Убить Первого. Том 1.

Пролог

Эдван в ужасе мчался по лесу. Он жадно хватал ртом воздух, пытаясь хоть как-то восстановить дыхание. В боку кололо. Так сильно, словно туда кто-то всадил кинжал, но мысли о том, чтобы остановиться и перевести дух, даже не возникало. Стиснув зубы, парень начал лишь быстрее перебирать ногами, стараясь выжать из себя как можно больше скорости. Всё его внимание было сосредоточено на том, как бы поскорее добраться до конца этого проклятого леса и не врезаться по дороге в дерево.

Сухие ветки и прошлогодняя хвоя хрустели под ногами. Позади слышался топот десятков лап. Они не отставали ни на шаг. Чем быстрее бежал Эдван, тем громче становились задорные крики. Ещё бы! Почуяв охотничий азарт, они вовсю наслаждались дикой погоней.

Мальчишка старался не думать о судьбе тех, кто остался там, в чаще, но эти горькие мысли лезли в голову сами собой. Мать, отец, друзья, соседи... множество мёртвых лиц мелькало перед глазами, не желая его оставлять. Они словно были здесь, рядом и манили за собой. Призывали остановиться, отдаться на волю судьбы и покинуть этот жестокий, полный бесконечных страданий мир. Он уже чувствовал на плече костлявую лапу смерти. Затылком ощущал её ледяное дыхание и оттого бежал всё быстрее, подгоняемый липким ужасом. Он хотел жить.

Лёгкие рвало огнём, острые ветви деревьев хлестали Эдвана по лицу, а любая коряга норовила зацепиться за ногу. Парень поклялся отомстить каждой мохнатой твари, напавшей на них сегодня. Он боялся их так же сильно, как и ненавидел, и, наверное, только эти два чувства питали его волю к жизни. Жгучая ненависть и непреодолимый животный страх смерти.

Что-то острое кольнуло его в спину. Позади раздался радостный вопль, а у Эдвана от вспышки боли брызнули слёзы, но он не остановился, не упал. А наоборот, закричав, побежал ещё быстрее, выжимая из себя последние соки. Проклятые твари, проклятый мир!

Он не понимал этого. Не понимал, как они могут быть такими жестокими. За что так ненавидят людей?

Всю жизнь он думал, что звери тупы и кровожадны, что ими движут лишь животные инстинкты. Рвать и убивать. Но сегодня... сегодня весь мир Эдвана перевернулся.

Сегодня он впервые увидел, как твари взяли в лапы оружие. Заточенные деревянные палки, которыми научились орудовать, как копьями. Они стали куда хитрее и озлобленнее. Засада в лесу была хорошим тому подтверждением. Звери развивались, и это оказалось куда хуже, чем всё, что он когда-либо мог представить.

В голове парнишки всё чаще и чаще мелькала мысль о том, что он до сих пор жив лишь потому, что им нравится загонять его, как какого-то дикого зверя. Хотелось плакать от обиды и собственного бессилия. Но жить хотелось сильнее.

Заветная граница леса приближалась. Ещё немного, совсем чуть-чуть — и... свобода! Все страхи и горести словно остались там, в тени деревьев, уступая перед ярким дневным светом. От радости у Эдвана открылось второе дыхание: его тело стало вдруг лёгким, как пушинка на ветру, и ноги несли по склону холма всё быстрее и быстрее.

Солдаты из гарнизона ждали в условленном месте. У старого моста через Белую, под зелёным холмом. Жаль только, что вместо большой группы беженцев к ним выбежал всего один пацан. Он закричал что было мочи, стараясь привлечь внимание. Топот лап за спиной никуда не пропал, и единственной его надеждой на избавление от «хвоста» были воины. Те уже заметили его и бросились навстречу. Оставалось ещё совсем немного, ещё самую малость, и весь ужас останется позади.

«Только бы добежать... только бы добежать!» — набатом стучало в голове мальчишки.

Вопли зверей затихли, и топот резко оборвался. Эдван быстро взглянул назад. Охотники прекратили погоню, остановились. Вся толпа мохнатых ублюдков замерла, и расстояние между ними увеличивалось с каждой секундой. Не веря своим глазам, Эдван рассмеялся. Прямо на бегу. Громко, безумно, не в силах сдержать эмоций. Костлявая лапа смерти отпустила его сердце. Он сделал это! Убежал! Вырвался!

Наверняка эти трусливые уроды испугались солдат городской стражи. Иначе и быть не могло. Настоящие воины перебили бы их с той же лёгкостью, с какой сами обезьяны уничтожали односельчан мальчишки. Именно так Эдван думал, пока бежал навстречу отряду, испытывая невероятное облегчение. Он чувствовал себя словно заново рождённым и кричал не в силах сдержать рвущееся наружу счастье. Но в одном он ошибся — костлявая лапа смерти не отпускала. Она лишь замахнулась, чтобы схватить покрепче.

Вспышка боли пронзила спину мальчишки, крик его оборвался. Он споткнулся и тяжело рухнул на землю, проехав десяток шагов по колючей траве. На руках и лице осталось множество глубоких царапин, кровь потекла по щекам на подбородок, упала на сочные травинки. Эдван замер. Несколько долгих секунд он не мог понять, что же случилось. Почему ещё мгновение назад он бежал, а сейчас лежит и не может подняться? Почему кожа горит от царапин? Почему в груди что-то колет? Совсем слабо, как будто там засел какой-то комок...

«Просто ударился, когда падал», — подумал парень, пытаясь восстановить дыхание, но сделать глубокий вдох так и не сумел. Только короткий глоток. Словно что-то внутри мешало воздуху проникнуть дальше. Взгляд его медленно опустился вниз, и расцарапанные губы мальчишки задрожали. В уголках глаз появились слёзы. Из груди торчал окровавленный конец деревянного дротика. Эдван заплакал. Пачкая собственной кровью руки, он держался за палку и мотал головой, не желая верить в происходящее.

«Почему? Почему я, Творец? Я не хочу...» — бормотал он, всё глубже и глубже погружаясь в пучину отчаянья. Он бросил последний взгляд на опушку леса. Стая обезьян скрылась в чаще.

— Чтоб вы сдохли... — прошептал парень, провожая мохнатых уродцев полным жгучей ненависти взглядом.

Силы оставляли паренька. Чудовищная слабость сковала его, будто каждый мускул кто-то привязал к земле невидимыми нитями. Руки больше не держали, мальчишка отпустил дротик и завалился на бок. Его слабый, истощённый организм больше не мог сопротивляться неизбежному.

Лёгкий холодок начал расходиться телу от страшной раны, медленно и неотвратимо. Слабость постепенно исчезала, а вскоре даже боль начала медленно отступать. Эдвана охватил леденящий ужас. Он чувствовал это, боялся этого больше всего на свете, и оттого ему было ещё невыносимее наблюдать за тем, как медленно и неотвратимо вместе с болью уходит жизнь. Капля за каплей.

Он больше не чувствовал, как колючая трава впивается в кожу, не мог различить цвет небесной глади и уловить дуновение ветра. Не мог пошевелиться. Весь мир вокруг стал серым, блеклым, и каждый удар уставшего сердца заставлял эту угасающую картинку легонько вздрагивать. Перед глазами появилось чьё-то лицо, мелькнуло серое небо. Его перевернули. Сквозь толщу воздуха донёсся какой-то слабый звук. Похоже, кто-то что-то говорил, но Эдван уже не слышал, да и не пытался.

Пропали чувства. Больше не было ни отчаянья, ни злобы. Ни боли, ни горечи, ни даже страха смерти. Ничего этого для него уже не существовало. Осталась лишь пустота. И когда от смерти мальчишку отделяли считанные секунды, а тьма практически затмила его взор, в этой бесконечной, давящей пустоте родилось новое чувство. Такое чуждое и одновременно такое родное, оно подействовало на его сознание как глоток свежего воздуха. Как порыв ветра в абсолютном штиле, как что-то, способное заставить почувствовать себя живым. И он ощутил её. Энергию Творца, что пронзала всё сущее. Атру.

Судьба умеет издеваться. Что может быть прекраснее исполнения заветного желания? Любая живая тварь мечтает пробудить свой дар и почувствовать разлитую в окружающем мире силу, познать её тайны. Ах, если бы это случилось на несколько минут раньше, может, и исход был бы совсем другим! Сердце Эдвана наполнилось печалью. Внезапно всё его естество обожгло холодом, как будто кто-то окунул его в ледяную воду. Тьма вокруг превратилась в клубы чёрного дыма. Постепенно он посветлел, превращаясь в сизый туман, и через мгновение перед глазами предстало бескрайнее поле.

Стеной лилась вода. Завывал ветер. Он подхватывал капли и изо всех сил швырял их в стороны, будто воюя с дождём и пытаясь защитить земную твердь от нескончаемого водяного потока. Чёрные тучи затянули всё небо до горизонта. Царила тьма, как ночью, и лишь вспышки бесконечных молний разрывали её. Чудовищные раскаты грома разносились во все стороны, а Эдван заворожённо наблюдал за всем этим, не в силах отвести взгляда или даже моргнуть.

В самом сердце бури кипело сражение. Здесь, под ливнем, в грозу, человек и зверь сошлись в смертельной схватке и яростно рвали друг друга, нанося страшные удары. Тяжелая лапа гигантского медведя против крепкого кулака старого воина. Острейшее копьё против стальных когтей. Боевое искусство против грубой животной силы. Когда их могучие удары сталкивались, гремел гром, казалось, что не они сражаются в центре бури, а сама природа бушует, подпитываясь бурлящей в их душах ненавистью.

Эдван обнаружил себя в шкуре старого воина. Очень слабо, словно какие-то старые, покрытые пылью воспоминания, он ощущал его чувства. Грусть и дикую усталость. Он покрепче сжал древко копья. Медведь поднялся на задние лапы, его могучий рык подобно раскату грома разнёсся над полем. Ни у того ни у другого почти не осталось сил, и этот удар должен был стать последним. Решить исход всего поединка. Две смазанные тени бросились навстречу друг другу. От их столкновения вздрогнула сама земля, и даже дождь прекратился на несколько долгих секунд.

Но вот вода вновь коснулась земли, вновь завыл ветер. Обломок копья упал на землю. Человек закашлял, схаркнул кровью на бурый мех. Зверь оказался сильнее. Эдван снова почувствовал боль в груди. Теперь он вместе со старым воином висел на могучей лапе, а стальные медвежьи когти пронзали его насквозь. Сердце разорвало на части. Холод начал медленно расходиться от страшной раны по всему телу. Все свои годы он прожил без страха смерти и гордился этим, но лишь теперь он осознал, насколько был не прав. Такой чуждый, неизведанный и потому столь ужасный страх неизвестности сковал его, проник в каждую клеточку умирающего тела. Что будет дальше? Бесконечная пустота? Или новая жизнь? Человек не знал и только теперь, находясь в одном шаге от ответа, понял, что прожить без страха может только тот, кто уже прошёл этот путь. Кто уже умирал. Из последних сил он цеплялся за остатки жизненных сил. Пальцем собственной кровью начертил на груди древний знак. Но тот не спас.

— Будь ты проклят... — прошептал воин. Бесконечная тьма забрала его в своё царство. Вновь.

Сознание вернулось рывком. Проснувшись, он несколько секунд хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, не в силах унять тремор в теле. Сердце стучало так быстро, что, казалось, ещё немного, и оно вырвется из груди. Глубокий вздох лишь немного унял его бешеный ритм. Живой. Нет медвежьих когтей и страшной раны. Нет дождя и ветра, обезьян, больше нет ни боли, ни горечи, ни бесконечной пустоты. Это был всего лишь сон. Дурной сон, который никак не хотел заканчиваться. Или... нет?

Глава 1. Выживший

Эдван смотрел в пустоту, и бесконечная скорбь затапливала всё его естество. Мир, который он знал, разбился на тысячи мелких осколков и исчез, словно дым на ветру. Вид опустевшей деревни на опушке Таинственной чащи застыл перед его глазами. Одинокие дома, пустые окна, разбросанные тут и там вещи, в спешке оставленные кем-то в мёртвом селении. Он вспоминал, как на секунду остановился, чтобы в последний раз посмотреть на родной дом, прежде чем шагнуть в лесную чащу вместе с односельчанами. Это был знаменательный день. Последнее поселение, которое ещё не присоединилось к великому Городу, наконец-то уходило под защиту его стен. Демонических зверей в лесу становилось всё больше с каждым годом, а их жажда людской крови всё сильнее. Они больше не могли оставаться в деревне.

Солдаты из гарнизона пообещали встретить беженцев у старого моста через реку Белую, довести их до Города. Жителям нужно было всего лишь миновать крупный участок леса. Этого треклятого леса...

Воспоминания унесли образ деревни, развеяли злобу на городских солдат и местных старейшин. Перед глазами встала новая картина: длинная колонна из людей с пожитками, что двигалась вперёд по старому тракту. Женщины и дети шли в центре, а мужчины охраняли их, вооруженные копьями и луками. Эдван тоже был там, двигался рядом с отцом и искренне надеялся, что им не придётся сражаться. Среди всей толпы деревенских было всего двое одарённых, чья сила оставалась главной надеждой всех жителей на случай нападения одарённых зверей. Эдван и сам страстно желал стать таким же, пробудить дар, чтобы защищать родных от всех напастей, но... уже не сильно верил, что это возможно. Не так сильно, как в далеком детстве.

Громом среди ясного неба прозвучал пронзительный крик обезьяны. Твари вылетели из леса и набросились на колонну с невероятной яростью, едва ли не мгновенно расправившись с одарёнными. Боль пронзила сердце Эдвана с небывалой силой, как будто туда вонзилась тысяча острейших клинков. Он закрыл глаза и до крови закусил губу, не в силах простить себе совершённый поступок.

Он убежал. Видя, как твари безжалостно расправляются с его односельчанами, бросил копьё и помчался прочь, обезумев от ужаса, когда все остальные бились до последнего вздоха. Стыд и скорбь снедали его, казалось, было бы лучше, если бы он умер вместе с ними, но нет. Он выжил. Каким-то чудом ему удалось спасти свою шкуру, но все, ради кого он жил... погибли.

Душевная боль постепенно утихла, глубокая горечь сменилась холодной пустотой. Слёзы высохли, а парень всё так же смотрел в потолок, не зная, как дальше жить. Рана в его груди была более чем реальной. Она чесалась и ныла, постоянно напоминая о пережитом. Эдван помнил серый, мёртвый мир, странное видение, в котором он сражался с медведем, помнил момент, когда вдруг почувствовал разлитую вокруг энергию, которую никак не мог ощутить сейчас.

«Должно быть, мне просто показалось. Привиделось в предсмертном бреду...» — подумал он с горечью.

Он пролежал несколько часов, просто смотря в потолок, не зная, ни где он, ни кто спас его от той страшной раны. Ему было всё равно. Эдван настолько глубоко ушел в себя, что даже не заметил, как в крохотную комнатку заглянул седой старик и тут же сорвался куда-то, увидев, что парень проснулся.

Тяжелые шаги за дверью заставили Эдвана вынырнуть из глубин разума, однако в сердце его до сих пор царила безжизненная пустота. Моргнув, он попытался глубоко вдохнуть, но рана в груди заныла, пришлось замереть. Шаги в коридоре звучали громче, под тяжестью чьих-то ног слегка подрагивала кровать. Через несколько мгновений входная дверь широко распахнулась, впуская гостя внутрь. Им оказался огромный мужчина с густыми пышными усами. Войдя, он занял почти всё пространство, едва не касаясь головой деревянного потолка. Из-за его широкой спины выплыл щуплый сгорбленный старичок в белом халате и аккуратно захлопнул дверь.

— Ну, здравствуй, герой! — широко улыбнувшись, мужчина уселся на табуретку подле кровати. Старик остался стоять.

«Герой?» — Это слово укололо Эдвана в самое сердце. Над ним пришли поиздеваться?

— Здравствуйте, — прохрипел он. Взгляд мальчишки скользнул по телу гостя, задержавшись на его руках. Предплечья казались размером со ствол молодого дерева. Запястья украшали два широких наруча с выгравированными буквами и, если сложить слоги вместе, получалось: «Палач зверей». Эдван мысленно хмыкнул. Смелое прозвище...

— Помнишь хоть что-нибудь? — пробасил мужчина.

— Да, — ответил парень, — помню.

— Хм. Значит, судьба поиздевалась над тобой ещё раз, — заключил он. — Как тебя зовут?

— Эдван. Эдван Лаут.

— Моё имя Марк Боу. Это мой отряд вытащил тебя с того света, — сказал мужчина и внимательно посмотрел парню в глаза. Он ждал от него какой-то реакции, но лицо мальчишки оставалось невозмутимым. Воин вздохнул. — Ты получил смертельную рану. Честно, я до сих пор удивлён, что ты сумел выкарабкаться.

— И всё благодаря этому, — встрял старик и вынул из-за пазухи небольшой свиток. Когда дед открыл его, Эдван увидел странный знак, очень похожий на символичное изображение древесного листа, смотрящего вправо. Этот символ казался ему смутно знакомым, настолько, что вызывал лёгкий зуд в голове. Его название как будто висело на языке, но его никак не получалось поймать.

— Этому? — удивлённо переспросил Эдван.

— Да, — кивнул воин, — когда твоё сердце окончательно замерло, ты вдруг пробудился на краткий миг, чтобы начертить этот магический символ на своей груди, а затем снова потерял сознание. Благодаря ему ты продержался до города. Не помнишь?

— Нет, — Эдван покачал головой и вдруг замер в ошеломлении, словно его окатили ледяной водой, — постойте. Магический знак?

Он посмотрел на свои руки. Их била мелкая дрожь. Магические знаки были прерогативой одарённых, простые смертные не могли их использовать. Неужели... это было взаправду?

Марк со стариком переглянулись. Кивнув каким-то ведомым только им одним думам, они вдруг заулыбались и очень внимательно посмотрели на Эдвана, отчего тот почувствовал себя неуютно.

— Ты пробудил свой дар тогда, верно? На пороге смерти, — предельно серьёзно спросил воин.

Парень осторожно кивнул.

— Невероятная удача! Значит, ты всё-таки был там, — Марк гордо вздёрнул подбородок и бросил на старика победоносный взгляд, — видишь, старый пень, я был прав. Иначе и быть не могло!

— Да, в самом деле, — сухо подтвердил его спутник, — удача поистине невероятная.

— Я не понимаю, о чём вы говорите... — прохрипел Эдван. Загадочные переглядывания, улыбки и разговоры этой парочки не просто смутили его, но посеяли беспокойство. Что им надо? Если присутствие капитана отряда он ещё мог как-то понять, то, почему пришёл какой-то старик, не имел ни малейшего представления. И где это «там» он мог быть? В загробном мире, что ли?

— Позволь мне слегка пролить свет на происходящее. Ты, должно быть, немного напуган и ещё не совсем пришёл в себя. Извини нас за это, — старик растянул губы в улыбке, которая была далека от искренности, — всё дело в том, что ты не просто побывал на пороге смерти, нет. Ты действительно умер. На какой-то короткий миг твоя душа покинула тело, ты зашёл за грань мира живых и тут же вернулся обратно. Проснувшийся дар дал тебе несколько лишних мгновений, чтобы успеть написать знак. Конечно, если бы не множество пилюль и снадобий, которые залили в тебя солдаты, ты бы всё равно погиб, но, к счастью, всё сложилось как нельзя лучше.

Старик широко улыбался, а его глаза блестели так, будто Эдван был каким-то диковинным сокровищем, на которое тот страстно желал наложить руки. Похожий блеск наблюдался и в глазах воина. Объяснение старика, хоть и пролило немного света на ситуацию, на самом деле посеяло в сердце юноши ещё больше вопросов и сомнений. Увидев выражение лица Эдвана, Марк окинул старика недобрым взглядом и, тяжело вздохнув, поспешил добавить:

— Ты не первый, кто сумел побывать за гранью, — мягко сказал он, — не пугайся этого. Вскоре к тебе придут воспоминания, которые могут показаться чужими. Это нормально. Каждый, кто побывал там, — мужчина поднял указательный палец вверх, — принёс нам великие знания. Это может быть всё что угодно: утерянные рецепты снадобий, магические знаки, даже знания древних наречий. Каждая крупица мудрости окажутся ценным вкладом в сохранность нашего Города.

— И эти знания станут твоей платой за спасение жизни, — широко улыбаясь, заключил старик, — как только ты всё вспомнишь и передашь нам, все потраченные снадобья и пилюли окупятся сторицей.

Эдван сглотнул, Марк нахмурился, смерил старика тяжелым взглядом, в котором выразил всё своё неодобрение. Самодовольная улыбка на морщинистом лице как-то сама собой увяла, и дедуля медленно отступил в дальний угол помещения.

— Извини за это, — виновато улыбнулся воин. — Господин Фан не должен был вываливать всё на тебя сразу после пробуждения, но и ты постарайся его понять. Последний человек, что побывал за гранью, умер восемьдесят лет назад. С тех пор ты первый. Не переживай по поводу воспоминаний и долгов, сосредоточься на выздоровлении.

Эдван ничего не ответил, лишь рассеяно кивнул. В его голове до сих пор звенели слова старика о долге, который ещё предстоит выплатить. Как только он задумывался над тем, сколько лечебных снадобий истратили на его спасение, ему становилось дурно. Даже слова Марка не могли отвлечь от грустных мыслей. И хоть платой должны были стать знания, которые только предстоит выудить из глубин памяти, Эдван подозревал, что долг он выплатит очень нескоро.

— Не замыкайся на этом, — повторил ещё раз мужчина, — лучше подумай о будущем. Ты теперь в Городе! В самом безопасном месте долины. К тому же ты пробудил дар!

— Да, дар... — горько усмехнувшись, ответил юноша. Его взгляд вновь упал на наручи Марка и его очень смело прозвище. Такое не может носить обычный воин, пусть даже и капитан отряда...

Пока Эдван размышлял над этим, Марк соловьём разливался о том, как чудесна жизнь одарённого в Городе. О том, что не нужно беспокоиться о еде, жилье и одежде. О поддержке Городского Совета, долгом сроке жизни, о великой силе и возможности защищать жителей от нападений зверей. Всё это юноша слушал вполуха, не придавая словам мужчины никакого значения. Вместо этого он, не отрываясь, смотрел на наручи. Надпись казалась ему немного странной, какой-то неправильной, но, как бы ни пытался, он никак не мог понять, что не так.

— Скажите... — внезапно Эдван прервал монолог Марка, — а вы... охотник?

— Я? — удивлённо переспросил тот, — да. Помимо службы в гарнизоне, я стою во главе одной из охотничьих групп. Время от времени мы выбираемся в лес, выслеживаем и убиваем одарённых зверей. Но как ты узнал?

— Надпись, — пояснил Эдван, указав пальцем на наручи воина, — «Палач зверей».

— Не успел узнать о долге, а уже его отдаёшь! — рассмеялся мужчина. Господин Фан загадочно улыбнулся и хотел было что-то сказать, но не успел: Марк поднялся на ноги и заслонил его своей широкой спиной.

— Выздоравливай и набирайся сил, Эдван, — сказал мужчина, — через месяц начнётся учеба в военной академии. Надеюсь, ты успеешь встать на ноги в срок.

— Что за академия? — не понял юноша.

— Каждый одарённый вне зависимости от пола и происхождения обязан пройти обучение и стать защитником города. Поскольку ты теперь с нами, это распространяется и на тебя, — улыбнулся Марк, — выздоравливай! Ещё увидимся!

Попрощавшись, мужчина вытолкнул старика из комнаты и вышел следом, оставляя Эдвана в одиночестве.

Стоило им оказаться на достаточном расстоянии от закрытой двери, как маски дружелюбия моментально исчезли с их лиц.

— Уже начал отдавать, — скривился старик Фан, — как же. Да ему не расплатиться до конца жизни! Твоё счастье, что он действительно оказался шагнувшим за грань, иначе клану Морето пришлось бы пожертвовать немалым количеством ценностей, чтобы погасить твой долг.

— Интуиция меня никогда не подводит, — процедил Марк, гордо задрав подбородок, — но тебе следовало бы поумерить пыл, господин Фан. Вместо того чтобы давить долгом, нам следует проявить немного терпения и дать ему каплю доброты. Тогда юный Эдван будет считать Город своим домом и сам выдаст все воспоминания и секреты без утайки.

— Кто он такой, ребёнок из главной ветви, чтобы я сдувал с него пылинки? Никакого особого отношения этот грязный оборванец не получит, — презрительно фыркнул господин Фан и, взмахнув полами халата, пошёл прочь, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Марк усмехнулся, глядя на удаляющуюся фигуру в белом халате. Настроить старика против мальчишки оказалось даже проще, чем он думал. Теперь старый хрыч даже не станет пытаться наладить с сопляком хорошие отношения, а значит, добрый капитан будет выглядеть на его фоне куда привлекательней.

«Если я заставлю его присягнуть на верность клану, то, может быть, сумею даже получить контракт... — мечтательно зажмурился Марк и, насвистывая весёлый мотив, пошёл в противоположную от уходящего старика сторону. — Кто бы мог подумать, что решение спасти сопляка станет такой удачей! Теперь, когда его нахождение за гранью подтвердил старый пердун Фан, городской совет обязательно наградит меня. Жизнь налаживается!»

Чего Марк не знал, так это того, что старик видел его маленький план насквозь и втайне посмеивался над надеждами капитана. Впрочем, как-то препятствовать его неумелым попыткам затянуть щенка в слуги одного из великих кланов он не собирался. До этого момента.

Каждый выживает как может — такова суровая правда. Нет ничего удивительного в попытке вчерашнего простолюдина, каковым и был Марк, вытянуть максимум из сложившейся ситуации. Однако чего он не должен был делать, так это пытаться своими неумелыми речами манипулировать им, Шан Фаном! На такое старик попросту не мог закрыть глаза. Конечно, из-за этого маленького инцидента он не станет относиться к сопляку как-то иначе — много чести, но вполне может создать господину Боу небольшие трудности...

Сам Эдван, пребывая в счастливом неведении относительно планов этой парочки, в этот момент изо всех сил пытался разобраться в себе и своих чувствах. Его скорбь по погибшим родным и близким никуда не пропала, а продолжала давить невидимым грузом, стоило ему вновь остаться одному. От холодной пустоты не осталось и следа, в сердце парнишки поселился страх. Страх за собственную шкуру. Он как нельзя лучше осознал, что остался совсем один в городе, где всем нужны лишь знания, сокрытые где-то в глубинах его памяти. Эдван боялся, что, как только выдаст их, его жизнь перестанет представлять для города хоть какую-нибудь ценность, и он вновь окажется где-то за стенами, один на один с диким зверьём. Ведь во всей долине больше не было поселений, где бы он мог спрятаться. Город остался последним оплотом человечества. По крайней мере, других он не знал. Ни отец, ни даже одарённые не могли пробиться за пределы Туманной чащи или пробраться сквозь древнее ущелье Ша-Суул, которое бы вывело их из долины. Никто не знал, что находится за их пределами, но, если судить по количеству тварей, обитающих в глубине леса, ничего хорошего.

При мысли о зверье рана в груди заныла с новой силой. Воспоминания о побеге из леса ярко вспыхнули в разуме Эдвана. Он застонал от фантомной боли, вжался в подушку и стиснул зубы, проклиная свою слабость и трусость. Ненависть поднялась из глубин его души и полностью захлестнула разум. Он вспомнил клятву, данную на бегу и повторил её вновь.

— Вырежу всю их стаю до последней макаки, — злобно прошипел Эдван, сжимая рукой одеяло, — перебью всех до единого, даже если умру сам. Клянусь.

Глубоко вздохнув, Эдван упал на кровать и уставился в потолок. Скрипнув зубами, он заставил себя успокоиться, изо всех сил постарался отбросить скорбь, не позволяя себе вновь упасть в пучину горечи и печали. Отец бы не одобрил такого поведения. Судьба дала второй шанс, и было бы глупо потратить его на литьё слёз по умершим. Он должен... нет, обязан выжать из Города максимум. Развить дар в этой их академии, научиться сражаться и стать настолько сильным, чтобы проклятые твари боялись подойти к нему. Да. И тогда ему больше не будет страшен внешний мир, и никто не посмеет даже задуматься о том, чтобы выгнать его из Города... только так, и никак иначе.

«Надеюсь, знания из-за грани мне в этом помогут, — подумал Эдван и, наморщив лоб, прошептал: — Вот только, как же их достать?»

Глава 2. Библиотекарь Шан Фан

В который раз Эдван проснулся в холодном поту и чудом удержался от испуганного вопля. Ему снова снился проклятый медведь. Огромный и злющий, с холодными когтями, что прочнее стали. И каждую ночь эти когти пробивали его грудь насквозь в том месте, где была рана, и каждую ночь он чувствовал холодок внутри, у самого сердца, словно медвежьи когти могут оборвать его жизнь в любую секунду. Дошло до того, что эту ночь он практически не спал, боясь вновь оказаться один на один со свирепым зверем. Увы, болезненное тело победило испуганный разум, и под утро Эдван заснул… на свою беду.

С момента его пробуждения в Городе прошло четыре дня. За это время он так ни разу и не покидал маленькой комнатушки, которая стала для него новым домом. Практически всё время он лежал, или спал, или изо всех сил пытался почувствовать энергию вокруг, ощутить её движение и дыхание, как тогда, на грани смерти, но увы, ничего не выходило. Единственным человеком, с которым он виделся за всё это время был невзрачный горбатый мужичок со спутанными волосами, который приходил менять повязки, носил еду, воду и лечебные снадобья. Каждый раз, когда приходилось глотать пилюлю или пить странно пахнущее травами варево, Эдван вспоминал о словах старика Фана о долге перед Городом и настроение его сильно портилось, будто бы каждый раз, выпивая новую порцию лекарства, он всё глубже рыл себе яму.

Да, слова деда крепко засели в голове парнишки, заставив его серьёзно пересмотреть состоявшийся разговор. Подумав, Эдван пришёл к выводу, что страх, поселившийся глубоко в его душе, совсем не безоснователен. От него здесь нужны только знания, которых ещё нет, и ничего кроме них. О размере долга никто так и не удосужился сказать, что наталкивало на нехорошие мысли. Однако, никакого вывода Эдван сделать так и не сумел - слишком мало он знал о городе и о людях, что в нём живут. Поэтому, парнишка принял решение выждать, не показывать своих, и так небольших способностей и знаний, прикинуться на время деревенским дурачком, которого в нём, скорее всего, и видели. До тех пор пока не поймёт, что к чему.

К сожалению, информацией с ним никто особо не делился. Его единственный посетитель был очень немногословен. Однако, вода камень точит. Несмотря на нежелание собеседника, Эдван всё-таки сумел немножко расшевелить мужичка за три дня перевязок, и немного узнать об окружающем мире.

Как оказалось, его комнатушка находилась не в какой-то захудалой хибаре, а в лазарете при казармах городского гарнизона, всего в нескольких минутах пути от площади Основателей и академии, а соседями его были тяжелораненые солдаты, которым полагалось длительное лечение и постельный режим. Так же мужчина иногда делился сведениями о погоде, о городе и в целом о жизни за пределами маленькой конуры, которая представляла для Эдвана целый мир.

В этот раз горбатый почему-то пришёл чуть раньше, чем обычно. Всучив парнишке плошку с кашей, мужчина принялся вытаскивать из сумки лекарства.

- Два дня назад вернулся Коготь Кланов, - невзначай обронил он.

- Кто?

- Коготь. Элитный отряд из сильнейших одарённых, - пояснил горбатый, - с победой пришли. Зачистили леса от проклятых тварей.

- Ясно... - буркнул Эдван. В сердце его кольнуло сожаление.

“И почему они не зачищали лес на этом проклятом холме?” - подумал он, услышав слова мужичка.

- Сказали, что за два дня до возвращения они перебили стаю обезьян. Подумал, ты захочешь узнать, - сказал горбатый и, забрав старые бинты, удалился.

Эдван лишь тяжело вздохнул. Судьба жестока. Если бы Коготь кланов наткнулся на обезьян раньше, ничего бы не произошло. С другой стороны, какая-то часть Эдвана радовалась смерти проклятых тварей, будто бы крича: “Так им надо!”, но в то же время он сожалел, что не смог перебить их своими руками. Будь у него возможность, он бы перерезал горло каждой. Немного подумав, он утешил себя тем, что поклялся истребить вообще всех обезьян в округе, на случай, если хоть кому-то из той проклятой стаи удалось удрать от Когтя Кланов.

Через четыре часа, когда время перевалило за полдень, в комнату Эдвана легонько постучали. Паренёк подобрался - стук был ему незнаком. Горбатый стучался довольно тихо, робко. Этот же гость постучал уверенно, словно не сомневался в том, что ему разрешат войти. Или совершенно не беспокоился об этом.

Не успел Эдван хоть что-то ответить, как дверь скрипнула и на пороге показался старый знакомый. Господин Фан собственной персоной, в таком же белом халате, в каком Эдван видел его во время первой встречи и с каким-то крупным свёртком в руке. Дедуля лучезарно улыбался ему, но улыбка эта была настолько натянутой и неискренней, что юноша невольно вжался в подушку, приготовившись услышать всё, что угодно.

- Доброго дня… - старик сделал короткую паузу, на секунду задумавшись, - Эдван, верно?

- Да, - осторожно кивнул юноша и, сложив руки вместе, легонько поклонился в знак приветствия.

- В прошлый раз нам не удалось пообщаться поближе. Позволь представиться, меня зовут Шан Фан и я являюсь одним из семи хранителей знаний нашего Города. Ты, должно быть, гадаешь, зачем я здесь, не так ли? - старик продолжал улыбаться, хотя его глаза были холодны, как лёд. Эдван легонько кивнул, - я хочу провести небольшой эксперимент. В прошлую нашу встречу я заметил, что ты грамотен. Скажи, тебя обучили читать в вашей деревне, или…

- Меня научила мать. Ну… читать, писать, считать. Отец был городским старостой, у нас даже были книги, - ответил Эдван, перебив гостя.

- Прелестно. Тогда, пожалуй, не будем тянуть, - старик уселся на табурет у кровати и вынул из-за пазухи тонкую грубо стянутую книжечку, которую протянул юноше, - вот, возьми. Знакома ли тебе эта книга?

Эдван бережно принял предмет, провёл пальцами по грубой бумаге. Он аккуратно раскрыл книгу на первой странице и из его груди вырвался тяжелый вздох, а губы тронула грустная улыбка.

- Знаешь её, верно? - улыбка, казалось, приросла к лицу старика словно гипсовая маска и выглядела довольно устрашающе.

- Да, - хрипло ответил Эдван. Книгу он знал. Это были “Легенды лет минувших”. Мать учила его чтению в детстве именно по ней… ну, или по похожей. Текст немного отличался от привычного, был более высокопарным, что ли, но, без сомнений, это была всё ещё именно та книга.

Он хотел было продолжить читать, но старик ловко вытянул “Легенды” из рук Эдвана и спрятал их у себя за пазухой. После, он развернул свёрток и вынул оттуда толстую книгу с обложкой из кожи, которую уже очень бережно передал юноше в руки. Шан Фан относился к предмету с особым почтением, словно это была важная реликвия и Эдван смекнул, что ему бы стоило отнестись к ней так же. С величайшей осторожностью он принял книгу и тут же изо всех сил напряг ослабевшие руки, чтобы не уронить её. Аккуратно положив предмет к себе на колени, он прочёл надпись на обложке. Она гласила: “История сотворения мира и атры”.

- Можешь прочесть её для меня? - попросил Шан Фан, подавшись вперёд.

Эдван не мог видеть ужасное нетерпение и неподдельный интерес старика, скрытые за маской ужасающей улыбки, но это не помешало ему смекнуть, что где-то здесь таится странный, неуловимый подвох. Интуиция подсказывала недвусмысленно, подарив странное, щемящее чувство где-то в груди. Вздохнув, Эдван бросил попытки найти скрытый смысл и, помня своё решение не показывать всех своих способностей сразу, принялся читать так, как подобает немного грамотной деревенщине. По-слогам.

- Ис-то-ри-я, со-тво-ре-ни-я… ми-ра и ат-ры, - произнёс он вслух и раскрыл книгу.

Быстренько пробежавшись глазами по первым строкам, Эдван нахмурился. Что-то было не так. Чувство неправильности назойливым червём въедалось в голову, заставляя юношу всё пристальнее и пристальнее вглядываться в строчки, чтобы понять, почему они вызывают у него такое странное чувство. Однако, как бы он не вглядывался в текст, он никак не мог понять, что же с ним не так. Книга читалась легко, в разы легче, чем предыдущая. Парень поймал себя на мысли, что читает даже быстрее, чем обычно! И понимает куда больше слов!

“Может быть, в этом и странность?” - спросил Эдван сам себя, задумавшись, - “Почему старик попросил меня прочесть её для него? Может, это какая-то особая книга? Да нет, вроде бы, написано, как обычно…”

- Текст кажется тебе странным, и ты сейчас изо всех сил пытаешься понять, почему, не так ли? - подал голос Шан Фан, усмехнувшись. Не дожидаясь ответа, он вынул из-за пазухи “Легенды лет минувших”, раскрыл её на первой странице и небрежно бросил перед Эдваном на кровать.

Вначале юноша не увидел разницы, но стоило ему приглядеться чуть повнимательнее, как его глаза расширились от удивления. Знаки в тексте были другими! Совершенно! Как будто бы книги были написаны на двух разных языках...

Стоило этой мысли пронестись в его разуме, как глубоко внутри черепа что-то щёлкнуло. В тот же миг голову пронзила боль, словно туда на одно мгновение вонзили десять тысяч иголок. Парнишка дёрнулся, как от удара, книга сползла с колен на соломенный матрац.

- Что это за язык? - произнёс он хрипло. Улыбка Шан Фана стала намного шире, а в глазах появился радостный блеск. Эдван осёкся. Он вдруг понял, что сказал эту фразу не так, как хотел и, слегка успокоившись, повторил это на том языке, на каком привык.

- Как ты уже, наверное, догадался, это знание пришло тебе из-за грани. Я понял это ещё когда ты прочёл надпись на наручах Марка, просто хотел убедиться. Это язык древних царств, как мы его называем. На нём люди говорили задолго до основания города. У нас есть несколько книг из тех давних времён, в которых, возможно, сокрыты великие знания и мы, хранители, по мере своих сил, переводим их, и пытаемся вытащить оттуда все крупицы древней мудрости. Я понимаю, что твоё знание языка не идеально, - Шан Фан предупреждающе поднял руку, когда Эдван собирался что-то сказать, - всё-таки, даже я читаю на нём быстрее, однако, ты восьмой человек в Городе, который таким знанием вообще обладает и возможно, тебе откроются значения слов, которые мы давным-давно не могли расшифровать.

- То есть, вы хотите, чтобы я перевёл эту книгу?

- Нет, что ты, - махнул рукой Шан Фан, - это просто сборник сказок. Если ты прочтёшь её внимательно, то поймёшь, что “Легенды лет минувших” это первые семь глав “Истории”, которые перевели давным-давно. Просто это единственная книга, которую можно выносить из библиотеки. Особой ценности, по сравнению с другими, не представляет, - сказал он, - но это ещё не значит, что ты будешь относиться к ней без должного уважения, - поспешил добавить старик, впервые за весь разговор сурово нахмурив брови.

Эдван встрепенулся и быстро поднял книгу с соломенного матраца и вновь аккуратно поместил её у себя на коленях.

- А почему только семь глав? - спросил он.

- Потому что никто не станет тратить силы на сказки, когда есть, например, древний сборник рецептов для снадобий. На ней мы учимся переводить. К тому же… - старик тяжело вздохнул, - вторая её половина написана на неизвестном нам языке. Когда-то мы думали, что там таиться великая мудрость, или зашифрованное послание, но… это маловероятно. В конце концов, всё вплоть до последней известной нам строчки - лишь старые сказки. Конечно, если тебе вдруг удастся понять, что там, мы будем очень рады. Но, если же нет… ничего страшного. Можешь считать это первым заданием. Как только ты освоишься с языком, я принесу тебе переписанную страницу с рецептом из важной книги, которую ты должен будешь перевести. Не забывай о том, как много лечебных снадобий ушло на спасение твоей шкуры. Ты должен быть благодарен нам за свою жизнь, еду и кров.

- Я благодарен, - ответил Эдван, поклонившись, чтобы старик не увидел его улыбки, больше похожей на оскал загнанного зверя. Эти слова дались ему с большим трудом.

- Чудесно, - старик поднялся с табурета, не забыв спрятать “Легенды лет минувших” к себе за пазуху. На его лицо вернулась широкая совершенно не искренняя улыбка, - как ты себя чувствуешь? Рана уже не болит?

- Ещё немного побаливает, - ответил Эдван, сбитый с толку внезапным вопросом старика, - но уже лучше.

- Хорошо. Надеюсь, ты скоро выздоровеешь. Я прикажу, чтобы тебе носили побольше пищи. Насколько я знаю, лекарь уже разрешил тебе питаться полноценно.

- Спасибо.

Вместо ответа старик лишь легонько кивнул.

- Я зайду к тебе вновь через три дня. Надеюсь, к тому времени ты успеешь вспомнить магический знак, что спас тебе жизнь. Он бы очень помог нашим воинам во время походов в Туманную чащу…

Не прощаясь, старик вышел из комнаты, оставив юношу одного вместе с книгой. Эдван вздохнул, глядя на закрытую дверь. Эта неожиданная забота о нём показалась ему слегка странной. С другой стороны, Шан Фан раскрыл ему знание из-за грани, о котором Эдван даже не подозревал до сего момента. Раньше он думал, что надпись на браслете Марка была выгравирована на обычном, известном всем языке, а не на древнем наречии. Да и книга…

Бережно перелистнув страницу древнего фолианта, Эдван улыбнулся. Старик Шан Фан оказался не таким уж и плохим дядькой. Да, эта его вымученная улыбка и холодный взгляд могли заставить любого чувствовать себя не в своей тарелке, но зато он был честен. А честность Эдван уважал. Он сам был довольно прямым человеком и не слишком-то хорошо врал, стараясь вместо этого просто отмолчаться или как-то по-другому скрыть правду. Но так же он знал, что существуют люди, для которых лгать не моргнув и глазом проще, чем дышать и те, кто плетёт всякие хитрые интриги для достижения каких-то целей, как одна из старух в его деревне. Но Шан Фан был с ним честен… в какой-то мере. Он сразу сказал, что ему надо и так же прямо напомнил о долге. И хоть Эдвану было неприятно это слышать, глубоко внутри он оценил отношение...

Прочитав название книги ещё раз, Эдван нахмурился. Сейчас, вспоминая разговор с господином Фаном, он вдруг задумался, почему тоненькая книга, которую он читал в детстве, называется “Легендами лет минувших”, если оригинал был “Историей”. Должна же быть разница между “историей” и “легендой”, верно? Сотворение мира и атры… да, возможно, эта книга скрывает в себе нечто большее, чем просто сборник сказок. Шан Фан даже говорил о чём-то таком.

Эдван вздохнул. Конечно, она скрывает. Старик и другие хранители знаний, должно быть, уже знают все секреты первой половины книги, которые ему предстоит понять. Может быть, в этом и была цель? Чтобы Эдван сам разглядел зерно истины в сборнике сказок, как его обозвал старик Фан? Как-никак, он хотел заставить его переводить книги, а в этом деле без смекалки не обойтись. Тряхнув головой, юноша вновь погрузился в чтение.

Он вновь прочитал первую легенду о великом герое древности, что стоял на страже человеческих городов и сражался с полчищами ужасных тварей в одиночку. Эту историю про великого воина он знал почти наизусть, о том, что в час беды, когда звери соберут несметную орду и пойдут войной на город людей, явится герой и встанет у них на пути. Знал он и шесть следующих историй, которые очень быстро пролистал, не обращая большого внимания на мелкие различия в деталях между тем, что он помнил и содержанием книги. Вместо того, чтобы перечитывать то, что он уже знал, он решил посмотреть на ту часть, что была ему ещё неизвестна. Ту, которую не переводили...

Открыв восьмую главу, Эдван слегка опешил, поскольку называлась она точно так же, как и сама книга. Заинтересованный новой, неизвестной ему доселе историей, он принялся читать…

“В самом начале, когда не было ни земли, ни неба, ни атры, существовало лишь Великое Ничто. Вечное, незыблемое. Ничто не нарушало его бесконечно долгий покой до тех пор, пока не появился Творец. Никто не знает, откуда он пришёл и как появился, ни истинных его замыслов. Об этом мы, смертные, можем строить лишь смелые догадки. Куда важнее то, что случилось после...

Первой творец создал Атру, энергию, что пронзает и наполняет всё сущее, которую он запустил во все уголки Великого Ничто, наполняя его до самых краёв. Словно расчищая землю перед постройкой дома, он уничтожил Великое Ничто, заполнив его своей силой. И словно закладывая фундамент будущего дома, как основу всего мироздания, Творец создал три великие силы: Пространство, Время, и Пустоту…”

Эдван удивлённо вздохнул. Он хорошо помнил рассказ матери о том, как Создатель сотворил четыре стихии и из них соткал мир, который потом населил самыми различными живыми созданиями. Эта легенда казалась ему стройной, в ней не было ничего лишнего или странного, но прямо сейчас он узнал, что помимо стихий, оказывается, существовали и другие силы.

- Фундаментальные… - пробормотал Эдван, пробуя на вкус новое слово. Он не до конца понимал его значение, но оно ему очень понравилось. Юноша чувствовал необъяснимую тягу к этой истории, к новым знаниям, такую сильную, какую не ощущал никогда до этого. Он как будто бы всю жизнь прожил в тумане, который только-только начал рассеиваться, позволяя ему хоть одним глазком посмотреть на то, что было скрыто за ним. И теперь Эдван просто не мог остановиться до тех пор, пока не рассмотрит всё до мельчайших деталей!

Глава 3. Мир за порогом комнаты

Медленно потянулись дни. Постепенно здоровье Эдвана поправлялось. Перестала чесаться страшная рана в груди, исчезла слабость. Теперь он даже мог подняться с кровати и обойти свою комнату по кругу без посторонней помощи. Руки и ноги, правда, до сих пор казались ему обтянутыми кожей палками, но на лице, по словам горбатого, уже появился здоровый румянец, и оно перестало выглядеть так болезненно.

За несколько дней Эдван осилил всю первую часть книги, которую ему дал господин Фан. Правда, никому рассказать о своих успехах не мог. С той скоростью, которую он показал старому библиотекарю, чтение должно было затянуться надолго, поэтому Эдван предпочитал о своём прогрессе помалкивать и всегда старался держать книгу закрытой в присутствии других людей.

Шан Фан, как и обещал, вернулся через три дня. Старик вручил Эдвану небольшой лист бумаги с записанным на нём рецептом какого-то снадобья, оставил наказ перевести его, вытянул из парня информацию о магическом знаке, снова напомнил про огромный долг за спасение жизни и ушёл, не попрощавшись. После его ухода у Эдвана остался крайне мерзкий осадок на душе. Он чувствовал себя так, словно его просто использовали, и лишь сильнее утвердился в своих подозрениях и домыслах. Широкая улыбка, спокойная речь и добрые слова Шан Фана больше не действовали на него, и та искорка доверия и уважения, что зажглась в нём во время прошлого визита старика, окончательно потухла. Да, дед всё так же был честен, но в голову паренька закрались подозрения, что ценность его знаний намного выше тех зелий, которые в него вылили. К тому же, несмотря на все слова о долге, он до сих пор не назвал его точной величины…

Эдван решил, что раз уж его решили использовать, он будет делать то же самое. Будет и дальше придерживаться старой стратегии и, даже если вдруг вспомнит что-то «из-за грани», точно не побежит сразу рассказывать старику, а вначале оценит полезность этих знаний лично для себя. По крайней мере, до тех пор, пока не разберётся, что к чему.

Перевод рецепта он, разумеется, решил делать так долго, как только возможно. Правда, реальность оказалась хитрее его маленького плана. Рецепт был слишком сложным. Несмотря на то, что он мог с лёгкостью прочитать страницу текста, понять написанное было выше его сил, ведь одно дело читать старые легенды, а другое — рецепт древнего снадобья, где перечислены странные названия растений, которых он в жизни не видел, и слова, которые никогда не слышал ни на одном из двух языков. Процесс закончился, не успев начаться.

Эдван записал на лист бумаги то, что сумел понять, и с чистой совестью отложил перевод в сторону, напрочь о нём забыв. Постепенно пребывание в комнатушке стало невыносимым. Он чувствовал себя словно в темнице и изнывал от скуки. Старый библиотекарь, казалось, бросил его! Шан Фан не появился ни через три дня, ни через неделю, ни даже через две, и единственным собеседником Эдвана всё это время был горбатый мужичок, который каждый день приходил менять повязки да приносил еду и разные снадобья. Всё остальное время парень был предоставлен самому себе.

Он всё так же пытался почувствовать разлитую в округе атру, и у него всё так же ничего не выходило. Даже кошмары с проклятым медведем исчезли из его головы, и казалось, будто древний язык и странный магический знак были всем, что он получил из-за грани. Это казалось очень обидным, и тягостные мысли заполнили его голову. Однако в начале четвёртой недели его пребывания взаперти, подобно дневному свету, что пробился сквозь дождевые тучи, горбатый мужичок принёс радостные вести. Сам лекарь желал видеть его у себя.

Сердце Эдвана забилось быстрее от предвкушения. Опираясь на плечо своего спутника, он преодолел порог, отделяющий его комнату от длинного коридора, и мурашки пробежали по спине, когда он почувствовал ласковое дуновение ветра на коже. В конце коридора показалась открытая дверь на улицу…

Увы, попасть туда Эдвану было не суждено. Не сейчас. Горбатый провёл его мимо шести запертых дверей, за которыми скрывались такие же маленькие комнатки, как и та, где лежал сам юноша. Они свернули направо, миновали пустой зал с множеством кроватей и вошли в кабинет лекаря. Посещение прошло намного быстрее, чем Эдван себе представлял. Высокий мужчина с суровым взглядом придирчиво осмотрел его рану, объявил, что он теперь здоров, после чего выдал последнюю бутыль со снадобьем и велел проваливать отсюда.

— И чтоб комната к вечеру была чистой! — крикнул лекарь горбатому, когда они поворачивали обратно в коридор с комнатами для тяжелораненых.

— Не волнуйся, на улице не окажешься, — поспешил успокоить паренька мужчина, — сам господин Боу пришёл вчера и передал мне ключ от твоего нового дома.

— Господин Боу?

— Капитан Марк Боу, — терпеливо пояснил горбатый, — он приходил к тебе в первый день…

В голове Эдвана тут же всплыл образ мужчины и двух браслетов, благодаря которым и проявилось его знание древнего языка.

— Да, я помню.

— Тебя поселят в академии, — вздохнул горбатый с толикой зависти, — в отдельную комнату! Как если бы ты был членом одной из трёх великих семей!

— Трёх семей? — не понял Эдван.

— Да. Трёх кланов-основателей нашего великого Города! — с гордостью и блеском в глазах сказал горбатый, отчего даже немного выпрямился. — Кланы Линн, Джоу и Морето. Столпы, на которых держится наше благополучие! Только ученикам из этих семей или из родов их вернейших вассалов позволено иметь отдельные комнаты. Остальные живут группами.

— С чего же мне такая честь… — пробормотал Эдван. Внутренне он ещё глубже уверился в том, что это лишь показная забота, чтобы вытянуть из него знания.

— Наверное, чтобы прочие ученики не совали нос в книги, что ты переводишь для господина Фана, — высказал самую очевидную причину горбатый.

Мужчина понурил плечи, сгорбившись ещё больше. Зависть больно уколола его прямо в сердце. Ведь, попав в академию, да ещё и в отдельную комнату, юноша наверняка столкнётся с учениками из благородных семейств! А для него, бедняка без капли дара, вынужденного влачить своё существование, прислуживая в лазарете, приобщиться хоть немного к одной из великих семей было пределом мечтаний! Пределом, которого уже достиг никому неизвестный мальчишка из деревни только потому, что чуть не умер и мог читать на древнем наречии. И имел дар. Да… именно наличие дара отделяло их друг от друга непреодолимой пропастью. Небеса так несправедливы…

Горбатый вздохнул, очень грустно и очень тяжело, разом постарев на несколько лет. Эдван посмотрел на него, удивлённый такой резкой сменой настроения, однако, как ни гадал, так и не сумел понять её причины. Мужчина смерил паренька колючим взглядом, немного помолчал и потянул обратно к комнате, которую требовалось освободить к вечеру.

Сбор вещей не занял много времени, все пожитки Эдвана уместились в маленький мешок, который горбатый закинул к себе на спину, после чего, заперев комнату, повёл юношу к новому жилищу. Миновав уже знакомый коридор с палатами для тяжелораненых, Эдван наконец-то попал на улицу.

Впервые за всё время жизни в городе горбатый испытал крайне странное и незнакомое ему чувство — жгучий стыд, но не за себя, а за другого человека. Эдван вёл себя как слепой, что научился видеть. Он вертел головой во все стороны и восторгался практически всем, на что падал его взор. Огромный забор, ограждающий лазарет, само большущее здание, оживлённая улица, на которой болталось множество людей, проходящий мимо отряд стражи с копьями наперевес.

А когда они подошли к площади перед Военной академией… статуя великих основателей в её центре произвела на паренька куда большее впечатление, чем сам комплекс зданий за огромным забором. Эдван даже заставил горбатого остановиться перед монументом, чтобы как следует рассмотреть его, а прохожие со снисходительными усмешками поглядывали на эту парочку, застывшую в самом центре площади.

Но Эдван, казалось, совсем не замечал этих взглядов. Он ещё никогда не видел статуй, в его деревне их просто не делали. Некому. Здесь же… монумент трём основателям города выглядел очень величественно. Суровые мужчины в доспехах, что стояли в героических позах, словно готовясь защитить академию за их спинами от любой напасти. Имена этих людей были выгравированы на постаменте, что примечательно, на древнем языке.

«Интересно, знали ли они, что их потомки утратили столь ценное знание, или язык канул в небытие ещё до основания города?» — задумался Эдван, глядя на монумент. Ему почему-то показалось, что имена глав кланов вывели этими давно мертвыми буквами исключительно, чтобы подчеркнуть их древность и престиж монумента, а не потому, что памятник сделали в то время, когда язык был в ходу. Иначе, как он мог утратиться, если на нём говорили все поголовно?

Насмотревшись, Эдван подтолкнул горбатого к воротам академии. Место, где ему предстояло обучиться управлять собственным даром, тоже произвело на паренька сильное впечатление, хоть и не такое, как статуя. Больших домов в городе было в достатке и без академии, хотя выше трёх этажей он пока что ничего не видел. Миновав ворота, они прошли по широкой дороге между двумя длинными двухэтажными домами и попали в главное здание. Народу здесь, в отличие от площади, было куда меньше. Обучение ещё не началось, коридоры пустовали и лишь редкие одарённые, проходившие мимо, бросали на юношу и горбатого любопытные взгляды. Там они заглянули к какому-то седому старику в белых одеждах, с которым горбатый перебросился парой фраз, пока Эдван рассматривал высокий потолок и сам кабинет. И именно по причине излишнего любопытства к замысловатому орнаменту на стенах, напоминающему вьющееся растение с множеством острых листьев, он так и не запомнил путь до собственной комнаты.

Горбатый довёл его до двери под номером девять на втором этаже, в самом конце длинного коридора. Вручил ключ, небольшой мешок, в котором таскал пожитки паренька, и, попрощавшись с вымученной улыбкой, поспешил откланяться, оставляя Эдвана стоять одного посреди опустевшего коридора.

Вздохнув, парень отпер дверь и, с трудом подняв мешок, вошёл внутрь. Его взору предстала довольно просторная и практически пустая комната. Только небольшой столик в углу да сундук для вещей. Ничего лишнего. Вздохнув, Эдван положил мешок с вещами на стол и, кряхтя, устроился на полу у сундука, рассчитывая найти там ещё что-нибудь. Надежды его оправдались, внутри обнаружилась циновка для сна и широкий кусок ткани, которой можно было укрыться ночью. Действительно, ничего лишнего.

В своей комнате Эдван просидел не так уж долго, желудок предательски потребовал пищи, и ему пришлось покинуть убежище в поисках места, где бы можно было поесть. Побродив по пустым коридорам на втором этаже, он всё-таки отыскал лестницу, спустился вниз и попросил помощи у первого попавшегося прохожего. Им оказался высокий мужчина с крайне надменным лицом, одетый в черный халат. Смерив Эдвана взглядом, от которого парнишке стало не по себе, он хмыкнул и ушёл, не сказав ни слова.

Буркнув себе под нос проклятье по адресу ублюдка, Эдван решил снова попытать удачу. На этот раз остановив какого-то юношу, он поспешил сказать, что только-только поселился и ещё ни в чём не разбирается. Ученик посмотрел на Эдвана крайне удивлённо, но в ситуацию вник и без лишних вопросов указал путь до столовой.

После обеда Эдван бесцельно бродил по комплексу ещё несколько часов, пока наконец не отыскал путь обратно к своей комнате. Едва увидев заветную цифру, он тут же поспешил забраться внутрь и крепко запереть дверь. Академия казалась ему страшным местом. Слишком большим, слишком незнакомым и… очень холодным. Находясь здесь среди других людей, Эдван почувствовал себя невероятно одиноко. Наверное, ещё более одиноко, чем в маленькой конуре, в которой провёл почти месяц. Там он ощущал хоть какую-то заботу со стороны горбатого, который приходил каждый день, но здесь… Здесь он оказался сам по себе. Люди были другими, не как в его родной деревне. Они будто не замечали его, разговаривали между собой и всегда очень холодно смотрели, когда он подходил поближе. Кто-то вообще не останавливался, как тот надменный в чёрном халате… словно он попал в другой мир, отстраненный и безразличный.

Эдван вздохнул. Он, конечно, подозревал, что дело могло быть в одежде. Всё-таки выглядел он как последний оборванец, который по какой-то причине оказался в стенах академии раньше срока. К тому же без формы, которую выдавали ученикам. А может, просто здесь было не принято общаться с чужаками…

Парень скрипнул зубами. Что-то ему подсказывало, что обучение путям атры не будет столь гладким, каким он себе представлял. А ведь оно, если верить словам Марка, начнётся всего через несколько дней!

Глава 4. Пёс в волчьей стае

Громкий стук в дверь заставил Эдвана испуганно подскочить на циновке от неожиданности. Спросонья он даже не сразу понял, как оказался в комнате, если ещё несколько мгновений назад удирал от огромного медведя, и почему кто-то уже ломится к нему? Моргнув, паренёк взглянул в окно: небо ещё не успело толком просветлеть. Интересно, кому не спится в такую рань? Стоило этой мысли пронестись в голове, как стук повторился, в этот раз куда настойчивей, чем в прошлый. Вздохнув, Эдван поднялся на ноги и поспешил открыть нетерпеливому гостю.

— Небо светлеет, боец! Почему ещё не на ногах?! — жизнерадостно пробасил смутно знакомый голос откуда-то сверху. Подняв голову, Эдван увидел усатое лицо огромного воина.

— Приветствую, господин Марк. Лекарь велел мне побольше спать, пока тело не восстановится полностью, — слегка хриплым голосом пробормотал юноша.

— Чушь! Плотный завтрак и хорошая тренировка с самого утра — вот что поможет тебе быстро прийти в форму. Скоро начнёшь бегать быстрее, чем от тех обезьян! — сказал воин, не заметив, что Эдван дёрнулся от его слов, как от удара хлыстом. — Хотя тренироваться тебе действительно ещё рановато. Давай за мной!

Широко зевнув, парень вышел в коридор, закрыл за собой дверь и без лишних вопросов двинулся вслед за Марком. Выбора у него особого не было, а развязывать разговор Эдвану не хотелось — он боялся, что воин вновь начнёт вспоминать тот злосчастный день, о котором юноша предпочёл бы не думать. Однако отсутствие вопросов и интереса к общению воина совершенно не заботило. Он преспокойно начал болтать о погоде и последних событиях. Извинился, что не навещал, потому что уходил на охоту. Рассказал об ещё одной вылазке Когтя Кланов и о том, как они всей группой уничтожили целых двух одарённых тигров, из чьих когтей городские умельцы потом сделали оружие. Похвастался тем, что шкуру повесили в одной из казарм, а головы отправились в зал трофеев элитного отряда. Петляя вместе с Эдваном по коридорам академии, Марк поинтересовался у парня, как прошёл месяц, вспомнил ли он чего нового и не приходил ли к нему старик Фан.

Постепенно совершенно искренняя улыбка Марка, его разговор и забота всё-таки сумели пробиться сквозь стену подозрения Эдвана, и тот заговорил. Рассказал о древнем языке и переводе и даже, неожиданно для самого себя, об опасениях по поводу академии, на что воин лишь рассмеялся.

— Не переживай, юнец! Первые дни всем трудно! Скоро академия станет тебе родным домом, вот увидишь! Так же, как стала когда-то мне.

Ударившись в воспоминания, Марк начал рассказывать историю из своей молодости, когда он сам ещё был неопытным мальчишкой, только-только обнаружившим в себе дар. За рассказом Эдван даже не заметил, как они покинули территорию академии, миновали площадь Основателей, прошли мимо лазарета и очутились посреди казарм гарнизона. Марк привёл его к какому-то невзрачному длинному бараку с тёмной дверью. Внутри обнаружилась маленькая комнатка, в которой прямо за столом дремал старик в чёрном халате.

— Чем могу помочь, господин Боу? — встрепенувшись при появлении воина, спросил тот, даже не посмотрев в сторону Эдвана.

— Мне нужно три комплекта формы для этого молодого бойца! И не забудь про обувь.

Старик смерил Эдвана слегка презрительным взглядом, но вслух ничего не сказал и, кивнув, скрылся за дверью где-то в глубинах здания.

— Не смотри так, это просто форма, — с улыбкой сказал Марк. — В академии вам тоже что-то выдадут, но это случится через несколько дней. Не будешь же ты ходить в этих грязных лохмотьях из лазарета всё это время, верно?

— Спасибо, господин Боу, — Эдван согнулся в поклоне, выражая благодарность и уважение воину.

— Пустяки, — отмахнулся он, — но будь готов. Это одежда солдата, она грубая, но довольно прочная и неплохо усиливается атрой. Когда начнешь учиться, не придётся постоянно штопать дыры.

Эдван серьёзно кивнул. Старик вернулся через несколько минут, вывалив на стол перед парнем три аккуратно сложенных комплекта одежды и целую пару соломенных сандалей. По совету Марка юноша переоделся прямо тут, на складе. Ткань и вправду оказалась грубой и плотной, Эдвану было в ней довольно неудобно, одежда почти царапала кожу и была ему великовата, несмотря на то, что старик подобрал самый маленький размер. Всё-таки шили для солдат, а не скелетов. Впрочем, жаловаться он не собирался. Выглядел его новый наряд в разы лучше старого: теперь Эдван щеголял в чёрных штанах и широкой серой рубашке, подпоясанной чёрным поясом.

— Готов? А теперь пошли, у нас не так много времени!

Эдван вздохнул, быстро сложил в выделенный ему стариком мешок всю одежду, взвалил поклажу на плечо и вышел вслед за Марком, не забыв попрощаться. Воин двигался быстро, и вскоре парень начал безнадёжно отставать. С мешком на плече он попросту не мог поддерживать такую скорость. Увидев это, капитан фыркнул и, даже не спрашивая, просто забрал у юнца поклажу и понёс сам, да настолько непринуждённо, словно та вообще ничего не весила. Эдвану оставалось лишь стыдливо плестись следом.

Они вернулись обратно в академию, теперь все встречные провожали Эдвана заинтересованными взглядами. Да, в них всё ещё была холодность, но теперь, когда окружающие видели, с кем идёт новичок, никто не осмеливался смотреть на него с презрением. Наоборот, чуть ли не каждый проходивший мимо ученик гадал, кто же он такой и почему с ним возится сам господин Боу. А господин Боу как будто не обращал на эти взгляды никакого внимания и непринуждённо болтал с Эдваном, пока они шли, рассказывал о том, как сам постигал пути атры и сколь усердно работал, чтобы стать тем, кто он есть сейчас.

— Тренируйся усердно и когда-нибудь ты тоже станешь сильным воином и, возможно, сможешь присоединиться к одной из великих семей, как я! — важно подняв указательный палец, сказал Марк Боу. — Это очень большая честь. Помни об этом!

В ответ Эдван лишь улыбнулся и ничего не сказал. Ему ещё рано было задумываться над тем, чтобы присоединиться к какой-то там семье, когда он даже толком не овладел своим даром. Всё, что интересовало Эдвана в данный момент, — это обучение и разгадка тайн собственного разума.

Марк завёл юнца в глубь западного крыла главного здания и остановился, когда они добрались до самой последней двери в длинном коридоре. Воин постучал так же громко и уверенно, как и в комнату Эдвана. Через минуту створка отворилась, и на пороге возник мужчина в чёрном халате! Тот самый человек с надменным лицом, с которым Эдван столкнулся вчера! Он смерил паренька холодным взглядом, после чего посмотрел на Марка и легонько приподнял бровь.

— Чем могу быть полезен, господин Боу? — ледяным тоном поинтересовался мужчина. Его голос был довольно глубоким и каким-то излишне спокойным. Безжизненным. От одной этой фразы у Эдвана по спине пробежали мурашки.

— Я пришёл сообщить вам радостную новость, господин Ганн, — воин вытянул из-за пазухи сложенный вдвое листок и передал его мужчине в чёрном, — в вашу группу будет зачислен ещё один ученик.

— Насколько я помню, распределение уже прошло, — холодно заметил Ганн, разворачивая бумагу. Он пробежался взглядом по тексту, и его щека дёрнулась в лёгком раздражении. Маска бесстрастия дала трещину. Ганн скосил глаза на Эдвана, оглядел того с ног до головы, ничего не сказал и, спрятав листок за пазуху, кивнул Марку. — Да будет так. После второго гонга он должен быть вместе со всеми на четвёртой площадке.

Попрощавшись коротким кивком с воином, Ганн закрыл дверь, не удостоив Эдвана и лишним взглядом. Фыркнув, Марк потянул юнца обратно. После этой короткой встречи желания разговаривать у него поубавилось, поэтому до лестницы на второй этаж они дошли практически молча. Там воин снял с плеча мешок и вернул его юноше.

— Ну вот и всё. Сегодня у меня ещё много дел, поэтому здесь я с тобой прощаюсь. Мастер Ганн может быть немного холоден, не обращай на это внимания. Ты привыкнешь, — улыбнулся Марк, — не забудь прийти на четвёртую площадку в день начала обучения!

— До свидания, господин Боу! — Эдван с уважением поклонился воину. — Спасибо за всё.

— Пожалуйста. До встречи! — мужчина махнул рукой на прощание и быстрым шагом покинул здание академии, а юнец, взвалив тяжелый мешок с вещами на плечо, медленно поковылял к своей комнате.

На душе у Эдвана стало куда легче. Марк произвёл на него очень хорошее впечатление. Особенно юноша был благодарен ему за одежду и простое общение, которого так не хватало в последние дни. Целый месяц взаперти сказался на состоянии Эдвана довольно сильно. Впрочем, несмотря на проявленную доброту и столь желанное общение, никаких иллюзий по поводу Марка Боу парень не питал. После общения с Шан Фаном он прекрасно понимал, что Марку, скорее всего, тоже нужны лишь его знания из-за грани и ничего больше. Вот только, в отличие от старика Фана, воин напрямую об этом не говорил, предпочитая несколько другой подход. Помощь и добро в обмен на знания…

Несколько дней до начала учебы пролетели практически незаметно. Эдван так ни с кем и не познакомился, но уже хотя бы не чувствовал себя в этом месте лишним и презираемым. Он гулял по академии, исследовал различные её уголки, не заходя, впрочем, куда не следует. Нашёл ту самую площадку, о которой говорил господин Ганн, узнал о том, что до столовой можно добраться и более короткой дорогой.

И вот утром четвёртого дня сквозь сон Эдван услышал звук гонга. В его голове тут же возник образ огромного металлического диска, который висел во внутреннем дворе главного здания академии и растаял, вновь сменившись чудесной пеленой сна. Вставать не хотелось, за прошедшие дни юноша так и не научился просыпаться рано, организм требовал отдыха, чтобы восстановиться. Пролежав несколько минут в состоянии сонной полудрёмы, Эдван вдруг встрепенулся. Мысль, подобно электрическому разряду пронеслась сквозь его голову, заставляя подскочить с кровати. Гонг! «Точно! Сегодня первый день обучения!» — вспомнил Эдван и принялся лихорадочно собираться. В голове отчего-то возникло надменное лицо господина Ганна, и юноша вздрогнул. Опаздывать ему не хотелось…

Быстрым шагом проносясь по коридорам академии, Эдван лихорадочно вспоминал дорогу. Из-за разгулявшихся нервов он никак не мог понять, правильным ли путём идёт. Каждый поворот, каждый уголок казался диким, незнакомым. В волнении случайно прошёл нужный поворот и свою оплошность осознал только, когда наткнулся на группу взрослых учеников, также спешащих на первое в этом году занятие. Титаническим усилием воли заставив себя успокоиться, Эдван вернулся назад и всё-таки отыскал нужную площадку. Несмотря на все свои утренние приключения, он пришёл первым — за забором никого не было. Вздохнув, парень уселся под деревом, что росло у стены, и принялся ждать.

Время шло, но никто так и не появлялся. Сердце Эдвана пропустило удар, когда в голове возникла мысль о том, что он пришёл не туда. Подорвавшись, юноша быстро выбежал вон, взглянул на стену и вздохнул с облегчением. На столбе у прохода всё так же красовалась цифра четыре, небрежно написанная чёрной краской. Мимо прошла ещё одна группа учеников, которые, посмотрев на Эдвана и заметив растерянное выражение его лица, тихонько захихикали. Юноша ничего им не ответил, его взгляд отчаянно заметался по улице и вдруг наткнулся на фигуру мужчины в чёрном халате. Эдван вздохнул с облегчением и медленно направился обратно под дерево. Появление Мастера Ганна развеяло все его сомнения.

Выражение лица учителя было таким же надменным, как и всегда, но сегодня Эдван впервые был рад его видеть. Ганн появился на площадке, оглядел пустое пространство, скользнул взглядом по единственному присутствующему ученику, легонько кивнул ему в ответ на приветствие и направился к низкому деревянному столику, который находился в противоположном конце их тренировочной зоны. Мужчина уселся на небольшую деревянную дощечку, которую достал из-под стола, и закрыл глаза, всем своим видом показывая, что ничто в этом мире не способно потревожить его до того, как прозвучит второй гонг.

Улыбнувшись, Эдван последовал примеру мастера и тоже зажмурился, пытаясь нащупать внутри себя атру. Разумеется, у него ничего не получалось, но это занятие здорово скрасило его ожидание. Совсем скоро на площадке начали появляться другие ученики, но никто из них не захотел тревожить ни мастера, ни Эдвана, чему последний был в тайне очень рад. Новых знакомств он слегка побаивался.

— Кто это? Никогда его раньше не видел… — тихо сказал кто-то неподалёку. Скорее всего, молодой парень.

— Я тоже. Как думаешь, из какой он семьи? — ответил ему собеседник. Хоть они и говорили тихо, шёпотом это нельзя было назвать, и Эдван всё прекрасно слышал.

— Скорее всего, какой-то простолюдин, — презрительно фыркнул первый, — одарённых нашего возраста среди благородных семей не так много. К тому же посмотри, какой он худой. Явно бедняк.

— Ш-ш-ш! — зашипел на него товарищ, переходя на шепот. — Думай, что говоришь! Чтобы в группу мастера Ганна попал простолюдин? Да скорее небо рухнет на землю! Даже если он бедняк, то наверняка какой-то особенный… может, сын какого-то нового вассала великой семьи? Пошли, не навлекай на себя беду…

— Пф… — фыркнул первый, показывая своё отношение к домыслам товарища. И тем не менее эта парочка всё-таки отошла к противоположной стене, где Эдван больше не мог слышать их разговора.

Ученики продолжали прибывать, и всё чаще и чаще между ними случались разговоры, подобные тому, что завязался между двумя парнями, и с каждым услышанным словом Эдван становился всё мрачнее и мрачнее. Он, наконец-то, начал понимать, какую свинью ему подложил Марк Боу! Теперь-то он осознал, почему Мастер Ганн одарил его таким взглядом в тот день! Все, все ученики без исключения в этой группе были отпрысками каких-то семей, чей статус был очевидно куда выше его собственного! Стиснув зубы до скрипа, Эдван шумно выдохнул, унимая злость.

«Однажды ты сможешь примкнуть к одной из великих семей!» — пронеслись в его голове слова Марка. Усатый ублюдок, похоже, хотел сделать всё, чтобы его пожелание исполнилось.

Теперь юноша сильнее прежнего боялся открыть глаза. Боялся почувствовать на себе чужие взгляды. Он не представлял, чего ждать от всех этих людей. Как с ними общаться? Какого поведения от него ждут? В деревне не было никаких кланов, все друг друга знали, никто сильно не выделялся. Однако Город — совсем другое дело. За время, проведённое здесь, Эдван уже усвоил, что положение у жителей разительно отличается. Тут есть благородные семьи, которые вроде как выше простых обывателей. Правда, юноша не понимал насколько. Хотя и знал, что статус у одарённых тоже выше, чем у простых горожан. Но о том, насколько велика пропасть между клановыми и обычными одарёнными или между простолюдинами с даром и обычными людьми из богатых семей, Эдван не имел ни малейшего понятия. Да и, если быть честным самим с собой, знать не хотел. Он банально не понимал, к чему вообще такие сложности.

Глубоко вздохнув, парень выбросил из головы все эти глупости, освобождая мысли от волнения по поводу отношений в группе. Он заставил себя вспомнить свою цель. Всё, чего он хотел, — это овладеть атрой. Обучиться и отомстить за тех, кто погиб в тот день. Остальное — шелуха. Одновременно с тем, как эта мысль возникла в голове парня, грянул второй гонг — и Эдван открыл глаза.

Мастер Ганн легко поднялся со своей дощечки и пошёл навстречу толпе учеников. Под его взглядом все разговоры мгновенно затихали, а лица клановых отпрысков стремительно побледнели. Мужчина остановился примерно в десяти шагах от группы и, выдержав длинную паузу, заговорил:

— Приветствую вас на нашем первом уроке. Многим из вас знакомо моё имя, но здесь вам позволено называть меня только «мастер» или «учитель», — ледяным тоном отчеканил мужчина и, выдержав длинную паузу, добавил: — Права обращаться ко мне по имени вы ещё не заслужили.

Возмущение, отразившееся на лицах некоторых учеников, заставило Эдвана усмехнуться. Он слегка злорадствовал, наблюдая за тем, как Ганн опускает всех на один уровень, и совершенно не беспокоился о себе, ведь ему было банально некуда падать. Учитель меж тем продолжал:

— Прежде чем мы начнём, я дам вам первый и важный урок. Забудьте о жизни за этими стенами. Она исчезла в тот самый миг, когда вы пересекли порог академии. Вам предстоит ступить на путь, который навсегда отделит вас от простых смертных. Быстрее, чем вы сейчас думаете. Выбросьте прошлое из головы, в мире одарённых ему нет места.

Мужчина помолчал, наблюдая за лицами детей. На них застыли крайне противоречивые выражения. Мастер Ганн же, напротив, оставался абсолютно бесстрастным, словно ледяная скульптура.

— Не утруждайтесь возражениями, — холодно осадил мужчина юношу в красной куртке, который порывался что-то сказать. — Мне плевать на то, что вы думаете и из какой семьи родом. Я уважаю лишь талант и силу, — Ганн пригвоздил толпу ребят таким взглядом, от которого все возможные возражения застряли у них в горле. Даже Эдван почувствовал странное давление, навалившееся на него. Такое, будто перед ним стоял не мужчина в чёрном халате, а самый настоящий великан, способный одним движением пальца раздавить его в лепёшку. Сглотнув, парень посмотрел на притихшую группу, осознавая, что поймал лишь отголосок того, что учитель обрушил на них. Пауза затянулась.

— А теперь поднялись и побежали! — негромко рыкнул мужчина и, не обращая больше внимания на учеников, медленно побрёл обратно к деревянному столику. Вскоре за его спиной зазвучал топот множества ног.

Ученики сопели, скрипели зубами, злились, но послушно бежали. Никому не хватило смелости ослушаться мастера.

Глава 5. Первые шаги на длинной дороге

Эдван выдохся уже на пятом кругу, при том, что сама площадка не была особенно большой. Примерно шагов пятьдесят в длину и столько же в ширину. Однако из-за худобы и слабости после месячного лечения Эдван быстро начал отставать. Стиснув зубы, он упрямо бежал до самого конца, умом понимая, что, очевидно, для того, чтобы развить дар, требуется иметь сильное тело. Об этом даже Марк говорил. Вот только проклятый организм никак не желал становиться сильнее, и Эдван, издав громкий хрип вместо вдоха, просто свалился на десятом круге, не в силах бежать дальше, за что заработал несколько смешков и с десяток презрительных взглядов от других учеников. Даже девчонки смогли больше, чем он. Мастер Ганн никак не прокомментировал падение юноши, он, казалось, даже не обратил на него внимания. Поэтому Эдван, немного отдохнув, поднялся на ноги и побежал. Через два круга он свалился снова. Передохнул и встал ещё раз.

Вскоре начали уставать и остальные ученики, они падали, некоторые останавливались и усаживались у стены, не желая продолжать занятия бегом. И на это учитель тоже никак не реагировал. Некоторые, наоборот, по примеру Эдвана, продолжали бежать с невероятным упорством на потеху тем, кто остался отдыхать у стены. Вскоре большая часть учеников сидела под деревом, отдыхая. Бегать продолжали всего пятеро: Эдван, хрупкая на вид девочка с тёмными волосами и ещё трое парней. И лишь когда кто-то в очередной раз свалился без сил, мастер Ганн открыл глаза.

— Хватит.

Те, кто до сих пор бежал, попадали там, где стояли, хрипло и жадно хватая ртом воздух. Эдван валялся у стены и с трудом сдерживал рвотные позывы, да и то потому, что ему было нечего выдавливать из себя, в последний раз он ел вчера днём. Казалось, ещё немного — и он выплюнет собственные лёгкие. Эдван был готов поклясться, что выдержки бежать так долго ему хватило только потому, что он уже однажды проделывал нечто подобное. Когда удирал от проклятых обезьян. Учитель терпеливо дождался, пока они сумеют наконец отдышаться, и лишь после этого заговорил вновь:

— Пятеро, сюда, — спокойно сказал мужчина, указав рукой на пространство перед собой. После этого медленно перевёл взгляд на группу под деревом: — А вы можете выметаться.

— Н-но учитель… — попытался выдавить кто-то в толпе. Однако договорить ему не позволило внезапно возникшее давление. В этот раз куда более сильное, чем в прошлый.

— Если я приказал бежать, вы должны бежать, пока я не остановлю. Ослушавшись приказа, вы плюнули мне в лицо. За это я могу только выгнать вас со своих уроков… — Около полминуты мужчина внимательно смотрел на съежившуюся от страха толпу. — Однако закон города не позволит мне оставить вас необученными кусками дерьма. Я дам вам шанс. Но если провалите этот… — впервые за всё время учитель усмехнулся. И усмешка эта была такой зловещей, что никому не захотелось узнавать, что будет, если они упустят ещё один шанс. Слова мужчины только подтвердили их опасения: — Я заставлю вас жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. А теперь поднялись и побежали!

Ученики подорвались с мест и понеслись вперёд с таким рвением, словно в их жизни не существовало ничего важнее бега по этой самой площадке. Эдван и другие из их героической пятёрки подошли к учителю и, дождавшись разрешения, уселись перед ним на землю, скрестив ноги.

— Ваше упорство похвально, — кивнул Ганн, — закройте глаза. Расслабьте тело. Очистите мысли…

Эдван послушно последовал советам учителя. Теперь-то он осознал, зачем они бегали так долго. После этой пытки, просто сидя на земле, он чувствовал себя настолько расслабленным, что ему даже не приходилось прикладывать для этого усилий. Даже думать ни о чём не хотелось — в голове гулял ветер. Всё, что оставалось делать, — это слушать спокойный и размеренный голос мастера.

— Сосредоточьтесь на мире вокруг. Почувствуйте его. Почувствуйте, как земля вздрагивает от топота ног, как шевелится листва на дереве. Слушайте.... чувствуйте… сотрите различия… достаньте до сути. Ощутите силу, что пронизывает всё сущее… и вас тоже…

С каждым словом мастера Эдван погружался всё глубже и глубже в странный транс. В голове у него не было ни единой мысли, он полностью сосредоточился на своих ощущениях. На этот раз в нём не было маниакального желания почувствовать атру, нет, он просто… просто начал слушать окружающий мир и, к своему собственному удвилению, вдруг открыл для себя много нового. Услышал тихое, еле заметное шуршание листвы на дереве в тридцати шагах, долетающее сквозь шум бегающей толпы. Почувствовал, как вздрагивает земля от топота ног, как по его собственной щеке медленно стекает одинокая капля пота, как волосы на затылке шевелятся под слабеньким, едва ощутимым ветерком. Он опускался всё глубже, потеряв счёт времени. Восторг от новых ощущений поутих и растворился, а вместе с ним исчезли и все другие эмоции. Эдван был так глубоко, что перестал ощущать окружающий мир, но отчего-то не посмел остановиться. В его душе воцарилось ледяное спокойствие, почти полное безразличие, как тогда, на пороге смерти. И в пустоте... словно яркий маяк тёмной ночью вспыхнуло новое чувство.

Спокойствие разлетелось вдребезги, смытое волной невероятного восторга, что поднялся в душе паренька. Он чувствовал себя так, будто всю жизнь был слеп и только что прозрел! Мир открывался для него с новой стороны, но радость продлилась недолго. Как только юноша почувствовал атру, в его голову хлынул неудержимый поток воспоминаний. Тысячи картинок промелькнули перед глазами настолько быстро, что разум попросту не успевал их воспринимать. Голову Эдвана пронзило невероятной болью, как будто туда воткнули раскалённый железный прут, который нельзя вынуть. Через мгновение боль исчезла, и паренёк обессиленно растянулся на земле, тяжело дыша.

Голова гудела, словно растревоженный пчелиный улей. Эдван закрыл глаза и попытался расслабиться. Он вдруг поймал себя на мысли, что почти все его мышцы настолько напряжены, что ему сложно пошевелиться. Размеренно дыша, он вновь попытался поргузиться в себя и почувствовать окружающий мир по советам мастера.

Через несколько минут последние отголоски пережитой боли наконец-то растаяли. Юноша вздохнул с облегчением и вдруг осознал, что ему не нужно повторять весь путь заново. Чувство, которое он так старался найти, никуда не пропало! Он всё ещё ощущал атру! В воздухе вокруг него, в земле под ногами и даже внутри самого себя… да, очень слабо, практически незаметно, но всё-таки! Открыв глаза, он встретился взглядом с учителем, и тот, впервые за всё время с их знакомства, улыбнулся ему. Лишь уголками губ, лишь на короткое мгновение, но эта маленькая улыбка заставила Эдвана едва ли не прыгать от радости. У него получилось!

Остальные ученики всё ещё сосредоточенно медитировали, их лица выражали глубокую отрешённость, в то время как бегуны на площадке, хрипя и кашляя, выжимали из себя последние соки. Вздохнув, юноша снова закрыл глаза и, сосредоточившись на своём новом чувстве, попытался ещё раз войти в состояние транса, чтобы вновь почувствовать разлитую вокруг силу так же ярко, как в самый первый раз. Однако, сколь бы глубоко он ни погружался в медитацию, как сильно бы ни пытался, прежней яркости и остроты чувству атры придать так и не удавалось. Эдван понял, что это был лишь обман его разума. Как глоток воды в мгновения ужаснейшей жажды кажется питьём богов, так и атра впервые в жизни почудилась ему чем-то невероятным. Но сейчас, когда он чувствовал её постоянно, она больше не вызывала такого восторга, точно так же, как и простая вода.

Наблюдая за движением энергии вокруг, Эдван вдруг заметил нечто странное. Нечто, похожее на маленький, слабый, еле заметный поток. Проследив за ним, юноша с удивлением осознал, что тот проходит сквозь его тело! Концентрируясь в странном сгустке в груди, чуть ниже сердца. Повинуясь какому-то внутреннему позыву, он сосредоточил своё внимание на этом месте и, приглядевшись повнимательнее, обнаружил там нечто, очень похожее на какой-то… сосуд, сквозь который неспешно двигалась атра.

Эдван попытался ускорить её течение и, к собственному удивлению, сумел это сделать. Энергия внутри тела повиновалась его воле очень легко. Однако парня не покидало смутное, странное чувство — ощущение, что он уже проделывал это бесчисленное множество раз. По наитию Эдван попытался вобрать в сосуд чуть больше энергии из внешнего мира. Вначале ничего не произошло. Он попытался ещё раз, а затем ещё — и лишь на четвёртой попытке, когда странная память вновь подсказала, как именно это сделать, атра извне хлынула внутрь сосуда. Сначала немного, но потом всё больше и больше энергии вливалось в него, и когда резерв Эдвана был наконец полон, юноша замер в нерешительности. Интуиция подсказывала, что он мог бы продолжить, но перед глазами стоял полный сосуд. В голове парня мелькнула гениальная идея. Сосредоточившись на атре внутри, он усилием воли заставил её покинуть внутреннее хранилище и пустил прямиком в рану на груди.

Стоило юноше это сделать, как он тут же почувствовал себя лучше. Чуть более отдохнувшим, чем раньше. Тогда он перелил в тело ещё немного атры из сосуда, а затем, осмелев, опустошил весь запас, набрал ещё и повторил снова. Усталость как рукой сняло. После этих действий Эдван чувствовал себя просто превосходно! Он был полон сил! Однако эйфория продолжалась недолго — её прервал болезненный тычок в плечо. Первым, что бросилось в глаза парню, когда он пришёл в себя, стала тишина. Не было топота. Оглянувшись, он увидел, что теперь все ученики сидят на земле перед мастером с закрытыми глазами, а парень в красной куртке ходит и медленно будит каждого из них. Эдван перевёл взгляд на мастера. Тот улыбнулся и легонько кивнул в знак одобрения.

Вскоре паренёк в красном разбудил всех, и ребята, удивлённо озираясь по сторонам, медленно приходили в себя. Они тут же начали тихонько перешёптываться друг с другом, делиться впечатлениями. Кто-то восторженно рассказывал об ощущениях, которые испытал, впервые почувствовав энергию вокруг себя, а кому-то оставалось только завистливо скрипеть зубами.

— Ты тоже почувствовал её, да? — внезапно зазвучавший рядом голос заставил Эдвана вздрогнуть. Медленно повернувшись, он увидел девушку с чёрными волосами. Она была худенькой и на вид очень хрупкой, как хрустальная статуэтка. Её глаза задорно блестели, а на губах играла яркая, радостная улыбка. Однако через несколько мгновений эта улыбка померкла, а на лице девушки отразилась странная внутренняя борьба, словно она оступилась и не могла придумать, как выбраться из ситуации.

— Да, — хрипло ответил Эдван, — невероятно…

Его собеседница лишь покивала и отвернулось. Повисло неловкое молчание, которое, к счастью, не затянулось надолго. Господин Ганн лёгким покашливанием привлёк внимание группы.

— Сейчас большинство из вас уже сумело почувствовать атру. Но это был лишь первый шаг на вашем пути. Пришло время сделать второй — определить, каким будет ваш внутренний сосуд, — Ганн обвёл взглядом группу учеников и, заметив поднятую руку, кивнул, разрешая задать вопрос.

— Что ещё за сосуд, мастер?

— Это то место, где любой одарённый хранит атру. Он находится чуть ниже сердца, примерно вот здесь, — мужчина показал пальцем на то самое место, — и раз уж вы задали вопрос, пожалуй, я расскажу немного о том, через что вам предстоит пройти. Те, кто не успел почувствовать энергию, могут не волноваться, — мужчина сделал небольшую паузу и наградил нескольких учеников суровым взглядом, — я заставлю вас ощутить её.

Кто-то справа от Эдвана нервно дёрнулся, а мастер как ни в чём не бывало продолжил рассказ:

— Существует всего три типа внутренних сосудов. Зелёный, жёлтый и красный. Чем ярче цвет, тем хуже для одарённого, — учитель обвёл группу холодным взглядом. — То, каким типом сосуда вас наградили небеса, определит всю вашу будущую судьбу. Наибольших успехов добьются те, кому повезло заполучить зелёный. Скорее всего, у большинства из вас будет зелёный сосуд… такие часто встречаются у отпрысков кланов. Самое главное преимущество зелёного сосуда перед остальными — это способность сохранять атру внутри себя бесконечно долго. Пока вы не захотите этого, ни одна крупица энергии не покинет его и не утечёт обратно в мир. Стенки такого сосуда идеальны, в них нет ни одного изъяна или трещины, — сделав небольшую паузу, господин Ганн глубоко вздохнул. — Другое дело сосуд жёлтый. В его стенках обычно от одной до нескольких трещин, и сквозь них атра, которую вы пытаетесь удержать внутри, утекает во внешний мир. Цвет сосуда может изменяться от желто-зелёного до оранжевого в зависимости от количества трещин. Владельцы таких сосудов тоже могут стать сильными воинами, но их путь будет куда сложнее, чем у более одарённых. И куда легче, чем у тех, кому достался красный. Как я уже сказал, трещины определяют цвет. Как вы думаете, чем так плох красный сосуд? — вдруг спросил мастер. В группе повисло неловкое молчание.

— В нём… ещё больше трещин? — неуверенно пробормотал кто-то за спиной Эдвана.

— Да. Атра из него утекает ещё быстрее, чем из жёлтого, настолько, что владельцу красного сосуда никогда не подняться выше уровня пруда. Я потом объясню, что это значит, — мастер Ганн остановился в лёгкой нерешительности, как будто сомневался, стоит ли говорить что-то ученикам. Немного подумав, он кивнул каким-то своим мыслям и продолжил рассказ: — Помимо основных трёх типов, существует ещё один. Его называют расколотым. Таким сосуд становится, когда его повреждают так сильно, что в нём появляются новые трещины. Его очень трудно распознать, если прорех мало, но если их больше, он будет выглядеть как красный сосуд с налётом настоящего цвета, того, который был у сосуда до повреждения.

Паренёк слева от Эдвана высоко поднял руку.

— Учитель, а что будет, если сосуд разрушится? — поинтересовался он, дождавшись разрешения от Ганна.

— Ты лишишься дара и умрёшь, — сказал он спокойно, как нечто само собой разумеющееся. — А теперь подходите ко мне по одному. Посмотрим, чем небеса вас наградили.

Мастер вытащил из-за пазухи какой-то странный кристалл размером с кулак и начал подзывать учеников. После он прикладывал кристалл к их груди, к месту, где должен был находиться внутренний сосуд энергии, и просто ждал, когда камень покажет результат. Ему не требовалось много времени, всего лишь пара минут, чтобы начать ярко светиться. Как Эдван и предполагал, практически у всех учеников из тех, что уже успели пройти проверку, сосуд оказался зелёным, и только у одного паренька он высветился жёлто-зелёным, даже ядовитым. Наследники кланов, и этим всё сказано.

Правда, не у всех проверка проходила быстро. Тем, кто до сих пор не мог почувствовать атру, мастеру приходилось насильно «вбивать» это ощущение, прежде чем приступать к определению сосуда. На поверку это оказалось совсем не сложно, но болезненно. Мужчина просто легонько дотрагивался пальцем до груди ученика, и тот тут же вздрагивал, как от удара хлыстом. Оказалось, мастер вливал в его сосуд немного своей энергии, чтобы расшевелить его. Учитель успокаивал их, говоря, что таким мизерным количеством повредить сосуд невозможно, а болит он лишь с непривычки. И вправду, практически у всех, в ком пришлось «разбудить» чувствительность, сосуд оказался зелёным, без каких-либо признаков повреждения.

Время шло, и уже больше половины учеников узнали цвет своего сосуда души. Наконец мастер Ганн кивнул Эдвану. Пришла его очередь. Чувствуя, как в животе начинает образовываться ком, парень медленно поднялся на ноги и двинулся вперёд, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в коленях. Он сильно волновался, ведь от того, что покажет проклятый кристалл, зависело всё его будущее! Что, если он будет красным? Что, если в момент пробуждения дара его сосуд повредился из-за того копья? Или магического знака, который он нарисовал у себя на груди?

Сделав глубокий вдох, Эдван остановился перед учителем и замер, опасаясь даже дышать. Мужчина спокойно прижал кристалл к его груди. Глаза всей группы внимательно следили за поверхностью камня, Эдван тоже смотрел, не отрываясь. Целую минуту он простоял в полной тишине, мысленно повторяя себе, как мантру: «Только не красный, только не красный, только не красный, пожалуйста, Творец, только не красный». Не в силах вытерпеть напряжения, парень закрыл глаза, боясь разочароваться в самом себе. Прошло ещё полминуты, и среди студентов послышались шепотки. Титаническим усилем воли Эдван заставил себя преодолеть страх и наконец-то открыть глаза. После чего выдохнул с облегчением. Кристалл ярко сиял желтым, словно ночной фонарь. Приглядевшись, юноша даже заметил в нём слабые, еле заметные зелёные прожилки.

Тяжело вздохнув, он на негнущихся ногах дошёл до своего места и плюхнулся на землю. Руки всё ещё немного дрожали. Пронесло. Жёлтый с зелёными прожилками — тоже очень хороший результат. Не такой, как зелёный, конечно, но на зелёный Эдван особо и не рассчитывал. Главное, что не красный и не расколотый. Успокоившись, он вернулся к наблюдению за остальными учениками. Хрупкая девушка, с которой ему довелось перекинуться парой слов, пошла следом за ним, и её кристалл сиял ярким, насыщенным зелёным цветом. Точно таким же, как и у паренька за ней. А вот у невысокой блондинки с невероятно милым детским личиком сосуд оказался светло-зелёным, чуть ближе к жёлтому, чем у предшественников.

Наконец пришло время последнего ученика. Эдван смотрел с лёгким интересом, в тайне лелея надежду, что у кого-нибудь ещё в этой группе гениев будет жёлтый сосуд, как у него. Юноше не хотелось выделяться из толпы этих благородных ещё больше, чем сейчас.

Мастер Ганн приложил кристалл к груди высокого блондина с вытянутым лицом. Едва поверхность камня коснулась ткани яркой синей куртки, как паренёк обречённо закрыл глаза. Присмотревшись, Эдван заметил, как дрожат его пальцы от волнения, и внутренне посмеялся над самим собой. Он, скорее всего, выглядел точно так же. Вот только непонятно, чего так боится этот благородный? Может быть, он уже знает, что не получит зелёный сосуд? Заинтересованный, Эдван подался вперёд и жадно уставился на кристалл. Через долгую минуту на поверхности камня проступили первые проблески цвета. И вместо обычных шепотков вокруг послышались удивлённые вздохи и тихие ругательства. Даже мастер Ганн поражённо уставился на кристалл в своих руках. А всё потому, что внутри камня ярко сиял красный шарик. С зелёным налётом по краю.

Вздохнув, мужчина вернул лицу невозмутимое выражение. Внимательно оглядев группу учеников, он повернулся к побледневшему юноше.

— Вечером я расскажу тебе о том, как не дать ему полностью разрушиться.

Парень в синей куртке отвесил учителю глубокий поклон и деревянной походкой направился к своему месту. Стоило ему опуститься на землю, как другие ученики отшатнулись от него, словно от больного. На их лицах легко читалась причудливая смесь жалости и презрения. Эдван и блондинка оказались единственными, кто не сдвинулся с места, за что оба заработали несколько странных взглядов из толпы.

— Проверка закончена, — сказал мастер Ганн, привлекая внимание, — жду вас после второго гонга здесь же. Можете поесть и восполнить силы.

Глава 6. Новые знакомства

После того как прозвучал первый гонг, ученики быстро разбрелись кто куда. Блондинка убежала вместе с хрупкой девушкой с чёрными волосами, оставив Эдвана наедине с парнем в синей куртке, который всё ещё приходил в себя после проверки внутреннего сосуда. Площадка опустела, кроме них, на ней был только мастер Ганн, но он уже погрузился в медитацию и всем своим видом показывал, что до следующего гонга его лучше не беспокоить.

Эдван взглянул на блондина и тихонько вздохнул. Ему было жаль парня, он хотел сказать ему что-то подбадривающее, но боялся начать разговор первым. Не знал, как поведёт себя клановый, если к нему обратится кто-то, подобный Эвану. Вдруг он, как и та черновласка, просто не станет с ним говорить? Если бы такое случилось, юноша бы точно сгорел со стыда.

И пока он прикидывал в голове варианты ещё не случившегося разговора, произошло то, чего Эдван ожидал меньше всего. Блондин с вытянутым лицом нарушил молчание первым.

— Похоже, мы вдвоём тут остались… — еле слышно пробормотал он, — ты… тоже в столовую?

— Да, — кивнул Эдван.

Они поднялись и медленно пошли прочь с тренировочной площадки. Шли молча, как бы вместе и как бы порознь, но в одном направлении. Оба чувствовали себя крайне неловко, не зная, что говорить дальше и как развить разговор. Эдван порывался было сказать, что ему жаль, но сумел только открыть и закрыть рот, оборвав самого себя на полуслове. Он не рискнул лезть к благородному со своей жалостью, прекрасно понимая, как это может ударить по чужой гордости. Однако ничего другого ему на ум не пришло…

— Меня зовут Алан, — вдруг негромко сказал блондин.

— Эдван. Эдван Лаут, — представился в ответ юноша, мысленно проклиная себя за глупость. Как он мог забыть о том, что они ещё даже не познакомились?

— Никогда раньше не слышал такой фамилии, — улыбнулся Алан, — ты из простых?

— Наверное… можно и так сказать, — осторожно ответил Эдван.

— Если это какой-то секрет, то можешь не отвечать, конечно, — произнёс парень, — но у простолюдинов в городе редко встретишь фамилию.

Эдван немного помолчал, пытаясь понять, будут ли у него какие-то проблемы, если он расскажет о своём происхождении новому знакомому. Пораскинув мозгами, юноша пришёл к выводу, что это не такая уж большая тайна. Единственное, о чём, пожалуй, стоит умолчать, — это знания из-за грани.

— Я не из города, — с грустной улыбкой ответил Эдван, — из окрестностей.

— Так это ты! — поражённо воскликнул Алан. — Тот самый единственный выживший! Отец рассказывал о том, что случилось… — блондин осёкся, — прости. Я не хотел.

— Всё в порядке, — пробормотал Эдван, машинально коснувшись места, где под одеждой скрывался шрам на груди.

— Теперь понятно, как ты оказался в группе мастера Ганна... — задумчиво произнёс Алан.

— Неужели она какая-то особенная?

— Ну, — усмехнулся Алан, — в неё не так-то просто попасть. Особенно простолюдину.

— Значит, ты тоже из какого-то клана? — сделал парень очевидный вывод.

— Да, — улыбка блондина слегка померкла, — моя фамилия Линн.

Эдван сглотнул. В его голове тут же ярко вспыхнул монумент Основателям города и надписи на памятнике: «Линн, Джоу и Морето». Он вспомнил, с каким пиететом к ним относился горбатый, и слова Марка о том, что, быть может, когда-нибудь и ему удастся присоединиться к какому-то клану. Лицо Эдвана чуть перекосилось от удивления, но прежде, чем он успел что-то сказать, ещё одно воспоминание вспыхнуло в его разуме. Красный шарик с зелёными прожилками в кристалле…

— Да уж, — усмехнулся себе под нос Эдван, — не так я себе представлял Великих Основателей.

— А ты думал, мы все будем ходить с лицом, как у мастера Ганна? — спросил парень и состроил крайне надменное выражение лица, спародировав учителя.

— Если честно, то да, — ответил Эдван.

— Ну-у, — протянул Алан, — спорить глупо, некоторые действительно такие. Не способны понять, что происхождение — это ещё не всё. Если кто-нибудь из них будет вести себя надменно, ты просто вспоминай их лица во время сегодняшнего бега.

— Да уж, мастер Ганн умеет сбить спесь… — усмехнулся Эдван, — расскажи, а ты уже пытался почувствовать атру раньше?

— Конечно, — уверенно кивнул Алан. — В нашей семье не пользуются определителем дара, нас заставляют чувствовать энергию так же, как мастер Ганн делал это во время проверки сосуда, — парень тяжело вздохнул, — и даже проверяют тип. Но основное обучение потомки клана Линн получают здесь, в академии.

— А есть те, кто занимается дома?

— Естественно. Например, семья Морето сама обучает основам всех детей, чей дар пробудился раньше, чем за месяц до начала занятий. Я имею в виду только прямых потомков. Вассалы и прочие идут вместе со всеми, как мы.

— Но тогда… зачем им быть с нами здесь и определять сосуд? Учиться чувствовать атру? И вообще, зачем посещать академию, если их обучают дома? — не понял Эдван.

— Традиция, — пожал плечами Алан, — но ты прав, в первую неделю, когда нас учат только чувствовать атру, смысла приходить нет. Марис появится, когда мы овладеем основами.

— Марис? Значит, в нашей группе всего один из клана Морето… ты его знаешь?

— Все дети главных семей и их ближайшие вассалы знакомы друг с другом. Но… назвать нас друзьями я бы не решился. Хотя моя сестра хорошо ладит с Лизой Морето...

— Так та блондинка — это твоя сестра? — осторожно спросил Эдван.

— Да. А черноволосая девушка — Лиза Морето. Вы с ней, кстати, немного похожи, я сначала подумал, что ты тоже из их клана.

— На самом деле я не такой худой, это просто из-за ранения. Скоро отъемся, — улыбнулся Эдван.

— Не сомневаюсь.

— Так, погоди, я запутался! — помотал головой парень. — Ты же сказал, что дети из клана Морето учатся дома, что тогда эта Лиза здесь забыла?

— Она… не совсем из главной семьи, — мягко сказал Алан.

— А! Да плевать, — махнул рукой Эдван. Ему совершенно не хотелось разбираться в этих всех клановых хитросплетениях и считать, кто там из какой ветки какой семьи, он был далёк от этого. — Лучше расскажи, что ты знаешь об атре! Наверняка побольше моего!

Алан, увидев отношение своего нового знакомого к клановым связям, был приятно удивлён. Он наконец-то встретил человека с мнением, которое было так похоже на его собственное! Что в семье Линн, что в других кланах, везде происхождению придавали огромное значение, да что там, даже простолюдины это делали, хоть и не особо разбирались в тонкостях. А Эдван не то что не показывал никакого страха и пиетета перед кланами, он ещё и открыто заявил ему, отпрыску клана Линн, что плевать хотел, кто там откуда. Ни один простолюдин в городе не осмелился бы заявить ничего подобного, а тем более отпустить невинную шутку про Основателей в лицо одному из их потомков!

Вот только… рассказывая Эдвану о том, что ему говорили про атру в клане, Алан не переставал гадать, насколько хватит его нового знакомого? Сможет ли он вести себя так и дальше или когда-нибудь, как говорится, пнёт железную дверь и сломается, превратившись в обычного простолюдина? Захочет подлизаться к какому-нибудь клану… и умрёт так же бесславно, как и другие? Вздохнув, Алан отбросил эти мысли. Вместо того чтобы раздумывать над подобными глупостями, ему бы стоило просто наслаждался обществом человека, которого ему так давно не хватало. Человека, который не смотрел на него с презрением из-за расколотого сосуда, со страхом перед семьёй или с обожанием в попытках снискать расположение. Пока он не изменился.

Перекусив в столовой, ребята направились обратно на тренировочный полигон, болтая о всякой всячине. Эдван вначале интересовался знаниями Алана об атре, но когда удостоверился, что его новый друг знает немногим больше него самого, перевёл разговор на обсуждение учителя Ганна и их первого урока. Рассказал о своих выводах по поводу необходимости бега перед тем, как почувствовать атру, об ощущениях, которые испытал, излечивая самого себя. Алан даже взял этот метод на вооружение и сказал, что попробует восстановить силы сразу же, как придёт на полигон.

— Разве вам в клане не говорили о каких-нибудь крутых трюках с атрой? — удивился Эдван.

— В семье Линн принято ждать, пока дети заложат прочную основу и хорошо овладеют азами. Только потом отец станет рассказывать что-либо мне и… — Алан на мгновение осёкся.

— Тебе и?..

— Только после основ. Я знаю, что в семье Джоу принято также, но клан Морето делает всё, как всегда, по-своему, — Алан слегка поморщился, словно ему не сильно нравился этот клан.

— А другие? — спросил Эдван, не обратив внимания на изменения на лице собеседника.

— Чаще всего вассалы подражают тому, кому служат, — махнул рукой Алан, — традиция. А что происходит в семьях, которые ещё не подлизались к кому-то из нас, я понятия не имею.

— А такие есть?

— Да, — улыбнулся Алан, — мы приравниваем их к простолюдинам, но они побогаче. Это небольшие семьи, которые обычно держат небольшое дело вне сферы влияния великих кланов. Например, шьют одежду или выращивают лён и хлопчатник на дальних полях. Живут как-то…

Поболтав ещё немного о городе, ребята пришли обратно на тренировочную площадку. Помимо мастера Ганна, который всё так же сидел с закрытыми глазами, там находилось ещё пятеро учеников. Трое парней, что негромко переговаривались о чём-то в углу, и две уже знакомые Эдвану девушки. Сестра Алана и её подруга. Однако что-то неуловимо изменилось в поведении девушек по сравнению с тем, что он видел до перерыва.

«Наверное, они уже отошли от потрясения и теперь начали вести себя как обычно», — подумал Эдван. Да он и сам почувствовал себя более уверенно и раскрепощённо, после того как оказался в компании Алана.

— Эй! Сопля, иди сюда! — звонкий голос темноволосой разнёсся по площадке, привлекая всеобщее внимание. Алан громко скрипнул зубами от негодования, с трудом сохранив относительно невозмутимое выражение лица.

— Лиза! — зашипела на подругу блондинка.

— Что?! — не поняла девушка. — Должна же я узнать, с кем якшается твой младший брат, если тебе плевать!

Что больше всего удивило в этой ситуации Эдвана, так это то, что Алан, ругаясь сквозь зубы, пошёл к ним! Невысокая худенькая девушка с довольно милым лицом открылась совершенно с другой стороны, и сейчас по сравнению с мило улыбающейся блондинкой она казалась каким-то злющим демоном. Впрочем, стыдливо отходить от нового друга Эдван не стал. Наоборот, пошёл вместе с Аланом прямо в открытую западню. Терпеть унижение он не собирался.

— Ну! — девушка упёрла руки в боки и, нахмурившись, посмотрела на Алана. — Представь нам своего нового друга, что ли!

— Анна, Лиза, познакомьтесь, это Эдван, — слегка натянуто улыбнувшись, сказал блондин, формально выполнив просьбу.

— Эдван… — брюнетка приложила ладонь к уху, явно ожидая, когда ей скажут фамилию. При этом она смотрела на блондина как на полного идиота, который не сумел выговорить чужое имя полностью. Алан скрипнул зубами и закатил глаза. Только слепой бы не увидел, что ему совершенно не хочется отвечать на вопрос.

Эдван недобро прищурился. Он не совсем понимал, что тут вообще происходит и какие у этих трёх отношения, но стоять в стороне и наблюдать, как его друга унижают, не собирался. Уверенно шагнув вперёд, он приложил ладонь к уху и громко сказал: «Лиза?..» При этом он скопировал её позу и сумел даже спародировать интонацию голоса.

— А… — казалось, она хотела что-то сказать, но осеклась и замерла с открытым ртом, по-видимому, впервые столкнувшись с такой наглостью. Повисла недолгая пауза, которая тут же нарушилась громким смехом Алана и его сестры.

— Какой забавный, — сквозь смех сказала блондинка. Её подруга, однако, веселья не разделяла. Её бровки сошлись на переносице, девушка, очевидно, сильно разозлилась, но Эдвану она казалась вовсе не устрашающей, а скорее милой.

— А ты чего ржёшь, сопля?! — рявкнула она и, в одно мгновение оказавшись рядом с Аланом, влепила ему мощный удар прямо в живот, от которого бедный парень согнулся и хрипло закашлялся.

— Думай, с кем говоришь! Издеваться он надо мной вздумал! — продолжала неистовствовать девушка, отчего блондинка, что стояла неподалёку, расхохоталась ещё громче.

— Ты первая начала издёвки, — спокойно сказал Эдван, скрестив руки на груди.

Лиза вперилась взглядом в парня. Засопев, она рванула к нему, за один удар сердца преодолев разделяющие их несколько шагов, и попыталась ударить кулаком в живот. Так же, как и Алана до этого. У Эдвана зашевелились волосы на голове, что поделать, такого резкого перехода от разговора к потасовке он не ожидал. Да что там, даже если бы он был готов драться, то не смог бы ничего противопоставить Лизе — девушка двигалась в разы быстрее него. Однако в ту самую секунду, когда маленький острый кулачок устремился к животу парня, его тело пришло в движение. И действовало оно на голых инстинктах, так, словно это был рефлекс, вбитый тысячей повторений давно отточенного действия.

Жестко и очень быстро он движением запястья отклонил кулачок Лизы, ладонью второй руки ударил её в плечо, отталкивая назад, и сам тут же разорвал дистанцию. Всё длилось не больше двух вдохов. Девушку отбросило на несколько шагов, но та устояла на ногах и теперь в полном ошеломлении смотрела на Эдвана, потирая ушибленное плечо. Сам парень был обескуражен не меньше противницы. Он даже не успел толком осознать, что вообще произошло. Чувствовал только невероятную усталость и сильную боль руках, которую с трудом мог сдерживать. Эдвану казалось, будто он стукнул не мягкое девичье плечо, а камень. Через несколько мгновений, во время которых Эдван и Лиза глупо пялились друг на друга, они вдруг осознали, что взгляды всех учеников на площадке направлены в их сторону, а Анна и Алан уже не смеются.

— Прости, — примирительно подняв руки, сказал Эдван, — рефлекс. Я не хотел сделать тебе больно.

— Ха-ха! — широко улыбнувшись, вдруг рассмеялась Лиза. — Тогда мне тоже стоит извиниться. Я почему-то подумала, что новый друг Алана будет таким же рохлей, как он сам!

— Лиза! — возмутилась блондинка. — То, что мы с братом не кидаемся на каждого встречного, не значит, что над нами можно смеяться.

— Да ладно тебе…

Градус напряжения мгновенно упал, и компания вернулась к непринуждённому разговору. Эдвану даже стало немного стыдно за своё поведение перед Аланом. Он ведь принял их отношения с Лизой за издевательства, но, несколько минут понаблюдав за общением девушек, понял, что это были не более, чем подшучивания над младшим братом и попытка познакомиться. Похоже, Лиза обладала довольно крутым нравом и любила рукоприкладствовать по поводу и без, но при этом была довольно весёлой и отходчивой. Правда, к Эдвану она подходить опасалась, к тому же от него не укрылось, как она время от времени притрагивается к плечу, потирая ушибленное место.

Прозвучал гонг, ученики разошлись по местам. Мастер Ганн велел всем сосредоточиться на медитации и попробовать собрать немного атры из окружающего мира и выпустить её из внутреннего сосуда. Эдван уже проделывал это до перерыва, восстанавливая собственное тело.

Парень послушно исполнял указания учителя, но никак не мог полностью сосредоточиться на процессе: его левая ладонь пульсировала и немного побаливала. Сосредоточившись, он попытался восстановить в памяти ощущения, которые испытал во время короткой стычки с Лизой, но… всё произошло так быстро, что и вспоминать-то оказалось нечего. Это был странный рефлекс, очевидно, доставшийся ему из-за грани.

Вздохнув, Эдван решил пойти другим путём и попытался представить себе так ярко, как мог, что вот-вот чей-то кулак вонзится ему в живот, при этом юноша внимательно следил за реакцией тела. В какой-то момент он ощутил слабое, еле заметное желание дёрнуть рукой. Мышцы плеча чуть-чуть напряглись, затем пришёл черёд левой руки… и он, совершенно не думая, на одних инстинктах зачерпнул из сосуда души немного атры и направил её по руке прямо к ладони.

«Вот оно!» — мысленно воскликнул парень, сбив собственную концентрацию.

Наконец-то он сумел понять, в чём было дело. Во время того удара он тоже выпустил немного атры — именно поэтому толчок получился настолько мощным, что Эдван сумел отпихнуть более сильную девушку и даже отсушил ей плечо. Однако на такой скорости тело оказалось просто не готово пропустить сквозь себя энергию, потому-то ладонь и горела огнём. С непривычки.

Улыбнувшись, Эдван закрыл глаза, разогнал мысли и, сконцентрировавшись на своём внутреннем сосуде, принялся исполнять наказ мастера Ганна. Только теперь он, вместо того чтобы бездумно поглощать атру из окружающего мира и выпускать «куда-то», начал гонять её по телу, подготавливая его к тому, что вскоре придётся пропускать через себя куда больший объём энергии. Конечно, с его размером сосуда количество силы было ничтожным, почти незаметным, но… путь в тысячу миль начинается с одного шага...

Глава 7. Постигая основы

Потянулись дни обучения в академии. Эдван и его новые знакомые каждый день постигали основы владения атрой вместе с мастером Ганном, который не переставал гонять их так, словно готовил к побегу от стаи обезьян из сердца Туманной чащи. Пока что учитель не рассказывал практически ничего нового об энергии, а просто помогал всем полностью овладеть самым важным, на его взгляд, навыком: чувством атры. Уметь вбирать её в себя с каждым вдохом и также легко зачерпывать из сосуда и выпускать. Неважно куда, главное — сам навык. Пока другие ученики смиренно слушали наставления мастера, Эдван ощущал странные внутренние порывы, чем-то напоминающие ему тени неких желаний, которые подсказывали, что именно стоит сделать. Так, вместо того чтобы бездумно вдыхать и выдыхать энергию и посылать её во все уголки тела, он начал зачем-то насыщать атрой сердце, таинственный знак на груди и собственный внутренний сосуд, а точнее, его стенки с внешней стороны. От этого они начинали светиться ярким жёлтым цветом, отчего на поверхности становились отчётливо видны трещины. Их было немного, всего четыре, но они, увы, были довольно глубокими. Эдван не знал, зачем делает всё это, но решил довериться знаниям, сокрытым в глубине памяти.

И не прогадал. Словно по волшебству его тело начало восстанавливаться семимильными шагами. За неполную неделю от скелетообразной фигуры не осталось и следа. Да, он всё ещё был довольно худощав, но уже не казался жертвой многодневной голодной пытки. Улучшилось также общее самочувствие, он теперь с лёгкостью просыпался ещё до первого гонга и успевал немного размяться прежде, чем идти на площадку к учителю.

Однако была в этой бочке и ложка дёгтя. Вернулись сны. Кошмары, в которых его снова и снова убивал огромный медведь, пронзая грудь ужасными когтями. Какие-то странные битвы, в которых Эдван сражался, но не понимал с кем. Он вновь каждое утро подпрыгивал с циновки в холодном поту, но теперь вместо того, чтобы просто дрожать от страха, садился и начинал медитацию, изо всех сил пытаясь разобраться.

Прогресс был слабым, но Эдвану казалось, что во сне он начал понемногу осознавать происходящее и даже чувствовать, как управляет там атрой. Открывая глаза утром, он плохо помнил содержание видений, однако ему казалось, что с каждым днём на уроке его контроль энергии становится всё лучше и лучше. Вернее, он начинал всё яснее и яснее осознавать свои действия. Под конец недели Эдвану даже показалось, что количество атры, которое он мог поглотить, несколько увеличилось, что не могло не радовать.

Правда, отношения с другими учениками в группе не особо ладились. Он всё так же общался с Аланом и периодически с его сестрой и Лизой, однако другие ученики его будто не замечали. Они не заговаривали с ним и смотрели с презрением, как будто он был чем-то лишним и лишь мозолил глаза. Разумеется, никто не осмеливался сказать нечто подобное вслух, особенно при Лизе или Алане, но… говорить и не требовалось. Хватало одних взглядов.

Естественно, Эдвану было неприятно, но, хорошенько над этим поразмыслив, он решил, что пока ему не устраивают неприятностей, не стоит обращать на это внимания. К тому же у него есть знакомые из кланов-основателей, и пока он с ними дружен, никто не посмеет ничего сказать прямо.

В начале второй недели обучения к нему в гости зашёл старик Шан Фан. Ушёл слегка разочарованным, пообещав достать ему учебник с описанием различных лекарственных растений, известных в городе. После ухода дедули, Эдван заставил себя вновь взглянуть на текст и с удивлением обнаружил, что… стал понимать больше. Ненамного, он сумел перевести всего лишь несколько новых слов, однако это внушало надежду, что рано или поздно древний язык и знания из-за грани покорятся ему полностью.

Вечером того же дня, вспоминая случай со страницей древнего рецепта, Эдван решил вновь открыть «историю сотворения мира и атры». Он пролистал первые несколько легенд, затем попытался пропустить сразу с десяток страниц, но случайно захватил слишком много и перебрался куда-то ближе к концу книги. И уже хотел было вернуться обратно, как вдруг замер, глядя на непонятные письмена. Что-то в них казалось странным.

Нахмурившись, Эдван подвинул фолиант ближе и на этот раз внимательнее присмотрелся к непонятному тексту, изо всех сил стараясь ухватить за хвост подозрение, порождённое его интуицией. Через десять минут голова парня была готова закипеть — как бы он ни вглядывался в страницу, просветление не приходило. Тогда Эдван решил взглянуть на вещи глубже. Он выбрал один-единственный иероглиф и сосредоточил на нём внимание, пытаясь понять значение. Что-то знакомое мелькнуло лишь тогда, когда зрение юноши поплыло, и картинка перед глазами смазалась. Встрепенувшись, он моргнул и, тяжело вздохнув, взглянул на объект изучения ещё раз. Однако вместо тщетных попыток осознать его головой, Эдван попытался войти в медитативное состояние, выкинуть прочь все мысли и позволить памяти и интуиции сделать своё дело. Отстраниться.

Вскоре в иероглифе начали угадываться знакомые линии, но что-то в этом всём казалось неправильным. Смутная догадка мелькнула в разуме парня, и он, повинуясь внезапному порыву вдохновения, повернул книгу боком. Несвязные раньше линии наконец сложились в единую картинку, но всё ещё выглядели немного странными, значение каждого слова ускользало от Эдвана, словно… словно здесь было намешано слишком много линий. Линий...

— Точно! — воскликнул он, ткнув пальцем в книгу. — Здесь лишние линии! Только… не могу разобрать какие… проклятый шифр.

Вздохнув, он перелистнул обратно на середину, где кончался обычный текст и начинался зашифрованный. В последнем абзаце истории, предшествующей таинственным письменам, глаз Эдвана зацепился за фразу. «Атра во всём…» Парень хлопнул себя по лбу. И как он сразу не догадался?! Это ведь было так просто! Сосредоточившись на внутреннем сосуде, он зачерпнул оттуда немного энергии и, сконцентрировав её в ладони, попытался направить в книгу. У него всё ещё не очень хорошо получалось направлять энергию за пределы своего тела, но хотя бы капля должна была попасть в нужное место…

Стоило силе Эдвана коснутся древнего переплёта, как фолиант вздрогнул. Страницы встрепенулись, и на каждом иероглифе зашифрованной части отчётливо проступили некоторые линии так, будто были чем-то подсвечены. В полнейшем ошеломлении парень уставился на текст, который медленно исчезал на его глазах от недостатка энергии. Спохватившись, Эдван направил ещё немного силы в книгу, и знаки снова стали чуть-чуть ярче…

«Наставление об атре и пути развития», — гласила надпись на самой верхней строчке. Следом шло короткое обращение автора.

«Грядут тёмные времена… прислужники Первого наступают на род людской всё яростнее с каждым годом. Власть, ради которой мы самозабвенно уничтожали друг друга, развеялась, как дым на ветру... Так пусть же это наставление станет тем маяком, что выведет тебя, ученик, из моря невежества, куда люди загнали себя в погоне за порочными целями. Окропи страницы кровью, чтобы обрести знание, человек…»

Слова неизвестного автора заставили Эдвана поёжиться. Похоже, книга пришла из тех времён, когда людей было много больше, чем сейчас. Но… как давно это было? И что за прислужники Первого? Почему при упоминании этого имени в его голове начинает что-то зудеть, а руки дрожат, будто от страха?

Сглотнув, парень помотал головой, прогоняя непонятное оцепенение. Наставление, что поможет ему овладеть тайнами атры? Какой идиот откажется от такого?! Без колебаний Эдван прокусил подушечку большого пальца и смазал нижний угол страницы кровью. В тот же миг несколько символов внутри текста вспыхнули красным, и парень почувствовал, как его внутренний сосуд стремительно пустеет. Книга высосала всю атру досуха, причём не только из него, но и из воздуха в комнате! Эдван чувствовал, как энергия со всей округи стягивалась к фолианту в его руках, словно тот был ненасытной воронкой. Клякса, что осталась на странице от крови мальчишки, изменилась, превратившись в странный магический символ, раздался громкий хлопок, и всё тут же затихло. Исчезли письмена, будто их никогда и не было — у Эдвана на коленях вновь лежала самая обычная книга.

Криво ухмыльнувшись, он собрал немного энергии из окружающего пространства и направил её в символ внизу страницы. Миг, и письмена проявились вновь, причём на этот раз они горели куда ярче. Дрожащей рукой Эдван перелистнул страницу и погрузился в чтение, как одержимый. Перед его глазами лежало невероятное сокровище, и он был намерен высосать из него все знания до последней крупицы…

«Колодец, Пруд, Озеро, Море и Океан. Задумывался ли ты когда-нибудь, ученик, почему ступени развития носят такие названия испокон веков? Гадал ли, что было на уме у древних мастеров, придумавших такие имена? Когда-то я тоже задался таким вопросом, и ответ нашёл в истории о сотворении мира… простой, как и любая великая истина. Атра подобна воде, что течёт сквозь всё сущее, а сосуд души — её вместилище внутри каждого из нас. У кого-то оно небольшое, как колодец, а у кого-то огромное, словно бескрайний океан…

Знай же, что каждая ступень силы разделена на несколько уровней. Двенадцать их у колодца, девять у пруда, шесть у озера, три у моря и лишь у океана — одна, ибо является он вершиной пути обретения силы. Одарённый, покоривший последнюю ступень могущества, обретает мощь, пределы которой нельзя вообразить простому смертному. Однако в самом начале, чтобы просто ступить на путь силы, каждый из нас должен сделать шаг к первой ступени. Шаг, называемый преодолением нулевой фазы, и он может быть подобен прыжку через пропасть. Лишь тот, кто достаточно укрепил тело и подготовил сосуд души, может ступить на путь атры. Те, кто побежит бездумно, — сломают ноги и навечно останутся на первой ступени, так и не сумев подняться выше. Не уподобляйся им, ученик. Укрепляй сосуд, наполняй атрой тело, позволь ему привыкнуть к её течению…»

Ниже описывалось несколько способов, как при помощи атры укрепить тело и усилить внутренний сосуд. Пробежавшись взглядом по тексту, Эдван замер в оцепенении. Последняя описанная техника… в точности повторяла то, чем он занимался всю эту неделю! Он, конечно, делал это не так идеально, как описывалось в книге, но сам факт… сам факт поразил парня до глубины души. Теперь даже самые мелкие сомнения по поводу правдивости информации в книге рассеялись.

С того самого дня и всю следующую неделю парень старательно следовал указаниям из наставления. Когда все остальные, кроме Алана, мирно медитировали и осваивали умение задерживать в сосуде больше атры, чем он способен удержать, Эдван делал упражнения из книги и укреплял сосуд. Во время перерыва он пытался освоить поглощение энергии вне медитации, пробуя вытянуть атру из окружающего мира в любой другой ситуации, а по вечерам читал «наставление об атре» и тренировался...

К исходу второй недели Эдван окончательно избавился от нездоровой худобы. Его тело стало поджарым и жилистым, а бег и тяжелые упражнения, которые их каждый день заставлял выполнять мастер Ганн, уже не казались непреодолимой адской мукой. И, разумеется, изменения в нем не ускользнули от внимания других учеников. Особенно это стало явно в последний день второй недели тренировок, когда мастер Ганн дал им усложнённую задачу, заставив не только бегать в два раза дольше обычного, но и выполнять множество других заковыристых упражнений, чтобы выжать из учеников все силы, которые ещё могли оставаться в их телах. Из всех ребят только Эдван и Лиза сумели продержаться до самого конца, и если с молодой госпожой из семьи Морето всё было понятно, то Эдвана ученики просто испепеляли взглядами. И даже слово-ругательство «простолюдин» вылетало из их уст в разы чаще и громче во время перерыва.

— Будь очень осторожен, — сказал Алан, когда все остальные ушли в столовую и они остались вдвоём на площадке.

— В чем? — не понял его Эдван. Крайне серьёзное выражение лица друга его насторожило.

— Во всём, — коротко ответил блондин и, закусив губу так, будто ему приходилось переступать через себя, продолжил: — Ты слышал их разговоры. Зависть... может толкнуть на ужасные вещи. Даже в академии.

— Зависть?! — глаза Эдвана расширились от удивления. — Мне? Да… — он оборвался, не в силах подобрать слова, — да… да у вас же всё есть! Дом, семья… — перечислял он с дрожью в голосе…

— А ещё у них есть гордость и огромное самомнение, — резко оборвал его Алан на полуслове, — каждый в этой группе считает себя выше любого представителя маленьких кланов, не то что простолюдина. Они будущие члены Когтя и офицеры гарнизона. С зелёным сосудом. А ты мало того, что простолюдин с желтым, так ещё и без задней мысли втаптываешь их таланты в землю…

— Но ведь Лиза тоже…

— Лиза, — фыркнул Алан, — ты забыл, из какой она семьи? Это естественно!

— Я не понимаю, — сказал Эдван, — но постараюсь быть осторожнее… в чём бы то ни было.

— Не ввязывайся в перепалки, даже если очень захочется ответить. Лучше смолчать, но… но быть в порядке. И… крепо запирай дверь ночью, — тихо сказал Алан. Его рука при этом непроизвольно потянулась к груди.

— Я постараюсь… — пробормотал Эдван, — обещаю.

Алан улыбнулся и больше не поднимал эту тему, а Эдван не стал расспрашивать дальше. Предостережения друга он воспринял довольно серьёзно, хоть и не знал, какая опасность может ему грозить внутри стен академии. Не будут же его убивать здесь, верно? К тому же… ни с кем, кроме своих друзей из группы, он так и не познакомился, да и общаться с теми, кто смотрит на него так, словно он вылез из выгребной ямы, желания не возникало. Ещё немного поразмыслив над словами друга, он предложил Алану пройтись до столовой, но тот впервые за две недели отказался. Идти туда в одиночку Эдвану не хотелось, поэтому парни остались на площадке, в ожидании второго гонга.

По окончании перерыва мастер Ганн устроил своим подопечным коротенькую медитацию и целый час непрерывных физических упражнений, в этот раз без бега, после которого на ногах вновь остались только Лиза и Эдван, но вот их состояние было… мягко говоря, немного пугающим. Оба дрожали, как тростинки на ветру, и дышали так тяжело и хрипло, что, казалось, ещё чуть-чуть — и выплюнут лёгкие. А всё потому, что во время тренировки Эдван случайно засмотрелся на девушку, и между ними началось своеобразное молчаливое соревнование на выносливость… при этом никто не хотел проигрывать.

— А ты… неплохо… держишься, — выдавила девушка, плюхнувшись на землю.

— Ты… тоже… — ответил Эдван, держась за сердце.

— Ничья, — посмеиваясь, объявила Лиза и растянулась на земле, широко раскинув руки.

Эдван промолчал, сделав глубокий вдох, закрыл глаза и начал приводить тело в порядок атрой. Парень поймал себя на мысли, что за последнюю неделю он всё чаще и чаще начал засматриваться на Лизу, особенно во время тренировок. Как она бегает, отжимается, как встряхивает мокрыми волосами и растягивает усталые мышцы. Не только тело Эдвана претерпело серьёзные изменения за время тренировок. Девушка была всё ещё довольно худой, без ярко выраженных груди или бёдер, но теперь на них появился хотя бы намёк. Да и назвать её хрупкой язык больше не поворачивался. Маленькая, но не хрупкая.

Пока Эдван пытался привсти в порядок дыхание и копался в собственных мыслях о сопернице, ученики расселись перед мастером Ганном на земле. Лёгким покашливанием учитель привлёк внимание Лизы и Эдвана, заставляя их вернуться ко всем остальным и внимательно слушать то, что он сейчас собирается сказать.

— Поздравляю всех, — холодно и почти безэмоционально бросил мужчина, оглядев толпу, — все вы сумели сделать шаг, что навеки отделил вас от обычных людей. Но не обольщайтесь, в силе… вы ничтожны. Вам предстоит долгий путь, но отныне вы пойдёте по нему сами. Разумеется, не без моей поддержки. Следующее наше занятие будет через три дня на первой площадке. В промежутках советую посетить уроки других уважаемых учителей, список у главного корпуса. — Мастер Ганн холодно оглядел притихших учеников и ухмыльнулся: — Не позорьте меня перед ними.

Не оставив времени на вопросы, мужчина покинул тренировочную площадку. Эдвана эта новость попросту вышибла из колеи, он так и сидел несколько минут, глупо пялясь в ту точку, где недавно стоял мастер Ганн, пока вдруг не понял, что все остальные ученики почему-то не особо удивлены.

— Вы знали? — спросил Эдван.

— Да, — кивнул Алан, — отец рассказывал, что основы мы будем постигать всего две недели, после чего начнётся настоящая учеба. Я думал, ты в курсе… поэтому и, — парень придвинулся поближе к другу и перешёл на шёпот, — предупредил тебя. Кстати, мне нужно купить кое-что в городе. Хочешь пойти со мной?

— В город? — переспросил Эдван. — Хочу!

Глава 8. Лица под масками

В разгар дня на площади Основателей было полно народу. В основном, правда, здесь сновали ученики из академии и солдаты из корпуса гарнизона, что находился напротив, но и простых жителей тоже хватало. Эдван вначале даже опешил от такого обилия жителей, всё-таки он проходил здесь, когда площадь была почти пустой. Не успел парень толком сориентироваться, как Алан потянул его за собой в сторону самой крайней улицы справа. Они прошли вдоль длинной стены академии и скрылись в проходе между двумя трёхэтажными домами.

Эдван следовал за другом, беззастенчиво глазея по сторонам, рассматривая постройки, украшения над дверями, различные вывески на лавках и прочие мелочи, коих в его деревне на краю света отродясь не бывало. Алан не мешал ему разговорами, а просто шёл вперёд, стараясь следить, чтобы друг не сильно отстал. Улица постепенно сужалась, народу становилось всё меньше и меньше, на дверях всё чаще и чаще мелькало изображение синего ромба, а в одежде прохожих постепенно начали преобладать синие тона.

— Куда мы идём? — впервые за всю дорогу спросил Эдван.

— В лавку. Осталось недалеко, — коротко ответил Алан.

— А… что за знаки на дверях? — осторожно поинтересовался парень.

— Они обозначают, что здесь живут вассалы клана Линн. Мы на границе владений моей семьи.

— Ага… понял, — осторожно кивнул Эдавн, оглядываясь по сторонам. Народ здесь смотрел на них слегка странно, словно не понимая, как реагировать. Кто-то удивлённо пожимал плечами, кто-то перешёптывался, а кто-то попросту игнорировал, особо не заморачиваясь, кого там тащит за собой молодой отпрыск главной семьи. И тем не менее реакция людей вокруг заставила Эдвана немного понервничать.

— Не обращай на них внимания, — посоветовал Алан, спокойно двигаясь в одному ему известном направлении.

Через несколько минут они остановились у неприметной лавки со старой потёртой вывеской с изображением то ли каких-то травинок, то ли чего-то похожего. На двери так же, как и везде, красовался синий ромб. Алан смело толкнул скрипучую створку из тонких досок и вошёл внутрь.

— Добро пожаловать, господин Линн, — улыбнулась ему девушка в светлом платье, примерно одного с ними возраста. Её тёмные волосы были собраны в тугую косу, а лицом она чем-то напоминала Эдвану сестру Алана. Только более взрослую и кареглазую. Заметив парня в дверях, девушка легонько ему кивнула в знак приветствия и вновь перевела всё своё внимание на главного посетителя.

— Привет, Айя. На этот раз, помимо обычного, мне понадобится кое-что ещё… твой отец свободен?

— Для вас, юный господин, у него всегда найдётся время, — обворожительно улыбнулась девушка и поспешила открыть Алану дверь, ведущую в глубины магазина.

— Пойдёшь? — спросил блондин.

— Я здесь подожду… — ответил Эдван.

Пожав плечами, молодой господин Линн скрылся в недрах магазина, оставляя своего друга один на один с продавщицей. В помещении повисло немного неловкое молчание. Парень осмотрел стены, не нашёл ни единого выставленного товара и, не придумав ничего лучше, опёрся о ближайшую стену и принялся ждать.

— Значит, ты решил следовать за господином Линном? — улыбнувшись, спросила девушка. — Ты сделал правильный выбор. Из всего младшего поколения семьи он самый добрый и понимающий…

— Что ты имеешь в виду? — переспросил Эдван, слегка нахмурившись.

— Ну, ты поймёшь, когда встретишь их, — девушка издала нервный смешок, — он никогда не кричит на нас, всегда относится с уважением к нашему труду. Не то что другие…

— Нет, я спрашивал не про это. Что ты имела в виду под «следовать»?

Вопрос парня поставил Айю в тупик. Она помолчала где-то с полминуты, глупо хлопая глазами.

— Я не понимаю тебя, — смутилась девушка, — если ты не хочешь последовать за ним, то… что тогда вообще здесь делаешь?

— Ничего. Смотрю на город, — пожал плечами Эдван. Он тоже пребывал в лёгком замешательстве, не совсем понимая, о чём они сейчас говорят.

— Но ведь ты пришёл сюда с господином Линном!

— Да. Алан предложил сходить с ним в город, я согласился, — пробормотал парень.

— Не надо строить из себя не пойми кого только потому, что ты одарённый, — сказала Айя, поджав губы, — если последуешь за господином Линном, скорее всего, сумеешь стать вассалом семьи, и потом твои дети, если родятся одарёнными, может быть, даже станут настоящей частью семьи!

— Я пока не хочу присоединяться ни к какому клану, — спокойно ответил Эдван.

— Ну и дурак, — фыркнула девушка, — вместо того чтобы обеспечить потомкам достойную жизнь, умрёшь где-нибудь на охоте!

— А что, вассалы на охоте не умирают? — недобро прищурившись, переспросил Эдван. Айя осеклась.

— Умирают, — вздохнула она, — но… ладно, забудь. Прости меня, я погорячилась. Ты всё-таки пришёл с господином…

Дальше разговор как-то не вязался, и они оба просто замолчали. Алан вернулся через десяток минут с небольшим мешочком в руках и, попрощавшись с Айей, потянул Эдвана на улицу.

— Что это была за лавка?

— Отец Айи — аптекарь. Я покупаю у него снадобья и кое-какие травы, ну… — Алан замялся, — для лечения. Сегодя взял немного сверху для развития тела.

— А чем расплатился? Мы в деревне меняли вещи на вещи…

— В этот раз я дал старику двадцать талонов.

— Каких талонов?

— Ну… — Алан порылся в кармане и вытянул деревянную дощечку размером с большой палец, на которой красовался странный магический знак, — вот такой. Это талоны клана Джоу, его можно обменять на буханку хлеба или маленький мешок муки у них в главной лавке. В городе можно купить на них всё что угодно. Ещё, правда, есть камни атры, но их ты вряд ли увидишь.

— Почему?

— Камни атры добываются на горе и их очень мало, — охотно пояснил блондин. — Обычно солдаты или клановые одарённые используют их для тренировок.

— Значит, и ты…

— Нет, — усмехнувшись, покачал головой парень, — я «позор клана Линн», куда мне до вершин мастерства.

— Это из-за меня?

— Не льсти себе, — посмеялся Алан, — это из-за расколотого сосуда. Да… — парень тяжело вздохнул.

— Кто это был? — осторожно спросил Эдван.

— Спасибо за заботу, — грустно улыбнулся блондин и, так и не ответив на вопрос, пошёл вперёд. Они свернули на соседнюю улицу и направились в другой конец города, туда, где Эдван ещё не был.

— Слушай, а почему талоны принадлежат Джоу?

— Не знаю. Так издавна было, — пожал плечами Алан, — я знаю, что Морето пытались сделать свои, и некоторые ещё даже можно найти, но… мало кому нужны талоны в кузницу. Или к сапожнику…

— А хлеб они не пекут?

— Нет. Каждый клан занимается своими делами и не мешает другим. Таков древний договор. Все едят хлеб из муки Джоу, пользуются оружием из кузниц Морето и лечатся нашими травами. Дел гораздо больше, но семьи стараются не лезть на территорию друг друга.

— А как же простые люди?

— А они что? — не понял Алан. — Занимаются чем-то. Я же говорю, дел много. Только мельницы и поля у клана Джоу, а металл добывают Морето… вот и всё.

— Понятно…

Они шли по дороге в глубь города, оставляя за своей спиной территорию семьи Линн. Дома становились всё мельче и мельче, до тех пор, пока ребята не оказались в окружении одноэтажных деревянных строений, за крышами которых возвышалась стена. Однако не высокая каменная преграда вызвала у Эдвана удивление, а поведение людей в этом районе. Перед ними расступались с почтением, причём не только перед Аланом, но и перед Эдваном. Ведь они были одарёнными! Будущей защитой Города от полчищ тварей… их провожали улыбками. Впрочем, Эдвану все равно что-то казалось странным. Неправильным. И через несколько минут он понял, что именно. Во взглядах, которые люди бросали на него, порой проскакивало что-то, похожее на жалость и горечь… и, что удивительно, на Алана никто так не смотрел. А когда ребята уже добрались до выхода из бедного района, какая-то женщина бросилась наперерез Эдвану:

— Шин! Шин, мой мальчик, это ты?! — со слезами на глазах она схватила Эдвана за ворот рубахи так крепко, словно боялась вновь отпустить. — Ты вернулся?! Я знала, что они врали… знала…

— Зана! — рявкнул кто-то на всю улицу, отчего женщина вздрогнула, как от удара. Грузный мужчина быстро подбежал к ним и с трудом отодрал её от Эдвана. Приобняв рыдающую даму за плечи, он обернулся к ребятам.

— Прошу прощения, молодые господа. Её сын позавчера не вернулся с охоты… не держите зла, — мужчина тяжело вздохнул и осторожно повёл Зану обратно в дом.

Это происшествие настолько сильно поразило Эдвана, что тот даже не нашёл слов, чтобы выразить свои эмоции. Образ рыдающей от невыносимого горя женщины так и застыл у него перед глазами, будоража спрятанные глубоко-глубоко чувства. Его вновь кольнула та ужасающая скорбь, которую он испытал после смерти близких. Скрипнув зубами, Эдван пообещал себе стать сильнее и выполнить обещание. Отомстить и уничтожить всех проклятых обезьян в округе.

При мысли о силе он невольно вспомнил об Алане и его расколотом внутреннем сосуде. Слова о «позоре семьи Линн» не выходили у него из головы до самой площади Основателей. Эдван не знал, что случилось с его другом, да и, положа руку на сердце, боялся узнать. Меньше всего на свете ему хотелось впутываться в какие-то внутренние дела одной из великих семей, но оставить друга наедине с его расколотым сосудом он просто так не мог. Правда, вместе с этим слова Айи по поводу следования за Аланом его несколько настораживали...

Эдвана беспокоила навязчивая мысль о том, что Алан, как и Айя, должно быть, считает его своим будущим вассалом. Или уже существующим… но, может быть, и нет. Всё-таки Алан немного не такой, как остальные клановые. Эдван закусил губу. Внутри него жалость и сильное желание помочь схлестнулись с инстинктом самосохранения и недоверием. Как-никак, они знакомы всего две недели… не такой уж большой срок, чтобы делиться тайнами из наставления или тем, что он побывал за гранью.

— Алан, — начал он, когда вокруг не было лишних ушей, — я не хочу присоединяться к твоей семье.

Блондин резко затормозил и медленно обернулся.

— Что? — переспросил он удивлённо.

— Не хочу присоединяться к семье Линн, — более спокойно повторил Эдван.

— Ну… — Алан скосил глаза куда-то вниз, — ладно. А кто… — парень осёкся на полуслове и тяжело вздохнул, — забудь. Я и так знал, что ты не хотел подлизаться к клану.

— Фух, — выдохнул Эдван, — тогда слушай… я знаю одну секретную технику, которая поможет укрепить сосуд души.

— Ты? — удивился Алан, воровато оглянувшись. — Откуда?

— Дядя поведал мне её ещё в деревне, мы передавали её из поколения в поколение, — с трудом соврал парень, пряча глаза. Врать он ещё толком не научился, — именно с её помощью я сумел восстановиться так быстро. Я открою её тебе, если пообещаешь, что не расскажешь никому… даже из клана.

Алан посмотрел на Эдвана с лёгким скепсисом. Он не слишком-то верил, что тот выдаст ему какой-то доселе неизвестный метод укрепления сосуда, в конце концов, кое-какие советы он уже получил от мастера Ганна. Однако, если оставался хотя бы мизерный шанс, что техника Эдвана окажется доселе неизвестной… его упускать нельзя. Но держать её в тайне… немного поколебавшись, Алан клятвенно пообещал сохранить всё, что узнает сегодня, в секрете. Вздохнув с облегчением, Эдван описал ему один из методов укрепления сосуда души, который вычитал в книге. Тот, что, по его мнению, мог помочь Алану больше всего.

— И запомни, дядя говорил, что пока сосуд души недостаточно крепок, раздувать его слишком опасно. Особенно с трещинами.

— А как я узнаю… когда будет достаточно?

— Атра начнёт обтекать сосуд и вливаться обратно. Ты просто не сможешь укреплять стенки.

— Понял… — пробормотал Алан и, закусив губу, спросил: — Но… почему ты мне это рассказал?

— Ты же мой друг, — улыбнулся Эдван, — не хотелось, чтобы у тебя вдруг лопнул сосуд…

— Спасибо, — тихо прошептал Алан, — я … правда, спасибо. Ладно… пойдём. Мне ещё нужно зайти к Анне…

Они вернулись на территорию академии, прошли по длинной дороге к главному зданию и расстались перед входом. Блондин направился в сторону женских комнат, к сестре, а Эдван, вместо того чтобы пойти сразу к себе, решил заглянуть в столовую. Небо только начинало темнеть, до вечера было ещё далеко. Перекусив плошкой безвкусной каши из какой-то не совсем понятной крупы, парень отправился в свою комнату.

По дороге он всё ещё думал о том, стоило ли так беспечно выдавать Алану одну из техник, которые он почерпнул в книге. И, как бы ни поворачивал эту ситуацию, выходило, что стоило. Как-никак, они были друзьями, хоть и познакомились всего пару недель назад. К тому же он не выдал ни одного настоящего секрета, обставив это как слова несуществующего дяди. Никакого риска… зато теперь у Алана появился шанс нормально взойти на первую ступень. Да… освоение основ. В книге чёрным по белому было написано, что для шага на первую ступень нужно иметь крепкий сосуд и тело, привыкшее к атре. Если начать раньше времени раздувать сосуд, его дальнейшее развитие будет куда более трудным. Особенно для тех, чей сосуд души красный или жёлтый. Зелёный не имел таких серьёзных проблем из-за отсутствия трещин, но даже так наставление запрещало освоение стадии колодца без надлежащей подготовки… и теперь Эдван не мог решить для себя, стоит ли ему рассказать о чём-то Лизе и Анне… или понадеяться на их удачу и зелёный сосуд?

Занятый собственными мыслями, он не заметил, как на пустой дороге позади него появился ещё один пешеход, а сам юноша уже приближался к повороту на улицу, что вела к главному корпусу...

— Эдван! — позвал человек позади, когда тот находился всего лишь в одном шаге от поворота.

Чужой окрик вернул парня с небес на землю. Он хотел было обернуться посмотреть, кто там, но странное предчувствие заставило его замереть, так и не повернув голову до конца. Голос был смутно знакомым. В голове промчались слова предупреждения Алана, сказанные сегодня во время обеда, а шестое чувство взвыло об опасности. Краем уха парень уловил шорох, боковым зрением заметил смазанную тень, и прежде, чем успел понять, что происходит, его тело пришло в движение само. На одних рефлексах, как тогда с Лизой…

Эдван резко пригнулся, над его головой просвистело что-то тяжелое. Скорее всего, просто палка. Не теряя ни секунды, он спружинил ногами и выбросил себя вперёд и вверх, нанося неизвестному удар прямо под рёбра. В этот раз парень чётко почувствовал, как сквозь кулак в тело врага вошёл импульс атры. Что-то хрустнуло, нападавший зарычал, но прежде, чем он успел замахнуться для второго удара, кулак Эдвана врезался ему прямо в зубы. Брызнула кровь, палка упала на землю, а тело противника полетело вслед за оружием.

Не успело оно упасть, как Эдван уже бросился бежать — так быстро, словно за ним гналась стая разъярённых обезьян. Как и предупреждал Алан, его подстерегли ученики из их группы. Те самые благородные, что одаривали его злобными взглядами и презрительно выплёвывали «простолюдин» на тренировке. Бежали за ним, напрягая все силы своих зелёных сосудов, и всё равно не могли догнать.

Преследователи не отставали, и Эдван, боясь, что его настигнут, повернул на улицу с тренировочными площадками, где в это время должно было быть довольно людно. Он надеялся, что кто-нибудь ему поможет, окрикнет гадов и позволит ему скрыться, или какой-то учитель пресечёт беспорядок, но, увы… этого не случилось.

Эдван пронёсся мимо множества учеников из разных групп, но они лишь посмеялись над этой погоней, будто для них это было какое-то развлечение. Ребята расступались, освобождая дорогу, и просто наблюдали со стороны. Никто не пошевелил и пальцем, чтобы помочь. Никто не хотел связываться с преследователями.

А когда какой-то парень попытался перегородить ему дорогу, Эдван и вовсе взвыл от обиды и горечи. Мощным пинком он снёс идиота с пути и побежал дальше, с трудом сдерживая клокочущую внутри злость. Ох, если бы у него было достаточно сил, он бы прямо сейчас так отделал этих зарвавшихся ублюдков, что мать родная бы не узнала… если бы. Мелькнула мысль всё же остановиться и положиться на рефлексы из-за грани, но Эдван с сожалением прогнал её. Слишком опасно. Мало того что кто-то может вмешаться в драку, так ещё и неизвестно, сработают ли инстинкты, если он нападёт на кого-то умышленно.

Топот за спиной парня начал отдаляться. Достигнув конца улицы, Эдван свернул налево и, пока его преследователи не успели выбежать из-за поворота, скрылся на первой попавшейся тренировочной площадке. Не снижая скорости, он пересёк её и перемахнул через заднюю стену на соседний полигон. Оказавшись там, парень быстро осмотрелся и, поколебавшись всего секунду, снова взял разбег. Но мчался он не прямо, к воротам на улицу, а налево, к дальней стене.

— Куда делся этот ублюдок?! — послышался крик откуда-то сзади.

— Он пролез на соседнюю улицу! Давай беги туда, перехвати его! А мы пойдём следом!

Всё это Эдван слышал, лёжа прямо на заборе. Задержав дыхание, он аккуратно спустился на другую сторону и, повиснув на руках, почти бесшумно ступил на землю, чтобы тут же спрятаться за дерево, которое стояло в углу площадки. Сделав глубокий вдох, он попытался привести нервы в порядок. Конечно, был шанс, что они разгадают его маленький план, но… если это вдруг случится, сами загонят себя в ловушку. Кого-нибудь одного он вырубить сумеет, а потом залезет на дерево, перепрыгнет через забор и легко убежит в главный корпус.

Звуки голосов постепенно удалились, топот за стеной тоже исчез. Теперь они искали его где-то на улице… расслабляться было рано, но враги уже потеряли запал. Долго их поиски не продлятся. Тяжело вздохнув, Эдван закусил губу и попытался избавиться от тугого комка, что засел у него в груди. Он внезапно понял, почему Алан был так удивлён его поступком. Простолюдин из города ни за что в жизни бы не поделился техникой с благородным, если бы не хотел подлизаться к клану. Не пошёл бы против кого-то из клана ради друзей…

«Наверное… я навсегда останусь здесь чужаком», — подумал Эдван, не в силах однозначно решить для себя, хорошо это или плохо. Местные порядки казались ему дикими, но не ему их менять.

Кто знает, к каким бы ещё мыслям успел дойти Эдван, если бы не услышал за спиной какой-то шорох. Парень напрягся. Шуршание прерывалось чьим-то тяжелым дыханием, это было не похоже на топот или бег, скорее… как будто кто-то занимался. А небо-то уже начинало темнеть. Эдван осторожно выглянул из-за ствола и замер с открытым ртом. Это была Лиза!

И она отжималась. Пыхтя от напряжения, с трясущимися руками, вся взмокшая, она с огромным трудом выжимала из себя каждый новый повтор. Пот катился градом с её лица, и земля под ней уже покрылась множеством тёмных точек от упавших капель. После седьмого раза она не смогла подняться и упала. Эдван уже хотел было выйти из своего укрытия, как вдруг Лиза зарычала и, уперевшись руками, продолжила упражнение. Так она выжала из себя ещё три повтора, после чего уже совершенно точно свалилась на пыльную землю без сил. Несколько долгих секунд она пролежала без движения, после чего вздрогнула, легонько приподнялась и повернула голову в сторону Эдвана. Глаза девушки расширились от удивления, она попыталась что-то сказать, но закашлялась, сбив дыхание.

— Э-э… привет! — заговорил парень, чтобы сразу прояснить ситуацию. — Я оказался здесь случайно… убегал от… неважно. Залез сюда, спрятался за деревом и не заметил тебя…

— И… давно ты там сидишь? — осторожно спросила Лиза. Вся её задорность и резкость, к которой привык Эдван, вдруг куда-то испарилась.

— Нет, — ответил он, натянуто улыбнувшись, — где-то восемь отжиманий.

— Кто гнался за тобой?

— Неважно. Я не запомнил. У одного лицо разбито, его точно узнаешь.

— Ты… разбил кому-то лицо? — переспросила девушка, словно не поверив своим ушам.

— Я не хотел, — сказал Эдван, покосившись на небольшую ранку на левой руке, — он попытался огреть меня палкой, и я… в общем, получилось, как с тобой в тот раз. А ты… давно тут тренируешься?

— Каждый день… как бы иначе я обошла всех этих… — Лиза покосилась на Эдвана. На её лице на мгновение мелькнуло выражение крайней брезгливости, будто она собиралась обозвать «этих» каким-то очень жёстким словом, но почему-то сдержалась.

— А я думал…

— Что я такая, потому что из семьи Морето? — злобно прищурилась девушка.

— Ну, вообще-то, да.

— Да если бы я получила от этих высокомерных ублюдков хоть что-то, кроме этого дурацкого имени! — злобно выплюнула она и осеклась. Посмотрела на Эдвана, и в её глазах мелькнул ужас. Несколько мгновений она сидела без движения, напряженная до предела, после чего… сорвалась.

— Да пошло оно всё в задницу! Этот дурацкий клан и это дурацкое имя! Чтоб они все сдохли со своими идиотскими правилами… — проговорила она, после чего, всхлипнув, просто заплакала.

Эдван не знал, что ему делать. Успокоить её или просто уйти и позволить ей самой прийти в себя. Раньше он бы, наверное, просто ушёл без раздумий, ведь Лиза всегда казалась ему такой яркой, уверенной, пробивной девчонкой. Но теперь… маска разбилась, и Эдван больше не был уверен в том, что знает её по-настоящему. Ему открылась совсем другая сторона девушки, та, которую никто не должен был видеть. Испуг, слабость…

Неуверенно Эдван заставил себя сделать шаг. Затем второй, третий — и вскоре просто подошёл к ней, присел рядом и неловко взял за руку. Девушка вздрогнула и испуганно замерла. Эдван взглянул в её заплаканные глаза и попытался улыбнуться в ответ.

— Я никому не скажу. Обещаю, — сказал он тихо.

— Правда? Даже… даже если Марис разрешит тебе стать вассалом?

— Правда. Я не знаю, кто такой Марис, но… не собираюсь вступать ни в какой клан, — сказал Эдван, понимая, что теперь он и вправду не хочет присоединяться ни к одной семье в этом городе.

Глава 9. Покоряя память

— А ты и правда немного странный, — сказала Лиза, улыбнувшись.

— Это ваши порядки странные, — ответил ей Эдван, — я делаю то, что считаю правильным.

— Ладно! — она вдруг хлопнула в ладоши. — Хватит распускать сопли. Вставай! — девушка легонько ударила его в плечо. — Тренировка ещё не закончена!

«А вот и старая Лиза вернулась», — подумал Эдван, поднимаясь с земли. И отпускать его домой так просто девушка явно не собиралась. Да и сам Эдван не хотел уходить. Не только потому, что по дороге его могли подстерегать клановые засранцы, а потому, что ему было очень интересно посмотреть на тренировку Лизы. Однако реальность немного превзошла его ожидания, ведь ему пришлось не только посмотреть, но и поучаствовать.

Она делала все те же упражнения, которые им давал мастер Ганн. Бегала, отжималась, качала мышцы живота и в перерывах медитировала, восстанавливая силы при помощи атры. Тренировка выдалась довольно долгой, к тому моменту, как они закончили, небо полностью почернело, и единственным источником света на площадке остался яркий фонарь, что висел за стеной на улице.

— Эдван… можно тебя кое о чём спросить? — осторожно задала вопрос Лиза, пока они шли по тёмным улицам к главному зданию.

— Смотря о чём, — также осторожно ответил Эдван. Он чувствовал, что вопрос, который девушка хочет задать, очень её волнует, но не знал, сможет ли дать на него ответ.

— Это по поводу наших тренировок с атрой. Ты… ты ведь тоже не послушал мастера Ганна и не стал раздувать сосуд?

— Как ты узнала?!

— Значит, я права, — улыбнулась Лиза. Эдвану захотелось ударить себя по голове, его только что обвели вокруг пальца. Однако, похоже, девушку волновало кое-что другое. — Скажи, ты… ты тоже направлял атру прямо в сосуд? В стенки, верно? Ты заметил что-нибудь необычное?

— Да. Но ещё я прогонял атру по телу, чтобы оно привыкло к действию энергии.

— Да, я тоже! Поразительно, правда? Я… — она перешла на шепот, — я ведь видела, как меняется тело. Рассказала мастеру Ганну, но он ответил, что это всё только из-за моего таланта. Но у меня перед глазами был ты… жёлтый сосуд, но ты ведь изменился так же! Я вижу!

Эдван был поражён словами девушки до глубины души. В сравнении с ним она была настоящим гением! Ведь, если бы не подсказка из-за грани, Эдван бы никогда в жизни не дошёл до того, что сосуд души можно усиливать энергией, а она догадалась сама! Сама открыла этот способ и даже осмелилась не послушать совета мастера и не начала ещё раздувать сосуд!

— Ты знаешь, Лиза… мастер Ганн прав, ты невероятно талантлива, — совершенно честно сказал Эдван и, поколебавшись всего секунду, решил помочь ей: — Я… кое-что тебе расскажу. Пообещай сохранить это в тайне.

На лице Лизы появилась улыбка, больше похожая на звериный оскал, а глаза её заблестели от любопытства.

— Пока не выдашь мой секрет, я не выдам твой, — сказала она.

Удовлетворённый её ответом, Эдван рассказал девушке ту же самую историю про секретную технику несуществующего дяди, которую до этого скормил Алану. Для себя он решил, что вреда от этого никому не будет. В конце концов, Лиза дошла до этого сама, ей не хватало лишь последних кусочков мозаики, чтобы понять, стоит ли следовать совету мастера в попытке шагнуть на первую ступень развития или всё же немного подождать и посмотреть, что будет, когда сосуд достаточно укрепится.

Они добрались до главного корпуса, где и разошлись. Лиза отправилась к своему жилищу в женском здании, а Эдван — к своей комнате. Поднимаясь по лестнице, он внимательно прислушивался ко всем подозрительным шорохам, готовый в любой момент сорваться в бег и умчаться прочь. Однако на его этаже царила тишина. Да и в комнате всё было так же, как и раньше. Немного подумав, Эдван всё-таки подпёр дверь сундуком и только после этого завалился спать. Стоило ему коснуться спиной циновки, как усталость, накопленная за целый день, накатила на него могучей волной, которая практически мгновенно затянула в царство грёз.

Ему виделась тренировочная площадка, очень похожая на ту, где их гонял мастер Ганн, только… намного больше. Высокие стены из камня окружали её со всех сторон, земля здесь была рыжей, всюду лежал песок, чем-то похожий на речной, но гораздо мельче и ярче. Он как будто отражал дневной свет и слегка слепил глаза, если смотреть слишком долго.

Следующим, что почувствовал Эдван, была жара. Странное, непривычное чувство, когда кожу обжигает тепло, словно у самого огня… вот только никакого пламени поблизости не было. Он сглотнул, поплотнее перехватив древко, которое держал в руках. Сознание парня как будто отключилось, теперь он полностью стал сторонним наблюдателем, не в силах не то что повлиять на происходящее, а даже подумать о нём. Только смотреть и проживать…

Крепко сжимая в руках оружие, Эдван сделал глубокий вдох и бросился в бой. Он не видел лица своего противника, лишь его силуэт и мельком отдельные части тела. Высокий мужчина, голый по пояс, который орудовал копьём не хуже самого Эдвана. На каждый его укол находился не менее смертоносный ответ, как бы он ни старался достать врага, тот всегда уходил назад или успевал сбить атаку ударом копья и запутать древко в причудливом танце. Несколько раз Эдван и сам едва не получил стальным наконечником, когда немного увлёкся. Очередной удар врага был отклонён в сторону, Эдван ударил навстречу, но противник свхатил его копьё рукой и, отпустив своё оружие, бросился вперёд, прямо на парня.

Тот не растерялся, выпустил копьё из рук и двинулся навстречу противнику. Бой перешёл в рукопашную. Вот только теперь Эдван чувствовал каждое движение, каждый удар, каждый блок, каждый лишний шаг и предельно чётко ощущал, как именно двигается его тело. Как он пружинит ногами, пытаясь вложить в удар побольше массы, как поворачивает бедро, стараясь сломать рёбра противника голенью… и как чужой кулак вышибает весь воздух из его лёгких из-за того, что он замешкался на долю секунды.

Эдван проехал несколько метров по горячему песку, но боли не было. Он даже не закашлялся! Изо рта вырвалось какое-то непонятное ругательство, и парень перекатился в сторону, мгновенно вскакивая на ноги. Здоровяк был уже рядом, он попытался схватить Эдвана за шею, но тот легко вывернулся из неуклюжего захвата и одним мощным пинком отправил противника в полёт на несколько метров. Резко выбросил правую руку вперёд, начертил прямо в воздухе атрой странный магический знак, похожий на ломаную спираль, и проткнул его, как будто нанося удар пальцем. Линия ожила, изогнулась, обращаясь в ветвистую белую молнию, и с невероятной скоростью помчалась прямо в здоровяка.

Раздался чудовищный грохот, на площадке поднялась туча пыли, и весь мир вокруг на секунду замер. Через мгновение до ушей Эдвана донёсся чей-то хохот, и из облака вырвалось голубое сияние. Холодок пробежал по спине парня, и он, не раздумывая, бросился в сторону. Ответная молния ударила в то место, где он только что стоял. Не успел Эдван сообразить, что произошло, а его тело уже вскинуло руки, выставляя блок. Кулак здоровяка оказался почти таким же тяжелым, как лапа медведя. Неожиданно для самого себя Эдван пригнулся, пропуская второй удар над головой, схватил противника за плечи и всадил колено прямо в живот.

Отпрыгнул назад, начертил несколько магических знаков так быстро, что Эдван даже не успел заметить, как они выглядят. Вновь громыхнул взрыв, но здоровяку, казалось, было всё нипочём. Окутанный молниями, словно доспехом, он вырвался из облака пыли и в мгновение ока оказался рядом с Эдваном. Бой перешёл на такую скорость, что юноша даже не успевал следить за ударами, которые сыпались градом с обеих сторон. Но больше всего его удивляла не скорость, а то, что его тело во сне… могло так быстро двигаться!

Песок на площадке порой подпрыгивал на земле от особенно тяжелых ударов. В воздухе пахло грозой и гарью, они сменили так много магических знаков, что Эдван уже не помнил, на каком сбился со счёта, а двое всё ещё исступлённо метелили друг друга, изо всех сил стараясь одержать верх в бою. Но вот в какой-то момент Эдван не успел пригнуться, и тяжелый сапог здоровяка едва не снёс ему голову, отправив в полёт на добрый десяток метров. В этот раз он почему-то не стал подниматься после падения, а остался лежать на горячем песке и глядел в небо, окрашенное в странный розоватый цвет. Где-то вдалеке послышался звук гонга. Слабый, но протяжный и странно знакомый. Моргнув, Эдван увидел потолок собственной комнаты.

— Проклятье, гонг! — воскликнул он и осёкся. Гонг… но сегодня ему уже не надо спешить на занятие к мастеру Ганну. Теперь он сам по себе.

Вздохнув, паренёк улёгся обратно на циновку и уставился в потолок. Его мысли вернулись к странному сну, который казался даже более реальным, чем бесконечные сражения с медведем, которых Эдван боялся до дрожи. Таким реальным и… удивительным. Сражение на скорости, за которой нельзя уследить глазом, магические знаки, грохот молний и вспышки пламени…

Кем же он был в прошлой жизни? На какой ступени силы находился? Второй или, может быть, третьей? Или… выше? Ответа Эдван не знал, а поверить в это не мог. Предположение казалось слишком невероятным. Однако теперь, когда у него в распоряжении было два столь реалистичных сна, начал понимать, что в битве со зверем, на пороге смерти, он был куда сильнее, чем во время странной тренировки со здоровяком…

Покачав головой, Эдван поднялся с циновки и вытащил из сундука рецепт Шан Фана. Смутная догадка, что посетила его несколько секунд назад, оказалась верна. Память наконец-то начала просыпаться. Знания всплывали в его голове сами по себе, стоило прочесть название какой-нибудь травы. Да, в рецепте всё ещё оставались небольшие пробелы, но их можно было легко заполнить при помощи справочника по травам, который ему передали несколько дней назад. Не прошло и получаса, как рецепт древнего снадобья, которое оказалось какой-то заживляющей мазью, был полностью переведён и записан на предоставленный Шан Фаном лист бумаги.

Расправившись с заданием, которое висело на нём вот уже почти полтора месяца, Эдван решил вытянуть из памяти ещё немного знаний. Вчера он на собственной шкуре убедился, что одних рефлексов, которые срабатывают только при нешуточной опасности, для спокойной жизни недостаточно. Если он хочет дать отпор клановым засранцам, ему просто жизненно необходимо научиться драться. И во сне он, кажется, бился очень даже неплохо…

Парень встал посреди комнаты, закрыл глаза и оживил в памяти собственный сон. Попытался вспомнить самое начало, когда они отбросили копья и перешли к рукопашной схватке. Выдвинув левую ногу слегка вперёд, он неуклюже выполнил удар правой рукой и замер, пытаясь ухватить смутное, еле заметное чувство дискомфорта. Словно что-то в его замахе было неправильным. Полностью положившись на инстинкт, Эдван немного довернул руку и встал твёрже. Вспоминая ощущения, которые испытывал во сне, парень нанёс второй удар по воздуху, на этот раз чуть увереннее, но всё так же неуклюже. Затем ещё один… и ещё. Однако долго так тренироваться он не смог, память не давала чётких подсказок, а элементарно повторить все удары из сна Эдван просто не мог, хоть и помнил, как они выглядели. Его тело просто не понимало, что от него требуется. Похоже, для того, чтобы научиться драться, ему нужно было либо поставить себя в опасную ситуацию, либо взять у кого-то пару уроков…

Охваченный новой мыслью, Эдван покинул комнату и спустился вниз, к главному корпусу, где на большой доске висело расписание различных занятий. Чёткой организации здесь не было, различные мастера давали уроки, когда им того хотелось, и занятия часто пересекались. Наверное, поэтому мастер Ганн и сказал, что теперь они сами по себе. Можно было выбрать, куда пойти, либо не посещать ничего и тренироваться в одиночестве на одной из свободных площадок. Быстро пробежавшись по сегодняшним занятиям, Эдван грустно вздохнул. На первом уроке неизвестный мастер читал лекцию о травах и растениях Туманной чащи, сразу за ним давали урок о повадках тварей. О растениях и травах, что росли в чаще, Эдван и так знал немало, всё-таки он вырос у ущелья Ша-Суул, в самом сердце леса, а лекция о повадках диких тварей начиналась уже вечером. И читал её не кто иной, как сам господин Марк Боу! А это значило, что он сейчас не на охоте, а в городе. Интересно, а солдаты гарнизона тренируют рукопашный бой? Подумав, Эдван решил, что лучше всего будет обратиться за помощью к Марку.

Покинув пределы академии, паренёк пересёк площадь Основателей и добрался до широких ворот, что вели на территорию казарм гарнизона. И, разумеется, так просто пройти туда ему не позволили — не помогла даже солдатская форма, которую Эдван носил почти каждый день.

— Я ищу господина Боу, — сказал Эдван на вежливый вопрос суровых стражников о том, какого демона он тут забыл.

— Господин Боу — занятой человек. Я не стану отвлекать его только потому, что какой-то сопляк того хочет… — фыркнул стражник.

— Погоди, — одёрнул его второй, — ты ведь тот самый пацан, с которым он возится?

— Э-э… да, — ответил Эдван, — он мне форму дал.

— Пошли со мной, — улыбнулся ему молодой стражник и, попросив пробегающего мимо солдата подменить его на посту, поманил Эдвана за собой.

— Спасибо вам.

— Брось, — улыбнулся воин, — Ло просто не в настроении, поэтому не хотел пускать. Ученики академии часто ходят к нам навещать свою родню.

Стражник провёл Эдвана куда-то в глубь территории и остановился у массивного дома с широким балконом на втором этаже, попросил паренька подождать снаружи и скрылся внутри. Через несколько минут он вышел обратно в сопровождении высокого усатого воина.

— Доброе утро, боец! — широко улыбнувшись, поприветствовал паренька Марк. — Смотрю, академия пошла тебе на пользу.

— Да, я наконец-то восстановился, — сказал Эдван, легонько поклонившись воину в знак приветствия.

— Почему не на учебе? — капитан всё ещё улыбался, но в его голосе появились суровые нотки.

— Занятия у мастера Ганна закончились вчера, — ответил Эдван, — а травами я не интересуюсь.

— Это ещё почему? — нахмурился Марк.

— Господин Шан Фан одолжил мне справочник, чтобы я перевёл для него один старый рецепт.

— Хмм… твоя правда, но опыт мастеров гораздо ценнее пыльной книги. Впредь постарайся посещать лекции, — очень серьёзно сказал мужчина, — так зачем ты искал меня?

Паренёк покосился на стражника, который всё ещё стоял рядом с ними и грел уши. Марк проследил за его взглядом и, вздохнув, отослал солдата обратно на пост. Дождавшись, пока воин окажется достаточно далеко, Эдван рассказал мужчине о своём вчерашнем столкновении с другими учениками и о том, как вырубил одного из них на чистых рефлексах.

— Поэтому я хотел попросить о небольшой тренировке по рукопашному бою, чтобы как-то вытянуть это из памяти…

— Да… — задумчиво протянул Марк, — молодец, что обратился ко мне. Если бы ты убил кого-то на уроке, это бы закончилось очень плохо… пойдём со мной.

Воин зашагал в сторону тренировочных площадок, которые находились аккурат за казармами. Разумеется, солдатам тоже требовалось периодически оттачивать свои навыки в свободное от службы время. Сейчас, правда, тут почти никого не было.

— Так пусто, — удивлённо пробормотал Эдван.

— А ты думал, мы торчим тут день и ночь? — хохотнул Марк. — Это вас в академии гоняют. Тренировки гарнизона проходят несколько раз в неделю, свободным временем солдаты вольны распоряжаться, как хотят.

Мужчина довёл Эдвана до небольшого домика, расположенного у дальней стены, в самом углу отведённой армии территории, велел ему ждать здесь и, попрощавшись, удалился в неизвестном направлении. Медленно потянулись минуты ожидания, одна за другой. Первое время Эдван просто стоял и пялился на дом, на небо, разглядывал старые, слегка потрескавшиеся стены, пустую тренировочную площадку. Потом, когда ему всё-таки надоело, решил немного позаниматься и после короткой разминки приступил к бегу. И лишь на десятом круге его одиночество нарушило появление стражника. Того самого, который впустил Эдвана на воротах. В этот раз при нём не было ни копья, ни доспеха, а лишь одна форма, такая же, как и на пацане.

— Разминаешься? Похвально, — улыбнулся воин и жестом велел Эдвану подойти поближе. — Господин Боу рассказал мне о твоей просьбе и попросил поднатаскать тебя в боевых искусствах. Насколько я понял, с ними ты знаком только понаслышке, да?

— Скорее по старой памяти, — улыбнулся Эдван.

— Да, — усмехнулся мужчина, — верно. Давай-ка, пожалуй, сначала познакомимся. Можешь звать меня Дин.

— Эдван, — представился парень.

— Хорошее имя. Пойдём, расскажу тебе немного о том, чем нам предстоит заняться...

Солдат довольно быстро сумел посвятить паренька в основы боевых искусств. Эдван схватывал всё буквально на лету, пусть и не идеально, но довольно неплохо. Так, словно он не обучался с самого начала, а вспоминал нечто, давным-давно забытое. А спустя два часа простых упражнений и битв с воображаемым соперником солдат шокировал ученика предложением провести небольшой обмен ударами.

К счастью, Дин не собирался лупить Эдвана в полную силу, вовсе нет. Марк дал ему чёткие указания, и он, хоть и сам до конца не верил в правдивость слов командира, всё же следовал им безукоризненно. Мужчина встал напротив паренька и велел ему провести два прямых удара, после чего заблокировать два встречных. Он отвечал Эдвану на его скорости, не слишком быстро, но и не особо медленно, специально подстраиваясь под его ритм. Два удара, две защиты… и так продолжалось до тех пор, пока паренёк не вошёл в состояние, очень близкое к медитативному, когда в голове стало пусто и тело практически само повторяло эти простые действия. И именно в этот момент Дин напал. Вначале он просто сменил порядок выпадов, потом поменял удар с прямого на боковой и, когда Эдван легко поднырнул под его руку и врезал кулаком по рёбрам, мужчина полностью порвал рисунок боя. Теперь он атаковал со всех сторон. Ногами, руками, с разной дистанции. Да, он бил с той же скоростью и всё так же не в полную силу, но то, с какой лёгкостью юноша противостоял ему, всё равно поражало. Впрочем, сам Эдван был удивлён не меньше. Каждое движение, каждый удар, который он проводил, всё это ярко оживало памяти и вписывалось туда навечно, вызывая лёгкое головокружение и головную боль.

Остановились они только тогда, когда пульсация в висках стала невыносимой, и Эдван перестал поспевать за воином. Он схлопотал пару чувствительных ударов по голове и упал на землю.

— На сегодня, пожалуй, хватит, — с улыбкой сказал Дин, протягивая пареньку руку.

— Да. Спасибо за урок.

— Благодарить следует господина Боу, это больше его заслуга, — добродушно сказал мужчина.

Дождавшись, пока юноша придёт в себя, воин проводил его обратно к выходу с территории гарнизона и, попрощавшись, скрылся в неизвестном направлении. Эдван не стал мозолить глаза стражникам своим присутствием и, попрощавшись со злобным Ло, отправился обратно в академию, пребывая в чудесном расположении духа. Тренировка удалась на славу! Конечно, за один урок он не стал великим бойцом, но начало было положено, и это главное. А теперь, пожалуй, можно посетить столовую и посмотреть, во сколько там начинается лекция о повадках диких тварей. Ведь после сегодняшнего Эдван был просто обязан посетить её!

Глава 10. Непокорный

Тяжелые серые тучи простирались до самого горизонта, низвергая на землю бесчисленные потоки воды. Одежда давным давно промокла настолько, что на нём не осталось ни одного сухого места. Холодные капли больно били по лицу, а ледяной ветер пробирал до костей. Шуршали колоски на бесконечном поле…

Медведь стоял напротив, не двигаясь с места, и смотрел на него холодным, полным безразличия взглядом. И от этого у Эдвана кровь стыла в жилах. Страх сковывал его, морозил похуже ледяного ветра. Юноша не мог пошевелиться, не мог сопротивляться. Не мог убежать. Его судьба была предрешена, неизбежна. Он слаб. Слаб и беспомощен… и одинок. Один в этом бескрайнем мире. Никто не поможет… да и некому. В душе как будто кто-то проделал дыру. Пустота пожирала изнутри, подавляя волю к сопротивлению, вытравливая любые чувства, оставляя лишь холод и страх…

Медведь взревел, бросился вперёд — и всё повторилось вновь. Рывок, треск копья, глухой удар и холодок в груди. Тупая боль. Когти сжимают сердце, дождь смывает кровь… звучит гонг.

Открыв глаза, Эдван вскочил с циновки, тяжело дыша. Он уже почти привык к кошмарам, но этот оказался особенным. Таким же реалистичным, как сон о сражении. Руки парня до сих пор била мелкая дрожь, а сердце сжимал страх. И одиночество. Закрыв глаза, парень вспомнил о своих друзьях. Об Алане, Лизе и Анне. Вспомнил, что не одинок в этом городе… и улыбнулся. Сегодня день занятия с мастером Ганном. Он вновь увидит Алана, который куда-то пропал, и Лизу. Эдван не хотел признаваться себе в этом, но за прошедшие несколько дней уже начал скучать по безразличной мине учителя.

Высунув нос из своей комнаты, Эдван осмотрел коридор и вздохнул с облегчением. Никого. Аккуратно закрыв дверь, он быстро прошмыгнул мимо закрытых дверей, спустился по лестнице и оказался на улице. Уже по привычке обогнул главное здание, взобрался на высокую сосну, что росла на заднем дворе, и пробрался на сосденюю тренировочную площадку, перепрыгнув высокий забор.

— Опять ты, сопляк! А ну, проваливай отсюда, здесь тебе не проходной двор! — рыкнул на него престарелый мастер, которого Эдван застал за подготовкой к занятию для своей группы.

— Простите, мастер! — виновато улыбнулся ему паренёк, разбегаясь для преодоления следующей преграды.

— Запачкаешь стену — голову оторву! Лазает он тут… учись встречать проблемы лицом, трус! — рявкнул старикан и метнул в пацана шишку. Эдван пытался увернуться, но куда ему было тягаться с мастером второй ступени. Снаряд настиг его прямо на заборе.

Вскрикнув, он нелепо взмахнул руками и грохнулся на землю по другую сторону, больно ударившись спиной. Кряхтя, Эдван поднялся на ноги и поспешил занять стратегическую позицию на ветвях кудрявого дуба, что рос в углу тренировочной площадки, закрывая своей тенью небольшую деревянную будку. Отсюда идеально просматривалась вся местность и вход так, что никто не мог подобраться к нему незамеченным. Вообще, новое место для занятий мастера Ганна чем-то напоминало полигон на территории гарнизона, где он учился боевым искусствам, только было меньше.

Вздохнув, Эдван прикрыл глаза и зачерпнул немного атры из окружающего мира, после чего принялся восстанавливать ушибленные места, направляя туда энергию.

«Похоже, завтра придётся искать другой путь…» — с грустью подумал парень, потирая выскочившую на голове шишку. Старый мастер, который любил приходить на площадку ни свет ни заря ясно дал понять, что в следующий раз он так просто не отделается.

Эдван и сам не был в восторге от этих глупых пряток, в которые каждый день был вынужден играть с благородными. Клановые засранцы не забыли неудавшуюся погоню и чьи-то выбитые зубы, и теперь караулили Эдвана чуть ли не каждый день. У выхода из главного здания, на подходе к месту проведения лекции, у столовой. Совет Алана парень воспринял серьёзно, потому и старался избегать их всеми возможными способами. Да и страшно было… не за здоровье, а за целостность сосуда души. Не зная, что именно произошло с его другом, Эдван успел навоображать себе много всяких гадостей и до дрожи боялся повторить его судьбу.

К счастью, к нему в комнату эти шакалы наведаться так и не осмелились — в главном корпусе, где жили ученики из знатных семей, за дисциплиной следили довольно строго.

Наполнив энергией ушибленные части тела, Эдван открыл глаза и принялся ждать второго гонга. Пока тянулись минуты ожидания, он медленно впитывал атру из окружающего мира и гонял её по телу, про себя радуясь, что умение поглощать силу вне медитации ему наконец-то покорилось.

Вскоре на площадку один за другим начали прибывать ученики, и каждый раз, когда кто-то заходил внутрь, Эдван слегка вздрагивал, боясь увидеть кого-нибудь из пятерки преследователей. Он сидел как на иголках, готовый в любой миг сигануть через забор, но не делал этого, надеясь на скорый приход мастера Ганна, в чьём присутствии никто из учеников не решался затеять драку. По какой-то неизвестной причине учитель задерживался, и это щекотало нервы Эдвана ещё сильнее. Но вот на площадку вошёл Алан, и парень вздохнул с облегчением. Спрыгнув с дерева, он широко улыбнулся и помахал рукой другу, однако тот почему-то не разделял его радостного настроя и выглядел крайне обеспокоенно.

— Прячься обратно! — вместо приветствия прошептал блондин, подталкивая сбитого с толку Эдвана обратно к дереву.

— Но зачем? — не понял парень. — Они же не нападут при тебе, верно?

— С ними Марис… — попытался объяснить Алан, но было слишком поздно. На площадку завалилась группа из шести учеников.

— Вы только посмотрите! Молодой господин Линн наконец-то завёл себе слугу!

Высокий смуглый парень в ярко-рыжей куртке уверенной походкой властителя мира направлялся прямиком к Алану, а пятеро его прихлебателей плелись следом, не смея обогнать своего главаря ни на шаг. Из-за длинных чёрных волос, которые Марис собирал в хвост на затылке, Эдван поначалу принял его за девушку и только по грубому голосу понял, что ошибся. И что-то ему подсказывало, что от этого пижона будут одни неприятности.

— З… здравствуй, Марис, — сказал блондин, будто невзначай заслоняя собой Эдвана.

— Давно не виделись, Алан. Давай, ты знаешь, что делать, — с улыбкой проговорил тот и смерил Линна холодным взглядом, словно ожидая от него чего-то.

— Н… не з… знаю, о ч… чём ты, — заикаясь, проговорил он.

— Да ты никак смелости набрался? Что мастер Ганн с людьми-то делает! — всплеснул руками Марис и, нахмурившись, зашипел: — Твой слуга сильно обидел одного моего друга. Будь добр, уйди с дороги!

Пижон шагнул вперёд и буквально отбросил Алана в сторону, сильно толкнув его в плечо.

— А ты что, от страха кланяться разучился?! — крикнул он Эдвану и, не услышав ответа, рассвирепел ещё больше. — Язык проглотил? Отвечай!

— А кто ты такой, чтобы я тебе кланялся? — тихо, но всё же твёрдо сказал тот, глядя на стоящую перед ним толпу исподлобья.

За те несколько секунд, что прошли с того момента, как Марис с толпой задир подошли к Алану, Эдван стал совершенно другим человеком. Изо всех сил пытаясь найти возможность для побега, он вдруг вспомнил, что вчера видел очень похожую ситуацию. Вспомнил, как вечером, когда он уже возвращался домой, толпа таких же уродов, как и его преследователи, избивала троих простолюдинов на глазах у группы из десятка учеников. Не потому, что те чем-то провинились, а просто так. Веселья ради. И никто за них не вступился. Точно так же, как и во время его забега по академии, никому не хватило смелости выступить против ребёнка из клана. В тот день Эдван тоже прошёл мимо, хоть ему было и жаль тех троих.

И вот сейчас он осознал, что стал мыслить так же, как и та толпа! Он принимал совет Алана как неоспоримый закон, как единственно верное правило выживания в этом непонятном мире, которому нужно следовать непреложно. И ведь так думали все вокруг него! Но вот сам Алан, потомок одной из великих семей, упал на землю, став жертвой такого же благородного урода. И Эдван осознал простую истину. Истину, которую им поведал мастер Ганн на самом первом уроке и которую никто из них до сих пор не понял. Убегать и прятаться бесполезно. Он мог бегать от них сколько угодно, но рано или поздно его бы поймали. Не эти, так другие. И ничей авторитет не может спасти его, ведь он здесь чужак. Простолюдин в группе наследников кланов, пришелец из-за стен. Единственный человек, который может спасти его от нападок — это он сам. Всё решает только сила.

— Что ты сказал? — прошипел Марис.

— Глухой? А с виду не скажешь… — делано удивился Эдван. Он не стал повторять, ведь, судя по обескураженным лицам всех присутствующих на тренировочной площадке, его здесь слышал каждый. В том числе и пижон.

— Думаешь, раз мы в академии, ты мне ровня? — недобро прищурился Марис. — Парни, покажите ему, что бывает с теми, кто решил подёргать тигра за усы.

— Может, сам покажешь? Или ты только болтать горазд?

Марис не стал отвечать на провокацию и просто махнул рукой в сторону Эдвана, сердце которого в этот момент билось так сильно, словно готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Он только что отрезал все пути к отступлению. Возвращаться некуда, извиняться поздно. Остаётся только… биться. Издав нервный смешок, парень взглянул исподлобья на своих противников.

Пятеро. Эдван не знал их имён, но за последние три дня успел мысленно дать каждому по кличке. Рыжий, по совместительству лидер этой маленькой банды лизоблюдов, Длинный, который всегда молчал, лысый, толстый и коротышка. Главарь гаденько ухмылялся и потирал кулаки, медленно надвигаясь на Эдвана, который так же медленно отходил назад до тех пор, пока не упёрся спиной в деревянную будку.

— Если упадёшь на колени и будешь хорошо извиняться, — издевательским тоном пропел рыжий, — может быть, мы тебя пощадим.

Его никто не боялся, никто не воспринимал всерьёз. Их пятеро против одинокого простолюдина. С Марисом Морето за спиной уверенность в своих силах каждого из врагов Эдвана достигла точки абсолюта. Они даже не допускали мысли, что какой-то простолюдин действительно решится открыто ввязаться в драку с благородным. Не боясь последствий. Для них это было так же невероятно, как снег в разгаре лета.

Именно поэтому резкий рывок парня навстречу толпе стал для них полной неожиданностью. Слова следующей издёвки застряли в горле у рыжего и превратились в сдавленный хрип, когда нога Эдвана врезалась в верх его живота с такой силой, что парня отбросило на несколько шагов. Пока остальные четверо хлопали глазами, юноша рванул к лысому и мощным ударом в челюсть выбил из строя второго противника.

Первым пришёл в себя длинный. Взревев, он рванул к ненавистному простолюдину и размашисто атаковал, целясь в голову. Неуклюжая атака ученика не шла ни в какое сравнение с чёткими и точными ударами Дина. Его замах оказался настолько широким, что кулак врага не успел дойти до цели. Эдван просто рванул вперёд и жёстко встретил длинного ударом колена в корпус. Издав нечленораздельный вскрик, тот отлетел назад и грохнулся на землю, изо всх сил пытаясь вдохнуть.

В этот момент на Эдвана налетел толстяк, но он не пытался ударить его, нет. Просто и незатейливо он врезался в него и сбил с ног. Упав, парни кубарем покатились по земле, неистово молотя друг друга руками. После недолгой борьбы жирдяй оказался сверху и навалился всем весом на Эдвана, пытаясь придавить его руки, но не смог удержать их и отхватил кулаком по лицу.

Хватка ослабла, но вместо того, чтобы воспользоваться слабостью противника и вырваться на свободу, Эдвану пришлось защищать череп от пинков коротышки. Маленький ублюдок подоспел как раз вовремя и принялся что есть сил долбить ногами по ненавистному простолюдину с перекошенным от ярости лицом. Одной рукой закрывая голову, Эдван взревел, вцепился толстяку в шею и потянул его вниз в попытке помешать коротышке прицелиться.

Толстяк забрыкался и заорал от боли, извергая из себя поток ругательств. Он начал лупить Эдвана кулаками, стараясь вырваться, но пальцы лишь сильнее впивались в мясистую шею. Не выдержав и десятка секунд, жирдяй завизжал раненым поросёнком и свалился в сторону, ослабив хватку, что и позволило Эдвану сбросить с себя надоедливого ублюдка, перекатиться и поднять ноги кверху, предостерегая последнего оставшегося на ногах противника от дальнейшего наступления…

— Тварь! — выплюнул коротышка. Он попытался пнуть лежачего, но получил пяткой в пузо и был вынужден отступить.

— Знаешь, что мой отец с тобой сделает, когда узнает об этом?! Ты труп! — ярился толстяк, с трудом сдерживая слёзы. На его шее красовалось пять стремительно темнеющих синяков.

Эдван не ответил. Дождавшись, пока враги чуть замешкаются, он ловко подбросил себя назад, кувыркнулся и вновь оказался на ногах. От его слегка безумной улыбки оба благородных вздрогнули. Где-то позади медленно поднимался рыжий и кашлял длинный, который до сих пор пытался вдохнуть. Лысый всё ещё не пришёл в себя. Коротышка крепко сжал кулаки и медленно двинулся к Эдвану. В ответ парень принял боевую стойку и злобно прищурился, мысленно готовясь встретить противника так жёстко, как только возможно. И в этот напряженный момент, словно гром среди ясного неба, со стороны входа на тренировочную площадку прозвучал грозный оклик.

— Какого демона тут происходит?!

Голос принадлежал Лизе. Девушка в полнейшем шоке наблюдала за разворачивающейся сценой, а её подруга уже бросилась на помощь Алану, который всё это время просто сидел на земле и в полном ошеломлении наблюдал за происходящим.

— Мои друзья хотели преподать одному зарвавшемуся простолюдину урок... — холодно процедил Марис, — но, похоже…

— Похоже они здорово огребли! — рявкнула Лиза, буравя испепеляющим взглядом Мариса, который стоял с абсолютно непроницаемым лицом. Однако как только взгляд девушки упал на Эдвана, выражение её лица тут же сменилось на обеспокоенное.

— Привет, — усмехнувшись, выдавил из себя юноша.

— У тебя кровь! — Лиза прикрыла рот ладошкой. — Быстрее, нужно её остановить!

— А? — не понял Эдван и вдруг почувствовал странную, тупую боль на лбу. Аккуратно дотронувшись до головы, он взглянул на пальцы. По ним стекали красные капли. — Надо же… я и не заметил…

О том, чтобы продолжать драку, не шло уже и речи. Появление Лизы Морето, вставшей между Эдваном и оставшейся на ногах троицей нападавших, заставило парней отступить и сосредоточиться на помощи товарищам, вместо того чтобы пытаться добраться до простолюдина. Вздохнув, Эдван прижал рукав ко лбу, уселся в тени дерева и, закрыв глаза, направил немного атры к ране.

— Ты ответишь за это, ублюдок! Помяни моё слово… — зашипел рыжий, но его быстро перебили.

— Проваливай отсюда! Живо! — разъярённой кошкой зашипела Лиза, и ребята, поджав хвосты, поспешили ретироваться.

Марис смерил девушку задумчивым взглядом но, так ничего и не сказав, спокойно отошёл к стене так, будто здесь не произошло совершенно ничего необычного. При этом он даже не посмотрел в сторону поверженной пятёрки, когда проходил мимо, словно подхалимы для него были таким же пустым местом, как и какой-то простолюдин.

— Эдван… — проговорил Алан, который до сих пор не мог поверить в происходящее, — ч… что… что ты наделал?

— Не слушай его, — фыркнула Лиза, — ты здорово наподдал им! Мне бы такую смелость!

— Здорово наподдал и создал себе кучу проблем, — вздохнула Анна.

— Я решил, что лучше так, чем постоянно бегать и прятаться. Рано или поздно… они всё равно бы меня поймали, — ответил парень.

Алан хотел было что-то сказать, но, вздохнув, передумал и просто отвернулся. В этот момент прозвучал второй гонг, и на площадку вошёл мастер Ганн в своём неизменном чёрном халате, со свёрнутой циновкой подмышкой. Оглядев всех собравшихся полным безразличия взглядом, мужчина направился в сторону будки, где сидел Эдван.

— Учитель! Учитель! — закричал рыжий, перехватив мастера. — Этот жалкий простолюдин напал на нас перед самым занятием! На меня и моих товарищей!

— Напал? — переспросил мужчина таким тоном, что у Эдвана по спине пробежали мурашки.

— Да! Не успели мы зайти, как он накинулся на нас, как бешеный! Умоляю, учитель, восстановите справедливость и накажите зарвавшегося простолюдина! — рыжий говорил, склонив голову, и с трудом сдерживал гадкую ухмылку.

— Если ты ранен, можешь уйти с занятия. Я никого не держу насильно, — произнёс мастер Ганн и неспешно прошёл мимо ученика.

— Но… но, учитель!

— Я не люблю повторяться, — мужчина слегка нахмурился, — я уважаю лишь талант и силу. Постарайся запомнить хотя бы это, раз небеса обделили тебя и тем и другим. А теперь давайте наконец-то начнём урок…

Глава 11. Первая ступень

— Рано или поздно каждому из вас придётся встать на защиту города. Мир за этими высокими стенами гораздо опаснее, чем вы можете себе представить даже в самых страшных кошмарах. И я хочу, чтобы вы крепко усвоили одно очень важное правило: за стеной не существует личных обид и неприязни. Только ранги. Любое непослушание или междоусобица карается изгнанием, — от тяжелого взгляда мастера у учеников по спине побежали мурашки, — хорошенько это запомните. Но сегодняшний наш урок будет не о том, как вести себя на охоте, а о более практической и важной вещи. О вашей жизни во внешнем мире. Вернее о том, от чего она зависит, — мужчина отворил деревянную будку и вынул изнутри самое обыкновенное копьё около трёх метров в длину.

— Порой я думаю, что творец создал нас такими ради забавы, — вдруг сказал учитель, задумчиво глядя на копьё, — в отличие от тварей, у нас нет ни когтей, ни клыков, ни рогов ни даже прочной шкуры. Единственное наше преимущество — это разум. Разум, благодаря которому мы сумели одержать верх над зверьём, сравняли силы, создав себе оружие. Оно — ваша жизнь на поле боя. Без него вы всё равно что мертвы. И сегодня мы с вами познакомимся с самым главным оружием, с которым вам предстоит провести большую часть своей жизни. С копьём.

— Учитель, можно вопрос? — осторожно спросила Лиза и, дождавшись кивка мастера, продолжила: — А какое снаряжение солдаты берут на охоту?

— Бежишь впереди, как всегда, — слабо улыбнулся мужчина, — в обязательное снаряжение солдата городского гарнизона входят боевые одежды, копьё, дубина и метательное оружие. Чаще всего это два или три дротика у обычных солдат или арбалет у тех, кто обладает хорошей меткостью и большим талантом к стрельбе.

— Разве не бывает запасного оружия, кроме дубины? — удивился рыжий задира.

— Более опытные воины могут получить топор или молот, но, поверьте, благодаря атре, и самая обычная дубина способна превратиться в крайне смертоносное оружие, — спокойно сказал мастер Ганн.

— А как же меч? — ухмыльнувшись, вдруг спросил Марис. Ученики начали тихо шептаться между собой, а учитель тяжело вздохнул. Маска безразличия дала трещину, выдав лёгкое раздражение. Впрочем, мужчина быстро взял себя в руки и терпеливо принялся объяснять.

— Да, мечи. Уверен, многие из вас слышали легенды о великих героях древности, которые разили бесчисленные полчища врагов мечами. Что ж, позвольте им навсегда остаться в тех легендах. Это оружие создали люди, чтобы убивать людей, которое к тому же требует немалого искусства в обращении. Когда-то, ещё во времена основателей, их было много. Но почти все они были переплавлены на наконечники копий, ибо копьё куда сподручней в бою с диким зверем. Сегодня обладание мечом — это не более чем символ статуса. Только главы и старейшины семей-основателей могут позволить себе такое расточительство, как ковку клинка. А теперь, раз уж мы покончили с вопросами, вернёмся к копью…

Рассказав о том, из каких частей состоит копьё и для чего предназначено, мастер Ганн позволил ученикам вытащить из деревянной будки длинные палки, которым предстояло заменить настоящие копья на время обучения. Разумеется, палки не были заостренными, но по длине и тяжести вполне соответствовали настоящему боевому оружию.

— Почему ваше основное оружие на охоте — это копьё, арбалет или дротик? Всё дело в дистанции. Главная задача воина — убить врага, и при этом остаться невредимым, а значит, нужно держаться от него как можно дальше. И нет оружия лучше копья, если ваши дротики и болты подошли к концу. Ни одна тварь в Туманной чаще не обладает настолько длинными лапами, чтобы дотянуться до вас раньше, чем вы успеете нанести удар…

И пока ученики во все уши слушали лекцию мастера Ганна о том, как сражаться при помощи копья, Эдван глядел в пустоту. Конец его палки нервно дёргался, дрожащие руки никак не хотели слушаться. Ладони вспотели, всего его охватил липкий страх, проникший в самое сердце. Закусив губу, он с трудом удерживал себя от того, чтобы бросить учебное оружие и убежать куда-нибудь подальше, ведь стоило ему почувствовать шершавое древко, как он будто снова оказался во сне. Сжимал копьё, а перед глазами стоял образ огромного медведя. Рана в груди ныла с небывалой силой.

Всё занятие вплоть до перерыва превратилось для Эдвана в долгую, невыносимую пытку. Он не мог объяснить происходящее даже самому себе, не понимая, что с ним происходит. Ведь настоящей угрозы не было, в руках у него самая обычная палка, но сердце тряслось так, словно он в живую оказался внутри собственного кошмара. В этот раз по-настоящему. Ему так часто снилось, как стальные когти медведя впиваются в сердце, что это чувство начало мерещиться Эдвану даже сейчас, когда он пытался изобразить прямой укол… безуспешно. Его палка тряслась так, что над ним откровенно посмеивались все вокруг, и даже мастер Ганн под конец разочарованно покачал головой.

Только отбросив проклятую палку, Эдван смог вздохнуть спокойно. Злость на собственную слабость и жгучая обида пожирали его изнутри. Едва учитель объявил перерыв, парень извинился перед друзьями и убежал с тренировочной площадки. Выместив злость на бедной сосне, что росла на заднем дворе главного корпуса, он сумел кое-как успокоиться. Вздохнув, Эжван уселся в тени дерева и принялся медитировать, успокаивая разум и наполняя атрой разбитые кулаки.

Сегодняшний день явно не задался. С утра эта ссора с Марисом и драка, после которой у него осталась рассеченная бровь и несколько больших синяков, а потом ещё и этот урок. Вздохнув, парень попытался наполнить сосуд энергией, но и это у него не вышло. Атра просто рассеивалась вокруг, как будто Эдван вдруг потерял над ней контроль.

— Да что за день-то такой?! — воскликнул он в отчаяньи, но тут же замер с открытым ртом и крайне идиотским выражением лица. Через несколько секунд его губы изогнулись в улыбке, и парень громко рассмеялся. Со всеми этими неудачами он совершенно забыл о том, что говорил Алану и Лизе о сосуде души, и принял за провал свой самый большой успех. Переполненный радостью, он моментально забыл обо всех невзгодах. Теперь и утренняя драка, и неудачный урок стали казаться просто незначительной обыденной мелочью по сравнению с тем простым фактом, что стенки его сосуда больше не впитывали атру. Это значило, что вместилище стало достаточно прочным, и пришло время сделать тот самый шаг, который навсегда отделит его от простых смертных. Шаг чрез бездну, отделяющую пробуждение дара от первой ступени развития.

Прогнав лишние мысли, Эдван сделал глубокий вдох и провалился в медитацию. Сосредоточившись на мире вокруг, он принялся поглощать энергию извне и, следуя наставлению об атре, стал направлять её внутрь сосуда. Однако, заполнив его до краёв, парень столкнулся с первой проблемой на пути к могуществу. Он знал, что для расширения сосуда нужно как-то уместить туда больше атры, чем это возможно… вот только не представлял, как это сделать. Вначале Эдван пытался просто направлять атру во внутреннее вместилище, но энергия обтекала его так же, как и стенки, растворяясь внутри его тела и совершенно не желая расширять сосуд. И лишь через час бесплодных попыток Эдван вспомнил, что атра имеет важное свойство, о котором он совершенно забыл. Сосредоточившись на энергии внутри сосуда, парень усилием воли сжал её. И, хоть это и вышло довольно легко, при попытке поглотить силу извне он едва не утратил контроль. Сжимать и впитывать её одновременно оказалось намного сложнее, чем он себе представлял.

Минуты летели одна за другой, постепенно складываясь в часы. Эдван сидел под сосной, на его лбу вздулись вены, а на лице от напряжения играли желваки, но он не замечал этого, полностью полглощённый процессом расширения внутреннего сосуда. Концентрация атры требовала немалых усилий, ведь способность к контролю энергии сильно отличалась от пинков и ударов. Если в случае с умением драться он словно вспоминал давно позабытые навыки, то контроль энергии ему пришлось осваивать самому, пусть и имея некоторое представление о том, как это делать.

Сосуд расширялся медленно, и, просидев под сосной несколько часов, Эдван искренне позавидовал обладателям зелёного цвета. Будь у него такой, первая ступень покорилась бы ему в разы быстрее, но с жёлтым… с жёлтым он ещё не был даже на середине пути. Техника расширения была проста, как дерево. Скопить внутри сосуда немного больше атры, чем туда могло уместиться, и отпустить её, чтобы энергия раздвинула стенки, но, увы, стоило только давлению ослабнуть, как сила, вместо того чтобы расширить сосуд, вырывалась сквозь дыры наружу, из-за чего процесс двигался медленнее раненой улитки.

Когда небо начало темнеть, Эдван наконец-то овладел сжатием атры на более-менее сносном уровне, и дело пошло быстрее. Теперь он уже не терял контроль над энергией, ослабляя давление, и мог немного дольше и сильнее толкать стенки сосуда изнутри. Каждый раз, когда его вместилище атры росло, он чувствовал странное покалывание в груди, очень похожее на мандраж от волнения, как будто в животе начинал образовываться ком. И с каждым новым шажком к первой ступени радость и волнение становились всё сильнее и сильнее. И вот, когда небо полностью почернело, после очередного малюсенького расширения на ярко-жёлтом сосуде Эдвана появилась тонкая, еле заметная белая линия, что разделяла его на две части. Сердце юноши затрепетало. Именно этого знака он ожидал всё это время, именно о нём и говорилось в наставлении об атре. Пояс первого ранга. Точка невозврата пройдена, останавливаться уже нельзя. Набрав полную грудь воздуха, парень с новыми силами принялся двигать стенки сосуда, до тех пор, пока белая линия не стала такой же яркой, как и сам сосуд и трещины на нём. Как только это случилось, в голове Эдвана раздался грохот. От давления у парня заложило уши, а каждую клеточку тела заполнил странный жар, как будто его окунули в очень горячую воду. Это длилось около минуты, не более, но ожидание вымотало Эдвана так, будто его весь день гонял мастер Ганн. Открыв глаза, парень рухнул на землю и раскинул руки. Он тяжело дышал, но на губах его играла счастливая улыбка.

— Первая ступень… колодец, — выдохнул он, — наконец-то!

Небо начало потихоньку светлеть, но Эдвану не хотелось спать. Он чувствовал себя на удивление хорошо и бодро. Даже слишком. Так, словно не сидел весь день и всю ночь под сосной, а валялся на циновке и бездельничал. Полежав ещё немного на земле, он поднялся на ноги и с лёгким волнением заглянул внутрь себя.

Жёлтый сосуд был на месте, как и яркая белая линия, что разделяла его пополам. Правда, энергии внутри оказалось не так уж и много. Видимо, когда он потерял контроль от грохота в голове, большая её часть вырвалась на свободу через трещины и растворилась в теле. Оттуда и сильный жар… с непривычки. Улыбнувшись, парень принялся заполнять сосуд атрой и с удивлением обнаружил, что уже не может сделать это за один короткий вдох. Эдван не знал, насколько маленьким был его внутренний сосуд изначально, ведь тот вырос прямо у него на глазах, но одно мог сказать точно — теперь на его заполнение пришлось потратить около минуты. Разница оказалась колоссальной.

Взгляд Эдвана невольно упал на стену, через которую ему приходилось перебираться при помощи сосны. На губах заиграла озорная улыбка, и он, вместо того чтобы отправиться в свою комнату, подошёл к забору. Остановившись перед преградой, парень глупо ухмыльнулся и, зачерпнув почти половину запаса из сосуда, наполнил ею своё тело, которое мгновенно охватил сильный жар. Тупая улыбка счастливого идиота на лице молодого человека от этого стала только шире, после чего он присел и прыгнул.

— А-ха-ха-ха… а-агхм… ау-у-у…

Грохнувшись по другую сторону четырёхметровой стены, Эдван едва не вывихнул ногу и больно ударился копчиком, но всё равно не мог поверить пережитому. Он только что перемахнул стену одним прыжком. Стену, через которую ещё вчера вынужден был перелезать по дереву. Не удержавшись от соблазна, парень поднялся на ноги и, глупо хихикая, захотел проверить, как быстро сможет бежать. Зачерпнув из сосуда оставшуюся часть атры, он вновь наполнил ею тело и, несмотря на жгучий жар в каждой клеточке, помчался вперёд. За мгновение он преодолел треть тренировочной площадки, но после нескольких шагов не справился со скоростью подвернул ногу, грохнулся на землю и проехал несколько метров по грунту, собирая пыль. Наполненное энергией тело позволило ему избежать серьёзных травм и отделаться лишь парой синяков и царапиной, но и этого хватило, чтобы вышибить из юноши всю эйфорию без остатка. Спустившись с небес на землю, Эдван уселся у стены и вновь погрузился в медитацию, направляя атру в повреждённые части тела. И на этот раз понемногу, а не половину резерва сразу.

Немного оправившись от повреждений, он поспешил покинуть тренировочную площадку ещё до первого гонга, пока туда не пожаловал старый мастер. Взглянув на доску у главного здания, Эдван решил не идти на очередную лекцию по травам, а вместо этого отправиться в казармы гарнизона, чтобы потренироваться и немного освоиться с новыми способностями. Однако там его встретили довольно прохладно.

— Прости, Эдван, но здесь тебе больше делать нечего, — сказал Дин, смерив парня странным осуждающим взглядом.

— Что-то случилось?

— Не строй из себя идиота, — фыркнул солдат, — господин Боу велел прекратить твои тренировки до тех пор, пока ты не извинишься перед молодым господином Морето.

— То есть он забрал своё обещание назад, да? — недобро прищурился Эдван, с трудом сдерживая возмущённый вопль.

— Считай это наказанием за свои действия, — пожал плечами солдат, — тебе повезло, что мастер Ганн не наказал тебя. В следующий раз думай, с кем ввязываешься в драку.

— А что я должен был сделать, по-твоему? Стоять и ждать, пока они изобьют меня?! — не выдержал парень.

— Хотя бы сбежать. Но если сбежать не получатся, то да. Разве тебе не говорили, что нельзя провоцировать благородных? Своим поведением ты подставил господина Боу и проявил неуважение к одному из кланов-основателей, благодаря которым мы все здесь живём!

— Этот высокомерный засранец тронул моего друга, с чего бы я проявлял к нему уважение, — фыркнул Эдван, закипая. Ему начало казаться, что он один в этом городе чего-то не понимает.

— С того, что он сын главы города! — Дин тоже начал злиться. Солдат не понимал, почему ему приходится объяснять такие простые вещи. — Ты не можешь сравнивать позор клана Линн с унижением молодого мастера! А эти дети! Если бы твоя память вдруг проснулась, и ты бы разрушил кому-то из них внутренний сосуд?! Город бы не досчитался будущего члена Когтя Кланов!

— И чем же они так отличаются от простых солдат? Зелёным сосудом?!

— Всем! Коготь кланов — элита! Сильнейшие! Потеря даже одного потенциального бойца хуже, чем десятерых солдат!

— Так почему бы им не воспитывать будущих членов получше, раз они такие замечательные?! — злобно прошипел Эдван.

— Поговори мне ещё тут о воспитании! — вспылил Дин. — Только благодаря силе Когтя нас до сих пор не сожрали звери, как случилось с теми отбросами в лесу! — выкрикнул мужчина и прикусил язык. Глаза юнца перед ним стали похожи на две льдинки.

— У каждого из них было больше чести, чем у тебя, — холодно процедил парень и, резко развернувшись, пошёл прочь так быстро, как мог.

— Что ты сказал?!

— Что слышал! Можешь дальше лизать сапоги своему Когтю, раз тебе так вкусно, ублюдок! — крикнул Эдван, не оборачиваясь. Яд из его слов можно было черпать ложкой…

Глава 12. В полях

Снова оказавшись на площади Основателей, Эдван обогнул казармы и свернул на ближайшую улицу. Возвращаться обратно в академию ему не хотелось, даже наоборот, сейчас Эдван, как никогда, желал оказаться подальше от других учеников, солдат, учителей и всех, кто захотел бы прочитать ему нотацию о том, как плохо и неправильно ссориться с благородными, или, того хуже, начал настаивать на извинениях, как Дин. Злость и обида на солдата всё ещё клокотали внутри парня, медленно стирая одно за другим все возможные сожаления от сказанных слов.

— Да он сам куда больший отброс, чем каждый из них! — прошипел он себе под нос. — Извиниться перед этим высокомерным уродом? Держи карман шире! Если он хочет, чтобы я унижался, может подавиться своими тренировками! Отброс…

Но даже когда злость всё-таки немного поутихла и Эдван смог мыслить более-менее трезво, он всё равно не поменял своего мнения. Не дождутся от него никаких извинений, ни Дин, ни Марис, никто. Парень ни капли не жалел о сказанном, наоборот, теперь, обдумывая сложившуюся ситуацию, был даже немного рад, что так получилось, ведь все планы Марка Боу затянуть Эдвана в слуги семьи Морето после этого были если не разрушены полностью, то серьёзно подорваны. Парень искренне надеялся, что высокомерные индюки из верхушки клана не станут даже слушать о том, чтобы взять в вассалы человека, который рискнул «обидеть» сына главы города. Да, так, наверное, будет лучше для всех.

Полностью успокоившись, Эдван наконец-то сумел оторвать взгляд от земли и посмотреть на улицу, по которой всё это время шёл. Его занесло в бедный район, совсем не похожий на ту часть города, по которым он гулял с Аланом. Дома здесь оказались хлипкими, старыми, редко где можно было увидеть хотя бы второй этаж. Люди, что постепенно заполняли улицу, выглядели довольно бедно, здесь не было ни лавок ни кабаков, лишь одна старая мастерская, которая находилась в том самом единственном двухэтажном доме. Народ обходил юношу стороной по краю улицы, стараясь не попадаться ему на глаза и смыться как можно быстрее...

— Эй, паренёк! — вдруг окликнул его чей-то голос. Обернувшись, Эдван увидел сухопарого мужичка с взъерошенными волосами и лёгким косоглазием, который с трудом толкал телегу с бочками и какими-то глиняными горшками.

— Это вы мне? — переспросил он на всякий случай.

— А кому ж ещё! Не поможешь старику телегу дотянуть? А то мой негодяй сбежал с утра, всю работу на отца оставил… — вздохнул он, — плачу три талона!

Мужик показался Эдвану немного странным, скорее даже чуть-чуть сумасшедшим. Может, именно поэтому он и осмелился заговорить с одарённым? Единственный из всех на этой улице в городских трущобах. Хмыкнув, Эдван на секунду задумался, стоит ли связываться с таким прохожим, но не сумел найти ни одной причины для отказа. К тому же он всё равно слонялся без дела… так почему бы не помочь, а заодно и не узнать о жизни простого народа получше?

— Талоны вперёд! — с улыбкой сказал парень.

— Не веришь? Ну смотри мне, разбойник! Не дай бог обманешь, стражу позову, — проворчал он и протянул своему новому работнику три деревяшки.

— Куда тянем, дядя? — не обратив внимания на пустую угрозу, спросил Эдван, убрав плату в карман.

— Далеко тянем, далеко, — вздохнул тот и, уперевшись в руками в специальную палку, принялся толкать повозку, — недалеко я б и сам доволок, но вот годы не те уже. А ты что, солдат?

— Нет, — улыбнулся парень, — просто одежда похожа.

— Значит, из учеников будешь, — по-простому улыбнулся мужчина, — я ткань-то на глаз узнаю, моя баба такие для гарнизона шьёт. Ты молодец, раз нос не задираешь к небесам.

— А что, много задирают?

— Да почти все. Прорежется этот ваш дар у пацана какого или девки, так всё. Уйдут в солдаты, да так там и… — тяжело вздохнул мужик, — как тебя зовут-то, пацан?

— Эдван.

— Меня дядюшкой Жаном кличут. Говорят, что я сумасшедший, но ты не верь! Это всё их планы, чтобы забрать мой дом… — шепотом заговорил он, — я вообще не с этой улицы. Здесь надо держать ухо востро…

— Да-а-а…так куда везём телегу-то?

— А я не сказал? — удивился Жан. — К внешней стене везём. На поля. Рабочим хлеб да питьё будет. Не из Белой ж всё пить, верно говорю?

— Случилось что-то?

— Да опять твари налетели, — махнул рукой местный безумец. — Что-то зачастили они в последний год, ой зачастили. Не к добру это, Эдван, помяни моё слово… народу опять помрёт немало.

— А что, стену никто не охраняет?

— Почему же, охраняют. Целый один воин охраняет, из самого гарнизона! А тварей много. А он один. Но… как бы то ни было, уверен, великие семьи нас защитят, — широко улыбнулся Жан, — вот как на их поля иль к шахте твари полезут, вмиг всех перебьют. Ты тоже старайся там в вашей кадемии и, может быть, сумеешь к знати прибиться.

— Зачем?

— Чтоб дети твои могли не беспокоиться о куске хлеба, да и честь это большая. А, да ты молод ещё, потом поймёшь, — махнул рукой мужичок и в своей обыкновенной манере съехал с темы.

Так они и шли по городу, толкая повозку и болтая о всякой всячине. Приблизительно через час их телега выехала за главные городские ворота и по широкой дороге устремилась в сторону полей. Эдван, впервые оказавшийся в окрестностях города, удивлённо вздохнул. Поля казались бесконечными, они простирались почти до самого горизонта, где виднелась вторая стена с множеством сторожевых башенок. По левую руку река Белая несла свои воды куда-то за горизонт. Присмотревшись, Эдван увидел, что от берега в сторону полей уходит множество каналов для орошения, а там, где до источника воды становилось совсем далеко, местные выкопали несколько небольших прудов.

Дорога вела их именно туда, в противоположную от реки сторону, где в непрерывной линии стены виднелась брешь, и куда по дороге вместе с ними тянулась вереница рабочих.

Вздохнув полной грудью, Эдван слабо улыбнулся. Воздух за пределами высоких городских стен, домов и прочих преград казался ему более чистым. Здесь, на природе, он ощущал себя свободнее. Небольшие домики, что раскинулись неподалёку от прудов, напоминали о родной деревне, а играющая ребятня у оросительного канала заставила парня невольно улыбнуться, вспоминая детство. Перед глазами встали образы родных, лес и злосчастный мост через реку, отчего тёплая улыбка тут же померкла, сменившись грустью. Прошло не так много времени с тех пор… но он уже на пути к мести. Шаг через бездну совершён, он уже на первой ступени развития. Главное, не останавливаться…

Чем ближе они подходили к краю полей, тем больше тут было народу. Кто-то преспокойно окучивал растения, а кто-то рядом с ним складывал мертвецов на большую телегу. От вида трупов у Эдвана по спине пробежали мурашки, ужас, застывший на лицах погибших, вытянул из глубин разума воспоминания о том дне. Помотав головой, парень прогнал их и постарался сделать максимально бесстрастное выражение лица, чтобы не выдать своих настоящих чувств болтливому старику. Ему совершенно не хотелось, чтобы Жан вдруг начал разглагольствовать от мёртвых.

Размеры внешней стены заставили Эдвана невольно испытать уважение к великим семьям и горожанам. Он почему-то представлял себе внешнюю стену в виде какого-то хлипкого забора или хотя бы обыкновенного частокола, как это было в его деревне. Однако реальность превзошла все его ожидания. Шестиметровая преграда, окружающая городские поля, была построена из двух рядов толстых брёвен, разделённых метровым слоем какой-то странной рыжеватой грязи вперемешку с травой...

— Это глина? — тихо спросил парень у своего спутника.

— А? Да. А что ещё в стены класть, не землю ж обычную, верно? — хохотнул Жан и, понизив голос, продолжил: — Скажу тебе по секрету, городская стена такая же, а кто будет говорить, что каменная, плюнь тому в лицо! Камень там только снаружи, как тут брёвна. Её ещё мой дед строил, я знаю… — с важным видом подбоченился он так, словно выдавал Эдвану страшную тайну.

Не особо прислушиваясь к откровениям мужика, парень присвистнул, во все глаза рассматривая разрушенный кусок стены, вокруг которого валялись древесные щепки, комки грязи и куски брёвен. Наверху расположился отряд солдат из десяти человек, вооруженных метательными копьями. Бравые воины, облачённые в толстые, пропитанные смолой льняные доспехи, которые тут называли боевыми одеждами, бдительно следили за округой, высматривая что-то вдали, пока рабочие спешно восстанавливали повреждения. Виновника разрушений нигде не было видно, но от одной мысли о том, что какая-то тварь пробилась сквозь метр глины и разнесла участок стены длиной в сорок шагов, у Эдвана по спине проносилась армада мурашек.

— Повозка дядюшки Жана! — радостно воскликнул кто-то из рабочих. — Наконец-то!

Почти все, кто был занят на стройке, синхронно обернулись в сторону телеги, и лица мужиков озарили радостные улыбки. Буквально через несколько минут объявили перерыв, народ столпился вокруг них, а Жан, взобравшись на свою повозку, с жаром начал продавать всё, что привёз. Из недр глиняных горшков и бочек он извлекал буханки хлеба, соль, какие-то незнакомые Эдвану плоды, а также разливал по бамбуковым стаканам приятно пахнущую тёмную жидкость. По запаху она напоминала вино, но всё-таки чем-то неуловимо отличалась, а Эдван, не будучи знатоком в винном деле, не мог сказать чем.

За неполный час мужик распродал почти три четверти всего, что было в повозке, и работяги вновь вернулись к стройке, оставляя счастливого Жана наедине с его талонами.

— Видишь, как хорошо! Мы с тобой принесли немного радости в этот грустный день. Ты ешь, не стесняйся! Платить не надо, — усмехнулся мужик.

Эдвана не нужно было просить дважды. Всё-таки у него крошки во рту не было с позавчера, но голод пришёл только сейчас, когда внутренний сосуд наполовину опустел и атра больше не наполняла его тело так, как ранним утром. Но пока Эдван наслаждался едой и чувствовал себя так спокойно и безмятежно, как никогда, откуда-то издалека послышался странный звук. Через несколько мгновений он повторился, и кусок застрял у парня в горле. Это был звериный рёв, похожий на гулкое мычание…

— Все, бегите прочь! — громко гаркнул солдат со стены, обернувшись к людям.

Дважды просить не пришлось, побросав инструменты где попало, народ припустил прочь от стены. Жан вылетел из повозки и помчался следом за рабочими, Эдван ненадолго задержался, пытаясь проглотить застрявший кусок, и вскоре тоже последовал за толпой, чувствуя, как начинает дрожать под ногами земля.

Вскоре солдаты на стене принялись метать дротики, а когда снаряды закончились, вмиг спустились на землю и перекрыли брешь, ощетинившись копьями, такими же, какие им показывал мастер Ганн на занятии. Затормозив, Эдван повернулся, чтобы посмотреть на сражение, хотя внутри весь дрожал от страха. Парень хотел хотя бы посмотреть, искренне надеясь, что хоть так сумеет начать свой путь к преодолению того панического ужаса, который испытывал перед лицом тварей. За себя он не боялся, благодаря атре Эдван мог бежать гораздо быстрее обычного работяги.

Топот тварей приближался, и через мгновение три огромных диких быка ворвались на территорию города сквозь брешь в стене. Послышался треск ломаемых копий, и воины бросились врассыпную, недосчитавшись двоих товарищей, которых почти мгновенно проткнули рогами. Зверюги были огромными, настолько, что создавалось ощущение, будто бы их тела кто-то взял и раздул. От них исходило еле заметное зеленоватое свечение, с головой выдавая умение пользоваться атрой, и, кажется, Эдван начал понимать, каким образом была разрушена стена… несколько таких тварей могли без особых проблем протаранить и метр глины…

Воины умело связали тварей боем, изо всех сил отвлекая их от убегающей толпы горожан. Они прыгали вокруг с невероятной скоростью, наносили удары копьями, стараясь повредить ноги и как-то замедлить монстров. Каждый из солдат произвёл на Эдвана неизгладимое впечатление. Скорость, с которой они перемещались, поражала воображение, длинные прыжки и сияние атры вокруг тел и острых лезвий буквально завораживало его, заставляя ледянящий ужас немного отступить и вселяя слабую надежду, что когда-нибудь он сможет так же.

Однако твари оказались куда более могучими, чем мог себе представить Эдван. Они словно не обращали внимания на затягивающиеся раны и с громким рёвом бросались на солдат снова и снова, двигаясь со скоростью, невероятной для таких размеров. Через несколько минут погибло ещё трое солдат. Их топтали, нанизывали на рога и запускали в полёт ударом копыта. Однако тварей всё ещё было трое. С измазанной кровью шерстью и обломками копий в боках, они продолжали яростно кидаться на защитников города, не обращая внимания на раны.

Вдруг мимо Эдвана промелькнули три тени. Размытые человеческие фигуры приблизились к стене, на полной скорости влетели в сражение, и тут у паренька глаза полезли на лоб. Земля под одним из быков вспучилась, и оттуда вырвалось множество каменных шипов, что вонзились в брюхо твари, поднимая её над землёй. Второй силуэт мелькнул в воздухе, и невероятно яркий сгусток пламени обрушился на голову зверя. Гневное мычание потонуло в рёве бушующего огня.

В тот же миг самый здоровый бык вдруг покачнулся, получив мощный удар в голову, размытая фигура превратилась в здорового широкоплечего мужика, кожа которого вдруг обрела тёмно-серый цвет. Он обрушил несколько мощных ударов дубины на голову твари, взмахнул рукой, и земля под рогатым разверзлась, заставляя зверя провалиться в яму. Ещё одна мощная вспышка пламени сокрыла обоих бойцов от глаз Эдвана, пока оставшиеся в живых пятеро воинов неистово кололи голову быка, который до сих пор лежал на каменных пиках и пытался пошевелиться. Раздался громкий крик, и солдаты бросились врассыпную. Зарево ослепило паренька, рёв пламени поглотил все прочие звуки, а когда Эдван отркрыл глаза — всё уже было кончено. Трое мужчин в чёрных одеждах и пятеро воинов кололи копьями тела тварей на случай, если в них ещё теплилась жизнь. Это было поистине удивительное зрелище, которое произвело на парня неизгладимое впечатление. Сила прибывших бойцов поражала воображение и заставляла разум трепетать! Им подчинялись стихии! Такая чудовищная сила, чтобы втроём одолеть столь сильных тварей… и так быстро!

«Когда-нибудь я обязательно заполучу такую мощь!» — подумал Эдван, в красках представляя, как будет выпускать в обезьян столбы пламени и сжигать их дотла...

— Что и ожидалось от Когтя! — раздался чей-то радостный крик.

— Спасители! — крикнул Жан и первым побежал обратно к своей телеге, которая удивительным образом осталась невредима.

Работяги последовали за стариком, довольно быстро вернувшись к работе. Кто-то быстро убирал тела мёртвых воинов в повозку к вчерашним трупам, кто-то пытался собрать разбросанные в результате боя инструменты, а кто-то оттаскивал тела зверюг подальше от стены. И все чествовали бойцов из Когтя Кланов, которые широко улыбались и отвечали на эти поздравления, наслаждаясь вниманием. Эдван тоже от всей души поблагодарил их за спасение, но что-то в этом всём показалось ему немного неправильным, и тут взгляд парня упал на пятерых солдат, что с усталыми лицами опирались на свои копья у стены, далеко за спинами бойцов Когтя.

«А ведь они тоже сражались! — подумал он. — И так отважно… против более сильного противника!»

Пиетет Эдвана перед воинами из Когтя немного уменьшился, уступив место глубокому уважению ко всем участникам сражения. Дождавшись, когда элитные бойцы уйдут по своим делам, он подошёл к простым солдатам, которые ещё не успели взобраться обратно на стену, и искренне поклонился.

— Спасибо вам! — сказал он. — За спасение.

— Это тебе Коготь благодарить надо, — хохотнул бородатый мужчина, кивнув в сторону бойцов, — без них мы бы не справились.

— Если бы не ваша отвага, все рабочие бы давно погибли, а твари резвились на полях задолго до их прихода, — улыбнулся парень, — вы спасли наши жизни.

— Э-это наша работа, — неловко пробормотал мужчина, но Эдван видел, что всем им было приятно услышать слова благодарности, даже несмотря на скорбь по павшим в бою товарищам.

Услышав речь паренька, некоторые рабочие устыдились и тоже подошли к солдатам, чтобы поблагодарить за своё спасение. А юноша, попрощавшись с дядюшкой Жаном, поспешил обратно в город, чувствуя невероятно жгучее желание продолжить тренироваться. Мощь бойцов Когтя оставила в душе настолько сильный отпечаток, что даже панический страх перед зверьём, что заставлял его трястись от ужаса, куда-то отступил.

За полчаса парень достиг главных городских ворот и, спросив у одного из стражников на часах, в какой стороне академия, направился по указанному маршруту. Он шёл по оживлённым улицам мимо клановых районов и во все глаза рассматривал город. Вывески на лавках, символы на дверях и одежду людей. Так он узнал, что случайно прошёл через район, где жили вассалы клана Джоу, потом добрался до одной из кузниц Морето и, свернув налево, попал в те самые трущобы, из которых выбрался вместе с дядюшкой Жаном, где улицы были полупусты, ведь почти все их обитатели сейчас трудились в полях.

Отсюда дорогу до площади Основателей он мог найти без особых проблем, вот только спокойно добраться до неё у парня не вышло. Буквально через десять минут пути, когда на улице почти не осталось случайных прохожих, дорогу ему перегородила группа учеников в форме академии, которую обычно носили простолюдины, за неимением альтернативы, ведь, кроме него, мало какой ученик мог разжиться одеждой с армейского склада, а денег на яркие наряды благородных у таких ребят не было. Оглядев группу из десяти человек, Эдван тяжело вздохнул. Похоже, неприятности на сегодня ещё не закончились…

Глава 13. Марис Морето

Неин Шо был самым обыкновенным простолюдином. Его отец, дед и прадед — все жили в городе ещё со времен его основания и работали на шахте клана Морето за несколько талонов в день, пока женщины трудились на льняном поле. Одни из многих бедных горожан, которых знать даже не замечала. Зато со своей фамилией, чем не каждый бедняк мог похвастаться. О том, чтобы пробиться в слуги какому-то клану или стать чьим-то вассалом, отпрыски в семье Шо могли только мечтать, молотя киркой по камню в недрах горы. До тех пор, пока у Неина не прорезался дар. Событие, способное изменить их судьбу. Парень хорошо помнил, какой праздник по этому поводу закатили его родные, как сосватали ему соседскую девушку, которая раньше всё время воротила от нескладного парня нос, и как отправили в академию с единственным наказом: делай что хочешь, но найди покровителя. Ведь тогда родственникам не придётся умирать в шахте, беспокоиться о работе или куске хлеба. Вот только, как оказалось, похожей целью задался буквально каждый простолюдин. Хороший шанс был только у тех, кого небеса наградили хотя бы жёлтым сосудом, но у Неина с его красным перспективы были, мягко скажем, не очень.

Он провёл в академии уже больше года и до сих пор так и не сумел пробиться за пределы начальной ступени. Его контроль атры был ужасен, а сосуд никак не желал раздуваться до нужных размеров. Родителям Неин говорил, что старается изо всех сил, но сам осознавал, что судьба его — стать обычным воином на стене. Не то чтобы это было плохо, но обещание, данное родителям, он так и не выполнил. Так парень думал до вчерашнего дня, пока не случилось чудо.

Вначале по академии прошёл слух о том, что какой-то безумец вышел победителем из драки с пятью благородными учениками, да ещё и открыто оскорбил молодого господина Морето. Самого сына главы города! Кости этому ненормальному перемывали на каждом углу. Кто-то восхищался его отвагой, кто-то говорил, что у парня просто не все дома, а кто-то шептался о том, что всё это лишь хитрый план, чтобы примазаться к отпрыску из семьи Линн, которого сын главы обидел в тот же день. Как и большинство его товарищей, Неин не особо-то и верил в эту странную историю, несмотря на то, что принимал активное участие в обсуждении. Однако его скепсис развеялся вместе с явлением самого господина Морето, который во всеуслышание объявил, что тот, кто притащит к его ногам ученика по имени Эдван Лаут и заставит его извиниться на коленях, получит возможность стать слугой его семьи. А может быть, и его личным вассалом, если извинения понравятся молодому господину.

Мало кто из учеников вообще знал, кто такой этот безумец Лаут. Далеко не все хотели принимать участие в сомнительном мероприятии по поимке и избиению никому неизвестного парня, не зная, какие последствия будут их ждать. После недавних слухов пошла молва о том, что избить Лаута — значит перейти дорогу «позору» семьи Линн, который, хоть и позор, но всё-таки не самый последний благородный, а на такое мог решиться далеко не каждый. И тем не менее желающих всё равно было предостаточно.

Неин, как и все его друзья, тоже оказался в числе тех, кто решил попытать удачу и выследить идиота, рискнувшего прогневать сына главы города. Между борцами за титул слуги семьи Морето началось нешуточное соревнование. Они рассредоточились по всей академии, чуть не перерыли все известные площадки вдоль и поперёк, но проклятый Эдван Лаут куда-то запропастился. Выбежали в город, рассредоточились, искали полдня и, когда уже были готовы вернуться обратно, удача наконец улыбнулась. Именно им! Не какой-то другой группе, а именно компании Неина. Они добрались до трущоб, вооружились палками и, дождавшись появления цели, перегородили дорогу.

Парень смотрел на этого Лаута и никак не мог понять, что же в нём такого особенного. Обычный ученик с ничем не примечательной внешностью. Простое лицо, карие глаза, растрёпанные тёмные волосы и солдатская форма, по которой его и вычислили. Разве что свежий шрам и пятно засохшей крови над бровью немного привлекали внимание, да и взгляд у этого Лаута был такой… колючий. Неприятный.

— Какие-то проблемы, ребята? — спокойно спросил парень, внимательно оглядев их группу.

Неин вздохнул, перехватив палку поудобнее. Он не испытывал неприязни к этому человеку, между ними не было никакой вражды, они ведь даже не были знакомы. Он не хотел причинять странному парню боль и драться, но, к сожалению, по-другому в вассалы к великому клану не пробиться. Поэтому Неин побьёт его. В конце концов, этот Лаут сам виноват, что спровоцировал благородного!

— Никаких, — ответил предводитель толпы, — нам просто нужно преподать тебе урок о том, что не стоит злить господина Морето. В этом тебе стоит винить только себя!

Лаут вздохнул и обвёл толпу перед собой тяжелым взглядом, от которого у Неина пробежали мурашки по спине. Так он чувствовал себя, когда мастера на уроках выражали своё неодобрение. Хватало одного взгляда, чтобы заставить сердце простолюдина уйти в пятки. Помотав головой, парень прогнал страх. Он нервно оглядел друзей, все стояли на месте и подозрительно переглядывались… верно. Награда одна, а их десять.

«К Первому всё это!» — подумал Неин и бросился вперёд, на Лаута. Пока эти идиоты стоят на месте, он вышибет из этого выскочки всё дерьмо и притащит к господину Морето. И тогда обещание родителям будет выполнено! Семья Шо больше не будет бедствовать!

Изначально их разделяло чуть больше двадцати шагов. Ничтожное расстояние для того, кто ступил на путь атры. Неин преодолел его за вдох и с размаху обрушил палку на противника. Однако за мгновение до того, как орудие достигло цели, что-то тёмное мелькнуло в воздухе, и сокрушительный удар ногой настиг незадачливого хулигана, отправляя его в короткий полёт до ближайшего дома. С грохотом Неин врезался в стену, покачнулся и рухнул на землю подле неё, постанывая от боли во всём теле. Палка крутанулась в воздухе и упала рядом с Эдваном. Те, кто уже был готов броситься на парня, резко передумали. Повисла гробовая тишина.

— Н-на какой ты ступени, дружище? — осторожно спросил главарь банды, в мгновение ока утратив львиную долю уверенности в себе.

— На первой, — спокойно отозвался Лаут, поднимая оружие врага с земли, — прочь с дороги. Я не хочу драться.

— На первой?! — закипел главарь, не в силах поверить услышанному. — Врёшь!

— Не вру, — спокойно ответил Эдван, спешно восстанавливая запас атры.

— Не хочешь говорить, не надо! — рассверипел главарь. — Покажем ему, парни! А потом все вместе притащим к господину Морето!

— Да! Бей его! — закричал кто-то из толпы, и девять учеников бросились к Эдвану.

А тот до сих пор находился в лёгком шоке от собственной силы. Он ведь всыпал этому непонятному хулигану на чистых рефлексах. Простой удар ногой, в который он машинально добавил немного атры. Эффект оказался даже мощнее, чем прыжок через четырёхметровую стену, хоть нога и горела так, словно её ошпарили кипятком. Стиснув зубы, парень зачерпнул немного атры из сосуда и направил в тело. Боль отступила мгновенно, Эдвана наполнила невероятная лёгкость, но парень не был особо уверен в себе и не знал, удастся ли ему выйти из драки целым.

«Память… помогай», — взмолился он и, качнувшись из стороны в сторону, прогнал все посторонние мысли, бросаясь в бой.

Врагов было много, но они почему-то казались Эдвану медленными, вялыми. Одним мощным ударом палки он вывел из строя главаря, отпрыгнул в сторону и изо всех сил огрел какого-то нерасторопного парня. На третьем ударе палка странным образом не выдержала и разлетелась на куски, вынуждая Эдвана кинуть её остатки кому-то в лицо. Воспользовавшись лёгкой заминкой, парень схватил жертву броска за куртку и швырнул прямо в товарищей, как мешок муки.

В ту же секунду на Эдвана налетел крупный парень и отвесил ему мощный удар в челюсть, который чуть не свалил его с ног. Звон в голове слегка отрезвил почувствовавшего себя всемогущим юношу, но, увы, возвращение с небес на землю пришло с лёгким запозданием. Такие медленные враги уже успели окружить его. Вместо ответного удара Эдван изо всех сил пнул ногой лысого ученика и вырвался из круга, с трудом сумев спастись от цепких рук и тяжелых кулаков хулиганов. Парню повезло, он отделался всего лишь несколькими синяками и получил удар палкой по спине. Ничего серьёзного для усиленного атрой тела. Фыркнув, Эдван зачерпнул побольше энергии из сосуда и рванул вперёд. Проскользнул под рукой ближайшего ученика, двумя мощными оплеухами раскидал ещё двух, отвесил пинок под колено здоровяку и что было сил рванул прочь, к площади Основателей.

Благодаря атре, что заполняла его тело, Эдван летел по улице с невероятной для себя скоростью. Да, не так быстро, как впервые ступив на первую ступень, но сильно опережая любого из своих врагов. Удивлённые его резким отступлением ученики не успели вовремя броситься в погоню, а когда они всё-таки спохватились, Эдван уже скрылся за ближайшим поворотом.

Подбегая к площади Основателей, парень почувствовал что-то неладное. Там было как-то необычно много учеников для этого времени суток. Смутная догадка промелькнула в голове, но он отмахнулся от неё, как от назойливой мухи. Не могло же столько людей собраться в городе лишь для того, чтобы поохотиться за ним, верно? Или…

Ответ на свой вопрос Эдван получил в ту же секунду, как оказался на площади. Кто-то закричал: «Это он! Это он!» — и внимание всех собравшихся учеников сосредоточилось на парне. Не снижая скорости, он рванул к стене, а толпа бросилась наперерез. Их было много, человек сорок, а может, даже больше, и каждый желал избить его и притащить к ногам Мариса Морето.

Эдван сквозь зубы костерил благородного ублюдка на чём свет стоит, удирая от разъярённой толпы простолюдинов. «Стой, сволочь! Прими свою судьбу! Хватит удирать!» — кричали ему в спину, пока он выжимал из сосуда души последние крохи атры, чтобы увеличить скорость. То, что при этом всё его тело горело огнём, Эдвана волновало в самую последнюю очередь. В конце концов, лучше потерпеть немного боли сейчас, чем попасться в руки разъярённой толпы...

Бежать прямо к воротам парень не стал, вместо этого он взял курс на стену и, в один прыжок перемахнув через высокий забор, очутился на тренировочной площадке в самый разгар урока у одной из старших групп.

— Простите! — резко выкрикнул парень и, повернув, тут же рванул через забор на главную улицу.

Его появление оказалось настолько неожиданным, что мастер, который вёл занятие, не успел даже накричать на нарушителя, ведь когда он опомнился, Эдван уже исчез. Однако те ученики, что перемахнули через стену вслед за парнем, такой удачливостью не обладали и за попытку сорвать занятие отхватили от учителя по полной.

Вылетев на главную улицу, Эдван вновь оказался в ловушке. Мало того что ему на хвост село более десятка новых преследователей, так ещё и атра начала подходить к концу. Чертыхнувшись себе под нос, парень помчался вверх по улице, не рискуя более забегать на полигоны и срывать чьи-то занятия. Скорость его постепенно замедлялась, но и преследователи начали выдыхаться, правда, чем дальше он бежал по главной улице, тем больше их становилось. Момент отчаянья наступил, когда ему перегородили дорогу. Его зажали между молотом и наковальней, сзади неслась разъярённая толпа учеников, путь к отступлению впереди был закрыт. Эдвану хотелось выть от злости и обиды. В голове мелькнуло паническое желание сдаться, но он тут же отбросил его и, разозлившись, всем своим естеством потянулся к окружающей атре, отчаянно желая поглотить хотя бы немного. И она откликнулась. В его сосуд хлынул тонкий поток силы, непостоянный, прерывающийся, но всё же он был. У него наконец-то получилось!

С новыми силами Эдван рванул прямо на перегородивших дорогу учеников. Сместился поближе к стене и, когда между ними оставалось не более двадцати шагов, вновь усилил тело атрой и прыгнул. Оттолкнулся от верхушки стены и, приземлившись позади удивлённой толпы, рванул что было сил к главному зданию. Вот только кое в чём Эдван просчитался: не один он мог усиливать тело атрой. Все ученики в какой-то степени обладали этим умением, а старшие владели этим приемом даже получше, и совсем скоро его начали догонять. Парень чувствовал себя просто ужасно, против воли ему вспоминался лесной забег от проклятых обезьян, отчего он злился ещё сильнее. Эдван словно снова очутился там, только вместо леса была улица академии, а вместо тварей — их отражения в человеческом обличьи. Топот множества ног грохотал в его ушах, а боль и обида росли внутри сердца. И когда Эдвану показалось, что ещё немного, и его поймают, когда он уже был готов остановиться, так и не добежав до главного корпуса каких-то сто шагов, случилось второе чудо.

— Вот ты где, маленький засранец! А ну иди сюда! — до боли знакомый скрипучий голос каркнул на него откуда-то со стороны.

— Господин Шан Фан! — закричал парень в ответ и резко свернул в сторону голоса, не снижая скорости. Наконец-то он почувствовал облегчение.

— Вы что тут устроили, а?! В своих трущобах будете так носиться, это улица, а не полигон, поняли?! — заорал вдруг старик. Толпа, что бежала за Эдваном, с трудом остановилась и замерла в страхе. Никто из них не знал, кто такой Шан Фан, но одного вида умудрённого старца в белом халате было более чем достаточно, чтобы вселить страх в сердце любого ученика. Статус мастеров в стенах академии был неоспорим для простолюдинов и никакое желание угодить благородному не могло пересилить страх навлечь на себя гнев какого-нибудь учителя. Это благородные могли что-то несмело возразить, но таковых среди преследователей не было.

— И-извините, господин, — пробормотал здоровяк из старших учеников, который был ближе всех к тому, чтобы поймать Эдвана.

— А ну проваливайте отсюда, пока я не передал вашим мастерам, чем вы тут занимаетесь вместо тренировок! А ты тоже хорош! — гнев Шан Фана переключился на Эдвана. — Я потратил целый час на поиски! Почему тебя не было сегодня ни на одном занятии?! — И пока старик ругал парня, толпа его преследователей очень быстро рассосалась. Ученики поспешили убраться подальше и не навлекать на себя беду в виде ярости неизвестного старого мастера. В конце концов… им ведь не обязательно ловить этого Лаута сегодня. Срока давности предложение юного господина Морето не имело.

— Я… был в городе, — пробормотал Эдван.

— И что ты там делал?

— Гулял. Смотрел на поля у внешней стены.

— Тц… — Шан Фан сделал глубокий вдох, — впредь постарайся не ходить так далеко. Я слышал, вчера твари снова пробили брешь в стене, там сейчас небезопасно. Пошли, покажешь мне, как ты продвинулся с рецептом, — фыркнул старик.

— Перевод закончен, — улыбнулся Эдван.

— Хоть одна хорошая новость за день.

Эдван был рад появлению старика, но его радость быстро померкла, когда он вспомнил про Марка и утреннюю ссору с солдатом. Однако, вопреки ожиданиям, старик даже не заикнулся о кланах, уважении к основателям или ещё какой-нибудь высокопарной чуши, которую лил на него каждый второй. Вместо этого Шан Фан спокойно поинтересовался, как идут успехи в освоении чтения, и, услышав, что книга истории очень сильно ему помогает, остался доволен. У Эдвана отлегло от сердца. Страх, что у него могут отобрать «наставление об атре», который преследовал его ещё с самой ссоры с Марисом, наконец-то рассеялся. Парень вздохнул с облегчением.

Стоило старику взять в руки переведённый рецепт, его глаза буквально засветились от довольства. Однако вместо похвалы за хорошую работу Эдван получил ещё четыре новых рецепта для перевода. Старик начал выпытывать у паренька, не вспомнил ли он ещё каких-нибудь магических знаков или тайных техник, и, убедившись, что ничего такого не произошло, разочарованно покачал головой.

— Жаль. Новые магические знаки могли бы сильно сократить твой долг перед городом.

— А сколько я должен? — вдруг спросил Эдван.

— Что? — удивлённо переспросил старик.

— Сколько стоило моё спасение? Как я могу платить долг, не зная его величины? — повторил вопрос паренёк.

— Примерно сто камней атры, — криво ухмыльнувшись, сказал Шан Фан, — со всеми этими рецептами ты, быть может, сможешь заплатить один. Ах да, — он почесал голову, словно вспомнив что-то важное, — я слышал, ты что-то не поделил с отпрыском главы города. Не обращай внимания на пустые угрозы, старшему поколению кланов нет дела до детских разборок. Никто не придёт карать тебя. Однако впредь постарайся действовать аккуратнее. Если слишком сильно оскорбишь другую семью, примазаться к клану Линн уже не получится.

Шан Фан давно ушёл, а Эдван всё ещё думал над этими его словами. Старшему поколению нет дела до возни учеников… значит, всё, что мог, Марис уже сделал. Натравил на него простолюдинов, помахав у них перед носом наживкой в виде почётной должности слуги семьи Морето. Ничего страшнее этого он придумать не способен. Разве что попытаться расправиться с ним лично при помощи банды каких-нибудь благородных, но, чтобы такое произошло, небо должно упасть на землю. Высокомерный гад не снизойдёт до личного рукоприкладства без крайней необходимости, ведь даже одной этой охоты уже вполне достаточно, чтобы превратить жизнь Эдвана в ад, и ещё неизвестно, потребуется ли Марису придумывать что-то более изощрённое. Тяжело вздохнув, Эдван резко поднялся и открыл наставление об атре. Сегодня он вновь убедился в том, что единственное, что может помочь ему выжить, — это сила. И чем её больше, тем лучше.

Глава 14. Безумец

Эдван долго не мог уснуть. Страх вновь увидеть проклятого медведя преследовал его по пятам с того самого злополучного урока, во время которого мастер Ганн обучал их владению копьём. В ту ночь сон парню заменила долгая медитация, а последующий день выдался слишком насыщенным, чтобы прикорнуть где-то в уголке. Но теперь, достигнув первой ступени, он боялся вновь провалиться в царство сна, ведь частые кошмары начались только после того, как его развитие пошло в гору… кто знает, что явится к нему во сне теперь, когда он по-настоящему ступил на путь атры?

Вопреки всем ожиданиям и страхам Эдвана, сон оказался иным. В нём он был заброшен в гущу сражения с полчищами тварей. Как обычно, руки двигались сами, ему оставалось лишь наблюдать за тем, как загадочный воин из прошлого крушит несметную звериную орду с невероятной яростью. Настолько сильной, что и Эдван начал чувствовать её, словно его собственная злость и ненависть к проклятым тварям наложилась на чувства человека из сна. Впервые за столь долгое время он ощутилл себя с ним одним целым, будто сражался в этой битве по-настоящему. Он орудовал копьём так ловко, как не мог ни на одной тренировке, крушил кости, ломал черепа и вытворял самые невероятные вещи с атрой. Чертил прямо в воздухе десятки магических знаков, создавая разрушительные техники.

Однако, проснувшись утром, Эдван не сумел вспомнить и трети всех тех символов, которые использовал воин во сне. Он воссоздал всего три. Один вызывал молнию и был похож на треугольник с хвостом, второй мог делать из атры копьё, а третий... какая-то странная чёрточка, назначения которой Эдван никак не мог вспомнить. Теперь вместе со словом жизни у парня в арсенале было целых четыре таинственных знака, вот только возможности применить свои новые умения он не имел, потому что всё ещё слишком мало знал о магических знаках, чтобы позволить себе раскрыться. Судя по тому, как горели глаза Шан Фана при разговоре о них, воспоминания Эдвана имели куда большую ценность, чем старик хотел показать… да, пока все это не прояснится, о них лучше никому не знать.

Весь следующий день парень провёл в своей комнате, усиливая внутренний сосуд и собственное тело при помощи техник из наставления. Вчерашний забег по городу дорого ему обошёлся, и с самого утра ноги Эдвана охватила пульсирующая боль, не сильная, но достаточная, чтобы заставить его беспокоиться. Она отступала, когда он направлял к больному месту немного атры, но мгновенно усиливалась, как только энергии становилось слишком много. К тому же оказалось, что удары палки и чужих кулаков тоже не прошли бесследно, и на теле парня к утру проступило множество синяков…

Вначале он не обращал на раны особого внимания, искренне надеясь, что благодаря атре всё быстро придёт в норму, и всерьёз испугался только, когда к вечеру состояние не улучшилось, а боль в ногах, наоборот, стала сильнее. Настолько, что он уже не мог просто терпеть её и спокойно медитировать. Теперь правая нога начинала гореть огнём даже при самом минимальном количестве энергии, что пугало парня до дрожи в коленях.

От страха Эдван хотел было пойти к кому-то из учителей, но стоило ему подняться, как в голове тут же возник образ Шан Фана, довольно потирающего ладони, и парень опустился обратно на циновку. Нет, если он пойдёт к местным лекарям, те сдерут с него три шкуры и не постесняются ещё повысить его долг перед городом. Старик, должно быть, давно предупредил их. К тому же выходить в таком состоянии из дома — далеко не самая лучшая идея. С больными ногами у него не будет и шанса против преследователей.

Со злости ударив по стене, парень раскрыл наставление об атре в попытке найти какую-нибудь лечебную технику и, пролистав с десяток страниц, усмехнулся и хлопнул себя по лбу. Как он мог забыть? У него ведь есть слово жизни! Единственный магический знак, о способе применения которого он узнал раньше, чем поверил в то, что является одарённым. Ведь его не требовалось чертить в воздухе чистой атрой, достаточно было просто написать на коже!

Окрылённый новой идеей, Эдван достал писчие принадлежности, спустил штаны и быстро нанёс чернилами слово жизни прямо на правое бедро. Туда, где боль была самой сильной. Вот только почему-то ничего так и не произошло. Немного подумав над этой проблемой, парень решил направить немного атры в то место, куда нанёс символ, и стоило только энергии коснуться его, как эффект не заставил себя ждать. Слово жизни обрело насыщенный тёмно-зелёный цвет и начало слегка пульсировать. Боль потихоньку отступала, но вместе с этим сосуд Эдвана стремительно пустел. Атра утекала с устрашающей скоростью, будто знак был бездонной пропастью. А когда сосуд показал дно, юноша вдруг почувствовал, что слово жизни тянет энергию не только из него, но и из окружающего пространства! Он не мог вновь наполнить сосуд просто потому, что вся атра, что витала в воздухе, уже была поглощена магическим символом.

Через несколько мгновений линии на коже начали источать мягкий зелёный свет. Сила больше не вливалась в знак на ноге, слово жизни было завершено. И как только это случилось — боль исчезла. Парень почувствовал стремительный прилив сил, а его ноги начали сильно чесаться, словно под кожу запустили стаю муравьёв. Заснуть Эдван смог только к середине ночи, когда зуд немного утих. В этот раз видения не было. Он просто провалился во тьму, и только первый гонг заставил его подняться с циновки. Слово жизни куда-то исчезло.

За ночь от синяков и ссадин не осталось и следа, Эдван чувствовал себя просто превосходно. Боли не было, но, что самое главное… его тело привыкло к атре. Теперь, вливая даже половину запаса энергии в одну ногу, он не чувствовал ничего, кроме лёгкого покалывания.

— Удивительно… — пробормотал парень, рассматривая свои ноги так, будто они принадлежали кому-то другому.

Правда, подумать как следует об открывшихся перспективах он не сумел, желудок буквально свело от голода. Слово жизни для восстановления использовало не только атру, но и ресурсы самого организма, а сам Эдван был ещё далёк от той фазы развития, когда энергия позволяет почти полностью отказаться от пищи. Он излечился, но теперь был вынужден покинуть жилище и показаться на улице.

Он отодвинул сундук и аккуратно выглянул в коридор. Соседняя дверь открылась, оттуда показался старший ученик из клана Джоу. Обратив на парня внимания не больше, чем на пустое место, благородный удалился. Эдван выскользнул наружу, но пошёл не к лестнице, а в другой конец коридора, к окну, что вело на задний двор. Внимательно оглядев пространство, он не обнаружил никого из преследователей и выпрыгнул наружу.

«Почему я опять бегу»? — поймал себя на мысли Эдван, стоя в десятке шагов от высокого забора, через который он только что собирался перепрыгнуть. Вот только… это значило, что он снова свернул на старую дорожку страха и побега. И вчера он не выходил целый день из дома не потому, что тренировался, а потому, что боялся встретиться лицом к лицу с охотящимися на него простолюдинами. Но чем эта погоня отличается от травли пяти благородных ублюдков?

«Я боюсь их?» — спросил он сам себя.

«Да», — последовал неуверенный ответ.

«Или я боюсь, что меня кто-то изобьёт? — продолжил он копаться в самом себе. — Или унижения, если вдруг проиграю?»

Именно после того, как спросил себя об этом, он осознал, что больше всего боится не побоев и не самих простолюдинов, а быть униженным перед друзьями или Марисом. От одной мысли о том, что его могут притащить к этому благородному ублюдку, у Эдвана непроизвольно сжимались кулаки, а в горле вставал ком.

«Но бег ничем не поможет. Всё будет так же, как и с этими уродами, — подумал парень, — они рано или поздно найдут меня. Но как заставить их держаться подальше? Страх. Да… страх».

Чем больше парень думал об этом, тем крепче в его голове укоренялась мысль о том, что единственный способ противостоять травле — это заставить самих преследователей бояться. Воистину, всё решает только сила. Безнаказанность и желание выслужиться перед благородными — вот что движет всеми шакалами. Сами по себе они слабы…

«Как только страх пересилит желание угодить, они отстанут, — заключил парень. — Значит, пусть боятся. Пусть сочтут меня безумным…»

Кивнув собственным мыслям, он сделал глубокий вдох и силой заставил себя уйти прочь от забора, который собирался перепрыгнуть. Да, ему было страшно, но он шёл прямо в сторону улицы и столовой, чтобы грудью встретить любую опасность. И заставить незадачливого нападающего горько пожалеть о том, что решился перейти ему дорогу.

Неприятности не заставили себя долго ждать. Стоило Эдвану выйти за пределы главного корпуса, куда обычным простолюдинам не было ходу, как несколько учеников из младшей группы направились в его сторону. На их лицах играли зловещие ухмылки.

— Не смей убегать, Лаут! — рявкнул один из них, долговязый парень с длинными волосами.

— Да, ты пойдёшь с нами! Молодой господин Морето ждёт извинений! — выкрикнул второй.

Эдван остановился, оглядываясь по сторонам. Взгляды всех прохожих были прикованы к нему и к группе хулиганов. К счастью, сейчас их было немного, человек двадцать, из которых половина — другие благородные, что ошивались близ главного корпуса. Им было плевать на травлю Лаута, всё, чего они хотели, — это просто поглазеть на разборку.

— Что, готов принять свою судьбу? — ухмыляясь, спросил долговязый, но тут же осёкся, когда встретился с Эдваном глазами. Колючий, злобный взгляд жертвы заставил охотника подавиться очередной язвительной репликой.

В мгновение ока Эдван преодолел разделяющее их расстояние и без всякого предупреждения атаковал. Долговязый не успел даже отреагировать на столь быстрое и яростное нападение. Он лишь взвизгнул, когда его колено хрустнуло от пинка Эдвана, и тут же стих, получив кулаком в челюсть.

Тело самого говорливого ещё не рухнуло на землю, а парень уже набросился на остальных хулиганов. Он ворвался в их строй, как тигр в курятник. Их неуклюжие, неумелые удары не могли не то что задеть Эдвана, даже навредить наполненному атрой телу. В конце концов, они были всего лишь учениками первого года, которые ещё не научились толком контролировать энергию, в отличие от их жертвы. Удары Эдвана ломали кости, благодаря атре он мог швырнуть врага в стену с такой силой, что с неё осыпалась побелка. Через несколько мгновений группа хулиганов превратилась в кучу стонущих от боли тел, которые сквозь зубы посылали проклятия на его голову. Он не сказал в ответ ничего, просто развернулся и быстрым шагом направился в сторону столовой, провожаемый осуждающими взглядами толпы.

— Сила второй ступени… — удивлённо перешептывались зеваки.

Эти голоса и боязливые взгляды таких же первогодок, как он сам, не укрылись от Эдвана. И хотя парень не знал, почему в толпе вдруг посчитали, что он уже на второй ступени, развеивать новообразованный миф он не стал. Слухи в академии разносятся быстро, а значит, уже совсем скоро самые слабые из шакалов перестанут докучать ему, и план Мариса развалится на корню.

По дороге в столовую он подрался ещё три раза, и в каждой схватке старался бить врагов настолько жёстко, насколько это вообще возможно. Он выжимал из памяти максимум, не стеснялся ломать кому-то кости и швырять врагов послабее в стены. Да, ему попадались и старшие ученики. Те, кто мог биться с ним на равных. И с ними приходилось трудно. Конечно, никто из них не обладал боевым мастерством из прошлого, но грубой силы и численного превосходства оказалось достаточно, чтобы создать неприятности любому.

Эдван был вынужден биться так яростно, как только мог. Он использовал грязные трюки, кусался, рычал, бил в промежность парней и ломал носы девчонкам, если те решались напасть вместе с остальными. Особенно жестокой дракой выдалась последняя, когда его перехватили на обратном пути из столовой. Трое старших учеников. Одному из них Эдван сломал три пальца, второму повредил ногу, а третьему чуть не раскрошил бубенцы. Только этот подлый удар и позволил сбежать от этой троицы. И, хоть их план по доставке неугодного ученика к молодому господину Морето провалился, наваляли они парню крепко. Когда Эдван приполз обратно в свою комнату и подпёр дверь сундуком, на нём не было живого места. Вся спина отбита, под рёбрами синяки, а в голове такой звон, словно он стоял вплотную к гонгу во время удара. Руки слегка тряслись, а перед глазами всё плыло. Мысли текли очень вяло, Эдвану хотелось просто рухнуть и лежать. Однако вместо этого он вытащил писчие принадлежности, нанёс себе на руку магический символ и, пустив в него последние крохи атры, закрыл глаза.

Благодаря слову жизни, через несколько минут он чувствовал себя так, будто заново родился. И, восстановив внутренний запас атры, сделал то, на что раньше никогда не решался: вновь покинул дом. Раз уж он решил бороться со страхом радикально, то нет поступка смелее, чем заявиться на открытую лекцию, где будут рассказывать о тварях, что населяли Туманную чащу.

Слухи расползались удивительно быстро, по-дороге к месту занятия на него рискнули напасть всего один раз, да и то лишь потому, что никак не могли поверить в то, что кто-то сможет в одиночку победить толпу из десяти человек. Хотя настоящей дракой назвать это у Эдвана язык не поворачивался. Ему хватило просто одним пинком отправить заводилу в полёт до ближайшей стены, после чего вся группа поддержки как-то быстро испарилась.

Через три недели преследования прекратились. Каждый день парень дрался с кем-то, и каждый раз это заканчивалось очень плачевно для нападавших. Сломанные кости, подбитые глаза, ушибы и синяки. Никто не уходил безнаказанным, даже старшие ученики. Дурная слава бежала впереди Эдвана, его считали безумцем. Народ крепко усвоил, что любой, кто нападает на этого сумасшедшего, рискует остаться без куска уха или потерять шанс в будущем заиметь детей. Причем даже если тяжелых повреждений удастся избежать, придется несколько дней зализывать раны. А вот жертва нападения будет в порядке уже через несколько часов.

Все очень быстро вспомнили о Шан Фане, и по академии со скоростью лесного пожара начали разноситься слухи о том, что Эдвану покровительствует какой-то высокопоставленный мастер, а то и сама семья Линн. Ведь другого объяснения такому быстрому исцелению жертвы никто из простолюдинов придумать не мог. Все просто начали считать, что кто-то делится с парнем целебными элексирами, и на фоне всех этих слухов желающие притащить его к ногам Мариса Морето для извинений как-то перевелись. И даже пятеро благородных засранцев, с которыми он уже разок подрался, не рисковали приближаться к парню. Их останавливал страх получить по лицу и слухи о том, что жертва уже достигла второй ступени. На этом фоне слова мастера Ганна о таланте и силе для всех заиграли новыми красками…

Глава 15. Цена слова

— И всё-таки я поражаюсь твоей смелости, — с толикой зависти в голосе сказала Лиза.

— Не боишься общаться с безумцем? — с улыбкой спросил у девушки Эдван, оглядев тренировочную площадку. Кроме них, на ней находилось ещё четверо учеников, которые столпились в противоположном углу, стараясь держаться на максимально возможном расстоянии от него.

— Уж лучше с безумцем, чем с этими снобами и подлизами, — острый кулачок девушки ударил парня в плечо, немного отсушив руку. Лиза, как обычно, не рассчитывала сил.

— Спасибо, — улыбнулся он, — а… у тебя не будет проблем с братом из-за меня?

— Вовремя ты спросил, конечно, — засмеялась она, — уже были. Не бери в голову, этот высокомерный засранец может идти в задницу со своими замашками. Он мне не родной отец, и не брат, чтобы командовать, — фыркнула она, — лучше скажи, ты уже добрался до второго ранга? А?

— Почти, — ответил Эдван, — я на пороге.

— Ха! — Лиза гордо вздёрнула носик и подбоченилась. — Я тебя сделала, понял! Так-то!

— Госпожа Морето обогнала в развитии простолюдина с жёлтым сосудом! — Эдван покивал головой. — Да, вот это достижение…

— Ах ты!

Не сдержавшись, Лиза попыталась отвесить парню пинок под зад, да только не преуспела. Он со смехом отбил и его, и последовавший за ним удар острого женского кулачка в живот.

— Нечестно! — надулась она. — Ты умеешь драться!

— А ты разве нет? По-моему, кулаками побольше моего машешь.

— Пф! — девочка фыркнула, сложив руки на груди.

Разумеется, Лиза не могла признаться вслух, что глубоко в душе по-настоящему завидует Эдвану. Завидует его смелости и боевым навыкам, особенно боевым навыкам. О, как бы она хотела научиться драться так, чтобы уметь навалять кому угодно так же просто, как её друг. Но попросить его о помощи… нет, сделать такое ей не позволяла гордость. И тут сердце Лизы забилось чаще. Её осенило. Да, она не могла попросить парня о тренировке, но зато способна была сделать кое-что другое. Кое-что безумное!

— Для простолюдина ты слишком заносчив! — заявила она резко. Глаза девушки хищно блеснули, и она, понизив голос, произнесла: — Я вызываю тебя! Сегодня вечером, на той площадке. И только попробуй не прийти!

— Ладно.

Эдван улыбнулся, глядя на серьёзную мордашку девушки. Поведение Лизы его немного забавляло, хотя он часто и не понимал, зачем она так себя ведёт. Никогда не просит помощи и всегда пытается с ним в чём-то соревноваться. Во время физических упражнений — обогнать его, во время занятий с копьём обязательно становится рядом и старается перещеголять во владении оружием и даже в развитии. Она быстрее достигла второго ранга. И это несмотря на то, что Эдван уже давно не являлся самым лучшим в группе. Да, он всё ещё был в первой пятёрке, талантливым, но не более. Пальму первенства давно перехватил Марис с его зелёным сосудом, множеством камней атры от отца и толпой прихлебателей. По слухам, сын главы города достиг уже третьего ранга на второй ступени, тогда как Эдван и Лиза глотали за ним пыль. Рядом с ними в пятёрке сильнейших учеников находился Чэнь Джоу, который почти всегда молчал и не общался ни с кем, кроме Мариса, и сестра Алана — Анна Линн.

С недавних пор мастер Ганн мерил силу учеников только по степени их развития. Эдван вынужден был привыкнуть к тому, что он и вообще все в городе почему-то вели отсчёт ступеней по какой-то другой системе. Здесь для всех он уже находился на второй, на фазе пруда, тогда как по информации из наставления об атре, которому Эдван доверял безоговорочно, дальше первого ранга колодца он ещё не ушёл.

В последнее время парень часто ловил себя на мысли, что уже неосознанноначал проверять всё сказанное мастерами на соответствие тому, что было написано в наставлении об атре. Если слова учителей противоречили древнему тексту, юноша попросту их игнорировал. Это стало для него ключевым критерием в принятии решений. Всё дело в том, что за время, прошедшее с того момента, когда они овладели основами атры, до первой ступени добралось лишь пятеро, из которых только он — с жёлтым сосудом. Все остальные почему-то до сих пор находились на стадии освоения дара, и хотя в наставлении было сказано, что время преодоления первичной ступени для каждого разнится, интуиция подсказывала Эдвану, что дело здесь не в индивидуальных особенностях. Скорее в том, что метод развития, который давал им мастер Ганн, был каким-то странным. Конечно, кто он такой, чтобы судить о способах обучения? Обычный простолюдин, который всё ещё очень мало знает об атре. Но даже так он чувствовал, что где-то здесь всё-таки кроется проблема.

Постепенно тренировочная площадка заполнилась учениками. Пришёл Алан и Анна, проклятый Марис, пятеро благородных шакалов, которые скучковались в уголке и изо всех сил старались не отсвечивать. По слухам, молодой господин Морето здорово окунул их в грязь и теперь они шугались его, как огня. Впрочем, от Эдвана ребята тоже старались держаться подальше.

Сын главы города сегодня почему-то улыбался как-то по-особенному мерзко. Он выглядел так, словно его распирало от гордости и предвкушения, вот только рассказать о причине своего хорошего настроения отказался даже Чэню Джоу, с которым обычно перешептывался во время занятий. А когда пришёл мастер Ганн, ребятам стало не до болтовни. Мастер быстро дошёл до своего столика и, вопреки ожиданию группы, вместо копья вынул большой свёрток, привлекая всеобщее внимание.

— Рано или поздно каждый из вас достигнет второй ступени, — произнёс мужчина, внимательно оглядев тех, кто этого ещё не достиг, — поэтому сегодня я хочу поговорить о магических знаках.

Мастер развернул свёрток и вытащил оттуда стопку листов, которые передал ближайшему ученику и приказал раздать всей группе. На каждом было изображено десять символов, пять из которых показались Эдвану смутно знакомыми. Что странно, эти знаки выглядели куда сложнее тех, к которым привык парень. В них переплеталось минимум несколько линий и странные закорючки, очень похожие на слова какого-то языка, но почему-то… непонятные.

— Как вы уже поняли, на этом листе изображено десять магических знаков, которые мы используем чаще всего. Для сотворения светильника из атры или укрепления крепостной стены, для тренировки или постройки дома, эти десять символов пригодятся вам практически везде. Основы. Этот знак, — мужчина указал рукой на невероятно сложную загогулину, что была на листе самой первой, — создан для того, чтобы собирать атру из окружающего мира. Следующий за ним на вашем листе обозначает «свет». Третьей идёт простейшая связка, благодаря которой ваши символы смогут работать вместе. Всё, что остаётся сделать, — это записать их в нужном порядке и добавить немного атры…

Пока мастер Ганн рассказывал об устройстве светильника на атре, Эдван никак не мог оторвать взгляда от первого магического знака. Что-то в нём казалось парню смутно знакомым, настолько, что появлялось ощущение зуда, свербящего в голове. Вертится на кончике языка, но из памяти никак не получается выудить. И тут парня осенило. Он наконец-то понял, почему эти символы кажутся ему странными. Они просто усложнённые! В голове Эдвана тут же всплыли другие знаки, более простые и понятные ему, способные с лёгкостью заменить первые пять магических слов с листа, который дал ему мастер Ганн. Более того, к трём из них парень вспомнил и слова-антиподы. Его личный арсенал только что вырос на восемь символов — и всё благодаря одному лишь занятию!

Слово света, слово тьмы, слово сбора и отдачи, укрепления и ослабления, форма круг и связующий элемент. Новые слова вышли из глубин прошлого и крепко врезались в память юноши. Он вновь взглянул на лист бумаги и слегка разочарованно вздохнул. Остальные пять магических знаков оказались ему незнакомы. Выслушав объяснения мастера, парень узнал, что среди оставшихся крайне трудных в написании иероглифов было несколько связующих элементов да знаки создания огня и воды из атры.

— Я вижу ваше смятение, — сказал учитель, — написание символов — занятие нелёгкое. Даже выучить десяток простейших окажется для вас непростой задачей, а ведь символов очень много, и служат они множеству разных целей. Именно поэтому у нас в академии есть особые мастера, которые посвятили этой задаче всю свою жизнь. Уверен, в ваших семьях тоже есть такие люди. Без них, увы, наш город бы долго не простоял, — мужчина выдержал долгую паузу, — конечно, я не тешу себя надеждой, что хоть кто-то из вас отважится посвятить всю свою жизнь изучению магических символов, но надеюсь, что хотя бы этих десять вы вызубрите на совесть. Поверьте мне на слово, эти знаки когда-нибудь спасут вам жизнь. Однако! — мужчина обвёл учеников колючим и очень холодным взглядом. — Настоятельно не советую пытаться применять их до тех пор, пока не отточите написание. Это может привести к весьма печальным последствиям. Пробовать будете здесь, под моим присмотром.

— Учитель, можно вопрос? — Эдван решился поднять руку. Мастер Ганн легонько кивнул. — Почему эти знаки такие сложные?

— Сложные?

— Хмпф! Что, простолюдин, писать не умеешь? — презрительно фыркнул рыжий благородный из хулиганской пятёрки, за что тут же заработал тяжелый взгляд мастера Ганна и мгновенно пожалел о том, что небеса наградили его таким длинным языком.

— Невежливо вмешиваться в чужой разговор, Зарри, — процедил учитель и, повернувшись к Эдвану, добавил: — Поясни, что ты хочешь этим сказать.

— Э-эм. Ну… то, что они слишком сложны, — сказал парень, чем вызвал несколько приглушённых смешков среди благородных, — я… м-м-м… видел магический знак, который состоял всего из трёх линий. И он был крайне силён.

— Очень интересно… — протянул учитель и, загадочно улыбнувшись каким-то своим мыслям, продолжил: — Своим вопросом, ученик, ты забежал немного вперёд. Да, действительно, существуют магические знаки, невероятно простые на вид. Вот только мало кто знает, что это на самом деле никакие не магические знаки, и, чтобы не смущать вас такой странной трактовкой, я, пожалуй, углублюсь немного в историю. Все вы когда-то читали легенду о сотворении небес и земли, верно? — Дождавшись неуверенных кивков, мастер с загадочной улыбкой продолжил: — Позвольте же открыть вам небольшую тайну. Когда великий Творец впервые создал нас, он наделил каждую живую душу великим знанием — знанием собственного языка. Слова этого языка обладали невероятной силой, настолько могучей, что способны были подчинять саму атру. Как несложно догадаться, люди не были готовы к такому могуществу, и войны, которые они устраивали друг с другом, сотрясали небо и колыхали землю. Такое поведение расстроило великого cоздателя, и тогда он забрал у нас этот дар. С тех самых пор во время рождения душа теряет все свои воспоминания о прошлом и начинает жизнь с чистого листа. Никто больше не может произнести слова этого языка вслух, ибо не знает произношения. Великий язык был утрачен, и всё, что у нас осталось от него, — это лишь горстка слов. Однако даже эти простые слова обладают удивительной силой…

Вся группа слушала учителя, ловя каждое слово. И те, кто в самом начале посмеивался над вопросом Эдвана, внимали с раскрытыми ртами. Даже для Мариса, который уже прослушал целые лекции внутри клана, эта история стала чем-то новым. Чем-то, о чём он обязательно спросит своего семейного наставника на следующем занятии. А мастер Ганн, наблюдая за притихшими учениками, порылся у себя за пазухой и извлёк оттуда потрёпанный свёрнутый листочек. Аккуратно развернув его перед группой, он продемонстрировал всем простейший иероглиф всего из двух линий. Уголка и небольшой закорючки у верхней его части. В глазах Эдвана проступило узнавание. Это было слово пламени. Девятый знак, пополнивший его арсенал за сегодня.

— Как по-вашему, что у меня сейчас в руке?

— Слово… — начал было Эдван но заставил себя прикусить язык, — …творца?

— Ещё догадки?

— Магический талисман? — подал голос Марис.

— Почему ты так думаешь? Не мог бы ты заодно рассказать всем остальным о том, что такое магический талисман, Марис? — сказал мастер, прищурившись.

— Магический талисман — это магический символ, нанесённый на особую бумагу из растений, в соке которых содержится много атры. Стоит подать в листок немного энергии, и символ тут же заработает. Самым важным является наличие особой бумаги, без неё любой символ — просто пустая трата чернил, — сказал сын главы города, гордо задрав нос к небесам. Очевидно, ему нравилось показывать другим своё превосходство в знаниях.

— Всё верно, Марис, — сказал мастер, — но в одном ты ошибся. В моей руке самый обычный клочок бумаги, на котором вы видите слово пламени.

Мужчина позволил всем ученикам внимательно осмотреть знак, после чего вытянул руку с листочком высоко над головой, слово вспыхнуло ярко-рыжим огоньком атры, и через мгновение в воздух из руки мастера Ганна рванул столб бушующего пламени около десятка метров длиной.

— Слова создателя обладают невероятной мощью. Им не нужно ни чернил, ни особой бумаги. Только атра… правда, её требуется много. Куда больше, чем на простые магические знаки, которыми мы, люди, пытаемся хоть немного подделать некогда утраченную силу этих слов. Поэтому они так сложны в написании.

— Учитель, а сами слова... это тайна? — спросила Анна Линн.

— Нет, — усмехнулся мужчина, — как и великие силы, слова создателя являются достоянием всего города и не могут быть тайной. Можете спросить у родителей, они расскажут вам обо всех известных словах творца.

— Мастер, у меня есть ещё один вопрос. Если бы слово из языка творца можно было купить… — начал было Эдван, но мужчина не дал ему закончить. Жестом руки остановив ученика, Ганн отрицательно покачал головой.

— Слова творца бесценны. Совсем недавно нам стало известно новое слово, благодаря которому множество солдат получили возможность вернуться живыми с охоты. Это великое благо для всех нас, которое невозможно измерить ни в талонах, ни в камнях атры.

Мужчина спокойно продолжил рассказ о магических знаках, но Эдван уже не слушал учителя, а просто смотрел куда-то в пустоту. В душе паренька медленно тлел гнев. Он, конечно, подозревал, что Шан Фан просто использует его и специально завысил долг, чтобы вытянуть побольше знаний, но к такому повороту судьбы юноша не был готов. Долга нет. Вообще. Раз одно слово из языка создателя настолько ценно, значит, любые долги и обязательства рассыпались прахом в тот миг, когда он передал Городу слово жизни.

«Вот же старый ублюдок», — подумал Эдван и беззвучно рассмеялся, из-за чего заработал несколько странных взглядов остальных учеников. Однако такие мелочи парня больше не заботили. Правда принесла облегчение, чувство вины и долга за спасение своей жизни рассеялось, как дым на ветру.

«Сто камней атры, так, значит? — подумал Эдван. — Что ж… соври ты поубедительнее, старый урод, я, может, и открыл бы тебе ещё несколько слов. Но теперь… не покажу ни одного».

Глава 16. Семья Линн

— У меня уже рука болит от этих повторов, — вздохнул Эдван, отложив писчие принадлежности, когда мастер Ганн объявил перерыв.

— Слабак! — фыркнула Лиза. — У меня на четыре символа больше.

— Да хоть на десять, — закатил глаза парень.

— В столовую? — предложил Алан, откладывая в сторону результаты своих трудов, скромно умолчав о том, что и он, и Анна уже овладели написанием почти всех символов на листе мастера, и им больше не требовалось марать бумагу попусту.

— Да, пошли, — согласился Эдван, убирая последний исписанный листок за пазуху.

— И чего он такой довольный? — пробормотала Лиза, покосившись в сторону родственника. — Наверняка задумал какую-то гадость.

Ребята покинули тренировочную площадку и направились в сторону столовой. Марис Морето с безмятежным выражением лица шёл следом на некотором отдалении от них и спокойно переговаривался с Чэнем Джоу. И хотя у Лизы разыгралась паранойя, ничем подтвердить свои опасения она не могла. В конце концов, ничего не было странного в том, что сын главы города решил перекусить во время перерыва.

— Зря ты всё-таки перешёл ему дорогу, Эдван, — вздохнул Алан, проследив за взглядом Лизы.

— Плевать, — фыркнул парень в ответ, — всё что мог, он уже сделал. Учеников я не боюсь.

— Ты недооцениваешь Мариса, — мягко улыбнулась Анна, — будь с ним поосторожнее. Если достаточно сильно его разозлить, он возьмётся за тебя сам. А у него всё-таки третий ранг.

— То есть тогда я, похоже, разозлил его недостаточно? — усмехнулся Эдван.

— Нет. Он, хоть и очень вспыльчив, но не станет кидаться на первого попавшегося простолюдина. Тебя попытались поставить на место, не более того. Но теперь, когда ты входишь в пятёрку сильнейших в группе мастера Ганна, твой статус уже не так низок…

— А не много ли ты о нём знаешь? — спросила вдруг Лиза. — Что-то не помню, чтобы этот засранец носил фамилию Линн.

— Давай не будем об этом, Лиза, — мягко улыбнулась девушка и слегка отдалилась от подруги.

— Только не говори мне, что… — брюнетка прикрыла рот ладошкой от удивления.

— Я же просила, — злобно прищурилась Анна.

— Слушай, Эдван, а где ты умудрился увидеть слово из языка творца? — громко спросил Алан, меняя тему разговора и одновременно привлекая к нему внимание девушек.

— Шан Фан показывал, когда я переводил для него один рецепт, — соврал парень, — как раз то самое новое, о котором говорил мастер.

— И что это было за слово? — поинтересовалась Анна.

— Слово жизни.

Так, болтая о магических знаках и словах создателя, ребята шли по главной улице к столовой. Почти всю дорогу Эдван раздумывал тем, что сказала сестра Алана о Марисе, и чем дольше думал, тем сильнее соглашался с ней. Из-за высокомерия сына главы города, парень считал, что сам тот в драку не полезет и может пакостить только чужими руками, но в действительности такую возможность не следовало сбрасывать со счетов. В конце концов, развитие у Мариса и вправду выше его собственного, так что помешает благородному взять дело в свои руки, если чужие не будут справляться?

Раздумья юноши об опасности юного господина Морето в драке прервались ударом о спину Алана, который почему-то резко остановился. Выглянув из-за плеча друга, Эдван увидел двух учеников в ярко-голубых плащах из какой-то явно очень дорогой ткани. Оба направлялись в их сторону с широкими улыбками на лицах и приветственно махали руками. Вот только ни Алан, ни Анна не выглядели особо радостными от этой встречи.

— Алан, Анна, давно не виделись! Вы вообще бываете в семейном поместье? — сказал первый с широкой улыбкой.

— Родственников стоит навещать хоть изредка, иначе это могут счесть проявлением неуважения, — поддакнул второй.

Оба парня обладали типичными для семьи Линн чертами: светлыми волосами и относительно высоким ростом. Тот, что шёл справа, лицом был похож на Алана, разве что нос имел острый и прямой, как игла. Они подчёркнуто вежливо поздоровались с Лизой и так же демонстративно не обратили на Эдвана никакого внимания, словно его там и не было.

— Что тебе нужно, Авар? — с плохо скрываемой злобой в голосе спросил Алан.

— О-о… — удивлённо протянул парень справа, — посмотри-ка, Амин, кто отрастил зубки. Неужели, я не могу просто так проведать своего младшего братца, а? — с кривой ухмылкой парень легонько похлопал Алана по щеке.

В этот момент Эдвану пришлось призвать на помощь всё своё самообладание, чтобы не вмешаться. Тяжело вздохнув, парень подобрался, предчувствуя недоброе. Он не знал, что за отношения у Алана с родственниками, поскольку друг никогда не посвящал его в такие вещи, однако уже после этой короткой сцены стало ясно, что они не очень-то ладят, хоть и из одной семьи. Вот только… должен ли он заступиться за друга? Эдван не знал.

«О чём я снова думаю? — спросил он сам себя. — Вновь страх ввязаться куда-то не туда, верно?» — усмехнулся он про себя и принял решение. Он будет делать то, что правильно.

— Не трогай меня, — вяло огрызнулся Алан и отступил на шаг.

— Что, действительно зубы отрастил? — резко переменился в лице Авар. — Не зли меня, или…

— Или что? — встрял в разговор Эдван, положив руку Алану на плечо.

Блондин, всего секунду назад угрожавший его другу, на секунду осёкся и в лёгком недоумении посмотрел на парня.

— Н-не надо, — прошептал Алан.

— Помолчи, — также сквозь зубы прошипел Лаут.

— М-да, — Амин скривился так, словно увидел что-то крайне мерзкое, — твой брат пал так низко, что ему приказывают даже простолюдины… воистину семья Линн не знала большего позора.

— Согласен, — ответил Авар, — мы обязаны преподать ему урок хороших манер. И ему, и его...

— А по-моему, ничто не позорит семью больше, чем два самовлюбленных урода, которые только и могут, что издеваться над слабыми, — перебил Эдван, заставив Авара проглотить остаток фразы.

Анна прикрыла рот ладошкой от удивления, а Лиза громко рассмеялась. Среди случайных прохожих послышались шепотки, и даже Марис Морето, который наблюдал за разворачивающейся сценкой с лёгкой улыбкой, не удержался от смешка. Хоть он и терпеть не мог Эдвана, не восхититься его безбашенностью было просто невозможно. Особенно если учесть, что оба блондина считались самыми талантливыми представителями молодого поколения семьи Линн.

— Ты хоть знаешь, с кем говоришь, чернь? — нахмурился Авар. На лице парня заиграли желваки.

— Попробуй удивить меня, белобрысый.

— Эдван, хватит, — взмолился Алан, — не ввязывайся!

— Я уже ввязался, — огрызнулся парень, — а ты, вместо того чтобы стоять и глотать оскорбления, мог бы хоть немного постоять за себя.

— Зря надеешься, умник, — криво усмехнулся Авар, — это ничтожество не пошевелит и пальцем. Он поумнее тебя, но ничего, я сегодня добрый. Научу тебя, как вести себя в присутствии благородного…

— Учить кого-то манерам, не зная о простой вежливости? Сильно… — покивал Эдван, подобравшись. Единственное кольцо на его сосуде души начало пульсировать, атра внутри уже пришла в движение, проникая в тело. Анна отошла от парня на несколько шагов, потянув за собой Алана, а Лиза, наоборот, встала рядом.

— Молись, ублюдок… — зашипел блондин.

— А ты действительно не знаешь, когда остановиться, — поражённо хохотнул Амин.

— Сел на тигра — трудно слезть, — усмехнулся в ответ Эдван.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда он откусит тебе башку!

К завершению их небольшой перепалки Авар был готов разорвать ненавистного простолюдина голыми руками. В душе блондина бушевал настоящий ураган ярости. Какой-то отброс без роду и племени осмелился препираться с ним, с самим наследником главной семьи в клане Линн?! Без всякой боязни или страха, да что там, он даже оскорблений не постеснялся! После такого в голове парня стёрлись все предостережения, которые давал ему Марис. Эта маленькая встреча должна была завершиться небольшим уроком для его старшего брата и избиением простолюдина, но теперь… нет, теперь это стало личным. Волна гнева стёрла все барьеры в голове блондина, и он резко сорвался с места в длинном выпаде, целясь кулаком чуть ниже сердца Эдвана, туда, где должен был располагаться сосуд.

Внутренне Авар уже представлял, как простолюдин будет валяться на земле, проливая слёзы и воя от боли в повреждённом сосуде, и как он вместе с Амином будет избивать его до тех пор, пока на этом ублюдке не останется живого места. Однако к чему он не был готов, так это к тому, что излюбленный удар даст осечку. Противник легко сбил его выпад локтем, рука врага смазалась, и через мгновение блондин почувствовал чудовищную вспышку боли в горле и захрипел, замерев на мгновение, но понять, что произошло, не успел: кулак Эдвана уже врезался юному наследнику благородного рода в челюсть, отправляя его на землю.

Марис Морето, который следил за развитием событий на некотором отдалении, невольно усмехнулся. «Какая ирония», — подумал он, наблюдая, как Авар Линн, известный любитель грязных приёмов, валяется в пыли, хрипит и изо всех сил старается вдохнуть, сражённый ударом в горло.

— Похоже, сегодня кое-кто пнул железную дверь, — захихикала Лиза.

Эдван тоже хотел сказать что-то язвительное, но не успел. Краем глаза он поймал какое-то смазанное движение, а через мгновение челюсть обожгло тупой болью, в голове зазвенело. Амин Линн оказался рядом в мгновение ока и, схватив простолюдина за плечо, нанёс мощный удар коленом в грудь, вышибая весь воздух. Хрипя, парень попытался выставить руки в каком-то подобии блока, но блондин был беспощаден. Кулак врезался в голову парня с такой силой, что его отшвырнуло к ближайшей стене. Раздался глухой удар, и тело сползло на землю вместе с осыпавшейся штукатуркой, однако Эдван уже ничего не чувствовал. Ему казалось, что череп встретился не с кулаком, а с кузнечной кувалдой.

Лёжа на земле, парень смотрел куда-то в пустоту. В ушах стоял звон, заглушающий все прочие звуки, как будто рядом с ним кто-то ударил в огромный гонг, а голова раскалывалась от боли. Мыслей не было, вместо них лишь какой-то странный туман, из-за которого Эдван не мог даже понять, что вообще здесь делает и почему небо вдруг стало таким ярко-синим. Амин уже собирался вновь наброситься на поверженного противника, но путь ему преградила Лиза.

— Только тронь его ещё раз, я тебе глаза вырву! — крикнула она.

В ответ блондин лишь хмыкнул и, резко развернувшись, отправился на помощь ко всё ещё задыхающемуся Авару. Ему было наплевать на пустую угрозу девчонки, в конце концов, что она могла противопоставить старшему ученику на седьмом ранге пруда? Ничего. Просто избивать полумёртвых простолюдинов было ниже его достоинства. Увидев, что грозный враг пошёл помогать родственнику, Лиза вздохнула с облегчением и сама бросилась к Эдвану.

Похлопав парня по щекам, она попыталась привести его в чувство, но Лаут не реагировал. Девушка вытерла кровь, что струйкой стекала из его носа по щекам и подбородку прямо на одежду, а парень глядел на неё отсутствующим взглядом, как будто не понимал, кто она такая и чего от него хочет. И почему вообще трогает его лицо.

— Эдван! Эдван, очнись! — крикнула она и легонько тряхнула его за грудки. Парень скривился от боли и громко, хрипло закашлялся, сплюнув на землю полный рот крови.

Для самого Эдвана в этот момент весь мир будто замер. Он не слышал вообще ничего. В ушах его до сих пор стоял звон, грудь горела, а в голову как будто кто-то вогнал тысячу раскалённых игл. Когда девушка встряхнула его, всё тело пронзило вспышкой боли, которая немного расшевелила сознание. Да, соображал он всё ещё очень плохо, не до конца осознавая, что происходит, но уже кое-как мыслил. В его голове подобно мантре повторялось одно и то же: «Слово жизни… слово жизни… слово жизни». Дрожащей рукой он смахнул с носа кровь и под непонимающим взглядом Лизы написал на груди под рубахой заветный знак. После стольких драк, в которых поучаствовал за последние три недели, он делал это на чистых инстинктах, почти без участия сознания.

— Ч… что ты делаешь? — спросила Лиза, увидев непонятный символ, и испуганно отшатнулась, когда тот засиял грязно-зелёным светом под рубахой парня.

Эдван моргнул, взгляд стал осмысленным, раны начали стремительно затягиваться. Вперив в спину Амина Линн полный ненависти взгляд, парень закашлялся и вытащил из-за пазухи листок бумаги, оторвал от него клочок и, вновь воспользовавшись собственной кровью, быстро кое-что написал.

— Т… ты же не собираешься снова драться, верно? — осторожно спросила девушка, глядя на парня.

Однако он, казалось, не обращал на неё никакого внимания. В его голове стоял лишь один образ — обидчика в синем плаще. Сплюнув кровь на землю, Эдван поднялся на ноги. Анна ахнула, прикрыв рот ладошкой. Марис замер с раскрытым ртом, забыв, что находится на публике, и только Амин Линн, который стоял к простолюдину спиной, не видел, что происходит. Всё внимание блондина было сосредоточено на раненом родственнике.

— Ты как? — спрашивал он участливо у Авара, который наконец-то начал дышать более-менее ровно.

— Н… нормально… — прохрипел он, поднимаясь на ноги. Разговаривать и глотать ему было всё ещё больно. Парень хотел поблагодарить родственника, но слова застряли у него в горле, когда он увидел Эдвана. Простолюдин стоял всего в десятке шагов от них и смотрел исподлобья таким злобным взглядом, что у Авара по спине пробежали мурашки. Вместо благодарности он только успел прохрипеть: — Берегись!

Амин развернулся как раз в тот момент, когда на него налетел окровавленный простолюдин. Не ожидавший такого скорого возвращения противника в строй, парень на мгновение растерялся. Лауту хватило этого короткого мига лишь на то, чтобы ударить его в челюсть и зачем-то схватить за грудки. Удар заставил Амина слегка отшатнуться, но ждать дальнейших действий противника он не стал. Резко дёрнувшись назад, сбил хватку и мощным пинком отбросил врага на десяток шагов. Анна прикрыла рот ладошкой, Лиза вскрикнула, а получивший в живот Эдван криво усмехнулся в полёте. В этот момент под синим плащом засветился какой-то странный, рыжий огонёк.

— Он туда что-то сунул! — заорал вдруг Марис на всю улицу.

Блондин среагировал почти мгновенно. Резко сунув руку за пазуху, он вытащил оттуда клочок бумаги, ярко сияющий рыжим светом. Лицо Амина побелело, он бросил листок прочь, но было уже поздно. Перед лицом парня расцвёл огненный цветок — и всё, что он успел сделать, — это прикрыть глаза предплечьем прежде, чем потонуть во вспышке пламени.

С диким, безумным воем он рухнул на землю и принялся кататься из стороны в сторону, пытаясь сбить огонь, охвативший куртку и остатки волос. Его правая рука и часть головы превратилась в один ужасный ожог, причиняя чудовищную боль. Авар застыл в полнейшем шоке, не понимая толком, что вообще произошло. С лица Мариса, который наблюдал за всем со стороны, стёрлась ухмылка. Его небольшая игра зашла слишком далеко, и теперь он не знал, что делать. Лиза замерла с открытым ртом, а Анна и Алан перестали дышать. И именно в этот момент Эдван поднялся на ноги.

Не обращая внимания на дикий вой одного из противников, он собрал из окружающего мира немного атры и бросился вперёд. Перед глазами парня стояла кровавая пелена, а в груди клокотала ярость. Он как будто вновь оказался в гуще сражения, где любое промедление означало смерть. С безумным рёвом он набросился на Авара и изо всех сил вмазал ему в челюсть, сбивая с ног, повернулся ко второму и с безумным взглядом принялся пинать его. Вот только на третьем ударе ногу Эдвана перехватила обожжённая рука. Амин оттолкнул парня в сторону и вскочил. Обезумев от боли, он заорал и бросился на врага, всем сердцем желая прикончить этого простолюдина. От первого удара Эдван сумел увернуться, второй заблокировал, но третий настиг его, подбросив на метр в воздух. Через мгновение тело парня врезалось в стену, оставив там несколько глубоких трещин, но Амин не стал останавливаться на пинке. Он даже не дал парню упасть и, подлетев вплотную к врагу, буквально впечатал его в стену.

— Кха! — Эдван выплюнул кровавый сгусток изо рта. Всё, что он мог сделать, — это наполнить тело атрой и надеяться, что оно выдержит. Сопротивляться сил не осталось. И кто знает, насколько далеко зашло бы избиение, если бы в этот момент чья-то сильная рука не схватила благородного за запястье, остановив удар.

— Хватит, — ледяной тон высокого старика в белом халате слегка отрезвил Амина, и тот, вздохнув, разжал левую руку. Полубессознательное тело Эдвана мешком рухнуло на землю.

— М… мастер Жао! — выдохнула с облегчением Анна.

— Зовите лекаря, живо, — приказал мастер кому-то из толпы зевак. Двое тут же сорвались с места и помчались в сторону лазарета, а остальные быстро поспешили по своим делам, не рискуя провоцировать учителя, который был явно не в духе.

— У вас есть полминуты, чтобы объяснить мне, какого демона вы здесь устроили, — процедил старик, одарив всех участников потасовки суровым взглядом...