Убить королеву

Пролог, Глава 1

Моей сестре, которой у меня могло не быть.

Моим друзьям, без которых могло не быть меня.

У всех цивилизаций мира есть только одно преступление,

которое невозможно простить.

Убийство короля.

Это преступление против законов людей и богов.

Удар в самое сердце общества.

(с) Геральт из Ривии

Пролог

Перламутровые крылья-двери вздрогнули и вытолкнули путника с тщательно оберегаемой ими бесконечной, бескрайней тропы, окутанной тёплой тьмой. Тьма неслышно следовала по пятам, цепляясь дымными щупальцами за полы грубого плаща, сапоги, широкие лямки заплечного мешка. Два шага за исчезающий порог — и дышать стало легче. Ещё шесть — и врата захлопнулись, растворившись в лучах яркого, враждебного, зенитного солнца. Иней на зажатом в вытянутой руке серебряном колесе мгновенно растаял.

Прыжок с плато завершился жёстко.

Под твёрдыми подошвами форменных сапог из плотной кожи зашуршали мелкие камушки. Самые лёгкие ударили по мелким пряжкам перетягивающих их вместо шнуровки ремешков. На узкий скальный карниз внизу ссыпался песок с бесплодного, прогретого с раннего утра края плато, а затем приземлился и сам обладатель пыльной, видавшей многие километры дорог, обуви, несдержанно зашипев: сквозь неповреждённую одежду глухо саднила содранная кожа на локтях и спине. Фигура под плащом по-собачьи лениво отряхнулась, чтобы царапины не касались ткани.

«Когда-нибудь я не удержу равновесия и убьюсь где-нибудь в глуши!» - подумала девушка.

На фоне отвесного склона фигуру в серо-зелёном мундире и надвинутом на глаза капюшоне, переходящем в закрывающую спину и плечи накидку, было прекрасно видно, но всё же меньше, чем если бы она торчала на вершине, привлекая внимание случайных прохожих.

Которых, кстати, не было. Ни одного, кроме одиноко бредущей вдоль полей опасливо озирающейся девочки в широкой соломенной шляпе. Под палящими лучами юная путешественница то и дело останавливалась, приподнимая шляпу и обмахивая ею взмокший затылок, но упорно шла вперёд, стремясь преодолеть как можно большее расстояние, пока не наступил пламенный полдень. Крупные капли пота стекали по открытым жару ногам в стоптанные ботинки.

Наблюдающая за ней сверху девушка скептически хмыкнула. Надо же, только прибыть, и тут же наткнуться на что-то настолько интересное! Подросток, едва ли выглядящий на пятнадцать лет — и один посреди пустынной дороги!

Из внутреннего кармана пальцами в новеньких перчатках гостья извне извлекла маленький прямоугольный конвертик с плотной карточкой внутри, на которой идеально ровные, не иначе как волшебные, буквы складывались в её главную цель в этой стране — можно сказать, самой странной, о которой ей доводилось слышать.

Нисколько не заботясь о конспирации, она присела на край карниза и, на мгновение повиснув на руках, спрыгнула на уступ ниже и продолжила спуск, спеша скорее достигнуть тускло зеленеющего не так далеко подножия.

Будто сбегая от тонкого песчаного ручейка, как раз к этой минуте достигшего обрыва и устремившегося вниз по склону миниатюрной лавиной, присыпая догорающую записку.

«Наука Невозможного создаст Механическую Королеву. Ей надлежит умереть.»

Механическую? Умереть?

Девушка мысленно костерила автора на чём свет стоит.

Нав, как всегда, был максимально неконкретен, кроме прочего предоставив ей всё время мира на выполнение задания.

Часть 1

Сестра

Любовь, быть может, и прекрасное чувство, но

Я не хотел и не должен был оказаться здесь.

(с) Зимавсегда

Сейчас, глядя на события этой поистине самой для меня ужасной недели, я с трудом могу понять, с чего же именно всё началось. Может, много раньше, когда безжалостное чудовище подобралось к нам так близко, что смогло дотянуться до самого дорогого мне человека… А может статься, и чуть позже того утра, которое я привычно считаю точкой отсчёта, - в тот момент, когда я сама стала превращаться в зверя не менее дикого и отчаянного. Где бы ни скрывалась правда, мне не приходится напоминать себе, что я ничуть не раскаиваюсь в том, что совершила, какие бы последствия не вызвало то, что мы задумали.

Страшные вещи всегда приключаются с теми, кто их не ждёт. Там, где никто давно не помнит, что такое приключения. В самое неподходящее для этого время. Они просто занимают давно свободное место, не тесня прочих и не мешая ничему. Всё остальное рушится само, неотвратно, неумолимо стирается и искажается, но только не из-за того страшного, что вторглось и живёт теперь среди них, о нет!..

Истина, если подумать, тоже лишь в глазах смотрящего. Сейчас, по завершении тех невыносимых часов и дней выжигающей душу неизвестности, я вижу их. Пути к спасению. Слова, которые должны были быть сказаны, выбор, который должен был быть сделан. Но тогда, целую вечность назад, я смотрела перед собой, боясь пошевелиться от ужаса, и так сложилось(злой рок, не иначе), что смотрела я не в сторону выхода из сложившегося положения, и потому лишь его не видела.

Как бы там ни было, всё одно: сойдя с пути единожды, на него уже не вернёшься. Я сделала много зла тем, кто этого заслуживал, и тем, кто нет. Отреклась от человеческой добродетели и не могу позволить себе сожалеть. Ибо, не поднявшись по ступеням Зла, не достичь его вершины.

Глава 1

- Эй, стой! – За спиной Стюарт раздался звонкий топот подбитых железом каблуков по каменно-твёрдой в такую жару земляной дороге. – Да стой же!

Испуганно вжав голову в плечи, девчонка обернулась. По полосе заезженной земли, пересекающей коричнево-золотое, не убранное до конца поле, полубегом приближалась удивительным для конца мая образом одетая девушка, поддерживающая на бегу лямки тяжеленного мешка за плечами.

- Это… Вы мне?

Пытаясь отдышаться, незнакомка согнулась и уперла руки в бока, заставляя себя плавно делать глубокие вдохи носом.

- А кому ещё?! - вдох, резкий выдох, вдох. - Тут до самого горизонта ни одной живой души…

Запыхавшаяся от бега девушка выглядела слишком странно для доброй путницы, спешащей на столичную Ярмарку на праздник Смены Сезонов, - в этаком-то наряде! Но и на представителя Социальной Службы она не смахивала: излишне отдающий зеленью пиджак или даже мундир(пуговицы явно форменные, а на плечах тёплого плаща виднелись серебристые эполеты), растрёпанные косы под капюшоном, сапоги ясным майским днём, когда воздух буквально кипел и поджаривал даже тени в густом лесу… Да и не стали бы они, простите, бегать! Стража – та ещё может, но только не тщеславные Псы.

- Откуда вы тут взялись?

Вырвалось. По лицу девушки мелькнуло и пропало выражение, которого Стюарт до сего дня видеть не приходилось. Хоть благодушная улыбка служащей в непривычной форме и быстро вернулась, смягчив морщинку, залегшую было на бледном лбу, Стюарт мгновенно пожалела о заданном вопросе и, усилием воли зафиксировав дрожащий взгляд на вороте незнакомки, поспешила исправиться.

- То есть, я хотела сказать, что вам нужно?..

Незнакомка усмехнулась, и Стюарт показалось, что она сознательно приподняла уголки губ. Наклонила голову, чтобы настырная прядь выбившихся волос отлипла от щеки и не загораживала обзор.

- Понятия не имею, но была бы очень благодарна, если бы ты сказала мне, как добраться до столицы.

После секундной паузы девочка озадаченно сдвинула шляпу на рыжий затылок. Конечно, мало ли что могло случиться с человеком — Мастер говорил, иные могут так головой удариться, что и имя-то своё забывают, что уж тут до географии родного королевства! Может, эта девушка так ужарилась, что и как одеваться в такую погоду забыла, и как не потеряться на единственной дороге...

- Вы странная! – Стюарт развела руками, охватывая всё видимое пространство. – Даже маленький ребёнок знает: все дороги ведут в Столицу!

Беспамятная снова поморщилась, смахивая со щеки капельки пота. Смутная тень набежала на низкий, вновь недовольно поморщившийся лоб.

- Ну, я и не ребёнок... Но давай представим, что сегодня я впервые вышла из комнаты, в которой прожила всю жизнь.

Стюарт излишне внимательно всмотрелась в пыль под ногами. Против воли подумала, что и сама, впрочем...

Пугающие вещи говорила эта девушка. Не зря отец советовал никогда с незнакомцами не разговаривать. Если б она чаще оказывалась за пределами знакомых мест со знакомыми же доброжелательными сельчанами, может, и лучше бы запомнила этот совет.

Вздохнула, не решаясь поднять глаз. Если бы у неё был выбор!

- Так не бывает ведь... - почти прошептала она.

- Ты и сама знаешь, что бывает, - тяжёлая рука похлопала её по плечу. - Бывает ещё и не так.

Под сенью искорёженных крон исходящего паром леса двое наконец смогли укрыться от палящих лучей маленького, но очень яркого солнца и как следует рассмотреть друг друга. Шляпа затерялась в кустах дикой малины, пальцы зарылись в спасительный холод невысокой травы, типично для Континента резко контрастирующий с царящей за опушкой горячей влажностью. Стюарт с удивлением обнаружила, что успокоилась: плотная фигура и плавные черты лица незнакомки оказались не такими уж и суровыми, едва у той отпала необходимость щуриться, непривычно пытаясь подстроить зрение под волны света, отражающегося от светлой дорожной ленты и золота полей. Та, в свою очередь, немного рассмотрев Стюарт, не сдержалась:

- Сколько тебе лет вообще?

Этот вопрос ей при знакомстве задавали очень часто, даже если знали ответ заранее, - просто не могли сдержаться.

Ростом выше среднего, застрявшая в подростковой неуклюжей фигуре с угловатыми плечами, Стюарт Бэрроуз обладала предательски детским личиком и всегда выглядела на несколько лет младше реального возраста. Она, впрочем, была бы не против, не будь новые Законы так суровы к детям.

- Вот и вы тоже! – звонкий смех застрял в ветвях пролеска. – Поэтому я и крадусь одна вдоль полей… Даже в нашей деревне все привыкли считать меня дитём малым!

- А ты, значит, немалое? – девушка попыталась потрепать собеседницу по волосам, но та увернулась, вжав голову в плечи и натянув сдёрнутую с ветки шляпу по самые глаза.

- А я вообще не дитё. Сколько лет вы мне бы дали на вид?

- Ну… - Под деревом было достаточно прохладно, но пришлось повозиться, устраиваясь поудобнее. – Если ты утверждаешь, что тебе больше, чем кажется… Шестнадцать?

- Девятнадцать мне! – она было обиженно надулась, но передумала. – Я уже привыкла вроде как. Ничего. Я Стюарт.

- О…

- Знаю я, что имя мальчишеское! Но мне больше нравится имя дедушки, чем то, слащавое, которым он меня назвал. Покажите мне тот Закон королевства, где говорится, что добропорядочная девушка не может с гордостью назваться своим же вторым именем, ха!

- Да я ничего! – темноволосая путница помахала рукой, словно прогоняя недопонимание. – Как я могу быть против, если меня саму зовут Аластор!

Стюарт недоверчиво покосилась на новую знакомую. Это(или очень на него похожее) имя она уже видела в одной из старинных книг.

- В честь Кроули, что ли?

- Что?

- Что? Я читала про него в школе. У нашего... нашего куратора в кабинете был список Книги с прежними законами, времён до Вознесения ещё. И копии разных документов ин-ки-зи-ци-и, - девочка произнесла последнее слово по слогам.

- Инквизиции.

- А? Ага. Пить будешь? – Стюарт протянула свою флягу. – Так вот там много про этого Кроули. Страшный был человек, но умный, наверное. Ой!

Спохватившись, девушка прикрыла рот рукой и украдкой огляделась. Вот сейчас эта милая вроде бы девушка её и повяжет, и отведёт к ближайшему пастору на осуждение за преступное пренебрежение Законом. Не может же она в самом деле совсем ничего не знать...

Но «милая девушка» ничего подобного не сделала.

Аластор, не обращая внимания на метания собеседницы, капнула из фляги на запястье, немного закатав тонкую перчатку, и прислушалась к себе, после чего, как будто обжегшись прохладой родника, стряхнула жидкость с кожи и принялась развязывать шнурки на слишком объёмном рюкзаке. На свет была извлечена небольшая сверкающая коробочка из полированного металла и незнакомого Стюарт материала. Та нахмурилась и пристально наблюдала за тем, как вода тонкой струйкой преодолевает миниатюрную металлическую решётку, извлечённую из щели в одной из граней неизвестного прибора и льётся на дно старой походной кружки.

- Да нет, Кроули тут ни при чём, - заговорила наконец Аластор. – Это точно, потому что я не думаю, что мой отец или дед знали о нём.

Решётка скользнула на место, и из-под приоткрывшейся крышки с противоположного конца коробочки на землю высыпался ржавый песок.

- Что это?

- Хм… - Аластор мысленно пролистала инструкцию к прибору и учебник по истории этой страны, изученный накануне. – Что-то вроде фильтра.

- Можно? – Стюарт потянулась к кружке, но девушка перехватила её раньше.

- Не думаю, что тебе пойдёт на пользу моя вода, - она покачала головой. – А мне – твоя.

Она осторожно отвела растерянно замершую ладонь.

- Почему? – Колечки рыжих кудрей подпрыгнули над плечами. - Это что, такая болезнь? Тогда извини, я ничего в этом не смыслю…

Совершенно запутавшись, Стюарт смущённо спрятала руку за спину и даже забыла про вежливое «вы».

- Болезнь, - и снова эта пугающая «половинная» улыбка. – Что ж, болезнь, да. Это объяснение всегда работало.

Прикрыв глаза, Аластор немного сползла по стволу «её» дерева, будто принимая удобную полулежачую позу в любимом кресле. Казалось, перед её взором проносятся воспоминания, и уголки губ дрожали, словно не могли определиться, грустит девушка или, напротив, рада чему-то.

Почти дружеское молчание за кружкой воды на время вернуло спокойствие и умиротворение потревоженной опушке. Солнце медленно ползло по небу, не торопясь давать праздным горожанам, суетливым крестьянам и сборщикам урожая на раскалённой земле надежду на приближение вечернего ветерка. Стюарт не собиралась продолжать путь хотя бы пару часов – она уже прошла достаточно много, и сейчас то и дело поглядывала в ту сторону, где за изгибами дороги и километрами леса скрылась родная деревня. Поразительно — столько пройти, и без теплового удара!

- Ты же тоже идёшь в Столицу? – послышалось за плечом.

- Откуда… - Стюарт повернулась и с подозрением уставилась на Аластор.

- Тише, не злись! – та отползла немного. – Ты же сама сказала, все дороги ведут в Столицу. Ну правда, не так сложно понять, что в обратный путь можно пуститься и более удобным способом, а не выбивать пыль из местных обочин, рискуя хлопнуться замертво в такую погоду.

- Хорошая погода, - пробормотала смущённая своим внезапным раздражением Стюарт. – Ночью будет дождь.

Вздохнула, и с грустью продолжила:

- Если бы я могла, я и в сторону Столицы выехала бы верхом. Но мы хоть и не самая бедная ферма на юге, но лошадь у нас всего одна, и её взяла моя мачеха, Айлин. Кабы знать, что она поедет на дальние поля с самого ранья…

- А что за срочность такая, не дождаться её возвращения?

- Не срочнее вашего, коли вы так сорвались в путь, что даже не дали себе минуты одеться полегче.

Аластор вздрогнула. И правда, плотные штанины уже прилипали к ногам, и прохлада леса ничуть не спасала непривычную к таким погодам путешественницу. Она вдруг вспомнила сомнение на лице Гериха, оглядывавшего её, собравшуюся в путь и зашедшую попрощаться.

Она рассмеялась и, согласно кивнув, всё же скинула верхнюю одежду, оставшись в грубой рубахе. Натянув манжеты поверх перчаток, примиряющим жестом помахала рукой.

- Прости мне мою бесцеремонность, я не хотела лезть не в своё дело, - прислонившись к тёплому дереву, она продолжала рассматривать отчаянную девчонку. – Можешь тоже обращаться ко мне на «ты», если тебе не сложно?

- Не буду! Отец всегда говорил, что к старшим нужно вежливо обращаться, и малую мы тому же учили… Учим.

- Не такая уж я и старшая. Ну, может, и постарше тебя буду, но всего на семь лет…

Стюарт отвела глаза и рвано вздохнула. Снова вспомнила Джо.

- Это меньше, чем между нами с сестрёнкой. Ну хорошо, но только скажи, зачем идёшь в город? До Ярмарки ещё несколько дней!

- Да всё просто, - Аластор пожала плечами и соврала, не моргнув. – Дело у меня к одному лорду, а он в Столицу укатил… Половину Континента уже истоптала, гоняют туда-сюда… И ни одной попутки как назло.

Путешественница беззастенчиво обманывала, но Стюарт не замечала или предпочитала не придавать этому большого значения, и, подумав, понимающе кивнула.

- До праздника смены сезонов вряд ли получится найти случайных попутчиков, все на сборе весеннего урожая ещё пару суток. А этот лорд твой наверняка на свадьбу Её Высочества укатил.

Попытка Аластор скрыть напряжение провалилась.

- Ты что, и этого не знаешь? Ты что, в чулане живёшь? Весь Континент уже полгода гудит, что принцесса наконец выбрала себе лорда по душе. Венчание через три дня!

Аластор наконец преодолела удивление и с деланным равнодушием махнула рукой.

- А, никогда не интересовалась чужими делами. Так что там у тебя? Рассказывай, у нас ещё минимум два часа есть, пока жара не спадёт. Может, смогу чем помочь…

Глава 2

Глава 2

Тайная вылазка Стюарт вовсе не была такой уж тайной, но могла считаться таковой, поскольку никто не знал и не видел, как она собирает воду и припасы, увязывает смену одежды и поплотнее складывает её на дно старой холщовой сумки с длинным, для ношения через плечо, ремнём. В конце концов девушке было без пары месяцев двадцать, она была абсолютно свободна в своём решении и, наверное, никто не был бы против её отъезда на фестиваль Смены Сезонов, вот только до него оставался ещё не один день. Ещё трое полных суток никто в их деревне не снарядит ни единой повозки в Столицу, таковы были местные традиции – выезжать в ночь перед праздником и к полудню следующего дня уже обустраиваться на большой Ярмарке, чтобы как можно скорее выйти в поля с новой посевной – и старейшины очень гордились их неукоснительным соблюдением. Стюарт гордилась бы вместе с ними, правда, но не этой весной, не в этих мучительных сумерках.

Сейчас у неё не было ни одного лишнего дня. У них с Джо не было.

Этим утром их ферма проснулась раньше обычного – в курятнике под окном маленькой комнатки старшей дочери винодела Роберта Бэрроуза заквохтала, захлопала крыльями и засуетилась вся домашняя птица разом, а ведь даже солнце ещё не встало! И без того беспокойно вертевшаяся в постели девушка вздохнула. Проще вообще не пытаться больше заснуть.

С непередаваемым выражением на лице девушка перевалилась через символическую рейку подоконника, с трудом нашарив в полутьме керосинки крючок запора и закрепив его в верхней петле, не позволяя открытой створке заехать ей поперёк спины, и уставилась сквозь предрассветную мглу на покрывавшую птичник сверху солому, скрипнув незакреплённой наружной ставней. От квадрата сарая отделился силуэт и вытянул шею в её сторону.

- Что… А, так это ты, Марианна… - женщина перестала щуриться и махнула девушке рукой с пустым мешком. – Закрой окно, тебя же продует.

- И тебе доброго утра, Айлин...

Только мачеха в целом мире с завидным упорством продолжала звать старшую падчерицу «подобающим девочке» именем, игнорируя все приводимые ей аргументы. Порой казалось, что её попросту задевает тот факт, что вторые имена девочек не «Айлин», но если и так, то обида была совершенно пустой: она едва познакомилась с их семьёй, когда пришла пора церемонии наречения младшей.

- Чего они так расшумелись ни свет ни заря, словно петухи до Вознесения?

Женщина безразлично пожала плечами.

- Кто их разберёт... Может, я где шумнула… Слушай, если уж тебе так не спится, спускайся, помоги мне с завтраком!

- Ага, - Стюарт рассеянно приладила рамы на место, автоматически опустив язычки задвижек. – Иду…

Не сказать, чтобы Стюарт Бэрроуз всю жизнь обожала вставать в несусветную рань только для того, чтобы приготовить поесть, но перечить мачехе в такой мелочи она не стала. Ей было несложно растопить остывшую за короткую, почти летнюю ночь печку и, нащупав впотьмах пару своих(своих ли?) рабочих ботинок и по возможности не лязгнув ведром, отправиться к колодцу. Девушка не любила и даже опасалась покидать главный дом, что было просто смешно, ведь работа фермера ждала его как раз вне дома. Каждый раз, даже сейчас, в темноте и тишине, ей приходилось перебарывать себя и едва ли не проговаривать вслух: договорённость важнее страхов. По её с родителями негласному договору, усердная работа в доме и на ферме служила достаточно веским поводом для них не вспоминать лишний раз о тех её странных отношениях с экзаменом Мех, отсрочку от которого она в упрямом молчании просила каждую осень уже четырежды.

Отложить экзамен было полноценным правом каждого кандидата. Наравне с теми, кто не смог сдать экзамен с первого раза, можно было явиться на полигон через год(два, три, четыре и даже пять) после завершения курса обучения в Школе, имея достаточно уважительную причину пропуска попытки в кармане. За четыре прошедших года Стюарт успела потерять свежеполученный идентификационный жетон, сломать обе ноги, упав с крыши во время ремонта, подхватить ужасно заразную инфекцию, заблудиться в глухом лесу на западе Континента и постепенно растерять всяческое уважение и понимание в глазах бывших одноклассников и односельчан.

Наблюдая за бликами тусклого света дворового фонаря на цепи, скатывающейся с колодезного ворота в гулкую каменную пасть, девушка ободряюще улыбнулась самой себе. Больше отсрочек не будет. Не потому, что этот год – последний шанс для неё сдать этот чёртов экзамен, нет! Настоящую причину она не называла не только отцу с Айлин или Джо, но даже себе. Чтобы всё прошло гладко, нужно было всего лишь не думать! Как просто и сложно... В любом случае, Джо уже исполнилось восемь, и оставался лишь завершающий этап плана. Уже в начале лета малая собиралась пройти распределение в отделении Школы Мех. Девчушку, с младенчества столь увлечённую домашними механизмами, ждало большое будущее!

Стюарт с привычным усилием устроила большое ведро на краю колодца и грустно вздохнула.

Вот бы хоть кто-нибудь из тех, кто звал её лентяйкой и отцовской нахлебницей, ставя в пример бывших соучеников, знал! Но – традиции. В их истинность и нерушимость верили все, даже те, кто родился без капли Таланта и только наблюдал за везунчиками из Школы со стороны. Пройди Стюарт своё завершающее обучение испытание в пятнадцать – и для Жозефины всё будет кончено. Никто даже не взглянет на младшую сестру действующего члена Ордена Механики.

Ведь Закон говорит, что семья не родит двух с Талантом.

- Вставай, засоня! Каша на столе и уже остывает, сейчас и Айлин с молоком подтянется…

В родительской спальне зашуршало: отец поднялся с первыми лучами, но, как водится, залюбовался видом из окна(Стюарт с завидным упорством утверждала, что это его способ доспать норму после вечеров в деревенском салуне в дружеской компании) и вот только сейчас шарил босыми ногами по полу в поисках валяных тапок. Со двора доносились звонкий лай сторожевого пса и насмешливый птичий гомон. Дверь в «младшую детскую» была плотно притворена и из-за неё не слышалось никаких звуков.

- Малая, клянусь, если ты опять притворяешься спящей… - «оболью из твоей же лейки» так и осталось непроизнесённым.

С протяжным «пшшшш» старая дверь распахнулась внутрь от слабого тычка. Из комнаты в уже проветренный дом выкатились клубы духоты, обнимая за ноги Стюарт, поднимая двухдневную пыль с половиц, колыхая не задёрнутые на ночь легкомысленные красные в цветочек шторки.

- Джо?

Одеяла и подушки на детской кровати, которая уже становилась сестрёнке коротковатой, были привычно сбиты в гнездо, ограждающее обитателя от всей остальной комнаты. Преломляясь дешёвым бугристым стеклом в окне, лучи света раскалили абсолютно необитаемую пустыню простыней.

- Джо!

Стюарт недоуменно огляделась, осмотрев даже узкий угол за дверью.

- Жозефина Марианна Бэрроуз!

- И зачем так кричать? – приоткрылась соседняя дверь. – Или ты думаешь, что она не выходит, потому что тебя не слышит?

- Пап, её там вообще нет!

- А… - мужчина поскрёб щетинистый подбородок. – Значит, уже где-то спряталась. Отличное утро, чтобы поиграть!

Его раскатистый хохот вырвал Стюарт из необъяснимого оцепенения.

- Да… Ты прав, - она кивнула и поставила лейку с тёплой водой на дне в отведённый для неё угол. – Точно, опять сбежала до завтрака, а потом откажется есть. Скажет, что всё остыло…

Отец хмыкнул и потрепал дочь по рыжей макушке.

- Холодная каша – это пудинг, а пудинг – это вкусно! – широко улыбнулся он заразительной улыбкой.

- Ей это объяснить попробуй!

- Я пробовал!

Лестница была недостаточно широкой, чтобы позволить высокому и крепкому мужчине растерянно развести руками во время спуска, поэтому он просто пожал плечами. Церемония символического осуждения младшей Бэрроуз за пропущенный(в который уже раз!) завтрак завершилась, но червячок сомнений продолжал подтачивать Стюарт изнутри. Что-то было не так.

Айлин разогнулась и посмотрела вдаль, туда, где виноградники заканчивались чередой оранжерей,

- Должна признать, - проговорила она, щурясь от яркого света. – Эта ваша система орошения – просто нечто невообразимое! Она буквально спасает нас в такую погоду.

В голосе мачехи слышалась нотка зависти, ведь она всю жизнь мечтала собирать и оживлять механизмы так же легко, как это делали её падчерицы.

Стюарт отложила маленький хвостик тонкой пеньки, оставшийся от мотка, и оглянулась, обозревая проделанную работу.

- Что ты, она ещё совсем сырая. То и дело приходится что-то стричь и подвязывать… Не знаю, как ты, а я уже из сил выбилась: этот заход уже третий с прошлого понедельника, - она вздохнула. – Да и мы с Джо никак не можем придумать, как защитить от влаги сам механизм распределения, эта ржавая рухлядь просто…

- Не скромничай, вы проделали огромную работу! Он всё равно продержится дольше, чем должен был бы. Вы сделали всё, что могли…

Стюарт снова склонилась над кустом, чтобы мачеха не заметила её изменившегося выражения на лице. Айлин не скрывала, что, как и старшая дочь её мужа, она пренебрегает Законом Одного Одарённого, но её намёков девушка выносить совершенно не могла. Каждый раз ей удавалось прервать разговор или перевести его в другое русло, как только она чувствовала, что женщина вот-вот произнесёт вслух заветное слово. Несмотря на упорство и стремление к цели, Стюарт было больно слышать о не пройденном испытании и не полученном звании.

Сама Айлин о своём, полученном больше пятнадцати лет назад, звании Механикуса тоже не говорила. Девочки так и не узнали бы, что их мачеха наделена Талантом, если бы не отыскали однажды на книжной полке её диплом о прохождении испытания Мех. Старый, перетянутый резинкой, блокнот с чертежами лежал тут же, заполненный только на две трети. Наброски изобретений Айлин были очень изящными, но, как сёстры ни старались, они так и не смогли понять, как они должны были работать и что вообще могли бы делать, если б были построены.

- Да-а-а, - восхищённо протянула тогда Стюарт. – Жаль, что она не Мехус, и не может вдохнуть в это жизнь…

- Угу, - кивнула малышка Джо. – А по рисункам кажется, будто она и есть Мехус! Такие они дурацкие...

Стюарт тогда отчитала сестру за эти слова, прозвучавшие крайне грубо, но в глубине души была согласна с ней – только Мехус мог создать такой нежизнеспособный чертёж, ведь они могли заставить работать механизмы с крайне разнообразными недочётами в конструкции.

Сейчас, вспомнив тот день, девушка вздохнула: позднее утро вот-вот уступит права жаркому дню, а её дерзкой маленькой сестрёнки по-прежнему нет видно. Бросив садовые ножницы, она окликнула работающую чуть поотдаль женщину:

- Айлин! – Дождавшись приглушённого расстоянием ответа, спросила, - Ты не видела Джо?

- Вроде бы нет, - голос мачехи был не очень уверенным. – Может, она где-то во дворе? Мимо меня она точно не проходила.

Стюарт кивнула и поднялась с колен. Будто не желая продолжать разговор, она неопределённо махнула в сторону дальнего конца участка.

- Нужно полить цветы, чтобы они были готовы распуститься к Ярмарке. Займусь пока…

Возможно, жара играла с ней в коварные игры, но казалось, что за витражами оранжерей то и дело мелькал яркими всполохами сарафан сестры. Огненные подсолнухи на тёмной ткани взметались и опадали, закручивались на ветру и всегда выдавали девочку, где бы та ни спряталась. Тем не менее, этот наряд уже целый сезон оставался её любимым, с тех самых пор, как Джо показалось, что она до него доросла и он больше не «болтается, как папочкин сюртук на виноградных пугалах». Примерно в одну неделю с этим знаменательным событием неизменным аксессуаром юной мисс Бэрроуз стал первоклассный калейдоскоп, привезённый ей из Столицы. Малышка не пожалела тёплого вечера, обещавшего море веселья и приключений, чтобы подогнать его ремешок под обхват своей головы, подбить линзу кожаной полоской для удобства и больше его не снимать.

- Ну, выходи же!

Прохлада обняла Стюарт за плечи. Горячая капля скатилась по мгновенно остывшему мокрому лицу. Девушка уселась на тихо скрипнувший стул у самой двери.

- У меня яблоко есть… Знаю, папа не велит тебя кормить раньше ужина, когда ты сбегаешь, но это – моё. Я его тебе отдам, если вылезешь.

В глубине затенённых раскрашенным стеклом коридоров что-то брякнуло, но никто так и не появился из-за пышных цветочных шапок.

- Джо? – замерла, прислушиваясь. – Я не буду ругать тебя.

Помолчала и осторожно добавила:

- Но всё равно ты меня очень напугала. Мне показалось, что ты ушла гулять ещё ночью. Это опасно даже здесь, знаешь ли…

Не дождавшись ответа, Стюарт поднялась и крадучись подобралась к повороту. Там не было никого, только створка дальнего окна слабо покачивалась от редких касаний проносящегося по полу сквозного ветерка. Под полным недоумения взглядом рыжеволосой девушки последний удерживающий задвижку гвоздь уронил её на земляной пол, выскользнув из рамы.

Стюарт резко развернулась ко входу, словно пытаясь охватить ферму взглядом.

Не дома. Не на виноградниках, не в оранжерее, не во дворе.

Куда вообще мог деться ребёнок в предрассветном сумраке?!

Облака пыли под подошвами ботинок несли её вперёд с невероятной скоростью. Старая шляпа слетела с макушки и повисла, зацепившись за вентиль поливального механизма, а косы колотили девушку по плечам, выбивая с трудом заправленные тёмно-рыжие пряди.

- Марианна… Марианна, вернись! Роберт уже ищет её... - оклик мачехи не смог ни остановить, ни догнать девушку.

Да что там, это было не под силу и кипящим кнутам горячего воздуха, опутывавшего Стюарт коконом царапающихся песчинок.

Деревня Гаррет-хилл была засажена раскидистыми фруктовыми деревьями. В старину основатели только поражались – ну как с такими жаркими летними днями земля ещё могла что-то родить! – но нынешние жители деревни, их четырежды правнуки, уже принимали это как должное. Не зная жизни до Вознесения, оказалось удобнее пользоваться дарами природы.

Петляющая дорожка, ведущая к деревне от фермы Бэрроуз, переходила в тенистую аллею, через несколько десятков шагов расходящуюся на две. Стюарт сошла с мощёной центральной части и повернув, едва не зацепила плечом тополь. Впереди уже виднелся просвет в зелёном куполе крон: зелень редела, уступая место маленьким белёным домикам с яркими палисадниками, полными георгинов и чайных роз.

Жители Гаррет-хилл настороженно провожали её взглядами. Редко кто снисходил до приветственного взмаха руки, и почти никто — до разговора. Стоило девушке обратиться с вопросом к очередной старушке, работающей в разбитом у стен дома садике, как та делала вид, что у неё закончилась вода в лейке или порвались перчатки, и скрывалась в доме, с облегчением запирая за собой дверь.

О нет, Стюарт не собиралась осуждать их к ней отношение. Спасительной мыслью все четыре года растущего соседского неприятия было «Я понимаю их нежелание понять меня». Сейчас даже в нарастающей, затапливающей тревоге она умудрялась расшифровывать их резкие фразы как «Нет, мы не видели потерявшейся девочки».

Чуть дальше последнего жилого дома на центральной деревенской улице дорога изгибалась ещё раз, становясь почти не укрытой от жары тропинкой, ведущей прямиком к заднему двору Школы, на которой она снова перешла на бег. Камни бросились девушке навстречу. Редкая трава на обочине не смягчила падение.

Молодой человек, с которым Стюарт столкнулась, повернув, опомнился первым. Устроился на траве рядом с ней и насмешливо сверлил взглядом.

- Что-то вы не соответствуете образу степенной и элегантной почти совершеннолетней молодой женщины, мисс Бэрроуз!

Убрав с глаз слипшиеся пряди, несколько месяцев назад бывшие аккуратной чёлкой, а ныне ведущие свою собственную жизнь, Стюарт внутренне взвыла. Только не он, ну пожалуйста!

Но кости брошены. На чахлом газоне у Школы Мех прямо перед ней, сидит и сверлит её взглядом – бывший одноклассник и вечный соперник.

- Если вы так спешите на экзамен, мисс, то можете не торопиться: времени до него достаточно, чтобы дойти шагом и в подобающем виде…

Ной! Сероглазый дьявол, вечно ехиден и готов уколоть побольнее…

Стюарт подобралась. Лицо горело огнём и вот-вот из глаз покатятся непрошеные слёзы. Нельзя показывать слабость, только не перед этим человеком. Ничего хорошего из этого не выйдет, как не вышло на том школьном соревновании…

- А что же лучший выпускник курса, неужто с пересдачи идёт? – неуклюжая шутка сорвалась с языка раньше, чем усталая голова успела обдумать её возможные последствия.

Ной Веласкес, длинный, широкоплечий, выглядящий на все свои двадцать и уж точно лет на семь старше девчонки с обманчиво детским личиком, вдруг смутился.

- Я и сам не думал, что снова придётся пройти этой дорожкой, как в детстве, - он взглянул на мрачное двухэтажное здание, слегка повернув голову. – Но зимой мне предложили подумать над тем, не хочу ли я занять должность учителя на будущий год, и я решил, что, наверное, хочу.

Стюарт рассеянно кивнула. Ушибленная нога никак не хотела сгибаться.

- Вообще-то я опять занял твоё место… - Ной вздохнул.

- Как это? – опешила Стюарт.

Мужчина выдавил виноватую улыбку, отведя взгляд.

- Это твоё место, Стюарт. Оно всегда было твоим. Управители из Столицы ясно дали понять: если ты наконец явишься на экзамен в этом году, они отменят контракт со мной.

- Зачем? – тусклое слово едва докатилось до него.

- Что «зачем»?

- Зачем им я? Это провальный проект, я ничего не смогу им дать. Они же знают: Закон Одного Одарённого не позволит им нанять меня.

- С чего ты взяла? – казалось, Ной искренне удивлён. – Ты же…

- Ной…

- Но ты вспомни, как тогда, когда нам было по двенадцать, ты…

- Ной!

- Почему ты упираешься, Стюарт? – парня прорвало и он почти схватил девушку за локоть, но та увернулась. – К чему эти глупые отсрочки? Оно стоило того, в один день стать посмешищем всего Гаррет-хилл?!

- Моя сестра – Механикус.

Светлые брови Ноя удивлённо поднялись.

- И всё? – уставился он на бывшую одноклассницу. – Я ещё в школьные годы говорил вам с Уиллом, что это бред, так яростно доказывать ваши бунтарские теории…

- Возможно, - не сдавалась девушка. – Вот и узнаем, насколько я действительно чокнулась. До вступительных испытаний всего неделя. А раз ты теперь учитель – сам всё увидишь.

Она улыбнулась, наконец поднявшись на ноги и опасливо пытаясь перенести вес на левую, помеченную теперь глубокой царапиной.

- Ты ведь только оттуда? – Стюарт кивнула на здание за спиной парня.

Тот принял протянутую ему руку и встал, отряхиваясь от жёстких травинок.

- А что, хотела зайти?

- Не особенно… - Девушка помялась, но всё-таки решилась. – Ты не видел Джо?

- В школе?

- Ну да.

- Детей сегодня нет, если ты об этом…

- Даже у Ма… Уилла никого? – она недоверчиво прищурилась, заглядывая в лицо Ноя снизу вверх.

- Ты же знаешь, ему запрещено общаться с учениками.

Осторожный шаг в сторону ясно давал понять, что будущему члену Союза Преподавателей Механики не понравился её последний вопрос. Острые ноготки впились в его плечо, стоило ему отвести взгляд.

- Ной? Когда этот запрет мешал ученикам самим с ним общаться?

Давно знакомый голос будто исказился. Что-то словно заставило его признаться:

- Я… проходил мимо лабораторий. Там правда никого нет, даже Мастера.

- Ха… - Стюарт перестала рыжей гарпией прожигать в нём дыру. – Теперь и ты зовёшь его Мастером? Случаются же чудеса…

Они шли вдоль деревенской окраины, девушка в бессильной злобе пинала мелкие камушки. Вцепившись в собственное запястье, она молчала и совершенно не слышала того, что пытался втолковать ей Ной. В конце дороги он остановился и встряхнул машинально передвигающее ноги тело.

- Ну послушай, только послушай меня минуту… Я понимаю, что мне мало веры, но я и вправду хочу помочь. Я же твой друг!

Светлые ресницы дрогнули, и безвольно опущенная было голова поднялась.

- Друг? – со смешком спросила Стюарт. – А если и так, то я всё равно не могу поверить, что наша Джо могла так просто взять и уйти в лес среди ночи… Я уж и не говорю про то, чтобы уйти дальше знакомой поляны и заблудиться, ведь тут водятся дикие звери – это все знают!

Девушка отошла на шаг и взмахнула рукой на прощание.

- Как бы там ни было… Спасибо за поддержку, Ной! – И, уже удаляясь, обернулась и прокричала – Я всё же проверю в лесу, как ты и сказал!

Таким тот наваливающийся на плечи полдень и запомнился ей: страх потери, лицо старого друга; порывы горячего ветра гонят по траве сорванный со стены ратуши кусок торжественного и очень крупного объявления о королевской свадьбе, треплют кроны тополей, изгоняя засидевшихся мерзко каркающих ворон, сдирают с лап волшебным образом оказавшейся здесь облезлой ели чёрную кружевную ленту. Вот она уже пикирует на траву и, подхваченная очередным дуновением, уносится по тропе вглубь леса, привлекая внимание заплаканной Стюарт Бэрроуз.

Постойте-ка, лента?

Узкая чёрная кружевная лента с тонкой цветочной вязью по центру?!

Стюарт, не разбирая дороги, помчалась вперёд, ловя дрожащими пальцами ленту своей сестры. Одну из тех, что накануне вплетала ей в тугие каштановые косы, ведь они так легко путались во сне…

Глава 3

Глава 3

«Сёстры, - подумала Аластор, дослушав историю до конца. - И тут, значит, сёстры? Неужто я уже успела вскочить на карусель случайностей и совпадений? Это ведь только второе моё задание... Эта история ничем хорошим не кончится. Плохо будет всем, без исключения.»

- Быстро же вечереть начало… - произнесла она вслух.

Неспешные, тяжёлые шаги приземистой Аластор казались бесшумными. Юная путешественница, будучи в своём подростковом росте почти на голову выше её, едва за ней поспевала, громко шурша по незаметно обзаводящейся мелким гравием земляной колее.

- Да обычно, - пожала она плечами.

И болезненно ойкнула. Всё же за весь день пути обе девушки сильно прожарились. Даже её странная новая знакомая, кожа которой, казалось, ни капельки не покраснела, опустила закатанные было рукава и иногда почёсывала запястья сквозь ткань.

Стюарт немного отстала от спутницы, наблюдая за начавшим закрываться и склоняться к земле одуванчиком.

- Дедушка Стю рассказывал нам с Джо разные истории из книжек, которые он прочитал в столичной Академии Мех. Говорил, что до Вознесения день был дольше почти в полтора раза…

Аластор обернулась.

- Но ты, наверное, и сама знаешь, - продолжала девушка. – А интересно, те люди… Другие… Жили столько же? Или, может, раз день был другим, то и что-нибудь другое могло…

- Были и долгожители, я полагаю.

Первая за долгое время улыбка Стюарт была скорее мечтательной, чем счастливой.

- Ты права. Представляешь, как здорово было прожить целых шестьдесят, нет, шестьдесят пять лет! Столько всего можно было бы увидеть, сделать, изобрести… Что?

Аластор стёрла с лица удивлённое выражение и пошла дальше.

- Да нет, ничего… - бросила она, не оборачиваясь.

Оказавшись в этом месте, путница думала, что готова к странностям, но каждая новая деталь, подмечаемая ею, оказывалась невероятней предыдущей. Напряжённая спина расслабилась, плечи развернулись, замедлился шаг и участившийся было пульс. Позволив себя догнать, девушка с тщательно скрываемым усилием перевела беседу в прежнее русло:

- И почему ты решила, что твоя сестра именно отправилась в город, а не выбивается из сил где-нибудь в чащобах?

Старшая сестрица беглянки отмахнулась, будто говоря – какие там чащобы, в такой-то близи от Столицы.

- Дорога, на которой она обронила ленточку, идёт мимо деревни, прямёхонько сюда, в городские предместья, - рыжий хвостик, повязанный памятной ленточкой и болтающийся на уровне глаз Аластор, вдруг забился в яростном отрицании. – Да не пошла она в город, нет. Поиграть выбежала, поди, тут её Социальные Службы и сцапали…

- Так уж и «сцапали»? – удивление даже не пришлось разыгрывать. – Просто забрали целого восьмилетнего ребёнка в добром здравии, идущего по своим делам?

- Ой, ну ты даёшь! – Стюарт возмущённо хлопнула себя по бокам. – Будто не знаешь, что у нас за бродяжничество бывает, а тут ещё и затемно дело было… Деда бы сказал, что ты с дуба рухнула, только у нас никаких дубов не растёт уже очень давно. А ты всё равно странная.

«Я-то странная?» - так и вертелось на языке.

Вздохнув, Ал решила приберечь лишние вопросы до лучших времён. Тем более, что спутница была не в том душевном состоянии, чтобы отмахать ещё несколько километров в тягостном молчании, и что-то всё же прояснялось.

- Давно, когда я была ещё совсем малой, - начала Стюарт. – При старом короле ещё. Так вот, папа рассказывал, в наших местах с этим было не так строго. Ну бегает детвора по деревне, так лишь бы без взрослых далеко не убегали. А вот позже, спустя где-то год с его смерти его дочка, Её Высочество наша будущая королева править стала(да только болтают, что не по праву), указ вышел – от недогляда в семьях детей оберегать. В деревне говорили: случилось что-то — то ли погиб ребёнок, то ли похитили, да не одного… И Социалов по Континенту разъехалось – тьма!

Девушка пихнула задумчивую слушательницу в бок, и та встрепенулась.

- В ваших землях так же, или это тут, в предместьях, так лютовать взялись, что без именного жетона и взрослому на улицу ни ногой? – Она машинально дотронулась до цепочки, скрытой воротом рубашки.

- Д-да, - запнулась Аластор на мгновение. – Так и есть. Только я свой в сумке ношу, а то он мне шею до крови натирает иногда…

- Ну и вот, - фермерская дочка сочувственно кивнула. – Чуть кого у нас увидят, когда все старшие или по делам, или по домам – пиши пропало! Сажают в свой котелок и отвозят в приют, дескать страна о них позаботится, раз семья не может. В прошлом году сразу двоих деревенских увезли – дворницкого внука и Деймона, младшенького одногодок моих, Огры и Агны.

- И что, совсем забрали?

- Хотели, но Огра тогда с отцом на суд ездила, заявила, что с ними на речке была, только поотстала на обратном пути, ногу о лозу поранила.

Аластор попыталась совместить в уме ретивость непонятных Социалов, судебное заседание и подобное оправдание отчаянной девчонки.

- Неужели сработало?!

- Даже отец родной поверил на минуту, - ухмыльнулась Стюарт. – Недаром Агна накануне ей всю лодыжку солёным шнурком перетёрла, шрам получился… Закачаешься. Они потом ещё дважды приезжали на него полюбоваться.

- Проверяли… - понимающе вздохнула.

- Ага. Очень удивились, когда у Агнесс точно такой же оказался.

- Это как?

- Она на себе его вырезала, чтобы их снова стало не отличить.

Прогнать забегавших под кожей мурашей оказалось довольно сложно. Повезло, что через несколько шагов дорога сделала резкий поворот, и напряжённое молчание прервал хоровой восхищённый вздох.

Лес повернул вместе с ними и теперь окаймлял шелестящей тьмой на вечернем ветру спуск. Широкая, мощёная каменными плитами лента петляла, уводя к загорающемуся огнями, обнесённому символической стеной высотой едва ли в половину жмущихся друг к другу двухэтажных домов городу на горизонте. В ломаных линиях рельефа угадывался изрезанный для нужд человека холм, или не очень высокая гора. Тут и там над крышами, на пологих склонах мелькали чуть более редкие огоньки, над которыми, словно драгоценный камень на свету, сиял дворец.

- Красиво, скажи? - спутница пихнула Аластор локтем в бок.

- Очень! - согласилась та. - А чего огней так мало, это же... Столица.

Стюарт понимающе покивала.

- Если б мы совсем засветло пришли, ты бы увидела. Но тогда город и не так зрелищно выглядел бы... - На непонимание в тёмных глазах девушка пожала плечами. - Сам город в сумраке с холмами сливается: он огромной стеной закрыт, а небо в нём из-за верхних улиц не видать. Снаружи только сады лордов, да дворец на Вершине. Не стой ты, пойдём скорее. Мы так до ночи не успеем… - несмотря на увиденное, Стюарт расстроилась , глядя на петляющий тракт.

- Успеем.

Выбив ладонью пыль из кителя, Аластор, не застёгивая, надела его и поправила приколотый к обшлагу левого рукава серебряный знак.

- Кто сказал, что мы должны идти по дороге? – закидывая на плечи рюкзак, пояснила она. – Если пойдём лугами, через час будем на месте.

Чтобы пройти по луговине, пришлось срезать угол по вспаханному, но ещё не засеянному повторно, полю. Грачи-великаны, издавая громкое «кр-р-ра!», разлетались кто куда при приближении путников. Мягкая земля покорно пружинила, и от холма, с которого сбегала дорога, за ними тянулась цепочка неглубоких следов. Стюарт остановилась у края поля, задумчиво разглядывая отпечатки старых сапог попутчицы и свои, чуть поменьше, кое-где их перекрывающие.

- Что-то не так? - Аластор легко прикоснулась к плечу Стюарт.

Та молча покачала головой и решительно вступила за границу сорных трав. Ей не хотелось, чтобы кто-то заметил их невинное вторжение, пусть даже на голой земле уже нечего было взять и хозяин вряд ли до самой посевной поры сюда заглянет.

- Я понимаю, - донеслось из-за маячившего перед глазами мешка. - Я бы тоже не хотела идти вот так, напролом, но, раз уж они зачем-то выстроили вокруг города стену, да ещё такую большую, то вряд ли нас будут ждать с открытыми воротами.

На самом деле Аластор предпочла бы переночевать в фермерских предместьях и с рассветом, отдохнув, продолжить путь, но каждый раз, когда она уже готова была вернуться на мощёную дорогу, её сердце скручивало страхом — за этот день она уже восемь раз воспользовалась фильтром, а ведь он уже не новый, и кто знает, на сколько ещё чистой воды его хватит. Остаться один на один с жаждой в этих пропитанных ядом землях дураков нет.

Завидев ровные линии заборов впереди, Аластор взяла немного левее. Отряхнула сапоги от нанесённой земли и проводила взглядом уродливую прямоугольную самоходную повозку, из переднего бокового окна которой торчала массивная, густо пыхтящая труба.

- Это, что ли, котелок? - спросила у поежившейся от одного её вида Стюарт.

Та кивнула и грустно улыбнулась.

- Хотела бы я жить в месте, где их никто не видел...

Тёмные, совсем чёрные глаза внезапно стали казаться бездонными. Губы плотно сжались. Первые шаги по мостовой гулким эхом ударились о деревянный штакетник ровных заборчиков.

- Не хотела бы.

Стюарт едва догнала спутницу и выровняла шаг. Что-то обдумала и грустно вздохнула.

- Прости.

- Принимается, - Аластор не смотрела на неё, но интонация была уже не такой холодной. - Я тоже на это попадаюсь. Иногда мне очень-очень хочется оказаться где-то, где не было бы моих бед... Ну, хотя бы части. К несчастью, это моё желание исполняется с завидной регулярностью.

- И где ты оказалась в последний такой раз?

- Здесь.

В молчании попутчицы добрались до самого края фермерских дворов, откуда даже в темноте уже нельзя было не увидеть громаду Столицы Континента. У механической колонки на обочине накачали во фляги воды(Аластор снова воспользовалась фильтром, со вздохом высыпав спрессованный осадок подальше от себя).

Можно было бы долго стоять и восхищаться открывающейся панорамой, шпилями башен, крышами домов и весело крутящимися на ветру флюгерами, но Стюарт оказалась права — их попросту не было. Город представлял из себя идеально защищённое вросшее в небольшую гору поселение, со всех сторон заключённое в невероятных размеров каменный панцирь, местами перекрытый широкими, в несколько сотен метров, полосами железа. Свет с городских улиц не просачивался даже наверх, - там, насколько хватало скудного освещения простеньких фонарей, зеленели парки и даже виднелись какие-то дома, будто выстроенные на гигантской накрывающей город крыше. Щелей для циркуляции воздуха в сгущающейся тьме было не разглядеть, но по мере приближения к городу путники явственно расслышали шелест над головой. Привычная Стюарт не придала этому особого значения, а настороженная Аластор выдохнула практически с облегчением: по крайней мере в этом огромном каменном мешке есть чем дышать.

Девушки подошли к приземистому пропускному отделению Стражи, когда пост уже был сдан, а дневная смена, выйдя на улицу, наслаждалась прохладой и разминалась после долгого дня практически без движения. Мужчины настороженно присмотрелись к пришлым, но расслабились, увидев всего лишь двух припозднившихся девчонок.

- Не положено, вход в Столицу в ночную Смену закрыт, - пробурчал бородач, перекидывая сумку через плечо. - Утра ждите.

Аластор предупреждающе схватила попутчицу за запястье.

- Постой тут. Не говори с ними. Я сейчас.

Стюарт молча кивнула, что в темноте скорее ощущалось движением воздуха, и девушка коротко поклонилась куда-то между Стражниками: всем и никому одновременно. Она подняла рукав к глазам того, у кого на форменной куртке насчиталось больше всего нашивок. Главный. Аластор пришлось потрудиться: капитан отделения оказался уж очень выше её самой.

- Пройдёмте, - пробасил он.

Сослуживцы встревоженно загалдели:

- Артуро... Капитан Артуро, как же можно, ведь ночь...

- Пройдёмте... - повторил капитан и, словно зачарованный, сквозь неровный строй Стражников направился к незапертым ещё воротам для пеших.

По длинному, холодному и невероятно высокому коридору капитан провёл их сквозь всю стену. Выйдя по ту сторону, трое окунулись в вечерний шум лучших улиц Столицы, крики играющих детей и далёкий перестук копыт коней, запряжённых в разной степени достойности экипажи. Капитан шёл, не оборачиваясь, когда Аластор дёрнула зазевавшуюся девчонку за рукав и оттащила за угол, на чуть менее людную улицу, пересекавшую проспект Ворот в самом начале.

Яркие, длинные фонари, змеящиеся над улицами, медленно гасли. Вместо них мальчишки-фонарщики, сноровисто переставляющие лесенки от одного столба к другому, зажигали тусклые, кованые, вечерние. Язычки газового пламени едва синели, когда ловкие пальчики поворачивали вентиль у малюсеньких рожков, но вспыхивали, когда те решительно накидывали крючок и скользили по чугуну вниз.

Черноволосая путешественница, выругавшись, скинула огромный дорожный мешок и изрядно приложилась к фляге с выцеженной водой. Обмотала нижнюю половину лица свёрнутым в несколько слоёв намоченным платком и раздражённо что-то в него пробубнила.

- Что?

За год, прошедший с последнего её визита в город, юная мисс Бэрроуз успела отвыкнуть от причудливых каменных домов, не имевших ни крыльца, ни веранды, и улиц под навесами и крышами, что не прислушивалась к ворчанию попутчицы.

- Надеюсь, что наверху у них с освещением получше? - терпеливо повторили из-под платка.

Фермерской дочке, относительно регулярно бывавшей здесь с отцом по делам, это предположение показалось забавным.

- Здесь тоже всё очень хорошо видно, - улыбнулась Стюарт. - Ну, для ночи.

- Я спрашиваю о верхних уровнях.

- Ну... Днём их вообще не освещают, у них же нет крыши...

Аластор неопределённо хмыкнула и снова затянула на плечах лямки.

- Куда ты теперь? - спросила она.

- Для начала попробую зайти в главное отделение Социальной Службы. Айлин как-то рассказывала, что оно совсем недалеко от стены, чуть ли не на второй линии. Вроде как там, где дома ещё не выше двух этажей...

- И что ты будешь делать, стучать в запертую дверь до рассвета? Или устроишься на ночлег прямо под дверью?

- Не знаю... - растерянно разведённые руки, пересохшие под солнцем, неприятно засаднило на тоненьком, тянущемся из подворотни сквознячке. - Придумаю что-нибудь.

- Если тебе что-то нужно...

- Нет, что ты! Ты и так очень помогла мне. Мне самой бы ни в жизнь так просто в город не войти...

Несмотря на отказ, из внутреннего кармашка загадочного мундира тут же был извлечён крошечный полотняный мешочек.

- Возьми, - Аластор высыпала на раскрытую ею же ладошку Стюарт несколько неровных золотых пластинок. - Денег у меня нет, но драгоценный металл — всегда драгоценный. Лишним не будет. Только припрячь получше, чтобы никто не видел.

- А как же ты?

- Мне хватит и того, что осталось, - девушка надсадно закашлялась. - Здесь есть дорога до подъёма без фонарей?

Стюарт покачала головой:

- Нет. Но на той площади, - она махнула рукой в сторону самой широкой улицы. - Можно ещё нанять конку, чтобы добраться быстрее...

Резко отступив на пару шагов, взмахнула рукой на прощание:

- Мне пора... Может, я ещё успею!..

И, повернувшись, побежала к ближайшему переулку.

Не дожидаясь нового приступа кашля, Аластор натянула капюшон поглубже и зашагала в противоположном направлении.

Глава 4

Глава 4

Упруго отталкиваясь от земли едва ли не самыми носами ботинок, Стюарт неслась мимо припозднившихся добропорядочных прохожих и ранних гуляк, праздно слоняющихся по ремесленным улицам в ожидании открытия ночных баров.

На освещённых улицах, параллельно стене окольцовывающих более зажиточный центральный район, она, казалось, совершенно бесшумно летела по мостовой, растворяя звук шагов в недовольных «Куда прёшь?!» и осторожных «Ребёнок на улице? Так поздно?». Переулки казались «ребёнку» громче и честнее, хоть и страшнее, ведь свет до них совершенно не добивал, и кто их знает, может именно этот был полон прячущихся в тенях разбойников и убийц.

Первую, самую привычную улицу девушка проскочила, не оглядываясь. Вид двух-трёхэтажных угловатых лавок торговцев углём и кузнечных дворов, над ними — словно высеченные в скале бесконечные склады, ради которых прямо над улицей была надстроена ещё одна, в отдалении спускающаяся достаточно плавно, чтобы пустить по ней нескончаемый поток грохочущих телег... Всё это она видела не раз. Вторая линия домов отделяла это безнадёжно скучное взрослое место от целого лабиринта присутственных мест и мелких контор. В одном из этих приземистых, но очень помпезных зданий и должно было располагаться главное(и единственное) отделение Социальной Службы.

«...никогда не думала, что на службу придётся ездить до самых Ворот...»

Слева промелькнула лавка знаменитого книжника с запада. Никого уже не было внутри, окна были темны, а на двери висел замок, но дрожащее газовое пламя освещало для молодой семейной пары красочные детские книжечки в витрине.

«...мы всего три улицы прошли — и уже были в театре, представляешь, как удобно?»

Из тёмной ниши справа к девушке потянулась старушечья рука под поеденной молью шалью. Поняв, что добыча проскочила мимо, нищенка отшатнулась обратно под кирпичную стену:

- Жлобка мелкая, чтоб тебе... - но конца её тирады Стюарт не расслышала.

Никаких угрызений совести. Какой район, такие и нищие: больно уж настойчивые и побогаче настоящих.

«...да мы бывали там в парке неподалёку, помнишь?»

Благодаря Айлин, в юности служившей клерком у Социалов под началом родителей, в её голове выстроилась обширная, хоть и прилично потрёпанная карта некоторых секторов Столицы. Она никогда не бывала в районах Горы, но, наверное, смогла бы пройтись по самой крайней их части, найти дорогу к Подъёму, и примерно знала, что из себя представляют трущобы той же Горы, куда заходить и вовсе не следовало.

Вот и последний поворот: обогнув парк, минув мелкий банковский дом, сверкающий в ночи огнями, привлекающими желающих взять мелкий займ повес, - закричала бы от разочарования, только воздух в лёгких внезапно закончился.

- Сто... Стойте...

От погружённого во мглу здания с тусклым гербом над парадным входом отъезжал быстро набирающий скорость экипаж. Высокая, сухопарая женщина со строгим пучком седых волос и алой повязке дежурного на рукаве мундира махнула вслед на прощание и уже взялась за ручку двери свободной от небольшой керосиновой лампы рукой.

- Стойте!

Ровно под дальним фонарём, что у конторы бумажного комбината Сэмюэльса, опершись на столб, пыталась отдышаться рыжая девчонка. Явно не из городских, значит, приехала с кем-то... Дама Агата не была леди, но ей льстила мысль, что благородство не чуждо и ей, поэтому она снова отвернулась, решив не обращать внимания на поотставшую от взрослых, не доставлять ей лишних проблем. И не портить себе предпраздничную неделю лишней писаниной. Высокая дверь из стекла и металла дрогнула, подаваясь внутрь.

- Подождите, пожалуйста! Не уходите...

Жалобная просьба раздалась ближе, чем прежняя. Девочка за спиной дамы Агаты приближалась.

- Вы это мне? - тонкие брови взметнулись, пока дама оглядывала с ног до головы юную замарашку.

По приближении оказалось, что блуждающая в ночи незнакомка немного старше, чем показалось сначала, возможно, даже уже полноценных семнадцати лет. Что, впрочем, не добавляло ясности: обычно люди всех возрастов предпочитали обходить здание Службы по другой стороне улицы, а тут...

- Да, простите... Я знаю, что опоздала к закрытию, и что приём не ведётся...

- Для начала представьтесь.

- Я С... - девочка замялась. - То есть Марианна.

- Хм. И сколько вам лет, Марианна? - дежурный клерк недоверчиво перекатила на языке имя, которое незваная гостья явно выдумала, настолько оно не подходило взлохмаченному, покрытому слоем пыли воробушку в царапинах от диких малинников по щиколоткам.

- Мне д... девятнадцать...

- Неужели?

- Клянусь! - девчонка расстегнула пару верхних пуговиц(кроме трёх самых верхних, которые, похоже, отсутствовали в принципе). - Вот!

Действительно. Под сдвинутым смуглыми пальчиками медальоном со сложным выпуклым узором оказалось полагающееся каждому дееспособному гражданину Континента идентификационное клеймо, в точности повторяющее его изгибы.

- Что же вы хотите от меня в столь поздний час... хм... Марианна?

- Не именно от вас, - Стюарт сделала вдох поглубже, храбрясь. - От Службы. Скажите, сегодня ведь привозили детей из-за стены?

- Зачем вам знать это?

- Привозили? Дело в том, что... что это моя сестра! Она не была одна, правда! Она... отбилась от меня в лесу и вышла на дорогу.

- Что вы несёте?

- Пожалуйста, верните мне Джо... Прошу!

- Знаете что, не говорите ерунды! - дама Агата в возмущении взмахнула лампой. - Если бы сюда и привезли ребёнка, - сегодня или когда-либо, вашу сестру или кого-то другого, - я уж точно была бы не вправе говорить об этом с вами. Тем более — ночью, посреди улицы.

- Вы не понимаете...

- Это вы не понимаете! В силу вашей буйной юности я прощаю вам ваше дерзкое поведение, но решать этот вопрос должны не вы, а ваши родители, умудрившиеся... потерять собственного ребёнка.

Всхлип из-под рыжих кудрей.

- Я... Я поняла. Завтра...

- Завтра, дитя моё, ничего не произойдёт. Ближайшее заседание по правам родителей будет назначено только после Ярмарки. Я, конечно, могла бы похлопотать, чтобы суд запланировали раньше сентября, но... - дама многозначительно замолчала, презрительно глядя на просительницу сверху вниз.

После Ярмарки? Нет, нет, нет! После Ярмарки всё уже будет кончено...

Стюарт подавила ещё более сильный всхлип и утёрла слёзы.

- А вы могли бы похлопотать, чтобы это случилось ещё быстрее? Или, может, её и вовсе бы не вносили в ваши записи... и отдали бы мне? Завтра, например?

За всю долгую службу здесь клерку старшего уровня ещё не предлагали столь бессовестно взяток.

- И что же могло бы сподвигнуть меня на это? - оглядевшись по сторонам, женщина склонилась над странной фермершей, чтобы рассмотреть в покрасневших глазах, а не смеются ли над ней.

- Это.

Девушка порылась в нагрудном кармане комбинезона и что-то протянула ей на грязной ладошке. Дама Агата, поморщившись, взяла девушку за запястье и подняла повыше, чтобы рассмотреть подношение в свете чадящего керосина.

- Что?

Она провела по пластинке большим пальцем, но толку-то — она же не ювелир. Но сердце пожилой служительницы Закона похолодело.

- Это что, золото? Обработанное?

Мысли импульсивной, но всё же неглупой Стюарт заметались, равно как её взгляд по округе. Никого. Совершенно пустая прекрасно освещённая ночная улица, на которой слышен каждый шаг. Бежать некуда.

- Ты же знаешь, что это незаконно? - а то нет, такое детям в школе рассказывают.

Просчиталась. Эта женщина, хоть и была готова преступить Закон в мелочах, не захотела связываться с преступной подпольной продажей редчайшего в Континенте металла.

Брезгливое, любопытствующее прикосновение к руке девушки превратилось в цепкую хватку опытного Социала, коим эта с виду безобидная женщина и была. Время словно замедлилось вокруг вырывающейся контрабандистки. Дёрнувшись пару раз, Стюарт на долю секунды замерла, и этого времени хватило, чтобы какая-то другая, внутренняя Стюарт приняла за неё опасное решение.

Девушка подняла свободную руку, ударила наотмашь... С громким криком дамы Агаты осколки в россыпи бордовых пятен приземлились на отшлифованные миллионом ног, копыт и колёс камни. Янтарные раскалённые капли, в отличие от них, не стали рикошетить от плотных юбок, и принялись ярким огнём.

Подхватив вывернутой рукой порезанную, чтобы не оставлять кровавого следа, Стюарт испуганно пятилась, но, как только заметила, что на крик из отдалённых домов выглядывают сторожа и, охая, бегут к пылающей даме, - побежала без оглядки.

- Эй! - вихрастая голова высунулась из-за угла. - Сюда, сюда!

Ребёнок? Непохоже по одёжке, чтобы он мог питать тёплые чувства к Социалам. Может, и не сдаст... Свернув в темноту, девушка разглядела только один силуэт чуть ниже её самой — того самого мальчишку.

- Во, завяжи быстрее, - он протянул ей что-то, что даже несмотря на отсутствие освещения нельзя было принять за стерильную перевязочную ткань.

Обёрнутые куском грязной рубахи пальцы чувствовали себя ничуть не лучше, но так она хотя бы могла расслабить левую руку, чуть не сломанную престарелой недовзяточницей.

- Перцу есть?

- Откуда б?

- Плохо. Собак надо сбить...

- С-с-собак? - Неужели за ней действительно пустят по следу ищеек?

- О! - мальчишка достал из-за уха толстую папиросу. - Ногу!

Сноровисто чиркнув ею по подошвам девушки и своим пару-тройку раз, щелчком отбросил оставшиеся обрывки к стене.

Приближающиеся голоса заставили обоих встрепенуться. Незнакомец потянул беглянку за растянутый карман на комбинезоне.

- За мной!

Счёт промелькнувшим площадям, проспектам и зазорам между домами, становившимися всё уже по удалении от Ворот, казалось, был уже потерян. Двое петляли по подворотням, то и дело перед глазами пейзаж менялся с тихого жилого района со спящими мясницкими лавочками на громкоголосую площадь у сомнительного вида заведения с явно временной вывеской «Ставки от пяти монет! Только у нас!», затем на тупиковую улицу, шире которой мог считаться любой коридор в любом приличном деревенском доме... В конце концов, выдохшись, шагом, почти не торопясь, свернули с молчаливой дорожки, пугающей только своей пустотой и звуками нарастающего веселья в отдалении, в закоулок. Он привёл к странным, стоящим вплотную друг к другу разномастным домам, которые отличались не только если оглядывать улицу от одного края к другому, но ещё почему-то и этажами, коих было не меньше шести в каждом отдельно взятом строении.

Местные явно не спали. Пьянка, судя по крикам и звону, плавно переходила в драку, и беглецы не стали задерживаться, привлекая к себе внимание. Прокравшись вдоль ближней линии домов, что пониже, юный проводник Стюарт хитрым движением руки освободил и отогнул одну из широких досок, перекрывавших вход в, пожалуй, самую ветхую хибару в этом месте. Приглашающим жестом он указал на открывшийся лаз, и вскоре девушка оказалась в полной темноте. Странный шорох за спиной, тихий скрип вентиля... Четыре приглушённых лампы немного осветили захламлённое прямоугольное помещение.

- Днём я разжигаю лампы ярче, - пробурчал мальчишка, как будто извиняясь за неудобство перед гостьей. - Тогда снаружи светло и не так видно, что происходит внутри.

- Что это за место?

Он слабо пожал плечами.

- Мой дом.

Стюарт с недоумением осматривалась: стены, если не считать всякой рухляди, - единственное, что было в этом доме. Если точнее, две стены, высоченный деревянный щит, и нелепая конструкция из досок и кирпичей, сложенных на манер забора(но только почему-то на ребро) с той стороны, откуда они вошли.

- Ну... А... где находится твой дом?

- А, ты об этом! Это Последняя улица в левой части Горы, - хозяин не смотрел на гостью, деловито выбирая из сумки на боку свёртки и с совершенно счастливым видом доставая со дна два кирпича.

- Последняя? - девушка вдруг испугалась. - А тут не опасно?

Мальчишка щербато улыбнулся и замотал головой.

- Да ты что, тут нормально, - он махнул рукой в сторону самой ненадёжной, деревянной стены, щели в которой были густо замазаны строительной смесью. - Вон там вообще сказочные идиоты живут: притворяются, что и не в Горе вовсе. Перекрыли кусок улицы, договорились семьями и скинулись на сторожа даже... Наши, - парнишка ткнул пальцем за спину, - пытались сходить им навалять, да только сами и огребли.

Присев на старую табуретку, он достал из-под стола гнутую миску, плеснул в неё воды и, сыпанув из мешка мелкого серого порошка, стал замешивать.

- Опасно не тут, а в центральной Горе. Там самостроек — ух! - улиц пять. Нищие в основном там живут... Им по нескольку домов из гов... мусора всякого в год на голову падает, а им хоть бы хны, они из обломков новых построят и радуются... Вот там даже я жить побоялся, а тебе лучше и близко не подходить!

Людей мальчик, видимо, в расчёт не принимал.

Всё так же быстро, не откладывая дела в долгий ящик, он забрался по коробам и доскам к высокому потолку с миской и кирпичами и приладил их на самый верх самодельной стены.

- Вот так! - спустился, глядя на приближающийся земляной пол, и обтёр руки о грубые штанины. - Что стоишь, можешь согреть чайник... - кивнул на горелку, притулившуюся на краю «стола» из всё тех же деревянных ящиков.

Вместо этого гостья бессильно плюхнулась на слабо скрипнувший настил. Натянутые на него старые одеяла нисколечки не смягчали импровизированного ложа. Полосатый плед, пару дней назад стащенный с просушки у кого-то из соседей, вызывал умиление своей чуждостью серой и скупой обстановке.

- Ты кто?

- Я? - мальчишка удивился неожиданному вопросу. - Я — Вернон.

Стюарт отлепилась от стены и, прищурившись, оглядела хозяина убежища. Нет, ничего особенного: давно не стриженые светлые лохмы, стянутые обрезанным взрослым ремнём на поясе штаны не по размеру, волокнящийся по краю горловины бесцветный, как и всё вокруг, свитер.

Объект разглядывания засопел и отвернулся. Пробурчал, гремя посудой:

- Нормальное у меня имя... Сама, можно подумать... Тоже мне, Марианна!

- Но я правда Марианна...

Не дождавшись ответа, девушка виновато вздохнула:

- Прости.

- И ты меня, - справившись с огоньком в железной пасти горелки, он обернулся. - Я уже не обижаюсь, что мне не верят, просто ворчу... Малой был — морды чистил всем, кто вопросы задавал. Ну, тем, кто моего роста...

И правда, не самое обычное имя. Такое девушка видела только в списках старых книг, и то его носителями оказывались древние лорды-старики за пятьдесят... Теперь она подумала, что те старые Верноны тоже были когда-то мальчишками.

- Эм... Спасибо тебе, Вернон. Ты меня спас.

- Мелочь какая...

- Не мелочь. Они бы меня точно догнали, я же Города не знаю совсем!

- Не знаешь? - непонимающий прищур буквально сверлил её. - И всё равно пришла одна? Такая взрослая и такая глупая!

- Я не могла ждать и тратить время на пустые убеждения... Отец бы мне всё равно не поверил.

- Теперь зато поверит... А потом догонит, и ещё раз поверит, когда тебя арестовывать придут за золото, - Вернон покачал головой, протягивая гостье дымящуюся кружку, обёрнутую тряпкой, чтоб не обжечься.

Стюарт горестно вздохнула. Ничего не попишешь, уже завтра они будут знать, кто она, если не выпытают у Джо раньше... Впрочем, ерунда. Что бы ни говорил Мастер — судьба малышки была важнее. Важнее себя, семьи, правил и даже того-что-Уилл-запретил-произносить-вслух.

От внезапной догадки девушка чуть не вскрикнула:

- А ты сам там что делал? Тебе же пятнадцати нет, и ты типичный «клиент» Социалов, - она обвела рукой убогую обстановку. - Давненько причём, судя по всему...

- Что делал, что делал... - мальчишка бухнул свою кружку на стол, расплескав кипяток на мешковину, заменявшую ему скатерть. - Пас я их. Я в том переулке уже почти месяц днюю и ночую, - ни заработка, ни отдыха! Зато график их дежурств наизусть знаю!

- Тебе-то это зачем? Ты же от них сам сбежал, я права?

Грязная пятерня разворошила русую копну и задумчиво поскребла в затылке, будто мальчик решал — довериться ли новой знакомой?

- Сбежал, - через несколько секунд подтвердил он. - Но не весь.

Помолчал, разворачивая и разламывая краюху ржаного хлеба. Протянул половинку гостье, на что она только покачала головой, - не хочется, спасибо. Молча жевал какое-то время, но в конце концов решился.

- У них, - он мотнул головой в направлении только что покинутой суматохи. - есть специальный дом для детей, как мы... Как я, - поправился он, вспомнив, что перед ним, несмотря на внешность, взрослый. - Они его так называют, Дом. Та старуха в нём заправляет... Все ребята знают — если днём в этой проклятой дыре жить ещё можно, то, как только эта стерва возвращается со службы, нужно прятаться по углам и не отсвечивать. Сживёт со свету за малейший писк. Таких, как я, сирот, ей трогать как-то неинтересно, она больше до потеряшек докапывается.

Стюарт насторожилась. Усталость и сон с неё слетели ещё от долгой беготни по Городу, и теперь она внимала каждому слову маленького бродяги.

- Каждого, кого они ловят, она сначала ласково так расспрашивает, в лучшую комнату селит... Те и плывут: и про семью рассказывают, и про достаток... Ладно, если Агата просто денег с родаков потрясёт «за небрежение родительскими обязанностями», а иная малышня по глупости, бывает, такое про родных понарассказывает... Некоторые бабке до сих пор платят.

Он вздохнул.

- А мы что — за нас взять уже не с кого... И то она помучить горазда. Бернард вон к ним в лапы попал в четырнадцать с половиной, как у него последняя тётка умерла... Агата его медальон уже два года не отдаёт, так и работает на эту грымзу, ползарплаты ей отдаёт, а то грозит память о матери на переплавку сдать. Гадина.

Мальчик вынырнул из своих мыслей, услышав сдавленное шипение. Порезанные пальцы этой странной Марианны дрожали от попытки сжать их в кулак и снова кровоточили. Тряпка, выданная им для зажимания раны, давно была насквозь мокрая, и теперь с неё капало прямо на пол. Вернон плеснул на брызги из своей кружки немного остывшего чаю и бросил сверху лоскут побольше, чтобы впитал образовавшуюся лужицу.

Покопавшись в ближнем ящике, добыл кусочек лекарской смолы и, вздохнув, поднялся на усталые ноги.

- Садись за стол, латать тебя будем.

Стюарт покорно пересела и положила руку на подсунутую юным лекарем ветошь. Пискнула, когда уже не кипящая, но всё ещё горячая вода из железного чайника обдала раненую конечность.

- Терпи, - буркнул Вернон. - И потише, если можешь. Вот дострою эту понарошечную стенку, и можно будет говорить этим идиотам с Последней, что это мой дом и я в нём хозяин... - улыбнулся в ответ на недоверчивый взгляд. - Они не будут сомневаться, и так уже все мозги пропили. А я дверь к тем блаженным с Предпоследней выведу, скажу, что эти утырки достали, и буду жить спокойно.

Нагретая смола плотно окутала глубокие порезы на трёх пальцах правой руки. Их можно было даже сгибать с определённой аккуратностью, да и болели они не меньше, но кровь больше не хлестала, и девушка перестала бояться того, что они могут попросту отвалиться.

- Спасибо, - поблагодарила она.

- Спасибо в карман не положишь... - по-прежнему ворчливо отозвался мальчик. - Одни беды от тебя, всю смолу извёл.

Стюарт вздохнула:

- У меня есть ещё золото...

- Совсем дура, да? - воззрился на неё спаситель.

- Я подумала, у тебя могут быть связи...

- Вообще не похоже, чтоб ты думала! За такое в тёмном закоулке и убить могут... - он обвёл взглядом своё жилище. - Это тоже закоулок своего рода. Был когда-то.

Девушка примиряюще помахала здоровой рукой:

- Ладно-ладно, я поняла! Но ведь у меня и заплатить тебе нечем.

- Не надо мне платить, я же не торгаш какой. Если хочешь, можешь помочь мне кое с чем... Тебе это тоже будет полезно, ты же хочешь вытащить свою сестру из Агатиного Дома?

- И почему ты не можешь сделать это сам?

Они уже некоторое время с безопасного расстояния рассматривали монументальный приют, расположившийся в и без того изолированном тупичке, но всё равно огороженный частым кованым забором, заканчивавшимся на высоте двух с лишним метров металлическими пиками. Вдоль фасада лениво прогуливалась пара мощных псов, ещё один с не менее безразличным видом растёкся по крыльцу.

- Не считая недостатка в росте для подобных упражнений... В основном из-за этих крокодилов, - Вернон с ненавистью посмотрел на собак. - Их натаскивают на наши запахи... Чуть не порвали, когда удирал!

Стюарт медленно кивнула. Один из мохнатых охранников рыкнул на собрата, и немаленькие зубки в его пасти стали видны даже с такого расстояния.

- То есть меня они не порвут? - с сомнением взглянула на подельника и втянулась за угол пекарни, из-за которого они вели наблюдение.

Мальчишка пожал плечами.

- Порвут. Если не следовать плану.

А план был прост и придуман «сиротской» частью воспитанников специально на случай, если найдётся кто из помощников для беглого Вернона. Девушка удивилась было, что никто из выпускников этого замечательного учреждения не захотел выручить младших товарищей... Получив в ответ мрачное «выжили только трое», пожала плечами и не стала больше расспрашивать. Парнишка достал из-за пазухи заготовленный заранее ярко-синий платок, выковырял из мостовой камушек поменьше, и вручил оба предмета сообщнице. Проникновение в здание должно было проходить в полном молчании, чтобы ни в коем случае не разбудить дремлющего в своей каморке подвыпившего сторожа.

Как можно спокойней Стюарт вышла на улицу, миновала пекарню, за которой они прятались, и следующий дом, стоящий стена к стене с приютом. В доме уже некоторое время никто не жил, о чём свидетельствовали давно не мытые пыльные окна без штор и цветов на них. Вернон рассказывал, что это дом дамы Агаты, которая после того как, по словам старших воспитанников, от неё аж за стену сбежала родная дочь, ещё долго продолжала жить в нём совершенно одна, но в конце концов всё же переехала в одну из комнат приюта. Сегодня, по его словам, был, как ни посмотри, идеальный день...то есть ночь для воплощения одного из этапов их плана: старуха после устроенного Марианной в центре переполоха уж точно не сможет смыться с дежурства пораньше, только не когда столько внимания обращено на здание Социальной Службы.

Маленький округлый камень по изогнутой траектории полетел во второе слева окно на втором этаже. Тень бросившего метнулась под фонарь на противоположной стороне улицы, но ничего не произошло, только спящий на крыльце пёс навострил уши и посмотрел в сторону упавшего на землю снаряда.

Спина юной диверсантки взмокла. Она огляделась и подняла с края тротуара мелкий обломок булыжника, выскочивший, вероятно, из-под колёс конки или котелка. После второго удара о стекло за окном справа кто-то пошевелился. Стюарт испуганно отступила в тень, но силуэт в окне был детским, и она тут же вернулась в круг света, яростно замахав яркой тряпкой так, чтобы её было хорошо видно. Ребёнок в окне, кажется, не понимал в чём дело, но спустя минуту, когда девушка уже опустила руку с платком, приблизил лицо к стеклу и усиленно покивал. Не то, чтобы это был условный знак... Однако, вселяло определённую надежду.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем псы перестали поглядывать на человека в тени и, втянув чёрными носами воздух, взрыкнули. Дети в этом Доме определённо умели дразнить собак так, чтобы те не будили лаем окрестности. Когда злобные морды и куцые хвосты скрылись в арке, ведущей во внутренний дворик, в одном из крайних окон на нижнем этаже зажёгся крохотный огонёк свечи. Створки открылись, высокая, очень бледная девочка лет четырнадцати щедро сыпанула чем-то наружу и немного на оконную раму. Пора было действовать.

Отталкиваясь от декоративных кирпичных выступов на стене брошенного дома, Стюарт забралась на пустую бочку, кроме прочего давно позабытую лавочниками в углу, а затем и подтянулась на руках, забравшись на единственную поперечную перекладину. Переставляя ноги и обливаясь потом, порадовалась, что их длины при её росте как раз хватило, чтобы не пораниться о коварно заточенные навершия. Забор стоял крепко, поэтому спускаться во двор было решено самым простым, проверенным деревенскими хулиганами способом: примерившись, спрыгнула и, повиснув на руках(из глаз брызнули слёзы, когда замотанные в сигнальную тряпку средний палец, безымянный и мизинец приняли на себя половину веса), опустилась на ноги. Восстановив дыхание и утерев лицо, Стюарт метнулась к окну. Навстречу ей из темноты в полумрак улицы протянули тоненькую белую ручку.

- Привет, - девочка закрыла окно и, прислушавшись, помахала зажжённой свечой в коридоре. - Ты поздно.

От слабого выдоха огонёк над огарком погас, комната на несколько минут погрузилась во тьму. Глаза понемногу привыкали различать очертания предметов. Стюарт так же тихо прошептала в ответ:

- Мы не могли раньше, сюда долго добираться.

- Я не о том... - Марта, более привычная к темноте, рассматривала девушку неопределённого возраста, которую нашёл для них Вернон. - Скоро уже рассветёт, ты права, но вы опоздали не поэтому.

Пошатнувшись, упала на широкую кровать. Та издала глухой скрип, но не выдала заговорщицу: этот звук вряд ли бы расслышали из-за двери, не говоря уж об ответвлении длинного коридора, где жила охрана приюта.

Под рукой, на низком прикроватном столике, оказалась большая кружка, из которой девочка жадно отпила.

- Меня зовут Марта. Я последняя из тех, кого обещал вытащить Вернон.

- Что ты вообще здесь делаешь? Здесь должен был ждать Григор... Вернон рассказал мне, будто слышал, что его собирались переселить в эту комнату... И про секрет открывающегося окна он подслушал и Григору рассказал.

- Всё так, - кивнула Марта. - Григор потом нам всем рассказал, когда его сюда переводили. Вот только после побега Вера всё так закрутилось... И переселение Гри случилось тут же, буквально на следующий день, и вдруг заявились эти... Потрошители на своей крылатой карете и всех троих Хендриксов враз забрали, а младшеньким даже десяти нет! Не было...

- Так где Григор?

- Я же говорю, нет никого. Последняя я.

В тяжёлой тишине некоторое время раздавалось только сосредоточенное сопение и шорох подпихиваемой под спину подушки. Устроившись поудобней, Марта вздохнула.

- Григор повесился через полтора месяца в этой комнате. У «сиротской» части выбор, знаешь ли, небольшой... Есть всего три пути: нашего брата или выпускают, или увозят куда-то в ночи на этой проклятущей конке, или... переселяют в это крыло. Чтобы быть везунчиком из первых, тебя должны отобрать в Школу Мех, но это двое из десяти... Вторым стать много ума не надо, надо только на глаза Агатке невовремя попасться. Говорят, она список ведёт, и всегда записывает плохих ребят в очередь первыми.

Девочка помолчала, подбирая слова.

- Про этот этаж все думали, будто он проклят. Кого не переведут сюда — из тех кто постарше, совсем редко малышню — все как-то за пару дней менялись. Становились тише, скрытней. Грустили много и умирали... всегда. Григор сильный был, обещал, что всё выдержит и не сдастся. А потом старуха велела по соседству Санни поселить, - Марта подняла глаза, будто пытаясь увидеть, что там происходит, наверху. - В ту ночь никто не уснул, так она кричала и вырывалась. А Гри уже на следующий день не стало.

Сделав на пробу вдох поглубже, девочка снова встала на ноги и поманила за собой.

- Мы пойдём в темноте?..

Стюарт по молчаливому приказу девочки передвигалась по коридору шаг в шаг за ней, для верности ухватившись за узкие плечи. Рассохшийся пол в этом крыле Дома не был даже ничем застелен, и каждый их шаг был бы слышен на десятки метров, не знай они, куда ступить.

- Не мы, ты пойдёшь, - одними губами прошептала Марта, и на возможные возражения тут же пояснила, - Я живу в проклятом месте уже месяц, - у них был целый месяц, представляешь, - мне не помочь. Можно сказать даже, что снаружи я не выживу.

- Но... - Стюарт растерянно развела руками, не найдя слов.

- Ты когда-нибудь слышала о бродяжке с одной почкой? А о ком-то из центральной Горы, например, кто при получении медальона в пятнадцать смог бы объяснить, почему она одна, не произнеся «Социалы» и «вырезали» в одном предложении?

Застыв, она наблюдала, как Марта, едва дыша, примеряется хитро сплющенным гвоздём к замку и двумя движениями вскрывает его, приоткрывая обитую металлическими полосами дверь.

- Иди, и...

Из-за неплотно прикрытой деревянной двери напротив послышался тихий шорох и слабый шепчущий стон.

- Вот же... - Марта чертыхнулась, подталкивая ночную грабительницу к открывшейся перед ними лестнице. - Опять у Санни среди ночи в капельнице дурман закончился, теперь развопится, и сюда сбежится вся охрана. Зато сподручней будет в старухин кабинет лезть.

Девочка вцепилась в плечо Сюарт.

- Там куча шкатулок, Агатка просто маньячка до них, но тебе нужна та, где маленькое фото из первых ещё, ты его сразу узнаешь: на нём Вернон с папашей, - в ней наше прошлое. Отдай её всю Веру, пусть она будет его наградой, ведь он выполнил обещание...

Массивная створка почти захлопнулась, когда Стюарт смогла наконец двинуться и подставила носок ботинка в щель.

- Погоди...

- Что ещё, давай быстрее, сейчас все проснутся! - болезненные стоны и плач уже просачивались в коридор.

- Новенькая...

- Что?

- Новенькая, которую привезли последней, где она?

- Я мало что замечаю вне этого изолятора, - Марта задумалась. - Но если такая и была, то она наверху, напротив той комнаты, в окно которой ты кидала камни.

Вынутый из замочной скважины гвоздь освободил механизм, и замок защёлкнулся до конца. Взрослая и свободная, Стюарт Бэрроуз почувствовала себя маленькой девочкой в ловушке, с запахом подвальной сырости на неё волнами накатывали ощущение одиночества и гложущий страх, словно она была одним из восьми погибших за четыре месяца друзей Вернона, ждущим своей участи в холоде и темноте.

Впрочем, не так уж на лестнице было и темно. Два пролёта скудно, но освещались обрывками газового света, проникавшего сквозь небольшое зарешеченное окошко между ними.

Поднявшись на второй этаж, девушка прислушалась и, ничего не услышав, зажгла перед собой огарок, прихваченный со стола Марты. Дверь слева не отличалась от остальных ничем, кроме огромного засова на уровне глаз.

Поддался он не сразу. Стюарт пришлось задуть свечу и взяться за него обеими руками. Точнее, двумя пальцами правой она подтягивала дверь на себя, а левой ладонью выбивала его из пазов. Только оказавшись в тесной каморке с таким же закрытым решёткой окном, как и на лестнице, она расслышала тонкий плач.

- Эй...

- Не ешь меня, злой монстр! - пискнуло одеяло.

Улыбка облегчения вместе с дрожащей искоркой свечного пламени осветили комнатку. Заметив две новые свечи на полке, Стюарт перенесла их на стол и тоже зажгла.

- И вовсе я не монстр. Смотри, сколько света, монстры столько не выдержат. Вылезай, Джо!

Одеяло всё не верило и не переставало дрожать.

- Не надо, монстр, я не Джо... Я вообще не мальчик!

Рука «монстра» рывком откинула лоскутную преграду.

- И правда.

Скрючившись, накрывшись подушкой, на кровати лежала девчонка с длиннющей пшеничного цвета косой.

- Но я точно не монстр.

Рука приподняла подушку и отёрла мокрые щёки малышки. Один крепко зажмуренный глаз приоткрылся, за ним второй.

- Я ищу Джо.

- Не знаю я никакого Джо. Я тут ещё вообще никого не знаю. Меня тётя Агата специально закрыла даже, чтобы мне никто не помешал.

- Да? - Стюарт хмыкнула, вспомнив рассказ Марты. - Или чтобы ты не сбежала или ни с кем не подружилась?

- Больно надо убегать... - малая села и потёрла заплаканные глаза. - И дружить я с ними не буду. Тётя Агата говорит, они злые и по ним тюрьма плачет...

Интересный метод сменить настроения в среде подопечных.

Покачав головой, Стюарт села на пол у кровати.

- Хорошо, как скажешь, - не стала спорить она. - Можешь мне помочь?

- Прямо сейчас? Ты кто?

- Неважно. Но я очень тороплюсь, и мне надо знать — вчера, когда тебя привезли в Город, с тобой ещё кто-то был?..

- Не-а, - девочка помотала головой и зевнула. - Только меня не вчера привезли, а раньше. Ночью.

Мысли опять беспорядочно забились в усталой голове. Как? Почему?

- ...вчера меня только сюда привезли. Но, когда забирали от дяденек, другие им сказали, что есть ещё кто-то...

- Она ещё там?.. - Стюарт вскочила и пугающе заметалась по комнате.

Девочка наморщила лобик, вспоминая.

- Тётя Агата сказала: «у-меня-замков-столько-нет» и велела дяденькам отдать её кому-нибудь. Они обрадовались, усатый сказал, что лорд со смешным именем как раз просил... За-пра-ши-вал. Они не сказали, что какая-то странная женщина придёт меня расспрашивать! Иначе я бы получше запомнила...

Запрашивал. Они что, ещё и слуг по запросу лордам предоставляют?

- С каким это — смешным? - вместо этого переспросила Стюарт.

Девочка хихикнула.

- Усатый сказал, его зовут лорд Фыр!

Фыр? Что за лошадиная кличка?

Внезапно лицо «странной женщины» просветлело. Лорд Эффир, один из членов Совета Лордов Её Величества! Она столько раз видела его имя в газетах, которые выписывал из Столицы и читал в единственное свободное утро папа.

- Пойдёшь со мной? - спросила она, гася свечи на столе и забирая одну, целую, с собой. - Я отведу тебя домой.

- А мне сказали, что теперь это и есть мой Дом... - личико вытянулось, готовясь снова расплакаться. - Можно я останусь? Тут хорошо...

- Тут плохо.

- Им плохо, потому что они не слушаются... Я буду очень-очень хорошей девочкой, и тётя Агата будет меня любить.

«Не будет», - подумала Стюарт, но вслух не проронила больше ни слова. Вышла из тесной и душной комнаты, вернула на место засов и крадучись отправилась выполнять обещание. Она бы унесла малышку и против её воли, но именно сейчас вопящая и дёргающаяся поклажа была ей совсем не на руку.

Когда-нибудь она обязательно вернётся, чтобы помочь им всем — тем, кто остался. Она очень постарается, чтобы это случилось до того, как эта девочка поймёт, что рано или поздно, какой бы хорошей она ни была, ей суждено пойти по пути Санни и Григора, медленно умирающей Марты или множества иных бесследно сгинувших детей.

Стюарт заворачивала за угол в проход, ведущий к директорскому холлу, когда с нижнего этажа, от проклятых комнат, донёсся протяжный крик. Охрана у парадного входа засуетилась, сбрасывая хмель и дремоту. Оставалось совсем немного времени на достижение изначальной цели всей вылазки.

Не удержавшись, взломщица с грохотом уронила бочку, на которую пыталась встать, и свалилась следом, ссадив кожу на бедре до самого колена. Ничего не было сломано, но грязь, заполнившая рану, как только девушка перевернулась на бок, чтобы встать, причиняла ужасную боль. Там, за оградой, из кармана, показалось, выпало оставшееся золото, но позаботиться об этом совершенно не осталось времени: позади яростно лаяли псы, только что упустившие нарушителя. В окнах холла уже разгорались светильники: этим падением она совершенно точно подняла на уши всех, у кого они были. Даже жители соседних домов встревоженно засуетились за закрытыми ставнями. Какое уж тут золото — самой бы унести ноги. Одно огорчало: как только кто-нибудь найдёт его у приюта, два ночных инцидента мигом свяжут... Но нет, нельзя возвращаться!

Правая нога онемела и каждые несколько секунд подламывалась, едва не роняя упрямо ковыляющую фигурку. Правая рука не отставала: из обработанных порезов сочилась сукровица, вся кисть опухла и пульсировала в такт ссадине на бедре.

Дверь приюта ударилась о перила крыльца — с такой силой её распахнули. «Будь что будет!» - решила Стюарт и пустилась бежать. Удивительно, но так передвигаться было гораздо удобнее — мышцы будто вернули тонус и исправно работали. Прижимая добычу к груди, воровка пробежала мимо условленного места встречи с Вером. Он, впрочем, тоже уже улепётывал от него в меняющемся, рассветном сиянии искусственных городских светил.

Повернув направо во второй кряду раз, окрикнула бегущего впереди мальчишку и, не сбавляя скорости, свернула в парк. С ровной, мощёной дороги она тут же сошла, рванув по диагонали к известной только ей цели. Вернон едва успевал разглядеть направление движения мелькающей меж стволов растрёпанной рыжей головы.

Когда-то давно, когда Джо ещё даже не родилась, она бывала в этом парке с родителями... Мама тогда была ещё живой и счастливой, и ничто не предвещало её скорой смерти при рождении долгожданной младшей дочери.

В этом парке Стюарт очень нравилось. В нём было прекрасно всё: от настоящего внешнего света, проникающего внутрь из-за того, что до ближайших крыш было далеко, до широкого искусственного ручья, призванного поддерживать образ оазиса среди камня и металла. Невдалеке от него, с противоположной его стороны, на пути к выходу из парка она выбросила пропитанный её кровью платок и вернулась.

Ручей сейчас оказался даже более полноводен, чем в её прошлый визит, и, спрыгнув в него с отвесного берега, девушка оказалась по середину икры в воде. Оцарапанный участок ноги лизнуло слабой волной, Стюарт развернулась почти в противоположном направлении и как можно быстрее пошла против течения. Погони она ещё не слышала и отчаянно надеялась успеть.

Сообщник нагнал её только у самого устья ручья. Успел увидеть, как девушка, пригнувшись и практически касаясь воды животом, проникла в низкий гротик, снаружи замаскированный под живописную поросшую травой кучу камней в человеческий рост. По выходным, когда народу в парке заметно прибавлялось, эти камни были любимым аттракционом всей детворы — местные малявки знали массу способов забраться на вершину, не сверзившись в воду.

В самом гроте выпрямиться можно было только стоя в самом центре водного потока, что, впрочем, было не так уж неприятно: здесь, у самой трубы, подающей в ручей воду, не было ни ила, ни водорослей. Будь здесь хоть капельку светлее, они могли бы даже разглядеть выровненное для удобства Механикусов дно.

- Вот это нора... - восхитился мальчик. - И много ты ещё таких знаешь?

- Только эту. Случайно заметила знакомую улицу.

Стюарт полулежала на тонкой бетонной плите чуть выше широкой трубы. Труба была толстой, целиком отлитой из какого-то влагоустойчивого металла, но не отшлифована за ненадобностью. На ощупь по её бугристой скользкой поверхности Вернон добрался до второй плиты: обе они, подобно крышке, закрывали отсек с вентилями и инструментами для ремонта «источника».

- Ну? - нетерпеливая рука зашарила вокруг. - Тут есть фонарь? Не видно ж ничего...

- Только свечи, - зашуршало справа. - Подожди немного!

Кроме заветной шкатулки, этой ночью дама Агата лишилась десятка свечей, две из которых Стюарт и зажгла, приклеив нагревшимся воском к бетону, упаковки спичек, слабенького фонарика, батарей к которому воришка отыскать не успела, и упаковки печенья из личных запасов.

- Держи.

Собственно шкатулок в кабинете директора Дома ребёнка Социальной Службы Континента было действительно много. Большинство пустые, - они стояли в специальной стеклянной секции огромного шкафа. Сначала юная взломщица обомлела от их невероятного количества и несколько драгоценных секунд унесло её нерешительностью, на затем она сообразила: использовать те, что были выставлены в витрине на верхних и нижних полках, было попросту неудобно, значит, это одна из двенадцати, деливших три полки на уровне глаз и груди взрослого человека.

Искомая, вторая слева на нижней из обыскиваемых полок, оказалась сделанной из странного сочетания дерева и красновато-белого камня. Внутри было полно безделушек и мешочков, а на дне — маленькое изображение группы шахтёров, один из которых, улыбаясь, ерошил волосы на голове надутого, но всё ещё узнаваемого пацана лет пяти. «Герон» - прочитала Стюарт надпись на нашивках рабочих и глубоко вздохнула. Геронская шахта обрушилась вместе с надстройкой для первичной сортировки и переработки руды, похоронив заживо тридцать семь мужчин и женщин, среди которых, видимо, были и родители маленького Вернона.

Мальчик, глубоко вздохнув, откинул крышку. Со старой фотографии на него взглянуло прошлое.

Он громко фыркнул и откинул фотографию к стене.

- Что ты...?

- А? - отвлёкся на секунду, подняв глаза от разглядывания содержимого шкатулки. - Это? На кой мне эта бумажка?

- Но это же ваше фото с отцом... Как же так...

- Говоришь прям как бабка, когда этот хлам у меня отбирала. Думала, будет меня ею шантажировать до скончания времён!

Он повертел на ладони чей-то медальон — возможно, тот самый, о котором рассказывал раньше — и, одобрительно хмыкнув, спрятал в карман, к серебряному детскому браслетику, мешочку старинных дамских украшений и банковскому чеку на чьё-то неразборчивое имя, продолжая говорить:

- ...как по мне, век бы его лицо не видел. Удумал тоже, помереть на пару с женой, чтоб родного сына в такую-то мерзкую клетку закрыли, что твою крысу... - мальчишка повертел что-то у свечи, прищуриваясь. - Пф, кварц...

Маленький предмет, тускло сверкнув напоследок, полетел в ручей.

- ...это же чьи-то вещи, - Стюарт с трудом подбирала слова. - Они им дороги... Были. Ты даже не спросил, как там твои друзья!

- Они-то? - парень расхохотался, но вовремя спохватился, замолчав и прислушавшись. - Нахребетники они, вот кто. Пока я учился и жилы рвал, они прохлаждались только. Прятались по комнатам, как мыши под веником... Как хлеб из кухни красть на всех — так я, как получать за это розгой — тоже я... И вытягивать их из этого дерьма тоже я оказался должен. Чтоб они сдохли все!

Стюарт поймала тыльной стороной воспалённых пальцев первую слезу.

- Они правда умерли, Вер...

- Туда им и дорога, - огрызнулся тот, закрывая опустевшую шкатулку. - Тем более, теперь некому предъявить мне за барахло...

Тихий всхлип из полумрака нисколько его не растрогал.

- Что ж ты не отберёшь у меня всё это, раз правильная такая? Ты же старше и сильнее!

Тон его был слишком издевательским, чтобы Стюарт поверила, что он и правда так считал.

- Не отберу, потому что Марта решила, что всё это и так должно достаться тебе, - медленно проговорила девушка. - Она-то думала, что ты и правда за ними вернулся.

- Марту, значит, напоследок оставили, - хихикнул Вернон. - А у них хороший вкус.

Мальчик всё ещё прислушивался к тому, что происходило в парке. Не услышав за пределами грота постороннего шума, хитрец встал и шутливо поклонился.

- Бывай, подельница... Надеюсь, ты бегаешь быстрее Стражи!

Шлёпанье промокших ног давно стихло, круги на воде успокоились, огоньки свечей затухли под мокрыми дрожащими пальцами, а в одночасье ставшая разыскиваемой преступницей Марианна Стюарт Бэрроуз всё сидела, прижав колени к груди, и молча плакала.

Глава 5

Глава 5

Её разбудил день. Шум и смех доносился снаружи сквозь шелест воды и плеск мелких механических рыбок, с которыми играли дети у моста. Лучи солнца в зените, отражаясь от дрожащей поверхности, освещали ближайшую ко входу половину грота. Подогретая ими вода облаком сырости застряла внутри. Может, именно из-за этого голова и болела меньше, чем ожидалось, а вот в глаза будто сыпанули пригоршню песка.

Ботинки совершенно не просохли, лишь подошвы перестали сочиться влагой при малейшем на них нажатии.

Из послужившей ей подушкой сумки Стюарт извлекла комплект чистой, а главное — сухой одежды, и задумчиво уставилась на странный набор. Конечно, собираясь в дорогу, она старалась взять только самое необходимое, но, видимо, находясь в весьма взвинченном состоянии, не учла некоторых экстренных ситуаций, которые могли произойти. Вроде как если она вдруг пройдёт пешком весь путь от родной деревни до Столицы, или если ей придётся утекать от Стражи и Социалов по не самым благополучным местам Города и не в самом благополучном физическом состоянии, в результате чего она вдруг станет достаточно узнаваемой и ей понадобится какая-нибудь удобная одежда взамен...

Подумала она только о том, что, случись ей предстать перед кем-то действительно важным, чтобы вот так просто забрать сестру, ей не помешало бы выглядеть как подобает приличной девушке.

И вот, - перед ней длинная плиссированая юбка, белёная блуза Айлин и ученическая накидка из тонкой серой шерсти с нашитым на груди и на боку капюшона гербом Ордена Механики: тройкой разномастных шестерней, нанизанных на общую ось.

Что ж, это ли не радикальная смена внешности?

Сбросив пропитанные пылью и слезами тряпки, она погрузилась в ручей с головой. Солоноватая, недофильтрованная океанская вода обняла её, заслонив ненадолго от бед внешнего мира, заменив их воспоминаниями. В них мама рассказывала ей про Город, сидя на берегу искуственного ручья и разгоняя ладошкой игрушечных карпов.

В древних книгах говорилось: разные народы возводили свои столицы в самом сердце страны, чтобы враги не могли слишком уж легко подобраться к ним... «Народы», «страна», «враги», «столицы» почему-то с маленькой буквы и во множественном числе — в этих книгах было много волшебных, лишённых для маленькой любознательной девочки смысла слов. Благодаря маминым рассказам она твёрдо знала: Столица одна, и(в середине — какая глупость!) построена там, где ей и положено, на самом краю Континента, чтобы её охранял великий океан.

Именно в этом парке в тот день она узнала, что, как ни велик их океан, как ни мощен и страшен, именно его покорил Город. Как бы странна и тяжела порой ни была жизнь здесь, на первом уровне, именно сюда поступала пропущенная по трубам сквозь толщу Горы океанская вода, после нескольких стадий фильтрации направляемая к домам, фонтанам и системам орошения парков. Изредка, когда погода снаружи становилась совершенно невыносимо жаркой, Механики включали в Городе спасительный дождь.

Позже, в старших классах Школы Мех, куда ей посчастливилось попасть, она узнала о «системах охлаждения», налаженных королевскими Механикусами и оперируемых Мехусами.

Под водой Стюарт открыла глаза. Говорят ещё, что многие древние люди не могли смотреть сквозь воду, особенно океанску.. А она могла, чему сейчас была особенно рада.

Сквозь серо-зелёную толщу она разглядела светлые пятна — проникающие до самого дна солнечные лучи. Протянула руку, желая прикоснуться к одной из полос света, но тут же одёрнула её. Вынырнула, прижимая к себе обожжёное запястье и пригляделась. Ничего. Только пара бордовых пятен, проявившихся на коже на глазах. Но и они понемногу сошли на нет, пока девушка поражённо разглядывала их в тени грота. Ей вспомнилась так удивившая её реакция Аластор на предложенную ей воду.

«В былые годы, - заговорил в её памяти дедушка Стю, - молодёжь не рисковала в ясный день и в реку-то заходить... Благо их в Континенте всего три, а то ведь дураков везде хватает, спасай их потом...»

Капли стекали по высыхающей коже, и Стюарт становилось холодно. Всё так же задумчиво она опустилась в воду по подбородок и устроилась поудобнее. Ладонь, на которую она опиралась, нашарила что-то мелкое на ровном дне истока.

- Кольцо?

Она понимающе кивнула сама себе: вот что Вернон брезгливо отшвырнул, обыскивая шкатулку дамы Агаты. С одной стороны маленького, явно детского колечка прямо по камню была выбита неровная буква М.

«Марта!» - мелькнула было мысль.

На самом деле с тем же успехом кольцо могло принадлежать любой другой девочке или даже мальчику, однажды попавшему в Дом. Однако, Стюарт почему-то решила, что оно было отнято именно у Марты. Так было легче сдержать данное себе обещание, ведь вот оно — напоминание о ком-то реальном, знакомом, ради которого обещание и было дано.

Кварц глухо стукнул о металл идентификатора. Потяжелевшая цепочка застегнулась на шее.

- Эй, Томми-Джейн, попробуй, поймай! - ватага ребятишек нарезала круги вокруг одноклассника. - Посмотрим, как ты крут!

Детвора бросилась врассыпную, хохоча и размахивая руками. Высокий толстый мальчишка, явно не по своей воле выбранный на роль водящего, шмыгнул носом и пнул носком школьного ботинка пушащийся одуванчик.

- Что, так обидно? - спросили из-за кустов.

- Угу, - Томми насуплено кивнул. - Но я знаю, что они дразнятся не потому, что у меня имя смешное, ведь их тоже мамы нарекали... - вздохнул. - Брэндон Луиза и Алекс Алексис, во потеха.

- Что-то тебе не смешно, я посмотрю.

Из зарослей чахлого виноградника, укрывавшего исток с одной стороны, вынырнула девчонка чуть старше него самого, и он облегчённо вздохнул. Поучения «опытных» взрослых, кажется, отменялись.

- Мне грустно. Мы столько лет дружили все вместе, а в этом году...

Девчонка была странная. Поверх длинной ученической юбки болталась накидка выпускника. Почему-то босые пунцовые, будто ошпаренные, ноги, казалось, быстро и пятнами светлели.

- Я не видел тебя в Школе, - Томми махнул рукой куда-то в деревья.

- А я и не из этой Школы.

- Вас уже выпустили?

Стюарт оглядела себя и, спохватившись, уселась на траву обуваться.

- Да, что-то вроде экстерна.

Томми сел рядом с ней и вздохнул.

- А в вашей школе тоже дразнят Мехусов? - заметив застывшее выражение лица собеседницы, он, извиняясь, замахал руками. - Прости, я не должен был напоминать об экзамене, тебе его ещё целых три месяца ждать...

Девушка постаралась вдохнуть поглубже. Её школьные годы остались далеко позади, но, видимо, нравы в «цветниках» Ордена Механики не менялись ни с годами, ни с размещением Школы. Рано или поздно у каждого счастливчика, оказавшегося сильнее прочих, друзья превращались в колючих и озлобленных маленьких и слабых врагов.

- Сколько вам ещё осталось? - спросила она.

- Этот год... Следующей весной я тоже надену это ужасное пончо и буду красоваться в нём всё лето, будто...

- Будто для всех твоё распределение — загадка? - Стюарт рассеянно бросила травинку в воду и наблюдала, как она тонет. - Да, брат, год — это многовато.

Они оба помолчали, соглашаясь про себя с этой прописной истиной.

- Давай меняться? - девчонка потеребила Томми за рукав. - Ты дашь мне немного информации, а я чуть-чуть облегчу этот год.

- Так не бывает! - Томми нервно хихикнул. - Это даже Мехусу не под силу. Я знаю, я лучший ученик Школы!

- У меня свои методы, - ухмыльнулась рыжая.

Когда в семье есть напоминающий вечный двигатель маленький ребёнок, волей-неволей научишься чуть ли не реки вспять поворачивать...

Листок из школьного блокнота перекочевал в карман юбки таинственной выпускницы, и она, поднявшись с земли, довольно потянулась. Наконец ей повезло, и она оказалась права: лучше горожанина Город не мог знать никто.

Вслед за ней подросток дошёл до середины невысокого мостика. Пришёл её черёд выполнять обещание, и ему было интересно, как она будет это делать. Вместо сложного волшебного механизма девочка вынула из потрёпанной сумки что-то похожее на мутный розовый камень, которому придали форму идеально ровного кирпича кучей деревянных вставок. «Кирпич» был туго перетянут длинной и широкой, скрученной в жгут полосой плотной зелёной ткани.

- Это что такое? - удивился мальчик.

- Это то, что поможет тебе идти вперёд, не чувствуя боли. Ящик с секретом.

«Цель,» - подумала она.

Рука, сжимающая непонятную вещь, разжалась и, ударившись о поверхность ручья, ящик времени скрылся под водой.

- Через год и три месяца, получив лицензию Мехуса, Томми, ты сможешь прийти сюда, открыть его и узнать его секрет. А до тех пор — ни-ни! Иначе он просто перестанет действовать.

Раскрыв рот, Томми переводил взгляд с девушки на воду и обратно.

- Так нечестно...

- Тебе выбирать, открыть секрет сейчас, сделав его нерабочим, или всё же немного потерпеть и стать свидетелем маленькому чуду. Суть его от этого не изменится.

Накинув капюшон, чтобы прикрыть приметный огонь волос, Стюарт в пару шагов преодолела мост и зашагала к выходу из парка. Не имело никакого значения, что там, внутри шкатулки, которую она всё равно собиралась выбросить, «волшебство» было в самом её существовании. Надпись на обороте выброшенного Верноном фото была лишь намёком, на случай, если лучший ученик всё же не раскроет её тайны.

Надпись, сделанная старым свинцовым карандашом бывшей ученицы, ещё не потерявшей право на доэкзаменационную накидку выпускника.

«Все лгут».

«...а, неважно, прорвёмся как-нибудь!»

Степенно прогуливаясь по людным улицам, Стюарт размышляла. Как это всегда с ней бывало, лучше всего в её плане был продуман самый первый пункт. Дальше шли героические воображения о том, как она находит и спасает(Из плена? От монстров? Из неведомой пучины зла?) маленькую сестрёнку. Заключительный пункт — побег с явно не хуже нижнего города охраняемого второго уровня — в мечтах отсутствовал совершенно.

А чем ещё занять голову, бесцельно убивая время? Да и затея в любом случае была безумной, но мысли об этом решимости не добавляли, хоть неизменно приходили, заслоняя тщетные попытки намечтать что-нибудь хорошее.

В торговых рядах было людно — толкались покупатели у прилавков со свежими фруктами, жадно сметая товары, ведь редкий продавец умел убедить фермеров начать распродавать урожай до Ярмарки.

- Ой, вы посмотрите, сегодня ещё остались груши из восточных садов...

- На днях я всего на часок задержалась, и мы остались совсем без овощей к ужину, представляете?

- Какой ужас, Марк, наверное, был сильно не в духе?

Насколько сильно неведомый Марк был не в духе, угадывалось по синюшной ключице женщины в кремовом чепце, предательски выглядывающей из-под широкого ворота блузы.

- О нет, что вы, он просто немного устал на службе и разворчался, конечно, но я приготовила его любимый рыбный пирог, как всегда...

Неизвестно как затесавшаяся в толпу выпускница только что разглядывала товар под серьёзно пораненной рукой, и вдруг пошатнулась, извинившись, выскользнула на свободный пятачок сбоку от магазинчика, и исчезла из поля зрения и внимания десятка хозяек и экономок, погружённых в свои мысли.

Ещё раз посмотрев на закрытые тёмной смолой следы, оставленные лампой, девушка со злостью, до боли сжав кулак, саданула им по мокрой от влажного воздуха стене овощной лавки, за которой спряталась. Сумрачное лицо сморщилось от боли, но заплакать она так и не смогла. Слёзы и жалость к себе были сброшены с моста, утоплены в мутной воде.

Мельком взглянув на покинутую торговую аллею, Стюарт решительно зашагала по перпендикулярной ей артерии города, на которой не было ничего, кроме длинных построек, разделённых на множество соседствующих друг с другом средней руки апартаментов в три этажа. Редкий грохот верхней улицы напоминал, что был и четвёртый этаж, и целая жизнь более благоустроенного района прямо над головами прохожих.

Отойдя на достаточное расстояние, она достала из прикрытой пончо сумки украденное яблоко и укусила его за тёмный, блестящий, матовый бок.

Записывать инструкцию к проникновению в верхний город, состоящую из одного пункта, в общем-то смысла не имело, но Томми был крайне обстоятельным молодым человеком, привыкшим раскладывать все действия по полочкам.

Собственно способов было два: пешком по извилистой тропе внутри скалы и на подъёмнике. Стюарт не подходил ни один. По всему центральному проспекту и на площади Подъёма на каждом углу висели довольно приличного качества портреты, изображающие её саму. Торчащие в стороны хвостики оранжевого цвета, разных оттенков серого одежда, словно её настоящий цвет не запомнили или не разглядели, полоса сумки через плечо, почему-то детское лицо, ярко-красная печать «РАЗЫСКИВАЕТСЯ», пересекающая угол листовки. Внизу приметы, подписанные крупным, хорошо читаемым почерком: «Пятнадцать-шестнадцать лет(ид. медальон «центр»), на вид — меньше. Рост около 165см. Называет себя Марианной».

Переодевшись, изменив причёску на менее привычную, но зато добавляющую ей внешне пару лет, девушка то и дело сворачивала с главных улиц и углублялась в жилые или рабочие, и, если пришлось бы отмечать её путь на карте, оказалось бы, что она ходит вокруг нужного ей места кругами.

Никто не обратил на неё никакого внимания за все часы блужданий, но чувство тревоги не отступало, только становилось сильнее. Спина под накидкой взмокла от страха, слившись с тканой блузой. В какой-то момент испуганная, загнанная в угол Марианна почти пересилила в ней решительность Стюарт, и девушка чуть было не повернула обратно к Воротам, но, уже идя вдоль стен по проспекту, наполненному гамом толпы, цокотом лошадиных копыт и стуком тяжёлых деревянных колёс, не выдержала. Прижимая сумку — единственное, кроме цвета волос, что действительно могло выдать её в новом образе — локтем, вынула из кармана записку.

«1) прачечная миссис Фан, 9 улица под Горой».

Старательно выведенные в неудобном положении буковки к концу строки сбились в кучу и стали совсем мелкими.

«Мехус, значит...» - лицо Стюарт посуровело, и она, смяв лист, вместе с огрызком яблока бросила его поверх свёртка с грязной одеждой. На кону стояла судьба Джо, и малодушно сдаться — последнее, что ей следовало делать в сложившихся обстоятельствах.

В одном из жилых районов, граничащих с рабочими улицами «под Горой», нашёлся общий для нескольких домов и потому не закрытый на замок мусорный бак. Распахнув его и дождавшись, когда пламя жадным потоком рванёт наружу, Стюарт закинула сумку внутрь. Тепло рвануло по трубам к ближайшим домам, испещрённым снаружи сетью лестниц. Где-то внутри загудели котлы, согревая воду. Когда крышка доползла до отметки «закрыто», девушка рванула её вверх ещё раз, и, уже не глядя в огонь, уничтожающий остатки ткани, пошла прочь, внимательно сверяясь с табличками на каждом повороте.

Миссис Фан махнула пухлой рукой.

- Да оставьте, никто у вас эти корзины не отберёт! Машина скоро доотжимает, а мы пока выпьем чаю!

- Не знаю, уместно ли...

- Перестань, Криста, кому нужны наши тряпки. Да и услышим, если что: мы же тут будем, за стенкой.

Старшая горничная обняла младшую за плечи. Та лишь вздохнула и позволила увести себя в переднюю часть прачечной, где на вешалках были развешаны чистые платья горожан, а в углу стояла новенькая касса хозяйки и закипал пузатый чайник. Протестующий писк уже никто не слушал, плотно притворив за спинами дверь, заглушившую гул машин и отрезав болтающих женщин от горячего пара.

В предвечерний час скучающих прохожих, бесцельно слоняющихся по улицам, стало больше, и девушка с застывшей грустью на лице окончательно слилась с человеческим потоком. Уже почти миновав витринное окно («Прачечная Фан: Механика на службе Города»), она заметила рассаживающихся за небольшой плетёный столик в глубине помещения. В постирочной могли быть и ещё люди, но Стюарт в этом сомневалась: Томми уверял, что хорошо помнит рассказ своего старшего двоюродного брата об их с друзьями вылазке в верхний город на спор, и ох, какое же у него было лицо, когда он описывал этот цех!

«Большой-то он большой, да там столько всякой механической всячины, что хозяйка с дочкой и зятем и втроём управляются... Да и нечем там дышать даже одному, столько пару, что зимой, что летом — чуть концы не отдал, пока прятался!» - и морщился, вспоминая, и не скажешь, что взрослый почти.

«Что ж, - размышляла Стюарт. - я туда не дышать лезу.»

Между домом Фан и следующей за ним сапожной лавкой действительно хватало места для манёвра. Именно по этому коридору крупные заказчики и горничные-посыльные из особняков лордов перемещали объёмные бельевые корзины к монументальным стиральным бочкам.

Окошко в цехе было приоткрыто. Заглянув внутрь и сбросив крючок, удерживающий раму, забралась в помещение, растворившись в белёсом облачке, вырвавшемся наружу. Стараясь не шумнуть ничем, чтобы не привлечь ненужного внимания, вернула всё на свои места и осмотрелась.

Над одним из чанов механические руки как раз расправляли сразу несколько свежевыстиранных простыней. После нескольких механических движений ткань уже расправлена над прямоугольным поддоном и её плотно зажимает пара тяжеленных даже на вид валиков. Всё тоже самое, что и столетиями раньше — только во времена дедушки Стю эту работу всё ещё выполняли грубые от щелочи руки прачек, а до того люди только мечтали о таких устройствах, что облегчили бы им жизнь хоть немного... Мечтают и теперь, ведь габариты этих махин не позволяли разместить такую в обычной квартире или даже просторном особняке, а траты на топливо ещё и лишали это всяческого смысла. Зато вода здесь, в нижнем городе, была почти бесплатной и прекрасно очищенной: из-за близости к месту её добычи.

Влажный горячий воздух уже не пах морской солью только осаженной из воды перед стиркой, а это значило, что полоскание завершилось и горничные одного из лордов вот-вот отбудут с грузом к Подъёму для скорейшей просушки. Одна из двух массивных корзин о двух колёсах была уже заполнена сырым бельём на две трети. Куча наволочек в беспорядке была накидана поверх кое-как сложенного машиной тяжёлого покрывала с кистями. На дне корзины было что-то ещё, что тут же было безжалостно переброшено в закуток подальше и потемнее. Забравшись на место мокрых тряпок, Стюарт порадовалась, что не оставила ни одной: ей едва хватило места в тесном коробе разместиться так, чтобы не было заметно, что уровень содержимого изменился, да и неудобное плетёное дно пропускало достаточно воздуха.

Сверху приземлилось ещё несколько слоёв ткани, машина с протяжным воем начала спускать пар, охлаждаясь. Было душно, хотелось прокашляться, но дверь в постирочный цех уже распахнулась.

- Нет-нет, миссис Фан, что вы, мы и так сегодня порядком подзадержались...

- Спасибо большое, госпожа Фан, но Криста права. В следующий раз мы обязательно поболтаем подольше!

Крышки корзин захлопнулись.

- Уф... - голос старшей горничной раздавался прямо над головой. - Всё же я немного устала... Уже и с корзиной белья еле трогаюсь. Вот обучу тебя и попрошу недельку у управляющего, навещу родных на юге.

- А, так вы из южной части? Ох и жарко там сейчас, наверное!

- Не то слово. Но зато у нас есть целая река, а в нашей деревне так и крытую купальную зону поставили, каменную. Там в воде можно хоть весь день просидеть, коли толпа детворы не вытеснит!

Так, переговариваясь, женщины вышли к площади Подъёма и, по традиции обслуги с грузами, обошли её стороной — не так далеко от помпезного, разукрашенного бронзовым литьём и узорами на решётках подъёмника, вмещавшего и карету со впряжёнными лошадьми, находился ещё один, поменьше и менее приметный, которым позволялось пользоваться прислуге, а счёт за каждый запуск отсылался их господам. Можно было воспользоваться и бесплатной тропой-туннелем, но она(что вполне очевидно) отнимала вчетверо больше времени и, хоть и была весьма длинной, имела слишком ощутимый уклон для двух дам, толкающих перед собой изрядного веса тележки.

Платформа дрожала. Постоянных её пассажиров это не пугало, и большинство даже не отрывались от тихой беседы, которую степенно вели, опершись о поручень или присев на узкую откидную скамеечку. Стюарт же, не видя, что происходит снаружи, поначалу сжалась от страха. Позже по отсутствию криков и паники она поняла, что тряска и дребезжание, видимо, были нормой. К тому моменту как служка распахнул перед ними символическое ограждение, она уже почти успокоилась — и к лучшему.

Особняк, в который направлялись Криста со своей наставницей, находился, судя по всему, не так уж далеко от малой версии площади Подъёма, и они довольно скоро завернули в зеленеющий уже почти по-летнему садик и завели короба на колёсах в его самую глубину, где прятались подсобные помещения: небольшой амбар, каморка для слуг и садовников, каретный сарай.

- Помоги-ка, - окликнула новую помощницу старшая горничная. - Вдвоём мы быстро натянем сушильные верёвки, так, может, и успеем, пока нас и впрямь не хватились в большом доме...

Под скрип старых досок крыльца женщины скрылись за низенькой дверью дальней постройки. Зажурчал ворот, медленно выдвигающий из-под стрехи позади домика рейки с провисшими бельевыми верёвками. Стюарт не стала ждать, пока они закончат. Приоткрыв крышку своей корзины, она не увидела никого вокруг и, насквозь промокшая с одной стороны, выскочила и молниеносно скрылась за стеной сарая. Она едва успела укрыться за тонкими яблоневыми стволами, припав к земле за опускающимися низко ветвями. Зашуршал гравий на дорожке у амбара.

- Вы вернулись? - мужской голос окликнул работающих женщин. - Леди Братт не терпится начать свой званый обед...

Ступени снова скрипнули, захлопнулась хлипкая дверь. Стюарт побежала: не дальше от большого особняка, чьи огни уже сейчас, на закате, виднелись сквозь редкую поросль кустов и деревьев, а немного вбок — так, чтобы работающие в саду слуги не заметили её. Уже через пару минут сад кончился... Нет, прервался широкой вспаханной полосой незасеянной земли.

«Братец говорит, лорды не признают заборов, - рассказывал Томми-Джейн. - Они сыты по горло тем одним, что огораживает их от крыши Города. Говорят даже, некоторые считают, что от всего мира!»

За этой красноречивой границей усадьба Братт заканчивалась. Ещё немного, и можно будет передохнуть: так далеко её преследовать не станут.

Стюарт оглянулась, прислушалась. Листва покачивалась на ветру, равнодушно открывала беглянку взорам всех, кто мог бы выйти в сад. Всех, кто хотел бы поймать её.

Если бы вообще знал о том, что кто-то нелегально проник в обитель лордов.

Глава 6

Глава 6

- Привет, ты кто?

Из-за деревьев тонким ручейком плыла музыка.

Малышка Пенелопа была самой счастливой девочкой в мире. Сегодня ей впервые удалось побывать в нижнем городе и увидеть настоящих, как и обещали ей братья, людей. Не слуг и не нянек, а кого-то, кого она совсем не знала, и кто не знал её. Когда они всей семьёй уже взошли на просторную плиту подъёмника, собираясь возвращаться домой, девочка продолжала наблюдать за вечерней суетой на удаляющихся от них улицах. Она даже не заметила, что слегка обожглась о нагретый солнцем завиток, украшающий парапет, в который вцепились её маленькие ручки.

- Ты кто? - спросила она девочку возраста её самого старшего брата, Патрика. - Ты из тех, кто живёт внизу? Ты пришла ко мне?

А что ещё она могла подумать про незнакомку, укрывшуюся в её тайном месте в глубине вишнёвого сада?

- Какие забавные вопросы... - гостья наклонила голову и улыбнулась ей. - Меня зовут Ма... Мари.

- Здравствуй, Мари! - Пенелопа вежливо поздоровалась, как учила её гувернантка. - Ты и правда пришла ко мне в гости?

- Зависит от того, кто ты.

- А... Мхм... Позвольте представиться, Пенелопа Рона Уайткрофт, будущая фрейлина будущей принцессы.

Стюарт не могла не рассмеяться, видя это серьёзное личико.

- Какой ещё будущей принцессы? - со смехом спросила она, сдвигаясь чуть ближе к мощному стволу старого дерева, чтобы малышке хватило места на изогнутой толстой ветке.

- Как? Разве ты не знаешь? Когда-нибудь очень скоро, - Пенни процитировала брата, устраиваясь рядом, - когда королева выйдет замуж, у нас сначала появится король, а потом принцесса. А папа пообещал, что возьмёт меня наверх и я стану дружить с принцессой.

- А, - Стюарт понимающе кивнула. - Нет, я не к тебе.

- Разве ты тогда не должна спать? - вздёрнула бровки маленькая леди.

- Почему это? Ещё ведь довольно рано...

- Ты этого тоже не знаешь? Те люди, которые внизу, спят, когда нас там нет... Сегодня я была внизу и они ходили везде и продавали няне сладкую воду, но когда мы поднялись, они все уснули, потому что...

- Тебе это тоже папа сказал?

Стюарт поёрзала на ветке, чтобы повернуться к девочке лицом. Взгляд её как-то резко посерьёзнел и Пенни немного растерялась.

- Н-нет... Папа не ходил с нами. Это сказал Патрик. А Питер почему-то смеялся...

- Потому что Патрик пошутил! - отрезала Стюарт. - Внизу тоже живут люди, такие же, как ты и твоя семья. Их даже гораздо больше, просто у них не так много денег и они не могут жить здесь или где-то ещё.

Малышка замерла, повернув голову туда, где относительно их секретной ветки располагался Подъём. Нахмуренный лобик и шевелящиеся губы выдавали усердие, с которым она осмысливала непривычное. Её не удивило, что брат опять сказал неправду: он часто так делал, а все смеялись и говорили, что он шутит, и Пенни привыкла. Скорее её захватила мысль, поданная чужой девочкой, почему-то сидящей на её вишне.

Размышления, переходящие в живую детскую фантазию с сотнями городов и сотнями сотен людей(дальше ста она считать ещё не умела), прервал голос Мари:

- Эм... Пенелопа?

- Ой, прости, я немного задумалась, - Пенни потрясла головой, возвращаясь в реальность.

- Ничего... - Мари улыбнулась и погладила её по голове. - Можешь выполнить мою просьбу?

Девочка подумала ещё немного и кивнула.

- Только если она не опасная! Мамочка и папочка говорят, что плохие просьбы выполнять нельзя.

- И правильно. Но она не плохая: я хотела попросить тебя... Когда ты «когда-нибудь очень скоро» станешь фрейлиной, сможешь рассказать принцессе про людей внизу?

- Но я же ничего про них не знаю, - Пенни развела ручками, удивляясь.

- Но принцесса и родится не завтра... Я имею ввиду, что у тебя есть ещё немного времени, чтобы узнать.

Маленькие ножки в закрытых прогулочных туфельках перестали болтаться в такт музыке, доносящейся из дома.

- Наверное, я просто обязана буду это сделать, - вздохнула Пенелопа Рона Уайткрофт. - Няня вчера сказала, что мне очень повезло: она ещё ни разу не слышала, чтобы какая-нибудь из принцесс так просто выходила погулять.

Второй вздох всколыхнул шуршащие у лица Мари листья.

- Я тоже. Дедушка говорил, что прежний король тоже никогда не покидал вершины Горы.

- Договорились! - Пенни решительно протянула руку для скрепления обещания. - Я буду учиться лучше, чем Патрик и Питер. Я узнаю всё, что только смогу узнать и расскажу всем принцессам — а не только своей, я не жадная — про то, как живут люди внизу.

Стюарт сжала её ладошку.

- Спасибо, маленькая леди Уайткрофт.

Музыка стихла. Её место занял переливистый колокольчик. Народ у задней двери засуетился и потянулся внутрь.

- Пенни! Пенни, где ты?

- Иду, няня!

Пенелопа спрыгнула с вишнёвого дерева.

- Мне пора, Мари! Увидимся после ужина? - повернулась было, чтобы уйти, но вдруг остановилась. - Ты же ещё будешь здесь?

Обернулась, чтобы посмотреть на печально покачавшую головой девушку.

- Нет, мне уже пора.

Ей и правда уже нужно было идти дальше: одежда на ней уже высохла и не привлекала внимания, даже любопытная маленькая Пенни не спросила о ней. Спустившись на землю вслед за девочкой, она всё же спросила:

- Я ищу лорда Эффира...

- Кто это?

- Ну... Он состоит в Совете Лордов, - девушка пожала плечами, не зная, как ещё описать человека, которого она никогда не видела.

Но Пенни просияла от радости: она может помочь! Девочка подбежала к Мари и схватила её за руку.

- Я знаю, знаю, где он! Мой папочка тоже в этом... Который «лордов»! А мамочка была так недовольна сегодня утром, сказала, что все они придумали какое-то «сов вещание» в каком-то доме, чтобы на вечер к Браттам с нами не идти! Они в доме, где вещают сов!

Малышка чуть ли не прыгала от переизбытка эмоций, и Стюарт стоило огромных усилий не засмеяться в голос.

- Спасибо, леди Уайткрофт! - Улыбка ребёнка стала ещё шире. - Теперь я точно его найду.

Когда светлое пятно платьица Пенелопы скрылось в сумерках, она всё же рассмеялась.

Совет Лордов занимал обширное здание, перед которым расстилался сквер с яркими клумбами цветов и диковинными декоративными кустами всех цветов: от ярких и вьющихся по земле жёлто-зелёных, до высоких, колючих и раскидистых с тёмными багряными листьями. В общей массе они представляли собой отличное укрытие.

Устроившись на успевшей остыть от дневного тепла траве, Стюарт наблюдала, как у широкой лестницы торопливо мели дорожки и зажигали невысокие фонари. Лакеи в фартуках, повязанных для спасения костюмов от вездесущей пыли, сновали от двери к двери, коих, незаметных, сливающихся цветом с камнем, из которого был построен Дом Лордов, было множество.

Вскоре суета прекратилась, и некоторое время девушка только напряжённо разглядывала пятиэтажную махину, которая, на первый взгляд, была последним строением верхнего города перед горным массивом, и лишь вблизи становилось видно: этот массив, уходящий далеко ввысь, был выровнен и отшлифован человеческой рукой, и больше напоминал стену, окружающую Столицу.

Пространство слева и справа от Дома Лордов было так густо засажено не самыми солнцелюбивыми деревьями, что желание обходить здание по кругу отпадало от одного взгляда на них.

Чернильная ночь опустилась на Континент и небо над верхним городом привычно «выключилось». Внизу улицы и дворы сейчас были освещены куда лучше дорожек меж усадьб лордов, - наверху ослепляющие огоньки фонарей и газовых рожков виднелись тут и там, но ночь будто оттесняла их внутрь их стеклянных обителей. Густые, резкие тени властвовали повсюду, кроме освещённых для поздних прохожих дорожек.

По одной из них с грохотом подъехала старомодная карета с парой серых лошадей.

- Лорд Арвер! - солидный пожилой мужчина спустился, опираясь на трость и поданную ему руку. - Вы, как всегда, прибыли первым. Вашу Светлость проводить?

Судя по всему, вопрос дворецкого был делом вежливости, потому что мужчина лишь усмехнулся в седые усы.

- Спасибо, Джеральд. Я ещё чувствую в себе силы дойти до зала заседаний самому.

Джеральд кивнул и отошёл на край подъездной дорожки.

Лорд Арвер и правда имел привычку приезжать в Дом Лордов первым и всегда следовал ей. За ним потянулась вереница более молодых лордов Столицы. Лорд Фендар, лорды Басхетт и Пемброк, лорд Веренар и, конечно же, лорд Уайткрофт, отец маленькой Пенелопы. Когда за поворотом что-то загрохотало на неровных камнях, дворецкий вытянулся в струну и принял самую официальную позу, которую только знал. Котелок, отливающий тёмно-зелёным в свете фонарей, вывернул к крыльцу и остановился. Паровой двигатель, расположенный впереди, изрядно шумел, но Стюарт смогла различить голоса.

- Доброго вечера, лорд Эффир...

- Доброго, Джеральд, как идут дела?

- Справляемся, Ваша Светлость. Сегодня номер два смог подняться после ремонта.

- Действительно хорошие новости, благодарю вас, - мужчина кивнул и что-то вложил в нагрудный карман жилетки дворецкого.

- Ваша Светлость...

Из темноты вынырнула невысокая по сравнению с лордом фигурка в серой ученической накидке и поклонилась. Лорд скупым жестом остановил дёрнувшегося было заслонить господина водителя котелка.

- Ваша Светлость лорд Эффир... - Стюарт растерялась на секунду, но слова уже сами выстроились в одном им ведомом порядке. - Меня зовут Мари, меня отправили к вам вслед за моей сестрой, которая прибыла недавно...

Глубоко в душе девушка понимала, что сподвигло её солгать, и что ложь её глупа, и от этого ей становилось ещё страшнее. Никогда раньше не говорившая неправды и не бравшая чужого, она чувствовала, что внутри неё был запущен жуткий механизм. Сейчас? Вчера? Когда?..

- Социалы? - задумчиво протянул лорд Эффир, прищурившись. Оголовьем трости он расправил складки на школьном пончо. - Прислали мне выпускницу? Одну?

Трость упёрлась в подбородок рыжей девчонки, вынудив её поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза. Гордон Эффир не принимал на веру подобных заялений, но он припомнил вчерашнее недовольство. Вероятно, дама Агата и сэр Ланц догадывались, что подсовывают ему третьесортный товар...

- Где твои документы, девочка? - он рассматривал совсем юное личико и медное золото пряди волос, упавшей из причёски на висок. - Сколько тебе лет?

Напряжённо соображая, Стюарт... вернее, Мари вздохнула.

- Мне скоро пятнадцать, и Социалы... Служащие не стали оформлять на меня документов, но и сестру не отдали, - полуправда ощущалась лучше полной лжи. - Но они, наверное, подумали, что нам нужно воссоединиться...

Лорд Эффир хмыкнул.

- Ну да. Тут они правы, твоей сестры недостаточно, - он помолчал, раздумывая. - Никто больше не в курсе, что вас в семье двое с Талантом?

Дворецкий удивлённо взглянул на лорда, но спросить не решился. А ну как тому не понравится излишнее любопытство слуги, и в ереси его самого после этого и обвинят?

Девчушка отшатнулась в испуге, но мужчина уже завёл трость ей за спину и пребольно толкнул.

- Джеральд, займись. Устрой юной мисс встречу с сестрой. Зайду завтра, проверю. Думаю, номер два теперь будет гораздо легче запустить.

Дворецкий коротко кивнул. Не обращая внимания на сопротивление, схватил девочку за плечо и потащил вдоль фасада Дома, мимо окон пустующего сейчас полуподвала, отведённого для слуг. Когда та, пыхтя, почти вывернулась из его цепких пальцев, Джеральд заломил ей за спину правую руку так, что она только пискнула от боли и обмякла.

«Мари» едва слышно облегчённо вздохнула, когда они свернули в рощу, укрывавшую задний двор Дома Лордов от любопытных взглядов. Ей не нравилось притворяться слабой напуганной птичкой, но другого способа добраться до Джо у неё просто не было. Идти по ночному пусть маленькому, но лесу, изогнувшись в стальном захвате дворецкого, было не очень удобно, но она не обращала на это внимания: нашаривая подошвой корни и переступая через них, пленница улыбалась.

Задний двор также был освещён редкими огнями, тоненькой жёлтой тропой уводившей во тьму. Пройдя по дорожке, девочка и мужчина упёрлись в ворота, наверное, единственного на весь район лордов забора, не считая внешнего. Из сторожки на бряцанье могучего кулака по металлическим звеньям забора вышел заспанный охранник.

- Поздновато вы, сэр Джеральд...

- Поговори мне ещё... Открывай быстрее, видишь, с пополнением иду!

Замок взвизгнул пару раз, вынимаемый из пазов, калитка открылась, пропуская их в широкий коридор, стены в котором очень походили на монолит скалы.

- Это чья? - спросил охранник, вешая замок на место.

- Эффира, - буркнул дворецкий. - Давай свет, что встал? Там темно, хоть глаз коли!

Мари дёрнулась было бежать, почувствовав, что хватка похитителя ослабла, но он молниеносно перехватил её поудобнее с другой стороны. По одному ему известной причине этот демонов дворецкий предпочитал идти сквозь пещеру по левую руку от неё, в своей левой держа лампу. Когда они миновали что-то вроде лестницы и пошли вдоль одной из стен, она поняла: сбежав вправо(а иных вариантов у неё просто не было), заблудиться в темноте и свалиться куда-нибудь гораздо проще, чем добежать по дуге до стены и по ней добраться до выхода, особенно если Джеральд погасит фонарь. Да и не время для побега.

Когда вдалеке забрезжил слабый свет, сердце забилось с безумной скоростью. Она даже попыталась хоть немного отстраниться, чтобы похититель ничего не заподозрил, но тот лишь что-то зло процедил сквозь зубы и пихнул в бок, направляя к одной из зачем-то выстроенных здесь из массивных каменных плит конюшен или чему-то очень на них похожему. Из-за плотно пригнанных ставен просачивался слабый намёк на свет газового рожка. Размяв длинные пальцы, перехватил строптивую добычу поудобнее: за шиворот.

Литое основание лампы трижды ударило в стену. Застучали засовы, из образовавшейся щели высунулся щуплый плешивый сторож.

- Ночи вам, сэр Джеральд. Неужели смену сдавать пора? Рановато вроде...

- Рано, старик, рано. Принимай пополнение, - буркнул дворецкий подтолкнул Мари к двери.

- А чего это ко мне? - мужичонка почесал в затылке. - Вроде все действующие в пятой секции?

Сэр Джеральд потянул на себя дверь и сделал шаг вперёд, оттесняя слишком разговорчивого сторожа.

- Чтоб сбежать меньше хотелось. Распоряжение лорда.

Сердце, которое, казалось, так громко билось, оборвалось и упало на каменный пол. Хитрый какой, разделить их задумал! Как же теперь...

Тот, кого дворецкий называл стариком и вправду оказался лет сорока пяти или даже полных пятидесяти на вид. Чем глубже в холл он отступал, тем больше морщин можно было разглядеть на его лице. В конце концов сторож махнул рукой и, сгорбившись, ушёл вглубь длинного помещения, где за одной из ближайших дверей в бывшее стойло, а ныне благоустроенную обжитую комнатку, кряхтя, устроился в старом, промятом кресле.

- Выбирайте хоромы дамочке... Раз распоряжение, - непонятная ухмылка коснулась и искривила его губы.

- Открой самую дальнюю комнату, - скомандовал сэр Джеральд.

Он вооружился прислонённой тут же кочергой от небольшой печурки, холодной и пустой в это время года. Видимо, рука устала направлять трясущуюся от ужаса девчонку и он решил найти что-нибудь поудобнее.

- Иди вперёд и не дёргайся.

Удар по спине был очень красноречив. Наивная испуганная Мари пятнадцати неполных лет покорно двинулась вперёд. Её действительно трясло и приходилось сжимать полы накидки, стягивая её с плеч, открываясь противному сырому сквозняку, чтобы спрятать дрожь. Её трясло, но не от страха.

Нужно было отвлечься от нового для неё всепоглощающего чувства гнева и обиды. Стюарт под то и дело сползающей маской Мари заставила себя прислушаться. Вот где-то позади, в холле, капает вода и звонко бьёт по дну алюминиевого таза. Вот скрежещет треклятая кочерга по пыльному полу. Вот пыхтит старый сторож, позвякивая ключами и с неудовольствием выползая из тщательно обустроенного уютного гнезда. Вот он что-то опять говорит этому мерзкому продажному дворецкому.

- В дальнюю, так в дальнюю, что мне дела до забав этого Эффира. Только, хе-хе, им же друг друга слышно бу...

- Не твоего сморщенного умишки дело! - осадил его Джеральд. - Веди.

- Я и веду, сэр. Не серчайте, только девка-то сегодня опять про лекаря спрашивала: не послали ль, мол? Когда будет, говорит... Я-от помалкиваю пока...

- И дальше помалкивай. Его Светлость сказали, что ноги здесь лекарей больше не будет, а если проблемы будет создавать — сам удавит.

Трое дошли по длинному коридору, потолок которого утопал в темноте вне пределов досягаемости скудного освещения, до самого конца череды множества одинаковых дверей, делавшую левую стену ещё более бесконечной на вид. На противоположной стене дверей не было вовсе. Сэр Джеральд кривым концом кочерги придержал идущую впереди пленницу и жестом велел молчать. Хрустнул ключ в замке, затем ещё раз — уже за спиной.

Запертая в полной темноте в каменном мешке, девушка простояла спиной к недоступному ей выходу какое-то время, прежде чем её глаза начали что-то различать. Если эти странные конюшни и находились в пещере, - сколь угодно огромной — они не могли быть полностью выбиты в скальных породах, ведь ни один Мехус, и тем более Механикус, не был способен на такое. И правда — потолок её тюрьмы здесь был ниже, чем в коридоре, и можно было разглядеть, что сложен он из широких бетонных плит, одна из которых заканчивалась чем-то похожим на решётку. Воздух нужен всем.

В этой мгле Стюарт зашарила руками по стенам, и вскоре накопившаяся тишина рассеялась её вскриком боли и облегчения — раненые пальцы наткнулись на холод газовой трубки. Щёлкнул старый вентиль — и невдалеке она увидела ещё одну, точь-в-точь такую же. Какими бы ни были планы лорда Эффира на маленьких беспризорных недоучившихся или невыявленных вовремя Талантов, в них явно не входило уморить детей в темноте в каменном мешке: помимо ламп на стенах в комнате была и мебель. Вдоль стен были расставлены и привинчены к полу кровать, письменный стол с табуретом и низенький платяной шкаф, который напомнил Стюарт тот, что стоял в пустой комнате Джо, нагреваясь под лучами утреннего солнца и купаясь в поднятых вихрях пыли.

- Там, за стеной... Ты лекарь?

Пропитанный сыростью плед пах плесенью и не внушал доверия, но Мари забралась на кровать с ногами.

- Нет. Прости, я не умею лечить.

Из-за стены, к которой пленница прислонилась, чтобы лучше слышать, донёсся только надсадный вздох долго плакавшего человека.

- Здесь кроме нас и того ужасного старикана вообще никого нет.

Голос из-за стены что-то неразборчиво бормотал. Невидимая девушке соседка отошла от удобного для переговоров места и бесцветным голосом что-то напевала.

- Эй, - сидеть в тишине было невыносимо. - У тебя есть еда?

Для верности, чтобы привлечь обитательницу соседней комнаты обратно к стыку холодных каменных блоков, разделявших их, она постучала — как могла, носком ботинка по кровати.

- Если нет, давай хотя бы просто поговорим... - никакого ответа с той стороны. - А, ладно. Кажется, мир вокруг сошёл с ума.

Неожиданно близко тот же бесцветный голос глухо пробормотал.

- Сошёл. Поэтому еда тебе не понадобится, ты всё равно умрёшь.

- Умру?

- Все, кто жил до тебя в этой комнате, умерли, - девушка говорила нехотя, выплёвывая из себя каждое слово. - И Мигель, и... остальные. Ты тоже умрёшь.

Мари вспомнила малопонятный ей разговор Эффира и Джеральда на крыльце Дома Лордов. У них были на неё планы, а значит...

- Если ты думаешь, что их убили... Может, они теперь просто в другом месте? Мы же зачем-то им нужны!

Хриплый, полубезумный смех незнакомки заставил девушку вздрогнуть.

- Ты думаешь, я не знаю, зачем мы здесь? - она отсмеялась и снова прерывисто вздохнула. - Ну же, спроси меня! Как каждый из них спрашивал. Спроси, сколько я уже здесь...

Мари бросила растерянный взгляд на стену и коснулась шершавой поверхности.

- Сколько же?..

- Три года. И сорок восемь дней, если мой... хе-хе... календарь не сбился. Его легко вести, когда кормёжка один раз в день.

Незнакомка замолчала, а вскоре снова послышалось приглушённое расстоянием, похожее на бормотание пение.

Заняться в этой пустой комнате было совершенно нечем, кроме как тупо пялиться на письменный стол напротив кровати и пытаться придумать, зачем он здесь вообще нужен. Самым логичным объяснением была бы необходимость что-то писать, но никаких принадлежностей нигде не было видно. Шкаф был абсолютно пуст, под жидким матрасом и плоской, как тарелка, подушкой тоже ничего не нашлось. У самого стола вместо ящиков были полки — глубиной со столешницу, — но и на них, кроме, пыли ничего не было. Мари(а она старалась оставаться или хотя бы казаться робкой, испуганной девочкой в окружении этих непонятных полубезумных людей) запустила руку в тень и пошарила в углах. Ничего, ничего, ни...

Ой.

На секунду она испугалась занозить и без того многострадальный палец, но тут же поняла, что выступ, на который она наткнулась, хоть и был в самом углу неровной, колкой доски, был совсем иным на ощупь.

Полоска бумаги шириной в пару миллиметров, полустёртые карандашные буквы убористым чертёжным шрифтом: «шк...ф н...з п...бег».

Шкаф. Низ. Совершенно обычный шкаф. Не менее обычный низ. Никаких потайных отделений в таком же гардеробе у Джо она не помнила.

Мари со злостью пнула заднюю стенку деревянного разочарования. Происходящее понемногу выходило из-под контроля, и теперь она чувствовала себя настоящей, непритворной заложницей этих каменных стен.

Ещё и ещё, плотная панель выдержит, главное, чтобы никто не узнал раньше времени…

Краем глаза девушка заметила где-то внизу слабое движение. Приглядевшись, она не сразу поняла, что это было: ничего на полу, ни ветерка, ни пробежавшего насекомого. Когда ботинок снова, в последний раз, впечатался в древесину, наконец поняла – стенка шкафа по нижней кромке не была ничем прикреплена к днищу. Навалившись всем телом, чтобы зазор стал заметней, она пошарила в образовавшейся щели и неожиданно для себя наткнулась на кое-что, чего там не должно было быть.

Кривая железяка, некогда бывшая частью чего-то большего: наличие выемок и отверстий для креплений с одного конца говорило о принадлежности орудия к какому-то неведомому механизму. Половина, не замотанная ветошью, была сплющена и, кажется, заострена. Что-то засохшее осыпалось с кустарного наконечника, когда к нему впервые за долгое время прикоснулись. Тёмные пятна покрывали импровизированный клинок, и девушка, испугавшись, положила найденное оружие обратно в тайник.

Она снова подобралась к «переговорному» пункту.

- Слушай…

Пение уже превратилось в едва слышный из-за стены шёпот, но не прервалось.

- Ну же, помоги мне! – Мари нетерпеливо дёрнулась, чуть не разорвав плед, в котором запутались её ноги. – Я не хочу умирать…здесь. Не могу, не сейчас!

- Чем я могу тебе помочь?

По ту сторону кладки находился человек, почти полностью отчаявшийся. И всё же, этот человек ещё умел удивляться.

- Расскажи мне о них. Ну, о тех, кто был тут до меня… И о себе.

- Ты хочешь услышать историю? Думаешь, она спасёт тебя?

- Именно так и будет, вот увидишь.

Послышались всхлипывания и глухие удары, которые Мари чувствовала спиной. Было похоже, что девушка бьётся о стену, словно желая прорваться сквозь неё.

- Клянусь, я не собираюсь просто сдохнуть здесь! Я найду свою сестру, и мы обязательно отсюда сбежим… Мы и тебя возьмём, точно. И тогда ты сможешь сама добраться до лекаря!

Мгновения тишины, в течение которых Мари успела смириться с неудачной попыткой разговорить соседку, закончились внезапно.

- Хорошо. Если ты возьмёшь нас с собой, я расскажу тебе.

Глава 7

Глава 7

Из-под проливного дождя чёрный котелок въехал в длинный коридор, в котором гасли ночные фонари и один за одним становились всё ярче дневные. Иллюзия рассветного сумрака была такой непохожей, но никто из взрослых вокруг вроде бы и вовсе не заметил её. Маделин спрятала лицо в коленях. Она уже не плакала, ей было нечем – её горе казалось ей самой дурным сном.

Её личный кошмар начался всего лишь вчера. Окутанный предгрозовыми клубами духоты, типичными для середины зимы в этих местах, ворвался в привычную ей жизнь чёрным железным монстром. Мальчишки-орденцы бежали за редким для северных регионов Континента паровым автомобилем от самой Школы, их сверстники, не наделённые Талантом, но зато переполненные любопытством – от самых полей, начинавшихся у кромки леса. Трое мужчин в форме Социальной Службы вошли в дом главы, служивший ему и личным кабинетом, и командным пунктом.

- Нам нужна ученица Белинхайн! – прогрохотал первый, плечистый и высокий Социал с серой лентой, наискось пересекающей мундир.

Лидер группы, несколько часов ехавшей в эту глушь из Столицы, был настроен решительно и несколько пугал главу деревни и его семью из жены и дочки, прячущихся от прибывших на кухне, но, тем не менее, прислушивавшихся.

Стоявший за плечом лидера помощник щупловатого вида нетерпеливо постучал трость по полу.

- Белинхайн, дед, ты слышал?

Глава покивал, выказывая полную готовность к содействию, но всё же осмелился спросить:

- Какова причина такой спешки? Не покажете ли бумаг? Присаживайтесь, - он повёл рукой в сторону подпирающих рассохшуюся деревянную стенку стульев. – Не в моей власти просто так рассказывать о наших учениках даже таким уважаемым господам. Указы короля, знаете…

- Знаю! – прогрохотал первый. – Бумаги есть.

Он протянул свёрнутые трубочкой документы «об изъятии», как в них было лаконично написано. Старик изучал аккуратный почерк их начальника меньше минуты, но трость помощника снова начала выбивать мелодию ожидания на деревянном полу.

- Да, теперь я вижу, уважаемые господа, бумаги в порядке, - приглушая лампу, глава проморгался после чтения.

- Я слышу «но» в твоём голосе, дед…

- Совершенно верно, молодой человек. Но такой ученицы в нашем отделении Школы нет. - Он помедлил, но всё же решил признаться. - У нас, если позволите, вовсе нет учениц. Не женское это дело, знаете ли, в железках ковыряться.

Лидер устало опустился на хрупнувший под ним стул и пробормотал что-то про идиотов деревенских, добавив в конце уж совсем нецензурное слово, от которого дочка старика, подслушивавшая всё внимательнее, покраснела от шеи до самых ушей. Молчавший до той минуты третий участник группы записал что-то в блокнот с гербом Службы на обложке.

- С этим тоже разберёмся, раз уж мы здесь… Указы короля, они разные бывают, - блондин угрожающе сузил глаза. – А прежде, раз у вас нет учениц, вы проводите нас к девочке Белинхайн. И не вздумайте отпираться, по нашим данным их с матерью видели именно здесь.

- Нет у нас никого, носящего столь достойную фамилию, - просто развёл руками глава.

- А припомните-ка, около одиннадцати лет назад не приезжали ли в деревню женщина с ребёнком? – пугающе вежливый блондин продолжал наседать. – Не может быть, чтобы вы могли забыть, уверен, такое редко случается в этих местах…

Глава сел на отодвинутое к окну кресло, пристально всмотрелся в макушки редких, растущих только в самых северных лесах сосен.

- Да-а-а… - задумчиво протянул. – Такое и впрямь не забыть, с такой крошкой и пешком пришла, вот это женщина. Да только какие они Белинхайны? Две блаженные нищенки Гейл, даром что лекарки-еретички. Матильда - подумать только! – лечит всех травками и камнями, но уж сколько пастор ей не велит прийти в молельную, да возблагодарить Бога, эта дурища всё мелет, что Бог, дескать, тут вовсе ни при чём…

Лидер глянул на главу исподлобья, и тот взволнованно вскочил:

- Я… Мы даже не думали её покрывать, что вы, уважаемые господа, нет-нет! Уж очень пастор наш милосерден, так он всё их покаяния ждал, так ждал.

- Десять лет ждал, я понял, - снова вступил нетерпеливый помощник. – Девчонка где?

- Не извольте беспокоиться, господа, сейчас же отправлю за ней…

- Погоди, старик, - старший группы снова поднялся на ноги. – Мы дадим тебе двоих Стражей, пусть твои ребята возьмут их с собой. А мы подождём здесь. Думаю, сэр Ланц согласится, что нам нужно многое обсудить в сложившейся ситуации.

Прибывшие с ними младшие офицеры государственной Стражи тоже оказались высокими, весьма мощного телосложения и крайне малообщительными, и поэтому разговор с жительницами тесной лесной хижины свёлся до двух фраз. Дальше попытавшуюся убежать и громко зовущую на помощь Маделин Матильду, урождённого бастарда рода Белинхайн, одиннадцати лет и двух месяцев от роду, закинули на плечо и понесли по проторенной местными жителями тропинке. Туда, где она меньше всего хотела бы находиться.

Навещавшие их с матушкой деревенские жители были очень добры, они щедро платили отшельницам едой, одеждой, иногда привозили необходимые в хозяйстве вещи и всегда хвалили девочку за успехи во врачевании, шитье и грамоте. Встречая лекарку с дочкой в деревне или возле неё, все были так вежливы, справлялись о здоровье и спрашивали, как идут дела. Хоть Мадди и чувствовала себя не в своей тарелке, приходя к главе по материнскому поручению, другой жизни она себе не представляла. Даже когда сыновья бакалейщика однажды явились на их луга, где они засевали и взращивали десятки лечебных травок, и заявили, что «советы ведьмы изрядно подешевели», бросившись собирать их целыми снопами, сверяясь с выданными отцом образцами… Тогда Маделин ничего не сказала им, и лишь дома насквозь проплакала фартук Матильде, которая только вздыхала и гладила дочь по голове. Как бы то ни было, своих лесных владений с тех пор девочка старалась не покидать.

Теперь же, завидев у порога вестников перемен, она еле смогла дослушать их до конца и зашлась в диком крике, когда они надели на запястья и лодыжки её матери кандалы, а её саму хотели увести. Крики звенели над лесом и ржаным полем. В перерывах между ними девочка лягалась, молотила кулачком по спине и затылку стражника и даже умудрилась укусить его в плечо через плотный китель. Силач попросту перебросил её на другое плечо, а укушенное размял, поведя рукой вперёд-назад несколько раз. Когда они подошли к деревенскому перекрёстку, главному и единственному в их глуши, голос Мадди уже безнадёжно сорвала, а в горле пересохло так, что и дышать было трудно.

- …выездная коллегия Социальной Службы вынесла своё решение, - вещал мужчина в тёмном кителе. – Приведите ответчиков.

Небольшая толпа деревенских зашевелилась и вытолкнула двух понурых работников Школы. Даже на фоне невысоких учителей блондин казался коротышкой. Тем не менее, он значительно выделялся даже в собственной группе.

- От имени Ордена Механики преподавателям-Механикусам Рональду Рональду Рейну и Вальтеру Амели Фонторн вменяется пренебрежение обязанностями по выявлению и обучению кандидатов, наделённых Талантом. Для ответа и замены на должности они приглашаются в главное отделение Ордена Механики в Столице, - блондинчик прокашлялся, прочищая горло. - Для вынесения решения об аресте приглашаю офицера государственной Стражи.

Стражник, вынесший Маделин из леса, поставил её на землю, из-за чего показался девочке ещё выше. Она тут же оказалась зажата, как в тисках, между двумя держащимися в стороне от судилища Социалами. Верзила в два широких шага оказался в центре небольшого круга, и взял из рук коллеги исписанный листок.

- Благодарю вас, сэр Ланц, - не глядя, кивнул ему, и прочёл. - Настоящим актом об осуждении инспекцией государственной Стражи выносится заключение об аресте главы малого поселения Веланторн за организацию преступной группы, подрывающей деятельность Ордена Механики, а также за укрывательство разыскиваемой преступницы Матильды Ханны Гейл.

Маделин дёрнулась было вперёд, но сзади за шею её схватила лапища лидера Социалов; она открыла было рот, чтобы окликнуть маму… или, может, сказать хоть что-то, чтобы эти люди образумились, но язык её больше не слушался, а вместо слов в гомоне толпы потонули жалкие хрипы.

- Также выносится заключение об аресте разыскиваемой преступницы Матильды Ханны Гейл за похищение и удержание малолетней наделённой Талантом Адели Уилбор Белинхайн, известной вам как Маделин Матильда Гейл.

Оглушённая, Мадди могла только смотреть. Будто со стороны она наблюдала, как обмякшую на руках служащих девочку загружают в отделённую от салона котелка толстой решёткой секцию, как проштрафившихся учителей сажают на места стражников, что остались дожидаться другого экипажа для теперь уже заключённых. Как падает на колени закованная в цепи женщина, не догнав тронувшуюся с места повозку.

Маделин была напугана, от выплаканных слёз болела голова и жгло опухшие веки. Она не представляла, что с ней будет, и всё ещё не могла спросить, потому что голос ещё не вернулся к ней. Она могла только молиться, но делала это не совсем искренне, ведь понимала: даже если они с мамой ошибались, и Бог всё-таки существует, этот день – их наказание за неверие и гордыню; никакая сила не способна вернуть её в северные холмы.

Равнодушно взирая на проносящиеся за окном величественные махины домов Города, она проехала в своей клетке несколько улиц, когда они повернули налево и затормозили у здания с гербом на фасаде. У входа их уже ждали: высокий седеющий мужчина со знаком Ордена на лацкане дорогого пиджака и пара служащих рангом не ниже главного инспектора – их положение выдавали серые ленты на груди.

- Выходи, - сэр Ланц распахнул перед ней дверь. – Быстрее, не задерживай.

Стоило ей выбраться и сделать пару шагов по камням мостовой, как дверь тут же снова закрылась, и котелок нырнул в зев ворот Социальной Службы вместе с пассажирами. Высокие створки лязгнули и сомкнулись.

От группы встречающих отделилась единственная в ней женщина. Дама пожала руку инспектору и лишь на секунду задержалась взглядом на маленькой растрёпе рядом с ним.

- Доброе утро, сэр Ланц. Мы ждали вас ещё ночью. Что-то случилось?

Инспектор кивнул и поспешил объясниться:

- Пришлось взять с собой парочку нарушителей. Не мотаться же на другой край Континента ещё раз только потому, что кому-то вздумалось отказывать в обучении девочкам…

- Что это значит, сэр? – лорд, до этого момента молчавший, насторожился.

- Ничего такого, Ваша Светлость, - сэр Ланц учтиво поклонился. – Только то, что ваша дочь не обучена Механике. Но, если она и вправду…

- Я не собираюсь обсуждать с вами дальнейшую судьбу членов моей семьи, сэр Ланц! – лорд Уилбор Уоррен Белинхайн был необычайно холоден. – Мою благодарность за доставку вы непременно получите уже этим вечером. Дама Агата, надеюсь, вам не нужно объяснять, что следует сделать с документами об изъятии этого ребёнка?

- Но я думала… - лицо резервного инспектора и старшего клерка Службы вытянулось.

- Вам не требуется думать. Мне казалось, я плачу вам именно за то, чтобы думал именно я. Повторяю: документы об изъятии должны иметь приписку о переводе девчонки в Дом. Что дальше – вы и сами знаете.

- Хорошо, - дама смиренно поклонилась и, забрав папку из рук инспектора, исчезла за стеклянной дверью.

Лорд наконец соизволил заметить девочку. Опустив глаза и сжав зубы, она сминала пальцами плотную ткань простого платья и тут же расправляла её, но успокоения это не приносило. Странные мысли рвали её на части: мама-похитительница, отец-лорд, и то, что её могли наравне с мальчишками принять в Школу…

- Рад видеть тебя, дитя… - тот, кого она несколько минут пыталась совместить с придуманным в раннем детстве образом «папы», казался вежливым и даже наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо. – Ты очень выросла, Адели!

Девочка вздохнула. Облизнула губы, выигрывая долю секунды для ответа.

- Меня зовут Маделин. Маделин Матильда, - проскрипела она так громко, как только смогла. - Вы правда искали меня?

Её неприятно царапнул его громкий смех.

- Зачем мне было искать то, что я никогда не терял? Я всегда знал, где ты живёшь, Адели! – Он выпрямился и направился к личному тёмно-зелёному котелку, - Иди за мной, мы опаздываем. Года на четыре твоего образования, будь они неладны, эти идиоты…

Следующие два месяца слились для Маделин-Адели в одно сплошное желание выспаться. Лорд Белинхайн клятвенно пообещал вновь обретённой дочери устроить её в Школу верхнего города, вот только для этого к осени ей предстояло наверстать упущенные знания. Леди Белинхайн, в свою очередь, плотно сжав губы, пообещала супругу не препятствовать ни ему, ни девочке. И всё же помогать им она не могла — для неё это было слишком. Каждый день рядом с Аде, как кратко называл её Уилбор, напоминал о том, что этот ребёнок родился, когда их единственному сыну едва исполнилось два года. Всё, на что хватило несчастной женщины – проводить девочку-бастарда в её спальню с примыкающей небольшой гостиной-кабинетом и любезно приставить к ней служанку, чтобы у Аде не было повода общаться лично с ней или мужем.

Мадди и не стремилась. Дни она проводила за письменным столом, решая задачи и переводя чертежи из учебников для восьмилеток, вечерами просила Люси отвести её в заброшенный конец сада, где на вычищенной от малинника площадке по приказу лорда была оборудована её мастерская. И если задачи и примеры были простыми и понятными, то каждый новый чертёж неизменно вызывал чувство недоумения, а попытки претворить нарисованное в жизнь неизменно проваливались. С такими отрицательными успехами в главной науке Школа Адели Белинхайн не светила, и уж тем более ей не грозило светлое будущее известного Механикуса, который мог бы вернуть себе своё имя и вызволить маму из свалившейся на неё беды.

Дойдя до раздела «Пружины» в толстенном томе «О механике. 1 год» девочка и вовсе загрустила. Так и эдак она вертела чертёж и даже умудрилась без ошибок перерисовать его в другом ракурсе, вот только это не помогало.

- Госпожа Адели, - осторожно подошла Люси. – Уже совсем стемнело. Вас поела вся окрестная мошкара, вы на ногах с самого рассвета…

«Меня зовут Маделин», - одними губами произнесла девочка, но горничная заметила, потому что пристально всматривалась в расстроенную ссутулившуюся над грубым столом фигурку.

Мадди вздохнула, сгребла недоделку в карман фартука, бумаги, не раскладывая, сбила ладошками в ровную стопочку и укрыла от возможного весеннего дождика в выдвижном ящике для инструментов.

- Пойдём, Люси. Извини, что так долго сегодня.

- Ничего, миледи. Но, боюсь, вы не успели вернуться к ужину.

Она лишь кивнула, хмуро вглядываясь в тропинку под ногами. Войдя в дом, Маделин даже не взглянула в сторону обеденной залы, где уже приглушили свет после того, как все разошлись. Мадди повернула налево и поднялась по лестнице. Люси растерянно остановилась у подножия.

- Вам… - она не договорила, но и не нужно было: обе и без того понимали, что девочка только что нарушила негласный запрет хозяев. – Адели!

Не ответив, та огляделась в коридоре второго этажа. Она никогда не была здесь, но не раз замечала сводного брата в одном из окон.

Слышались звуки старого проигрывателя, пахло свежестью вечера, несомой из торцевых окон. Сладкий аромат белых лилий леди Белинхайн окутывал, как одеялом. Мадди постучала, не заметив, как скрытая в тенях леди, расправлявшая только что срезанный букет, тихонько повернула голову на шум.

- Аде?

Юноша с удивлением смотрел на неожиданного позднего визитёра. Девочка оттеснила его и прошла вглубь, к книжным полкам. «О механике. Год 6» выделялась знакомым корешком, и она вытянула её с верхней полки. Чертежей на страницах было в разы меньше, чем в её учебнике. Маделин листала хрупкие листы с неразборчивыми комментариями брата на полях, опустившись на ковёр. Солёные крупные капли падали на чернила, превращая их в кляксы, и мальчик осторожно вытащил справочник из-под сестры.

- Чего разревелась? – он по привычке сохранял недовольство в голосе, но уже присел на пол рядом с ней. – Тебе не рано изучать это? Ты и книжку для первогодок впервые увидела не так давно…

Маленькие ладошки согнали влагу со щёк и их обладательница прерывисто вздохнула, постепенно успокаиваясь. Смириться с неизбежным казалось ей сейчас лучшим выходом.

- Никакая я не наделённая Талантом и не буду этим… кандидатом, - пробормотала она в привычно подтянутые к лицу колени. – Лорд Белинхайн ошибся.

Кеннет растерянно улыбнулся, разводя руками.

- Папа… Наш папа никогда не ошибается. Может, ты что-то не так поняла?

- Всё.

Брат непонимающе молчал, и она продолжила:

- Я понимаю не так совсем всё. Ну, или, может, не понимаю вовсе… Смотри!

Мокрые холодные пальчики вынули из кармашка странное создание, собранное из детского конструктора Кеннета. Несколько планок было соединено болтиками и подшипниками, оканчиваясь миниатюрными колёсиками в несколько миллиметров. Просто зажатое в руке ребёнка, оно напоминало железного человечка без головы, но девочка опустила его на пол у ковра на все четыре точки, и «ноги» немного согнулись в двух местах. Она нажала на соединение на спинке, и конструкция, дрогнув, упала. Ещё раз рвано вздохнув, Мадди опустила руки на передник. Шорох расправляемой ткани слился с тихим шелестом ковровой дорожки за незакрытой дверью.

- И всё. Она всегда падает.

Мальчик с подозрением уставился на эксперимент сестры.

- А что это? – Очертания игрушки были ему знакомы, но ответ ускользал от него.

- Пружинная лягушка, - будущая ученица даже не смотрела на дело рук своих. – Ужасно, правда?

- Не то слово, - Кеннет действительно был шокирован. – Пружина-то где?

- Вот! – уже другая ручка тянулась к нему с зажатой в ней деталью. – Я не поняла, как её надо ставить. Можно было просунуть в щель между пластинами, но у меня не вышло.

Тринадцатилетний ученик внимательно всматривался в действия Адели и удивление меняло свою природу. Девочка спустя всего пару месяцев занятий понимала принцип, применяемый юными Мехусами к сложным и кажущимся нерешаемыми задачам по механике, но вот воплотить задуманное… Было одно базовое правило, безотказно служившее Мехусам, и пустое для Механикусов с их чертежами.

Если не знаешь, что что-то невозможно, значит - это возможно.

Кеннет забрал у неё игрушку и двумя сильными движениями ввернул пружину между пластиной, обозначавшей спину «лягушки» и одним из крутящихся ободов внутри — точно так же, как это только что делала сестрёнка. Он снова вернул её в начальное положение на полу и уже сам легонько придавил пальцем. Лягушка звякнула-квакнула, взлетев, и приземлилась на положенные четыре точки.

- Ого! – Маделин повертела «лягушку», подёргала новоприобретённый ею скакательный орган и попробовала повторить фокус Кеннета, но пружина выпала, вытянув за собой и безнадёжно покорёженный обод. – Ну вот… А у меня не получается ни-че-го.

Девочка всхлипнула ещё раз, но уже и сама поняла, что именно произошло.

Второе основное правило Мехусов: пока работает — не трогай.

- Всё у тебя получается. Только у тебя деталей в спине не хватало… Что-то с зажимом для пружины. Может, кстати, таких в наборе и не осталось, он ужасно старый, - Кеннет утешающее потрепал маленькую Адели по голове.

- Но ты…

- Я – будущий Мехус, как говорит папа, я и более безнадёжные штуки запускал. А ты похожа на первоклашку-Механикуса. Троечницу.

- Правда? – просияла девчонка и крепко обняла его.

- Правда, - буркнул смущённый Кен. – Тебе что, твой учитель ничего не объясняет?

- Нет у меня учителя! Говорят, если из меня ничего не выйдет, об этом хоть никто не узнает… Лорд Белинхайн только заходит иногда, но не рассказывает, только проверяет.

- Я же говорю, папа не ошибается… Он всегда говорил, что Закон о единственном одарённом – полная ерунда.

Он обнял вцепившуюся в него найдёныша-Механикуса в ответ. Что поделаешь с ней, такой маленькой и глупой. Так они и просидели остаток вечера, болтая о механике и о Школе, которая ждала девочку уже через полгода. Кеннет не представлял, как учить детей, но ей – напуганной, хрупкой и так в него верящей, он решил помочь.

Оставшаяся незамеченной в тени коридора леди Белинхайн коротко выдохнула и, не проронив ни звука, скрылась в своей гостиной.

Конец марта – дни завершения первой трети сезона. Весь верхний город утонул в цветении садов. Яблони, груши и вишни, более редкие сливы или смородина: у каждой семьи находилось что-то своё, особенное, чем отличалась и была ценна каждая усадьба на этом небольшом утёсе. В неделю цветения плодовых деревьев и ягодных кустов в марте, июне, сентябре и декабре семьи лордов по традиции созывали в гости друзей, знакомых, настоящих и будущих деловых партнёров. Леди красовались в новых платьях и втайне мечтали попасть на бал Пика Цветения на Вершине. Те из них, кому посчастливилось служить фрейлинами при дворе, могли ежедневно любоваться прекрасным королевским парком, но из прочих в нём посчастливилось побывать только жёнам советников Его Величества. А сейчас, когда король сказался больным, празднования и вовсе проходили в узком кругу.

Вот и новый дом Маделин украсился гирляндами и букетами из пионов и лилий, привезённых с внешних ферм. На задний двор вынесли десяток складных стульчиков и установили стол с закусками, а когда стемнело, всех гостей пригласили внутрь на праздничный ужин в честь грядущего урожая.

В этом сверкающем огнями зале впервые с самого прибытия позволили присутствовать и Адели(«меня-зовут-Маделин»), правда, без официального представления гостям. Затерявшись среди детей её же возраста Мадди молча сидела на стуле, рассеянно глядя в окно на исчезающие в цветочной дымке и чернильной темноте ночи огни соседней усадьбы.

- Аде… - голос брата пробился к ней сквозь разговоры и музыку. – Аде, ты что, не слышишь? Мама тебя зовёт.

Мадди вздрогнула, но очень быстро вспомнила, чью маму Кеннет имеет ввиду. Поправив платье, она просочилась сквозь группки беседующих мужчин и женщин. Церемонно кивнула высокой леди в серебристом платье.

- Я здесь, леди Белинхайн!

- Прекрасно, - бросила та. – Спасибо, Кен, можешь идти.

Дружелюбное лицо этой женщины пугало Маделин. Она не представляла, чего можно ожидать от приглашения той, что больше семидесяти дней умудрялась не пересекаться с ней в одном доме.

- Познакомься, дорогая, - произнесла леди пугающе отстранённо. – Лорд Гордон Эффир, партнёр лорда Белинхайна в его исследованиях. Я рассказала ему немного о тебе и он заинтересовался…

Высокий мужчина в чёрном костюме, отливавшем зеленью, опустив голову, внимательно всматривался в девочку. Выражение его лица неуловимо менялось. Не дослушав речь леди Белинхайн, мужчина опустился на одно колено и посмотрел Мадди прямо в глаза.

- Как вас зовут, миледи? – он прикоснулся губами к пальчикам протянутой для пожатия руки.

Прежде чем Её Светлость успела ответить за свою подопечную, та одёрнула руку и прошептала:

- Маделин Матильда, лорд.

Если мужчина и знал ранее то, другое её имя, виду он не подал.

- Лорд Гордон Анри Эффир, миледи, к вашим услугам. Слышал, вы делаете успехи в механике за столь короткий срок?

- Не смейтесь надо мной, Ваша Светлость… - вздохнула Мадди. – Я всё ещё не считаю это успехами, хоть я и стала чуть лучше разбираться в конструировании! Кеннет очень помог мне.

- Мой сын, конечно, очень добр, - снова вмешалась леди. – Но не стоит забывать о том, что он также не должен забывать и о своём обучении!

- Конечно, Ваша Светлость! – лорд Эффир нехотя выпрямился. – У мальчика огромный потенциал, и сейчас самое время ему сконцентрироваться на собственных занятиях…

Маделин виновато опустила голову. Она действительно не подумала, что старшему брату может не хватать времени на себя. Она что – не училась раньше, и сейчас её неудача ей не навредит. А Кеннет всегда был лордом, и провалить экзамен из-за того, что отвлёкся на неё…

- Вы расстроены, миледи? – лорд тронул её за плечо и она вздрогнула. – Не стоит, право. Я знаю, как вам помочь.

- Лорд Белинхайн не допустит ко мне учителей, пока я не докажу, что на что-то способна… - призналась Маделин. – Вот только я в лучшем случае плохой Механикус, и не могу просто взять и научиться всему сама…

- И это тоже поправимо, - он подмигнул ей. – Согласились бы вы побыть в обучении, скажем, у меня самого? Я не то чтобы сам многое умел, но кое-что объяснить могу.

- Но лорд…

- Не беспокойтесь, миледи Маделин. С лордом я переговорю.

Даже не взглянув на хозяйку вечера, мужчина нырнул в толпу в поисках своего друга. Мадди же вернулась к своему месту у окна, но не смогла долго высидеть: так тревожилась из-за ответа лорда Белинхайна. Наконец, совсем измучавшись, она решила, что шум и суета праздника вокруг лишь мешают, ободряя её и давая ложную надежду. Провожаемая торжествующей улыбкой леди, Маделин раньше всех покинула вечер, чтобы укрыться в тишине своих комнат в противоположном конце этажа. Там, сидя на подоконнике и свесив ноги по ту сторону открытого окна, она с детской наивностью гадала на принесённом с собой пионе: разрешит, не разрешит…

И тем сильнее она удивилась, чем слабее с течением дней становилась её вера в чудо. Он разрешил. Усадьба Белинхайн, одна из прекраснейших и богатейших, жемчужина главной улицы верхнего города, ведущей ко второй площади Подъёма, достойное основание пути на королевскую Вершину, так и не стала ей домом. С лёгким сердцем она собрала свои немногочисленные наряды и книги, обняла на прощание Кеннета и, взяв за руку лорда Эффира, навсегда покинула это волшебное место, в котором она никогда не хотела быть.

- Ты знаешь, что мне нужно, Гордон? – разобрала она голос «отца» позади готовой к отъезду конки. – Результат, вот что! Делай с ней что угодно, но через четыре месяца она должна быть не хуже пусть самого слабого, но ученика четвёртого года.

- Всё, что угодно?

- В рамках допустимого, Гордон. Она всё же дочь лорда… Её ждёт титул, когда она приступит к учёбе официально.

Лорд Эффир неопределённо хмыкнул и, не ответив, вскочил в экипаж.

- Поехали! – И кучер взялся за поводья.

Они удалялись от второго Подъёма, но Маделин уже не смотрела на королевский подъёмник с прежним трепетом.

- Значит, мне нужно будет вернуться? – мрачно спросила она и не поняла веселья, с которым лорд Эффир ответил.

- Ну что ты… - Он сжал её плечи. – Никто не станет заставлять тебя вернуться. Обещаю.

Из слепящее-яркого солнечного апрельского дня карета нырнула в непроглядную скальную тьму и скрылась за Домом Лордов, окутанная эхом стука колёс и конских копыт.

Гордон, как он сразу попросил его называть, жил в довольно странном месте. Подъезд к его имению не освещался ничем после того, как они въехали в широкие ворота под каменным сводом. Чуть дальше, где заканчивались коридор и свет, эхо разлеталось шире, а впустивший их сторож зажёг над головой лошади фонарь. И это в ясный полдень!

- Бери правее, но к первому дому! – непонятно скомандовал лорд, постучав кучеру тростью по плечу.

Через несколько минут, когда конка остановилась у странного дома без привычных окон, но с широкими подсвеченными изнутри ставнями и странной двойной дверью, одна из створок которой почти вросла в камень.

- Вели старику навести порядок, а сам иди в третий… дом, пусть готовят места для переселения к середине лета, - и кучер скрылся внутри.

Маделин поёжилась от холода, царствовавшего здесь, и смутного чувства внутри.

- Я боюсь, - шёпотом призналась она.

- Здесь нечего бояться, - рассеянно пожал плечами мужчина. – Это очень надёжное место.

- И, кажется, я немного замёрзла…

Неуверенность в её голосе росла, потому что, несмотря на детство в лесной хижине, девочка почти не знала, что такое холод – климат Континента всегда был достаточно жарким и сухим, и даже зимой температуры не падали настолько, чтобы люди всерьёз задумались об утеплении жилищ.

Лорд огляделся и откуда-то из-за подушек добыл аккуратно свёрнутый плед, в который тут же закутал дрожащую девочку. Беспокойно глянув на часы, он охнул и подхватил саквояж с вещами Мадди.

Подал ей руку и, чуть сжав пальцы рукой в перчатке, помог спуститься.

- Благодарю, лорд Эффир!

- Гордон, - напомнил он. – Просто Гордон, умоляю.

Дверь перед ними распахнулась и рука об руку они ступили в самый странный дом, что когда-либо видела Маделин. В нём не было тёплой кухни, укромных уголков для игр или хотя бы приветливых ярких картин в рамках на обитых деревом или тканью стенах. На стенах вообще не было ничего: гладкие, плотно подогнанные плиты из тёмного камня уводили в зев длинного коридора, а напротив казавшейся бесконечной стены девочка разглядела множество дверей. Они были заперты, но рябой старик-сторож, провожавший их, то и дело начинал молотить по какой-нибудь из них палкой. За одной из них Мадди расслышала тихий писк, похожий на плач, - по этой старик колотил дольше и сильнее прочих, пока странный звук не стих. Девочка дрогнула, захотела было укрыться под тёплым и безопасным пледом, но её ладонь, лежащую на запястье лорда… Гордона, поймали и силой вернули на место.

- Не стоит беспокойства, моя прекрасная леди! – он наклонил голову, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. – Я не позволю никому причинить вам вред.

Смущённо пожав плечами, она вошла в последнюю дверь в глухом тупике, до которого они довольно быстро дошагали. Комната была небольшой, но ярко освещённой новенькими лампами, у левой стены стояла широкая кровать, которую не скрывал от вошедших даже глубокий гардероб. Свежая перина, гора подушек и тёплых пледов обрадовала девочку: здесь уже не было неведомо откуда берущихся сквозняков, только немного дуло из-за вентиляционной решётки, но всё ещё не чувствовалось прежнее весеннее тепло. Его место заняла прохладная сырость.

По правую руку от них стоял письменный стол: не такой массивный, как в мастерской, но и не хлипкий. Он, в отличие от остальной мебели, был не новым — кое-где облупился лак, одна из ножек была расцарапана до древесины, а столешница в паре мест тщательно зашлифована, как парта хулигана, пишущего на ней несмываемыми чернилами. Ещё одним отличием было и то, что стол был зачем-то прикручен к полу крупными болтами.

Лорд Эффир скоро распрощался с ней, и пообещав начать занятия следующим же утром, вышел в сопровождении старика-охранника, странно улыбнувшегося ей на прощание. Дверь за ними закрылась, и вокруг остались только тишина, сырость и поздний обед на деревянном подносе. Маделин вздохнула и устроилась за столом на такой же недвижимой табуретке, принимаясь за еду. В конце концов, кто их знает, эти Школы: может, они все такие.

- Скорее бы... - прошептала она чуть позже, вынув из сумки книги и печально погладив корешок «Механики».

Ей не нужен был титул. Да и реакция Гордона на это объявление была более чем странная, что убедило девочку в том, что нет ничего хорошего в том, чтобы стать леди. Мадди просто хотела наверстать упущенное, доказать самой себе, что на что-то способна. Главную же, третью причину, она боялась сформулировать даже мысленно: признание собственного Таланта будет многое значить для неё, ведь в этом случае тем ужасным январским днём их с мамой жизни сломались не зря, не по чьей-то дурацкой ошибке... В то, что кто-то, как рассказывал Кеннет, придумал машину для нахождения наделённых Талантом новорождённых, ей поверить было сложно.

Наступление утра ознаменовалось последовательной побудкой. Когда палка сторожа коснулась двери её комнаты, Маделин уже проснулась от непривычного шума и успела зажечь лампу над кроватью. Так, лорда Эффира, вошедшего спустя(по ощущениям) час-другой, встретила одетая в чистое платье, причёсанная и очень грустная девочка.

- Гордон, я есть хочу.

- Что?

- Есть. Я не жалуюсь, вы не подумайте... Возможно, мне забыли принести завтрак...

Лорд Эффир пожал плечами.

- Здесь не принято завтракать, миледи! - он переложил трость из руки в руку, пристукнув ею об пол, и протянул руку. - Если вы готовы, пора приступить к занятиям. Идёмте!

Открытая было книга тут же захлопнулась, подняв в углах стола облачка пыли.

- Я готова!

Благодетель с сомнением покачал головой:

- В белом? В мастерскую? Не знаю, уместно ли, миледи Маделин... Наши практические занятия отнюдь не те, что в доме Его Светлости вашего отца. Осмелюсь предложить вам переодеться во вчерашний убор.

Мадди огляделась и вздохнула, не обнаружив ни намёка на волшебное появление крана с водой или хотя бы таза.

- Понятно, - она покорно кивнула. - Стирать здесь тоже не принято.

Разложив вчерашнее, более тёмное платье на кровати, Маделин смиренно встала рядом, сложив руки.

- Что такое? - Гордон приподнял бровь. - У нас мало времени.

- Но как же я могу сменить платье при вас... - глаза девочки удивлённо расширились. - Вы перед этим должны выйти. Вы же... выйдете?

Уголок губ мужчины хищно пополз вверх, холодные глаза прищурились.

- Нет.

Воспряв духом, кто знает, что себе навоображав, упорно цепляясь за еле брезжащую надежду, она смирялась со всем: с вечным голодом и пугающими взглядами Гордона, с отсутствием солнца и шелеста листвы за окном... Да и самого окна тоже. Она была готова терпеть что угодно, чтобы достичь цели, и тем больнее её мечты разбились, когда спустя время она поняла, что учёба в этом сердце тьмы ничем не по сути не отличается от её самостоятельных занятий в усадьбе. Разве что вместо советов Кеннета здесь ей досталась участь наблюдателя за группой забитых, грязных детишек, которые при её приближении сжимались в ещё более плотный комок, а самые маленькие начинали плакать.

О, у них были учебники и справочники, и даже раз в день приходил учитель, который проводил практические занятия. Молодой Механикус страшно ругался и лупил ребят розгами по пальцам за безвозвратно испорченные детали, но благодаря ему у кого-то иногда получалось запустить собираемый неделями механизм, или достроить брошенный чужой, коих тут было немерено.

Такие прорывы не доставляли детям никакой радости. Все знали, что дни счастливчика сочтены: с этого момента успеха проходило не более месяца, в течение которого везунчик сначала пропускал день-два занятий, потом пропадал на несколько дней, сразу после чего надзиратель объявлял выходной, после которого всё начиналось сначала, только уже без пропавшего одноклассника.

И вот ещё один — семьдесят четвёртый, если верить секретным настенным пометкам под её кроватью — учебный день Маделин подошёл к концу. Накануне утром ученики недосчитались Юджина.

Розга оставила свежие кровавые полосы на спинах и предплечьях сразу трёх ревущих малышей.

- Отстань от нас! - самый старший в их классе, четырнадцатилетний Мигель надвигался на Мадди, бешено крича. - Отстань! От тебя одни беды!

Она выставила перед собой руки, защищаясь, и дрожащим голосом пролепетала:

- Прости, прости...

- Что толку от твоих извинений, когда ты принесла нам одни несчастья! Ходишь вокруг, выспрашиваешь, а чуть тебе что-то не по нраву — все получают, словно личного голема Эффира сломали! На нас живого места не осталось! Неужели не ясно, что мы не хотим с тобой связываться, лордская подстилка?

Девочка вздрогнула и попятилась, но упала на земляной пол, запнувшись об ящик с деталями. По ноге тонкой струйкой потекла кровь из глубокого пореза на лодыжке. Но Маделин не обратила на рану никакого внимания, ведь Мигель расковырял что-то гораздо более болезненное и страшное в её душе.

- Я... - да кому нужны её оправдания? Мадди продолжила уже гораздо более тускло, -Я никогда не жаловалась на вас. Я не просила, чтобы вас били.

Мигель злобно хмыкнул — ага, как же! - и пнул девочку по ноге. Увидев слёзы на её лице и лужицу крови, натёкшую на пол по блестящему алой влагой ботинку, отпрянул. В глазах подростка промелькнула и исчезла...жалость?

- Так я тебе и поверил, плакса. Вечно ноешь, что ничего не умеешь... А ведь это из-за твоих чертежей забрали Юджина!

На шум, поднятый ими, уже сбегались взрослые, а девочка вспоминала. День за днём она замечала, что темноволосый мальчишка с раскосыми глазами, занимавший соседний стол в мастерской, всё меньше опасался её, и периодически действительно срисовывал её схемы, когда думал, что она не видит.

Вот только... В отличие от неё он не испытывал этого глубинного трепета перед железяками, и всё, что он собирал, оживало в его руках. Неужели?!

Маделин широко распахнула глаза, воззрившись на Мигеля. Неужели?!

- Мерзавец! - прозвучало над головой не то зло, не то презрительно.

Набалдашник тонкой трости впечатался мальчику в висок. Мигель попытался увернуться от удара, но из-за этого острый край только нанёс больше вреда: пропахал лоб подростка до самой кромки волос, залив половину искажённого лица ярко-красным.

- Значит, я могла...

С другой стороны к трости присоединились хвосты надзирательской плётки. Мальчишка захрипел и упал. Маделин метнулась к нему, вцепилась в плечо ровно там же, где оно повстречалось с наказанием.

- Отвечай, Мигель... Все эти механизмы могла бы собрать я?

- Не кричите, моя леди, всё позади! - До тошноты знакомые руки оторвали её от рубашки одноклассника и подняли. - Всё хорошо, я рядом...

Прижимая девочку к себе, как величайшее сокровище, он вынес её на руках из ангара, который был отведён под мастерскую и зашагал мимо слабо освещённых перестроенных конюшен.

Девочка не хотела быть сокровищем, она слишком хорошо знала, что этот человек понимает под любованием и огранкой своей любимой «драгоценности».

- Не хочу... - прошептала она. - Опусти меня на землю, Гордон. Я... всё поняла, я уже могу вернуться к ло... отцу.

- Не опущу, - с задержкой отозвался он. - И не отпущу.

- Говорю же, я всё поняла! Теперь я справлюсь... Дай мне пересдать вчерашний тест, и я поменяюсь с Юджином местами! Я смогу!

- Знаю. Хочешь знать, что станет с Юджином — я дам тебе побывать в его шкуре и почувствовать на себе, каково это — быть выдающимся Механикусом здесь. Много времени это не займёт. Но домой, - лорд замедлил шаг, подходя к нужной двери, и посмотрел в глаза девочке. - не отпущу. Теперь твой дом — этот комплекс.

- Что...

- Тебе некуда больше возвращаться, Маделин. Твой отец уже три дня под арестом Стражи за свои еретические эксперименты, Кеннет и Лили ограничены в правах наследования, а имением управляет тупица Уиллард, твой дядюшка... Он о тебе даже не подозревает. Скажи же, красиво я всё устроил?

Смех мужчины, искажённый эхом, впился острыми клыками в самое сердце, холодными пальцами в кожу. Всё, что оставалось девочке — кричать и вырываться, так же громко и так же безуспешно, как полгода тому назад, в её последний счастливый день. Задыхаясь, хрипеть и царапаться, сопротивляться, пока хватало сил; а после - протяжно скулить и изредка пытаться высвободить заведённые за голову и крепко стиснутые паучьими пальцами запястья, когда сил уже не осталось.

За стеной, в соседней комнате, обездвиженный болью в истерзанной плетью спине, зажимал уши Мигель. Голос покойного отца строго звучал в его голове, говоря, что мужчины не плачут, но заглушить происходящее в последней комнате он не мог, как и остановить солёные реки, пропитавшие подушку насквозь. Если бы он только знал, что это действительно случится, он не стал бы затевать эту стычку, не стал бы так грязно насмехаться над девчонкой... Жаль, что время вспять не повернуть.

В гробовой тишине Маделин нетвёрдой походкой вошла в ангар. Не подняв глаз и не остановившись она пересекла его по диагонали и замерла, дожидаясь, когда перед ней откроется дверь, ведущая в помещение, которого никто из присутствующих в классе ещё не видел. За этой дверью скрылся позавчера Юджин, за ней же почти наверняка теперь был и Мигель, который так и не появился на занятии и не вышел из своей комнаты после побудки. Он явно был сослан туда в наказание: слишком уж он умело скрывал свои реальные способности, чтобы получить за это поощрение.

Мадди ни капли не заботило, что подумает малышня о её добровольном желании попасть в место, из которого нет возврата. Разве что переживала из-за самого испытания: если она провалит его, ей никогда больше не выйти из комнаты. И всё же, пока оставался хоть маленький шанс на победу...

Минута ожидания показалась ей вечностью. Когда внутренний запор по ту сторону наконец натужно заскрежетал, она так же безмолвно потянула её на себя и решительно перешагнула высокий порог.

Здесь не было учителей. Здесь вообще никого не было, только на скамеечке у ног големов играли в кости незнакомые надзиратели, которые вроде бы совсем не обращали на них внимания.

На широкой металлической лестнице, ведущей на добрый десяток метров вниз, было холодно: ребристая поверхность не нагревалась, сколько на ней не сиди. Мигеля, правда, такие мелочи даже не беспокоили. Он сидел, сгорбившись, опершись локтями на широко расставленные колени, утопив лицо в ладонях. Сидел на несколько ступеней ниже Юджина, безучастно уставившегося в точку на дальней стене пещеры.

Это была именно пещера: неровный, выбитый в скале потолок и такие же стены, которые, казалось, были покрыты миллионами каменных оспин. Их привели сюда ещё до побудки и оставили наедине с невыполнимым заданием — пробудить спящих здесь монструозных металлических големов. Не то чтобы Мигель не знал, с какой стороны подступить к делу, но Юджин... Единственный друг в этом проклятом месте был младше и много слабее. Не физически(ростом и телосложением они были практически неотличимы), но своим едва брезжащим Талантом.

- Как ты мог так вляпаться? - проговорил Мигель, не поднимая лица.

Друг будто и не собирался отвечать и вообще приходить в сознание, но через силу сфокусировал взгляд на его макушке.

- Дурак был, - прошелестел, - Думал, лучших отпускают... - нервный смешок. - Сдирал чертежи у этой блаженной, её всё равно никто никогда не проверяет! И это её я считал полной дурой, которая ни к чему не стремится. И тебя считал, что уж там.

- Спросил бы...

Юджин сполз на пару ступеней вниз и устроился рядом с Мигелем.

- Не спросил же. Что делать будем?

Тот лишь немного повернул голову, выразительно посмотрев на младшего товарища.

- Будем? Ну я, предположим, смогу что-нибудь сделать с одним из этих страшил, - он ткнул пальцем в огромных созданий в четыре человеческих роста. - А вот что делать тебе... Даже если я отлажу его для тебя, сможешь ли ты пошевелить хоть какой его частью, когда они придут проверить?

В ответ Юджин только вздохнул.

За их спинами загрохотали по железному балкону, нависшему над пещерой, чьи-то ботинки. Лестницу слегка тряхнуло.

- Если нужно, я помогу!

Оглянувшись, парни удивлённо смерили взглядом девчонку с неряшливо заплетёнными косами, в порванном местами тёмно-бордовом рабочем платье. По тонким, почти прозрачным ногам между только налившимися синяками ползли вверх и скрывались под грубым подолом багровые царапины.

- Себе помоги, - бросил Мигель вполголоса, отворачиваясь. - Ты-то как сюда попала, ты ж собственных схем боишься...

- Гордон пропустил.

- Гордон? - Юджин скривился и пихнул друга в бок. - Слышь, этот чудила для неё просто Гордон! Она големов ходит настраивать, как к себе домой... Ай!

Схватился за скулу, пошатнувшись, и рефлекторно отступил.

- Мигель, ты чего?

- Не надо, Мигель, - прошептала Мадди, положив ладошку ему на плечо.

- Надо.

Взявшись за перила, он первым зашагал вниз, где насторожившиеся охранники уже поглядывали в их сторону. Девчонка обогнула Юджина и, догнав его друга, поймала его за рукав.

- Спасибо! - Мальчик сделал вид, что не слышит, но руку не отнял. - Ты плакал за меня, когда я не могла. Прости, я слышала... Услышала. Потом.

Интересно, что ещё она услышала? Если она расскажет, у него явно начнутся проблемы похуже починки непонятного назначения големов прошлого поколения.

- Забудь об этом! Лучше соберись и подумай, как будешь решать эту задачку для умников!

Их взгляды пересеклись, и Мигель вздрогнул: что-то жуткое пронизывало его насквозь, разглядывая глазами сломанной одиннадцатилетней девочки.

- За меня можешь не беспокоиться...

Кое-что и правда изменилось в Маделин с прошлого вечера. Боль тела и души затмевала много чувств, но она безошибочно определила необъяснимую пропажу... себя. Трепещущая неуверенность вырвалась из её груди криком, и теперь непривычная тяжесть заполнила мысли и всю её. Несмотря на это, плечи расправились сами собой, странная вибрация в пальцах отзывалась на любое изменение вокруг неё, а глаза, которые так напугали Мигеля... На мгновение Мадди подумала, что теперь, наверное, может понять, как Кен видит мир. И говорить об этом вслух точно не стоило!

Обойдя гигантские гусеничные ступни ближайшего железного великана, они направились было ко второму, более коротконогому, но имевшему более вытянутое «туловище», когда сначала краешком глаза заметив, а потом и развернувшись всем корпусом, Маделин уставилась вглубь импровизированного ремонтного цеха. Мальчишки попробовали было окликнуть её, но она то ли не услышала, то ли проигнорировала их предложение работать всем вместе. Ноги уже несли её к пучеглазому чудовищу.

«Моя лягушечка,» - по-детски просто подумала она и чуть не улыбнулась воспоминаниям. Лягушка, которую они с братом всё же пересобрали, исправно прыгала, больше не разваливаясь, даря им драгоценные минуты веселья, и эта конструкция чем-то на неё походила. Может, многосуставные ноги, сложенные так, будто голем сидел на присыпанном стружкой полу, были схожи с лягушачьими. Может, трещина в брюхе напоминала широкий рот земноводного. Девочка потянулась рукой как можно выше, чтобы погладить пузико шестиметрового голема, и замерла.

- Пробудить? - нахмурилась. - Они ведь не спят!

- В каком это смысле? - подошедший Юджин привычно подсматривал за новенькой.

Мадди покачала головой и подставила к верхнему «колену» своей лягушки валявшуюся неподалёку лесенку. Забравшись на скользкую свежесмазанную поверхность, она деловито начала простукивать железную поверхность сантиметр за сантиметром: слишком правильными были линии у лягушачьего рта, а изнутри словно слышались отголоски её стука.

Она переставляла лестницу, ползала по всем поверхностям с линейкой, как одержимая, но свалилась с голема только один раз — когда от особо сильного тычка в нескольких сантиметрах под интересовавшей её щелью, ровно по центру, лестница вдруг пошатнулась и завалилась назад вместе с беззаботной девчонкой. Та даже вскрикнуть не успела, как, взметнув облако щепы и выбив весь воздух из лёгких, повстречалась с полом. Сверху придавило вырванными при падении перекладинами и обломками стремянки. Стремительно опускающаяся лягушачья пасть, раздавила бы её совсем, но Юджин вовремя отмер и под крики спешащего на помощь Мигеля вытянул Мадди из-под тяжеленной платформы за ворот платья.

- Ничего себе... - только и смог прошептать он, и Мигель согласно кивнул за его спиной, забыв, что его не видят.

Механическое нутро голема поражало воображение. Паутина трубок — неподвижных и бесшумно прокручивающихся на холостом ходу — на самом верху была словно раздвинута, открывая небольшую площадку, занятую только множеством рычагов и новомодных медных проводов. Отсуствие передней стенки запустило в лягушке автономные части, и некоторые из труб стали с шипением стравливать пар, окутав ребят горячим химическим туманом.

- Вот это да... - восхищённо протянул Юджин.

Девчонка выскользнула из спасшей её хватки и тут же оттолкнула не ожидавшего нападения мальчика.

- Отойди от моей лягушки! - расставив руки, она заслонила голема, защищая от посягательств уже углубившегося в туман одноклассника.

Почувствовав увлекающую его подальше руку друга, Юджин нехотя поддался, чувствуя, что отнимать пробудившегося голема у этой блаженной не просто бессмысленно, но и немного опасно.

- Ты отойди, отойди, - увещевал его Мигель. - А лучше идём со мной, я со своим тоже почти разобрался, сейчас и тебе что-нибудь подберём.

Надо ли говорить, что пришедший лично проверить успехи избранных Механикусов лорд Эффир был более чем доволен, хотя упрямо сохранял непроницаемое лицо, рассказывая двум сопровождающим его мужчинам и показавшейся Маделин знакомой женской фигуре под широким кружевным зонтом что-то заглушённое для трёх юных операторов шипением пара и лязгом бьющихся друг о друга деталей. Взрослые внизу воодушевленно жестикулировали и оглядывались, посверкивая зажимами на галстуках. Девочку так и подмывало замкнуть провода над головой, чтобы лягушкины глаза-фары подсветили ей немного и она смогла убедиться — это действительно тот же силуэт хищно расправленных перепончатых крыльев, какой она однажды видела у лорда Белинхайна. Жаль, нельзя было этого делать, - и Мадди продолжала прищуриваться в полутьме.

Странно всё же получалось: её...отец был арестован за тайные исследования, хотя единственной видимой его семье тайной был именно этот зажим, который Уилбор носил лишь в присутствии лучшего друга, Гордона Анри Эффира. Отец арестован, а Гордон — вот он. Жизнь действительно несправедлива.

Наконец она нашла нужный рычаг, и люк пополз вверх. Люди внизу отбежали к стенам, но она кожей чувствовала их пристальные взгляды.

Лягушачий «рот» закрылся, и, повинуясь повороту рукоятки рычага, тонкие узкие пластины разъехались, образовав щели, как на забралах древних рыцарей.

Маделин с усилием оттянула соседний рычаг и, пока голем выпрямлялся в полный рост, толкнула его обратно и повторила ещё раз. Работа руками отлично помогала не думать, не грустить, не сожалеть. Если бы сидя внутри механической куклы можно было снова стать ожидающей двенадцатого дня рождения маминой дочкой...

Лягушка прыгнула, с трудом(как показалось зрителям) удержав равновесие, и снова присела. Ангар содрогнулся. Лорд Эффир пристально смотрел в «глаза» голема, но слепящих лучей не последовало. Вместо этого его маленькая леди неуклюже задвигала руками железного монстра, будто делая детскую утреннюю зарядку. Гордон вздохнул, но попрощался с затаённой надеждой: превращение Механикуса в Мехуса — бабкины сказки. А взгляд... Может, леди Маделин была на него в обиде?..

- Сколько, вы говорите, эта девочка в механике? - послышался вопрос старого коллеги.

- Почти четыре месяца, Ваша Светлость, - ответила за него высокая леди из тени под стеной. - И она совершенная самоучка, это я вам гарантирую лично.

- Любопытно, любопытно... И вы говорите, она — успешный эксперимент Уилбора?

- Нет! - прежде, чем Лили Белинхайн успела среагировать, отрезал лорд Эффир. - С этим есть проблема, мы сейчас не можем утверждать, что именно этот эксперимент не был сфабрикован.

- Жаль, жаль... - седовласый лорд, казалось, искренне сожалел об упущенной возможности рассмотреть интересный случай. Гордон продолжил вдохновенно врать.

- Действительно, жаль. Если бы Уилл успел подтвердить результат, я был бы счастлив поделиться данными с вами, но...

- Это ничего, мы можем воспользоваться более новыми его проектами. А вот что я хотел узнать — будет ли эта чудесная девочка принимать участие в мини-турнире в следующую субботу?

Мужчина старательно игнорировал сверлящий его взгляд Лили.

- Сожалею, - снова начал с извинений он. - Но зато мы можем взглянуть на её тренировку с другим кандидатом.

Он взмахнул тростью, сквозь поднятую Маделин пыль указывая на второго голема, пришедшего в движение. Он был более вытянутым чем тот, что приглянулся девочке, и у него не было видно щупов по бокам. Безрукий монстр как раз учился балансировать на опорах со скрытыми шасси.

Компания взрослых ударила по рукам, и, повинуясь действиям механиков у входа в ангар, одна из стен пещеры зашевелилась, открывая проход в пустоту. По команде хозяина надзиратели засуетились у разветвлённой системы вентилей, и одна за другой в пустоте закопошились тени. Над крышей ангара затрещало, и снаружи без спешки начали разгораться крошечные солнца вроде тех, что освещали нижний город днём. Сквозь забрала Маделин и Мигель разочарованно разглядели самый обычный ипподром. Дорожки, по которым уже давненько не бежала ни одна лошадь, присыпанный песком каменный массив в центре и краешек трибуны, видимый из их огромного укрытия.

Жестами лорд Эффир приказал юным операторам вывести големов на песок и спуститься к нему.

- Маделин и Мигель, - представил он их своим спутникам, и Мадди чуть не закричала, увидев среди них мачеху, но сдержалась. Та, в свою очередь, притворилась, что не знает её. - Покажут нам своим примером скорость манифестации Таланта Механикуса на незнакомые функции механического объекта. Если нам повезёт, мы сможем стать свидетелями явления, которому было дано название «развитие». Причины и условия его возникновения ещё не известны, но эксперимент ещё не закончен...

«Не дождёшься...» - с ненавистью подумала девочка, когда его взгляд на секунду метнулся в её сторону. Всё-таки правильно она не стала касаться тех проводов.

Договорив, Гордон всё же взглянул на неё, потом на Мигеля. Переведя взор на големов, почти с благоговением произнёс:

- Итак, ваша тренировочная задача, как операторов прыжкового и пружинного големов, - обездвижить, отключить, вывести из строя или разрушить голем противника за... - он пошевелил губами, откинув крышку карманных часов. - За восемь минут.

Дети ошарашенно смотрели друг на друга, потеряв дар речи. В это время дверь ангара за их спинами закрылась, гости успели поняться на трибуны и разместиться там с относительным комфортом. Над ристалищем пронёсся протяжный гудок, и девочка отмерла первой.

- Прости! - одними губами прошептала она и полезла в кабину своей лягушки.

Сигнал затих, и Мигель проворно забрался в своего голема. Долговязая механическая кукла зашагала-покатилась к противоположному краю ипподрома, но на полпути повернулась на своих шарнирах и помчалась прямиком на округлую неподвижную цель.

Маделин, в свою очередь, раскачалась вместе с тугими рычагами, и запустила механического монстра вверх и чуть влево. Прыжок! Одна из опор в полёте задела корпус машины-водомерки, и та едва не потеряла равновесие. Припав на гнущееся в обе стороны «колено», накренившись вперёд, она замерла и, медленно раскачиваясь, поднялась снова. Теперь атаковала уже Мадди, и она вовсю раскручивала щупы голема в беспорядочном движении, стремясь достать Мигеля хотя бы вскользь, но тот уже был к этому готов: одно нажатие — и всё длиннющее тулово распустилось железными лепестками, вывернувшимися наизнанку, чтобы поймать опасно приблизившегося противника.

От вида одной огромной цепкой лапы, смыкающейся вокруг неё, Мадди запаниковала. На наклонившихся трубах под ногами устоять было посто невозможно, и девочка упала, задев сразу четыре тумблера. Лягушка присела для прыжка и тут же попыталась перевернуться, одновременно невпопад взмахнув правым щупом. Захват голема противника пришёлся в нижнюю часть корпуса, и, пока водомерка собиралась обратно в свой первозданный вид, лягушка упала на землю, корёжа и вминая внутрь то, что осталось от забрала. Из вскрывшихся труб брызнуло топливо.

Когда Мигель смог остановить последний движок и выбраться наружу, по полю к ним уже подбежал лорд Эффир. Отбросив трость на изрытый песок, он, забыв о хромоте, взобрался по вывернутым и лежащим почти горизонтально ногам лягушки. Люк никак не хотел поддаваться.

- Эй, - он окликнул остановившегося чуть поодаль юношу. - Помоги мне!

Вдвоём они подцепили панель с двух сторон и приподняли. Щёлкнуло, и погнутая петля, удерживавшая люк, развалилась. Мигель с удивлением наблюдал, как лорд с облегчением выдохнул, столкнув бесполезную железяку.

Разочарованные коротким зрелищем, его спутники поднялись и скрылись под аркой, расположенной в центре зрительских рядов. Лишь женская фигура несколько минут стояла у края поля, прикрывшись от яркого света зонтом и с ядовитой улыбкой следя за тем, как благородный лорд Эффир лично ныряет в приоткрытую пасть голема. Как же предсказуем этот ничтожный человек!

Маделин лежала лицом вниз на остывающих боковых трубах, неестественно завернув под себя руку и не шевелясь.

- Больно...

Ненавистные руки перевернули её и встряхнули.

- Проиграла... - пустые глаза смотрели сквозь металл. - Мама, прости...

Гордон вздохнул ещё раз. Обернув тело девочки в собственный пиджак, он зафиксировал сломанную руку.

- Ведь я сказал тебе, что не отпущу. На что ты вообще надеялась...

Но в ответ он не услышал ни слова. Лорд даже засомневался: а слышала ли она его вообще? Он снова нёс её на руках в первый дом комплекса, только теперь его слепили огни под потолком, и его ценная ноша не лягалась, а тихо плакала, невидяще глядя на приближающиеся строения.

- Больно...

Мигель покорно следовал за лордом, ссутулившись и низко опустив голову. Загребая ботинками мелкий, колючий песок, он не замечал ничего и вздрогнул, когда его остановил старик-охранник, и оказалось, что он едва не прошёл мимо своей комнаты. Покорно шагнув через избитый порог, он дождался, когда стихнет эхо запираемой двери и прислушался. В одном месте, над кроватью, стык меж плитами был шире других, и уже стал сыпаться, создавая мальчику идеальный переговорный пункт. По ту сторону стены пару раз вскрикнула от боли малышка Маделин, пока Гордон как умел складывал и заматывал накрепко сломанную руку и вправлял выбитые суставы на ногах. Она что-то шептала, но это не было причитаниями больного человека — девочка словно инструктировала пытавшегося помочь ей мужчину. Если бы Мигель знал, что Мадди унаследовала от матери все её знания во врачевании, он, может быть, и поверил в это.

Время тянулось и тянулось, пока наконец все шорохи в последней комнате не стихли. Уже после того, как Мигелю принесли его «ужин», запор на двери Маделин тихо звякнул, чуть громче проскрипело впервые за несколько лет открывшееся окошко в двери его комнаты.

- Ты хорошо управляешь големом, - проговорил Эффир бесцветным голосом, скорее утверждая, чем награждая похвалой. - Завтрашний день ты проведёшь в главном ангаре. Умеешь ломать, умей и чинить.

- Моя водомерка цела... - осмелел мальчишка.

- Водомерка... Хмпф, - лорд то ли рассмеялся, то ли кашлянул. - Ну да, твой голем отделался слабым деструктивным эффектом на пружинные механизмы. Это даже не требует ремонта, часовой механизм сам взведёт пружины. Чего не скажешь о големе миледи Маделин... Его вы тоже как-то назвали?

- Лягушкой... - нехотя бросил Мигель. - Там нечего чинить, топливный бак и пароотводы в труху рассыпались. Забрало погнулось...

- Разберёте, выправите и соберёте обратно. Нехитрая задача.

- Вот оклемается и выправит тогда! - подросток дёрнул плечом.

Взгляд лорда похолодел, голос стал ниже.

- Мои приказы не обсуждаются, мальчишка. Завтра вы поставите голема на ноги, и мне не важно, как вы это сделаете! - Он собрался было уходить, но остановился. - Через два дня я объявлю выходной в ученическом ангаре.

Мигель испуганно сжался, справедливо не ожидая от этого человека ничего хорошего.

- Надеюсь, двух дней тебе хватит, чтобы научить этого слабосильного хитреца управлять хоть чем-нибудь?

- Вы имеете ввиду Юджина?..

- Кого же ещё. Итак, через два дня вы оба должны будете хотя бы прикинуться приличными операторами... - Эффир закрыл окошко, задвинул засов и тяжело зашагал прочь, приговаривая, - Так жаль, что он подделал результат, так жаль!

Ясное сознание вернулось к девочке нескоро. Простыни были сбиты в комок, пропитаны потом и слезами. Вентиляция над кроватью еле справлялась с циркуляцией воздуха, и болезнь заменила кислород в этой и без того тесной келье.

Совсем не сразу Мадди поняла, что же её разбудило. Вокруг не было никого, но откуда-то доносились глухие удары и отчаянный вой. «Мигель!» - вдруг поняла она. Ослабевшая за трое суток единственная здоровая рука приподнялась над подушками и коснулась ледяной стены.

- Ми... - зажмурилась, облизнула сухие губы и собралась с новыми силами. - Мигель! Что случилось? Ты в порядке?

Не очень-то она и ожидала услышать ответ, но он всё же последовал.

- Да какая разница... Теперь-то, - прохрипел мальчишка каменным блокам. - Чем ты мне поможешь, сама в полной заднице.

Мадди нервно дёрнулась, зашипев от боли. Она, в общем-то, была согласна с ним, но за последние дни изменилось столько всего, что она словно и сама волей-неволей вывернулась наизнанку, да так, что вместо девочки переломы теперь сращивало нечто совершенно иное. Древнее, примирившееся с болью существо.

- Я знаю, всё плохо. Но, может, если ты расскажешь, просто станет легче? Это из-за того, что ты победил меня? Гордон тебя снова избил?

- И ты продолжаешь звать его по имени? После всего...

Пауза. Несколько секунд тишины, чтобы сморгнуть непрошенные капли с ресниц.

- А почему бы и нет? Сам сказал — какая теперь разница?

Мальчишку даже отпустил нервный озноб. Он просто лежал и думал: была ли та маленькая девочка, пробиравшаяся на занятия их...класса, молча и едва ли не лучше всех выполнявшая все работы и так же молча принимавшая все их издевательства — могла ли она уже тогда быть тем же, что говорило в ней сейчас? И был ли он сам в тот злополучный день их детской драки тем же, кто вчера... Нет.

- Нет, это не из-за тебя... - неожиданно для самого себя заговорил он. - Дело во мне.

- Ты не хочешь идти на бой с Юджином? - девочка явно не осознавала, сколько времени провела в бреду.

Четырнадцатилетний Механикус по ту сторону прочной преграды сжался ещё сильнее.

- Это было почти четыре дня назад...

- О!

- Я не хотел, ты права, но сэр Джеральд умеет убеждать. Всего три дня назад я был таким дураком! Так не хотелось умирать, и... Я убил Юджина. - он замолчал.

- Что? - Маделин почти удалось повернуться на бок, несмотря на боль в правом колене. - Что ты сделал?

- Тот бой, что разыграли мы с тобой, был тренировочным. На настоящий пришло посмотреть штук сто лордов и леди! Ну, не сто... Много, в общем. И условия были другими: мы должны были биться насмерть, а победитель получал свободу...

- И ты поверил ему?!

- Мне очень захотелось. Я дурак, да?

Маделин закрыла глаза, вспоминая, чем она сама руководствовалась, входя в главный ангар.

- Ага. И я тоже дура.

За стеной что-то громыхнуло. Девочка насторожилась, когда шаркающие шаги приблизились, и голос её...да, друга произнёс почти у неё над головой, прижатой к камню:

- Вот и всё! - он звучал почти счастливо, со скрипом устраиваясь на кровати поудобней. - Я всё исправлю. Просто уйду и не будет больше боёв, и никто больше не умрёт...

Глаза Мадди расширились.

- Ты что, правда дурак?! - вскрикнула она. - Ты хоть знаешь, сколько нас у него? Серьёзно веришь, что на тебе свет клином сошёлся и выставить больше некого?.. Не смей, слышишь!

Механикус даже рассмеялся.

- Ну и ладно. Зато я в этом больше не участвую! Юджина только жаль...

- Что ты сделал? Мигель, что? Я позову кого-нибудь... - И действительно закричала. - Помогите! Кто-нибудь! Эй...

Ни через минуту, ни через три никто не пришёл. Всем, кто мог быть снаружи, было безразлично, что происходит за запертыми дверями. Мигель точно знал об этом, воплощая свой ужасный план.

- Посмотри потом под кроватью... Я отколол-таки кусочек плиты и смог просунуть тебе подарок, - его извиняющуюся улыбку было видно даже сквозь стену. - Она, правда, не механическая, а просто скручена из проволоки... Но ты ведь любишь лягушек?

Мадди захлебнулась плачем. Раз за разом она тщетно пыталась позвать на помощь и ужасно ненавидела себя за то, что не могла даже сесть, не то что добраться до двери и стучать в неё.

- Не ори так, голова заболит. И рука... И что там ещё у тебя сломано, - голос за стеной стал гораздо тише. - Уже ночь, ты до побудки никого не дозовёшься, хоть заорись. А лучше спи, мелкая.

Действительно появившаяся буравящая виски головная боль на пару с болью всего остального тела почти утопила сознание Маделин во мраке вновь, когда ей послышался-примерещился еле слышный шёпот.

«Прости меня...»

Глава 8

Глава 8

Приказ «устроить ей встречу с сестрой» был именно тем, что предрекала Маделин. Лорд Эффир, наткнувшись на очередную пару сиблингов, в которой Талантом наделены были оба(даже если только предположительно), просто не мог удержаться. Помимо Маделин, лишь отчасти попадавшей под этот критерий, будучи лишь сводной сестрой юному Мехусу, через его подпольную организацию прошли как минимум две пары братьев и сестёр, впрочем, закончив свой путь так же бесславно, как Мигель и Юджин. Однако Гордон со временем становился всё более одержим безумной теорией своего некогда друга и наставника Уилбора Белинхайна. Мари и вчерашняя мелкая бродяжка были для лорда всего лишь очередным отличным шансом утереть нос и ему, и всем церковным законникам.

Когда соседка под утро устала переговариваться через стену и замолчала, наверняка просто отключившись от усталости, Стюарт снова позволила себе быть собой. Обняв колени и слегка покачиваясь, она пыталась схватить за хвост ускользнувшую от неё посреди рассказа Маделин мысль. Голова снова болела от недосыпа, резь в глазах стала почти нестерпимой, но девушка гнала от себя сон.

Как? Почему? Неужели их с Джо особенность и то, что они оказались в этой ужасной тюрьме для неучтённых Талантов — всего лишь совпадение?

Размышления прервал глухой стук, оттенявший чьи-то тихие шаги. Наверное, наступило утро.

- Доброе утро, Мари.

Через порог её комнаты неуклюже перешагнул лорд Гордон Анри Эффир собственной персоной. Мужчина как-то странно посмотрел в дальний угол, словно вспоминал неизвестную девушке картину прошлого, и в конце концов заговорил.

- Ты же здесь, чтобы увидеть сестру, которую доставили по нашему запросу служащие днём раньше? - Дождавшись кивка, он продолжил. - Они отправили к нам вас обеих, и ты должна понимать, что это значит...

Стюарт снова натянула маску покорной выпускницы.

- Я не...

- Помолчи, дитя, - лорд привычно переложил трость из руки в руку. - Знали вы раньше или нет о том, что обе являетесь кандидатами Ордена Механики, здесь не имеет никакого значения. Значение здесь имеет лишь то, что никто за границами этого комплекса, принадлежащего совершенно другому Ордену, этого уже не узнает. Можно сказать, сегодня вы стали кандидатами Ордена Жизни.

Глаза Мари широко распахнулись от удивления, но его причину лорд Эффир понял по-своему.

- Наш славный Орден с самого основания Континента идёт по стопам великих алхимиков древности, изыскивая секреты земного бытия. И сегодня вам будет оказана честь принять участие в одном из величайших научных экспериментов современности! - немного отдышавшись, мужчина вернул себе прежний осмысленный взгляд. - Ты всё ещё хочешь встретиться с сестрой?

- Д-да... - ещё не отошедшая от шока Мари снова кивнула. - Конечно хочу, я ведь так долго искала её...

- Иди за мной.

Как только оба они вышли за дверь, в соседней комнате что-то прошуршало и, ударившись о дверь, шумно упало на пол.

- Гордон! - прокричала Маделин, не найдя в себе сил встать. - Гордон, ты привёл лекаря? Пожалуйста, скажи, что ты его привёл, я не справлюсь сама...

Голос девочки становился всё выше, а, не получив ответа, она и вовсе расплакалась.

- Гордон...

Мари переводила взгляд с двери, отделявшей их от её соседки, на удаляющуюся спину лорда Эффира.

- Не отставай! - рыкнул он, и она послушно последовала за ним.

Выйдя из «дома», оказавшегося и вправду самым крайним из всех, они быстрым шагом миновали наглухо запертые ставни оставшихся строений, обогнали вереницу младших школьников и вошли в гостеприимно распахнутую калитку учебного ангара. Стюарт уже знала, что произойдёт, когда лорд Эффир уверенно пересёк класс и трижды постучал в проржавевшую дверь, но Мари об этом не должна была даже догадываться, поэтому девушка только сверкнула яркими голубыми глазами из-под занавесивших лицо волос.

- Где мы? - осторожно спросила она, оказавшись на вершине шаткой лестницы, которую она почти помнила из описаний Маделин. - Это какой-то цех?

Эффир не снизошёл до ответа, лишь сурово сдвинул брови, вцепившись в перила и тяжело опустив на первую ступень больную ногу. Когда он отошёл уже на приличное расстояние, девушку ткнули сзади под рёбра. Постукивая стеком по раскрытой ладони, один из надзирателей хмуро велел:

- Спускайся!

С трудом оторвавшись от осмотра просторной пещеры, Мари спустилась немного и снова застыла: зрелище, хоть и было пугающим, завораживало всякого, кто хоть немного смыслил в механике. В огромном зале на приличном расстоянии друг от друга возвышались големы самых разнообразных форм и размеров. Монументальные фигуры подавляли как операторов, так и их охрану, отчего чем ниже располагался пост, тем менее приветливым казался и надзиратель.

Охрана только что опустила все рубильники вниз: ворота начали разъезжаться, а непроглядный мрак за ними рассеивался. У самого выхода выпрямился в полный рост шестиногий голем. Двигался он неловко, передвигая ноги по три — то левые, то правые, но всё равно был похож на огромного бряцающего сочленениями паука.

- Вот этот! - лорд подвёл Мари к открытому люку стоящего на коленях монстра. - Согласно прошлым исследованиям Ордена, ты вполне способна оживить это нелепое создание. На нём и потренируешься.

Оно и правда было нелепым: две опоры на ступнях с потайными шасси, угловатое длинное туловище... Номер второй, безнадёжно сломанный голем из небольшой личной армии Ордена Жизни. Водомерка, которой когда-то, целую вечность назад, Мигель чуть не убил малышку Мадди.

Стюарт стоило огромного усилия не выйти из роли и не закричать радостно при виде беспомощно распахнутого зева кабины: «А я знаю, что у вас сломалось!». Тот самый металлический штырь, непонятно как оказавшийся в тайнике давно умершего мальчишки, внезапно обрёл смысл: подросток в отчаянном нежелании запускать водомерку самому или позволить ещё кому-то запустить её попросту выворотил из основания незаметный, но очень важный рычаг, управляющий одной из основных систем голема: регулировать скорость взаимодействия управляющих элементов и скрытых механизмов, приводящих водомерку в движение. Как он пронёс его с собой после, оставалось загадкой. Привычно проморгавшись после осмотра, она всё же решила не тянуть: ящик с запчастями стоял совсем близко, и, если уж никто за три года не понял, что случилось с водомеркой, сейчас тоже никто не поймёт, почему она вдруг поднялась. Не должен...

Тихоня-Мари опасливо огляделась, но, поняв, что никто не смотрит, позволила Стюарт с усилием вогнать тяжеленный лом на место исчезнувшего рычага.

«Вполне терпимо!» - сам себя не похвалишь, никто не похвалит. - «Травмоопасно, правда, но ничего не поделать...»

Повернувшись спиной к угрожающе торчащей заострённой частью проблеме, она, поднимая люк, успела заметить, как голем Джо вышел на теперь хорошо освещённое ристалище. Каждый его шаг становился всё уверенней, и девушку невольно затопило чувство теплоты и гордости за сестру: «Не каждая восьмилетка так сможет...».

Катиться мешали вездесущие песчинки, шагать — волнение, мешающее думать и контролировать даже собственные конечности, не говоря уже про покорную, но очень тяжёлую железяку. Сердце рвалось из груди, заглушая даже рокот парового движка за спиной: вот сейчас, сейчас они наконец увидятся, сейчас её поиски завершатся... Прокручивая в голове рассказ соседки и накладывая его на реальные открывающиеся взору объекты, девушка почти выстроила план побега. Стоит только Эффиру приказать им выйти для получения инструкции, как она затащит Джо в свою кабину и проложит им путь к свободе! Вот только она кое-чего не учла.

- ...обездвижить, отключить, вывести из строя или разрушить голем противника за восемь минут... - услышала Мари, вынырнув из затмевающих реальность грёз.

Она кое-чего не учла: красоваться лорду в этот раз было не перед кем, да и эксперимент этот он предпочитал проводить втайне от прочих орденцев. И теперь он попросту зачитывал инструкцию в громкоговоритель, желая поскорей покончить с приготовлениями и перейти к делу.

- Голем номер два, голем номер восемь — к бою!

Мужчина отбежал и спрятался под трибуной, раскрыв на коленях блокнот и впившись взглядом в две гигантские фигуры на широком золотисто-сером поле. Он ждал.

А девушка в водомерке — ненавидела. Ненавидела Гордона Анри Эффира(немного меньше, чем девочка Маделин, но тем не менее) и его планы. И импровизировать. Ей и без того слишком часто пришлось менять задуманное на противоположное за эти дни, и каждый раз это ощущалось, будто этот шаг она делала не в будущее, а наступала себе прямиком на горло.

Голем номер восемь приближался, медленно ускоряясь. Джо правда решила драться с ней? Может, она не знает...

Знает. В ангаре, оскалившемся сейчас раздвижными воротами, сестрёнка точно видела её сквозь «забрало» в своей кабине.

Восьмой ускорялся и уже прицеливался чем-то похожим на копьё с вращающимися в разные стороны секциями, готовясь нанести удар, когда второй прикинулся тупой развалюхой. Сначала его доспех разошёлся, словно вот-вот собирался обнять металлического собрата, а затем... Второй взвыл, зашипел и замер, чуть сдвинувшись вбок в последнюю секунду. Копьё заскрежетало по боковой стенке кабины оператора, но не прорвало её и застряло в распахнутых крыльях водомерки, чудом не потерявшей равновесия. Голема сокрушил и опрокинул мощный удар левого щупа восьмёрки, но он не шевелился.

Мари надеялась только на то, что никто не поймёт, что это она повторила поступок Мигеля: вырвала с корнем только что лично восстановленный рычаг управления основной системой. Поскуливая от боли в ушибленной при падении спине, она упорно тянулась вверх, памятуя об «остальных». Из последних сил она замкнула оголённый провод и сжала его в кулаке, и нижняя из четырёх вертикально расположенных фар водомерки взорвалась осколками, выпуская ослепительный даже в дневном свете луч в далёкий потолок пещеры. На лице глубоко разочарованного лорда, уже почти завернувшего за угол трибуны, в коридор, ведущий к выезду с бывшего ипподрома, отразилась сложная гамма чувств, одним из которых было недоумение, а вторым — надежда.

Эта девчонка точно поддалась, сомнений в этом не оставалось, именно белоснежный свет говорил об этом, как и о том, что он наконец нашёл свою Истину.

- Вылезай уже, - недовольно прозвенело у Мари над головой, и сердце девушки упало. - Что ты тут устроила? Его Светлость нас сейчас без всяких големов прибьёт...

- Не прибьёт.

Голос девушки, подтянувшейся и перевалившейся через гнутый край кабины, был уставшим и не выражал ни одной эмоции, кроме разочарования.

- Зачем ты поддалась? Ты же меньше чем за минуту продула, даже не попыталась напасть! Ещё и сестрой какой-то назвалась...

Девчонка двигалась резко и суетливо, металась из стороны в сторону и размахивала руками.

- ...А я чуть не сказала, что нет у меня никакой сестры, и вообще никого нет, сирота я... Не стала говорить, они плохие, они могли тебя за обман убить! А что толку, теперь за проигрыш убьют! Смотри, какой сердитый идёт!

- Заткнись! - рыжая не вытерпела и закрыла уши ладошками.

Всё опять было не так и не по плану! Она не могла ошибиться, ведь всё говорило о том, что Джо здесь, и вот перед ней стоит долговязая и нескладная, шумная и абсолютно чужая девочка! Как это могло случиться?

Лорд Эффир, к несчастью, подошёл к ним уже позже того, как она категорически перестала что-либо слышать и кого-либо замечать вокруг. Служившего при ангаре надзирателя отправили сопровождать «ценный экземпляр» в выделенную ей комнату. Гордон пристально смотрел ей в спину, строя планы на своё прекрасное ближайшее научное будущее и на объект исследования лично: младшая была совершенно слаба, и только и могла, что попеременно передвигать конечности голема, но вот старшая...

Мари-Стюарт была полностью погружена в свои мысли, а впоследствии удивлялась, не помня обратной дороги, проделанной своими ногами. Думы были тяжелы и невеселы: обманывать её несчастное дитя, угодившее в приют дамы Агаты, не стала бы, а значит, обманул её лорд Эффир, отдав распоряжение подменить Джо каким-нибудь другим Механикусом-неумехой, или... Или произошла ужасная ошибка! Но как же?.. Нет, это точно был он, его коварный план!..

Грустный голос Маделин то приближался, то отдалялся, будто она переключалась с беседы у стены на какую-то безумную, истерическую колыбельную. Резкие, рваные фразы и холод в нём понемногу раскачали Мари на волнах собственного отчаяния, отчего она задремала, а затем её вернули к жизни, разбудив внезапно воцарившейся тишиной. Девочка за стеной замолчала впервые за прошедшие сутки, и одного этого хватило новой подопечной лорда Гордона Эффира, чтобы снова почувствовать. Страх, одиночество, боль ошибки и неудобный матрас.

- Маделин? - позвала девушка и закашлялась.

Пересохшее горло взорвалось тысячью иголок. Мари приняла сидячее положение, ухватившись за спинку кровати. Поморщилась от боли, когда из-за мимолётной прихоти потянулась к газовой лампе, чтобы выкрутить её на полную мощность, прогнав холодные тени. Мерзкий запах от длинной газовой трубы, проходившей через всю комнату, даже не настораживал, скорее просто раздражал.

Девушка встала, всё так же держась за изголовье, сделала пару неверных шагов без опоры и упала на табурет перед своей целью: кувшином воды, новой суточной нормой, выданной ей с ужином, пока она пребывала в отключке.

После пары глотков ей стало лучше, и Мари, разминаясь, прошлась из угла в угол, зачем-то заглянула под свисающий с кровати край пледа, исчезнув под ним едва ли не до пояса.

- Маделин? Я... - повторила она тише спустя минуту.

- Лучше бы я тогда приняла условия отца вместе с именем...

- Думаешь, если я стану называть тебя Адели, что-то изменится?

Пауза. Девочка отвечала медленно, будто сквозь затягивающую её сонливость.

- Сейчас — конечно же, нет. Но кто знает, что случилось бы, играй я по его правилам ещё тогда, три года назад. Может, я не попала бы сюда...

- А может, и попала бы. Не думаю, что он так уж хотел избавиться от тебя, живого подтверждения успешности его исследований. Вдруг он просто не знал, что здесь творится? Ведь ты сама говорила, что это Лили приходила сюда посмотреть на тебя взаперти... И это именно она познакомила тебя с Эффиром.

- Ты будто бы его защищаешь...

Мари не ответила. Маделин, впрочем, вскоре продолжила:

- Какая уж теперь разница. Всё закончилось так, как закончилось.

- А знаешь... - заговорила Мари и на лице Стюарт отразилась странная, неподходящая голосу эмоция. - Можешь вернуть мне то, что я положила тебе под кровать через ту дыру?

- Нет, - с запозданием отозвалась девочка, видимо, оценив подарок. - Пока нет. Кажется, это именно то, что мне было нужно. Но, если хочешь, я верну тебе его чуть позже.

Мари услышала, как соседка поправляет секретный камень с характерным звуком. Стюарт улыбнулась.

Неизвестно, сколько они провели времени, лёжа поверх отсыревших пледов, глядя в тёмный потолок... В молчании. Маделин не проронила больше ни слова, не ходила по комнате и больше ничего не бормотала, - просто медленно моргала, что-то вспоминая.

Её новая подруга по ту сторону стены тоже была совсем непохожа на ту себя, какой её привыкла представлять девочка. Внешне она ни капли не изменилась, но звук её шагов неуловимо отличался от прежнего, став легче, бесшумнее. Даже молчание, в которое погрузилась никогда не виденная девочкой Мари, стало ощутимо холоднее и отстранённее. Если бы Мадди смогла сейчас увидеть её лицо, она бы тоже удивилась — настолько необъяснимо воодушевлённой казалась Стюарт, окончательно отбросившая утомившую её маску.

Если уж совсем честно, Стюарт уже сложила в голове очередной план, хоть и зарекалась накануне загадывать что-либо дольше пары часов. Соблазн был велик, и образы и идеи захватили разум девушки помимо её желания и безраздельно там правили.

«Действительно, кому могло понадобиться меня обманывать... Наверняка это я что-то неверно поняла, и всё скоро выяснится», - подумала она, и внезапно её озарило. Она снова тихонько постучала по деревянному полотну спинки кровати — так звук получался громче и чётче, чем по камню. Дождавшись неопределённого возгласа в ответ, пленница спросила:

- Скажи, если Эффиру с небольшим разрывом во времени передали двух примерно равных по силе детей, а нужен ему только один... Куда он денет второго?

- Ну и задачки у тебя! - возмутилась Маделин. - Откуда бы мне знать? Разве что в один из своих... визитов Гордон упомянул, что один его друг уж очень просил подарить ему Таланта к именинам. Ещё шутил, что ему свезло, ведь друг был занят и не пошёл выбирать самостоятельно, иначе точно выбрал бы меня, а таким людям не отказывают...

Стюарт настороженно вслушивалась, но Мадди не стала продолжать.

- Каким это - «таким»?

- С Вершины. Вроде бы это был сам мастер Джонатан, молодой лорд Арвер...

В повисшей тишине Стюарт с ужасом пыталась осмыслить сказанное.

- Арвер? Тот самый Арвер? Сын старейшины Совета Лордов? Будущий лорд Голдхарт, Его Величество, который через... уже завтра станет принцем-консортом?!

- Подожди, Мари... - девочка растерялась. - Принцем-консортом? При короле, что ли? Это вообще как?

Стюарт застонала в голос, но всё же пояснила:

- Король умер больше года назад. После траура, ещё зимой, объявили о свадьбе Её Высочества Орслы Ориенн Голдхарт. Завтра же, во время церемонии, их коронуют при всём собрании лордов и леди Континента... И ты теперь говоришь, что наш будущий король покупает детей с Талантом в подпольных колизеях?

Маделин была ошеломлена. За прошедшие взаперти годы информация из внешнего мира просачивалась к ней по капле, и обычно они не были даже связаны между собой: так, оговорки Гордона, то и дело пребывающего в меланхолических настроениях.

- Почему именно он? - шокировано проговорила девочка в тщетной надежде получить ответ, которого не было ни у кого. - Почему смерть всегда настигает хороших людей первыми? Его Величество... Мама много рассказывала мне о нём. Мама...

Подумав, Мари еле слышно ответила:

- Думаю, это потому, что плохие лучше умеют убегать и прятаться.

И замолчала испуганно, услышав за дверью эхо шагов.

График, в наличии которого Маделин подозревала Эффира, действительно существовал, - как иначе объяснить то, что девочка так точно предсказала время появления лорда?

- Убегать... - прошептала она. - Прятаться?..

Слишком резко сев на постели, Маделин согнулась пополам от резкой боли в груди, которая на пару с безграничным отчаянием изводила её последние пять с половиной дней. Попытка вдохнуть поглубже сырой пещерный воздух ничем не закончилась: вдох распался на череду рваных всхлипов и растёкся огнём по лёгким девочки.

К тому моменту, как ключ повернулся в замке, и Гордон в двести восемьдесят седьмой раз перешагнул порог её тюрьмы, Мадди смогла выпрямиться и найти в себе силы сомкнуть пальцы на холодном железе.

- Доброй ночи, Маделин... - бархатистой волной прокатилось по комнате. - Какой ужас! Ты плохо выглядишь, разве я не просил тебя следить за своим внешним видом?

- А я? Разве я не просила тебя привести к нам лекаря всю последнюю неделю? - и откуда только взялась смелость, которой горели теперь её глаза.

- Не выдумывай! Я не могу приводить сюда кого попало, мне нужно думать о соблюдении тайн Ордена...

- Гордон, это...

- Что ж, вижу — моя леди выросла. Я собирался дать тебе свободу рано или поздно, и в последнее время склонен считать, что время пришло.

Брови Мадди удивлённо взлетели:

- Отпустишь?..

- Не глупи, я ведь сказал «дать свободу». Например, передвижения. Коль скоро ты желаешь предстать перед очами кого-то, кроме меня, следующий «выходной» - твой. Думаю, спарринг с моей новой находкой тебе не помешает!

Выпустить... Он решил выставить её на бой с... Мари?

- Ты же знаешь, что я не выстою против неё и минуты!

- Не говори глупостей, юная леди, ты же всё-таки Мехус...

- ...который обучался механике целых три месяца своей никчёмной жизни! Послушай...

Стул, на котором устроился Гордон Анри Эффир, скрипнул, и Мари вздрогнула, порадовавшись, что не присутствует при этом разговоре вживую — так холодно звучал его голос.

- Это ты послушай меня, девочка... - он приблизился к Маделин, схватив её за шею, вглядываясь фирменным прищуром в растерявшее эмоции лицо повзрослевшей леди Белинхайн. - Не слишком ли ты много возомнила о себе? Требуешь чего-то от своего благодетеля, несёшь всякий вздор и ещё смеешь перечить? И это вместо благодарности...

«Благодарности?!» - девушка едва не возмутилась вслух, но вовремя спохватилась, что может себя выдать, и зажала рот руками.

За эту секунду в последней комнате успело много чего произойти. Замершая от страха Мари расслышала только тихий вскрик(чей?), возню и глухой стук, с которым о каменный пол ударилось тяжёлое тело. Пока пленница пыталась заставить себя хотя бы позвать соседку по имени, из-под кровати раздался знакомый шорох. Обломок, прикрывающий маленький тайный лаз, упал, и под звук надсадного свистящего кашля Маделин что-то прозвенело по полу.

Связка ключей лорда Эффира!

- Бе...ги.

- Маде...

- Беги!..

- Маделин, ты цела? Маделин...

Несколько минут девушка не могла усмирить разрывающие её сомнения. Что, если ни один ключ не подойдёт? Как быть, если за дверью ждут охранники? Их, правда, не было слышно, когда лорд шёл по коридору...

В конце концов, какое право она вообще имеет бежать, бросив Мадди на произвол судьбы?

Пока благородство Мари и паника Стюарт боролись внутри неё, руки зажили своей жизнью: стараясь не привлечь ничьего лишнего внимания звоном, они нервно перебирали связку. На третьем ключе удача улыбнулась Стюарт, и замок, повинуясь первому же повороту, щёлкнул в тишине.

Дёрнувшись было вправо, к спасительному выходу, она замерла и заставила себя заглянуть в каморку Маделин. Освещение хозяйка комнаты держала на минимуме, поэтому, чтобы увидеть хоть что-то, девушке пришлось войти.

Длинный ворс маниакально вычищаемого Мадди едва ли не ежедневно(от скуки и переживаний, не иначе) ковра затруднял передвижение в ботинках, и Стюарт, не задумываясь, разулась. Она, казалось, знала, что найдёт здесь, поэтому спокойно рассматривала удивительную обстановку.

В отличие от стандартного набора мебели в комнатах комплекса, тут был и маленький рукомойник в углу, и большой книжный шкаф, заставленный побитыми жизнью и сыростью детскими книжками и игрушками, на столе лежали заброшенные и покрытые пылью инструменты для рисования. Из широкого гардероба на пол вывалилось несколько платьев, скомканных и закинутых девочкой на полку как попало в порыве злости.

У кровати ковёр потемнел и мокро блестел, отражая язычки газового пламени. Тело мужчины лежало ничком, и по позе могло показаться, что он или пытается вырвать застрявший в грудине заострённый кусок голема, или, напротив, стремится протолкнуть его поглубже так, чтобы он выпал с другой стороны.

Маделин была больна и слаба, последняя неделя и вовсе истощила её, превратив в бледную тень себя прошлой, но зато она отлично, как никто другой в этом месте, знала, где находится прогнившее сердце Гордона.

Сама девочка также застыла неподалёку от мёртвого лорда. Левая рука всё ещё сжимала ворот рубашки, словно это могло помочь её истерзанным плесенью и влажностью лёгким дышать. Правая тянулась за пределы коврового квадрата, к стоящей у дальней стены...колыбели. Не нужно было сходить с места и приближаться, чтобы понять, что младенец мёртв гораздо дольше своих родителей.

Стюарт взглянула на ключи в своей руке. Знакомая паника возвращалась при мысли о том, что, увидев столь ужасную картину и прознав о её исчезновении из соседней комнаты, искать её будут в разы тщательнее Стражи нижнего города, лениво поглядывающей на прохожих и даже не сверяющей их лица с имеющимися у них портретами.

- Простите! - прошептала она, сложив руки в подобии молитвенного жеста и поклонившись. - Что ж, приступим...

«Иди на свет».

Из глубины сознания доносился голос. Джо? Мари? Мама? Стюарт не поняла, откуда он появился, но он оказался единственным островком спокойствия в бушующем в душе шторме.

«Иди на свет».

Рукав непривычно мягкого, но коротковатого ей платья, вымок насквозь от слёз, которые девушка упорно смахивала с лица, когда они начинали совсем мешать пробираться в темноте.

«Иди на свет».

И она шла, передвигаясь ощупью меж хилых от недостатка освещения деревьев, когда погас тусклый фонарик.

Единственное, что она смогла придумать; единственное, что оставалось ей, чтобы не потонуть в зудящем в груди и голове страхе — о нём хотелось забыть, словно и не было. Ей бы немного везения, и она покинет верхний город раньше, чем что-то напомнит ей...

...о подмене. Папа всегда говорил, что от стресса в голову приходят самые гениальные идеи, заставляя её упражняться в ненавистной механике изо дня в день несколько лет до полного обессиливания, а потом, когда э т о случилось, решил, что его усилия, наконец, дали свои плоды. Как бы Стюарт ни ненавидела механику и упрямство своего отца, тогда, в компании мертвецов и ускользающего, как в песочных часах, времени, она решила, что он в чём-то может быть прав.

Тело Маделин, пока ещё податливое, хоть и дьявольски тяжёлое, девушка облачила в свои юбку и блузку. Огромным усилием воли не издав ни одного пыхтящего звука она перенесла начавшую остывать ношу в свою комнату и устроила на своей кровати. Сама надела найденные в гардеробе последней комнаты шорты, которые, впрочем, едва на неё налезли, и самое длинное из имевшихся там платьев, способное прикрыть хотя бы колени.

Посетовав, что в шкафу девочки не было ничего навырост, и постоянно одёргивая всползающий по спине и груди наряд, Стюарт принялась за дело.

Слишком уж шуметь, привлекая внимание давешнего старика-сторожа с мутноватым сальным взглядом, не хотелось, и в ход пошли инструменты из ученического набора Ордена Механики.

Повязав на лицо смоченную водой тряпку, она прошлась вдоль стены, ища самое уязвимое место. Небрежно прокусив хомуты, Стюарт вскрыла некогда чиненный участок газовой трубы, общей для её с Маделин комнатой. Только оказавшись запертой в этом каменном кубе, она почувствовала исходящий отсюда запах газа, грозящий скорым прорывом. Сноровисто погнула обломки так, чтобы казалось, что утечка была случайной, и выскочила наружу, заперев дверь на ключ.

Ключи же, всю связку, пришлось вернуть хозяину.

Лампы, подключённые к трубе на противоположной стене, не подвели. Когда из далёкого конца коридора раздался оглушительный звук взрыва и по полу конюшни прошла явственная волна дрожи, а заливающий глаза очередным литром дешёвого пойла сторож попытался встать из кресла, девичья тень в платке и тёмном фиолетовом платье метнулась через проём и захлопнула дверь, отчётливо стукнув чем-то, подперевшим её снаружи.

Выход для зрителей, описанный Маделин, действительно находился в самом центре трибуны. Следуя за светом(слабым от старых отсыревших аккумуляторов из стола Мадди) украденного ранее фонарика, Стюарт успела добраться до лестницы, выходящей на арену, раньше, чем от ворот по главному коридору послышался топот десятка сапог. Среди бегущих с фонарями помощнее мужчин она разглядела и водителя-телохранителя лорда.

Дожидаться, пока они пробегут мимо, она не могла, и, стараясь даже не дышать и выключив фонарик, пробиралась между рядами — и вниз, к спасительной двери, по счастью запертой изнутри, со стороны ипподрома, на простой, хоть и тяжёлый, засов.

«Иди на свет».

Лесополоса поредела, впереди заплясали огоньки ночной дороги.

Перебежав её в самом дальнем от Дома Лордов месте из возможных, Стюарт скрылась в парке и, не сбавляя шага, содрала с себя халат, который охранник, увидев её лишь на секунду и в движении, принял за платье. Бело-жёлтое же детское платье, пошитое служанкой лорда Гордона Анри Эффира по подростковым меркам, осталось безупречно чистым.

- Н-да уж, Мадди, - бормотала она под нос. - Этот Гордон был абсолютно чокнутым. Это надо же, почти взрослого человека — и в детские наряды одевать.

Воображаемая Маделин философски пожала воображаемыми плечами.

«Он больше не будет...» - послышалось Стюарт в шелесте листвы на ветру.

- Ну, если ты так говоришь...

Из-за некоторой неухоженности сада усадьба казалась стоящей дальше от соседских домов, чем на самом деле. Хозяйственный дворик был кое-как выполот от осота, но тот клочок земли, который искала Стюарт, буквально утопал в доходящей до пояса траве.

Уже начинало светать, по дороге в паре участков от раскидистого дерева, на котором устроилась беглянка, проносились всполошённые экипажи. Из укрытия девушка видела, как юноша-посыльный с новеньким блестящим зажимом на нагрудном кармане(галстук ему, вероятно, не полагался по положению в Ордене... или по возрасту? Кто их знает, этих сектантов) метался от палисадника к палисаднику, от крыльца к крыльцу. Главный дом на несколько минут скрыл его суетливые движения, и сразу после того, как неофит побежал дальше, задняя дверь распахнулась и в объятия рассветных сумерек выскочила высокая светловолосая женщина. На ходу она заплела неприбранные со сна седеющие волосы в косу. Кое-как надетое дорожное платье цеплялось за кусты, а бегущий позади полноватый мужчина никак не мог попасть в рукав сюртука.

- Быстрее, Уиллард, быстрее! - подгоняла мужа леди Лили Белинхайн. - Что ты вечно копаешься... В такой момент...

Женщина поправила на вороте платья старый, поцарапанный и потемневший знак отличия Ордена Жизни. Крылья почти сливались с тканью сине-серых одежд, но Стюарт знала, что искать.

Привычно, рутинными скрипучими интонациями Лили, уже не походившая на прекрасный цветок на крепком стебле, выговаривала супругу за каждый его шаг:

- А я говорю, что ты бес-хре-бет-ный. Слабак, каких мало... Хочешь, чтобы о тебе все заботились, тогда как, - на минутку! - это ты являешься главой семьи, опорой и поддержкой...

Женщина вцепилась в створку ворот каретного сарая. Из своего закута, будто насмехаясь, заржали кони.

- ...и хорошо, нет, не спорь со мной! - Он и не пытался. - Хорошо, что членство в Ордене перешло ко мне. Что бы ты сделал? Да помоги же!

Заржавевшие петли, не видевшие ни смазки, ни людей уже несколько месяцев, взвизгнули.

- Я бы отказался.

- Спасибо, - леди отряхнула покрытые сухим налётом пальцы. - Отказался? От Ордена? От титула? От денег?

Мужчина грустно вздохнул и скрылся внутри сарая.

- Что мне титул, если я родился лордом... А деньги брата ты так удачно вложила в этот пресловутый Орден, что я не успел ни отказаться, ни согласиться, - негромкий голос мужчины доносился изнутри, заглушаемый шагами по земляному полу и фырчанием каурой двойки. - Как же я устал, Лили... Стоит чему-то случиться, как ты тут же обвиняешь меня во всём! А ведь именно ты и придумала, и воплотила свой план по устранению моего дорогого старшего брата, даже не спросив меня!

- Не сильно же ты был против!

Уиллард Уоррен Белинхайн выгнал прогулочную коляску под открытое небо. Молча смахнул пыль с бортов и протянул руку, помогая Лили подняться и устроиться поудобнее. Только перед тем, как самому занять место на козлах, он тихо ответил:

- Конечно же, я не был против, ведь ты же всегда знала, как я мечтаю принимать участие в воспитании собственного сына.

Глядя им вслед, Стюарт так и не смогла понять, что же она чувствует.

Метнувшись было в сторону дома, девушка замерла и спряталась, увидев пожилую горничную, выходящую из домика, отведённого для прислуги. Одновременно с этим ставни распахнулись и из своего окна на втором этаже свесился юноша.

- Уехали... - произнёс он удивлённо. - Так быстро, и в такую рань...

Служанка приветливо помахала ему рукой.

- Мастер Кеннет, спускайтесь к завтраку! Если ляжете досыпать — снова проспите на службу!

Сделав ещё несколько тихих шагов назад, Стюарт решила отложить разгадывание интересующих её тайн на потом. Первостепенной задачей было и будет спасение Джо, а на всё остальное найдётся время и как-нибудь после.

Королевский Подъём, ведущий на самую Вершину горы-города, назывался так отнюдь не потому, что им пользовались только представители королевской династии Континента. Честно говоря, они им как раз-таки и не пользовались, потому что Закон обязывал граждан ценить и уважать своих правителей, посланных им Богом, а во избежание малейшего намеренного или не очень прегрешения с их стороны и вовсе ограничивал возможность коронованной особы покидать Вершину вплоть до полного запрета.

Королевским его называли те, кому посчастливилось его увидеть — таким величественным он выглядел. Чтобы поддерживать его величие(а главное, его и свою безупречную репутацию), дворцовое отделение Ордена Механики строго контролировало график его работы: через каждые два дня после утренней отправки из верхнего города громадный лифт, заключённый в резную каменную колонну, останавливался на сутки, чтобы королевские Мехусы могли осмотреть детали и вовремя найти поломку.

Сумасшедшее везение Стюарт сопутствовало ей и здесь. Прячась за кустами, девушка подобралась ближе к веренице ремесленников и торговцев, выстроившихся у входа в ожидание последнего перед внеплановым «выходным» рейса. Приготовления к свадьбе и коронации шли полным ходом, и почти всё необходимое было уже доставлено, но каждый счёл своим долгом оставить что-то напоследок, чтобы совершенно точно застрять на Вершине на весь день и своими глазами увидеть празднично украшенный дворцовый парк, жемчужину Столицы.

- ...ты уверена, что справишься одна?

- Ну, если я поняла правильно, суть этого поручения в его секретности. Какая может быть секретность, когда за мной повсюду будут ходить люди лорда?

Лакей развёл руками, молчаливо соглашаясь с идущей рядом горничной. В руках она крепко сжимала простенький на вид ящичек из лакированного дерева. Из-под чёрного грубого рукава поблёскивал незамысловатый замочек.

Девушка в тёмном наряде прислуги, белом фартучке со множеством карманов и белой же косынке изо всех сил пыталась притвориться, что её ноша не так уж и важна, поэтому то и дело перекладывала ящик из руки в руку, но в итоге всё равно вцеплялась в него всеми десятью пальцами и бережно прижимала к груди.

- Твоя правда... - тем временем покивал её спутник. Ему, честно говоря, было всё равно, он попросту хотел вернуться в уютную тёплую постель, тем более, что работы утром не предвиделось, ведь Его Светлость с рассветом подскочил как ужаленный и умчал в своём котелке, никому ничего не сказав. - Ну, занимай очередь тогда! Вот тебе твои бумаги, а я пойду уж.

Мужчина обмахнулся мятым платком и промокнул вспотевшую шею. Одна из солёных капель сбежала по виску и упала на скрипящую под ботинками горячую пыль. Широкий лоб собрался досадливыми морщинами, и мужчина отступил, показывая, что согласен на любую идею девушки, если она поможет ему побыстрее вернуться в усадьбу.

Служанка рассеянно свернула документы и спрятала в кармашке фартука. Помахав на прощание своей маленькой свите, она глубоко вздохнула и решила передохнуть в тенистом углу садика, вплотную примыкающего к площади. Что может случиться, если она просто немного постоит в тишине и прохладе, прежде чем вольётся каплей в бурлящий человеческий океан?

Справа от неё вдруг зашуршало; затрещали ветки высокой живой изгороди, пара нераспустившихся бутонов упала на землю.

- Кто тут? - вдруг девушка подумала, что это могли быть хозяева участка, и даже немного успокоилась. - Извините за вторжение! Я не хотела побеспокоить вас, лишь передохнуть немного в вашем саду от утреннего солнца...

Она повернулась туда, откуда только что доносились шорохи, когда из-за густой листвы огромного куста позади неё выскользнула тень. В воздухе свистнуло, и что-то твёрдое ударило горничную по затылку.

- Передохни, раз так хочется! - проговорила Стюарт, аккуратно укладывая бесчувственное тело на землю и отбрасывая толстый сук подальше.

Наряд служанки был словно на неё сшит. Прекрасно понимая, что, сойдя с подъёмника, она должна будет избавиться от формы и передника, девушка надела их прямо поверх тонкого платья маленькой леди. Плотная шерстяная ткань, и без того сырая и пахнущая свежевымытой псиной, прилипла к спине и выдавила из Стюарт скупую слезу ненависти к дурацким сводам правил.

На сопроводительной записке в кармане длинного фартука она нашла опись содержимого ящика и имя несчастной горничной, обозначенной в документе громким словом «курьер».

- Берни. Бернадет Терезия Арвер, - невинные глаза широко распахнулись, и страж вздохнул.

- Детей уже на работу снаряжают... - он отыскал имя в многостраничном списке. - Родственница?..

- Что вы, добрый сэр! - юная служанка яростно замотала головой.

- Но тут...

- Да какая ж мы родня — так, правнучка троюродного брата господина лорда... - Стюарт смело примеряла на себя новую маску. - Его Светлость позволили мне фамилию оставить, дескать, так охотнее замуж возьмут!

- А... - стражник потерял к ней интерес и переключился на иссякающую уже очередь. - Следующий! Документы? Имя? Цель визита на Вершину?

Ящик оказался не столько тяжёлым, сколько выполненным в самых неудобных размерах: квадрат, каждая сторона которого была длиннее локтя, так и хотелось переложить по-другому. Однако, как его ни верти, лучше не становилось, и Стюарт невольно повторяла движения настоящей Берни: подхватывала его за деревянные бока то под левую, то под правую руку, то прижимала обеими сразу к передничку.

Пока тяжело гружёный подъёмник медленно полз вверх, девушка всё больше проникалась своей новой ролью. Молодую служаночку шаг за шагом оттирали к задней стенке желающие поскорее выйти из этой клетки резного камня, Посыльный с тележкой фруктов, напротив, сделал вид, что в толпе ужасно тесно, и прижался боком к её плечу... Тут уж Берни и сама сделала ещё пару шагов назад, мгновенно оказавшись притёртой к ограждающей платформу сетке.

Голова кружилась от набираемой медленно высоты. Размышления тоже носились по кругу: от трагичной истории Маделин к её отцу, от него к Ордену и Школе, оттуда к Мастеру... И снова к Маделин. Что-то неуловимо тревожило её, но что это было?

Беспокойные мысли девушки потонули в неожиданном потоке тёплого ветра, волнами приносящего до горечи сладкий цветочный аромат. Внезапно у не дававшей ей покоя всю прошедшую ночь загадки нашлось весьма простое решение.

Мастер никогда не скрывал своего имени, его верная ученица попросту не придавала ему значения. Её учителем был Уильям Уорден Белинхайн, Мехус, изгнанный и запечатанный за преступление против Законов церкви... Милый стареющий двоюродный дедушка несчастной Маделин.

Добрый сентиментальный Мастер Уильям, глядя на своих неразумных учеников, частенько вспоминал былые деньки, когда родители — один с ненавистью, другая с лаской — называли его странным именем Ораме.

Глаза Берни широко распахнулись, полные понимания и ужаса. Стюарт недобро улыбнулась.

Глава 9

Глава 9

Спрятаться в густых зарослях лабиринта в королевском парке для хрупкой и очень быстрой девушки труда не составило.

Просочившись за зелёную арку королевского лабиринта за спинами увлечённых выстраиванием новоприбывших торговцев в чёткие шеренги гвардейцев, Стюарт выдохнула с облегчением и почти ровным уже шагом направилась вглубь парка по отчаянно петляющей дорожке.

Протолкнув ящик под зелёную изгородь, огляделась и проскользнула под нижними ветвями кустов сама, цепляясь за корни карманами, а за нижние ветки задней частью ворота.

Собственно, «изгородь» было сказано громко: местным садовникам под страхом смертной казни было запрещено стричь практически ставшие священными для венценосной семьи кусты сирени, нарушая тем самым ход цветения на целый год вперёд. И вот, как и в каждую последнюю неделю сезона, лабиринт, любовно взращённый ещё первыми королями, облагороженный фонтанами и каменными скамейками на львиных лапах, увитый светлячками гирлянд, был усыпан мириадами пышных цветочных метёлок всех оттенков от бело-розового до бордово-фиолетового.

Пробегая несколько поворотов по мощёным светлым камнем дорожкам, путая следы, пробираясь меж кустов, фальшивая Бернадет Арвер не представляла, что делать дальше. Понемногу успокаиваясь, замедляла шаг, и в конце концов присела отдышаться на бортик изящного фонтанного комплекса. В самом центре каждого из соприкасающихся кругов с самого дна били тонкие струи, причудливо переплетая водяные дуги в узоры посложнее. Ветер понёс мелкие брызги в сторону, и Стюарт перебежала на противоположный бортик, чтобы присесть с подветренной стороны.

Заткнув измочаленную косынку за пояс фартука, она заплела давно не мытые, и от того сильно потемневшие волосы в две тугие косы. Стянув через голову форму горничной, в которой под палящим утренним солнцем было уж слишком жарко, девушка снова осталась в коротком платье Мадди и горестно вздохнула, разглядывая своё отражение в воде.

- Кто здесь? - настороженно прозвенело из-за сирени.

Подхватив драгоценный ящик, девушка припрятала ком одежды в переплетении тонких зелёных ветвей и проползла по траве у корней, стараясь не запачкать и это светлое и воздушное платье так же, как первое.

- Какое счастье, что здесь кто-то есть... - она и правда была рада кому-то, у кого можно было бы спросить дорогу. - Я совсем заблуди... Ого!

Одной своей стороной(той самой, к которой выбралась Берни в поисках наименее охраняемых подходов к дворцу) лабиринт выходил к краю Вершины. Из полукольца цветущей сирени, сквозь кружево белоснежной беседки, поддерживающей крышу тонкими и высокими, в два человеческих роста, столбами, открывался волшебный вид на леса и поля, укрывающие землю от горизонта до подножия Столицы. Тут и там среди зелени лугов и золота убранных полей виднелись алые крыши колоколен на деревенских общинных домах. Континент с высоты птичьего полёта поражал воображение своей красотой. Стюарт снова охватило обволакивающее, по-летнему жгучее чувство свободы и безопасности — впервые за трое суток пребывания в Городе.

«Так вот почему Уилл...» - девушка в смешном детском платье крепко зажмурилась, отгоняя непрошенные мысли.

А от одного открывшегося вида они закрутились вихрями. «Как было бы здорово вернуться домой!» сменялось на «Он обманул меня!» и «День пути во все стороны...», а затем на самую страшную: «Со мной ничего не случится».

Девушка почти успела навести порядок, приструнив беззаботно чирикающих птичек-идей, когда услышала вежливое покашливание. Она вынырнула из моря грёз и её охватил жар, - то ли разлитый в воздухе, то ли стыда. Только сейчас она заметила устроившуюся, прислонившись к изящной колонне, на полу беседки молодую женщину неопределённого возраста. Поколебавшись, лже-Берни решила считать её ровесницей Аластор(когда они виделись? В другой жизни?).

- Ой, простите меня! - что-то заставило её поклониться величественной незнакомке.

Та сидела на белоснежных ступенях в длинном, старомодном(чуть ли не эпохи Вознесения) платье глубокого серого цвета, переливающегося в лучах солнца бликами серебра, играющими в многослойных юбках. Открытых плеч едва касались кончики хаотично вьющихся, не по возрасту седых волос, стянутых на висках серебряным обручем. Женщина с любопытством рассматривала потревожившего её покой ребёнка, пытаясь сложить воедино поношенные тяжёлые ботинки и изящное платье, стиль которого противоречил росту и возрасту хозяйки, а цена — грубой коже загорелых рук.

- Вы... Так странно одеты! Почему вы...

Молодая женщина словно с языка гостьи сняла вопрос, впрочем, и без того висевший в воздухе. Берни впилась ногтями в полированное дерево посылки и на всякий случай повторила полупоклон.

- Простите меня, леди, но это моё последнее платье.

- Последнее платье?! - морщинка на фарфоровом лбу углубилась.

- У меня больше нет, миледи...

- Но почему вы не приказали пошить новых?

- Потому что мне некому приказать.

Женщина удивлённо склонила голову и приподняла бровки(бровь, правую: левой не было видно за механическим окуляром, крепившимся к пересекающей лоб серебряной ленте). Берни воспользоваась паузой, чтобы восстановить справедливость:

- Честно сказать, миледи, вы одеты страннее меня... - произнесла она, не поднимая головы. - Ваш наряд прекрасен, но таких не носят уже четыреста лет!

Незнакомка серьёзно посмотрела на девушку и неожиданно рассмеялась.

- Конечно же, не носят! Ведь это платье шили специально для сегодняшнего дня по портрету моей пра... Несколько раз прабабушки. Мне подумалось, что его цвет, как дань моему незавершённому трауру, может многих растроить, но разве его крой и эти ткани — не лучшее, что можно вообразить для подвенечного платья? - нотки лукавства в её голосе давали гостье понять, что принцесса не намерена раскрывать всех причин своего чудачества.

Сердечко Бернадет забилось быстрее от радости: теперь не нужно пробираться сквозь королевскую охрану или просить помощи! Всё так славно совпало...

- О, - очередной поклон оказался самым глубоким и почтительным. - Я не узнала вас, Ваше Высочество... Хотя именно вас и искала.

Девушка выпрямилась, и синева её глаз смело встретилась с серо-голубым льдистым морем. Лёгкие переполнил особенный, неповторимый в своей чистоте воздух Вершины. Голова закружилась.

Мир будто содрогнулся, столкнувшись с чем-то. Вот Берни чистым и наивным взором смотрит на свою будущую королеву, глубоко в душе презирая Стюарт за театральность — принцесса, кажется, вовсе и не так ужасна, как... И вот, моргнув, она видит перед собой обрыв и чувство безнадёжности и пустоты опускает её на колени, и этот знакомый(чей же?) голос из-за спины: «Зачем?...».

- … то с какой же целью?.. - Орсла Голдхарт, Её Высочество кронпринцесса Континента, обеспокоенно поймала пошатнувшуюся девушку за локоть и помогла ей устроиться на ступеньку ниже. - Вы в порядке?

- Я? Зачем я... А, да, конечно, со мной всё хорошо, благодарю. Думаю, это лишь минутная слабость...

Она осторожно отстранилась от холодящего кожу и душу прикосновения.

- Так для чего же я вам так срочно понадобилась, ещё и в столь важный день для меня? Не думаю, что Совет Лордов не в курсе обстоятельств, как и того, что я отложила деловые приёмы... по не зависящим от меня обстоятельствам.

Последняя пауза была наполнена особой горечью, но поддельный курьер решила не подавать виду, что заметила её.

Сидя вот так практически на краю мира они не глядели друг на друга, несмотря на то, что это, случись быть кем-то замеченным, оказалось бы грубейшим нарушением Закона о почитании королевской семьи.

К дьяволу Законы.

- Да, конечно же, они в курсе, но кое-кто, - ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться взглядами с принцессой. - Кое-кто там, внизу, ужасно опаздывал, и поручил мне передать кое-что лично вам в руки.

Женщина с опаской приняла протянутый ей ларец. На секунду на её лице застыло озадаченное выражение, которое тут же сменилось пониманием:

- Это... Он успел! - она откинула крышку, не заботясь о том, что посыльная сможет разглядеть содержимое драгоценного ящичка. - Но откуда он мог узнать?!

На тонкой, сложенной в несколько раз ткани Стюарт разглядела уложенные кругом тонкие и узкие пластины неизвестного металла, над которыми, освободившись от сдерживающего её свободу тонкого слоя древесины, воспарила... корона.

Это можно было бы списать на дрожащие тени, усталость или жару, но Её Высочество провела ладонью между пластинами и изготовленным специально для неё королевским венцом и восхищённо выдохнула. Не показалось, значит.

Чрезвычайно умелый ученик, а после и ювелирных дел мастер, столь настойчиво добивавшийся её с самых юных лет... Как он узнал главную тайну династии Голдхарт? Кто мог предать её и разгласить горькую правду о Континенте?

Но как же он прекрасен!

Отдать его теперь...

Отдать?!

Этот щенок не достоин не то что этой короны, даже простого права именоваться принцем, и уж тем паче — королём!

Орсла повела плечом, которого, казалось, коснулось холодное щупальце незнакомого чувства.

- Я благодарна вам за то, что вы помогли мастеру доставить эту прекрасную вещь точно в срок, - теперь она смотрела на гостью, видя её, а не сквозь неё. - Она действительно очень важна для меня.

- О нет, что вы...

- Послушайте, - женщина коснулась кружевного воротничка, положив руку на плечо девочки-курьера, - у меня нет денег, чтобы отплатить вам... Я, если быть честной, не очень понимаю, что это такое, но мастер Юлиус рассказывал мне, что это то, в чём люди измеряют благодарность...

Стюарт ужаснулась.

- ...но взамен я могу выполнить любую вашу просьбу... Что в моих силах, конечно же!

Принцесса пристально разглядывала профиль «Бернадет», но та упорно подавляла желание обернуться. Орсла даже коснулась пальцами свободной руки окуляра на левой стороне лица, слегка сдвинув пару ребристых шестерёнок, выглядывающих из-под оправы. Никакого эффекта. Девчонка, которая совершенно точно не была Бернадет Арвер, но всё же выполнившая возложенное на ту поручение, только крепче стиснула зубы, до крови закусив губу.

Не может такого быть, не может же она и вправду сопротивляться воздействию?

О, она могла.

Мастер однажды рассказывал им с Ноем истории.

Бездонная чернота неба, быстро остывающая земля, яркий осенний костёр у старого охотничьего домика, стены которого с каждой минутой становились всё более изо льда, чем из камня, заставляя детей жаться к огню.

Истории эти были не сказками об ушедшем времени до Вознесения, которые так любили другие ученики Школы Мех. Нет. С тех пор, как в отворотах рукавов рыжей и хулигана спрятались кривовато вышитые контуры крыльев летучей мыши, Мастер(«Да какой он Мастер, если механики его выперли!» - кричал на неё Ной) стал рассказывать им истории иного порядка. Так они узнали о Городе, о происхождении Законов святой церкви(и о Кроули, о котором ей напомнила та женщина на лесной дороге), и — самое главное! - о династии Безымянных Голдхартов.

Если и был на свете Мехус сильнее Мастера, думали они, то это точно Голдхарт(а вовсе не какой-то там его племянник, как тот сам утверждал). Да и то лишь потому, что испокон веку не было никого с Талантом сильнее, чем у королей и их детей. Их Талант — даже скорее Сила — был впечатляющ и граничил с богопротивными проявлениями колдовства, запечатлёнными в бережно хранимых церковью летописях.

- Именно из-за Талантов члены семьи Его Величества, кровно с ним связанные, никогда не покидали Вершины, - говорил Мастер Уилл, укрывая детишек курткой. - А юная Орсла... Когда я видел её в последний раз, ей как раз сравнялось шесть, а Орвар... Его Величество уже тогда решил, что её мощь — перебор...

Стюарт вдохнула сиреневую горечь, словно царапая ею лёгкие, когда цепкие пальчики соскользнули с её плеча, а давление на разум ослабло. Девушка наконец смогла сморгнуть, и раскалённая капля прочертила линию от уголка глаза к подбородку. Думала, уже не выдержит...

- Откуда вы... Вы же не...

- Это неважно, но... - девушка всё ещё не поднимала глаз. - Простите меня, Ваше Высочество, я не покорюсь вам, я не стану.

- Я... - принцесса растерянно развела руками: не ломать же человека ради... - Не должна была, ведь всё же вы так помогли мне, да и вы... Всё же ребёнок.

Мехус Мехусов, шестнадцатая Безымянная дома Голдхарт, гениальный ребёнок короля Орвара и леди Славии — какой же наивной была Орсла! Стюарт даже пожалела её немного. Совсем чуть-чуть.

- На всё ваша воля, моя принцесса. Давайте просто представим, что ничего не случилось. Ведь... Я и правда благодарна вам за предложение, и я рискую прослыть невежей, а то и вовсе грубиянкой, но обстоятельства вынуждают меня принять его.

Сребровласая принцесса поднялась на ноги и прошлась по беседке, привычно оглядывая пейзаж и привычно же его не замечая.

- Вы говорили ведь, что поднялись сюда для встречи со мной...

- Так и есть, - Дождавшись отстранённого кивка, девушка продолжила. - Ваше Высочество разозлится на меня, но всё дело в лорде Арвере.

- Старшем?

- Нет, Ваше Высочество.

Женщина чертыхнулась. Этот мальчишка был младше её на четыре года, а уже успел натворить дел везде, где только мог, даже в Ордене собственного деда! И этого человека отец...

- Что ж, я держу своё слово. Рассказывайте.

Она обернулась, ожидая рассмотреть получше лицо гостьи, когда она продолжит говорить с этой странной, не холодной, но пробирающей до дрожи интонацией. Увы, перед ней, у подножия ступеней, на коленях стояла Берни. Ничего подозрительного, никаких сюрпризов — лишь упрямо устремлённый в пыльные стыки камней взгляд.

- Моя сестра пропала... Достаточно давно для восьмилетнего ребёнка, - девушка замолчала, подбирая слова.

- Она — кандидат?

Долгожданный всплеск эмоций показался принцессе ярче всего, что она видела до этого.

- Да.

- Значит, это правда... - Орсла присела на корточки у рыжей макушки, разметав юбки по полу. - Вы из Ордена?..

Стюарт подавила желание задавать глупые риторические вопросы вроде «Какой именно Орден вы имеете ввиду?» или «Да какая разница?». Действительно, какая, в сущности, разница? Кто, как не Орсла видит её сущность не хуже узора трещин на сухой земле?

- Да.

- Простите, продолжайте.

- Нечего продолжать, Ваше Высочество. Орден же и сказал мне, что лорд Джонатан купил её. Именно потому что она — кандидат! Кто знает, сколько правды в их словах о нём, но молю, помогите мне вызволить малышку как можно скорее!

Спина Стюарт сгорбилась, лоб почти коснулся коленей. Она больше не играла и не пыталась то снимать, то надевать маску скромняшки-Берни.

Девушка снова почувствовала волны, производимые активным Талантом принцессы. Теперь их было легче стерпеть, ведь направлены они были не на неё.

Сама принцесса тем временем молчала, замерев, и что-то обдумывая. Это очень не нравилось путнице, но поделать с этим она ничего не могла.

- Знаете... - наконец проговорила женщина. - Знаете, как мало я значу сейчас?

От удивления Стюарт чуть было не подняла голову, но, дёрнувшись уже, опомнилась. Орсла тем временем продолжала:

- Наверное, вы уже это поняли. Какой же Голдхарт станет спускать с рук столь вопиющие нарушения церемонии и даже Закона?.. Когда б отец был жив, а я не поражена в правах, наш разговор сложился б иначе. Одна семья не родит двоих с Талантом, слово Закона твердо. Но сейчас... С момента окончания траура все мои старания, вся жизнь обратилась в прах. Мой отец решил, что я недостойна короны Континента, что я... опасна, и завещал её сговоренному мне жениху, лорду Арверу-младшему. Мне жаль. Мне правда жаль, но я не могу ни арестовать вас за нарушение Закона, подрывную деятельность Ордена и проникновение на закрытую территорию королевского лабиринта, ни помочь вам найти несчастного ребёнка, - она испытующе смотрела на девушку в детском платье сверху вниз. - Мой будущий супруг наверняка может, но — вот ирония! - именно его вы и подозреваете в похищении.

- Что же... - рыжие косы взметнулись, ударив девушку по спине, теперь она смело смотрела прямо на пальцы, сцепленные в замок вокруг согнутых коленей сидящей на верхней ступени беседки принцессы.

- Есть способ. Думается мне, если бы вы помогли мне восстановить моё положение, то я могла бы за верность королеве помиловать вас... И отдала бы вам вашу сестру, конечно же, зачем она мне здесь?..

На секунду ей показалось, что она слышит треск разбивающегося щита и шорох, с которым тот песчаной волной осыпается по плечам маленькой глупой пойманной в силки птички.

Она не была бы главным Талантом Континента, если бы не смогла сделать этого. Да, осведомлённость этой простолюдинки пугала и помогла той держать мысленную оборону добрых несколько минут, но разве ж этого было достаточно для защиты от проклятого умения шестнадцатого Безымянного?

Душащий туман проник в уставший разум. Сил сопротивляться ему не осталось и Стюарт вздохнула.

В глубине глаз, всё ещё упрямо опущенных, медленно разгорались едва тлеющие до той минуты угольки...

- Прикажите! Я выполню всё.

...безумия.

Силой, проявившейся у малышки-принцессы целых два десятилетия назад, была Механика Механики — в разы мощнее и глубже, чем у каждого из её предков. Девочка с ранних лет умелым марионеточником управляла придворными и родными, в ком была хоть капля Таланта. О, если бы она была простым манипулятором, отец-король ни словом бы ей не возразил, но настолько сильный противный Закону Мехус Мехусов, нарушающий одну из главных заповедей церкви — не создать жизни и не управлять ею — единогласно был признан Сенатом угрозой королевству, и Силой пятнадцатого Безымянного отлучён от трона.

Но был всё же шанс...

Орсла кивнула.

- Это очень сложно...

- Я смогу!

- ...и в то же время нет ничего проще. Обычный вопрос наследования! - молодая женщина бросила задумчивый взгляд в сторону невысокого парапета над пропастью. - Только в этом люди на Вершине всегда следуют букве общего Закона. Потому что и представить не могут... Вообразите: господа сенаторы больше нас с лордом рады не то предстоящему союзу, не то тому, что прозвание для семнадцатого Безымянного вышло у них непохожим на восемь предыдущих! Сенатор Арвер прочит своему воображаемому потомку стать королём Джорджем, сыном Джонатана и Орслы...

- Вам не нравится имя? - Стюарт пока не понимала, куда клонит принцесса.

- Какая разница, как я к нему отношусь? - отмахнулась та. - Из наших с лордом Джонатаном имён иного ребёнку не остаётся! - помолчала, собираясь с духом. - Будущего короля уже ждёт имя получше... И отец получше, чем этот мерзкий любитель детей! Как, скажите, как может стать правителем всего Континента человек столь низко павший?

Молчание было ей ответом. Стюарт поднялась с колен и, взойдя по широким ступеням на смотровую площадку, встала рядом с принцессой, не глядя на неё, но слыша каждый её вдох.

- Чего вы хотите?

- Следуйте за мной.

Тихий шёпот серебряных волн подвенечного платья принцессы и стук деревянной панели, скрывающей от любопытных взглядов драгоценный дар молодого ювелира, заставили Стюарт обернуться. Женщина торопливо прятала в простой причёске две пары тонких заколок, которыми оказались замеченные прежде в глубине ларца пластинки неопознанного металла. Сам венец, выполненный из того же тусклого тёмно-серого, в цвет наряда Орслы, материала, остался в ящичке, который та бережно прижимала к груди, спускаясь к узкой дорожке, ведущей по краю лабиринта напрямую к одному из боковых выходов дворца.

Из плена аромата нежных цветов Стюарт не вышла, а выпала: глаза немилосердно слезились, к горлу подступал кашель, который она с трудом сдерживала, стараясь не слишком шуметь.

- Виктор? - принцесса окликнула кого-то, и им навстречу двинулся один из дворецких Вершины. - Держите. Отвечаете головой, своей и не только.

Так корона в своём более чем скромном вместилище перекочевала в неприметную сумку юноши, а он лишь молча поклонился своей хозяйке. На высказанную ею угрозу он не отреагировал — слишком уж та была привычной.

- Как долго? - лишь спросил он.

Орсла едва заметно пожала плечами, но, подсчитав что-то, уточнила:

- Пару часов. Если что-то, - она понизила голос и надавила им. - Хотьчто-то пойдёт не так во время коронации, вручите это епископу с моими настойчивыми пожеланиями удачного завершения церемонии!

- Ваше Высочество! - из глубины бальной залы, видневшейся сквозь тонкой работы дорогое стекло, выскочили две почти одинаковые фрейлины. - Мы обыскались вас, Ваше Высочество! Не пора ли начинать? - левая сложила руки в умоляющем жесте.

- Ой, а вы ещё не готовы? - испуганно вскрикнула правая. - Как же так, ну как же, идёмте с нами скорее, мы поможем вам быстрее управиться!

Её Высочество леди Голдхарт досадливо поморщилась. Ей хотелось верить, что, сложись обстоятельства иначе, ни одна из этих слащавых дур и на километр бы к ней не подошла.

- Конечно, уже иду... - процедила она и кивнула в сторону пытающейся слиться с кустом девушки. - Она. Виктор, вы знаете, что делать дальше. Исчезните оба.

Благоразумно промолчав, Стюарт выпустила измочаленный нервными пальцами подол и зашагала прочь, глядя в спину дворецкого.

- Виктор?

- Что?

- Вы же знаете, что делать... Расскажите и мне! - завернув за угол, она не выдержала.

- Как, а Её Высочество разве не сказала? Я думал, раз уж вопрос-таки решился в самый последний момент, значит, она успела посвятить вас хотя бы в общий план... - юноша развернулся, поражённо уставившись на странную рыжую девчонку. - Вы ведь уже присягнули принцессе...

- Нет.

Виктор моргнул пару раз, опешив.

- Значит, она и вправду в отчаянии...

- ...но мы заключили договор! - это звучало как жалкое оправдание.

- Я понимаю. И всё же... Что вы уже знаете?

- Ну... Её Высочество сказала мне, что это наследственное дело.

- Вы понимаете, что это значит? - вежливый молодой человек, кажется, начал терять терпение.

- Да, но... Нет, не вполне, - плечи девушки опустились, она глубоко вздохнула.

Эхом раздался второй вздох. Виктор поманил рыжую наёмницу рукой, и они вошли во дворец. Дверь это была, конечно же, не парадная, и даже далеко не боковая. Двое шли молча по серым коридорам без окон, вскоре оказавшись у крепкой сейфовой двери. Повернув массивный ключ в замочной скважине, младший дворецкий положил было уже руку на кольцо, но, прежде чем потянуть дверь и впустить в скрывающееся за ней помещение выделенную ему в помощь незнакомку, снизошёл до объяснений.

- «Наследственное» - значит, что ей необходимо унаследовать корону, чтобы стать законной правительницей Континента. Но, как тебе должно быть известно, по Закону о наследовании, стоит таинству брака свершиться, наследником Джонатана, простите, Голдхарта станет его младший брат. Следом в очереди окажется их отец, после — глава их рода, и лишь потом она, первой в череде женщин рода Арвер. И избежать карусели чужаков на троне королевства можно только одним способом!

- Неужели...

- Вы начинаете понимать, не так ли?

Он приоткрыл литую чугунную створку, из-за которой пахнуло металлом и немного сыростью. Автоматическое освещение разлилось по длинному залу королевского арсенала. Повсюду стояло, лежало и висело всевозможное оружие.

Виктор рассеянно провёл рукой по ближайшему стенду с выставленными на нём старинными короткими мечами, оставляя широкий след в пыли. Дворецкому тяжело было говорить об этой части плана своей госпожи: он искренне считал, что всё это было излишним, но в то же время понимал, что другого пути у королевы без трона нет.

- Лорду Джонатану придётся умереть до того, как он станет Голдхартом.

Ветер в кроне дерева, служившего ей укрытием, шуршал листвой и что-то утешающе насвистывал на ухо. Он заглушал отдалённый голос епископа святой церкви Континента, монотонно заводящего благословление жениху и невесте, заглушал размеренный стук ветвей соседнего дерева об ограду внутренних садов дворца, заглушал грохот собственного сердца.

Церемония, начавшаяся с небольшой задержкой, проходила на пологом холме позади резиденции правящей династии. Лорды и леди приглашённые гости, бурля единым бело-голубым морем, шумели у невысокого помоста. Освящённые церковью места молодожёнов у алтаря были лишь немного выше колышущихся на ветру трав, и это едва не стало проблемой.

Целый час, тот час, что был отведён невесте на молитвы, Стюарт провела в оружейной за станком. Воздух вокруг неё сгустился и, казалось, искрился. Младший дворецкий старался не дышать, наблюдая за творящимся перед ним чудом. Из двух, казалось бы, устаревших арбалетов угрюмая девчонка собрала нечто невообразимое и, что доказывала приличных размеров выбоина в кладке стены, мощное. Она не говорила, что собирается делать и как, но слова были излишни. Всё помещение арсенала пропиталось эманациями её Таланта, к которым добавлялись так хорошо знакомые ему нотки прекрасной древней Силы.

Сама Стюарт, конечно же, не пыталась никого поразить. Она всего лишь пыталась выиграть себе немного времени.

Да, конечно, Виктор обещал, что поможет ей, но зачем же верить ему на слово? Спасение утопающих, как известно, зависит только от них самих.

Неподвижно лёжа поперёк широких веток, Стюарт дышала медленно и глубоко. Прицел замер, зафиксировавшись на одной точке. Толпа клубилась, живая, и разбивалась об опоры помоста. Подумав, наёмница сместилась правее: малейшая ошибка могла разрушить их план до основания.

Голос епископа смолк, и юный лорд в белоснежном, расшитом золотым и зелёным, сюртуке шагнул ему навстречу. Стюарт задержала дыхание.

Они делали по нескольку шагов к алтарю с каждой молитвой. Шелестела листва, пели птицы, в глубине внутреннего сада стрекотали цикады. Чинно сложенные на поясе руки дрожали, пальцы больно впивались в запястья. Невеста в любую секунду готова была расплакаться.

Неужели что-то пошло не так?

Лорд Джонатан шёл рядом, на расстоянии полуметра, чтобы не наступить на серебряные юбки принцессы. Он так и не подал ей руки.

Младший Арвер(уже через считанные минуты этот титул перейдёт к брату) был спокоен, умиротворён и доволен собой. На фоне мрачной невесты в тёмных одеждах и со сложным выражением лица он выглядел сошедшим на землю посланником небес. В её же виде всё говорило о том, насколько этот брак ей противен. Так же, как и чему-то внутри неё, крови и плоти того, кто единственный, может, любил её.

Епископ принял из рук распорядителя тяжёлую золотую корону.

- И перед лицом мира, - он взглянул на заворожённо взирающую на него толпу. - И перед лицом Бога, - обратил взор к слепящему белизной облаков небу. - Возлагаю сей венец...

Едва заметный шажок служителя церкви в сторону лорда был для него сигналом. Джонатан Арвер, еле сдерживая торжествующую улыбку, преодолел растояние, отделяющее его от трона. Один.

Из-под пальцев Орслы закапала кровь, а из глаз брызнули слёзы, когда гости закричали, а в паре шагов от неё что-то грузно покатилось на землю по дрожащим ступеням.

На руке и правой стороне платья распустились алые брызги, тут же, под действием земного тяготения, устремившиеся вниз.

Принцесса неверяще вскинула голову, но на помосте уже не было никого, кроме епископа и спешащего к нему Виктора.

- Продолжайте, Ваше Преосвященство... - прошипел младший дворецкий ему на ухо, уперев в бок острие кинжала, а другой рукой впихивая священнику грубый ларец. - Договаривайте, если вам мила ваша жизнь и жизни членов вашей семьи и общины!

- Но я... - старик принял ящичек из рук молодого человека, выронив драгоценный золотой обруч, и тут же почувствовал, что завещание короля Орвара больше его не сдерживает. - На всё воля Божья, сын мой...

Вынув простой в исполнении, но изящный венец такого же глубокого серого цвета, как и платье невесты, епископ вновь заговорил громким, сильным голосом:

- ...Возлагаю сей венец и заботы о земле и народе на чело Её Величесва Голдхарт Шестнадцатой, да защитит её Господь на нелёгком пути хранения Континента.

Принцесса Орсла — уже королева! - впервые с начала церемонии позволила себе свободно вдохнуть и опустилась на церемониальный коврик перед Его Преосвященством. Толпа, с ужасом, слезами и изумлением наблюдавшая за великим таинством, вершащимся над трупом навечно оставшегося при своём имени тщеславного юноши, вновь заголосила. Лорды и леди, не сговариваясь, попадали на колени перед своей королевой, когда неприметная тёмная корона о четырёх зубцах воспарила над её головой.

Арбалетный болт пронёсся над плечами собравшихся зевак, вонзившись Джонатану Арверу в спину. Удача оказалась на стороне заговорщиков, и в первую очередь подозрения в убийстве и попытке переворота пали на представителей знати, присутствовавших на церемонии. Ну а что ни у кого из них не было с собой оружия — так на то ж они и орденцы! Вон, у каждого второго на лацкане красуется бронзовая ось с шестернями!

Так рассудили гвардейцы Вершины, оцепив площадку на возвышенности, празднично украшенную цветами и лентами. Никто на ней, впрочем, не веселился: разбившиеся на группки аристократы расселись за столы молча, лишь иногда перебрасываясь парой слов в негодовании или ужасе.

Дворцовые слуги, как им и было приказано, подали послеобеденный чай, но тут же испарились под тяжёлыми взорами людей в форме.

Что до настоящих «виновников торжества» - они были несказанно счастливы, что не пришлось ничего выдумывать, чтобы задержать гвардию королевы на холме. Стюарт и вовсе не видела устроенной ею суматохи: только приведя в действие механическое оружие и убедившись, что цель поражена, девушка спрыгнула на землю и понеслась сквозь сад в заранее обозначенном Виктором направлении.

Мокрые от пота косы больно били по плечам, невыносимая майская жара выжигала кожу жестокими прикосновениями, а глаза — солёными струйками, стекающими со лба. Ужасно мутило, но Стюарт упрямо прятала это мерзкое ощущение и его страшную причину под тяжёлый навесной замок в самый дальний и пыльный сундук своей памяти.

«Что, уже?» - нотки насмешки в шелестящем тяжёлыми листьями сирени голосе Мадди задели её.

- Скажешь, невозможно заставить себя забыть так быстро?! Попробуй убить человека, тогда... - она вдруг вспомнила страшную сцену в последней комнате. - Прости, я не должна была...

«Ха.» - коротко ответил сад.

От этого скепсиса затошнило ещё сильнее. Или от страха. А может, и от голода. Она лишь покрепче прижала к себе арбалет и побежала дальше.

На полпути к месту встречи с Виктором она резко остановилась, будто врезавшись в стеклянную стену. Настороженно прислушалась к песням птиц и цикад, выискивая в их звоне предательские человеческие шаги. Ничего.

Занеся ногу над дорожкой, девушка вдруг закусила губу и снова замерла. Доверять той, что хладнокровно перешагнула тело человека, которого знала всю жизнь?

Стюарт метнулась в сторону, проскользнув по едва заметной тропинке меж кустов, и, попетляв, выскочила к полузаброшенному концу дворцовых территорий.

Доверившись внутреннему компасу, она кралась под сенью широких яблонь, пока не заметила внешнюю зелёную «стену» лабиринта.

В качестве убежища прекрасно подошла широкая разветвлённая яблоневая ветвь высоко в кроне. Окрестности оттуда совсем не просматривались, зато слышно происходящее вокруг было неплохо.

Стоило Стюарт устроиться на ветке, как её окончательно охватила дрожь. Как ни пыталась она расслабиться и подумать о чём-нибудь другом - даже о Джо, - её продолжало трясти, мышцы произвольно сокращались в судорогах, оставляя по всему телу очаги боли. Слёзы текли из глаз, тщетно пытавшихся закрыться, чтобы не чувствовать охвативший их в противовес остальному организму жар.

Но стоило ей сомкнуть веки, как мир вокруг стал алым: пелена перед глазами, пальцы, касающиеся лица, горячие слёзы, повисшие на ресницах — всё теперь окрасилось, так же медленно и неравномерно, как белые одежды лорда Арвера, летящего вниз и замирающего у ног епископа и своей так и не случившейся жены.

Кто знает, сколько она могла просидеть так, не шевелясь и не издавая ни звука? День склонился к закату, по-вечернему холодный солёный ветер с океана задувал под зелёный купол старой яблони. Прохлада немного отрезвила мечущийся разум, и сквозь пульсацию головной боли девушка расслышала голоса.

- ...как вы и приказали!

- Не кричите на меня... Я действительно приказала, но ещё я дала чёткие инструкции для дальнейших действий, а вы просто взяли и потеряли девчонку в собственном саду! - холодные интонации Её Величества заставили замолчать распалённого Виктора.

Он отстранился, ледяные пальцы Орслы выскользнули из его ладоней. Несмотря на жару, королева изрядно замёрзла. Проведя весь день в тени свадебного шатра, она продрогла насквозь, но, переодевшись, решила не брать с собой ни плаща, ни пелерины, потому как считала, что полчаса под закатным солнцем согреют её. Но солнце ушло, и она вновь чувствовала себя вырезанной в глыбе льда фигурой. Неудачи Виктора настроения не поднимали.

- Почему её не было в условленном месте?

- Простите, Ваше Величество, не могу знать. Я и правда понятия не имею, почему, но, когда я пришёл к первой фонтанной развилке лабиринта, её там не было. Не появилась и после, думаю, и сейчас её там нет...

- Неужели она не явится за наградой? - Королева сложила руки на груди и сдвинулась вместе с пятном света. Теплее не стало.

- Это невозможно!

- Да, точно, невозможно, чтобы я ошиблась с ценностью её желания. Её Талант сияет так ярко, так... тепло. По нему очень легко читать! Наверное, что-то ей помешало, - Её Величество Голдхарт Шестнадцатая повернулась к своему верному дворецкому. - Разузнайте у гвардейцев, не случилось ли чего...

- ...Ваше Величество...

- Естественно, кроме вероломного убийства милейшего Джонатана!..

Виктор покорно склонил голову. За годы службы на Вершине он ни разу не покинул её и исправно выполнял любые повеления вздорной избалованной принцессы, которую ни разу не назвал про себя иначе чем «моя королева».

Теперь же она действительно была его королевой, и её приказы тем более обсуждать или оспаривать не следовало, так он считал. Если она велит ему допрашивать гвардейцев, значит, так тому и быть.

Юноша глубоко поклонился и сошёл с белоснежных плит на серую, более грубую тёсаную мощёную дорожку.

Стоило дворецкому скрыться из вида, а его шагам совсем стихнуть, ветви кустов близ дороги взмахнули в воздухе светло-сиреневыми цветочными метёлками.

- Вы желали видеть меня, Ваше Величество?

Тетива арбалета была спущена, а сам он был направлен в землю. Рука, обхватившая его, повисла вдоль тела, но пальцы так и не разжались.

Орсла вздрогнула и с трудом сохранила бесстрастное выражение лица.

- Да, конечно... Я послала за вами Виктора в надежде, что он сможет отыскать вас. Мы думали, вы заблудились...

- Правда?

Стюарт всплеснула руками, и прицел прочертил в воздухе опасную дугу.

Стоявшая напротив королева испуганно отшатнулась вглубь беседки, едва не наступив на короткий шлейф ставшего привычным за последние месяцы платья скорбного чёрного цвета. Переодевшись сразу после чудом не прервавшейся церемонии, теперь она пятном тьмы выделялась на фоне дрожащей зелени лабиринта.

- А мне почему-то показалось, что вы послали его убить меня... - Стюарт, сверкнув взглядом исподлобья, сделала ещё шаг к продолжающей отступать Безымянной.

Глаза ужасно жгло, голова раскалывалась, и думать совсем не получалось. Она снова ощущала на себе Силу Её Величества Голдхарт Шестнадцатой, но уже не могла сказать, получалось ли у неё сопротивляться. Уверенность испарилась и её место заняла только укрепившаяся подозрительность.

- Почему же вам просто не отдать мне плату, что Ваше Величество обещала? Неужто вы хотите оставить её себе? На что вам нужна восьмилетняя девочка?! Зачем, а?

«Не сотвори», говорил Закон. Орсла не творила, она делала с душами подвластных ей Талантов вещи похуже, но впервые встретила своей Силе столь ярое противостояние. И откуда что берётся в этой уже надломленной ею девочке?

- Я... - новая правительница Континента вдруг ощутила ответственность за свои слова. - Я сказала, что вы можете забрать её, но лишь после мне рассказали, что...

Слова падали с губ и с грохотом разбивались о камень площадки, рассыпались по ступеням, оглушали, лишаясь смысла.

- Рассказали что? - сглотнув, переспросила Стюарт.

И чем больше девушка концентрировалась на тонких чертах королевского личика, тем более странная аура сгущалась вокруг неё. Воздух крупно задрожал, меняя плотность и цвет. Некоторые участки не скрытой тканью кожи юной наёмницы едва заметно светились тусклым светом болотных огней севера.

Её Величество набрала в грудь побольше воздуха.

- ...что её нет здесь.

- Что?..

- На Вершине нет и не было никого младше десяти лет уже очень долго. Когда вам будет угодно, справьтесь у Люции, что живёт при комнатах покойного лорда Арвера! Если ещё живёт... Ей уже исполнилось одиннадцать!

И зажмурилась, услышав скорее, чем увидев, взводимую тетиву арбалета.

Совсем рядом, у самого её уха, прошептали:

- И кто же рассказал вам это столь скоро после вашей... свадьбы? - прошипела Стюарт.

Орсла подавила детский всхлип.

- Кто, я вас спрашиваю!

Двумя руками девушка вцепилась в податливую ткань платья у самого горла королевы и прочитала по её дрогнувшим губам: Виктор.

Оружие, приведённое в полную готовность и удерживаемое в воздухе этим страшным, неестественным умением Мехуса, ткнулось ей в бок.

- Ложь... - прошептали справа, и Орсла удивлённо открыла глаза. - Вы снова врёте! Виктор ни на минуту не покинул епископа с самого полудня. Не хотел, видимо, чтобы тот передумал...

Рыжая девчонка напирала, и приходилось незаметно отодвигаться, чтобы получить возможность для манёвра.

На третьем микрошажке в сторону Стюарт разгадала её план, и арбалет больно ткнулся под левую грудь, едва не проломив тонкий корсет.

Безымянная застонала.

- Да! Да, я с самого начала знала, что здесь нет никакой восьмилетки, довольны? Люция и в самом деле в свои годы здесь самая младшая, и остаётся таковой весь год с тех пор, как я купила её для... развития Таланта Джонатана! - женщина яростно смахнула слезу с лица, оставив две длинные царапины на бледной коже собственными ногтями. - Будьте вы прокляты!

Орсла тихо вскрикнула, увидев, как в секунду изменилось лицо посланницы Ордена Жизни. Одной рукой она инстинктивно провела по корсету, надеясь, что она защитит... Другой попыталась вцепиться в руку Стюарт, с невероятной силой толкнувшую её в плечо, но потеряла равновесие раньше.

В последнее мгновение сорвав парящий венец с головы падающей королевы, Стюарт безразлично проводила её взглядом, осторожно перегнувшись через слишком низкий парапет беседки. Дважды ударившись о скальные выступы, тело Шестнадцатой Безымянной скрылось в тени ущелья. Что-то в воздухе зазвенело — долго, протяжно и жалобно. Назойливый шум в ушах не исчезал несколько минут, а грузная, пустая тишина, занявшая его место, ознаменовала гибель Семнадцатого.

- Буду.

Глава 10

Часть 2

Механическая королева

Всё на своих местах И всему своя роль. Да, я внушаю страх, Но забираю боль. Вся твоя жизнь — пожар, Но ты спасён из огня, И лишь приняв мой дар, Понять ты сможешь меня.

(с) DEEP-EX SENSE, Лжедмитрий IV, Asper-X

...и то, что я здесь ради мести, — очевидно даже мне самой. Сквозь голоса мёртвых и танцующие вокруг меня призрачные огни всё же случается прорваться. Прорваться — и взглянуть на произошедшее глазами разума. О, если бы я уже не была безумна, в такие моменты я могла бы лишиться рассудка вновь!

Каждая ступень в этой проклятой воображаемой, но такой реальной лестнице лишь добавляла мне сомнений. Кто виновен? Кто достоин спасения?

Вершина развеяла их все, даровав мне три тайны Безымянных.

Самую страшную свою ошибку я совершила, приняв титул и ношу Восемнадцатой Голдхарт. Орвар и его дочь были ничтожествами, Ораме — чудовищем, но только оказавшись на их месте я перестала винить их за это. Теперь у меня, как и у них, есть лишь два пути: принять и сгореть самому или спасти всех.

Я уже сделала выбор. Сегодня я...

Глава 10

Остывающий камень словно притянул к себе дрожащие колени. Не в силах оторваться от заворожённого созерцания пропасти, она едва могла заставить себя моргнуть, но крупные, горячие слёзы текли по щекам не из-за этого.

С отвращением к себе и ненавистью к другим Стюарт могла справиться старым, проверенным способом: забыть. Но вот страх, охвативший её, беспощадной и неуправляемой волной сносил все преграды.

Именно эту пропасть под ногами она уже видела: она отражалась в звоне голоса и серебре одежд принцессы, когда Стюарт впервые увидела её здесь же. И эти шаги за спиной...

- Зачем?..

Знакомые, но неузнаваемые. Еле слышным эхом они отразились от пола и крыши беседки, становясь громче. На плечо цареубийцы легла тяжёлая рука.

- Зачем ты это сделала?! Она же безобидна, совершенннейший ребёнок, разве что наделённый властью — сверхчеловеческой и абсолютной. Была...

Рука настойчиво оттащила девушку от края, огороженного от скальных уступов и садов верхнего города слишком небрежно... Да, верно, это случилось из-за мраморных перил. Скользких. Низких. Бесполезных. Да.

Подолом короткого платьица Стюарт смахнула навернувшиеся слёзы и зло покосилась на севшую рядом прямо на пол темноволосую женщину.

Легко ей, наверное, рассуждать о людях, с которыми она незнакома... Вряд ли ей удалось хотя бы поговорить с Орслой, не говоря уже о том, чтобы попытаться понять.

- Ты не поймёшь! - буркнула она в сторону.

- Ты не поймёшь! - Даже немного обидно, настолько пренебрежительно это прозвучало.

Аластор хмыкнула, бесцельно глядя в серое море сгустившихся кучевых облаков. Пока наверху клубился мрак, внизу разгоралось зарево вечерних огней. Зрелище было великолепное, но именно сейчас, наверное, никто на Вершине не обращал на него внимания.

- Действительно, куда уж мне!

- Я говорила с ней, я просила... - взвилась Стюарт. - А она и правда оказалась такой, как Мастер и описывал: эгоистичная обманщица без капли сочувствия...

Аластор, чуть склонив голову, наблюдала за метаниями девушки.

- А кому она должна была сочувствовать?

Узкое кружево на некогда белоснежном воротничке подлетело в воздух и опустилось, когда Стюарт молча пожала плечами. Ей очень хотелось честно в ответ произнести вертящееся на языке «Ну, мне», но последней каплей здравого смысла она понимала, что этот ответ — неверный.

- Может, Джо?.. Как она могла действовать лишь в своих интересах, когда от неё зависит судьба маленького ребёнка?! Она должна была... Должна...

- Она была должна целому королевству, - горько вздохнули слева. - Спасти одного или спасти всех: когда выбор стоит именно такой, он делается в пользу большинства. Это... то, ради чего ей и нужна была власть.

Невидимая когтистая лапа словно схватила за горло, мешая вдохнуть. Сжатые до скрипа зубы противно заныли.

- Вот как...

Девушка с трудом оторвала примёрзшие к полу ладони и только теперь поняла, что наступил вечер: температура воздуха сильно упала, а в тени, которой касалась её правая рука, мрамор даже был немного сырым.

Стюарт поднялась, растирая заледеневшие плечи.

- Мне пора.

- Куда собралась?

Пальцы Ал вцепились в жёлтую ткань, потускневшую с пришествием сумерек.

- Мне всё ещё нужно найти Джо. Сейчас я поняла: они все обманывали меня и её никогда не было в Городе. Мне придётся начать всё сначала.

- Присядь-ка...

Она бросила рядом с собой стянутый с плеч китель, расстелив его тёплым подкладом вверх. Стюарт нехотя устроилась на нём, пытаясь прикрыть начинающие бледнеть, а вскоре обещающие посинеть, колени ситцевой нижней юбкой.

- Говори быстрее, мне нужно успеть к ближайшему спуску...

Аластор снова взглянула на явно нервничающую из-за задержки девушку, - сначала с подозрением, а затем и с удивлением. На напряжённом лице она не увидела того, что ожидала: раскаяния. Будто ища поддержки, коснулась блестящего колеса бляхи, перекочевавшей после нескольких использований на прочный брючный ремень. Ответа, впрочем, не получила.

Привычная формулировка, которую Аластор приходилось использовать дома, здесь казалась неуместной и даже смешной. Прежние чины не имели смысла в Континенте, а единственная оставшаяся ей роль не могла быть названа вслух.

После недолгих метаний Ал поддалась уговорам внутреннего голоса, пока ещё спокойно, без спешки, отмеряющего ей достаточно времени, чтобы разобраться в происходящем.

- Не думаю, что тебе стоит так уж торопиться. Ты же понимаешь, что ты натворила?

- Что ты имеешь ввиду?

Девушка перед ней явно не притворялась. Глубокий вздох, полный молчаливого отчаяния, и смена позы помогли удержаться от навязчивого желания отвесить этому взрослому ребёнку отрезвляющую оплеуху. Затекшую правую ногу до искр в глазах кололо и резало изнутри, и это чудесно отвлекало от абсурдности происходящего. Перенеся вес на вторую ногу, Аластор мысленно порадовалась, что вскоре будет готов ещё один «будильник» для тонущего в патоке событий сознания.

- Давай начнём с начала. Ты явилась в закрытую от посещений часть Вершины и заговорила с королевой Голдхарт — это, думается мне, уже не вполне по правилам...

- Глупости какие, это же просто разговор!

- Пусть так! Кроме того, ты угрожала ей заряженным оружием.

- Да не заряжен он... - Стюарт заметила брошенный неподалёку собственноручно пересобранный арбалет. - Я не специально. Но ты права, я не должна была его так модифицировать... Мастер говорил, что никто не должен создавать Мех-оружие, иначе у их противника может не остаться шанса на преимущество в бою.

В бою? Где, в усыпанной сиреневым цветом беседке? Второй вздох выиграл Аластор несколько секунд для размышлений.

- Допустим. Но, тем не менее, дело не в этом, - она замялась, подыскивая понятную для уроженца Континента формулировку. - Ты непреднамеренно, но хладнокровно и без сожалений из личной неприязни отняла жизнь у главы государства. Совершила...как это описать... Государственный переворот неизвестной степени эффективности, но это уже следующий пункт обвинения...

- Почему неизвестной?! - искренне удивилась девушка.

- То есть, тебя волнует переворот, но не то, что ты убила Орслу?

- Я ещё Джонатана убила. Они оба были плохими людьми, почему меня должна волновать их смерть? Меня скорее волновала их жизнь...

Безнадёжно. Аластор оставила в покое перчатку и тщательно поправила манжет. Здесь нужно действовать не так.

- У вашего Закона имеется одна лакуна, которая позволит мне уберечь тебя от немедленной казни. В конце концов, должна же ты завершить поиски...

Стюарт с надеждой взглянула на неё. Сама же Аластор не знала, стоит ли об этом говорить и стоит ли вообще участвовать в судьбе этой девушки. До тех пор, пока не увидела на не по годам детском личике отчаянную надежду.

«Да что я теряю, в конце концов?» - подумала Аластор и продолжила:

- Дело в том, что личные вассалы королевы должны за свои проступки нести ответственность перед трибуналом Вершины. Если бы ты не принесла клятву верности Её Величеству, верховный судья мог бы рассмотреть в этом деле убийство по личным причинам.

- Я не приносила...

- Что?

- Мы так и не заключили договора. Я не приносила никакой клятвы, а о том, что мы вообще знакомы, знает только Виктор. Может, и его...

Стюарт замерла, оборвав фразу на полуслове, когда почувствовала ледяное касание: держа в левой руке наспех сорванную перчатку, Аластор пальцами правой легко коснулась шеи девушки. Вздрогнув вместе со Стюарт, она непонимающе моргнула.

- Ты тоже Мехус, как Орсла? Мехус Мехусов? - рыжая осторожно повернула голову, не решаясь отодвинуться.

- Боюсь, если я отвечу отрицательно, ты мне уже не поверишь... - протянула Ал, и к четырём ледяным подушечкам пальцев присоединилась такая же холодная ладонь.

- Ч-ч-ч-что это? - тело разобрала крупная дрожь, и говорить, не заикаясь, уже не получалось.

- Механики назвали бы это диагностикой.

Обмякнув и резко ссутулившись, Стюарт безразлично смотрела в пол. Что бы ни пыталась сделать Аластор, всё было бессмысленно: даже казалось, что каждая новая попытка воздействия попросту исчезает, растворяясь в серой мгле сада. Чужой разум осыпался от малейшего касания, как пересохший склон осыпается под тяжёлыми шагами путника. В тот же момент, словно подсказывая решение, отчаянно раззуделась левая ладонь, несшая в себе воздействие совершенно иного порядка. Ал гадостливо поморщилась и отказалась от пришедшей в голову, но так и не оформившейся в полноценную идею мысли.

- Я пойду с тобой. Вставай!

- А? - Стюарт не сразу поняла, что ей говорят.

- Поднимайся. Мы уходим сейчас же, если ты, конечно, не желаешь всё же встретиться с милейшими судьями трибунала Сената или опоздать к спуску и отправиться созерцать великолепные виды, открывающиеся с плато вне пределов Вершины.

Неизвестно, какая из перспектив показалась страшнее, но спустя несколько минут они обе уже продирались сквозь царапающую сирень, чтобы вскоре оказаться под внешней зелёной «стеной» лабиринта.

- Сейчас, когда у Континента нет правителя, всё стало куда запутанней...

Аластор брела по краю тропинки, протоптанной гвардейскими патрулями, и время от времени рассеянно отпинывала носком сапога в стороны камешки покрупнее и потяжелее. Это отвлекало от тревожного созерцания взволнованной толпы далеко в конце пути. Толпа уже бурлила и чуть ли не пенясь выплескивалась за границы площади Спуска.

- Не переживай, - голос за плечом был почти беззаботным. - Мастер всегда говорил, что, случись Сенату совершенно случайно потерять и короля, и всю его семью, они не сильно огорчатся. Их самих от восстания против своевольного Голдхарта Пятнадцатого удерживала только история о трёх тайнах, да и то многие верховные лорды давно считают её бабушкиными сказками.

Подавив желание остановиться и обернуться, Ал еле заметно негодующе повела плечами:

- В конце концов, это ведь тайны! Почему о них каждая собака на этом забытом богом клочке земли знает?

- Ну не то, чтобы мы или Мастер Уилл и в самом деле знали их содержание, это ведь и правда государственные тайны Континента... Скорее, он передал нам знание об их наличии.

Они всё же остановились, не дойдя до только начавшей формироваться очереди к спуску нескольких метров. Из-за гвалта, доносившегося оттуда, было ничего не разобрать даже в громких криках распорядителей, но их шёпот каким-то мистическим образом достигал цели.

- Кто он вообще такой, этот ваш Мастер? - наконец задала мучавший её вопрос Аластор. - Откуда простой учитель в деревенской Школе Мех может знать столько секретной даже на Вершине информации?! Да и те книги... С вашей-то церковью, готовой откусить голову собственным прихожанам и за меньшее, и вдруг списки трактатов по демонологии и очерки Инквизиции?

Рыжие косы забились в отрицании:

- Нет-нет, Мастер - не учитель! И никогда не был им...

- Но...

- Прости, я запутала тебя? - девушка смущённо улыбнулась. - Мастер — и есть его должность при нашей Школе. Он настолько стар, что нам даже казалось, что он был там всегда... Но из его историй мы поняли, что когда-то давно, едва ли не до нашего рождения, он был Мехусом, и занимал не последнее место в Ордене. Орденах.

Удивлённая Аластор непонимающе склонила голову.

- В Орденах? Их что, много?

Будто ей сказали что-то весёлое, Стюарт улыбнулась. Маделин, совсем как делают взрослые, неодобрительно покачала головой, всем своим видом показывая, как осуждает подобное невежество.

- Ну ты и чудачка! Конечно же, Орден один! Точнее... Ну, это сложно так сразу объяснить.

- Можешь хотя бы попробовать? Всё же я действительно не понимаю, о чём ты говоришь!

Мадди хихикнула, но девушка лишь дёрнула плечом, отворачиваясь.

- Меня определённо не похвалят за такое. Разглашение не поощряется ни в одном обществе, знаешь ли!

- Ладно тебе, - Аластор развела руками и как бы невзначай поправила бляху-колесо. - Учитывая произошедшее сегодня, совсем скоро меня уже не будет здесь... Я просто хочу разобраться!

Синяя искра, пронесшаяся по серебряному кругу, отразилась в заворожённых голубых глазах. Что это вообще? Отблеском чего это может быть, неужто слабого света только разгорающихся фонарей?

Воспоминания сами собой неуправляемой метелью взметнулись в голове.

- Дай-ка подумать...

Заглавная буква в слове «мастер» зазвучала вскоре после рождения у местного фермера-винодела младшей дочери. Поздравительный колокол разрывался месте с похоронным, создавая настолько противоречивую атмосферу, что и сама Стюарт совершенно перестала понимать, что происходит.

Всё вокруг двигалось и жило: по-прежнему по утрам пели птицы, ровно так же, как и раньше, скрипел колодезный ворот... Вот только вместо мамы у неё теперь был маленький орущий кулёк, и воздух вокруг как-то иначе дрожал и искрился.

Зрение подводило одиннадцатилетнюю школьницу, да и память словно подшучивала: сосредотачиваясь на чём-то, Стюарт снова и снова ловила себя на мысли, что забыла кучу всего важного. На какое-то время отметки по механике стали даже хуже, чем были прежде — её тщетные размышления над чертежами длились теперь на полчаса дольше, а клякс в свитках было столько, что вечера она проводила над теми же задачами, перерисовывая линии и стыки начисто. Знание приходило в тот момент, когда она уже без сил падала на кровать, одной рукой машинально покачивая колыбель под окном.

Летом стало легче: долгие каникулы начались внезапно, ознаменовав приход самых жарких недель в году. Учёбу отложили до окончания Ярмарки летнего сезона и девочке больше не приходилось по несколько часов страдать с линейкой в руках. Посевные работы в полях почти остановились, лишь в вечерних сумерках самые стойкие покидали свои жилища, чтобы полить то немногое, что не засохло на грядках.

В то лето в деревне появилась Айлин.

«Ненормальная» путешественница приехала ночью и решила остаться, с маниакальным упрямством продираясь сквозь препятствия. Словно что-то искала в Гаррет-хилл. В полной темноте подсвечивая себе старомодным свечным фонарём она постучалась в дверь крайнего дома, чтобы попросить укрытия на день. Дураков пускать незнакомцев ночью не нашлось ни в том доме, ни в следующем, ни в конце улицы. Зато сердобольный фермер сжалился над несчастной и даже предложил позавтракать с ними. Дама Айлин была так тронута историей сестёр Бэрроуз, что так и не покинула больше этого гостеприимного дома, оставшись в нём сначала няней, а спустя год — уже в роли мачехи девочек.

Несмотря на нежданного помощника, Стюарт по-прежнему большую часть времени проводила рядом с малышкой Жозефиной. Не умея ещё ни сидеть, ни даже самостоятельно держать голову, казалось, она уже узнавала сестру, когда та приходила посидеть у её кроватки и, ловя беспокойные ножки сквозь одеяльце, рассказать обо всём на свете.

А осенью снова начались мучения. Борьба уже двенадцатилетней девочки с тусклыми карандашными линиями и серыми выскобленными кляксами на бумаге и их унылым воплощением в жизнь продлилась бы все оставшиеся три года учёбы, не пророни однажды кто-то за её спиной слово «всплеск».

Те выпускники и привели её к школьному механику, которого все знали много лет и называли попросту Уиллом. На удивление крепкий старик лишь молча кивнул и наклонился, пристально разглядывая пятиклашку Бэрроуз. Всплеск.

- Что, трудно тебе? - ухмыльнулся в седые усы рабочий и тут же, вспомнив что-то, махнул рукой в пустоту. - Бесполезные Социалы! Десяток механизмов для работы с Талантами создали — даже уровень при рождении определяют, находясь за десятки километров — а так и не научились регистрировать изменения в его направленности.

- Это же невозможно! - воскликнула девочка.

Мастер Уильям самодовольно ухмыльнулся в усы.

- Вот видишь? Сами полуграмотные и детям свои идиотские ограничения вбивают в головы... Весьма неглупые, надо сказать, головы-то.

Старик потрепал Стюарт по голове, разворошив кудрявую чёлку. Вглядевшись в неуверенно переминающуюся с ноги на ногу мелочь, он вздохнул и с хрустом распрямился.

- А я уж подумал, не случится Мехуса в вашем наборе!

- Да как же, Мехуса... Зачем вы дразните меня?!

- И не собирался, - Уилл хищно сверкнул очками в гнутой оправе. - Пойдём со мной, Марианна Стюарт, и я научу тебя быть Мехусом, превосходящим любого из этих городских выскочек Ордена. Клянусь, мы перевернём весь научный Континент!

Девочка растерянно огляделась, но завистливые лица сопровождавших её восьмиклассников не обещали никаких пояснений.

- Я не понимаю, как я... Вы ведь даже не состоите в Ордене Механики!

Уилл крякнул и рассмеялся.

- Кому нужны эти покрытые плесенью консерваторы, заключённые в закостенелые рамки Закона многовековой давности! Они посчитали, что могут забрать у меня Талант и сослать в эту дыру за малейшую провинность... У Мехуса — и отнять Талант, представляешь? Ха-ха... Ораме не так прост!

Раскатистый хохот отразился от обитой железными листами стены технического ангара на заднем дворе школы, который они как раз огибали. Ветер подхватил его и вместе с первыми каплями осеннего дождя и клубами пыли разнёс по опустевшей спортивной площадке.

- Значит, вы... Мехус? - девочка восхищённо замерла.

Сухая крепкая рука толкнула её в темноту ангара. По полу из-под её ног тут же покатились разбросанные Мастером в одном из припадков гнева мелкие детали, перепачканные в земле и машинном масле.

- Перед тобой бывший... Бывший придворный Мехус Его Величества Голдхарта Пятнадцатого, Безымянного короля Орвара, Уильям Уорден Белинхайн. И с сегодняшнего дня я - твой наставник и учитель на пути Мехуса. Добро пожаловать в Орден Жизни!

Нельзя сказать, чтобы Стюарт не была благодарна Мастеру, ведь он действительно многому её научил. Очень быстро она забросила школьные учебники, да и на занятиях по-прежнему получала минимальные баллы, - учителя из Ордена Механики были крайне скептично настроены по отношению к юному Механикусу, внезапно сменившему подход к работе с целыми механизмами и их деталями. Результат поражал воображение, но Закон был строг: Мехусом нельзя стать, им нужно родиться! Взрослые недоуменно разводили руками и терялись в догадках.

Ячейка Ордена Жизни под руководством лишённого титула и звания Уильяма Белинхайна тем временем жила своей жизнью. Шли недели, но Стюарт так и осталась чужой для тесной компании Механикусов, несмотря на все усилия Мастера. Двое выпускников предпочитали вовсе не иметь дел с «мелкой выскочкой», но собиравшихся с ней за одним столом сверстников хватало.

- Да что в тебе такого, я не понимаю! - шипел Ной. - Только пришла и уже в любимчики выбиться хочешь? Тоже мне, Мехус недоделанный, даже простого маятника меньше чем за день не расчертишь...

- Мехус и не должен...

- Мехус не должен быть таким тупым, вот чего он точно не должен!

- Я...

- Отстань от неё, Ной. Она просто делает, что ей говорят... - Агна ударила ладонями по столу и бумаги, окружавшие её, взметнулись в воздух. - Знаю, она бесполезная, но это тебе не Юлиус, на которого ты так хочешь быть похожим.

- Да при чём тут я! - взвился долговязый мальчишка. - Мехус тут она, и стремиться к идеалу нужно тоже ей!

Вопль Стюарт оглушил ребят и прервал их спор. Девочка яростно толкнула столешницу, опрокинув одноногую хлипкую конструкцию и рассеяв тетради и листы черновиков по бетонному полу.

- Ты чего? - удивлённо спросил Ной, провожая взглядом записи. - Последние мозги драконам скормила?

- Заткнись, - одёрнула его Агна. - И не смей даже заикаться про драконов ни здесь, ни, упаси тебя Бог, где-то ещё.

- Или что?..

- Ничего. Если ты раскроешь Орден, я скормлю тебя первому же удачному образцу. Или неудачному, если будешь плохо себя вести.

Стюарт тем временем подтянула под себя ноги и вцепилась себе в плечи, упершись локтями в колени. Опасно раскачиваясь взад-вперёд на табуретке, она всхлипнула. Одноклассники обернулись на звук.

- Я... Я даже не знаю, кто такой этот Юлиус! - сипло проговорила она. - Почему, ну почему я должна быть им?!

В раздражении проведя длинными пальцами по лицу, Ной глубоко вздохнул.

- Ты никогда и не сможешь им стать. И если ты и впрямь решила развивать один только интуитивный способ взаимодействия, то ты даже не Мехус — ты дура!..

- Мастер говорит, что Талант Мехуса таков...

- Это даже уже не на Талант похоже, а на чистую магию!

- Ной! - Агнесс задохнулась от возмущения.

- А что плохого в магии, может, скажешь?

- Стюарт!..

- Да что? - ребята одновременно повернули головы.

Руки Агны подрагивали от напряжения, лицо покрылось красными пятнами. Девочка готова была разрыдаться, но товарищи по Ордену её не поддержали.

- Хватит, Агнесс! - рявкнул в её сторону Ной. - Эти церковные бредни Огресс превращают тебя в нытика. От малейшего упоминания ереси ты теряешь рассудок... Великий учёный, тоже мне...

Задев подругу плечом, он, хлопнув дверью, вышел из лаборатории. Слушая его шаги по ведущей из подвала наверх лестнице, девчонки синхронно вздохнули.

- Прости, Агна... - Стюарт ободряюще пожала её запястье. - Мы не должны были опять ссориться.

- Ага.

- Но ты и впрямь остро реагируешь на упоминание магии... Даже Огра говорит, что о ней можно было бы судить, если бы Закон и Сенат её засвидетельствовали и доказали бы все отрицательные...

- Не надо, Стю. Ты тоже...

Агнесс и сама понимала всю нерациональность своих страхов. Главной причиной, по которой любимой ученицей Мастера и впрямь стала не старательная отличница, а хулиганка под всплеском, была неспособность Агнесс Бренер отринуть суеверия. Сестра-близнец, окончившая церковную школу и цитирующая Закон наизусть, могла бы заменить Агну в Ордене, будь в ней хоть малейшая искра Таланта. Но её не было, и, хоть учителя и позволяли Огре приходить на занятия вместе с сестрой, Уильям таких поблажек подопечным делать был не намерен. Не той осенью.

Общими усилиями девочки вернули столу вертикальное положение и даже рассортировали собранные записи. Стало немного чище, но это не помогало им собраться с мыслями. Единожды упав, этот, казалось бы, деревянный монолит больше не был ни надёжным, ни устойчивым.

Стюарт задумчиво покачивала столешницу, то и дело бросая взгляд на дверь, за которой скрылся Ной. Такие перепалки происходили чуть ли не ежедневно, но лишь сейчас она задумалась: не найдя понимания за несколько месяцев занятий, может ли она довериться им? Может ли положиться на их помощь в деле, которое доверил ей Мастер?

- Послушай, Агнесс...

Мерное постукивание деревянных досок друг о друга даже успокаивало.

- М-м-м?

- Скажи, а что бы ты сделала, если бы у Огры тоже был Талант?

Бледная, серебрящаяся в холодном свете ламп кожа Агнесс сверкнула, когда та вскинула голову, чтобы посмотреть на собеседницу. Невероятно длинные чёрные змеи тонких кос соскользнули с плеча, за которое были небрежно закинуты для удобства.

- Всё то же самое... Мы бы точно так же менялись школами и притворялись друг дружкой на уроках, - уголок рта старшей двойняшки дёрнулся в горькой усмешке. - Не думала же ты, что Орден Механики в самом деле признал бы нас обеих? Они бы скорее позволили церковникам нас сжечь... Во имя Закона об одном наделённом Талантом.

- Но так не должно быть... Если это неправда, они должны признать ошибку!

- Неужели?..

- Должны, даже если не хотят! Наука не стоит на месте...

Агнесс отложила механическое перо и сложила руки на коленях, с интересом уставившись на одноклассницу. Правильно растолковав испытующий взгляд чёрных глаз, Стюарт медленно кивнула:

- Мастер рассказал мне про машину восприятия... У него есть одна в бункере, и она указала ему на Жози! Уилл верит, что она тоже может стать кандидатом...

- Что за чушь! - Агна встрепенулась и снова склонилась над записями. - Даже будь это правдой, ей исполнится восемь гораздо позже твоего выпуска, и её даже к отбору не допустят.

Стюарт вскочила, чуть не свалив с рабочего стола за спиной на пол поднос с только что отмытыми начисто мензурками.

- Допустят! Мы всё просчитали: если я отсрочу свой выпускной экзамен на пять лет...

- А если ты не сможешь сдать его в двадцать лет? Или вы не сумеете обдурить Орден Механики? Ради призрачной возможности осчастливить мир прорывом, за который вообще-то положена смертная казнь от рук церкви, ты готова пожертвовать будущим? И её тоже?!

Они неотрывно смотрели друг на друга, пока вдруг не осознали, насколько же они похожи.

- Понимаю, - наконец произнесла Агнесс. - Для меня Огра — самое дорогое на свете. Я бы сделала для неё то же самое, если бы могла.

Рыжая кивнула и, придвинув табурет ближе к столу, уже спокойно запустила руки в кипу бумаг.

- Наверное, Жозефина — слишком мягкое имя для маленькой девочки, которой предстоит нарушить Закон...

В год их выпуска весна выдалась напряжённой для старших учеников. Оросительные каналы Гаррет-хилл словно взбесились: река в пяти километрах к западу вышла из берегов, размыв множество установленных по берегам погодных станций, а вскоре под невообразимым напором был разрушен и водозабор окрестных деревень. Западные поля изрядно подтопило, и, чтобы спасти остатки весеннего урожая, выпускники с раннего утра уезжали всем составом на проведение ремонтных работ.

К тому времени школьный персонал «разглядел» потенциал Марианны Бэрроуз, и из отстающей от класса «будущей второгодницы» девочка превратилась в надежду и опору их смелого предприятия и бессменную напарницу агро-Механикуса Агнесс Бренер.

С наступлением вечера Стюарт и Агна, а также их добровольные помощники Уильям, Огресс и Ной, приступали к работе. Несмотря на серые сумерки, на них всегда были надеты длинные болотные сапоги и плотные перчатки, не пропускающие влагу. Мастер и Ной длинными баграми проверяли подтопленные луга и поля, тыкая в лужи то тут, то там: это раньше кроков считали простыми и легко победимыми хищниками, а после Вознесения эти ходячие челюсти превратились в настоящее зло, царящее в мутной воде.

- Даже свет не берёт этих гадов...

Огра устало махнула рукой. Покрасневшая кожа на ладонях пульсировала от усилия, с которым девушка удерживала свой край рамы, а предплечья покрывали жгучие пятна от брызг, поднимаемых кроками в каком-то метре от группы ремонтников.

Ной со вздохом отпустил рычаг старой помпы и нетерпеливый поток ринулся по вычищенной и восстановленной трубе к полям. Юноша стянул плотные рукавицы, уже начавшие промокать.

- Наверное, нам стоит подождать немного, прежде чем лезть разбирать блоки, - проговорил он, устраиваясь на траве.

- Мастер снова будет ругать нас за то, что мы сделали так мало до захода солнца... - отозвалась Стюарт.

Она даже не обернулась на голос одноклассника, печально созерцая состояние насоса, который они уже неделю перетягивали вниз по течению. Глаза девушки определённо замечали то, чего не видел ни один из них: ему давно уже следовало бы развалиться.

- Ну хорошо, тогда ты первая в очереди на увлекательный аттракцион «нырнуть и отравиться» нашей безумной ярмарочной программы! - тяжёлая рука опустилась на плечо. - Что там?

Стюарт неопределённо качнула головой и сбросила пальцы Огресс.

- Да ничего, - как можно равнодушнее буркнула она в рассеивающееся марево жары. - Подумываю смазать завтра утром. Эй, Агна, иди к нам... Агна!

Ной проследил за взглядом соучениц и рассмеялся. Агна сидела на большом валуне у самой воды, согнувшись над блокнотом в уходящем свете.

- Ой, не мешайте ей! Эта маньячка всё свободное время проводит за своими рисунками... Всё ещё думает, что у неё что-то получится! А я думаю... Ай!

Выпускник схватился за левое ухо, пострадавшее от молниеносной оплеухи Огры.

- Заткнись, говорено тебе тысячу раз!

- Как ты смеешь поднимать руку на Механикуса?! - возмутился он, но тяжёлый ботинок Стюарт уже впечатался ему в плечо, роняя на землю.

- Ко мне претензии есть? - взгляд рыжей был ещё мрачнее, чем прежде. - Нет? Значит, лежи и думай над своим поведением.

Злые искры во взгляде Ноя не предвещали ничего хорошего по возвращении в Школу, но здесь, где не было никого кроме них, месть не имела никакого смысла. Среди Механикусов было принято скромно прятать следы авторства своих шалостей.

В подлеске замелькал огонёк и на прибрежную залитую луговину вышел Мастер Уилл. Воткнув один из фонарей остриём длинной палки в сырую землю, он выкрутил навершие вправо, и его свет из тёплого и тусклого стал слепяще-ярким и холодным. Приближаясь к ученикам, он разместил таким образом ещё две лампы, а последнюю резко и без предупреждения воткнул у самой макушки Ноя.

- Опять подрались? - престарелый Мехус навис над юношей густой тенью в белоснежном ореоле.

- И ничего они не дрались! - Огресс с громким лязгом подвесила над сложенным наскоро костерком чайник.

Вмешательство одной из двойняшек, казалось, разрядило атмосферу, пусть та и была формальной причиной конфликта.

- Вот и хорошо! - старик улыбнулся в усы и уселся у костра, вынимая из сумки принесённые припасы и инструменты. - Агнесс, милая, иди поешь!

- Ага... - фигурка на камне зашевелилась.

Агнесс медленно приблизилась к ребятам, не глядя под ноги, но сосредоточенно перебирая и перекладывая листочки с заметками в записной книжке. Бледность её лица, залёгшие под глазами тени и сжатые губы — по ним и незнакомец отличил бы теперь одну из сестёр от другой. Огресс приходилось ежевечерне выкладываться по полной и даже более того, чтобы соотвествовать ей, но получалось у неё довольно плохо. Талант был куда прожорливее тяжёлой физической работы.

- Я почти закончила рассчёты, Мастер! - Агна прижала к себе перетянутую тесёмкой тетрадь как величайшую драгоценность. - Если вы позволите, я могла бы осенью начать эксперименты.

Уилл довольно улыбнулся и подвинулся, чтобы девушка могла сесть рядом.

- Что тебе нужно на начальном этапе? - спросил он, заинтересованно глядя на выглядывающие из-под обложки свежие рисунки.

Голос дрогнул, но Агнесс постаралась это спрятать и как можно решительнее произнесла:

- Доступ в тот бункер Ордена, о котором вы говорили, и двух небольших кроков... Они, впрочем, могут быть любого размера и возраста, но тогда работу над материалом придётся отложить до середины зимы.

Мастер странно взглянул на Агну и удивлённо дёрнул бровью.

- И ты не будешь...

- Это уже ваш эксперимент, Мастер, и вмешиваться в его течение я не собираюсь. Так вы дадите мне...

- Нам! - исправила сестру Огресс.

- Да, нам... Вы дадите нам доступ?

Уильям Белинхайн на мгновение засомневался, разглядывая близнецов. После минутного замешательства он кивнул.

- Вы обе много сделали для науки и меня лично. - Тут уже Стюарт и Ной недоуменно воззрились на старика. - Думаю, я смогу помочь вам в ваших исследованиях... Но у меня будет одно условие для тебя, Агнесс, которое ты непременно должна выполнить, чтобы эту помощь получить.

Нетерпеливые взгляды всей четвёрки следили за каждым его движением.

- В начале осени, во время выпускного экзамена, ты должна будешь занизить свои результаты, какими бы они ни были, - не дав возмущённому воплю вырваться на волю, он продолжил. - Столь резкий прирост Таланта с момента поступления в Школу Мех, да ещё и незарегистрированный учителями и заезжими механиками, вызывает подозрения экзаменационной комиссии и дополнительные проверки Школ и самих учеников. Это может навредить... моему эксперименту, да и деятельности Ордена в нашей части Континента, понимаешь?

- Да, - Агна опустила голову и мрачно кивнула.

Стюарт ощущала дополнительные смыслы и уровни их беседы, но не могла их ни уловить, ни понять.

- Мастер... - она отставила кружку и повернулась к главе. - Почему все мы — и я, и Агнесс... И вы... Почему мы должны скрывать свой настоящий Талант? Ведь было бы так просто и легко, если бы они... механики позволили нам быть такими, какие мы есть. Неужели действительно так опасно признавать, что Талант изменяем? Наука сотню лет стоит на месте из-за...

- Стюарт... - мужчина протестующе взмахнул рукой. - Я не намерен возвращаться к этой беседе сейчас! Мы договорились, что обсудим это, когда Джо поступит в первый класс Школы Мех. Или когда не поступит.

Будущий Мехус кивнула и встала, готовая вернуться к работе после перерыва.

- Спасибо вам, Мастер, за то, что готовы помочь ей при любом раскладе. И если у механиков всё в самом деле так плохо, - она перевела взгляд на подругу, - то один из Орденов в Континенте и вправду лишний. И тут я полностью полагаюсь на тебя, Агна, и твой гениальный ум.

Агнесс грустно улыбнулась. Огра, не поднимаясь с колен, благодарно сжала холодные пальцы Стюарт.

А осенью обе Бренер на несколько лет ушли из Гаррет-хилл.

Глава 11

Глава 11

- Ясно... - протянула Аластор. - Значит, судьба королевы была решена задолго до её восшествия на престол!

Стюарт что-то согласно промычала. Она стояла у боковой решётки лифта и старательно делала вид, что заинтересованно рассматривает сквозь не остывшие до конца ржавеющие завитки освещённые улочки верхнего города далеко внизу. Спутницу, впрочем, не заботило её притворство: Ал сидела на собственном мешке у ног девочки, нервно перебирая длинные кисточки переплетённых кос.

«Нав не мог ошибиться! - думала она, пытаясь понять, что же произошло. - Дикие не ошибаются!»

- Нав ошибся, - пробормотала она вслух. - Невероятно!

- Что?

Рассеянный вопрос вернул обеих в реальность. Аластор с хрустом потянулась, разворачиваясь из позы «собака сутулая обыкновенная» во весь свой невеликий рост.

- Да так, пустяки. Только знаешь... Придётся тебе познакомить меня с Мастером.

Юная революционерка испуганно задохнулась:

- За...зачем это?

Странный знак отличия снова пошевелился, сверкнув в тусклом свете, словно отполированный тонкими перчатками хозяйки.

- Переворот неизвестной эффективности в понимании Башни — это незавершённый захват власти, не привнесший в способ управления изменений, но нарушивший иерархический порядок, заведённый в...эммм, королевстве ранее. В подобном состоянии политические качели могут находиться довольно долго и вызывают определённые колебания в ткани Равновесия... Долго, в общем, объяснять, но я по долгу службы обязана остановить или оборвать их, - шёпот Аластор на грани слышимости едва достигал мало что понимающей Стюарт, но она старательно внимала. - Орден Жизни заварил эту кашу, хоть ты и действовала не по плану, и тебя за это явно не похвалят, поэтому он же и должен закончить цикл как можно скорее.

По напряжённой спине под тонким платьем пробежали мурашки, и отнюдь не от холода. Что-то происходило в голове Марианны Стюарт Бэрроуз девятнадцати лет, и это что-то не нравилось ни самой Стюарт, ни пристально вглядывающейся в её лицо Аластор.

- Кто ты? - испуганно спросила девушка.

- Для тебя лично эта информация не имеет никакого значения, - безразлично прошелестело в ответ. - Если тебе хочется определённости, можешь считать меня четвёртой тайной Безымянных королей.

Аластор почти сразу пожалела о сказанном: стоящая к ней спиной девушка втянула голову в плечи, ещё сильнее вжавшись в поручень, но по-прежнему не осознавала серьёзности последствий своего поступка. Ну и пусть.

Ал нужен был только Мастер. Как глава Ордена Жизни — бывший или действующий, не важно, - он должен был завершить цикл переворота, неожиданно разыгравшегося перед её глазами. Ему предстояло решить, кому из его последователей следовало передать трон и какую власть установить в Континенте. Сама Аластор оказалась здесь едва ли не случайно, и решение столь сложных политических задач было вне её компетенции, да она и не должна была... Если задуматься, именно раскачивание лодки управления и было целью её путешествия в эти абсурдные земли утратившей привычный облик природы, двадцатичасовых суток с восьмичасовым световым днём и вечно нагретой солнцем ядовитой водой... Что ж, цель была достигнута и вскоре Аластор могла отправляться в обратный путь, если бы не одно но...

Девушка нервно потянула за свисающие ремешки. Нервно дёргая их весь спуск, она уже максимально утянула обе лямки, и теперь рюкзак неудобно вдавится в спину, навязчиво напоминая о своём существовании, когда она снова закинет его за плечи.

...Если бы не одно но.

Аластор совершенно была не уверена, что противоестественная Сила ментального воздействия Орслы — то самое, что имел ввиду Нав, называя цель Механической Королевой.

Гул и скрежет лифтовых механизмов будто стали тише, укрывшись за шелестом крон остывающих садов. Чем ближе становилась земля и неотвратимее конец спуска, тем меньше Аластор хотелось сходить с платформы. Здесь, в относительно замкнутом пространстве, от неё ничего ещё не зависело, но стоит им выйти на улицы Города — верхнего или нижнего, не так уж и важно — как ей снова придётся принимать решения. Безрассудная идея спасти цареубийцу от официального трибунала Сената и без того причинила ей немало боли.

Охотник-Коллиматор в сложившейся ситуации оказался совершенно бесполезен. Можно было сколько угодно пытаться склеить куски расползающихся нитей судьбы воедино, убеждать, переубеждать, обманывать и внушать: смерть неизменна и окончательна. Если бы только знать, чего именно нужно добиться, чтобы выполнить задание Диких, каких результатов достичь...

Ладони нестерпимо чесались, но Аластор только потёрла их друг о друга сквозь перчатки. Здесь определённо пригодился бы любой, хоть бы и недоученный Кардинал. Вот только Мэд сказала, что невидимые лучи Континента убьют каждого чужака, что проникнет на заражённую землю.

Кроме неё.

Тяжёлый ворот в служебном углу лифта дрогнул, заскрипел и словно привёл в движение толпу у медленно расходящихся в стороны частей решётки. Купцы, гонцы и личные слуги лордов, проведшие целый день в сомнительной компании «торгашей и посыльных», как они сами выражались друг о друге, - все мечтали поскорее вернуться домой, чтобы назавтра разнести по всему королевству рассказы о том, какой же прекрасной и пышной была королевская свадьба, которую никто из них так и не увидел. И как ужасно она закончилась. Новый траур молодой королевы будет главной новостью королевста не меньше недели, пока не просочатся слухи о её исчезновении.

До самого конца их путешествия вниз Стюарт так и не обернулась, заявив, что лифт переполнен и ей кажется, что они заперты в нём с целой огромной толпой незнакомых, пугающих её людей. Ал не разделяла её страхов, хотя три или четыре десятка мужчин и женщин, разбившихся на группки по интересам и о чём-то гулко сговаривающихся, напрягали и её. Материалов об истории и быте Континента в библиотеке Башни нашлось немного, но и по тем ей удалось понять, насколько мир этих людей отличался от любого, который она могла бы назвать нормальным. Именно эти знания помогали ей принять странности молодой спутницы и даже порой с интересом оглядываться по сторонам, пытаясь взглянуть на окружающее глазами местных жителей.

Пока Аластор оглядывалась в полутьме, пытаясь сообразить, в какой стороне находится лифт, связующий обитель лордов с нижним городом, её спутница уже приметила одну из трёх улочек, сходящихся на площади Подъёма. Привычно взваливая на спину дорожный мешок девушка, впрочем, нисколько не отстала от Стюарт и даже не успела потерять её из вида.

Неяркие шарообразные фонари, расставленные по краю полукруглой площади, всё же достаточно её освещали, чтобы видеть друг друга и ночью, хоть здесь и не случалось прохожих в такое позднее время. Три цепочки огней убегали вглубь верхнего города, переплетаясь с запахами ветра, травы и цветов, укутываясь в холодный ночной ветер, отражающийся от скал и вяжущий петли из самого себя.

Стюарт стояла на изломе одного такого луча газового света в месте, где столкновение потоков воздуха было настолько яростным, что у корней живой изгороди поднимались крошечные смерчики из опавших листьев и лепестков.

Холода она будто не замечала. Ал поёжилась и поглубже закуталась в плащ, глядя на мураши, покрывавшие голые ноги и руки девочки и то, как ветер полощет подол ситцевого платьица.

- Давай зайдём... Пожалуйста, - тихо попросила Стюарт, понимая, что её конвоир мог запретить ей что угодно.

- Прямо сейчас? Ночью? Это не подождёт? У нас есть дела поважнее...

- Ещё не совсем ночь, - очередная порция удивления рыжей в копилку Ал. - Смотри, они даже ещё не спят...

Несколько окон большого дома и правда выделялись редкими жёлтыми прямоугольниками в темноте, освещая запущенный палисадник и невысокие столбики так и не включенного придомового освещения. Странно было видеть в таком районе особняк, почти пришедший в запустение.

- Пожалуйста, Аластор! - повторила девушка. - Мы должны зайти...

Штаны и плащ стали ещё более серыми, нежели зелёными, когда Ал примостилась на ступеньку пыльного крыльца.

- Если нас вообще пустят, - усмехнулась она, низко опустив голову.

Она вовсе была не против передохнуть перед очередным этапом их мучительного путешествия: замереть, не двигаться, пустить корни в эти разбитые плиты... Что угодно, только не «то-не-знаю-что» в конце пути.

Переключатель дверного звонка был покрыт уличной пылью, пятнышками окисления и ржавчины и немного заедал. Неразборчиво ругнувшись сквозь зубы, Стюарт облизнула окровавленные пальцы: она успела забыть про то, что вообще их поранила, но одно неловкое движение — и тонкая короста на порезах треснула. Удивительно, что этого не случилось раньше, в парке Орслы или... В ангаре.

- Хватит трезвонить... - раздалось тихое из глубины дома. - Я уже иду!

Брови Аластор взлетели и она оглянулась на запертую дверь.

- Что за дворецкий позволяет себе так говорить с гостями?!

- Не думаю, что у них осталась прислуга, кроме приходящей, - Стюарт перестала баюкать кисть. - Как и те, кто всё ещё желал бы наносить им визиты.

Это прозвучало как-то слишком тяжело и злорадно для девятнадцатилетней девушки. Аластор не успела ничего спросить, как дверь перед ними распахнулась и появился полный мужчина средних лет, одетый в домашний халат поверх мятых брюк и рабочего жилета. Он проследил за взглядом поздних визитёров и запахнулся поплотнее, словно стесняясь того, что ему приходится работать так поздно.

- Вы кто?

Он старался звучать весомее, но рыжая причудливо одетая девчонка на добрых полголовы выше него этого словно не заметила.

- Мы бы хотели побеседовать с лордом Белинхайном.

- Это я, - мужчина приосанился. - Чего вы хотели, юная...дама?

Он моментально безошибочно определил, что гостьи не принадлежали одному с ним кругу, но они сами не придавали этому никакого значения.

- Я же говорю, мне нужен лорд Белинхайн, а не второй муж его матери!

Девушка с надеждой посмотрела на спутницу в мундире. Та, без слов поняв, что Стюарт имела ввиду, покачала головой и прикрыла бляху, вернувшуюся на левый рукав, полой плаща.

- Ты же можешь?..

- Могу. Но это точно не та ситуация, когда подобное вмешательство требуется! - Аластор была непреклонна и даже отступила на шаг, сойдя с крыльца.

- Что происходит? - лорд напрягся и дёрнулся закрыть дверь.

Она оказалась быстрее. Проскочив мимо не ожидавшего такой наглости Уилларда Стюарт прошмыгнула в дверь и скользнула через неосвещённый холл к лестнице.

Ал смерила неодобрительным взглядом благородного лорда, позволяющего себе невежество и грубость по отношению к гостям, хоть и столь поздним и незваным, и проследовала за подопечной.

Картины на стенах было не рассмотреть в тяжёлом и душном сумраке. То тут, то там вдоль стен просторного холла притаились пустующие столики. Два пролёта скрипучей лестницы — и те же столики девушки заметили по обеим сторонам длинного коридора. На некоторых всё ещё стояли пузатые вазы, только и они давно пустовали. Простое освещение в крошечных лампах еле теплилось, но и этого хватило Аластор, чтобы раскашляться и укрыть лицо за рукавом. Дорожная пыль, въевшаяся, казалось, в саму структуру ткани, заставила её расчихаться.

Стюарт не замечала неудобств той, что терпеливо следовала за ней по пятам. Повернув налево от лестницы, она проморгалась, немного привыкнув к скудному освещению, и приметила по левую же руку дверь, под неплотно пригнанное к порогу полотно которой просачивались свет и скрип старого стула.

- Кто там? - разлилось тихим басом в ответ на стук. - Уилл, я просил не беспокоить меня! Я... занят.

По лестнице, пыхтя, уже поднимался рассерженный Уиллард Белинхайн. Нужно было срочно придумать что-то, чтобы получить хотя бы приглашение войти от обитателя особняка... Стюарт, казалось, была на этот счёт абсолютно спокойна.

- Кеннет Уилбор Белинхайн? - она обратилась к нему по имени, чтобы дать себе секунду подумать. - У меня есть новости о Ма... Об Адели Уилбор, вашей сестре.

Замок щёлкнул, в небольшую открывшуюся щель хлынул запах свечей и книг. Заперев за собой дверь — прямо перед носом возмущённого отчима юноши, - гостьи оказались в совсем небольшой комнате, служившей хозяину спальней и кабинетом.

- Простите, - пробубнила Аластор в рукав. - Вы не возражаете...

Никакие, в общем-то, возражения не могли её остановить. Протопав в сапогах прямо по ковру мимо целого ряда стеллажей и узкой, детской кровати, она рывком распахнула окно и с наслаждением вдохнула ночной воздух.

Пара тетрадей из подшитых вручную листов дешёвой бумаги слетели на пол, увлекая за собой сложный чертёж на широком свитке из тёмного пергамента. Даже не взглянув на неоконченный часовой механизм на столе, Кен жестом пригласил незнакомку присесть.

- Вы знаете Аде? - нетерпеливый вопрос вырвался помимо его желания.

Девушка кивнула.

- Не очень близко, но...

- Думаю, что понимаю... - вздохнул юноша. - Она жила здесь совсем недолго, и мы вроде как поладили, хоть и не сразу, но мне показалось, что она не из тех, кто легко сходится с людьми или так уж любит поболтать.

Стюарт подобрала под себя ногу, устраиваясь поудобнее. Она оперлась на напряжённые руки, уперевшись ладонями в лодыжку. Испытующий взгляд скользил по лицу парня.

- Мне так не показалось, когда я познакомилась с ней.

- Правда? Когда вы встретились? Как она?..

Кеннет нервно поправил выбившуюся волнистую прядь давно не стриженых волос. Губы мгновенно пересохли от волнения и потрескались.

- Что? - Стюарт искренне удивилась. - Вам не сказали? Но...

Она замолчала, глубоко задумавшись. То, что её подмена удалась, не оказалось для девушки сюрпризом, но не могли же семье не сказать как минимум о побеге сестры и падчерицы? Или леди Лили решила утаить это от сына?

Запах свечей и газа выветрился, и троих молодых людей окутала ночная прохлада. Деревянные панели остывали медленно, и хозяин комнаты, по привычке ввинтившийся вглубь кровати, поближе к тёплой стене, содрогнулся всем телом, подавшись вперёд и выскользнув из тёплого плена.

Тонкий лавандовый шлейф от неумело собранных букетиков под развешанными тут и там цветочными панно, подписанных неровным «М.М.Г.» тревожил старые душевные раны всех троих.

- Чего не сказали? Что-то случилось с Аде? Не молчите же!

- Разве вы не слышали? Сегодня утром погиб её опекун, лорд Гордон Анри Эффир. Ваши родители довольно спешно отбыли из дома по этому случаю после рассвета.

- Вот оно что... - протянул Кеннет, отрешённо глядя куда-то в сторону окна и тщетно силясь вспомнить, что же он делал, когда нескончаемое сегодня только занималось золотом света, наплывающего с горизонта. - В Академии Мех я далеко не первый студент, вопреки давним ожиданиям моего отца... Несмотря на то, что его ссылка длится уже три года, что наша семья никогда не будет такой, как прежде, а также на все его ужасные преступления, он всё ещё мой отец, и мне даже сейчас ужасно не хочется его разочаровывать. С самого утра и до вечера я занимаюсь здесь, в этой комнате, и редко покидаю её. Хотя, если подумать, вроде бы видел, как они уезжали... И за ужином я слышал что-то о пожаре. Дядя Гордон погиб в огне?

- Вы называете его дядей? Не... Уилла? - Стюарт растерянно моргнула.

- Как же иначе? Он ещё до моего рождения был хорошим другом моих родителей... Отца. Часто бывал у нас, иногда приходил так рано, что, когда я спускался к завтраку, он уже сидел за столом!

- Ваша сестра убила его.

Девушка отвернулась от Кена, провернув затрещавший стул на одной ножке, и оказалась лицом к лицу с Аластор, с интересом наблюдавшей за происходящим в комнате юного инженера. Кен, заикаясь, переспросил, не в силах поверить своим ушам.

- Убила, - терпеливо повторила она. - Сегодня ночью.

- Аде... Адели не могла, она чудесное дитя, и в учёбе наверняка добилась успехов за эти годы! Она не может, вы что-то перепутали! - младший лорд Белинхайн захлебнулся словами. - За что?

- Он дал погибнуть их сыну.

- Сы...ну? Но разве Адели не слишком мала для замужества?

Знакомые щупальца Таланта заворочались в груди Стюарт. Девушка сглотнула сквозь ком в горле и попыталась вдохнуть поглубже, успокаивая их, но сделала только хуже.

- Если я правильно понимаю, благородный лорд, что именно вы имеете ввиду под «замужеством», то Аде три года успела пробыть мужней женой в не очень счастливом, но «браке».

Кеннет зарычал. Сорвавшись с края кровати, промчался мимо гостьи, на чьём лице не дрогнул ни единый мускул.

Поняв, что его стремление не имеет особенной цели, он яростно ударил кулаком в боковую стенку ближайшего книжного шкафа. Тяжёлый и деревянный, он содрогнулся и затрещал, но устоял. Уткнувшись лбом в полку, юноша тяжело дышал, будто спуская пар. Только перешагнув порог совершеннолетия будучи сыном состоятельной и когда-то влиятельной, хоть и не вполне благополучной во всём семьи, он не представлял даже, как на подобные новости реагировать.

- Послушайте, Кеннет, - спустя несколько минут молчания Стюарт не выдержала. - Мне жаль. Мне правда жаль, но... Я здесь совсем не потому, что мне нравится быть гонцом, несущим плохую весть, и не потому, что совесть моя не могла позволить мне пройти мимо...

Аластор недоверчиво дёрнула бровью, ещё плотнее закутываясь в плащ: неужели, так уж и не потому?

Разгоняемое по толстым трубам от малой котельной в подвале усадьбы тепло уже окончательно сдалось под натиском холодных ночных ветров Континента и тончайшим кружевом пара улетучилось, растворившись во тьме.

- Неужели? - едко произнёс Кен, озвучивая мысли загадочной девушки-наблюдателя на подоконнике. - Вы как гонец, в самом деле, уже принесли и вручили мне эту проклятую метку: до сей поры я, хоть и не смел признаться себе, но всё же верил отцу, в глубине души считая, что его оклеветали, но Адели... Я видел, как он провожал её, как лично вручил судьбу своей дочери этому ублюдку!..

- Не спешите.

Внутренне напрягшись, Ал под плащом вцепилась в перчатку на правой руке. Если он не захочет слушать... Охотник внутри неё ясно видел угрозу, исходящую от этого ребёнка.

- Что ты хотела этим сказать? - обратилась она к Стюарт.

Та стрельнула влево глазами под полуопущенными веками, будто пытаясь уловить что-то, мучительно ускользающее в область периферического зрения. Что-то, заметное лишь краем глаза.

- Хорошо, - начала она. - Это сложно, но, прошу, постарайтесь выслушать и понять. Мне незачем вам лгать, но у меня есть основания полагать, что вы не поверите мне.

- Я постараюсь! - Кен вернулся на своё место напротив гостьи, но уже не пытался устроиться поудобнее. - Зачем же вы пришли, если не передать мне бремя скорби и новость о неминуемой смерти, ждущей мою Аде за её преступление, сколь бы оправданным я его не считал?

- Скорби? - переспросила Стюарт. - Я не скорблю. Мы с вашей сестрой были знакомы лишь несколько часов и я, возможно, не успела проникнуться... Впрочем, неважно. Вы правы в одном. Смерть действительно не миновала её.

Кеннет застонал сквозь сжатые до скрипа зубы и согнулся пополам, обхватив себя руками, чтобы не превратиться в неуправляемый тайфун, сметающий всё на своём пути.

Стюарт продолжала:

- Она не против, что мне всё равно, - девушка снова не удержалась и посмотрела налево, как будто что-то — или кто-то — там и вправду было. - Она лишь хочет, чтобы вы знали...

- Она? - Ал насторожилась и отпустила правую перчатку, незаметно взявшись теперь за левую. - Ты же сказала, что Адели умерла?

- Да, - кивнула Стюарт. - Погибла этой ночью. «Она» — не Аде, а маленькая Мадди. След, оставшийся в моей памяти и памяти мира... - замялась, пробуя новое слово на вкус. - Я слышу её. Голос в дыхании, голос в шорохе шагов по гравию, голос в ветре за окном. Может, если я расскажу вам правду, Кеннет, она оставит меня...

- Это невозможно! Полностью антинаучно! - взорвался молодой человек.

Аластор хотела было поддержать его, но вдруг передумала.

- Призраки это действительно слишком, но кто знает, что лежит за гранью нашего научного понимания? Вдруг есть что-то, что кажется невероятным лишь потому, что объяснить себе этого вы не можете?

- Неважно, - снова заскрипел мерно раскачиваемый на двух ножках стул. - Мадди — вот, что сейчас важно. Здесь я ощущаю её ещё сильнее, она давит на меня отовсюду... Ведь эти панно создавала она?

- Да, - одними губами ответил Кен. - Не представляю, почему мне кажется, что в них всё ещё есть запах, как тогда... Она делала их постоянно, пока отец не отослал её. Мерзавец!

- Значит, с этого я и начну. С того званого вечера, когда леди Лили Виктор Белинхайн пригласила в свой дом своего коллегу по тайному Ордену и лучшего друга мужа Гордона Анри Эффира...

- Мама?!

- Именно ваша матушка рассказала лорду Эффиру о прелестной маленькой воспитаннице дорогого Уилбора, зная, что тот оценит её предложение. И именно её записи об исследованиях Ордена Жизни Стража нашла при обыске усадьбы и сада.

- Моя мама — Потрошитель?..

Казалось, тяжелее ноши ему не снести, но впереди была вся ночь, и рассказ призрачной Маделин только начинался.

Тыльная сторона перчатки яростно потёрла уставшие глаза. Аластор не заснула ни на секунду этой ночью, да и как тут уснёшь! Девушка тяжко выдохнула в опустевшую флягу. Вода закончилась, и с тошнотой приходилось справляться самой, попросту убеждая себя, что её нет. Мерзкое чувство!

Кеннету, впрочем, было в разы хуже. Он уже второй час сидел недвижно, опустив голову в ладони. Удивительно спокойным и рассудительным молодым человеком он всё же был, - возможно, именно поэтому сильные потрясения вгоняли его в ступор и шок, но не делали агрессивным или неуправляемым.

Она взглянула на Стюарт, задремавшую сидя верхом на стуле. Тихо подойдя к замершему на краю кровати Кену, опустилась на колено, чтобы заглянуть юноше в лицо. Полы расстёгнутого мундира коснулись половиц.

- Послушайте, Кеннет... - затянутые в ткань пальцы легко коснулись спутанных волос. - Я не могу предложить вам многого, по крайней мере, пока не завершу одно дело, - Ал оглянулась на беспокойно вздрагивающую в полусне проблему. - Но я наделена полномочиями, равными им же королевского Сената Континента. Если вы жаждете мести, мой суд вполне за неё сойдёт.

- Нет, - глухо прошептал лорд Белинхайн.

- Не совершайте ошибки! Знаю, сейчас...

- Не совершу, - голос был пуст и бесцветен. - Мне нужно время, чтобы понять, чего я хочу.

- Леди Лили всё равно будет осуждена.

- Знаю, но дело не в ней. Отец был арестован и поражён в правах в пользу его брата, а Орден Механики отнял его Талант и выслал куда-то... Сначала я должен понять, как помочь ему.

- Что ж, - Аластор отступила, покачав головой. - Стюарт, нам пора!

Та вздрогнула, почувствовав неожиданно жёсткую хватку, выдирающую её из липкой дремоты, больше походившей на лихорадку или кошмар.

- Идём! - повторила Ал.

Повязывая на лицо найденный тут же платок, она вышла из комнаты, увлекая за собой в сумрак коридора потирающую виски спутницу. Душное облако от разожжённых Уиллардом ламп обняло их, отрезая от глухого отчаяния вновь почувствовавшего себя маленьким преданным мальчиком Кеннета.

- Что?

Ал стянула импровизированную маску с подбородка и сделала пару вдохов.

- Да что?! - рыжая девчонка в дурацком платье, недоумевая, широко развела руками. - Теперь-то что я сделала не так?

- И ты не замечаешь этого?.. Не замечаешь.

Она размашисто шагала по улице, удаляясь от спящего дома, не желая узнать, чем закончится это безумное ночное собрание. Живая изгородь цеплялась за плащ, плача предрассветной росой и не желая отпускать. Только минув несколько яблоневых и сливовых садов она остановилась.

- И ведь действительно не видишь шлейфа разрушений, которые за тобой тянутся. Ты хоть представляешь, что может случиться с Белинхайнами?

- Они заслужили это... Злобные и коварные, они убили Маделин!

- И Кеннет?

Стюарт замерла. Неясное беспокойство зашуршало ветвями, заскреблось по черепичным козырькам крылечек, выходящих на центральную улочку.

- Нет, Кеннет ведь не сделал ничего плохого...

- Значит, сделает.

Заметив, что девушка вздрогнула, Аластор успокоительно похлопала её по плечу.

- Ну, может, я и ошиблась — тогда всё обойдётся. Это, конечно, маловероятно... - вздохнула, отводя взгляд.

- Я сделала всё правильно. Он должен был узнать...

Боль и осознание, вопреки всякой логике, уходили из глаз, напряжение отпускало одеревеневшие мышцы. Стюарт опустила голову.

- Я сделала всё правильно.

Уверенность в своей правоте добавила ей сил. Расправив плечи, Стюарт двинулась навстречу утреннему теплу.

«Власть, равная ей же королевского Сената.» - вспомнилось Ал, и она молча последовала за навязанной ей самой судьбой попутчицей.

Из тумана и серой мглы девушки вышли к округлой площади Спуска. Люди в тёмной грубой одежде, которую здесь носили разве что слуги, сновали туда-сюда, перетаскивая заколоченные ящики, укрытые тонким льном корзины с фруктами и свежесрезанные, обёрнутые в бумагу букеты нарциссов. Подготовка к Ярмарке шла полным ходом.

Вывернув из-за угла, Стюарт затормозила, и Ал едва не врезалась в неё. Из-за разницы в росте ей не было видно причины, по которой та так внезапно запнулась и спустя секунду сошла на узкий тротуар вдоль фасада усадьбы Браттов. Она явно пыталась сделать вид, что ничего не случилось и кованые птицы под меркнущими перед дневным светом, но ещё не погашенными фонарями действительно её занимают. Впустую, впрочем, пыталась, так как стоило ей свернуть, перед Аластор развернулась ужасная картина.

Посреди площади, которую обычно посещали лишь слуги и торговцы, вполне очевидным уроком им сидела молодая горничная. На небольшом постаменте посреди ухоженной клумбы было не так много места, и девушке приходилось то и дело пересаживаться, чтобы подобрать сползающие в яркие бутоны тюльпанов ноги: стоило ей забыться, и острый гранитный край передавливал голени поперёк, причиняя не смертельные, но крайне неприятные неудобства. Ей бы встать и уйти, но запястья её были надёжно скованы за спиной широкими деревянными кандалами так, что неестественно выкрученные руки обхватывали широкий столб. На шее болталась кривая занозистая табличка. «Воришка», - гласила такая же корявая надпись.

Аластор даже немного умилилась: вот даже так, уменьшительно? Когда эта несчастная совсем обессилеет и перестанет подтягивать ноги, на них навсегда запечатлеются ужасные поперечные шрамы — метка совершившего непростительный проступок, предавшего своего господина. «Воришке» больше никогда не найти своего места в этом причудливом королевстве без короля. Лицемеры.

Она догнала Стюарт у поворота к пешему Спуску в нижний город. Фермерская дочь выделялась даже среди прислуги и крайне неуютно чувствовала себя здесь, то и дело пытаясь сжаться в незаметный комочек. Не тут-то было, по-настоящему незаметной на фоне жёлто-рыжей загорелой девчонки была Аластор(чему безмерно радовалась в сложившихся обстоятельствах) в её серо-пыльном одеянии.

- Кто это?

- Где? - Ал пихнула её в бок кулачком и девушка, пискнув, бросила притворяться. - Не уверена... Кажется, видела её, когда поднималась сюда.

- Позавчера? - прищурилась.

Стюарт удивлённо моргнула пару раз и растёрла уставшее лицо.

- Да, кажется, - пробормотала, пристально глядя на камни мостовой под носами ботинок. - Надо же, всего два дня прошло!

- Ну так кто же это? Я ведь спросила «кто», а не «знаешь ли».

- Это Криста, младшая горничная Браттов, - Стюарт махнула рукой в сторону оставшегося за спиной монументального трёхэтажного особняка.

Аластор размеренно покивала. В голову закрадывались нехорошие подозрения.

- И что же она украла? - Не получив ответа, она повысила голос. - Что она украла? Что ты сделала с ней, Стюарт?

Сверху вниз на неё смотрел совершенный ребёнок. Растерянно хлопающие ресницы, сжатые в обиженную нитку губы.

- Я ничего не крала, если ты об этом! - Она отвернулась, замолчав на мгновение. - Просто выбросила немного тряпок из их корзины, должна же я была спрятаться где-то, чтобы пробраться наверх!

В тяжёлом молчании они прошли ещё немного. Что-то не клеилось в словах Стюарт с самого начала, и Ал не могла понять, что же. Уже оставив позади несчастную Кристу вместе с возможностью успеть к лёгкому утреннему спуску на лифте и подходя к зеву слабо освещённого(газом, будь он неладен) пешего Спуска она наконец поймала ускользающую мысль за хвост.

- Погоди... - Аластор задумчиво разглядывала вход в мрачную наклонную галерею, по сути являющуюся выбитой в скале искусственной пещерой. - А разве ты не могла... ну, прийти сюда пешком? Не причиняя никому неудобств?

Стюарт пожала плечами.

- Не хотелось привлекать внимание Стражи. После этого случая с твоим золотом они так всполошились...

- А Стражи при подъёмнике и их псов ты, значит, опасалась гораздо меньше?

- Нужна я им, переодетая, да ещё и в коробе... - хмыкнула девушка. - Вся в перце к тому же.

Аластор ошеломлённо перевела взгляд на спутницу. Рассветное солнышко вспыхивало и гасло в косах, после долгого путешествия потемневших до цвета тёмной меди.

- Позволь тогда ещё вопрос, - проговорила наконец Ал, вернувшись к повязыванию на лицо мокрого платка.

- Валяй, - теперь безразлично дрогнуло только одно плечо.

Глухое покашливание донеслось из-под вымоченного в отфильтрованной питьевой воде сложенного вдвое тканевого квадрата.

- Почему же на обратном пути ты всё же решила пройтись?

- Как же? У подъёмника нас точно поджидает куча стражников!..

Она решительно нырнула в широкий коридор, холодный и безлюдный в это время суток, и её спутнице пришлось последовать за ней: Стюарт, хоть и не жила в Городе, всё же ориентировалась на местности явно уверенней неё. Аластор с каждым шагом всё больше казалось, что в какой-то момент из судьи и Охотника она превратилась в телохранителя-туриста с функцией надзирателя. Вздохнув, она философски развела руками, смиряясь с судьбой.

Чем дольше они спускались внутри скалы, тем любопытнее становилось Ал, кому вообще могло прийти в голову выдолбить в горной породе несколько километров наклонной, плавно огибающей половину внутреннего Города шахты вместо того, чтобы... ну, чтобы в принципе не строить ничего вторым и тем более третьим уровнем, превращая Столицу в огромную консервную банку, лишая горожан чистого воздуха и естественного солнечного света.

- Зачем Городу крыша? - осколки тишины отразились от стен и потолка. - К чему было скрывать несколько тысяч человек под колпаком из камня и железа, оставляя целый континент под открытым небом?

Стюарт пнула мелкий камушек, попавшийся под ноги, и беспомощно взмахнула руками.

- В общем-то... не то, чтобы никто этого не знал, но, если подумать, я не слышала, чтобы кому-либо приходило в голову обсуждать такие глупости... Ну... - девушка задумалась на минуту. - Дедушка как-то рассказывал мне об эпохах Шестого или Пятого Голдхарта. Время настоящих гениев, век сотни открытий! - восхищение в её голосе оборвалось и угасло. - В летописи Ордена Механики, которую он как-то читал, описание тех лет начинается с рассказа об «оплоте власти Безымянного Короля, снесшем и отразившем потоки гнева». Дед говорил, это значит, что первые Короли были жестоки, суровы и сильны...

- Подавляли восстания, прячась за высокой стеной?

- Подавляли что?

Стюарт остановилась и непонимающе сдвинула брови, глядя на попутчицу. По коже, надёжно укрытой от холода хлопком мятой рубашки и шерстяным кителем, прошла волна дрожи. Аластор... стало страшно?

Как же глубоко был спрятан ужас, который она испытывала каждый раз, задумываясь об этом даже в своём безоблачном относительно последних месяцев детстве!

Сколько веков прошло с конца «славной» эпохи первых Безымянных Королей Континента? Четыре? Три?

Как могло так случиться, что подданные этого безумного королевства за три сжатых и исковерканных самой тканью мироздания сотни лет полностью забыли не только о том, что собой на самом деле представляли «потоки гнева», но и само значение слова «восстание»? Оплот власти...

Ох.

- ...а сейчас?

Сквозь закрывающую лицо Ал ткань Стюарт едва расслышала вопрос, потонувший в приступе кашля. Пока загадочная, не знающая простейших вещей женщина меняла повязку и смачивала её водой из вновь уполовиненной фляги, она напряжённо размышляла, как объяснить что-то настолько очевидное...

- Для начала — это всё ещё основание верхнего города. Без крыши его придётся поднять на плато, поставив на один уровень с Вершиной... Какая нелепица!

- Или опустить на землю: туда, где обычно и строят дома.

- Усадьбы лордов? Вниз?!.. - оказалось, эта мысль тоже была достаточно дикой для всякого местного жителя.

- Да, точно... Я не подумала об этом, - фальши в оправданиях Аластор было слишком много, чтобы Стюарт её не услышала.

- Всё ты подумала... - проворчала та. - Специально ерунду несёшь. Но, кстати, крыша Столицы хорошо защищает её от дождей и упрощает жизнь горожан. Разве что в центральный парк в непогоду лучше не соваться: там полно живых растений и Орден уже очень давно разобрал над ним кровлю и некоторые перекрытия.

- Ты боишься дождя? - настала очередь Аластор недоуменно хмуриться.

- Конечно! - девушка активно закивала головой. - Все знают, чем кончится дело, если то и дело лезть под дождь днём... Ты опять говоришь так, будто в каком-то другом Континенте родилась.

- Мне кажется, мы уже это обсуждали, - бликующие в неровном свете эполеты поднялись и опустились вместе с плечами. - Рассказывай так, как рассказывала бы ребёнку, если тебя это успокоит.

Стюарт фыркнула. Чудачества таинственной новой знакомой всё больше казались ей блажью ищущей приключений богачки, если не леди.

- Хорошо. Издавна, чуть ли не со дня основания нашего королевства, люди верили: все реки и озёра собрались из капель дождя — слёз ангелов, огорчённых грехами людей. Потому Бог сделал так, что вся вода Континента, касаясь человека под солнечным светом, карает огнём небесным...

Идущая рядом Аластор скептично хмыкнула.

- Ладно, ладно... Учёные уже лет сто как поняли, что это всё водоросли: касаешься нефильтрованной воды под лучами солнца — значит, контактируешь с ними и получаешь моментальный ожог. Он слабый, но где-то к пятому разу начинается жуткая непереносимость, а ещё через пару раз можно намокнуть и насмерть.

- Это что же за ничтожно малые водоросли такие? - ужаснулась Аластор.

- Гераклиум, говорят.

- В смысле, борщевик?!

Это место подбрасывало путешественнице всё больше сюрпризов. Когда и страшных, но вот сейчас девушка не смогла сдержать нервного смешка.

Порт за всю историю в более чем несколько тысяч лет существования ни разу не столкнулся с этим растением, но она знала о нём из рассказов тех Охотников, что не прогоняли юную Ал, когда та, будучи жадной до историй ученицей Башни, пробиралась в гостиную общего дома. Некоторые места, поговаривали, не боящийся ничего, кроме огня, гераклиум затягивал целыми лугами, лесами и даже полями. Правда, опасным был в основном его сок, но здесь...

В Континенте не было ничего нормального. Совершенно.

- Почему же тогда не гибнут животные или птицы?

Девушка сощурила глаза от сменившегося на утреннее освещения и взглянула на далёкий каменный свод, представляя, как под ним, будто под небом, носятся, вереща, воробьи и ласточки — точно как над крышей замка, в котором ей довелось расти. Деревянного замка фальшивой принцессы.

- Кто знает, - Стюарт рассеянно дёрнула плечом. - Наверное, дело в том, что они слишком отличаются.

- От нас?

- Просто отличаются.

- Что это значит?

- Так говорит Мастер. Иногда я думаю, что он... - голос задрожал и стих так, что Аластор скорее прочла остаток фразы по губам спутницы. - Он и сам не понимает...

Воспользовавшись царящей на площади суетой, отвлекающей внимание только что заступивших в караул стражей, маленькая тёмная тень и светлая фигурка повыше с трудом проскользнули между погнутых прутьев ограждения. Одной мешали рост и угловатые плечи; другая была вертикально гораздо компактней, но в полтора раза шире первой в талии. Неловко пробравшись по покатой крыше одноэтажной лавочки, пристроенной одной из стен к Спуску, они свесились и спрыгнули в узкий просвет между зданиями, роняя куски жести, заменяющие здесь черепицу. Прежде чем заслышавший возню за стеной сапожник отложил раннюю работу и пошёл прогонять обнаглевших бродяжек из-под Горы, мешающих добрым людям трудиться, двое уже прошмыгнули соседний проулок, оказавшись в тихом жилом тупичке.

Отдышаться мешал дурацкий газ, пропитавший каждый квадратный сантиметр Столицы, и сквозь плотно зажимаемый платком рот прорвался надсадный кашель. Жители улицы, если и выглянули обеспокоенно из окон, тут же отвернулись и занялись своими делами: странный или не странный, а мундир делал своё дело, и осторожные горожане решили не связываться, чтобы не накликать беды.

Громкие хрипы при вдохе намекали Аластор, что из Города пора делать ноги. Странный мир за пределами столичной стены начинал казаться если не пределом мечтаний, то, по крайней мере, крайне заманчивым. Чтобы слишком долго не петлять по душным коридорам нижнего уровня, было решено пересечь площадь и добраться до ворот кратчайшим путём: по главной улице, затерявшись в предпраздничной суете.

- ...в суете? - пристальный взгляд грозил прожечь дыру в рыжем затылке.

- Да это, наверное, слабо сказано!

Стюарт поежилась и предпочла идти вперёд, благоразумно глядя под ноги, чтобы не думать о том, сколько народу вокруг в такую рань.

- Ладно... - протянула Аластор. - А почему прилавков так мало? Если ваша Ярмарка — событие года, отчего она не захватила весь центр Столицы и прилегающие улицы?

Стюарт посмотрела на неё, как на дурочку.

- Это и есть центр. Если Ярмарка «захватит прилегающие улицы», можно будет сказать, что она раскинулась больше, чем на половину приличной части Города... Да и откуда взяться стольким торговцам? Всё же это не событие года, а вовсе даже и сезона. Представить страшно, сколько бы места, сил и времени стоило бы сохранить и продать сразу четыре урожая... Ужасы рассказываешь!

Девушка нервно рассмеялась. Четыре урожая в год, каждый из которых так невелик... По пути в Город Аластор уже задумывалась о том, как такая иссушенная, измученная земля вообще может что-то родить, а тут четыре урожая!

- Есть хочется... - буркнула Стюарт мрачно, вторя недовольному желудку.

В этот проулок, обещавший вывести их наконец под празднично украшенный свод главной улицы, выходили только давно не мытые, покрытые ржавой пылью торцевые окна конторских зданий. Зато впереди уже мелькали снующие из угла в угол мальчишки в длиннющих фартуках. Ловко переступая сношенными ботинками по неровной мостовой, они таскали под разоцветный навес грубо сколоченные деревянные ящики с чем-то крупным и тёмным внутри. Один из грязно-серых шаров не удержался на краю неряшливой пирамиды и с громким «хруп» свалился под ноги угрюмому фермеру, тут же отвесившему криворукому сыну затрещину. Стюарт проследила за падением плода и вздохнула:

- Эх, яблочка бы...

«...Яблочка?» - Аластор очень постаралась не переспросить вслух. Ей и без того не нравилось каждым своим вопросом вызывать удивлённо-отстранённую мину на лице спутницы, да и ответ тут был вполне очевиден: какое задание, такие и яблоки... Мутные, мрачные, исковерканные, как весь этот мир, и точно будут скрипеть пеплом на зубах.

Предугадывая преступный порыв украсть фрукт(ну что за решительность, она каждый день, что ли, яблоки ворует?), девушка втиснула в ладонь младшей одну из случайных монет, добытых на Вершине, и, не дожидаясь, пошла дальше.

Эта глупая старая монета, совершенно не нужная ей в её практически завершённом путешествии, подняла в душе все дремавшие сомнения. Так ли уж окончен её путь? Действительно ли достигнута эта мерзкая цель, да ещё и — о чудо — совсем без её участия? Или это и значит быть Коллиматором, преломляя человеческие судьбы как лучи света? Вот уж вряд ли.

В годы ученичества Аластор в Башне ей так и не удалось ни разу взглянуть на всамделишные тренировки Коллиматоров, хотя она и была приписана к их Этажу; а ведь в то десятилетие у них было целых три кандидата в Охотники, в отличие от Кардиналов, которым хронически не везло уже лет пятьдесят. Винсент всегда говорил ей не придавать этому такого значения, ведь она отличается, она... В конце концов, да что значит это «отличается»? Коли учат её по-другому, значит, она и не Коллиматор вовсе!

Второе(первое по-настоящему самостоятельное) дело, кажется, становилось ей не по зубам. То, как серьёзно относился к... вопросу власти в Континенте сам Нав, пугало. Аластор искренне сомневалась в том, что у сложной задачи может найтись простое решение. И неважно было, насколько хорошо относилась к ней Дикая Охота и почему, - это не придавало ни сил, ни уверенности.

На плечо опустилась чья-то рука, и Аластор усилием воли остановила локоть в замахе, вспомнив, где находится. Драться в высоком понимании этого слова она не умела, но дать сдачи деревенским мальчишкам могла всегда. Не хотелось бы сейчас поранить ребёнка...

- И вовсе я не ребёнок! - надулась Стюарт.

- Да как же, в шестнадцать нормальных лет... - Ал осеклась, но поздно.

Стюарт подозрительно уставилась на неё, медленно откусывая от крупного, длинного и абсолютно чёрного...да, яблока.

- Мне девятнадцать, - напомнила, прожевав.

- Угу.

«Язык как помело...» - вспомнила Аластор слова ныне почившей нянюшки. И правда, помело...

- Ой, ладно... - девчонка быстро переключилась, оглядываясь. - У нас есть ещё немного денег, и во-о-он за тем углом стоит конка. Предпочитаешь идти полчаса или ехать семь минут?

Сиплый вздох Аластор стал ей ответом, и они направились к маячившей в проулке лошадиной морде. К чести девушки, она только слегка сбилась с шага, рассмотрев повозку получше.

Стюарт ссыпала в требовательно протянутую ладонь кучера всю оставшуюся после покупки яблока сдачу:

- До Ворот, пожалуйста! - как хорошая девочка(очень вежливо) попросила она, и как плохая отступила от хитро уставившегося на её завтрак животного.

- До Гаррет-хилл! - резко поправила её старшая спутница.

Не глядя, бросила мужчине пару самых крупных и сияющих монет из оставшихся, и устроилась на скрипучей скамье. Она надеялась, что плата была достаточно щедрой, чтобы притвориться спящей на всё время пути и не видеть этого сумасшедшего мира хотя бы полдня.

Чтобы не спрашивать ничего, так просящегося на язык, потому что заранее знала, какой ответ она получит, - для этого не требовалось видеть никаких других зверей Континента.

Чтобы делать вид, что не слышит, как цокают и скребут по мостовой, высекая искру, мощные и когтистые, покрытые костяными наростами до колен лошадиные передние лапы... и как повизгивают под повозкой железные колёсики ходунков, поддерживающих полностью атрофированные задние.

Глава 12

Глава 12

Они и правда были другими. И даже Другими. Аластор, в отличие от уважаемого Мастера Уилла, лорда Белинхайна, знала, почему.

Примерно потому же, почему она и в самом деле была единственным Охотником Башни, способным провести здесь больше одного дня и остаться в живых. И какой же наивной она была, считая себя уникальной и подающей надежды ученицей!

Вот бы Дикие повеселились, прочитай они её мысли, ха-ха!

Не ха-ха.

Ал приоткрыла глаза лишь у самых Ворот, чтобы предъявить знак Башни и отдать приказ выпустить их из Города. Да, в такую рань. Да, вместе с этой подозрительной спящей девицей.

...и снова закрыла их, разглядев в глубине собачьей будки ворчащую мешанину из зубов, мускулистых лап и горящих глаз.

Лучи, пронизывающие каждый квадратный миллиметр Континента, делали своё дело тихо, исподволь. Менялись природа, география, свойства привычных с детства вещей и собственный быт... Изменилось даже само время! Жителей изрядно потрёпанного Вознесением мира уже спустя десяток лет мало чем можно было удивить, а уж за половину тысячелетия по местным меркам прошлое забылось, как и не было его.

Даже в себе люди перестали видеть искажения и чудеса: деление на Мехусов и Механикусов, Законы церкви, борьба двух половин расколотого сотни лет назад Ордена — всё стало обыденностью.

Меж тем, ничего обычного. Собираясь отправиться в неизвестные ей земли, Ал приготовилась было провести несколько дней в архиве Башни, но, к её огромному удивлению, нашла лишь два сиротливых справочника. Корешки похрустывали, как у новых, многовековые страницы ни разу не пытались пролистать. Но та скупая и скучная информация не отражала ситуации в королевстве, даже если закрыть глаза и включить фантазию.

В какой-то момент напряжённая, усталая Аластор провалилась в сон. Конку легко качало, подбрасывало на мелких камешках. Набирающий силу полуденный жар кипел, разбиваясь волнами о повозку, за всё своё существование в Столице не видевшую столько солнечного света. Мимо снова, на этот раз в обратном порядке, мелькали поля, теперь убранные и вновь распаханные: вот кончатся праздники, и начнётся посевная. Гружёные телеги ползли навстречу, запряжённые тяжеловозами. Из-под их толстых, покрытых трещинами и пылью времени панцирей-ракушек на широких спинах вырывались клубы пара, словно внутри было ещё жарче, чем занимающимся летним днём посреди торгового тракта.

Аластор малодушно отвела взгляд от страшной скоростной версии огромного гибрида улитки с черепахой, опутанного упряжью.

Дорога, на которую, огибая встречные обозы, возвращалась конка, была ещё тёплой, скользкой и отвердевшей от их слизи. Её мотало, лошадиные когти скрипели и тупились, пытаясь уцепиться за поверхность, кучер ругался на чём свет стоит и обещал себе ни за что не возвращать лишний серебряной полоумной богатенькой бабе, которой вздумалось об эту пору путешествовать в глушь.

Съезжая с дороги и замедляясь, повозка заскрипела осями и встала.

- Что такое? - недовольно пробурчали за его спиной.

- Приехали, леди...

Мужчина учтиво придержал дверцу повозки, и в тень густого леса на траве тяжело спрыгнула Аластор. Она с хрустом потянулась, разгоняя кровь и выдворяя из тела боль от сна на неудобной лавке в неудобной позе. Слева на лбу, казалось, назревает шишка от звонкого удара о крышу конки спросонья.

Девушка снова заглянула внутрь, и через минуту уже Стюарт растерянно выползала наружу, с удивлением узнавая родные места.

- Лошадка перегрелась в зените... - недовольно проворчал кучер. - Мы не сможем тронуться раньше вечера, а там до темноты не успеть... Дерёвня, етишкин корень, ни одного фонаря и темнотища — ух! - хоть на ощупь иди и животину веди! Если леди будет угодно вернуться, я подожду до утра.

Леди очень даже было угодно вернуться, ведь, даже если переговоры пройдут по плану и она и в самом деле сочтёт свою миссию здесь завершённой...

- Спасибо, - кивнула она. - Я решу с рассветом.

Ал проводила взглядом Стюарт, ещё не вполне проснувшуюся и неуверенно переступающую по траве в попытках не запнуться о кривой торчащий из земли корень.

Девчонка потёрла лицо, задержавшись на висках, вдавливая в них дрожащие пальцы. Ей было явно нехорошо, но она стоически крепилась. Отдышавшись, молча вышла на дорогу и зашагала к деревне, начинающейся с небольшого серого домика под выцветшей глиняной черепицей. Он стоял как-то наособицу, будто улица, краем которой он являлся, выдавила его в густо-зелёное море высоченных сосен.

Тракт сужался, делал резкий поворот за сосновый бор — и вот перед глазами настоящая пасторальная картина. Благообразный Гаррет-хилл, казалось, утопал в тени при всём ужасающем летнем жаре: вроде бы знакомые, но монструозно огромные исковерканные самой природой мира растения сравнялись в высоту с коньками крыш и широкими дымоходами, становясь для людей спасительными живыми клетками.

При всех странностях это не казалось пугающим или некрасивым. Привычные к пятиметровым помидорным шевелящимся зарослям местные жители и вовсе не разделили бы сомнений гостьи королевства.

Узкую улочку прошли, прячась в тонких щупальцах спасительной тени. Воздух над ярко освещённой частью дороги кипел и дрожал, обжигая незащищённую кожу. Стюарт, казалось, было всё равно: она лишь недовольно поморщилась и рассеянно обмахнулась воротничком, раскинувшимся по плечам. Зато Аластор едва не расплакалась, когда предплечье заполыхало алым и ей показалось, что руку прожгло до кости. Закатанный было рукав пришлось опустить, а тяжёлый тёплый плащ, вместе с кителем наброшенный на рюкзак за спиной, - натянуть на раскалённую чёрную макушку. Рубаха промокла насквозь, мгновенно остыв, когда девушки нырнули в спасительную тень широкого двухэтажного дома, заштукатуренного и выбеленного.

«Это не июнь, а какой-то монструозный апрель...» - мелькнула мысль в голове Ал. Всю свою жизнь, проведённую в умеренном климате центрального материка могущественной Второй Империи, она считала, что настолько внезапные перепады температур характерны исключительно для того весеннего периода, когда снежные заносы уже растаяли и утекли в низины, а земля ещё не согрелась, вымораживая всех, кто рисковал задержаться в тени.

Из увиденного в Континенте Аластор сделала очевидный вывод: снега здесь не бывало со дня Вознесения, а то и дольше. Приняв единственно верное решение — помалкивать — она в полной тишине следовала за мелькающим перед лицом запачканным кружевом жёлтого воротничка до самого отделения Школы Ордена Механики Гаррет-хилл, где на большом пустыре у складов копошилась одинокая мужская фигурка. Невзирая на жару, рабочий энергично взмахивал тяжеленной кувалдой, с громким звоном вбивая металлические колья в ссохшуюся, стоптанную до состояния каменного монолита почву. Аластор, впрочем, не могла поручиться, что в такую жару в изуродованных законах физики этого мира этот процесс не работает как примитивный паяльник. В конце концов, её же это дурное солнце чуть не расплавило!

- Мастер, Мастер Уилл! - завопила её провожатая и побежала к калитке сквозь кипящий газообразный кисель, по недоразумению считающийся воздухом, пригодным для существования.

Ал прошипела сквозь зубы самое замысловатое неприличное слово, какое только смогла вспомнить, и припустила за ней, придерживая у подбородка края плаща. Нос и щёки мгновенно зачесались изнутри: эта скорость реакции на вредную среду была особенно удивительной ввиду её полного отсутствия на пути в Город несколько дней назад.

Сколько ещё времени сможет она находиться здесь? Хотела бы Ал узнать ответ на этот вопрос, но её интуиция молчала, молчали и Дикие.

Лишь мерный сосуд внутри неё всё быстрее отсчитывал отпущенный ей срок.

- Стюарт? - мужчина выпрямился и сощурился против солнца, приглядываясь.

Та, запыхавшись, согнулась в своеобразном поклоне. На лице девочки промелькнуло выражение безграничного обожания, поспешно спрятанное от взора чужачки.

- Где ты была? Кто с тобой?.. - Уилл вовсе не обращал внимания на изменения в лице самой преданной последовательницы.

- Это... Аластор, Мастер! - завидев, как суровые морщины начали собираться над его переносицей, девочка поправилась. - Четвёртая тайна Безымянных королей!

- Что-о-о?!

Мастер-Мехус Уильям Белинхайн, официально давно потерявший право зваться и Мастером, и Мехусом, и главой Ордена(хоть и другого), поражённо замер, забыв даже рассердиться на непослушную девчонку.

- А почему она здесь?.. - только и сумел выдавить он.

Аластор смело и открыто смотрела в его глаза, неожиданно знакомые и ярко сверкающие из-под серебристо-седой пряди, налипшей на лоб, снизу вверх с чувством, что безумная вагонетка её миссии снова нащупала колёсами рельсы. На этом поле рост и возраст игрока не играл никакой роли, а потому оно было для неё словно дом родной.

- Приятно познакомиться с вами, Ваше Высочество наследный принц семнадцатой короны Континента. Я прибыла для урегулирования вопроса наследования при только что завершившемся государственном перевороте мирового масштаба. Моей целью является привести к власти представителя победившей стороны.

В школьной мастерской было тесно, душно, захламлено и пахло машинным маслом. Именно так Ал представляла себе то место, которое Кардиналы Солы любовно называли «гараж».

Пока подопечная самозабвенно плескалась под большим рукомойником с тёплой и слегка застоявшейся водой, Ал лишь пригубила фильтрованной со дна фляги. Снаружи она казалась равнодушной, но внутри откровенно удивлялась тому, сколько раз за последние сутки перешагнула черту «сейчас помру»: от шока, от голода, от страха, от жары и, наконец, от нестерпимой жажды. На последней черте она всё ещё отчаянно балансировала, но мысленно уже наслаждалась прохладой колодца, который они только что оставили позади, на спасительной тенистой улице. Закончить только переговоры...

Но Стюарт словно услышала её мысли:

- Фуф, - вынырнула девчонка из рваного полотенца. - Спасибо, Мастер, мы пойдём!

- Куда?! - в два голоса воскликнули Уилл и Ал.

- Как это? - искренне не поняла она. - Ведь мы так и не нашли Джо...

- Что? Джо пропала? - мужчина в ужасе подскочил с края станка, на котором было устроился передохнуть.

Стюарт продолжала, не слыша:

- Здесь-то она так и не появилась, я поняла...

- Стюарт, что значит «не нашли»? Где не нашли?

- ...значит, она уже дома! Пойду, повидаюсь с ней!..

- Стю...

- Пока, Уилл! Зайду вечером!

- ...арт!

Полотенце спланировало на грязный пол. Девочка ужом вывернулась из захвата Мастера и почти спокойным шагом покинула мастерскую, протиснувшись сквозь щель в ангарных воротах.

Аластор приладила флягу на место, и, задумчивым взглядом смерив принца-бастарда, вышла следом.

«Девятнадцать лет, говоришь?.. Шестнадцать нашими, значит?.. Что с тобой творится, ты же хуже ребёнка...» - почти вслух подумала она.

- Вы-то куда? - растерянно спросил вдогонку мужчина. - Она же сказала, что придёт вечером.

- Простите, - «четвёртая тайна» на мгновение обожгла его резким взглядом чёрных глаз. - Не могу оставить арестованную одну, это против правил.

Старейший из опальных Белинхайнов почувствовал, что вместе с пониманием происходящего от него ушли и равновесие с самоконтролем.

- Арестованную?!

Девочка шла медленно, будто заколдованная. В паре метров позади за ней следовала чужачка, полностью скрывающаяся в тени и довольно побулькивающая двумя литрами свежей воды, пристёгнутой к вещмешку. Чем ближе они подходили к кромке леса, тем медленнее двигалась Стюарт сквозь плотную завесу хвойного аромата, преобладающего вокруг небольшого бора в такую погоду. Шаг за шагом девочка всё тяжелее переставляла ноги, совсем как игрушечная лягушка Маделин, у которой кончился завод, перестаёт задорно скакать и лишь грузно приподнимается, пока не остановится. Это произошло и с ней.

Добравшись до перекрёстка, Стюарт совсем замерла на месте. Широко распахнув глаза, она боролась с собственной памятью: после того, как они с Ноем разошлись в то утро на этом самом месте, она увидела, как полощется на ветру ленточка Джо, зацепившись за... За что она могла тут зацепиться?!

Перед ними была скучная, заросшая травой чуть ли не до колен в высоту, обыкновенная лесная опушка. Она всегда здесь была, и Стюарт отлично это знала. Она нащупала полоску кружева на правой косе: ленточка не столько удерживала прочно связанные нитью волосы, сколько попросту крепилась к причёске, обвиснув грустным бантиком, - ввиду полного отсутствия надёжных карманов у этого дурацкого платья в частности и печальной судьбы всей одежды Стюарт за последнюю неделю в целом.

Одним движением она выдернула ленту из косы и уставилась на неё, держа чёрной змеёй подрагивающее на робком послеполуденном ветру кружево в вытянутой руке. Вот лента; вот и лес. Но только где можно ею зацепиться за дерево на этом перекрёстке, если тут на десять шагов во все стороны ни единого даже самого чахлого кустика нет?

Жёсткая трава хлестнула по ногам, - но шаг вперёд дал лишь понимание того, что он неверен. Зато высвобождение из зелёного захвата ошеломило девочку. Боль кнутом врезалась голову, свет вдруг стал слишком ярким, и из глаз сами собой полились слёзы. Под выводящее из себя стрекотание кузнечиков Стюарт рухнула на тропку, к которой выбрела, путаясь в осоте. Мешанина из образов закружила её в калейдоскопе... Калейдоскоп?

Маленький, вставленный крошечными ручками в половинку оправы разбитых гогглов, и нашитый на длинный кожаный ремешок с пряжкой-регулятором... Он всё ещё был на ней, когда...когда произошло что?!

- Джо!

Израненные пальцы заскребли по земле, взрыхляя пыль и расправляя втоптанные в неё полевые цветы. Стюарт шатко поднялась на обе ноги. От руки Аластор, подхватившей было её под локоть, она отмахнулась.

- Что случилось? Стюарт, тебе нужна помощь? - голос спутницы впервые звучал хоть сколько-нибудь участливо.

- Себе помоги... - огрызнулась девочка, не оборачиваясь. - ...прости.

Внезапная резкость не отменяла того, что Марианна Стюарт Бэрроуз была местной, и помощь при ориентировании на местности была ей ни к чему. Найти нужное место в лесу, пусть и замеченное тусклым пятном в секундном видении, не составляло труда для дочери фермера, проведшей в этом самом лесу девятнадцать лет. А уж для последователя Ордена Жизни, знающего про треть Континента немного больше, чем любые другие коренные жители...

Под сенью первой линии деревьев, надёжно ограждающей лес от пыли и жара, которым так и дышала округа, ей стало лучше. Первые пятьдесят метров по корням и мху отняли в три раза меньше времени, чем преодоление того же расстояния под открытым небом. Аластор перестала переживать за состояние Стюарт и наконец смогла оглядеться.

Тропа, по которой они пришли сюда, внутри леса отсутствовала и особенно не требовалась. Девочка, бредущая впереди, и без того знала дорогу и внутренним чутьём выбирала самый быстрый и ровный путь меж монструозных деревьев. Они росли на приличном расстоянии друг от друга, как на картинах, виденных Ал ранее в домах знати или в библиотеке Башни. Густые кроны плотным сводом защищали местную экосистему, пропуская лишь приглушённый рассеянный свет, достаточный для того, чтобы различать объекты и цвета.

В плавном, грациозном перетекании девочки от препятствия к препятствию Аластор видела что-то по-звериному прекрасное: сама-то она с десяток раз чуть не упала, пойманная в паутину спутанной травы или споткнувшись о коварно бросившийся ей под ноги обломок ветки.

Стюарт замерла в нескольких шагах впереди и позволила наконец себя догнать. Постояла, всматриваясь в тени меж деревьев, пока они не окликнули её первыми:

- Эй, Стю, это ты?

Из зарослей к ним вылезла девчонка, которая выглядела, казалось, даже младше Стюарт — такой маленькой и прозрачной она была. Длинные косы двигались вместе с ней, старательно выбивая пыль из застиранного серого платья. Большую корзину в бледных тонких руках вперемешку заполняли грибы и дикие яблоки.

Лицо Стюарт слегка посветлело.

- Огресс! - светлячок узнавания мигнул в затуманенном взоре. - Давно не виделись...

- Ещё бы! - возмущённо фыркнула подруга. - Если бы ты не пошла против воли Мастера и осталась бы с нами в бункере, мы виделись бы чаще... Неважно. Куда ты запропастилась в конце недели? Ной с учителем были в панике — сначала ты заявила, что исчезла Джо, а потом испарилась сама... Видела тебя в лесу несколько дней назад — так ты словно с ума сошла...

- Что я делала?! Где?..

Огресс неопределённо развела руками:

- Ничего осмысленного. Ты бежала по лесу сломя голову, выла, словно дикое животное, и иногда била деревья руками... Деревья-то что тебе сделали?

- Не деревья...

Нервно сглотнув, Стюарт обернулась к еле уловимому речному бризу. Завеса ещё более густой и непроницаемый мглы будто поглотила её.

- Что с тобой? Эй, Стю... - девушка беспомощно взглянула на Аластор. - Что с ней происходит?

Та лишь пожала плечами:

- Не знаю... Я просто иду за ней. Рано или поздно её путь закончится. Ну, или она выбьется из сил...

«Это простейший способ догнать её», - подумала, но не произнесла вслух она. Цель тем временем преодолела половину расстояния до реки. Следуя за ней по пятам, Аластор и увязавшаяся за ней Огресс повернули у раскидистой ивы и увидели покрытые мхом и плесенью руины старой мельницы.

- Что это за место? Почему вы бросили здесь целую мельницу?

Удивляло даже не место, в котором она находилась — широкие просветы между деревьями позволили бы небольшой лошадке протащить телегу по заросшей и нехоженной, но некогда весьма оживлённой тропе. Поражало то, что эти люди, отчаянно борющиеся с природой за каждую кроху в скудных четырёх урожаях, рождаемых землями Континента, просто так оставили стратегически важный объект разрушаться от ветра и сырости.

Огресс остановилась, замерев на выступающем из земли булыжнике. Вздохнула, оглядев печальный пейзаж:

- Мастер Уильям говорит, что всё дело в «человеческом факторе». Это когда люди сами виноваты, - пояснила она сама себе. - Мама говорила, в её детстве Школа у нас была совсем слабой: двое учителей, и те едва в своё время на Механикусов сдали, даже из Ордена приезжали с расследованием: почему, мол, из такого крупного поселения с целым отделением Школы им вечно запросы на ремонт и обслуживание приходят... Ну, в общем, дотянули, сломалась мельница. Так и стояла сломанная, пока стену деревом после бури не проломило, а Бэрроузы у себя ветряную не поставили.

Она развела руками и бросилась вниз с пригорка вдогонку за подругой.

Заметив что-то у самых стен, Огресс вскрикнула и, обогнав не сбившуюся с шага Стюарт, подбежала к крыльцу. Там, в тени разъеденных влагой и солнцем ступеней, громоздилось что-то, что Аластор издалека приняла за несколько сброшенных как попало в кучу мешков, прикрытых сверху тряпьём. «Мешки» перегораживали подступы к крыльцу со стороны леса, но как-то условно — занимала преграда не больше полутора метров.

Огресс громко всхлипывала, утирала потоки слёз рукавом и что-то говорила неподвижно застывшему у подножия лестницы мужчине, тщетно силясь разжать челюсти крупного охотничьего капкана на его окаменевшей ноге.

- Держитесь, дядя Роберт...

Её голос, шепча, исчезал, утопая в сиплом и свистящем вдохе-всхлипе. То и дело она замирала на секунду, заставляя лёгкие втянуть воздух против их воли. Стюарт присела рядом, обеспокоенно всмотревшись в её лицо. Сама девочка казалась безразличной к происходящему, но Аластор заметила, как дрожат сжатые в равнодушную нитку губы и бьётся пульс на покрывшемся испариной виске.

Неловко схватив Огресс за локоть, Стюарт подняла её и оттолкнула в сторону.

- Не нервничай так сильно, не то снова заболеешь, - пробормотала. - Не стоит, правда. Папа давно умер.

«Папа давно умер».

Шумно втянув носом воздух, Аластор попыталась вернуться в настоящее, к чему-то важному в данный момент. Например, к тому, что она совершенно не представляет, что делать в сложившейся ситуации. Роль наблюдателя, всегда остающегося незамеченным и следующего лишь принципу невмешательства, была привычна с рождения, но в эти моменты тяготила и угнетала... Стюарт снова справилась сама.

Сквозь стоящие в глазах крупные слёзы она заметила что-то. Пальцы левой руки Роберта Стюарта Бэрроуза были сжаты в кулак, как если бы, глядя в глаза неминуемой смерти от потери крови, он сжимал ключ к своему спасению. В них его старшая дочь, наклонившись, вложила чёрную кружевную ленту, возвращая её туда, откуда взяла три дня тому назад.

Стюарт обошла присыпанные песком и листьями капканы, окружившие старую мельницу, по большой дуге. Дорожка из слёз, тянущаяся за ней в пыли, образовала почти идеальный полукруг, и стала частой, будто маленькая тучка следовала за девочкой и проливала крупными каплями солёный дождик.

Споткнувшись о первую ступеньку, она больно ударилась выставленной ладонью о третью. Смахнутые свободной рукой слёзы проникли под тонкую корочку, покрывающую подживший немного порез. Под кожей раззуделось, словно девочка опустила пальцы в целую бочку с солью, но это привело её в чувство и плакать как-то резко расхотелось. И не хотелось что-либо объяснять непрошенным помощницам, одна из которых до сих пор истеричено, взахлёб рыдала, а вторая молча и неотрывно следила за каждым её шагом.

И жить.

Тоже не хотелось.

Внезапно вернувшиеся воспоминания о том ужасном майском утре тяжёлым занавесом оградили Стюарт от внешнего мира. Она по-прежнему видела перед собой висящую на одной петле дверь, слышала невнятное бормотание Огресс на фоне, чувствовала спиной ставший ещё более пристальным взгляд(да что она вообще тут забыла, эта странная тётка) тихо шуршащей сапогами по песку Аластор. «Занавес» поглотил лишь эмоции.

Решительно потянув за ржавую дверную ручку, Стюарт ступила в сумрак мельницы. Нащупала в вывернутой петле острый гвоздь и прихватила его с собой, чтобы было удобнее резать верёвки.

И только уже отшвырнув его за ненадобностью замерла: не подождать ли вечера? Упрямо палящее солнце вредило всему, чего касалось. И если их организмы постепенно восстанавливали себя, заживляя постепенно даже серьёзные повреждения, то как быть с Джо...

- Что мне делать?.. - потерянно бросила Стюарт в пустоту.

Она не ожидала ответа на этот вопрос, но у мироздания были свои планы. По грозящей провалиться лестнице поднялась Огра, ведомая за запястье ледной рукой Аластор. Та, убедившись, что девочка снова в себе и может передвигаться, скривилась и почесала подушечки пальцев, которыми касалась объекта. Быть Коллиматором, преломлять свет и тьму в людях по своему усмотрению — это было довольно нетрудно с теми возможностями, которые ей предоставил Винсент. Но ох уж эти физические ощущения! И счётчик в её груди стал тикать едва уловимо быстрее и громче.

Она почти прогнала мерзких воображаемых червячков, которых Винс называл психосоматическими, из-под кожи. Но, не успела она вновь надеть перчатку, как Огресс закричала снова: ещё протяжнее и куда как отчаяннее. В этот раз Аластор поймала её за плечо и подержала чуть дольше, одновременно с чужой болью переваривая увиденное.

В дальнем углу мельницы под жалкими остатками деревянной крыши стоял чудом уцелевший очаг, сложенный из добротных булыжников века назад. Узкая труба несколько покосилась, но по-прежнему держалась, оперевшись на крепкие потолочные балки. Переброшенная через неё, толстая верёвка — почти канат — становилась заметной только по приближении. Верёвка туго связала запястья маленькой девочки за спиной, а для страховки, чтобы та не вздумала даже встать, часть узла превратилась в опасную, скользкую петлю на тонкой шее.

К несчастью, Джо была именно тем ребёнком, который непременно попробует и встать, и освободиться.

Стараясь не беспокоить скорбящую, ушедшую в себя сестру, Аластор подошла к мёртвой девочке с другой стороны. Петля была стянута, глубоко врезаясь в посеревшую кожу: будь материал, из которого её сплели, чуть жёстче — здесь было бы море крови.

Ловкие пальцы в перчатках следовали путём, по которому сама жизнь ушла из хрупкого тела Жозефины Бэрроуз не менее полутора суток назад, скорее даже более, как мысленно отметила Ал. Вмиг она стала в разы более собранной и сосредоточенной, позволяя скучающему созерцанию уступить место накрепко вбитым в неё навыкам сыщика — почти пятнадцать лет учёбы и службы не обронишь на дороге.

В полумраке мельницы она ощупью осмотрела всё, что смогла: натянутую струной верёвку, накрепко привязанную к тяжёлой трубе, провисшие завитки, соединяющие два роковых узла, холодные изгибы неестественно вывернутой шеи, съехавший на висок кожаный окуляр с встроенным в него детским калейдоскопом вместо линзы.

- Кто бы это ни был, он не планировал и в самом деле убивать Джо... - тихо начала девушка, поднимаясь.

Огра, едва успокоившаяся, шокированно на неё уставилась:

- И это всё, что вы можете сказать? Не планировал?!

Резко развернувшись, она выскочила наружу, скорее по привычке хлопнув дверью, которая не выдержала бесцеремонного обращения и упала, подняв полувековые клубы пыли и всколыхнув полотна паутины в пустом оконном проёме.

Аластор вздохнула.

- Думаю, их стоит похоронить... - она хотя бы попыталась сказать что-то уместное, но, оказалось, промахнулась и тут.

- Нет, - донеслось до неё тихое слово.

Стюарт, додумав до конца безрадостную мысль, тоже встала на ноги и подхватила валяющееся рядом кривое ведро.

- Нельзя хоронить Джо, она ведь ещё не совсем умерла... - и в ответ на удивлённый взгляд и неозвученный(один из множества) вопрос добавила. - А папу можно, он умер совсем. Только некогда.

И вышла, неся в обеих руках ведро, бьющееся о голые ноги.

Аластор вышла из ступора только когда от ручья раздалось бодрое бряцанье о крупную гальку, которой в избытке было на дне. Помотав головой, девушка не только не отогнала ощущение сюрреалистичности происходящего, но только глубже прочувствовала его. Она даже наполовину стянула перчатку с правой руки, но остановилась, решив, что всё же уверена: нормальные...в нормальной ситуации при прочих равных люди себя так не ведут, и нечего даже пытаться заставить себя прочувствовать всё это — понимания не добавит, а нервов и времени так точно отнимет прилично. Да и должен же хоть кто-то остаться беспристрастным на этом карнавале безумия.

Тем временем Стюарт вернулась, с трудом неся полное ведро мутной воды и оставляя за собой мокрый след из треснувшего проржавевшего дна. Окатив тело сестры, она тут же отправилась повторить процедуру.

Оставив несчастную безумную омывать тело, Ал отправилась на поиски убежавшей от них Огры. Та сидела на поросшем мхом камне в тени малинника.

- Зачем солить малину слезами, если несолёная она намного вкуснее?

- Что?

- Прости, сумасшедшие суждения Стюарт, кажется, заразны... - Аластор села рядом, прямо в траву. - На самом деле я хотела спросить кое-о-чём.

Огресс вытерла мокрое лицо уже измазанным землёй и песком подолом.

- Спрашивайте, - прошептала, - Не знаю уж кто вы... - и многозначительно покосилась на поношенный мундир. Отказать девочка побоялась.

- А, это... Не обращай внимания, это не важно. Я всего лишь сопровождаю Стюарт в Орден Жизни. Так нужно, - заметив искру заинтересованности в глазах девочки, Ал продолжила, - Я хотела спросить вот о чём... Почему Стюарт сказала, что Джо, в отличие от...их отца, «не совсем мертва»?

Девочка искренне возмутилась:

- Да кто вам сказал вообще, что, раз вы знаетет об Ордене, я вам тут же всё... Ой! - Огресс испуганно закрыла рот ладошками.

- Деточка...

- Я не маленькая, мне давно восемнадцать! - вскинулась она.

Аластор хмыкнула.

- Во-первых, вам обеим едва ли наберётся пятнадцать... По вашему дурацкому летоисчислению можно сказать, что я уже третий десяток разменяла и вообще практически пожилая дама, но это не отменят того, что мне двадцать шесть, - она жестом велела Огресс не перебивать её. - Во-вторых, если б я что и имела против мутных делишек вашего Ордена в целом и Мастера Белинхайна в частности, я бы потрудилась хотя бы переодеться. То ещё, знаешь ли, удовольствие — уговаривать каждого местного не икать от страха при виде моей одежды.

Темноволосая головка удручённо поникла.

- Простите...

- Проехали, - непонятно махнула рукой эта пугающая женщина.

Назвать Аластор девушкой у Огресс язык больше не поворачивался. Она не совсем понимала, что та говорит об их возрасте и «их» летоисчислении, но подумала, что попросту как всегда недостаточно умна для этого — вот будь здесь Агнесс, она б разобралась! А пока озвученные «за тридцать» действительно показались юной Огресс глубокой старостью, достойной как минимум уважения.

- Дело в том... - неуверенно заговорила она, - По-моему, это из-за того, что Мастер рассказывал нам о... - глаза стрельнули вправо, потом влево, проверяя, нет ли кого поблизости. - О том, что такое Первый Закон церкви.

Заметив странное сомнение на лице собеседницы, она уточнила:

- Ну, тот... Самый главный. Его же все с младенчества знают, даже мой Эрик, - Ни следа понимания. - Ну что вы... В каждой церкви и школе ведь есть огромная табличка: «Не отнимай жизни живого, не наделяй жизнью мёртвое». Так вот, Мастер рассказывал, что он вовсе не о том, что помнить плохое нельзя...

Огра ещё минутку помолчала и продолжила только заслышав приближающиеся шаги со стороны мельницы.

- Он сказал, что некоторые Мехусы могут управлять телами наделённых Талантом как механизмами, - девочка понизила голос до шёпота. - Она хочет, чтобы Мастер вернул жизнь Джо.

Идти было недалеко. Древний лес заканчивался у боковой калитки, не запертой и постукивающей о столб забора на лёгком послеполуденном ветру — не то, чтобы он был так силён, всего лишь мощный сквозняк, занесённый сюда с полей по длинной конюшне, все двери которой были отворены, а одна и вовсе заботливо подпёрта булыжником. Порыв хлопал калиткой, клацал разболтавшимся засовом, и растворялся среди могучих стволов, долетая до бредущей троицы ласковым дуновением, едва ерошащим волосы.

- В то утро я проснулась не от шума в курятнике, - начала Стюарт, бросая нервные взгляды на приближающийся дом. - Чуть раньше меня разбудил этот лязг. Идиотская ситуация: засов абсолютно исправен, просто немного тоньше, чем нужно и болтается в пазах... - она вздохнула и поправила ношу на затекших руках. - Я услышала, как она вернулась из леса, но совершенно не обратила на это внимания!

Аластор медленно вышагивала позади подруг и не понимала, зачем Стюарт начала рассказ заново. Что-то произошло — что-то страшное — и этого уже не изменить никакими словами. Тем не менее, девочка говорила несмотря даже на усилие, которое прикладывала, чтобы удержать Джо на руках. История сама рвалась изнутри, и это была уже не та Стюарт, которую Аластор успела узнать за эти дни: нечто в голосе изменило её. Вернуло ту Марианну Стюарт Бэрроуз, какой она была без малого четыре дня назад. Резкая, решительная.

Будто вместе с осколком памяти из неё выпал рассчётливый взрослый, личный ученик главы Ордена Жизни, что бы это ни значило.

Аластор очень хотела обогнать их крошечную процессию, чтобы посмотреть прямо в глаза Стюарт, понять, было ли это игрой, но не могла. Исполнить профессиональный долг Охотнику мешала маленькая мёртвая девочка в руках обвиняемой в преступлении, которого местное общество не могло даже осознать.

Сестра.

Стоило Аластор поднять голову, едва оторвав взгляд от земли под сапогами, как это слово снова и снова взрывалось в её голове сотней фейерверков, пепел которых, как ей казалось, скрипел на зубах и вдыхался вместе с воздухом.

Они шли вот так же аккуратно ступая, но по неверной болотистой почве — чуть шагни вправо и по колено увязнешь, зато в красивущих зарослях рогоза, к которому так и тянутся ручки.

- Что это, Алис, ой, что же? - звонкий голос чуть громче комариного звучит издалека, поэтому Аластор стоит и ждёт, когда её догонят, когда «комарик» вцепится в спину, повиснет. - А-а-а-а-а...

- Чего тебе, маленькая мозгоклюйка?! - вырывается.

- ...а-а-алис, я сапог потеряла вон в тех камышах!

- Это не камыши.

- Что?

- Нет, ничего... - выдавила Аластор. - Мысли вслух.

- В общем, попадись мне Ной на пути от мельницы, а не к ней, может, всё сложилось бы иначе, но... Меня словно лихорадило, да так, что не мысли, а клочки по больной голове носились, - Стюарт замерла, не дойдя до забора пары метров. - И я забыла.

- Какой кошмар... - рука Огресс, которой она потянулась было к калитке, упала.

Лицо Аластор было мрачным, будто она и в самом деле пепла наелась.

- Выходит, вся эта бойня у ручья — дело рук «злой мачехи»?

- Ну-у-у... - протянула Стюарт. - «Злой» - не то слово, ведь, в самом деле, не злилась же она, думая, что моя Джо — Мехус, который все её желания исполнять будет. Скорее «глупой». Она не понимала, что делает, - заметив, что Аластор преодолела невидимый, но ощутимый для Стюарт барьер, она только отступила в тень. - Я тоже не очень-то понимала, что делаю, если честно... Не ходи туда, Ал. Пожалуйста.

Как только Аластор преодолела воздушный поток, в который лёгкий сквозняк превращался на выходе, полы плаща опали и та опять почувствовала себя как в плотно закрытой духовке. Сам воздух не оставлял надежд пропечь её до костей. Если бы она могла загореть — давно получила бы солнечный ожог, но сверх приличий бледная кожа пригодилась хотя бы здесь: по волшебству, не иначе, она оставалась цветом чуть более живой, чем белизна последней чистой рубашки Аластор, воспринимая только жар, зато в полной мере.

Чтобы добраться до входной двери, ей пришлось пересечь двор у птичника, никаких признаков наличия птиц не выдающий(если не считать нескольких крапчатых перьев размером с пару ладоней на земле), подняться на широкое крыльцо(позвонить в колокольчик, прикрученный тут же к столбу) и сделать пару шагов по неширокой террасе.

- Госпожа Бэрроуз? - сбитая с толку давящей тишиной, неуверенно спросила у двери, взявшись за ручку. - Госпожа Бэрроуз, нам нужно поговорить о...

Не обращая внимания на протестующий оклик Стюарт, следующей за ней вдоль забора вне земель фермы, Аластор легко потянула на себя и дверь открылась, сбивая гостью с ног тошнотворным запахом гниения, многократно усилившимся из-за стоявших погод.

- Что это зна... - девушка закрыла глаза и отпустила дверь, позволив ей закрыться обратно. - Ах да.

«Я тоже не очень-то понимала, что делаю...» - так вот о чём она говорила.

Что ж, никто не говорил, что будни Охоты легки и безоблачны. Это было скорее ожидаемо, чем нет.

Там, в пустом доме разрушенной изнутри семьи, Айлин Агата Бэрроуз за убийство(пусть и не намеренное) падчерицы и мужа была приговорена к казни и повешена на перилах лестницы прямо напротив единственной запертой двери, ведущую в комнату несчастной Джо — замка, который так и не стал девочке крепостью.

Жара на протяжении нескольких дней сделала своё дело, и теперь труп, маленький холл и весь воздух в доме были в таком состоянии, что войти внутрь без потерь было, наверное, невозможно.

Аластор не вошла. Внутренний счётчик крутился на опасной скорости, и спасти положение мог только новый приговор, который даже было кому вынести... Нельзя. Ещё немного, не сейчас. Цель, ради которой они со Стюарт возвращались в Гаррет-хилл, ещё не была достигнута, и потому младшая и единственная — теперь уже — Бэрроуз была вне полномочий её суда.

Со стороны деревни уже приближались две мужские фигуры, одна из которых была вроде бы смутно знакомой. Пока Аластор боролась с начавшими подводить её зрением и памятью, двое приблизились и замахали руками, заметив Стюарт у главных ворот. Оценив расстояние, Аластор не стала спешить, а вместо этого, обмахиваясь уголком плаща, постаралась успокоиться и обдумать свой план получше, пока степенно шагала мимо полуоткрытых тележных ворот к дороге. План, конечно же, был... Но и до этого сомнительный, сейчас он и вовсе зашатался, как от сильного землетрясения.

Что ж, для начала проще всего было понаблюдать за тем, как закончится кошмарное приключение Стюарт.

Они с Мастером о чём-то говорили, отдельные слова доносились и до Аластор. Долговязый юноша, явившийся вместе со своим учителем, при виде безвольно болтающейся посеревшей ручки и накинутой на застывшее в смерти личико мешковины попятился и скрылся в ближайших кустах. Беднягу тошнило, судя по скрюченной спине и сочувствующему взгляду, который Огресс бросила в его сторону. Когда Аластор подошла достаточно близко, чтобы отчётливо расслышать беседу, Стюарт отчаянно вскрикнула и упала как подкошенная, примяв высокую жёсткую траву.

- Не может быть, чтобы Мастер не мог этого сделать!

- Послушай, Стюарт... - он протянул было ей руку, но девочка яростно отбила её, не позволив прикоснуться.

- Вы опять не скажете ни слова правды! За все годы, что я знаю вас, какое хотя бы одно обещание, данное мне, вы выполнили? Ною? Девочкам? Может, не соврали хотя бы Эрику и Эмилии? - она горько усмехнулась. - Мы инструменты для вас, высших Мехусов Ордена, подопытные крыски — и мы все, и несчастная Маделин, которая тоже ведь была Белинхайн, и одному Богу известно, сколько ещё людей... Так что же, вот вам материал для вашего главного эксперимента! Не хотите? Невовремя вы собрались прикинуться лишённым Таланта. Мы все здесь знаем, за что вас сослали и что вы сделали с собственными детьми уже здесь, в Гаррет-хилл...

Звонкая пощёчина если не отрезвила её, то заставила на время умолкнуть. Белинхайн теперь сидел у обочины напротив неё, удерживая искажённое гримасой презрения лицо за подбородок так, чтобы смотреть в болезненно помутневшие глаза.

- Я и сам знаю, что ты обо мне думаешь, - очень тихо начал он. - И ты всё ещё ошибаешься насчёт меня, если считаешь, что это меня хоть сколько-нибудь задевает.

Он отпустил её и почти брезгливо вытер пальцы о край рубашки.

- Я всего лишь хотел донести до твоего очевидно паникующего разума, деточка, что воскрешение четырёхдневного мертвеца ни химерой, ни марионеткой невозможно. Совсем. Никак! - мужчина глубоко вздохнул и озвучил то, что ускользало от его любимой ученицы. - Её мозг мёртв больше шестидесяти часов. Там просто не с чем уже работать. Прости.

- Но...

- Никак, я сказал!

- Как же тогда... Ведь она собиралась пойти в школу, сдать экзамен, показать всем, на что она способна... Прожить долгую и счастливую жизнь, в конце концов! - она опять кричала. - И что...теперь?

- Ничего. Это исследование не удалось, начнём новое, - пожал плечами Мастер.

Огресс не выдержала и зло пихнула мужчину в плечо:

- Она же не об этом! Как можно быть таким бесчувственным?

Замечание повисло в воздухе, нисколько не смутив Мастера Уильяма, в отличие от держащейся поодаль Аластор. Она несколько смешалась и снова посмотрела на свои пальцы — не сотворить ли заклинание? Не почувствовать ли?

- И что такого я сказал? Набор пройдёт без участия Жозефины, не крутится же вокруг неё весь мир, в самом деле.

Он действительно не понимал.

Стюарт приготовилась было возразить, но передумала. Надежды нет. Какая разница, что там учитель думает о людях и их печалях... Но как же он ошибается, в том числе и насчёт этого Богом проклятого мира!

Она раскачивалась из стороны в сторону, неловко баюкая малышку Джо, как давным-давно, когда она была ещё младенцем, и образ быстро угасшей матери преследовал Стюарт повсюду. Только сейчас девочка утопала в своём горе с головой, ведь последний волнолом, защищавший её от приливов отчаяния извне лежал на её коленях безвозвратно мёртвый.

Прижав своё сокровище к себе покрепче, девочка снова заговорила. Злобно блеснули из-под выбившихся из разлохмаченной причёски прядей глаза, вдруг вернувшие свою яркость.

- Значит, пришла пора завершить другое исследование, Мастер Белинхайн, - Тот, уже поднявшись и сделав пару шагов по направлению обратно к деревне, обернулся. - Взрослый живой Мехус с известными вам показателями здоровья и полностью развитым Талантом. Разве не этого вы ждёте, прооперировав четырежды своих же новорождённых детей? Ну так вот же он, перед вами. Не желаете ли наконец создать химеру, учитель?

Глава 13

Глава 13

Может, стоило настоять?..

В конце концов это равнодушие убьёт её. На пару со смертельной скукой, подтачивающей Аластор изнутри даже во время обстоятельной деловой беседы. После того, как Стюарт предложила стать материалом для главного эксперимента опального Мехуса, тот переменился, и не только в лице. Искушение для него было слишком велико, и он перестал замечать всех вокруг, кроме самой Стюарт, по его мнению, благородно поступившей, посвятив своё существование науке. Все попытки Ноя и Огресс вразумить его и объяснить, что руководствовалась их подруга не совсем(а скорее, совсем не) желанием ускорить прогресс и искоренить церковные мракобесия относительно механики — все их аргументы и увещевания старательно игнорировались. На тираду Аластор о том, что необходимо прежде урегулировать вопрос престолонаследия и вообще-то его подопытная должна предстать перед судом как можно скорее, он отвесил единственное сухое слово:

- Потом.

Они шагали по пружинящей под ногами опавшей хвое вглубь леса, дальше по той тропе, на которой Стюарт и Аластор несколько часов назад повстречали Огресс. Заросли дикой ягоды остались позади, а сама темноволосая собирательница теперь несла в руках объёмную корзинку, прежде брошенную под кустом. Треть корзинки занимал скомканный второпях передник с несколькими карманами в буро-зелёных пятнах с красными ягодными брызгами, сами же ягоды едва прикрывали дно.

- Ты можешь остаться, мы дойдём сами... - вполголоса предложил ей Ной.

Огресс тяжело посмотрела на него и покачала головой:

- Не могу. Не знаю, что происходит со Стю и что у неё на уме, но я нужна ей!

- А детям нужны ягоды. Ты сама знаешь, что...

- У нас осталось немного позавчерашних, да и в деревне после начала Ярмарки в Городе станут продавать фрукты и овощи.

Аластор пришлось напрячься, чтобы расслышать его шёпот.

- Если ты думаешь, что у старика получится и ты не лишишься своей девочки на побегушках, то зря, - он скептически оглядел злющую Огру. - А я помогать вам, уж прости, не нанимался. Как только Уилл убьёт Стюарт, я покину Орден.

«Надо же, - подумала Аластор. - А мальчик верит в своего учителя. Целый последний шанс... Который по счёту, интересно?»

Дебри становились всё непроходимее. Деревья — теперь лиственные почи в равной пропорции перемешивались с хвойными — росли гуще и были значительно меньше тех, что у края леса и вдоль дороги.

- Так ведь всегда так в местах, где регулярно проводится вырубка, - нехотя ответил на глупый вопрос юноша, отставший от компании после неприятного разговора. - Деревья же быстро вырастают снова, года за полтора-два... Иначе бы в Континенте за пятьсот лет вообще никакого леса не осталось.

Ага, вот и стала понятна непопулярность электричества в королевстве. Люди не использовали его не из-за глупых суеверий и не из-за неудобств при прокладывании линий: они просто не видели в нём нужды при таком обилии мутировавшей древесины и позволяли себе ограждаться привычными и уютными пережитками прошлого от пугающей неизвестности с самого Вознесения. Вполне в духе человечества, каким бы куцым и отчаявшимся оно ни было. Но тогда...

Аластор удивлённо застыла. Сжала и разжала пальцы, дрожащие от слабой, но тем не менее ощутимой смеси восхищения и негодования. Мастер знал, о чём говорит. Сотни лет исследований Ордена Жизни наверняка давали ему совсем не пустое основание для уверенности в своих силах: химера, что бы они не называли этим словом, возможна. А уж с Талантом того, кто является Голдхартом по крови...

В том месте, где вырубка прошлых лет переходила в обычный для Континента гигантский лес, они остановились. В небольшой овражек, к спрятанной от любопытных взглядов землянке вёл удобный пологий склон, но Уильям прежде, чем спуститься и войти, внимательно осмотрелся и прислушался. Никого.

Сложно было сходу понять, сколько усилий лорд Белинхайн потратил на то, чтобы спрятать от любопытных глаз вход в своё убежище. Пока они, пригнувшись, забирались внутрь, Аластор только успела заметить причудливо выпуклые прочные козырьки над окном и низенькой дверью, щедро присыпанные сверху землёй и укрытые пластами дёрна с самого непритязательного вида травкой. Ах да, трубы у домика здесь, в такой близости от человеческого жилья не было, но это оказалось даже не странным: когда все они набились внутрь, Аластор обнаружила, что, несмотря на протяжённость и глубину оврага, землянка представляла собой лишь комнатку по паре метров в длину и ширину. Из всей мебели здесь были только широкая скамья и стол у одинокого окошка. Единственной странностью помимо размера, пустоты и убогости убежища был тщательно выровненный и залитый цементным раствором пол землянки.

- Оставь его здесь! - приказал Уильям, глядя Стюарт прямо в глаза.

«Хитро придумано, а главное — совершенно незаметно!» - подметила Аластор, заметив, как Огра щёлкнула чем-то под уходящей в стену столешницей. Кусок стены отъехал в сторону, и она увидела тёмный квадратный лаз.

- Что оставить? - непонимающе огляделась Стюарт.

- Труп. Оставь его, хватит таскаться с ним!

Что-то странное происходило с её лицом: сначала оно напряглось, губы сжались, будто Стюарт была готова заплакать, но потом частично расслабилось.

- С ней. Я не оставлю Джо! Вдруг её кто-то увидит здесь?

Огресс взвилась, выступив из-за спины Мастера:

- Поверь, Стю, это и вполовину не будет для тебя так страшно, как если кто-то увидит его там! - она многозначительно выделила голосом последнее слово.

- Нет! Она всего лишь ребёнок...

- Мёртвый ребёнок, Стю, - Ной попытался остановить её, развернуть, но девочка сбросила его руку с плеча. - Да подумай ты о живых детях, в конце концов! Представь, что будет с малышами, если они её увидят...

Стюарт громко выдохнула, опустив голову, совсем как бык, готовящийся атаковать. Лорд Белинхайн, порядком уставший от наличия трупа в его окружении в принципе, предложил:

- Тогда оставь её в туннеле. У самого входа. Мы похороним её, как только всё закончится.

- Похороним...

- Обещаю. Мы сделаем всё как ты скажешь, только оставь тело у входа. В самом деле, зачем нести её дальше в бункер?

Девочка лишь дёрнула плечом и скользнула во тьму вслед за Ноем , уже громыхающим сбоку какими-то рубильниками.

- Посиди здесь, - нежно шепнула она сестрёнке, усадив ту в противоположном углу. - Тут тихо и так спокойно... Ты сможешь хорошо отдохнуть.

Мастер и Огресс переглянулись, уже стоя рядом, но ничего не сказали. Ной закончил воевать с последним рубильником и под набирающими силу светлячками высунулся в проём и потянул стол на себя, отчего механическая «дверь» закрылась сама собой.

Тонкая нить малюсеньких ламп тянулась по одной стороне узкого подземного коридора, исчезая за поворотом.

- Что встали? - Мастер мощной рукой по очереди вернул все переключатели в исходное положение и проронил, бросив на Аластор досадливый взгляд. - Не отставайте, дамочка, огни начнут гаснуть за нами через несколько минут.

Ал коротко кивнула удаляющейся спине и пихнула в бок постоянно оборачивающуюся Стюарт:

- Иди уже!

У неё самой оборачиваться не возникло ровным счётом никакого желания: ей казалось, что с лица «отдыхающей» Джо сполз прикрывавший его лоскут и теперь она сверлит их своим стеклянным потусторонним взглядом. Только когда они повернули, Аластор позволила себе облегчённо выдохнуть.

- Тёть, вы чего?..

За толстую раздвижную дверь, ведущую в лаборатории и операционную Аластор не пустили. Уильям, Ной и Стюарт молча вошли внутрь, даже не затормозив, а её остановила решительная рука точной копии Огресс. Агнесс не представилась, но Ал и так знала о ней из рассказов Стюарт.

Агна на вид была намного старше собственного близнеца. В детстве, когда весь тяжкий труд доставался Огресс, как не имеющей Таланта, Агнесс оставалась щуплой и болезненной, и обеим сёстрам приходилось прилагать немало усилий, чтобы не терять сходства. Теперь, несмотря на то, что у неодарённой близняшки работы стало ещё больше, усталость и постоянный стресс отразились более всего на старшей сестре. Ежедневная рутина в лабораториях и загонах первых удачных химер вытягивала из девочки все и без того не безграничные силы Механикуса. Применять Талант к живой материи, не имея никакой природной склонности к этому... Наверное, принц Ораме просто забыл о том, что это может грозить среднестатистическим механикам смертью, если из раза в раз лишь хвалил подопечную и велел продолжать. Снова и снова.

Агнесс оторвала утомлённый взгляд от одинаковых макушек одинаковых малышей и безучастно мазнула им по лицу незнакомки. Из глубины комнаты с кучей полок и приборов к ней уже спешила Огресс с чистым кожаным передником на замену тому, что был на юной учёной: он весь был перепачкан в чёрной вонючей жиже, густыми каплями медленно приближающейся к краю и грозящей капнуть на ботинки. Пока Агнесс стягивала грязные перчатки, умывалась из висящего тут же рукомойника и сматывала собранные в высокий хвост волосы в плотный пучок, Огресс с извиняющимся видом вышла к непрошенной гостье. Походя огладив детей по головам, она беспомощно развела руками.

- Простите... Мастер Уильям вообще-то не собирался вас даже приводить сюда, но раз всё делается в такой спешке и так сложилось... Вам придётся остаться и подождать окончания операции снаружи. Хорошо ещё, что он заранее изготовил образцы имитирующих систем: с нуля они бы неделю собирали Стюарт по кусочкам, а так, глядишь, за ночь управятся.

- Эту часть я как раз могу понять, - кивнула Аластор. - Я не вполне понимаю, зачем они вообще вбили себе в головы проводить её прямо сейчас!

Огресс неровно рассмеялась, оглядываясь на занятых подготовкой товарищей.

- Можно было бы сказать, что они со Стюарт натуры весьма увлекающиеся, и это было бы абсолютной правдой... И вы правы: нам с вами, неодарённым и глядящим на происходящее со стороны, оно кажется абсурдным и нелогичным, - девочка замялась, дёрнула плечом, не зная, стоит ли продолжать. - Но я уже много лет рядом с ними, и я скажу вот что: наверняка их природный дар, сам Талант внутри их душ разгорается ещё ярче и ведёт их путеводной нитью, стоит им найти даже маленькую, незначительную... призрачную цель.

- И им не свернуть с пути?

- С какого пути? - печально улыбнулась Огресс, кивая на зов сестры и отступая вглубь лаборатории. - Они прут напролом, собирая все возможные шишки собственной головой. Даже Агна, хоть она и не Мехус.

Дверь закрылась, и Аластор осталась наедине с давящей на плечи усталостью. Она просто села тут же на пол, решив непременно дождаться окончания эксперимента, и начала проваливаться в сон.

- Тёть, вы чего?.. - темноволосый мальчик с характерным прищуром Огресс смотрел на неё обеспокоенно. - Вам плохо?

- Ну как сказать... - она вдруг заметила девчушку рядом с ним и не удержалась от вопроса, который только рассмешил малышню. - Вы двойняшки?

- Не-а, - хихикая, помотала копной тёмно-русых волос девочка.

- Тройняшки? - осторожно предположила Аластор.

- Ой, не могу, - от смеха малышка плюхнулась на пол рядом с ней. - Нас же двое!

- Эми! - мальчик укоризненно взглянул на неё и переключился на гостью. - Это не мы двойняшки, а наши мамы. Я — Эрик, а это — Эмилия.

- Очень приятно, - она серьёзно протянула детям руку и оба её старательно пожали. - Меня зовут Аластор, я... сопровождаю Стюарт.

- А, Стю...

Эмилия понимающе кивнула, а жаждущий справедливости братец снова взялся поучать малышку:

- Не называй её так: мама сказала, для нас она Стюарт. Ну-ка, скажи «Стюарт»!

Девочка часто-часто заморгала, надулась и раскраснелась. Наконец, она резко вдохнула и выпалила:

- Эйик! - и обиженно отвернулась.

Аластор честно попыталась не улыбаться, а вместо этого поддержать:

- Ты молодец! Можешь называть меня Ал... Если захочешь.

- Спасибо, - буркнула Эми, не оборачиваясь.

Мальчик выглядел недовольным:

- Зря вы. Вместо того, чтобы с папой тренироваться, она вообще без буквы «р» разговаривать научилась...

- С папой? - Аластор посмотрела будто бы сквозь стену в сторону операционной. - А разве Ной живёт не в деревне?

- Ага, с папой. А причём тут Ной?

Ал клацнула зубами, передумав уточнять. Эми, позабыв обиды, уже опять сидела к ним лицом и восторженно кивала.

- С папой весело! Но он всегда пишет...

- А вот и не всегда!

- Ну да... Ещё учит нас. Сказал, мы будем Мехусами, как он! - девочка гордо задрала нос, и брат с ней тут же согласился. - Двойными!

- Он нам кучу интересного показывал! А чтобы лучше получалось, у меня вот!

Мальчишка вскочил и задрал рубашку до самой шеи, позволяя во всей красе разглядеть огромный бугристый шрам, пересекающий вертикально всю его крохотную грудную клетку.

Эмилия закивала ещё сильнее:

- У меня тоже! И вот такой ещё... - она наклонила головку вправо, обнажая уже застарелый рубец под волосами.

- Дура, у меня такой же есть, они же у нас одинаковые!

- Сам дуйак! - девочка вскрикнула и тут же осеклась, а Эрик победно ухмыльнулся.

Слова не находились, а в голове каталась туда-сюда одна мысль: дети не походили на трёхлеток. Если сравнивать с другими виденными ей детьми...

- А сколько вам лет? - поинтересовалась она.

- Пять! - в подтверждение Эрик показал ей растопыренную пятерню. - Позавчера стало.

- А мне... Меньше.

- Четыре ей! - засмеялся старший. - Но она не скажет.

«Значит, - мысль в голове Аластор покатилась дальше. - Если Стюарт и девочки — одногодки... Но...» Нет, думать об этом было вредно и даже опасно: в пальцах просыпалось жгучее желание казнить наследного принца, оставив трон маленькому простодушному Голдхарту Восемнадцатому Эрику.

Который уже выкатывал из-за угла грубую пародию на толчковый детский велосипед из тех, что она видела в Соле. Вместо педалей рама в центре прогибалась, образуя удобную подножку.

- Смотри, что я уже умею! - воскликнул он и, едва коснувшись носком ботинка пола, поехал.

Что-то исходило от него, едущего без дополнительных толчков, замедления или ускорения мимо. Обжигающее, ощутимое физически для чуждой Континенту девушки. Угрожающее.

Мальчик доехал до входа в туннель и остановился, по-прежнему не шевелясь и не касаясь плит пола.

- Ну как? - крикнул он и засиял, когда Ал одобрительно кивнула.

- Пф! - возмутилась под боком Эмилия. - Я могу лучше! - И велела ждущему у стены Эрику. - Оставь его, иди сюда пешком.

Он послушался. Ровно на середине пути его догнал и обогнал пустой велосипед. Завернув за угол, из-за которого он и появился, с грохотом обрушился на пол, пропав из поля зрения громко пыхтящей Эмилии. Осмотрев красное личико сестрёнки, Эрик вздохнул:

- Сколько раз говорить, что легче представить, что оттолкнулась ногой, чем крутить колёса!

- А я сказала: не понимаю!

Аластор вклинилась, чтобы детишки снова не поспорили:

- А почему бы тебе самому не последовать своему совету?

Эрик покачал головой и вдохнул ещё раз.

- Я такой сильный только когда касаюсь... Папа говорит, что мне воображения не хватает. Жалко...

- Жалко... - в тон ему протянула Эмилия и, встав на ноги, обняла его изо всех сил.

Эрик вдруг вспомнил, с чего началось его новое знакомство и торопливо вывернулся из захвата сестрёнки.

- Ал, на полу нельзя так долго сидеть! Ной говорит, можно заболеть и умереть!

- Умереть я могу и без этого дурацкого условия, - пробормотала себе под нос Аластор, но дети её не расслышали. Чуть громче она добавила. - Это очень печально, юный лорд Белинхайн, но, видите ли, я немного устала. Как только я немного отдохну — тут же встану.

Мальчишке явно польстило взрослое обращение, и он засиял ярче вечерних ламп под потолком.

- Поспите у Ноя, - тоже улыбаясь, предложила Эми и брат подхватил идею:

- И правда, он ни разу даже не был в своей комнате...

Пожав плечами, девушка поднялась и отряхнулась, в самом деле заметив, как замёрзли ноги и спина, касавшиеся каменных стен и пола. Она позволила детишкам увести себя в жилую половину личной подземной лаборатории главы Ордена Жизни. Глядя на оборудование и недавно обновлённую мебель в комнатах, она думала о том, насколько достоверны были сведения механиков о том, что старший Белинхайн уступил свои позиции в подпольной организации, оказавшись арестованным и сосланным. И не тем же ли занимается его опальный племянник последние три года? История приюта дамы Агаты, расказанная ей Стюарт, тоже не давала покоя, подливая масла в огонь её обоснованной ярости.

- Эрик, Эмилия... - начала она, когда они вошли в комнату. - Вы, случайно, не знаете, что такое «химера»?

Они оба уставились на неё, словно впервые увидели.

- Конечно знаем, - ответила девочка. - Легкотня. Сделать сложнее.

- Химеры — это живое с механизмом внутри. Или с частями другого животного, - обстоятельно объяснил мальчик. - Или и то и другое сразу. Агна таких часто делает.

- У мамы даже дйяконы есть! - возбуждённо размахивая руками, как крыльями, Эмилия даже не заметила ненавистный звук.

- Ага, - Аластор тупо кивнула и осоловело моргнула, едва присев на тонкий матрас на сетчатой койке. - Драконы.

Малышня переглянулась и оставила гостью отдыхать, наперегонки и с гомоном вылетев из тесной клетушки, отведённой Ною на случай ночёвок в бункере. Аластор устало вздохнула, но всё же встала, чтобы прополоскать под рукомойником рубашку и собственное измученное местным хищным солнцем лицо. Рубашку она повесила на поскрипывающую дверцу шкафа на пути воздушного потока из вентиляционного отсека. Лицо уронила в символически взбитую подушку и наконец отключилась.

«Химера.»

Первая мысль в пустой после короткого сна голове была довольно отчётливой. Судить по внутреннему таймеру, так прошло не больше шести с половиной часов: но то нормальных человеческих часов. Местное время не сильно искривлялось в пределах коротких отрезков, но могло набраться и на несколько минут больше.

«Химера...» - что-то беспокоило Аластор, и теперь с новыми силами она принялась прокручивать в голове вчерашние события, пока не дошла до слов Эрика. - «Химеры — это живое с механизмом внутри.»

Чтоб его! Вот что Нав имел ввиду!

Механическая Королева.

Шум в коридоре разбудил Эмилию очень рано. Ну, это она так подумала: когда уже не очень рано, обычно приходит мама и будит их с Эриком. Хотя, к сожалению, чаще это делает не её мама...

- Чего не спишь? - недовольно зевнул под своим одеялом братец, когда она зашуршала в полумраке ногами по ковру в поисках сандалий.

- Кто-то бегает.

Эми соскользнула с кровати и сосредоточенно засопела, извлекая обувь из-под шкафа на высоких ножках. Недостаточно высоких, чтобы четырёхлетка пролезла.

- Ну и что? - Эрик немного высунулся из тёплого кокона.

- Как?! Ай!.. - вскрикнула, заглушая глухой удар головы о деревяшку. - Тебе не интейесно?

Она пристально уставилась на переключатель, заставляя его громко щёлкнуть, лампу — осветить всю комнатку, а Эрика — обречённо откинуть одеяло и сесть на кровати.

- Уговорила. Пойдём посмотрим! Только оденься сначала...

Найти обратную дорогу к лаборатории было несложно: всего несколько поворотов и вот уже коридор стал шире и... менее дружелюбным, что ли. Исчезают отделанные деревом стены, увешанные чертежами и детскими рисуночками, длинные комоды, хранящие внутри всё, что не поместилось в комнатах, брошенные тут и там игрушки и недособранные или недоразобранные механизмы. Дальше — каменная змея, и ты внутри неё.

Намного сложнее заставить себя не спешить, обдумать ситуацию, собраться с духом. Ал не выдержала на этапе застёгивания ещё сырой рубашки. Подхватив плащ со спинки кровати, она сорвала серебряное колесо с рукава мундира и выскочила за дверь. Почему Знак — понятно, а вот зачем понадобился в бункере плащ, осознать было не так просто. В конце концов, кое-как надев его поверх мокрого хлопка, она решила, что это тот случай, который Охотники называли странным словом «чуйка».

В так и не открывшиеся двери лаборатории она ударилась всем телом и забарабанила кулаком по толстому слою железа.

- Откройте немедленно! Кто-нибудь! Вы слышите?!

Естественно они не слышали. Она ведь сама видела, как Уильям вёл Стюарт сквозь просторный зал в другое помещение, а потом и вовсе вверх по лестнице.

- Откройте же! Операцию нужно остановить немедленно!

За грохотом появление за спиной полуодетых, но укутанных в пледы детей прошло незаметно. В замешательстве малыши стояли у поворота, наблюдая за взбесившейся гостьей.

- Я разнесу эту дверь, слышите? - глупости, конечно, но попробовать можно.

Аластор стянула перчатку с левой руки и в секундной задумчивости замерла, мысленно перебирая всё разнообразие разрушающих знаков на ней, когда с той стороны раздался медленный, но от этого не менее громкий скрип. Машинально вернув перчатку на место, девушка дождалась, когда между створок покажется небольшой зазор и потянула их на себя, помогая им распахнуться. Тут же, потеряв основную точку опоры, ей под ноги упала темноволосая фигура. Агнесс? Огресс?

Эрик определил быстро и безошибочно.

- Мама! - мальчик метнулся было к окровавленной Огресс, но был остановлен оттолкнувшей его твёрдой рукой.

Он продолжал кричать, когда маму от него заслонили и осторожно уложили на пол. Девочка почти совсем обмякла, только согнутой рукой как могла зажимала глубокую резаную рану на животе. Оценив серьёзность ранения, его местоположение и общее состояние жертвы, Аластор решила, что алые брызги на лице и спине — не её кровь.

Огресс выгнулась, хрипя, и выплеснула на некогда чисто вымытый пол тёмный поток. Аластор коснулась шеи девочки голой рукой и едва успела ухватить за хвост исчезающие послеобразы, как она их называла.

Огресс, захлёбывающаяся собственной кровью, была обречена. Уже мертва в одной Аластор понятные «полторы минуты спустя». Она уже не могла шевелиться, только дёргалась в предсмертных судорогах. Не различала задыхающегося в плаче сына за спиной той, кого теперь считала едва ли не вестником абсолютного зла. Даже её она не видела, но именно к ней стремилась: молить случайного, опасного, незнакомого, но последнего взрослого в бункере о помощи.

Не для них с сестрой или их друга — почти брата, ни для глубоко любимого и уважаемого учителя и Мастера: они уже проиграли свой бой за жизнь. Огресс искала спасения для...

Уже зная, что Огресс хотела ей сказать, но не позволяя ей даже додумать эту мысль, Аластор привела заклинание в движение. Не выполнить последнюю просьбу умирающего, если она так и не была озвучена, не так уж страшно, да? Правда?

Древние знаки на подушечках её пальцев по очереди коснулись мокрой от пота и крови шеи, приподнятые уголки непривычно узких для жителей Континента чёрных глаз дрогнули в прищуре, когда их взгляды встретились: безразличный мёртвый и безразличный живой.

Мир вокруг чудовища привычно перевернулся. В подземной лаборатории это ощущалось не так, как под открытым небом.

«Интересный опыт,» - мелькнула чья-то чужая мысль в глубине. Не заметив её, Аластор погружалась в память оборванной жизни.

- Иглу!

Огресс молча протянула Мастеру поддон с инструментом. По спине тонкой струйкой стекал горячий пот. В операционной, сооружённой для экспериментов с животными и полученными из них химерами, было не жарко, но грудь сжимало и становилось трудно дышать при мысли о том, что они только что сделали со Стюарт. Она была с ними всегда, с того момента, как школьницей вошла в Орден Жизни. Готова помочь в любой момент, решить любую их проблему, которая только была ей по силам... Стюарт, которая была сильнее каждого из них, и — сейчас Огра отчётливо это видела — сильнее всех их вместе взятых.

Вопреки мрачным предсказаниям она не только не умерла, но и к последней трети операции очнулась от наркоза. Внедрённая в её тело система, обработанная особым составом Агнесс, на глазах приживалась, накрепко привариваясь к живым клеткам срезов. Будто всегда была частью этого слаженного механизма из мышц, трубок и тончайших проводков, перехватывающих и копирующих посылаемые органам импульсы.

Наконец Мастер удовлетворённо выдохнул в сторону, отбросил в пустой таз откачивавший кровь троакар и внимательно проследил за замедленными движениями слишком уставшей Агнесс.

- Закрываем! - коротко скомандовал он.

Ной вылил на места переломов остатки состава и в самом деле закрыл грудную клетку. Пока Уильям накладывал швы, юноша пристально смотрел в знакомое с детства лицо. По мере того, как сосуды Стюарт заполнялись тем, что теперь должно было заменять ей кровь, краски возвращались и она перестала быть совсем серой, пусть кожа и не потеряла лёгкий серебристый оттенок. Он уже видел, когда Агнесс сотворяла драконов, как кости срастаются за считанные минуты, черты меняются, конечности удлиняются... Тут же что-то было не так.

На первый взгляд химера, зафиксированная ремнями на операционном столе, по-прежнему была привычной Стюарт. Подойдя к изголовью, он заметил, что, вместе с возвращением к жизни, лицо её неуловимо изменилось: ушла напряжённость и настороженность, свисающие со стола замотанные в косынку волосы потеряли цвет, из рыжих став то ли серыми, то ли седыми. Только в глубине распахнутых глаз горело что-то...

- Берегись! - крик Мастера оторвал его от созерцания спустя вечность.

Он не успел. Прежде чем отшатнуться от стола, он огляделся, пытаясь понять, в чём дело.

Стюарт... То, чем она стала, начало действовать как только под каплями чудодейственного препарата схватился последний шов.

Огресс, падая, кричала. Агны нигде не было видно, но прямо к ботинкам молодого человека подбиралась вытянутая багровая лужа. Не к ним, конечно: отступив на шаг, он бестолково наблюдал, как кровь Агнесс достигла стока и с гулом тонкой струйкой устремилась вниз.

Заставив себя оторваться от ужасного зрелища, он успел заметить, как молниеносно принявшая сидячее положение химера бесстрастно взглянула в глаза Мастера Уилла. Из левого почему-то торчал скальпель.

- Оказывается, мир не вращается и вокруг вас... Мастер.

Она легко толкнула его в плечо, и вот тело погибшего главы Ордена уже на полу.

В горле сорвавшейся с нитей механической марионетки заклокотало и она задумчиво сжала собственную шею, «налаживая» голосовой аппарат.

Разум! - осенило Ноя. Да, до этого дня созданные Агнесс химеры понимали друг друга и приказы человека, но ни один из них так и не задумался о том, на что будет способна химера, до изменения наделённая живым воображением и... разумом.

И безумием, преследовавшим Стюарт на протяжении восьми лет и наконец нагнавшим.

Ной хотел было развернуться и побежать: прочь, прочь, вниз, в катакомбы! По туннелю в лес! Пусть мимо жуткого трупа Джо — главное, не через драконюшню покойной Агнесс, ведь эта тварь могла управлять и ими, наверняка могла! Вот только пошевелиться он так и не смог. Под взглядом химеры в крови вскипел Талант, растворяя вены, мышцы, кожу и сплавляя во что-то новое, но непригодное для жизни обычного человека. Когда и он рухнул, химера моргнула.

Коснувшись босыми ногами выложенного плитками пола, новая Стюарт на пробу вдохнула и выдохнула. И ещё раз. Воздух в изменённых лёгких обновился, и стало... Нет, не легче, а как-то правильнее. Что ж, дышать так дышать. Тело было к этому привычным.

- Теперь Джо не будет здесь одиноко, - бесстрастно проговорила она.

Оглядевшись, химера нашла в углу корзину с одеждой, сменённой механиками перед операцией на специальные льняные балахоны. Сверху лежало платье Агнесс — та ещё до начала работы над новой химерой копалась дольше всех, отгоняя сон. Одевшись и подпоясавшись, Стюарт покинула операционную через тот самый вход, о котором Ной даже подумать боялся.

Скорчившаяся на полу, не попавшая под последнюю атаку в силу полного отсутствия Таланта, Огресс позволила себе вдохнуть полной грудью, но тут же пожалела об этом: что-то хрупнуло, хлюпнуло, и внутри заболело пуще прежнего. Когда шаги достаточно стихли, а вдали хлопнула дверь, ведущая к стойлам, она рискнула подняться. Рука, зажимающая пересекающую живот рану, дёрнулась, и под ней явно что-то сместилось. Стараясь не делать резких движений, Огресс, опираясь плечом на стену, двинулась к лестнице. Шаркая и переваливаясь, преодолела ступени по одной, утопая в звоне в ушах.

Идти. Нужно идти. Нужно спасти...

Эмилия изо всех своих детских сил попыталась прорваться в лабораторию, но споткнулась о болтающийся под ногами угол пледа, который она так и не сбросила. Упала рядом с пребывающим в кататоническом ступоре Эриком и упорно поползла вперёд.

- Мама... - скозь слёзы бормотала она. - Пожалуйста, я хочу к маме!

Аластор ухватила мелких за вороты наспех надетых и даже незастёгнутых кофт и оттащила в коридор. Чтобы прикрыть тяжёлую дверь, ей пришлось подвинуть и тело Огресс, немного согнув ноги в коленях. Малышка продолжала биться в железную створку с другой стороны, как сама Аластор пару минут назад.

- Пустите! Пустите меня к маме!

Когда девушка преодолела половину пути вверх по лестнице, за спиной будто рванул маленький реактор: вчерашнее жгучее ядовитое ощущение неуправляемым хлыстом пронеслось мимо. Перила срезонировали, гулко и осуждающе загудев. Что-то тяжёлое внизу скрипнуло, взвизгнуло и с грохотом развалилось.

Мимо распростёртых в темнеющих расползающихся лужах механиков Аластор прошла, не обратив на них внимания. Только на секунду остановилась у противоположного выхода, внимательно разглядывая длинный шест с утяжелёнными металлом концами. Он скользил и проворачивался в руках из-за гладкой ткани перчаток, но, покрепче сжав древко, Ал почувствовала себя всё же чуть более уверенно, чем совсем без него. Частый приближающийся сзади топот она почти успешно вычеркнула из перечня звуков, к которому стоило прислушиваться.

В драконюшню Аластор вошла под задавленные рыданиями крики Эмилии.

Вопреки её здравым опасениям, стойла в просторном выкрашенном белым помещении были пусты. Только там, где утренние солнечные лучи прорывались внутрь, мелькнули и исчезли теневые всполохи. Второй дракон из двух имевшихся у Ордена Жизни был медлительным, флегматичным и очень привязанным к первому. Выполз на луговину перед приземистым ангаром и завертел головой в поисках вожака их крошечной стаи, которого увела за собой новая, совсем на них не похожая химера. Не найдя, раскрыл полупасть-полуклюв и разочарованно вскрикнул — то ли каркнул, то ли рыкнул. Длинный крокодилий хвост обиженно заметался по траве, тяжёлые трёхпалые перепончатые лапы переминались. Огромные в полном размахе кожистые крылья мелко задрожали, скрывая от Аластор уродливую искорёженную морду и поднимая дракона в воздух. Издав ещё один, совсем уже птичий, крик, существо описало круг над поляной и, тяжело взмахивая крыльями, отправилось на рассвет, по только ему видимому следу его единственного собрата.

Аластор вышла из-под навеса и порадовалась, что накинула хотя бы плащ: несмотря на раннее утро, в воздухе уже витал призрак вчерашней жары. Девушка проводила дракона взглядом. Ну да, конечно, что ещё могла сделать Стюарт, которой так не понравилось путешествие вверх по Городу?

С пологого, но достаточно высокого холма, на котором расположился выход из орденского бункера, Аластор рассмотрела шпиль главной башни Гаррет-хилл вдалеке. От деревни в ту сторону, куда улетели драконы, змеилась цепочка полей вдоль уже знакомой ей дороги. С той позиции, на которой она стояла, это выглядело как внезапно обрывающийся зелёный ковёр крон.

Аластор почти сделала шаг по направлению к дороге, но вдруг остановилась. Медленно обернувшись, она вспомнила последние «слова» Огресс. Спасти.

Глава 14, Эпилоги 1 и 2

Глава 14

Аластор откинулась на спинку кресла. Для широкого, пахнущего свежими опилками шезлонга с резными подлокотниками это было бы слишком громким названием, если бы он не был обит дорогими тканями и выложен подушками. Угол между спинкой и сиденьем был тупым, из-за чего пожелавший занять это место неизменно полулежал. Вот только сейчас это почему-то раздражало вместо того, чтобы расслаблять, как было задумано изначально.

Кое-как устроившись(подголовная подушка была пришита намертво к спинке кресла и сейчас неудобно упиралась в макушку Ал), она пристально вглядывалась в ведущую в Столицу дорогу, на которую отсюда открывался живописный вид сквозь ржавые ветви и листья. Хмурое небо, нависшее над разбросанными по обочинам незасеянными полями, настроения не улучшало, и Аластор попыталась отвлечься, размышляя на любые, даже самые незначительные темы, кроме той, что на самом деле занимала её.

Утром, около семи, она проиграла бой с собственной совестью, которая, по её подсчётам, должна была сдохнуть в муках ещё в добрые(или наоборот, недобрые — как посмотреть) хозяйкины шесть с небольшим лет. Прихватив из вещей лишь пару фильтров, вместо тяжёлой поклажи Аластор взвалила на плечи ревущую Эмилию и по-прежнему недвижного Эрика и двинулась к деревне прямо сквозь нетронутый древний лес. Принцип, по которому местные различали в нём тропу от не-тропы всё ещё оставался для неё загадкой, поэтому она просто шла между деревьями как можно прямее и быстрее и вскоре вывалилась на опушку недалеко от того места, где они накануне в этот лес вошли. За полчаса появились первые облачка и давешний возница, как раз выводящий телегу на большой тракт, с явной надеждой на скорый дождь поглядывал на небо.

С ним Аластор удалось договориться за несколько последних монет. Простой извозчик не знал весомости Знака на её плаще и почему-то очень слабо поддавался его воздействию, но вполне понимал язык денег.

Недвижимый до этого момента Эрик удивил её, удержавшись на ногах, когда девушка спустила детей на землю. Мальчик не сопротивлялся указаниям и даже сам — с небольшой помощью сестрёнки — забрался в повозку.На внешний мир он по-прежнему не реагировал, так что Аластор не давала ложных надежд семье погибших двойняшек, передавая им внуков. Семья у ребят оказалась большая — едва ли не половина деревни оказалась их родственниками и пообещала приглядывать за ними, помогать. Немного подумав, Ал так и не рассказала никому о том, что отец у Эрика и Эмилии один. Предрассудки — вещь сильная, она знала об этом не понаслышке и не собиралась отнимать у маленькой Эми шанс обучиться владению своим Талантом, когда Эрика у неё заберут.

Она всё ещё надеялась, что он придёт в себя достаточно для того, чтобы Сенат не воспользовался состоянием маленького принца и не прибрал власть к рукам на дольшее, чем положено, время.

«И почему? - вдруг подумалось ей. - С чего вдруг Стюарт вообще решила тогда, что здесь способно поместиться большое количество людей? Вся эта развалюха размерами не превышает моей детской спальни... Той, что я уступила Янте в дедовом замке, - двенадцать шагов на восемнадцать.»

Слеза покатилась из уголка глаза, когда две мысли с яркой вспышкой столкнулись в голове Охотника. Прозвучавшее лишь для неё одной эхо отчаянного мысленного крика Огресс наложилось на другое, почти погребённое в глубинах памяти.

«Почему я? Спаси меня, Алис!»

Жадные плети огня, густой дым, прорывающийся из-под тяжёлого покрова, стянутого с головы и силой наброшенного на горящую ткань шитого золотом платья, полыхающие золотые волосы, надсадный кашель, рвущий лёгкие на части, и слёзы... Слёзы и к р о в ь.

Нервно сглотнув и стерев мокрую дорожку с пыльной щеки, Аластор вцепилась во вторую мысль.

Марианна Стюарт Бэрроуз — всего лишь ребёнок, выросший в «крупной» деревне с населением в двести сорок человек, она даже не представляет, что такое на самом деле большая толпа. Да, здесь ей вполне взрослые почти двадцать лет, но там, за границей Континента, где время идёт так, как ему и положено, ей бы едва исполнилось шестнадцать...

Аластор вскочила и в несколько прыжков преодолела расстояние до привратника.

- Что вы себе позволяете, леди... - он попробовал было возмутиться, когда его бесцеремонно наклонили за ворот рубашки.

- Некогда! - Ал не собиралась ни перед кем оправдываться. - Отвечайте скорее: вы знаете, что находится за океаном?

Мужчина всплеснул руками: ну как взрослая и образованная женщина может такого не знать?

- Конечно знаю, другие... Эмм... Страны, кажется, так.

- Прекрасно! - искренне восхитилась его знаниями девушка. - Вы в них когда-нибудь были?

- Нет...

- Вы знаете хоть кого-нибудь, кто бывал за океаном или знает кого-то другого, кому случилось вернуться из поездки?

- Ну... Нет, - привратник совсем растерялся и взгляд его метался по пустому подъёмнику, лишь бы не пересечься с прожигающим в нём дыру взглядом этой сумасшедшей. - Да зачем?! Это вообще возможно?..

- Вот!

Под торжествующий вопль пассажирки слуга наконец смог вырваться из её цепких ручек и отойти на пару шагов. Ах, если бы он мог высадить её где-нибудь...по пути на Вершину.

- Точно, в этом всё и дело...

Аластор уже успела забыть о его существовании. Она мерила шагами дальний угол платформы и тихо бормотала.

Всё было гораздо проще, чем представлялось ей, когда она только прибыла в Континент. Теперь она понимала, почему Нав и Капитан дали ей именно это задание.

Теперь она знала, что за три тайны веками хранили Безымянные короли.

И если Механическая Королева... Нет, если одержимая местью Стюарт доберётся до них... Что ж, лучше бы она не успела.

Но прошёл целый день, да и каковы вообще были шансы... Тысячу раз обозвала себя доверчивой идиоткой — но кто же мог знать, как всё обернётся, когда Аластор подавала тогда ещё вполне человечной Стюарт идею довести переворот в королевстве до логического конца?

Нав мог. Вместо того, чтобы подкидывать ей глупые нерешаемые задачки, он мог просто всё рассказать!

Аластор вспомнила старые сказки, в которых злые фейри накладывали на героев самые странные волшебные ограничения, и горько усмехнулась. Если разговаривать загадками было его личным проклятьем, и повелительница духов Мэд так и не расколдовала его... Что вообще происходит между Дикими? И чего они тогда вообще ждут от обычных Охотников...

Вершина встретила Аластор пустотой и драконьим клёкотом в небе, доносившимся со стороны океана.

Перешагнув через тела двух королевских гвардейцев, девушка вдохнула пропитанный железом и кровью воздух.

Чем ближе становился дворец, тем больше убитых солдат и вооружённых арбалетами и мушкетами дворян она замечала. Они были повсюду: лежали поперёк аллеи; сидели, словно откинувшись на стволы вековых, сияющих от удерживаемой внутри радиации, деревьев; безжизненными мешками тонули в бесконечных фонтанах. Раны Аластор заметила только на телах гвардейцев: только они и прислуга были неодарёнными в этом огороженном головокружительной высотой осколке мира. Каждый, кто взялся бы изучать их, пришёл бы к выводу, что большее их число погибло из-за банального выстрела в спину. Мехус Мехусов, силу которого приобрела Стюарт, ступив на путь Механической Королевы, вскипятил Талант внутри каждого одарённого, встреченного на пути, и точно так же, как любым другим механизмом, управлял арбалетами и мушкетами гвардии, заставляя те выстрелить раньше, чем их закончат наводить на цель – в данном случае, на неё.

Несколько тел Аластор заметила в саду у самого дворца. Из дальнего окна в правом флигеле, где раньше располагалась королевская библиотека, вырывались клубы белого пара, всё ещё перемежающиеся с языками чёрного дыма, раскрашивающего прекрасный фасад копотью. Глаза щипало, и потереть их пропылённым долгой дорогой рукавом было недостаточной мерой. Отвернувшись, Аластор и заметила их. Капитан гвардии и старый дворецкий – учитель Виктора. Они замерли на дорожке, даже в агонии стремясь догнать, доползти, обезвредить кого-то, скрывшегося в лабиринте.

Дальнейший путь был предопределён. Неважно, что там горело в, безусловно, ценнейшем архиве – опасность таилась не в пламени и даже не безвозвратной утере уникальных записей.

Её пробрало уже на втором повороте: Аластор хорошо помнила, как всего полтора дня назад она шла тем же путём, и ей не нравилось, к чему он в итоге привёл. Сегодня это был тот же сиреневый лабиринт, но утонувший в испуганной тишине, перемежавшейся с редким треском перекрытий, всё ещё рушащихся в пожаре вне границ прекрасного сада. Даже тучи посветлели и поредели после коротко отшуршавшего дождика, и слегка влажная мощёная дорожка превратилась в филиал ада из горячего воздуха и обжигающего пара, пропитывающего штанины.

Во дворце Стюарт удалось-таки отыскать горничную, достаточно перепуганную и обеспокоенную сохранностью своей жизни, чтобы согласиться выполнять все указания самозваной королевы Безымянной Голдхарт Шестнадцатой.

- Почему шестнадцатой? – отмахнувшись от служанки, Аластор устроилась в плетёном стуле из расставленного в центре беседки садового гарнитура. – Ты забыла об очерёдности? Или решила прикинуться Орслой, раз уж уничтожила гвардию, Сенат и вообще практически всех, кто мог знать её лично?

С одной из сторон заросли сирени были выкорчеваны, земля будто вспахана вместе с куском дорожки у самых ступеней, на опорных столбах беседки виднелись глубокие следы когтей. Аластор подозревала, что знает, чьих трёхпалых лап это дело.

- Удобно, согласись… И никаких занудных коронаций.

Посланница Башни не ответила, продолжая рассматривать сидящую перед ней не-Орслу. Коричневое плотное платье, отделанное искрящейся золотистой тесьмой, было надето так, как одевалась бы благородная леди без фрейлин у своей постели: не было ни верхней юбки, ни жилета, который обычно шнуровался сзади. Выглядело это по-утреннему свежо и невинно, и благодаря серебристо-седым волосам химеры и парящему над ними венцу со спины их с погибшей королевой даже наверняка могли спутать неискушённые общением с власть имущим кругом лордов подданные.

Всё портило лицо.

И правая половина лица – смятая гримасой боли Стюарт, нисколько не похожая на Орслу Голдхарт, и левая его половина. Каким бы прекрасным Мехусом ни был Мастер, какой бы сильный Талант не передался ему с кровью древних королей, его невероятный прожект человеческой химеры был лишь продуманным, но от того не менее опасным экспериментом. И он провалился.

Все механики, причастные к нарушению Первого Закона Континента и отдавшие за то свои жизни, были изрядно удивлены, не заметив за долгие часы операции ни малейшего изменения тела подопытной. Теперь бы они, возможно успокоились. Левый зрачок Стюарт затянуло белёсой плёнкой, по коже лба, по веку, белку глаза, из-за чего тот не закрывался, скуле и щеке до самого подбородка расползлись тонкие трещины, уже покрывшиеся струпьями, похожими на омерзительную вертикальную полумаску. За эту сторону вроде бы отвечала Агнесс? Остатки воспоминаний Огресс были неуловимы, но это было лишним: только смертельно уставший человек мог так испортить дело.

Уловив еле заметный понимающий кивок Охотника, Механическая Королева расслабилась и даже откинулась на спинку стула, продолжая крутить в руках чашку с недопитым чаем.

- Знаешь, - с наигранной ленцой начала Аластор, глядя на умиротворяющий закатный пейзаж. – Не обязательно заканчивать всё именно так.

Девушка даже не притронулась к чайнику, и её чашка так и оставалась пустой. Со стороны могло показаться, что она нервничает: бледные пальцы обеих рук то переплетались, то нетерпеливо постукивали друг об друга. Этот рваный темп полностью отражал скорость, с которой мысли в её голове скакали и толкались, стараясь облечься в слова и незримо вплестись в стелящуюся по скрещенным под столом ногам паутину заклинания. Да, обычные Коллиматоры вынуждены были обходиться только словами, но больше всего остального Аластор любила в кодексе Башни пункт о том, что каждый Охотник в рамках своей специализации и вне её мог использовать что угодно, что лучше всего давалось ему. Она никогда не понимала людей – ни живых, ни мёртвых(нелюдей, в общем-то, тоже) – но татуировки на её пальцах были с ней с тех пор, как она совсем малюткой встала на ноги и только начала познавать мир через прикосновения, ненамеренно угрожая всему живому и не очень вокруг неё. С ними она могла сравниться по силе с сидящей перед ней сломанной Стюарт и почти на равных противостоять ей.

Почти.

Невидимая нить оборвалась, когда Её Величество фальшивая Голдхарт заговорила, даже не заметив окружающей её петли. Пальцы Охотника замерли.

- Будто ты знаешь, как всё закончится…

Аластор пожала плечами. Остывший фарфор чайника, как и тонкая ручка белоснежной чашки... Да даже собственный фильтр передавал ей странную и пугающую цифру: два, и это было даже не в днях. Всё, чего она касалась, уверенно повторяло то же самое.

- Теперь мы с тобой чем-то похожи. Поэтому, смею заявить: догадываюсь.

- И пытаешься переубедить? – правой половиной рта улыбнулась Стюарт.

- А я могу?

- Нет.

- Вот и ответ.

Начатое заново, с другого конца, заклинание обвивало что угодно, кроме сидящей напротив химеры.

Пауза затянулась. Королева всматривалась в горизонт и о чём-то думала.

- Аластор?

- Хм? – девушка отхлебнула чай, оставляя ещё пару секунд молчанию.

- Ты сказала Уиллу, что ты – четвёртая тайна династии Голдхарт. Значит ли это, что ты можешь что-то знать о первых трёх?

- Я совершенно точно знаю о них всё.

Не дождавшись продолжения, химера звонко вернула чашку на стол.

- Ну?!

- Что ты хочешь услышать? Судя по всему, ты и сама прекрасно разобралась!

Новая кривая улыбка получилась весьма опасной:

- Что, библиотека до сих пор горит? Красиво, правда же?

- Ты с ума сошла?!.. – ужаснулась Аластор.

- Ладно, ладно, прости! – Стюарт примирительно помахала рукой и слегка наклонилась, отчего неподвижный до того венец дрогнул. – Честно говоря, я просто хотела бы убедиться, что это не приснилось мне в этом затянувшемся кошмарном сне… В какой-то его части.

- Может, не стоило сжигать источник информации?

Королева хищно прищурилась и угрожающе нависла над столиком, глядя Аластор прямо в глаза. Знакомая обжигающая сила хлестала из неё во все стороны, отчего очередное заклинание скукожилось и высохло.

- Не лучшая мысль дерзить мне сейчас…

Аластор не отвела взгляда. Медленно закинув ногу на ногу, она всем телом отодвинулась от химеры. Плетёный стул жалобно скрипнул: и без того недовольный гостьей, сейчас он качнулся и изящные ножки чуть не сложились пополам.

- Прости, Стюарт, на меня не действуют твои чары… - открытая улыбка заставила ту отступить и снова присесть. – Тут нет ничего механического на триста шагов вокруг, а Талантом я, уж прости, не наделена.

Допив горький травяной чай, тщательно процеженный сквозь два фильтра, но всё равно сжигающий её изнутри, Аластор повторила ту же сложную мелодию, что и утром, на гладком боку фарфоровой чашки, отчего та вдруг треснула и зазвенела осколками по полу. Почувствовав, что желаемый эффект достигнут и её снова слушают, – по-настоящему, - она продолжила:

- Думаю, те три тайны, что так глубоко тронули тебя, я смогу повторить хоть не дословно, но достаточно полно… Но, пожалуй, немного сокращу. Первая тайна королей Континента состоит в том, что это вовсе не континент, не королевство, и уж тем более не часть бескрайнего мира: это место – лишь осколок, - она выразительно покрутила перед лицом химеры оставшимся в руках уже не таким белоснежным в опускающихся сумерках кусочком фарфора. – Только осколок настоящего мира, носящего название Эрде и являющегося частью Альянса шести с половиной миров, от имени которого я здесь. Это просто изрядно мутировавший в радиоактивных лучах кусок суши, продублированный однажды с одного из настоящих материков Эрде, окружённый такой же жалкой и ядовитой копией океана и застрявший вне времени и пространства, в глухом беспросветном нигде на многие столетия. Хотя даже они здесь лишь грубая имитация себя прежних: предательские четыре часа, на которые ваши сутки короче обычных, заставляют вас всех думать, что прошло на шестьдесят семь лет больше, тогда как…

- Второй… - глухим голосом перебила её Стюарт.

Аластор коротко рассмеялась, наслаждаясь моментом и выражением лица королевы.

- Вторая тайна королей Континента – Небесный Странник, что вы называете солнцем, и который заменяет вам его, освещая и согревая Континент все четыреста тридцать три нормальных, полноценных года с момента катастрофы в Эрде, которую вы называете Вознесением. Он продолжает спасать вас, как спас когда-то жизни ваших далёких предков числом семь тысяч человек в тот поистине ужасный для всего Альянса день. Но именно он и явился причиной катастрофы: целиком собранный из отлитых из неизвестного науке не только Эрде, но и всех почти семи миров металла... При его запуске на Всемирной выставке научных достижений произошёл масштабный взрыв с выбросом радиации и… Всех и всё живое на многие километры вокруг вырвало из бытия вместе со скопированными землями. А что до грузовой платформы «Небесный Странник» - она функционирует и ещё долго будет. Мерцает, правда, очень сильно…

- Третья! – вскрикнула химера и вскочила, чтобы встать подальше, опершись о полуразрушенную драконами колонну.

Аластор встала рядом с ней, желая удержать власть хотя бы над беседой.

- Самая бессмысленная, если подумать… - поймав злой нетерпеливый взгляд, она снова разулыбалась так ярко, будто ей и в самом деле было весело. – Да просто все имеющиеся и последующие Безымянные Короли – прямые потомки первого из Голдхартов, объединителя земель Континента и основателя Столицы… Мастера-механика из Эрде, разработавшего и создавшего Странника. Именно он в утро катастрофы открывал презентацию первого в мире летательного аппарата промышленного назначения на выставке новейших изобретений. И это его рука опустила рычаг, открывший модному в то время в силу своей новизны электричеству доступ к опасному металлу, который в больших количествах оказался с ним попросту несовместим.

Стюарт поникла, обняв себя за плечи.

- Идиот…

- Тут ты права. Всё из-за одного идиота, который так понадеялся на исследования и промежуточные эксперименты, что и не подумал протестировать готовый продукт… Ну, скажем, в пустыне. Ничего не напоминает?

Химера помолчала. Теперь она снова была похожа на убитую горем девчонку. - Люди не должны были расплачиваться за его ошибки…

- А те, кого ты убила? Заслуживали ли они такого конца только потому, что тебя поглотила обида, а лорд Белинхайн совершил безусловно ужасную, но просто ошибку?

- Люди не должны были…

Голос снова потух, и конец фразы она договорила одними губами. По её напряжённой фигуре, отчаянно опустившей голову так, что лицо скрывали неровно остриженные пряди, не было понятно, о чём она на самом деле думает. Так они простояли несколько минут. Аластор села на пол, скрестив ноги и коснулась мраморного парапета – ничего нового, время, отпущенное всему здесь, неумолимо сокращалось.

Неудача, неудача, неудача… Что же делать? Здесь же и впрямь никакого оружия, ничего!

- …понимаешь, о чём я? – вновь зазвучало над её головой. – Нет, вряд ли.

- Объясни, - терпеливо попросила Аластор. - Если я не понимаю, то, может быть…

- Да как вообще этого можно не понимать?! – взвилась Механическая Королева.

Она резко развернулась, намереваясь уйти, и в своём порыве даже уронила стул, не заметив его единственным, но тоже подводящим её, глазом в сером вечернем мареве. Почувствовав отзвук боли в ушибленной ноге, она как будто бы передумала и вернулась к условно ограждённому обрыву.

- Я отчётливо осознаю, что гибель Джо – горе только для тех, кто любил её, пусть из таковых и осталась я одна. И смерть нашего отца, и это дикое предательство Айлин… Будто бы мы просто так не помогли ей с её дурацкими изобретениями, ну правда!

Стюарт – именно её слышала сейчас Ал в словах химеры – зло потёрла лицо, смахивая существующие только в обрывках её души слёзы. От резких прикосновений превратившаяся в сухую корку кожа на левой щеке потрескалась и местами осыпалась, и вместо слёз на плечи упали капли сияющего жёлтого кровезаменяющего состава и гноя, скопившегося от долгого воспаления. Едва заметные пятна на тёмном платье говорили о том, что то же самое происходило по всему телу, и организм Стюарт — то, что от него осталось — изо всех сил отторгал вживлённую систему.

- Это – только моё, и только мне жить с этим. И та боль, то отчаяние, что я встречала внизу, на улицах Города – тоже бы остались только со мной, но… Теперь я ясно вижу, что всё это просто несправедливо. Того ужасного приюта, мерзких Социалов, Ордена Жизни с его бесчеловечными экспериментами, мучений Маделин и внутренней агонии Кеннета, с которой он теперь вынужден будет прожить всю жизнь – этого просто не должно было существовать! Голдхарт обрёк людей Континента и их потомков на бесконечный ад, а после, вместо того, чтобы разделить с ними последствия, ещё и ограничил стенки котла, в котором они кипят: откуда… Да с чего он вообще взял, что двух наделённых Талантом детей в одной семье не бывает? За что умерла моя Джо?!

Упав на колени рядом с Аластор, она как-то слишком внезапно успокоилась и тронула её за рукав:

- Расскажи мне о четвёртой тайне.

Чёрные косы яростно метнулись из стороны в сторону, рукав скрылся под тяжёлым плащом.

- Если первые три узнают жители Континента – всё ещё можно будет наладить. Но эту должен знать только правитель королевства.

Стюарт многозначительно промолчала, пристально всматриваясь в её профиль.

- Да и к чему тебе это знать теперь.

Химера задумчиво ощупала парящую корону и антигравитационный сборный полуобруч в волосах.

- В некотором роде я – правитель этого… места. Да и ты сама видишь, - она коснулась пальцами левой щеки. – Скоро я погибну.

- Это бесспорно… - вполголоса пробормотала Аластор, вспоминая карточку с заданием, уничтоженную ею сразу по прибытии.

Механическая Королева не расслышала её ремарки, или сознательно пропустила её мимо ушей.

Они сидели бок о бок, молча. Каждая терпеливо ждала, что другая первой сдастся. К несчастью, руки Аластор всё ещё покоились на парапете, и он ясно давал понять, что ничего не вышло: ещё чуть меньше часа, и…

- Если задуматься, было бы несправедливо казнить тебя, даже не объяснив, какое я вообще имею на это право, - она заговорила первой, едва первые капли нового дождя застучали по их коленям.

- Я думала, мы закрыли эту тему, когда я завершила переворот…

- Считай, что расплачиваешься за убийство пяти человек.

Так просто её было не пронять. Аластор – когда это имя ещё действительно принадлежало ей – провела долгих семь лет на дорогах родной империи, разыскивая преступников всех мастей и верша свой суд. Механическая Королева, конечно, превзошла каждого из них, но не всех разом – и лазейки к помилованию у неё не было.

- Если вздумаешь отпираться, я добавлю ещё шестнадцать гвардейцев и семерых дворян, - она оглядела повреждённую беседку. – И порчу чужого имущества в нагрузку.

- Хорошо, - подозрительно быстро согласилась химера. – Рассказывай.

- Всё дело в Альянсе…

Действительно, в нём. Башня расценивалась посвящёнными – коими были считанные единицы в каждом существующем мире – как сердце Альянса и на самом деле им была. Мир с говорящим названием Порт существовал ради поддержания Башни и её адептов – сотни Охотников, Маэстро Охоты и легендарной шестёрки, ни разу не покидавшей своих покоев на самом верхнем этаже – Дикой Охоты, великих бессмертных, первыми вставших на страже Равновесия и обеспечивших безопасность во всех шести с половиной мирах. Охотники ходили сквозь миры, изыскивая и искореняя зло, угрожающее самим мирам, тонким, духовным слоям и благополучному течению истории.

- Такое, как Ваше Механическое Величество.

- Почему ты думаешь, что зло здесь – я?

- Всё проще, чем кажется. Я не думаю: мне не положено, - она всё же пояснила спустя пару вдохов. – Это приказ. Довольно однозначный, не предполагающий никаких трактовок. Ты виновна и должна понести наказание.

- Ты шла сквозь миры ради двадцати восьми человек?

Аластор равнодушно развела руками.

- Значит, так. И я согласилась бы, что это глупо, если бы не слышала так отчётливо голос этого осколка, которому осталось сорок минут. Я знаю, что ты что-то задумала, и это что-то кошмарнее всего, что ты уже совершила.

Тени замелькали по открытой площадке, становясь то крупнее, то мельче. Ветер рвано завыл, разметав грязно-зелёный плащ и складки платья благородного шоколадного цвета.

- И какой же вид казни ты выбрала для меня?

Аластор пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы увидеть что-то кроме подбородка и гневно сжатых губ. Они стояли друг перед другом лицом к лицу и всё, что ей нужно было сделать – схватить химеру. В идеале, конечно, за горло, но для этого понадобилось бы заставить её опуститься на колени или, что более вероятно, самой встать на носочки. Поэтому пальцы Охотника вцепились в оголённое запястье самозваной королевы. Борясь с накатывающей тошнотой, она быстро сменяла касающиеся мертвеющей кожи знаки. Отвратительные картины замелькали в перевёрнутом мире.

Аластор слишком увлеклась, чтобы заметить, что её обычный стазис не накрыл Стюарт до конца, оставив ей возможность манёвра, чем та и воспользовалась.

Словно прорываясь через сорные заросли, она вывернула руку из цепкой хватки своего палача. Сделав несколько шагов к краю, химера вскочила на парапет и, оттолкнувшись посильнее, полетела вниз, навстречу самой крупной из пары теней.

Взревев, старший дракон спиралью взвился в небо, поднимая на спине отчаянную всадницу.

Второй силуэт взмахнул крыльями, заходя на круг чуть шире, чем его собрат, и поплатился: в крепкую перепонку тут же вцепилась страшная угроза для его повелительницы. Стоило ей коснуться его чешуйчатого бока, как в его крокодильей голове помутилось и он перестал рвано метаться над пропастью, позволив захватчице подползти к хребту и надёжно обвиться передними конечностями вокруг его могучей шеи.

Поначалу Аластор сквозь боль и зуд в ладонях хотела полностью подчинить полудикую химеру, но, чуть подумав, ограничилась простыми «лети ровнее» и «догоняй». И он догнал.

Не смотреть вниз – и полётом даже стало возможно управлять. Опасно приблизившись к вожаку, младший, казалось, попытался взять его на абордаж: остро заточенные о стены родной драконюшни когти сверкнули искрой по хвосту вожака. Струйка дыма от этого действительно высеченного огонька взвилась было, но тут же разбилась о морду преследователя, заставив того отвлечься и со вкусом пару раз чихнуть.

Их странная процессия поднималась всё выше и выше, и в глубине души Аластор радовалась, что Стюарт находила время и силы на сопротивление. Поспешные ниточки заклинаний рвались под пальцами Охотника, и то и дело приходилось начинать сначала, потому что зверь сопротивлялся и рвался на свободу.

На Континент опускался вечер, и мерцание Небесного Странника как раз спадало. И всё равно по приближении к нему стало нестерпимо жарко и ярко. Руки Аластор затекли, и их то и дело сжимало невидимой силой фантомных судорог. Не выдержала она уже когда они подобрались вплотную к древнему летательному аппарату и даже немного обогнали Механическую Королеву на драконьем первенце. Левая рука сорвалась, скользнув по кромкам чешуек, мелко поранилась. Заклинание сбилось, и мир в глазах Ал снова завертелся, но привкус капли времени ящера, пропитавшей её разум, не придал ей сил – напротив, все её внутренности скрутило в дичайшем спазме. Девушка выпустила из колдовских объятий труп дракона и еле успела уцепиться за хвостовой гребень второго, чтобы не ухнуть в многокилометровую пропасть. Так, балластом на его хвосте, она и была втащена на разгорячённую за десять часов непрерывного полыхания исходящую паром поверхность Странника. Пока её рвало и ткань брюк прожигал незнакомый, смертельно опасный металл, Механическая Королева ступила на идеально ровную платформу. Подол платья, коснувшись её, мельчайшими частицами пепла взвился вверх.

Аластор тем временем становилась всё слабее. Ей не сразу удалось понять сквозь волны головной боли, что перчаток на её руках, касавшихся гигантского источника радиации, не было, и вся мощь Небесного Странника сейчас проходила через неё, как через воронку.

Девушка с усилием поднялась. Делать первые шаги по парящему куску железа было непривычно, но цель перед ней подавала отличный пример. Вслед за химерой она поспешила на капитанский мостик и опоздала лишь на пару секунд.

- Не надо, постой! – вскрикнула Ал, но поздно.

Обеими руками Стюарт схватилась за массивный рычаг, заменивший летающему кораблю штурвал. Механизм под их ногами взвыл тревожной сиреной, и по бортам пробежал алый световой сигнал. Ещё круг, ещё.

Кожа на ладонях жаждущей мести королевы вспыхнула, затем на целое мгновение алый свет охватил её всю.

- Отпусти рычаг! – Аластор уже бежала, спотыкаясь и падая. – Что ты наделала…

«То, что и собиралась: умерла счастливой…» - мелькнула в сознании чужая мысль.

Удар, сотрясший Странник и сбивший Аластор с ног в очередной раз, вполне можно было бы назвать землетрясением, ведь вместе с ним содрогнулся весь Континент.

Дважды.

Трижды.

Четырежды.

Девушка перестала считать и перевернула тело Стюарт на спину. В её полной и окончательной смерти сомнений не возникало, но… Под серой шелушащейся кожей словно что-то двигалось: из глубины наружу, из сердца – в глаза, которые Механическая Королева тут же распахнула.

Шея мёртвой химеры удивительным образом избежала контакта с главным оружием посланницы Башни: вот она уже почти под рукой, секунда – и существо стоит в трёх шагах, неловко дёргая плечами и нелепо наклоняя голову. Осваиваясь.

- Не стоит меня трогать, малышка.

Аластор отняла руку от вибрирующей и расходящейся трещинами металлической поверхности платформы.

- Стюарт?..

- Нет.

- Занимательно. И почему мне тогда не… потрогать тебя?

- По причинам.

- Уточни!

Девушка вдруг побежала на чудом держащуюся на ногах фигуру, но в один миг та переместилась в другой конец мостика.

- По двум причинам.

Вой Охотника был, наверное, слышен каждому в королевстве.

- По каким? Если хочешь поговорить, то давай быстрее и проще, или мы оба погибнем здесь…

Ей на секунду показалось, что существо вздохнуло.

- Во-первых, я невкусный. Хуже, чем дракон, если тебя интересует, насколько именно. Во-вторых, - оно выдержало драматичную паузу. – Я от этого не умру.

Охотник был бессилен.

Аластор уже не обращала внимания на дымящуюся ткань, просто сидела на пятках и смотрела наверх, в залитые чистой чернотой некогда живые и яркие глаза.

- Дикие не могли дать невыполнимый приказ…

Существо прислушалось к телу, которое занимало, и удовлетворённо кивнуло.

- Ты выполнила приказ. Механическая Королева мертва.

- Но кто тогда ты? Ты можешь остановить это?

Полностью оставив без внимания первый вопрос, тьма-захватчица покачала головой почти совсем по-человечьи.

- Судьба была предрешена. И та, что до вмешательства, и та, что после. Я не смею помешать, прости…

Из горла Охотника вырвался дикий крик, и девушка бросилась вперёд. На этот раз существо не стало уклоняться и крепко вцепилось в плечи девушки. Только одно слово эхом отдавалось внутри её головы, когда Небесный Странник, наконец, напоследок ещё раз взвыв сиреной, развалился на куски, а вместе с ним и мир вокруг них.

- Прости…

Год, день или целая вечность? Когда они летели с нескольких десятков километров, это не имело никакого значения. Были только Аластор, мёртвая Стюарт, растворяющаяся в нём последними мозговыми импульсами, и оно. Уже совсем недалеко от земли вихри, поднятые столкновением и множественными взрывами, замедлили их достаточно, чтобы позволить совершить манёвр. Существо взглянуло на приближающиеся острые пики осколков Континента, и те растаяли, превратившись в небольшое оплавленное плато. Тело Механической Королевы на огромной скорости впечаталось в одну из плоских глыб, возвышавшихся над остальными наравне с огрызками самых стойких небоскрёбов некогда великого мегаполиса. Ему не посчастливилось находиться на пути невероятных размеров обломков Континента, вышедшего из пространственного кармана не так мягко, как он бы мог, останься Странник цел. Сложно сказать, что стало с дальними прибрежными поселениями северо-западного материка, который принял в свои отеческие объятья собственную окутанную ядовитыми миазмами копию. Может, люди, живущие там, успели спастись. Может, их поглотил ядовитый океан, упавший с небес. Одно было точно: восточной оконечности материка больше не существовало, а центральная медленно погибала, облучённая и отравленная. Мировые новости Эрде сходили с ума, раз за разом прокручивая редкой смелости видеозаписи с началом внеплановых снегопадов из серого пепла на разрушенном континенте – так внезапно начиналась ядерная зима.

Оно постаралось не слышать плача и стенаний всех жизней, унесённых простым движением руки безумной королевы. Зрение и слух всегда последними покидали тело, так и в этот раз существо наблюдало, как почти целая и в принципе невредимая — благодаря ему, конечно же — Аластор поднимается, освобождая ему обзор и зажатые до того руки. Тщательно заплетённые прежде волосы теперь лежали по плечам, символически прикрытым рваной рубахой. Концы были опалены, когда загорелись держащие их эластичные ленты, и длина вроде стала немного меньше. Ей и такая причёска была к лицу, но пытаться говорить об этом не стоило: речевой аппарат безвозвратно сломался, когда при падении мощные плечи Ал проломили верхнюю часть грудной клетки его временного вместилища. К тому же, заметив проблеск сознания в лужицах тьмы, на которые теперь походили израненные глазницы, девушка подобрала у своей ноги широкий плоский каменный обломок и со злостью ударила им по хрупкой шее, полностью нарушив сообщение остатков мозга с системой поддержания жизни и модификации организма. На прощание существо постаралось изобразить из застывших губ химеры самую дружелюбную улыбку и отключилось.

От этой жуткой гримасы девушку передёрнуло и она поспешила встать и отойти как можно дальше. Хлопья пепла кружились вокруг повсюду, насколько хватало взгляда.

А целая шестая часть мира, погребённая под ними, делала её существование и вовсе невыносимым.

«Неужели именно такого финала ждали от меня Дикие? И Нав знал, что стольким невинным людям придётся погибнуть? Что я опять натворила…»

Мысли давили: ещё чуть, и она сдастся. Ляжет на землю, утонет в пепле. Достойное наказание за содеянное?

Аластор не понимала. Даже сейчас внутри неё не нашлось тех весов, что в каждом человеке измеряли добро и зло, пробуждая то совесть, то гордость. Лишь вопросы заполняли её.

И ответы на них ещё можно было получить.

Нащупав не глядя Знак, она сняла его с чудом уцелевшего рукава и вытащила из пазов миниатюрный меч. Закрепив его в положении, означавшем вызов врат, продолжала ждать: недвижимо возвышаться над серым и жестоким царством смерти.

У неё накопилось много вопросов, а по ту сторону врат находились те, кто мог дать на них ответы.

Эпилог 1

За десятки веков с основания Порта даже идеально гладкие чёрно-синие стены Башни покрыл слой пыли, преобладающий здесь, наверное, даже над количеством воздуха. Серое снизу, а к верхним ярусам чуть темнеющее монструозное сооружение километрами металла и камня нависало над огромным городом, при этом ни одного входа с той стороны не было. Однажды став центром цивилизации здесь, Башня стала центром буквально: многомилионный Порт вырос под её стеной в одной половине идеального круга стен, возведённых на равном расстоянии от неё. Второе полукружье также было отделено от города стенами тысячелетия назад. Там могли находиться лишь немногим более двух сотен человек, из которых сто пятьдесят — Охотники и их Маэстро. Жители Башни никогда не вмешивались ни в жизнь портовцев, ни в управление страной, а, изредка выходя на прогулку в свободный день, ничем не отличались от местных, кроме лежащего в кармане серебряного колеса, проткнутого мечом.

Внутри таинственные просторы делились на секторы стенами пошире и пониже. По сути, они представляли собой мосты от центрального учебно-жилого сектора к главному кругу, в котором были выбиты и заложены камнями, кирпичом и рудой высоченные арки. Пришлые городские, у которых получалось увидеть только крайнюю конструкцию, недоумевали: зачем было создавать такую странную дорогу к пересобранной, но по-прежнему глухой стене? Почему в этой бессмысленной перегородке нет ни одного тоннеля для сквозного перехода? Как бы ни было сильно любопытство, задавать эти вопросы Охотникам не решался никто.

Однажды тихим днём в середине лета, оказавшимся для привязанных к Эрде Охотников сущим бумажным адом, арка, к которой вёл один из шести таких «бессмысленных» мостов, активировалась. Камни раскалились, окутав всё на несколько метров вокруг сухим паром, куски руды покраснели от жара, потом побелели... Тонкое белое свечение превратилось в жемчужное марево, в секунды отвердевшее.

Патруль и Охотники Башни, оказавшиеся в тот момент поблизости, не могли поверить собственным глазам и ушам. Гигантские стационарные врата Эрде моргнули знакомым перламутром, превращаясь из непроницаемых в невесомые полупрозрачные крылья. Они вздрогнули, встрепенулись и остались распахнутыми впервые на памяти даже самого старого из очевидцев. На самом пороге, мешая вратам закрыться, стояла девчонка-Коллиматор, известная выскочка: всего двенадцать с небольшим лет с появления в Порту… Кто ей вообще Знак доверил? Как она оказалась в Эрде? Почему в таком виде?!

Видок был что надо. Изорванная во всех приличных и не очень местах рубашка, оставленная только с тем, чтобы не явиться голой; висящие обожжёнными и покрытыми чем-то серым полосами ткани брюки(вроде бы форменные, но кто их разберёт, в таком-то состоянии). Обрывки плаща Аластор оставила у тела Стюарт, сапоги поочерёдно скинула, делая первые шаги на тропу в пустоте. Босая оборванка продолжала держать Знак в вытянутой руке, зажимая его пальцами. Пальцы же на левой руке причудливо сгибались, касаясь правой ладони. «Управлять» и «созерцать» - и она растворилась в силе этих знаков, расфокусированным взглядом охватывая всех поспешивших предстать перед ликом всепоглощающей пустоты, разверзшейся за её спиной. Она не хотела знать, что с ними случится, если заклинание не сработает. Она хотела, чтобы они сделали то, что должны.

- Не подходить. Вызвать команду лекарского крыла с капсулой дезактивации. Любой подошедший ко мне со Знаком или без будет считаться напавшим на мой коридор и понесёт наказание.

В тёмном зале из бетона и металла на самом верху Башни было сумрачно. Всего несколько ламп в углах источали слабый холодный свет. Шестеро бессмертных, хаотично разошедшихся по просторной комнате, заставленной непонятными Аластор предметами. Шестеро из Дикой Охоты, перед лицом которых она предстала по собственному требованию, изрядно измучив при этом всех Маэстро Этажа Коллиматоров, без рекомендации которых эта встреча была бы невозможной, несмотря на то, что она не единожды уже бывала здесь.

Теперь она смиренно опустилась на колени перед крепким широкоплечим стариком, нелепым образом вместе с троном задрапированным белой, в цвет его мундира, тканью.

- Вы всесильны! Маги и провидцы, способные спасать мир и творить невозможное...

- Предположим.

- Продолжай, дитя.

- Нечего здесь продолжать! В тех землях, с которыми столкнулся Континент, уже никогда ничего не продолжится! Сколько боли и смертей... Я разрушила целый мир, спокойно живший своей жизнью, — и ради чего? Что дала Альянсу смерть... повторная... её смерть...

- Не тебе судить об этом, Охотник!

- Погоди, Мэд... Подумай сама: разве дитя знает хотя бы малую толику того, что знаем мы? Разве дитя может узреть?

- Вы правы, Капитан. Боюсь, я опять начинаю забывать, каково приходится Охотникам в качестве слепых орудий... Но её ли дело знать?

Капитан проигнорировал последний вопрос повелительницы духов.

- Мы возлагаем надежды на тебя, Охотник, именующий себя Аластор. Поэтому мы доверили тебе столь опасное и важное задание, и поэтому сейчас ты здесь, задаёшь вопросы вместо того, чтобы молча и покорно отправиться дальше по пути Равновесия...

- Мы возлагаем, - Мэд коротко кивнула, подтверждая сказанное.

Капитан продолжил:

- Каждая из целей, взятая Охотниками, суть угроза не столько Альянсу, сколько Равновесию. Миропорядку, если угодно. Обучаясь, каждый из вас учится принимать это как данность, истину: иначе Охотником и не стать. Да это и есть истина, одетая в полуправду слов. Мы — те, кого вы там, внизу, называете Дикой Охотой — помним, что сами сделали тебя исключительной, позволив сжать все десятилетия учёбы до одного. Поэтому готовы терпеливо объяснить своё решение и последствия его возможного изменения.

- Кэп...

- Единственный раз, Мэд. Всё нормально.

- Я готова, - Аластор склонила голову. - Я хочу знать, чего ради...

- Смерть! - слово сухим скрипом рассыпалось по залу.

- Не пугай нам ребёнка, Нав! - осуждающе смерила взглядом тёмный угол женщина.

Старик только покивал, соглашаясь то ли с младшим, то ли с помощницей.

- В целом это и правда так. Смерть. Если бы Механической Королеве и её искажённому королевству случилось выжить, она непременно захотела бы вернуться на путь мести. Объекты закончились ещё при тебе, так что она ничуть не сомневаясь начала бы мстить всему оставшемуся миру.

- Все и так умерли! - плечи Ал горестно опустились.

- Ты так и не поняла... Нав, объясни ей. Твоё пророчество как-никак, ты лично видел этот печальный конец.

Скорчившаяся в тенях фигура вроде бы взмахнула рукой.

- Там нечего особо объяснять. В моих видениях я вижу миры Альянса такими, какими они вскоре станут без вмешательства Башни. Сейчас мы имеем Континент, рухнувший на то самое место, откуда он четыреста тридцать три года назад был скопирован. Несомненно, это трагедия — погибли люди... Целая страна разрушена и раздавлена в прямом и переносном смысле. Но задумайся вот о чём, усомнившийся Охотник: что бы случилось с тем миром, если бы целый огромный, просто гигантский остров не просто упал, уничтожив большую часть одного материка из шести, но плавно вошёл в воздушное пространство вместе со своей гравитацией, радиацией и меняющим законы физики и биологии отравленным Странником? Если бы он принялся курсировать между всеми материками разом?.. Я видел это своими глазами!

Аластор живо представила волны цунами, уничтожающие города, страны и береговые линии день за днём, радиоактивные дожди и людей, гибнущих от лучевой болезни...

- Неужели весь Эрде погиб бы?

- Весь, - подтвердил Капитан. - Трагедия остаётся трагедией, но, выполнив свой долг, ты спасла людей Эрде.

Аластор встала с колен, не спросив позволения никого из полного круга Дикой Охоты перед ней.

- Я благодарна вам за это знание. Наверное. Теперь я понимаю, хоть и не могу принять... Не сейчас.

- Но ты готова была убить Механическую Королеву, - удивлённо вздёрнула брови Мэд за спиной Капитана. - Одну ради многих. Так в чём проблема с убийством многих ради всех?

Охотник перед ней не поднял глаз и медленно водил большим пальцем по шву на новой перчатке, будто размышляя.

- Прошу простить за отнятое у вас время… - в контексте предполагаемого их бессмертия извинения прозвучали неоднозначно. – Разрешите идти, если у вас нет иных указаний?

Задержавшись на невысокой фигурке взглядом, Капитан кивнул:

- Ты свободна, дитя.

Аластор предстоял долгий путь в десять тысяч ступеней вниз.

В комнате было душно, и нагретый солнцем сквозь стекло воздух можно было резать ножом, но к такому она была устойчива – спасибо климату… Континента. Сидящий же в её кресле гость был крайне благодарен открытому хозяйкой окну. Высокий и очень худой молодой человек, единственный в Башне не носивший мундира даже патруля, помотал головой, обмахивая взмокшую спину отросшим за время, проведённое Аластор в карантине, хвостом тёмно-русых волос. Принюхавшись к запаху свежего кофе в его кружке, он отставил её.

- Рад, что с тобой всё хорошо, - с улыбкой произнёс он.

- Спасибо, - девушка благодарно кивнула. – За добрые слова. Мне немного жаль, что появился такой повод для сомнений в моём благополучии, как не приносящая мне особенного вреда радиация, да и хорошо всё будет ещё крайне недолго…

- Ты опять всё драматизируешь!

- Куда там, - усмехнулась Ал. – Когда мне и в самом деле осталось недели три.

- И ты опять пойдёшь…

- Друг мой, Герих, мы тысячу раз говорили об этом за шестьсот одиннадцать дней нашего знакомства. Ты – гордый волк, я – монстр из-под кровати, и каждый выживает так, как то заложено в нас природой.

Юноша неопределённо качнул головой.

- Скажешь тоже – монстр…

Он вдруг решился и вытянул из нагрудного кармана конверт. Сердце Аластор сжалось и пропустило удар. Это же…

- Маэстро-Коллиматор сказал, что древние разрешили мне вернуться домой.

- И я вижу, что не просто так? – ответ Аластор был не нужен, она и сама всё поняла.

- Мне было велено помочь тебе с этим, - он помахал конвертом, и она вырвала его из его руки.

Внутри, вопреки ожиданиям, оказался не лист с убористым почерком Маэстро. Карточка Нава сияла белизной, контрастируя с уже привычно короткой и непонятной фразой по центру прямоугольника. Аластор взревела и вскочила, сбив на пол две кофейные чашки и сам стол.

- Лжецы! Проклятые обманщики! Если это, по-вашему, свобода, то что ещё, сказанное вами, может быть не тем, чем кажется?!

Эпилог 2

День уже клонился к вечеру, и жители Гаррет-хилл начинали выползать из своих тенистых убежищ. На удивительно высоком для равнины холмике в полях Бэрроузов уже развалилась малышка Джо, закинув сцепленные в замок руки за голову. Мокрая от перепада температуры трава медленно пропитывала подстеленный под спину платок и даже уже немного сарафан. Чёрная ткань, конечно, за день собирала на себя всю пыль в округе, но была ещё относительно новой и яркой, - и оттого сильнее нагревалась, словно притягивая солнечные лучи. Жарко, очень жарко.

- А, вот ты где...

Знакомый голос прозвучал немного снизу, а спустя пару секунд Стюарт уже устраивалась рядом с какой-то новой книжкой. Джо устало вздохнула и немедленно отвела взгляд. Разглядывать одним глазом затягивающееся облаками небо, а вторым — бликующие на свету стёклышки в калейдоскопе-монокле было как-то правильнее.

- Не делай вид, что меня здесь нет. Пожалуйста.

Джо вздохнула.

- А что ещё мне остаётся? Я и так весь день играла с тобой в прятки, но ты каждый раз меня находила...

Тяжёлое молчание снова повисло между сёстрами. Одна из них боялась задать гложущий её вопрос, а вторая не хотела на него отвечать.

Впрочем, Жозефина не просто не хотела отвечать. Если бы она только могла, она бы исчезла. Испарилась. Совсем и отовсюду, будто и не было её никогда. Тогда у Стю была бы мама и счастливая жизнь в Ордене Механики; тогда ей некого было бы преследовать с заумными книжками и глупыми вопросами(да и желания бы такого не возникло, будем честны).

И эта мерзкая Айлин шныряла бы повсюду за кем-нибудь другим.

Хотя нет, других жаль, а она, Джо, уже привыкла к постоянным допросам мачехи и тяжкой отработке по оживлению её действительно глупых чертежей. Женщина наверняка замечала на лице падчерицы всю ненависть и отвращение, которая та испытывала, глядя на тщательно нанесённые поверх карандашных набросков пометки. Она старалась не показывать девочке, что видит, но точно видела стремительно тающий энтузиазм в ярких голубых глазках. Джо буквально чувствовала источаемый Айлин страх: а ну как малышка сдастся?

- Тебе восемь... - снова начала Стюарт.

- Я знаю, - равнодушно отвернулась от неё Джо. - Я умею считать, правда.

- Ты способна на куда большее, чем просто считать.

- И это я тоже знаю. Всю мою жизнь, насколько я помню, ты повторяешь мне это каждый день. Удивительно то, что ты не говоришь этого себе: кто из нас двоих Мехус, в конце концов?

- Айлин считает, что ты...

- А Уилл — что мы обе. Они оба старые сумасшедшие идиоты!

- Не говори так, Мастер не сумасшедший!

- А Айлин не старая. Но суть ты поняла. Хватит, Стюарт, пожалуйста.

Девочка перекатилась на живот из-под успокаивающего поглаживания сестры и поднялась на колени.

- Я не хочу больше.

Стюарт непонимающе взглянула на неё.

- О чём ты?

«Хотела бы я сказать, что о механике вообще...» - подумала Джо.

- Слышать ничего не хочу о ваших с Уиллом теориях больше. Раз так уже сложилось, и я родилась Механикусом, я справлюсь сама. Сама научусь, сама проживу. Без вас.

- Но Орден... - злые искры промелькнули в глазах старшей.

- Механики, Стюарт. Не Жизни.

- Ах вот ты как заговорила!

Звук пощёчины и короткий всхлип Джо потонули в далёком сухом раскате грома. Слёзы выступили на глазах девочки, но усилием воли она подавила их и подняла голову. Стюарт смотрела на неё своим сердитым взглядом, глазами-щёлочками будто пытаясь провертеть две дырки в непослушной малявке.

- И как же Орден Механики отнесётся к твоим экспериментам, позволь спросить? Как ты объяснишь им, куда делся Дэнни?!

- Не начинай! - в голосе малышки тоже слышались истеричные нотки. - Я же оставила тебе Мэлвина!

- Ты не должна была вообще трогать наших собак. Ничьих вообще! И чем ты вообще отличаешься от столь ненавидимых тобой Агнесс и Мастера, когда творишь такое с животными?

Джо стиснула зубы и изо всех сил толкнула Стюарт. Несмотря на абсолютно пустой холм и открытое пространство ей казалось, что сестра стоит у неё на пути. Девочка захотела её сдвинуть, убрать куда-нибудь, и у неё почти получилось: Стюарт отступила на пару шагов, чтобы не упасть, и Джо беспрепятственно пролетела мимо неё вниз по склону.

- Всем! - Она обернулась, остановившись у тропинки. - Они пытаются сравняться с Богом в могуществе, создав нечто новое, саму жизнь! Я же всего лишь хотела, чтобы Дэнни выглядел как нормальная собака... Так, как и должен был... Как в той твоей книжке о мире до Вознесения!

Она развернулась и побрела мимо сушащихся на солнце стогов выше неё самой. Отчаянно пнув камешек, попавшийся под её плохое настроение, Джо пробормотала себе под нос:

- Там написано, что у собак четыре лапы и острый нюх... А не двенадцать меховых щупалец и десяток глаз...

Девочка оттянула ремень калейдоскопа, закрывавшего левый глаз, и, наклонив голову, протёрла намокшую от слёз линзу краем сарафана. От обиды она почувствовала себя решительной и всесильной.

Джо обернулась ещё раз и, взглянув на замершую Стюарт, прокричала:

- А если захочу - вообще завалю вступительный! И что ты делать тогда будешь?

Прерывисто вздохнув, девочка зашагала к дому.

«Айлин должна как можно скорее узнать, что у неё не будет карманного Мехуса!» - подумалось ей.