Убить Первого. Том 4

Глава 86. Островок покоя

Над Перевалом Тысячи Гроз не на шутку разошлась очередная буря, начавшаяся, как всегда, совершенно внезапно. Гроза резко усилилась, завыл ветер и дождь хлынул непроглядной стеной, отчего улицы старого города мгновенно опустели. Люди спешили скрыться от буйства стихии в тепле, у очага, а тем, кому не повезло в этот час нести службу снаружи, оставалось лишь мокнуть да завидовать. Если у них, конечно же, не было контракта воды.

— Говорил мне отец, иди в алхимики, — пробурчал жмущийся под крохотным навесом трактира стражник, проводив завистливым взглядом двух женщин в длинных халатах. Те неспешным шагом двигались вдоль длинного дома с яркой цветастой крышей, а льющаяся с небес вода огибала их фигуры, словно стекая по стенкам невидимого пузыря.

— Так ты и пошёл. Только тебя вышибли через неделю. И контракт у тебя земляной, — фыркнул его напарник, наблюдая, как крупные капли разбиваются о щиток на его предплечье.

— Не трави душу, — поморщился первый, когда алхимики скрылись за поворотом, — уже и помечтать нельзя.

Фыркнув, стражник хмуро оглядел пустую улицу и поморщился, почувствовав, как в сапог забежала вода. Здесь, у самого входа в долину за Перевалом дожди были куда противнее, чем в крепости. Вместо твёрдого камня, больших навесов и старой системы стоков и подземных отводов, здесь были широкие улицы, мощёные булыжником лишь у самой вершины, с сильным наклоном и стоящими немного вразнобой домами. Это были старые, слегка громоздкие каменные здания немного похожие на те, что были в главной крепости. Вот только из-за их расположения все стоки и каналы, которыми вода отводилась к небольшим прудам у посевов и старому ручью в долине, вырыли ниже по склону, там, где улицы стали шире и дома строили уже в каком-то подобии порядка. А потому здесь, почти у самого входа на Перевал, вода стекала со скал бурным ручьём и превращала улочки в маленькие реки, которые разбивались на много мелких ручейков-каналов гораздо дальше по улице. Тем, кто жил наверху это почти не мешало — их дома и погреба были надёжно защищены от лишней воды магическими знаками. Вот только стражникам с промокшими сапогами это совершенно не помогало.

Вдруг, на пустой улице раздались громкие шлепки чьих-то ног по воде. Обернувшись на звук, стражник увидел невероятно странную картину. Девушка, совсем молодая, в промокшей до нитки ярко-красной жилетке, вприпрыжку бежала по грязи и лужам с невероятно счастливым лицом, держа на плече длинное копьё. Она словно не замечала льющуюся с небес воду, а слишком мелкие капли дождя, врезаясь в неё, просто испарялись, создавая вокруг подтянутого тела лёгкую завесу из пара, который тут же развеивался сильным ветром.

— Это Боджера ученица, что ли? — прищурившись, пробормотал мужчина, с трудом опознав в счастливой промокшей девчушке всегда серьёзную ученицу старого кузнеца.

— Она, — не менее удивлённо подтвердил его напарник, — по огню признал.

— Ходили б мы с таким счастьем на работу, глядишь, не торчали б тут в дождь, — проворчал первый, проводив взглядом Лизу, пока та не скрылась за длинным домом с жёлтой крышей.

— Да какая работа, — махнул рукой второй, с добродушной улыбкой, — либо ранг подняла, либо влюбилась, точно тебе говорю. Такими же были...

А Лиза всё продолжала вприпрыжку бежать в сторону кузницы, не обращая внимания ни на воду с небес, ни на вой ветра, ни на взгляды стражников да редких спешащих прохожих. Ей было абсолютно всё равно, ибо она была окрылена любовью. Радость и счастье горели внутри неугасимым пламенем, наполняя этими светлыми чувствами каждый уголок её души, отчего жуткая в обычный день непогода и странноватые взгляды казались не более, чем мелочами, не заслуживающими внимания. Ведь Эдван был жив! Он вернулся к ней, да ещё как вернулся! Зажмурившись, девушка вспомнила его мрачный доспех, сильные руки и немного острые края чёрных пластин на щитках... крепкие объятия и их первый за столь долгое время поцелуй. Подумав об этом, Лиза на мгновение вновь ощутила лёгкое покалывание на губах, и невероятно мощную атру парня, что окутывала её словно громадное грозовое одеяло. Каким же сильным он всё-таки стал...

«Интересно, какой у него ранг? Восьмой, или девятый? Такая сила... он ведь чувствовался почти, как озеро!» — в восхищении подумала девушка, — «и когда только успел? Ну ничего, Эд... я тебя ещё догоню!»

Конечно, Лиза слегка расстроилась оттого, что им пришлось расстаться почти сразу же после встречи, но она всё же понимала, что во время разговора Эдвана с командиром гарнизона она будет немного лишней. Да и стражник явно дал понять, что её туда не приглашали. А ведь юноше нужно будет ещё получить жильё, одежду, изучить немного казармы... много дел, с которыми она, увы, не могла помочь. Но это, в сущности, было совсем неважно. Главное, что он, наконец, вернулся! Взгляд Лизы невольно упал на тяжелое древко копья в руке и сердце её забилось чаще. Подарок Эдвана... она была так счастлива, что даже толком не обратила внимания, что именно получила, ведь подарок от Эдвана сам по себе был дороже всех на свете. Но сейчас, почувствовав как древнее пламя глубоко внутри её сосуда вдруг встрепенулось, словно ощутив лёгкую волну тепла от копья, Лиза поняла, что вручили ей не просто оружие. Атра струилась по гладкому тёмному древку едва ли не также легко, как и по костяному клинку Лаута, и даже направив внутрь сильный поток энергии, Лиза не почувствовала сопротивления оружия.

— Копьё Озера, — поражённо прошептала Лиза. Будучи ученицей кузнеца, она прекрасно разбиралась в оружии, и оттого ценность подарка достигла в её глазах просто заоблачных высот.

Как хорошо, что они с Эдваном договорились встретиться завтра днём! Если поработать ночью, она как раз успеет сделать ему небольшой подарок своими руками. Придётся, правда, попросить помощи мастера, ведь сама Лиза ещё не умела создавать металл, способный выдержать мощь Озера, но девушка искренне надеялась, что учитель не откажет.

«Особенно, если увидит моё новое копьё», — мысленно добавила она, смахнув с древка воду. Мысленно Лиза уже разжигала горн и готовила к плавке металл, прикидывая, успеют ли они до завтра. По всему выходило, что если немного пренебречь сном, уговорить мастера пододвинуть сроки других заказов, то... вполне успевали.

«И пусть только Рауд попробует ещё хоть раз заикнуться насчёт свидания», — мстительно захихикала Лиза, представив лицо Эдвана, когда Рауд попытается намекнуть ему, чтоб держался подальше. О... это будет весело.

Витая на крыльях эйфории высоко-высоко среди грозовых туч, Лиза сама толком не заметила, как ноги привели её на порог кузницы. Старый мастер сидел на бочке, под навесом у дверей и неспешно покуривал трубку. Находясь в расслабленном и довольно благодушном настроении он не сразу заметил приближение любимой ученицы, а увидев чёрное древко в её руках невольно затянулся так сильно, что аж поперхнулся дымом.

— Лиза! — прохрипел старик, привлекая внимания окрылённой девушки, — ты где его раздобыла?

— Эдван подарил! — ответила та с широкой улыбкой и, ловко крутанув копьё в руках, протянула древко старому мастеру.

— Мне б такую щедрость... — поражённо пробормотал Боджер, с профессиональным интересом разглядывая оружие, — подумать только, деревянное древко, способное удержать атру Озера... и сила пламени, вложенная в него при ковке, — старик цокнул языком, выражая уважение создателю копья, после чего вдруг нахмурился, словно что-то вспомнив, и одним взглядом заставил Лизу спуститься с небес на бренную землю, — Лиза. Тебе подарили очень могущественное оружие. Постарайся его никому не показывать, а лучше — спрячь в своей кладовке до лучших времён.

— Разве на него могут позариться? — удивилась девушка. Она не слышала, чтобы на Перевале у кого-нибудь что-либо отбирали или крали. Хотя, это, разумеется, не значило, что такого никогда не происходило.

— Ты молода, порывиста и неопытна, — фыркнул Боджер, — владыка, глава школы или командир гарнизона могут потребовать его для старших мастеров. Лучше не искушать... хотя бы до тех пор, пока ты не приблизишься к границе Озера. С твоим талантом, это случится довольно быстро, — улыбнулся старик, — и тогда никто и не подумает отнимать. У тебя большой потенциал.

— Хорошо, мастер, — печально вздохнула Лиза, принимая копьё из рук учителя. Ей не хотелось прятать подарок возлюбленного, скорее наоборот, но мастер был прав. Копьё было для неё слишком сильным — «на вырост», как сказал Эдван.

— Знаешь, я очень рад, что твой Эдван вернулся, — добродушно усмехнулся Боджер, — воин, который дарит такие подарки несомненно принесёт благо нашему Перевалу.

Кивнув учителю, девушка забежала в кузницу и, спрятав копьё в небольшой кладовке, которую мастер выделил под её личные вещи и инструменты, заметалась по помещению, пытаясь придумать, что же выковать Лауту. Вначале Лиза хотела сделать нож, или небольшой топор, это было пока единственным, что у неё более-менее получалось сковать. Однако, к огромному сожалению девушки, всего её мастерства хватало на сталь, способную держать силу чуть выше третьего ранга Пруда, что Эдвану не подходило совершенно.

«Постой-ка», — Лиза замерла посреди помещения, — «раз Эд подарил мне копьё, значит, у него самого ничего не осталось! Но копьё Бури... ещё и ранга Озера. Это не простая задача даже для мастера.».

Тяжело вздохнув, Лиза и крепко задумалась. Работа в кузнице приносила ей довольно много камней атры, к тому же, она довольно хорошо ладила с мастером. Попроси она прямо, старый Боджер, наверняка, позволил бы ей купить такое копьё всего лишь за цену материалов, и сковал бы его. Правда, даже так ей бы всё равно пришлось трудиться пару недель бесплатно, но она бы справилась. Вот только Лизе уж очень хотелось сделать оружие самой. Хотелось не просто похвастаться своими навыками, а доказать и Эдвану, и самой себе, что она уже чего-то да стоит, может сделать мощное оружие! Не всё Эдвану быть лучшим!

Девушка вновь тяжело вздохнула. Увы, пока что у неё более-менее получались только ножи да неприхотливые топорища — для клинков или длинных наконечников копий её искусства попросту не хватало. Не говоря уже о том, что её изделия не могли держать силу Озера. Нет, выковать-то наконечник копья она, быть может, с горем-пополам и смогла, но укрепить его и выгравировать магические знаки так, чтобы оно работало и не рассыпалось... это, пока что, было выше её сил. Однако, желание сделать ответный подарок всё же пересилило и Лиза, тряхнув головой, побежала собирать металл для плавления. Она очень хотела закончить до завтра.

Почувствовав, как ученица хлопнула дверью склада, Боджер покачал головой и усмехнулся в усы. Разгадать помыслы молодой девушки было совсем не сложно. Разумеется, получив такой подарок, она захотела ответить тем же и сковать копьё, прыгнув выше головы. Может быть, она даже попросит его помощи. Старый мастер понимал её, как никто другой — сам был таким же. В молодости, когда он лишь постигал мастерство, ему тоже очень хотелось продемонстрировать свои умения кому-то близкому, показать, чего он стоит и чего достиг. Вполне справедливое желание, на самом деле. Даёт силы, заставляет двигаться вперёд, покорять новые вершины мастерства. Вот только излишняя торопливость здесь только вредит, и Лизе ещё предстоит выучить этот урок. Кузнец выдохнул струю дыма и покачал головой, вспоминая свои молодые годы. Боджер предавался ностальгии добрых полчаса, неспешно раскуривая трубку под шум проливного дождя, пока Лиза рылась в его закромах. И курил бы ещё столько же, если бы не услышал приближающийся топот.

Повернувшись на звук, старик увидел троих молодых парней, которые довольно споро приближались к нему, шлёпая по мокрой дороге. Дождь уже успокоился и больше не лил непроглядной стеной, а лишь немного капал, не доставляя никому особых неудобств. Разглядев незваных гостей получше, Боджер недобро нахмурился. Впереди вышагивал Рауд, который, судя по лицу, был зол и настроен весьма решительно. Два его друга, которых кузнец несколько раз видел, но так и не удосужился запомнить имена, выглядели довольно хмуро и раздражённо, словно сын Владыки оторвал их от какого-то важного дела и им совершенно не хотелось тащиться сюда, да ещё и в дождь.

Рауд же действительно был зол, как сам Первый. А всё проклятые слухи! Новости среди молодого поколения на Перевале разносились быстрее, чем гром по небу, и сейчас только глухой не знал, что сердце госпожи Жгучей Неприступности, как некоторые за глаза называли Лизу, было успешно завоёвано каким-то непонятным пришельцем! Услышав это, Рауд был готов под землю провалиться от ярости и стыда! Он стал посмешищем! Настолько жалкий, что девушка предпочла ему какого-то проходимца! От одной мысли об этом рыжий был готов выть на небо. В лицо-то, конечно, над ним никто не смеялся — попробуй посмеяться над сыном Владыки, но Рауд точно знал, что за спиной над ним будут потешаться ещё очень долго. И от этого ему ещё сильнее хотелось разорвать на части того ублюдка, который посмел увести у него Лизу! Ни имени, ни ранга своего нового заклятого врага он ещё не знал, но уже заранее вынес ему приговор. Этот урод пожалеет, что посмел перейти дорогу сыну Владыки.

Приблизившись к кузнице, Рауд хмуро оглядел окна, пытаясь найти там Лизу. Он и сам толком не знал, что именно хотел сказать ей и зачем вообще пошёл сюда, но злость и жгучее чувство ревности требовали выхода, а потому идея позвать девушку и высказать ей всё, что он думает о её поведении, показалась Рауду совершенно правильной и уместной в сложившейся ситуации. Желания самой девушки и её окружения он, разумеется, не брал в расчёт. А стоило бы.

— Лиза! — заорал он, не увидев её ни в одном из окон. Его друзья, заметив, как нахмурился старый кузнец, тут же сложили руки в приветственном жесте.

— Доброго дня, мастер Боджер, — сказали они почти одновременно, а Рауд, услышав это, тоже пробурчал приветствия, после чего вновь громко позвал Лизу. Кузнец нахмурился ещё сильнее и резким движением кисти вытряхнул пепел из трубки.

— Доброго, молодые, — недобро проскрипел он, — чего надо от моей ученицы?

— Позови её, это личное! — тут же выпалил Рауд, с запозданием понимая, что таким тоном говорить с мастером всё же не стоило. Однако, извиниться сболтнувший лишнего парень уже не успел — кузнец был таким же вспыльчивым, как и его ученица. Злобно сощурившись, он тряхнул кистью, швырнув в Рауда и его товарищей огромный огненный шар. На мелочи кузнец не разменивался, снаряд из ревущего пламени летел со скоростью арбалетного болта и, угодив в землю поднял огромную тучу грязи, брызг и комьев земли. Ребята успели отскочить в самый последний момент и теперь с явной опаской поглядывали на старого мастера.

— Проваливай отсюда, герой любовник, и чтоб больше моей ученице не досаждал! — прорычал Боджер, погрозив Рауду кулаком. Его друзья, здраво рассудив, что мастера Озера злить точно не стоит, быстро подхватили сына Владыки под руки и потащили прочь. Тот, в общем-то, даже не сопротивлялся, прекрасно понимая, что в следующий раз Боджер может их покалечить на полном серьёзе. Уж больно быстро и угрожающе влетел в них огненный шар.

— Совсем распоясались, идиоты, — фыркнул кузнец и, кряхтя, поднялся с бочки. Потянувшись, он толкнул дверь и вошёл в кузницу — пришло время рассказать ученице о том, почему вредна спешка...

В это же самое время Эдван играл в гляделки с командиром гарнизона — крупным седым мужчиной. Стражник, который сопровождал юношу всю дорогу, стоял у двери и терпеливо ожидал решения начальства. А командир всё никак не мог определиться с тем, куда определить новоиспечённого жителя Перевала. Слишком молодой для серьёзных вылазок и даже для работы стражника, но слишком сильный для того, чтобы послать доучиваться, как ребят, которых к нему привели несколько месяцев назад.

«А ещё наглый и дерзкий», — добавил про себя командир, хмуро разглядывая парня. Тот отвечал ему таким же хмурым взглядом. Знакомство у них немного не задалось — командир, которого отвлекли от важных дел, попытался решить всё быстро и, подумав, что сопляк только залез на Пруд, потребовал сдать доспех, а Эдван тут же послал его к Первому, заявив, что быстрее небо на землю рухнет, чем он отдаст трофей какому-то обнаглевшему старикану. Ситуацию спас стражник, который спешно рассказал мужчине краткую историю появления Эдвана на Перевале и напомнил о приказе Владыки принять его. Командир чуть оттаял, оба принесли взаимные извинения, но осадок, конечно, остался. Хотя, глубоко внутри мужчина был доволен новым бойцом. Не каждый день встретишь паренька, который не боится вызвать гнев мастера Озера.

— Ладно, — хлопнул по столу командир гарнизона, — будешь младшим стражником, на первое время. А там посмотрим. Мастерством каким-нибудь владеешь?

— Каким например?

— Кузнечное дело, алхимия, травничество...

— Я неплохо разбираюсь в магических знаках, — сказал Эдван.

— Искусство начертания, хм? — скептически выгнул бровь мужчина. Он не слишком-то верил, что кто-то в возрасте Эдвана может владеть подобным искусством, — что ж, дам знать мастерам, что к ним будет пополнение.

С этими словами он вытащил откуда-то из-под стола небольшую стальную пластинку с изображением знака Перевала, и круглую бляху с выгравированной звёздочкой, вручил это всё Эдвану, велел стражнику показать новобранцу всё, что требуется и прогнал их из своего кабинета.

— Ну, поздравляю с вступлением в наши ряды! — хохотнул стражник, хлопнув Эдвана по плечу, — меня Ян зовут, будем знакомы!

— Эдван, — коротко хмыкнул Лаут, без всякого энтузиазма. Формальности его не сильно заботили, а настроение после общения с представителем местной власти было испорчено и сейчас парню хотелось поскорее со всем разобраться и чтобы его, наконец, оставили в покое.

Однако Ян этого мнения не разделял совершенно. Стражник, который до этого момента соблюдал в общении с Лаутом вежливую дистанцию, после принятия Эдвана в их ряды кардинально поменял своё отношение и фонтанировал дружелюбием. Ещё бы! Теперь-то он был не пришельцем-чужаком, помочь которому приказал Владыка, а полностью своим, таким же стражником, как и он сам! Поэтому Ян с упорством взявшего разбег шрии поволок Эдвана по всему корпусу. Конечно, дело здесь было не только в дружелюбии и повышенной болтливости молодого стражника, но и в его любопытстве. За короткое время его знакомства с Эдваном, у Яна накопилось огромное количество вопросов, и он собирался получить ответы на них как можно скорее.

Эдван поначалу вяло реагировал на попытки разговорить его и просто волочился за своим проводником, мысленно выделяя из его речи более-менее полезную информацию. О том, где найти оружейную, где хранят вещи, купальня и прочие мелочи. Но постепенно он отошёл от встречи с командиром и энергия Яна захватила его. Он и сам толком не заметил, как они успели посетить склад, выторговали у противного старика несколько комплектов формы, постельный набор и кучу прочих важных мелочей, после чего отправились забросить всё добро в выделенное Эдвану жильё. Ему досталась просторная комната на втором этаже. Внутри скалы, с видом на вход в грозовое ущелье. И когда Эдван скинул все свои немногочисленные пожитки внутрь, Ян потащил его перекусить, несмотря на проливной дождь.

— Столовой здесь нет, — покачал головой стражник, — но можно раздобыть еды на складе и приготовить что-нибудь у очага на первом этаже. Там же подготавливают пищу для походов и вылазок.

— А сейчас мы куда? — удивлённо спросил Эдван, когда они дошли до какого-то длинного каменного коридора в подвале.

— В трактир, куда ж ещё, — хохотнул стражник, — ты там частым гостем будешь, поверь на слово.

— А почему под землёй?

— Так дождь снаружи, — хохотнул Ян, — тот трактир стоит здесь уже долгие годы, первый хозяин был не дурак, знал где строить. В двух шагах от наших казарм да тренировочных площадок. Мало кто откажется пропустить кружечку после тяжелого дня!

Тоннель под землёй слова Яна не объясняли, но Эдван решил, что раз заведение стоит там не одну сотню лет, то солдаты, видимо, просто вырыли проход, дабы не мотаться по улице в непогоду. С контрактом земли сделать это было, должно быть, не так уж трудно. Тоннель привёл их прямо к дверям заведения. К удивлению Эдвана, кто-то даже сподобился сделать навес над лестницей из тоннеля. Стражники, о чём-то вполголоса спорившие у входа, с улыбками подвинулись, пропуская Яна и Лаута.

Внутри молодой стражник привычным движением оставил оружие на специальной стойке у входа, туда же повесил шлем, который до этого держал подмышкой, и уселся за один из длинных столов. Эдван, будучи налегке, сел напротив Яна, поправив костяной клинок на поясе. Народу здесь было не так уж много, тихие разговоры отдыхающих стражников сливались в монотонный гул, время от времени нарушаемый чьим-то хохотом или стуком кружек.

— Эй, Талк! — махнул рукой Ян, привлекая внимание старого хозяина, — нам как обычно — птицу, что-то запить, и вересовки*!

Грузный трактирщик лишь кивнул в ответ.

— Постой, а чем у вас тут платят, — спохватился Эдван, — у меня была пара камней атры, но я оставил в мешке с вещами.

— Не тревожься, — махнул рукой Ян, — сегодня я угощаю. Не каждый день доведётся встретить человека из другого поселения! Расскажи о своих путешествиях, — попросил Ян, — что там творится за берегом Яли.

— Это запросто, — хмыкнул Эдван, — но чем вы платите?

— Камни атры и грозовые монеты, — сказал Ян, вытащив из кошеля один небольшой камень и два стальных кругляша с магическим знаком в центре, — в башне Владыки у казначея можно обменять десяток монет на один камень атры. В быту этим мало кто занимается, мелочь, она всегда нужна. Их делают там же, из железа, заключая в печать немного энергии Бури. На Лазурном пике, кстати, делают так же, только с холодом. Их монеты можно при желании использовать для заморозки чего-нибудь. Но наши больше для красоты, даже сотни не хватит на самую захудалую молнию. А ещё у них есть занятное свойство, — сказал Ян и, схватив монету двумя пальцами, хитро нажал на какой-то крохотный символ, после чего кругляш разделился на две части.

— Для мелких покупок? — хмыкнул Эдван.

— Да, на всякую незначительную ерунду. Больше уже не делится, поэтому кое-что на рынке будет продаваться только кульками либо связкой. Тебе, кстати, как младшему стражнику, тоже положено жалованье. Что-то вроде двадцати камней атры в месяц. Хотя, я точно не помню уже. Может меньше.

— Хорошо, что у меня кое-какие камни остались, — пробормотал Эдван.

— Это да, — согласился Ян, — платят-то раз в две недели, и всем. Тебе ещё десять дней ждать, и то, получишь лишь половину, за восемь дней. Завтра тоже не считается. День на знакомство с городом и обстановкой.

— А что ещё входит в снаряжение стражи, ну, кроме формы, которую мы получили? — поинтересовался Лаут.

— Да ничего не входит, — фыркнул Ян, — еда на складе бесплатна, но мяса кроме как на вылазку с них не дождёшься. Либо покупай, либо сам в горы иди, охотиться. Только ни меня, ни тебя в горы не пустят. Одежды тоже, кроме формы, никакой. Как член гарнизона можешь жить там, тренироваться. Ну ты ещё можешь посещать библиотеку при школе, там начертанием занимаются. И ещё по-мелочи. Всё остальное за своё, даже доспехи. Их тебе, конечно, могут выдать сразу за так, но потом всё равно вычтут. Как и оружие. Будешь постепенно выплачивать. Бесплатно выдают только тем, кто достиг Озера, и у кого твари сильно броню повредят. Но тебе тут беспокоиться не о чем, — хохотнул стражник, — вон какой у тебя доспех. И оружие тоже есть, такое, что даже мастера обзавидуются. Не пропадёшь.

Слушая нового знакомого, Эдван про себя отметил, что говорил Ян совершенно искренне, без капли зависти в голосе и взгляде.

— Мне бы копьё, — хмыкнул парень, прикидывая, сколько может стоить подходящее ему копьё в камнях атры.

— Так у тебя же было! Зачем отдал той девчонке? Кстати, откуда ты вообще знаешь ученицу старого Боджера? Признавайся! — хитро прищурился Ян.

— А, — махнул рукой Эдван, — копьё было под Огонь. Мне всё равно не подходило. А знаем мы друг друга ещё с Долины Белой... — Лаут тепло улыбнулся, вспоминая их знакомство.

— Теперь понятно, отчего она так ждала тебя, — по-доброму улыбнулся стражник, — везёт тебе, Лаут, с девушкой. Чтоб ты знал, за ней кто только не пытался ухлёстывать здесь, но все получали огненным шаром по морде. Кстати, об этом, — Ян вдруг стал серьёзнее, — сынок Владыки, которого ты видел, положил на неё глаз. Будь осторожнее, он может сделать какую-нибудь пакость. Или, кто-нибудь из его приближённых... или доброхотов. Найдутся, в общем, желающие.

— Плевать, — фыркнул Эдван, — будет приставать к моей девушке — я ему все зубы повыбиваю, чтоб даже мысли не возникало больше. Ишь, распустил хвост, гадёныш, — проворчал он по-стариковски.

— Говоришь, как Боджер, — хохотнул Ян, вспомнив, как Лаут послал к Первому командира гарнизона. Старый кузнец его тоже ни во что не ставил, — но моё дело предупредить. А дальше сам.

Меж тем, к ним на стол, наконец, принесли еду. Запечённую крупную птицу, отдалённо похожую на куропатку, с поджаренным хлебом и чесноком, кувшин со сладковатой водой с привкусом яблок и небольшую бутыль, при виде которой улыбка Яна стала ещё шире. К бутыли прилагалось две медные чарки. Молодой стражник ловко откупорил сосуд и разлил прозрачную жидкость по чаркам. Эдван поднёс свою к носу и удивлённо взглянул на стражника. Пахло хвоей.

— Вересовка, — объяснил Ян, — алхимики делают, вот уже больше четырёхсот лет. У нас в долине много вереса растёт, вот они и придумали. Не всё же эликсиры всякие да вытяжки делать, верно? Эта, кстати, с примесью каких-то хитрых трав, да атрой заряжена. Специально для одарённых. Ну, поздравляю со вступлением в наши ряды, — сказал стражник и одним глотком опрокинул чарку в себя. Пожав плечами, Эдван тоже выпил свою одним махом и едва не закашлялся, когда жидкость обожгла горло. Непривычный к таким ощущениям, парень замер и приложил ладонь к груди, чувствуя, как волна тепла растекается по всему нутру, а в голове появляется лёгкий туман. Просидев так с пару минут под тихие смешки Яна, Эдван вздрогнул и помотал головой — чувство тепла почти ушло, как и лёгкое головокружение. Всё же, наполненное атрой тело Пруда справлялось с опьянением довольно быстро.

Ко вкусу вересовки Эдван остался равнодушен, особой прелести напитка он так и не распробовал, но и негативных эмоций он не вызывал. Вкус, как вкус. Жгучий, хвойный, с примесью каких-то трав и лёгкой сладости. Зато эффект от неё получился неплохой, напиток отлично справлялся с главной своей задачей — поднять настроение, расслабить, наладить разговор. Ян, будучи одним из самых молодых стражников, который ни разу не был за Ялью, весь вечер расспрашивал Эдвана о внешнем мире и его приключениях. Он был всего на пять лет старше парня. Дивился жизни людей в Долине Белой, бурно выспрашивал каждую подробность сражения с обезьянами, сочувствовал разлуке с друзьями. Разумеется, ему Эдван тоже рассказал версию событий, придуманную для Владыки. И к концу вечера, когда трактир почти заполнился стражниками и их друзьями, а вересовка подошла к концу, Эдван с удивлением отметил, что сумел наконец-то расслабиться. Напряжение внутри куда-то ушло и он впервые за долгое время почувствовал себя в относительной безопасности.

После трактира Ян отвёл своего нового друга к его комнате и, попрощавшись, удалился сам, не забыв ещё раз поблагодарить за рассказанную историю. Эдван проводил спину молодого стражника слегка задумчивым взглядом, после чего отворил дверь, вошёл внутрь и, положив костяной клинок на полку, упал на расстеленное на каменном полу покрывало. Лёг и замер, осознав, что за всё это время он так и не снял доспехов. Неуклюже поднявшись на ноги, Эдван замер в нерешительности перед постелью. Он думал снять доспех, но почему-то не мог это сделать. Каждый раз, как он брался за ремешок, что-то внутри поднималось и как бы отговаривало его. Однако, интуиция молчала, а значит, реальной опасности точно не было.

— Что за глупый страх? — нервно хохотнул Эдван, — я же... в безопасности? Да, верно, — пробормотал парень, уцепившись за правильную мысль. Он просто переутомился, привык за время путешествий к постоянному сну вполглаза в доспехах и чувству опасности. Так, сделав несколько глубоких вдохов, Лаут стянул с себя доспех Лунной тени, повесил его на специальную подставку, и поспешил лечь под покрывало. Правда, без доспеха стало ещё хуже. Он чувствовал себя совершенно голым. Немного подумав, Эдван взял с полки костяной клинок и положил рядом с собой. Стало получше, но всё ещё жутко.

— Первый побери! — фыркнул он, — ты же на Перевале Тысячи Гроз! В городе Агнара! Здесь куча мастеров Озера и нет никакой угрозы. Ты в безопасности. Да... точно...

Глубоко вздохнув, он мысленно повторил себе, что здесь ему ничего не грозит. Через полчаса такой своеобразной медитации это и вправду сработало, и Эдван сумел, наконец, заснуть.

*Верес — другое название можжевельника (Прим. Автора).

Глава 87. Ревность и Дом Начертания

— Говоришь, разбираешься в искусстве начертания, юнец? — смерив Эдвана насмешливым взглядом, протянул мастер Регин, вот уже пятьдесят лет занимающий должность главного мастера начертания на Перевале Тысячи Гроз. Он справедливо считал библиотеку и Дом своей вотчиной, куда обычно не принимали никого младше сорока. Во всяком случае, точно никого из вчерашних учеников.

Не то, чтобы существовал какой-то особый возрастной барьер или правило, просто обычно одарённые начинали интересоваться этим искусством всерьёз примерно, когда успевали перенасытиться сражениями, тренировками, и погоней за новой ступенью или званием в гарнизоне. Новые ранги в таком возрасте давались уже очень тяжело, среди бойцов даже существовало поверье, что если не достичь Озера к сорока годам, после уже нет смысла пытаться. Хотя это, конечно же, было чушью. Возраст играл свою роль, но зачастую дело было в нежелании рвать жилы для следующего ранга и сидеть в грозовом ущелье вместе с сопляками, ошибках в ранних тренировках, либо в банальной нехватке камней атры и других ресурсов.

Собственно, желание обзавестись последними и толкало одарённых в сторону каких-нибудь искусств. Алхимии, травничеству, кузнечному делу, начертанию, любому другому ремеслу или охоте на опасных тварей. И начертание мало кто выбирал — всё же, оно было почти таким же скучным и нудным, как алхимия, только без алкоголя. Увы, мастер Регин не мог научить, как с помощью своего искусства сотворить бутылку вересовки, да и не пытался. Он искренне считал себя и других мастеров выше столь низменных попыток привлечь соискателей. Может быть, именно поэтому в Доме Начертаний не было молодых, в отличие от алхимиков. Там новичков всегда хватало.

— Кое-что понимаю, — ответил Эдван безразлично разглядывая старика, — не мерь меня местной меркой, мастер. Я занимался этим ещё в Долине Белой.

— Ладно, — чуть скривившись, проскрипел Регин. Старый мастер был высоким, худым, и сморщенным, как сушеная слива, особое сходство с которой ему добавлял тёмно-синий халат и пурпурная рубаха, — за тебя просил Орм. Пошли, покажешь, что умеешь. Если ты действительно хоть самую ничтожную малость понимаешь в нашем искусстве, в чём лично я сильно сомневаюсь, то будешь почётным членом Дома Начертаний. Но учти! — ворчливо проскрипел Регин, — наше искусство требует полной самоотдачи! Я не потерплю халтуры! Если хочешь целый день бегать в грозовое ущелье, по трактирам, бабам, или куда там ещё молодёжь шляется, лучше сразу забудь!

— Не волнуйся, мастер, в грозовое ущелье я пойду только через пару дней, — отмахнулся от него Эдван, — тело ещё не привыкло к новому ядру.

— Надо же, — ворчливо фыркнул Регин, — хоть кто-то из молодёжи додумался, что развиваться надо постепенно. Редкое явление в наши дни! Всем обычно подавай всё сразу, первое ядро не успело оформиться, они уже второе лепят. Всё торопятся за ворота вылезти, Яль пересечь. Подвиги подавай! И какой у тебя ранг, сопляк?

— Шестой, — ответил Эдван и, в подтверждение своих слов отпустил атру внутри сосуда, позволив той открыто взаимодействовать с внешним миром. Он заметил, что из-за высокой насыщенности энергией здесь, в самом сердце Перевала, было довольно трудно почувствовать чужой ранг и даже самого лёгкого сокрытия хватало, чтобы исчезнуть. Конечно, от целенаправленного изучения чувством атры он бы не спасся без доспеха Лунной тени, но пока ещё никому не пришло в голову изучать его хоть сколько-нибудь пристально. Зачем? В конце концов, это тоже не так-то просто сделать, да и он уже не чужак.

— И для кого я только что распинался про торопливых сопляков?! — фыркнул Регин, — ты чем вообще думал?!

— Поучи меня ещё развиваться, дед! — точно так же фыркнул Эдван, — все мои ядра отличные, как первое, а атра плотна, как ртуть! Может в начертании ты и мастер, но уж в развитии я обойдусь без твоих советов.

— Конечно, обойдётся он, — проворчал Регин, — прав был Орм, наглый и дерзкий без меры. Ещё сопли под носом не высохли, а уже с мастером спорит! Ничего, посмотрим, как ты запоёшь у ближайшей стены. И на начертание твоё тоже посмотрим, мелкий гадёныш.

— Смотри, чтоб глаза потом не лопнули от удивления, — пробормотал Эдван.

— За мои-то не переживай, лучше следи, как бы мозги от натуги не вскипели. Если есть, чему кипеть, — проворчал Регин в ответ.

Он ничуть не обиделся на непочтительность и дерзость Лаута. Старик не придавал таким мелочам особого значения, он и сам мало когда снисходил до вежливого общения. На всём Перевале Тысячи Гроз было лишь несколько человек, к которым вредный старик относился с искренним уважением. Всех остальных же он ни во что не ставил. Впрочем, на его грубость никто и не жаловался — давно привыкли, что возражать или спорить себе дороже. Регин обожал ворчать и ругаться абсолютно по любому поводу, особенно часто прохаживаясь по умственным способностям молодого поколения. Делал он это исключительно из врождённой вредности, а поскольку старик был ровесником Боджера, почти каждый житель Перевала был для него «молодым поколением». В отличие от привыкших местных, Эдван не владел этой полезной житейской мудростью, зато мог похвастаться редким упрямством и не умел держать язык за зубами. Поэтому, всю дорогу до Дома Начертания они со старым мастером переругивались. Вначале всерьёз, но ближе к цели уже больше из интереса и желания оставить за собой последнее слово.

Дом Начертания выглядел как круглая трёхэтажная башня, построенная почти вплотную к библиотеке. Как и большинство зданий в местной школе и казармах гарнизона, основная часть Дома располагалась внутри горы. Едва ступив во двор, Эдван почувствовал себя словно в другом мире. Двигаясь след в след за стариком, парень даже оторвался на мгновение от ворчания, и лишь через несколько секунд осознал, что же изменилось. Исчезли звуки грозы и запах сырости. Здесь, за небольшим заборчиком было чуть теплее, чем снаружи, и даже атра немного отличалась, словно была спокойнее.

— Удивлён, соплежуй? — насмешливо хмыкнул Регин, — смотри, можешь ещё свалить, пока не опозорился!

— Ага, уже бегу, — фыркнул Лаут.

— Переступишь порог, и обратного пути не будет! Опозоришься на весь Перевал!

— Напугал хассиру мышью! — хохотнул парень, — плевал я, что там кто подумает.

— И как тебе ещё язык не вырвали, — подивился Регин и, отворив двери, с хитрой ухмылкой пропустил внутрь нового ученика.

Здесь стояла тишина и пахло старыми книгами. Регин не стал утруждать себя рассказом о том, где что, и даже не стал знакомить с другими мастерами начертания, а провёл сразу в помещение в конце коридора, которое походило на помесь рабочего кабинета и мастерской. И там-то Эдван, наконец, познал всю степень врождённой вредности главного мастера. Противный старик отыгрался за все колкости и все слова, сказанные Лаутом по пути из библиотеки. Он сунул ему несколько толстых фолиантов и добрых три часа расспрашивал с невероятной придирчивостью о самых разных словах творца, магических знаках, символах и глифах, используемых в начертании. Уже через полчаса у Эдвана начала пухнуть и болеть голова, а под конец этого «небольшого» экзамена он, кажется, наловчился выдёргивать описания знаков прямо из памяти прошлой жизни. Но даже так ответил едва ли на половину вопросов Регина, который едко комментировал каждую неудачу. Всё же, искусство начертания не стояло на месте эти пятьсот лет и за это время успело появиться достаточно интересных конструкций и техник, о назначении которых Эдван мог лишь догадываться по виду линий.

Закончив с фолиантами, старик заставил Лаута продемонстрировать практические навыки — выписать несколько омерзительно сложных символов самыми разными способами. Кистью, пером и пальцем на толстой бумаге, длинной палочкой для письма на глине, штихелем на небольшой бронзовой бляхе и даже зубилом на куске камня, что длилось особенно долго, а под конец, когда Лаут уже перестал реагировать на насмешки и следил лишь за тем, чтобы руки не сильно дрожали, заставил сделать небольшой светильник из круглой деревяшки, зажигательную пластину из кусочка меди, и наложить на железные наручи любой рисунок для укрепления и пристально следил за каждым движением юноши, пока тот работал. Разумеется, всё по памяти, без каких-либо книг.

— Хм... — брезгливо хмыкнув, Регин отложил в сторону наручи, внимательно изучив на них каждую чёрточку. Эта его раздражающая привычка щуриться и едва ли не обнюхивать получившиеся символы уже изрядно подбешивала Эдвана, но тот не возмущался. Он заметил, что во время его работы мастер был сосредоточен и молчал. Ворчать он начал только, когда парень закончил, и продемонстрировал своё творение. Регин немного поигрался со светильником, зажёг огонёк на медной пластине, покрутил в руках наручи и, со страдальчески тяжелым вздохом уселся в кресло напротив Эдвана, который всё ещё оставался на рабочем месте в окружении кистей, бумаги и инструментов.

— Ладно, — ворчливо каркнул Регин, — кое-что ты умеешь. Были бы наручи из металла получше, не стыдно было бы даже кому-то продать. А так всучим страже, с очередной бронёй. Может, кстати, ты их и получишь...

— Не получу, у меня свой доспех, — покачал головой Лаут, немного расслабившись.

— Значит, не получишь, — безразлично пожал плечами Регин, после чего вдруг опомнился и сурово нахмурился, — Но не обольщайся! Да, признаю, кое-что ты смыслишь! Удивительно, конечно, для твоего возраста, но это именно «кое-что»! Ничтожно мало! Чуть больше пустоголового сорокалетнего лба, который только-только переступил порог Дома!

— Но всё же больше.

— Не настолько, чтобы было, чем хвастаться! — рыкнул старый мастер и с силой швырнул в Лаута какой-то серебряной пластинкой, едва не угодившей парню в лоб, — с сего дня ты член Дома Начертания, и не имеешь права пятнать его честь своими жалкими навыками! Будешь учиться у других мастеров, каждый день! А не будешь, я приду, и заставлю! Всё, решение окончательное, отказы и протесты не принимаются, — проворчал Регин, взмахнул полами халата и удалился, бросив через плечо, — на сегодня свободен, у меня куча дел. И дверь захлопни!

Тяжело вздохнув, Эдван поспешил покинуть помещение, спрятав серебряную пластинку в карман. Он проторчал тут куда дольше, чем планировал и теперь боялся, как бы Лиза не ушла, подумав, что он не явился на встречу. Хотя, вчера ни один из них не догадался уточнить время, и встретиться они договорились днём, не уточняя, когда именно. К Регину он пришёл едва ли не ранним утром, а значит, сейчас как раз должна быть примерно середина дня... и Лиза, скорее всего, уже ждёт у тренировочных площадок. Задумавшись о времени, Эдван едва не влетел в спину скрюченного человека в белых одеждах, стоящего посреди коридора.

— Давно я не видела мастера таким счастливым, — произнесла невысокая старушка с широким, добрым лицом, повернувшись к Эдвану, — ты, должно быть, и есть тот новый ученик?

— Судя по тому, что сказал мастер, мне до ученика ещё далеко, — ответил Эдван и представился.

— Старый ворчун никого не хвалит, — улыбнулась она, — должно быть, он не хотел, чтобы ты возгордился. Ты чудесно владеешь искусством начертания. Не «для своего возраста», а вообще. Не мастерски, конечно, но даже признание твоих способностей незначительными из уст Регина дорогого стоит. Многие подмастерья за долгие годы не удостаиваются даже такой сомнительной похвалы. Поверь, великий мастер был очень доволен тобой.

— Наверное, мне следует порадоваться, — улыбнулся Эдван, — но у меня всё ещё пухнет голова после допроса.

— Тогда, не буду досаждать тебе разговором, — покачала головой старушка, — иди отдыхать, у нас ещё будет время пообщаться. Когда придёшь завтра, найди меня, я покажу тебе нашу скромную обитель.

— А...

— Меня зовут Уна, мастерская по левую руку от входа, — улыбнулась старушка и скрылась за неприметной дверью.

Попрощавшись, Эдван быстрым шагом покинул Дом Начертаний и направился к месту встречи, благо заблудиться на пути было практически невозможно. Обогнув тренировочную площадку при местной Школе, где сейчас находилась небольшая группа младших учеников, только-только постигающих премудрости атры, Эдван вышел на прямую дорогу, что вела вдоль крепостной стены и двинулся назад, к казармам. Где-то там, у тренировочных площадок рядом со входом в грозовое ущелье, должна была ждать Лиза.

«Надеюсь, она не слишком заждалась», — подумал Эдван. Ему совсем не хотелось заставлять девушку ждать чересчур долго, — «Но кто же знал, что этот вредный дед так меня задержит!»

Впрочем, он был уверен, что Лиза в любом случае найдёт, чем занять себя. Как вчера объяснял Ян — за редким исключением тренировочные площадки у казарм всегда открыты для старших учеников. Всё же рассчитаны они на взрослых бойцов и защита на стенах куда крепче, чем у школьных. К тому же, таким вот нехитрым образом командир гарнизона способствует общению младшего и старшего поколения. Свободные от службы бойцы редко отказывают молодёжи в советах и тренировочных поединках. Кроме мастеров Озера, разумеется. Те обычно появлялись только на закрытых площадках с сильнейшей защитой, да и то, не слишком часто.

На подходе к воротам в грозовое ущелье, Лаут уже вовсю вертел головой, высматривая Лизу, но увы, девушки нигде не было видно, а защитные ограждения вокруг полигонов не давали толком разглядеть, кто конкретно там занимается. Издали парень смог лишь понять, что на самом ближайшем к грозовому ущелью царит какое-то нездоровое оживление — уж слишком много народу, а на соседнем, по всей видимости, лишь пара сражающихся друг с другом бойцов. Подумав, что Лиза, скорее всего, решила скоротать время за тренировкой с кем-то старше, Эдван решил вначале направиться ко второй площадке. Однако, дойти туда не успел — у ворот грозового ущелья его окликнул смутно знакомый голос.

— Эдван?! Эдван! Это правда ты?!

Обернувшись, Лаут увидел длинноволосого юношу в рыжей куртке и широко улыбнулся, махнув тому рукой в знак приветствия. Это, разумеется, был Марис.

— Рад тебя видеть! — хлопнув по спине друга, сказал Эдван, когда Морето подошёл к нему.

— Я знал, что это был ты! — сказал Марис с широкой улыбкой, — никто другой не мог наделать столько шуму одним своим появлением!

— Ты о чём?

— Как, о чём? Уже весь перевал знает, что сердце неприступной Лизы было украдено чужаком! — хохотнул Марис, но улыбка с его лица быстро пропала. Словно вспомнив что-то, он встрепенулся и, схватив Эдвана за рукав куртки, поволок того в сторону одной из площадок. Той, где было много народу.

— И куда ты меня тащишь?!

— Ты ведь с Лизой тут встретиться хотел, верно? — полуутвердительно спросил Морето и, дождавшись кивка, продолжил, — может быть, тебе уже рассказали, но у неё есть один назойливый поклонник. И очень, очень многие из стражи, да и из молодых одарённых тоже, искренне желали ему успеха.

— И? — хмуро спросил Лаут, вырвав руку из хватки друга.

— В их глазах, она нагло плюнула в протянутую руку наследнику сильнейшего воина на всём Перевале.

— Не помню, чтобы у Агнара были дети...

— Не было, но Агнар тут не появлялся уже лет двадцать. Короче, у всех доброхотов после вчерашнего к Лизе появилось много вопросов. Я поэтому сюда и пришёл сегодня, отговорить их от поспешных действий. Твоя девушка, конечно, за словом в карман не лезет и может за себя постоять... но Рауд, похоже, с ума сошёл от своих чувств. Говорят, он вчера даже на старого Боджера наорал — верный знак самоубийцы. И к казармам он побежал сразу же, как услышал, что Лиза там кого-то ждёт. Это было минут десять назад, думаю, ничего страшного ещё не случилось — он обычно не любит открыто выяснять отношения на публике, но сейчас я уже ни в чём не уверен...

— Пусть только попробует, — скрипнул зубами Эдван и сорвался с места, не желая больше медлить. Марис лишь тяжело вздохнул и смазанной тенью помчался следом, удивлённый тем, что догнать друга у него не получается.

Добравшись до тренировочных площадок в считанные секунды, Эдван сразу же свернул к той, где царило странное оживление. Он был готов защищать свою девушку от поползновений всяких назойливых уродов любыми способами, но добравшись до входа на полигон с удивлением обнаружил, что защищать, пока что, никого не требуется — толпа народу собралась здесь вовсе не из-за Лизы и её недалёкого поклонника. Нет, повод был намного интересней подростковой неразделённой любви — драка! И не просто драка, а настоящее сражение между представителями разных видов — зеверолюдом и человеком.

Бой в центре площадки был как раз в самом разгаре. Широкоплечий седой здоровяк сошёлся в рукопашной схватке с огромным чернильно-чёрным котом. Оба голые по пояс, воины метались по площадке смазанными тенями, нанося друг другу удары чудовищной силы. Земля то и дело вздрагивала от мощных толчков, а магические символы на ограде светились ярким белым светом, поглощая ударные волны и излишки атры, что выплёскивались наружу от атак. Однако, облепившие стены зрители не обращали внимания на этот лёгкий дискомфорт, с восторгом наблюдая за разворачивающейся схваткой. Ещё бы! Увидеть вживую такой обмен опытом между бойцами разных школ — довольно редкая возможность для жителя Перевала.

— Мас-тер Рин! Задай ему! — крикнул какой-то ученик с левой части площадки.

— Давай, Басир! — поддержала Шаина сородича, но голос тигрицы тут же утонул в грохоте ударов и криках толпы.

Понаблюдав несколько секунд за сражающимися, Эдван заметил, что это действительно всего лишь небольшой рукопашный спарринг, даже без контрактов, и потерял интерес к битве.

— Как думаешь, кто победит? — поинтересовался подошедший Марис, наклонившись к уху Лаута.

— Басир сделает его одной левой, — отмахнулся Эдван, разглядывая собравшуюся толпу.

Он довольно быстро заметил Кусая и Шаину у дальней стены, выцепил глазами Лизу, которая стояла рядом с группой ребят их возраста. Один из них, долговязый блондин, сосредоточенно что-то втолковывал ей на ухо, пытаясь перекричать толпу и звуки ударов, но девушка делала вид, что совершенно его не слышит. Почувствовав взгляд, Лиза повернулась в сторону Эдвана и, заметив его, тут же пошла навстречу, проигнорировав скорчившегося от такого пренебрежения юношу.

— Привет! — улыбнулась девушка, чмокнув его в щёку, — Орм задержал?

— Орм? — не понял Лаут.

— Это командир гарнизона, — пояснил Марис и, кивнув Лизе, отправился поприветствовать других учеников. Почувствовав на себе злой взгляд блондина, Эдван усмехнулся и помахал ему в знак приветствия, демонстративно приобняв Лизу другой рукой.

— Извини за опоздание, — сказал он девушке, — я был в Доме Начертания, старый хрыч Регин выжал из меня все соки.

— Так ты теперь член Дома? И тебя проверял сам мастер Регин? Поздравляю! — искренне порадовалась Лиза, подталкивая Эдвана к выходу. Ей не нравилось постоянно перекрикивать толпу, — меня он даже не удостоил взглядом, когда я приходила туда по поручению мастера...

Стоило покинуть пределы тренировочной площадки, как шум мгновенно стих. Барьер на ограде надёжно сдерживал не только атру, но и лишние звуки. Эдван хотел пойти дальше, но девушка остановила его у самого входа, краем глаза поглядывая на сражение. Ей было всё ещё интересно, чем оно закончится.

— Ты хотела научиться начертанию? Могу помочь, если хочешь.

— Было бы неплохо, как-нибудь, — улыбнулась девушка, — я изучала лишь знаки для гравировки, которые упрощённые...

— Для оружия, да? Алан говорил, что ты учишься кузнечному делу, — пробормотал Эдван, задумавшись, — но тебе в любом случае нужно было изучить основы. Крошечные знаки исходят из полных, нельзя упрощать символы, которых не знаешь. Иначе при малейшей ошибке…

—Ничего не будет работать, да, — грустно вздохнула Лиза, — искусство начертания довольно труднó. Мастер сказал, что для начала, мне будет достаточно заучить несколько основных знаков, а углубляться в само начертание уже позже...

— Не согласен с этим подходом, но ему, наверное, виднее, — пожал плечами Лаут.

— Да, — согласилась Лиза, — господин Боджер невероятный мастер! Лучший кузнец на всём Перевале!

— Тогда тебе очень повезло с учителем, — сказал Эдван и, чуть сощурившись, добавил, — кстати, поздравляю.

— С чем? — не поняла девушка. По лицу Эдвана она мгновенно поняла, что его слова не относятся к её ученичеству. Он говорил так, словно разглядел внутри неё что-то особое...

— Заполучить нерушимую связь со стихией в начале второй ступени — невероятное достижение, — пояснил парень с улыбкой, приобняв её за талию.

— А я всё гадала, почему контракт стал таким странным... — прошептала Лиза. В её голове пронеслось воспоминание о прорыве на вторую ступень, — и таким... сильным, яростным. Знаешь, когда я прорывалась...

— Эдван! Лиза! — оклик Мариса прервал девушку на полуслове. Обернувшись, Лаут заметил друга в компании ребят, которые досаждали Лизе на тренировочной площадке. Судя по лицу, Марис был вовсе не в восторге от перспективы взять на себя их знакомство, но, похоже, не видел другого способа немного сгладить ситуацию. Впрочем, по ребятам нельзя было сказать, чтобы те были настроены как-то враждебно. Кто-то даже улыбался и глядел с лёгким интересом, но большинству было всё равно. Выделялся лишь блондин, который смотрел на Эдвана с явной неприязнью, и высокий рыжий парень, который, наоборот, улыбался слишком дружелюбно. Лаут мгновенно вспомнил его и усмехнулся про себя. Как тесен мир. Это был тот самый наглый и нетерпеливый принц, с которым он столкнулся в дверях в башне владыки. Должно быть, он не узнал его без брони, маски и копья.

Подойдя поближе, Марис представил Лаута всем знакомым, а те, в свою очередь, по одному представились Эдвану. Блондин своё имя буквально прошипел, назвавшись Гуном, а Рауд приветливо пожал ему руку.

— Говорят, тебя привели на Перевал люди с Лазурного пика, — сказал тот с улыбкой, ненавязчиво становясь между ним и Лизой. Марис, на мгновение поймав взгляд Эдвана, подмигнул ему и, потянув Лизу за рукав, тут же заговорил что-то ей на ухо, — но я тебя почему-то не видел, хотя был у отца, когда вы пришли.

— Нас было много, ты, должно быть, проглядел, — ответил Эдван, пытаясь понять, чего добивается его товарищ.

— Может быть, — легкомысленно пожал плечами Рауд, — как думаешь, кто победит?

— Разумеется, мастер Рин! Он же наш наставник, как он может проиграть какому-то зверю?! — влез в разговор крупный лысый парень в чёрной безрукавке. Эдвану он представился Борном.

— Легко, — фыркнул Эдван, мгновенно заработав множество возмущённых взглядов, — ваш мастер Рин уже довольно стар и, если не ошибаюсь, так и не добрался до третьей ступени. Не спорю, он очень опытный и умелый воин, но с Басиром ему не тягаться, — сказал он и, заметив, что ребята смотрят на него так же пристально, поморщился и добавил, — не то, чтобы я поддерживал этого кота, но он тоже сильный и опытный воин. А ещё молод и находится в одном шаге от Озера. Смотрите, — кивнул Эдван в сторону площадки и ребята синхронно повернули туда головы, наблюдая за битвой.

Словно иллюстрируя слова Лаута, огромный кот начал теснить противника. Сражение потихоньку шло к своему завершению и разговоры сами собой утихли — ребята столпились посреди входа на тренировочную площадку и жадно ловили каждое движение бойцов. Эдван же пытался понять, чего добивался Марис, когда увёл от него Лизу. Теперь эти двое стояли в толпе на площадке и вместе наблюдали за сражением, но девушка то и дело бросала на Лаута игривые взгляды, словно ожидая чего-то. Впрочем, слишком долго Эдвану гадать не пришлось. Загадка решилась сама собой, когда через несколько мгновений его оттащил в сторону долговязый блондин.

— Лаут, — прошипел Гун, наклонившись к Эдвану, — ты тут новичок, так что позволь дать тебе один совет. Отвали от девчонки, молодой господин Рауд положил на неё глаз. Она будет...

— А ты, значит, его верная псина? — перебил Лаут блондина, смерив его холодным взглядом и, — я тебе тоже дам совет — не суй свой нос не в свои дела, если не хочешь, чтобы я его сломал.

Оттолкнув блондина от себя, Эдван вернулся назад к группе, не обращая на Гуна больше внимания. Теперь-то он прекрасно понял, зачем Марис утащил девушку. Оставив его одного рядом с её навязчивым ухажёром, он предоставил им обоим шанс решить все разногласия сразу на месте. При первой встрече.

Сражение на полигоне завершилось так, как и предсказывал Эдван. Басир, зацепив ногу мужчины хвостом, нанёс тому несколько сокрушительных ударов в корпус, одержав безоговорочную победу. По толпе зрителей пронёсся вздох сожаления — почти все присутствующие болели за мастера Рина. Бойцы, отвесив друг другу по уважительному поклону, разошлись по своим углам, а народ, потеряв к происходящему интерес, начал расходиться и ребят довольно быстро вынудили освободить проход.

— Кстати, а что у вас с Лизой? — как бы невзначай поинтересовался Рауд, совершенно не случайно оказавшийся рядом с Эдваном.

— Что у нас с Лизой — не твоё дело.

— Ты уверен? — прищурился Рыжий, смерив Эдвана злобным взглядом. Всё его дружелюбие испарилось, явив, наконец, настоящие чувства.

— Да, — совершенно спокойно ответил Лаут, — по-моему, она ясно дала тебе понять, чтобы ты отвалил. Поэтому, сделай милость, отвали к Первому.

— Ты осознаёшь, с кем вообще говоришь? — угрожающе прошипел Рауд, — я — сын Владыки Перевала, и сильнейший среди учеников нашего поколения. Как червяк вроде тебя может вообще думать, будто достоин такой девушки?! Она обязана быть с лучшим! Поэтому, — сказал он и попытался схватить Эдвана за ворот рубахи, чтобы высказать какую-то угрозу, но Лаут легко сбил его руку и схватил сам.

— Мне плевать, кто твой отец, поэтому свали к Первому, дурачок, — с улыбкой сказал он в лицо рыжему, — ты мне не ровня.

— Не ровня?! — нехорошо прищурился рыжий, сбрасывая чужую руку, — Не ровня?! Я, сын Владыки, не ровня тебе, деревенщине из Долины белой?! Ты вообще слышишь себя, дерьмо шрии?! — заорал он, но не увидев на постном лице Эдвана какой-то реакции, чуть успокоился и злобно ухмыльнулся, — Как удачно, что площадка освободилась. Может, решим всё прямо сейчас? Устроим небольшой обмен опытом? Узнаем, чего стоит деревенская школа против учения Перевала Тысячи Гроз. Клянусь, если победишь, я больше не посмотрю в её сторону.

— Ты вызываешь меня? — хохотнул Лаут, — хорошо. Раз уж ты так хочешь получить, Творец тебе судья...

Рауд пробурчал что-то оскорбительное и, сплюнув на землю, зашагал на площадку. Марис остановил его в проходе и принялся сосредоточенно что-то втолковывать, то и дело указывая на Эдвана, который, в свою очередь, переглядывался с Лизой. Та игриво подмигивала ему из-за головы Мариса, намекая, чтобы парень задал рыжему хорошую трёпку. Эдван лишь тяжело вздохнул, глядя на такое ребячество. Рауда он не воспринимал равным противником. Может быть, если бы они не столкнулись тогда в дверях, он бы немного опасался, но так... это было даже не смешно. Да, рыжий имел довольно высокое развитие. Шестой ранг, как и он сам — Эдван хорошо почувствовал это, когда схватил его за ворот. Но... плотность атры, скорость движений, реакция... разница между ними была попросту огромной.

Очень скоро на тренировочной площадке остались лишь ученики местной школы и Эдван, которого те тоже считали одним из них. Гун злорадно потирал руки и ухмылялся, Марис и Лиза, сгорая от нетерпения, бросали точно такие же взгляды на Рауда, а остальные ребята столпились в углу и делали ставки. Удивительно, но мнения разделились почти поровну. Несмотря на то, что никто из них не был способен почувствовать ранг новичка, большинство из них предположило, в основном из-за поведения, что он находится примерно на одном уровне с Раудом. Впрочем, некоторые, как Гун, наоборот, думали, что это всего лишь пустая бравада, и совсем скоро дерзкий новичок осознает всю глубину своей неправоты.

— Поклянись, что когда проиграешь, отвалишь от девушки, — сказал Рауд, когда они с Эдваном вышли на середину.

— Клянись сам, если хочешь, — выплюнул Лаут с явным презрением, — она тебе не вещь, чтобы делать ставки.

— Что ж... ты сам напросился, — с наигранным сожалением вздохнул Рауд и резко сорвался с места.

Его скорость была хороша. Взбешённый юноша желал растоптать противника всеми силами, так, чтобы тот не смог показать даже намёка на сопротивление и был избит, словно мешок с песком. Для всех, кто наблюдал за их схваткой, силуэт Рауда смазался и исчез из виду. Увы, от гнева сын Владыки не догадался прощупать ранг противника во время разговора и даже не предполагал, что Эдван прекрасно видит все его движения. По тренировочной площадке разнёсся хлопок ударной волны, и среди наблюдателей послышались удивлённые возгласы — Лаут поймал кулак противника рукой.

Глаза Рауда тоже расширились от удивления — ему показалось, что он ударил не ладонь, а каменную стену. Стену, которая зачем-то схватила его кулак и не желала отпускать. На кончиках пальцев рыжего затрещали искры, а Эдван, почувствовав применение контракта, тут же разжал ладонь. А в следующий миг произошло одновременно две вещи. Зарычав, Рауд резко вскинул свободную руку, почти в упор выпуская во врага молнию и тут же получил под дых удар сокрушительной мощи, так и не услышав грома. Уклоняясь от атаки контрактом, Эдван подался вперёд и без всякой жалости всадил рыжему удар навстречу.

Рауд отлетел шагов на тридцать и, рухнув мордой в пыль, проехал ещё столько же, остановившись почти у самой ограды. Парню показалось, будто бы он снова по глупости вызвал на бой мастера Озера — настолько сильным был удар, который он только что схлопотал. Словно дикий бык лягнул. Валяясь в пыли, парень хрипел от жуткой боли и изо всех сил пытался вдохнуть, на несколько мгновений даже забыв, где находится, и что вообще происходит. Впрочем, воспоминания очень быстро вернулись — стоило только увидеть перед лицом чужие ботинки. Верно, он вызвал на бой новичка... Лаута.

Хрипя и держась за грудь, Рауд перекатился в сторону, приподнялся на руках и, взглянув в глаза своему противнику, замер в оцепенении. Эдван смерил его жутким, до дрожи знакомым взглядом. Злобным и обжигающе колючим, таким, от которого у Рауда слова застревали в горле, а по спине бежали мурашки.

— В прошлую нашу встречу ты был куда вежливей, ублюдок. По роже вижу, ты меня вспомнил, — сказал Эдван и, сплюнув на землю, прошипел, — ещё раз меня взбесишь, я не стану тебя жалеть и проломлю башку. И плевал я, кто там твой отец. Поэтому, лучше исполняй свою клятву и держись от Лизы подальше.

С этими словами Эдван развернулся и, не обращая внимания на полные испуга, восхищения и удивления взгляды других ребят, подошёл к Лизе, кивком попрощался с Марисом и остальными, и увёл счастливую девушку прочь. Стоило им скрыться за оградой, как ученики возбуждённо загомонили, обсуждая случившееся, а Гун, словно сбросив оцепенение, побежал к Рауду, чтобы помочь тому подняться. Тяжело вздохнув, Марис двинулся следом. Впрочем, их помощь была уже без надобности — рыжий по праву занимал место сильнейшего из учеников и уже оправился от удара, но, судя по потерянному виду, никак не мог переварить случившееся.

— Говорил тебе, не задирай его, — хлопнул его по плечу Марис.

— Да кто он такой. чтобы «не задирать его»? — фыркнул Гун, — как он вообще посмел бросить вызов сыну владыки? Ничего, мы ещё заставим его пожалеть об этом и девчонка...

— Нет, — хрипло сказал рыжий, держась за грудь, — забудь. Я... я... проиграл. Честно. Кем же я буду, если не сдержу даже собственной клятвы, — тихо проговорил парень. Голос Рауда дрожал так, словно он был готов вот-вот расплакаться от обиды и горя, но этого так и не случилось. Понурив плечи, рыжий медленно побрёл к выходу с площадки.

Блондин замер, не в силах поверить своим ушам, а Марис, наоборот, одобрительно улыбнулся. Похоже, кулак Эдвана сумел вразумить Рауда куда лучше, чем все его добрые слова и предостережения.

Глава 88. Беззаботность

Марис раздражённо сплюнул на землю и быстрым движением запястья утёр кровь с губы. Безобидный дружеский спарринг в очередной раз перерос в довольно жёсткое столкновение двух упёртых горячих голов, стремящихся во что бы то ни стало одержать победу. Растоптать противника всей своей мощью. Последнюю неделю такие драки стали случаться едва ли не каждый день, и, что было самым обидным — он в них постоянно проигрывал. Проигрывал, но раз за разом ввязывался вновь и вновь, а всё потому, что не мог смириться с мыслью, что эта... девчонка оказалась сильнее!

Нет, если бы он бился с кем-то, кто тренировался так же усердно, как он сам, или хотя бы с кем-то незнакомым, то смиренно бы признал поражение. Но вот беда — его противником был вовсе не какой-то гений вроде Рауда или Эдвана, ни стражник или наставник, а Лиза! Девчонка, которая посещала грозовое ущелье в три раза реже, чем он, и всё время пропадала в кузнице, пока Марис оттачивал свои навыки! Тренировался, брал уроки у воинов с контрактом земли, осваивал боевое искусство Перевала, и после всего этого... проигрывал этой девчонке семь раз из десяти. С этим гордость Мариса усиленно отказывалась мириться, заставляя того ввязываться в эти «дружеские спарринги» снова и снова...

— Уже устал? — с насмешкой спросила она, поигрывая языками пламени на ладони, — может, немного отдохнёшь?

— Иди к Первому! — оскалился парень и бросился в бой.

Две объятые пламенем фигуры снова столкнулись в ожесточенной борьбе. Единственный зритель в лице Борна, того самого лысого парня в чёрной безрукавке, который так искренне болел за мастера Рина во время обмена опытом с кошачьим кланом, внимательно наблюдал за их сражением, время от времени посмеиваясь над лицом стражника Яна, который сегодня вызывался понаблюдать за молодёжью и дать пару советов, но теперь, по всей видимости, понимал, что конкретно этим двоим он вряд ли сможет что-нибудь предложить. Разве что небольшой разбор боя и свежий взгляд со стороны.

Почувствовав неподалёку сильный всплеск атры, Ян покосился в угол площадки, где их новый младший стражник игрался с Кругом тяжести небес — особой магической печатью, которую обычно использовали для тренировок воины, приближающиеся к Озеру. Да и то, не слишком часто. Круг тяжести небес не пользовался большой популярностью — это была старая, опасная и сложная в исполнении техника, которая требовала определённого мастерства в искусстве начертания. Ошибка могла обойтись очень дорого...

Однако, Лаута это, похоже, совсем не заботило. Он лениво рассматривал гравировку на круглой стальной бляшке, сидя в центре Круга тяжести, который нарисовал прямо на земле кончиком своего костяного клинка. Глядя на все магические знаки, линии и слова творца, которые его младший коллега выписал ленивым движением меча, Ян чувствовал себя жутко ущербным. Будучи на пять лет старше, он так и не освоил ни одного ремесла. Так, нахватался по верхам основ, которые давали в школе, да на тренировках стражи. И всё. Не было ничего, в чём он мог бы похвастаться своими успехами... Тяжело вздохнув, стражник вернулся к наблюдению за боем. В ближайший свободный день он обязательно сходит в Дом Начертания, попытать свои силы.

Сам Эдван же совершенно не обращал внимания на взгляды Яна и Борна, которые те время от времени бросали на него. Он был полностью поглощён исследованием техники, которую выучил буквально несколько дней назад. В руках он вертел небольшой стальной кружок с выгравированным сложным символом. Это было изменённое при помощи множества мелких значков слово сбора — явно работа мастера. Не сама бляшка, разумеется — рисунок. До такого элегантного и простого решения Эдван бы сам точно не дошёл. Кружок служил чем-то вроде заменителя камня атры — собирал энергию из окружающего пространства, но не вбирал её в себя, как это происходило с обычным словом сбора, а скорее направлял в нужную сторону.

Сама по себе техника была схожа со Сферой концентрации атры. Только была сложнее раз в десять, и столь же изящнее. В сравнении со сферой, круг тяжести был словно острый штихель рядом с грубым зубилом. Сложный, громоздкий рисунок из множества линий и символов, требующий достаточной точности и опыта, чтобы не каждый подмастерье в начертании рисковал за него браться. Правда, в отличие от Сферы, круг тяжести был довольно плохим помощником для прорыва. Нет, его, конечно, можно было использовать для длительной медитации и улучшения сосуда души, но... не очень-то эффективно. Главная, настоящая цель этой техники была в тренировке тела. Круг тяжести небес не случайно так назывался — он создавал область с повышенным давлением атры, которое постоянно росло. Стальные бляшки и символы на земле не давали энергии выйти за пределы сферы, но постоянно загоняли внутрь новую, отчего давление становилось поистине ужасающим. Как раз таким, которое нужно, чтобы подстегнуть качественные изменения в организме. В этом и была опасность — переоценив свои силы, одарённый мог попросту остаться в круге навсегда.

Эдван сидел внутри рисунка всего полчаса, но уже чувствовал, как ноют мышцы во всём теле. Он, конечно, немного схитрил — не стал дожидаться, пока круг сам наберёт достаточное количество атры, а просто выплеснул наружу половину из своего сосуда. Свою роль, разумеется, сыграла и тренировочная площадка. Барьер на ограде создавал внутри полигона повышенное давление, собирая энергию из насыщенного фона близ грозового ущелья, и направляя её внутрь, что облегчало работу техники.

Атра давила на него со всех сторон, так, словно сам мир вокруг медленно стискивал его, гадая, как скоро он лопнет. Чувствуя это жуткое давление, которое медленно росло с каждой секундой, он гонял по конечностям плотный сгусток атры, стараясь заставить мышцы, кости и связки болеть от перенапряжения. Время от времени он отпускал контроль и наполнял тело энергией извне, но не позволял той проникнуть внутрь сосуда и заставлял оставаться в теле, отчего каждая клеточка начинала жечься, словно слегка ошпаренная чем-то горячим. Минут через пятнадцать такой тренировки, когда боль и давление стали почти невыносимыми, Эдван пальцем разорвал одну из линий, и круг распался, позволив накопленной энергии раствориться в пространстве плотной волной.

Марис и Лиза всё ещё сражались, но уже как-то вяло. Оба уже устали и потратили много сил и на ногах их держало чистое упрямство. Это их маленькое соперничество казалось ему довольно забавным. Да и началось оно весьма глупо — вот уж столкнулись лбами два шрии. Марис во время своего пребывания на Перевале заводил знакомства и тренировался изо всех сил, стараясь превзойти не только Лизу, но и погибшего отца. Хотел стать достойным воином. Лиза, в свою очередь, как обычно вызвала Эдвана на бой и, поняв, что против него у неё нет и шанса, задалась целью доказать ему и себе, что уж среди других учеников она — точно сильнейшая, как будто Лауту было до этого дело. Хотя... немного подумав, Эдван всё же признался, что глубоко внутри восхищается талантом Лизы. Уже в Долине Белой она показывала невероятный талант и упорство, а сейчас с нерушимой связью с Огнём... даже удивительно, что Марис иногда умудрялся вырывать победу. Такими темпами, они оба очень скоро превзойдут даже местного принца.

Вздохнув, Эдван взглянул на тучи в небе. Прошло уже десять дней с тех пор, как он пришёл на Перевал Тысячи Гроз и это, наверное, была самая спокойное и приятное время за последние... за последние очень много дней. Наверное, в последний раз он чувствовал себя в такой безопасности лишь в Городе, когда ещё учился в Академии и делал первые шаги на пути атры. Если бы не вечный грохот над головой да темень, он назвал бы это место самым лучшим во всём мире. Хотя, даже гром не сильно донимал его. В казармах, Доме Начертания, и даже на тренировочных площадках столь громкие звуки внешнего мира заглушали специальными знаками на стенах, а запах грозы и прохладный горный воздух ему очень нравились. Наверное, это было единственное место во всём мире, где любой без проблем смог бы дозваться Хранителя Бури при помощи ритуала.

Нельзя сказать, что Эдван целыми днями предавался лености и праздному шатанию по поселению, вовсе нет. Уже на следующий день после памятной драки с Раудом и обещанной прогулки по Перевалу вместе с Лизой, он вместе с Яном отправился исполнять свой долг младшего стражника и заступил на патрулирование улиц. Вначале Эдван честно исполнил все предписания и, как образцовый стражник, заступил на службу в полном боевом облачении, но доспех Лунной тени произвёл на местных несколько неоднозначное впечатление и уже с третьего выхода на Эдван оставлял его в казармах, оставаясь лишь в форменной стеганой куртке со значком стражника. Он бы и её не надевал, но Ян сказал, что стражнику на службе положен доспех, хоть какой-нибудь, и правила лучше не нарушать. Хотя, сказать по правде, Эдван до сих пор не совсем понимал, зачем в таком месте вообще понадобилась стража. Занять бойцов хоть какой-нибудь ерундой, лишь бы не слонялись без дела, не иначе.

Все одарённые воины гарнизона подчинялись приказам владыки, чтили законы Перевала, которые были довольно просты и понятны всем. С преступниками, если таковые глупцы вообще находились, разбирались старшие стражи из главной крепости. Все остальные следили за порядком среди обычных граждан и... здесь было всё просто невероятно спокойно. Почти, как в родной деревне Эдвана. Единственный раз, когда ему действительно пришлось исполнять свои прямые обязанности по «охране покоя и порядка» — это когда они с Яном усмиряли разбушевавшихся стариков в трактире на склоне горы. Местные завсегдатаи перебрали вересковки и подрались, не разобравшись, кто кого сильнее уважает. Пришлось унять, да взыскать штраф — ничего сложного для любого одарённого. Но разве есть смысл ради случайных подравшихся стариков держать целый гарнизон стражников? По мнению Эдвана, лучше бы они ходили охотиться на грозовых ящеров, айадов или кто там ещё водился в этих горах, чем прохлаждались тут, но, вполне возможно, он просто чего-то ещё не понял.

Впрочем, Эдван предпочитал особо об этом не задумываться — он наслаждался каждым днём беззаботности и покоя. Общался с Яном, в свободные от службы дни, а иногда и после работы проводил время в Доме Начертания, познавая новые грани этого искусства. Члены дома приняли его очень тепло, примерно так же, как и Хранители Знаний в Городе. Старый ворчун довольно быстро раскусил источник его знаний и, разумеется, мастеров заинтересовали техники прошлого, какие Эдван только мог вспомнить. Он часто переругивался с Регином, споря из чистого упрямства о каких-нибудь знаках или конструкциях, обменивался опытом с другими членам дома, и изучал новое, в основном вместе с мастером Уной. Та оказалась довольно милой старушкой с глубокими познаниями почти во всех сферах начертания, но главной её специализацией были различные защитные формации и барьеры на постройках. Именно она создала тот отсекающий гром барьер вокруг Дома и защиту большинства тренировочных площадок. И от неё же Эдван научился Кругу тяжести небес, как и многим другим более новым символам и техникам, постепенно заполняя пробелы в своих знаниях.

И, конечно же, он виделся с друзьями, в основном по вечерам, когда Лиза заканчивала свою работу в кузнице и, разумеется, на регулярных тренировках, как эта. К сожалению, Анна к ним почти никогда не присоединялась пропадая то у алхимиков, то в лазарете. С ней Эдван виделся всего один раз, когда они с ребятами пришли её навестить. Отношения с остальными учениками у Эдвана пока не особо складывались, но и не были враждебными. Он просто не стремился пока заводить новых друзей, но и не гнал никого, если кто-то желал пообщаться или поучаствовать в тренировках, как тот же Борн. Эдвану вообще нравились местные — простые, открытые и, за редким исключением, без каких либо хитромудрых заморочек, как было в Городе с кланами и их глупой политикой. Единственное разделение, которое существовало на Перевале — на одарённых и нет, но и к простым людям здесь относились вполне хорошо...

— Эдван! Ты как, нормально?

Лаут встрепенулся. От созерцания грозового неба его отвлёк голос Яна. Марис и Лиза сейчас о чём-то переговаривались с Борном. Похоже, их бой давно закончился.

— А? Да, всё в порядке...

— Хвала Творцу. А я уж думал, ты перемудрил и застрял в этой жуткой технике, — хохотнул стражник, — или просто перенапрягся так, что двинуться не можешь!

— Да нет, просто задумался.

— Ох, не представляю, как ты отважился на такое... такая жуткая штука, эта тяжесть небес. Мы-то обычно в Грозовое ущелье ходим, там есть похожие круги, но только послабее, — покачал головой Ян.

— Да тут ничего сложного, — махнул рукой Эдван, одним прыжком выбравшись из круга, — хочешь тоже попробовать?

— Я? — удивился стражник, — да я всего на седьмом ранге, куда...

— Тем более! — оживился Эдван, — Озеро близко, развитие тела важно, как никогда раньше! Тут действительно ничего сложного и опасного, вот смотри, — парень осторожно убрал одну бляшку из рисунка и в несколько уверенных движений восстановил всё, как было, после чего указал на магический знак совсем рядом с тем местом, где недавно сидел, — если чувствуешь, что тяжесть слишком велика и тело не выдерживает — просто нарушаешь этот знак. И всё, техника оборвётся. А если уж совсем плохо станет — просто крикни, или помычи там. Или используй покров молнии, так мышцы протянут дольше, и я пойму, что тебя пора вытянуть. Давай-давай, садись в центр...

— Да я как-то...

Ян попытался отнекиваться, но Эдван за десять дней всё же успел немного научиться у него искусству забалтывания других и уже через полминуты стражник сидел в Круге тяжести небес и молился Творцу, чтобы тренировка была не слишком болезненной. А Эдван, похлопав его по плечу, просто положил недостающую бляшку на место, активировал круг и пошёл к друзьям, оставив Яна наслаждаться ощущениями.

В другом углу тренировочной площадки шла оживлённая дискуссия между Марисом и Борном, в которую Лиза лишь изредка могла вставить слово другое. Заметив приближающегося Эдвана, девушка широко улыбнулась и громко позвала его, привлекая внимание других.

— Эд! — глаза девушки горели от любопытства, — Эд, помнишь, когда здесь бился тот кот против мастера Рина? Мы тут заспорили по поводу боевых искусств, ты не знаешь, каким стилем он пользуется?

— Басир? Он мастер боевых искусств его народа и владеет обоими стилями кошачьего клана — мягкой и твёрдой лапой. Но в основном, конечно, сражается твёрдой.

— Ха! — воскликнул Борн, — говорил же, это была Твёрдая лапа! Мягкости в этом шерстяном мешке не было никакой!

— Ты хоть раз-то видел её, эту мягкую лапу? — насмешливо сказал Марис.

— Нет, ну и что?!

— Ну и то, что лучше тебе с ней не сталкиваться в бою, — сказал Лаут и невольно потёр левый бок, где у него до сих пор находился шрам от сражения с Мао.

— Что там такого страшного? — нахмурился Борн, не обратив внимания на лёгкую грубость. Боевые искусства и различные стили были его страстью и он никогда не упускал возможности узнать что-то новое.

— Это очень сложный смешанный стиль, если тебе это о чём-то говорит.

— О... — протянул лысый, невольно дёрнув плечами.

— Мне это ни о чём не говорит, — нахмурилась Лиза. Марис тоже пребывал в лёгком неведении, но не показал этого.

— Это же ещё в самом начале обучения рассказывали, а-а-а... понял, — пробормотал Борн и тут же пустился в объяснения, — боевых искусств и школ существует великое множество, от самых примитивных стилей до сложных. Множество из них, помимо самих стилей сражения, содержат и какой-либо путь развития тела, чтобы таким вот образом подтолкнуть нас к вершинам мастерства. Поэтому, например, тем, кто владеет контрактом Бури и использует Грозовой кулак — куда легче пройти стены первой ступени и взойти на Пруд. Сила контракта на первых шагах даёт телу очень сильную нагрузку. Некоторые стили даже переплетаются с методами развития сосуда души, но эти обычно не сильно полезны... разве что в редких исключениях, если звёзды сойдутся как надо...

— А причём тут смешанность? Это типа если в одной школе и путь для атры, и для битв и прочее?

— А? Нет, — махнул рукой Борн, — это я заговорился. Все боевые стили можно разделить на три вида — держащие, отдающие и смешанные. Ну, или неподвижные, направляющие и смешанные... в общем, названий много, суть одна. Первые основаны на том, чтобы совершить какое-то действие атрой и удерживать силу в этом состоянии во время битвы. Например, напитать руки до отказа и удерживать энергию там, усиливая удары, или создать каменную броню и наполнить атрой уже её, или закрутить огонь вокруг кулаков и поддерживать его, как вы двое делаете — ну вы поняли. Боец стремится сохранить силу внутри или рядом с собой, нанося противнику скорее внешние повреждения и экономя силы. Вторые, наоборот, преследуют цель выплеснуть силу в каждой атаке, как например техника нашего кулака грозы — при ударе следует выплеснуть атру с контрактом. Неподготовленного врага может даже вырубить!

— А смешанные, это... смешанные, да?

— Конечно. Правда, почти любой вид является в каком-то смысле смешанным, ведь невозможно сохранить всю атру в технике даже у держащего стиля, как нельзя и обойтись без усиления ударов у стиля отдающего, но смешанными традиционно называются истинно смешанные, которые по природе своей сочетают в себе обе черты. Поэтому я так удивился, по-настоящему смешанных стилей очень мало. Кстати, не расскажешь, Эдван, в чём суть этой мягкой лапы?

Эдван почувствовал, как на нём скрестились взгляды трёх пар глаз и, вздохнув, решил немного приоткрыть завесу тайны.

— Я не ручаюсь за истину, это мне рассказал Даг из Лазурного пика, — предупредил он сразу, — но Мягкая лапа Святого кота, это боевое искусство, которое собирает энергию удара. Как именно они это делают, я не знаю. Но когда мастер этого стиля сбивает чужой удар, или бьёт сам, он как бы направляет в лапу атру, но не выплёскивает её, а сжимает там на время. И так с каждым ударом, блоком или движением, пока накопленная сила не станет достаточной, после чего её можно высвободить даже легонько дотронувшись. Не нужно ни замаха, ни подготовки, такой удар может быть нанесён почти из любого положения. Достаточно лишь коснуться врага тем местом, где сосредоточена сила, оттого он и называется «Мягкой Лапой». Говорят, его придумал сам Святой кот, и для него требуется чудовищный контроль атры. Поэтому, если вдруг увидишь, как кот похлопывает лапой по земле, или какой другой поверхности перед боем — беги. Или не дай ему себя коснуться. Долго удерживать силу сжатой тоже не получится.

— Да уж... — дёрнул плечами Борн, — жутко, но очень интересно. Кстати, Эдван, а каким стилем ты сам пользуешься?

— Я? — Лаут даже удивился от такого вопроса, — конечно же кулаком грозы! — сказал он и, увидев, как странно посмотрел на него Борн, осторожно переспросил, — что-то не так?

— Ты извини, Эдван, — сказал лысый очень мягко, — но твоя техника боя — это точно не наш родной кулак грозы. Нет, конечно, отдельные элементы очень похожи, даже слишком, но я видел как ты сражаешься... слишком плавные движения, и ты очень редко используешь силу контракта при ударах. А кулак грозы, как бы, предполагает...

— Парень прав! — крикнул со своего места Ян, — я с тобой дрался, это что угодно, но точно не наш грозовой стиль.

— Если не хочешь отвечать, я, конечно, не стану настаивать, — осторожно добавил Борн, глядя на Эдвана, который замер с широко раскрытыми глазами.

А сам Эдван в этот момент чувствовал, как земля ушла у него из-под ног. До этого момента он, в общем-то, никогда не задумывался, каким именно стилем пользуется. Он дрался и даже развивал своё тело так, как ему подсказывала память, не сильно утруждая себя поиском названия. Однако, по какой-то причине всё это время он был свято уверен, что пользуется тем же стилем, что и Агнар. Тем самым, который они тренировали в прошлой жизни... тот самый стиль, что лёг в основу кулака грозы, известного ныне на Перевале Тысячи Гроз.

Моргнув, Эдван внимательно посмотрел на ребят и, ничего не сказав им, подошёл к стене полигона и, прикрыв глаза, нанёс несильный удар. Так, как этого требовал стиль грозового кулака — резко и быстро. Он зачерпнул атру из сосуда и та обжигающей молнией прокатилась по руке от плеча к пальцам, вырвавшись наружу в момент удара. Раздался лёгкий грохот и небольшой разряд исчез в прочном камне стены. Парень несколько секунд постоял, сосредоточившись на своих ощущениях. Удар показался ему странным. Не таким, как он привык...

Ударил ещё раз, так, как привык бить обычно. Атра мощной волной прошла по руке, сжалась в костяшках кулака и вошла в стену с гулким хлопком. В камне появилось несколько трещин, которые тут же быстро затянулись. Эдван задумался ещё глубже. Прокручивая в голове воспоминания о своих сражениях, он всё больше и больше понимал, что его стиль совсем не похож на кулак грозы. Да, в нём есть некоторые схожие элементы... но и только. Более того, его стиль даже не похож на то, что он изучал в прошлой жизни с Агнаром. Вернее, похож, но в то же время несколько отличается. Вот только, откуда взялись эти изменения? Ответа на этот вопрос у Лаута точно не было...

Через несколько минут Ян закончил свою тренировку в Круге тяжести, и они разошлись. Эдван проводил Лизу до кузницы — девушке сегодня предстояло провести эту ночь и следующие два дня в обнимку с тиглем для плавки металла и Лаут хотел побыть с ней немного подольше. Поцеловав её на прощание, Эдван сдал Лизу мастеру Боджеру и отправился назад, к казармам. Из его головы всё никак не выходила та странность со стилем боя, ведь несмотря на все отличия, он всё ещё чувствовал, что такой стиль сражения ему знаком, и очень подходит. Вот только ни названия, ни откуда оно взялось, он так и не вспомнил и уснул, изо всех сил стараясь понять, что же упускает. Однако, в голову ничего так и не приходило.

Следующий день начался так же, как и череда предыдущих. С утра, сразу после небольшого завтрака, Эдван накинул стёганую куртку, прикрепил к поясу костяной клинок, поправил на груди значок младшего стражника и заступил на службу. Как обычно, вместе с Яном. Сегодня они слонялись почти у самой долины, на склоне горы, время от времени заглядывая в тот самый трактир, где в прошлый раз пришлось разнимать пьяных стариков. В этот раз, правда, никто с самого утра не напивался и не буянил, поэтому день прошёл вполне обычно. Ян всё утро жаловался Эдвану на то, как у него всё болело после Круга тяжести небес и говорил, что больше он никогда не подпишется на такую пытку, но Эдван его заверил, что обязательно возьмёт с собой в следующий раз на тренировку. Ведь нельзя останавливаться на полпути к Озеру, а ему, право слово, для друга совсем не жалко начертить какую-то глупую печать.

— Эдван, я тут подумал... ты чем занят вечером? — спросил Ян примерно за час до конца службы.

— Либо пойду в Дом Начертания, либо немного потренируюсь, — пожал плечами Лаут, — Лиза сегодня в кузнице, Марис тоже сослался на какие-то дела. А что, у тебя есть предложения?

— Ну, мы с ребятами собрались на источник. Расслабиться, да пропустить по чарке вересковки. Пойдёшь с нами? По два камня атры с носа.

— Два камня? — удивился Эдван, — что это за источник такой?

— А тебе не рассказывал ещё никто? — удивился стражник, — неужели я забыл? А, неважно. Горячий, специально для одарённых. Ты же знаешь, у нас тела что гранит — обычная вода мало чем поможет. Это даже не источник в прямом смысле, а так — огромная яма с водой. Алхимики оборудовали, вместе с мастерами начертания. Там в воде разбавлены какие-то полезные травы и сама она атрой насыщается, но не сильно, а так, в меру. И температура всегда горячая, благодаря магическим знакам... короче, это видеть надо. Пошли, отмокнешь, расслабишься. Заодно получше остальных стражников узнаешь, а то вроде бы в гарнизон вступил, а ни с кем толком не общался, — хохотнул Ян.

— Ладно, пошли, — согласился Эдван, — а то, что не общался — то не моя вина.

— Да... — протянул Ян, — ну, ты не обижайся на них сильно. Не привыкли ещё к молодёжи.

В ответ Лаут лишь неопределённо дёрнул плечами. Он давно заметил, что другие стражники его не воспринимают всерьёз. Даже те, кто вроде бы ниже него по развитию. Либо считают его слабым, либо просто из-за возраста. Причин Эдван не знал, да и, в общем-то, не особо ими интересовался. Ему было плевать на их мнение. Однако, он не мог не отметить, что большинство стражников и бойцов гарнизона было в три или четыре раза старше него. За редкими исключениями. Молодых стражников, вроде Яна и нескольких парней и девушек, с которыми тот и общался, было очень мало. Большинство либо сплошь за пятьдесят, либо старики.

— Ян. А куда подевались все молодые стражники? — спросил Эдван.

— А я всё гадал, когда заметишь, — грустно усмехнулся стражник, — это результат прошлой войны. Хотя, тут даже войной назвать трудно — уж слишком мало длилась. Тогда кто-то в пограничной стычке убил любимого сына нынешнего царя обезьян. Детей у него всегда было много, но этот был видимо каким-то особенным и, разумеется, началась война. Говорят, он поклялся, что отнимет у нас будущее и поэтому в каждой битве, в каждом мелком сражении эти мерзкие макаки старались убивать молодых. Сами умирали, но убивали. Владыка не сразу внимание обратил, а как спохватился — было поздно. Фоциане тогда, конечно, кровью умылись, но поколение нам они почти вырезали. Поэтому такая разница в возрасте. Впрочем, это ненадолго — скоро из школы выпустятся новички и нас снова будет много. Но с тех пор молодых одарённых усиленно оберегают и стараются поменьше выпускать за порог. Хотя бы, пока те не достигнут высоких ступеней, или не обзаведутся детьми. Мне вон уже не раз намекали, что пора бы продолжить род и подарить Перевалу ещё пару новых воинов. Думаю, через год-другой и тебе начнут.

— Что?!

— А чего тянуть-то, — пожал плечами Ян, — у тебя вон, и девушка уже есть. Это я всё... стены осаждаю. Бритт меня до сих пор не замечает, хотя мы уже как три года вместе в страже служим...

Поскольку никаких советов Эдван другу дать не мог, он ограничился простым сочувствием. Через неполный час их сменили на посту и ребята, оставив в казарме оружие и доспех, отправились на другую сторону Перевала. Выйдя из ворот, они двинулись вниз по склону горы, миновали первые дома и витиеватые улицы, у памятного трактира свернули на улочку, что вела круто в гору. Почти у самого её конца они свернули в небольшой проулок между двумя домами с рыжими крышами, где обнаружилась длинная каменная лестница, которая вела наверх, к крупной серой скале, за которой и был скрыт вход на местные горячие источники. Точно так же, как и в случае с казармами, с постройкой никто не заморачивался — помещения были вырублены прямо в скале.

У входа их поприветствовала улыбчивая старушка, с которой Ян раскланялся подчёркнуто вежливо. Заплатив ей два камня атры, стражник получил на руки небольшой свёрток ткани — льняное полотенце, бутыль вересковки и медную чарку. Эдван, оставив у бабули два камня атры, получил просто ткань и чарку. Видимо, в два камня на двоих входила только одна бутыль.

Оставив верхнюю одежду и обувь в комнате у входа, они попали в комнату для омовения, где ополоснулись под струями воды, что лилась прямо с потолка. Ради интереса Эдван даже попытался прикинуть, какими магическими знаками можно было бы сотворить подобную комнату, но Ян, заметив интерес друга, довольно быстро прервал его и потянул за собой. Лаут накинул на плечи полотенце и пошёл следом за Яном. Правда, ткань оказалась с расчётом на взрослого крупного мужчину и закрывала почти всё его до ног.

В просторном главном зале было довольно свежо. Часть стены здесь просто отсутствовала, позволяя отдыхающим насладиться прохладным ветром и видом на грозовые тучи. В одной части зала находилось несколько столов, широкий и плоский каменный выступ, где можно было вытянуться во весь рост и полежать и, разумеется, огромная яма с горячей водой. В воздухе чувствовался мягкий и приятный запах каких-то неизвестных Эдвану трав, а чувство атры подсказывало, что и вода, и сама эта громадная купель совсем не так просты, как кажутся на первый взгляд. Друзья Яна дожидались их за одним из столов, распивая на троих вересовку. Помимо них, в воде грелись два стражника постарше и тихо переговаривались. Ян уверенным шагом направился к друзьям.

— О, а вот и наш новенький, — добродушно усмехнулся косматый широколицый здоровяк, пожав Эдвану руку, — уже десять дней, как в гарнизоне, а ещё не знакомы. Непорядок!

— Я Эдван, — представился парень всем сразу, — Эдван Лаут.

— А я Гуди, — представился он, — это Лан, а это Йон, — он хлопнул по плечам двух других ребят — худощавого блондина и слегка полноватого рыжего парня с вытянутым лицом.

— Приятно познакомиться, — сказал Эдван.

— Взаимно, новичок, взаимно, — хохотнул Гуди и, схватив бутыль вересковки вытянул её к Лауту и Яну, ожидая, пока те подставят чарки. И когда у всех было, что выпить, он поднял чарку за Эдвана, одним махом осушил её и, резко поднявшись с места, сказал, — ну, не за столом сидеть пришли, — и пошёл к воде.

Остальные тоже выпили и пошли следом, только Эдвану пришлось ненадолго задержаться — он на полпути вспомнил, что забыл оставить полотенце и пришлось вернуться, чтобы пристроить его на своём месте. Неспешным шагом подходя к воде, Лаут заметил на себе очень странные взгляды. Даже два пожилых мужика, головы которых торчали на другой стороне, оторвались от разговора, чтобы посмотреть на него. Под пристальным взглядом всех присутствующих, Эдван залез в воду и уселся на специальный каменный выступ у края.

— Я что-то не так сделал?

— Да нет... просто, а, да ничего, — пробормотал Гуди, отвернувшись. Эдван почувствовал, как Ян пнул того под водой. Йон и Лан тоже сделали вид, что только что не пялились на него. Воцарилось немного неловкое молчание, которое, впрочем, тут же нарушил каркающий голос с другого края бассейна.

— А ты через многое прошёл, а, пацан? — спросил один из двух старых воинов.

— Ну, наверное, — пожал плечами Эдван. Он не совсем понимал, к чему клонит этот мужик.

— Не скромничай. Шрамы твои говорят за тебя, — хохотнул он, — поэтому они на тебя так пялились, а теперь как девки отводят взгляд, мол, не заметили.

— Шрамы? — Эдван удивлённо уставился на Яна, после чего привстал из воды и сел на край ямы, чтобы самому рассмотреть, что же так привлекло их внимание.

— Спрашивать о чужих ранениях — невежливо, это может быть чем-то личным, — пояснил Ян.

— Я уже старый и больной, и плевал на вежливость. Не поделишься со старым Хрутом, пацан, где заработал такие украшения, — прокаркал мужчина и слегка привстал сам, продемонстрировав всем исполосованную белыми нитками шрамов грудь.

По-новому оглядев себя, Эдван удивился, как много у него, оказывается, осталось «украшений» на память. Всё же Слово Жизни хоть и лечит травмы, но далеко не все — бесследно. Тело запоминает... впрочем, он не видел ничего такого в том, чтобы рассказать о своих шрамах. Заодно и самому вспомнить, как их заработал.

— Ну, почему бы и нет. Этот, — он дотронулся до безобразного пятна на груди, — от копья, которым меня проткнули насквозь. Выжил лишь чудом и милостью Творца. Эта точка под рёбрами — застрявший клык кабана. Он был с мою ладонь, прошил доспех и засел внутри. Едва успел вытащить! Эти, — парень указал рукой на небольшой шрам на плече и несколько полос на правом боку, — я получил под Железной горой. Обезьяна и какая-то неведомая тварь, чтоб их Первый пожрал. А эти... — он указал на несколько следов от рваных ран на ноге и руках, шрамы от когтей на левом боку и тёмное пятно в форме отпечатка кошачьей лапы под рёбрами, — от Чёрного Мао. Мерзкий кошачий отступник. Когда мы убегали из Долины Белой, я задержал его, чтобы ребята могли убежать, — пояснил он Яну, — ублюдок владел Мягкой лапой, если б не Слово Жизни, я бы точно сдох.

— Да, повидал ты немало, хе-хе... думаю, нам найдется о чём почесать языками, — хохотнул Хрут, и товарищ поддержал его смехом. Ян натянуто улыбнулся, а вот его друзья сидели, словно воды в рот набрав и как-то незаметно для себя погрузились поглубже в воду, как если бы старались скрыть свои тела без единого боевого шрама. Осознавать, что парнишка едва ли не на десять лет младше за пару лет на пути атры успел пройти куда больше смертельных битв, чем некоторые бойцы на Перевале за всю жизнь, было жутко. Они одновременно восхищались мужеством новичка, и жалели его.

— Найдётся, если поделитесь вашей историей, — хохотнул Эдван, погружаясь по самый нос в горячую воду. Он, наконец, начал ощущать целебный эффект от этой ванны. Чувствуя, как мышцы медленно расслабляются под каркающий рассказ Хрута о его молодых похождениях, Эдван отстранённо подумал, что пора бы навестить Грозовое ущелье. Засиделся он на шестом ранге...

Глава 89. Грозовое ущелье

Эдван стоял перед вратами в Грозовое ущелье и глядел на подозрительно-светлые тучи в небе. Погода сегодня выдалась на редкость хорошей, гроза утихла и над головой теперь почти не гремело. Странная деталь, довольно незначительная, но именно она почему-то въелась Эдвану в голову, тревожила его и никак не желала уходить, а сам парень совершенно не понимал, почему. Он смотрел на светлые, серые тучи, которые вдруг резко чернели над серединой Грозового ущелья, превращаясь в участок непроглядной тьмы. Это было странно, но и только. Причина тревожности была в чём-то другом...

Старик в потёртом сером халате, что дремал в деревянном кресле у входа в ущелье, лениво приоткрыл один глаз.

— Ты входишь, или нет?

Вопрос застал Эдвана врасплох, выдернув из раздумий. Парень встрепенулся, моргнул, взглянул на старика и через мгновение медленно кивнул.

— Да.

— Ну так иди, не мозоль мне глаза, — фыркнул старик и вновь погрузился в дрёму, более не обращая на Лаута внимания.

Эдван вздохнул и, толкнув дверь, вошёл в Грозовое ущелье. Стоило только пересечь порог, как небо, что казалось сегодня светлым и приветливым, вмиг потемнело. Загремел гром, огромная ветвистая молния ударила в скалы где-то наверху, вспышкой осветив серые камни. Эдван почувствовал на плечах лёгкую тяжесть. Атра здесь была плотнее, чем снаружи. Он чувствовал её в воздухе, в камнях под ногами, что казались невероятно прочными, и даже в электрических искорках, что время от времени вспыхивали рядом с камнями от переизбытка силы Бури. Печать на сосуде души Эдвана вздрогнула, затрепетала, словно отвечая грому в небе этого места.

Сам Эдван, правда, не разделял трепета и даже не чувствовал особой радости. Он был несколько разочарован — давление в воздухе не казалось ему особенно сильным. Даже в пещере с аркой в Долине Белой атра была тяжелее и более жуткой. Парню казалось, что уж здесь-то, на Перевале Тысячи Гроз должно быть место, столь мощное, чтобы растить мастеров Озера... но ущелье не впечатляло. Да, для кого-то на колодце, или в начале Пруда, оно было мощным. Но после тренировок в пещерах атры, после поглощения ядра Озера, после Круга тяжести небес это слабое давление на плечи не казалось чем-то выдающимся, и Эдван чувствовал себя обманутым. Хотя атры здесь было, конечно же, много.

Вздохнув, Лаут пошёл вперёд. Он тешил себя надеждой, что первое впечатление обманчиво, в конце концов, Ян рассказывал о каких-то кругах, так что, возможно, ещё не все потеряно. Зато теперь Эдван наконец-то понял, почему это место называли Грозовым ущельем. Раньше это казалось ему немного странным, в конце концов, ну какое ущелье на такой высоте, да ещё и между двух крутых гор. Как оказалось — очень даже немаленькое.

По высоким, почти отвесным скалам стекал неспешной рекой густой сизый туман, достигая основания он стелился по земле и бесследно исчезал, развеваемый ветром. Отчего этот же ветер не мог сдуть его со скал было совершенно неясно, словно пока туман был наверху, стихия его не касалась. Дорога сужалась и уходила вниз, примерно через сотню шагов разделяясь на два пути громадной тёмной скалой, такой же крутой и высокой, как и те, что окружали это место. Именно из-за углубления и уходящих круто вверх каменных стен и казалось, что находишься в глубоком ущелье, а не на горном перевале. Это несколько сбивало с толку, ведь снаружи, за забором никаких отвесных скал не было видно, но Эдван решил не заморачиваться, пообещав себе обязательно спросить об этом у старого хрыча Регина. Здесь наверняка не обошлось без какой-нибудь древней формации, играющейся с пространством, или иллюзией восприятия. Кому как не мастеру начертания знать об этом. В данный момент это всё равно не важно, ведь он пришёл тренироваться. Ущелье — так ущелье.

Подойдя поближе к развилке Эдван остановился у железного указателя, вбитого прямо в скалу, прочитал надпись и хмыкнул. Действительно, навряд ли здесь обошлось без магических формаций. Левая дорога предназначалась тем, кто ниже Пруда. Хмыкнув, Эдван двинулся дальше и свернул на правый путь. Стоило только ступить на эту дорогу, как давление атры начало потихоньку расти, а Эдван вовсю вертел головой, стараясь найти магические символы, направляющие эту могучую энергию, но, как ни старался — ничего не находил. Уже через минуту ходьбы давление атры выросло примерно в два раза, по ощущениям сравнявшись с тем, которое он испытывал в пещере с порталом в Долине Белой.

Заодно, по пути он выяснил, отчего посещение Грозового ущелья считают опасным. Повинуясь каким-то особым законам этого места, молнии поражали не только скалы, как это было снаружи, а частенько били прямо в ущелье, создавая нешуточную опасность для одарённых на ступени Колодца, или в начале Пруда. Для воинов более высоких рангов опасность была умеренной — закалённое атрой тело должно было выдержать удар, хотя приятным такой опыт, конечно же, не назовёшь. Главное, не поймать сразу несколько.

Вскоре Эдван заметил те самые места для тренировок, о которых рассказывал Ян. Круглые, плоские каменные плиты шириной в два шага стояли по обеим сторонам ущелья на небольшом расстоянии друг от друга. На каждой был вырезан сложный рисунок из магических знаков, чем-то напоминающий дикую смесь Сферы концентрации атры и Круга тяжести небес. По окружности на одинаковом расстоянии друг от друга располагались небольшие углубления. Скорее всего, для камней атры. Как подсчитал Эдван, углублений было двадцать четыре, и помимо обычных кристаллов, они подходили и для тех круглых жетонов, которые он использовал для Круга тяжести небес.

Прогулявшись вперёд до самого конца Грозового ущелья и не найдя там ничего интересного, кроме входа в зону для колодца, куда уже набились ученики местной школы, Эдван вернулся назад, к одному из таких камней в месте, где, как ему показалось, атра была наиболее плотной, разложил в углубления на плите шесть металлических кругляшей, уселся в центр и сосредоточился на своём сосуде души.

Конструкция начала работать почти сразу же, как последний кругляш занял своё место на камне. Атра заструилась по вырезанным на скале символам, заставляя всю магическую печать светиться мягким белым светом, а Эдван, наконец, почувствовал давление и поток атры, вливающийся в его тело через плиту. Правда, что давление, что поток не были особенно сильными. Что-то среднее, между кругом тяжести небес и сферой концентрации атры — таким черепашьим темпом седьмого ранга он достигнет через несколько месяцев. Приоткрыв глаза, парень вновь оглядел рисунок и углубления. Наверняка, плита сработает лучше, если вставить камни атры, или хотя бы заполнить все двадцать четыре места, чтобы лучше стягивать атру с округи и концентрировать её здесь.

Поразмыслив над этой идеей, Эдван ещё раз внимательно оглядел рисунок, на котором сидел, посмотрел на углубления, выяснил, что каждое было примерно с большой палец шириной. Хмыкнув, Лаут решил воспользоваться тем же трюком, который применялся в Сфере концентрации атры. Сняв куртку и рубаху, он сбросил их на землю рядом с плитой, оставшись в одних штанах. Порывшись в кармане, вытащил небольшую кисточку с острым концом и, сложив руку так, словно собирался зачерпнуть какой-то жидкости, проткнул кожу на ладони. Направив атру в руку, он дождался, пока наполненная энергией кровь не вытечет в ладонь, после чего обмакнул жесткую кисть и принялся быстро писать слова сбора в углублениях для камней. Написав шесть, рядом с каждым круглым жетоном, он уселся обратно в центр, нанёс слова сбора себе на грудь, добавил несколько магических знаков, отбросил кисть к одежде и, заживив ранку, едва успел вновь занять позу для медитации.

Поток атры изрядно усилился, однако вместо полноводной реки это всё равно был жалкий ручей. Большой, да, но недостаточно. Тяжело вздохнув, Эдван закрыл глаза и погрузился в тренировку. Увы, чем выше ранг, тем труднее дальнейший подъём и для каждого нового ранга требуется в два раза больше атры, чем для предыдущего. А какой-нибудь твари уровня озера, из которой бы Кусай любезно согласился вырвать ядро, под рукой, как назло, не было. Да и Кусая тоже не было. Только люди с Перевала, а эти, вот уж в чём Эдван не сомневался, ни за что бы не отдали ему ядро Озера.

«Интересно, как они там?» — подумал Эдван, вспомнив о кошках. Они ведь даже не попрощались толком. Ушли назад на третий день, так и не рассказав, какое решение принял Владыка Перевала. И, что самое противное, даже местным никаких подробностей о сообщении для главы клана Святого Кота никто не раскрывал. Словно сговорились, гады! Марис рассказывал, что даже Рауду ничего не удалось узнать, хотя обычно отец делится с ним всякими новостями. Хотя, может быть, на этот раз принц просто спрашивал без особого энтузиазма. Получив от Эдвана, он как-то резко ударился в тренировки, что, в общем-то, было просто отлично — к Лизе не приставал, не лез в кабинет к отцу по всяким глупым поводам, не доставал мастеров без причины, но именно из-за такой перемены резко исчезла возможность узнать что-нибудь интересное.

Эдван вздохнул. Его мысли вновь соскочили на кошек и на мир за рекой Яль. Он искренне надеялся, что они сумеют благополучно добраться назад. Обезъяны явно не дремлют, они наверняка сосредоточили свои силы между Перевалом и землями Клана. А ведь ещё был и Хозяин лесов...

В скалу где-то над ним ударила молния, и Эдван вздрогнул, словно его окатили холодной водой. Он внезапно осознал, что безопасность Перевала и беззаботность его жителей сыграли с ним злую шутку. На радостях от воссоединения с друзьями, он чуть было не забыл, что происходит снаружи. А ведь Хозяин лесов точно ждать не будет. И царь обезьян тоже. Нет, эти твари явно нацелились на Перевал Тысячи Гроз, а заодно и кошек. Война не то, что близко — она уже здесь. Стучится в дверь.

«Буревестник прибыл», — вспомнил он слова Святого Кота и невольно скрипнул зубами. Верно. Само его появление как-то связано с этой войной. С Первым и Мо... у него просто нет «нескольких месяцев», чтобы добраться до следующего ранга, а потом так же медленно восходить к Озеру. Слишком долго. Хозяин Лесов ударит раньше. Нет, ему нужно найти способ стать сильнее в самые кратчайшие сроки. И помочь друзьям.

Через несколько часов Эдван закончил тренировку и, подхватив свои вещи, направился прочь из ущелья, не обращая внимание на тренирующихся неподалёку воинов. Он планировал засесть в библиотеку Дома Начертания в поисках нужного ритуала, который смог бы обеспечить ему достаточно мощный поток атры, чтобы резко вырваться на следующие ступени. Старые способы подходили мало — его обычного жалованья не хватало на тренировки с камнями атры. Значит, нужно было раздобыть либо новый способ, либо достать камни в короткий срок. Интересно, нужны ли на Перевале кому-нибудь услуги по начертанию?

Почувствовав, как давление атры вокруг резко уменьшается, Эдван выругался сквозь зубы. Задумавшись, он случайно пошёл в другую сторону и, обойдя ущелье по-кругу, очутился в левой части, что предназначалась для тренировки учеников на колодце. Рядом громыхнула молния и парень отпрыгнул в сторону, тут же взглянув в небо, словно ожидая повторения, но новой атаки не последовало. Следующая ветвистая молния угодила в стену ущелья. Раздался грохот, но Эдван вдруг нахмурился и отошёл к скале, продолжая глядеть в небо. Что-то в этих тучах казалось ему странным. Неправильным. Они кружили над местом, врезаясь и проникая одна в другую. Темнели ближе к сердцу Перевала, где превращались в точку непроглядной черноты.

— Вот оно! — зацепился Эдван за промелькнувшую мысль. Он смотрел на центр бури с другой стороны. И при этом он точно помнил, что с той плиты, где он тренировался, центр Перевала был впереди, и казался довольно далёким. И вот, он уже видит его позади себя, на таком же расстоянии. Однако, он совершенно точно не мог преодолеть такое расстояние за три минуты ходьбы. К тому же этот постоянный гром без молний... определённо, здесь было что-то не так.

Нахмурившись, Эдван двинулся к выходу по территории для новичков, задрав голову к небу. Он неотрывно следил за положением самой чёрной точки в небе, не обращая внимания на взгляды учеников, которые тренировались здесь. И вот, в какой-то момент, она начала резко смещаться. Двадцать шагов — ровно столько Эдвану потребовалось, чтобы центр Перевала оказался вновь за его спиной. Развернувшись, Лаут прошёлся туда-сюда ещё несколько раз, и всё повторилось. Что удивительно — он не разу не сумел оказаться непосредственно под самым чёрным участком неба. Тот всё время был немного сбоку, словно над другой частью ущелья, но парень помнил — там ему казалось так же. Определённо, здесь какое-то пространственное искривление. Как в ущелье Ша-Суул, которое в какой-то момент выходит из гор Ша-Маары, за несколько шагов перенося людей из Долины Белой во внешний мир. Вначале Эдван подумал, что это последствие разделения ущелья на две части — с низкой и высокой концентрацией атры, но, поразмыслив над этим, отбросил идею. Дело здесь было определённо в другом. В конце концов, для того, чтобы направить атру из одной части ущелья в другую, незачем играться со столь древней и опасной силой, как пространство.

«Возможно, это работа Агнара», — подумал Эдван, вспомнив, как тот пытался починить арку с порталом.

«Для чего обычно нужно искривление пространства?» — заудмался Лаут, и его тут же осенило. Чтобы спрятать что-то. Огромная территория Долины Белой была скрыта от приспешников Первого и всего внешнего мира в складке пространства. Может ли быть, что здесь тоже есть что-то подобное? Нахмурившись, Эдван круто развернулся и быстрым шагом направился к выходу из ущелья, сбив с ног какого-то лысого крепыша по-дороге.

Нет, по-началу Эдван хотел его обогнуть, но тот зачем-то упрямо преградил ему путь, громко пытаясь выяснить, какого демона Лаут тут шатается и мешает его тренировке. Весь перечень претензий Эдван не дослушал — просто оттолкнул того с дороги и пошёл дальше, даже не останавливаясь.

Добравшись до развилки, Эдван остановился рядом с указателем и внимательно посмотрел на дорогу. Закрыл глаза, сделал несколько шагов вперёд, вновь посмотрел на развилку и нахмурился. Глядя на ущелье, он пытался понять, что же здесь не так, но ничего не получалось. Перед ним были два самых обыкновенных ущелья. Справа и слева... одно для тех, кто слабее Пруда, другое для остальных. Значит, ему направо. Едва не сделав шаг, Эдван замер, как вкопанный. Вот оно!

Он ещё раз внимательно взглянул на развилку и криво усмехнулся. У него начало зудеть под черепом, появилось такое знакомое, мерзкое чувство, когда что-то ускользает от твоего взора и упорно не хочет попадаться на глаза. Словно кто-то отводит их. Стоило только оторвать взгляд от правой дороги и перевести его на скалу в центре, как он тут же соскальзывал на левую часть ущелья. Совершенно естественно соскальзывал, так, что если не задумываться об этом — ничего и не заметишь. Ведь что может быть интересного в пустой скале, верно?

Успокоившись, Эдван направил немного атры в голову, ко лбу и к затылку, сосредоточился и, открыв глаза, вновь взглянул на развилку. Однако, в этот раз он глядел прямо на скалу. В первое мгновение ещё чувствовалось какое-то лёгкое сопротивление, но через удар сердца оно исчезло, и Эдван, наконец, увидел его. Заполненный сизым туманом узкий проход в куске скалы. Проход в скрытое пространство. В голове начало покалывать — формация из магических знаков явно стремилась отвести его взгляд от этого места и Эдван, не теряя зря времени, в три прыжка добрался до щели в скале и вошёл внутрь. Прохладный туман обжёг кожу и зуд под черепом исчез.

Эдван прошёл сквозь узкий проход и, сделав всего четыре шага, замер с глупой улыбкой на лице. Он оказался в настоящем Грозовом ущелье. Оно было узким, всего шагов десять в ширину и с высоты входа напоминало огромную рваную рану — словно какой-то гигант провёл когтем по земной тверди. Тропа уходила резко вниз крутым спуском шагов на десять или пятнадцать и тянулась далеко вперёд, петляя между острыми, словно огромные шипы, чёрными скалами. У самого входа они возвышались подобно краям исполинской раны, но ближе к середине постепенно сближались, на краткий миг образовывая что-то вроде небольшой арки, после чего, вроде бы, вновь расходились в стороны.

Давление атры свалилось на плечи Эдвана тяжелым грузом, словно он сел в Круг тяжести небес. Энергия здесь была густой, мощной и бурной, как гроза над головой. Тёмные, почти чёрные низкие тучи застилали небо до самого горизонта, лицо обжигал холодный ветер, бросающий редкие капли воды. Оглушительные раскаты грома отражались от камней и заставляли всё нутро трепетать, а молнии... они извергались небесами словно дождь. Каждую секунду где-то ударяла молния. Разряды били в землю, в скалы и камни, как наверху, так и в само ущелье, даже на крутую тропку, что вела к нему. Эдван сделал глубокий вдох, втягивая разлитую вокруг атру внутрь своего сосуда.

Шагнул вперёд, и тут же заскрипел зубами, с трудом сдерживая рвущийся наружу вопль. Его ударило молнией — и он даже не успел дёрнуться. Заметил вспышку, а через миг через тело к земле прошла обжигающая волна атры, заставляя каждую клеточку почувствовать неистовую мощь беспощадной стихии. Мышцы пронзило острой вспышкой боли, словно их все разом окунули в кипящий котёл — слишком много атры прошло сквозь тело за раз. Не щадя себя, Эдван тут же зачерпнул силу контракта, наполнил атрой тело и покрыл себя молнией. Очень вовремя — история повторилась и второй разряд поразил его с невероятной быстротой, но в этот раз жуткой боли не было. Энергия стихии столкнулась с атрой Эдвана, слилась с его силой контракта, обожгла мышцы и ушла туда, куда стремилась — в землю. Но Эдван тоже выиграл от этой крохотной задержки — успел забрать небольшую часть небесной атры и криво усмехнулся. Это всё равно было больно. Не так, как в первый раз, но всё равно неприятно, словно напрямую коснуться чудовищной, необузданной мощи, забрать крохотный кусочек и уйти живым. В каком-то смысле, так оно и было. И поэтому Эдван не спешил уходить, а, наоборот, медленно спускался по тропе. Именно такой энергии он искал. Такой, что врывалась в сосуд, всколыхнув его, как громадный камень спокойные воды Пруда.

Он чувствовал — здесь ему не понадобятся месяцы. Атра внутри трепетала. Он уже был на границе формирования седьмого ядра. В этих молниях было столько атры, что никаких камней не надо — достаточно начертить где-нибудь небольшую формацию, чтобы направляла эту мощь из земли обратно в его сосуд и прорваться можно будет уже завтра! Поддерживая покров молнии, Эдван медленно двинулся дальше, вниз по тропе. Он старался направлять всю свободную атру внутрь сосуда души, одновременно поддерживая защиту. Молния ударила в него вновь. А затем ещё раз, и ещё. И когда он уже почти достиг конца тропинки, спустившись вниз, рядом раздался громкий хлопок.

— И куда это ты собрался, сопляк? — проскрипел смутно знакомый голос. Обернувшись, Эдван увидел рядом с собой привратника. Вот только он теперь не казался безобидным ссохшимся стариком, а возвышался над ним, подобно горе. Под холодным взглядом из-под кустистых бровей Эдван почувствовал, как давление на его плечи резко растёт. Этот взгляд словно стремился вдавить его в землю — нечто похожее он чувствовал, когда они посещали Владыку Перевала. А значит, этот старик — невероятно сильный мастер. Шести, или пяти озёр.

Словно в подтверждение догадок Эдвана старик сделал сложный жест рукой и давление атры вокруг них ослабло, воздух чуть посветлел, а молния, которая метила прямо в Эдвана, резко свернула в шаге от него и угодила прямо в скалу.

— Интересная техника... — пробормотал Эдван, разглядывая пространство вокруг. Он обратил внимание, что они со стариком находятся словно внутри какого-то шара, наполненного атрой. Видимо, жестом старик активировал какой-то магический талисман.

— Тебя что, уже ударить успело? Или ты отупел?! — нахмурился привратник, не оценив комплимента, — топай давай!

— Так я и топал. Тренироваться! — Эдван махнул рукой в сторону ущелья, по хмурому лицу старика понимая, что стоило быть чуть повежливей, — я что-то нарушил, мастер? Зачем ты пришёл? В правилах не было ничего сказано про настоящее Грозовое ущелье!

— Настоящее, — проскрипел старик, поморщившись, — ещё бы там было что-то сказано! На выход, пока я тебя пинком туда не отправил! Потренироваться он шёл... не стой столбом, шевелись давай.

— Ладно-ладно, — пробурчал Лаут, с неохотой поворачивая назад. Поднимаясь по крутому склону, он заметил вязь магических знаков на скале. Похоже, именно она и оповестила привратника о том, что кто-то решил спуститься сюда. Что ж... в следующий раз он не попадётся так глупо.

— Думаешь, самый умный? — ворчал за его спиной старик, — по-твоему это место просто так закрыли?! Оно предназначено только для мастеров Озера! Молния легко может убить воина уровня Пруда... разве ты не заметил огромного давления, пока шёл вперёд? И как ты, кстати, вообще вход углядел?!

— Глазами углядел, как ещё! — буркнул Эдван.

— Глазами... вырвать бы тебе их за дерзость, сопляк глазастый, но мне же Регин потом мои вырвет. Что-то много вас умных таких развелось... работы только добавляете. Нет, чтобы тренироваться там, где велено! Но вы же все самые умные, самые сильные! Пошёл он... как только дошёл-то сюда, что молнией не ударило?!

— Меня и ударило, — фыркнул Лаут.

— И ты, шрии такой, продолжил идти?! Воистину Творец наделил тебя удачей! Если бы я не успел, от тебя бы осталась лишь головёшка!

— Да мне до седьмого ранга шаг остался! Шаг!

— Так и делай его там, где велено! Это — путь к сердцу Перевала. Именно там пятьсот лет назад Агнар Шанго стал Хранителем! Именно там прежний владыка Перевала обрёл мощь Моря. Что там забыл ты, сопля, со своей лужей? Не просто же так мы его закрыли! Не просто так, а чтобы вас, идиотов таких, уберечь от глупой смерти, но нет же! Так и норовите подохнуть от собственной глупости... прёте с упорством шрии... — бухтел привратник, подгоняя Эдвана.

— А где мне прикажешь камней атры достать? Война на носу, у меня нет месяцев каждый ранг вымучивать?

— Поэтому ты сразу помереть решил, чтоб не мучиться?! — ворчливо каркнул старик, — не бегай впереди молнии, сопляк, ноги сломаешь. Развивайся, как все, а с войной старшие воины разберутся. Не в первый раз воюем...

Эдван ничего не ответил на это ворчание. Они вдвоём выбрались из настоящего ущелья и отошли к развилке, где старый привратник остановился и внимательно посмотрел на проход.

— Да нет... всё работает. Ещё раз спрашиваю, как ты его разглядел?

— Глазами, — огрызнулся парень, — не в первый раз с Разумом встретился... ау! — вскрикнул он, получив чувствительный подзатыльник.

— Смотри мне, глазастый. Сунешься ещё раз туда — ноги сломаю, — погрозил кулаком старик и, зыркнув на Лаута злобно, исчез с хлопком воздуха. Эдван заметил лишь смазанную тень, что промелькнула у самых ворот в Грозовое ущелье.

— Это мы ещё посмотрим... — тихо прошептал Эдван себе под нос. Он уже решил, что обязательно вернётся. Просто к следующему визиту нужно подготовиться получше.

Глава 90. Прорыв

На Перевале Тысячи Гроз стояла на редкость безветренная погода. Марис сидел на лавке у дверей трактира при казармах и лениво вертел в руках монетку. День выдался относительно тихим — низкие серые тучи лишь угрюмо висели над головой, грозя разразиться громом и молниями в любое мгновение, но почему-то всё ещё молчали. У казарм группа бойцов готовилась к выходу. Двадцать пять воинов в полном вооружении негромко переговаривались в ожидании своего командира, который должен был подойти в любую минуту. Все крепкие, высокие, и никого младше пятидесяти. Даже отсюда, с лавки у трактира, можно было разглядеть золотые эмблемы, украшающие нагрудники некоторых из них. Такой значок на Перевале можно было получить лишь двумя способами — прослужить пятнадцать лет в гарнизоне и прорваться за шестой ранг Пруда, или взойти на Озеро. Марис насчитал десять золотых значков в отряде.

— О, какая встреча! — знакомый голос отвлёк юношу от разглядывания бойцов у казарм. Стражник Ян, широко улыбаясь, хлопнул его по плечу и уселся рядом, — чего сидишь с такой кислой рожей?

Парень поздоровался в ответ, про себя отметив, что Ян сегодня не на службе. Он был без оружия и без доспеха, в обычной зелёной рубахе и держал в руке кружку эля.

— Задумался просто. Жду, — ответил парень, махнув рукой в сторону казарм, — а ты, похоже, решил вечера не дожидаться? — Марис кивнул на кружку.

— А чего его дожидаться? Опять лить начнёт, и вот так запросто на улице уже не посидишь. А хочется! Погода-то какая сегодня отличная. Рауда ждёшь?

— Кого ж ещё, — вздохнул Марис и кивнул в сторону казарм, — опять пошёл к Орму, в поход рвётся.

— Ох... ну, — Ян ухмыльнулся, — удачи ему. Раз уж Эдвану отказали, этому там ловить нечего. Хотя... может, как в тот раз, когда вас нашли, исключение сделают. Сын Владыки, как-никак...

— Не сделают. Он с отцом недавно поругался, по той же причине, — хмыкнул Марис, после чего глупо моргнул и повернулся к Яну, — постой, что ты сказал?! Эдван тоже ходил?

— Конечно, — важно кивнул стражник и сделал большой глоток из кружки, — ты не удивляйся, что он тебе не рассказал. Мне бы тоже не рассказал, да вот незадача — мы столкнулись с ним прямо в дверях у Орма. Тот ему прямо так и сказал: «Ты ещё не Озеро, чтобы что-то от меня требовать. Сиди и тренируйся, сопляк.»

— Он серьёзно хочет, чтобы...

— Да нет, конечно, — махнул рукой Ян, — это он так. Чтобы не рвался сильно, и делом занялся, вместо глупостей всяких. Ну знаешь, как говорят, мол, приходи, когда тучи над Перевалом разойдутся. Смысл тот же.

— Так ведь война на носу, — нахмурился Марис.

— Так ведь и ты ещё не закончил обучение, чтобы об этом думать, — улыбнулся Ян, но его улыбка быстро померкла, — но ты прав. Зима давно прошла. Не знаю, чего ждали обезьяны, но сейчас, видимо, дождались. Три дня назад сожгли деревню близ западной границы. Этот отряд, скорее всего, пойдёт в Уборг, на усиление их гарнизона. Или в Марос. Туда бегут с соседних деревень.

— А нас оставляют здесь... — пробормотал парень.

— Так рвёшься на войну? — хмыкнул Ян.

— Не рвусь. Просто не понимаю. Я ведь уже участвовал в битвах... и не в одной.

— Но наверняка не ходил на охоту, и не участвовал в опасных вылазках. Наш черёд тоже придёт, если это действительно будет война, а не пара стычек, как в последние годы, — мрачно сказал стражник, неотрывно глядя на бойцов у казарм. Те как раз бодрым маршем направились к северным воротам крепости, в сторону долины, — но что-то мне подсказывает, в этот раз без нас точно не обойдутся.

— Хозяин Лесов идёт, — подтвердил Марис, дёрнув плечами, — надеюсь, Владыка знает, что делает. Это... сложно описать. Я видел его лишь издалека. Жуткая тварь... хвала Творцу, что Агнар увёл нас от него.

— Не тревожься. Владыка явно прислушался к вашим предупреждениям. В конце концов, они исходили от нашего Хранителя.

Они немного помолчали, проводив взглядом удаляющихся бойцов. После чего Ян тяжело вздохнул и, одним махом осушив кружку, пробормотал себе под нос: «Надеюсь, он успеет вернуться».

Разговор как-то увял сам собой. Стражник отправился в трактир за новой порцией и обещал прихватить одну для Мариса, а тот вновь уставился в небо и предался невесёлым мыслям. Вот и кончились беззаботные дни тренировок на Перевале Тысячи Гроз. Марис ощущал это предельно чётко. Похожее чувство он испытывал, находясь в Городе незадолго до его уничтожения. Незримое напряжение, что витало в воздухе, предвещая надвигающуюся бурю. На первый взгляд это было почти незаметно, но если приглядеться, прислушаться...

Разговоры в трактире всё чаще сползали на надвигающуюся войну. Кузнецы, алхимики, мастера бронники работали изо всех сил, словно стараясь обогнать само время и подготовить как можно больше снаряжения. То тут, то там появлялись мастера начертания и придирчиво осматривали стены, рыскали между зданиями, ища и восстанавливая части огромной защитной формации. Появлялись новые лица, даже в школе — беженцы из самых дальних деревень, что пытались спастись от угрозы в самом защищённом месте во всей округе. Пополнялся лазарет, а гарнизон всё чаще и чаще отправлял отряды на помощь в другие города и поселения, и даже тренировки у молодёжи становились всё жестче и жёстче. Недавно мастер Рин даже просил стариков из Дома Начертания создать для всех старших учеников Круг тяжести небес. Им на помощь прислали Эдвана и двух подмастерьев и его друг устроил всем чудовищно жуткую тренировку. В школе постоянно появлялись старшие воины, рассказывая о слабостях различных тварей, что обитали за крепостной стеной, исчезали уроки алхимии и начертания, а им на смену пришли дополнительные тренировки сражения в группе. Старших учеников усиленно готовили к войне. Конечно, пока что их никто и не собирался бросать в бой. Но это только до поры.

Через несколько минут снаружи показался Рауд. Лицом он почти не отличался от грозовых туч в небе и был до крайности раздражен, настолько, что короткие рыжие волосы стали ёжиком и по ним бегали электрические разряды. Подойдя к трактиру, он коротким кивком поприветствовал стражника, бесцеремонно выхватил кружку из рук Мариса и в несколько глотков осушил её.

— Я верну, — сказал он и, сплюнув на землю, сквозь зубы послал несколько проклятий на голову Орма, — чёртов старикан. Слаб я ещё, видите ли! Слаб!

— Он просто не хочет пускать тебя. Наверняка, твой отец запретил. Вот и придумывает...

— Тогда мог бы придумать что-то получше! — оскорбился Рауд. Сделав глубокий вдох, он пробурчал извинения и отправился в трактир за элем.

— Эк его перекосило, — хохотнул Ян, когда Рауд скрылся за дверью.

— Ну, я бы тоже обиделся, — заступился за друга Марис, — он же шестой ранг. С тренировок не вылезал последние недели, уже сильнее многих стражников будет. И тут такое...

— Ты же знаешь нашего принца. Наверняка вывел Орма из себя своими просьбами, вот тот и прошёлся по его гордости. Ничего, — Ян сделал глоток эля, — это только на пользу пойдёт. Глядишь, ещё усерднее за тренировки возьмётся.

— Как бы не переусердствовал, — пробормотал Марис.

Через несколько мгновений Рауд вернулся с двумя кружками в руках и протянул одну Марису. Он отошёл от них к другой стене и угрюмо уставился в небо, о чём-то глубоко задумавшись. Через несколько минут, когда Морето уже допил своё, а Ян уже собирался отправиться в трактир за новой порцией, Рауд отмер. Он тяжело вздохнул, допил эль, отставил пустую кружку на длинный подоконник, кивнул, словно соглашаясь с каким-то своим решением и резко повернулся к Марису.

— Где сейчас Лаут?

— Что?

— Где сейчас Лаут? — повторил рыжий с какой-то мрачной решимостью.

— Не знаю. Мы с ним почти не виделись на этой неделе, — пробормотал Марис, — а что тебе от него нужно?

— Поговорить. Ян?

— М? Лаут? — переспросил стражник, — кажется, он сегодня с самого утра ушёл в кузницу Боджера.

— Благодарю, — кивнул Рауд стражнику и поманив Мариса рукой, зашагал в сторону ворот.

Гадая, что же такого понадобилось сыну Владыки, что он решился обратиться к Эдвану, Марис поспешил догнать рыжего. Ян оказался прав — Лаут действительно обнаружился в кузнице у старого Боджера. Парень сидел за столом под широким навесом и сосредоточенно гравировал что-то на круглом куске стали в три пальца толщиной. Лиза сидела рядом и, казалось, даже не дышала, пристально наблюдая за каждым движением штихеля. Старого мастера нигде не было видно, но судя по грохоту, что доносился из открытого окна, работа в кузнице шла полным ходом.

— Привет, Марис и... здравствуй, Рауд, — холодно поприветствовала их Лиза, когда парни подошли к самому навесу.

— Зачем пришёл? — спросил Эдван, очевидно обращаясь к Рауду. Он даже не поднял взгляда на ребят, продолжая сосредоточенно что-то царапать светящимся штихелем на куске металла. Марис приподнялся на носки и осторожно взглянул на работу друга, но так ничего и не разобрал — рукой с инструментом Эдван закрывал почти весь рисунок.

— Нужна твоя помощь, — тихо, но решительно проговорил Рауд после долгой паузы.

— И в чём же? — спокойно поинтересовался Эдван, всё так же сосредоточенный на своём занятии.

— Я слышал, ты тоже был у Орма и получил тот же ответ. Этот ублюдок назвал меня слабаком... и похоже, с теми техниками, что нам дают, быстро этого не исправить. Но у тебя, кажется, есть способ. Ты что-то задумал. Вы оба, — сказал он, увидев, как напряглась Лиза и, покосившись на Мариса, добавил, — а может, и трое. Точно задумали. И я хочу поучаствовать.

— И почему я должен тебе помогать?

Рауд хмыкнул, самодовольно ухмыльнулся и, вынув из кармана клочок бумаги, бросил его на стол перед Лаутом. Эдван даже не дёрнулся, продолжая гравировать пластину, а Лиза осторожно развернула смятую бумажку, оказавшуюся объявлением. Оно гласило: «Начерчу Круг тяжести небес для тренировки. Любой сложности, 2 камня атры. Лаут».

— Я слышал, тебе не хватает камней. Как удачно, что у меня их довольно много.

— На четверых потребуется двести камней, — спокойно произнёс Эдван. За всё время разговора он так и не взглянул на Рауда, — у нас есть шестьдесят три. Ты готов дать недостающие?

— Значит, Марис тоже в деле? — хмыкнул рыжий, взглянув на друга. Тот ответил тому удивлённым взглядом. Морето явно не ожидал, что его вот так вот запросто впишут в какую-то авантюру. Хотя... он бы, наверное, и не сопротивлялся. Особенно, если бы предложил Эдван. Вот только он, почему-то, не предлагал раньше. И сейчас, наверное, не предложил бы, не приди он с Раудом.

— Выходит, что так, — медленно сказал Марис, — у меня есть двадцать камней.

— Значит, с меня сто семнадцать камней... что ж, это возможно.

— Ты уверен? — переспросил Эдван.

— Я только что согласился потратить почти все свои сбережения, — фыркнул парень, — как думаешь, уверен ли я.

— Дело не в камнях. Это будет опасно. Марис, ты тоже подумай.

— А что, тренировка в пещере под Башней была не опасной? — хмыкнул Морето.

— Не пугай понапрасну, — поморщился рыжий.

Эдван тяжело вздохнул и впервые с начала разговора поднял голову, чтобы посмотреть на своих собеседников. Нахмурившись, он смерил их холодным взглядом, отчего парни подрастеряли свою решимость.

— Ты можешь умереть, — сказал он Рауду, — твои ядра раздуты, а атра недостаточно плотна. А у тебя, — он повернулся к Марису, — ещё не достаточно крепкое тело. Я не пытаюсь запугать вас, просто хочу, чтобы вы поняли. Я не набиваю цену, и не приукрашиваю. Вы действительно можете умереть. Впрочем, — он усмехнулся, — настоящая сила всегда идёт бок о бок со смертельной опасностью. Я хорошо выучил это за все свои жизни. Но... готовы ли вы пойти на риск?

— Я готов, — решительно кивнул Рауд, — какой же из меня воин, если я отступлю перед трудностью?

— Марис? — спросил Эдван и, дождавшись уверенного кивка друга, улыбнулся им обоим, — тогда готовьтесь. Мы отправимся в грозовое ущелье через три дня. Камни нам понадобятся на месте, так что возьмите их прямо туда. Завтра вечером предлагаю встретиться в трактире, обсудить детали.

— А почему не сейчас?

— Потому что я сейчас действительно занят, — устало вздохнул Эдван и указал рукой на кусок железа, — это только второй, а мне ещё десять штук гравировать. Металл очень прочный, плохо поддаётся штихелю.

— Что это вообще такое? — полюбопытствовал Рауд, склонившись над столом. На круглом куске стали красовался равносторонний треугольник, вокруг граней которого громоздилось множество мелких магических символов. На правой стороне знаков явно недоставало, видимо, их Эдван ещё не успел доделать. Марис тоже взглянул на работу друга и, осторожно проведя пальцем по символам, уважительно покивал головой. Он бы не смог выполнить такое даже на бумаге чернилами. Куда уж по металлу, да ещё и так мелко...

— Это то, что нам понадобится позже для прорыва. Простейшая фигура для концентрации энергии, — Лаут показал пальцем на треугольник, — чем проще, тем надёжнее. Это довольно грубая техника, — пояснил он, — и, конечно, знаки, которые будут, хм, приманивать... хм... кое-что, собирать атру и направлять её в нужную сторону. И, разумеется, не выпускать за пределы формации... потом я добавлю ещё слово творца, но уже на месте...

— Сам придумал?

— По большей части. Мастер Уна показала мне кое-какие рисунки для сбора и направления энергии из тех, что используются на Перевале, а это я придумал, когда мы с мастерами обсуждали Путь Прорыва и Круги в Грозовом ущелье. Можно сказать, здесь собраны лучшие качества этих техник...

— Ладно, я уже ничего не понимаю в этом, — покачал головой рыжий, — не буду мешать. Увидимся в трактире. До встречи Эдван, Лиза, Марис.

Попрощавшись, Рауд удалился в город. Марис же, наоборот, решил остаться ещё ненадолго. Его очень интересовало, почему Лаут не сказал ему ничего о том, что собирается в ускоренном темпе прорываться на следующий ранг.

— Честно, я просто забылся, — признался Эдван, вновь подтянув к себе кусок металла, — последние дней десять я занимался только тем, что пытался собрать камни атры любыми способами, да придумывал рисунок для прорыва. Я бы и Лизе не сказал, наверное, если бы не кузница. Точнее, сказал бы, но когда всё было бы готово.

— И я бы тебе голову оторвала за такие тайны, — хохотнула девушка, — где бы ты ещё достал тридцать камней атры? Бегал бы, небось, опять по крепости, предлагая тренировки да начертания.

— Ясно. А что насчёт моей слабости?

— Тебе действительно будет тяжело, — вздохнул Эдван. Ему было неприятно говорить это, но приукрашивать или скрывать что-то он не собирался, а потому говорил, как есть, — из нас всех, у тебя самое слабое тело, и атра ещё недостаточно плотная, чтобы компенсировать это.

— Ну, я давно знал, что не гений в развитии, — грустно вздохнул Марис, — но чтобы настолько...

— Из нас всех настоящий гений только Лиза, — Эдван кивнул головой в сторону девушки, которая слегка смутилась от внезапной похвалы, — мне просто повезло оказаться в нужное время в нужном месте. У тебя тоже всё идёт своим чередом, просто следует сосредоточиться на тренировках. Не гнаться за ядрами, а уделить внимание телу и плотности энергии. Без этого не прорваться к Озеру.

— Тебе до него уже шаг остался, небось? — улыбнулся Марис.

— Если бы, — усмехнулся Эдван и вернулся к работе. Он бы ни за что не признался другу, что не помнит, как именно происходит прорыв на Озеро. Парень надеялся, что тайна откроется ему, когда придёт время.

Он продолжил наносить на кусок железа символ за символом, и вполголоса пояснял свои действия для Лизы и Мариса, которые с интересом наблюдали за процессом начертания. Впрочем, если девушка имела хоть какие-то основы и не в первый раз наблюдала за тем, как работает Эдван, то для Мариса описание упрощённых магических знаков, пояснения их значений, местоположения и взаимодействия с другими в рисунке уже через полчаса смешалось в совершенно непонятную белиберду и он, попрощавшись с друзьями, отправился на тренировку.

Три дня спустя они отправились в грозовое ущелье. В то утро погода не на шутку разошлась. На склоне горы и в долине хлестал дождь и выл шквальный ветер. Лиза была как на иголках. Она не знала, что именно для них подготовил Эдван, но нутром чувствовала, что этот поход в Грозовое ущелье будет кардинально отличаться от всех предыдущих. Она готовилась с самого вечера, уложив в плотный рюкзак из чешуи громового ящера стальные круги с гравировкой и мешок со всеми своими камнями атры. Ноша получилась довольно тяжёлой, но не для одарённого, и девушка, проверив, всё ли на месте, вышла из кузницы. Впрочем, не успела она сделать и двух шагов, как замерла, уставившись на своего мастера. Боджер сидел под навесом и преспокойно потягивал травяной отвар из чашки, покуривая трубку.

— Торопишься куда-то? — спросил он насмешливо.

— Я договорилась потренироваться с друзьями, — нервничая, ответила Лиза.

— Я рад, что ты не стала лгать своему мастеру, — хохонул он и, жестом подозвав её поближе, вручил квадратную дощечку шириной с указательный палец. На деревяшке был выжжен сложный магический символ, — если станет слишком тяжело, коснись левого края двумя пальцами и подай атру. Поможет.

— И вы не против? — удивилась девушка.

— Эдван не даст тебя в обиду, — пожал плечами старик, — к тому же, я знаю твой предел. Кузница закалила тебя достаточно. Дело, вы, конечно, затеяли опасное, но ты уж точно справишься.

— Спасибо, мастер! — улыбнулась Лиза.

— Беги, а то без тебя уйдут, — хохотнул старик, сделав затяжку.

Попрощавшись с наставником, девушка рванула в дождь. До крепости она добралась довольно быстро. К тому времени ливень уже прекратился — так же внезапно, как и начался, но тучи над головой всё ещё угрожающе грохотали. Осмотревшись по сторонам, Лиза решительно направилась к вратам в грозовое ущелье. Вежливо поздоровалась с привратником, который даже не посмотрел на неё, и прошла внутрь. Она быстро обошла ущелье для Пруда, но никого из друзей там пока что не было. Эдвану зачем-то было нужно, чтобы все они пришли сюда в разное время и похоже, она добралась сюда первой. Выбрав один из камней неподалёку от входа на правую половину ущелья, Лиза погрузилась в медитацию, стараясь не обращать внимания на витающую в воздухе мелкую морось.

Через полчаса к ней присоединился Рауд. Вопреки тайным опасениям девушки, он не стал приставать к ней и вообще вёл себя до ужаса вежливо. Спокойно пожелал доброго утра и уселся в десяти шагах от неё, не проронив больше ни слова. Лиза подумала, что он просто опасается, как бы Эдван не решил набить ему морду. Ещё через час к ним присоединился Марис, а вскоре и сам Эдван. Она даже поначалу не узнала его, как и Марис. А вот Рауд, наоборот, узнал как-то слишком хорошо и даже вздрогнул, заметив в грозовом ущелье мрачную фигуру в чёрном доспехе с костяным клинком на поясе.

— И это ты называешь «незаметно» пройти привратника? — изогнув бровь, спросила Лиза.

— Старый хрыч даже не глянул на меня, — ответил Эдван, чмокнув её в щёку, — хотя, может и глянул. Но я ходил сюда так уже раз семь за этих десять дней. Должен был привыкнуть.

— И когда только успевал?

— По утрам. Как мы сегодня, — ответил Эдван, — всё принесли?

— Да, — кивнул Рауд, хлопнув по сумке за своей спиной.

— Прекрасно.

Эдван порылся в своей походной сумке и вытащил оттуда небольшую стопку бумажных талисманов, и раздал каждому из друзей по три штуки.

— Если что-то пойдёт не так, сразу же активируйте его. Здесь изменённый рисунок, от случайной атры не должен сработать. Запоминайте, нужно приложить два пальца вот сюда, — он показал на место в левом верхнем углу талисмана, где виднелась прерывистая линия, — соединить линии и всё. Внутри держитесь меня и ни за что не отходите слишком далеко — это может плохо закончиться.

— Так куда мы идём? — с нетерпением спросил Рауд.

— Увидишь. А теперь, — он достал откуда-то кисть и, сняв перчатку, проколол себе подушечку пальца, — подставляйте лбы.

Разумеется, никто сразу не понял, зачем Эдвану вдруг понадобилось рисовать что-то кровью у них на голове, но ребята даже не подумали сопротивляться или ставить эту необходимость под сомнение. Только Марис полюбопытствовал, что это такое Лаут решил нарисовать.

— Чистота Разума, — сказал Эдван, быстрым движением оставив на лбу друга нужный знак.

— Ау... — поморщился Марис, — такое ощущение, словно... словно небо раскалывается! И моя голова...

— Смотри пока в пол. Я сейчас, — произнёс Лаут, быстро нанёс Лизе и Рауду точно такой же знак на лоб и потянул их к выходу.

— Голова болит, — поморщился Рауд, — словно в глазах двоится... и небо, оно какое-то странное. Куда мы идём?

— Уже почти дошли. Сейчас увидишь, — сказал Эдван и, встав между друзьями, вытащил откуда-то из-под перчатки магический талисман. Сделал странный жест рукой, направил атру в бумагу и вокруг них замерцала лёгкая, еле заметная глазу дымка, — это от лишних глаз, — пояснил парень, — а теперь пойдём.

Они вышли ко входу, быстро добрались до скалы, что разделяла ущелье на части и прежде, чем ребята успели удивиться наличию здесь странной щели с сизым туманом, Эдван затащил их внутрь.

— Добро пожаловать в настоящее Грозовое ущелье! — сказал он, с трудом перекрикивая грохот бьющих с небес молний. Сказать, что его друзья были удивлены — промолчать. Он и сам был бы ошеломлён, если бы кто-то вот так втащил его сюда. Мощнейшее давление атры, потрясающий вид самого ущелья и грохот сотен молний, бьющих с небес беспрерывным дождём. Да, здесь было, чему захватить дух.

— Я всегда подозревал, что Озёра тренируются как-то иначе, но даже предположить не мог, что у нас под носом скрыто... такое, — тихо проговорил Рауд, завороженно глядя на грозовое небо. Эдван понимал его. Обладатели контракта Бури вроде них чувствовали в этом месте удивительное единение со своей силой, оно было им гораздо ближе, чем Лизе и Марису, которые должны были ощущать лишь давление атры и присутствие враждебной стихии.

Эдван вынул из своей стопки два магических талисмана, сделал рукой сложный жест, который в тот раз подсмотрел у старого хрыча, и воздух вокруг ребят слегка посветлел, создавая вокруг них этакий шар из атры. Давление, правдо, ослабло самую малость, всё-таки Эдвану было далеко до мастерства привратника, и он при создании своих талисманов сосредоточился на их главной функции — защите от молний.

— Следуйте за мной, шаг в шаг, — сказал он друзьям и, убедившись, что все уже пришли в себя и готовы продолжать путь, сорвался с места. Высоким прыжком обогнув надпись на скале, где он попался в прошлый раз, Эдван приземлился на середине склона и со всех ног помчался внутрь ущелья. Энергия здесь была столь плотной, что найти кого-либо внутри полагаясь на чувство атры практически невозможно. Поэтому, Эдван небезосновательно надеялся, что если они заберутся достаточно глубоко, то даже привратник, если вдруг спохватится, не сможет сразу их обнаружить. А после, когда он закончит рисунок и активирует технику, прерывать её будет поздно.

Давление атры в ущелье оказалось сильнее, чем у входа, но было всё ещё терпимым, даже для Мариса. Несмотря на вспышки молний, разрывающих кромешную тьму внизу, двигаться вглубь быстро было непросто. Ущелье то расширялось, то сужалось, дорога петляла между крупными чёрными скалами, которые казались во тьме почти одинаковыми. Лишь через несколько минут пути, преодолев где-то пятую часть ущелья, Эдван нашёл подходящее место для тренировок. Просторный участок между двумя отвесными скалами. Путь в этом месте резко изгибался, точно змея, и тянулся дальше вдоль выступающей стены ущелья. Как раз между ней и другой крупной скалой, на самом повороте, и находилось приглянувшееся Эдвану место. Оно было относительно ровным, без крупных валунов, и достаточно широким, чтобы там можно было разместиться вчетвером.

Лиза зажгла пламя на руке, освещая пространство. Марис по просьбе Эдвана выровнял землю контрактом, а сам Лаут уже носился из стороны в сторону, нанося на грубый камень рисунки своим костяным клинком. Древнее оружие отлично справлялось с этой задачей, особенно с небольшой помощью Мариса, который сделал землю чуть более податливой, хоть это и было непросто. Атры в здешних камнях было невероятно много, а бьющие то и дело в землю молнии лишь добавляли проблем. В отличие от Рауда, который довольно быстро привык к грохоту и электрическим разрядам, которые поворачивали в сторону почти у самых их голов, Марис и Лиза постоянно дёргались и нервничали, когда рядом что-то грохотало. Попадание молнии для них было куда опаснее, чем для того же Эдвана или Рауда, отчего ребята нервно вертели в руках бумажные талисманы. На всякий случай.

Через две минуты рисунок был готов и засиял серебристым цветом чистой атры. Это была фигура из четырёх кругов. Один побольше — в самом центре, и три с чуть меньшим диаметром, расположенные треугольником вокруг центрального, который, судя по всему, и был фундаментом всей конструкции. Все круги соединялись с основным вязью из нескольких грубых символов. Их значение никто из ребят не знал. Внутрь каждого круга Эдван вписал по треугольнику, на вершины которого положил те самые стальные лепёшки, которые с таким старанием гравировал в кузнице. Потребовав камни атры, он быстро разложил их по всей формации.

— Оставьте вещи в стороне и становитесь каждый в свой круг, — велел он, остановившись в центре, после чего вынул из кармана один из тех талисманов, которые раздал друзьям в самом начале, — положите этот талисман на видное место. Если вдруг почувствуете, что силы вас покидают, активируйте его. Это — последний шанс, — предупредил он друзей.

Когда все заняли места, усевшись в позы для медитации, Эдван вынул кисть, вновь проколол себе руку и, двигаясь по рисунку с величайшей осторожностью, смесью крови и атры нанёс на тело каждого по два слова сбора, после чего быстро добавил по слову творца на каждый кусок стали и уселся в центр своего круга.

— И? — нетерпеливо спросил Рауд.

— Приготовьтесь, — хрипло сказал Эдван, вычерчивая клинком последний элемент рисунка рядом с собой. Стоило ему закончить, как свечение линий усилилось. Щит, что спасал их от молний вмиг исчез, и на ребят свалилось давление атры чудовищной силы.

Марис заскрипел зубами, с огромным трудом сдерживая рвущийся наружу стон. Он словно снова оказался в Круге тяжести небес, усиленном в несколько раз. Мышцы мгновенно обожгло кипятком, от жуткой тяжести его начала колотить сильная дрожь, через несколько секунд он покрылся потом, до крови закусил губу и проклинал тот миг, когда согласился на эту дурацкую авантюру. К сожалению для Мариса, это было всего лишь началом. Яркая вспышка света рассеяла полумрак ущелья, а через миг раздался приглушённый грохот — молния ударила в один из стальных блинов на краю огромной фигуры. И в тот же миг камни атры засияли нестерпимо ярко, а в сосуд души Мариса ворвалась атра. Яростная, как сама гроза, бурная и плотная, как настоящий горная река. Он мгновенно позабыл о том, как сильно болит его тело, позабыл о проклятиях, которые сыпал на голову друга и теперь лишь молился Творцу, изо всех сил стараясь обуздать рвущийся в его сосуд поток силы.

Лиза и Рауд испытывали похожие чувства. Девушке тяжесть атры и жжение в мышцах напоминало жар в кузнице и теперь она, точно так же, как и в часы тяжелой работы, изо всех сил направляла силу туда, куда было нужно. С тем лишь отличием, что сейчас энергия была подобно бесконечному потоку, что питал её собственный огонь. Для Рауда же атра, что обжигала всё нутро казалась множеством крохотных молний, которые врывались в него отовсюду и он, следуя совету Эдвана, который тот дал ему ещё в трактире, призвав на помощь силу контракта, старался укрепить тело и уплотнить энергию в сосуде.

В отличие от своих друзей, Лаут сидел внутри круга с улыбкой, что успела превратиться в кривой оскал. Он сидел в самом центре фигуры, в точке наивысшей концентрации, где мощь атры Грозового ущелья была самой большой. Боль была обжигающей, словно удар молнии, пронзающий каждый кусочек его тела. Каждое волокно мускулов, каждую кость. Бушующая атра ворвалась в его сосуд души взрывом гейзера и уже через минуту под таким чудовищным напором Эдван почувствовал, как энергия в сосуде стягивается, начиная формировать седьмое ядро. Оттого он и улыбался — мощь грозового ущелья превзошла ожидания.

Так, это чудовищное испытание на прочность, по ошибке названное тренировкой, продолжалось. Камни атры давно померкли и рассыпались пылью, испустив свою силу — они были нужны лишь для того, чтобы создать мощную волну атры в самом начале и запустить технику. Молнии исправно били одна за одной в расставленные Эдваном ловушки, не причиняя ребятам ни малейшего вреда и снабжая атрой всю конструкцию.

Под воздействием столь мощной нагрузки их тела постепенно менялись, становились сильнее и крепче. Менялась и атра и ребята постепенно формировали новые ядра, возносясь на более высокие ступени. Вот только, какие бы усилия они не прикладывали, предупреждения Эдвана не были пустой болтовнёй. Тренировка была действительно смертельно опасной авантюрой, и первым на себе этот удар ощутил Марис. Он не знал, сколько времени уже прошло, парень давно потерял счёт секундам, изо всех сил пытаясь обуздать поток атры. Но в какой-то момент и его силы подошли к своему пределу.

Тупая боль в костях и мышцах, которая раньше сидела где-то на задворках сознания, вдруг резко усилилась и заполнила разум. Сердце забилось как-то беспокойно. Часто. Заболели глаза, а в ушах зашумело и звуки начали пропадать за этим шумом. Марис почувствовал, что начинает терять контроль над энергией. Резко открыв глаза, он едва не потерял сознание. Перед глазами всё расплывалось, и парень вдруг очень ясно осознал, что жить ему осталось всего несколько мгновений. Ещё чуть-чуть, и его тело просто не выдержит. Из последних сил он схватил талисман, который ему дал Лаут и направил туда атру. По глазам больно ударила яркая вспышка, поток энергии мгновенно прекратился и Мариса что-то ударило в бок, выбрасывая за пределы круга. Это стало последней каплей. Почувствовав солоноватый привкус во рту и резкое головокружение, парень вырубился прямо в полёте.

Впрочем, спокойно умереть, ударившись о холодный камень, Марису так и не дали. Чьи-то сильные руки подхватили его у самой земли, а коварная молния, что метила в парня с небес, резко свернула буквально в двух шагах от парнишки. Покачав головой, привратник осторожно влил в рот юноше снадобье из крохотного флакончика, нанёс на грудь слово исцеления и, покачав головой, побрёл к выходу из Грозового ущелья.

— Вот же упрямые шрии! Вечно бегут впереди молнии. А ведь если бы я не успел, этот бы уже отправился к Творцу, — ворчал себе под нос старик, неспешно шагая по извилистой каменной тропе, — будь моя воля, я бы этому Лауту руки оторвал. Ладно бы себя гробил, ишак такой, так ведь ещё и друзей потянул! В бой они рвутся, как же! Озеро получить прям до усрачки надо! Нет, я ему точно ноги переломаю, как только выйдет...

— Чья бы корова мычала, Агмунд, — проскрипел Регин, показавшись из-за поворота, — думаешь, я не помню, как ты по-молодости забирался сюда? Ох и лупил же тебя старый Дан!

— Свали к Первому, Регин, — огрызнулся привратник, — теперь я злобный старый хрыч на страже, и моя очередь лупить малолетних ишаков, которые возомнили себя слишком умными! Но даже я! Даже я не был настолько туп, чтобы тащить сюда кого-то вроде этого Мариса...

— Зато какую технику сотворил, — цокнул языком Регин. Он гордился учеником.

— Тебе лишь бы свои каракули царапать. Смотри, как бы ещё кто не подох, — фыркнул Агмунд и исчез с хлопком воздуха. Регин беззлобно усмехнулся и отправился вглубь ущелья. Пришла его очередь наблюдать за тренировкой молодёжи.

В чём-то старый хрыч на воротах был, конечно, прав. Лаута стоило сурово наказать за то, что подверг жизнь товарищей опасности, но с другой стороны, формально никаких запретов на вход в Грозовое ущелье не существовало. Правило было одно для всех — войти может тот, кто увидел. Правда, негласно сюда пускали только тех, кто уже в шаге от Озера или выше и так деркзо вломиться сюда, как Лаут, не додумался ещё никто. Пацан очень ловко обошёл следящий знак, скрылся с друзьями в глубине и начал технику прежде, чем их успели найти. Агмунд слишком поздно спохватился... да что там, он бы даже не спохватился, если бы не мастер Рин, который волей случая тренировался здесь неподалёку и вежливо поинтересовался у привратника, какого демона молодёжь забыла в самом сердце Грозового ущелья.

«И всё же, хороша техника», — довольно усмехнулся Регин, рассматривая рисунок на камне. Ученик постарался на славу.

Окружив себя защитой от молний, старый мастер устроился на валуне у стены ущелья и принялся наблюдать за тренировкой молодёжи. Спустя сутки он вынес оттуда Рауда. В отличие от Мариса, тот сумел выбраться из круга на своих двоих, но был так вымотан, что помер бы, если бы попал хотя бы под одну молнию. Ещё через два дня Грозовое ущелье покинула Лиза, кое-как доковыляв до выхода на своих двоих, и Эдван остался один на один с последней ступенью.

***

Сосны мерно качали ветвями на ветру. Яль несла свои воды за горизонт, а издали, нет-нет, да доносились раскаты грома с самого Перевала. Похоже, сегодня тамошняя гроза разбушевалась особенно сильно. Снор хмуро разглядывал лес, стоя на крепостной стене. Он ненавидел стоять на часах, всей своей душой презирал это мерзкое занятие, а всё потому, что после того случая в лазарете, когда он чуть не подрался с тем предателем Лаутом, командующий так рассвирепел, что определил его в пожизненные часовые. Наверняка, старый хрыч Шин выел ему все мозги... проклятый алхимик. Снор возненавидел старикашку всей душой, как и его помощника. С тех пор, как его вынудили стоять сутки напролёт на этой проклятой стене, он, бывший одним из лучших охотников в Уборге над Ялью, ненавидел весь мир.

Впрочем, ещё не всё было потеряно. По крепости ходили слухи о грядущей войне, и в их правдивости Снор мог убедиться собственными глазами. Как-никак, всех крестьян с окрестных деревень, что пытались найти защиту в Уборге, часовой замечал первым. И шныряющих неподалёку тварей — тоже. Поэтому, Снор тешил себя надеждой, что через неделю-другую комендант наконец-то сжалится над ним и закончит его наказание.

Вдруг, глаз воина уловил какое-то движение между деревьев, и Снор мгновенно напрягся, отбросив невесёлые думы. Несмотря на всю неприязнь и нытьё, работу свою он выполнял добросовестно. Иначе наказание могло и продлиться...

Через несколько секунд на опушку леса вышла группа существ, при виде которых мужчина тут же скривился. Проклятые зверолюди. Несколько псов, одетых в какие-то невнятные тряпки и чёрный кот — рысь в нелепых штанах и сумкой через плечо. Приглядевшись, он заметил в группе раненых.

— Твари проклятые, — процедил он сквозь зубы, — будь моя воля, я бы вас всех перебил.

Однако, комендант отчего-то считал иначе. Похоже, усатые каким-то образом договорились с Владыкой Перевала и теперь их всех было велено принимать, как союзников. Вот только... насчёт псин таких указаний никто не давал. Неужели, Чёрный Клык тоже участвует в войне заодно с кошками? Снор не знал, и даже знать не хотел. Как и полагается часовому, он сообщил командиру о приближении зверолюдей, и когда те подошли к стенам Уборга поближе, им навстречу вышла группа воинов в полном вооружении.

— Доброго д-дня, н-наши союзники с Пер-ревала Тысячи Гр-роз, — сказал человек-рысь с заметным акцентом, — мы с наш-шими друзьями из племени Чёрного Клыка наткнулись на стаю тварей в лесах. Нас сильно потрепало, а мои сородичи все погибли... Не позволите ли нам пер-редохнуть у вас денёк, чтобы набраться сил для обратной дороги? — громко спросил человек-рысь, шевельнув кисточками на ушах.

Глава 91. Жгучий чай из лунной мяты

Массивные стены Уборга над Ялью неприветливо нависали над головами зверолюдей, столпившихся близ ворот, которые никто не спешил открывать для их маленького отряда. Вместо того, чтобы впустить несчастных внутрь мрачной старой крепости, им предложили передохнуть снаружи, в небольшом лагере у берега глубокого рва, что характерно — под самой высокой башней, что располагалась дальше всего от ворот. Ров, правда, пока что был пуст, всё же, зима закончилась всего месяц назад и ночами в Уборге бывало холодновато до изморози. Впрочем, до Яли было, что называется, рукой подать, причём почти в прямом смысле и что-что, а уж наполнить яму водой местные при нужде смогли бы меньше, чем за пару часов.

В наскоро сколоченных деревянных лачугах, биваках и редких палатках из грубой ткани обитали самые обычные крестьяне, неодарённые местные жители. Сейчас лагерь этот почти пустовал, лишь несколько женщин и пара стариков сидели на брёвнах у кострища, потягивая какой-то отвар из деревянных кружек. Они с опаской поглядывали на толпу зверей и стражников Уборга, которые их сопровождали.

— Располагайтесь, уважаемые союзники, — с натянуто-виноватой улыбкой произнёс широкоплечий воин с золотым значком на броне, отчего уродливый шрам на его щеке стал выглядеть ещё ужаснее. Ави, а именно так его звали, сегодня командовал стражей у ворот и, пряча глубоко-глубоко свою неприязнь к мохнатым союзникам, старался исполнить указания коменданта крепости так точно, как только мог. Широким жестом руки он указал нежеланным гостям на лагерь и места у костра, и пока те на мгновение отвлеклись от него, разглядывая предлагаемое жильё, второй рукой незаметно подал знак другим стражникам.

— К огромному сожалению, — совершенно неискренне произнёс Ави, не дав зверолюдям вставить и слова, отчего волки заметно поморщились, — в самой крепости почти не осталось места. Места наши слишком близки к горам Ша-Маары, — покачал головой Ави, как бы невзначай положив руку на ножны клинка на поясе, — ну, вы же знаете. Неспокойно тут, твари шныряют день и ночь. От беженцев уже продыху нет, — пожаловался воин чёрной рыси и, встретившись глазами с другим бойцом, еле заметно кивнул ему, продолжая говорить, — но вы не печальтесь. Здесь вы в полной безопасности, мы прочно охраняем подступы к нашим стенам. А когда отошлют беженцев из крепости на Перевал, мы, возможно, сможем впустить вас внутрь.

— Благодарим за оказанное гостепр-риимство, — прошипел человек-рысь, согнувшись так, чтобы Ави не видел, как перекосило его кошачью морду, — можем ли мы... рассчитывать, хотя бы на л-лекаря? Или он... тоже занят беж-женцами?

— О, не беспокойтесь, мы свято чтим союз. Я уже отдал приказ, лекарь должен прибыть с минуты на минуту.

— Б-благодарю, — с глубоким поклоном ответил ему чёрный кот и, зажимая рукой окровавленную шерсть на боку, медленно доковылял до ближайшей палатки, махнув лапой волкам.

Зверолюди пристроились на самом краю этого лагеря, лишь осведомившись у местных обитателей, какое из мест не занято. Свободной оказался только один крошечный шалаш и им пришлось рассесться вокруг пустого кострища. Тем, чьи раны были самыми серьёзными, позволили занять места под навесом.

Мао, а это был именно он, с деланным страданием присел на пень и через силу улыбнулся рыжеволосому ублюдку с мерзким шрамом на щеке. Капитан стражи вызывал у Мао искреннюю, жгучую ненависть и непреодолимое желание вспороть его глотку когтями во славу Первого и великого Хозяина Лесов, но зверолюд сдерживался. Как давным-давно в пещере под Железной горой, он изо всех сил постарался загнать свою ненависть так глубоко, как только это было возможно и сейчас старался изображать правильного и дружелюбного члена клана Святого кота, чтоб у них у всех хвосты пооблазили.

Окружающие его волки волновались. Он чувствовал это без всяких слов, прекрасно улавливая их эмоции, точно так же, как и эмоции главного стражника. Мао хорошо ощущал его презрение и злобу, хотя насчёт места в крепости человек не солгал. Похоже, стараниями великого Хозяина Лесов людишки действительно начали сбиваться в стаи и искать крова за высокими стенами крепостей. Как будто бы это могло им помочь...

Звериное чутьё подсказывало Мао, что здесь что-то не так. Само это место было каким-то неприятным и неприветливым, от одного взгляда на монументальные стены из грубого камня, которые словно нависали над головой, давили на него, хотелось развернуться и сбежать обратно в лес. Но неужели он, Чёрный Мао, позволил бы напугать себя каким-то каменюкам? Нет, здесь было явно что-то другое, но кот решительно не мог понять, что. Их маскировка была идеальной. Они даже напялили эти глупые тряпки, что носили на себе зверолюди из кланов. Известие о заключении союза между предателями из его клана и мерзкими людьми досталось им с большим трудом и было абсолютно точным. В то же время прошло ещё слишком мало времени, чтобы кошки успели прислать на помощь людям хоть кого-то из своих. Царь обезьян должен был поспособствовать этому, усилив натиск на западе, близ земель кошачьего клана.

Мао оглядел лагерь, в котором их разместили вместе с этими грязными человеческими отродьями. Принюхавшись, кот еле сдержался, чтобы не скривиться — у них даже не было дара. Совершенно бесполезные существа. Как бы невзначай окинув взглядом солдат, Мао всё же не сдержался и слегка поморщился, но догадался дёрнуть лапой на якобы больном боку, чтобы это сошло на приступ боли. Им доверяют не до конца. То, как этот человек расставил своих бойцов говорило об этом совершенно ясно. Люди как бы невзначай стояли так, чтобы никто не мог подойти к лагерю со стороны леса. Они держались рядом друг с другом, а некоторые даже непринуждённо о чём-то болтали, но кот прекрасно понимал — стоит появиться хоть какому-нибудь намёку на опасность, и они мгновенно бросятся в бой, чтобы отразить любую атаку. Даже, если атака эта будет не со стороны леса, а... изнутри лагеря. Никто не поворачивался к ним спиной. Полоборота — максимум, что себе позволяли стражи Уборга.

Мао взглянул на Трара, волка с серой шерстью и оторванным куском уха. Тот был вожаком среди отступников, вернее... вернувшихся к истокам членов Чёрного Клыка, которые были у него, Мао, в подчинении. Однако, старый волчара даже ухом не повёл. Он сидел и мрачно глядел куда-то в сторону Яли и понаблюдав за ним немного, кот понял, что тот ничего не заметил. Никто, кроме него, ничего не подозревал. И это настораживало. Впрочем, срываться с места и бежать куда-то он тоже не собирался. Вполне возможно, что так они встречают всех зверолюдей. В конце концов, что ещё можно ждать от гнусных людишек?

Вскоре неприметная дверь в крепостных воротах глухо скрипнула. Снаружи показался человек в длинном тёмном халате. В сопровождении двух крепких бойцов он двигался в сторону их лагеря. Мао даже показалось, что в тот самый миг, когда он выходил из ворот, рядом мелькнула какая-то тень, но в этот момент Ави, как назло, загородил ему обзор и кот не смог ничего толком разглядеть, вынужденный лишь вежливо скрипеть зубами.

Принюхавшись, Мао нахмурился и напрягся всем телом. Запах приближающегося человека показался ему смутно знакомым. Закашлявшись, он быстро переглянулся с Траром, пока на них не смотрели солдаты, и подал тому знак — быть в готовности. Мао старался не применять свой контракт по пустякам, но... никто ведь не обратит внимания на крохотный отвод глаз, верно? Когда человек приблизился, Мао уже напрягся совершенно нешуточно, зрачки в его ярко-жёлтых глазах сжались в две тонкие щёлочки, а шерсть приподнялась. Совсем немного, недостаточно, чтобы люди что-то поняли, но достаточно, чтобы волки рядом почуяли это напряжение.

Молодой человек с вытянутым лицом и длинными светлыми волосами приветливо помахал рукой Ави. Он был одет в тёмно-зелёный плащ, под которым виднелся бирюзовый халат алхимика. Разумеется, Мао узнал этого мелкого ублюдка. Может, не в ту же секунду, что увидел, но очень быстро. Запах не мог врать — это был один из тех одарённых детёнышей, что бежали из Долины Белой вместе с тем ублюдком, из-за которого вся жизнь Мао едва не оборвалась. Хотя, сейчас-то белобрысого детёнышем не назовёшь...

Страшный шрам на груди под шерстью вдруг заныл совершенно натурально и зверолюд скривился. Он слишком хорошо помнил костяной клинок и дикий грохот молнии невообразимой мощи, что сотворила в его теле сквозную дыру. Сила Жизни спасла его в тот день, но даже она не смогла стереть шрам, оставленный тем чудовищным ударом. И шерсть в том месте росла плохо.

Разумеется, на морде Мао не дрогнул ни единый ус. А когда блондин приветливо улыбнулся и ему, даже шерсть кота улеглась. К нему вернулось спокойствие. Зверолюд усмехнулся себе под нос — жалкий человечишка, очевидно, не помнил его, что, впрочем, было неудивительно. Даже сейчас этот белобрысый сопляк был чудовищно слаб, а уж тогда. Глупо было полагать, что кто-то вроде него смог бы пробиться через силу контракта Разума.

— Да не утратят ловкости ваши лапы, — с улыбкой поклонился юноша.

— Да не утихнет буря в небесах, — хрипло ответил Мао, легонько поклонившись в ответ, — должно быть, вы лекарь?

— Что вы, какой из меня лекарь? — усмехнулся блондин, поставив на соседний пень сумку, в которой что-то звякнуло, — здесь, в Уборге, и лекарей-то толком нет. Как говорится, ежели ничего серьёзного, то с правильным снадобьем враз пройдёт. А ежели не пройдёт, то и бежать за лекарем поздно уже. Я вам, эти снадобья-то, и принёс.

Блондин по-доброму улыбнулся коту и волкам, осторожно раскрыл сумку и продемонстрировал десяток разных склянок да флаконов. Вынув три, он осмотрел зверей, что-то прикинул в голове и вернул снадобья назад в сумку, после чего вновь выпрямился и еле-заметно поправил правый рукав халата.

— Благодарю, — Мао принял из рук Алана склянку с мутной зеленоватой жидкостью. Блондин, ловко наклонившись за спину кота так, что тот на мгновение потерял его из виду, протянул другое снадобье волкам и тут же вернулся назад, к рыси. Окинув взглядом сумку, Мао подметил, что одного флакона не хватает, но не придал ему значения, подумав, что юноша передал его волкам за его спиной.

— Не стоит. Быть может, желаете отдохнуть с дороги? Немного напитка из жгучей травы? Я слышал, в вашем клане его часто готовят.

— Нет, благодарю, — как можно вежливей отказался Мао, правда, несмотря на все старания у него всё равно получилось сдавленное шипение.

— Уверены, господин рысь? Мы собрали их совсем недавно...

— Не стоит беспокоиться, — второй раз отказался Мао, не понимая, какого демона этот белобрысый пристал к нему с этим дурацким напитком. Да ещё и из жгучей травы! Была бы это хотя бы жгучая мята, он бы, может быть, и подумал... но так?

— Как пожелаете, — с такой же безмятежной улыбкой произнёс блондин, но его взгляд на какое-то мгновение, самое мимолётное, потерял всю дружелюбность. Впрочем, лицо блондина вновь стало спокойным и тот, вынув пару склянок из сумки, двинулся к раненым волкам.

«Неужели, обиделся из-за глупого напитка?» — подумал Мао, наблюдая за парнем.

— Младший алхимик, — внезапно позвал Ави, — подойди на секунду.

Блондин, который уже собирался наклониться над раненым волком, остановился и, извинившись перед зверолюдом, подошёл к своему командиру.

— Что-то у меня в горле першит. Не мог бы ты мне дать ту склянку, со жгучей травой. Раз... не пригодилась? — прокашлявшись, сказал командир стражников, одними глазами показав на Мао и волков своим подчинённым. Тут же стражник с противоположного края лагеря привлёк внимание беженцев и подозвал их к себе.

— Да, разумеется, господин Ави, — ответил Алан и, зарывшись в сумку, протянул тому крохотный флакон с красной жидкостью. Так, чтобы только капитан стражи мог увидеть его руку. Он не сказал ни слова, но Ави всё понял по одной только склянке. Он не подал виду, широко улыбнулся Алану и принял из его рук снадобье, спрятав то в кошель на поясе.

Алан меж тем повернулся назад к Мао, звериное чутьё которого просто ревело, рычало о грозящей опасности. Шерсть на спине рыси начала медленно подниматься. Заметив это, молодой алхимик выдал самую дружелюбную из своих улыбок и сложил руки перед собой, спрятав кисти в широких рукавах халата.

— Жаль, что вы не отведали моего напитка, господин рысь... — с притворным сожалением сказал блондин. Он открыл было рот, чтобы сказать что-то ещё, но тут со стороны леса вдруг послышался глухой хруст, словно кто-то сломал ветку. Будучи изрядно на взводе, все зверолюди синхронно повернули головы на звук, а рука Алана резко дёрнулась, смазанной тенью высовываясь из-под широких рукавов халата.

Густая тёмно-красная жидкость попала прямо на морду рыси, залив правый глаз и половину морды. Шерсть на загривке Мао мгновенно встала дыбом, а сам он завыл не хуже вожака волков и... весь лагерь пришёл в движение. Стражники Уборга напали на волков, пронзая копьями тех, до кого могли дотянуться. Зверолюди повскакивали с мест и резво рванули в сторону леса, невзирая на якобы страшные раны. Алан почувствовав холодок чуть ниже спины, резко прыгнул назад, пытаясь скрыться за широкой спиной Ави, но даже так едва не помер — озверевший Мао таки успел полоснуть его когтями по груди, распоров плащ алхимика.

Завязалась бойня. Беженцы ринулись прямиком в ров, спасая свои шкуры, пока зажатые в кольцо волки бросались в самоубийственную атаку на стражей крепости. Окутанные зеленоватым сиянем контракта жизни, они превращались из обычных зверолюдей в жутких монстров и рвались к стражникам, словно желая забрать как можно больше жизней. Со стен крепости доносились какие-то звуки, видимо, там спешно собирали отряд подкрепления.

Ави схлестнулся в жестокой схватке с Чёрным Мао, который теперь напоминал рысь весьма отдалённо, преобразившись в подобие какой-то жуткой волосатой хассиры. Вдруг, Алан почувствовал, как потерял проклятого кота из виду. Его взгляд просто соскользнул в сторону и теперь парень мог видеть лишь непонятную тень, с которой бился Ави. Поморщившись от вспышки головной боли, Алан двинулся назад к крепости. В этой битве ему точно было нечего делать — ни нормального доспеха, ни даже оружия у алхимика при себе не было.

Блондин бросился к воротам, но уже через десять шагов резко затормозил и сиганул в ров, спасаясь от когтей жуткого человека-волка. Сутулый, с длинными когтистыми руками до самых колен и жуткой пастью, он чем-то напоминал ему тех тварей, которые нападали на Город в Долине Белой. Тварь, рыча, рванула к нему и Алан почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Он был довольно посредственным бойцом, и никогда не уделял боевым искусствам слишком много внимания, полностью сосредоточившись на пути алхимии. Один на один против такой твари у него не было ни единого шанса. Впрочем, это не означало, что он позволит себе сдаться без боя.

Сорвав с пояса глиняный пузырёк, Алан метнул его прямо в тварь, после чего тут же дёрнулся влево, уклоняясь от длинных когтей. Густая желтоватая жидкость расплескалась по морде твари и зашипела. Волк взвыл от боли и, не успев затормозить, с глухим ударом врезался в стену за спиной Алана. Блондин повёл рукой и жгучая кислота на голове чудища изогнулась подобно змее, впиваясь твари в глаза. Алхимик отпрыгнул назад, одновременно бросая целую горсть мелких круглых шариков. Между пальцами парня мелькнула бумажка со Словом Воды и мощный огромный поток жидкости смёл горсть мелких пилюль, врезался в беснующегося волка и закружил вокруг твари маленьким водяным смерчем.

Вода окрасилась в пурпурный, а тварь завыла так громко, что у Алана вновь заболела голова. Запах гнили ударил в нос, вода срывала куски обваренной полуразложившейся шкуры, и Алан уже было понадеялся, что ещё немного — и тварь будет повержена. Увы, на этом его успех в бою с монстром закончился. Теряя куски плоти, зверь окутался зеленоватым сиянием Жизни и, бешено воя, одним мощным рывком высвободился из смертельного водяного захвата.

Смахнул лапой с морды надоедливую кислоту и прыгнул на Алана, на ходу отращивая сожжённые и сгнившие мышцы. Глаза ещё не восстановились, но волку чтобы найти свою жертву они были без надобности. Жалкий десяток шагов, что разделял их, зверь преодолел меньше, чем за удар сердца. Блондин успел лишь закрыть голову руками прежде, чем когтистая лапа твари настигла его.

Левую руку пронзило чудовищной болью, как и плечо. Мир молодого человека вздрогнул, в голове задребезжало, земля с небом поменялись местами несколько раз, после чего что-то жёстко приложило его прямо по лицу. Серый камень стены мелькнул перед глазами лишь на мгновение, после чего Алан проехался мордой по грязи во рву. Атра, которую он так старательно направлял себе в мышцы и голову помогала плохо. Парень совершенно не чувствовал левую половину тела. Стиснув зубы, он перевернулся, с трудом поднялся на дрожащих ногах, попытался было броситься назад, туда, где по его ощущениям находились ворота в крепость, но не успел. Что-то острое и невероятно быстрое ударило его в живот, отчего всё нутро пронзило вспышкой чудовищной боли. Алан почувствовал краткий миг полёта, жесткий удар о что-то тяжёлое, вспышку тупой боли в затылке и... провалился в забытье, растянувшись на дне рва.

Из кромешной тьмы его вырвал голос. Далёкий и глухой, такой тихий, словно доносился сквозь толщу воды или каменную стену. Поморщившись, Алан почувствовал, как по нутру разливается приятное тепло, а левую руку и плечо что-то покалывает, совсем легонько и приятно, как тысячи мелких перьев, щекочущих кожу. Постепенно тьма отступала и голос становился всё отчётливей и отчётливей. Слов он ещё не мог разобрать, но по интонациям догадался, что его отчитывали. И голос этот был странным, рычащим и грозным, таким, какой никак не мог принадлежать другому человеку. Зацепившись за эту мысль Алан резко открыл глаза и попытался было встать, но чья-то чёрно-рыжая лапа на груди не позволила ему пошевелиться.

— Лежи, человек, — мрачно усмехнулся огромный тигр.

— А... это ты, — с облегчением выдохнул Алан и расслабился, уставившись в потолок. Он лежал в лазарете, в том самом, где сам ухаживал за ранеными. В воздухе витал запах лечебных снадобий. Его рука находилась в жестком лубке, а плечо было плотно забинтовано. Похоже... всё уже закончилось. И ему здорово досталось от волка.

— А ты думал — старина Мао? Поверь, человек, этот блохастый злыдень ни за что бы не позволил тебе проснуться вновь. Скорее всего, они бы тебя сожрали. И, похоже, не стоило им мешать! — раздражённо добавил он, убрав лапу, — как тебе вообще пришло в голову напасть на него? Ты что, забыл приказ коменданта? Сразу же, сразу же после сигнала красной склянки ты должен был рвануть прочь, к воротам! А ты что сделал, лысая макака? Решил умереть пораньше?

— Я... я думал, это поможет...

— Ну да. Помогло, — фыркнул тигр, — ты заполучил себе смертельного врага. Поздравляю.

— Смерте... что?! — встрепенулся блондин, — так он не...?

— Мао должен был родиться ящерицей, — поморщился Самир, — Такой же скользкий и живучий ублюдок. Сбежал. Когда я спас тебя от той псины, из лесу вырвался медведь и гадёныш исчез. И я до сих пор не понимаю, зачем нужно было устраивать этот балаган... и так ведь было ясно, что это за тварь! Даже если бы меня тут не было, ты бы его вспомнил! — хмуро пробурчал тигр.

— Чтобы проверить, не узнали ли они ответов, — устало выдохнул Алан.

— Это мог бы сделать и Ави.

— Разве что приветствие. Но не проверку алхимиков. И теперь мы точно знаем... — блондин поморщился от боли в плече, — теперь мы точно знаем, что ответов они не знают. И в тех селениях, где нет других... ваших, мы сможем отличить врага от друга. А ещё... ещё мы знаем, что у племени Чёрного Клыка есть отступники. И раз волки с вами не в союзе, нужно предупредить других, чтобы сразу нападали... если увидят вместе.

— Комендант крепости уже распорядился, — пробормотал Самир и, заинтересованно подняв уши, наклонил круглую голову чуть вбок, — а что за приветствие алхимиков?

Как ни крути, а кошачье любопытство было тигру не чуждо.

— Старый ритуал, — ответил блондин, — я предлагаю напиток из жгучей травы, а ты в ответ говоришь, что предпочёл бы чай с лунной мятой. Вот и всё. Если другой алхимик отвечает или начинает неправильно, значит — самозванец. Я... должен, просто обязан был проверить, — проговорил Алан и глубоко вздохнул. Несмотря на раны, он был доволен, что сумел выполнить свою задачу.

***

На верхушке утёса выл холодный, пронизывающий до самых костей ветер. Он подхватывал летящие с небес льдинки и обрушивал их на мокрые камни с чудовищной силой, изо всех сил стараясь сбросить на землю всех, кто находился на горе. С полсотни учеников, что расположились на самой верхушке утёса, стиснув зубы, терпели, с огромным трудом удерживаясь в позе для медитации. И лишь благодаря давлению атры, что прижимало их к камню, они ещё как-то могли противостоять мощи стихии.

Старик в белых одеждах, лица которого не было видно, ходил влево-вправо по самому краю утёса, словно не замечая ни чудовищного холода, ни бушующей стихии, ни давления, и голос его разлетался по всей округе вместе с порывами ветра.

— Тренируйтесь усердно! — грохотал голос, — терпите, даже если боль невыносима, держитесь, пока кости не начнут крошиться! Тело должно быть подобно железному дереву, а атра — соком, который питает его! Лишь так, путём тяжелых тренировок, вы сумеете преодолеть ту пропасть, что отличает вашу жалкую лужу от полноводного Озера!

— М...мас-стер! — дрожа от холода, с трудом вымолвил лысый здоровяк, когда старик проходил рядом с ним, — а ч-что о-т-тличает п-пруд от о... Оз-зера?!

— Что отличает обычный пруд от обычного Озера?

— Р... р... раз-змер?

— Размер, — фыркнул старик, — источник, олух! Озеро усохнет, лишь когда усохнет та река иль ручей, что его питает.

— Н-н-но в-в ч-чём т-тогда п-пропасть м-между д-девятой ступенью и... — второй ученик не договорил, старик подошёл к нему и огрел по спине узловатой палкой.

— Вопрос твой глуп, ученик, как и ты, — ворчливо отозвался старик, после чего повысил голос и крикнул так, чтобы слышали все на утёсе, — девятая ступень — есть предел человеческий. Тренируйтесь изо всех сил, ибо когда придёт время — откроется вам!

С очередным порывом ветра, фигура учителя исчезла, растворившись в тумане мимолётного воспоминания. Исчез утёс, туман рассеялся и грохот раскатов грома вновь ворвался в уши. Воспоминания пронеслись в голове Эдвана в тот самый миг, когда его сосуд души задрожал и плёнка на нём пошла рябью. Тело пронзило вспышкой невыносимой, чудовищной боли. Она подобно гигантской прибойной волне заполнила его с макушки до самых кончиков пальцев, не оставив места ни для чего другого, и именно в то мгновение наивысшей слабости, когда Эдван потерял счёт времени и не мог уже и думать ни о чём другом, он с удивлением обнаружил, что начал... чувствовать.

Чувствовать дрожь атры глубоко внутри, ощущать, как совсем маленькие, почти незаметные частички силы не просто насыщают истязаемые страданием мышцы, а проникают ещё глубже, в те самые крошечные, невидимые глазу частички его собственного тела, о которых он никогда раньше не слышал. Чувствовать, как все девять ядер в сосуде начинают медленно притягиваться друг к другу, кружатся в причудливом танце, распространяя настоящие волны атры вокруг себя.

Под напором этой силы плёнка сосуда вдруг начала расти и тянуться, позволяя энергии прохладной волной хлынуть в ткани и смыть накопившуюся боль и усталость. Она тянулась, насыщая жизнью каждый кусочек его измученного организма до тех пор, пока граница сосуда не упёрлась в кожу, полностью повторив очертания его тела. В тот же миг ядра закрутились ещё быстрее, столкнулись и притёрлись, вращаясь так быстро, что постепенно начали вжиматься друг в друга. Шестым чувством Эдван ощутил, что процесс достиг точки невозврата. Его долгая тренировка, наконец, вошла в свою финальную фазу.

Он давно потерял счёт минутам. Линии рисунка, в центре которого он сидел, давно исчезли, стёрлись, когда почва вернула себе изначальную форму. Камни атры рассыпались в пыль и даже те стальные пластины, которые он изготовил для ловли молний, не выдержали силы Грозового ущелья и рассыпались железным песком. Однако, по какой-то неведомой Эдвану причине, сами молнии юного Лаута трогать перестали. С тех пор он сидел неподвижно, в глубокой медитации и изо всех сил старался разрушить последнюю стену. И сейчас, в тот самый миг, когда комок из девяти ядер закружился волчком так быстро, что его можно было принять за одно громадное ядро, эта стена с треском разрушилась. Эдвану, наконец, открылось то, о чём говорил его первый мастер сотни лет назад.

«Девять рангов есть предел человеческий», — пронеслось в голове Лаута и он, наконец, осознал.

«Ну конечно», — усмехнулся про себя юноша, — «это же так просто!»

Комок ядер внутри него начал сжиматься и Эдван почувствовал странное напряжение в груди, словно кто-то тянул за невидимую струну совсем рядом с сердцем. Постепенно это напряжение переросло в боль, но не резкую а ноющую, которая всё нарастала, как если бы у него в груди надувался какой-то пузырь, который всё никак не мог лопнуть и оттого причинял телу всё больше и больше мучений. В какой-то момент стало трудно дышать, по телу пробежали мурашки и Эдван почувствовал, как что-то шевелится у него под кожей. Бурлит и двигается, словно тысячи крохотных змей. Заныли кости так, словно что-то медленно начало отрывать от них мышцы, а сами они стали тяжелее раза в три. Сам собой выгнулся позвоночник и Эдван до скрипа стиснул зубы — ему показалось, будто какой-то великан начал тянуть его голову вверх и в этот самый момент тот пузырь, что надувался внутри него, резко лопнул.

Всё сознание Эдвана затопил жуткий, чудовищный звон, словно лопнул не пузырь а гигантских размеров струна и одновременно с этим глубоко в душе юноши, там, в самом центре бешено вращающегося комка зажглась небольшая тёплая звёздочка, а масса из старых ядер вокруг неё поплыла, сжимаясь и формируя очертания чего-то нового, более совершенного. Ядра движения. И от одного лишь чувства, как крохотный, только-только рождённый источник слабо пульсирует в его грудь, душу наполняла невероятная радость.

Через несколько минут Эдван ощутил, как что-то раздвинуло органы чуть ниже сердца, там, где изначально располагался сосуд души. Ныне же, когда всё его тело стало сосудом и было наполнено атрой, именно там должно было появиться его новое ядро, завершив столь долгое и тяжелое восхождение на третью ступень. Он уже чувствовал, что процесс должен был вот-вот завершиться, и когда до конца оставалось совсем чуть-чуть, случилось нечто странное.

Из ядра, словно червяк из спелого яблока, вдруг вытянулся крохотный усик энергии, но стоило ему только показаться на поверхности, как Эдван мгновенно напрягся и изо всех сил сжал атру так, что непонятный отросток тут же был загнан назад внутрь сияющего серебристым светом шара. Он узнал его, и узнавание это было совсем не добрым. Лаут, наконец, вспомнил, в чём была самая главная и, пожалуй, самая страшная опасность этого... восхождения. В голове юноши промелькнуло воспоминание — его собственные слова, сказанные Марису ещё в Башне Отверженных, когда они обсуждали великий путь развития Яго...

«Духовный корень — путь чудовищ. Человек собирает атру в сосуде и через душу развивает тело, тварь же поглощает атру телом, и звериной сущностью тянет душу. Вместо сжатия сосуда души в ядро, они заставляют его прорасти, словно корень... Подобно корню растения он, точно влагу для роста, вечно вбирает атру, заставляя тело расти. Оттого чудовища и становятся такими огромными, но даже это не самое худшее. Самое худшее в том, что глупцы, прорастившие корень, теряют разум. Медленно, но неотвратимо. Даже самые умные и хитрые из бестий нисходят до чудищ, движимых лишь самыми простыми желаниями. И люди не исключение»

Именно это он сказал Марису, но забыл упомянуть, что обычно... обычно корень пытается прорасти на самой границе Озера. И он — главная опасность такого прорыва, ибо приходит в самую последнюю минуту, когда одарённый уже слишком истощён болью и тяжестью прорыва.

За последнюю минуту, которая тянулась мучительно долго, ещё с десяток крохотных корешков пытались вырваться на свободу, чтобы прорасти в тело Эдвана, но он каждый раз безжалостно загонял их назад. И лишь когда сияние, наконец утихло, а ядро приобрело густой тёмно-синий цвет, Лаут позволил себе выдохнуть с облегчением. Выдохнуть, и широко улыбнуться.

Совершенно не обращая внимания на вспышки молний высоко в небе и чудовищный грохот в ущелье, Эдван хихикал с невероятно глупой улыбкой на лице. В его груди, словно второе сердце, мерно пульсировал его собственный крохотный источник, разгоняя густую энергию во все уголки тела. Атра была в его крови, в его мышцах, в костях. Везде. Она, наконец-то, стала неотъемлемой частью его естества, а тело — сосудом души. Это и значило превзойти предел человека, и стать, наконец... Озером.

Глава 92. Навстречу незваным гостям

Тяжело вздохнув, Лиза в который раз перевернулась на другой бок и покосилась в окно, где очередная вспышка молнии на миг озарила тёмное ночное небо. Грома она, разумеется, не услышала — от звуков вечной грозы её надёжно защищали магические знаки на стенах и оконной раме, однако, несмотря на тишину и относительный покой, девушка почему-то никак не могла заснуть. Её бросало то в жар, то в холод, хотелось встать, потянуться, потренироваться, в голову настойчиво лезли мысли о работе в кузнице а руки чесались закончить их с мастером шедевр, в общем — ей хотелось заняться чем угодно, лишь бы не спать. Даже атра в глубине сосуда дрожала, подталкивая хозяйку к каким-то действиям, вот только... сейчас стояла глубокая ночь. Мастер давно запер кузницу и недвусмысленно намекнул, что ученице было бы неплохо выспаться. Работа выдалась очень тяжелой, девушка была на ногах вот уже четыре дня. Казалось бы, со сном не должно было быть никаких проблем, но вот незадача...

Впрочем, Лиза прекрасно понимала, что этот приступ деятельности вызван лишь ожиданием выхода Эдвана из грозового ущелья. Он сидел там уже две недели и девушка каким-то шестым чувством ощущала, что ждать осталось недолго. Вновь тяжело вздохнув, Лиза закрыла глаза и попыталась сама себя успокоить, настраиваясь на сон. Как примерная ученица, она решила не пренебрегать советом мастера и в итоге смогла уснуть, но лишь после трёх часов медитации. Вот только сон вышел недолгим и слегка... беспокойным.

Неведомая сила тянула её в небеса, всё выше и выше, несла сквозь тучи,. Густые и чёрные, словно уголь, они обжигали кожу холодом, таким, что пробирал до самой глубины её души и заставлял горящее там пламя колыхаться и яростно рычать, бороться с холодом. Вокруг бушевала ужасная буря, выл ветер, крохотные льдинки царапали кожу а от невероятно близких вспышек молний и раскатов грома всё нутро дрожало от ощущения страшной опасности. Близкой, почти неотвратимой, смертельно опасной, подавляющей своей мощью бурей, от которой Лиза никак не могла защититься. Однако, вопреки всем опасениям страшный шторм не причинял ей серьёзного вреда, а неведомая сила продолжала тащить всё выше и выше, сквозь грозовые тучи и вот, чрез несколько мучительно долгих минут она, наконец, преодолела границу облаков и застыла на месте, поражённая открывшейся картиной.

Над чёрным морем туч в сторону звёздного неба вздымались десятки молний. Они били на тысячи шагов в вышину, словно громадные деревья, что пытались своими ветвями достать края бесконечного неба. И там, вдалеке, между разноцветными вспышками электрических дуг виднелась одинокая человеческая фигура, с таким знакомым клинком в руке. Вдруг, одна из молний ударила в небо совсем рядом с ней, едва не оглушив грохотом и... Лиза рывком поднялась с постели.

Девушка ошарашенно оглядела комнату, не сразу сообразив, что это был всего лишь сон, который уже закончился. Несколько долгих мгновений потратив на осознание случившегося, она тяжело вздохнула, откинула тонкое одеяло и с явным облегчением зажгла небольшой огонёк на пальце. Родная сила была всё ещё при ней. Вокруг больше не было подавляющего присутствия мощи Бури и Лиза была только рада этому. Уж слишком колючей и враждебной ей показалась эта стихия во сне.

Фигура Эдвана на мгновение встала перед глазами девушки, такая же, какую она видела во сне — издалека, в окружении сотни мощнейших молний. Неужели, этой ночью случилось то же самое, что и в день её прорыва на вторую ступень, когда она снилась Эдвану? Только теперь сам юноша снился ей, словно...

Лиза чертыхнулась и, поднявшись с кровати, побежала ко входу в Грозовое ущелье. Интуиция подсказывала девушке, что туда стоило бы прийти, и как можно скорее. Не теряя зря времени, она покинула своё жилище и уже через несколько минут достигла цели, стоя у входа в самое настоящее грозовое ущелье. Теперь она могла видеть его даже без «Чистоты Разума», достаточно было лишь сосредоточиться на желании узреть вход. С тех пор, как им устроили выволочку за эту авантюру, ей пришлось клятвенно пообещать мастеру, что она никогда не полезет сюда без Эдвана, который, увы, до сих пор пропадал внутри. И если раньше Лиза могла лишь молиться Творцу и верить в успех парня, то сейчас на её губах сияла радостная улыбка, ведь она чувствовала там, глубоко в душе, что у её парня всё получилось.

— Поразительно, — хриплый голос привратника оторвал девушку от дум.

— Что, мастер? — осторожно спросила она, поприветствовав старшего.

— Чувствуешь, как ветер переменился? — повёл носом Агмунд, — на Перевале Тысячи Гроз появилось новое Озеро...

— Я знала, что у него получится, — просияла Лиза.

— Впечатляющее достижение, — покивал головой старик. По его лицу можно было сказать, что до сего момента он не особо верил в успех Эдвана.

— Ещё бы, — Лиза гордо вздёрнула носик, словно своими сомнениями старый мастер нанёс смертельную обиду не только Эдвану, но и ей, и всем её предкам.

Агмунд лишь криво усмехнулся и промолчал. Гремел гром, и редкие вспышки молний рассеивали утреннюю темноту. Вдруг, Лиза нахмурилась и щелчком пальцев зажгла небольшой огонёк над рукой. Она прокрутила в голове разговор со старым привратником после чего резко повернулась к нему.

— Мастер, как вы смогли почувствовать его? Я ощущаю лишь атру грозового ущелья и Бурю в небесах. А ведь он там... внутри кармана.

— Но ты всё равно как-то узнала, что он прорвался, верно? — прищурился старый мастер, — у меня, конечно, такой связи с этим засранцем нет, но зато есть кое-какое понимание Бури, — старик вздохнул и посмотрел на чёрные тучи, — я наблюдаю за этим ущельем вот уже двести лет. Поверь, за это время любой бы наловчился улавливать даже самые крохотные изменения в атре этого места.

— И... оно изменилось? От прорыва?

— Разумеется, — кивнул Агмунд, — появление Озера — событие неординарное. Не каждый день находится смельчак, шагнувший за человеческий предел.

— Предел? Что это значит?

— Это значит, что он больше не человек. Вернее, больше, чем человек. Озеро — один из важнейших шагов на пути духовного бытия...

— Я не совсем понимаю, — сказала девушка, — в чём...

— Когда придёт время, откроется тебе, — с усмешкой сказал Агмунд и, увидев, как девушка обиженно надулась, добавил, — старик не вредничает, юная Лиза, просто это то, что должно тебе открыться само. Зная всё наперёд ты можешь допустить серьёзную ошибку.

— Хорошо, — ответила она, про себя подумав, что обязательно вызнает у Эдвана всё, что связано с восхождением на Озеро. После тренировки в Грозовом ущелье она перепрыгнула на восьмой ранг и до следующей ступени, по ощущениям, ей оставалось совсем немного. Всего лишь дать телу привыкнуть к атре, создать девятое ядро и... можно прорываться.

И вот, через несколько минут в клубящемся сизом тумане показалась высокая фигура в чёрном доспехе. Эдван, наконец, вышел наружу. Нутром Лиза чувствовала — он в чём-то неуловимо изменился, словно стал старше, чуточку выше и даже красивее. Или это ей кажется от долгой разлуки? Сердце девушки забилось быстрее, а в животе запорхали бабочки. С широкой улыбкой она выбросила из головы посторонние мысли, бросилась к парню навстречу и, заключив того в объятия, поцеловала. Агмунд, удостоверившись в том, что новоиспеченный мастер Озера добрался до выхода в целости и сохранности, и даже не собирается помирать, покачал головой и исчез, тактично решив не портить молодёжи встречу.

— Привет, — сказал он, нехотя отстранившись.

— Поздравляю, — слегка смущённо сказала она, невольно отметив, что он действительно стал немного выше и, кажется, чуть шире в плечах, и теперь смотрелся довольно грозно в своём доспехе. Куда внушительнее, чем раньше. Или всё дело было в его атре, которую она так хорошо ощущала вблизи? Энергия Эдвана чем-то неуловимо напоминала силу Бури из сна, казалась такой же опасной, но в то же время тяжелой и несколько тягучей.

— Спасибо, — с улыбкой ответил парень и поцеловал её в щёку, — долго меня не было?

— Ты прорывался почти две недели. Я успела соскучиться.

— Целых две недели? — удивился Лаут, — надо же... случилось что-нибудь важное?

— Ну, кроме того, что на Перевале Тысячи Гроз появился новый мастер Озера, — протянула Лиза, — пожалуй, ничего особенного. Нам устроили небольшую взбучку за то, что полезли за тобой в грозовое ущелье. А ещё, — девушка хохотнула, — нас выгнали из школы. Мастера сказали, что раз нам хватило ума отправиться в грозовое ущелье, то учиться у них мы более не желаем, а потому можем катиться в казармы и жить взрослой жизнью. Но мне кажется, нас «выпустили» потому что с нашей силой мы не вписывались даже между старшими учениками.

— Рауд тоже не особо вписывался, — заметил Эдван.

— Ну... — протянула Лиза, — я думаю, так его отец пытался оградить от походов. Но сейчас, когда Рауд достиг девятого ранга, оставить его в школе было бы настоящей насмешкой и издевательством. Как и нас с Марисом. Он, кстати, сумел достичь седьмого ранга, а я — восьмого.

— Прекрасные новости, поздравляю, — улыбнулся Лаут, — как освоитесь с новой силой, обязательно повторим нашу вылазку.

— Ага! И можно будет даже не прятаться. В конце концов, теперь с нами будет настоящий мастер... — хохотнула девушка, легонько ударив его локотком под бок. Эдван, правда, этого вовсе не ощутил — из-за доспеха.

С переходом на ранг Озера парень почувствовал, что его броня словно очнулась от долгого сна и теперь ощущалась совсем по-другому. Она и раньше была довольно удобной, но сейчас... сейчас доспех из чёрных пластин казался Эдвану почти незаметным. Он сидел, как влитой, совершенно не стесняя движений, и чувствовался второй кожей. Атра из тела словно сама наполняла броню, и со временем впитывалась обратно. Похоже, не просто так в лунные тени старались брать мастеров Озера или тех, кто ближе всего подобрался к этому уровню.

Покинув Грозовое ущелье, они с Лизой отправились в трактир — взять чего-нибудь на завтрак. Эдван не ел вот уже две недели и совершенно точно не собирался голодать дольше необходимого. Город постепенно начинал просыпаться, пустынные улочки начинали заполняться людьми, а из казарм наружу показались стражники, заступающие в утренний патруль.

— Эд! — знакомый голос окликнул Лаута и парень, обернувшись, заметил знакомого стражника. Ян, судя по форме, как раз готовился заступить на службу. Он быстро что-то сказал напарнику и подбежал к Эдвану, тут же засыпав того ворохом вопросов.

— Ну что, признавайся, прорвался? Тяжело было? Страшно? Я как узнал, что ты рванул в настоящее ущелье, чуть не облысел! Там же молнии бьют так, что может и пепла не остаться!

— Прорвался-прорвался, — с улыбкой ответил Эдван, принимая поздравления.

Услышав радостные новости, Ян потащил друга прямо в трактир, сетуя, что из-за службы он не может расспросить его поподробнее. Поболтав с Эдваном и Лизой ещё немного, он ещё раз поздравил Лаута, выпил с ним чарку вересовки и, ещё раз извинившись, поспешил на службу.

— Языком мелет хуже благородных клуш, — фыркнула Лиза, когда Ян скрылся за дверью трактира.

— Да ладно тебе, — хохотнул Эдван, заказывая завтрак.

Однако, спокойно поесть наедине с девушкой ему так и не удалось. Через десять минут дверь в трактир снова отворилась и внутри показалась голова Мариса. Тот быстро оглядел весь зал, заметил Лаута и, приветливо улыбнувшись, зашагал к нему. За его спиной виднелась рыжая макушка Рауда. Судя по улыбкам на лицах, они уже всё знали.

«Наверняка где-нибудь с Яном столкнулись», — отстранённо подумал Эдван, когда ребята принялись его поздравлять.

— Лиза тебе, наверное, не успела сказать, — самодовольно улыбнулся Марис, после того, как с поздравлениями было покончено, — но мы больше не ученики. Гляди! — Морето гордо подбоченился и вынул из кармана крохотный значок младшего стражника.

— А меня в стражники не произвели, — хохотнула девушка, — господин Орм посчитал, что мне, в отличие от этих двух олухов, не стоит праздно шататься по крепости и освободил от службы в страже, наказав осваивать мастерство у мастера Боджера. Тебя, кстати, ждёт нагоняй за двухнедельные прогулы!

— Не пугай человека, — возмутился Рауд, — прорыв — святое! Нет причины уважительнее, ничего ему не будет.

Лиза ничего не ответила и надулась. Видимо, рассчитывала немного подколоть Эдвана, когда тот пойдёт к командиру гарнизона, но не получилось.

— Но ты же осталась в гарнизоне, верно? — поинтересовался Марис у девушки.

— Конечно, осталась, — фыркнул Рауд, не дав девушке ответить, — каждый одарённый обязан состоять в армии, это даже не обсуждается. Уходят оттуда обычно только вперёд ногами.

— Ага. А ещё нас переселили в казармы, — лукаво улыбнувшись, Лиза посмотрела на Эдвана и добавила, — мы теперь соседи.

— Отличная новость, — просиял парень, а Рауд с Марисом синхронно вздохнули.

— Она всю душу вытрясла из старика интенданта, пока не узнала, где ты живёшь, — пояснил сын владыки.

— Слышно ли что-нибудь из-за Яли? — спросил Эдван и радостная улыбка на лице Рауда мгновенно померкла.

— Да. Пришли новости... ничего хорошего оттуда не слышно, — рыжий хлопнул по столу, — война началась. Твари пытаются взять нас силой и хитростью, разделить. Недавно кто-то пытался проникнуть в Уборг под видом членов клана Святого Кота. К счастью, у них ничего не вышло, но в деревнях, особенно с западной стороны, наши оказались не столь проницательны. Итог — две деревни разрушены, в одной еле отбились от нападения. Кошек не в чем винить, они разослали своих по всем самым крупным нашим поселениям как раз на такой случай, но на всех не хватило. Кто-то наверняка не добрался, а в мелкие деревни никого и не направляли, чем твари и воспользовались. Отец жутко недоволен этим, велел усилить патрули и поторопиться с переправой деревенских под защиту стен. Стычки с обезьянами становятся всё более жёсткими и частыми, стаи тварей наводняют леса с юга, лезут сюда с Ша-Маары... а клан Святого Кота не торопится приходить на помощь! До нас дошли слухи, что племя Чёрного Клыка развалилось и предатели напали на соседей. Теперь кошки вынуждены отбиваться от двух врагов сразу...

— Повезло ещё, что у блохастых нет Моря, — вздохнул Эдван.

— Это да. Тогда у нас не было бы шансов...

— Не было вестей от Агнара?

В ответ Рауд лишь покачал головой. Куда пропал Хранитель Бури не знал никто. Эдван помнил, что он обещал вернуться после того, как проводит людей на Лазурный пик. Вот только беженцы из Долины Белой уже давно освоились на Лазурном Пике, а Агнара всё нет. Что же такого должно было случиться, чтобы задержать Хранителя несколько месяцев? Эдван не знал, но был уверен — ничего хорошего. С другой стороны, Хозяин Лесов отчего-то тоже не торопился бросаться в бой. Это было даже немного странно, что проклятый медведь решил выждать. Может быть, его тоже что-то задержало?

Поболтав о войне и приближающейся опасности ещё немного, ребята закончили с завтраком и разошлись. Марис и Рауд отправились в сторону рынка — рыжий обмолвился, что хочет купить несколько полезных походных мелочей, а Морето пошёл с ним за компанию. Лиза же, взяв Эдвана под руку, отправилась вместе со своим парнем в казарму. Она обещала показать ему свою комнату и планировала затащить Лаута на горячий источник, как ей советовали старшие воительницы. Эдван же пока пребывал в неведении относительно этих планов и просто наслаждался её обществом.

У самого входа в казарм ребят перехватил Йон, приятель Яна, с которым Лаут иногда общался. Стражник выглядел так, словно был очень рад видеть их, и именно эта искренняя радость и насторожила Эдвана. Йон обычно был с ним немного холоден и не выражал особо ярких чувств.

— О, а я уже боялся, что придётся тебя у грозового ущелья ещё неделю караулить, — заулыбался парень, остановив Эдвана на крыльце. Вынув откуда-то из-за пазухи два помятых листа бумаги, он торжественно вручил их ребятам со словами, что командир гарнизона желает их видеть. Обоих.

— Зачем? — поинтересовался Лаут.

— Не знаю, — пожал плечами Йон, — просил передать, чтобы явились, и всё. Кстати, не знаешь, где сегодня Ян дежурит? И где найти твоих дружков? Ну, Мариса этого, и Рауда.

— Рауд мне не друг, — хмыкнул Эдван, — они должны быть на рынке. А Ян у старого трактира.

Поблагодарив, Йон побежал в сторону рынка, а Эдван, проводив его взглядом, нахмурился и потянул Лизу ко входу в здание. Судя по срочности вызова, затягивать с визитом не стоило.

Орма ребята застали за написанием какого-то послания. Скорее всего, в одно из соседних поселений, как рассудил Эдван взглянув на толстую бумагу, укреплённую в углу листа магическим знаком. Закончив со своей писаниной, он свернул лист и убрал его в один из ящиков стола и, наконец, обратил внимание на своих посетителей. Около минуты седой мужчина угрюмо глядел на Эдвана и Лизу из-под густых бровей. Под его взглядом девушка даже слегка разнервничалась, но Лаут, которому было совершенно наплевать на то, какое сегодня у командира настроение, крепко сжал её ладошку и та успокоилась. Тяжело вздохнув, Орм полез в ящик стола.

— Поздравляю с новой ступенью, Лаут, — сказал он, бросив парню какой-то мелкий предмет. С лёгкостью поймав его, Эдван с удивлением обнаружил золотой значок. Такой же, какой носили сильнейшие бойцы Перевала Тысячи Гроз, — нацепи куда-то на видное место, скоро он тебе пригодится, — проворчал мужчина.

— Мы отправимся в поход? — удивилась Лиза. Орм истолковал её удивление по-своему и его губы искривились в жесткой усмешке.

— А ты думала вечно в кузнице сидеть будешь? Как бы не так! Раз так отчаянно боролись за право сражаться, так рвались к новым ступеням, то и получайте, — сказал он и, подождав с минуту, оскалился, — почему не вижу радости на лицах от предстоящих подвигов, герои Перевала? Впрочем, порадоваться ещё успеете. Хорошо, что вы двое пришли первыми, — пробормотал он, — с завтрашнего дня поступаете в распоряжение Матса. Оба. Отправитесь к Акдагу, в Ротборг, спасать тех, кого ещё можно, и отогнать макак от наших гор. Если станет совсем туго, сместитесь к Яли и присоединитесь к обороне Уборга. У них там сейчас неспокойно. Это главное, — серьёзно сказал Орм, глядя, в основном, на Эдвана.

— Понял, — сказал Лаут, показывая, что запомнил.

— Остальное расскажет Матс. Если посчитает нужным. Это всё, — произнёс Орм и, вздохнув, добавил, но уже куда тише, — и не смейте мне помереть.

— Нам не впервой, — ответил Эдван.

— Идите уже, — проворчал командир, всем своим видом демонстрируя, что видеть их больше не желает.

— Не знаешь, кто такой Матс? — полушепотом спросила Лиза, когда они уже закрывали за собой дверь.

— Не знаю, — пожал плечами Лаут, — у меня есть смутное ощущение, что я где-то встречался с ним, но... я честно не помню.

— Ладно, завтра увидим, — тяжело вздохнув, пожала плечами Лиза. Кажется, её грандиозные планы по затягиванию парня на горячий источник пошли прахом. Впрочем, это не значит, что она не успеет закончить подарок. Быстро прикинув что-то в голове, она повернулась к Эдвану с хитрой улыбкой, — хочешь сходить со мной в кузницу? Хотя нет, нет, не ходи. Завтра увидишь. Пусть это будет небольшой неожиданностью, — прошептала она и, поцеловав, убежала прочь.

Около минуты Эдван смотрел вслед убегающей девушке, гадая, что же такого приготовила для него Лиза, после чего улыбнулся и направился в Дом начертания. Не одной девушке нужно было подготовиться к походу.

В обители мастеров начертания его встретили очень тепло. Его поздравляли, хлопали по плечам и желали успехов в дальнейшем развитии и, разумеется, в постижении искусства начертания. Даже мастер Регин, вопреки своей обычной ворчливости, расщедрился на похвалу в адрес Эдвана, чем поверг в шок почти всех собравшихся. Мастер Уна же, поздравив юношу, подарила ему в честь восхождения на Озеро новую перевязь для меча, из кожи старого громового ящера. Проведя пальцем по шершавой поверхности, Эдван почувствовал еле заметную вязь магических знаков на внутренней стороне. Работа была очень тонкой и парень, глядя на улыбку старушки, догадался, что делала это сама мастер Уна. Изделие почти идеально подходило по цвету к доспеху Лунной тени и отлично держало костяной клинок.

Поблагодарив наставницу за подарок, Эдван принялся за сборы. Раздобыл у знакомого Уны новый походный рюкзак, заглянул в мастерскую, где прихватил с собой инструменты: штихель, жёсткую кисть с иглой для письма кровью, стопку особой бумаги для магических талисманов в два пальца толщиной и не меньшую стопку готовых талисманов самых разных назначений. Последние он беззастенчиво забрал из-под носа у подмастерьев, которые их готовили. Помимо прочего мастер Уна всучила ему бурдюк с бесконечной водой. На самом деле вода, разумеется, не была бесконечной, просто благодаря магическим знакам на коже внутри сосуд мог создавать новую воду, если его наполнить атрой.

— Ты бери, бери, — сказала Уна, положив этот самый бурдюк в рюкзак Лауту, — сам мастер Регин придумал в молодые годы. Положено всем золотым, вот и ты не стесняйся.

Эдван провёл в Доме Начертания ещё полчаса прежде, чем сумел вырваться из круговорота поздравлений, напутствий и пожеланий удачи в предстоящем походе. Заглянув к интенданту в казармах, он запасся едой, после чего зашел к себе и, собрав всё необходимое для похода, впервые за две недели позволил себе снять доспех и немного расслабиться.

Одетый в одну лишь лёгкую рубашку, Лаут вышел наружу и направился к задним воротам крепости, в долину за Перевалом. Он неспешным шагом двигался вниз по улице в сторону рынка, разглядывая снующих туда-сюда людей. Остановился поболтать со стражниками, перебросился парой слов со знакомым трактирщиком, улыбнулся, когда в него чуть не врезался какой-то мальчишка, удирающий от сверстников. Эдван прошёлся по рынку, с глупой улыбкой наблюдая за снующими туда-сюда людьми, слушая перепалку какой-то женщины с лавочником, крики детей, шум толпы. Обострённые чувства Озера мгновенно улавливали десятки голосов, сотни слов, шорохов, стуков и прочих звуков на оживлённом рынке почти в самый разгар дня. Через несколько минут у Эдвана начала даже немного побаливать голова от этого дикого шума, но он пересилил себя и, купив какую-то сладкую лепёшку и кружку мёда, продолжил прогулку. Со временем дискомфорт исчез и Лаут мог свободно выделить из общего шума что-то одно, просто сосредоточившись на нужном звуке или ощущении. Теперь не приходилось силой притуплять все свои чувства, как в Грозовом ущелье, лишь бы не оглохнуть от царящего там грохота.

Улыбнувшись, Лаут сосредоточился на новых ощущениях. Прищурившись, прочёл надпись на дощечке в другом конце улицы, почувствовал удар разбившегося кувшина о землю, услышал тихий разговор двух стариков о надвигающейся войне почти в полусотне шагов от него. Мотнув головой, Эдван рассеял внимание и продолжил прогулку, время от времени испытывая новые возможности.

На самом деле, сам того толком не осознавая, Эдван вовсе не пытался свыкнуться с обострёнными чувствами. Гуляя здесь, среди простых людей, он старался ещё хотя бы разок уловить душой то самое чувство защищённости и беззаботности, которым и подкупил его Перевал Тысячи Гроз. Ощутить хотя бы намёк на вкус мирной, спокойной жизни, ибо завтра ему предстояло вновь окунуться в сражения и глубоко внутри юноша понимал — почувствовать вновь это спокойствие ему удастся очень нескоро. Если удастся вообще когда-нибудь.

По дороге назад, к казармам, Эдван встретил Яна, который в компании Мариса и Рауда направлялся в трактир. Выглядел парень как-то потерянно, из чего Эдван сделал вывод — их всех отправят за Яль. И эти догадки полностью подтвердились.

— Нас отправляют в Марос, на северо-запад. Сторожить тылы, чтобы твари не пробрались к нам в спину, — поделился Рауд, когда ребята устроились в трактире, — ходят слухи, там шныряют стаи айадов, а ещё видели разведчиков обезьян.

С лица рыжего не слезала счастливая улыбка, он буквально светился от радости и предвкушения, настолько сильно его манили ожидающие впереди сражения. Глядя на него, Марис, Ян и Эдван только качали головами. Они считали, что желание Рауда показать всему Перевалу и, в особенности, его владыке, чего он стоит в бою с тварями, до добра не доведёт. Однако, вслух никто из них не высказывался. Рауд был на редкость упёртым и не потерпел бы нападок на свои мечты.

— А я буду помогать с переправой беженцев на Перевал, — поделился Ян, и по его лицу и третьей бутылке вересовки Эдван мог сказать, что предстоящий выход во внешний мир пугал парня до дрожи, — из Уборга, сёл там. Опасное дело, конечно, но кто-то же должен. В конце концов, я же стражник, — невесело усмехнулся парень, — это наша работа... спасать беззащитных.

— Слышал, в Уборге тяжело. Твари осаждают крепость...

— Да, — односложно ответил Ян, — я тоже.

— Всё будет хорошо, — хлопнул друга по плечу Эдван, — главное, следи за окружением и не теряй бдительности. Бей насмерть и избегай заведомо сильных врагов. По-крайней мере, не бейся с такими в одиночку. Вас же не зря будет целый отряд...

— И помни, — неожиданно добавил Марис, — жизнь одарённого всегда ценнее. Не жертвуй собой понапрасну ради каких-то крестьян, если... если вдруг сложится такая ситуация. И вы все тоже.

— Убегать предлагаешь? — нахмурился Рауд.

— Нет. Просто не геройствовать без веских причин. В конце концов... нам ещё Перевал защищать, а крестьяне без дара...

— Не стоят того, я тебя понял, — поджав губы, сказал Рауд. По его лицу было видно, что с такой позицией он категорически не согласен, а вот Ян крепко задумался. Эдван никак не отреагировал. Ему, конечно, не слишком понравился такой цинизм, но он прекрасно помнил рассказ Амины о том, как Агнар вёл их до Лазурного пика и сколько людей дошло. По-другому, увы, было нельзя.

Разговор постепенно сошёл на нет и ребята, посидев ещё немного, разошлись. А на следующее утро Эдван, в полной готовности, стоял неподалёку от тренировочной площадки перед казармами и высматривал Лизу среди переговаривающихся бойцов. С утра девушки почему-то не оказалось в её команте и парень предположил, что она зачем-то осталась на ночь в кузнице и теперь переживал, как бы Лиза не опоздала на сбор. Капитан их отряда ещё не прибыл, но мог появиться в любую минуту, и если девушки в этот момент не будет — быть беде. Заставлять весь отряд ждать — крайне дурной тон.

Вокруг тихо переговаривались другие воины, время от времени бросая на парня заинтересованные взгляды. Горячие слухи на Перевале Тысячи Гроз разлетались со скоростью грома и о том, что некий Эдван Лаут стал самым молодым мастером Озера на всём Перевале, знал каждый второй. И золотой значок на перевязи для меча юноши выдавал с головой его личность. В конце концов, на воина, отслужившего пятнадцать лет в гарнизоне он никак не тянул. Даже в полном доспехе, в капюшоне, и с закрытым маской лицом. Некоторые бойцы даже подходили к нему, здоровались, поздравляли с новой ступенью и иногда обменивались парой ничего не значащих фраз.

Но вот, через несколько томительных минут ожидания, персональные грозовые тучи на душе Эдвана разогнал яркий лучик — он увидел Лизу. Девушка бежала к нему вприпрыжку, с легкостью удерживая на плече внушительных размеров свёрток с чем-то очень длинным. Воздух вокруг неё слегка подрагивал, а лицо светилось от счастья и Эдван, в общем-то, прекрасно понимал причину столь радостного настроения. На Лизе был новый доспех. Это была по-настоящему особенная броня, совершенно не похожая на обыкновенные серые кирасы бойцов Перевала.

Доспех Лизы был яркого, красного цвета с небольшими вкраплениями золотого. Её новая броня была чем-то похожа на платье — жесткая кираса из крупных пластин металла защищала грудь и сужалась к талии, подчёркивая фигуру девушки. Нижнюю часть тела защищала широкая доспешная юбка из накладывающихся друг на друга тонких пластин, шириной с ладонь и Лаут готов был поспорить — каждая из них исписана магическими символами с обратной стороны. Да и пластины в кирасе наверняка не просты.

— Отличная броня, — похвалил Эдван, когда девушка, наконец, добралась до него.

— Мастер подарил! — сияя, похвасталась она, — в честь первого похода. Оказывается, он уже давно готовил его в мастерской своего старого друга, но узнав, что нас могут бросить в сражение, отложил другие дела и закончил его. А ещё, — она хитро улыбнулась, медленно разворачивая свёрток, — у меня есть кое-что для тебя.

«Кое-чем» оказалось копьё. По всей длине грубого чёрного древка тянулась еле различимая вязь магических символов, что заканчивалась только у наконечника. Тот был хищным и узким, похожим на страшное стальное жало длиной в локоть. Осторожно взяв в руки оружие, Лаут почувствовал, как по пальцам пробежали крохотные синие искорки. Они мгновенно перешли на древко и уже через миг копьё еле слышно загудело от множества маленьких электрических разрядов. Оно будто бы тихо рычало в его руках, как живое, резонируя с силой юноши.

С трудом оторвав взгляд от подарка, Эдван посмотрел на копьё своей девушки. Широкий наконечник, гладкое даже немного блестящее древко. Изящное огненное оружие... совсем не похожее на то, что он держал в руках. Копьё Бури было грубым, как шило рядом с элегантной иглой, но именно это Эдвану и нравилось. От него веяло мощью, чистой, грубой и даже какой-то первобытной силой, которая с лёгкостью могла бы уничтожить излишне слабого хозяина. Именно таким и должно было быть копьё Бури в понимании Лаута.

— Это железное дерево. Знаки гравировали мы вместе с мастером Боджером. Наконечник тоже ковали вместе, — слегка смущённо сказала Лиза, — конечно, основную работу сделал мастер, ведь мне ещё не потянуть сталь для Озера... но я...

Она не смогла договорить и даже пискнуть. Эдван сцапал её в объятия и крепко поцеловал.

— Спасибо, Лиза! — сбивчиво сказал он, не обращая внимания на завистливые взгляды некоторых воинов, — это самое лучшее копьё в мире!

— Действительно, отличное оружие! — прокряхтели за его спиной, — далеко пойдёшь, молодая.

Резко обернувшись, Эдван увидел двух стариков с золотыми значками на кирасах. Их усатые лица показались ему чем-то знакомыми. Заметив шрам у одного из них на левой щеке, парень удивлённо приподнял брови.

— Старый Хрут? И...

— И старый Матс, — хохотнул второй старик, — что, не узнал наши дряхлые рожи в доспехах, а?

— Не сразу, — улыбнулся Эдван, — только по шраму на щеке догадался.

— Ну, о шрамах мы тогда много говорили. Трудно не припомнить, — прокряхтел Хрут и, оглядев собравшихся воинов, что-то тихо пробормотал себе под нос, после чего повернулся к другу, — время, Матс.

— Да, — разом посерьёзнел тот, — не будем терять его понапрасну. Нас ждёт старый Ротборг. Строиться!

Глава 93. Ротборг под Акдагом

Первые лучи восходящего солнца робко выглядывали из-за вершины горы, прогоняя последние отголоски ночной тьмы. Бледный, еле заметный диск луны далеко на западе медленно растворился в небесной синеве, когда утро, наконец, полностью вступило в свои права. Двигаясь вслед за Лизой по крутой горной тропе Эдван с улыбкой взглянул на белоснежную шапку горы, любуясь величественным пейзажем. Могучий Акдаг закрывал собой добрую половину небосвода, и контур его сиял золотом в лучах утреннего солнца. Стояла тишина, нарушаемая лишь редким дуновением холодного ветра. Неспешно полз туман по пологим склонам, на юге темнел лес, а вдалеке, почти у самого горизонта, виднелась серебристая змейка Яли.

— Добрались, — выдохнула Лиза, вдыхая прохладный утренний воздух, — самая западная вершина массива!

— Да. Белый страж, — прокряхтел Хрут, остановившись перед девушкой, — подпирает небо снежной шапкой и надёжно закрывает нашим врагам путь на восток. Идёмте скорее, до Ротборга осталось совсем немного. Он за той скалой, — старик указал копьём в сторону громадной светлой скалы впереди, которую им предстояло обогнуть по узенькой тропинке на самом краю пропасти.

— Не отставать, — окрик Матса заставил ребят встрепенуться. Что-то они совсем заболтались с утра пораньше, поддавшись обманчивому спокойствию окружающих гор.

Хрут, кряхтя, велел им смотреть в оба и поспешил догнать отряд. Лиза пошла за ним, а Эдван, внимательно осмотрев окрестности, шёл замыкающим. Да, пейзаж вокруг действительно захватывал дух. Пушистые клубы тумана, что стекал по склонам горы и прятался в расщелинах между крутыми скалами вкупе с тишиной создавали воистину умиротворяющий пейзаж. Даже слишком. Спокойствие гор витало в воздухе, и Эдван мог поклясться, что впервые ощущал его так ярко. На Перевале Тысячи Гроз, который мог похвастаться даже более захватывающими видами, царила совсем другая атмосфера. Вечной грозы, ярости бушующего шторма, которая словно подталкивала к действию, заставляла атру дрожать внутри! Полная противоположность величественному спокойствию Акдага. Однако, Эдван не обманывался.

Какое бы умиротворение не овладевало им при взгляде на молчаливые горные вершины, он ни на мгновение не забывал об их коварстве. На крутых склонах не росло ни единой травинки. За всё время, что они шли вдоль гор на подступах к Акдагу, он не заметил ни единого деревца или кустика — лишь редкие клочки бурого и зелёного мха проглядывались между бледными серыми скалами и валунами. И так было неспроста. Безжизненная, величественная белая гора имела дурную славу у местных. Охотники из соседней деревне рассказывали, что покорить склоны Акдага удалось лишь нескольким мастерам Озера, да и те, спустившись с пика, поклялись никогда больше туда не соваться.

Конечно же, в таких слухах правды было от силы треть, а может быть и того меньше, но истина была в том, что на пустом месте такие слухи не рождаются. Акдаг был крайне опасным местом и подвергал любого, кто пытался его покорить, самым суровым и жёстким испытаниям. Лёд, снег, темень и ураганный ветер, особенно в ночи, грозил сбить неосторожного путника с узкой дорожки и отправить в один конец до острых скал, готовых принять тело наглеца и разорвать его на части. И помимо всех этих напастей, Акдаг был домом для горных барсов, маймунов и ледяных ящериц. Все они были крайне гордыми и неприветливыми тварями, которые не жаловали на своей земле и людей ни других чудовищ, а поэтому никто и никогда без особой, даже чрезвычайной меры, не решался покорить Акдаг, особенно в одиночку.

На счастье, старый Матс вёл отряд к цели окольным путём, по узким тропкам в обход белой горы, к самому западному её склону, где располагалась древняя крепость Ротборг. Вернее, её руины. Завернув за огромную скалу, Эдван вздохнул и покачал головой, взглянув на цель их долгого пути. От некогда величественных стен из красного камня осталось лишь несколько поросших мхом фрагментов. Чудом сохранившаяся арка ворот, казалось, должна была вот-вот рухнуть под внезапным порывом ветра, а от башни, что когда-то возвышалась над окрестными землями, осталось лишь полтора этажа, да небольшая груда камней. От одного вида этого места веяло беспросветным унынием, и смертью. Эдван не сразу обратил на это внимание, лишь когда их отряд спустился к лысому безжизненному подножью Акдага, почувствовав лёгкий озноб вблизи старой крепости.

— Здесь была какая-то битва? — как бы невзначай поинтересовался он у Хрута, пока тот не пошёл что-то решать с другом.

— Разве что очень давно, — легкомысленно отмахнулся старик, — устройся где-нибудь да отдохни с дороги. Часовые пока обшарят крепость. Не нравится мне эта тишина, — прокряхтел Хрут, покосившись на руины древней башни.

Эдван ничего не сказал в ответ, кивнул старому мастеру и, взяв Лизу под руку, поставил небольшой бивак в тени старой крепостной стены, на небольшом оталении от остальных бойцов. Своё временное жилище он расположил в уютной нише у куска старой крепостной стены так, что его не было видно ни с равнины, ни с горных вершин. Несмотря на то, что примерно через полчаса ребята уже освоились в руинах древней крепости, Эдвану всё ещё было неприятно здесь находиться. От разрушенных стен из красного камня веяло каким-то могильным холодом и странной, неясной, как будто бы затаившейся опасностью. Лиза тоже нет-нет, да настороженно оглядывалась по сторонам в поисках неведомой напасти.

— Тебе тоже не по себе здесь? — осторожно спросил Эдван, вполглаза наблюдая за часовыми.

— Да, — зябко поёжилась девушка, присаживаясь на гладкий валун, — словно кто-то пытался затушить мой огонёк.

— Тебя потушишь, — улыбнулся Лаут и уселся рядом, — по словам Матса где-то неподалеку рыскают разведчики фоциан. Они, конечно, твари горные, но что-то мне подсказывает, что на сам Акдаг никто не сунется. Старики думают так же. С вечера начнём прочёсывать окресности горы и выжидать.

— А что будет с людьми в Красном камне?

— Хрут сказал, придёт второй отряд из Города — спасательный. Деревенские уже начали собирать пожитки, старик Матс предупреждал их об этом ещё вчера вечером, когда мы только-только пришли в поселение.

— Что-то не припоминаю, — задумчиво пробормотала Лиза.

— Ещё бы ты помнила, — хохотнул Эдавн, — ты в этот момент болтала с их кузнецом и попросту пропустила всё мимо ушей.

— Да что ты понимаешь! Он...

— Прекрасно понимаю, — хмыкнул Эдван, на что Лиза лишь громко фыркнула и немного надулась, изобразив обиду. Впрочем, долго она дуться на смогла и уже через десяток минут ребята мирно болтали о всякой всячине.

Обнимая девушку, Эдван вполглаза наблюдал за часовыми, которых Матс расставил на подступах к крепости. Будучи мастером Озера, он не обязан был вообще принимать участия в жизни лагеря. Никакого стояния на часах, прочёсывания окрестностей и прочих рутинных действий. Единственной его обязанностью была защита лагеря в случае нападения и, естественно, исполнение приказов Матса и старого Хрута. Однако, к своему стыду за несколько дней пути Лаут так и не сумел пересилить себя и не очень-то доверял солдатам в отряде, и оттого всегда держался чуть обособленно. По привычке спал вполглаза, держался так, чтобы видеть всех, и порой волей-неволей наблюдал за часовыми, про себя подмечая открывающиеся возможности для нападения. И такое слегка настороженное отношение было взаимным. Бойцы нет-нет, да бросали оценивающие взгляды на него и Лизу, присматривались, как будто прикидывая, годятся ли на что-нибудь эти вчерашние ученики. Вслух, разумеется, никто ничего не говорил, но Лауту с Лизой хватало и взглядов. Хрут с Матсом усиленно делали вид, что не замечают этих переглядываний, но порой всё же посмеивались между собой. Эдван и сам понимал, что это всё глупости. Ему, как Озеру, стоило бы проявить выдержку и утихомирить себя, но он ничего не мог с этим поделать. Впрочем, Лаут прекрасно понимал, что это всё временно. Уже через неделю, или пару-тройку совместных сражений он привыкнет и перестанет воспринимать их как толпу незнакомцев. Да и к ним отношение сгладится.

К сожалению, Лиза, в отличие от Лаута, не могла похвастаться могуществом Озера, и даже красивые глазки не позволили ей отвертеться от почётной обязанности прочесать вместе с остатками отряда руины да проверить, не затаился ли кто среди камней. Засады в Ротборге, конечно, никто не ждал, но враги вполне могли спрятать где-нибудь заковыристую ловушку из магических талисманов. В это мало кто верил, но оспаривать приказ Матса никто не решился.

Лизе поставили в пару хмурого воина, который возвышался что над ней, что над Эдваном молчаливой горой. Он лишь глухо поприветствовал их, представился Трином и передал девушке приказ идти за ним — осматривать руины старой башни. Лаут, поддавшись внезапному порыву, присоединился к ним.

— Хорошее место для укрепления, — пробормотал Эдван, глядя на отвесную скалу, что уходила вверх на добрую сотню шагов, заменяя разрушенному Ротборгу восточную стену. Древняя крепость упиралась в гору так, что обойти её было попросту невозможно.

— Да, — односложно ответил Трин.

— А что здесь случилось? — спросила Лиза, глядя на руины старой башни, — неужели, восстановить крепость уже не получится?

— Ротборг никто не разрушал, — прогудел мужчина. В его голосе проскользнуло лёгкое раздражение, — он лежит в руинах больше тысячи лет. И восстанавливать их никто не будет.

— А почему? Удачное же место?

— А подумать? И чему вас только наставники учат... — злобно пробурчал мужчина, дёрнув щекой.

— Повежливей, — холодно произнёс Лаут, — мы присоединились к Перевалу не так давно, чтобы знать все ваши легенды.

— Подумать-то всё равно никто не мешает, — проворчал Трин, немного смутившись, после чего всё-таки ответил, — да нет тут ни шиша. Толку отстраивать? Хлопоты одни. Ни земли плодородной, ни камней атры, ни даже мест насыщенных. Одни скалы да мох...

Они осторожно обошли разрушенную башню, осмотрели то, что осталось от первого этажа, заглянули под груду поросших мхом красных камней и, так ничего и не найдя, двинулись к отвесной скале. Та уже давно казалась Эдвану немного странной. Порода здесь была неестественно ровной, излишне гладкой и обветренной, такой, словно кто-то срубил здесь кусок горы огромным клинком. Именно поэтому он и подумал вначале, что место для крепости подходило идеально — словно кто-то специально создал эту стену, чтобы враг не подкрался сзади. Однако, чтобы полностью защититься от незваных гостей следовало не просто создать стену, но ещё и обезопасить себя от владельцев контракта земли. Именно эта мысль назойливым червячком царапала его сознание, напоминая, как он сам вместе с Марисом прятался внутри огромной пещеры, создавая видимость тупика при помощи контракта. Ничего сложного, если подумать. Всего лишь иметь достаточно контроля и запас времени. Ведь чтобы скрыться так заранее потенциальному неприятелю нужно было их видеть издалека. Однако, на протяжении всего пути они посылали вперёд дозоры, и если их всё же кто-то увидел...

Помотав головй, Эдван прогнал тревожные мысли. Что-то слишком сильно разыгралась его подозрительность от спонтанной догадки. Или всё же не спонтанной? На мгновение прикрыв глаза, парень вновь окинул взглядом скалу. Плохое предчувствие всё ещё царапало его сердце, намекая, подсказывая, что здесь может быть что-то не так. И не в правилах Эдвана было отмахиваться от интуиции.

— Защитные знаки здесь сохранились? — спросил Лаут, махнув рукой в сторону скалы.

— Откуда бы им здесь взяться? — хмыкнул Трин.

— Это не простая стена, — пояснил Эдван, — те, кто строил эту крепость, просто обязаны были покрыть утёс защитой. Обычная мера предосторожности. В таком месте без неё просто не обойтись. Насколько я помню, даже на Перевале есть специальный барьер...

Услышав Лаута, Трин крепко задумался и замолчал. Лиза внимательно разглядывала гладкую отвесную стену и, украдкой поглядывая на Эдвана, изо всех сил пыталась почувствовать, что же так насторожило её парня. Воин меж тем размышлял. Он хмурил брови, поглаживал бороду, да бросал угрюмые взгляды на стену, порой постукивая пальцами по породе.

— Не припомню ничего такого, — проговорил он, наконец, — возможно, старый Хрут что-то и знает, но... на моей памяти здесь никогда не было никакой защиты. Ротборг лежит в руинах уже много веков. Такое время никакая защита не выдержит.

— Действительно, могла и рассыпаться, — задумчиво произнёс Эдван и замер, как вкопанный. Следом за ним тут же остановилась и Лиза, и Трин. Парень нахмурился, прислушался к своим ощущением и быстро взглянул куда-то вперёд, на одному ему известный участок скалы, словно стараясь найти там подтверждение какой-то догадки. Он простоял так с десяток секунд, после тут же резко обернулся к лагерю, выискивая Хрута. Старик, который до этого о чём-то весело переговаривался с двумя бойцами в возрасте, поймав взгляд Лаута резко посерьёзнел. Парень мотнул головой в сторону горы и сделал странный знак рукой, согнув все пальцы так, словно держал что-то круглое. Увы, к большому удивлению Лаута, смысла этого жеста Хрут не понял, как и окружающие его бойцы. Зато Матс, обратив внимание на их молчаливый диалог, мгновенно переменился в лице и быстро начал втолковывать что-то своему товарищу. Уже через минуту все бойцы были подняты по тревоге, дозоры усилены, а около Эдвана стояла группа из четырёх бойцов с командиром отряда во главе.

— Уверен? — тихо спросил старик, внимательно глядя на Лаута.

— Нет, — честно ответил Эдван, — но лучше проверить, чем потом сокрушаться, когда враг зайдёт в спину. Осмотри сам. Десять шагов, — сказал он и указал пальцем на участок стены, показавшийся ему подозрительным.

Матс коротко кивнул и медленно двинулся к указанному месту. Эдван пристроился слева от него и перехватил поудобнее копьё. Он и сам толком не знал, что именно ему показалось странным в этой скале, просто в какой-то момент ощутил слабое, еле заметное движение атры, а прислушавшись к своим ощущениям обнаружил, что в этом месте энергия чуть насыщеннее, чем в округе и течёт как-то по особенному. Как если бы там, в глубине скалы, был какой-то магический знак. Поэтому он и спросил у Трина про защитные символы — это могло бы объяснить странность, и получив отрицательный ответ, вспомнил про вражеских шпионов и заподозрил неладное. С контрактом земли можно запросто спрятаться внутри любой скалы, было бы желание. К тому же, он и сам когда-то пользовался таким трюком...

Матс остановился, бросил быстрый взгляд на ощетинившихся копьями воинов, переглянулся с Лаутом и громко топнул ногой. Давление атры вокруг старика на мгновение выросло в несколько раз, заставив некоторых бойцов недовольно поморщиться, и тут же исчезло. Раздался глухой треск, посыпалась каменная крошка и через мгновение скала вспучилась и лопнула, словно брюшина, распоротая великанским ножом.

Там, за толстым слоем породы скрывалась небольшая пещера и первым, что Эдван увидел в кромешной тьме, была пара чьих-то глаз, в которых плескался настоящий ужас. Похоже, их тут не ждали! Края огромной дыры дёрнулись в тщетной попытке прохода закрыться, но Матс лишь криво ухмыльнулся и по взмаху его руки дыра в скале стала ещё шире. Тьма колыхнулась, послышался обезьяний крик, внутри пещеры мелькнуло какое-то движение и Эдван сорвался с места, окутавшись покровом из электрических разрядов.

Всё закончилось быстро. Даже слишком быстро! Ворвавшись в крохотную пещеру, Лаут мгновенно подметил, что противников всего пятеро, и первым же ударом копья пригвоздил к стене владельца испуганных глаз. Легко уклонившись от атаки из тьмы, он росчерком костяного меча снёс голову второму, ударил молнией третьего и броском клинка насквозь пробил грудную клетку четвёртому. Пятый погиб по собственной дурости, попытавшись ударить Лаута булавой в бок. Оружие отскочило от переполненного атрой доспеха точно мяч, а неудачливый фоцианин получил разряд молнии такой силы, что погиб на месте. По ощущениям Эдвана, этот был самым слабым из всех — едва дотягивал до второй ступени.

— Что, неужели, все? — пробормотал парень, слегка удивлённый той лёгкостью, с которой он с ними расправился. Конечно, враги попались не слишком сильные, и не доставили бы ему проблем даже до прорыва, но сейчас... скорость получилась какой-то уж слишком чудовищной.

— Не всё, — хмуро поправил его Матс, указав рукой куда-то наверх, в темноту. Лиза тут же зажгла пламя на ладони и все собравшиеся смогли разглядеть узкий лаз, в который как раз с лёгкостью мог бы пролезть ловкий фоцианин, но никак не грузный человек в полном доспехе.

— Первый бы побрал этих уродцев, — фыркнул Эдван, пнув носком сапога труп ближайшей твари.

— Согласен. Попытайтесь разговорить живого, — старик кивнул на слегка подёргивающееся тело того, которого Лаут огрел молнией, — а я пойду проверю, куда этот ублюдок сбежал.

Командир отряда решительно шагнул вперёд, вновь затрещала порода и лаз над его головой начал стремительно увеличиваться. Поморщившись, Эдван вырвал из скалы костяной клинок, забрал копьё и пинком выбросил из пещеры на всеобщее обозрение полумёртвого фоцианина. Прикасаться руками к этой твари Лаут не хотел, морщась от запаха палёной шерсти и крови, который с недавних пор витал в пещере. Кроме небольшого мешка с пожитками в засаде не нашли ничего ценного. Воины тут же сломали пленному обе ноги и обе руки, отрубили хвост, крепко связали и зажали рот какой-то тряпкой, чтобы не сумел себе ничего откусить. Тот, придя в себя, мог лишь бешено вращать глазами и дёргаться в тщетных попытках освободиться от пут.

— Ублюдок нам наверняка ничего не скажет, — поморщился Лаут, жалея, что не приложил тварь посильнее. Умом он, конечно, понимал что при должном старании из проклятой обезьяны можно было вытянуть какие-нибудь полезные сведения, но ничего не мог с собой поделать. Желание закончить начатое было невероятно сильным и парень с трудом сдерживался, чтобы не приложить зверя молнией.

— Разговорим, — со знанием дела пообещал Хрут и, словно почувствовав настроение юноши, поманил за собой бойцов со связанным фоцианином, и направился куда-то в сторону развалин старой башни.

Эдван проводил их задумчивым взглядом, вытер оружие о цветастый халат одной из мёртвых обезьян и прислонился к скале, искренне желая всем этим тварям сгинуть. Лиза осталась с Эдваном и, устроившись рядом, молча положила голову ему на плечо. Через десять минут снова послышался треск камня и из расширившегося прохода спрыгнул Матс, злющий, как стая маймунов.

— Как ты узнал? — спросил он первым делом у Эдвана.

— Почувствовал. Стена отличалась атрой, совсем немного. Я в своё время похожим трюком пользовался, чтобы незваных гостей прогнать.

— Что ж... похоже, совсем скоро незваных гостей у нас будет в избытке. Ублюдок скрылся, я не успел догнать его. Проход ведёт на вершину скалы. Там, конечно, Акдаг, да и место не самое спокойное, но думается мне, они его как-то минуют. То ли так же через гору, то ли как-то иначе. Может, проход какой тайный нашли...

— Я могу нанести на скалу защитные знаки. Чтобы твари не смогли пройти контрактом, но это займёт время. Дней пять.

— Столько у нас не будет, — покачал головой Матс, — да и не нужно. Всю скалу не закроешь, если припрёт, они и выше вылезут, да просто спрыгнут сюда. Разведчик ушёл, но он скорее всего не знает, сколько нас — тебя точно не видел, иначе я бы его догнал.

— Значит, скоро сообщит своим, и к нам нагрянут в гости, — жёстко усмехнулся Лаут.

— Да. Или в Красный камень, — задумчиво пробормотал старик, — жаль, Ротборг нельзя оставить. Здесь лучшее место для стоянки у границы. Видно едва ли не любого врага. Разве что... эта проклятая пещера мне ужасно не нравится.

— Могут в спину ударить. Ночью, — сухо сказал Эдван.

— Поэтому хочу поручить тебе использовать доспех по назначению, — внимательно взглянув на Лаута, сказал старик, — приставлю к тебе Лана. Он опытный охотник с земляным контрактом. Вдвоём разведайте тропу, проверьте, нет ли тайного пути к нам в тыл. По возможности не вступайте в бой. Если будет погоня, постарайтесь заманить их сюда, поближе к основным силам. Я, конечно, понимаю, — усмехнулся Матс, — тебе такое требование может показаться глупым, для Озера-то, но, поверь старику, бывает всякое. Лишние потери нам ни к чему. Особенно сейчас. Ты не сомневайся, — пояснил старик в ответ на удивлённый взгляд Лаута, — стая этих ублюдков вполне способна погубить и Озеро. Да и Акдаг - место неспокойное, можно на таких тварей напороться, что будешь рад ноги унести. А я там бывал, - сказал Матс и ушёл, оставив Эдвана дожидаться своего нового напарника.

Глава 94. Горными тропами

— Первый побери эту гору, — прокряхтел Лан, осторожно выглянув наружу сквозь небольшую щель в камне. Узкая горная тропинка, что петляла между скалами и резко уходила куда-то вниз, скрываясь в холодной дымке, была до сих пор пуста. Лишь череп горного барана, каким-то чудом оказавшийся на остром выступе у самого начала тропы, всё так же взирал на Лана с немым укором.

«И как только там оказался? Их тут отродясь не водилось... » - подумал мужчина, скрывшись за стенами своего крохотного убежища. Стыдно было признаться, но зловещий череп немного пугал старого воина. Уж очень необычно и высоко он висел — словно жуткое предупреждение всякому, кто решится пройти этой дорогой.

Лан глухо ругнулся, вынул из поясной сумки небольшую фляжку, выдохнул, глотнул и зажмурился. Вязкая жидкость обожгла горло и мощно ударила в нос, а через мгновение в груди начало разливаться приятное тепло, а в голове стало чуть легче.

— Всё-таки, знают своё дело алхимики, — пробормотал он, убирая фляжку. Хорошо иметь друзей с такой невероятно полезной профессией. Особым образом сконцентрированная вересовка, со сбором целебных трав легко пробивалась сквозь превосходную устойчивость тренированного тела и плотной атры. Покосившись на поясную сумку, мужчина с трудом заставил себя одёрнуть руку, чтобы не взяться за фляжку вновь. Злоупотреблять в походе не стоило, особенно сейчас. Разве что позже, когда они, наконец-таки, спустятся с этой проклятой горы.

— И где этого ублюдка носит? — вздохнул мужчина и снова осторожно выглянул в щель, но там, снаружи, ничего кроме треклятого бараньего черепа не было. Пустота да гуляющий между скалами ветер. Лан прислушался к своим ощущением, силясь уловить отголоски какого-нибудь сражения, или чьё-то присутствие. Правда, на успех он особо не надеялся — чувство атры после глотка алхимического, хм, снадобья, у него всегда немного притуплялось. Оно вообще никогда не было особенно сильным, разве что с землёй... да и то не часто. Чтобы Лан действительно хорошо что-то почувствовал, должно было случиться нечто неординарное. Сражение, камнепад, борьба маймунов за территорию. Последнее не исключало и камнепад.

Отсутствием каких-либо ощущений Лан успокаивал сам себя. Раз он ничего не чувствует, значит его новый командир в порядке. Мужчина покачал головой, поморщившись от собственных мыслей: «Ну какой из этого сопляка, к Первому, командир? Так, временный напарник.»

Лан тяжело вздохнул и поёжился. Он терпеть не мог холод. Ещё в детстве, сопливым пацаном, Лан едва не замёрз в лесу насмерть и даже сейчас, спустя почти сорок лет, помнил тот день, как вчерашний. Они с отцом зашли совсем недалеко в лес, поохотиться на чёрных куропаток близ деревни. Снег по колено, колючий зимний ветер, от которого слезились глаза и жгло щёки. Почти выследили птицу, когда на них вдруг налетела какая-то тварь. Отец отвлёк её, а он позорно сбежал, повинуясь приказу. Заблудился, и лишь каким-то чудом, благодаря внезапно проснувшемуся дару и удаче, успел дотянуть до родной деревни. С тех пор он ненавидел холод всей своей душой и при любом, даже самом слабом морозе старался согреться. Атрой, талисманами, вересовкой.

Увы, погода на склонах Акдага не приветствовала теплолюбивых. Здесь, уже на высоте тысячи шагов выл морозный, колючий ветер, который пробирал до костей, а атра, которая ничем особенным не выделялась у подножья, внезапно становилась холодной, как ледяное дыхание смерти. Камни тут покрывались изморозью при сильном ветре, а в воздухе витала сизая дымка. Не туман, а какая-то странная белая завеса из крохотных частичек льда. Вынув из сумки небольшой лист бумаги, Лан прикрепил его на стену убежища и пустил внутрь немного атры. Символ засиял рыжим и в каменном коконе стало чуть теплее.

— Надо было идти с ним, — покачал головой мужчина, — надо было идти с ним, так нет же! Старый дурень, решил молодому дорогу уступить... и где он теперь? Сгинул наверняка в обезьяних лапах, а ты сиди теперь, кукуй на вершине Акдага, что тот дятел.

Где-то вдалеке, словно в насмешку, громко ухнула сова, заставив Лана вздрогнуть и вновь осторожно выглянуть наружу. Сделав глубокий вдох, мужчина с трудом заставил себя немного успокоиться и скрыть атру, чтобы не привлекать лишнего внимания к своему убежищу. Всё равно этот Лаут не пустил бы его с собой, так чего зря переживать. Да... не пустил. Сказал бы кто старшему стражнику Лану два месяца назад, что он будет в паре с молодым пацаном, да ещё и не на главных ролях, он бы не поверил. Как и в то, что этот пацан на самом деле сумел достичь недосягаемого для самого Лана уровня. Озера.

Уровня, для которого у мужчины не хватало ни терпения, ни сил, ни понимания. Он был из тех, кто искренне верил в то, что после сорока взять третью ступень нет шансов, и потому не стоит даже пытаться. Так и жил, пока перед глазами не появился этот непонятный пацан Лаут. Мужчина узнал о нём в тот же день, как его приняли. Младший стражник, пришедший извне. Подозрительный и странный. В доспехе зверолюдей, с шестой ступенью, но силой не уступающий пику Пруда... молодой человек, который внезапно стал Озером, обскакав в развитии большинство бойцов Перевала Тысячи Гроз.

Лан в начале даже не верил, что такое возможно. Не верил, даже несмотря на золотой значок и ту короткую битву в глухой пещере, о которой он только слышал. В конце концов, где это видано, чтобы в таком возрасте взбираться так высоко? Никогда за историю Перевала такого не случалось. Да и лично почувствовать мощь Озера от этого парня у мужчины не выходило — глухой доспех, маска, капюшон, это всё почти полностью скрывало атру. Впрочем, это неверие и настороженное отношение к новичку продолжалось ровно до тех пор, пока на них не налетела снежная пума.

Следуя приказу Матса, они выступили сразу. Проследовали длинным ходом сквозь скалу на самый верх. Проклятые макаки вырыли укрытие на совесть, Лан это понял сразу, как зашёл внутрь. То была не временная пещера, созданная при помощи контракта земли простым размягчением камня — нет, то была основательно вырытая полость. Через узкий лаз, что вёл на вершину скалы, фоциане вытянули целую кучу камня, чтобы та крохотная пещерка вместе с длинным лазом не исчезали даже в отсутствии умельца с контрактом. Место выхода было тоже подобрано на совесть — за огромным валуном, на самом краю утёса. Так, чтобы никакому зверю не пришло в голову зачем-то туда лезть. Впрочем, на огромной каменной площадке толком ничего и не было. Просто пустой камень. Они с Лаутом обшарили едва ли не каждый шаг той проклятой скалы, да так ничего и не обнаружили. Пришлось идти на север. Южную сторону они отмели единогласно — будь там какой-нибудь лагерь тварей, они бы его обнаружили ещё на подходе, ведь в южной стороне находился спуск на ту дорогу, откуда они пришли.

Северный путь оказался тяжелым. Площадка быстро закончилась, превратившись узкую дорожку, которая со временем и вовсе растворилась, обратившись крутыми скалами и поросшими мхом валунами. Шли медленно, Лаут постоянно нервно оглядывался, Лан едва ли не обнюхивал каждый камень на предмет пустот, а высота всё увеличивалась и увеличивалась. Ничего не происходило, и Лан позволил себе смелое предположение, что мрачная слава Акдага, видать, просто раздутый слух. И даже поверил в него на какой-то миг...

Пока на плоской верхушке одной из скал на них не налетела горная пума. Мужика тогда спасло лишь чудо, а вернее — сапог Лаута, который пинком вывел его, воина восьмого ранга Пруда, из-под когтей твари. Именно в тот момент Лан почувствовал силу Озера. Давление в воздухе, вспышки атры от ударов. Оно ощущалось слабо, но спутать присутствие Озера с чем-то другим было попросту невозможно. Не для него, уж точно. Тварь, совершившая неудачное нападение, билась отчаянно, но ей было не справиться с двумя могучими врагами. Быть может, если бы вместо Эдвана здесь был кто-то послабее, у неё был бы шанс сбежать. Но так всё закончилось быстро. Лан заставил камень схватить зверя за лапы, и этой крохотной задержки хватило, чтобы Эдван пронзил грудь твари копьём, пригвоздил её к земле и снёс голову костяным клинком.

После этой короткой стычки лёгкое, доселе почти незаметное напряжение между ними сошло на нет. Они шли дальше, поднимаясь всё выше и выше в гору, в поисках следов проклятых макак. Старались двигаться осторожно, обходить возможные места обитания тварей и держаться по-возможности в тени валунов, чтобы их нельзя было заметить откуда-то издалека. Однако, никаких признаков обезьян не было. До тех пор, пока они не добрались до развалин какой-то древней каменной хибары, где обнаружился небольшой тайник под землёй и относительно свежий след на полу.

Внутри не нашлось ничего ценного — просто небольшой запас мяса, каких-то орехов и крохотная бутыль с водой, которая почти успела замёрзнуть. Покинув домик, они двинулись по старой тропе и, наконец, добрались до этой дороги с бараньим черепом. И вот теперь Лан, спрятавшись при помощи контракта внутри крупного валуна, сидел и ждал. Ждал уже несколько часов возвращения Эдвана, который дальше пошёл один.

«И зачем я его только послушал?» — сокрушался воин, со злобным прищуром взглянув на бараний череп. Предчувствие...

Умом Лан прекрасно понимал, что решение Эдвана было идеальным. Они и так зашли слишком далеко, настолько, что дальше идти становилось опасно — риск остаться ночевать на Акдаге был слишком велик. К тому же, чёрный доспех действительно хорошо прятал атру, что делало Лаута почти невидимым для врагов. И всё же... мужчину сжигало нетерпение и возможная вина за то, что не настоял. Вдруг, что-то громко постучало о стены его маленькой пещерки и знакомый голос произнёс:

— Не спи там.

— Лаут, Первый тебя задери, — зашипел в ответ Лан, — я на тебя чуть стену не обрушил.

— Так не обрушил же. Пошли быстрее, боюсь, как бы меня не заметили. В конце концов, я не очень хорош в подкрадывании и маскировке...

— Узнал что-то? — тут же посерьёзнел мужчина, мгновенно выбираясь из своей скорлупы.

— Видел лагерь. Большой. Стоят за Трёхпалой скалой, совсем недалеко от тех мест, где лес подступает к Акдагу ближе всего.

— Много их?

— Не слишком. Я видел около сорока тварей. Может, чуть меньше — не рисковал подходить слишком близко. Из них одно Озеро, и они куда-то собираются выдвигаться! Нужно возвращаться, и бить первыми! Как бы не напали на красный камень..

— Да, — жестко усмехнулся Лан.

Они двинулись назад, в сторону Ротборга, и обратный путь казался в разы быстрее. Как ни крути, а спускаться с этой треклятой горы было куда легче, чем взбираться наверх. К тому же, сердце Лана грела мысль, что совсем скоро этот мерзкий холод, наконец, останется позади и он снова сможет насладиться глотком вересовки в компании друзей. Их ведь уже наверняка заждались в лагере...

Шли молча, быстро, но осторожно, стараясь избегать широких открытых пространств, где их одинокие фигуры были как на ладони. Лаут даже снабдил товарища специальными талисманами для отвода глаз, которыми пользовался и сам. Время постепенно клонилось к вечеру, и всё больше и больше тварей выходило на охоту, из-за чего им порой приходилось иногда прятаться, или идти в обход, избегая пещер и особенно крутых скал, за которыми легко можно было устроить засаду. Порой Лаут заставлял их развернуться на ровном месте, почувствовав впереди какую-то угрозу, которой Лан просто не ощущал.

— Смотри, — шепнул Эдван, указав пальцем назад, в сторону небольшой расщелины в скале, которую они совсем недавно обошли по широкому кругу. Сощурившись, Лан заметил массивное тело притаившегося снежного барса. Зверь водил носом по ветру, принюхиваясь, и лишь из-за этого небольшого движения мужчина сумел его заметить. Цветом тварь почти сливалась со скалой и, если бы Лаут не указал ему прямо, сам Лан ни за что бы не заметил хищника. Разве что в самый последний момент. Тяжело вздохнув, мужчина воздал хвалу Творцу за то, что на Акдаг его занесло в компании Озера. Если бы не чувствительность этого парня, его бы сожрали уже раз десять.

Через час, когда небо уже медленно начало темнеть, а солнце скрылось за горой, они добрались к тому месту, где в прошлый раз на них напала пума. Здесь узкая тропа резко обрывалась и, чтобы продолжить путь, нужно было взобраться по скале до площадки. Той самой, где Лан чуть не получил когтями. Недалеко, особенно для одарённого, всего каких-то полсотни шагов, благо стена была полна трещин и выступов, за которые можно было бы легко зацепиться. Ближе к концу пути, когда до цели оставалось каких-то десять шагов Лаут, который шустро лез первым, внезапно замер и жестом приказал Лану остановиться. Мужчина нахмурился и тоже замер, оставшись висеть над пропастью, держась за два обжигающе холодных камня. Сам он ничего толком не слышал и не чувствовал — в ушал гулял ветер, но тут и не надо было ничего чувствовать, чтобы понять — Озеро почуял опасность. Впереди враг. Лан невольно поправил копьё в специальной лямке за спиной. Было бы неловко потерять оружие в такой ответственный момент.

Несколько долгих мгновений Лаут к чему-то напряженно прислушивался, после чего показал два пальца и вновь сделал странный жест, которого Лан не разобрал. Он покачал головой, показав, что не понял. Эдван на мгновение задумался, показал рукой воображаемый хвост, открытую пятерню, и до Лана, наконец, дошло — наверху фоциане. Выждав ещё несколько мгновений, парень резко подал сигнал к атаке и бойцы в три быстрых прыжка выскочили на горную пощадку, нос к носу столкнувшись с двумя обезьянами. Высокий воин в красном доспехе и приземистый уродец в боевых одеждах болотного цвета. Оба с мечами, без копий, с которыми лазать по горам было не очень-то и удобно.

Атра вспышкой молнии пронеслась по телу Эдвана, окутав чёрный доспех белыми искрами электрических разрядов. Фигура смазалась, исчезла из виду и через долю мгновения соткалась из воздуха прямо перед ошеломлёнными фоцианами. Мир вокруг Эдвана словно замедлился, и парень тут же понял, какой из врагов опаснее. Красный уже вынимал меч из ножен, прыжком разрывая дистанцию, пока второй только тянул лапу к рукояти, с выражением крайнего ужаса на морде. Он двигался подобно мухе, увязшей в смоле, и не успел даже схватиться за клинок прежде, чем погибнуть. Одним слитным движением парень выхватил костяной меч из ножен и снёс врагу голову, тут же ринувшись ко второй твари. Атра дрожала в его теле, питала доспех и рвалась наружу разрядами молний.

Воин в красных доспехах оказался сильнее товарища. И куда удачливей. Видя приближающуюся смерть, он резко рванул в сторону, выпустив в Лаута настоящий вал ревущего пламени, который парень попросту проигнорировал, окутавшись покровом молнии. Вырвавшись из огня, он в мгновение ока сблизился с ублюдком, легко ушёл от встречного выпада, ударом в живот оставил глубокую царапину на кирасе врага, щитком на руке парировал чужой клинок и... резко отпрыгнул назад вместо того, чтобы нанести завершающий удар.

Вовремя! Через мгновение камень слегка вздрогнул от мощного удара лап. Горная пума, приземлившись аккурат между противниками, оставив когтями глубокие борозды в камне, и едва не задев Эдвана хвостом. Тварь была крупнее той, что встретилась им днём и выглядела куда опаснее. Удивлённая прытью добычи, она оскалилась, зарычала и, повернувшись к Лауту, обросла ледяной коркой, отчего шерсть стала похожей на острые шипы. Камень под её лапами резко покрылся изморозью, а изо рта зверя вышло облачко пара. Рыкнув, пума бросилась на парня, а фоцианин, поборов первый шок, решил воспользоваться моментом и со всех ног припустил прочь, в гору.

Разозлившись, Эдван шагом ушёл с пути смертоносных когтей и от души пнул тварь в брюхо. С треском ледяной корки и громким глухим стуком пума ударилась о ближайшую скалу, и тут же громко завыла, получив прямо в голову разряд молнии чудовищной мощи. Гром, подобно звону от удара тяжелого молота, эхом разнёсся по всей округе.

— Займись кошкой! — раздражённо крикнул Эдван и бросился в погоню за обезьяной, осознавая, что только что привлёк внимание всей округи. Он не хотел пользоваться столь громкими средствами изначально, но со злости сила контракта сорвалась с пальцев совершенно инстинктивно.

Проклятая макака удирала отчаянно, неслась к обрыву впереди так, словно хотела сброситься со скалы, лишь бы не попасться людям. Хотя, скорее всего, там где-то впереди был какой-нибудь лаз, или пещера, созданная контрактом земли, куда этот ублюдок надеялся юркнуть, чтобы уйти от погони.

Чувствуя приближающуюся смерть за спиной, фоцианин в красном доспехе выжимал из себя скорость, невероятную для своего ранга, но всё же недостаточную, чтобы удрать от мастера Озера. Эдван настиг врага аккурат на краю обрыва, под которым, кажется, была какая-то пещера или проход. Поняв, что уйти уже не удастся, зверь взревел и попытался продать свою жизнь подороже. Он резко затормозил, оттолкнулся ногами и бросился на человека, но не сумел даже дотронуться до него. Разозлённый Эдван без всяких затей ударил врага целой гроздью мощнейших электрических разрядов и, когда дымящееся тело рухнуло к его ногам, отрубил ему голову.

— Проклятая макака, — выплюнул он, пинком сбросив голову с обрыва.

Эхо грома, отражаясь от склонов могучей горы, всё ещё звенело где-то вдалеке, и Эдван, слушая его, тихо ругался себе под нос, не стесняясь в выражениях. Вот чего ему стоило сразу вытащить копьё и насадить на него ублюдка? Или просто пнуть кошку, да оставить её на Лана? Ничего... только привычка использовать силу контракта и врождённая несдержанность, за которую ему вскоре предстоит расплатиться. Ведь в тишине Акдага грохот молнии подобен маяку в ночной мгле. Мгновенно привлекает к себе внимание со всей округи...

Убрав клинок в ножны, Эдван вытащил из лямки на спине копьё и, перехватив его поудобнее, помчался на помощь напарнику. Не то, чтобы Лану требовалась какая-то помощь — тот вполне успешно противостоял твари, окутавшись бронёй из грубого камня. Просто Эдван всё ещё надеялся на побег. Хотел быстро добить пуму и бежать отсюда со всех ног...

Впрочем, эта пустая надежда не прожила долго. Он не успел пробежать даже полпути до напарника, как почувствовал чей-то взгляд. Остановившись, парень повернулся в сторону огромной каменной глыбы в десяти шагах, с верхушки которой на него смотрела пара голубых глаз с вертикальным зрачком. Огромный снежный барс, высотой со взрослого мужчину в холке, внимательно смотрел на юношу, прижавшись телом к холодному камню. Зверь был готов в любой момент броситься в атаку, но почему-то медлил. Он внимательно глядел на Лаута, следя своими огромными глазищами за каждым его движением, так, словно раздумывал, стоит ли дичь усилий. Эдван сглотнул и, перехватив поудобнее копьё, смело взглянул в глаза зверю. Он слегка нервничал — чувство атры почему-то не реагировало на огромного кота, словно того не существовало. Сложилась забавная ситуация — ни один из них не мог почувствовать атру противника и понять, насколько тот силён. Барс зарычал, оскалившись. Его шерсть встала дыбом и заблестела, покрывшись ледяной коркой. Из пасти пошёл пар от резкого похолодания. Эдван в ответ чуть согнул ноги и встал чуть шире и устойчивей, нахмурился ещё сильнее и направил копьё на зверя. По чёрному доспеху пробежали искры крохотных молний. Подул леденящий ветер, в небе показались первые низкие облака. Неподалёку сражался Лан с пумой, где-то вдалеке ухала сова. Напряжение, повисшее в воздухе можно было разрезать клинком. Эдван был готов биться, но отчаянно не желал этого делать. Зверь был явно не простым мелким хищником вроде тех пум... скорее всего, они были на одной ступени.

Вдруг, слева раздался треск, гулкий удар и странный хлопок, словно кто-то тяжело рухнул на землю. Лаут и барс синхронно повернули головы на звук. Пума, с которой отчаянно бился старый воин, каким-то чудом сломала каменные тиски и, отбросив человека на десяток шагов в сторону обрыва, на трёх лапах удирала прочь, поджав обрубок хвоста и обиженно воя. Лан громко ругался, проклиная Первого и всех родственников твари до десятого колена, с трудом поднимаясь на ноги. Он опирался на копьё, как на огромную палку — пума умудрилась как-то ранить его ногу. Эдван шумно вздохнул, огромный барс рядом фыркнул. Человек и зверь напряжённо переглянулись и, спустя долгий десяток мгновений игры в гляделки, барс внезапно поднялся на все четыре лапы и громко зарычал. Могучий рык огромного кота разнёсся эхом по всей округе не хуже грохота от молний Эдвана. Зверь подошёл к краю глыбы и, оскалившись, громко топнул лапами, словно предупреждая, чтобы человек не совался на его территорию, и мотнул головой куда-то в сторону склона.

Эдван осторожно сделал шаг назад. Затем другой, третий. Барс не двигался с места, но всё так же утробно рычал и внимательно следил за Лаутом своими синими глазищами. Отойдя от скалы шагов на двадцать, Эдван жестом показал Лану, чтобы тот шёл за ним. Мужчина, стараясь лишний раз не дышать, по широкому кругу обогнув жуткого монстра, дошёл до товарища, после чего они вместе, медленно, двинулись к краю площадки. У резкого спуска, Лан нанёс на больную ногу слово жизни и, повинуясь приказу напарника, принялся спускаться первым. Огромный барс уже не рычал, но всё так же сидел на каменной глыбе и смотрел в глаза парню. Остановившись на краю, Эдван посмотрел в глаза зверя и медленно кивнул, дотронувшись ладонью до знака кошачьей лапы на своей груди. Барс кивнул в ответ и парень поспешил спуститься следом за напарником и лишний раз не искушать судьбу. Теперь он был точно уверен, что этот огромный кот — Озера. Именно Озером, полностью осознавшим себя, а не чудовищем с духовным корнем. Спускаясь с горы, Эдван возносил хвалы Творцу за то, что они сумели разойтись миром. Исход боя был слишком непредсказуемым... и, наверное, тот барс тоже понимал это.

Оставшийся путь до Ротборга прошёл почти без происшествий, в полном молчании. Лан, хромая, поминутно прикладывался к фляге и совершенно не стеснялся напарника. Когти горной пумы вошли глубоко, и едва не достали до кости. Если бы не доспех и броня из камня, он мог бы вообще потерять ногу. Но поразила до глубины души его не битва с пумой, вовсе не она. Ещё ни разу, ни разу в жизни он не видел, чтобы кто-то разошёлся с тварью миром... да что там, ему до сих пор толком не верилось в случившееся! С другой стороны, Первый побери, это была огромная удача... огромная...

«Почаще бы так», — мысленно усмехнулся мужчина, приложившись к фляге. Мыслями он был уже очень далеко.

Эдвана одолевали иные думы. Он всё пытался понять, почему барс не стал нападать на него? На его памяти не было ни одной твари, которая бы сумела удержаться от того, чтобы попробовать на вкус человечину, да ещё и одарённого... но этот кот, почему-то, побоялся битвы. Лауту даже вспомнились слова мастеров о том, что вознёсшийся на Озеро выходит за предел человека. Значило ли это, что он больше не человек, и потому зверь не стал нападать, сочтя его таким же опасным хищником, как он сам? Или дело в другом?

«Контракт», — пронеслась в голове Эдвана жуткая догадка. Действительно, за весь их путь по горе, практически ни одна пума почему-то не пользовалась силой жизни. Может ли статься так, что у зверей с Акдага по какой-то причине не было этого жуткого контракта, и потому они куда осмотрительнее относились к своим ранениям? Или контракт вытеснила нерушимая связь с силой холода? Точного ответа на этот вопрос Эдван не знал, но пообещал себе обязательно отыскать его. Спросить на Перевале, поискать в книгах... или, может, у Святого Кота?

«Да, в клане Святого Кота точно должны знать об этом», — подумал Эдван, спускаясь в узкий лаз, что вёл к Ротборгу. Ему определённо было о чём подумать...

Глава 95. Резня в Красном камне

Погода с утра была мерзкой. Промозглой и холодной, словно в середине осени, и это несмотря на приближающееся лето. От витающей в воздухе мороси мокла шерсть, а густой туман скрывал непроглядной серой пеленой всё, что находилось дальше кончика копья. Тон Гата терпеть не мог такую сырость, а тяжелый туман, особенно в этих проклятых горах, всегда заставлял его нервничать. Крохотные капельки воды и льда несли в себе такие же крохотные частички атры с самого Акдага и других горных вершин, пряча от его чувств всё, что было дальше полусотни шагов. Для свободолюбивого воина с контрактом воздуха трудно было придумать пытку страшнее. Он любил открытые просторы, привык ощущать ласковое дуновение ветра на шерсти, видеть и чувствовать на сотни шагов вокруг... и сейчас, из-за глупого приказа этого тупицы Сона, не мог ничего поделать с этой гнусной погодой!

«Подберёмся к ним под покровом тумана, глупые человеки нас не заметят! Как же, подкрадёмся! Не заблудиться бы самим в треклятом тумане» — возмутился он мысленно, злобно зыркнув в сторону своего командира. Грузный воин в грязно-рыжем доспехе шёл совсем рядом, сжимая в огромных ручищах тяжелый двуручный топор, и совершенно не обращал внимания на гримасы подчинённого.

Скрипнув клыками, Тон поправил перевязь с клинками на поясе и складку на ярко-синих боевых одеждах. Молодой фоцианин искренне не понимал, по какой такой нелепой причине командовать отрядом доверили этой тупой горе мышц. По его скромному мнению вся заслуга тупицы Сона состояла в том, что тот каким-то непостижимым чудом сумел достичь ступени Озера, да и то, скорее всего, сильно напортачил с прорывом, раз так отупел. Любому, кто был хоть немного наделён разумом было совершенно очевидно, что он, Тон Гата, наследник племянника седьмого сына самого Царя Обезьян, заслуживает этой чести куда больше выползшего из какой-то канавы тупицы! Чего стоил только один этот его дурацкий план по разрушению человеческой деревни! Вот чего им стоило напасть сразу? Закрепиться в Ротборге заранее, в первый же день, и сразить из засады этих грязных людишек с Перевала? Или сразу уничтожить Красный камень вместе со всеми его жителями? Зачем нужно было тратить недели на разведку Акдага, если любому тупому пню было совершенно очевидно, что никакая подмога к людишкам не смогла бы прибыть за столь короткий срок! Почему-то аргумент «Так велел принц Док» не особо впечатлял молодого Тона. И вовсе не потому, что отец фоцианина на дух не переносил именно этого принца. Просто молодой воин искренне считал, что их глупый командир излишне перестраховывается и слишком чётко следует приказам, игнорируя самую главную цель их прибытия, а именно — захват западной границы Перевала и его ослабление. Акдаг был важной точкой, захватить Ротборг и Красный камень — всё равно, что встать клином между землями Клана Святого Кота и людишками, заодно открывая себе дорогу к северному проходу. Конечно, та дорога была длинной, опасной, и не пользовалась особой популярностью, но при большом желании к Перевалу Тысячи Гроз можно было подобраться и с севера. В прошлых войнах фоциане несколько раз делали нечто подобное.

Тона злило, что вместо стремительной, сокрушительной атаки сходу, их командир предпочёл засесть где-то в лесу и разведать всю обстановку. Зачем-то отослал воинов на Акдаг, в Ротборг... распылил почти четверть отряда по окрестностям, к чему-то готовился... А потом, когда напуганный до усрачки разведчик из Ротборга прибежал в лагерь, вдруг решил, что пора действовать и напасть на Красный камень, обогнув старую крепость, хотя любому дураку было бы очевидно, что именно этого людишки и ожидали...

Увы, несмотря на всё своё негодование, Тон не мог ничего предпринять. Сила командира, который после взятия Озера почему-то стал больше похож на маленького маймуна, чем на обычного фоцианина, могла заткнуть любого, кто посмеет высказаться против. Тон, который имел сомнительную честь быть знакомым с ним уже довольно давно, подмечал, что тупая гора мышц стала ещё чуть тупее и злее после прорыва. Он подозревал, что Сон не сумел завершить ядро и пошёл путём тварей, но доказать это было практически невозможно. По-крайней мере, пока сам Тон не был на ступени Озера. Подумав о ступенях силы, молодой фоцианин зажмурился в предвкушении. Лично он был на девятом ранге, почти что в полушаге от вожделенного прорыва. Ох, если бы только ему дали ещё хотя бы месяц! Он бы наверняка сумел взойти, и тогда бы точно показал этому тупице его место. Тон мечтательно улыбнулся. После того как они разгромят этих глупых людишек из Перевала, что заперлись в стенах деревни, им, наверняка, позволят вернуться, и вот тогда он и достигнет цели...

Они шли лесом, постепенно смещаясь к его опушке. Под ногами всё чаще и чаще попадались крупные камни, а деревья то и дело исчезали, сменяясь пустыми участками. Шевельнув ухом, Тон уловил где-то впереди журчание ручья. Прислушавшись к своим ощущениям, он позволил себе совсем чуть-чуть отпустить силу ветра и разогнал туман вокруг себя. Повёл носом и оскалился, почуяв еле уловимый запах дыма. Деревня была совсем близко. Сердце гулко билось в груди, а ладони чуть потели от напряжения. Тон нетерпеливо сжал рукоять клинка в ножнах. До битвы осталось совсем немного.

Деревня Красный камень располагалась у подножья горы с тем же названием, в живописном месте у ручья близ залежей глины, которую здесь добывали вот уже десятки лет. Широкий горный ручей огибал деревню, постепенно спускаясь вниз, к подножью, и уносил свои воды дальше на юг, сквозь лес, прямиком в реку Яль. Впрочем, из-за погоды ни леса у подножья горы, ни далёкой Яли, ни даже месторождения глины, до которого, в общем-то, было рукой подать, сейчас не было видно. Даже каменную громада Акдага, который закрывал половину неба, можно было узнать только по огромной тени.

Стояла тишина, нарушаемая лишь редким скрипом старых деревянных ставней в домах, да тихими разговорами часовых на стене, которые совершенно флегматично вглядывались в туман, без особых надежд что-нибудь увидеть. Осторожно высунувшись из-за обломка стены, девушка покосилась на двух заболтавшихся идиотов, тихо выругалась себе под нос, и, прищурившись, всмотрелась в непроглядный туман. С высоты старой сторожевой башни в обычное время прекрасно просматривалась вся округа, но сейчас, увы, даже острые глаза Лизы не могли рассмотреть ничего под белой пеленой.

Так ничего и не увидев, она помянула Первого и, сжав покрепче древко копья, которое не поленилась затащить на узкую витую лестницу полуразрушенного строения, глубоко вздохнула. Её предчувствие сходило с ума. Пальцы немного подрагивали, а в животе образовался тугой ком, все чувства девушки словно кричали о том, что совсем скоро начнётся сражение. Фоциане были на пороге, они были где-то совсем рядом, близко, готовые к бою, и оттого беспечное поведение старых воинов на стене особенно сильно бесило девушку. Злость кипела внутри неё. Лиза злилась на товарищей, злилась на саму себя за то, что какое-то глупое сражение с обезьянами заставило её так разнервничаться, на Эдвана за то, что его не было рядом, когда ей, как назло, была так нужна хоть какая-то поддержка. От чувств девушки туман вокруг башни невольно редел и расступался, словно испугавшись горячей атры.

Прикусив губу, Лиза попыталась успокоиться. Безуспешно. Предстоящее сражение волновало её. Ведь оно, по большому счёту, было для неё первой серьёзной битвой. Нет, раньше Лизе, конечно, уже приходилось сталкиваться с тварями. Хассирой после Ледяной пещеры, обезьянами, которых она убила после исчезновения Эдвана, но всё это сейчас казалось ей как бы... несерьёзным. Вернее, не настолько серьёзным. Сейчас ей предстояло вступить в бой с организованным отрядом фоциан, под командованием мастера Озера. С врагом, что носил оружие и доспехи и полагался на свои контракты. Среди них наверняка будут воины, равные ей по силе. А может, сильнее. Сможет ли она справиться? Наверняка. Лиза приложит все усилия, к тому же, Эдван должен будет напасть на тварей сзади. Да, они наверняка победят в этой битве. У фоциан нет шансов против двух мастеров Озера.

Увы, даже эти мысли не помогли Лизе полностью успокоиться. Поднявшись на несколько ступенек повыше, девушка вновь попыталась рассмотреть скрытые пеленой тумана окрестности. Без особого успеха. Часовые, глядя на её метания, лишь усмехались в усы. Предстоящая битва не вызывала у них каких-либо опасений. Вопреки подозрениями Лизы, непринуждённая утренняя беседа не мешала воинам держать наготове талисманы со словом Ветра, которым следовало развеять туман по сигналу. За окрестностями они, конечно, тоже наблюдали, но больше просто на всякий случай. Увидеть противника в этом тумане никто даже и не надеялся — фоциан должен был заметить старый Матс при помощи контракта земли. Часовые на стенах служили лишь неким отвлечением, если среди фоциан вдруг найдётся какой-то умелец, искусный в навыках сокрытия настолько, чтобы подобраться к стене незамеченным. И, разумеется, они были теми, кто должен был первым встретить врага, когда начнётся бой. Именно поэтому здесь, на стене, и в непосредственной близости от неё, ожидали сигнала сильнейшие воины из отряда. И Лиза вместе с ними.

Лан, который тоже попал в число бойцов первой линии и ныне сидел у ворот в деревню, покосился на девушку, что напряженно вглядывалась в туман, опираясь на обломки кирпичной стены. Покрытая глубокими трещинами круглая башня без верхушки возвышалась над крышами домов на добрый десяток шагов, нависая над поселением угрюмым напоминанием о былом величии. Когда-то Красный камень был небольшим городком, почти такой же крепостью, как Ротборг. Об этом говорили толстые стены из грубого кирпича, руины башен за деревней и остатки разрушенного участка стены на востоке. Старые, почти древние, и не раз перестроенные каменные дома в центре деревни, совсем не похожие на более новые глиняные хибары. Нынешние жители Красного камня не очень-то стремились восстанавливать старую стену да строить долговечные дома. Не было нужды. Некогда крупное поселение давно увяло до размеров укреплённой деревни, где добывали глину, лечебные травы со склонов Акдага, да камни атры из небольшой пещеры в горах. В каждом, даже самом незначительном, конфликте с соседями деревня на границе земель людей подвергалась нападению. Оттого она постепенно чахла — мало кто хотел жить в таких условиях. Лан, вспоминая своё путешествие на Акдаг и обратно, прекрасно понимал тех, кто не хотел иметь с этим местом ничего общего.

Мужчина, воровато оглянувшись, прижал копьё локтем к телу и быстро приложился к фляжке По закону всемирной подлости именно в этот момент Матс, сидевший до этого с закрытыми глазами, резко поднялся и разогнал туман словом Ветра, подавая сигнал. Поперхнувшись от неожиданности, Лан выронил пустую флягу и, пока никто не обратил на него внимания, запрыгнул на стену, изобразив боевую готовность. Через мгновение часовые использовали свои талисманы, а Лиза на башне до белых костяшек стиснула древко копья, взобравшись на самую вершину разрушенной винтовой лестницы. Началось.

Мощный порыв ветра подул во все стороны, безжалостно срывая с земли покров тумана. С высоты сторожевой башни Лиза прекрасно видела, как в рассеивающейся белой пелене одна за одной появляются тёмные фигуры обезьян. Если внезапное обнаружение и застало их врасплох, то совсем ненадолго. Буквально на долю мгновения — многочисленные фигуры вражеских воинов тут же пришли в движение, смазанными тенями бросившись в сторону стены. Сверкнули первые вспышки молний, задрожала земля, вздымаясь каменной волной по команде воинов Перевала. Вдруг, что-то крупное мелькнуло в воздухе прямо над головами набегающих обезьян. Раздался грохот, как от взрыва, во все стороны брызнули куски кирпичей, Лиза почувствовала ногами странную, неестественную дрожь и мир вокруг неё пошатнулся. А через миг она с ужасом осознала, что покачнулся вовсе не мир, а старая сторожевая башня. Что-то тяжелое подломило её у самого основания как огромное дерево и сейчас девушка вместе с верхушкой строения летела вниз — в самую гущу врагов.

Время замедлило свой бег. Девушка не успела даже испугаться — испуг исчез, сменившись удивлением, которое тут же переросло сначала в злость на собственную неудачу, а затем в самую настоящую ярость, направленную на проклятых макак, которые чуть её не прикончили. Крохотное пламя, что всегда горело глубоко в душе Лизы, быстро вспыхнуло разрушительным пожаром, вытесняя и страх перед боем, и мандраж, и сомнения. Мысли в голове забегали на удивление быстро и чётко, а все эмоции и переживания притупились, словно забившись в самый дальний угол сознания, чтобы избежать её пламени.

Лиза спрыгнула с падающей башни, когда до столкновения оставались считанные мгновения и тут же бросилась навстречу первому противнику. Со звонким стуком столкнулись копья, Лиза отклонила чужой удар, но атаковать в ответ не успела — почва под её ногами пришла в движение. Острый каменный шип вырвался из земли, и в это же время фоцианин шагнул вправо и уколол копьём, метя в незащищённую голову противницы. Шлем Лизы так и остался лежать на винтовой лестнице и сейчас был похоронен под грудой обломков. Враг начал с двойной атаки, пытаясь загнать в ловушку. Надеялся заставить её либо отступить, потеряв инициативу, либо защищаться. Однако, вопреки ожиданиям врага, Лиза выбрала третий путь. Пинком она сломала верхушку шипа и, оттолкнувшись от него той же ногой, перемахнула через преграду и обрушила на врага пылающее копьё.

Фоцианин резко вскинул оружие, выставил на пути атаки древко, и уже через мгновение, хрипя, в немом ужасе уставился на два обломка в руках. Широкое лезвие вошло в шею, прорубило каменную броню, боевые одежды, и остановилось где-то в середине груди, попутно обратив в угли и пепел всё вокруг страшной раны. Девушка резко выдернула копьё и, пинком отправив тело куда-то в сторону, круто развернулась на пятке и встала в защитную стойку, встречая следующего противника.

Твари набросились на неё с двух сторон, стремясь уничтожить со всей возможной скоростью. Едва почувствовав дрожь в земле, Лиза отпрыгнула к разрушенной башне так, чтобы оба ублюдка оказались у неё на виду. Топнув ногой, она послала импульс атры в почву под собой, взмахом копья отправила в обезьяну слева целый вал пламени и бросилась на того, что был справа. Грузный фоцианин, чья фигура была покрыта гладким чёрным камнем, казался ей куда опаснее, чем его щуплый напарник.

Столкнулись копья. Земля ощутимо вздрогнула, а где-то позади раздался чудовищный грохот, который на мгновение отвлёк бойцов от сражения — то сошлись в бою мастера Озера. Краем глаза Лиза отметила, что туман совсем рассеялся, а на небе появились грозовые тучи. Уклонившись от очередной атаки, она крутанулась вокруг себя, создавая широкую завесу из пламени и, опираясь на чувство атры, ушла из-под удара грузной обезьяны, набросившись на более слабого противника.

Фоцианина хватило всего на два удара. Его копьё оказалось куда хлипче оружия девушки, и уже после второго столкновения с треском сломалось. Укол пылающего наконечника в грудь мгновенно оборвал жизнь твари, испепелив все внутренности. Вновь где-то вдалеке раздался грохот — на этот раз от молний. Сражение набирало обороты.

Парируя удар оставшегося противника, Лиза почувствовала что-то за спиной и резко пригнулась. Копьё врага скользнуло по её наплечнику и высекло несколко искр, но и сам фоцианин невольно шагнул назад, получив по голове тяжелым кирпичом. Похоже, кто-то взорвал стену. Воспользовавшись этой крохотной заминкой, Лиза пнула врага в колен и, оттолкнувшись от него ногой, ударила копьём сверху. Враг дёрнулся, пытаясь уйти из-под удара, но толком не успел — длинный наконечник задел его бок, вырвав из каменной брони несколько крупных кусков. Зарычав, фоцианин ударил в ответ, но Лиза ловко ушла от чужого копья и, выплюнув в морду ублюдку струю огня, нанесла ещё несколько уколов, перемещаясь вокруг беснующегося противника. Как её и учили, с каждым шажком она выпускала в землю немного атры, отчего обуглившаяся каменистая почва, хоть и двигалась, повинуясь чужому контракту, но не могла поспеть за стремительными движениями воительницы.

Фоцианин постепенно сдавал, не справляясь с яростными ударами девушки. Его тяжелое копьё, несмотря на укрепление атрой, уже обуглилось и жалобно трещало, грозя вот-вот сломаться под чудовищной мощью оружия в руках этой бестии. Каждый удар жуткого копья обрушивал на старого воина волны пламени и нестерпимого жара. Одна за другой, они опаляли его шерсть, заставляли щуриться в попытке сохранить глаза целыми, и немилосердно нагревали каменную броню. Жар словно прокрадывался сквозь защиту, проникал под кожу и медленно сжигал его изнутри.

Он пытался уклоняться, увеличивал слой камня на руках, обновлял его, но ничего не помогало. Девушка была быстрее, она вертелась вокруг него огненным смерчем, нанося удар за ударом, и с каждым мгновением сдерживать их становилось всё тяжелее. Она уходила от вздымающихся земляных шипов, атрой мешала схватить себя за ноги, легко избегала ям и обманок, словно хищник загоняя обезьяну в глухую оборону.

В какой-то момент отчаянно сдерживающий напор воительницы фоцианин просто не успел вовремя защититься и пропустил удар в бедро. Зарычав от боли, он с трудом парировал удар чёрного копья и отпрыгнул назад, вздымая прямо перед собой стену земли. Нога почти не слушалась, бойцу показалось, словно туда вогнали раскалённый добела стальной прут, а не просто ранили наконечником. И именно сейчас, когда сполохи пламени вокруг слегка рассеялись, фоцианин сумел заметить за разрушенной башней знакомую фигуру в ярко-синих боевых одеждах. Единственный владелец контракта воздуха в их отряде стремительно приближался и воин, взревев, бросился в атаку.

Он надеялся отвлечь противницу, связать боем, чтобы товарищ нанёс сокрушительный удар сзади. Проявив чудеса прыти, воин связал копьё девушки своим и, напрягшись изо всех сил, заставил каменистую почву схватить её за ноги. Получилось! Стопы воительницы увязли в земле по щиколотку, и она, почувствовав чьё-то приближение, направила всю свою ярость на того ублюдка, что держал её на месте. И воин не выдержал напора. Он просто не успел уклониться — лишь подставил древко и руки, чудом отведя страшный удар от головы. Раскалённый наконечник вошёл в грудь фоцианина буром. Брызнула каменная крошка, зашипела кровь. Он завыл от нестерпимой боли и, почувствовав близкий конец, вдруг вцепился в копьё и надавил, желая загнать его как можно глубже в тело.

Вырвав ноги из земляного плена, Лиза дёрнула древко, но проклятая макака вцепилась каменными тисками, не желая отпускать копьё даже в самые последние мгновения своей жалкой жизни. Запахло горелой плотью, остатки каменной брони осыпались на землю, она вновь дёрнула копьё, но дохлая тварь повисла на нём так, что быстро не стряхнёшь. Чертыхнувшись, Лиза сорвала с его пояса боевой топор и кувырком ушла в сторону, уклоняясь от мощного удара в спину. Свистнул ветер, что-то скрипнуло, царапнув её по пластине доспеха. Оттолкнувшись от земли, девушка вслепую выпустила назад волну огня и в три прыжка оказалась за разрушенной башней, глядя на своего нового противника.

Это был худой фоцианин в ярко-синих боевых одеждах с кривым клинком в руках. Без шлема — защиту головы он тоже где-то успел потерять. На сосредоточенной морде красовалось несколько царапин и ссадин. Дышал тяжело, очевидно, только из тяжелого сражения. Глубоко посаженные глаза цепко следили за каждым её движением, а вокруг его тела с тихим свистом вращались потоки воздуха. Неудобный противник.

Покосившись на топор откровенно дрянного качества в своих руках, Лиза с досадой поморщилась. Враг был явно силён и опасен, а без копья она чувствовала себя несколько неуверенно. Тот, впрочем, не спешил нападать. Крутанул меч в руке и пружинящей походкой принялся обходить её по кругу. Так, чтобы нарочно заслонить ей путь к копью, которое валялось за его спиной. Воин легонько покачивался из стороны в сторону, словно тяжелый маятник, и неотрывно следил за ней. В ушах засвистел ураганный ветер, потоки воздуха подняли пыль, закружили её вокруг фоцианина, гулом слегка перебив жуткий грохот молний и звуки битвы. В какой-то момент земля ощутимо вздрогнула, отчего воздушник невольно подпрыгнул, а с обломков старой башни на землю скатилось несколько крупных камней — видимо, кто-то из мастеров Озера разошёлся не на шутку. Неподалёку громыхнула молния, а через мгновение аккурат между противниками приземлилось изуродованное тело какой-то макаки. Лиза усмехнулась, её враг скорчил недовольную злобную гримасу, резким взмахом свободной руки отправил в девушку мощнейший порыв сжатого воздуха и тут же помчался следом. Лиза отпрыгнула в сторону и, не обращая внимания на грохот разбросанной груды обломков, бросилась в бой.

Тон Гата, зарычав, отпрыгнул от противницы, резко сместился влево и снова попытался достать её клинком. Звон железа от столкновения острейшей стали с грубым обухом топора потонул в вое ветра, а молодой фоцианин чуть ли не кувырком разорвал дистанцию, уходя от ответного удара. Молниеносно вскочив на ноги, он воздушной волной разметал струю пламени и тут же ушёл вправо, уклоняясь от огненной вспышки.

Две смазанные фигуры, красная и синяя, метались по полю боя с умопомрачительной скоростью, сцепившись друг с другом в смертельной схватке. Вспышки пламени сменялись хлопками ветра, вздымалась пыль и пепел, вращаясь вокруг бойцов настоящим ураганом, пока те с остервенением пытались достать друг друга чудовищными ударами.

Проклятая человечка бесила Тона до зубовного скрежета. Он уже сотню раз успел проклясть тот миг, когда согласился на предложение отца отправиться с этим отрядом в дальний поход, к самому Акдагу. Проклинал Первого, тупость их командира, вселенскую несправедливость и, разумеется, эту мерзкую человечку в каком-то до смешного прочном доспехе, который не смог пробить даже клинок ветра.

Лёгкий захват деревни обернулся для них настоящей бойней. Тон почувствовал это самым первым — в тот же миг, когда чужая сила ветра сорвала покров тумана. Не помогла даже внезапная атака — враги встретили их жестко и яростно, обрушив всю свою мощь. Сон, надежда целого отряда, смог лишь разрушить какую-то глупую башню и увяз в бою с чужим Озером, а Тон с ужасом обнаружил, что ранги мерзких людишек вокруг находятся не так уж далеко от его собственного. Чувство ветра подсказывало, что поблизости не было никого ниже шестого Пруда, и осознание этой простой истины испугало фоцианина до дрожи. Да, их было больше. Раза в два, может даже больше, но что толку, если выше третьего ранга из этой толпы пробилась от силы треть?

Бросившись в бой одним из первых, он ощутил это в полной мере. Его товарищи умирали один за другим, гибли под градом молний, от чужих копий, не в силах даже поцарапать прочные доспехи воинов Перевала. Сам он схлестнулся с каким-то старым пьяницей, от которого несло травами, и которому он каким-то чудом сумел отсечь голову, после чего тут же поспешил убраться в другой конец поля боя. Интуиция, ветер и чувство атры подсказали ему, что с той стороны приближалась неминуемая смерть. Единственное, что удерживало его от побега — это жизнь идиота Сона. Тон даже сам удивился до глубины души, осознав, что жизнь этой тупой горы мяса стала единственной надеждой на их победу. Потому что хоть какой-то шанс у них будет только, если проиграет вражеское Озеро.

Однако, и здесь, по другую сторону от ворот, ему не повезло наткнуться на чудовищно сильного противника. Девушка, в ярком доспехе, прямо как у правильных фоциан, поначалу даже казалась ему какой-то хрупкой, лёгкой добычей. Ровно до тех пор, пока он не увидел, как та насадила бойца седьмого ранга на копьё, как фрукт на вилку. А уж когда им пришлось столкнуться... Тон проклинал тот миг, когда решил помчаться на другой край поля вместо того, чтобы позорно сбежать.

Лишь благодаря мощнейшим потокам ветра, что окружали его тело подобно подвижному доспеху, он всё ещё не получил топором промеж глаз. Однако, оружие в руках противницы, к сожалению, было меньшей из проблем. Настоящей проблемой был Огонь. Пламя какой-то чудовищной, даже демончиеской мощи одновременно бесило Тона до зубовного скрежета и пугало до трясущихся поджилок. Её пламя было подобно огню мастеров Озера — жуткое, безжалостное и будто живое. Оно яростно ревело, словно рвалось пожрать и обратить в пепел врагов своей хозяйки, которой не причиняло никакого вреда. Излюбленный приём Тона, который никогда не подводил против владельцев огненного контракта, против неё тоже не сработал. Поток пламени, который он порывом ветра отправил в лицо проклятой человечке, обернулся вокруг неё подобно огненной накидке и тут же устремился обратно в Тона, на этот раз вместе с кулаком противницы.

Огонь мешал ему пользоваться любимой тактикой, вынуждая постоянно отступать, разрывая дистанцию, из-за чего он никак не мог дожать её в ближнем бою. Тон рычал от распирающей ярости. Его злило это мерзкое пламя, злила эта человечка, чьи удары были сильнее его собственных, но ещё больше злила собственная неспособность совладать с какой-то самкой. Он! Тот, кто сам в шаге от заветной третьей ступени, не мог победить самку... пусть и равную ему по силам. Если побег от превосходящих сил противника гордость молодого фоцианина ещё могла стерпеть, то поражение от человеческой женщины... после такого он бы сам наложил на себя руки. Пути назад уже не было.

Зарычав, Тон уклонился от огненной стрелы, обрушил на воительницу шквал ураганного ветра, в два длинных прыжка подлетел к ней вплотную и ударил мечом. Изогнутое лезвие мелькнуло над головой девушки. Раздался звон металла — второй удар был парирован обухом топора. Лиза ушла вправо, выпустив во врага струю пламени, но тот качнулся, сдувая порывом ветра её огонь. Она крутанулась на ноге, уходя от ответной атаки и рубанула в ответ. Клинок высек несколько искр, ударившись о кирасу, а топор вспорол рукав на плече фоцианина, задев юркого бойца самым краешком. Пламя закрутилось вокруг девушки, но тут же прижалось к её телу, борясь с сильнейшим порывом ветра. Тон вновь шагнул в сторону и наотмашь ударил мечом, стараясь оказаться в слепой зоне противницы, но та не уступала ему в скорости. Раздался звон металла и глухой треск. Девушка зашипела, а фоцианин мерзко улыбнулся — в бою топора и отменной стали обезьяньего клинка, наконец, победил клинок. Его оружие, подгоняемое силой воздуха, срубило топорище и вспороло противнице руку кончиком меча. Он тут же отскочил назад, надеясь разорвать дистанцию, но девушка оказалась проворней и прыгнула следом.

Лезвие высекло несколько искр, бессильно соскользнув по наручу. Девушка пригнулась, пропуская над головой лапу обезьяны, рывком подалась вперёд и перехватила руку с клинком. Почувствовав на своём запястье невероятно горячие пальцы противницы, Тон заорал, выпустил рукоять меча, создал на ладони лезвие ветра и вцепился когтями в чужое запястье, а когда человечка дёрнулась от боли и попыталась вырвать руку, резко разжал пальцы и изо всех сил ударил открывшуюся девчонку в лицо, стараясь выместить этим ударом весь свой гнев.

У Лизы зазвенело в голове. Мир вокруг кувыркнулся несколько раз и через миг она врезалась во что-то жесткое. Раздался грохот, треск и на голову посыпались кирпичи. Скула болела, словно туда зарядили не кулаком, а кузнечной кувалдой.

«Открылась, дура», — подумала Лиза, увидев перед собой обломки винтовой лестницы. Ярость заклокотала внутри с новой силой. Она снова чуть не померла. Догадайся этот идиот использовать лезвие ветра, вместо синяка на её лице могла быть дыра. Зарычав, она резко поднялась на ноги, разметав придавившую её груду обломков. В голове ещё чувствовался лёгкий звон, а левая половина лица онемела. Лиза осторожно провела языком по зубам. Вроде бы, все на месте. Злобно сощурившись, она сплюнула на землю кровавый сгусток и, быстро найдя глазами противника, сорвалась с места, не обращая внимания на запёкшуюся кровь и боль в повреждённой руке.

Как учил Эдван, она создала на тыльной стороне ладоней мощные сгустки энергии и щедро наполнила их силой стихии. Вспыхнувший огонь получился ярко-жёлтым, почти белым, но не горел подобно обычному пламени, а скорее сиял, словно две маленькие звезды. Оставляя за собой огненный шлейф раскалённого воздуха, она метеором налетела на врага. Отбила стальным наручем отчаянный удар клинка и ударила тварь по руке с оружием. Тут же фоцианина объяло пламя — он даже не успел рассеять покров ветра. Из горла ублюдка вырвался дикий вой, он попытался отпрыгнуть, но Лиза не отпустила. Резко подавшись вперёд, она пинком по ноге заставила его остановиться, нырком пропустила над головой отчаянный удар, нанесла два удара в брюхо твари и, резко выпрямившись, влепила раскалённый добела кулак прямо в морду врага.

Крик резко оборвался. От удара Лизы половина обезьяньей морды попросту обратилась в пепел, а череп обуглился, вместе со всем содержимым. Доза огненной атры оказалась слишком большой для головы молодого фоцианина. Изуродованное, горящее тело отбросило на пару десятков шагов, девушка бросилась было следом, намереваясь добить врага, но поражённо замерла, не двинувшись с места. Обезьяна не двигалась, валяясь на пыльной земле в неестественной позе.

— Сдох... — поражённо выдохнула девушка, развеивая пламя на руках. Сражение закончилось для неё как-то слишком резко, неожиданно. Вспомнив, что она вообще-то посреди поля боя, Лиза резко обернулась, но, оглядев окрестности, не увидела ни одного нового врага, и лишь доносящиеся откуда-то издалека крики да раскаты грома в небе говорили о том, что сражение ещё продолжалось.

Осторожно подобравшись к тихо догорающему телу, девушка пнула того носком сапога и только убедившись, что он действительно мёртв, пошла, наконец, освободить из плена мёртвых рук своё верное копьё. Немного подумав, она вернулась к телу последнего фоцианина и сняла с него изящный изогнутый клинок. Кое-как повесив оружие на пояс, она двинулась к тому, что осталось от Красного камня.

В воздухе витал запах смерти, крови и палёной шерсти. Некогда ровный склон горы обратился в непроходимые ухабы, усеянные каменными шипами, глубокими ямами и длинными трещинами. И трупами. Множеством изуродованных трупов. Горячка боя схлынула и Лизе стало дурно, но она мужественно сдержала себя и, с трудом привыкнув к мерзкому запаху, двинулась к тому, что осталось от стен. А осталось от них не слишком много — лишь груды кирпича да сиротливо торчащие из покорёженной земли осколки фундамента, на которых отдыхали бойцы Перевала. Кто-то просто сидел, разглядывая поле боя, кто-то чистил оружие, а кто-то насаживал головы фоциан на копья. Звуки битвы вдалеке уже стихли, но девушка ещё не успела осознать, что сражение, наконец, закончилось.

Ей приветливо махали руками, посмеивались, здоровались, но девушка не отвечала. Она всё ещё была в лёгком шоке и медленно брела к центру деревни, где, похоже, и проходила самая тяжелая битва. Смазанная тень мелькнула справа от неё и Лиза резко развернулась, выставив перед собой копьё, но не успела толком разглядеть неведомого противника, как у самого её уха раздался знакомый голос.

— Это я, — мягко произнёс Эдван, взяв её за руку.

— Привет, — улыбнулась Лиза, убрав копьё. Парень нахмурился и осторожно провёл пальцем по её скуле. Она поморщилась, а Эдван быстрым движением начертил в воздухе слово Жизни и тут же направил его на девушку.

— Ты в порядке?

— Да, — улыбнулась она, чувствуя, как боль постепенно уходит, — я как-то совсем забыла об этом.

— Тяжелый выдался бой?

— Немного, — улыбнулась она, — а у тебя?

— Тоже, — поморщился Эдван, — мастер Озера у этих ублюдков оказался на диво живучим. Он ранил Матса, и мне пришлось вмешаться раньше срока. Разумеется, вдвоём мы его уничтожили, но я не успел перебить всех, кого должен был.. Их оказалось слишком много. Больше, чем я насчитал тогда у Акдага.

— Многих потеряли?

— Пятерых, — ответил Лаут, — и старому Хруту оторвало ногу по бедро. Остальные, кто не ранен так сильно, сейчас бродят, собирают трофеи. Ты, смотрю, тоже не с пустыми руками, — парень кивнул на изогнутый клинок, — хороший меч.

— Ага, — кивнула Лиза. Ей всё ещё не верилось, что сражение, которое казалось девушке таким тяжелым, действительно закончилось столь сокрушительной победой. Сколько этих обезьян было? Сорок? Шестьдесят? Больше? Усмехнувшись, она оглядела то, что осталось от деревни и покачала головой, — а вот местным, похоже, возвращаться уже будет некуда ...

Глава 96. Охотник на старом тракте

— Впустите! — истошный крик женщины под стеной заставил часового скривиться.

— Убийцы!

— Впустите, уроды! Впустите!

— Твари!

Крики толпы доносились снизу под приглушённый стук множества кулаков о тяжелые створки ворот. Но те не шевелились. Обитатели старой крепости оставались одинаково глухи как к слёзным мольбам, так и ко гневным крикам. Облокотившись о зубец стены, Снор тяжело вздохнул и поморщился.

Там, под стеной, неподалёку от лагеря беженцев медленно росла гора трупов. Немногочисленные одарённые, под охраной отряда стражи постепенно стаскивали искалеченные тела людей и туши тварей в последнюю кучу. Остальные две уже догорали, отчего в воздухе вокруг Уборга витал мерзкий запах горелой плоти. Устраивать полноценные похороны с церемонией и почтением памяти погибших не было времени, а потому жгли всех вместе. А память почтили чаркой вересовки. Да и то не все.

— Первый бы побрал этих айадов, — зажав лапой нос, пробормотал огромный тигр.

Снор покосился на зверочеловека, но ничего не сказал. Спустя несколько недель совместной службы на стене его нелюбовь к зверолюдям так никуда и не исчезла. Разве что стала чуточку меньше. Но не сильно. Впрочем, на этот раз мужчина был как никогда солидарен с шерстяной громадиной — Первый бы побрал этих мерзких тварей. Наблюдать за происходящим под стенами крепости было невероятно тяжело. От вида напуганных до глубины души людей, их отчаянных криков и плача, запаха сожжённых тел и кровавых пятен на примятой траве даже у такого чёрствого человека, каким себя считал Снор, на сердце становилось невыносимо тоскливо. И тяжело.

Очередное нападение тварей закончилось плачевно. Айады вылетели из леса ранним утром, в компании небольшой стаи волков, невесть откуда взявшегося в этих краях маймуна и Ша-Маарской гончей. Бойцы крепости среагировали довольно быстро, атаковали со стен и перебили эту жуткую толпу меньше, чем за четверть часа, но момент был упущен. За время скоротечного сражения безумная толпа разъярённых тварей успела разорвать на куски ммножество беженцев. Неодарённые люди были совершенно беспомощны против них, и оттого погибали толпами. Пытались бежать, даже прыгали в ров и стучали в ворота, изо всех сил стараясь попасть в крепость. Но это не помогало.

Снор вновь взглянул вниз, на толпу людей. Мазнул глазом по убитой горем матери, в слезах обнимающий тело погибшего сына. Увидел старика, который в полнейшем ступоре смотрит на оставшуюся от некогда крупного лагеря беженцев груду разорванных на части палаток и деревянных обломков. Кто-то, столпившись у ворот, исступлённо молотил по деревянным створкам с криками впустить их внутрь. Они грозили небесными карами, взывали к жалости, совести, какой-то умник даже молился Первому, но стражи остались глухи к их просьбам. Закончив с похоронами, они просто вернулись на стены, проигнорировав беженцев. И как бы тяжело не было Снору смотреть на них, он прекрасно понимал — они ничем не могут помочь.

Всё началось с того самого дня, когда они отбили нападение зверолюдей, что обманом пытались пробраться в Уборг. Меньше, чем за неделю жители окрестных деревень покинули свои поселения и прибились к древней крепости, ища защиты за её стенами. Твари в лесу словно взбесились, рыскали по округе, нападали на деревни и несколько раз даже на сам Уборг. Но больше всего Снора поразило не само нападение, а то, как твари себя вели. Будто бы бешенные, в каком-то помешательстве или боевой ярости, они бросались в самоубийственные атаки, изо всех сил пытаясь добраться до одарённых. Убить. И такое жуткое поведение немного пугало опытного охотника. Он привык, что даже самые жуткие твари из чащи ценили свою собственную жизнь выше возможности убить кого-нибудь и редко нападали на более сильных врагов. И он никак не мог понять причин столь необычного поведения.

Немудрено, что простые люди, пришедшие сюда в надежде на защиту, сейчас тряслись от ужаса и молились Творцу, чтобы кто-нибудь с Перевала забрал их в более безопасное место. Увы, впустить их в крепость не было никакой возможности — некуда. Те, кого всё-таки приняли последними вынуждены были спать под лестницами да на улице, точно бездомные, да и припасы, увы, грозили подойти к концу с такой-то толпой. Не сидеть же друг у друга на головах, голодными, верно? Увы, от осознания причин легче наблюдать за беженцами не становилось. И, что самое обидное, они пытались помочь. Много раз, да всё без толку! Охотничьи отряды регулярно вырезали тварей в окрестностях крепости, но на место убитых тут же приходили новые с гор Ша-маары. Покосившись на гору туш, сваленную у границы леса, мужчина тихо прошептал себе под нос.

— И откуда их столько вылезло?

— Тварей-то? — подал голос Самир, в который раз пытаясь наладить общение с этим часовым, — Они всегда были. Просто не нападали без, кхм, направляющей лапы.

— Без направляющей лапы, — тихо повторил мужчина и, фыркнув, повернулся к тигру, — хочешь сказать, Хозяин Лесов где-то близко, морда шерстяная? Чушь это всё. Был бы рядом — давно бы почувствовали!

— Ну да... уж ты-то точно, — оскалился тигр, но огрызаться сильнее не стал. Сделав глубокий вдох, он отпустил часть разговора, не позволив себе вспылить.

— Я чувствую, — внезапно раздался за их спинами голос Алана. Блондин с выражением полнейшей невозмутимости на лице кивнул Самиру и протянул Снору глиняный пузырёк с целебным снадобьем. Сегодня выпала его очередь раздавать зелья часовым. По правилам воины, конечно, должны были сами зайти в лазарет и пополнить запасы, но для тех, кто стоял на часах всегда делали небольшое исключение. В конце концов, лишний пузырёк снадобья мог спасти чью-то жизнь, и нести потери из-за непополненной вовремя сумки комендант крепости не хотел. Особенно в нынешнем положении. Снор, сбитый с толку всунутым снадобьем, буркнул слова благодарности и спрятал его в карман.

— Чувствует он, — ворчливо буркнул воин, возвращая алхимику пустой пузырёк из-под старого снадобья, — как же.

— Ага. Чуешь, — Алан демонстративно принюхался и махнул рукой в сторону леса — опасностью пахнет. Душно... тяжело. Знакомое чувство. Да и нападения эти... всё сходится, точь-в-точь, как в Долине Белой было. У нас твари тоже взбесились тогда. Ни за что не поверю, что они начнут сбиваться в такие стаи без сильного вожака.

— Вожаком не обязательно должен быть сам Мо, — вставил Самир, — достаточно кого-нибудь послабее. Например, Мао.

— Мао? Это тот, которой в крепость пройти пытался с псинами? — нахмурился Снор, пытаясь вспомнить, о какой твари эти двое говорят.

— Да, он самый. Ему ещё Алан в глаз кислотой плеснул.

— Надеюсь, не заживёт. Жаль сбежал, ублюдок, — мужчина поморщился от досады. Самир добродушно хлопнул Алана по плечу и сказал, что парень заработал себе первого настоящего врага.

— Мао — очень мстительный, — пояснил он.

Блондин в ответ лишь натянуто улыбнулся. Разговор о человеке-рыси ему совершенно не нравился. Почему-то каждый раз, когда у Самира заходила речь об этом чудовище, у него на душе становилось очень тревожно, а в груди сжималось сердце. Парень не знал, чем именно его так сильно задел Мао, но уяснил для себя совершенно точно, что никогда в жизни не хочет больше встречаться с этой тварью.

— Думаешь, он стоит за всем этим?

— Или кто-то похожий, — согласился Самир, — но это вряд ли. Слишком уж хорошо прячется. Других мы бы, наверное, давно нашли...

— Или просто держится подальше, избегает мастеров Озера и наших отрядов. Ну ничего, недолго осталось ждать, — злорадно усмехнулся мужчина.

— Чего ждать?

— Подкрепления, — словно само собой разумеющееся, сказал Снор. Увидев растерянное выражение лица молодого алхимика, он переспросил, — в лазарете разве не слышали? С Перевала к нам придут несколько мощных отрядов. Отсюда, наконец, заберут всех беженцев, слабаков и кое-кого из местных. Словом, останется только сильный гарнизон и самое необходимое. А потом... — мужчина кравожадно ухмыльнулся, — потом пойдём на охоту!

— Так вот, почему вылазки стали проводить реже, — пробормотал Самир.

— Да, — слегка скривившись, подтвердил Снор, — ходят слухи, к нам пришлют самого молодого мастера Озера! Не знаю, кто это будет, но мне кажется, он-то точно соберёт мощный отряд и пройдётся по тварям каленым железом! — мужчина широко улыбнулся, словно в предвкушении и мечтательно добавил, — хоть бы комендант сжалился надо мной...

— Что угодно, лишь бы со стены слезть, — фыркнул Алан.

— Да что ты понимаешь, сопляк! — махнул рукой Снор, — я скоро тут корни пущу, сил уже нет...

— Нечего было задираться, — хмыкнул блондин. Самир усмехнулся в кулак, а часовой, послав их обоих к Первому и отвернулся, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Покосившись в сторону горящей кучи тел, Алан сбивчиво попрощался и поспешил разнести целебные снадобья остальным часовым, после чего сразу же убрался обратно в лазарет. На душе у юноши было донельзя мерзко. Протискиваясь сквозь толпу поникших людей в сторону обители лекарей и алхимиков, он старался не смотреть никому в глаза, и вообще не задерживаться. Люди молчали, из тех, кому посчастливилось оказаться по эту сторону крепостных стен, никто вслух не возмущался и не жалел тех, кто остался снаружи. Но немой укор, тяжелые, злые и невероятно грустные взгляды были для Алана хуже любых слов. Он не представлял, как Снору удаётся днями напролёт наблюдать за происходящим. Ему за один обход становилось невыносимо мерзко, а уж какого должно приходиться часовым...

Захлопнув за собой дверь лазарета, Алан негромко поздоровался с ранеными и, прислонившись к деревянной стене, приложился к небольшой бутылочке. Вересовка обожгла горло, блондин поморщился, вздрогнул и, тяжело вздохнув, побрёл к своему столу. Он молился Творцу, чтобы подкрепление из Перевала прибыло как можно скорее. И почему они сами не могли сопроводить беженцев к главному поселению? Вздохнув, парень покачал головой. Наверняка, у коменданта были причины, которые им, простым одарённым, знать совершенно необязательно. Оставалось лишь надеяться, что кошмар всех этих людей скоро закончится...

***

— Далеко ещё? — спросила Лиза, брезгливо отодвинув копьём тело мёртвого фоцианина. Мертвец покачнулся. Послышался шорох, посыпались мелкие камешки, труп пополз с берега и с громким плеском рухнул в воду, скрывшись в волнах Яли. Лиза мгновенно переместилась шагов на пять влево и сделала вид, что она здесь не причём.

— Нет, — покачал головой Эдван. Приобняв девушку за плечо, он указал пальцем вперёд, туда, где берег становился более пологим, а верхушки сосен скрывал утренний туман, — Видишь, где берег снижается. Уборг находится чуть дальше, у старого брода. Когда-то здесь был тракт, но сейчас от него мало что осталось. Крепость стоит почти у самой реки, заблудиться невозможно.

— Прекрасно, — мрачно кивнула Лиза, — блуждали мы здесь достаточно.

— Туман. Обычное дело, — пожал плечами парень, оглядываясь по сторонам.

Их небольшая группа из пятнадцати человек состояла почти полностью из бывших членов отряда старого Матса. После резни в Красном камне они ещё обшарили окрестности, уничтожили несколько стай тварей и небольшую группу фоциан, после чего старики решили уйти на покой. Хрут без ноги пойдет в наставники, а Матс хотел вернуться в гарнизон. Он ещё не оправился после сражения с вражеским Озером. Некоторых бойцов приказом оставили вместе с новым отрядом близ Ротборга — сторожить границу и пресекать попытки тварей обойти горную цепь с севера. Остальных же, под руководством самого молодого мастера Озера, отправили в Уборг над Ялью. Случилось это около недели назад и Лаут предполагал, что сегодня они, наконец, доберутся до злополучной крепости.

С отрядом вообще интересно получилось. Тот свалился на голову парня совершенно неожиданно. Причём не только для него самого, но и для других бойцов. Все ожидали, что назначат кого-то более опытного, но не слишком старого. Ставили, в основном, на молчаливого Трина, с которым Лиза и Эдван познакомились во время обхода Ротборга. Впрочем, против Лаута, особенно после боя в Красном камне, никто не возражал. Как рассказал им командир отряда, пришедшего из гарнизона в Ротборг, за своё назначение Лауту следовало поблагодарить старого Матса. Без его рекомендации во главе группы поставили бы кого-то более опытного, несмотря на золотой значок.

За время своего путешествия из Красного камня к Уборгу они несколько раз сталкивались с фоцианами и зверьём, особенно вблизи Яли. Однажды даже выручили товарищей с Перевала, нарвавшихся на превосходящего числом врага.

Вздохнув, Эдван оглядел каменистый берег. На ветках старой лиственницы покачивались шесть мёртвых обезьян. Рядом стоял грузный бородач Берси, задумчиво прикидывая, как бы повесить седьмого. Пара бойцов стояла на часах, а остальные, сидя у костра, без особого интереса наблюдали за художествами товарища. Была у Берси какая-то особая любовь к таким вот устрашающим композициям. Если было время, он никогда не упускал возможности соорудить что-нибудь из тел врагов. Повесить, как сейчас, насадить головы на копья...

— Скульптор недоделанный, — пробормотал про себя Эдван и, нахмурившись, вгляделся в просветы между деревьями.

Вот уже несколько часов его преследовало ощущение, словно кто-то за ним наблюдает. Откуда-то издалека. Это чувствовалось совсем слабо, почти незаметно, и оттого тревожило Лаута ещё сильнее. Он никак не мог найти источник чужого внимания. Стоило ему только напрячь свои чувства, или сдвинуться с места, как оно тут же бесследно исчезало. Парень даже грешил одно время на ветер, подумав, что нашёлся какой-то фоцианин с контрактом воздуха. Он даже лес окружающий прочесал в одиночку, но так ничего и не нашёл. Никто из его отряда не чувствовал ничего похожего, и это было невероятно странно.

— Может, какая-то хитрая одарённая тварь? — предположила Лиза, когда он поделился с ней.

— Которую я не заметил?

— Ах, конечно, — всплеснула руками девушка, — раз не заметил, то и быть того не может! Сам же мне рассказывал про Акдаг, помнишь? Атру того барса ты тоже не мог почувствовать, хотя стоял совсем рядом с ним.

— Тогда я ещё не привык к силе Озера, — пробормотал Эдван, но увидев, как Лиза скептически изогнула бровь, поспешил согласиться, — но ты права. Может быть, здесь тоже обитает кто-то сильный. И он просто не хочет, чтобы мы заходили на его территорию...

— Не привык он, — фыркнула Лиза, — я с Прудом-то почти месяц осваивалась. Да этот твой Кусай, должно быть, годы тренировался и медитировал, чтобы чувствовать воздух на тысячи шагов вокруг себя. А у тебя даже контракта такого нет! Даже мастер Ганн, когда сумел подняться, долго тренировался...

— Да понял я, понял. Просто обидно! Чувствую, кто-то смотрит, а найти не могу! Озеро ещё...

— Ничего, — улыбнулась Лиза, — потренируешься, и найдёшь. Кстати, я только что вспомнила! Ты сказал, что мы около старого тракта?

— Да. Он там, — Лаут махнул рукой вдоль течения, — на востоке. Почти прямая дорога на Перевал.

— Помнишь Акки? Из тех, кого мы спасли позавчера.

Эдван кивнул.

— Он тоже говорил, что там кто-то завёлся. Вернее... предупреждал, чтобы мы не шли лесом, а двинулись вдоль берега, — сказала девушка и, увидев, как нахмурился Эдван, добавила, — ты и так выбрал эту дорогу и я тебе просто забыла сказать. Помнишь, они рассказывали, что из Уборга начали переправлять беженцев на Перевал?

— Помню. Хотят увести всех мирных жителей оттуда и оставить только мощный гарнизон. Сейчас, кажется, там полная крепость неодарённых.

— Да, и Акке рассказывал, что близ Яли на старом тракте начали пропадать целые отряды с беженцами. Уже дважды, и выживших не нашли. Вообще никого. И среди них не было мастеров Озера, то есть тварь, или стая тварей, если завелась, нападает только на тех, кто слабее.

— Разве беженцев не переправляют каждый день?

— Да.

— Выходит, ублюдок хорошо затаился, раз до сих пор не нашли, — пробормотал Эдван. Он ещё раз внимательно осмотрел лес. Ощущение чужого взгляда мгновенно пропало, стоило ему повернуться. Тяжело вздохнув, парень повернулся к бойцам, — привал окончен. Отправляемся в Уборг!

Конечно, у Эдвана была мысль взять своих бойцов и отправиться на поиски зверя, но он отказался от неё. Неизвестно, насколько эта непонятная тварь сильна. Одна ли она, или со стаей. Не хотелось бы потерять всех из-за собственной самоуверенности. Уж лучше собрать воинов для охоты в Уборге. Двух мастеров Озера должно хватить...

Собрались довольно быстро и уже через несколько минут отряд продолжил своё движение вдоль берега к броду. Яль в этом месте была довольно широка — так просто не пересечешь. Когда-то на старом тракте был и мост, но сегодня от него остались лишь полуразрушенные опоры, что торчали из воды. Одарённым он был не слишком нужен, а простые люди через реку путешествовали не так часто, чтобы восстанавливать строение.

Впереди показались башни Уборга. Массивные, с грубыми зубцами и крохотными бойницами. Грубые стены старой крепости величественно возвышались над верхушками деревьев, навевая Эдвану воспоминания о его первом посещении этого места. Приятные воспоминания, правда, сильно омрачал запах гнили и вид того, что осталось от сожженных трупов. Рядом с воротами, около рва, расположился лагерь беженцев, которые злобно поглядывали на одарённых. На взгляд Эдвана их здесь было не так уж много. Хотя, наверняка, большую часть уже отправили к Перевалу.

— Как думаешь, Алан ещё здесь, или ему приказали вернуться? — спросила Лиза, когда они приблизились к воротам.

— Не знаю, — пожал плечами парень, — было бы здорово с ним увидеться, но лучше бы его отправили назад на Перевал. Здесь довольно опасно.

— Думаешь?

— Мо что-то задерживает, — улыбка Эдвана увяла, он мгновенно стал серьёзнее, — это, конечно, играет нам на руку, но, мне кажется, именно сюда придётся его первый удар. А... — он резко замолчал и обернулся в сторону леса. На долю мгновения он вновь затылком почувствовал чей-то взгляд. Стоило ему обернуться, как чужое внимание тут же исчезло.

— Эдван, пошли! — Лиза потянула его за руку к открывающимся воротам, и Эдван с лёгким сожалением позволил себя увести.

В это же самое время, примерно в пяти сотнях шагов от крепости, переводило дух огромное существо, скрытое ветвями густого кустарника. На этот раз он слишком сильно рисковал — проклятый человеческий выродок почти заметил его, и лишь насыщенная сила жизни растения да отточенное годами умение прятать собственную атру и внимание, позволили скрыть присутствие. Монстр с длинной и жесткой шерстью чернильно-чёрного цвета был ростом с небольшого оленя и видом своим отдалённо напоминал рысь. По правде говоря, от рыси в нём остался только короткий хвост, кисточки на ушах да кошачье любопытство. Всё остальное больше подходило какой-нибудь жуткой разновидности хассиры. Впрочем, само существо всё устраивало. Всё, кроме бельма на правом глазу.

— Мер-рзкий человечишка... — прорычал Мао с ненавистью. Наконец-то! Наконец-то пришло время поквитаться!. Он обязательно отомстит за все свои унижения. И ему и всем человеческим выродкам из Долины Белой. Особенно тому белошёрстному! Представив на мгновение, как его зубы смыкаются на глотке этого мерзкого ублюдка, Мао аж заурчал от предвкушения и еле сдерживаемой ярости. Он не знал, что было в том флаконе... но глаз до сих пор не восстановился.

***

— Да, недолго ты командиром пробыл, Лаут, недолго, — покачал косматой головой Самир и, хлопнув Эдвана по плечу, тяжело опустился за стол. Они сидели на заднем дворе лазарета, за любимым столом Алана, неподалёку от старой алхимической плиты.

— Я подозревал, что комендант выкинет что-то подобное, — безразлично пожал плечами парень, пригубив чай из глиняной чашки.

— Да? Ну, тем лучше, наверное. Не расстроит, — пробормотал тигр и, принюхавшись посмотрел на Алана. Тот молча поставил на стол ещё одну чашку и, лениво махнув рукой, наполнил её напитком.

— Вот Снор позлорадствует, — протянул блондин.

— Пусть злорадствует. Ему с часов всё равно не слезть, будет хоть какая-то радость. Может, даже принесу ему какой-нибудь трофей с охоты, — хохотнул Эдван.

— Хочешь, чтобы он прямо на стене удавился?

— Нет, просто тоже позлорадствую.

— А я всё равно считаю, что это несправедливо! — треснула по столу доселе молчавшая Лиза.

— Я тебя сейчас водой окачу! — зашипел блондин, увидев, как со столешницы поднимается тонкая струйка дыма.

— Водой?! Да я... ой, — взглянув на чёрное пятно на столе, она резко смутилась и растеряла свой запал. Пробормотав извинения, девушка сделала глубокий вдох и, аккуратно убрав руки подальше от всего деревянного, повернулась к Эдвану, — и я всё равно считаю это несправедливым. Ты, как никто заслуживаешь быть во главе отряда. Мастер Озера, в конце концов!

— Просто быть сильным воином недостаточно, чтобы кем-то командовать, — возразил Самир, мгновенно заработав испепеляющий взгляд от девушки, — я по-молодости вот постоянно рвался быть главным, отца всё упрашивал — дай мне десяток, дай... сейчас-то понимаю, что то просто дурь была. Хотя сил мне было не занимать. Не Озеро, конечно, но тоже не последний хвост в селе...

— По молодости, — фыркнула Лиза, — как будто сейчас старый.

— Постарше тебя буду, человечка, — миролюбиво оскалился тигр.

— Удивительно, что тебе такое позволяли, — покачал головой Эдван, — помню я госпожу Ху...

— Да мне и не позволяли особо, — опустил уши Самир, — мамаша порой так лупила... и отца тоже, если тот хоть чем-то показывал, что поддался уговорам.

— Меня это не волнует, Лиза, — улыбнулся Эдван, заметив, что та всё ещё пылает праведным гневом, — я даже настаивать не будут. Пусть кого хотят, того и ставят командовать.

— Ладно... забыли.

На несколько мгновений за столом воцарилось молчание. Эдван закинул в рот несколько сушеных яблок, Самир вынул из-за пазухи кусок вяленого мяса и принялся его жевать, напряженно о чём-то раздумывая. Алан, оглядев стол, контрактом воды наполнил опустевшие чашки.

— Готов возвращаться? — тихо спросила Лиза, обращаясь к блондину.

— Не знаю. Порой мне кажется, что я здесь провёл времени больше, чем на самом Перевале, — поделился Алан, и, задумавшись, тихо добавил, — я не хочу уходить. Вернее... вообще, хочу, но не сейчас. У меня плохое предчувствие. Говорят, на пути к Перевалу пропало уже два отряда... комендант обещал разобраться, когда сюда прибудет подкрепление. Это Эдван из Красного камня добрался быстро, а остальные... хорошо, если прибудут через неделю.

— Поэтому с вами пойдёт мастер Озера.

— Старый Эйл, да... — пробормотал Алан, — он, конечно, силён, но ещё не совсем оправился от ран. Его здорово потрепали на последней охоте. Старику, по-хорошему, отдохнуть бы ещё пару дней, восстановиться, но комендант решил направить его на Перевал.

— Озеро есть Озеро, — пожал плечами Самир, — до Перевала около дня пути... ну два-три с неодарёнными. Вряд ли с вами что-то случится. Та тварь, вроде бы, нападала только на слабые отряды.

— Только это меня и успокаивает, — вздохнул Алан.

Глядя на хмурое лицо блондина, Эдван понимал, как сильно того тревожит будущий поход. Поэтому, он предпочёл промолчать о своём собственном плохом предчувствии. Хотя, оно никуда не делось. С тех самых пор, как они пришли в Уборг его не покидало чувство тревоги. Оно было неясным, туманным... и, что самое паршивое, Эдван не мог с этим ничего сделать. Он даже пытался навязаться в сопровождение отряда вместо старого Эйла, но комендант Уборга запретил, сославшись на то, что послезавтра ему предстоит отправиться к горам Ша-Маары, на охоту.

Плохое предчувствие лишь усилилось, когда на следующее утро они с Лизой провожали Алана. Беженцы, собрав немногочисленные пожитки, уже ожидали у ворот, бойцы сопровождения болтали неподалёку, ожидая только старого Эйла, который задерживался у коменданта.

— Главное, смотри в оба и, если что, беги обратно, — посоветовал Эдван, когда мрачный Алан в очередной раз полез проверять склянки с эликсирами и зельями на своём поясе.

— Ага, — нервно усмехнулся блондин, — так и сделаю. Тут главное до Яли добраться, а там... река спасёт.

— Не нагоняйте страху! — прикрикнул на них высокий косматый воин, — с нами будет мастер Эйл. Отобьёмся от кого угодно.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся ему Эдван, хотя на самом деле он так не думал.

Через несколько минут у ворот появился сам Эйл и Алан, попрощавшись с ребятами, отправился в сторону Перевала Тысячи Гроз. Эдван и Лиза ещё долго смотрели вслед уходящей толпе беженцев, пока те не скрылись в утреннем тумане. Весь последующий день Лаут был сам не свой. Раздражительный. Чувство тревоги, неясное и слабое ещё вчера, усилилось многократно. В голове всё время вертелись мысли о тех двух пропавших отрядах, об Алане, его первом друге в Городе. Он даже порывался отправиться вслед за ними, снова спрашивал коменданта, но заработал лишь насмешки от стражи. А комендант, сказав, что мастер Эйл куда опытней Лаута, посоветовал парню успокоиться и лучше подготовиться к завтрашней охоте.

Однако, речи коменданта Эдвана не успокоили. Ночью ему не спалось, а ближе к рассвету интуиция завыла так, что Лаут просто не находил себе места. А поскольку Эдван не привык отмахиваться от предчувствия, дилемма — подчиниться приказу коменданта или поступить по-своему, была решена в одно мгновение. Облачившись в доспех, он прихватил с собой оружие и выскользнул из казарм, быстро поднялся на стену и, не обращая внимания на окрик Снора, который в тот момент стоял на часах, помчался в сторону старого тракта.

***

Алану было не по себе. Растянувшаяся колонна людей с пожитками перешла, наконец, Яль вброд и вступила под сень деревьев там, где начинался старый тракт, ныне больше похожий на заросшую лесную тропу, на которой по какой-то странной причине местами встречались сохранившиеся участки мощёные булыжником. Дорогу окутывал утренний туман. Он уже редел, но всё ещё не рассеялся окончательно, надёжно скрывая всё, что находилось дальше сотни шагов.

Блондин старался держаться поближе к старому Эйлу, который шёл в самом хвосте их длинной процессии и флегматично разглядывал окрестности из-под полуприкрытых век. Это был крупный седой мужчина с лицом, которое было словно высечено из камня. Мастер Озера выглядел сурово и грозно, но Алану его вид не внушал доверия. Он прекрасно помнил, как мастер Шин вытащил старика из лап смерти. Ядовитые когти айадов и жуткие обожженные раны от копья фоцианина не заживают за два дня. Слово жизни, конечно, творит чудеса, особенно вкупе с алхимическими целебными эликсирами, но Алан подозревал, что Эйл сейчас далеко не в лучшей форме. Чтобы проверить свои догадки, он даже пошёл на маленькую хитрость.

— Господин Эйл, мастер Шин настоятельно рекомендовал вам принимать настой с корой громового вереса. Для восстановления.

— Ох... даже здесь достал, старый хрыч, — тяжело вздохнул старик, закатив глаза.

— Он предполагал, что вы забудите, — невозмутимо подтвердил Алан и протянул командиру небольшой глиняный сосуд. Улыбнувшись, воин откупорил его и осушил одним мощным глотком.

— Гадость та ещё, конечно, — фыркнул Эйл, после чего внезапно широко улыбнулся, — спасибо, молодой алхимик. Я бы, и вправду, забыл... а здоровьем лучше не пренебрегать. После таких-то ран... эх, стар я стал для столь кровавой охоты.

— В наставники уйдете? — вежливо спросил блондин, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе. Его опасения полностью подтвердились, а тревога и беспокойство, от которых он с таким упорством отмахивался всё утро и прошлый вечер, навалились с новой силой.

— Навряд ли, — покачал головой Эйл, — наставников сейчас хоть отбавляй, да и многовато Озера для молодняка-то. Нет, никто меня не пустит. Мало нас, Озёр-то. За последние пару лет из молодых только твой друг и прорвался. Так что... буду дальше биться за родной Перевал и, если даст Творец, переживу эту войну. А ежели ранг поднять удастся, может, даже, от старости не загнусь, — сказал он и добродушно рассмеялся.

Алан тоже невольно улыбнулся, но его улыбка тут же сползла с лица. В сотне шагов по левую сторону от дороги на небольшом пригорке стоял старый обгорелый дуб, с глубокой трещиной в стволе, как от удара молнией. Его голые почерневшие ветви широко раскинулись во все стороны словно жуткие тёмные щупальва. Под ними ничего не росло, а деревья вокруг пригорка были мелкими, словно сам лес не желал прикасаться к жуткому растению. Казалось бы, обычное дело, просто старая сухая коряга... но почему-то от одного взгляда на неё Алана охватил натуральный ужас. А через миг до его ушей донёсся чей-то испуганный визг, хлопок ударной волны и зычный крик одного из бойцов.

— Твари!

Эйл исчез мгновенно. Вот только стоял рядом, а в следующий миг фигура смазалась и где-то впереди колонны вздрогнула земля от удара чудовищной силы. Из леса вылетела целая стая тварей, среди которых Алан подметил и айадов, и волков и даже какую-то прыгучую зверюгу, похожую на помесь бобра и собаки. Крики простых людей смешались с рычанием тварей, рёвом пламени и грохотом молний. Блондин думал не долго. Сорвав с пояса склянку, он окатил напавшего на него волка жутко едкой кислотой, отправил того в короткий полёт до ближайшего дерева, и рванул назад, последовав совету Эдвана.

Не успел Алан пробежать и сотню шагов, как вдруг почувствовал резкий приступ головной боли. Такой, словно под череп загнали раскалённую иглу. Он попытался сорвать с пояса склянку со снадобьем на такой случай, но не успел. Что-то тяжелое ударило его в затылок. Парень рухнул лицом на траву, проехал с десяток шагов и замер, ударившись в дерево. Кровь гулко стучала в висках, в голове били колокола, но Алан всё же попытался подняться. Перекатившись в сторону, он оттолкнулся от земли и, цепляясь за ствол ближайшей сосны, поднялся на ноги. Обернулся в поисках неизвестного врага и замер, почувствовав, как леденящий ужас сковывает всё его тело. Из густых кустов на него смотрел ярко-жёлтый глаз с вертикальным зрачком. В тот же миг на голову Алана обрушился незримый удар чудовищной силы. Вспышка яркой, невыносимой боли, и мир парня погрузился во тьму...