабатываешь продажей своего тела.

— Если захочешь, для тебя это будет бесплатно, — говоря это, Яков понизил голос до полушепота.

А у него что, совсем ни стыда, ни совести? Хотела его смутить, а в итоге щеки загорелись у меня!

Я выдрала книги, прижав их к себе крепче, будто прячась за стопкой.

— Выдвигаемся в путь, у меня много дел, — распорядилась я и резкими шагами направилась к выходу из читального зала.

Ну и что это было? Я понравилась ему? Или он просто надо мной издевается? Ничего не понятно!

Яков бросился за мной и как ни в чем не бывало напомнил:

— Кстати, ты за предыдущие поездки мне еще не заплатила.

— Рассчитаемся в конце дня.

Я оставила стопку на столе библиотекарши и выпрыгнула на улицу. Что бы между нами с Яковом ни происходило, время терять не стоило: день солнечного затмения близится, так что нужно именно сегодня попросить у Горана ту книгу, о которой мне рассказывал администратор. Если записи о древнем народе существуют, я просто обязана с ними ознакомиться. Конечно, глава города мечтал больше со мной не встречаться, но я девушка внезапная и проблемная — так просто от меня не отделаться.

Глава 13. Всегда всего недостаточно

Рабочий день в администрации еще не закончился, так что Горана можно было застать там. Когда мы остановились напротив дверей знакомого здания, Яков сказал:

— Жду тебя здесь. Вместе со своими деньгами.

— Не обману, — отозвалась я. — К тому же мне еще обратно ехать.

Перед входом я замерла, не решаясь заходить. Вдруг почувствовала себя необычайно глупо — пришла попросить книгу! Горан, наверное, решит, что я издеваюсь и нарочно испытываю его терпение. Тем не менее, без этой книги я не смогу хорошо выполнить свою работу. Если в ней есть подробная информация о Змее, я должна изучить ее во всех вариациях. Солнечное затмение уже через четыре дня, и именно в этот день я должна сразить монстра, что терроризирует этот город. Подготовиться к встрече с врагом у меня еще есть время.

Вдохнув, я собралась с мыслями и вошла в здание. Охранник сразу поднял на меня взгляд. Сегодня дежурил тот же человек, который был вчера. Не сомневаюсь, что он меня запомнил.

— Могу я поговорить с Беличем? — деловым тоном осведомилась я.

— Госпожа, — вымученно отозвался тот, словно вообще не желал со мной общаться. — Господин Белич предупредил, чтобы я вас сюда больше не пропускал.

Видимо, надо было сразу забираться в окно.

— Я понимаю, но у меня важное дело. Это касается того же вопроса, по которому мы вчера с ним выезжали. По пустякам я бы не стала его беспокоить.

— Вообще-то, господина Белича на рабочем месте нет, сегодня тут руководит его заместитель.

«Ну конечно», — я с трудом подавила скептичный комментарий.

Попросил подчиненного под любым предлогом меня не пускать. С высоты своего положения ему легко перепоручить кому-то нежелательные разборки.

— Это очень важно и не займет много времени. — Я не желала отступать, а потому сразу двинулась к лестнице.

Охранник выбежал из-за своего места и прыгнул передо мной.

— Госпожа, его нет у себя. Сегодня в кабинете работает господин Маркович. Он староват и немного сварлив, а потому не любит, когда его отвлекают не относящимися к делам города вопросами.

— Мои вопросы напрямую относятся к делам города, — раздражилась я. А о чем, он думал, я пришла поговорить с Беличем? Впрочем, какая разница, это вообще моего внимания не стоит. — Не нужно ничего выдумывать. Если боитесь наказания от господина Белича, я скажу, что свернула вам руки за спиной, и вы не смогли меня остановить.

Собственно, именно так я и поступила. Схватила охранника за руку и резко ее вывернула, заломив за спиной. Он болезненно крякнул, но отбиваться не стал, видимо, не решаясь нападать на женщину.

— Госпожа, — прохрипел охранник. — Вы же знаете, что это считается за нападение… вообще-то, на первом этаже полиция! Я закричу.

— Тогда на вашей совести останутся смерти горожан Скальнина. Я ведь не просто какая-то девчонка с улицы, а охотница на нечисть, и пришла обсудить некоторые вопросы с Беличем насчет пропажи девушек.

Я еще немного подержала его руку, чтобы болезненные ощущения не быстро отошли, а потом оттолкнула к столу. Охранник прижал к себе запястье и озадаченно посмотрел на меня. Препятствовать или звать на помощь он не стал.

Решительным шагом я поднялась по лестнице и добралась до кабинета Горана, без всяких церемоний распахнув дверь.

— Какую глупую уловку ты придумал, Горан, лишь бы со мной не… — Я осеклась, потому что за рабочим столом сидел и правда другой человек.

Это был немолодой мужчина с седыми бакенбардами, одет он был в строгий костюм, болтавшийся на нем чуть неряшливо.

Господин Маркович, значит, существует.

Я ощутила себя еще более глупо, чем до того, как сюда пришла.

— Вы, барышня, ищете господина Белича? — удостоверился Маркович.

— Да.

— Этот вопрос касается дел городских?

— Отчасти.

— Знаю я вопросы, которые вы хотите обсуждать, молодежь, — ворчливо отозвался он, махнув рукой. — Если не нужно расследовать кражи, исчезновения, убийства и все такое прочее, зачем приходите во время службы? Вы понимаете, что таким образом отвлекаете важных чиновников от не менее важных дел? Вас, кончено, можно понять, вы не первая, кто бегает за господином Беличем, но для него долг всегда на первом месте. Если он на ком и женится, так это на благовоспитанной барышне из состоятельной семьи, чтобы у них были средства содержать наследство, а вы… — он окинул меня оценивающим взглядом: причёска у меня была простенькая, а вместо элегантного платья штаны и дорожный плащ, что ничуть не намекало на большие деньги за душой. Маркович не стал договаривать, но все и так было понятно, и мысленный вывод он сделал правильный. — Лучше вам оставить эти мысли, барышня. Не тратьте зря время — как свое, так и его. Не говоря уже о собственных чувствах. Вам же потом больно будет! Послушайте старика, я знаю, о чем говорю.

— Вы абсолютны правы, господин, — со всей серьёзностью ответила я, хотя со словами этого старикашки можно было поспорить. И в первую очередь о том, что я вовсе не бегаю за Гораном, а решаю важный вопрос, касающейся моей службы! — Мне с таким человеком как Горан Белич и правда ничего не светит. Как хорошо, что вы мне сразу все разъяснили. Не буду вас больше тревожить, до свидания.

Старик явно ожидал услышать от молодой девицы нечто другое — наверное, прошлые воздыхательницы молодого графа закатывали истерики и сочиняли целые речи насчёт своей великой любви. В это нетрудно поверить. Горан Белич и правда недурён собой, я бы даже сказала, очень даже красив — прямо завидный жених. Но стоит ли мне об этом думать? Вообще-то, хотелось бы, но не уверена, что после всего произошедшего что-то может выйти. К тому же, за моей душой и правда нет больших денег.

Я даже немного расстроилась, опустила голову и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.

Как же глупо получилось. Не просто себя выставила дурой, еще и неприятную правду прямо в лоб получила. Почему меня это так задело? И суть даже не в Горане. Просто у меня всегда всего недостаточно. Как будто я не достойна ничего в этой жизни, как бы старательно из кожи вон ни лезла.

На первом этаже охранник сказал:

— Я вас не обманывал, господина Белича нет на месте.

— Приношу извинения, — понуро ответила я. — Я не поверила. А господин Маркович подумал, я пришла к Горану чуть ли не свататься!

— Он всегда думает, что за ним бегают толпы красавиц.

— А это разве не так?

— Ну, была парочка, но многие настороженно относятся к его семье. Понимаете, — охранник огляделся и сказал чуть тише: — У Беличей не очень хорошая репутация. А все это, ну… из-за шахт.

— Уже знаю, — отмахнулась я.

— А господин Маркович по себе судит. В свое время за ним тоже толпы девушек увивались.

— В самом деле? — не поверила я, вспоминая старичка. По нему так сразу и не скажешь.

— Ну, ходили такие россказни.

— Понятно, — протянула я. — А можете хоть сказать, где сейчас господин Горан? Мне правда нужно поговорить с ним по одному важному вопросу, который касается моей работы.

— Он у себя дома.

— В квартире?

— Нет, вчера он уехал в замок на пару дней, чтобы решить какой-то вопрос.

— Благодарю. Долго туда ехать?

— Вы собираетесь к нему наведаться? — изумился охранник.

— А что остается? У меня и правда важный вопрос.

Как раз заявлюсь на пороге, и Горан уже не отвертится, чтобы не показывать мне книгу. Если она существует вообще.

— В экипаже часа три ехать. Предупредите его хотя бы телеграфом, что прибудете, — сказал охранник, явно не одобряя мою идею без приглашения наведываться в замок к графу.

— Если предупрежу, он точно скажет мне не ехать, а так… Не оставит же он девушку поздно вечером одну в страшном лесу, пусть она и охотница?

— Эх, госпожа, делайте, что хотите, — махнул рукой тот.

— До скорого, — я попрощалась и покинула здание.

Как удачно, что есть Яков, который возит меня по разным делам целый день. Я прикинула время и поняла, что вполне успеваю съездить до замка и обратно. Вернусь поздно вечером, но ничего, темное время суток мне точно ничем не грозит.

Глава 14. Трудная дорога

— Что бы ты без меня делала, — хвалился Яков, когда мы ехали к городским окраинам.

— Ты мой спаситель, — согласилась я.

«Который, правда, ко мне приставал», — мысленно добавила я, но не стала это припоминать — вдруг разозлится и не станет меня никуда вести. В такое время другой экипаж в столь долгую поездку я не найду. Впрочем, я даже не представляла, чтобы Яков вышел из себя, он выглядел добродушным, немного дерзким, но не злым. Наверное, если б я сказала такие слова, он бы только раззадорился, и разозлилась бы уже я сама.

— Я только рад провести время с красивой девушкой, — чуть ли не проворковал Яков. — К тому же, с твоих поездок заработаю много. Не каждый день такая удача бывает!

Да уж, надеюсь, после этих разъездов у меня вообще деньги останутся. Королевские истребители дали мне в дорогу достаточно, но все же кошелек не резиновый.

— У тебя есть фонарь? — спросила я. — В обратную сторону ехать будет темно.

— Да, там в сундуке много всего. Даже одеяло есть, если ты вдруг замерзнешь. Не стесняйся об этом сказать, мы остановимся, и я тебя укутаю. — Он бросил через плечо лисью улыбку.

Я нахмурилась. Он все же заигрывает или со всеми так общается?

— Буду иметь в виду, — сдержанно отозвалась я.

— Вероятно, нас с тобой свел Господь. Не задумывалась о таком?

— Не особо.

— А я убежден, что все неспроста, — загадочно протянул он.

Больше развивать эту тему он не стал. Вот и гадай, что он имел в виду. Спрашивать мне отчего-то было неловко.

Какое-то время мы ехали в молчании. Я видела лишь часть лица Якова и его шею, он сидел будто вполоборота. Рубашка была не до конца застегнута, ветер трепал ее ворот и светлые, чуть кудрявые волосы. Близился вечер, так что скоро станет и правда прохладно. Якова самого это не волновало?

Даже не знаю, отчего вдруг стала о нем беспокоиться.

— Дорога будет долгая, — заметил Яков. — Надо скрасить ее разговорами.

— Я не сильна в болтовне, — призналась я.

Вот чего никогда не умела, так это попусту чесать языком. Для такого талант нужен. Я же всегда голову ломаю, придумывая, что говорить собеседнику. Зато отлично отвечаю на вопросы, четко и без лишней воды. Спрашивайте, что хотите, отрапортую, госпожа Мария научила.

Яков со смешком отозвался:

— То же мне премудрость. Расскажи подробнее, что в замке Беличей такого важного хочешь узнать?

— Это рабочий вопрос.

— Связанный с нечистью? — подсказал Яков. — Или Змеем?

— Все вместе.

Он покивал.

Мы вновь замолкли. В тишине отчетливо слышался скрип кареты и цоканье лошадиных копыт. Говорю же: я не лучший собеседник. Говорить со мной все равно, что со стеной. Наверное, никогда не быть мне нормальным человеком, потому что все нормальные меня либо сторонятся, либо считают неинтересной.

— Хочу заметить, — заговорил Яков, — дорога по лесу может оказаться опасной. Еще не стемнело, но через пару часов начнут клубиться сумерки, и тогда какие-нибудь твари да выползут.

— Я тебя защищу.

Яков снова издал смешок.

— Я тоже не профан. У меня есть топор.

Я не поверила своим ушам:

— Шутишь?

— Согласен, по мне так и не скажешь. — Он наклонился и вытащил откуда-то небольшой топорик с короткой рукоятью, показывая через окошко.

— И ты собрался отбиваться от кровожадных монстров этим?

Яков любовно повертел топор в руках. Я заметила, что металл благородно блеснул от лучей еще не зашедшего за горизонт солнца. Это было лучше любого объяснения.

— Теперь поняла. Серебро.

— Ну вот, я не совсем безнадежный.

— И тебе уже доводилось биться с нечистью?

— Мало кто из кучеров соглашается везти кого-либо за пределы города, — мрачно начал он. — Даже в светлое время. Но я часто беру такие заказы. Обычно за них больше платят, а деньги мне нужны. Нередко приходится отбиваться от разных чудовищ.

Внешность может быть обманчива! Ни за что бы не подумала, что Яков уже закален в битвах с нечистыми. Мне казалось, за образом легкомысленного шутника он скрывает тонкую натуру писателя, но все выходило куда сложнее. Это сбивало меня с толку. Люди для меня самые сложные существа. С нечистью гораздо проще: у нее есть определенное описание, привычки и повадки, предсказать ее поведение всегда можно, а вот с человеком такое не получится.

— Ты ведь истребительница, — продолжил Яков. — Наверное, здесь, чтобы уничтожить Змея. Только вот интересно, почему на такое задание отправили молодую девушку? Слишком опасно. Неужели не нашлось ни одного мужчины?

— Нет. — Я не стала выдавать, что обладаю двумя силами.

— Как это печально! Ныне я все чаще встречаю мужчин, которых таковыми назвать даже трудно! Вот, например, недавняя ситуация в городе. Мужчина и женщина, очевидно, муж и жена, шли с рынка с покупками. Женщина одной рукой держала ребенка за ладошку, а в другой несла огромную корзину с овощами. Мужчина в этот момент нес лишь небольшой пакетик орехов. Сначала я подумал, может, он стар или болен? Нет! С ним все было отлично, он просто щёлкал орехи! Вот и скажи, справедливо ли это? Кончено, я не мог остаться в стороне, догнал и сделал мужчине замечание. Говорю, мол, вам не стыдно, что женщина и ребёнка ведет, и тяжёлую корзину с овощами тащит, мужчина вы или нет, помогите жене! А он знаешь, что сделал? Отправил меня куда подальше самыми бранными словами и сплюнул ореховую скорлупу мне под ноги. Бывают же! И почему женщины за таких замуж выходят? Толку никакого. Свинья — и все!

Яков говорил с чувством, ему явно нужно было выплеснуть эмоции от увиденных несправедливостей. Я его не перебривала, молча слушала, и рада была, что никакого ответа он от меня не требовал.

Лес за окном выглядел одинаковым, но с каждой минутой сумерки ощутимо сгущались, и вскоре пейзаж приобрёл мрачные краски. Всегда удивлялась, как все меняется с наступлением темноты. При свете солнца деревья красочные, листва сверкает от падающих лучей, но стоит приблизиться вечеру, как они кажутся потусторонними существами, а шелест ветвей чудится зловещим нашёптыванием проклятия какой-то твари.

Яков не стал браться за новую историю, на время замолчал, а потом мрачно заметил:

— Какое-то предчувствие у меня нехорошее.

Когда так говорят, всегда случается что-то плохое.

Я напряглась.

Опасения Якова подтвердились раньше, чем можно было ожидать — в ту же секунду что-то с глухим звуком налетело на бок кареты. Меня откинуло к противоположной стене. Карета покачнулась, на полном ходу завалилась и с грохотом упала. Я едва успела выставить руки, чтобы не удариться. Благо, двери были с обеих сторон, теперь одна находилась подо мной, другая — над головой. Я тут же подпрыгнула, выбивая кулаком створку, ухватилась за проем и подтянулась. В прыжке вытащила кинжалы, готовая вступить в бой с напавшим.

Лошадь валялась на боку. Сначала я подумала, что она упала, но терпкий запах, напоминающий аромат варёного мяса, сказал все за себя: от брюха несчастной животинки откусили огромный кусок и кровавые внутренности рассыпались по гравийной дороге. Лошадь ещё дышала, но уже понятно, что выжить она не сможет — это был вопрос времени.

— Яков, — позвала я, подбираясь к его месту.

Вероятно, он упал в траву, и оставалось надеяться, что напавшее существо не успело его утащить.

А я уже знала, кто мог такое сотворить.

Волколак — нечисть, что пожирает внутренние органы, особенно любит печень и сердце. Как и похожий на него кровопийца-упырь, он встаёт из могилы в облике человека-зверя и идёт на охоту. Чаще всего эта тварь похожа на волка: мохнатые лапы, вытянутая морда, заострённые уши, но степень звериности зависит от того, сколько органов съело существо. Если человеческих черт почти не осталось, значит, волколак дошёл до последней стадии, и одолеть его крайне трудно.

Позади раздался шорох. Я среагировала мгновенно, развернулась и вонзила кинжалы в прыгнувшую на меня тушу. Тощий, со слегка заострёнными ушами, чуть вытянутыми губами и почти лысый — слабый попался волколак, ещё не успел набрать достаточно сил, чтобы стать достойным противником. Без раздумий, я выпустила Священный огонь и спалила существо. Оно сгорело и исчезло навсегда вместе со своей мерзкой душонкой.

Это был далеко не конец. Напавший не мог так укусить лошадь. Есть кто-то еще.

— Яков! — снова позвала я.

На задворках души залегла тень отчаяния.

Возможно, он уже мёртв. Нечисть куда быстрее человека, так что Яков не успел бы среагировать.

Каково было мое удивление, когда Яков выбрался из-за кареты и крутанул в руке топорик с грязным от серой крови лезвием.

— Ничего, красавица, — проговорил он. По его лицу текла кровь, заливая глаз. Красная. Скорее всего, он и сам получил рану. — Их было четверо. Двоих я зарубил.

— Я тоже одного зарубила, — я перехватила кинжалы.

— А где тело?

— Сожгла.

— Точно! — Он приложил пальцы ко лбу. Наверное, ему неплохо прилетело по голове. — Радоваться пока рано, остался вожак.

— Вожак? — не поверила я.

Нечисть не сбивается в стаи как животные! Пусть волколаки и похожи на волков, но для них не характерны их повадки.

Проклятый городишко, что ж ту все не так, как до́лжно!

— Нам нужно держаться ближе друг к другу. — Яков подошёл ко мне и выставил перед собой топорик.

Ладони у него тоже были покрыты серой кровью, и я забеспокоилась, что в ответственный момент рукоять его оружия может выскользнуть.

— Эта твоя штука вроде действенная, — заметила я.

— А ты сомневалась?

— Немного.

Яков бросил взгляд на мои кинжалы:

— Справедливости ради, твое оружие тоже довольно маленького размера.

— Ты его крепко держишь?

— Не выроню.

— А головой не сильно ударился? — обратила я внимание.

Если у Якова сотрясение, мне придётся защищать и его.

— Ерунда.

Столько крови бежит — далеко не ерунда!

В листве вдоль дороги что-то прошуршало. Мы приняли боевую готовность. Прямо над кустом пролетела огромная туша, раскинув в стороны передние лапы с огромными когтями, словно желая нас ими прижать к земле. Существо походило на волка-переростка или даже гибрид медведя и волка. Я не стала медлить и сразу выпустила в него столп Священного огня. Туша лишь чуть-чуть обожглась — оно и понятно, судя по виду, тварь многих убила и съела, как людей, так и животных, а значит, напиталась силой. Тем не менее, мех я ей подпалила.

Вожак упал рядом, перекувырнулся и зарычал, как злобное животное. Я снова от души полила его огнём. Несмотря на свои размеры, он оказался очень даже ловким, поэтому перепрыгивал с места на место.

— Агата, осторожнее! — Яков перекрикивал шум пламени. — Ты спалишь все вокруг.

От Священного огня и правда уже горели клочки травы и даже некоторые кусты — так можно и лесной пожар устроить, а кто тушить его будет? Я стала выпускать огонь порциями, словно из пистолета стреляла, но волколак запросто уворачивался. Удалось подпалить ему лишь лапу.

— Ну все, скотина, — процедила я и кинулась вперёд.

Яков мгновенно перехватил меня за локоть и выступил перед чудовищем.

Я натренированная охотница и истребитель, и даже у меня не получилось так просто справиться с этим монстром, а он думает, что сию же минуту сам его одолеет?

Не успела эта мысль пронестись в моей голове, как Яков метнул топор, и лезвие вонзилось существу поперёк морды прямо глубоко в глаза.

Вот это точность! Беру свои слова назад. Одним ударом Яков ослепил волколака!

Правда, теперь он остался без оружия, а значит, оставшаяся часть работы на мне.

Я прыгнула на волка. Он слышал меня и чуял, так что все равно увернулся, и мои клинки вонзились ему не в грудь, а в лапу. Одновременно волколак мотал головой, пытаясь скинуть топор с морды. Я пустила по рукам пламя. Кинжалы по-прежнему были воткнуты в его плоть, и я держала их мертвой хваткой. Монстр стал брыкаться, от его силы меня даже замотало из стороны в сторону, как тряпичную куклу. Пришлось вытащить клинки и попытаться вонзить в другое место.

В новом прыжке я взметнулась волколаку на мохнатую спину и воткнула кинжалы промеж лопаток под углом так, чтобы острия встретились у монстра где-то в районе сердца. Все же кинжалы и правда были довольно коротки для такой туши, до сердца не достали, но лёгкие точно пронзили. Я снова выпустила из рук огонь, и он устремился прямо по металлу внутрь существа. Я чувствовала, как волколак быстро нагревается изнутри — это горели лёгкие.

В агонии монстр бился, прыгал из стороны в сторону, пытаясь меня скинуть, потом и вовсе ударился боком об сваленную карету, и я едва не упала. Удержалась лишь за счёт силы рук и повернутых клинков, которые зацепились за кости позвоночника. Однако из-за того, что существо горело изнутри, суставы у него стали хрупки, так что вскоре сломались. Волколак упал на бок. Он собирался придавить меня спиной, но я успела выдернуть кинжалы и откатиться в сторону. Яков пришёл на помощь, одним движением выдернул топорик и всадил его монстру в грудь. Две секунды — и он просунул руку в рану, голыми руками выдрав из его нутра сердце, облитое чёрной кровью.

Существо перестало шевелиться. Мертво. Я закончила дело, спалив его останки. Пока туша горела, Яков подбросил вырванное сердце, будто головешку в костёр.

— Ты вырываешь им сердца голыми руками? — уточнила я, тяжело дыша.

Видимо, серая кровь на его ладонях была неспроста.

— Разбиваю грудь и достаю сердце, — Яков пожал плечами. — В народе говорят, что нечисть можно убить, только если у нее не будет сердца.

— Его можно просто пронзить, — заметила я.

— Мне кажется, так надежнее.

Волколак догорел, и от него не осталось ни следа, даже кровь с земли испарилась. Единственное свидетельство о стычке с нечистью — заляпанная серым одежда Якова, разбитая карета, вся в глубоких царапинах, и помирающая лошадь, из брюха которой торчат кишки — видимо, напавший на нее волколак не сожрал сердце. Может, он и печень забрать не успел.

— Она не жилец, — Яков проследил за моим взглядом и покачал головой. — Бедное животное не должно мучиться.

Он подошёл к лошади, занес топор и одним движением отрубил ей голову. Брюхо лошади перестало вздыматься от дыхания. На вид оружие Якова было несерьезным, почти игрушечным, но на деле оказалось действенным и смертоносным — думаю, этот топор делали не для хозяйственных целей, а для боев с монстрами. Собственно, об этом говорит и металл — вряд ли кто-то использует серебро для рубки деревьев.

— Красавица, — Яков повернулся ко мне, — у меня плохие новости. Эта карета поехать не сможет. Есть два выхода: идти пешком до замка Беличей или возвращаться в город все так же пешком. Ждать проезжающих мимо бессмысленно, в такое время сумасшедших, подобных нам, здесь нет.

— Пойдём пешком до замка, — тут и думать было нечего. — Сможешь идти? Давай я для начала осмотрю твою голову.

Яков усмехнулся. Выглядел он бодрым и веселым, будто и не бился сейчас с нечистью.

— Со мной все в порядке, просто немного поцарапался. — Он еще что-то упирался, но я уже подошла и осторожно отодвинула его волосы.

Яков не стал сопротивляться, наоборот наклонился, иначе из-за его высокого роста я не смогла бы ничего разглядеть. Сначала я думала, что он ударился головой во время падения, но оказалось, что его от макушки до виска полоснуло когтями. К счастью, неглубоко, но крови из раны сочилось много. Стоило как можно скорее обработать.

— Есть ли у тебя аптечка в карете?

— Нет, но нужно кое-что забрать. — Яков направился к сундуку, который крепился позади кареты, но на привычном месте его не оказалось. Пришлось пошарить по кустам, чтобы его найти. Сундук отлетел во время прыжка волколака и только чудом из него не высыпалось все содержимое.

Яков достал одеяло, любезно накинул мне его на плечи и вытащил стеклянный фонарь.

— Не будет ли оскорбительно по отношению к богу, если фонарь зажечь Священным огнём? — удостоверился он.

— Я о таком даже никогда не задумывалась, поджигаю и все. — Я зажгла свечу.

— В путь, красавица. — Яков печально оглядел последствия битвы с волколаками. — Я купил карету и Рысь на свои деньги. Я этим на жизнь зарабатывал. Как печально. Такой хорошей и послушной лошади мне в век будет не сыскать!

— Жаль, что так получилось. Я постараюсь заплатить больше, только нужно перераспределить деньги, которые мне выделили для этой поездки.

— Не нужно, красавица. Заплатить за многое должен лишь один человек. — В его голосе послышалась ярость, он винил точно кого-то конкретного.

Только в чем? В том, что случилось с его лошадью? В том, что на нас напали? Или в чем-то совершенно ином?

— Кто? — уточнила я.

— Граф Белич.

Глава 15. Темный замок

До замка мы шли долго. В ветвях деревьев уже запуталась темнота. Яков нёс в одной руке топор, в другой — фонарь. Света не хватало, поэтому я достала лишь один кинжал, а над свободной ладонью зажгла пламя. Мы держали оружие наготове, потому что на одиноких путников в темное время суток посреди пустынной дороги нечисть уж точно не побрезговала бы напасть — это как подать лакомство на блюдечке. Однако, на удивление, до самого замка на нас не выскочила ни одна уродливая тварина. Странно. Может, они почувствовали, что раз мы завалили вожака волколаков, справиться с нами будет не так-то просто?

В дороге я решила поспрашивать Якова о беспокоивших меня вещах.

— Слушай, не буду скрывать, меня отправили в этот город, чтобы разобраться с происходящим здесь. Нечисти слишком много, девушки пропадают, но того самого Змея не видать. К тому же монстры сбиваются в стаи, действуют сообща и помогают друг другу. Где такое видано?

— В Скальнине и правда нечисти больше, чем где бы то ни было, — хмуро отозвался Яков. — Не могу сказать, почему, но дело точно в шахтах и в семье Беличей. Они что-то сделали. Возможно, отрыли некое древнее гнездо, где жили все эти монстры, и от того вся скверна вылезла наружу, не знаю. Но Змей точно есть, и знаешь, что я думаю? — Он с мрачной серьезностью на меня посмотрел. — Он прячется и управляет другой нечистью.

— Хочешь сказать, он их главный вожак?

— Или правитель, когда другие монстры — его слуги.

Нечисть основала свое государство? Звучит безумно. Ну не характерны для них повадки многих животных и уже тем более людей!

— Но кто и зачем похищает местных девушек? — не понимала я.

— Без понятия.

— Мы вчера с Гораном были в шахтах, и некоторых похищенных держала в плену целая стая монстров. Никогда не видела, чтобы разные твари так сотрудничали!

— Мне кажется, нечисти нужны не только девушки, просто среди пропавших больше всего именно девушек, а не мужчин. Я думаю, это от того, что большинство мужчин работает в городе, в то время как женщины остаются одни в домах. Ну, и без обид, конечно, к тебе это, красавица, не относится, но как правило девушки и женщины более лёгкая добыча для чудовищ.

— Никаких обид, — отозвалась я.

Я — исключение. Большинство женщин не способны отбиться от монстра, он все правильно сказал.

— Я иду в замок Беличей, чтобы попросить у графа книгу, в которой якобы есть сведения о происхождении всей нечисти. Мне эта история кажется выдумкой, но я должна увидеть своими глазами текст.

— Вот что ты искала в библиотеке? Историю про проклятый древний народ, который боги превратили в монстров?

— Да. Что думаешь на этот счет?

Яков пожал плечами.

— Не знаю, во что верить. Об этом впервые рассказали Беличи. Но замечу так: в этом мире много непонятного и неизведанного, так что всякое может быть.

Я скептично нахмурилась. Эта идея все равно казалась мне бредовой.

— А ты ведь неплохо сражался, — я решила перевести тему. — И знания о нечисти у тебя есть. Ты был бы неплохим охотником.

— Я и так почти охотник, — отозвался он. — Пошел по стопам отца, он многому меня обучил и подарил этот топор, так что я с детства умею отбиваться от нечисти. Вот только… с тех пор как Беличи стали управлять городом, в Скальнине охотников распустили, и официальной должности больше не существует. А нам ведь нужно как-то зарабатывать? Я стал кучером.

— В Скальнине была такая должность?

— Еще во времена моего отца. Давно это было. При полиции служил отряд охотников. Официально устроенный! Они даже форму с погонами носили. Странно, да, что Лукаш Белич его упразднил?

— Это неразумно! — Меня захлестнул гнев.

Ничего не понимаю! Что Лукаш, что Горан словно специально ставили охотникам палки в колеса.

— А я о чем? — поддержал Яков. — Непонятно, чего Беличи добиваются. Гибели всех горожан, очевидно. У меня к нынешнему графу много претензий, но кто я такой, чтобы высказывать их ему?

— Сейчас придем, и у тебя появится возможность лично поговорить с Беличем.

Горан и без того казался таинственным, но сейчас его образ приобретал все более зловещие краски. Возможно, я сильно ошиблась в нем. Думала, он боится за своих людей, а потому запрещает вмешиваться в дела нечисти. Но теперь мне все больше представлялось, что он лично отправился со мной в шахты по иной причине: чтобы я ничего не заподозрила. Только что именно? То, что он помогает монстрам? Как будто бы да!

Ну ничего, сейчас мы его припрем к стенке и заставим все выложить! Может, всему найдётся какое-то логичное объяснение.

За такими разговорами мы и дошли до замка. Он словно вынырнул из тьмы, возвышаясь над верхушками деревьев — мрачный, темный, угнетающий. Огораживался он высоким каменным забором; ворота на въезде наглухо были закрыты. Мы остановились напротив них и поглядели через прутья на территорию: в полузаброшенном саду стоял плотный туман. Вряд ли здесь есть какие-то сторожи, для этого деньги нужны, а как мы знаем, Горан едва сводит концы с концами.

— Кто нам откроет? — я подергала ворота.

— Перелезем? — предложил Яков. — Я подсажу.

Я думала, мы найдём вариант покультурнее, но раз так… Я повязала плед вокруг себя — тоненький, он даже не мешался, — и с разбегу зацепилась за каменную стену. Подтянувшись, прыгнула наверх и через плечо бросила Якову улыбку. Покрасовалась чуток, ну а что?

— Или так. — Яков пожал плечами.

Я хотела подать ему руку, но он и сам отлично справился: также подпрыгнул и в миг оказался рядом со мной на верхушке стены.

Внезапно я ощутила, словно мы… друг друга стоим? Что-то вроде того. Чувство мне понравилось. Показалось даже, что одиночество стыдливо уползло в темную нору.

За забором не было ничего опасного — рвов, торчащих кольев или колючих кустов, — просто полоса высокой травы. Мы спрыгнули и тихо побрели по чужой территории как воры, прячась неизвестно от кого за старыми кривыми деревьями. Раньше наверняка тут росли благородные растения, но сейчас они одичали или растворились в сорной траве.

Вдруг из-за листвы вынырнуло нечто жуткое, и я едва не воткнула тому под ребра кинжал. Это оказалась всего лишь мраморная скульптура ангела, черная от плесени и с обломанными крыльями. Печальное зрелище.

Когда мы добрались до замка, тоска накатила волной: от времени он обшарпался, камень потемнел, черепица конусообразных крыш облупилась. Мы прошли к крыльцу по плиточной дорожке, сплошь поросшей травой. На двери висел огромный дверной молоток — какая-то пасть с острыми клыками держала в зубах потертое кольцо. Я схватилась и от души постучала. Стояли мы долго, дул уже прохладный ветер, а темнота за нашими спинами становилась все гуще.

— А что, если его нет дома? — предположил Яков.

Почему-то я об этом не задумывалась, а ведь Горан вполне мог обмануть коллег на работе и уехать вовсе не в замок. Это будет просто безвыходная ситуация! Где нам ночевать? В лесу, подложив волколака, как подушку?

Я забарабанила кольцом ещё сильнее.

Если он не откроет, я спалю дверь и поищу сама то, ради чего сюда и приехала — путь оказался выматывающим, нервы сдавали. Хотелось уже сесть и перевести дух.

Наконец замок с той стороны щелкнул, и дверь нам открыл дворецкий, настолько древний, что, казалось, по дороге может рассыпаться.

— Добрый вечер, — растерянно начала я, не ожидав увидеть слугу. Думала, Горан совершенно один управляется с замком, но, видно, денег на помощника все же выделил. — Я работаю вместе с графом в администрации. Мы проезжали неподалеку, и на нашу карету напала нечисть. До вас было ближе, чем до города, не могли бы вы нам помочь?

Дворецкий оглядел нас таким безразличным взглядом, точно вся мирская суета его вообще не касалась.

— Проходите. — Он без вопросов нас пропустил.

Мы вошли. Дворецкий с грохотом запер дверь и проводил нас в гостиную.

Что меня удивило в первые мгновения: в замке было холоднее, чем на улице, хотя в гостиной горел камин. Впрочем, удивляться, наверное, не стоило: залы тут трудно было назвать комнатами — высокие потолки, под которыми горели люстры со свечами, потрясали воображение. Отапливать такие просторы нужно долго и постоянно. Наверное, раньше тут было уютно, но сейчас мебели мало, некоторая и вовсе накрыта белыми покрывалами.

Дворецкий указал на диван рядом с камином.

— Подождите здесь, я позову графа, — холодно оповестил он и медленно скрылся в глубине коридоров. Ноги поднимать ему было тяжело, поэтому он громко шаркал подошвами, а эхо подхватывало этот звук, создавая еще более тревожную атмосферу.

Мы с Яковом переглянулись.

— Да уж, — протянул он, — наверное, дворецкий тут со времён постройки замка.

Я поёжилась от холода, отвязала плед от пояса и закуталась в него.

— Тут невозможно жить. Почему бы им не продать это здание тому, кто сможет за ним ухаживать?

— Наверное, жалко. Семейная ценность, все такое. — Яков открыл фонарь и задул свечу, чтобы не светило попусту.

Вскоре в гостиную прошел Горан собственной персоной. В белой рубашке с рюшами и чёрном жилете он выглядел как самый настоящий граф. Окинув нас угрюмым взглядом, он без эмоций сказал:

— Когда мне доложили, что в замок пожаловала рыжеволосая девушка, я не сомневался, что это ты. Очень жаль, ведь я надеялся, что мы более с тобой не пересечемся.

Я поднялась и бросила на него враждебный взгляд:

— И тебе доброго вечера, граф. На нас в окрестностях напала нечисть, убила лошадь и сломала карету, поэтому нам больше некуда было податься.

— И ты не разобралась с этой нечистью? — утончил он, как бы намекая, что такая истребительница как я могла бы и завалить чудище.

— Разобралась, да только идти-то все равно было некуда. Твой замок оказался ближе всего. — Я умолчала, что мы изначально держали путь именно сюда.

Яков переводил озадаченный взгляд с меня на Горана. Граф заметил его присутствие и повернулся к нему, приняв выжидательную позу.

Поднявшись, Яков коротко представился:

— Яков. — Он сделал паузу и с прищуром посмотрел на Горана. — Соколов. Если вам о чём-то говорит эта фамилия.

Горан едва заметно закатил глаза.

— Все ясно. — Он повернулся ко мне. — Вступила в союз с местным охотником.

Я сложила руки на груди:

— Это вышло случайно. Наверное, бог сплёл наши дороги, чтобы я узнала, что в Скальнине семья Беличей упразднила охотников. Это очень странно, учитывая, что здесь промышляет довольно много нечисти. Может, от того она чувствует себя столь всесильной, что на неё нет управы?

Горану моя претензия не понравилась:

— Ты пришла в мой дом, чтобы требовать объяснения?

Выглядел он злым — не хватало, чтобы вышвырнул нас прямо сейчас.

Я решила пока не испытывать терпение графа:

— Нет-нет, просто мы потеряли карету и обратно добраться не сможем. Очень надеемся, что ты позволишь переждать ночь в замке.

— Я могу просто одолжить карету. — Горан не был настроен на гостей.

— Уже довольно поздно, — мне нужно было его убедить. — Не исключено, что какая-то нечисть вновь нападет на нас по дороге, и тогда мы потеряем ещё и твое имущество. Разумнее будет подождать до утра.

Горан явно подавил желание выпроводить нас из замка.

— Ладно, — сквозь зубы сказал он. — Я прикажу, чтобы вам выделили комнату.

Мы с Яковом переглянулись.

Горан окинул нас подозрительным взглядом:

— Две комнаты.

— Отлично, граф, вы все правильно поняли, — заключила я.

Он уже собрался уходить, как я окликнула:

— А ещё…

— Ну что? — резко перебил он, развернувшись.

— Якова ранили, если у вас есть бинты и что-то, чем можно обработать царапину, будем благодарны. Также вечером станет весьма скучно просто сидеть. Есть ли у вас библиотека? Мы хоть книги посмотрим.

— Виктор вам все принесет и покажет.

За графом как раз вошёл старый дворецкий, и я поняла, что он и есть Виктор. Других слуг, видимо, здесь не было.

— Тогда я сначала принесу аптечку, провожу в библиотеку и только потом отправлюсь приводить в порядок комнаты, — рассудил дворецкий, но, скорее, для себя, чтобы не забыть порядок действий.

— Благодарю, — отозвалась я.

Виктор вновь шаркающе удалился.

Яков на меня весело посмотрел.

— Знаешь, красавица, — начал он странным тоном.

— Не хочу знать, — бросила я.

Он все равно договорил:

— Не стоило утруждать старого человека подготовкой двух комнат, нам бы вполне хватило одной.

Яков мне подмигнул.

Я отвернулась. Отчего-то сердце в груди забилось быстрее, а к щекам прилил жар.

Глава 16. Та самая история

Виктор быстро вернулся с деревянной шкатулкой в руках — видно, это и была аптечка — и сказал следовать за ним в библиотеку, потому что освещение там было все равно лучше. Мы не стали спорить.

Зал, где до самого потолка тянулись заставленные книгами шкафы, находился за соседней дверью. Что странно — библиотека в замке оказалась куда больше городской и могла похвастаться коллекциями произведений даже на других языках. За вечер тут все тома не перебрать, если не знаешь, где искать.

Виктор молча поставил шкатулку на ближайший стол и собрался уже было уйти, как я его окликнула:

— Скажите, пожалуйста, а где находятся книги про нечисть и местные легенды?

— Вам нужна какая-то конкретная книга? — дежурно удостоверился дворецкий.

— Вообще, да. Граф Белич говорил, что есть легенда, в которой рассказывается о происхождении всей нечисти. Что-то о проклятии древнего народа.

— Понял, о чем вы. — Дворецкий нисколько не изменился в лице. — Это не совсем книга. Я не могу ничего показывать вам без разрешения графа. Изучите пока другие тома, а насчет этой истории я уточню.

Виктор пошаркал прочь, закрыв за собой дверь.

Я насторожилась и прислушалась: вдруг он решит запереть нас снаружи. К счастью, дворецкий не стал прибегать к столь радикальным методам.

Усадив Якова рядом с настольной лампой, чтобы хорошо видеть его ранение, я открыла шкатулку: обеззараживающее средство, вата и бинты — вполне сгодится.

— Не совсем книга? — Яков взглянул на меня. — Что он имел в виду?

Я пропитала ватку средством и, взяв Якова за подбородок, принялась стирать кровь. Он поморщился.

— Придется потерпеть.

— А куда деваться? — вздохнул он. — Так что за история такая?

— Может, она написана на каком-то свитке? Или это была записная книжка. Без понятия.

Яков фыркнул.

— Ага, или глиняная табличка.

— Или так. — Я не сдержала смешка.

— Как много загадочного.

Я выгнула бровь:

— Добавишь это в свою книгу?

Яков хитро улыбнулся.

— Возможно.

— Если история вообще существует, конечно, — мрачно добавила я. — Вдруг Беличи все придумали.

— Вот только ради чего? — справедливо заметил Яков.

Я тоже не могла придумать причину. Но больше всего вопросов вызывало отношение Горана к охотникам. Вполне было бы логично вернуть официальную должность при полиции. Может, все дело в деньгах? Он подворовывает, чтобы содержать свой замок? Если так, то не сказать, что это зданию чем-то идёт на пользу. Да и причин препятствовать охотникам-энтузиастам нет, но Горан ведь нарочно запрещал полиции сотрудничать с ними. Как будто он нечисти и впрямь помогает.

Пока я заматывала Якову голову бинтом, он решил поделиться своими соображениями.

— Горану ведь двадцать пять? Он потерял всю свою семью в довольно молодом возрасте. Может, он хочет отомстить городу за свои беды?

— А при чем здесь город?

— Ну, я лишь предполагаю. Мы не можем знать, что творится в головах других людей. В юном возрасте на Горана свалились обязанности и проблемы. Тут тебе и похороны, и содержание жуткого замка, и поиск способов заработать деньги, чтобы выживать. Вдруг он начал винить во всем целый мир? Ты видела его взгляд? Он будто мертвый. Душевно этот человек словно уже неживой. Не знаю, может, он превратился в убийцу, который хочет отомстить Скальнину за боль, что его уничтожила.

— Ты тот еще выдумщик.

— Почему это выдумщик? — возмутился Яков. — Я просто рассуждаю. Согласись, такое вполне вероятно?

Версия Якова казалась совсем уж фантастической.

— Загадочный граф, живущий в зловещем замке и мечтающий отомстить роду человеческому за обиду, что нанесли ему людишки? — я хмыкнула. — Кажется, я читала похожую книгу.

Яков смущенно опустил голову.

— Ну, возможно, я тоже такую читал.

Я даже вспомнила ее название.

— «Граф Упырь», точно! Только в этом романе была еще любовная линия, злобный граф держал при себе девушку, что была от него без ума, и нагло пил ее кровь. Местами было мерзко, но мне понравилась.

— Читаешь любовные романы? — Яков окинул меня подозрительным взглядом, словно никогда бы о таком не подумал.

Некоторое время мы смотрели друг на друга, моя рука, державшая кончик бинта, замерла рядом с его головой, и мне отчего-то захотелось коснуться его щеки, провести пальцем по линии острых скул. Я сдержалась.

— Ну, я часто в разъездах, — проговорила я, — и работа тяжелая. Иногда нужно разгрузить мозги.

— Как удачно, что я пишу истории, — на выдохе сказал Яков.

— Да. Теперь у тебя есть идея в противовес этому нашумевшему роману. Буду ждать, когда ты станешь известным писателем и обязательно прочитаю все, что у тебя выйдет.

Яков резко помрачнел.

— Какой я писатель, скажешь тоже.

— Ну ты ведь сам сказал, что пишешь!

— Просто рассказики. — Яков явно был в этом вопросе слишком скромен. — Я не писатель.

— Писатель от слова «писать», — возразила я. — Если пишешь, значит, он и есть.

— Но у меня нет ни одной книги, тем более выпущенной. Как эти. — Он рукой показал на книжные полки.

— Будет, — я не видела в этом проблемы. — Просто пиши дальше, и такая книга у тебя обязательно появится, причем не одна!

Яков покачал головой, будто я говорила ерунду.

— Не знаю. Ты не представляешь, как это сложно. К тому же, что будет, если кто-то прочтет мою книгу и узнает, что я не как все нормальные писатели сижу за столом и печатаю на машинке страницу за страницей, а строчу в блокнотике на козлах в перерывах, когда нет пассажиров?

Теперь я понимала его смущение. Он стеснялся, что не соответствует привычному образу авторов книг. К тому же вынужден горбатиться на работе, которая ему не особо нравится, чтобы себя прокормить.

— Обстоятельства бывают разные. — Я завязала кончики бинтов в узел и погладила его по плечу, как бы приободряя. — Все с чего-то начинают. Думаю, те писатели, которые могут позволить себе сидеть в кабинете за машинкой либо родились в состоятельных семьях, либо прошли уже какой-то путь, чтобы произведения начали приносить деньги.

— Считаешь? — Яков повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза.

— Если это то, чего ты действительно хочешь, то не останавливайся. Рано или поздно старания принесут плоды. Это тебе говорит человек, который с пяти лет тренировался истреблять нечисть. Мне понадобилось пятнадцать лет, чтобы обрести отличные навыки, которыми я теперь зарабатываю на жизнь.

Он смотрел на меня, не отрываясь, взгляд его был прикован к моим губам — казалось даже, он ни слова не понял из того, что я сказала!

— Тогда, — протянул Яков, — когда я допишу свой первый роман, обязательно посвящу его тебе.

Нет, он все-таки внимательно слушал. И раз говорит такое, то это не просто случайные заигрывания с первой встречной — вряд ли первый роман обещают посвятить кому попало. Может, я ему и правда понравилась? Мне трудно поверить, что мной в самом деле заинтересовались как нормальной девушкой. Одновременно хочется кому-то нравиться, но в то же время кажется, что кроется какой-то подвох. Как странно, сначала я, вроде как, увлеклась Гораном, но теперь кажется, что мрачный граф со скелетами в шкафах — и правда не совсем то, что мне нужно. Я не смогу дать ему богатого приданого, ведь за душой моей совсем ничего не стоит, а он… он не сможет одаривать меня такими жадными взглядами, как Яков, и настойчиво заигрывать. И правда, Горан как будто неживой — холодный, безэмоциональный, и в этом мы с ним сильно похожи: жизнь в приюте под надзором жестокой госпожи Марии сделала меня абсолютно такой же, и чтобы я могла чувствовать себя живой, мне нужен человек с искрой внутри. Такой, как Яков. Он меня будто встряхивал.

Внезапно на меня нахлынуло то, чего я никогда раньше не испытывала: в животе разлилось приятное тепло, мысли напрочь отключились, а руки сами потянулись к щеке Якова и мягко коснулись его кожи. Яков, не сводя с меня немного помутневшего взгляда, резко поднялся, одной рукой притянул меня к себе за талию, а другой скользнул по моей шее, придерживая голову. Я не сразу поняла, что происходит. Он прижался к моим губам горячим поцелуем, от неожиданности я чуть приоткрыла рот, а из горла сам собой вырвался тихий, едва ли не страстный стон, который, похоже, удивил нас обоих: по всему моему телу вдруг прокатилась волна жара, ноги подкосились, а Яков сильнее впился в мои губы, углубляя поцелуй. Я обвила руками его шею, хотела зарыться пальцами в его мягкие волосы, да только голова его была обмотана бинтами и не хотелось лишний раз задевать его рану, а потому я вцепилась в воротник его рубашки. Меня выгнуло в пояснице, захотелось прижаться к нему ещё ближе, да только ближе было уже некуда.

Это был мой первый поцелуй. Он вышел совершенно не таким, как я себе представляла, начитавшись разных романов. Думала, все случится на прогулке под сенью деревьев в солнечном парке или на берегу реки в спокойной романтичной атмосфере на каком-нибудь милом свидании. Но мы были в жутком замке посреди леса где-то у черта на рогах, потрепанные после битвы с нечистью и покрытые ее засохшей кровью — никакой сказочно-волшебной атмосферой тут и не пахло. И мне это даже нравилось. Я и так знала, что не совсем обычная девушка, так что как у кисейных барышень у меня все равно не могло случиться, и я даже не совсем представляла себя в кружевах и под зонтиком, мило любующуюся с Яковом. Наверное, я и понравилась ему тем, что не была похожа на тепличный хрупкий цветок. А еще после всех прочитанных любовных историй я ожидала неловкости и какой-то неумелости, но никакого смущения я не испытывала, только наслаждение и желание продлить этот миг как можно дольше.

Тут дверь внезапно открылась, резкий звук словно вернул нас с небес на землю, заставив друг от друга отпрыгнуть. На пороге стоял Горан. Застав нас с Яковом целующихся в библиотеке, он словно окаменел. Я хотела провалиться сквозь землю. Можно ли было придумать еще более неловкую ситуацию?

— Выбрали себе книги? — Горан наконец вышел из оцепенения, в его голосе сквозила угроза. — Или вы пришли сюда за чем-то конкретным?

Дыхание у меня было сбившееся, сердце бешено колотилось, но я запросто взяла эмоции под контроль, чему тренировалась всю свою жизнь, и ровным тоном сказала, не собираясь подыгрывать Горану:

— Уверена, что граф уже и так в курсе, какую книгу мы хотели посмотреть.

— Могла бы и сразу сказать, а не устраивать представление, что вам якобы нужно что-то вечерком почитать.

— Ты покажешь?

Горан смерил нас недовольным взглядом.

— Охотник и истребительница, такие как вы никогда не поймут, о чем говорится в этой истории.

Я не желала сдаваться:

— А вдруг поймем?

Горан покачал головой.

— Я знал, что если в этот город приехала истребительница, то ничего хорошего не выйдет. Вам вообще не следовало никуда лезть.

А ведь когда мы нашли мозаику со Змеем в древнем зале в шахтах, Горан говорил совсем другое, мне даже показалось, он обрадовался, что я истребительница! Ничего не понимаю.

Горан нырнул рукой в карман жилета и вытащил небольшой револьвер, наставив дуло на нас.

Яков сразу обеспокоенно взял меня за руку и притянул к себе. Его покровительственный жест и порыв защитить от опасности удивили меня больше оружия.

— Ты совсем с ума сошел? — предъявил он Горану. — Если ничего не хочешь показывать, так и скажи. Нечего угрожать!

— Положите свое оружие на стол, — сухо приказал Горан.

Я покачала головой. Направленный на меня револьвер вовсе не пугал, но в душе все равно было неприятно: в который раз убеждаюсь, что от людей совсем не знаешь, чего ожидать. А мог ли он разозлиться из-за того, что мы тут целовались? С другой стороны — с чего бы? Горан точно возненавидел меня после обвала в шахтах, так что ревновать, как в любовных романах, он не мог, а применять оружие из-за того, что мы не по назначению воспользовались библиотекой, было совсем глупо. Нет, дело было в чем-то другом.

Видно, я знала Горана еще хуже, чем полагала, потому что он, не моргнув глазом, взвел курок и выстрелил. Пуля прилетела мне в бедро, пронзив его ледяной болью, и я, как подкошенная, чуть не рухнула — благо, Яков успел меня подхватить.

— Что ты наделал, Белич?! — взревел он.

Горан невозмутимо указал дулом на стол:

— Сложите свое оружие.

К боли у меня выработалась терпимость — с госпожой Марией иначе и не могло быть, — но приятного все равно было мало. Стиснув зубы, я достала из-за спины кинжал и запустила в Горана в ответ. Острие могло бы вонзиться ему в ногу туда же, куда он меня ранил, но Горан с виртуозной скоростью выстрелил в летящий клинок — раздался металлический звон, и кинжал поменял траекторию полёта, откатившись куда-то под столы.

— Не вынуждай ранить тебя ещё и в руку, — сказал он. — Оружие на стол.

Опираясь на Якова, я перенесла вес тела и вытащила второй кинжал. Сжав его рукоять, я воткнула клинок в столешницу. Яков с таким же видом и пылающей во взгляде ненавистью снял с пояса топорик и вонзил его рядом с моим оружием.

Порча мебели не произвела на Горана никакого впечатления. Его вообще можно пробить на какие-то эмоции? Или он и правда хладнокровный убийца, как тот граф упырь из романа?

— Подойдите к тому шкафу, — скомандовал он, показывая дулом направление.

Я вскинула на него яростный взгляд, но покрепче ухватилась за Якова, и он повел меня в указанную сторону.

— А теперь повернитесь.

— Что за ерунда? — выплюнула я.

Яков мрачно заметил:

— Застрелит нас в затылки.

— Повернитесь, — вновь потребовал Горан.

Пришлось подчиниться — кто знает, как еще безумец с револьвером принудит нас сделать веленное.

Только мы встали лицом к книгам, как Якову по голове что-то прилетело. Я так старательно его подлечивала, а тут вот так взять и… он же может, серьезно пострадать! Яков свалился на пол. Я старалась его удержать, но из-за раненой ноги упала рядом.

— Совсем с ума сошёл?! — закричала я.

Хотелось выпустить Священный огонь и спалить тут все дотла, но я не успела укоренить эту мысль — я использовала пламя ради истребления нечисти, а не для драк с людьми! Горан ударил ручкой пистолета и меня, и я вслед за Яковом потеряла сознание.

Глава 17. Это и правда не совсем книга

Возможно, в тот момент в библиотеке я еще не подозревала, насколько велика угроза от графа Белича. Если бы знала, не сунулась к нему в замок. Но, как уже ясно, в людях я не так хорошо разбираюсь, а потому приходится иметь дело с последствиями.

Открыв глаза, я обнаружила себя в темной, плохо оштукатуренной комнате с решеткой вместо одной из стен. На полу лежала тонкая подстилка, насквозь промерзшая от камня. Рана в бедре тут же дала о себе знать, а потому я перевернулась в поисках более удобного положения. Тут же рядом что-то звякнуло, и меня словно отбросило обратно — оказалось руки были скованы кандалами, цепь от которых тянулась к стене. Извиваясь гусеницей, я села и глянула на ногу. Не ожидав увидеть вместо своих штанов чужую юбку, я удивленно вдохнула. Меня кто-то переодел! Длины цепи не хватало, чтобы задрать подол и посмотреть, в каком состоянии рана, но по ощущениям бедро было словно перебинтовано.

— Агата, — хрипло окликнул меня голос за стеной.

— Яков? — Я огляделась, чтобы понять, где он находится.

В камере я была одна, а за решеткой никто не стоял. Видно, его заперли в соседней темнице.

— Ты как? — спросил Яков.

— Прикована к стене.

— Я тоже. Как себя чувствуешь?

— Бывало и лучше.

Я шевельнула раненой ногой, боль сковывала движения, а на юбке я увидела мокрое, чуть розоватое пятно. Если рану зашили, из нее еще может течь сукровица, так что это должно быть нормально. Меня ставила в тупик противоречивость действий Горана: выстрелил, подлечил, а потом забросил в пыльную, холодную темницу, пребывание в которой на пользу точно не шло. Осознание пробежалось по спине холодными мурашками: похоже, ему все равно, что с нами дальше будет, нужно лишь продержать какое-то время живыми. Граф Упырь в той книге прятал девушку в комнате, как продукт в шкафу: можно в любой момент прийти, подкрепиться кровушкой, да убрать на место, пока не закончится. Горан похитил нас с такими же намерениями? Но он не похож на нечисть! Я бы сразу поняла, если бы под личиной человека скрывался монстр!

Если только… он не из тех людей, что сами монстры в душе.

Меня захлестнула паника. Я знала, как побеждать чудищ, могла сразиться почти с кем угодно, но как противостоять человеку?

Задергавшись, я постаралась вызвать огонь, чтобы сжечь кандалы.

Ничего не произошло.

— Почему?.. — Мой голос дрогнул. Я редко теряла контроль над своими эмоциями, но от непонимания происходящего я вновь почувствовала себя той маленькой девочкой, которую связанной скинули в пропасть. — Священный огонь не работает.

— Это Темный металл, — пояснил Яков. — Бесполезно. Он блокирует любые сверхъестественные способности. Мне о нем рассказывал отец. Черный, с вкраплением чего-то синего. Куда ценнее серебра! С его помощью можно остановить кого угодно, даже истребителя, да.

Я тоже слышала про этот металл: пуля из него не просто ранит нечисть, а лишает всех преимуществ, превращая в обычное животное. Не только серебро с ним не сравнится по стоимости — даже золото! Небольшой запас этого сокровища есть в королевском дворце, простым смертным его почти не достать. Откуда у графа в старинном полуразвалившемся замке нашелся такой запас, чтобы сделать целые кандалы? К тому же, судя по всему, они не только на мне, но и на Якове, а это большие деньги. На это ушли все богатства Беличей? И для чего им вообще именно кандалы, а не любое другое оружие? Все это наталкивает на пугающие мысли — Беличи скрывают что-то мрачное, что не должно выбраться наружу.

Самый страшный монстр тот, чьи действия ты не можешь предугадать, а что творится на уме у человека — непостижимо!

— Как же болит голова, — пожаловался Яков.

— Из ран больше не идет кровь?

— Без понятия. Почему он с нами так поступил? Что плохого мы ему сделали?

— Сунули нос в какое-то опасное дело, — я старалась заставить себя рассуждать здраво. — Но что за дело? Просто попросили показать ту историю про древний проклятый народ! Беличи и раньше про это рассказывали, так что не велика тайна. Но раз нас тут заперли… скорее всего, никакой истории не существует. Нас обоих ранили, а меня лишили сил, чтобы мы не могли сопротивляться.

— Да уж, — невесело отозвался Яков. — Сами прыгнули в пасть к волку. Наверняка он тут либо пьет кровь, либо ставит какие-то опыты, чтобы собрать чудовище.

— А это из какого романа?

— «Проект доктора Вейдака».

— Не читала, — призналась я.

Яков поддержал:

— Обязательно дам тебе эту книгу, когда отсюда выберемся.

Я услышала в его голосе улыбку. Даже увидела — она появилась перед моим взором, такая настоящая и теплая. Мне даже стало чуточку легче.

Яков добавил:

— Там герой собрал из кусков тел разных людей себе девушку и оживил ее.

— О боже, звучит еще более мерзко, чем «Граф Упырь». Я обязательно прочитаю.

У нас одновременно вырвались смешки, но тут безвыходность ситуации меня словно ударила по лицу, заставив смотреть правде в глаза.

— Думаешь, выберемся отсюда?

— Судя по всему, мы в подземельях. Я догадываюсь, где вход — в библиотеке рядом с тем шкафом, к которому граф приказал нам повернуться. Может, там есть тайный механизм, и шкаф съезжает в сторону, открывая лестницу вниз.

Вряд ли я бы до такого додумалась, но звучало вполне вероятно, иначе зачем Горан приказал нам подойти именно к этому шкафу — очевидно, чтобы нас было ближе тащить ко входу.

— Если бы мы могли как-то освободиться от пут, — проговорила я, еще раз попытавшись расплавить кандалы, но все было тщетно.

— Вас, истребителей, учили, бороться с Темным металлом? — поинтересовался Яков.

— Нет, конечно, ведь его используют для борьбы с нечистью сами истребители, а мы друг друга не хватаем!

В глубине коридоров раздались шаги, звук которых эхом отражался от стен. Мы сразу притихли. Наверняка это Горан, ведь Виктор ходил шаркающе, а стук ботинок о камень слышался отчетливый. Я заволновалась, что до графа могли доноситься наши разговоры, но тут же себя одернула — что с того? Все равно мы не обсуждали ничего крайне секретного.

Горан вынырнул из темноты, облаченный все в ту же рубашку с рюшами. Волосы его были гладко зачесаны назад. Изысканность его облика казалась зловещей на фоне уродливых стен подземных ходов.

— Если кандалы из Темного металла лишают истребителей способностей, не стоит ли это того, чтобы кое о чем задуматься? — удостоверился он с холодом в голосе.

От света факелов, что висели в старинных держателях на стенах, на его лице плясали дьявольские тени.

— К чему ты клонишь? — настороженно спросила я.

— Знаешь, где добывают этот металл?

Горан близко подошел к камере, пытаясь донести некую мысль прежде всего до меня. Его холодный взгляд пробежался по мне и на мгновение задержался в районе раненого бедра. В миг захотелось спрятаться, раствориться, лишь бы он так на меня не смотрел. Почудилось в этом моменте какое-то непотребство. А потом меня точно огрело обухом по голове — может, та пуля тоже была отлита из Темного металла? Я исподлобья глянула на Горана; хотела при этом выглядеть грозной, но, вероятно, больше походила на загнанного в угол зверя. Тут на мгновение я заметила нечто, что сбило меня с толку: на лице Горана проскользнула вина? Или так играли лишь тени мрачных коридоров?

— Темный металл добывают в Скальнине, — ровным тоном озвучил Горан.

У меня в груди все похолодело. Мозаика начала складываться в голове, но детали пока были перепутаны, а некоторых недоставало.

До Якова доходило быстрее:

— Хочешь сказать, твоя семья добывала в тех шахтах Темный металл?

— Не совсем. Вернее, его залежей нашлось не так много наряду с другими ископаемыми, и все были рядом с развалинами древнего города. Тем не менее, если бы весь найденный Темный металл удалось продать, вырученных денег хватило бы, чтобы обеспечить безбедную жизнь нескольким поколениям Беличей, но королевский дворец приравнял его к археологическим находкам и выплатил нашей семье лишь процент от примерной стоимости металла.

Без сомнения, это решение дворца злило Горана, и я упавшим голосом спросила:

— Хочешь сказать, ты обозлился на людей за то, что с вами так несправедливо обошелся король?

Неужели дело и правда в мести?

— Агата, ты мыслишь крайностями. — Он приковал меня взглядом, заставив чувствовать себя глупой. — Я веду разговор к совершенно иному. Дворец забирает любой всплывающий Темный металл, потому что он может сработать против истребителей в том числе. А все потому, что вы тоже из рода нечисти. Переродившаяся душа из ада, которой дали возможность на искупление. Но ты ведь и сама это знаешь?

Знаю.

Но я никогда не задумывалась, что я тоже… из рода нечисти.

Стоило ему это озвучить, как мозаика выстроилась. В июне граница между потусторонним миром и миром людей тоньше всего, а потому многие души вырываются, чтобы занять тела новорожденных. Так и появляются июньские дети, обладающие магией Священного огня, что дарует солнце.

Но я ведь не монстр, как волколак, который вспорол брюхо нашей лошади, или ночницы, что утащили кучу людей в пещеры.

— Как я уже говорил, — продолжил Горан, — в древние времена один народ возомнил о себе слишком много. Боги обратили их монстрами, опустив под землю. Чтобы эти чудища не поубивали других людей, в мире зародились залежи серебра и Темного металла. С тех пор жизнь на земле менялась, расцветали и угасали империи, а тот народ древности так и живет внизу, обуреваемый простыми желаниями: жаждой, голодом и потребностью получить то, чего у него не было при жизни. Это и есть суть проклятия — вечность мучиться, испытывая какое-либо лишение.

Из соседней камеры раздался голос Якова:

— Странно выходит, ведь есть много нечисти, которой становятся мертвецы, вылезая из могил.

— Нечисть и правда вылазит из могил, — невозмутимо ответил Горан. — Только это не мертвецы. Ее много обитает на кладбище, потому что там постоянно копают землю, и древний народ находит через чужие могилы выходы на поверхность. За столько веков они прорыли множество туннелей к различным кладбищам.

— Но почему в Скальнине так много нечисти?

— Потому что столица того древнего государства находилась именно здесь. Под городом все испещрено туннелями и подземными строениями. Когда мы начали рыть шахты, буквально открыли всем монстрам проход.

— Все равно не понимаю, — я нахмурилась. — Если твоя семья выпустила большую часть этих монстров на волю, почему здесь такое отношение к охотникам? Разве вам самим будет не лучше, если монстров будут убивать или истреблять?

— Я лишь продолжаю то, что начал мой отец, потому что у меня нет иного выхода. — Горан сказал это таким спокойным тоном, словно сообщил, что за окном идет дождь.

Яков огрызнулся:

— Какого выхода? Какое может быть оправдание того, что ты подвергаешь стольких людей опасности?

Горан зажмурился и покачал головой.

— Нечисть не хочет быть истреблена. Эти монстры… раньше они были людьми, некоторые еще об этом помнят и хотят, чтобы с них просто сняли проклятие. Эта борьба может продолжаться бесконечно, ведь под землей целые города по всей планете — они там живут и размножаются, как и люди на поверхности. Единственный шанс с ними справиться — снять древнее проклятие богов. И сделать это может лишь тот, в ком есть нечистая и божественная душа одновременно.

Горан устремил на меня взгляд, от которого пробрало до костей.

Он хочет сказать, что это я?

Яков фыркнул, не видя того, что между нами промелькнуло:

— И что это за божественная душа?

— Когда прошлые боги наслали проклятие на целое государство, вселенная отомстила им за столь радикальные действия. Их души тоже сгинули, а на смену старым богам приходили все новые и новые. Души так же ушли в небесное пространство, но в день затмения выбираются оттуда и опускаются на землю, вселяясь в младенцев. Он мне сказал, что есть истребительница, которая родилась в день солнцестояния при затмении. Я говорил, Агата, что лучше нам больше не пересекаться, но ты сама пришла, и Он тебя схватил.

Кто такой «Он»?

— Ты все это вычитал из той самой книги? — тяжело сглотнув, спросила я.

— Это и правда не совсем книга. Все знания я увидел в своей голове. На нашей семье лежит проклятие. По больше части Он спит под землей, но иногда может вылететь наружу. Действовать незаметно Он не может из-за своих размеров, поэтому стоило моему отцу открыть вход в древний город под нашим замком, как Он сразу подчинил себе его сознание. После смерти отца в его власти оказался я. Он их царь — был им с незапамятных времен, по сей день и остается. Он тот, кого вы называете Змеем.

Глава 18. Жизнь тебе не принадлежит

Я сидела, глядя перед собой, и пыталась переварить услышанное.

Значит, Змей существует и управляет всеми этими монстрами. Он их царь.

Возможно, не зря я приехала в этот замок, ведь нашла ту правду, которую искала, но теперь возникал вопрос — раз нам все рассказали, что сделают дальше? Вряд ли Беличи хотели, чтобы истина об их ненароком совершенном зверстве вышла наружу. Скорее всего, нас не оставят в живых.

— Я лишь исполняю волю царя, — продолжил Горан. — Он уже знал, что ты родилась. Нечисть, с которой ты когда-либо пересекалась, но не успела убить, разнесла о тебе вести по всему подземному миру. Ему лишь требовалось тебя сюда заманить. Он приказал мне не мешать нечисти творить в городе беспорядки и пару раз сам вылетел наружу, чтобы показаться. Он знал, что истребители наймут тебя его уничтожить и отправят ко дню солнечного затмения. Похищенные девушки — лишь повод тебя сюда заманить. И вот ты здесь.

Я сидела, не в состоянии шелохнуться. Все было спланировано? В это верилось с трудом. Но за свою жизнь я и правда повидала много нечисти, и кое-какие монстры ускользали — невозможно убить абсолютно всех. Похоже, Змей знал о моем существовании уже давно. Даже глупо себя чувствую: пришла, чтобы его уничтожить, а он того и добивался, поджидая!

В соседней камере раздался звон цепей

— Он тебе приказывал? — гневно спросил Яков. — Приказывал управлять городом спустя рукава, обрекая жителей на смерть? А своя голова на плечах у тебя есть? Или тебе нравится обладать властью и выбирать, кому жить, а кому нет?

Впервые Горан проявил хоть какие-то эмоции — слова Якова его сильно задели. Он дернулся в сторону его решетки и хлопнул руками по прутьям.

— Ты даже не знаешь, о чем говоришь! Разумеется, я все понимаю, но не могу идти против Него. Иногда… он полностью меня контролирует. Здесь весь город в его власти, и только он решает, кому жить, а кому нет.

— Хочешь сказать, он тобой управляет? — спросила я.

Горан вернулся ко мне и метнул болезненный взгляд:

— Он управляет здесь всеми. Как кукольник множеством марионеток.

В этот момент я поняла, что он такой холодный и мрачный не потому, что злобный злодей, который хочет всем навредить, а потому что смертельно устал, словно из него уже давно выкачали все соки, и он лишь каким-то чудом держится на ногах.

— Ты тоже оказалась в его власти, как только сюда приехала, — добавил Горан. — Когда проникла в мой кабинет, я решил отправиться с тобой в пещеры, чтобы проверить, кто ты такая — вдруг та, что нам нужна. Убедившись в этом, я рассказал тебе историю, чтобы ты прониклась бедой древнего народа Скальнина. Когда снимешь проклятие, все души обретут покой и покинут этот мир.

— Больше нечисти не останется?

— И истребителей тоже.

— Все истребители умрут? — не поверила я.

Яков снова звякнул цепями:

— Я не согласен!

Горан покачал головой.

— Агату ничто не спасет.

— Открой клетку и сними с меня кандалы! — воскликнула я. Что значит «ничто не спасет»? Всегда есть другой выход! — Я просто-напросто убью этого проклятого Змея! Где он находится? Ты наверняка знаешь!

Горан болезненно усмехнулся.

— Разумеется, я знаю, вот только отпустить тебя он не позволит. Если хочешь выбраться… придется постараться меня убить, но поскольку я последний из рода Беличей, а связь он наладить смог только с моей семьей, я под защитой Змея. Впрочем, вскоре ты и сама с ним встретишься, так что некуда спешить.

Яков глубоко вдохнул, пытаясь найти какое-то решение:

— Что, если разорвать эту связь? Это можно как-то сделать?

Горан стрельнул в него злобным взглядом, словно услышал глупость:

— Если и есть такой способ, то Змей им со мной предусмотрительно не поделился.

— Ладно, — проговорил Яков, — но как-то же эта связь образовалась? Почему именно с твоей семьей? Все началось ведь с твоего отца?

— Мой отец нашел под этим замком туннели, которые привели его в погребенный под землей дворец правителя древнего народа. Обуреваемый любопытством, отец все осмотрел в поисках сокровищ и натолкнулся на черную змеиную голову, торчащую из скалы. Ему показалось, она вытесана из драгоценного камня, поэтому он решил ее коснуться. Об острую чешую он тут же порезался, и на его крови Змей мгновенно создал связь. С тех пор отец видел все, что Змей ему показывал. Царь помог с поиском Темного металла, а также показал, где можно прорыть новые шахты для добычи полезных ископаемых. Отец поначалу считал это благословением и даже молился Змею, — Горан печально покачал головой. — Он был уверен, что древний царь помогал ему зарабатывать, чтобы дела семьи наладились. Как бы не так. Новые шахты были нужны, чтобы проложить коридоры из подземного мира для монстров. Когда отец это понял, то сильно переживал. Думаю, он умер как раз из-за того, что столько времени провёл во власти сущности, которая его лишь использовала и добра ему не желала. Теперь на его месте я. Как разорвать эту связь? Есть один выход — снять проклятие со всего древнего народа.

— Убьём Змея, — заявил Яков. — Я не позволю, чтобы ради снятия проклятия умерла Агата. Вот ещё!

— Так или иначе, против него пойти не получится. Он под защитой всей нечисти, а ещё управляет мной, и, разумеется, слышит все, что мы сейчас говорим.

— Слышит, значит? — этот факт Якова совершенно не смутил. — Мы тебя убьём, тварюга, жизнь Агаты ты не получишь. Это не стоит того, чтобы юная девушка умирала.

Неожиданно для самой себя я спросила:

— Думаешь, не стоит?

Яков растерялся:

— Что ты имеешь ввиду?

— Столько людей уже погибло из-за этих тварей… А я создана для того, чтобы уничтожать нечисть, включая их души. Если есть возможность разом уничтожить всех монстров навсегда, мой долг это сделать.

— Агата, но… — Яков заерзал, явно пытаясь высвободиться, чтобы как-то остановить все здесь происходящее. — Ты не можешь так!

— Почему?

— Потому что я тебе ещё не показал книги! И вообще… мы с тобой еще… вообще-то могли бы сходить на свидание!

Я зажмурилась. Меня впервые позвали на свидание, но обстоятельства и место были к этому совсем не располагающими. Впрочем, как ещё могло случиться у такой, как я?

— Не думаю, что это имеет значение в таких… масштабах, — проговорила я. — Что есть я в сравнении с избавлением целого мира от нечисти?

— Все! — не унимался Яков. — Я убью этого Змея, чтобы не смел требовать в обмен на снятие проклятия со своего непутевого народа твою жизнь!

— Яков…

Тут в разговор вмешался Горан:

— Можете убить меня, тогда у Змея будет меньше способов вам помешать.

— Так хочешь умереть? — огрызнулась я.

Горан внезапно схватился за голову, ноги его подкосились, и он ухватился за решетку — буквально вцепился в прутья. В свете факелов я увидела, как его глаза изменились — темная радужка покраснела, а зрачки удлинились, став вертикальными. Казалось, в полумраке темниц они даже зловеще сверкают. Выражение его лица тоже стало иным — вся холодная сдержанность куда-то исчезла, губы исказил змеиный оскал.

— Не могу не вмешаться в ваши глупые обсуждения, — прошелестел он чужим голосом, — грустно видеть, какими стали люди сейчас. Наша прогрессивная раса была куда умнее и практичнее. Даже стыдно видеть, что на смену нам пришли такие как вы.

— Если вы были такими замечательными, то отчего боги разгневались на вас и превратили в чудовищ? — бросила я.

— Их ущемило, что мы могли превзойти их и вознестись. Старые боги предавались только развлечениями и ничего нового не созидали. Называть их богами было уже даже стыдно.

— Ну, конечно. Не суди других и сам не судим будешь.

— Да что ты понимаешь! Думаешь, позволю убить себя или его? — Он указал на себя, то есть на Горана. — Твоя жизнь тебе не принадлежит. Ты родилась лишь для того, чтобы снять проклятие с моего народа!

— Я родилась для того, чтобы убить тебя, отрезав голову и спалив тело Священным огнем!

Горан злорадно усмехнулся; это были непривычные эмоции, которые совершенно не подходили его лицу — они казались неестественными, словно их отобрали у кого-то другого. Не было сомнения, что они принадлежали не человеку вовсе, а мерзкому, про́клятому существу.

— Думаешь, сможешь использовать на мне Священный огонь?

— Сгоришь, как и любая нечисть, будь ты хоть десять раз царем. — Мне даже хотелось плюнуть ему в лицо, но я сдержалась из-за Горана — говорил его голосом сейчас Змей.

— До затмения я тебя отсюда не выпущу. Мы встретимся с тобой в назначенный небесами час.

— Не волнуйся, я все равно найду способ тебя убить, — не сдавалась я.

И правда, я пришла сюда ради того, чтобы встретиться со Змеем в солнечное затмение и заморозить его, а он сейчас говорил, что сам приведет меня в свое логово — такую возможность мне преподнесли точно на блюдечке.

— Я так совсем не думаю, — многозначительно протянул Змей. — До встречи через несколько дней.

У Горана закатились глаза, голова его резко упала, и он ударился лбом о прутья.

— Горан? — окликнула я.

Яков в соседней камере вряд ли что-то мог разглядеть, но безусловно прекрасно слышал:

— Да уж, эта тварюга и правда его контролирует! Я нечисти не боюсь, но вот это уже жутко.

— Горан? — снова окликнула я.

Он тяжело дышал, продолжая держаться за решетку. После поднял на меня взгляд из-под черных волос, упавших ему на глаза. Теперь я не видела в нем холода — сквозь сдержанность просачивались человеческие эмоции. В них даже было… беспокойство?

— Я вас не смогу выпустить, — сипло сказал он. — Помощи от меня не ждите.

Не потому что не хочет, а потому что не может, поняла я.

Он дернулся, отталкиваясь от решетки, и поспешил прочь. Мы провожали его в молчании, пока шаги не стихли в глубине мрачных коридоров.

— Что будем делать? — спросил Яков.

— Понятия не имею.

— Ты знаешь, сколько до солнечного затмения?

— Оставалось четыре дня. Уже три, не считая сегодня.

— Он хочет сказать, — Яков пошевелился, звеня цепями, — мы должны сидеть все это время в такой неудобной позе? Если так и будет, я с этого проклятого царя собственными руками спущу шкуру и отнесу ее сапожнику, чтобы мне сделали удобную обувь. Каждый день носить буду! А из зубов соберу бусы!

От его негодующих идей мне вдруг захотелось смеяться. И я позволила себе это сделать. Весело мне на самом деле совсем не было, это был нервный и отчаянный смех — эмоциям нужен был хоть какой-то выход. Впервые я не смогла себя контролировать и даже нарочно стукнулась головой о каменную стену.

— Агата! — крикнул Яков. — Прекрати.

— Если сошьешь из него сапоги, то мне сделай перчатки, пожалуйста.

— Обязательно, только не бейся головой об стену.

— Я не специально. — И правда переборщила, теперь сильно болел затылок.

Змей думает, затмение меня остановит. А знает ли он, что в это время моя вторая сила стает куда сильнее? Заморожу Змеюгу, воткну кинжал в его сердце, а после спущу шкуру. Пусть перерождается в истребителя и убивает себе подобных. Зато у нас с Яковом будут новые перчатки и сапоги — может, и Горану что-то сошьем, наверняка он не откажется после стольких лет жизни под гнетом чудовища сделать из него, например, кожаный ремень?

Глава 19. Что тревожит тебя

Несколько дней мы провели в подземелье. Света белого не видели, так что точно сказать, сколько времени прошло, было трудно. Горан иногда ослаблял путы — оказалось, на потолке есть механизм, благодаря которому цепи удлинялись, и мы могли передвигаться по камере. Такую свободу Горан нам давал три раза в день минут по двадцать: как раз хватало, чтобы поесть — еду он приносил нам лично на подносах и ставил в окошко внизу камер — и сходить в отхожее место. Неподалеку от соломенного тюфяка как раз была зловонная яма, из которой разило так, что я не сомневалась — ранее тут тоже кого-то держали, причем совершенно недавно. Я привыкла справлять нужду и не в таких местах, так что отнеслась к яме спокойно, но Яков без конца стенал, а еще просил меня закрыть уши, чтобы я ничего не слышала. Он стеснялся, и это обстоятельство навевало на мысли, что вырос он в небедной семье и в доме у него были все нужные удобства.

— Яков, — терпеливо начала я, — это естественно.

— Ты такая странная девушка.

— Я закрываю глаза и уши, можешь не беспокоиться.

Я и правда закрывала уши, насколько могла это сделать сцепленными руками, и зачем-то зажмуривалась, хотя видеть друг друга мы все равно не могли, ведь нас разделяла каменная стена.

Потом возвращался Горан и крутил рычаги в другом коридоре, чтобы цепи утянули нас обратно на тюфяк.

В подземелье было холодно и сыро, а тюфяк был тонкий, так что спину морозило. После первой же ночи у меня защемило все тело с правой стороны, отчего болела нога до колена. Все это точно плохо скажется на моем здоровье, и я очень опасалась, что в будущем не смогу стать мамой.

Если это будущее у меня вообще настанет.

Может, и беспокоиться не стоит? Змей использует мою жизнь для освобождения своего паскудного народа и на этом для меня все кончится. Как же это злило! Коли не справился со своей царской ответственность, коли обнаглел настолько, что разгневал богов, будь добр пожинать плоды. С чего я должна платить за ошибки человека из прошлых веков? Это так несправедливо! Наш народ даже никак не связан с этими древними людьми.

Еще через день у меня так защемило поясницу, что в следующий скромный эпизод свободы я решила сделать хоть что-то для своего освобождения. Только путы ослабли, а Горан ушел, я стала карабкаться по решетке, чтобы посмотреть, есть ли наверху хоть какой-то проход, ведь механизмы как-то работают. Меня ждало разочарование: в тусклом свете факелов я разглядела, что цепи проходят через небольшие дыры в каменном потолке — наверное, сама катушка механизма находится где-то на первом этаже.

— Что там делаешь? — спросил Яков.

— Смотрю, есть ли выход на потолке, — бросила я, спускаясь, — его там нет.

Может, когда Горан подойдет, садануть ему тарелкой по голове и вытащить ключи от решетки?

Идея могла бы сработать, если бы Горан предусмотрительно не возвращал нас к стене прежде, чем забрать грязную посуду.

— Посмотрю, что есть в выгребной яме, — сообщила я и устремилась к зловонной дыре.

— Ты серьезно? — я не видела Якова, но по голосу слышала, что он скривился.

— Если есть выход, то мы им должны воспользоваться, даже если он проходит через все людские отходы мира.

— Знаешь, это обычная выгребная яма, а не канализационный туннель. Замок древний, а на постоянной основе заключенных тут не держали. Это ведь не королевский дворец, а просто семейные владения.

Так и оказалось. Вполне очевидным было и по запаху, что за дыркой в полу скрывается только яма без каких-либо стоков.

От безысходности я даже попыталась протиснуться между прутьями решетки и в окошко для еды, но не вышло — они были узкие даже для собаки. Подкоп под решеткой сделать тоже не представлялось возможным — пол каменный, а не земляной. Все это вогнало меня в ужасную апатию, и остаток дня, я билась затылком о стену.

— Агата, прекрати, — строго сказал Яков, но я продолжала, и место удара уже горело огнем. — Прекрати, говорю! Ты так себе голову повредишь.

— А стоит ли беспокоиться, если Змей все равно использует мою жизнь?

— Не глупи, ты сходишь с ума.

— Нет, — возразила я. — Я уже давно не в ладах со своей головой, госпожа Мария хорошо поработала со мной.

— Кто это? — не понял Яков.

— Моя воспитательница, наставница, старшая сестра и… приемная мать.

Яков, видно, решил отвлечь меня разговорами:

— Хочешь о ней рассказать?

Я никогда ни с кем об этом не говорила. Сейчас себя ощутила заключенным перед смертной казнью. Священника для исповеди все равно сюда никто не приведет, так почему бы не излить душу Якову? Я не хочу тащить все накопленное на тот свет.

— Она была для меня всем. Как солнце. Оно дает тебе тепло, но в то же время может сжечь тебе кожу, устроить засуху посевам и даже спалить дома. Как вода, которая дарует жизнь, но может выйти из берегов, утопить тебя и все, что ты любишь. Я ее любила как природную стихию и была к ней глубоко привязана. Несмотря на то, что она постоянно меня била. Несмотря на то, что запирала ребенком один на один с нечистью, чтобы я самостоятельно выживала в лапах различных тварей. Я ее любила, но она уничтожила меня полностью и построила на осколках моей только зарождающейся личности нечто удобное и понятное ей. Она хотела, чтобы я вела себя только так, как нужно ей, а если выходило иначе, она наказывала. Я быстро поняла, что от меня требуется. Быстро поняла, что нужно делать, чтобы не последовало наказания. И я приняла правила игры. Сейчас уничтожаю нечисть, потому что когда-то меня убедили, что я должна этим заниматься. Но в моменте… не скажу, что мне это не нравится. Убивая монстра, я освобождаюсь от накопившихся чувств и эмоций, которые сжирают меня изнутри. Убийство приносит мне облегчение. Звучит ужасно. Возможно… я и правда из рода нечисти. Я монстр в душе.

Об этом я раньше не думала. Монстр в душе. Недавно подумала так про Горана, когда должна была прежде всего посмотреть на себя.

— Это не так, — резко возразил Яков.

— Все так.

— У многих людей есть похожие проблемы, ты не одна. Каждый по-своему находит, как с ними справляться. Кто-то берется за тяжелый физический труд, как ты, для тебя тренировки и охота на нечисть стали способом борьбы с тем, что творится в душе. Другие берутся за умственную работу или творчество.

— Например, написание историй? — подсказала я.

— Да, — глухо ответил Яков.

Я все поняла.

— Тогда что тревожит тебя?

— Моя судьба не такая тяжелая как у тебя. Любящая семья: отец, пытавшийся передать свои знания, мать, которая всегда заботилась, но… так может казаться лишь со стороны. С детства меня готовили в охотники, и в итоге я ничего, кроме этого, не умею. Родители хотели, чтобы я пошел по стопам отца, и я воспринимал это как должное, пока не вырос и не осознал, что в Скальнине зарабатывать этим не получится. Уехать отсюда возможности нет. Да и сама охота… как ты понимаешь, мне по душе что-то творческое. Я ступил на порог взрослой жизни почти что ни с чем. Куда податься? Все это меня очень тревожило. Я пытался найти работу, где мог бы применить свои навыки, но ничего не подворачивалось, а то, что подворачивалось, я не умел. В итоге стал кучером, и постоянного дохода не имею, зависит от того, сколько будет пассажиров. И выходит, например, сегодня у меня есть еда, а завтра довольствуюсь хлебом с водой. Я не знал, куда деваться. Такое состояние, знаешь, как будто ничего особо страшного не происходит, но тебя будто сдавливают невидимые руки, кажется, что мир вокруг распадается, земля крошится под ногами, и ты медленно летишь в пропасть — и либо разобьёшься насмерть, либо всю жизнь так и проведёшь, и ещё неясно, что хуже. Чтобы найти стабильность, я стал убегать от роящихся в голове мыслей, читал книги, но они помогали лишь на время. Тогда я стал записывать что-то в блокнот. Сначала писал первое, что приходило в голову в формате дневника, но мне это быстро наскучило, потом появились какие-то персонажи, образы из реальной жизни. Мои собственные мысли и переживания смешивались с воображением и на выходе получалось нечто новое. Не знаю, как объяснять, оно просто появляется, и теперь не могу не записать. Мне это помогло. Я перестал… слышать голоса в голове.

Я выдохнула, и в легких болезненно стрельнуло. Яков казался таким веселым и легкомысленным, казалось, в его жизни нет никаких забот, но все это лишь способ скрыть то, что творится внутри.

— Мы с тобой так похожи. Если тебе помогли записи, то… помогут ли они мне?

— Ты нашла отдушину в физическом труде.

— Я могу перестать быть истребительницей и пойти… Копать поля, например?

— Ну, это только к примеру.

Но я все равно не имею права бросать свою работу, ведь это то, ради чего я родилась. Такой роскоши у меня нет. Жить ради себя. Даже не знаю, как это.

— Смогу ли я когда-нибудь прийти на ее могилу? — И отчего я об этом вообще подумала?

— На чью?

— Госпожи Марии. Когда она умерла, ее похоронили работники приюта, но меня не было. С тех пор я так и не навестила ее.

— Давно она умерла?

— Два года назад.

— И с тех пор ты не можешь избавиться от всего груза на душе? — уточнил Яков.

— Мне становится легче, когда я истребляю нечисть, — возразила я.

Яков мрачно добавил:

— Но лишь на время?

Меня это смутило, и я не могла с точностью ответить на этот вопрос.

— Возможно, на время.

— А что, если этот способ избавления от эмоций тебе вовсе не подходит?

Яков подкинул мне много пищи для размышлений. Мы замолчали, и я осмысляла сказанное.

Я убиваю нечисть не ради убийства. Я уничтожаю зло или несправедливость, которую монстр причинил человеку. Потому что те зло и несправедливость, что причинили мне, уничтожить невозможно. На время истребление заглушает душевную боль, но не избавляет от нее насовсем. Может, я продолжаю этим заниматься вовсе не потому, что обязана. Просто нашла удобную отговорку, когда на самом деле это понятный и привычный способ побега от страхов и проблем — если откажусь от него, столкнусь со всем, что накопилось внутри, и, возможно, не выдержу.

Стоит осмелиться попробовать другое занятие. И правда пойти копать поля? Откуда я знаю, что мне это не подойдет, если никогда не пробовала? А что я вообще в жизни пробовала? Тем более по собственной воле, сделав собственный выбор…

Странно было строить какие-то планы на будущее, стоя на пороге смерти.

Но я не хочу умирать с этим грузом на душе. Умирать, не пожив для себя. Даже себя не узнав! Я родилась с двумя силами, не мог же бог создать меня лишь инструментом, которым воспользуются, чтобы снять проклятие с древнего народа? Меня такая судьба не устраивает! Я чувствую, что упустила все, словно еще и не родилась.

— Агата, — голос Якова прорезал гнетущую тишину.

— Да? — тихо отозвалась я.

— Когда мы отсюда выберемся, ты хотела бы… сходить со мной куда-нибудь? На свидание? Что ты вообще об этом думаешь? Или мне лучше ни на что не надеяться?

Я никогда не ходила на свидание — еще один упущенный момент. Не знаю, как вести себя и что нужно делать, читала об этом только в книгах, в тайне мечтая однажды пережить нечто подобное. Конечно, я очень хотела.

— Думаю, — неуверенно проговорила я, — сходить куда-то можно.

— Значит, у меня не все потеряно и даже есть шанс очаровать тебя.

— Ты и так очарователен.

А вернее, уже очаровал меня. Я закусила губу, вспоминая наш поцелуй. Что на меня тогда нашло, я не понимала, словно порыв души, не подвластный моему разуму. Увидимся ли мы с Яковом еще раз или до самого конца так и пробудем в разных камерах? Это мысль пробирала меня до самых костей, страх сдавливал внутренности, причиняя физическую боль. В тот момент в библиотеке на мгновение я почувствовала некое новое начало для себя, будто с того момента, как Яков прижался горячими губами к моим губам, жизнь моя пойдет в лучшую сторону, а потом все это резко отняли. Пусть мне суждено умереть, надеюсь, что Якова отпустят, он ведь совсем ни при чем и не заслуживает находиться здесь. Я ощущала себя виноватой из-за того, что ему пришлось разделить со мной все беды. Если бы довелось пережить все заново, я бы отказалась от той сладостной минуты, лишь бы с Яковом все было хорошо.

Глава 20. Подземный мир

В назначенный день за мной пришёл Горан. В его руках были кандалы — очевидно, так же из Темного металла. Он не стал опускать механизм, прошёл в камеру, пока я была скована и не могла пошевелиться.

Ну как не могла, ноги-то у меня ещё были свободны!

Только он опустился, чтобы надеть кандалы мне на щиколотки, как я закинула ногу ему на плечо и сжала его шею в изгибе колена — меня даже не смущало, что при этом задралась юбка. Горан будто этого ожидал и кулаком ударил прямо по ране. Я болезненно выдохнула, тело свело судорогой, к этому ещё добавилось то, что мне защемило все возможные нервы на спине. Тело ужасно ослабло. Как я справлюсь со Змеем, если даже не смогла обезвредить Горана банальным захватом? Все очень плохо.

От боли обычно я не кричала, всегда переносила ее молча, но слезы из глаз все равно брызнули.

Пока спазм сводил мое тело, Горан закрепил тугие обручи на моих ногах. После рывком посадил меня и поменял кандалы на руках, отрегулировав их куда туже первых.

— Зачем так, — проговорила я, — ты мне руки сломаешь.

Горан промолчал и грубо набросил на меня металлический ошейник, чтобы соединить на нем цепи от рук и ног. По-моему, предостережения были излишни, ведь я и так была ранена и ослаблена от недоедания — не знаю, нарочно ли он нас кормил небольшими порциями или нет.

Дернув цепи и проверяя, надежно ли они прикреплены, он наконец поднял меня на ноги. Прошлые кандалы остались висеть на стене.

— Пойдем, — он потянул меня из камеры.

Столько дней мечтала из нее выбраться, но сейчас была бы не прочь вернуться обратно.

Выйдя в коридор, я сразу устремила взгляд в соседнюю камеру, но она оказалась пуста.

— Яков? — слабо позвала я, хотя смысла в этом не было, ведь нигде спрятаться он не мог, к тому же его кандалы также висели на стене. — Куда ты его дел?

До самых костей меня пробрал страх, а земля словно резко сдвинулась из-под ног, из-за чего я пошатнулась.

Когда он успел это сделать? Пока я спала? Почему я тогда ничего не услышала?

— Он сейчас запрет в другом месте, чтобы своими глупыми речами тебя не сбивал.

От злости я кинулась, замахнувшись на Горана скрепленными перед собой руками, но от этого движения цепи дернули за ошейник и за ноги, и я едва не сломала себе шею.

— Все с ним нормально, — холодно бросил Горан, со скукой наблюдая за моей смехотворной попыткой его атаковать. — Возможно, он единственный из нас, кто останется после всего этого в живых, так что о нем беспокоиться не стоит.

«Единственный останется в живых», — повторила я про себя. Мысль эта радовала, а на себя мне было плевать, моя судьба и так решена.

Но тут меня смутило еще кое-что.

— Почему?

— Потому что он вообще ни при делах.

— Я имею в виду, почему «из нас»? А ты и твой слуга? О чем ты вообще?

— В этом замке нет живых слуг. Виктор обычный упырь, так что его душа тоже освободится.

— А ты почему должен умереть?

— Потому что связан со Змеем. Умрет он, умру и я.

Меня не устраивала такая развязка этой истории. С чего вместе с древней цивилизацией должны умереть все? Нет уж, не дождетесь! Горан оказался не таким былым и пушистым, тоже творил зло, но лишь потому, что Змей им управлял. Неправильно было скидывать всю вину на молодого графа, вряд ли ему, как и мне, доводилось хоть раз пожить ради себя. Я испытывала к нему противоречивые чувства, одновременно злость и полное понимание его поступков, но точно знала, что он не заслуживал смерти. Единственный, по которому скучал ад — Змей. Я яростно дернула цепи, словно такая манипуляция могла бы помочь их порвать. Если бы смогла найти способ избавиться от этих кандалов, то мигом бы расправилась с монстром, а нечисть и так всю жизнь нас тревожила, так что управу на нее найдут охотники и истребители.

Далее Горан тащил меня в молчании. Несмотря на то, что я пыталась придумать план спасения, все равно ощущения были такие, точно он палач, который ведет меня на казнь.

Поначалу коридоры были обыкновенные: каменные, рукотворные, с факелами в металлических держателях на стенах — обычные подземелья старого замка. В какой-то миг они изменились, плавно перешли в ходы, выбитые в простой горной породе, словно строителям не хватило времени или желания их привести в божеский вид. Через несколько поворотов, они и вовсе стали походить на пещерные туннели, появившиеся будто благодаря самой природе — а может, так это и было. Может, раньше тут были реки, точащие камни подземными течениями.

Когда за очередным поворотом открылся просторный грот, высотой с многоэтажное здание, сверху которого падал водопад, я поразилась. Мы уже в том подземном царстве? Судя по всему, рабочие, которые строили ходы, вышли к древним туннелям и нашли это место, тем самым соединив два мира. Я широко распахнутыми глазами оглядывала, как вода падает в небольшое озерцо внизу под нами. Свет тут пробивался через щели на потолке. Неужели солнечные лучи? Однако, приглядевшись чуть лучше, я поняла, что у света этого чуть голубоватый оттенок, и засомневалась:

— Неужели луна столь ярка?

— Нет, это светящиеся камни.

— Никогда таких не видела! — изумилась я.

— Они принадлежат их народу, именно благодаря им они смогли приспособиться к жизни под землей.

Горан повел меня дальше, таща за цепь, как упирающуюся собаку, которая отказывается идти сама. Мы спустились по небольшой тропке, тянущейся вдоль скалы, подобно винтовой лестнице, и вышли к озеру. Я надеялась, что нам не придется туда заходить — слыхала много разных легенд о мертвых девах, которые живут в водоемах, заманивают путников и обжирают их плоть. К счастью, Горан провел меня мимо озера в сторону водопада — за ним в скале был еще проход.

— Там находится город, и сейчас мы пойдем во дворец самого царя.

— Все ясно, — у меня резко все упало внутри от внезапной догадки. — Теперь я понимаю, что происходит.

— В самом деле?

— Меня ведут в ад к Сатане.

— Называй это как хочешь.

Почему я об этом не задумалась раньше? Все ведь и правда складывалось именно так: меня провели в какое-то подземное царство к местному властителю в облике Змея, который может на время вселяться в чужое тело с помощью кровавого ритуала и управляет нечистью. Поэтому он настолько силен и умен, что его трудно обвести вокруг пальца. Даже такая «особенная» истребительница как я не справилась бы с самим дьяволом. По Змею ад не плачет, он его возглавляет. С головы до пят меня покрыли холодные мурашки.

— Ад ведь не может быть на земле, — сдавленно проговорила я, замедляя шаг.

Горану пришлось сильнее потянуть меня за цепи, чтобы я двигалась к проходу за водопадом.

— Мы не на земле, а под ней, — то ли всерьез, то ли с сарказмом ответил Горан.

— Разве так просто попасть в ад?

— Разве для попадания в ад должны быть какие-то трудности? Чтобы вознестись на небеса — вот где нужно приложить усилие, а в ад попасть всегда просто.

— Ты серьезно? — я чувствовала, как бледнею.

— Конечно, это не тот самый ад, — сжалился надо мной Горан. — Но место все равно угнетающее, ничего хорошего там нет.

Я даже немного расслабилась. Ну и мысли меня одолели! По крайней мере, меня не ждет встреча с Сатаной. А Змей — обычная нечисть, которую можно убить. Еще не все потеряно…

Горан утянул меня в проход. Весь свет на мгновение потух, а потом возник снова, словно мы совершили какой-то переход — возможно, в этом месте был портал? Вряд ли. Скорее всего, от тревоги у меня разыгрывалось воображение.

Перед нами раскинулись улицы, напоминающие некий античный город: многочисленные колонны, арки, угловатые здания из темно-бежевых блоков, разве что вместо неба здесь был камень, усеянный святящимися нитями минералов, что тянулись по всему потолку, подобно гирляндам. В некоторых местах горел алый, как кровь, огонь, от света которого на стенах играли зловещие тени.

Горан потащил меня по улице. На крыльце ближайшего дома сидела группа существ, напоминавших каменные скульптуры. Сначала я и правда подумала, что это лишь украшение, но тут они повернули головы, и я увидела совершенно живые страшные морды, словно сделанные из частей разных существ. Они оглядели меня голодным взглядом, губы изогнулись в оскале, обнажая заостренные зубы. Горгульи. Никогда эти твари мне не нравились, потому что тела их каменные, и пронзить сердце бывает непросто — в такие моменты спасает только Священный огонь. Но сейчас у меня его не было.

— Какая еда! — с голодной жадностью восхитилась одна из горгулий. — Это нам?

Горан бросил взгляд на существ, и радужка его глаз вспыхнула красным.

— Это мне!

Горгульи сразу отвернулись, вернувшись к своим делам, признав глас своего властелина.

Через мгновение Горан обрел человеческие глаза и потряс головой:

— Он уже знает, что мы пришли.

— Ужасно, — проговорила я. Внезапно у меня проснулась и жалость к графу. — Он может завладеть тобой в любой момент?

— Конечно, он и сейчас мной управляет.

Горгульи хоть и делали вид, что их совершенно не интересует происходящее, но я заметила, что тайком они все же поглядывали на нас. Горан вел меня дальше по незнакомым улицам, и на каждом повороте нам попадалось какое-нибудь существо из тех, которых я обычно истребляла. Они здесь были повсюду, держались группками, семьями, многие были одного вида, а иногда я замечала и жутких химер: например, пожирающий плоть демон и волколак играли около дома со своими, очевидно, детьми — крылатыми волчатами с огромными клыками. Увидь я таких где-то раньше, без раздумий бы сожгла.

— Они всегда живут, как ты выразилась, стаями. На самом деле это не стаи, а семьи или какие-то общества. Как и у нас. Есть одиночки, есть те, кто действует группами, вот и все.

— Они не люди, — отрицала я, отказываясь в это верить.

Может, раньше они и были людьми, но теперь это монстры, которые пьют кровь, мучают людей, разрывают тела на куски и едят их. Я не могу заставить себя испытывать к ним хоть толику понимания или сочувствия. Есть только отвращение, желание наказать и призвать к ответу за содеянное.

— Они не люди, — согласился Горан, — но многие стали такими не по своей воле.

— Ну и что? — Я повернулась к нему. Глаза были в порядке, значит, говорил со мной он, а не Змей. — Пытаешься уговорить меня, чтобы я помогла им избавиться от проклятия? Или чтобы мне было легче расстаться с жизнью, ведь я якобы сделаю это ради какого-то благого дела. Скажи прямо, на чьей ты стороне? Именно ты. Что кроется в глубине твоей души за навязанными идеями Змея?

Горан не стал смотреть мне в глаза, отвернулся, нацепив непроницаемую маску, и спокойно ответил:

— Я ни на чьей стороне. Просто говорю о том, что это несправедливо, и недоумеваю, как боги могли обречь на подобное существование целый народ. Наверное, поэтому сейчас этих богов и нет.

— Не знаю. Плевать. У меня есть мой бог, и я верую только в него.

Горан сжал губы в тонкую линию.

Я так и не смогла узнать, гложет ли его чувство вины за то, что он отправляет меня на верную смерть.

Горан потащил меня дальше, и через пару кварталов мы вышли к высоким ступеням, тянущимся под крутым углом куда-то в высь. Я подняла взгляд — наверху, похоже, тот самый дворец Змея, подземного царя, называйте, как хотите.

— Как, ты представляешь, я пойду туда с раненой ногой и в кандалах? — возмутилась я.

— Придётся.

И правда пришлось. Горан потащил меня под локоть, и я ковыляла, как паук со сломанной лапой, при этом злясь и ненавидя его за подобное истязание. Вот уж точно в аду! Не поспоришь!

Прошла, наверное, целая вечность, когда мы доползли до вершины лестницы, и там мне хотелось упасть на колени от смертельной усталости, но Горан не позволил. Он придержал меня за локоть и потащил к двустворчатым дверям дворца правителя ада. Даже не дал отдышаться!

Дворец походил на античную постройку с примесью готики: черный, будто весь состоящий из полуколонн и остроконечных башен. Он был красив, но той красотой, к которой страшно прикоснуться, потому что она изранит тебя, изрежет, убьёт… Про Горана тоже можно было так сказать: бледный аристократ с длинными черными волосами, он завораживал, и, возможно, не встреть я Якова… Я обворовала себя. И что бы тогда произошло? Я бы захотела быть с Гораном? Я вскинула на него взгляд. Он шел, бесстрастно глядя перед собой, линия челюсти была напряжена. Вряд ли бы в конце концов он смог завладеть моим сердцем. Мне нужен человек, который может меня встряхнуть, добавить огня в холод моей души, но от него ничего подобного с самого начала не исходило.

Горан потянул меня во дворец, и мне пришлось оставить эти мысли. Почему я думаю об этом на полпути к смерти? Возможно, меня уже ничего не ждет, так что размышлять о каких-то отношениях бессмысленно.

Тем не менее, разум все равно не желал принимать, что за этими стенами меня поджидает кончина. Наверняка я что-то придумаю. Не может же все закончиться именно так?

Двери перед нами распахнули слуги царя — мужчины с серого цвета лицами и в обветшалых кожаных доспехах. Ходячие покойники. Когда они за нами закрыли, я обернулась, и увидела, что у них нет плоти на спине, только кости, позвоночника, за которыми видны все внутренности. Это место прямо обитель ужасов, пострашнее замка Беличей. Будь при мне Священный огонь, я бы давно избавила это место от скверны. Только скверна ли это, если допустить, что легенда о проклятии древних богов — правда? Ведь тогда выходит, все это время я убивала не монстров и мертвецов, а еще живых, пусть и сильно измененных, людей.

Нет, монстр есть монстр, как говорила госпожа Мария. Или ты их, или они тебя, среднего не дано.

Внутри дворец освещали все те же святящиеся камни, свет разбивался на многочисленные цветные фрагменты, проходя сквозь жуткие витражи. Устрашающие картины были нарисованы на всех стеклянных поверхностях, а в конце коридора нас встретила целая фреска с изображением черного Змея, обвитого вокруг дерева. Мне картинка не понравилась.

— Много чести себя везде рисовать, — пробормотала я, с ненавистью глядя на ящера.

— Это его дом, — ответил Горан так, словно это все объясняло.

Дом, ну и что? Кто в здравом уме развешивает в комнатах свои портреты?

Фрески и витражи говорили лишь о том, что у хозяина дворца крайне раздутое самомнение.

Когда мы пошли дальше я заметила, что изображения подземного властителя везде разные: где-то он походил на простую змею, где-то на ящера, где-то на дракона с крыльями. Он еще и менять облик может? Или здесь показано, как он изменялся с течением времени, будто бы… вырастал. Если так, то это древнее-древнее зло!

И чем дальше мы шли, тем больше у меня зрело чувство, что передо мной словно открывался настоящий мир, на который раньше я смотрела через вуаль, искажающую реальность.

За поворотом очередного коридора оказалась дверь, которую перед нами открыли полумертвые слуги без плоти на спине. Действовали они молча и не спрашивали, кто мы такие и зачем пожаловали — вероятно, чувствовали присутствие разума своего хозяина внутри Горана. За массивными, вычурными створками предстал тронный зал с высоким потолком; освещения камней не хватало, чтобы разогнать тьму в углах наверху, так что казалось, зал простирается до самой поверхности земли. В миг меня одолело чувство нереальности, словно это какой-то кошмарный сон. Быть может, открою глаза, и весь приезд в Скальнин окажется лишь плодом моего воображения — слишком уж странные вещи тут творятся.

Горан указал рукой вперед, как бы предлагая мне переступить порог первой.

Я тяжело сглотнула.

Идти туда совсем не хотелось.

— Назад дороги нет, Агата. Теперь он с тобой поговорит.

Горан предательски толкнул меня в спину, и я таки переступила порог. В различных поверьях такой шаг бывает символичен, и я почувствовала, что назад дороги и правда больше не будет.

По левую сторону вместо стены было красное стекло, свет через него преломлялся, создавая алый ореол вокруг трона и сидящего на нем мужчины. С длинными волосами, в черных одеждах, украшенных красными камнями, и мрачной аристократической бледностью, он выглядел как настоящий царь ада.

Это и есть подземный властитель? Почему он мужчина, а не Змеюга?

Горан снова толкнул меня вперёд, а сам шагнул обратно к двери.

Я в недоумении обернулась:

— Не оставляй меня тут одну!

— Ничего, Агата. Поговори с ним.

Он шел спиной вперед и не сводил с меня взгляда, пока слуги не закрыли двери.

Я в панике обернулась к трону. Мужчина сидел, не шелохнувшись, и лишь лениво почесывал подбородок, тщательно меня оглядывая.

— Наконец-то мы с тобой увиделись, — изрек он.

— Ты сам меня сюда притащил!

— Наверное, тебя терзают вопросы. Я расскажу все как есть, если пообещаешь вести себя хорошо.

Я напряглась:

— Что расскажешь?

— Что тебе предстоит сделать.

— Я и так знаю.

Мужчина покачал головой.

— На самом деле тебе известна лишь малая часть.

Глава 21. Добровольно отдать душу

— И что значит, мне известна лишь малая часть? — переспросила я.

Царь оглядел меня темным взглядом, в котором не было души — глаза казались пустые, будто нарисованные.

— Граф тебе не все рассказал, но многого он и сам не знал. То, что ты родилась с двумя душами, нечистой и божественной, это правда. Ты можешь освободить нас от проклятия, как существо, сочетающее в себе частички двух миров.

— Почему именно я? Не думаю, что я единственная, кто такой родилась.

Царь кивнул, движение вышло деревянным, как у марионетки. Может, это и не человек вовсе, а до жути реалистичная кукла, которую кто-то дергает за ниточки? Я вгляделась чуть лучше, не решаясь подходить совсем уж близко. Мужчина был красив, с этим не поспоришь, аристократическая кожа ровная, идеальная, черты лица пропорциональные, но эмоции... они будто были ограничены, словно мускулы на его лице не могли шевелиться, а мертвые глаза лишь крутились, ничего не выражая. Чем дольше я на него смотрела, тем больше мое тело покалывали неприятные мурашки, а внутри нарастало чувство отвращения.

Возможно, он управлял этим телом так же, как Гораном? Вот только когда Змей захватывал разум графа, тот двигался как нормальный человек, только зрачок становился по-змеиному вертикальным.

— Ты и правда не единственная, — теперь и голос его мне казался не настоящим, будто издавал его не этот мужчина, а некто, стоящий за ним. Но позади была только стена, а спрятаться за троном было бы невозможно — места мало, спинка не такая широкая, а красный ореол света разгонял все тени вокруг. Окажись кто позади царя, было бы видно хотя бы его ноги. — Во всем мире родилось еще одиннадцать таких же, но лишь ты появилась в этом королевстве, а потому тебя было проще всего заманить сюда.

Его одеревеневшая рука, которой он почесывал подбородок, неестественным жестом легла на подлокотник трона, не разгибаясь. Все остальное тело не двигалось. Как будто и правда марионетка, но ниток от него никаких не тянулось, да и потолок был слишком высок, чтобы управлять им откуда-то сверху.

Я настороженно огляделась по сторонам: может, кукловод скрывается где-то в тенях? Если кто здесь и был, помимо нас, то попадаться на глаза он не спешил.

— Значит, я здесь лишь потому, что ты так пожелал?

Уж, разумеется, в Скальнин я приехала не по своей воле. Не прикажи мне королевский отряд истребителей, ни за что бы сюда не сунулась. Но трудно было принять, что Змей сам подстроил охоту на себя. За годы тренировок мои навыки в истреблении нечисти были отточены до идеала, а теперь выясняется, что на самом деле я ничего толком не знала, ничего не умела? Всегда верила, что выполняю свою работу качественно, я пожертвовала ради нее всей своей жизнью, положила всю себя. От осознания, что все впустую, в груди разрасталась пропасть. Главная марионетка здесь я. Сначала в руках госпожи Марии, теперь в руках Змея. Такова моя судьба? Почему? Я не хочу, чтобы все заканчивалось так. Умереть, не пожив. Умереть, ради чьих-то чужих целей. Вся жизнь прожита зря!

Глаза царя шевельнулись — кажется, он оглядел меня с ног до головы.

— Я расскажу, что ты должна сделать, но главное условие — жертва твоя должна быть добровольной.

— Вот еще! — от злого отчаяния голос мой стал жесткий. — Если хочешь убить — убивай! Но я буду сопротивляться до конца!

Он снова одеревенело кивнул:

— Я знал, что так будет, а потому…

Рука, что не в состоянии была разогнуться, потянулась в сторону, пальцы не двигались, но царь явно на что-то указывал. Пол рядом с троном задрожал, камни раздвинулись в стороны, обнажая провал, и из него, как на кухонном лифте, поднялся каменный столб, к которому был прикован человек.

Кровь резко отхлынула от моего лица, душа ушла в пятки.

Яков.

Цепи обвивали его поперек туловища, крепко пригвождая к столбу, голова безвольно свисала, глаза были закрыты — он будто бы спал.

— Что ты с ним сделал?! — Мой голос сорвался.

Я бросилась к Якову и села рядом с ним, осторожно коснувшись его плеча. Он был теплый, а значит, кровь в венах еще бежала. Жив. Болезненный узел, свернувшийся под ребрами, чуть ослаб. Змей его не убил, но это только пока. Теперь я понимала, почему не увидела Якова в соседней темнице: его забрали раньше, чтобы мною манипулировать.

— Как жаль, — безэмоциональным голосом протянул царь. — Вы с ним были так мало знакомы. Но впервые появился человек, к которому ты стала по-настоящему неравнодушна. Парню ещё жить да жить и написать много книжек, но… его жизнь теперь целиком зависит от твоего решения, Агата.

Я редко позволяла себе плакать, госпожа Мария отучила — если на моих глазах выступали слезы, она била меня до тех пор, пока я не брала себя в руки и не останавливала их. Если под такими пытками я научилась держать эмоции в узде, то могла справиться с чем угодно. По крайней мере, так я думала. Сейчас впервые за долгое время почувствовала себя бесконечно слабой, происходило что-то ужасное, мир словно крошился под ногами, а я ничего не могла с этим сделать. И хуже всего для меня было то, что мог пострадать Яков. Мы с ним знакомы всего ничего, мало времени провели вместе, поначалу он меня настораживал, но потом искренне понравился и стал уже все равно что близким человеком. Меня словно ударили под дых. Все повторяется. В детстве я обрела пару подруг, но они быстро умерли, и тогда я поняла, что быть одиночкой не так больно. Видимо, я забыла о тех уроках, и жизнь мне напомнила.

— Ты чудовище! — я со злыми слезами повернулась к царю.

— Думаю, это не было секретом. — Его губы скривились в подобие усмешки, но вышла лишь тонкая линия, как прорезь на бледной коже.

— Чего ты добиваешься?

— Чтобы ты легла на алтарь и сама пронзила клинком свое сердце. Только так ты сможешь снять проклятие с моего народа и сохранить жизнь этому парню.

Я крепко стиснула кулак, стараясь держать над собой контроль.

— И с чего ты взял, что он имеет для меня какое-то значение? — Произнося эти слова, я почувствовала острую боль в груди. Это блеф, и я прекрасно поняла, что он не сработал.

— Я видел все глазами Горана, например, вашу пылкую сцену в библиотеке, а еще слышал каждое слово, что вы проронили в темницах, Агата. Я живу на этом свете уже не одну сотню лет и многое понимаю. Возможно, ты еще сама не подозреваешь, но он для тебя очень важен. А уж ты для него… возможно, он влюбился в тебя с первого взгляда.

Нет, я уже понимала, что Яков для меня важен. Он единственный из всех встреченных людей меня понимал и не считал каким-то монстром, как думают про всех истребителей. Мы с ним были из разных миров, да и сами будто полные противоположности, но при этом у нас было много общего.

Я крепко стиснула челюсти, отчего у меня даже заболела голова. Смогу ли я как-то сопротивляться и спасти нас обоих? Самый сильный истребитель… Какой же жалкой я себя почувствовала. На мне были кандалы из Темного металла, а значит, против Змея я не могла сражаться. Какая же я была наивная, думала, в затмение смогу применить свою вторую силу. Теперь мне стало даже смешно от тех мыслей. Или все же попробовать? Я попыталась воззвать сначала к Священному огню, а следом и к тьме. Ничего внутри не отозвалось. Впрочем, а смогла бы вообще что-то сделать, раз Змей сам меня сюда и заманил? Конечно, он все продумал, чтобы шло по его плану. Стоило королевским истребителям отдать приказ, как я уже была обречена. Какая же глупая! Я просто девчонка с двумя силами, против древнего зла я просто маленький муравей.

Видимо, у каждого свой жизненный путь. Яков обладал яркими мечтами и стремлениями — написать книги. Жизнь ему еще могла принести удовольствие. Такой монстр как Змей не сеет слова по ветру: если не подчинюсь, он запросто убьет Якова. А что я? Моя жизнь была лишь инструментом для истребления нечисти, меня воспитали такой с самого детства, других занятий я не знала, да и не была уверена, что смогла бы найти себя в чем-то другом. В моем возрасте уже сложно учиться чему-то новому и кардинально менять жизнь, все это были только глупые мечты. Куда бы я себя дела? Если выбирать из нас двоих, то тут и думать нечто. Я своей жизнью положу конец всей нечисти — это ли не отличное завершение моей истории? А Яков пусть выберется отсюда и напишет на основе этих событий роман. Такой фантастический и трагичный, он наверняка принесёт автору популярность.

— Обещаешь, что он выберется на поверхность живым и здоровым? — спросила я у царя.

— Слово Змея. Ты можешь мне верить. Обманывать мне смысла нет.

Я глубоко вдохнула, не веря, что собираюсь это сказать:

— Тогда я сделаю, что ты просишь.

Царь широко улыбнулся, и его тонкие губы растянулись до самых ушей, словно на щеках лопалась кожа. Теперь это лицо больше выглядело змеиной мордой, разве что зубы были вполне обычные, человеческие, хотя клыки проглядывали довольно острые.

Мужчина поднял вторую столь же одеревенелую руку, и пол теперь задрожал с другой стороны от его трона. Образовалась дыра, из которой поднялась внушительная каменная тумба. Ее бока были украшены узорами и письменами на незнакомом мне языке. Напоминала она большой саркофаг или стол для жертвоприношений.

Я мгновенно поняла, что это то место, на котором я умру.

Царь поднялся с трона с такой легкостью, будто не напрягал мышц и просто воспарил. Тело его обмякло, став оболочкой без костей, и упало на пол, как снятая одежда. На месте мужчины теперь была исполинская змея с красными глазами и черной, переливающейся бликами чешуей. Я невольно сделала шаг назад. Царь казался странным и неестественном, потому что это был просто какой-то костюм человека!

Змея поползла в мою сторону, шипя и извиваясь.

— Поднимайс-с-я на стол, ис-с-требительница, — теперь голос был шипящий, словно шелестящая бумага. Говоря, змея высовывала красный раздвоенный язык.

И вовсе он не дракон, как рисовали его местные! Наверное, он как оборотень, может принимать разные формы.

Я тяжело сглотнула. По сути, я выполнила свою миссию, просто не ожидала, что именно такой ценой. Если сниму проклятие, исчезнет вся нечисть, и Змей в том числе. Я была рождена, чтобы убить Змея, бог избрал меня для этой работы, чтобы положить конец царствованию адского зла на земле. От судьбы не уйдешь, так что нужно лишь смиренно принять, что уготовано.

Я заставила свои ноги двигаться к столу для жертвоприношений. Серая столешница была испачкана багровыми, почти черными пятнами, въевшимися в камень. Похоже, до меня здесь кто-то еще распрощался с жизнью. За сотни лет Змей наверняка испробовал разные способы снять проклятие и убил много людей — или вынудил их убить себя.

Перед тем, как залезть на стол, я обернулась на Якова. Он так и сидел, прикованный к столбу, в сознание не приходил, и я надеялась, что с ним и правда все будет хорошо.

«Ты заслуживаешь жить и исполнять свои мечты, — сказала я мысленно, пусть он и не мог меня услышать. — Прости, что не сдержала свои слова, и мы так и не сможем сходить на свидание».

— Поднимайс-с-я, — поторопил меня Змей.

Как мне залезть на стол со скованными ногами?

Змей, похоже понял, что это не так-то просто, поэтому любезно создал из камней небольшую лестницу, по которой я забралась на столешницу. Там я легла, будто скульптура на надгробии.

Шурша чешуей по камням, Змей подполз ко мне и длинным склизким хвостом вложил мне в руку старинный кинжал с белой ручкой, на которой был вырезан виноград — что-то из его времен?

— Не тяни, — посоветовал Змей, — перед с-смертью не надышишься.

Он, конечно, был прав. Так было только тяжелее. Я перевернула в скованных руках рукоять кинжала так, чтобы клинок устремлялся на меня и приложила острие в центр груди. Змей, поднял переднюю часть тела и, затаив дыхание, на меня смотрел газами-бусинками с вертикальными зрачками. Я знала, куда нужно бить, чтобы попасть точно в сердце — много раз это проделывала с нечистью, так что на себе не промахнусь, и обреку себя на смерть безболезненную.

Глубоко вдохнув, я вбила себе кинжал под ребра. Ощутила лишь укол боли, когда клинок пробил сердце насквозь, а после — пустота.

Глава 22. Фрагменты прошлого

Я думала, это конец. В крайнем случае — моя душа так и останется в аду. Но, открыв глаза, ощутила, как во мне что-то сгорает, словно изнутри вспыхнул пожар. Эти ощущения длились лишь доли секунды, а после мое тело (или чем я сейчас была?) охватила невесомость. Я словно сбросила с себя некий тяжкий груз: беды, проблемы, невеселые мысли — весь мрак исчез. Так я поняла, что демоническая душа сгорела. После меня обволок теплый свет, но и он не задержался надолго, лишь согрел меня на мгновение, точно поцелуй бога, а после растворился в пустоте. Наверное, это ушла и божественная душа.

Я осталась одна посреди черноты. Вокруг не было ничего, и на меня нахлынула паника — все походило на сон без сновидений. Я не стала стоять на месте и куда-то пошла. Не знаю, как двигалась, потому что ног не ощущала, словно парила над темным пространством, напрочь лишенным красок.

Вдруг передо мной вынырнуло яркое облако, точно расцвел гигантский цветок. Я замерла, сбитая с толку, а глаза не сразу привыкли к свету. Вмиг облако меня поглотило, и я воспарила в небе над незнакомым древним городом, залитым лучами солнца. Некая сила потянула меня вниз, и я проносилась меж домов, украшенных полуколоннами, пролетала под арками и огибала пышные деревья. Все блестело золотом и драгоценными камнями, а кругом я видела жизнь — беззаботную, счастливую, сочную. Люди в светлых балахонистых одеждах отдыхали под сенью раскидистых изумрудных крон, водились на улицах с детьми и веселились на площадях, где из фонтанов вместо воды плескало вино. Это было точно рай на земле.

Как оказалось, я не просто летела по городу, чтобы посмотреть, как люди живут, меня тянуло в конкретное место, а именно — в царский дворец. Внушительный, он гордо возвышался на холме, а чтобы взойти к нему, нужно было преодолеть крутую мраморную лестницу. Я пронеслась над сверкающими на солнце отполированными ступенями и взлетела в распахнутые двери. Сразу же меня встретили витражи и фрески с черными змеями, вызвавшие легкое узнавание. Разве это… не логово Змея?

Наконец я поняла, что попала в тот же дворец, в котором нашла свою погибель, только, похоже, облако показывало мне то, что случилось в прошлом. Меня протянуло под потолками коридоров, и я вылетела к тронному залу, так разительно отличающемуся от того, что я видела ранее — лишь мягкий золотистый свет, никакой тьмы и кровавых отблесков. На привычном месте, то есть на троне, сидел все тот же аристократически бледный мужчина, поедая виноград из золотой тарелки. Движения его были мягкие и изящные, двигал руками он с грациозной гибкостью, так что не возникало сомнения, это — реальный человек, а не кожаная марионетка, под которой скрывается змей. Настоящий царь выглядел так, будто у него нет никаких дел и забот, и все, что он мог делать, чтобы скрашивать скуку своего правления, — поедать виноград.

Время вдруг ускорилось, и пока царь, развалившись на троне, трапезничал, зал заполнили люди в богатых, расшитых золотыми нитями одеждах и выстроились напротив трона. Как видно, это были местные чиновники и советники правителя.

Отставив тарелку, царь удобнее уселся на троне, сложив ногу на ногу.

— Мы познали все науки и искусства, — начал он бархатистым голосом, совсем не походившим на змеиный, — обрели секреты бессмертия, научились обращать воду в вино, а любые металлы в золото. Не пришло ли наконец время покорять новые вершины?

Вперед с почтительным поклоном вышел седовласый старец.

— Вы правы, ваше величество. На этой земле мы достигли всего, чего могли, и стремиться здесь нам больше не к чему. Теперь мы можем занять место рядом с богами!

— Боги перестали обращать взор на нашу землю, — пренебрежительно отозвался царь. — Вряд ли им есть дело до нас. Они предаются развлечениям, плетут друг против друга интриги и не помогают людям. Я считаю, боги утопли во грехе, и пришло время новому пантеону вознестись на небеса. Им станем мы! Признаете ли вы меня своим верховным богом?

— Конечно, ваше величество! — поддержали советники. — Вы как всегда мудры и помыслы ваши добродетельны!

Царь повернул голову к окну, откуда открывался вид на пышущий жизнью город, и в этот миг произошло нечто ужасное: небо разом потемнело, словно на него набросили темную материю. Нет сомнения — намерения царя разгневали богов, а значит, они все же обращали взор на эту землю. Возможно, они оскорбились от того, что смертный царь решил бросить им вызов, а может, испугались, что эти смертные действительно могли занять их место, низвергнув с небес.

Небо сотряс оглушительный гром, мелькнула молния и устремилась прямо на дворец, точно исполинский карающий клинок. Пол под ногами заходил ходуном, и советники царя попадали на колени, хватаясь за головы — в миг их одолели страшные судороги, кости стали ломаться, и тронный зал заполнили крики боли.

Сам царь от дрожи здания скатился с трона, но удержался за подлокотник. Нетвердой походкой он направился к окну, чтобы посмотреть, что происходит. Схватившись за подоконник, он выглянул наружу, и ноги его подкосились, словно его придавливала невидимая рука, взор его полный ужаса обращался на город. Люди с высоты холма казались маленькими, но все равно было видно, что их постигала участь советников: все горожане корчились от боли и кричали, хотя едва ли были причастны к грандиозным планам правителя. Больше это не был счастливый, не знающий горестей и забот народ, все они превращались в ужасных существ: лысые демоны с огромными пастями, полными острых зубов, мохнатые волколаки, каменные уродливые горгульи и долговязые ночницы. Они еще не походили на привычных мне существ, но не было сомнения, что это их прародители. Люди обращались с разной скоростью, кто-то обрел черты монстров раньше других и бросился на своих друзей и знакомых, еще не принявших ужасающий облик. Мертвые, с растерзанными телами, они поднимались, раны их затягивались — и так появлялись ходячие мертвецы, вроде упырей. Жители по началу были явно напуганы и еще не утратили остатки человеческого сознания, а потому паниковали, бегая и круша все вокруг. Царь взирал на происходящее с болью и ужасом, взгляд его остекленел, и он не мог выдавить из себя ни звука, словно застрял в ужасном кошмаре.

Боги отправили на землю еще одну мощную молнию, которая расколола землю, и город стал медленно опускаться вниз. От движения, царь наконец упал на колени, и обратил взгляд на стремительно удаляющееся небо.

— Вы трусы! — бросил он вверх. — Вы испугались! Это подлый и трусливый поступок! Вы просто не хотели встретиться лицом к лицу с нами, потому что боялись, что проиграете!

Возможно, боги не горели желанием выслушивать его речи или вовсе не хотели тратить время на возомнивших о себе многое людишек, поэтому отправили новую вспышку молнии, которая пронзила царя. Разряд сотряс его судорогой, глаза покраснели, язык раздвоился, а ноги срослись в длинный чешуйчатый хвост. Он обернулся огромной змеей, которая глядела полным ярости взглядом наверх, пока земля не смокнулась, похоронив страну в недрах.

Меня выбросило из воспоминания, а в черноте рядом стали вспыхивать все новые и новые облачка: различные войны, падения нескольких цивилизаций из разных уголков мира, новые города, новые государства, которых я ранее никогда даже не видела, и в конце — Скальнин, и как в него приехала я. Круг замкнулся.

Глава 23. И что дальше?

С глубоким вдохом я резко подскочила, словно вынырнула из воды. В голове еще мелькали какие-то неуловимые образы, и я понимала, что быстро забуду многое из того, что довелось увидеть — оно растворялось, как сновидение. Уверена, что видела лишь малую часть из того, что когда-либо в этом мире происходило, многое для меня навсегда останется непонятым, ибо невозможно увидеть и познать абсолютно все.

Прохрипев, я перевернулась на бок и огляделась. Кажется, я по-прежнему лежала на каменной тумбе в тронном зале Змея. Озадаченная, я тут же ощупала себя — клинка в груди не было, но платье порвано и пропитано кровью. Тогда я просунула пальцы через дыру, и поняла, что рана затянулась. Я воскресла? Запоздала я поняла, что и кандалов на мне больше нет, а значит, я свободна и могу бежать.

Не до конца осознавая случившееся, я свесила ноги со стола и попыталась подняться, но голова была точно чугунная и утянула меня назад. Бедро резко пронзила боль, а следом за ней и судорога — пулевое ранение никто не заживил. Тело начало ломать и трясти, словно от лихорадки, но эти ощущения, надо признать, показались мне благословением: значит, я не восставший монстр, а обычный человек! Неужели после всего случившегося я каким-то чудесным образом выжила?..

Из горла снова вырвался хрип, я заерзала на плите, а следом чья-то рука мягко опустилась мне на плечо, как бы поддерживая. Я подняла болезненный взгляд на того, кто появился рядом, и меня затопила волна тепла и облегчения.

Яков больше не был прикован к столбу, Змей выполнил свое обещание.

Откуда-то у меня появились силы, и я оттолкнулась руками от тумбы, метнувшись к нему и обхватив за талию. Яков сел рядом со мной и покрепче прижал к себе, положив щеку мне на макушку. У меня вырывался сдавленный всхлип, словно я собиралась расплакаться, но в глазах слез не было из-за непонимания — что же в конце концов произошло?

Тут меня одолела беспокойная мысль, что разум меня нагло обманывает, а потому я подняла голову и прошлась ладонями по широкой груди Якова, как бы проверяя, настоящий ли он, перебралась к шее и остановилась на его лице. Кожа его была теплая. Он смотрел на меня с беспокойством, глаза его были воспалены, а под ними залегли круги. Бинта, которым я так старательно закрывала рану на его голове, не было, и в светлых волосах виднелась корка запекшейся крови. Я аккуратно потянулась пальцами, чтобы проверить, насколько все плохо, но он перехватил мою руку и прижал к своей щеке. Я не удержалась и приблизилась к нему, чтобы поцеловать. Наши губы сошлись в мягком и трепетном поцелуе, сильно отличавшемся от того, который случился в библиотеке, и я удивилась, как по-разному это может быть и сколько всего разного можно выразить совершенно без слов: тогда был порыв страсти, а сейчас нежное беспокойство.

Нет, все по-настоящему, я жива, а Яков здесь, и мы, кажется, можем быть свободны.

Я еще запрещала себе надеяться на положительный исход и ждала какой-то подвох, но от этой мысли меня затопили какие-то странные чувства, от которых дрогнуло дыхание. Яков отодвинулся от меня, мягко придерживая мою голову.

— Как ты себя чувствуешь?

Я помотала головой — еще не понимала как.

Яков опустил взгляд на мою одежду и аккуратно коснулся пальцами дыры под грудью. Брови его тут же яростно сдвинулись.

— Что тебя заставили сделать? — он не на шутку обеспокоился, но поняв, что раны нет, с непонимание посмотрел на меня.

— Что последнее ты помнишь? — ответила я вопросом на вопрос.

Он был все-таким же напряженным.

— Как заснул в своей темнице. Открыл глаза уже тут и увидел, как ты силишься подняться. Куда они нас притащили и зачем?

Держась за его руки, я огляделась. Никакого змеиного тела поблизости не увидела — было бы трудно не заметить мертвое исполинское пресмыкающееся, — никакой кожи и костей и даже человеческой оболочки, которую он сбросил у подножия своего трона, тоже не было. Наверное, он исчез: поскольку жил слишком долго, все его существо обратилось в пыль, что развеялась в этом зале, и сейчас уж не разглядишь, где она.

И раз его больше нет, то наверняка исчезли все его подданные, здесь больше нет чудовищ, с которыми предстоит бороться. Вот только почему все-таки выжила я, если должна была добровольно отдать все свои души ради этого ритуала?

А может…

На мне больше не было кандалов из Темного металла, и я поспешила проверить, остались ли во мне силы. В руках не появилось ни огненного, ни черного всполоха, а внутри на привычный зов ничего не отзывалось. Значит, ритуал все же забрал то, что было нужно — мою божественную и демоническую душу, сейчас я была обычным человеком. И либо высшие силы позволили мне прожить нормальную жизнь, либо во мне была еще человеческая душа, которая даром им не сдалась.

— Похоже, все закончилось, — я наконец сказала это вслух.

Яков сжал мои плечи, поворачивая к себе. Выглядел он бледным от переживаний.

— Что закончилось, Агата? Почему на твоем платье разрез и кровь?

— Если коротко — я сняла проклятие с этого народа.

— А если длинно?

Пришлось рассказать ему все в подробностях, на которые только хватило сил, разве что упустила детали видений из облаков, потому что они растворялись в памяти, и я сама их уже и не помнила.

— Ублюдский Змей, — яростно прошипел Яков. — Как могла воткнуть в себя кинжал? А если бы не ожила?

— Я и не думала, что оживу.

— Агата… — Он с растерянностью оглядел меня. — Ты ведь могла отказаться.

Я разозлилась:

— И тогда бы он убил тебя!

Его рука, что так и лежала на моем плече, дрогнула. Он смотрел на меня во все глаза, будто не мог поверить в услышанное.

— Из-за меня ты согласилась себя убить?

Я устало вздохнула:

— Давай уйдем из этого отвратительного места?

Я хотела подняться, но Яков уронил меня на себя, крепко обнимая, и шумно втянул носом воздух, будто вдыхая мой запах.

— Я влюбился в тебя с того момента, как ты прыгнула на крышу моей кареты.

— Ты же меня даже не видел, — удивленно отозвалась я. Никак не ожидала, что он сейчас начнет признания.

— Ну, потом-то увидел. — Яков меня отодвинул и нежно провел рукой по моим волосам, убирая их с лица. — А потом записал, что пленительной красоты незнакомка с ловкостью кошки перемахнула на балкон и скрылась в ночи, кинув мне напоследок обворожительную усмешку. Увидимся ли мы еще когда-то, спросил я тогда себя. Я надеялся на это и точно знал, что судьба столкнула нас не случайно. Сегодня ты спасла мне жизнь и позаботилась обо мне, а я буду защищать тебя и заботиться о тебе всю оставшуюся жизнь.

Я недоуменно похлопала глазами.

— Ты хочешь сказать, что…

— Станешь моей женой?

Я замерла, подобно каменному истукану и напоминала сейчас горгулью, что недвижно сидит на фасаде какого-нибудь здания. После всего произошедшего и возвращения с того света я еще плохо соображала, в голове стоял гул, а тело, опустевшее от сил, казалось каким-то новым и необычным. Потрясения одно за другим настигали меня, не давая прийти в себя.

У Якова вырвался болезненный смешок, словно он пытался как-то сгладить ситуацию.

— Прости, я не подумал. Как только мне пришло в голову предложить такое в этом жутком месте? Быть может, ты дашь мне еще один шанс, я организую что-то более романтичное и спрошу это снова?

— Не нужно, — поспешно ответила я.

У Якова резко сузились зрачки, а и без того болезненное лицо стало выглядеть еще бледнее.

—Я имею в виду, — тут же добавила я, чтобы объясниться, ибо поняла, что мои слова он совершенно не так понял, — не нужно спрашивать еще раз, я отвечу сразу: конечно, я хочу стать твоей женой.

Тут и думать было нечего. Я не могла поверить, что все, о чем я мечтала, вдруг начало исполняться. Поездка в Скальнин многое у меня отняла, но еще больше и подарила. Если подумать, я никогда не хотела быть истребителем, родиться с силами было уж точно не моим выбором, а сейчас я получила возможность стать нормальной девушкой и прожить совершенно нормальную жизнь рядом с человеком, которого я полюбила. Все было настолько хорошо, что вновь закралась мысль, что я все-таки умерла, и это нечто вроде предсмертных грез, но отчетливая боль в ноге, разлившаяся до самой голени, стоило мне пошевелиться, тут же развеяла эти опасения. Паря призракам по фрагментом прошлых событий, я совсем не чувствовала своего тела, так что это однозначно реальная жизнь.

Яков после моих слов даже засветился, глядя на меня как на величайшую драгоценность и поглаживая по волосам. Так можно было бы еще долго сидеть, и я бы была не прочь, если бы место этому располагало.

— Может, теперь все-таки выберемся наружу? — У меня чуть не вырвался нервный смех.

Яков кивнул. Когда я хотела ступить на каменную лестницу около тумбы, он придержал меня и поднял за талию, помогая спуститься вниз.

— Я сама пойду! — вырвалось возмущение. Мне редко кто помогал, особенно когда я была ранена, и такая помощь обескураживала.

— Сейчас пойдешь, но спрыгивать с этой штуки не позволю.

Яков опустил меня на землю, но рук с моей талии не убрал, как будто я могла тотчас упасть. Хмурым взглядом он оглядел перед моего платья, а потом поспешно снял с себя жилет и застегнул его на мне, чтобы скрыть дыру и пятно крови. От такой заботы мне было совсем неловко, я не знала, как ее принимать, поэтому молча стояла, как пришибленная.

— Теперь пойдем, — скомандовал Яков. — Сможешь идти?

Я проверила раненую ногу — неизвестно, как долго я пролежала на каменной плите, кажется от холода все только усугубилось, но наступать на нее я могла.

— Буду за тебя держаться. — Я обвила руку Якова, и мы поковыляли на выход из тронного зала.

Большие двери он решил открыть с ноги, вложив в этот пинок всю свою злость на это место. Оглядев обстановку в коридоре, он настороженно утончил:

— Точно никого больше не осталось? Мы тут совершенно одни?

— Думаю, все души перенеслись в другое место, где им и надлежало быть с самого начала, в аду или в раю, не известно, мы это узнаем уже после смерти.

Коридоры и правда выглядели пустынными, стояла мертвецкая тишина — ни намека на то, чтобы здесь еще кто-то был.

— А что там лежит? — Яков вдруг указала в тень, что залегла у стены в коридоре рядом с окном — вернее, тем, что некогда им было, сейчас это больше походило на обычную арку, замурованную камнями.

Я пригляделась. Кажется, это чье-то тело! Меня насквозь прошибло, и я сразу бросилась к нему. Яков меня догнал, недовольно выдохнул и подхватил под руки прежде, чем я с криком отшатнулась назад. В черном пальто и белой рубашке с рюшами, здесь лежал мертвый граф Белич. Лицо его наполовину было уже разложившееся, кожи не было, мышцы кое-где просвечивали, оголяя кости черепа и челюсть.

Горан был мертв, причем уже долгое время.

— Господи, помилуй. — Яков спешно перекрестился. — Сколько мы тут пробыли?

У меня тоже промелькнул такой вопрос, а потом я вспомнила, что Горан говорил мне, когда сюда вел, и наконец все поняла.

— Он знал, что так будет, — тяжело сглотнув, ответила я. — Думаю, знал уже давно. Все это время он и правда не был живым. Но почему? Неужели из-за того проклятия крови, что перешло ему от отца?

— Похоже, он искал освобождения. Ни при жизни, ни после смерти его не оставили в покое, сделав ходячим мертвецом, но сейчас… — Яков снова перекрестился. — Да упокоит Господь его душу, пусть она больше не мучается. Пойдем отсюда, Агата, мы уже ничем ему не поможем.

С болью в сердце я кивнула, и мы двинулись на выход из дворца.

К счастью, я запомнила дорогу, и могла вывести нас обратно. Мы шли по мертвому городу, где на каждом шагу попадались скелеты или полуразложившиеся тела — потомки того проклятого народа, что рождались от обратившихся в монстров людей. И все останки были человеческие. Не оставалось и следа от того, что некогда эти люди были страшными тварями.

Глава 24. Начать новую жизнь

Через несколько дней после того, как мы выбрались из подземелий, я направилась прямиком в столицу, чтобы отчитаться перед королевскими истребителями. Яков остался в Скальнине, чтобы решить семейные дела, так что нам пришлось на время расстаться. Перед тем, как усадить в карету, приехавшую в назначенный день из дворца, Яков заключил меня в крепкие объятия.

— Пообещай, что через несколько недель мы встретимся и наконец сходим на свидание.

— Обязательно. Решу все дела и разберусь с тем, что мне делать дальше, а потом, надеюсь, буду полностью свободна.

Прежде, чем я скрылась в карете, Яков притянул меня к себе и оставил на моих губах быстрый, но жадный поцелуй.

— Уже с нетерпением жду нашей новой встречи, — выдохнул он, отстраняясь.

Всю дорогу до столицы я размышляла о наших отношениях. Чем дальше я удалялась от Скальнина, тем сказочнее мне представлялось все произошедшее там. Как будто все это было не на самом деле. Иногда меня пробирала насквозь тревога, что между нами все закончится, так и не начавшись, но я гнала эти мысли прочь. Все, что там произошло, было реальным — ранение на моем бедре, подлеченное местным врачевателем, было тому свидетелем. Змей уничтожен, а потому у королевских истребителей не будет причин меня дополнительно мучить — к тому же я лишилась сил, так что новую работу мне не дадут. Меня должны быстро отпустить, и я вернусь к Якову. От своего ремесла я откажусь, а потом… у меня будет время придумать себе что-то новое.

В столице меня сразу привели прямиком в королевский дворец. Чтобы избежать посредников в лице Николы Зверя, главы королевских истребителей, я попросила сразу аудиенции у правителя. На удивление меня приняли сразу: дворцовая стража в мундирах с золотыми эполетами проводила меня к большим двустворчатым дверям, за которыми располагался тронный зал, и я предстала перед самим королем.

Его я еще никогда прежде не видела — кто такая, чтобы общаться самым главным человеком королевства? — а потому на мгновение замерла, во все глаза глядя на беловолосого мужчину лет тридцати пяти на вид, который сидел на высоком троне в окружении помпезной обстановки. Здесь все сверкало золотом, а позади трона во всю стену висел флаг нашего государства. Король бросил на меня хмурый взгляд из-под кустистых бровей и потер острый подбородок. Я запоздало опомнилась и упала на колени, поклонившись до самой земли.

— Ваше величество, — пролепетала я, — приношу извинения, что отвлекаю вас от дел.

— Поднимайся, — ровным голосом велел правитель.

Я тут же вскочила.

Он продолжил:

— Раз пришла, значит, у тебя важное дело. Я внимательно тебя слушаю.

— Я истребительница, которую нанял дворец, чтобы разобраться со Змеем. Я выполнила свое задание, но все оказалось гораздо запутаннее. Мне открылась тайна, погребенная под землей Скальнина, и я считаю долгом доложить вам обо всем лично. Тем более, если это напрямую связано с тем, почему все истребители лишились Священного огня.

Король повел рукой, как бы веля мне все рассказывать. Я пустилась в длинные объяснения, выкладывая все без утайки. Теперь все истребители потеряли магические силы, да и нечисти никакой не осталось. Уверена, мир озадачен. Человек из дворца, что вез меня в карете, уж очень был напряжен — мы не заводили об этом разговоры, но я и так все прекрасно видела. Скорее всего, дворец еще официально не объявил о странных происшествиях, держа все в тайне, пока не удастся разобраться, и вот король наконец будет знать правду.

Мой доклад он выслушал, не перебивая, а после на пару минут задумался.

— Вот что мы сделаем, — наконец решил он. — Тебе не следует об этом распространятся. Истребители продолжат существовать — пусть у них и не осталось магии, навыки никто отнять не сможет. К тому же, если сейчас нечисти нет, им не придется использовать свои способности. А я объявлю, что ты справилась с возложенной на тебя миссией и убила Змея, из-за чего нечисть больше не потревожит наш народ. Ты будешь возведена в ранг святых. Однако тебе следует исчезнуть. Разумнее было бы тебя казнить, чтобы никто никогда не узнал правду, однако из уважения к твоей службе и тому, что ты сделала, я не могу так поступить. Бог все видит. Я отпускаю тебя. Но с этого дня никакой Агаты Квит нет, ты больше не имеешь права носить имя женщины, возведенной в ранг святой.

Я поняла, к чему клонил король, и не собиралась нарушать его волю.

Еще раз поклонившись, я изрекла:

— Благодарю Ваше величество за мудрое решение.

— Я помогу тебе сделать новые документы, также можешь не беспокоиться насчет того, где жить. Может, есть место, где бы ты хотела дом?

Я подняла заинтересованный взгляд на короля, и у меня возникла одновременно такая безумная и правильная мысль:

— В Скальнине, Ваше величество?

— Как пожелаешь.

***

В Скальнин возвращалась другая женщина, потому что Агаты Квит больше не было. Я не могла оставаться в столице и смотреть церемонии, которые проводили в мою честь, да и не хотела. Они нарисовали иконы с моим ликом и пронесли гроб с «моим» телом через весь город, провожая в последний путь. По легенде я погибла в сражении со Змеем, и, испуская последний вздох, он спалил мое тело, потому гроб во время всех церемоний оставался закрытым. Вероятно, внутри ничего не лежало, но люди все равно поверят, ведь красивые сказки о героях любят все, ну а мне уже нет до этого дела. Теперь я могу начать новую жизнь, хотя пока и не представляла, чем буду заниматься. Выйду наконец замуж, что ли? Я ведь дала Якову согласие, надеюсь, все это остается в силе.

В предвкушении я не находила себе места, поэтому всю обратную дорогу ерзала и выглядывала, когда уже наконец приедем. Меня одолевала тревога: вдруг выбравшись из подземелий, Яков десять раз пожалел, что позвал меня замуж. Все-таки обстановка там была экстремальная, он мог сам не отдавать отчета своим действиям. Я боялась этого больше всего, потому что никак до конца не могла поверить, что заслужила наконец нормальную жизнь. У таких как я ничего нормального не бывает. Как же страшно было на миг почувствовать, будто все наладится, а потом этого сразу же лишиться!

— Все будет хорошо, — строго сказала я себе, — нечего себя накручивать.

Опустив взгляд на сцепленные на коленях руки, я заставила себя унять дрожь. На мне была непривычная одежда, напоминавшая, что я теперь совсем другой человек: светлый дорожный костюм с длинной юбкой в мелкую клетку, как у элегантной барышни. Более того, на изящной прическе держалась маленькая шляпка, каких я отродясь не носила. Никакого черного обмундирования истребителей нечисти. В таком виде я и чувствовала себя совершенно иначе.

Кучер довез меня до определенного дома, находящегося на краю Скальнина, почти в самом лесу — здесь жить никто не решался, боясь нечисти, и он долгое время пустовал. Король приказал, чтобы эти владения оформили на меня, и выдал сундук с деньгами, чтобы отремонтировать обветшалое строение, а на оставшиеся средства я могла просуществовать безбедно еще несколько лет.

Кучер выгрузил мои сундуки в дом и оставил меня — он был из дворца, хоть и вез меня в простецкой карете, так что ему следовало по выполнении поручения возвращаться обратно. Я оглядела свое новое жилище: кругом пыль, мусор, но целую мебель на первое время отыскать можно.

Отныне меня звали Анастасия Добрич. И этой женщине придется хорошенько попотеть, чтобы тут обжиться.

***

На следующий день после того, как я отдраила себе одну комнату, чтобы в ней можно было нормально жить, я отправилась в город. Перед моим отъездом, Яков дал бумажку с адресом своего дома, поэтому я побрела к нему с мешочком монет, чтобы выплатить долг за разбитую карету — тогда мне не хватило денег, чтобы рассчитаться за непредвиденные убытки.

Стоило мне появиться на пороге его дома, как он округлил глаза:

— Красавица, я вас не знаю.

Я озадаченно замерла, хлопая глазами. Уже забыл меня? Или делает вид, что мы не знакомы, потому что передумал и не хочет меня видеть?

Яков прыснул, шагнул ко мне, притянув за талию, и впился в мои губы, удивляя все больше и больше.

— Непривычно видеть тебя в такой одежде, — он нежно провел пальцами вверх по моей щеке и коснулся шляпки; там, где касался, будто били разряды тока.

Яков, как обычно, просто пошутил, ведь одеваюсь я теперь совершенно иначе! Сковывавшее меня все эти дни напряжение улетучилось, и я позволила себе расслабиться. Губы сами собой растянулись в улыбке, и я подхватила его игру.

— Меня зовут Анастасия Добрич, приятно познакомиться. Кажется, я повинна в том, что вашу карету разбили, поэтому предлагаю купить новую и приобрести лошадь. — Я протянула ему мешочек с деньгами, а потом наклонилась чуть тише и добавила: — На самом деле эту покупку спонсирует король.

Яков кивнул, принимая мой дар.

— Буду признателен, если эта красавица Анастасия составит мне компанию и поможет определиться с выбором нового транспортного средства.

Я не сдержала смешка.

— С огромным удовольствием.

Он снова притянул меня к себе и оставил на губах легкий и быстрый поцелуй, которого мне было крайне мало, но я понимала — если продолжим, размякну так, что уже никуда идти не смогу.

Яков знал, где продают кареты, так что мы отправились прямиком в нужное место, прогуливаясь, как пара по спокойному Скальнину. Теперь, после исчезновения нечисти, он больше не казался мне мрачным и опасным — милый маленький городок, в котором можно найти то, что я всю жизнь искала: спокойную жизнь обычной женщины.

— Я прочитал в газетах о твоей… кончине, — заговорил Яков. — Сначала невесть что подумал. Если бы не отправила мне телеграф, я бы все это время с ума сходил.

После распоряжения короля я и правда путанно и коротко поделилась с Яковом произошедшем и сказала, что возвращаюсь в Скальнин.

— Да уж, эту святую по имени Агата Квит постигла ужасная участь. Как хорошо, что нас с этой девушкой ничего не связывает, да? Мы обычные горожане, которых волнуют приземленные проблемы.

— Понимаю, — кивнул Яков.

Он быстро свыкся с моим новым именем.

Мы приобрели карету и новую лошадь для него, а после Яков предложил:

— Кажется, я обещал романтическую прогулку. Ты, барышня, вроде не так давно в этом городе и вряд ли видела Лебяжье озеро. Хочешь туда прокатиться?

Звучало интересно, поэтому я согласилась, не веря, что как нормальная девушка поехала на прогулку с юношей. В романах постоянно про такое пишут! Яков уже знал, что я такое читаю, так что уверена, он старался подарить мне похожую милую историю, про которые пишут. Мы заехали на рынок за продуктами, собрали в дорогу корзинку фруктов и закусок и отправились за город. Я сидела рядом с Яковом на козлах, оглядывая умиротворенные просторы. Когда в кустах по обочинам что-то прошуршало, я насторожилась и потянулась за спину, чтобы вытащить кинжалы, которых при мне не было — от инстинктов охотницы я нескоро избавлюсь, да и в моменте забываю, что вся нечисть исчезла. Яков с тихой грустью на меня посмотрел и взял за руку, переплетая наши пальцы.

— Все в порядке, сейчас если кто на нас сможет и напасть, то только хищник.

Я фыркнула.

— Умеешь успокоить девушку.

— Не бойся, красавица, от хищника-то я тебя точно защищу.

Я не сомневалась. Яков как охотник без магических сил с простым животным запросто справится, так что мне можно было в кои-то веки просто расслабиться и побыть хрупкой девушкой, от которой ничего невозможно не ожидают.

Мы проехали по тихой грунтовой дороге, выведшей к небольшому озерцу, по глади которого были раскиданы кувшинки и торчали остроконечные листья камышей. Между островками из растительности размеренно проплывали белые лебеди, за которыми следовали маленькие птенцы. Мягкий ветерок прошелся по моей коже, принося аромат свежести и сочной зелени. Я вдохнула полной грудью, ощущая, будто с меня спадает прочный купол, за которым я все это время скрывалась. От умиротворяющего вида защемило в груди, а на глаза навернулись внезапные слезы — никогда прежде не плакала от того, что мне просто понравился вид. Незнакомые эмоции меня напугали.

— Ну как тебе? — поинтересовался Яков, копошась в карете.

Я не хотела, чтобы он увидел, как покраснели мои глаза, поэтому не стала к нему поворачиваться.

— Мило, — выдавила я ровным голосом. — Прямо как из романа.

— Я специально подбирал такое место для нашего первого свидания.

Теперь я повернулась к нему с удивлением. Так это значит, первое свидание? Словно в ответ на мой немой вопрос, Яков расстелил на берегу покрывало и поставил корзинку с продуктами. Ну да, мы вдвоем приехали в красивое место, это однозначно свидание, а как еще называется? Возможно, знай я заранее, как-то бы подготовилась, выбрала более нарядную одежду, завила волосы… Впрочем, Якова такие тонкости совершенно не волновали, он взял меня за руку и потянул за собой, чтобы я садилась рядом. Я опустилась на покрывало, и мы принялись за закуски, наблюдая, как семьи лебедей размеренно плавают туда-сюда.

— Ты первый раз на свидании? — вдруг спросил Яков.

У меня начало жечь уши: неловко было в таком признаваться, но это абсолютная правда. Я кивнула.

— Тогда я просто обязан подарить тебе сотни свиданий, можем ходить на них хоть каждый день. В Скальнине не так много интересных мест, но я что-нибудь придумаю. Кстати, почему ты решила поселиться именно здесь? Вроде, король мог купить тебе земли в любом месте.

— Главное не место, а люди, — ответила я.

В приюте я не чувствовала себя как дома, всю жизнь где-то скиталась, пытаясь найти свое место, но сейчас понимала, что главное не то, что тебя окружает, а люди, которые находятся рядом.

Одним движением Яков пододвинулся ко мне и опрокинул на спину. Я удивленно выдохнула, но следующий вдох сделать не успела, потому что Яков меня поцеловал, да так жадно, словно я вот-вот могла испариться. Волна жара затопила меня с макушки до самых пят, в животе свернулся приятный узел.

— Значит, — он оторвался от моих губ и прислонился лбом к моему лбу, обжигая горячим дыханием, — ты приехала сюда ради меня?

— Ты обещал… что мы поженимся? — выдохнула я. — Или передумал?

— Ни за что. Главное, чтобы ты не передумала.

— И не собиралась.

Яков вновь прижался к моим губам, рука его скользнула по моей талии вверх и несмело замерла где-то под грудью. Воздух между нами был словно заряжен, а поцелуи становились жаднее и горячее. Я понимала, к чему все и идет, и чувствовала, как внизу живота тянет. Приличная барышня ни за что бы не позволила случиться такому на первом свидании, но у нас с самого начала все пошло не по порядку, так что смысл ждать? Я обвила руками его шею и уронила на себя, чтобы он был еще ближе, а ноги будто сами собой обхватили его бедра. Было кристально ясно, чего я хочу, а потом… Яков вдруг отстранился, и с моих губ сорвался разочарованный стон.

— Ты в этом уверена? — его голос от напряжения чуть подрагивал, и я поняла, что ему стоило неимоверных усилий, чтобы прерваться.

Я закусила губу и закивала, потянувшись к нему для нового поцелуя.

Он не стал меня мучить и больше не отвлекался. Его руки теперь уже без всякого стеснения прокатывались по моим бедрам, талии и груди, и от каждого прикосновения у меня перехватывало дыхание, а из горла вырывались стоны. Я не заметила, в какой момент мое платье оказалось распахнуто, а Яков остался без рубашки. Вдруг я подумала, что случится, если здесь кто-то появится и увидит, чем мы занимаемся на берегу озера, но я гнала эти мысли прочь. Наплевать. Я хочу этого прямо здесь и сейчас, слишком долго жила, всего сторонясь и от всего отказываясь. Яков меня будто встряхнул, заставив почувствовать себя живой и желанной, и мне это безумно нравилось. А еще безумно нравился он. Никогда еще мне не было так хорошо и я не чувствовала себя такой счастливой.

Мы провели с Яковом около озера добрых полдня, не в силах друг от друга оторваться. В перерывах доели закуски, а после нас одолел такой волчий голод, что пришлось собираться и возвращаться в город. После ужина я осмелилась предложить Якову остаться у меня, и он без раздумий согласился. Запоздало я вспомнила, что дом еще не приведен в порядок, и сильно на этот счет обеспокоилась, но стоило приехать, как бардак перестал иметь значение. До самого утра мы проводили время только в одном месте — в моей кровати.

Когда на следующее утро я проснулась в теплых мягких объятиях человека, от которого была без ума, я четко поняла одну вещь — я дома.

Эпилог. Посмотреть в глаза прошлому

Мы с Яковом решили строить совместную жизнь на землях, дарованных королем. Одна бы я с таким хозяйством не управилась — дом и прилегающая территория были солидными — а у Якова оказались умелые руки, и я сейчас во всех смыслах. Насчет свадьбы мы тоже договорились, назначили ее через полгода, а пока у нас было время, чтобы подготовиться. Нашу спокойную уединенную жизнь омрачало только одно: призрак моего прошлого. Я даже не думала, что он так на меня действует, но Яков был внимателен, а еще, как оказалось, запоминал все, чем я с ним делилась.

— Возможно, тебе это не очень понравится, но ты еще не все решила, если хочешь по-настоящему начать новую жизнь, — сказал как-то Яков.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду, и вскинула на него непонимающий взгляд.

Он с тяжестью в голосе пояснил:

— Тебе следует съездить на ее могилу.

Надо мной разом сгустились темные тучи. Яков говорил про госпожу Марию. Наверное, она так и будет мрачной тенью сидеть на задворках моей души, пока я ее не отпущу.

Противиться я не стала, и мы с Яковом договорились о небольшой поездке. Увидеть воочию могилу госпожи Марии однозначно стоило: прежде, чем начинать что-то новое, нужно окончательно расквитаться со старым, оставить прошлое в прошлом.

Несколько дней я нервничала, не в состоянии успокоиться от мыслей о скорой встрече с человеком, который создал меня, пусть она и была давно мертва. От беспокойства я перемыла половину дома и выбросила гору старых вещей, пытаясь унять эмоции тяжелым физическим трудом. Это помогало, Яков был прав. В некоторых комнатах стала такая чистота, что даже гостей уже не стыдно приглашать — если будет кого, ведь друзей и даже знакомых у меня нет, но я надеялась, рано или поздно появятся, и мы сможем с подружкой ходить друг к другу в гости, делиться сплетнями или секретами по ведению хозяйства.

Когда настал роковой день, я так нервничала, что не смогла уснуть несмотря на то, что Яков всю ночь нежно прижимал меня к своей груди. Наутро мы выдвинулись в путь, и Яков уложил меня на скамейке в нашей новой карете, укрыв одеялом. Покачивание и скрип колес меня мигом убаюкали, так что всю дорогу до нужного места я спала. Приют находился близ города Калинин, так что госпожу Марию похоронили на местном кладбище — это все знали. Яков ни разу не разбудил меня, самостоятельно разобравшись с дорогой и выяснив, где именно располагается могила госпожи Марии. Растормошил он меня уже на месте.

— Оказывается, она какая-то местная покровительница, почти святая, — с недовольством заметил Яков, когда мы вышли из кареты, пробираясь через траву в поисках нужного памятника. — Ее очень почитают за доброе сердце, ведь она руководила приютом.

— Стоило ожидать, — вяло отозвалась я. — Мало кто знал, что творилось за его стенами.

Яков галантно придерживал меня под руку, расталкивая ногами траву рядом с заброшенными могилами. На ветках деревьев кричали вороны, разрушая замогильную тишину. Пахло сырой травой и землей, под ногами хрустели сосновые иголки. Вдалеке высилась серая церковь с уходящим в небо куполом с крестом. Казалось, мы просто плутали между могил, и я уже не понимала, в какой стороне мы оказались.

— Ты точно понял, куда идти? — уточнила я.

— Да, работник сказал, что ее могила находится через четыре квартала, где все новые захоронения.

Через полосу зарослей мы вышли на мрачную дорожку вдоль дорогих каменных надгробий, и я сразу поняла, почему могилу госпожи Марии трудно не увидеть — ей поставили огромный каменный памятник в виде ангела, вокруг которого лежало много цветов. Наверное, одна из самый популярных могил здесь.

Приблизившись к ангелу, я с ужасом поняла, что у него лицо госпожи Марии.

Невольно я поежилась и остановилась. Яков взял меня за руку и подвел ближе.

— Ну вот, она действительно мертва и осталась в прошлом, — сказал он.

Я неотрывно смотрела на захоронение, и у меня словно распутывался и расслаблялся тугой комок внутри. Даже не замечала, насколько внутренне я была напряжена.

Ее больше нет, и она никогда не сможет отчитать меня за то, что я делала что-то не так, назвать позорищем, ударить, если мои поступки или слова не соответствовали ее ожиданиям. Я больше не завишу от ее мнения и вольна жить так, как пожелаю.

На меня будто снизошла лавина облегчения, из легких вышибло весь воздух, и я покачнулась. В голове был чистый лист, вся моя жизнь им стала — и теперь я могла рисовать на нем собственными красками. Ведь жизнь не заканчивается, если я потеряла навязанные цели. Возможно, Господь намеренно послал мне все испытания, чтобы я наконец нашла собственный путь и себя.

Меня зовут Анастасия Добрич, и моя жизнь началась в двадцать лет.