Убить героя

Глава 1.1 Непроявленный

"Одно событие — случайность. Два — повод призадуматься. А три события можно смело назвать знаками". Шун знал эту присказку с раннего детства, но никогда и подумать не мог, насколько же она верна. Ведь перед тем, как перевернуть его жизнь с ног на голову, судьба послала Шуну именно три знака.

Первым стала большая стая ворон-прорицательниц, сорвавшаяся с дубов, стоило ему выйти поутру из лачуги. Солнце лениво ползло к горизонту, выбрасывая из-за кромки гор первые лучи, да и Сателлит в тот день работал вполсилы. А потому Шун не сразу понял, что за черная туча пронеслась над его головой, ведь птицы не издали при этом ни единого звука. И это было совсем уж нехорошим знаком.

Городские предсказатели всегда делали ставку на ворон, считая их способ прорицания самым дешевым. Клиент пел песенку или что-то рассказывал, ворона выхватывала отдельные фразы, повторяла их, а предсказатель интерпретировал. Чем меньше повторяла ворона, тем хуже обстояли дела клиента, но обычно болтливые птицы не скупились на слова, и клиент оставался доволен таким прорицанием. Вороны не были подневольными существами, сами охотно шли на контакт, предлагая свои услуги, в обмен на них получали корм и блестящие безделушки. Ночевать в людских городах они не любили, предпочитая карнизам и крышам раскидистые дубы, и Шун не впервые сгонял их стаю, но раньше птицы никогда не снимались с места так бесшумно. А если говорить совсем уж откровенно, улетали они всегда крайне недовольными, громко покаркивая и кидая на лету, что "раньше это было их любимым местом ночевки", что "лачуга ветхая и убогая, поскорей бы она развалилась" и, конечно, что "люди такие неблагодарные, а этот мальчишка — особенно". Последний раз вороны даже обложили его матом, за что получили вслед пару увесистых булыжников, и несколько дней не появлялись в дубовой роще. А сегодня будто специально вернулись, молчаливо намекая презренному человечишке на его незавидную судьбу.

Вторым знаком стала новость о непроявленном.

Испорченное воронами настроение совсем сошло на "нет", стоило Шуну пересечь ворота Города Предсказаний, а сердце екнуло, ведь не только птицы вели себя этим утром до неприличия странно. Немногочисленные прохожие слишком уж внимательно вглядывались в лица встречных, жались к стенам и боязливо отворачивались, шушукались по углам, не спеша выполнять свою предрассветную работу. От Шуна тоже несколько раз отшатнулись, потом, правда, рассмотрели, что это всего лишь "позорный принц", обругали и даже пнули один раз пониже спины "чтобы не вводил в заблуждение своими лохмотьями". Шун на подобное отношение давно уже никак не реагировал, хоть и считал себя пусть и бедным, но крайне чистоплотным человеком. Штопанные бесчисленное количество раз штаны с нижней рубахой и походный халат на манер ханьфу действительно были поношенными и выцветшими, но на лохмотья никак не походили.

— Что случилось? — спросил Шун вместо приветствия, переступая порог пекарни.

Анхель, хозяин пекарни, даже не поднял головы, буркнул только, продолжая протирать рабочий стол:

— Митрушку нашего вчера вечером непроявленный унес.

Шун удивленно хмыкнул и пошел мыть руки.

Митрушка был местным дурачком, почти таким же знаменитым, как и он, позорный принц, вот только чуть более удачливым. Говорили, что в последнее время Митрушка ударился в карты и даже сумел поднять на азартных играх неплохую сумму, но все равно… Неужели этого оказалось достаточно, чтобы пустить по следу дурачка непроявленного? Бред какой-то…

Шун насухо вытер руки и присоединился к Анхелю, ловко раскатал по столу заготовленное для плюшек тесто. Пекарня была построена много лет назад, выручку приносила стабильную и не слишком большую, да и на монстров Анхель совсем не охотился, и был, наверно, последним человеком, за которым пришел бы непроявленный. Поэтому даже после ночных потрясений он встал ни свет, ни заря, привычно выполнял свою работу и даже пальцы его, умело творящие узорные кренделя, совершенно не дрожали. Хотя… Шун был уверен, прийди непроявленный за Анхелем — тот бы вот так же не удостоил его даже взглядом, лишь попросил немного подождать и не отрывать от работы.

— Говорят, артефактов в Митрушкином прахе было слишком уж много, — поведал Анхель, отправляя в печь первую партию сдобы. — Столько на картах не поднимешь, даже если будешь играть целый год, не вставая из-за стола.

— Хмм… — протянул еле слышно Шун.

— Выскочил ближе к полуночи из игрального дома, — продолжил Анхель, — глаза безумные, от людей шарахается, смотрит на что-то и орет дурным голосом. Сначала решили, что совсем умом тронулся из-за выигрыша очередного. Ну, а когда в прах рассыпался — тут уж все вопросы отпали. Похоронили бедолагу у городского кладбища, прямо так, вместе с артефактами. Ясное дело, охотников до них не нашлось.

— Думаете, его заказал кто-то из высших?

— Думаю, этот мир просто не любит слишком удачливых людей, — неожиданно весело хохотнул Анхель, похлопав Шуна по плечу белесой ладонью. — Как бы ни были всемогущи высшие, разве могут они призывать непроявленных? Да еще и давать им поручения?

— Ну, тоже верно… Интересно, какие артефакты были у Митрушки?

— Да ничего стоящего, обычная мелочевка.

Третьим знаком в то злополучное утро стала опять же ворона.

Закончив со своими обязанностями в пекарне и получив в счет оплаты положенные две монеты, Шун наспех перекусил зачерствевшим бесплатным хлебом и поспешил на следующую подработку. Ближе к обеду заведовавший общественной фермой Зигвард выгонял стада на пастьбу, и Шун до самого вечера убирался в многочисленных коровниках. Платили за это всего три монеты, но зато частенько подкидывали всякие слабенькие артефакты.

— Эй, поз… принц! — долетело до Шуна, когда до городских ворот оставалось не больше десятка шагов. — Погадать не хочешь?

Окликнувший его человек оказался таким же молодым, не больше двадцати пяти, одет он был в стандартный для предсказателя темно-фиолетовый костюм с широкими рукавами и набор инструментов тоже имел самый обычный: мутный шар, колода карт да ворона. Сидел он почти у ворот, как и любой новичок, начавший свою карьеру в Городе Предсказаний. Необычным было то, что за спиной провидца на толстой красной подушке восседал самый настоящий зург.

Не то, чтобы Шун никогда не встречал зургов… скорее — не встречал их здесь, в провинции. Немногочисленная раса разумных псов больше любила средиземноморье с его мягким влажным климатом и глубокими бойцовскими ямами.

— Ну надо же, — беззаботно улыбнулся Шун, подходя ближе. — Новенький предсказатель, а уже знает мое второе имя. Я польщен.

— Ох, что вы, что вы, принц, — шутливо раскланялся предсказатель. — Вас до сих пор помнят даже в Столице. И не думаю, что забудут в ближайшее время.

— Одна новость лучше другой, — процедил сквозь зубы Шун, все так же улыбаясь. — И что же привело в провинцию провидца из самой Столицы? Неужто в нашем городе конкуренция меньше? Или платят больше?

— Ни то, ни другое, — хохотнул предсказатель. Зург за его спиной довольно оскалился. — Просто путешествуем с другом.

"Ну да, — завистливо подумал Шун. — С таким другом и денег не надо. Поохоться пару раз на ночных монстров — и столько артефактов соберешь, что и за месяц не растратишь".

— К тому же, — добавил предсказатель, — вчера здесь объявился непроявленный. Разве не удивительно? Я много лет ничего о них не слышал. Но стоило нам приехать в этот город — и такое событие. Отличное место, считаю. Как раз для наших любознательных душ.

— Действительно, — хмыкнул Шун. — Просто диву даюсь. Может, непроявленный попутал нашего дурачка с кем-то другим?

— Ха. Ха-ха! Думаете, мы бежали из Столицы, преследуемые высшими?

— Ну что вы, конечно же, нет. Разве могу я так плохо думать о совершенно незнакомых мне людях?

Улыбка медленно потухла на лице прорицателя. Он прищурился, окидывая собеседника заинтересованным взглядом, и резко сменил тему:

— Так что насчет предсказания? Лишь сегодня и лишь для вас, принц, — совершенно бесплатно.

На этот раз Шун не услышал в слове "принц" издевательских ноток и подумал, что предложение вполне можно посчитать за извинение. Что ни говори, а в Столице его раньше любили…

— Ну, хорошо, — согласился Шун, решив, что отказывать сейчас было бы немного грубовато. — Шар и карты — это слишком долго, а я спешу. Пусть ваша птица мне что-нибудь предскажет.

Он уже собрался спеть что-то веселенькое, как ворона вдруг выдала:

— Непроявленный!

Некоторое время царило полное молчание, а потом немало сконфуженный предсказатель, наконец, изрек:

— Простите. Она, видимо, решила, что вы тут уже достаточно наговорили, вот и выдала, что слышала…

— Одно слово? — возмутился Шун. — Всего одно слово? Ворона, может, ты подумаешь еще?

Последние слова он адресовал непосредственно птице, склонившись над ней и недобро прищурившись. Ворона вскинула левый глаз, внимательно рассматривая клиента, и снова гаркнула:

— Непроявленный!

— Ты из тех гадин, что повадились на мои дубы, да? — прошипел Шун.

— Не стоит беспокоиться, уважаемый, — попытался сгладить ситуацию провидец. Ведь любое предсказание могло отразиться на его репутации и загубить карьеру в новом городе на корню. — Непроявленный лишь в реальном мире сулит что-то нехорошее. Как смерть. Но в предсказаниях его фигура не так однозначна. Как и смерть во сне, к примеру, сулящая долгую жизнь, и…

— Чертова галка! — рявкнул на заднем плане зург. — Говорил же, что это не самая лучшая идея.

Шун резко выпрямился, еще раз окинул собеседников взглядом и громко рассмеялся. К обеду поток приезжих почти иссякал, площадь у городских ворот пустовала, и можно было не бояться, что кто-то услышит их разговор.

— Предсказатели, значит? И охотники на монстров? Ну да, ну да… — Теперь пришла очередь Шуна отвешивать шутливый поклон. — До встречи на следующих состязаниях.

Фраза была стандартной и адресовалась проигравшим командам в конце каждой Полугодовой битвы. Такие команды обычно не получали ни признания, ни хоть каких-то денег, ни, уж тем более, артефактов. С треском провалившись на битве, можно было смело подаваться хоть в фермеры, хоть в пекари, хоть в предсказатели. И лучше подальше убраться из Столицы, чтобы, ни дай Бог, не унаследовать славу позорного принца. Зализать раны где-нибудь в провинции, поднабраться опыта, истребляя мертвяков да зомби, подкопить артефактов в охоте на монстров или в азартных играх. А на следующей битве снова попытать удачи. То-то халат предсказателя показался Шуну слишком уж новым, словно купленным на днях.

Зург что-то недовольно тявкнул на своем языке, а вот улыбка предсказателя оказалась на удивление искренней и беззлобной.

— Знаю, вы предпочитаете выступать в одиночку, принц. Но, может, примете нас в свою команду, если снова соберетесь на Полугодовую битву?

— Это будет отличная команда неудачников, полагаю, — усмехнулся Шун. Потом кивнул на прощание и пошел к воротам.

— Я Макс, — крикнули вдогонку. — Макс и Ллель. Найдите нас, если передумаете.

Шун никогда не считал, что мир устроен как-то неправильно, несправедливо. Скорее даже наоборот. Человек мог добиться в этом мире всего, стоило приложить хоть немного усилий. Свою жизнь он тоже не рассматривал, как ущербную, и уж тем более не зализывал раны, собираясь на новую битву. Его вполне устраивала несложная подработка, позволявшая не только прокормиться, но и обзавестись самым необходимым. Еще десяток монет — и можно будет купить другую одежду, бывшую в употреблении, конечно, но все же…

А пройдет еще год или два — и молва совсем перестанет перемывать ему кости, найдя себе объект поинтереснее. Вот тогда можно будет подумать и о постоянном месте жительства, может, примкнуть к какому-нибудь мирному сообществу. Да хоть на ту же общественную ферму податься, вот только уже полноценным жителем. Накопить необходимую сумму, которую единоразово платил каждый новый член сообщества, и жить припеваючи, внося в сельскую жизнь посильный вклад. Мда…

Ферма уже виднелась на горизонте, и Шун неожиданно поймал себя на мысли, что настроение его после встречи с предсказателем заметно улучшилось, даже несмотря на странное пророчество вороны. Пернатая тварь действительно могла иметь на него зуб и просто воспользовалась сложившейся в городе ситуацией, чтобы припугнуть "заносчивого мальчишку", который поселился посреди их вороньей рощи и все никак не хотел ее покидать. Шун же при всем своем желании не смог бы объяснить птицам, что артефактов для защиты от ночных монстров у него практически нет и совсем нет духовной силы для создания охранных печатей, а вот дубы нечисть почему-то всегда обходит стороной. Не смог бы он объяснить и того, что не хочет жить в защищенных людских городах, опасаясь постоянных нападок и откровенных издевательств. А потому даже не пытался.

Солнце добралось до зенита, загородив собой Сателлит, и засветило в полную силу. Шун стер со лба выступивший пот и прибавил шаг. Если управиться пораньше, то можно на обратном пути заскочить на речку, ополоснуться. Да, было бы неплохо…

Неожиданный шум в придорожных кустах отвлек его от размышлений, Шун сбавил шаг, огляделся, пытаясь определить, откуда именно доносятся звуки. Треск веток и сдавленный стон, словно кто-то пытался говорить в завязанным ртом... Шун подошел ближе, раздвинул кустарники и действительно увидел на земле скорчившуюся фигуру в темных лохмотьях. Человек стоял на коленях, согнувшись в три погибели, и словно пытался расцарапать себе лицо, нечленораздельно мыча.

— Эй, вам помочь? — осторожно спросил Шун.

Незнакомец резко обернулся, и Шун почувствовал, как сердце уходит в пятки, а кровь отливает от конечностей, делая их ватными и непослушными.

— Маааать тво... — протянул он, отшатнувшись и упав на дорогу.

Сердце перешло на рваный, беспорядочный ритм, а в горле застрял болезненный комок, не давая ни закончить фразу, ни вдохнуть нормально. Несколько бесконечно долгих секунд Шун лежал, словно парализованный, таращился на кусты и обреченно ждал нападения непроявленного. В голове его с бешеной скоростью всплывали и таяли какие-то образы, обрывки воспоминаний, кровь шумела в ушах, а мир вокруг стал вдруг ясным и кристально чистым.

“Успокойся, успокойся, — через силу приказал себе Шун. — Просто успокойся. Даже если ты сейчас умрешь. Успокойся”.

Не с первой попытки, но ему все же удалось медленно втянуть в себя тонкую струйку воздуха, расправить легкие и закрыть глаза. Шумные волны, что бились о черепную коробку, тоже потихоньку сошли на “нет”, и сознание Шуна наполнилось далеким птичьим щебетанием. Поняв, что сдавленных стонов больше не слышно, он неуверенно открыл глаза, опасливо скользнул взглядом по кустам, перевел дыхание. Потом осторожно сел, ощупал себя, словно проверяя, действительно ли все его части на месте, поднялся на ноги.

Лишь через несколько минут, отдышавшись и приведя в порядок одежду, он набрался смелости и шагнул в кусты. Человека в лохмотьях больше не было. Да и трава в том месте не казалась примятой. Шун постоял немного, а потом вернулся на дорогу.

До фермы оставалось чуть больше километра, и этот путь он прошел, постоянно озираясь по сторонам и вздрагивая от каждого шороха. Мысли в его голове лихорадочно метались по кругу, снова и снова возвращаясь к единственному вопросу: почему? Разве непроявленный мог упустить свою жертву? Или разве мог человек увидеть непроявленного, пущенного по следу другого человека?

Почему же он до сих пор жив?

Шун свернул с основной дороги, окинул взглядом главные ворота фермы, маячившей впереди, и еще раз глубоко вдохнул-выдохнул, успокаивая мысли. Что он знал о непроявленных? Первое — они приходили к тем, чьи дела шли слишком хорошо, и всегда забирали человека, оставляя от него лишь прах да накопленные при жизни артефакты. Второе — обычно они были облачены в темные лохмотья. Третье — они не имели лица. И четвертое — их не мог видеть никто, кроме непосредственной жертвы.

Встреченное в кустах существо лица не имело, да и одежда на нем была темная, изодранная в клочья. Уже одно это не оставляло никаких сомнений, что…

— Ай!

Шун отвлекся от размышлений и понял, что давно дошел до ворот фермы и даже машинально ткнулся носом в чью-то широкую грудь. В полной тишине он медленно поднял голову, встретившись взглядом с Зигвардом.

— Так что… — протянул заведующий, аккуратно подвинув Шуна и приглашающе махнув рукой, — для нас это — дело первоочередной важности.

— Конечно, — послышалось из-за его спины.

Вперед вышла миловидная блондинка средних лет с блокнотом в руках. Одета она была в дорожный костюм серого цвета, недорогой и простенький, но ярко-голубые, словно неоновые глаза выдавали в ней просветленную. Шун тут же почтительно поклонился ей и проворно отскочил в сторону, чтобы не мешать.

— Эта, уж простите за мою прямолинейность, тварь, — Зигвард эффектно чиркнул спичкой об штаны и прикурил, — повадилась к нам с прошлого месяца. Ест не так много, по моим прикидкам — кило сто в неделю. Но четыре коровы… куда такое годится?

Он выдохнул плотное сизое облачко и вопросительно посмотрел на просветленную.

— Никуда, — согласно кивнула та, бросив быстрый взгляд на Шуна и снова углубившись в свои записи. — Какие-то характерные звуки слышали? И какое было время суток, можно поточнее?

— Да черт знает, какое было время. Тварь бесшумная, черти ее задери. Ночь была, больше ничего сказать не могу.

“Странно, — думал Шун, наблюдая, как просветленная старательно записывает все в свой блокнот. — Посмотрела на меня так, словно не узнала. Или… может, действительно не слышала ничего о позорном принце? Спустилась с мир недавно?”

Время перевалило за обед, пора было отправляться в коровники, но рабочие артефакты Зигвард всегда выдавал лично и под роспись, а потому оставалось лишь стоять и ждать, пока он освободится.

— Эй! — В спину толкнули, следом на плечо Шуна тяжело опустилась увесистая ладонь. — Здорово, принцесса.

— Кои, — Зигвард, не оборачиваясь, потряс рукой, призывая помощника, — ты не в курсе, во сколько к нам наведывалась тварь?

— В три все коровы еще были на месте, — ответил тот, с неохотой отлипая от Шуна и подходя к начальству. — А к дойке уже… значит, между тремя и пятью утра.

— Значит, между тремя и пятью утра, — повторил заведующий.

Кои обернулся, подмигнул Шуну, он чего последний брезгливо скривился, и продолжил, важно подбоченясь:

— Думаю, это была выпь. Да, она не такая крупная, чтоб вот так запросто утащить целую корову, но! — Он поднял вверх указательный палец. — Если выпь засела где-то на болоте, уважаемые охотники запросто могли ее пропустить, тварь же бесшумная. Вот и отъелась она до таких размеров, что вполне себе коров таскает.

— Что ж, — согласно покивала просветленная. — Такое действительно возможно, спасибо. Я проверю окрестные болота.

— Будем вам очень признательны, — поклонился Зигвард. Потом затушил окурок о забор и развел руками. — Ну и, оплата будет вдвое больше, чем в прошлый раз, только достаньте нам голову этой твари.

— Конечно.

Просветленная попрощалась с заведующим и его помощником, коротко кивнула Шуну, все так же не признавая в нем героя современных баек, и пошла в сторону города.

— Какая упрямая оказалась, а, — хмыкнул Зигвард, смотря ей вслед. — Твари уже три раза рвали ее в клочья, а она все не унимается. Другой бы давно махнул рукой и для начала прокачал себя нежитью, а этой прямой контакт с монстрами подавай. Может, выслуживается перед кем-то, как думаешь?

— Или собирается на Турнир.

— Да ладно, для Турнира она еще зеленая, — мотнул головой Зигвард. — Идем, Шун.

— А ты что думаешь? — Кои пошел следом за начальством, по пути сгреб Шуна в охапку. — Ты же у нас спец в состязаниях.

— Сгинь, — попросил тот, пытаясь вырваться из объятий, но разность в массе и габаритах их тел была слишком велика.

Протащившись за Кои до самых коровников, Шун принял под роспись двадцать артефактов — по одному на каждое помещение — и принялся за работу, старательно игнорируя помощника заведующего, который в это время суток обычно слонялся без дела. Люди говорили, что Кои с детства мечтал о Полугодовой битве и даже имел все необходимое для состязаний: высокий, коренастый, сильный, да и тонкое тело прокачано довольно неплохо. Он спокойно мог бы дойти до среднего круга битвы, допусти его отборочная комиссия. Вот только именно на отборе Кои и прогорал, потому что не мог собрать необходимую для битвы команду, а в чужие команды не вписывался. Лишь представителям чистых кровей, таким, как Шун, разрешалось выступать в одиночку. Должно быть, именно поэтому Кои таскался за последним по всей ферме, как только выпадала свободная минутка, с удовольствием всаживая в позорного принца колкость за колкостью.

После четырех пополудни у него начиналась своя работа, и Шун обычно вздыхал с облегчением, вот только сегодня, стоило Кои уйти, и на принца тут же накатила новая волна тревоги. С одной стороны, недавняя встреча казалась теперь чем-то нереальным. Ему ведь могло просто показаться, разве нет? Но с другой… стоило внешним раздражителям исчезнуть, и Шун вдруг очень ясно и отчетливо осознал, что всего несколько часов назад стоял на краю гибели. А может, продолжает стоять...

Что, если он сейчас рассыпется в прах? Вот прямо сейчас… Ощущение было настолько сильным и пронзительным, что пальцы начали подрагивать, очищающий кристалл заплясал в руках, расплескивая по стенам отходы. Шун тихо выругался сквозь зубы и приказал себе успокоиться. Даже если непроявленный снова придет за ним, это не причина проводить свои последние часы жизни вот так, в страхе и отчаянии. Черт побери! Да он даже на битве так не боялся, а там монстры были отборные, самого высокого качества.

Чтобы хоть как-то отвлечься, Шун начал думать о Полугодовых битвах, но думы эти довольно скоро превратились в безрадостные воспоминания. “Вот интересно, а если кто-то так же феерично продует на Турнире просветленных, на него тоже повесят какой-нибудь позорный ярлык? Не помню, чтобы такое случалось на самом деле, но…”

Если уж на то пошло, просветленные не сильно отличались от обычных людей. Да, они помнили свои прошлые жизни, да, они могли восстановить свое мертвое тело, и да, тонкое тело, а значит и способность к магии у них было куда лучше, однако…

— Бу!

Шун дернулся, чуть не выпустив из рук кристалл, тихо выругался себе под нос.

— Ты сегодня какой-то истеричный, — хмыкнул Кои, откинувшись на стойку с кормом.

— Разве тебе не нужно работать?

— Нужно. — Кои чуть подвинулся, чтобы иметь возможность следить за выражением лица собеседника, и продолжил: — Я вот тут подумал…

— Неинтересно.

— А что, если мы откопаем Митрушку…

— Хмм...

— … и поделим его артефакты? Я видел, где его упокоили. Они не особо-то и старались. Делов минут на десять. Если выйдем после полуночи, то…

— Пока звучит как что-то, в чем я точно не хочу принимать участие.

— Ты же не веришь в гром и молнии, что испепеляют мародеров на месте? Или что… эти артефакты прокляты непроявленным?

— Не верю.

— Тогда в чем причина отказа?

— А в чем причина возникновения подобных идей вообще? Зигвард плохо платит?

— Между прочим, я тут не о себе в первую очередь пекусь! — оскорбился Кои.

— Ох ты ж, — хохотнул Шун. — Звучит почти как забота. Спасибо, конечно, но я как-нибудь обойдусь.

Глава 1.2

Управиться действительно получилось еще до заката. Добравшись до речки, Шун с удовольствием скинул с себя верхние одежды, медленно вошел в воду и, раскинув в стороны руки и ноги, устроился на поверхности, словно морская королевская звезда. Он любил вот так расслабиться после продолжительного трудового дня, погрузиться в воду, представляя, что это и не речка никакая, а Западное море, на которое выходит окнами его просторная, богато убранная спальня. Что его ждет не разбитая лачуга где-то у черта на куличках, а дворцовые покои; и стоит лишь открыть глаза — этот самый дворец предстанет во всем своем великолепии, заблестит в лучах заходящего солнца. И не будет последнего года его жизни, наполненного голодом, стыдом да чужим презрением…

— Эй, ты!

Шун вздрогнул и потерял равновесие, на мгновение скрывшись под водой. Глубина в речушке была небольшой, взрослому мужчине уровень не доходил и до груди, а потому сориентироваться получилось быстро, и Шун поднялся на ноги, неприветливо окидывая взглядом троих незнакомцев.

— Я же говорил, что это он! — хвастливо заметил тот, что стоял ближе всего к Шуну, — высокий и широкоплечий детина в потертом костюме селянина. — Рожа у него больно смазливая, девчачья почти. Такую не забудешь.

— Ру… — неуверенно протянул второй незнакомец. — Ру, идем. Опоздаем же!

Короткая стрижка, старый мужской костюм явно с чужого плеча, мешковатый и растянутый, худощавые руки и ноги, плоская грудь… Лишь по голосу Шун понял, что это девушка.

— Ой, да брось! — хмыкнул детина, довольно болезненно ткнув подругу локтем в бок. Потом резко дернул ее ближе к воде. — Когда еще тебе такой шанс выпадет? Самого принца увидеть. Хоть и позорного. — И он довольно расхохотался.

Третий человек стоял чуть поодаль, почти за спиной детины. Невысокий, бледный, словно смерть, он сверлил Шуна взглядом огромных блеклых глаз и казался самым опасным в этой троице.

— Ру, я серьезно! — выпалила девушка громче и уверенней. — Прекрати, ты…

— Что? — повысил голос детина. — Я — что? Давай, договаривай!

Он махнул рукой, словно хотел сгрести девчонку в охапку, но та неожиданно прытко отскочила, зло сверкнув глазами.

— Хотите продолжать? Да пожалуйста! Только не плачься мне потом, что опять получил взыскание за опоздание! — почти выкрикнула она, отворачиваясь. — Идиоты!

Молодые люди никак не отреагировали на ее тираду, даже не посмотрели в ее сторону, продолжая разглядывать позорного принца. Когда девушка скрылась из виду, бледнолицый недобро улыбнулся и спросил, вставая рядом с детиной:

— Развлечься хочешь?

Тот лишь неопределенно мотнул головой и, не разуваясь, шагнул в воду.

Не считая дворцовых тренировок, в которых любой спарринг шел по четко установленным правилам, Шун никогда не дрался. Да, в свое время он отлично управлялся с мечом и заклинаниями, но вот с кулаками… Его боевых знаний хватило лишь на первые пару минут, а потом превосходящая сила вытащила его на берег, опрокинула и прижала лицом к земле. Его долго и монотонно пинали ногами, затем перевернули на спину.

— Какая же рвань, а, — брезгливо сказал бледнолицый, подняв верхнюю одежду Шуна. Ухватился за края, дернул, разрывая старенькую ткань. — Даже смотреть противно.

Шун попытался подняться, сплевывая кровь с разбитых губ, но его тут же пнули ботинком в грудь, заставляя снова распластаться на земле.

— Хочешь прикончить его? — как-то совершенно обыденно спросил бледнолицый, и детина довольно осклабился, грохнулся на колени рядом с Шуном, замахнулся, видимо намереваясь выбить из него остатки духа.

“Что ж, — подумал Шун, пытаясь рассмотреть своего палача сквозь розоватую пелену, застилавшую глаза, — я все же не переживу этот день. Дурацкие вороны, действительно накаркали, сукины дети, а!”

Он и сам не смог бы объяснить почему, но страха Шун не испытывал. Возможно, виной тому была встреча с непроявленным, вытянувшая из него последние силы, и на новые переживания их просто не осталось. А может, так было бы даже лучше…

— Эй.

Шун с трудом сфокусировал взгляд — и брови его чуть не взметнулись вверх от изумления, потому что детина неожиданно застыл, все так же держа занесенную для удара руку высоко над головой. Лицо его не выражало никаких эмоций, а глаза рассеянно что-то рассматривали впереди.

— Эй! — снова окликнул его бледнолицый.

Детина вздрогнул, а потом медленно поднялся, бросив:

— Поздно уже. Надо вернуться, пока не хватились.

Он вразвалочку пошел в сторону поселения, ни разу не обернувшись, бледнолицый посмотрел ему вслед, поцокал языком. Потом присел рядом с Шуном на корточки и тихо сказал:

— Забавно, забавно… хе-хе. — Он склонился чуть ниже, с интересом изучая лицо Шуна, и добавил: — Не пора ли нам сбросить карты?

“Какие еще карты?” — хотел спросить Шун, но разбитые губы не хотели его слушаться, выпуская из глотки лишь нечленораздельное мычание.

Когда бледное лицо исчезло из поля зрения, на Шуна накатила большая темная волна, унося его в лишенное боли беспамятство…

Он пришел в себя уже за полночь, судя по розоватому оттенку Сателлита. Его мягкое свечение позволяло ориентироваться в темноте, Шун без труда отыскал разорванную верхнюю одежду, еще раз сполоснулся в реке, смывая кровь с кожи и штанов. Ему повезло отделаться синяками, ссадинами да парой сломанных ребер, на такую мелочь хватило даже его скромных остатков исцеляющего зелья. Опустошив бутылек, Шун проверил свой пространственный карман и с облегчением вздохнул, когда понял, что все его добро на месте. Вряд ли напавшие были потрошителями, конечно, но раз уж с тобой начали случаться невероятные вещи, то стоит ждать чего угодно от кого угодно.

Небольшой артефакт, отпугивающий нечисть, растратился лишь наполовину и все еще хорошо защищал, так что можно было не спешить особо. Шун поднял разорванный халат, повздыхал и медленным тяжелым шагом поковылял в сторону дома.

Черные гроздья вороньих тушек хорошо просматривались на фоне синеватого неба, и сомневаться в их присутствии не приходилось. Однако, как и утром, птицы словно проглотили свои острые языки. Чем ближе Шун подходил к лачуге, тем сильнее было ощущение, что вороны прислушивались к чему-то. Или кому-то.

Дошагав под их пристальным взглядом до самой двери, Шун потянул на себя хлипкую ручку и замер на пороге, судорожно сглотнув подступивший к горлу комок. Ну конечно… разве мог этот дурацкий день закончиться как-то по-иному?

За расшатанным столом, занимавшим почти половину комнатушки, восседала черная фигура с бледным замыленным пятном вместо лица. Руки непроявленного покоились на столешнице, пальцы мелко подрагивали, выбивая по деревянной поверхности едва слышную дробь. Одежда его уже не походила на лохмотья, но и приличным костюмом назвать ее было нельзя.

Шун машинально прикрыл за собой дверцу, пытаясь отделаться от ощущения, что вороны навязчиво заглядывают через его плечо, рассматривая визитера. Неведомая сила скрутила внутренности Шуна, свела судорогой, посылая по телу неконтролируемую дрожь. Он выдохнул, рвано и обреченно, готовый попрощаться с жизнью, а дрожь волной прокатилась до горла, неожиданно переходя в тихий, клокочущий смех.

Шун дошел до стола и грузно уселся напротив гостя, кинув свою разорванную одежду под ноги. Его смех становился все громче, справиться с ним никак не получалось. И вскоре хозяин дома уже распластался по столешнице, смахивая с глаз постоянно выступающие слезы. “Господи, я даже умереть по-человечески не могу, — думал Шун, пытаясь побороть истерику. — Стыдоба-то какая”.

Он не знал, когда и как нападают непроявленные. Возможно, им требовалось некоторое время, чтобы адаптироваться в этом мире и увидеть свою жертву. А может, дело было еще в чем-то, но гость все сидел и сидел, не предпринимая абсолютно ничего. Лишь пальцы его все так же играли на столешнице замысловатую мелодию, а по поверхности лица медленно гуляли бугры, словно искали место, где наметить будущие черты. В конце концов Шуну удалось перевести дыхание, он медленно выпрямился, содрогаясь от остатков смеха, и, устало вздохнув, сказал:

— И кто мог додуматься подослать тебя именно сейчас, а? Нет, я понимаю, если бы ты пришел года полтора назад. Или год. Я бы понял… Но сейчас? Мое положение немногим лучше смерти, уж поверь. Или… или тебя подослали из жалости?

Внезапная догадка огрела словно обухом по голове, и на душе у Шуна стало совсем гадко. Уж чего он не любил до отвращения — так это когда его жалели. Неужели действительно…

— Эх! — Шун громко стукнул кулаками по столу, отчего непроявленный вздрогнул, мгновенно прекратив бурную деятельность на поверхности своего лица. Бугры остановились на привычных человеческому глазу местах, обозначив нос, рот и глазницы. — Стыдно-то как, господи Боже мой! Лучший духовный боец Столицы… И как я до такого докатился, а?

Коротким взмахом руки он активировал пространственный карман и достал маленькую пузатую бутылку с портвейном. Он долго копил на нее и хотел раскупорить алкоголь, когда дела пойдут на лад. Ну или наоборот, когда положение его окажется хуже некуда. Сделав первый большой глоток и отдышавшись, Шун продолжил, стыдливо опустив глаза:

— Уж простите за столь неприглядную картину. Хотя вряд ли люди вообще показывают свои лучшие черты, когда вы приходите по их душу, так что… — Он выпил еще, чувствуя, как тело потихоньку расслабляется, а все еще влажная нижняя одежда раздражает чуточку меньше. Гость напротив сидел совершенно неподвижно, словно внимал каждому слову. — Эх, дурацкая какая-то вышла жизнь. Короткая и абсолютно бестолковая. А какие были планы…

На мгновение перед глазами всплыло красивое мужское лицо, обрамленное длинными серебристыми волосами, но Шун уверенно мотнул головой, избавляясь от наваждения. За последний год он хорошо усвоил, что от обид и бессильных обвинений нет абсолютно никакого проку, только лишние расстройства.

— А знаешь, ведь раньше у меня было достаточно влиятельных врагов, — усмехнулся Шун. Портвейн жарко растекся по голодному желудку и подернул окружающее пространство размытой пеленой. — И должен сказать без ложной скромности, что… хм, хм…

Мысли спутались, возвращая его в прошлое, под широкие сводчатые потолки столичного дворца. Длинный коридор, устланный красным ковром, символизирующим стремление к победе, рев толпы в конце коридора. Лучшие бойцы, выстроившиеся в ряд, и внимательные серые глаза, цепко рассматривающие каждого претендента на одиночную битву.

— Ох, простите, — вздохнул Шун. — Вам, наверно, совершенно неинтересно слушать весь этот лепет… Я бы предложил вам выпить или накормил ужином, но, боюсь, у нас с этим могут возникнуть некоторые проблемы, да? К тому же, я обычно не ужинаю и лишней еды при себе не держу. Поэтому…

Шун тяжело вздохнул и в один глоток осушил бутылку. Неизбалованный большими дозами алкоголя организм тут же окончательно размяк, и пришлось приложить усилия, чтобы вернуть себе над ним контроль. Шун сел ровнее, выпрямил спину и сосредоточился, собираясь продолжить беседу, но минут через пять понял, что сидит, как истукан, а зрение сфокусировалось на госте, размыв все окружение в один темный фон.

— Эээ… — еще раз попытался Шун, но почти сразу же сдался, потому что язык его неожиданно словно распух и зажил своей жизнью, выписывая в полости рта замысловатые пируэты.

Он успел подумать, насколько оскорбительно с его стороны будет сейчас отправиться спать, а потом тело само приподнялось и крутанулось в пространстве, сменяя табурет на узкую деревянную кровать. В голове у Шуна еще промелькнули отдельные вспышки-мысли, как то: “нужно бы встать пораньше, еще одежду латать”, “не комильфо ее конечно оставлять на полу”, “успею ли я высохнуть до утра?”, “а может ли непроявленный забрать меня прямо во сне?” Но все эти вспышки были короткими и размытыми и благополучно прошли мимо сознания Шуна. Он уснул, растворяясь в пьяной сладкой пелене.

Сон его был светлым и наполненным приятными образами. Лазурное небо мешалось с морем, выплескивая в окно его комнаты теплые ленивые волны, пронизанные солнечным светом. Шун парил под самым потолком, поводя руками, словно плавниками. Иногда он опускался ниже, подплывал к стенам, изучая любимые, врезавшиеся в память детали. Такие, как его детский рисунок поверх тисненых шелковых обоев. Когда-то мама настояла на том, чтобы оставить “это милое творение”, и годы спустя, потеряв родителей, Шун подолгу сидел перед этим рисунком. Ни дорогие портреты в холле, ни фотографии не могли передать то ощущение тепла и родительской заботы, которое сохранилось в этой его детской малявке. Шун провел пальцами по рисунку и вдруг увидел, как на обоях выступило строгое лицо отца. Оно приближалось, и Шун было обрадовался, но отцовские черты вдруг заострились и словно подернулись льдом, а волосы поседели и вытянулись, покрывая плечи и грудь. Серые глаза посмотрели с интересом и некоторой озадаченностью, а когда Шун отшатнулся, холодная рука скользнула по его шее, нырнула под волосы, притягивая ближе, посылая по коже волну мурашек. На мгновение показалось, что рука Стального Пса срастается с его шеей, добирается до сосудов и нервных окончаний, впивается пальцами в позвоночный столб, вытягивая все силы и жизненные соки…

Шун понял, что не может дышать, и резко проснулся. Ему понадобилось несколько мучительных секунд, чтобы прокашляться, изгоняя из тела наваждение, и восстановить дыхание. Все еще судорожно сжимая ладонью горло, он огляделся. Утро было ранним, рассвет только зарождался, окрашивая заоконную панораму в розовые тона. Вороны тихонько переговаривались, посмеиваясь время от времени. Расслышать их слова было крайне затруднительно, но складывалось впечатление, что птицы этим утром пребывали в хорошем расположении духа.

Шун медленно скосил глаза, вспоминая все, что произошло накануне, и выдавил тихое:

— Здрассьте.

Незваный гость все так же восседал на табуретке, удобно распластав верхнюю часть тела на столешнице. Лицо его было обращено к хозяину дома. И хотя остальные черты лица еще не проявились до конца, глаза уже вполне можно было назвать нормальными, человеческими.

Шун потер ноющие виски, тихонько сполз с кровати, подобрал свои лохмотья и, достав нитки с иголкой, принялся штопать. В паре мест нижняя одежда была еще немного влажной, это добавляло дискомфорта, и Шун недовольно цокал языком. Непроявленный следил за его работой, не шевелясь.

Закончив со штопкой и одевшись, Шун оглядел себя и горестно вздохнул. Он надеялся, что одежда прослужит ему еще несколько месяцев, но появляться в таком безобразии на людях было совсем уж совестно. Он выгреб из припрятанного под кроватью кошелька монеты, пересчитал, убедился, что на новый костюм не хватает, и расстроился еще больше. Потом на всякий случай попросил у непроявленного прощения за то, что придется отлучиться в пекарню, потому как смерть смертью, а работа и обед — по расписанию. Гость неожиданно оживился, приподнялся на табурете и сердито сощурил глаза, словно не хотел отпускать. Шун поспешил уверить его, что обязательно вернется к вечеру, чтобы непроявленный смог довести до конца все, зачем явился, и вышел на улицу, аккуратно прикрыв дверь.

Увидев его, вороны оживились. Однако, пошумев немного, снова провалились в гробовое молчание. Дубовую рощу Шун покидал с каким-то смешанным ощущением. Ему вдруг показалось, что сегодня молчание ворон было не злобным и саркастичным, а каким-то… благоговейным?

Окинув взглядом наряд Шуна, Анхель понимающе вздохнул и даже не стал уточнять, кто привязался к позорному принцу на этот раз. Он знал, что желающих было немало. Когда с утренней партией выпечки было покончено, Анхель протянул Шуну целых пять монет, а стоило тому запротестовать — властно пресек поток застенчивых отговорок и сунул монеты прямо в карман помощника, сказав:

— Потом отработаешь. Негоже тебе тут ходить совсем уж в лохмотьях, всю клиентуру мне распугаешь.

Шун таки принял завышенную оплату, но спросил:

— А если со мной что-то случится? И я не смогу вернуть или отработать этот долг?

— Помирать что ли собрался? — весело хохотнул Анхель.

Шун, конечно, его веселья не разделял. За это утро он уже чего только не передумал: от грандиозных планов по побегу до смиренного признания того факта, что бежать ему не на что и, собственно, некуда. Да и смысла в этом побеге особого не имелось, ведь даже жажда жизни за последние полгода у Шуна заметно поубавилась. А если вспомнить прошлый вечер, так и вообще...

— Не то, чтобы… — пробубнил он наконец. — Просто, думаю, Митрушка вот тоже не собирался покидать нас.

— А ты решил, что непроявленный может прийти и за тобой? — Хохот Анхеля стал громче. — Уж прости, но…

— Это вообще-то обидно, знаете.

— Извини. Просто… ну… ты понимаешь.

Шун понимал. Он сгреб в кармане монеты, побренькал ими и вдруг спросил:

— А как вы думаете, непроявленный… он… как он вообще забирает жертву? Я имею в виду… не знаю… сколько ему требуется времени? Он нападает сразу или сначала преследует ее?

Анхель смахнул с рук муку, хлопнул Шуна по плечу и уточнил с серьезным видом:

— Преследует? Преследует сколько? Час? День? Неделю?

— А это имеет значение?

— Конечно, имеет. Когда я был совсем зеленым, у нас в деревушке байки ходили… не знаю, насколько им можно верить, но… если уж ты поднял этот вопрос…

И Анхель повесил в воздухе многозначительную паузу.

— ...И?

— Знаешь, не думаю, что непроявленный преследовал Митрушку. Иначе наш дурачок носился бы по городу ни один час, прежде чем испустить дух. Но! В моей деревушке лет сорок назад был такой случай: к одному из жителей тоже пришел непроявленный. Вот только он не стал его забирать, а ходил несколько дней за своей жертвой, преследовал, словно призрак. Ясное дело, никто кроме непосредственной жертвы этого призрака не видел. И никто не верил его словам. Однако прошло время, и этот житель вдруг стал крайне удачливым. Всего за три года он дорос до главы одного из секторов Столицы, представляешь? Тогда-то и поползли слухи, что к нему действительно прикипела какая-то невидимая нечисть, которая стала ему всячески помогать. Такие дела.

Дослушав до конца, Шун неожиданно понял — он так сильно сжал кулак в кармане, что ребра монет больно впились в кожу.

— Помогать, значит? Хм, хм… интересно… чем вообще может помочь такое существо? Я думал, оно только убивать способно.

— А вот еще такой вопрос, — оживился Анхель, ткнув пальцем в грудь помощника. — Ты видел картины в Главном зале Столицы?

— Конечно видел, — хмыкнул Шун.

— Помнишь картину “Тайный советник”?

— Ну… помню, — протянул Шун, воскрешая в памяти грандиозное полотно, занимавшее две трети стены зала. На нем были изображены все правители Королевства, вплоть до нынешней королевы Анны. Со всеми придворными, советниками, жрецами и шутами. Шун сразу понял, на что намекает Анхель. — Вы имеете в виду советника Тиана?

— Именно.

На самом деле официальное название картины было: ”Двадцать две династии”, а “Тайным советником” ее прозвали с тех времен, как в ней прописали этого самого Тиана. Правителей на полотне располагали слева направо, вместе с их окружением. И в конце полотна было пустое пространство для еще одного правителя. Короли и королевы не наследовали власть, а постоянно избирались посредством сложнейшего мистического ритуала, проводимого жрецами. Существовала легенда, что с приходом двадцать второго короля наступит полное процветание. Или конец света. Но последнее время мало кто верил и в то, и в другое.

Советник Тиан был тайным, он вел свою политику из-за кулис, умело направляя предыдущего короля Александра. Лишь после смерти последнего стало известно о некоем “сером кардинале”, но к тому времени выяснить его местоположение не представлялось возможным. Никто не знал, что с ним случилось; полагали даже, что он отправился за своим королем в мир иной. Однако придворные художники решили увековечить его на главной картине. Но так как они уже принялись наносить на нее королеву Анну с окружением, места при короле Александре больше не осталось. Поэтому Тиана нарисовали прямо поверх кого-то из свиты прежнего короля. Возможно, краски легли не очень хорошо, или художники побоялись портить картину и дальше, но при взгляде на нарисованного Тиана у зрителя складывалось ощущение, будто за советником кто-то стоит. Кто-то размытый, эфемерный. Когда это было замечено, и в народе поползли слухи, художники признались, что им пришлось замазать сразу две фигуры, так как Тиан был довольно крупным и грузным. Но слухи было не остановить. Людская молва сошлась во мнении, что у самого тайного советника тоже был свой невидимый советник, также пожелавший отразиться на картине. Через какое-то время королеве Анне надоело опровергать глупые слухи, к тому же, заимевшая свою легенду картина вполне логично стала приобретать все большую и большую популярность. Дошло до того, что посещение Главного зала сделали платным. И хотя цена была не особо высокой, данное обстоятельство довольно неплохо пополнило королевскую казну.

— Думаю, непроявленные — это не просто убийцы, которые убирают неугодных или слишком удачливых, — подытожил Анхель. — Я даже сомневаюсь, что они как-то связаны с высшими или с просветленными. Как по мне, это просто бестелесные мудрые духи, которые развлекаются тем, что привязываются к кому-нибудь из смертных. А дальше уж как карта ляжет. Будет он помогать смертному или сотрет его в порошок… Ты… вот что. — Анхель отсыпал еще монет. — Купи себе новый костюм, ладно? Совсем новый. И постригись. Чтобы кончали уже постоянно измываться над тобой. Короче, приведи уже себя в нормальный вид, а?

Никогда еще Шун не бегал с такой скоростью. Даже если ему приходилось уносить ноги, легкие не жгло с такой силой, а пот не разъедал глаза. Он остановился лишь раз, у речушки, чтобы наспех умыться, а в голове вертелось одно и то же: ему дали монет. Просто так. Исходя из этого факта, можно ли считать, что он, Шун, стал хоть чуточку удачливее? А если стал, то связано ли это обстоятельство с незваным гостем, прописавшимся в его хижине? Что еще непроявленный может сделать для него? Какие такие секреты нашептать в его ухо? На какую вершину вознести?

Далекий птичий гул Шун расслышал, когда до лачуги оставалась пара километров. Вороны драли глотки, как никогда до этого. Шун поначалу даже обрадовался и злорадно представил, как непроявленный разгоняет стаю, решив начать благоустройство жизни своего нового подопечного. Но пробежав еще немного, Шун заметил белесый дым, поднимающийся над пригорком впереди. Отчего-то подумалось, что его старенькая, иссушенная лачуга будет гореть именно так — не особо задымляя рощу.

Шун остановился и хотел выругаться, но дыхания на ругательства не хватало, и он просто стоял несколько минут, согнувшись в три погибели и плюясь обрывками гневных фраз. Потом немного успокоился и проделал оставшийся путь быстрым шагом.

Лачуга горела задорно, высокий столб огня подкоптил ближайшие дубы. Вороны галдели испуганно и радостно одновременно, черной воронкой кружа над пожаром. А прямо перед лачугой, на фоне огненной стены стояла одинокая темная фигура. Человек смотрел на пожираемое пламенем жилище и словно не замечал подошедшего. Только когда Шун, поколебавшись немного, все же двинулся в сторону лачуги, чтобы спасти хоть что-то из вещей, человек перехватил его, больно сжал пальцы на запястье Шуна и злобно рявкнул:

— И какого ж черта ты творишь, а?!

Шун даже оторопел от подобной бестактности и не сразу нашелся, что ответить.

— Кааа… какого вообще?! Ты… вы… там же мои вещи!

Незнакомец выхватил из-за пазухи небольшой сверток, швырнул его к ногам Шуна. Тот быстро проверил, все ли на месте, и поместил сверток в свой пространственный карман. Потом, сидя на земле, запрокинул голову и внимательно всмотрелся в лицо человека, но, как и ожидалось, ничего знакомого, кроме глаз, в нем не обнаружил. Да, судя по глазам, это действительно был тот самый непроявленный. Только теперь он обзавелся носом, ртом, ушами, слепив из всего этого невзрачное, какое-то “средненькое” лицо. А еще его темный костюм немного посветлел, принял сероватый оттенок и покроем теперь походил на обычное одеяние путешественника.

— Вы… — неуверенно пробубнил Шун. — Вы кто вообще?

Незнакомец долго смотрел на него молча, а потом что-то произошло, какое-то движение на его лице, глаза немного разъехались в стороны и стали больше, нос словно пообтесался, а на левой скуле появилась родинка. Шун не очень разбирался в мужской привлекательности, но, кажется, незнакомец был красивым.

Шун продолжал сидеть на земле и непонимающе пялиться на оппонента, отчего последний лишь вздохнул и драматично закатил глаза, заявив:

— Ладно, ты забрался так глубоко, что и мать родную, поди, позабыл. Но это лицо! — Он ткнул в себя указательными пальцами. — Как ты мог забыть это лицо?!

— Простите… — только и смог ответить Шун, потому что до сих пор не понимал, с кем же имеет дело. Возможно, Стальной Пес тогда лишил его не только силы, но и каких-то воспоминаний? — Мы… мы были знакомы, пока я жил в Столице?

— В Столице, в Столице, ага, — хмыкнул незнакомец. — И в Столице, и в Даоне, и в реальности. — Он протянул руку, то ли здороваясь, то ли помогая подняться. — Я Миро. Твой оператор.

Глава -9.1 Убить героя

Если отбросить моральный аспект, Шун мог бы сказать, что открывшаяся его взору картина была даже красива. Тонкие бурые веточки сакуры росли прямо из предплечий жертвы, словно сосуды вырвались из-под кожи, загрубели и покрылись нежными розовыми лепестками. Позой распятый труп тоже больше походил не на человека, а на раскидистое дерево.

— Итак, — подытожил мистер Кам, расхаживая перед стажерами, — когда началась трансформация тела, жертва была еще жива. Вы должны учитывать это, составляя психологический портрет преступника.

— Я будто на смотрины пришел, — шепотом пожаловался Юрий, ткнувшись носом в левое плечо Шуна. — Так волнуюсь, что у меня сейчас, кажется, вста…

— Захлопнись, а, — шикнула с правой стороны Юлия.

— У вас будет двадцать минут на осмотр места преступления. — Мистер Кам остановился, заложил руки за спину. — После этого жду ваши отчеты. А сейчас проверьте, все ли у вас готово к погружению. После активации псевдо-реальности вы сможете пользоваться только планшетами. Доп-реальность всем отрубить. Я ясно выражаюсь? — На последнем предложении он повысил голос, окидывая взглядом стажеров.

— Говорят, он до сих пор ходит с этой штукой в башке. Крутой чувак, — поведал Юрий, настраивая свой планшет.

— Ну конечно, — фыркнула Юлия.

— Да ты посмотри на его левый висок! Видишь там бугор? Это заглушка, говорю тебе!

Шун скосил глаза и медленно повернул голову, заглядывая за спину. Куратор сегодняшнего теста сидел метрах в пяти от них, потягивал из жестяной банки газировку и читал книгу в бумажном переплете, не обращая на стажеров никакого внимания. Он был уже в годах, виски подернула седина, и с левой стороны действительно обозначился небольшой бугор.

— Что за заглушка? — спросил Шун, сворачивая поля доп-реальности.

Перед глазами тут же потухли несколько парящих в воздухе панелей с учебным материалом по эмпат-криминалистике.

— Господи, ты такой отсталый… — вздохнул Юрий. — Это же знаменитая жертва Глушителя.

— Ммм… того, что вживлял штуки, которые отрубали доп-реальность?

— Ага.

— Но я слышал, что его просто отследили и…

— Его отследили благодаря агенту Асвальду. Он…

— Все готовы? — громко поинтересовался мистер Кам. — Я загружаю поле.

Картинка с распятой жертвой скакнула вперед и приобрела объем. Учебная комната сменилась голограммой заброшенного хозяйственного помещения. Пространства стало заметно меньше, да и света поубавилось. Стажеров было всего десять, тест проводили в несколько этапов, поделив весь поток на небольшие группы.

— Он долго готовился к роли жертвы, а попавшись, сам просверлил себе висок и вставил заглушку, — затараторил Юрий. — Могу представить, какое лицо было у маньяка в тот момент. Заглушка отрубила не только доп-реальность, но и его полицейский маячок, так и получилось запеленговать их местоположение.

Близнецы Янис утянули Шуна к распятой жертве, бесцеремонно отодвигая локтями других стажеров. В академии хорошо знали крутой нрав брата и сестры, а также их высокое социальное положение, поэтому в конфликт с ними никто никогда не вступал. Шун до сих пор не мог понять, что они нашли в безродном мальчишке, но дружба с представителями семейства Янис была не только выгодной, но и довольно приятной, поэтому он не особо вникал в этот вопрос.

— Эмпат-расследование, лишенное информационной поддержки извне, — это такое себе, знаешь, — заявила Юлия. — А потому я очень сомневаюсь, что один из лучших федералов продолжает носить в башке заглушку. Это ведь напрямую отражалось бы на качестве его работы.

— Так в этом и смысл! — парировал брат. — Эмпат-агент должен постоянно расширять свою личную базу данных и прецедентов, чтобы не обращаться каждый раз к Сети. Это и называется мастерством!

— Это называется выпендрежничеством, — хмыкнула Юлия. — А теперь прекращай умничать и берись за работу.

Когда близнецы умолкли, Шун расслабился, прикрыл глаза и попытался настроиться на вязкую, тяжелую волну трупа. Основным в работе эмпат-агента было погружение в промежуточное состояние психики, на грани дремы и бодрствования. Именно в такой момент можно было уловить остаточные психо-вспышки преступника, что скользили по некро-волнам, словно пузырьки на поверхности воды. И лишь определив для себя психо-эмоциональную основу преступника, можно было переходить к непосредственным уликам, выстраивая его мотивы, схемы поведения и предсказывая дальнейшее развитие событий.

Шуну всегда тяжело давалась такая настройка. Проучившись в академии два года и получив лишь сорок три рейтинговых балла из ста, он все чаще думал о том, что просто не годится для подобной работы. И хотя его психо-уровень был одним из высочайших на потоке, приложить этот талант непосредственно к практике у Шуна не получалось.

Он открыл глаза, окинул взглядом труп и еще раз прищурился, стараясь вогнать себя в транс. Но слова Юрия все никак не шли из головы, и Шуну даже показалось в какой-то миг, что агент Асвальд тоже погрузился в тестовую псевдо-реальность и буравит взглядом их спины. Ощущение было настолько пронзительным, что Шун невольно обернулся, но увидел лишь обветшалую стенку хозяйственного помещения.

“Итак! — сказал он сам себе, мотнув головой. — Мужчина, тридцать два года, личность установлена. Личный рейтинг в хорошем плюсе, проблем с законом не имел. Относится к клану металлургов. Высокий, крепкое телосложение. Проблем со здоровьем не имел. Тело обнаружено восемь дней назад. Экспертиза показала, что смерть наступила одиннадцать дней назад, между 01:00 и 01:20. Жертва вышла из Сети в 23:12, на тот момент, судя по постам в соцпрофиле, мужчина находился в ночном клубе. Из Сети вышел сам, никаких сбоев сигнала не было. Смерть наступила из-за введения в тело трансформационного материала. И, как отметил мистер Кам, пока шла трансформация, жертва была еще жива. Интересно, он был в сознании?”

Вся эта информация была скорее лишней при “настройке”, она могла сбить с истинного следа. Но это если за дело брался профессиональный эмпат. Для обучения и тестирования стажеров же обычно брались раскрытые дела, и всегда выдавались какие-то факты, помогающие ухватить верное направление. Например, если преступление совершалось из мести, остаточные пси-вспышки имели красноватый оттенок. А если, как сейчас, эмпат имел дело с маньяком, то спектр вспышек сваливался в грязно-коричневый цвет, что указывало на глубинные проблемы в психике преступника.

Наконец поймав нужное состояние, Шун постепенно разглядел черные смолянистые волны, что омывали распятое тело. Он ожидал увидеть, как по ним перекатываются коричневые пузырьки, но поверхность волн была девственно чиста, и даже ряби на ней особой не было, что указывало на безболезненную, лишенную страданий смерть жертвы. Хм… Мужчина был без сознания? Или, может, ему ввели обезболивающее? Хотя, скорее, снотворное. Разве можно остаться спокойным, наблюдая, как из твоего тела что-то прорастает? Даже если жертва не испытывала в тот момент физической боли, ее душевное состояние уж никак нельзя было назвать стабильным. Почему же даже ряби почти нет?

Шун понял, что отвлекся, открыл глаза и бросил быстрый взгляд на близнецов. Юрий, как и большинство стажеров, уже вовсю заносил в планшет пометки, а вот Юлия все еще находилась в трансе и, судя по ее нахмуренному лицу, девушка тоже столкнулась с какими-то трудностями.

Шун еще раз погрузился в черную волну, поискав остаточные пси-всплески в других цветовых диапазонах, но так ничего и не обнаружил. Вывод напрашивался сам собой — убийство было спланированным, преступник имел трезвую, холодную голову, а потому и оставил на месте преступления крайне слабое пси-излучение. Настолько слабое, что Шун просто не мог его разглядеть.

Он удрученно вздохнул и включил планшет, намереваясь записать туда хоть что-то, но тут снова почувствовал странное ощущение между лопаток. Он обернулся и несколько секунд смотрел в стену. Сначала прямо перед собой, а потом чуть левее. Казалось, что голограмма стены в том месте изгибается, выпячивается в сторону улицы. Он подошел ближе, присмотрелся. Стена как стена, кирпичная кладка, поверх штукатурка, облупленная в многочисленных местах. Но восприятие этой самой стены было странным, будто стукни хорошенько по кирпичам — и они полетят в бездну, черную воронку.

— Что-то не так? Мистер Ройзин?

— А? — очнулся Шун. — Нет, все в порядке. Я просто…

— Что?

— Нет. Ничего.

— Поторопитесь с заметками, я скоро соберу планшеты.

— И каково же ваше заключение? — спросила Юлия, как только они вышли из ворот академии. Она обогнала молодых людей и пошла спиной вперед, рассматривая Шуна. — Ну, я могу предположить, что настрочил этот балбес… А вот тебя послушать действительно интересно.

— Ни к какому, — признался Шун. — Вы на станцию?

— А ты все надеешься, что папаша выделит нам по автомобилю? — хмыкнул Юрий.— Можешь заб...

— В смысле “ни к какому”? — перебила его сестра. — Так что ты записал?

— Что не смог уловить остаточного пси-излучения. И на основании этого не могу делать каких-либо выводов.

— Ты серьезно? Так и написал?

— А что увидели вы?

Близнецы переглянулись, словно решали, стоит ли вводить его в курс дела. Их психо-уровень тоже был высоким, вот только, в отличие от Шуна, они еще и умели блестяще его использовать. Их рейтинговый балл никогда не опускался ниже девяноста.

— Мы ничего не увидели, но разве не в этом был смысл теста? — наконец ответила Юлия. — Они проверяли не нашу способность войти в транс, а логическое мышление и честность. Видел? Мистер Кам даже доп-реальность приказал вырубить уже перед самим погружением. Бьюсь об заклад, нашлись те, кто просто вышел под шумок в Сеть и нашел информацию по этому делу.

— Так думаете, что пси-излучения там реально не было? — задумчиво вскинул брови Шун, пиная камешки под ногами.

— Могу сказать точно — не было, — заверил Юрий. — Лично я сделал вывод, что мы имеем дело с самоубийством.

— Хм… какой-то слишком изощренный способ наложить на себя руки... А что у тебя?

— Я выдала сразу несколько версий. — Юлия гордо вскинула подбородок. — Возможно, сам убийца был под каким-то неизвестным психотропным веществом. Ой, глянь-ка, твой поезд опять задерживается.

Шун посмотрел на красную бегущую строку, парящую над крышей станции. Двадцать пять минут… что ж, это не так страшно.

— Ты не очень торопишься? — поинтересовалась Юлия. — Мы можем вызвать тебе такси.

— Нет, все нормально. Отладчик заходил на прошлой неделе, после этого сбоев пока не было. Так что, думаю, ничего страшного, если я задержусь.

Они уселись на одну из свободных лавок и принялись перекидывать друг другу новости по соцпрофилю, чтобы скоротать время. Ничего интересного за утро не случилось, и уже минут через десять Шун с Юрием залипли на очередное вирусное видео.

— Смотрите! — почти сразу же отвлекла их Юлия. — Я покопалась в архивах, открытых для доступа. — И она переслала им дело о распятом мужчине. — Файлы поступили в архив четыре дня назад, так что об этом деле мало кто знал.

Шун быстро пробежался взглядом по мелко исписанным листам, висящим в воздухе, удивленно хмыкнул. Жертва действительно была еще жива, но почти ничего не соображала из-за лошадиной дозы транквилизатора. Остаточное пси-излучение на месте преступления было крайне слабым, красно-коричневым, но составленный по нему эмпат-портрет позволил довольно быстро найти убийцу. Им оказался бывший коллега мужчины, психически неуравновешенный, к тому же, имеющий личный мотив.

— Думаете, нам просто не прогрузили слой с пси-излучением на тесте?

— Конечно! — заверила Юлия. — Вот сам увидишь завтра — среди отчетов будут подобные этому. И вряд ли мистер Кам даст за эти отчеты хоть какие-то баллы.

Шун не стал спорить. Он еще немного полистал документы, потом убрал их и поискал в Сети новости по игровой коме. За сутки ничего не поменялось, никто в кому не впал и никто из нее не вышел, Шун свернул все свои окна доп-реальности и рассеянно уставился в неопределенную точку впереди. Посидев в таком состоянии несколько минут, он уловил краем уха какой-то гомон. Размял рукой шею и посмотрел в направлении шума. В самом конце платформы, там, где она сужалась и вела к эскалаторам, негромко возмущалась пожилая пара. Пенсионеры катили широкий старенький чемодан и никак не могли разойтись с задремавшей на лавочке девушкой. Обойти ее с обычным чемоданом, оснащенным антигравитационной подушкой, труда бы не составило, да и загвоздка тут скорее заключалась в том, что девушка не дремала, а, скорее всего, находилась в Даоне. И разбудить ее пожилой паре никак не удавалось.

— Ой, смотри, — кивнула в их сторону Юлия. — Это же та новенькая с нашего потока.

— Что за новенькая? — вытянул шею Юрий.

— Ну эта… — Юлия ткнула Шуна в бок локтем и заговорщицки улыбнулась. — Поклонница твоя.

— В смысле? — не понял тот.

— Ну которая в этом году на "Церемонии начала" глаз с тебя не сводила.

— Ааа, с ямочкой на подбородке, — подхватил Юрий. — Ну точно, она! Вырубилась что ли там?

— Да зависла наверное. Пойдем, глянем.

Признаться, Шун практически не помнил эту девушку, в его память впечатались только смешки да подтрунивая друзей в день церемонии. Поэтому он последовал за близнецами и с интересом уставился на виновницу небольшого скандала. Она была невысокой, хорошо сложенной, с длинными русыми волосами. И действительно имела на подбородке небольшую ямку, что придавала ее лицу детскую прелесть.

— Хорошенькая, да? — подмигнула Шуну Юлия. — Уважаемые, из-за чего такой шум?

Пожилой мужчина что-то буркнул ей в ответ и пнул зависшую девушку по ботинку. Та одарила его сияющей улыбкой и громко заявила:

— Хорошего дня!

— Понапихают себе всякой ерунды в голову, а потом ходят по городу, словно зомби! — сердито выпалила спутница пожилого мужчины. Обоим на вид было не меньше семидесяти.

— Не сердитесь, уважаемая, — примирительно улыбнулась Юлия. — Просто у нее какой-то сбой в лич-софте. Такое бывает.

— А вот в наши времена такого не было! — парировала старушка. — Если мы хотели выйти в виртуальность, то делали это дома! И нечего мне тут утверждать, что ваши софты безопасные. У нас вон сосед из-за него в больницу попал три года назад.

— Ну, и такое бывает, конечно. Программа — она и есть программа. — Юлия осторожно обогнула супружескую пару и склонилась над девушкой.

— Хорошего дня! — радостно выдала та, уставившись на Янис большими зелеными глазами.

— И тебе не хворать.

Юлия запустила руку под чужие волосы, нащупала за ухом пластину и провела пальцем вверх, отключая лич. Это тут же выбросило девушку из реальности Даона, она непонимающе захлопала ресницами, потом заметила чемодан и недовольных стариков, быстро подобрала ноги и извинилась.

— Проверь свой софт, — посоветовала Юлия.

— Конеч… — начала девушка, но тут заметила Шуна и осеклась. Отвела глаза и добавила: — Конечно. Спасибо, что отключили.

Шун почувствовал себя так неловко, что тоже отвернулся и даже отошел на пару шагов. Он вообще не очень ладил с противоположным полом. Юлия была скорее другом-исключением, о котором он никогда не думал, как о возможной паре.

Слева на горизонте показался поезд, и Шун с облегчением выдохнул, ведь девушка сидела на противоположной стороне платформы, а значит и ехала, скорее всего, в другую сторону, туда же, куда и близнецы.

Когда первые вагоны пронеслись мимо, Янис попрощались с Шуном, и стоило ему зайти в поезд, как они тут же вернулись к своей новой знакомой. Русоволосая девушка посмотрела на Шуна сквозь закрытые стеклянные двери и снова застенчиво отвела взгляд. “Надеюсь, они там сейчас не начнут меня сватать”, — подумал Шун, садясь на длинное пустое сиденье.

Он жил не в самом населенном районе города, хотя мог себе это позволить. Страховка Сони покрывала большую часть их расходов, да и пособие по учебе было неплохим, оно позволяло молодежи полностью углубиться в процесс обучения, не отвлекаясь на подработку. Основным приоритетом в выборе места жительства была как раз старшая сестра. Шун до сих пор боялся оставлять ее одну надолго, а уж чтобы она сама ходила по густо населенному центру, — о таком даже речи не было. В их квартале, расположенном на окраине города, почти все знали о семье Ройзиных и о непростой жизненной ситуации брата и сестры. Поэтому, даже если лич Сони глючил, ее всегда доводил до дома кто-то из знакомых.

Когда Шун добрался до своей многоэтажки, на улице уже начало темнеть, и в окнах зажглись огни. Рядом с ними загорелись привычные статусы жителей. “Уехала на море, ко мне не заходить”, “Счастлива так, что хочу кричать”, “Наши опять продули” и, конечно, бессменное “Не беспокоить” мистера Феодосия с первого этажа. Только на седьмом этаже вместо статуса все еще висело многоточие, хотя окна светились. Новый сосед заехал почти месяц назад, но все никак не вливался в жизнь дома.

Статус Шуна тоже никогда не менялся и выглядел как: “Если увидите Соню одну на улице, пожалуйста, проводите ее до дома и дайте мне знать”.

Зайдя в квартиру, он первым делом заглянул в комнату сестры. Соня сидела за столом, ровно, неподвижно, словно манекен.

— Голодная? Извини, я немного задержался. Кушать будем?

— Да, — тут же оживилась Соня. — Хорошо.

Шун подошел к ее столу, поцеловал сестру в лоб и кинул быстрый взгляд на рисунок, созданием которого она была занята весь этот день. Ничего неожиданного, весенний пейзаж, как и было указано в приложении.

— Очень красиво. У тебя отлично вышло, — похвалил Шун.

— Спасибо.

Готовка отняла еще час, все это время Соня молча сидела в своей комнате, послушно ожидая возвращения брата. Раньше у ее лич-софта было больше полномочий, Шуну даже нравилось, что Соня ходила за ним по квартире как хвостик и поддерживала любую беседу. Благодаря этому Шун не чувствовал себя таким одиноким. Но однажды в софте произошел большой сбой, Соня покинула квартиру, пока брат был на учебе, и заблудилась. Искали ее долго, а когда обнаружили за городом, она никого не узнавала, хотя в программу лича была занесена информация обо всех соседях. Девушка сидела на земле в грязном платье и несла какую-то бессвязную околесицу. Отладчику пришлось полностью переустановить систему, но даже это не решило проблему до конца. Иногда Соня смотрела на Шуна так, словно он был прозрачным, а стоило задать ей вопрос — и лич выдавал набор звуков, которые даже словами можно было назвать с большой натяжкой. Шун отключил личу большинство функций, и теперь сестра больше походила на куклу, чем на живого человека. Отвечала лишь на несколько стандартных вопросов, принимала пищу и ухаживала за собой. Шун подумывал о том, чтобы полностью удалить ей лич-софт и определить в одну из клиник для жертв игровой комы, но все никак на это не решался. Для того же, чтобы держать ее в постоянном сне дома, нужна была необходимая медтехника и сиделка, а на это требовался куда больший доход.

— Держи. — Шун поставил перед Соней тарелку с овощным рагу, взял в руки ее рисунок и нахмурился, заметив в правом нижнем углу небольшую чужеродную деталь. — А это что?

— Не знаю, — ответила Соня, безучастно посмотрев на несколько кривеньких шестиугольников.

— Это ты нарисовала?

— Не знаю.

— Ладно, неважно. Ешь.

Шун сверил рисунок сестры с оригиналом в приложении, не нашел никаких других отклонений и убрал листок в ящик стола, к остальным. “Углеводородное кольцо?” Он поискал в сети подходящее вещество, но элементов на рисунке было многовато, шестиугольники лепились друг к другу, создавая асимметричную вытянутую фигуру. Если только… Шун присел на край стола, закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться, и запросил в поисковике: химические элементы с планеты зургов. Раса разумных собак жила в условиях, близких к человеческим, дышала кислородом и пила пресную воду, но вдруг… Однако ничего подходящего на их планете не нашлось, Шун свернул все окна с Зеттой и сделал новый запрос: химические элементы с планеты Родос. Хозяева планеты были довольно экзотичными существами и представляли из себя сплав гигантских паукообразных насекомых и кибернетических технологий. Когда цивилизации начали тесно сотрудничать в пространстве Даона, именно родоссцы подтолкнули человечество к очередному технологическому скачку.

— Тоже ничего, — вздохнул Шун, потом вызвал голографическую сенсорную панель, набросал примерный рисунок и сделал по нему общий запрос. — Хм…

Сеть выдала все те же бензольные кольца, а еще кинула несколько ссылок на сайты для дизайнеров, на которых можно было приобрести всякие декоративные геометрические элементы.

— Пора спать, — заявила Соня, прибираясь на столе.

— Да, конечно. Ты иди, я сам все помою.

Шун сел на диван, откинулся на спинку и закрыл глаза. В ванной комнате зашумела вода, и несколько минут можно было сидеть вот так, почти веря в то, что у них все нормально. Но потом Соня выходила из ванной, ложилась в кровать, принимая одну позу на всю ночь, и спала без сновидений. Раньше Шун постоянно просыпался и подходил к сестре, прижимал пальцы к ее шее, нащупывал сонную артерию, чтобы проверить, есть ли пульс. Потом он стал делать так реже, еще реже…

Когда Соня уснула, Шун выключил дополнительную реальность. Комната лишилась новостной и развлекательной панелей, со стен исчезли картины, а потолок приобрел свой естественный сероватый цвет. Через несколько минут мысли его перестали скакать с одного на другое, замедлились, а потом и вовсе исчезли. Голова очистилась, словно мыслительный процесс был такой же дополнительной реальностью — чужеродной, навязанной, хоть и крайне удобной. Шун машинально провел пальцами за ухом, нащупал пластинку своего софта.

“Интересно, а если я — чей-то лич, где я отключаюсь?”

В детстве он был довольно жизнерадостным и целеустремленным. Пожалуй, он был таким даже в юности. Но когда Шуну исполнилось восемнадцать, Соня впала в игровую кому, а через два года его покинула и мама, не выдержав такого положения вещей. Поначалу она хорошо держалась и верила — дочь можно вернуть. Но время шло, шансы падали, Соня приближалась к психологическому порогу в один год, и семье Ройзиных было хорошо известно, что после этой черты возвращенцев почти не бывает… Еще через год, когда все мамины надежды угасли, а следом за ними угасла и она сама, Шун впервые ощутил, какая большая часть его сущности ушла вслед за любимыми людьми. Никогда раньше он не думал о том, что практически вся его жизнь завязана на маме и сестре, что без них он совершенно не знает, к каким целям ему стремиться, чему радоваться. Шуну давно следовало бы принять их потерю и найти что-то, ради чего стоит жить ему самому. И он все ждал, что вот-вот начнется его трансформация, что он переборет, переживет, перекроит и переосмыслит. Но время шло, прошлое никак не забывалось, трансформация не начиналась… Наверно, стоило сделать последний решительный шаг и позволить Соне уйти насовсем, но Шун боялся, что это не подтолкнет его к изменениям, а окончательно сломает.

Он уже не помнил, когда ему в голову впервые пришла эта мысль, наверное, пару лет назад. Просто однажды Шун проснулся и подумал: а что, если он тоже был игроком, как сестра? Что, если они оба погружались в пространство Даона? И не вернулись оттуда тоже оба? А все то, чем Шун ощущает себя сейчас — лишь копия, подобие, лич с подправленными воспоминаниями? Удивительное дело, но эта мысль не испугала Шуна, а даже наоборот – успокоила. Ведь если он действительно чья-то поддельная личность, то можно не волноваться больше о своей жизни, о преодолении и планах на будущее. Можно расслабиться и просто существовать, пока тебя не отключили за ненадобностью.

— На часах двадцать-два-ноль-ноль, — мелодично пропел вечерний будильник. — Лучшее время, чтобы отправиться в постель. Подъем ровно через восемь часов. В шесть-ноль-ноль.

— Конечно, — согласился Шун и отправился в свою спальню.

Глава -9.2

— Только не говори сразу нет, хорошо? — попросила Юлия, стоило Шуну сесть за свой учебный стол. Близнецы нависли слева и справа, отгораживая его от остального класса.

— Неужели она вам так понравилась? — озадаченно хмыкнул Шун. Ему лучше других было известно, что друзей крайне сложно впечатлить.

— Она реально классная! — подхватил Юрий. — И живет недалеко от нас. Можем вместе тусоваться в том парке через квартал.

— Какие-то фиговые у тебя доводы, — цыкнула Юлия. — Но знаешь, — она снова переключила все внимание на Шуна, — когда мы говорили о тебе, ее глаза прям горели, вот честно!

— И как же…

— Рина. Ее зовут Рина.

— Ладно, давайте вы расскажете о ней после уроков? Кам уже тут.

Мистер Кам был точен, как всегда. Стоило ему зайти в класс, как прозвенел звонок. Он положил на стол свой планшет и окинул учеников долгим, задумчивым взглядом, словно прикидывал, с чего бы начать разнос.

— Итак, — сказал он, наконец. — Вчерашний тест был довольно сложным. И прошли его два человека. Один с вашего потока и еще один — с параллельного.

Над партами послышался тихий гомон. Конечно, тест был сложным, но никто даже не думал, что справятся с ним всего двое…

— Но были и те, кто удивил и меня, и ректорат, — продолжил мистер Кам. — Потому что даже не удосужился взяться за задание. Господин Ройзин! — Шун вздрогнул. — После занятия зайдите к ректору.

Конечно, он знал, что его ужасный отчет не влечет за собой ничего хорошего, но чтобы вот так, перед всем классом… Под многочисленными взглядами, сочувствующими и не очень, Шун совсем стушевался, кивнул и опустил глаза. Его никогда прежде не вызывали к ректору, да и поход к нему обычно заканчивался штрафными отрицательными баллами или полным отчислением, так что…

“Ничего себе! — всплыло в классном чате. — У нас что, за тесты теперь отчисляют?”

“Блин, Шун, держись там. Мы с тобой. Может, потом пойдем пива выпьем, а?”

“Слушайте, да они тут совсем охренели! Я это дело вчера в Сети нашел, у меня точно правильный ответ был. Кати, у тебя же вроде тоже?”

“Ну да, я проверяла…”

“Ой, да все проверяли. Не может быть, чтоб всего два…”

“Шун, а ты что, реально ничего не написал?”

“Бунт — наше все!”

“Тебе лишь бы поржать! А человеку еще сестру содержать, между прочим. Если выкинут, то на восстановление можно будет подать только в следующем…”

“Эй! — прилетело Шуну по внутреннему чату, рассчитанному лишь на троих. — Ты еще даже не знаешь, из-за чего тебя вызывают. Ну-ка отставить депру!”

“Ой, ну конечно! — тут же влезло следом. — Он такой дурак, что два и два сложить не может! Ты со своими ободрительными речами уж совсем…”

“Шун, отключи его, а?”

Шун предпочел отключить обоих. И подумал, что так, наверно, будет даже лучше. Все равно он не годился для этой профессии. Через год подаст документы куда-нибудь… где учиться не так долго, где ответственности поменьше.

— Эй! — повысил голос мистер Кам. — А ну вышли из чата! Начинаем занятие!

Говорили, что у ректора был самый большой кабинет. И даже приемная перед кабинетом имелась со своей секретаршей. Сегодня Шун убедился в этом сам. Секретарша оказалась уже немолодой, но миловидной. Она дала Шуну указания на случай, если кто-то из преподавателей явится в ее отсутствие, и упорхнула на перерыв. Шун выбрал одно из трех свободных кресел, сел, подперев голову руками, и уставился в незримую точку на противоположной стене. Плохо, что сбережений у них с сестрой не так много, а на студенческую господдержку можно не рассчитывать, если ты больше не учишься. Так что год им придется посидеть на экономии, даже учитывая страховку Сони. Есть еще вариант устроиться на работу, но куда? Что он вообще может кроме предугадывания? Конечно, получившего корочку эмпата везде ждали с распростертыми объятиями, а уж тем более — эмпата-криминалиста. Но если тебя вытурили посреди обучения, то и спрос вряд ли будет высоким. Можно пойти в маркетинг, обычные эмоции, связанные с сильными желаниями, он как-нибудь разглядит, тут особого таланта не нужно. Кстати, неплохая ведь идея. Проводить опросы целевых групп он мог бы уже сейчас, да и стратегию развития может разработать, наверно…

— У себя?

— Что? — встрепенулся Шун.

— Ректор, говорю, у себя?

— На… наверно. — Шун подскочил, вытянул руки по швам и поклонился. — Добрый день, господин Асвальд!

— Добрый, — коротко улыбнулся тот. — Так что же, тут очередь?

— Очередь?

— Ну… вы же тоже к ректору?

— А, в этом смысле… Да. Да, я тоже к нему.

— А где секретарь?

— Отошла. Скоро вернется.

— Ну что же, давайте подождем. — Он опустился в свободное кресло. — Да садитесь уже.

Шун кивнул и сел, уложив напряженные руки на колени. Асвальд заметил это, улыбка его стала чуть мягче.

— Расслабьтесь. Меня совершенно незачем бояться или стесняться. У меня дело к вашему ректору, но вперед вас я, конечно, не полезу.

— Я и не думал, что вы… просто… у вас, наверно, столько дел.

— У вас, полагаю, тоже.

“Очень демократично”, — подумал Шун. Он расслабился, чуть откинулся назад и снова погрузился в свои мысли. Асвальд вытащил из внутреннего кармана пиджака маленькую книжку и принялся читать.

“А может, создать что-то свое? Взять кредит там, открыть бар, встать самому за стойку. Предугадывать заказы посетителей. Неплохая мысль… Или такое есть уже? Наверно, я где-то об этом слышал.”

Шун скосил глаза, исподтишка рассматривая федерала. Теперь он очень ясно и отчетливо видел, что из его виска торчит какая-то округлая штука.

“Наверно, это должно быть призванием, как у него. Вот смог бы я просверлить себе голову? А если ты не горишь своей работой, то стоит ли вообще заниматься ей? Хотя… это интересно. И мне это действительно нравится. Не до такой степени, конечно, чтобы башку себе дырявить, но… в любом случае, у меня будет год, чтобы подумать, а там уж…”

— Спрашивайте.

— М?

— Я же вижу, как вы косите глаза. — Асвальд говорил, не отрываясь от книги, словно не хотел нервировать собеседника еще больше. — Спрашивайте. Все спрашивают.

— Это как-то…

— Я не обижусь.

— Почему вы до сих пор ее не вытащили? — все же решился на вопрос Шун.

— Потому что я игрок.

— В смысле — в Даоне?

— В жизни. Я люблю игры. — Шун слушал молча, и после некоторой паузы Асвальд продолжил: — Это игра. Называется "Убить героя". Смысл в том, чтобы влезть в чужую шкуру, прочувствовать принципы другого человека, правила, конечную цель. Стать этим кем-то. А потом убить его. Символически, конечно.

— Ух ты… вы… вы очень основательно подходите к этому.

— Потому что люблю. Человек всегда основателен в том, что любит. Вы любите эмпат-криминалистику?

— Ну, она мне интересна.

— Это другое.

— Возможно, я полюблю ее со временем.

— Это больше похоже на любовь с первого взгляда.

— Вы не оставляете мне пространство для маневра, — немного нервно хохотнул Шун.

— Потому что не хочу, чтобы вы маневрировали, — с улыбкой ответил ему Асвальд.

— А чего хотите?

— Исчерпывающе ответить на ваш вопрос. Но для того, чтобы вы действительно поняли то, что я сейчас говорю, вам придется сначала ответить на несколько вопросов самому себе. Можете больше не отвечать вслух.

— Хорошо.

— У вас когда-нибудь бывал сонный паралич? Если нет, то поверьте, это не самое приятное состояние. Мозг уже проснулся, он готов контактировать с окружающей реальностью, но тело еще спит. И тогда мозг начинает обманывать себя от скуки, придумывать то, чего нет на самом деле. Кто-то слышит голоса, кто-то ощущает прикосновения. Некоторые даже жалуются, что их в этот момент пытаются задушить. Так вот, я очень люблю это промежуточное состояние. В такие моменты я могу заставить мозг создать мне все, что душе угодно. И мне нравится промежуточное состояние в любом его проявлении. Потому что это всегда перелом, место, где с тобой может случиться смерть или катарсис. Но больше всего мне нравится самому создавать такие состояния. Держать свою психику в дежурном режиме, так сказать. И игра "Убить героя" — один из способов добиться этого промежуточного состояния.

— Ух ты… Я впечатлен!

— Вы неосознанно наклонили торс вперед, пока слушали, — улыбнулся Асвальд. — Так что да, думаю, я, как минимум, вас заинтересовал. Вы когда-нибудь прощали обидчика, исходя из его правды, а не своих моральных принципов? Пытались понять его мотивы и цели? Если да, то вы знаете – такой поступок всегда что-то меняет в вас. Психика становится пластичнее, меньше критики, больше понимания и вариантов дальнейшего действия. Это путь от соперничества к сотрудничеству. Думаю, понять можно даже маньяка-психопата. Его цели искажены, иногда просто чудовищны, но они есть. Согласен, в девяноста девяти случаях из ста такими преступниками движет инстинкт самосохранения. Им кажется, что их личность исчезнет, деформируется, если они не совершат преступления. Но бывают и очень интересные случаи, когда маньяк руководствуется не своими инстинктами, а высшими целями. Таких я и называю "героями".

Федерал замолчал, впервые за все время беседы посмотрев на оппонента. Шун немного растерялся под этим взглядом, но все же кивнул:

— Маньяки-миссионеры… Думаю, я начинаю понимать.

— Иногда и визионеры. Бывает, что им в головы шепчут вполне рациональные и логичные вещи…— Асвальд хохотнул.

— Но… если вы полностью влезаете в чужую шкуру, разве у вас самого не появляется желание нарушить закон? Причинить кому-то вред?

— Конечно появляется. Знаете, есть такое выражение: "Если правильные цели достигаются неправильными средствами, эти цели перестают быть правильными". Так вот, я не согласен с этим выражением. Любая цель, которую можно достичь неправильными средствами, изначально не является правильной. А правильные цели достигаются только правильными средствами. И никак иначе. Я отдаю себе полный отчет в том, что цели моих героев изначально неправильны. И четко разделяю, где их цели, а где мои. Но чтобы прочувствовать героя, я должен дойти до его цели или проделать этот путь хотя бы частично. И без пересечения черты тут никак не обойтись. Это словно отыграть роль. А единственное место, где я могу сделать это без последствий…

—… Даон, — закончил за Асвальда Шун.

— Да. Даон.

— Так значит, дело только в раскачке вашей психики? И любой герой в конце концов умрет? Вы отыграете его роль и забудете?

Федерал ответил не сразу. Он несколько секунд смотрел на Шуна, потом закрыл свою книжечку и постучал ее корешком по колену.

— Не только. Возможно, когда-нибудь я пойму, что ошибался. Что моя система ценностей неполная и уступает системе очередного героя. Знаете, зачем Глушитель отключал своих жертв от доп-реальности?

— Нет, если честно.

— Это не было его прихотью. Он проводил эксперименты. У него была гипотеза, красивая и законченная, что доп-реальность – это некий глобальный эгрегор, который начал входить в конфликт с основным эгрегором Земли. Глушитель даже мог доказать свою гипотезу некоторыми фактами, представляете? Например, в густонаселенных местах, где использование доп-реальности идет по максимуму, последнее время отмечаются резкие вспышки агрессии среди диких и домашних животных. Эгрегор планеты начинает бороться с носителями доп-реальности, словно она – вредоносная программа. Разве это не интересно?

— Интересно, — согласился Шун. — Но как же ваши слова про неправильные цели и средства?

— А вот тут мы подходим к такому понятию, как "изначальные условия". Любая цель формируется на основе изначальных условий, первопричины. Цель может быть сформирована правильно или неправильно. Но изначальные условия лишены такой оценки, они не хорошие и не плохие. Они просто есть. Удивительно, но именно психи могут увидеть первопричину каких-то событий, нащупать ее, основываясь на общеизвестных фактах, которые у обычного человека не сложатся ни в какую систему. Например, Глушитель был уверен, что среди людей есть своеобразные катализаторы противостояния эгрегоров. В окружении именно этих объектов чаще всего происходили какие-то вспышки. Будь то катаклизмы или агрессия животных. Объект мог поменять свою дислокацию, вслед за ним меняли дислокацию и вспышки. И, по мнению Глушителя, я являлся одним из таких катализаторов.

— Но мне говорили, что вы были подставным лицом, — удивился Шун. — И долго вживались в роль…

— О, это неправда, — заверил его Асвальд. — Я ничего не знал о нападении и очень удивился, когда меня похитили. Но стоило Глушителю рассказать о своей гипотезе – и я проникся. Ведь вокруг меня действительно всегда было много насилия и разрушения. Поэтому в моей голове до сих пор заглушка, поэтому Глушитель внутри меня все еще жив, хотя его давно казнили. Возможно, он даже когда-нибудь убьет меня. Ведь его система ценностей и ориентиров хоть и была искаженной, но она оказалась более полной, чем моя.

— Так вы что же, можете стать новым Глушителем?

— Это вряд ли. Если я приму чью-то первопричину, это совершенно не значит, что я приму и его цели. Ведь я просто могу сформировать свои. И, возможно, они будут даже правильными.

— Хм. Я… кажется, я вас понял. Но… как же вы обходитесь без Сети?

— Никак. Заглушка отключена.

— Оу… я как-то… не подумал об этом…

Асвальд широко улыбнулся. Он все смотрел и смотрел на Шуна, постукивая книжечкой по своей ноге, а потом сказал:

— Ну, уж если я ответил на ваш вопрос, позвольте и мне задать вам один.

— Конечно. Хорошо.

— Вы никогда не погружались в Даон из-за того, что ваша сестра впала в игровую кому?

На долю секунды Шуну показалось, что он ослышался.

— Так это не просто милая беседа от скуки? Это что, собеседование? Или допрос?

Асвальд молчал. В уголках его губ пряталась едва заметная довольная улыбка.

— Вы заставили меня задать вам вопрос, ответили на него, чтобы потом иметь возможность задать вопрос и мне… вы…

— Ох, не только, — махнул рукой следователь. — Меня действительно интересовал каждый ваш молчаливый ответ, это тоже было важно. Скажу без ложной скромности – я очень, очень хороший эмпат и могу уловить даже самые слабые отблески эмоций. Но с вами мне и этого не понадобилось. Ведь если человеку разрешить не отвечать вслух, он расслабляется, и тело начинает отвечать за него. Сонный паралич у вас бывает довольно часто, вы к нему уже привыкли. В чужой шкуре вы никогда не были и прощали людей только потому, что вы хороший человек. И вы не согласны с тем, что есть неправильные цели. Рискну предположить — вы уверены, что любая цель может быть правильной, если человек добивается ее правильными методами. Даже не так. Вы уверены, что если все делать, как надо, то даже неправильная цель трансформируется и станет правильной. Ведь так?

Внутренние часы показали полдень, прозвенел звонок, и началось занятие, которое Шун не планировал пропускать. Но теперь было ясно, что к ректору он не попадет, пока не закончится эта странная беседа. Каждое слово Асвальда попало в точку, хотя… чего еще ждать от лучшего из лучших?

— Хорошо. Я отвечу. Да, я никогда не погружался в пространство Даона из-за сестры. Когда она впала в кому, я еще не достиг совершеннолетия и не мог погружаться. Ну а когда мне исполнилось двадцать, моя мать была совсем плоха. И мое погружение ее добило бы. А потом, после ее смерти… Не знаю. Наверно, это просто не самое приятное для меня место. А может, я боюсь, что тоже впаду в кому… Я не могу дать точного ответа. Это вас устроит?

— И вы никогда не держали затаенной обиды на Даон.комп?

— С какой стати? Игровая кома может приключиться с любым, разве нет?

Асвальд откинулся на спинку кресла, поставил локти на подлокотники и сплел кисти рук, окинув Шуна задумчивым взглядом.

— Ваши ответы правдивы. Это хорошо.

— А вы думали, что я буду врать перед лучшим федералом?

— Скорее я рад, что вы откровенны сами с собой. И да. Вы правы. Это собеседование. Кое-кто хотел бы предложить вам работу.

— В чем же она заключается? — опешил Шун. — Просто, если бы вы видели мои показатели…

— Как раз ваши показатели нас и заинтересовали. В частности – вчерашний тест. Вы являетесь одним из стажеров, которому удалось его пройти.

— Про… пройти? — от удивления Шун начал заикаться. — По… постойте, вы что-то путаете, точно путаете. Я завалил этот тест.

— Вы просто ничего не написали. Но ничего и не надо было писать.

— Так это правда? Слой с эмоциями не прогрузили? Я видел это дело…

— Да, его не прогрузили. И да, файлы в Сети были сфабрикованы. Так мы проверили, кто жульничает, а кто реально работает. Но сам тест состоял в другом.

— То ощущение… — догадался Шун. — Я что-то почувствовал, вы об этом?

— Абсолютно верно. Вас никогда не удивляло, что ваш довольно высокий психо-уровень диссонирует с низкими тестовыми баллами? Вы действительно можете видеть эмоции, но только верхние их слои. И для эмпат-криминалиста этого маловато. Однако. — Он повесил в воздухе многозначительную паузу. — У вас есть очень редкая способность – вы чувствуете скрытые виртуальные пространства. Таких, как вы, очень мало.

— Ого, — вскинул брови Шун. — Я… ну… никогда не слышал о подобном.

— Работа таких сотрудников держится в строжайшем секрете. Потому и не слышали. Кстати, о нашем сегодняшнем разговоре тоже попрошу не распространяться. Это очень важно.

— Конечно.

Асвальд еще немного помолчал, а потом сделал то, что Шун ожидал от него, пожалуй, меньше всего, — он громко свистнул. Дверь, ведущая в кабинет ректора, тут же открылась, и в проеме показался высокий молодой человек с красивым лицом. Больше всего бросалась в глаза яркая родинка на его левой скуле.

Молодой человек скрестил руки на груди и тихо спросил:

— Ну как?

— Да, — ответил Асвальд. — Да, думаю, он нам подходит.

Глава 2.1 Я - твой оператор

Яркое полуденное солнце слепило глаза, и Шуну приходилось щуриться, чтобы рассмотреть бесконечные, уходящие ввысь трибуны, забитые до отказа. Разноцветное человеческое море дыбилось волной, ревело и было готово выплеснуться на арену, затопить участников одиночной битвы. Шун вытащил из ножен меч и вскинул его высоко над головой, с упоением слушая, как вой толпы переходит на новый уровень.

Потом картинка пошатнулась, размазалась, унося его с собой в зыбкое ничто. Шун растерянно огляделся, крикнул "Эй!" Вскрик отразился от сероватого марева, заметался вокруг, окончательно дезориентируя. Туман впереди сгустился, принимая очертания монстра, а меч в руке неожиданно налился весом, да так, что Шун не смог удержать его, уронил под ноги. Холодная волна прокатилась по его спине, липкая и неприятная. Монстр прыгнул навстречу, но вместо жуткой рожи над Шуном нависло лицо Стального Пса. До боли знакомым жестом Пес схватил его за шею пониже затылка, вцепился пальцами. Шун закричал, громко и истошно. Мелкие крылатые монстры подхватили его крик, завизжали вокруг, вспарывая серое марево. Он снова был в центре арены, беспомощно наблюдал, как все ближе подбираются твари, и пытался оторвать от земли бесконечно тяжелый меч. А его тонкое тело становилось все тоньше, лопалось и разлеталось серебристой взвесью…

Шун понял, что спит, потряс головой, пытаясь прогнать наваждение. Картинка смазалась, и ему на миг показалось, что вот сейчас он проснется, но сновидение лишь на миг выбросило его к поверхности, а потом снова затянуло на глубину. Теперь Шун степенно ехал на черном коне под дворцовой аркой, толпа впереди ликовала; и не было еще ни битвы, ни фееричного проигрыша, лишь его громкое заявление об одиночном выступлении. Он верхом приближался к основному зданию дворца вместе с такими же представителями чистых кровей, благосклонно принимал овации и одобрительные крики, иногда помахивал рукой в знак приветствия. Когда до ворот оставалось с десяток метров, Шун заметил среди толпы взволнованное лицо. Красивое девичье лицо с ямочкой на подбородке и ярко-голубыми глазами просветленной. В отличие от окружающих, волнение девушки было вызвано не радостью, а скорее страхом, и Шун невольно задержал на ней взгляд. Девушка заметила это и ловко заработала локтями, стараясь подобраться ближе, а потом что-то закричала, словно хотела предупредить…

Шун резко проснулся и уставился на предрассветное небо. Несколько секунд ошалело рассматривал тающие в синеве звезды и пытался понять, кто он и где находится. Потом подумал: "Девушка. Точно, там же была какая-то просветленная. Она хотела мне что-то сказать? Она смотрела на меня так, словно знала. Но я точно не видел ее раньше. И ведь это случилось до того, как Пес… Странно. Все это очень странно".

Он медленно сел, кутаясь в толстое одеяло, посмотрел по сторонам. Непроявленный сидел чуть поодаль, спиной к нему, и рассматривал что-то на горизонте. Срединные земли, до которых они добрались на пятый день своего путешествия, были пустынными и не изобиловали ни людьми, ни монстрами. Но по ночам даже сюда могла забрести какая-нибудь опасная тварь, поэтому на пару часов, пока Шун спал, непроявленный заступал на дежурство. Также Шуну разрешалось поспать три часа днем, остальное время его обучали поиску пищи и лечебных растений и разным техникам, которые могли восстановить его тонкое тело.

— Миро, — тихо позвал Шун.

— Поспи еще, — ответил тот, не оборачиваясь. — У тебя есть полчаса.

— Я уже не усну.

— Тебе нужны силы, сегодня мы пойдем на кладбище.— Миро поднялся, еще несколько секунд смотрел на горизонт, а потом подошел и присел рядом. — Так что отдыхай, пока есть возможность.

— Зачем нам на кладбище?

— Твое тонкое тело выглядит уже вполне сносно. Мертвяки укрепят его и заполнят начальной силой.

— Думаете, я готов?

— Вполне.

Шун задумчиво покивал, поднялся и вытащил из пространственного кармана меч, покрутил его, рассматривая диковинный рисунок. Утреннее зарево отражалось от кроваво красного Сателлита, который в это время суток больше походил на вырванное из груди сердце, гуляло сполохами по стальной поверхности оружия. Шун купил его на деньги Анхеля. Поначалу он хотел вернуться в город и отдать их, но Миро настоял на том, что монеты им понадобятся, а свой долг с процентами он может вернуть и позже, когда поднакопит опыта и силы. Меч был выкован зургами из настоящего металла, но относился к разряду непрофессионального оружия, таким обычно пользовались новички. Раньше Шун побрезговал бы даже брать его в руки, но сейчас его не хотела слушаться даже эта дешевая игрушка. Пока тонкое тело не нальется достаточной силой, можно было даже не мечтать о собственном духовном оружии, и меч в руках Шуна никак не откликался на его намерения. Но как обычное холодное оружие он использовался без проблем, а большего при походе на мертвяков и не требовалось.

Шун с детства привык к магическим предметам. Уже в тринадцать он без проблем управлялся одновременно с десятком мечей, заставляя их летать на далекие расстояния и поражать до сотни подвижных целей одновременно. Но телосложением он пошел в хрупкую мать, а потому даже в свои двадцать четыре был невысоким и скорее жилистым, чем мускулистым. Правила ближнего боя он знал хорошо, навыки владения обычным мечом тоже имел. Вот только после потери тонкого тела оказалось, что все эти приемы малоэффективны, если ты не располагаешь достаточным количеством физической силы. За последние три дня Миро научил его новым приемам, которые скорее подходили для дворовых разборок, а не благородного боя, но и не требовали хорошей формы.

Умывшись в небольшом озерце и перекусив найденными рядом ягодами, Шун собрал свое спальное место, сунул его в пространственный карман и поспешил за уже отправившимся в путь Миро. Непроявленный никогда и никуда его не звал, ничего не объяснял, не отвечал на вопросы, если только они не касались их непосредственных дел. В пути он лишь останавливался изредка, если замечал, что его подопечный выдохся и сбавил скорость, но не говорил ни о конечном пункте их путешествия, ни о своих целях. А Шуну просто ничего больше не оставалось, как следовать за этим странным существом, да надеяться на лучшее. Ближе к вечеру ему обычно становилось скучно, ведь даже у позорного принца каждый день были какие-никакие, а собеседники, и Шун начинал рассказывать о своей придворной жизни, о том, как все учителя и воспитатели пророчили ему судьбу второго Предтечи. Потом он вспоминал о своем проигрыше на битве и замолкал. Но перед сном его снова пробивало на "поговорить", Шун долго и обстоятельно расписывал все прелести и радости жизни простого человека, рассказывал о плюсах натурального хозяйства, свободе от лишнего изыска, горячо убеждая в этом скорее себя, нежели собеседника. Непроявленный слушал его все так же молча, сохраняя бесстрастное лицо.

— Что значит "оператор"? — привычно начал Шун свой монолог, семеня по узкой тропинке и поглядывая на быстро шагающего впереди спутника. — Что-то вроде ангела-хранителя, да? Думаю, да.

Миро не ответил.

— … а может, демон? Мне ведь ничего не надо подписывать кровью? Не люблю вид кро…

— Нет.

— Простите, что именно нет? — обрадовался его неожиданному, хоть и крайне лаконичному ответу Шун.

— Всё – нет.

—Хм… Вы сказали, что мы уже встречались. Почему же я вас не помню?

Но на этом Миро посчитал их беседу законченной, надолго замолчал и почти три часа в полной тишине вел Шуна в неизвестном направлении. Солнце катилось к зениту, голод начинал крутить живот, а ноги все чаще спотыкались о мелкие препятствия, но Шун старался не отставать.

Нехорошее предчувствие появилось у него, как только дорогу им пересек первый мертвый вал. Иссохшие практически до пыли растения серой массой пронеслись поперек тропы, оставляя за собой широкий хвост. Когда на горизонте появились еще несколько таких валов, Шун все же спросил:

— Мы что, идем в мертвые земли?

— Ага.

— А зачем?

— В срединных землях почти все кладбища разорены. К тому же, они маленькие, ведь это свежие захоронения. А вот в мертвых землях есть старые погосты не только людей или зургов, но и монстров. И силы с них можно поиметь на порядок больше.

— Когда вы говорили, что мы идем на кладбище, я думал… — нервно затараторил Шун.

— Не переживай, — перебил его Миро. — Ты готов. И я рядом.

— Не обижайтесь, пожалуйста, но за последние дни я ни разу не видел, чтобы вы как-то… ну… что вы можете…

Миро остановился, повернулся и ответил на это легкой усмешкой. Поднял левую руку, сжал пальцы в кулак – и мертвые валы на горизонте взвились в небо, а потом и совсем исчезли, издав напоследок тихий хлопок.

Он ничего не сказал, но Шун понял, что подобный фокус непроявленный может провернуть с чем угодно. Шун оттянул вниз уголки губ, одобрительно покивал.

— Круто, конечно. Ладно, убедили. И если уж у нас тут момент откровений, то что же вам от меня нужно? Зачем вы мне помогаете?

Миро несколько секунд стоял молча, потом все же снизошел до полноценного ответа – первого за эти дни:

— Ты хочешь вернуться в Столицу, и я этого хочу. У нас одна цель, так почему бы мне тебе не помочь?

— А какая вам с этого выгода? Разве есть что-то, чего вы…

—Есть, — довольно резко бросил непроявленный. И продолжил спокойнее: — Даже для меня в этом мире существуют слепые пятна. Мне нужно отыскать в Столице одного человека. Его силой удерживают на территории дворца, а я туда, мягко говоря, не вхож. Я помогу тебе восстановить репутацию, а ты найдешь для меня этого челове…

— Вы можете восстановить мою репутацию? — выпалил Шун.

— Глянь-ка, — хмыкнул непроявленный. — Ты почти убедил меня в том, как радостно и вольно живется простому человеку, но стоило мне лишь заикнуться о дворце…

— Что мне нужно сделать? Я на все готов, я…

— Для начала полностью доверься мне, — попросил Миро. — И делай лишь то, что я говорю. Поверь, мне крайне невыгодна твоя смерть.

— Так вы готовите меня к новой Полугодовой битве? Вы хотите меня реабилитировать?

Непроявленный улыбнулся.

— Голоден?

— Немного.

Миро сделал лаконичный жест рукой, материализуя яблоко, кинул его Шуну.

— Держи.

— А вы не можете так же материализовать нам… лошадей? Я не жалуюсь, в общем, но…

— Могу. Только вот пища – это низко затратная магия. На создание живого существа или духовного оружия магии нужно на порядок больше. Будет довольно большой магический всплеск, а нам лучше не привлекать к себе внимания.

— Почему? — спросил Шун, вгрызаясь в сочный сладкий фрукт.

— Потому что этот мир фактически принадлежит человеку, против которого я иду. Именно на его территории удерживается тот, кого я ищу. И мне бы крайне не хотелось, чтобы…

— Вы… — Яблоко дрогнуло в руке Шуна. — Вы говорите о Стальном Псе?

— Именно.

— Ох… тогда можете на меня положиться! Я сделаю все, что…

— Ну надо же, какое рвение, — хмыкнул Миро. — У тебя что, зуб на Пса?

— Да он мне всю жизнь испортил!

— Похоже на него.

Миро снова пошел вперед. Шун догнал его и продолжил, от возбуждения давясь яблоком:

— Знаете, я ведь не вру и не приукрашиваю. Я был сильнейшим духовным воином при дворе, к тому же, у меня чистая кровь. Жрецы вполне могли выбрать меня новым правителем на следующем обряде! Мне даже пророчили судьбу второго Предтечи! Да, конечно, враги у меня имелись, но, кхе-кхе, по большей части, в Столице меня любили.

— Помню, что-то такое я от тебя вчера уже слышал. И позавчера. И позапоза…

— Но Пес… он даже не враг. Он настоящее исчадие ада!

— Я слышал о твоем проигрыше много раз, не буду врать. Но не думаю, что Пес имеет к нему какое-то отношение.

— А кто еще? Он… он всегда так холодно и с презрением смотрел на меня…

— Да он на всех так смотрит.

— Это другое. Я чувствую, я уверен. Он завидовал мне, считал меня своим соперником. Боялся, что я заберу у него всю славу и власть, когда тоже стану высшим. Он сделал так, что я лишился своих сил прямо перед выходом на арену. Опозорил меня на все земли! Не знаю, что это за запретная магия была, но это сделал Пес, я знаю точно!

— Ну хорошо, хорошо, не надо так кипятиться, — примирительно хохотнул Миро, не оборачиваясь. — Я тебе верю. Значит, у нас больше общего, чем я думал. Это же отлично.

— Скажите, а если я помогу вам, это как-то навредит Псу?

— Возможно, это даже сотрет его в порошок.

— Вы серьезно?

— Конечно.

— Отлично! — Шун резко сжал кулак, радостно уничтожая огрызок.

— Люблю самозамотивированных. — Миро чуть притормозил, а когда Шун поравнялся с ним, положил руку на плечо спутника. — А теперь сосредоточься. До кладбища осталась пара километров. Скоро могут появиться падальщики. Это не самые опасные твари, но если тут есть крупные стаи…

— А вы можете материализовывать деньги?

Миро не ожидал подобного вопроса и удивленно покосился на Шуна, тот стушевался под его взглядом, буркнул:

— Извините, я нервничаю. Я всегда много болтаю, когда нервничаю.

— У этого мира хоть и мало законов, но они есть. Монет здесь ограниченное количество, оно никогда не прибавляется и не убавляется. Если кто-то создаст новую монету – во дворце тут же узнают об этом. А нам, как я уже говорил, не нужно лишнее внимание. К тому же, зачем нам деньги? Они никак не помогут восстановить тебя. А хороший меч ты сможешь выменять и на артефакты.

— Мы будем охотиться на монстров?

— Конечно. И на дневных, и на ночных. В свое время.

После этого Миро опять надолго замолчал, на все вопросы Шуна лишь кивал или мотал головой. Солнце зависло в зените и палило просто нещадно. От земли шло марево, Шун несколько раз вскидывал меч, принимая рябь за живое движение, но Миро давал отбой. До кладбища они добрались через полчаса, не встретив по пути ни одного падальщика. Данный факт очень радовал, ведь за этих тварей не давалось ни силы, ни артефактов, а вот прилично покусать и даже насмерть загрызть они могли.

Погост оказался изрытой, словно вытоптанной поляной с кривыми, покосившимися пиками. Шун облегченно перевел дыхание и рукавом вытер с лица градом льющий пот. Потом подумал и разделся до штанов. Стало немного легче.

— И… что теперь? — спросил он, приняв боевую стойку и выставив вперед меч. — Простите, я никогда раньше не делал всего вот этого…

— Теперь ляг поспи.

— Эээ… что?

— Мертвые монстры не любят солнечного света. А тем более жары. Они не вылезут, пока не начнутся сумерки.

— Но тут, — Шун посмотрел по сторонам, — даже до ближайшего кустика идти часа два. Зачем мы так спешили? Могли отдохнуть и в более располагающем к этому месте.

— Потому что кладбища монстров — это дрейфующее явление, как мертвый вал.

— Как такое может быть?

— Никто не знает. Сейчас мы на самом краю мертвых земель и можем покинуть их достаточно быстро. Через пару часов кладбище сместилось бы глубже в мертвую зону, а к ночи и вовсе затерялось где-нибудь там. — Миро кивнул в сторону горизонта. — Но мы пришли, монстры уже почуяли твое присутствие и никуда не уйдут.

— Ох, ну хорошо.

Шун уселся на землю, достал из пространственного кармана флягу с водой, попил и сполоснул лицо. Предложил непроявленному, но тот отрицательно качнул головой. Шун уже несколько дней думал о природе этого существа, но не пришел ни к какому выводу. Миро определенно не был мертвяком. Но и назвать его полностью живым язык не поворачивался. Он не походил ни на просветленных, от которых за версту разило силой, ни на высших, которые вообще воспринимались как божества. Но он явно многое знал и умел. Его тело не было эфемерным, прикосновения оказались теплыми и весомыми. Но в нем… будто чего-то недоставало. Он не ел и не спал, совершенно не уставал, словно был куклой, пустышкой, которой управлял кто-то извне. Впрочем, где находится это самое "извне", Шун тоже не мог сказать.

— Так, а это… — внезапно забеспокоился Шун. — Этих мертвяков тут вообще много?

— Кладбище не самое большое, — ответил Миро, присев рядом с ним на корточки. — Особей пятьсот, я думаю.

— Ого! А вы уверены вообще, что я смогу их одолеть?

— Вот и посмотрим.

— В смы… эй, вы шутите, надеюсь? — Шун перестал расправлять одеяло, на котором собирался поспать. — Что значит посмотрим?

— Спи уже. Ничего с тобой плохого не случится. Я обещаю.

Шун несколько секунд недоверчиво смотрел на спутника, потом растянулся поверх одеяла. Утро выдалось насыщенным, и ему долго не удавалось заснуть, мозг просто отказывался отключаться, переваривая новую информацию. Но ближе к вечеру Шун все же провалился в легкую дрему, лишенную сновидений. Сознание его заскользило по самому краю реальности, рисуя то, чего на самом деле нет. И в какой-то момент Шуну даже показалось, что он смотрит на Миро, словно через сощуренные веки, а тот сидит рядом, и из тела его простираются в сторону Сателлита длинные прозрачные щупальца…

— Ох… — выдал Шун, не понимая до конца, на самом ли деле он вздыхает или все это ему тоже чудится.

Он попытался пошевелиться, однако тело отказывалось слушаться. Сонный паралич сковал его накрепко, так, что даже дышалось с трудом. Шун дернулся изо всех сил, забился, срываясь в панику, но тут на его плечо опустилась чужая теплая ладонь. Это моментально вернуло его в реальность и позволило сделать глубокий шумный вдох.

— Оох. — Шун протер лицо рукавом, пот на этот раз был холодным, паническим и, кажется, даже лип к ткани, словно слизь. — Хууу… какое же премерзкое состояние.

— Ты в этом мире совсем недавно, неудивительно, что твое сознание никак не может наладить стабильную связь с игровым телом. Так что это нормально.

— Что? Что еще за игровое тело? Что значит недавно?

— Забудь. — Миро поднялся, материализовал бутерброд и протянул Шуну. — Вот. Поешь. Скоро полезут мертвяки. На твои вопросы я отвечу позже.

Шун откусил большой кусок и принялся его жевать, однако тут же нервно дернулся и подскочил с земли.

— Что еще? — закатил глаза Миро.

— Звук. Вы не слышите? Стрекотание.

— И что?

— Говорят, такое стрекотание предупреждает о потрошителях.

— О потрошителе тебя может предупредить лишь одна вещь – твои кишки, весело разлетающиеся в разные стороны. Больше он ничем свое приближение не выдаст, уж поверь мне, — хмыкнул Миро. — К тому же я сомневаюсь, что потрошитель будет тратить на тебя свои силы. Что с тебя взять кроме одеяла? Перестань дергаться и поешь нормально. Я же дал слово, что ничего плохого с тобой не случится. А ты обещал довериться мне.

Шун глубоко вдохнул-выдохнул, через силу проглотил кусок и принялся собирать вещи.

— Стрекотание в мертвых землях – явление нормальное, — продолжил Миро, сев поодаль и пошарив рукой по земле. — Это… хм… как потоки воздуха с разной температурой. Только звук получается от соприкосновения слоев с разными видами магии. Ты тут – элемент посторонний, в тебе хоть и мало магии, но она на порядок выше, чем здешняя, некротическая. Под вечер нежить просыпается, некро-волны густеют, вот и получается звук. И чем больше ты, посторонний элемент, настроен на уничтожение – тем четче звук.

Миро поднялся на ноги, отошел к покосившимся пикам и принялся кидать в них камешки. От каждого попадания пики издавали громкий звон, который затухал невероятно долго, посылая в окружающее пространство физически ощутимую вибрацию.

— Если кто-то слышал такой звук в мире людей, а потом из этого несчастного посыпались артефакты, это может значить лишь одно – на него напал кто-то с более высоким уровнем.

— Высший? — спросил Шун, дожевывая бутерброд.

— Высший. Или паук. Потрошители же, как и просветленные, почти не отличаются от тебя по маго-энергетике. В смысле, количественно – да, но не качественно.

Шуну показалось на мгновение, что несколько пиков задрожали, словно их вибрация усилилась в разы.

— Я с рождения жил в Столице, но ни разу не слышал там стрекотания, хотя высших встречал практически каждый день, — сказал он, вытаскивая меч.

— Видимо, у них не было намерения убивать тебя, — хохотнул Миро, собирая с земли очередную партию камней. — К тому же, уровень маго-энергии в Столице совершенно другой, за счет тех же высших. Ты не замечал этого, потому что ни разу не выбирался за ее пределы. Но поверь, ты обязательно почувствуешь разницу, когда вернешься.

— Хм… — Шун непроизвольно сжал рукоять меча. — А что… что вы делаете, кстати?

— Поторапливаю наших сонь. — Миро растормошил еще три пика. — Не хочется торчать здесь до полуночи. Ну и… задаю им порядок, так сказать. Сначала полезет тот, в чей пик я попал первым. Потом – вторым, и так далее.

— А, так они не все вместе…

Миро повернулся и несколько секунд озадаченно смотрел на Шуна. Потом разразился громким смехом.

— Боже… твои метания от полного бессилия до абсолютной самоуверенности просто изумительны! Конечно же, они полезут по очереди! Эти пики – охранные колья, их устанавливают на каждом кладбище монстров. На конце пика – запирающее заклятие. Ясное дело, что монстр не вылезет, пока его не отпереть. Тебя чему в школ… — Миро неожиданно осекся, словно сказал лишнее. — Ладно, забудь. И приготовься, запоры начинают спадать.

Шун раньше не видел монстров-зомби и почему-то был уверен, что они такие же мерзкие, полуразложившиеся, как и зомби-люди. Но оказалось, что даже в посмертном состоянии монстры не теряли своей хищной красоты. Показавшаяся из-под земли ласка грузно встряхнула блеклой шерстью, избавляясь от остатков почвы, и оскалилась, обнажив клыки. Видимо, связки ее уже претерпели физиологические изменения, вместо рыка из ее гортани вырвался лишь протяжный скрежет. В глазницах твари темнели провалы, и Шуну показалось, что на него смотрит сама пустота – бескрайняя и мертвая. Чувство было таким всепоглощающим и острым, что по спине его побежал холодок. Шун невольно поежился и на секунду отвел глаза, почти пропустив бросок. Ласка была не самым крупным монстром, однако мало кто мог посоперничать с ней в скорости.

Он еще не успел отреагировать, только испуганно вскинулся, а ласка уже зависла в воздухе, засучила лапами, словно кто-то поймал ее за шкирку.

— Соберись! — рявкнул за спиной Миро.

— Хо… хорошо. Извините.

Ласка бросилась, и Шун ловко насадил ее на меч первым же ударом, провернул, выдрал наружу внутренности, а вторым ударом отсек голову. Яркое свечение взвилось над подрагивающей тушкой, ощутимо ударило Шуна в район солнечного сплетения. Он скрючился и глубоко задышал, чтобы чужая сила усвоилась поскорее, а из-под земли уже лез следующий монстр – здоровенный, покрытый блекло-синими перьями лиозавр…

Глава 2.2

В то утро Шун узнал, что такое настоящая усталость. Он рухнул на землю, как только впереди замаячила первая растительность срединных земель. Мозг его отключился сразу, словно кто-то нажал на кнопку. Когда же Шун снова пришел в себя, то оказалось, что он лежит на своем одеяле, а над головой его кто-то соорудил навес из веток, подкрепленный простеньким заклинанием. Сквозь листву можно было разглядеть тяжелое свинцовое небо. Обычно это говорило о плохой погоде и низкой температуре, но холода Шун не чувствовал. А это значило, что чужая сила уже начала циркулировать по его тонкому телу.

— Отлично, — улыбнулся Шун, садясь. Потом огляделся. — Миро?

Непроявленный не ответил. Шун поднялся на ноги, размялся и прошелся вокруг навеса. Позвал еще раз. Миро не откликался, и это повергло Шуна в некоторую растерянность. Вот уже почти неделю он не оставался наедине с собой и совершенно от этого отвык. Пройдясь по кустам и позавтракав ягодами, он начал припоминать, как Миро пару раз будил его. Один – чтобы переложить на одеяло, а вот потом он вроде бы снова будил его и что-то говорил.

Так как делать было больше нечего, Шун уселся под навесом в позе полной концентрации и принялся изучать свое тонкое тело внутренним взглядом. К его огромному облегчению, оно действительно выглядело сносно. Не предел мечтаний, конечно, да и на битву с таким телом идти – лишь зрителей смешить, но для нормальной спокойной жизни его вполне хватит. Еще пара походов на кладбища – и вполне можно будет поохотиться на нормальных, живых монстров…

— Эй!

Шун дернулся на незнакомый женский голос, мгновенно вышел из концентрации, выхватив из пространственного кармана меч.

— Нашла!

Перед ним стояла невысокая девушка в костюме дворцовой прислуги. Глаза ее горели неоном, а на подбородке была знакомая ямочка. Несмотря на выставленный меч, она подбежала к Шуну и ловко сгребла его в охапку.

— Вы… — начал тот, но продолжить не успел, потому что позади девушки блеснул яркий росчерк, воздух дрогнул, загустел – и появился Миро.

Девушка тоже заметила его появление, развернулась, бросилась на непроявленного, словно разъяренная тигрица.

— Ты! Ты обещал мне, что…

Ее гневную тираду пресек громкий чавкающий звук. Несколько секунд царила полная тишина, а потом девушка завалилась на бок и грузно осела. Тело ее засветилось и разлетелось миллионами сверкающих точек.

— Вы что… — не сразу, но все же выдавил из себя Шун. — Вы убили ее?

— Убил, убил, — хмыкнул Миро, подходя ближе. — Давай собирайся, нам пора идти.

— Вы убили ее!

— Да господи боже мой! — закатил глаза непроявленный. — Она же просветленная! Несколько дней – и будет как новенькая! Собирайся уже!

Он подхватил с земли одеяло и принялся запихивать его в пространственный карман Шуна.

— Но я знаю ее, я видел ее в Столице…

— Ну конечно знаешь. — Миро закончил сборы и приглашающе кивнул в сторону горизонта, мол, идем. — Это Рина. Капитан твоей команды на Турнир. И поверь, она еще успеет плешь нам проесть. Так что радуйся, пока ее нет рядом.

— Турнир? В смысле – турнир? — Шун догнал его, зашагал рядом.

— Знаешь, в сложившейся с тобой ситуации есть и моя вина. Я не уследил за тобой. Вернее, я не был готов к тому, что все обернется таким образом. Мы трое знакомы, но не в этом мире. Этот мир… он как… как сон. Как наваждение. Все тут ненастоящее. Это одна большая игра. И ты просто неправильно в эту игру зашел. Как такое случилось и почему – ответить, наверно, сможешь только ты. Но вот незадача – ты не вспомнишь себя настоящего, пока не умрешь здесь. Потому что это одно из основных условий для тех, кто идет на полное погружение, – они ничего не помнят и могут располагать лишь теми знаниями, что прописали себе в матрицу перед погружением. Как бы сказать… есть определенный пакет информации для тех, кто идет на полное погружение. Базовые знания. Но мы не собирались запихивать тебя так глубоко, ты должен был появиться здесь на время Турнира, как просветленный. Пробраться в нужное место и найти нашего человека. Поэтому и не прошили тебя должным образом.

Миро замолчал. Шун вышагивал рядом с ним, пытаясь понять всю эту нелепицу. Он тоже молчал, и через несколько минут Миро начал кидать на него озадаченные взгляды.

— Что? Ты даже ничего у меня не спросишь? Теперь, когда я вывалил на тебя такое количество информации? Когда, наконец, пришло время задавать вопросы?

— Так… — неуверенно протянул в ответ Шун. — Кажется, я немного понял. Тот мир – это как загробный, да?

— Ну, — хмыкнул непроявленный, — типа того, да.

— Мы были ангелами?

— Боже… а ты прямо помешан на этой теме, смотрю.

— Хорошо, мы были кем-то там, сущностями, и искали какого-то человека, которого похитил Стальной Пес.

— "Возможно" похитил Стальной Пес, — поправил Миро. — Если честно, мы не знаем наверняка.

— Возможно, — кивнул Шун. — И я должен был родиться, как просветленный, должен был попасть на Турнир и отыскать его, пока нахожусь во дворце, все верно?

— Ну... более-менее понял, — улыбнулся Миро. Низкое темное небо отбрасывало на его блеклое лицо причудливые тени, заостряя профиль. — Так как ты раньше не бывал здесь, мы немного помогли тебе с родословной. Любой игрок перед тем, как войти в Игру, придумывает себе легенду, прописывает, кем хочет стать. И если систему Игры это удовлетворяет, она дает свое разрешение на вход. Ясное дело, не каждый здесь может стать чистокровным принцем. Как ты. Для этого надо пройти большой, сложный тест.

— И я его прошел?

— Пфф, — закатил глаза Миро. — Умоляю тебя… Его прошел я. Так что ты, можно сказать, мой калиф на час.

— Чего на час?

— Не заморачивайся. Мы думали, что ты заявишься на Турнир в составе команды и найдешь нашего человека. — Миро хохотнул и продолжил: — Представь наше удивление, когда ты даже не пришел на сбор команды, а потом и вовсе заявился на одиночную Полугодовую битву.

Что ж… учитывая, что Турнир проходил накануне битвы, да еще и та просветленная в толпе, и он действительно не помнил, чтобы кто-то преподавал ему ту же охоту на мертвяков или монстров… все это походило на правду.

— Итак, твое тонкое тело начало функционировать, а значит, нам больше не придется путешествовать на своих двоих. — Миро театрально раскинул руки в стороны. — Порталы ты пока создавать не можешь, а вот следовать через них за мной – вполне себе. — Он сложил пальцы в печать, и перед Шуном закрутилась огненная воронка. — Прошу!

— Мы уходим?

— Ну, не так, чтобы очень уж далеко… Мы возвращаемся в мертвые земли.

— Опять кладбище?

— Совершенно верно. Скоро начнет темнеть, нужно заарканить какой-нибудь погост.

Следующие несколько дней они методично истребляли захоронения монстров, рекордными темпами накачивая тонкое тело Шуна. Миро показал ему еще несколько приемов, для которых уже требовалась сила. Шун никогда раньше не видел такой техники боя и следил за пассами непроявленного так увлеченно, что невольно вызывал улыбку последнего. Их отношения стали ближе, Миро все меньше бурчал и с каким-то фанатичным терпением снова и снова поправлял каждое неверное движение подопечного, оттачивая их до ему лишь ведомого идеала. В минуты отдыха он отвечал на вопросы Шуна, но все так же выборочно, игнорируя большую их часть. Особенно он не любил говорить о реальном мире, и к концу третьей недели Шун знал лишь о том, что реальность почти не отличается от того, к чему он привык.

Когда тонкое тело Шуна наполнилось до краев и готово было вновь трансформироваться в тело боевого мага, пришло время настоящей охоты. Однажды утром Миро накормил его плотным завтраком по заказу и открыл портал. Шун с некоторым сожалением окинул взглядом поляну, которая была для них своеобразным домом, а когда сделал шаг из портала, то застыл в немом удивлении. Миро подтолкнул его в спину, затягивая воронку, спросил:

— Ты чего?

— Это же… — протянул Шун.

— Да, это твоя лачуга.

Обгорелый остов торчал среди дубов черным пятном. Шун подошел ближе, пробежался пальцами по вымазанному сажей косяку двери и спросил:

— Зачем мы здесь?

— Я хотел поговорить с твоими воронами.

— Моими? — хмыкнул Шун. — Да эти гадины меня каждое утро кляли, на чем свет стоит! Моими… хе-хе.

— Вороны всегда болтают что ни попадя. Обращать внимание на их слова – последнее дело. Гораздо важнее их действия. — Миро подошел к одному из дубов, обхватил ствол руками и прижался щекой к коре. — Вороны могли материть тебя хоть по сто раз на дню. Но они заговорили деревья, чтобы монстры и нежить обходили твой дом стороной. Чем ты им так понравился, а?

— Чего? Вы что-то путаете. Точно путаете…

— Вороны не будут заговаривать деревья для себя, им это на фиг не нужно. Их не тронет ни один монстр, ни дневной, ни ночной. — Миро прикрыл глаза, несколько секунд стоял молча, потом нахмурился и посмотрел на Шуна. — Как ты вообще нашел эту лачугу?

— А что?

— Как ты ее нашел?

— Ну… не помню уже. А. Это Анхель. Он дал мне работу, но сказал, что не сможет приютить. Сначала я пытался найти жилье в городе, но меня отовсюду гнали, говорили, что я приношу несчастья. Тогда Анхель посоветовал мне побродить по окрестностям. Сказал, что тут есть несколько старых лачуг отшельников. Я нашел четыре, но не занята была только эта. И неудивительно, она была почти разрушена. Я неделю ее восстанавливал.

— А вороны? Когда они прилетели?

— Ммм… дайте подумать. — Шун отряхнул перепачканные сажей руки. — В конце второй недели, наверное.

— Ясно. Их кто-то подослал. Вороны никогда не покидают своих мест больше, чем на неделю.

— Подослал?

— Да. — Миро отошел от дерева, огляделся. — Сейчас я тоже их не чувствую. Думаю, они улетели сразу же, как я забрал тебя. Кто-то подсылал их для твоей защиты.

— Анхель?

— Такое по силам только высшему. Или пауку. Так что нет. — Он широко улыбнулся Шуну. — Что ж, поздравляю. В Столице у тебя еще есть союзники. Интересно, кто. Хм, хм… Ладно! Мы…

Шун не сразу понял, почему Миро замолчал. И от чего его лицо неожиданно вытянулось. А в следующее мгновение он почувствовал, как к горлу прикоснулось что-то холодное.

— Только попробуй еще раз выкинуть меня, сволота ты такая! — прошипел над его ухом девичий голос. — Будь уверен, я просто заберу его с соб…

Знакомый чавкающий звук донесся из-за спины раньше, чем Шун успел по-настоящему испугаться.

— Да твою ж мать! Я припомню тебе это, слышишь? Я при…

Когда Шун обернулся, девушка уже разлетелась сверкающими искрами. Он погрузил пальцы в угасающую серебристую взвесь и тихо спросил:

— Почему вы так не хотите впускать ее?

— Потому что наш план полетел к чертям, — ответил Миро. — И мне совершенно не нравится то, что она предлагает делать нам дальше.

* * *

Стальной Пес вышагивал по широкому светлому коридору, что вел к королевскому кабинету, и звук его тяжелых шагов мягко скрадывался толстыми ковровыми дорожками. Немногочисленные слуги при виде Пса тревожно жались к стенам и отвешивали поклоны, однако не удостаивались даже взгляда. А юные девы, что каждое утро ухаживали за садом, робко, но с интересом заглядывали в коридор сквозь цветастые стекла мозаичных окон и оживленно шушукались.

Уже у самых дверей королевского кабинета его догнал наставник первого учебного клана Кхан, остановился чуть поодаль и в долгом поклоне сказал:

— Мой господин.

Стальной Пес убрал пальцы с ручки двери. Расценив это, как разрешение, наставник продолжил:

— Я закончил тестировать новоприбывших.

— Это настолько срочная новость? — спокойно уточнил Пес. Но от этого спокойствия по спине Кхана пробежал холодок, и он поспешил оправдаться:

— Среди них есть один любопытный экземпляр.

— Какой уровень?

— Красный. Самое начало уровня, но красный.

— Разве в этом заходе у нас планировались чистокровные?

— Нет. В том-то и дело, что нет.

— Хм…

Ничего больше не ответив и не дав никаких указаний, Пес толкнул дверь и коротко кивнул присутствующим:

— Господа. Ваше величество.

— Ты снова заставляешь нас ждать, Лиам, — фыркнула зрелая эффектная женщина, что восседала в центре комнаты на широком диване.

Слева и справа от нее стояли два кресла. Одно занимал небритый широкоплечий мужчина средних лет в походном кожаном плаще, во втором разместился зург. Паукам же мебель не требовалась, поэтому достопочтимый Саан ютился в углу, подобрав под себя длинные чешуйчатые лапы.

— Прошу простить, моя королева. Неотложные дела потому и называются неотложными, что их невозможно отложить.

Королева Анна улыбнулась и сотворила еще одно кресло – напротив себя, приглашающе махнула рукой.

— Кажется, это называется плохой организацией своего рабочего времени, — хмыкнул бородач.

— Не начинайте, Роско! — закатила глаза Анна.

Стальной Пес уселся в кресло, закинул ногу на ногу и отточенным жестом убрал назад длинные серебристые волосы.

— Всегда радуюсь, когда выходцам из глубинки удается осилить такие сложные понятия, — сказал он в пространство.

— Ох, только не говорите, что вы все еще меня игнорируете, уважаемый Лиам, — хохотнул Роско.

— Господин Кааль, — Стальной Пес перевел взгляд на зурга, — будьте добры, передайте господину Роско, что в свободное время – которого, я думаю, у него в избытке – он может также разобраться с понятиями "игнорирование" и "делегирование полномочий в связи с нежеланием вести диалог напрямую".

— Конечно, — серьезно ответил тот. Повернулся к бородачу. — Вам просили передать, что…

Тихий скрежет заставил его замолчать и болезненно поморщиться. Пауки мало разговаривали, обычно они предпочитали телепатию и врывались в чужие головы без разрешения собеседника.

"У нас мало времени. Давайте по существу".

— И кто же виноват, что у нас мало времени… — пробурчал Роско.

Вечно серьезный Кааль деловито покивал и сложил руки замком на уровне груди – обязательный жест зургов при обращении к вышестоящей особе.

— Ваше величество. Мой сегмент роя подошел к насыщению. Нам не хватает лишь пяти особей. Но я уже знаю, где их искать. Прошу вашего разрешения на проведение ритуала инициации.

— Пять особей? — задумчиво протянула Анна. — Хм… Многовато. А что у вас, Роско? Сколько?

— Мне не хватает двух человек. Но я еще не определился, кто это.

— Успеете до битвы?

— Думаю, да.

Анна перевела взгляд на Стального Пса и осторожно спросила:

— Лиам?

— Моя королева, — бесстрастно ответил тот,— наш сегмент будет готов.

— Ты… уверен?

— Предтеча в Игре. Я знаю, как заманить его.

— Прошлый раз я слышал те же речи… — фыркнул Роско. — И чем все закончилось? Рой разорвало на клочки.

— Господин Кааль, будьте добры, передайте…

— Господин Кааль, заткните пожалуйста уш…

— Да хватит уже! — Анна ударила кулаком по подлокотнику. — Все кроме Лиама, выйдите!

На мгновение в кабинете повисла тишина, потом зург подался вперед, приземлился на все четыре лапы и засеменил в сторону двери. Роско, бурча себе под нос что-то нечленораздельное, пошел вслед за ним. Паук вытянулся вперед всем телом, потом в одно движение взмыл к потолку, словно на шарнирах, и угрожающе навис над Стальным Псом. Сведущие в повадках родоссцев знали, что подобная стойка есть прямая демонстрация агрессии, и Анна тихо охнула, не сумев сдержать испуга. Пес же никак не отреагировал на это, только лениво поднял взгляд и уставился в фасетчатые глаза.

"Лиам. Ваш сегмент самый нестабильный".

— Но самый сильный, — спокойно ответил Пес.

"Этого никто не оспаривает. Однако в подобной силе и ваша слабость. Если ты не сможешь его стабилизировать – он уничтожит нас всех. Помни об этом".

И паук направился к двери. Когда они остались наедине, Анна съежилась на диване, растеряв весь свой королевский лоск. Она несколько секунд выжидающе смотрела на Пса, а потом спросила:

— Ты нашел его?

— Да.

— Это действительно он?

— Да. Я уверен. Таких совпадений не бывает.

— Лиам, я боюсь.

— Я знаю. — Стальной Пес медленно поднялся и подошел к Анне, обошел ее диван, встал за спиной и положил руки на виски королевы. — Не нужно бояться. Наш сегмент больше не пострадает, я тебе обещаю.

Анна закрыла глаза и обмякла. Она была важным членом сегмента, и Лиам всегда внимательно следил за тем, чтобы ее психика не перегружалась.

Глава -8.1 Потерянный

Настенные часы в кабинете декана давно отсчитали полдень, снаружи прозвенел очередной звонок, но ни секретарь, ни сам декан до сих пор не вернулись. Видимо работа, которую хотели предложить Шуну, не терпела отлагательств, а потому его даже не подумали везти в другое место для дальнейшего собеседования, просто всучили таблетку конфиденциальности, провели в соседнюю комнату и накрыли ее полем анти-прослушки. Из уроков по безопасности Шун знал, что такая таблетка запросто сотрет из его памяти последний год жизни, если вдруг заложенной в ней программе покажется, что носитель нарушил условия. Он даже пару раз принимал такие за время учебы. А вот с полем сталкивался впервые. Ощущения были странными.

— Вы знакомы со строением Даона? Хотя бы немного? — спросил Асвальд, покачиваясь в кресле декана.

Он взял на себя роль основного интервьюера, Миро же пристроился на краешке стола и молча наблюдал за процессом.

— Я знаю, что есть само пространство Даона. И есть сердцевина, Игра, в которой возможно как неполное погружение, так и полное.

— Все верно, — улыбнулся Асвальд. — Чтобы попасть в Даон, достаточно прошивки, которая будет посылать сигнал в парагиппокампальную область мозга. Но полное погружение в Игру требует другого подхода. Человек помещается в специальную капсулу, которая не только обеспечивает более стабильную связь его сознания с игровой реальностью, но и позволяет телу получать питательные вещества, а также выводит продукты метаболизма. Ведь иногда игрок проводит там неделю, месяц, а то и больше.

— Да. Это мне тоже известно, — кивнул Шун. — Верхний порог пребывания в игре – четыре месяца.

— Хорошо. — Асвальд по-мальчишески крутанул кресло вокруг оси. — Тогда вот вам кое-что новенькое.

Он развернул голографический экран на одной из стен кабинета, вывел на него выпуск новостного канала. Затрещали затворы камер, что летали над невысоким помостом. Три человека давали какое-то интервью.

— Знаете того, что посередине?

— Станислав Новак. Президент Даон.комп.

— Да, это он. Вернее, его тело.

— Тело? — не понял Шун.

— Да. А внутри тела – новейшая разработка его же компании. Лич абсолютного присутствия.

— Я… я не…

— Потрясающая вещица, скажу я вам. Это не просто набор поведенческих программ на все случаи жизни, а полу-разумная псевдо-личность с абсолютным выходом. Знаете, что такое абсолютный выход?

— Доступ к любой информации в Сети, — потрясенно выдавил Шун. — Невероятно…

— Этот лич был создан и запатентован в рекордные сроки, — продолжил Асвальд, постукивая пальцем по ручке кресла. — И лишь с одной целью – чтобы скрыть от общественности пропажу господина Новака. Почти месяц назад он погрузился в Даон, но уже через час его маячок замолчал.

— Он что, в игровой коме?

— Нет. Не совсем так. При игровой коме маячок продолжает работать, но его сигнал рассеян, словно игрок находится в каждой точке Даона одновременно.

— То есть… его маячок сломался?

— Такое невозможно.

— Отключили?

— Тоже невозможно, — улыбнулся Асвальд. — Но мне нравится ход ваших мыслей. Вы уже поняли, что… — и он сделал паузу.

— Его сознание похитили?

— Есть такое предположение. Возможно, кто-то похитил его игровое тело вместе с сознанием. И этот самый кто-то сумел заглушить маячок, что, в принципе, тоже невозможно. Но!

— Похитители могли создать в Даоне дополнительное скрытое пространство и поместить господина Новака туда? — предположил Шун.

— Абсолютно верно. В Даоне существуют платные ресурсы, обычно это обучающие и переговорные платформы. Они расположены в свёртках – закрученных участках пространства. Свертки отделены, но сигнал маячков из них улавливается без труда, хотя остальная информация, если ты не проплатил курс или встречу, — вне доступа. Есть также свертки второй плотности или, проще говоря, двойные. Обычный человек не сможет отследить маячок в такой свертке, только федерал. Это…

— Переговорные с зургами и пауками? — предположил Шун.

— Почти, — улыбнулся Асвальд. — Виртуальные публичные дома. Таким образом они гарантируют своим клиентам конфиденциальность услуг. Месяц назад господин Новак был запеленгован нами в заведении с двойной сверткой под названием "Контакты седьмого рода", из его дверей он так и не вышел. Мы думаем, что внутри этого публичного дома существует тройная свертка. Несколько лет назад наши ученые доказали, что создать свертку с плотностью выше второй – невозможно. Но последнее время происходит слишком много невозможных вещей. Так что…

Асвальд замолчал. Часы на стене тикали, разгоняя тишину, больше никаких звуков не было, и Шун не к месту подумал, что в комнате слишком уж тихо. Противоестественно, стерильно. Он привык ощущать чужие эмоции, как фоновый шум, едва уловимый, но все же… Ясное дело, Асвальд управлял своими эмоциями просто в совершенстве и практически не фонил. Но тот, второй…

— И вы не смогли разбудить господина Новака? — спросил Шун. — Разве это…

— Да, — хохотнул Асвальд. — Это как бы тоже невозможно. Кроме осознанного выброса существует принудительный. Погруженный в Даон просыпается, как только кто-то извне отключает его софт или капсулу. Но… господина Новака не могут разбудить до сих пор.

— А он не мог просто умереть в Даоне?

— В случае смерти в Даоне остается соответствующий след. Его не было. К тому же, само виртуальное тело система Даона идентифицирует, как живое. Найти его не может, но в его сохранности и жизнедеятельности не сомневается.

— Вы хотите, чтобы я обнаружил эту… хм… свертку с похищенным?

— Да.

— Но разве у вас нет специалистов?

— Есть, — развел руками Асвальд. — За этот месяц мы потеряли семнадцать специалистов как в области сверток, так и в других областях. Их маячки замолчали так же, как маячок господина Новака.

— То есть, вы предлагаете мне довольно опасную работу.

— Не без этого. Но у вас будет помощник.

И Асвальд кивнул в сторону Миро. Поле анти-прослушки работало лишь на выход, так что Шун в любой момент мог сделать запрос в Сети. Однако соц-профиль Миро оказался закрытым, даже аватарки не имел. Шун автоматически прищурился, вгоняя себя в легкий транс.

— Миро подключится к вам, как оператор. Поверьте, он знает пространство Даона, как свои пять пальцев. Но мы не можем послать его в игровом теле, он слишком ценный сотрудник.

Шун продолжал смотреть на Асвальда, пытаясь поймать эмоции Миро боковым зрением. В какой-то момент он даже увидел легкую дымку спокойствия вокруг федерала, но фон Миро так и оставался нулевым, и от этого волоски на руках Шуна невольно зашевелились...

— Вы… кх-кх… — Он прочистил горло. — Вы как-то подключите его к моему игровому телу?

— Да. Он будет словно… голос у вас в голове.

— Это немного пугает.

— Только это? — захохотал Асвальд. — Да вы настоящий смельчак! Ну и об оплате. Вы можете попросить что угодно. В разумных пределах, конечно. — Он сделал небольшую паузу. — Например, интенсивный восстановительный курс для вашей сестры. Это очень дорогая процедура, к тому же ее разработала одна маленькая компания. Исследования еще не закончены, так что и патента нет. Но я лично знаю двух игроков, которые после нескольких курсов вышли из семилетней комы.

— Семилетней… — одними губами прошептал Шун. — Разве так бывает?

— Бывает, поверьте. Если найдем господина Новака, Даон.комп заплатит вам достаточно. Хватит и на восстановление, и на вашу дальнейшую безбедную жизнь.

Шун долго не отвечал, а Миро с Асвальдом не торопили его, дав время подумать.

— Сколько у вас еще специалистов по скрытым пространствам? — спросил он, наконец.

— Думаете, что мы рано сдались? — усмехнулся Асвальд. — У вас… есть одно преимущество. Небольшое, но очень весомое. Если честно, после пропажи господина Новака мы сразу же приступили к поискам такого человека, как вы.

— Преимущество?

—Да. Ваша новенькая учетная запись. Мы не создавали Даон. Как не создавали его родоссцы или зурги. Нам просто было позволено войти туда. А потому нам ничего не остается, как следовать правилам этого странного места. И одно из правил – у игрового тела формируется новый орган, маячок, но на это уходит определенное количество времени. Обычно полмесяца. Время в сердцевине, Игре, сжато и течет намного быстрее, из-за этого погружение в Игру и пользуется таким спросом. Ведь за пару недель человек успевает прожить там почти год. Однако в Даоне скорость течения времени такая же, как и у нас. А значит, у вас будет около двух недель на поиски, ведь пока маячок не сформируется, вас не сможет отследить ни один человек или чужой, вы абсолютный невидимка.

— А ваши спецы…

— Вы уже догадались, — с улыбкой покивал Асвальд.

— В Даоне как на ладони, — продолжил Шун. — Ведь стоит один раз попасть под подозрение – и ты уже никуда не скроешься.

— Да. Наши ученые уверены, что маячок невозможно отключить или заглушить. Уверены именно потому, что пытались сделать это бесчисленное количество раз. Вы можете почуять свертку, и вы – невидимка. Да, у вас нет опыта, но… — и Асвальд кивнул в сторону Миро, — у вас будет опыт.

— Хм… — Шун уставился в пол.

Взгляд его снова рассеялся, словно он пытался рассмотреть сквозь перекрытие, что там творится этажом ниже. Легкий транс толкнул в грудь убаюкивающей волной, потом стал более плотным, концентрированным, звуки смазались и воспринимались теперь немного приглушенно. Дымка вокруг Асвальда стала еще прозрачнее, и это подкупало. Федерал был так уверен в том, что говорит, что и Шун тоже невольно начинал ему верить. Верить абсолютно, без тени сомнения. Редкое качество. А вот эмоциональный фон Миро так и не прощупывался. Это отталкивало и пугало до чертиков.

— Я… кх-кх. — Шун прочистил горло. — Мне нужно подумать. У меня есть время?

— Мы подождем до утра, — мягко улыбнулся Асвальд.

Миро тоже коротко и вежливо улыбнулся, но взгляд его при этом был таким пронзительным, словно он хотел напоследок высмотреть в Шуне какой-нибудь дефект.

— Свяжитесь со мной по Сети, как только примете решение. Если откажетесь – таблетка сотрет из вашей памяти этот разговор.

* * *

Когда Шун покинул кабинет декана, Миро долго смотрел на закрывшуюся за ним дверь, потом тихо сказал:

— Ну, этот хотя бы…

— Не вывернул тебя наизнанку? — усмехнулся Асвальд.

— Не знаю… Я вообще не уверен во всей этой затее.

— В чем-то я с тобой согласен, — задумчиво покивал федерал. — Работа специалистов по скрытым пространствам всегда похожа на игру с огнем.

— Скорее на покорение лавины, — поцокал языком Миро.— А у нас нет времени, чтобы подготовить их хоть немного. И… мы вообще получили разрешение на использование Тони?

— Получили. Под нашу ответственность, конечно, но разрешение есть. — Асвальд покрутил кресло. — Так ты предлагаешь вообще не привлекать к делу ни одного, ни другого?

— Тони потрясающий, с ним даже эффект неожиданности особо не нужен. И…

— Надеешься, что он поймет принцип тройной свертки, как только увидит ее? И сможет делать так же?

— Было бы неплохо, — хмыкнул Миро. — Но он слишком неуравновешен. Вряд ли у нас получится поладить с ним…

— У тебя.

—… у меня. Он сам не понимает того, чем владеет. И мы тоже до конца не понимаем, мне на фиг не нужна такая ответственность. — Миро ненадолго замолчал, барабаня пальцами по краешку стола. — Знаю, вариантов у нас особо нет, но мне до чертиков не нравится эта идея. Все равно, что искать иголку в стоге сена при помощи прицела на винтовке. Которая может пальнуть в любой момент.

— Что ж, — развел руками Асвальд. — Тогда Шун.

—Этот вариант мне нравится еще меньше.

— Слишком слабенький? Согласен, тут вся работа ляжет на тебя…

— Не поэтому.

— Ой, брось. Не говори мне, что использовать брата Сони слишком цинично. Не мы сделали с ней это. Ну... не конкретно мы, и…

— Цинично… — фыркнул Миро. — Цинично обещать для нее восстановительный курс. Маленькая компания без патента… конечно.

— Вообще-то такая услуга действительно есть.

— Ага. Вы как всегда акцентируетесь на главном.

— Послушай. — Асвальд подался вперед. — Я не оправдываю тех методов, что иногда применяет мое Агентство. И если бы ту операцию проводил я, все сложилось бы иначе. Но мы имеем то, что имеем. Нам просто нужно правильно использовать те изначальные условия, что у нас…

— Боже… — закатил глаза Миро. — Избавьте меня от своего бреда, а? — Он перевел взгляд на дверь, несколько секунд рассматривал ее, а потом тихо добавил: — Думаю, некоторые изначальные условия, как их ни используй, могут привести только к катастрофе.

Глава -8.2

Рекламные буклеты парили в воздухе, разворачивали свои объемные странички, стоило Шуну обратить на них внимание. Вечер еще не начался толком, а потому в кафе почти не было посетителей, и умным спам-приложениям приходилось навязчиво кружить возле единственного занятого столика. Ссуда на дополнительное обучение, поездки к морю, доставка еды на дом, курсы японского… поток ненужной информации проходил сквозь Шуна, уносил его мысли куда-то вглубь, почти вгоняя в транс.

— Я говорю, может, чего покрепче возьмем? — повысила голос Юлия.

— В принципе, не против, — поддержал ее брат.

— Время четыре, какое покрепче… — пробубнил Шун.

Он покрутил в руках ополовиненную чашку кофе и снова рассеянно уставился в незримую точку на стене.

— Слушай, ну не отчислили же. — Юлия толкнулась плечом в его плечо.

— Я не… — встрепенулся Шун. — Я… просто подумал тут, что наверно это не мое. И стоит ли продолжать вообще…

— Так! — перебил Юрий. — Это всего лишь один тест.

— Это не только тест. Да и... — Шун сунул руки в карманы брюк, откинулся на спинку стула. — Я не только об учебе. Последнее время все вокруг такое странное. Не знаю… Словно выцветшее. Все постепенно теряет смысл, ускользает.

Шун замолчал. Близнецы пристально смотрели на него, ожидая продолжения, но так и не дождались. Тогда Юлия тихо спросила:

— У тебя что-то еще случилось? Ты нам чего-то не рассказал?

— Да нет, — не сразу, но все же ответил Шун. — Наверно накопилось просто. Знаете, я вчера сидел на диване, смотрел в потолок и думал… — он вздохнул, — думал, что, может, я тоже личина. А что, если и я был игроком? Играл вместе с Соней? И нас тогда обоих не стало? Просто ее лич не прижился, а мой…

— Ну, для начала, — перебил его Юрий, — таких совершенных лич-программ не бывает. Это ведь сколько поведенческих ответов надо учесть! Да и ты тогда был несовершеннолетним. И никак не мог попасть в Игру. Так что переставай хандрить. Тебе просто нужно отвлечься, абстрагироваться. Посмотреть на все со стороны. Может, съездим куда-нибудь в выходные?

Шун мог бы поспорить насчет лич-программ, картинка с господином Новаком все еще стояла перед его глазами. Но, если уж говорить честно, вряд ли кому-то пришло бы в голову снабжать Шуна подобной дорогущей личиной. Да и в остальном Юрий был прав.

— Мне кажется, тут серьезнее, — нахмурилась Юлия. — Совсем хреново, да?

— В том-то и дело, что нет, — натянуто улыбнулся Шун. — Мне не плохо уже, а просто… никак.

— Так а я о чем? — вскинул брови Юрий. — Самое обычное эмоциональное выгорание. Ты несколько лет прожил в довольно напряженном ритме с отягчающим эмоциональным фактором в виде сестры. Ты долго боролся за ее здоровье, ясное дело, что на это ушло много психических сил. И то, что ты испытываешь сейчас – вполне нормально.

— Ну, — кивнула Юлия, — тут он прав. Тебе нужна небольшая передышка. Может, стоит взять отгул на месяц-другой? С Соней мы поможем, пристроим в лучшую клинику. И сиделку обеспечим.

— Спасибо. Вот только… я не уверен, что у меня потом найдутся силы вернуться за ней. И это пугает немного. Очень пугает, на самом деле.

— А ты не думал оставить ее в больнице насовсем? — И Юлия тут же себя одернула: — Только не обижайся, ладно? Я просто…

— Думал, конечно. Я много о чем думал. Даже об эвтаназии. Через шесть лет комы родственники имеют право…

— Да, — кивнула Юлия. — Мы знаем. Но если даже после трех лет еще никто не просыпался, то шесть лет для этого…

— Слишком большой срок? — хмыкнул Шун. — Пожалуй. — Он подался вперед, подпер голову руками. Ему хотелось спросить близнецов, верят ли они в то, что человек может очнуться после семи лет комы. Но Шун не знал точно, распространяется ли секретность на эту часть их с Асвальдом разговора. — Ладно, не обращайте внимания. Все нормально. Просто тест действительно выбил из колеи.

— А что декан, кстати? — осторожно спросила девушка. — Что он сказал?

— Да у меня с ним почти и не получилось пообщаться, — напрягся Шун. И попытался как-то обойти тему, на которую не готов был говорить. Ведь близнецы могли поймать его на лжи, а более-менее правдивую версию он так и не придумал. — У него посетители были. Господин Асвальд и какой-то парень. Красивый такой...

— Ты видел Миро?! — Шун даже вздрогнул от неожиданности, когда Юлия вскочила со своего места. — Ты тоже его видел? Боже, а я думала, девчонки с параллели совсем крышей поехали. Сам Миро в нашем корпусе! Твою мать, а! Надо было тоже тест завалить. Хоть бы раз его вживую увидеть. Я б все свои сбережения отдала за такое!

— Фанатка. — Юрий покачал головой. — Не обращай внимания.

— Да кто это?

— Предтеча! Боже… — Юлия села обратно в кресло. — В одном здании со мной был сам Предтеча! Рехнуться можно!

— Предтеча?

— Сильнейший игрок за все время существования Даона. Секунду. — Юрий активировал поверхность столика, вышел в Сеть и движением руки послал к Шуну двухмерную фотографию. — Возможно, поначалу у него было какое-то другое имя в Игре, но кличка "Предтеча" приклеилась к нему практически сразу.

Шун остановил подлетевшую картинку, развернул ее, отодвинул подальше чашку и салфетки и вгляделся в знакомое уже лицо. Миро на фотографии имел длинные волосы, собранные в высокий хвост, и был облачен в походный кожаный костюм. Юлия нависла над левым плечом Шуна и тихонько взвизгнула от восторга.

— Хорош, чертяка! Да?

— Это он. Только волосы… и одежда…

— Это его игровой скин.

— Он оставил себе свою внешность?

— Знаешь, даже немного удивительно говорить с тобой об Игре, — улыбнулся Юрий. И Шун заметил, как азартно сверкнули его глаза. — Между нами эта тема была не то, чтобы табу, но…

— Табу и была! — цокнула языком Юлия. — Ты нам скажи, если тебе неприятно. Мы…

— Да все нормально, — успокоил ее Шун. — Я действительно раньше особо не касался этой темы, потому что… ну… а потом и вовсе потерял интерес. Про родоссцев и зургов по телику и в Сети итак постоянно говорят. А игры я никогда и не любил. Про Даон еще что-то знаю понаслышке, а вот о самой Игре…

— Это удивительное место! — Казалось, даже голос Юрия стал живее и объемнее. — В Даоне, конечно, тоже интересно, но Игра… ее уже не воспринимаешь, как имитацию. Это словно отдельный мир, понимаешь? У него даже законы свои есть. И это один из законов – игровое тело создается на основе исходного генома. Ты даже пол поменять не можешь. В лучшем случае – возраст. И то… если система позволит.

— Вот как… — Шун повернулся к Юлии.— Он действительно… хм… настолько крут?

— Он один из первых высших!

— Высших? Кто это?

— Победители битв. Раз в неделю в Игре проходят состязания. Сначала Турнир для тех, кто находится в неполном погружении. Это хорошая возможность повысить свой уровень мастерства, да и артефактов редких подзаработать. А следом устраивается Полугодовая битва для тех, кто находится в полном погружении.

— Полугодовая? — Шун непонимающе вскинул брови. — Раз в неделю? — Потом спохватился: — А, там же сдвиг…

— Да, время в Игре сжато, — кивнул Юрий. — Ну, не суть. Так вот, победителей битвы допускают в Цитадель. И если система решает, что игрок достоин, он наделяется особыми силами. За все время этого удостоилось лишь человек тридцать, если не считать госеров. И Миро был одним из первых.

— А кто такие госеры?

— Тоже победители битв, но их система одаривает не так щедро, как высших. Обидно, конечно... Но это все равно лучше, чем уйти из Цитадели совсем ни с чем. А бывает и такое.

— Ого, — хмыкнул Шун. — Так Миро что же, настоящая звезда?

— Бери выше! — фыркнула Юлия, сворачивая фотографию и усыпая поверхность стола новыми. Шун пробежался по ним быстрым взглядом. На одних Миро красовался в образе игрока, на других же имел современный вид, постоянно улыбался и махал в объектив рукой. — Он – легенда!

— А почему его назвали Предтечей? У этого слова... хм... довольно конкретное значение.

— Говорят, что после него должен прийти игрок-имба. Тот, у кого вообще не будет конкурентов.

— А у Миро, значит, конкуренты есть?

— Миро прошел невероятное количество боев, как с монстрами, так и с другими игроками. И победить его удалось лишь одному человеку. И всего один раз. Так что... это вряд ли считается.

— Ой! — скривился Юрий. — Клан Предтечи после проигрыша совсем развалился, и это не считается? — Он пробежался пальцами по столу и через пару секунд отправил в сторону Шуна еще одну фотографию. — Ему вот проиграл.

Снимок лег поверх изображений Миро, и с этого снимка на Шуна уставились холодные серые глаза.

— Лиам, — громко выдохнула рядом Юлия.

Костюм игрока также был пошит из кожи, вот только выглядел дороже, а длинные волосы имели неестественный серебристый цвет, в тон глазам. Шун прищурился и увеличил фотографию, вглядываясь в лицо.

— Он… хм.

— Если у системы какой-то пунктик насчет внешности, то я совсем не против, — заявила девушка, пододвигая свой стул ближе. Она накидала сверху еще фотографий обоих игроков, подперла голову руками, с удовольствием разглядывая цветастый ворох. — Говорят, Лиам сволочь еще та и частенько играет против правил, но разве ему не простительно?

— Он два раза истреблял ее отряд, прикинь, — хмыкнул Юрий. — А она продолжает улыбаться при виде его смазливого личика, словно умалишенная. Не поймешь этих баб.

Шун с некоторым опасением посмотрел на Юлию, перевел взгляд на фотографии, склонился над ними, внимательно изучая. Было что-то странное в лице второго игрока. Обычно такие правильные черты редко им запоминались, и, повстречав кого-то с подобной внешностью, Шун через некоторое время не мог ее вспомнить. Мог лишь сказать, что встреченный человек был определенно красив. Но сейчас... он дырявил взглядом бледное лицо, обрамленное серебристыми волосами, и думал о том, что точно не видел его раньше. Однако почему оно казалось ему таким до боли знакомым?

Неожиданная мысль отвлекла его от раздумий.

— "Ее отряд"? — Шун развернулся к сидящей почти вплотную к нему Юлии. — У тебя что, есть отряд?

Близнецы переглянулись, на губах Юрия заиграла самодовольная улыбка.

— У нее несколько боевых отрядов. Как и у меня. Мы возглавляем гильдию наставников северных земель.

— Я... не очень...

— Папаша до сих пор не разрешает нам уходить на полное погружение. Говорит — сначала добейтесь хоть чего-то. Наши пропускные баллы давно уже в красной зоне, но ему все мало... — Юрий картинно закатил глаза. — Видимо, он готовит нас на роль Последнего короля.

Юлия фыркнула.

— Теперь я понимаю еще меньше, — признался Шун.

— Знаешь, людские приоритеты не очень-то поменялись с тех пор, как нам открылся Даон, — сказала девушка, пролистывая фотографии на столе. — Есть, конечно, кучка тех, кто бежит в Игру от реальной жизни. Но большинство приходит туда за властью и наживой. Обычно путь игрока выглядит так: несколько первых заходов в виде ученика просветленных, просто чтобы познакомиться с миром и создать себе тонкое тело. Потом он долго вкалывает в роли просветленного, накапливая опыт и силу, а также собирая артефакты. Кто-то останавливается на этом, торгует артефактами по Сети и просто получает удовольствие от боев и охоты на монстров. Но те, кто поамбициозней, прокачивают свое тонкое тело, набирают баллы на Турнирах и просто в схватках и идут на полное погружение. Мы заработали столько баллов, что давно уже смогли бы родиться кем-то с королевской кровью, но папаше...

— А что она дает? — перебил Шун. — Эта королевская кровь?

— На полное погружение обычно идут, чтобы участвовать в Полугодовой битве. В составе команды или одиночно. В одиночку могут выступать лишь те, у кого королевская кровь, кто по баллам вышел на красный уровень мастерства. Пройдя битву, игрок допускается в Цитадель. Одиночка — всегда, а вот из команды система выбирает кого-то одного. Ну а из Цитадели игрок может выйти высшим или госером, если повезет.

— Хм... — Шун откинулся на спинку стула. — А вы, значит, просветленные? Наставники? Наставники кого?

— Мы скорее наставники наставников, — хохотнул Юрий. — Мы курируем тех, кто обучает новичков и контролирует просветленных северных земель.

— Ого! Это довольно круто. А что значит — готовит на роль Последнего короля?

— Ходит легенда, что мир Игры и Даона кардинально изменится, когда к власти придет последний, двадцать второй король. Поговаривают, что именно он и есть тот самый игрок-имба. Имба сможет унести свою силу в реальный мир. Видимо, от этого Игра и трансформируется. А может, и совсем разрушится. Некоторые верят не просто в трансформацию, а чуть ли не в игровой конец света.

— Вы тоже в это верите?

— Да не особо, — пожала плечами Юлия. — Но мы этим пользуемся. Любой новичок мнит себя потенциальным имбой, и чем больше он прикладывает усилий, тем больше получаем мы. Каждый просветленный гильдии платит нам небольшой процент за курирование. Своими артефактами и силой.

— Неплохо устроились. — Шун оттянул вниз уголки губ и одобряюще покивал головой. — Ваш отец знает?

— А как же, — хохотнул Юрий. — Он до сих пор забирает почти все наши заработки.

— Да ладно...

— Отец говорит, что мы должны жить в спартанской строгости до тридцати лет. Только после тридцати он откроет полный доступ к нашим счетам.

— Действительно строго.

— Не время ли нам выпить за родителей? — Юлия подняла свою баночку колы.

— Я... — вздохнул Шун.

— Ну хотя бы по пиву? — поддержал сестру Юрий. — Хотя бы трехпроцентному?

В конце концов Шун поддался на уговоры и подманил дрейфующий неподалеку каталог напитков. Объемные страницы услужливо предложили ему перечень марок пива, запуская рекламный ролик по каждой, на которой останавливался его взгляд. Определившись с выбором, Шун протянул руку, но вдруг застыл, уткнувшись взглядом в очередную всплывшую рекламу. На незнакомой бутылочке яркими желтыми буквами было написано "Сото-пиво, самое живое и полезное". А чуть ниже букв этикетку украшал знакомый орнамент из шестиугольников.

— Так это... соты... — тихо протянул Шун, вскинув брови.

Когда он добрался до дома, солнце уже коснулось горизонта, разбросав по городу длинные синеватые тени. У подъезда стояла небольшая грузовая машина, водитель курил в раскрытое окошко и заметно нервничал. Рядом с грузовиком был припаркован роскошный спортивный Порш насыщенного вишневого цвета.

У лифта Шун наткнулся на незнакомого приземистого мужчину, который, чертыхаясь, тащил к выходу объемную коробку. С двух сторон к ней были прикреплены пластинки антиграва, но, видимо, они вышли из строя.

— Давайте, я вам свой антиграв дам, — предложил Шун. — Я быстро...

— Ох! — натужно выдал мужчина, опустив коробку и выпрямившись. Смерил собеседника оценивающим взглядом, перевел дыхание и махнул рукой. — Ты... вы... лучше это... вон с той стороны помогите. Так быстрее. А то водитель меня уже придушить готов. — Мужчина протянул широкую ладонь. — Алекс.

— Шун. — Он подхватил коробку. — Вы с седьмого? Уже съезжаете?

— Да я тут в командировке был, — ответил мужчина, толкая спиной входную дверь подъезда. — А гостиницы не люблю.

— Вот как.

Они поставили коробку в грузовой отсек, краем глаза Шун заметил в глубине несколько высоких узких упаковок. Алекс раскинул руки в извиняющемся жесте и принялся оправдываться перед водителем. Тот лишь тихо буркнул что-то в ответ и дал по газам.

— Вы художник? — спросил Шун, проводив грузовик взглядом.

— А? — Мужчина сунул в рот сигарету, чиркнул зажигалкой, прикуривая. Протянул пачку Шуну, но тот отрицательно качнул головой. — Заметили картины? — Он выпустил сизую струйку дыма. — Я агент. Тут неподалеку была выставка живых картин, не люблю работать в реале, но иногда приходится.

— Ваша? — кивнул Шун на Порш.

— Моя.

— Хм... видимо, ваш художник — личность известная.

— Вполне. Хотя, как по мне, дилетант абсолютный. Еще и самоучка. Но молодежи нравится. Особенно после случая с обнаженкой на площади...

— Вы работаете на Кзавера?

— Ага.

— Ну... это многое объясняет.

— Видели его последнюю картину? — усмехнулся Алекс. И в этой усмешке Шуну послышалось плохо скрытое презрение. — Джокер.

— Нет, если честно. Я не особый фанат живописи. Да и про Кзавера узнал только после скандала.

— Его фанаты развернули в Сети целую полемику из-за Джокера. Почитайте. Бредово, но довольно интересно. Я знаю Кзавера чуть ли не с младенчества. Уж в чем он точно не силен — так это в азартных играх. Бьюсь об заклад, он даже не в курсе, как играть в покер. Но он кичится своими бедными познаниями, а малолетки думают, что в его полотнах есть какой-то скрытый смысл. Знаете... — Алекс кинул окурок на асфальт, притушил его носком ботинка и широко улыбнулся. — Он любит повторять, что главное в любом деле — вовремя сбросить карты.

— И что это значит? — спросил Шун, так как тоже не особо разбирался в азартных играх.

— Понятия не имею, — еще шире улыбнулся Алекс. — Думаю, он тоже. Но звучит красиво, не правда ли? — Он пиликнул сигналкой, Порш чуть приподнялся над землей и откинул вверх дверцу. Забравшись в автомобиль, Алекс по-заговорщицки подманил Шуна пальцем, а стоило тому подойти, просунул в окошко ладонь, на которой лежала конфета в цветастой обертке.

— Держи. Это за помощь. — Он как-то незаметно перескочил на неофициальный тон и нахмурился, когда Шун отрицательно мотнул головой, воспитанно отказываясь. — Держи! Скажешь, что от Алекса, — обслужат по высшему разряду.

Всучив-таки свою благодарность, он закрыл зеркальное окошко. Шун несколько секунд смотрел на свое растерянное отражение, а потом автомобиль плавно взмыл в небо на антигравах.

"Живут же люди", — подумал Шун. Повертел в руке конфету, теряясь в догадках, для чего же она нужна, сунул в карман пиджака и пошел к дому.

Соня ждала его на кухне. Накануне Шун приготовил несколько блюд, разложил порции по контейнерам и убрал в холодильник, чтобы сестра не голодала вечером, если он вдруг задержится. Перед Соней стояла тарелка с овощным рагу, но к еде она так и не притронулась.

— Почему не ешь? — спросил Шун, проходя мимо. В своей комнате он вытащил из кармана конфету и кинул в ящик письменного стола, туда, куда сестра никогда не заглядывала. Повесил пиджак на стул и вернулся на кухню. — Эй!

— Я поела, — тут же ответила Соня, словно очнувшись от наваждения.

— Хм...

Шун подошел ближе, аккуратно наклонил ее голову в сторону и несколько раз провел пальцами по пластине софта за ухом. Если сбой был небольшим, то можно решить проблему простой перезагрузкой. Соня посмотрела на брата искоса, сказала "привет" и с аппетитом принялась уплетать еду. Шун перекусил в кафе и голода не чувствовал. Он прошел в зал, уселся на диване и высветил перед стеной большое окно доп-реальности, запросив информацию по скандальному молодому художнику Кзаверу. Конечно, первой всплыла ссылка на его открытый перфоманс, призывающий к миру во всем мире. Шун не очень понимал, как миру поможет голый мужик, лежащий на центральной площади, расписанный проходящими мимо людьми, но молодежь, судя по комментариям, была в полном восторге.

"Мы должны обнажить свои сердца, как он обнажил свое тело. И пусть другие люди так же смогут писать на нем все, что захотят. Надо быть более открытыми!"

"Держите годный лайфхак. Не хочешь идти в армию — поваляйся голым на площади. Главное — не соглашайся на дурку".

Шун хмыкнул.

"Уважаю Вас за Вашу смелость! Побольше бы таких людей!"

"Кзавер! Вы — мой кумир!"

"Почему нас слушают, только если прилюдно раздеться или кого-то убить?"

Последний комментарий привлек внимание Шуна и, пробежавшись глазами ниже, он снова к нему вернулся. Перечитал. Раздеться или убить. Хм... В памяти всплыл распятый труп с веточками сакуры, растущими из рук.

— Брат.

— Да? — Шун притушил светящееся окно доп-реальности, посмотрел на Соню. — Ты поела?

— Время спать.

— Хорошо. Иди.

— Брат...

— Что? — Шун ждал, но Соня тоже молчала. И он осторожно продолжил: — Ты хотела мне что-то сказать?

— Я... не знаю.

— Иди спать.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— Спокойной.

Проводив ее взглядом, Шун вернулся к Сети и запросил личную информацию по Кзаверу. Окно доп-реальности снова вспыхнуло, предложив ему две фотографии. На одной художник был запечатлен в процессе творения. Он стоял у большого, в рост человека, холста и широко замахивался малярной кистью. Кзавер был раздет по пояс, торс его покрывали разноцветные пятна краски. Угол съемки не позволял увидеть, что создавалось на холсте, но Шун был уверен — вряд ли что-то высокохудожественное. Раньше он уже видел пару картин Кзавера и давно сделал для себя вывод, что следить за скандальными выходками горе-художника интереснее, чем ходить на выставки его работ.

На второй фотографии было только лицо крупным планом. Шун неосознанно подался вперед, рассматривая большие светло-серые, словно вылинявшие глаза, бледную кожу и тонкую линию плотно сжатых губ. Художник был похож на выброшенного на берег утопленника и впечатление производил довольно неприятное.

После этого пришла очередь последней картины, Шун на всю стену развернул проекцию "Джокера" и улыбнулся, потому что даже в этом "шедевре" автор не стал изменять своему стилю, нарисовав по-детски непроработанных монстрообразных существ, сидящих за круглым столом с веерами карт.

Когда-то давно Шун интересовался новым течением в искусстве, отвергающим законы и общепринятые нормы творения. Ну как интересовался... увлекалась этим его сестра, Соня, а он просто счел несколько полотен "довольно забавными". Художники стиля "ан" все до единого были профессионалами, они хорошо знали, как рисовать правильно, но сознательно пренебрегали этими правилами, создавая по-детски наивные работы. Они не заморачивались насчет гармоничной палитры или точной проработки теней, не соблюдали перспективы, однако на их полотнах выходила не аляпистая мешанина, а что-то необычное, достойное внимания. Что-то, в чем все равно чувствовалась рука мастера.

Картины Кзавера тоже не следовали каким-то канонам, но скорее по причине того, что автор не был с ними знаком. Смешные монстры выглядели убого, вся композиция съехала вниз, оставив в верхней части полотна много свободного места. Четыре игрока словно навалились на стол, глаза их были на разном уровне, и лишь через несколько минут созерцания Шун понял, что монстры смотрят на него, словно он был пятым игроком, сидящим с ними за столом. От самого зрителя на картине была нарисована лишь рука, держащая единственную карту — джокера. И хоть рука эта была такой же ужасной в исполнении, как и все остальное на картине, от большого пальца к запястью тянулся отчетливый ровный шрам розоватого цвета. Шуну даже пришло в голову, что Кзавер специально создал свое полотно таким сырым, побрезговав прорисовать детали и нормально наложить тени, лишь бы выделить этот шрам.

Он еще долго смотрел на картину, но так и не нашел больше ничего, достойного внимания. Какой скрытый смысл пытались найти тут фанаты Кзавера — оставалось загадкой. Под картиной было больше ста тысяч комментариев, Шун тоскливо посмотрел на них и решил, что не так уж ему и интересно. Прежде, чем свернуть окно, он крутанул виртуальный стенд с работами художника и резко остановил одно из полотен, показавшееся ему инородным.

— Хм...

Удивительное дело, но эта картина была нарисована довольно неплохо, хотя комментариев и лайков набрала на порядок меньше. На первый взгляд, в картине тоже не было особого смысла, но она была нарисована в стиле разноцветной мозаики, а такой стиль Шуну импонировал. В центре картины располагалась Земля, а вокруг планеты в изобилии были рассыпаны мелкие детали, не особо относящиеся к космической теме. Какие-то завитушки, овалы и колючие звездочки, ракушки и саламандры, языки пламени и снежинки. Шун даже усомнился в авторстве, настолько хорошо были проработаны все эти мелкие детали. Картину свою Кзавер назвал лаконично и непонятно: "ОН", намекая то ли на Бога, то ли на Дьявола, то ли на что-то еще, снизошедшее в его творческий мозг.

— Он.

Шун долго разглядывал картину и не мог понять, за что же постоянно цепляется его взгляд. Он увеличил масштаб, вгляделся в края завитушек и звездочек, предположив, что они создают какие-то линии, рисующие на картине дополнительную, скрытую часть. Но никаких линий не было. Шун отдалил полотно, приблизил снова. И в какой-то момент поймал неясное движение. Отрегулировав масштаб, он понял, что скрытое изображение действительно можно поймать с нужного расстояния и ракурса, совсем как на картинках-тренажерах, в которых изображение принимало объем, стоило лишь расфокусировать взгляд.

— Интересно.

Через пару минут Шун рассмотрел аморфную человекоподобную фигуру, маячившую позади Земли. Одна рука существа тянулась к планете, в пальцах другой был зажат какой-то предмет. Что это за предмет, он так и не понял. Зато он рассмотрел буквы, разбросанные над существом. Шун взял листок и ручку, записал их и вслух прочитал:

— Шанталар. Хм...

Если переставить несколько букв, выходило "шарлатан". Шун хохотнул. Отличное послание для фанатов, ничего не скажешь.

Он свернул окно доп-реальности и долго сидел в тишине, ни о чем не думая. Свет в комнате Сони давно погас, надо было тоже отправляться в постель, вечерний будильник отсчитывал последние минуты до своего "время ложиться спать". Шун рассеянно осмотрел зал и заметил красный мигающий огонек на панели телевизора. Им пользовалась Соня, не подключенная напрямую к Сети. Ей были доступны развлекательные программы и каналы о живой природе. Иногда она даже что-то записывала и ставила на повтор. Шун первое время пересматривал эти кусочки, пытаясь понять, что же заинтересовало в них сестру, но ничего полезного они в себе не несли. Он взял пульт, намереваясь добавить закладку к остальным, чтобы не маячила перед глазами, но почему-то передумал и запустил просмотр.

— ...и если в улье уже не остается места, может начаться процесс роения, — заговорил мелодичный закадровый голос. На экране живое темное облако мерно раскачивалось над поверхностью заросшего камышом пруда. — Это естественный процесс, который, однако, может принести убытки пчеловоду, ведь королева способна увести за собой большую часть имаго.

Запись кончилась. Шун выключил телевизор, поднялся и прошел в комнату Сони. Сестра спала, отвернувшись к стене. Он долго стоял рядом с ее кроватью, думая о том, что таких совпадений просто не бывает.

Что вообще происходит?

Он нашел в Сети нужный аккаунт, осторожно дал о себе знать.

"Да?" — раздалось на том конце.

"Добрый вечер. Извините за позднее сообщение. Это Шун. Я согласен".

"Уверен? — уточнил Асвальд после небольшой паузы. — Не хочешь подумать до утра?"

"Уверен. Я согласен".

"Хорошо. Утром я скину тебе адрес. Подходи к девяти. Твоему ректору я позвоню сам, попрошу оформить тебе выходные. Потом подпишешь задним числом".

Попрощавшись с Асвальдом, Шун подошел к окну и несколько минут созерцал вечерний город. Через пару минут поймал себя на том, что перебирает в голове несколько букв, которые эпатажный Кзавер зачем-то скрыл от посторонних глаз: Шанталар. Шанталар. Шанталар. Он сам не понял, в какой момент стал думать о них, но с каждым разом странное словцо вызывало в нем все больший и больший отклик.

Шун вздохнул и плюхнулся на постель, с усталой тоской понимая, что вряд ли сегодня заснет.

Глава 3.1 Позволь ему вспомнить

Нападая, лис-пересмешник просчитался лишь в одном — его лицо получилось слишком живым. Шун невольно восхитился тем, как совершенно монстр воссоздал внешность Стального Пса, даже отточенные движения его меча были теми самыми, заботливо выуженными из памяти жертвы и идеально скопированными. Однако монстр, питающийся исключительно злобой людей, по привычке придал красивому лицу яростное выражение, чтобы раззадорить жертву еще больше. Он не встречал настоящего Лиама и конечно не знал, что тот никогда бы не позволил себе хоть какую-то демонстрацию эмоций.

Лис удивленно дернулся, понимая, что жертва не хочет поддаваться его гипнотическому воздействию и распаляться, но слабая волна злобы от нее все же шла, поэтому монстр удобнее перехватил меч и сделал еще несколько мастерских выпадов. "Успокойся, — принялся убеждать себя Шун. — Просто перестань реагировать, и он ничего тебе не сделает".

Отбив ответную атаку, лис толкнул Шуна в плечо, отправив в небольшой полет, а когда тот приземлился, больно ударившись коленями, и резко развернулся — навис над ним расплывчатым темным пятном. Шун испугался, что лис решил отступить, но пятно трансформировалось, перетекло в новую форму, и сверху на Шуна уставились два выразительных глаза. На скуле монстра обозначилась родинка, а губы его растянулись в довольной, пренебрежительной усмешке.

Шун совсем растерялся, а следом растерянность появилась и на лице лиса, словно он был абсолютно уверен в новом образе, предложенном жертве.

— Кхаа...

Громкий звук резанул по ушам, в районе лисьего живота сверкнуло что-то металлическое, монстр схватился за свои внутренности, которые сыпались из рассеченной плоти переливчатыми артефактами. Шун собрался, готовясь к волне, а когда чужая сила болезненно впилась в его солнечное сплетение, — зажмурился и стиснул покрепче зубы. Лис был молодым, но даже его силы хватило на то, чтобы к горлу Шуна подкатил предательский рвотный комок. А ведь раньше он косил монстров направо и налево, даже не сбавляя шага...

— Ай! — увесистый шлепок прилетел в его затылок, стоило Шуну выпрямиться и открыть глаза.

— Ты охренел?! — громко припечатал Миро, появляясь из-за его спины. Он подошел к останкам лиса, взялся за ручку кортика, торчащего из его живота. Кортик издал пронзительный металлический звук и всосался в руку непроявленного. — Ты... Это что вообще было, а?

— Я... я не знаю! — залепетал Шун, подскакивая. — Я честно...

— Да конечно...

Миро отряхнул свою одежду каким-то нарочито демонстративным движением, словно собирался пожелать всего хорошего и отбыть в неизвестном направлении. Шун принялся лихорадочно собирать артефакты и запихивать их в пространственный карман, кидая на непроявленного полные тревоги взгляды, ведь никогда раньше не видел его раздраженным до такой степени.

— И что ж я такое в твоих глазах, а? — Миро воздел руки ладонями к небу, мол, вы только полюбуйтесь. — Тиран и самодур, гоняющий тебя третью неделю кряду? Ты за это на меня злишься? Давай, выкладывай! Чего уж...

Шун не мог не признать, что последняя неделя действительно выдалась довольно напряженной, ему даже на сон времени не всегда хватало. Да и непроявленный частенько недовольно ворчал на него, а пару раз даже наорал за то, что движения подопечного были недостаточно быстры. Но тонкое тело Шуна теперь выглядело настолько хорошо, что ничего, кроме благодарности он не испытывал. И уж тем более не злился на Миро. Ну... если только самую малость...

— Я...

— Вот прям удовольствие торчать тут с тобой... Дел как будто у меня больше нет!

— Простите...

— Думаешь, мне так это надо? Рву тут... ради него...

Миро помог собрать артефакты, пихнул их в руки Шуна и быстрым шагом пошел прочь. Растерянно смотря в его удаляющуюся спину, Шун неожиданно понял, отчего непроявленный так вспылил.

— Я... — начал он неуверенно. А потом, набравшись храбрости, продолжил громче: — Я не ставил вас на один уровень с Псом. Я не думаю, что вы похожи. И я не понимаю, почему лис... почему он...

Миро застыл на месте, медленно развернулся и посмотрел на своего подопечного широко раскрытыми от удивления глазами.

— Боже... это что за ассоциации такие?

— Я... в смысле...

— Долго ты еще будешь тормозить? Идем!

Миро снова пошел вперед, Шун быстро нагнал его и пристроился рядом. Он уступал непроявленному в росте и немного задирал голову, пытаясь рассмотреть, не осталось ли на его лице хоть что-то от былого раздражения. Однако лицо Миро выглядело спокойным и безмятежным.

— Ладно, сделаем перерыв, если уж я тебя так вымотал, — сказал непроявленный, кинув на спутника косой взгляд. В уголке его губ пряталась улыбка. — Тиран дает тебе на сегодня поблажку.

— Ну хватит уже...

— Пойдем, отдадим твои долги, что ли.

— Долги?

— Да. Давай-ка заскочим к Анхелю. Поделишься с ним артефактами.

— О. Хорошо.

— Но сначала заглянем кое-куда. — Миро кивнул на сероватое марево, разливающееся впереди. Над маревом поднималась темно-зеленая полоса срединных лесов. — Не хочу привлекать к себе лишнего внимания.

— Я думал, что только я вас вижу.

— Это не совсем так. Меня могут видеть высшие и другие операторы.

— Сомневаюсь, что в нашей глуши... — начал Шун, хохотнув.

— А ты не сомневайся. Могу сказать тебе точно — в Городе Предсказаний есть еще как минимум пять действующих операторов.

— Вы... серьезно?

— В лицо они меня, конечно, не узнают. У всех операторов одно лицо. Но могут увидеть, что у "позорного принца" появился помощник. А это нам сейчас тоже без надобности.

— Они за кем-то пришли? Как за Митрушкой?

— Нет. Они просто наблюдают за своими клиентами. Обычно с операторами погружаются богатенькие детишки. Накручивают себе возраст и берут помощников, чтобы могли подстраховать их в случае форс-мажора. А иногда детишки слишком заигрываются или забывают установить перед погружением таймер обратного выброса. Вот тогда оператор и вытаскивает их из Игры. Думаю, с твоим Митрушкой было именно так. Можно, конечно, просто отключить капсулу погружения, но бывали случаи, когда игроки после подобной принудительной процедуры впадали в кому.

— Если честно, я не очень понял, — признался Шун.

— Не бери в голову. Одним словом, — Миро сбавил шаг, кивнул на старые раскидистые дубы, что начали проявляться из серого марева прямо по курсу, — мне нужно кое-что не совсем законное. Так что заглянем к моему другу-контрабандисту. Ты, главное, просто передавай мои слова и никакой отсебятины. А еще не вступай с ним в лишние беседы. Иногда он несет полнейшую чушь.

— С ним буду говорить я?!

— Ну, он не высший и не оператор. Так что какие у нас еще варианты?

Несколько минут они шли молча. Темная полоса леса, подернутая маревом, вблизи оказалась не такой мрачной. Среди толстых стволов сновали золотистые светлячки, из чащи доносились мелодичные переливы какой-то птицы. Миро шел вполне уверенно, огибая кусты и склоняя голову перед низко растущими ветками. Шун следовал за ним шаг в шаг, и довольно скоро они вышли на небольшую поляну, посреди которой раскинулся старый дуб. Трава вокруг дуба практически не росла, словно кто-то постоянно выдергивал ее с корнем, а вдоль ствола шел длинный извилистый след.

— Сюда, — указал Миро на дерево.

— Стойте, — не к месту спохватился Шун. — А Рина? Она разве оператор? Или высший? Она вас видит.

— Она просветленная, — ответил Миро, обходя дуб по периметру. — И видеть меня, конечно, не должна. Но, к сожалению, меня попросили поделиться с ней частью моей силы. Поэтому теперь она может достать меня где угодно.

— А так можно?

— Гляньте-ка, как загорелись наши глазки, — хохотнул Миро. — Я уже раздал все, что мог. Так что не надейся.

— Значит, Рина не единственная...

— Не единственная.

Миро постучал по рассохшейся коре, и в следующее мгновение Шун услышал нарастающий подземный гул. А потом появилось ощущение, что вслед за гулом из недр к поверхности летит что-то массивное. Дерево с треском развалилось пополам, разъехалось в стороны, и на его месте вырос приземистый домик с массивной дверью.

— Давай, заходи, — приглашающе махнул рукой Миро.

Шун толкнул дверь плечом, но та открылась неожиданно легко, и он практически влетел боком в просторное светлое помещение. Снаружи дом не имел окон, но здесь их было сразу пять, да и местность за ними отличалась от той, которую Шун покинул только что. Он неуклюже затормозил у самого прилавка, встретившись взглядом с хозяином помещения — грузным стариком в дорогом костюме.

— Добрый день, — выпалил Шун и продолжил с подсказки Миро: — Один ваш старый друг послал меня за… панцирем. Оплату может провести прямо сейчас.

Хозяин навалился на прилавок, окинул гостя цепким взглядом и буркнул:

— Видимо, это действительно кто-то из старых друзей, раз ты смог вызвать меня. — Он достал листок бумаги, ручку и написал два длинных числа. Протянул бумагу Шуну. — Вот мой номер. И цена. Пусть переводит, а потом поговорим.

Шун немного растерялся и хотел уже обратиться к Миро за дальнейшими указаниями, но лицо продавца вдруг вытянулось, даже не от удивления — от потрясения.

— Это же перевод со счета… Он здесь?!

— Я не очень пони…

— Скажи, что ты тут один. И не знаешь, кто твой заказчик, — процедил Миро.

— Я не знаю заказчика. Это просто моя работа.

— Ах, ну конечно, конечно…— спохватился продавец. — Оплата двойная. Вам нужно два комплекта?

— Скажи, что да.

— Да, — кивнул Шун. — Нужно два.

Продавец выудил из-под прилавка два небольших свертка, протянул Шуну и немного смущенно улыбнулся:

— Если вы вдруг встретите его, то передайте, что мои люди все еще готовы. И только ждут отмашки.

— Скажи спасибо и уходи. Ничего не обещай и не слушай больше, — буркнул Миро.

— Спасибо. — Шун кивнул и направился к выходу.

— Мы все ждем его возвращения! — донеслось из-за спины.

Шун выбрался на улицу со странным ощущением, что продавец все это время отлично видел его спутника, ну или чувствовал его. И лишь из вежливости принимал их правила общения.

Когда дом ушел под землю, и дерево с треском срослось обратно, Миро забрал из рук Шуна один сверток, а второй попросил убрать в пространственный карман. Он присел, расправил сверток на коленке. "Панцирь" оказался длинной толстой иглой красного цвета. Миро закатал рукав, вонзил иглу в вену и нажимал на ее кончик до тех пор, пока она полностью не скрылась под кожей.

— Брр... — Плечи Шуна непроизвольно дернулись. — Гадость какая. А для кого вторая игла? Надеюсь, не для меня?

— Для одного нашего друга.

— Нашего? Для Рины?

— Я сказал друга, а не надоедливой девчонки. — Он поднялся на ноги, размялся. — Что ж, теперь можем идти в Город Предсказаний. Веди.

Шун вздохнул и сложил ладони вместе, переплетая пальцы определенным образом, чтобы получилась печать перемещения. Он все еще был плох в этом, пара всполохов мазнула по его указательным пальцам, но дальше дело не пошло.

— Недостаточно быстро, — буркнул рядом Миро.

— А что имел в виду тот старичок-контрабандист? — спросил Шун, встряхнув руками и складывая ладони по-новой, словно это могло как-то ему помочь.

— От твоих манипуляций нет никакой пользы, ты ведь в курсе? Воронка не появится, сложи ты пальцы чуть ровнее. Все дело в энергии, которую ты посылаешь в печать.

— Мне кажется, вы пытаетесь уйти от ответа.

— Мне кажется, ты пытаешься уйти от моего задания.

— Это не так. Я стараюсь. Честно.

— От стараний толку мало. — Миро заложил руки за спину, а затем неожиданно выкинул их вперед. Шун не успел даже вскрикнуть, различил только, как по запястьям непроявленного скользнуло что-то огненно-красное. А в следующее мгновение его бедра лизнули две пылающие плети. Боль была такой сильной, что у Шуна на мгновение потемнело в глазах. — Следующий удар будет не таким слабеньким.

И Миро снова замахнулся. Шун молниеносно сложил руки и стиснул зубы, выбрасывая в пальцы все, что имел за душой. Он действовал скорее на инстинктах, так что выброс получился мощным, воронка разорвала воздух и резанула по глазам, полыхнув в нескольких сантиметрах от лица Шуна. Не удержавшись, он плюхнулся на землю. Миро присел рядом, усмехнулся, протягивая ему руку.

— Как ты думаешь, что такое сила?

— Какой-то риторический вопрос, — недовольно бросил Шун, с обидой взирая на его ладонь. Отголоски боли все еще пульсировали в ногах.

— Сила — это концентрированное намерение. А намерение обычно проявляется тогда, когда носителю угрожает смертельная опасность, оно подвластно лишь нашим глубинным, первичным инстинктам. Животные без труда распоряжаются силой, потому что их желания честны и приземленны. Человек же хорошо защищен, он может позволить себе желать что угодно. Но в ежедневных человеческих желаниях нет никакой силы. — Миро нетерпеливо потряс рукой. Шун сдался и позволил себя поднять. — Желать надо так, словно от этого зависит твоя жизнь.

— Но бить-то зачем?

— Можешь считать, что я говорил с твоим телом, — усмехнулся непроявленный. — С ним легче договориться по серьезным вопросам. Идем уже. Если воронка схлопнется раньше времени — я не буду помогать тебе с новой.

Выправлять проход через воронку тоже было делом нелегким.

Стандартные, уже заготовленные кем-то талисманы порталов даже не нуждались в силе того, кто их использовал. Достаточно было просто активировать их и задать пункт назначения. Но стоили они очень дорого, и Миро разумно решил, что сам научит Шуна телепортироваться. Шун долго протестовал, потому что создание порталов отнимало очень много сил, а ему не хотелось использовать даже небольшую их часть, если имелись другие варианты передвижения. Он напрямую спросил Миро, почему не может пользоваться его порталами, на что непроявленный ответил, что не всегда будет рядом. Время от времени ему придется отлучаться, и ничего с этим не поделаешь. Тратиться на покупку готовых талисманов он тоже не был намерен. Ну а артефакты, помогающие быстро перемещаться на большие расстояния, встречались крайне редко.

Мир сжался до размеров небольшой сферы и скакнул вниз. Шун словно очутился в камере из плавленого стекла. Прозрачные аморфные стенки подрагивали и постоянно куда-то текли, причудливо размазывая сферу внизу и белоснежные облака над головой. Обернувшись, Шун все еще мог наблюдать то место, из которого они только что ушли. Края воронки горели и меняли форму, медленно затягиваясь. В камере было очень жарко и душно.

— Ну ладно.

Шун сложил из пальцев вторую печать — и на передней стенке камеры появилось небольшое огненное пятно. Оно росло на глазах, выпячивалось наружу, пока не выпустило тонкий пылающий жгут. Оставалось лишь понять, куда именно прикрепить этот жгут, и позволить камере перенестись по его внутренностям. Шун прищурился и рассмотрел на медленно крутящейся сфере под ногами Город Предсказаний.

В отличие от талисманов и порталов Миро, которые словно раскрывали две нужные двери, сводя к нулю расстояние между этими самыми дверьми, созданный Шуном портал позволял прочувствовать всю прелесть неспешного, но крайне некомфортного перемещения. Когда камера ухнула вниз и выплюнула своих пассажиров в паре миль от города, он не успел нормально сгруппироваться и кубарем вывалился на каменистую поверхность, пребольно проехавшись по ней голыми локтями. Сел и тихо зашипел от боли. И еще немного от обиды, ведь Миро пару дней назад приказал выкинуть остатки заживляющего зелья, объяснив свою настойчивую просьбу тем, что "побитое тело учится быстрее", а серьезные раны, случись такие, Миро сможет залечить ему и сам.

Вообще, если так подумать, Шуну было, за что злиться на непроявленного...

— Твою ж... — Шун скрючился, обхватив предплечья руками. — У меня никогда не получится делать такие порталы, как у вас, да?

— Получится, — заверил Миро, грациозно спрыгивая с края его воронки. — Со временем все начинает получаться. У всех. Все зависит лишь от количества этого самого времени.

— Вроде и похвалили, и унизили... Ох. — Шун грузно поднялся. — Не понимаю, что я делаю не так.

— Ты все делаешь верно. Скорость переброса будет каждый раз расти, коридор портала сокращаться, тебе просто надо побольше практиковаться, вот и все. — Миро потянулся, помассировал плечи. — Пойдем, найдем твоего друга. А потом снимем жилье на ближайшее время.

— Мы останемся в городе? — удивился Шун.

Он даже не понял, как именно относится к этим новостям. С одной стороны, он совершенно отвык от косых взглядов и постоянных оскорблений. Но, с другой, ему просто до чертиков хотелось наконец-то выспаться на нормальной кровати, под крышей.

— Да, — ответил Миро. И пошел в сторону Города Предсказаний. — Но не в этом. Ты прожил в этих местах слишком долго, тебя все тут знают. Лучше переберемся поближе к Столице, там пришлые — явление привычное, на тебя не обратят особого внимания.

Глава 3.2

Солнце клонилось к горизонту, жители Города Предсказаний занимались своими вечерними делами. Центральная площадь, на которой находилась пекарня Анхеля, практически пустовала. Дневные торговцы уже убрали свои прилавки, а предсказатели свернули палатки, если таковые имелись. В противоположном углу еще сидели те, что победнее, раскладывая колоды карт прямо по мостовой. Все эти дни Шун с Миро закупались провизией и вещами на кочующих рынках, не относящихся ни к какому населенному пункту, там же успели прикупить и походный костюм с коротким рукавом. Мылся же Шун в речушках и озерах довольно стабильно, а потому вид сейчас имел вполне приличный, не считая содранных, наспех перебинтованных локтей. Пару раз на него кинули взгляд, но, похоже, не узнали, чем крайне Шуна порадовали.

Переступая порог лавки, он невольно улыбнулся. Уж кого он точно всегда был рад видеть, так это Анхеля. И надеялся, что пекарь тоже обрадуется внезапному появлению своего бывшего работника. Однако Анхель улыбнулся ему как-то дежурно, словно не признал, и спросил стандартное:

— Чего желаете?

— Добрый вечер. Это я, Шун.

— Добрый вечер, — повторил за ним Анхель. — Чего желаете?

Шун растерялся. Походило на то, что у жителей Города Предсказаний внезапно начались проблемы с памятью.

— Прошлый раз вы заняли мне несколько монет. Я хотел бы их вернуть. Я... Я же могу вернуть эту сумму артефактами?

— Конечно, артефакты мы тоже принимаем.

— Хорошо.

Шун вытащил из пространственного кармана два больших прозрачных артефакта. При желании их можно было вставить в рукоятку обычного меча, создавая магическое оружие. И стоили эти два кристалла на порядок больше той суммы, что когда-то дал ему Анхель, но Шун в своем решении не сомневался, он умел быть благодарным. Пекарь принял из его рук артефакты, покрутил их и сказал:

— Это много. На один такой я могу кормить вас хлебом почти месяц.

И он взялся упаковывать несколько увесистых буханок.

— Нет, вы не поняли, — затараторил Шун. — Мне не нужно...

Анхель посмотрел на него удивленно, положил артефакты на прилавок, словно хотел показать, что, в таком случае, не будет их принимать.

— Да что тут... — совсем растерялся Шун.

Миро, наблюдавший всю эту сцену с порога, тоже подошел к прилавку, взял Шуна за плечо и чуть отвел в сторону, сказав:

— Не утруждайся. Анхеля тут нет. Удивительное дело, стоило мне забрать тебя, как ушли и вороны, и твой Анхель.

— Как нет? В смысле - нет? Вот же он.

— Это... хм... — Миро прищурился, словно прикидывая, как бы так попонятнее объяснить. — Ну, это словно оболочка. Она знает несколько стандартных фраз, умеет то же, что и Анхель, и может поддерживать видимость его присутствия какое-то время.

— А где же он сам?

— Ушел.

— Куда?

— Туда же, куда уходят просветленные, пока они не здесь. Да и все люди, покидая этот мир. Разница лишь в том, что просветленные воссоздают и развоплощают свое тело в любой момент, по желанию. А обычные жители так не умеют. Если все тут вдруг развоплотятся, мир не сможет поддерживать "общий сценарий", устройство. Поэтому перед полным погружением человек решает, сколько проживет его персонаж. И если в течение этой жизни он решит ненадолго выйти, его заменит бот. Ох... Только не спрашивай меня, что такое бот.

Шун кивнул, хоть и понял из всего вышесказанного лишь половину, посмотрел на Анхеля.

— Так это нормально, что он меня не узнает?

— Абсолютно нормально. Бот и не должен узнавать. Он узнает лишь тех, кто был внесен в его базу данных до погружения... Хм... — Миро задумчиво нахмурился.

— Что?

— Но если этого пользователя действительно послали сюда, чтобы наблюдать за тобой, то его бот должен был тебя узнать… Как-то глупо погружать человека ради слежки и не вносить в его базу объект этой самой слежки.

Теперь они оба подозрительно смотрели на приветливо улыбающегося хозяина пекарни. Шун не мог сказать, что Анхель хоть как-то поменялся с их последней встречи. Да, он был не так многословен и не узнавал его, но в остальном...

— Открой-ка панель.

— Что?

— Панель, — повторил Миро нетерпеливо. — Твою.

— Что такое панель?

— Боже... Я убью Ганнера...

— Кто такой Ганнер?

— Тот, кто создавал твое игровое тело. И прописывал личную историю. Ладно, держи еще один лайфхак. — Миро поднял руки вверх и словно что-то ухватил в воздухе. — Это личная панель игрока. Да не смотри ты на меня, как баран на новые ворота! Руки подними!

Не сразу, но у Шуна все же получилось активировать эту самую "панель". Она была объемной и походила на пространственный карман, вот только состояла из нескольких отделений. Все они имели разные размеры и форму и были подписаны. Миро показал, как открыть отделение с надписью "вложения", Шун взял с прилавка артефакты и положил их в отделение, тут же в воздухе появилась еще одна небольшая панелька с алфавитом. Непроявленный прищурился, рассматривая Анхеля, ввел на ней длинный код.

— Это его адрес. — Подтолкнул панельку. — Можешь написать ему сообщение.

"Это от Шуна. Спасибо вам за все", — набрал тот.

Как только он ввел текст, все панельки свернулись, растворившись в воздухе тонкой полосой.

Миро и Шун одновременно повернулись к прилавку и несколько секунд молча смотрели на Анхеля. А тот смотрел на них, все еще вежливо улыбаясь.

— Странно все это, — наконец сказал Миро. — Ладно, идем.

— А могу я еще раз посмотреть? — спросил Шун, когда они вышли из пекарни.

— Давай так, — вздохнул Миро, опуская руки Шуна, которыми тот настойчиво пытался нащупать в воздухе панель. — Время позднее, и мне бы передохнуть хоть немного. Мы сейчас подыщем тебе город, снимем номер в какой-нибудь гостинице. Ты поешь и поспишь, а я ненадолго отлучусь. А вот с завтрашнего утра...

— Вы уйдете на всю ночь?

— Ну... это для тебя ночь, — невесело хохотнул Миро. — Даже если ты проспишь полноценные восемь часов, для меня в моем мире пройдет всего… минут пятнадцать-двадцать. Может, успею кофейку попить.

— Так разница... разница в... — Шун задумался, пытаясь высчитать соотношение.

— Один к двадцати восьми, — подсказал непроявленный через некоторое время, когда устал ждать ответа. — Если в моем мире пройдет минута, то тут - двадцать восемь.

— Ого...

— Я уже вторые сутки без сна, и скоро мне придется уйти надолго. — И он тихо добавил со вздохом: — Скучаю по временам, когда я мог пользоваться капсулой...

— Надолго — это насколько? — уточнил Шун, уже по привычке пропуская мимо ушей те слова, значения которых не понимал.

— Ну, если я посплю хотя бы часа четыре... мне придется уйти почти на пять дней. — Миро заметил беспокойство на лице подопечного и широко улыбнулся. — Не бойся, я не оставлю тебя одного. К тому времени, как я уйду, у тебя уже будет компания.

— Рина?

— Боже упаси!

— Тогда кто?

— Увидишь.

* * *

Так, ведя непринужденную беседу, они покинул пределы Города Предсказаний. Пустынные сумеречные улицы проводили их абсолютным молчанием, и только пара красноватых глаз внимательно следила за принцем до самых ворот. Когда же Шун скрылся из вида, Ллель фыркнул и, опустившись на все четыре лапы, затрусил в сторону небольшого постоялого двора. Время было уже позднее, Маас вернулся раньше него, зажег в окне второго этажа свет. Ллель ввалился в холл, привычно распугав немногочисленных постояльцев, поднялся по узкой лестнице и толкнул боком нужную дверь.

— Как у тебя? — дежурно спросил Маас. Он сидел на приземистой кровати и, морщась, стягивал с ног высокие сапоги. — Нашел что-нибудь?

— Нет. — Ллель просеменил к своей перине, удобно развалился на ней, поджав под себя задние лапы. — Но я кое-кого встретил.

— И кого же? — безучастно спросил напарник, расправляя когтистую лапу, которую ему весь день приходилось прятать в сапоге.

— Принца.

— Какого еще принца?

— Позорного.

Маас застыл со вторым сапогом в руках.

— Того самого? Ты ничего не путаешь?

— Я абсолютно уверен. И! — Ллель положил морду на передние лапы. — Мне кажется, он был не один.

— Что значит – кажется?

— Думаю, к нему кто-то подключился.

— Хмм... надо бы сообщить.

— Я сообщу. — Зург довольно раззявил пасть в подобии улыбки и растаял в воздухе.

— Эй! Вот черт! — Маас с силой запустил сапог в противоположную стену. — Так нечестно, гадина ты такая! Это не тебе приходится... ох!

Он расправил обе лапы, поскреб по полу длинными металлическими когтями. Потом сбросил костюм провидца и шумно выдохнул, раскидывая в стороны перепончатые крылья.

— Возвращайся скорее, — добавил он тише. И плюхнулся спиной на постель.

* * *

Город Торговцев мало чем отличался от Города Предсказаний и был стандартным профильным поселением. Почти каждая его широкая улица была рассчитана на два ряда прилавков, а закрытых магазинчиков в нем насчитывалось, пожалуй, не меньше, чем в Столице.

Миро выбрал трехэтажную гостиницу на краю центральной улицы. Комнатку Шуну выделили на последнем этаже, с окнами на городскую стену и лес. Это Миро полностью устраивало.

— До ворот всего ничего, очень удобно, чтобы выходить на ночную охоту, — сказал он, стоя у окна с заложенными за спиной руками. — Вот отоспишься...

— Вы думаете, я готов к ночной охоте? — спросил Шун, припрыгивая на кровати, проверяя ее таким образом на мягкость. — Я как-то сомневаюсь... Одно дело — дневные монстры...

— Ты прав, — неожиданно передумал Миро. — Те монстры, что попались под твою неумелую руку, были на удивление убогими.

— Умеете поддержать беседу... — Шун остался доволен кроватью и растянулся на ней, раскинув руки в стороны и уставившись в резной деревянный потолок.

— Тебе нужно сначала поймать какого-нибудь сильного дневного монстра. А потом уже переходить к ночной охоте.

Сильные дневные монстры, конечно, существенно проигрывали ночным, но были довольно умными и не лезли лишний раз на рожон. Да и обитали лишь в мертвых, на крайний случай — срединных землях. В обитаемые земли забирались единицы.

— Сомневаюсь, что мы найдем тут сильного дневного монстра, — хмыкнул Шун. — Если только вернуться в мертвые земли... Опять заставите меня порталы создавать? — От внезапной мысли он подскочил на кровати. — А впрочем...

— Что?

— Кажется, у нас тут есть одна откормленная выпь.

— Неужели? — почему-то улыбнулся Миро, обернувшись. — Она, случайно, не на болоте обитает?

— Да, — удивился Шун. — На болоте. Откуда вы...

— Так она опять взялась за старое... — задумчиво протянул Миро. Потом покусал губы и добавил громче: — Хорошо. Завтра мы ее поищем. Если это та выпь, о которой я думаю, ее изгнание нам очень поможет.

Легкий ужин принесли прямо в номер, и когда Шун с ним покончил, Миро вполне серьезно попросил:

— А теперь дай мне слово, что никуда отсюда не выйдешь до рассвета.

— Да я как бы и не собирался... — промямлил тот, наблюдая, как непроявленный рисует по углам комнаты какие-то печати. — А что вы делаете?

— Мне совершенно не нравится та ненавязчивая помощь, которую тебе кто-то оказывает, — ответил Миро. — У меня уже не осталось сомнений, что в Столице кто-то пристально следит за тобой. И, видимо, хочет использовать тебя в своих целях.

— Может, он хочет просто помочь?

— Просто помощь пугает меня еще больше, — натянуто хохотнул Миро, закончив с последним углом. — Просто помощь обычно обходится дороже всего.

— Мне кажется, вы преувеличиваете.

— Будем надеяться. Короче! — Миро ткнул пальцем в грудь Шуна. — Сиди тут до рассвета, ясно? Постель у тебя есть, вода есть, отхожее место и ванна также имеются. Так что располагайся поудобнее и не заставляй меня нервничать.

— Слушаюсь.

Шуну долго не удавалось уснуть. Он уже и забыл, когда последний раз спал на такой хорошей кровати. Наверное, это было еще до его изгнания из Столицы. Усеченная луна ярко светила на фоне Сателлита, наполняя комнату серебристой взвесью. Шун мог бы опустить ставни и погрузиться в полную темноту, но ему почему-то не хотелось этого делать. К полуночи за окном залилась красивыми трелями какая-то пичуга, и спать расхотелось совсем. Хотелось лежать вот так как можно дольше, наслаждаясь уютом и теплом, думать о том, как тонкое тело скоро нальется достаточной силой, и он вернется в Столицу. Шун не был до конца уверен, сможет ли Миро воплотить в жизнь свой план, но если все же у него получится… если Стальной Пес поплатится за все свои грехи... ооо... осознание данного факта не просто радовало, оно пьянило!

Пребывая в сладких грезах, Шун так и не заметил, в какой момент заснул. Просто комната вдруг поблекла, словно луна скрылась за облаками. Пичуга за окном тоже умолкла, будто напуганная чем-то или кем-то. Стало прохладнее, и Шун собрался было подняться, чтобы закрыть-таки ставни, потому что не хотел использовать свои внутренние резервы даже на обогрев. Но тело не послушалось, и только тут Шун понял, что на него напал сонный паралич. Он протяжно выдохнул, стараясь прийти в себя, но вместо этого провалился в глубокий сон. Тишина комнаты взорвалась людскими криками, наполненными такой злобой и презрением, что к горлу подступал комок. Шун обернулся и увидел бесконечное человеческое море, которое готово было поглотить его, унести к воротам Столицы и выплюнуть наружу. "Только не это! — взвыл Шун. — Только не это опять!"

Словно повинуясь его немому воплю, сон резко изменился, и вот уже над Шуном нависал Стальной Пес. Внимательные серые глаза буравили его, а рука Пса сжимала шею, посылая вдоль позвоночника волны тупой боли. Шун бился, пытаясь вырваться из этого сна, но картинка расплывалась лишь для того, чтобы через пару секунд проиграть все с начала. Шаг в сторону Шуна, внимательный, слегка удивленный взгляд, рука на шее и боль. Серая пелена. И снова — шаг в сторону Шуна...

— Хаааа!

Шун тяжело сел в кровати, переводя дыхание, потряс головой, чтобы поскорее окончательно проснуться. И подумал о том, что эта сцена последнее время частенько всплывает в его памяти. И снится тоже с завидным постоянством. Словно он силится что-то вспомнить, ухватиться за какую-то деталь, но никак не может.

* * *

Стараясь не терять драгоценного свободного времени, Миро быстрым шагом прошел на кухню, поставил на плиту старенький чайник со свистком и прикурил сигарету, с удовольствием делая первую затяжку. Была уже глубокая ночь; лес, раскинувшийся с западной стороны дома, умиротворяюще шумел. Низенькие фонари едва доставали до второго этажа, в комнатах царил полумрак. Но это Миро не мешало. Он открыл окно шире, выдохнул на улицу, посмотрел вниз и прошипел сквозь зубы:

— Твою ж мать…

Рина стояла перед дверью, сложив руки на груди, и буравила его злобным взглядом. Неизвестно, сколько времени она провела вот так, возможно, дежурила тут с самого утра, ожидая его пробуждения.

— Если ты меня сейчас не впустишь, я подожгу твой дом!

— У меня мало времени, — ответил Миро. — И совершенно нет желания вести беседы. Мы все уже решили.

— Нет, не мы! Ты решил! — Рина подошла к самой двери, несколько раз пнула ее ногой и закинула голову вверх, крикнув: — Открывай!

До ближайшего соседнего дома была добрая сотня метров. Возможно, там быстро заметят взметнувшееся в ночное небо пламя, но проверять этого Миро не хотел. Можно было выбежать и попробовать затеряться в лесу, однако погружаться в таких экстремальных условиях хотелось еще меньше. Он быстро спустился вниз, открыл дверь и ткнул в девушку пальцем, буркнув:

— У тебя двенадцать минут. Время пошло!

— Ты должен его пробудить! Или хотя бы все рассказать, это неправильно, что ты решил все за него! — тут же перешла к делу Рина, следуя за Миро на второй этаж.

— Исключено.

— Он вправе знать! Просто позволь ему вспомнить, и пусть он сам решит, как поступить!

— Я сказал ему достаточно. Он и так сделает то, что нам нужно.

— Что сделает? Что?! Найдет Новака? К черту его! Мы можем сделать намного больше, если уж нам выпал такой шанс!

— Именно поэтому я и не хочу его реабилитации! — повысил голос Миро, не выдержав. Он последний раз глубоко затянулся и с силой ткнул окурок в мойку, залив сверху водой. — Какая, к чертям, команда? Ты совсем ополоумела?! Ты действительно думаешь, что Шун способен устроить революцию? Он-то? И – на секундочку! – я не говорил, что точно смогу его пробудить, я никогда этого не делал. И уж точно не смогу этого сделать, пока подключен к нему, как оператор. Мне нужно будет погрузиться самому, чтобы воздействовать напрямую. А стоит мне только погрузиться – меня тут же засекут и схватят!

— Хорошо, — сбавила градус Рина. — Тут ты прав, тобой рисковать мы не можем. Но ты сам предложил отправить Шуна на Турнир. И не только ради Новака же! Ты сам убедил нас, что мы сможем вывести Лиама на чистую воду, так что поменялось?

— Да все поменялось, как ты не поймешь?! Главное – сам Шун поменялся! Я не могу ему больше доверять!

Рина на мгновение оторопела. За ее спиной засвистел чайник, Миро обогнул девушку, достал из кухонного шкафчика два стакана. Себе налил черный горький кофе покрепче, Рине добавил две ложечки сахара.

— В смысле – поменялся? О чем ты?

Миро протянул девушке стакан, присел на краешек стола и отхлебнул из своего. Горло обожгло, но ждать, пока кофе остынет, он не мог.

— Я понимаю твое желание поскорее разобраться с Псом. Поверь, отлично понимаю! Уж кому понимать, как не мне. Но устраивать революцию с сомнительным лидером...

— Да о чем ты?!

Миро вздохнул и сделал еще несколько глотков перед тем, как продолжить:

— Утром мы охотились на дневных монстров, и нам попался молодой лис-пересмешник. Конечно, он обернулся Лиамом, но знаешь, чье лицо мы увидели потом?

— Чье же?

Миро ткнул в себя указательным пальцем.

— Не понимаю... Вы точно не ссорились там?

— Для лиса обычной ссоры было бы мало, сама знаешь. Ему необходима очень сильная обида на кого-то, злоба, успевшая укорениться в подсознании, созреть. Шун не помнит, за что именно злится на меня. Но что-то произошло перед его погружением.

Рина выглядела потрясенной. Она пару раз открывала рот, собираясь что-то сказать, но передумывала. Потом отхлебнула из стакана, помолчала еще немного и неуверенно спросила:

— Но что могло произойти? Мы же ни на шаг от него не отходили. Мы отслеживали все его сообщения по Сети. Он ни на секунду не оставался один!

— Я не знаю. Я... не знаю.

— Это может быть обычным совпадением. Мы все равно должны попробовать. Шун – наш последний шанс, твой шанс, чтобы...

— Мы не будем так рисковать.

— Но если это просто совпадение?

— Это не совпадение! — повысил голос Миро. — Это еще одно доказательство, что мы не можем так слепо ему доверять!

— Еще одно? О чем ты?

Он вздохнул, достал из кармана мобильник. Часы отсчитывали последние две минуты его свободного времени.

— Шун сам выбрал полное погружение.

— Что за чушь? — усмехнулась Рина. — Вы же заявили Комиссии, что это был сбой.

— А что мы должны были сказать?

— Но... — На лице девушки отразился настоящий ужас. — Вы заявили это Комиссии! Вы с ума сошли?! Если кто-то узнает...

— То нас с Асвальдом полностью отстранят от дела. И, возможно, арестуют. Но тебя это никак не коснется, не волнуйся.

— Я что, по-твоему, только за себя переживать способна?! — опять сорвалась на крик Рина. — Ты такой козел! Всегда был козлом!

Несколько секунд они молчали. "Сорок, тридцать девять, тридцать восемь", – начал внутренний обратный отсчет Миро.

— Так что я не соглашусь на твой план, сколько ни проси, — сказал он, поднимаясь со стола. — Это не было сбоем. Мы проверили. Мы уверены. Шун сам ушел на глубину. Кто-то повлиял на него перед погружением. И мы теперь совершенно не знаем, какие цели он будет преследовать, если вдруг все вспомнит.

* * *

Яркое полуденное солнце нещадно палило, разогревая каменную кладь главной тренировочной площадки и делая присутствие на ней просто невыносимым. Новички проводили спарринги с самого рассвета и сейчас валились с ног от усталости, голода и зноя. Марку держали лишь несколько человек. Но особенно выделялся один боец, упрямо вскакивающий каждый раз, как его опрокидывали на землю. Он был облачен в одни лишь штаны темно-бордового цвета. Торс его блестел от пота, а длинные черные волосы выбивались из высокого хвоста. Зеленые глаза на смуглом лице полыхали азартом.

— Приветствую, мой господин, — тихо сказал наставник первого учебного клана и низко поклонился.

— Говори, — разрешил Лиам.

Он подошел к краю широкого балкона, положил руки на перила и цепко оглядел каждого претендента на будущую одиночную битву.

— Это он. — Наставник кивком указал на бойца в бордовых штанах. — Я говорил вам о нем.

— Хм... Неплох. Как зовут?

— Кацу.

— Какое помпезное имя, — презрительно хмыкнул Лиам. — Что ж, посмотрим, сумеет ли он его оправдать.

Стальной Пес развернулся, чтобы отправиться дальше по делам, но снизу вдруг послышалось громкое:

— Господин Лиам!

Пес даже опешил от такой наглости, перевел взгляд на Кхана. У того лицо перекосило от ужаса.

— Я... — выдавил наставник затравленно, — я...

Лиам прервал его бормотания коротким взмахом руки, снова посмотрел вниз. Боец под именем Кацу отправил своего напарника по спаррингу в нокаут и теперь стоял, смотрел вверх, загораживаясь ладонями от солнечных лучей, бьющих ему прямо в лицо.

— Солнце за вами, господин! — крикнул Кацу. — Отсюда вы сверкаете, словно ангел, сошедший с неба!

Наставник за спиной Стального Пса истерично икнул. Лиам улыбнулся одной стороной губ и ответил вниз:

— Тут всего второй этаж, не надо так орать. Я отлично слышу.

— Я пришел к вам, господин, — добавил Кацу тише.

— Неужели? Хочешь в мой клан?

— Нет, — хохотнул боец. — Хочу скинуть вас с вашего пьедестала.

Над площадью повисло гробовое молчание. Наставники, что следили за спаррингами из-под балкона, предпочли ретироваться, пока Пес не заметил их присутствия. Остальные же бойцы потрясенно смотрели на Кацу, словно силились понять, в какой именно момент их товарищ сошел с ума.

Лиам перегнулся через перила и пригляделся внимательнее, участливо спросил:

— Тебе там что, голову напекло?

— Я недостаточно хорош для вас?

Кацу стянул с волос резинку и потряс головой. Потом пригладил особо непослушные локоны и взмахнул рукой, призывая свой духовный меч.

— Ты вызываешь меня на поединок? — выгнул бровь Лиам.

— Ну, да.

— Ты? Меня? Сейчас?

— Вы боитесь?

Стальной Пес протянул левую руку в сторону и чуть назад, приказал:

— Браслет.

— Го... господин! — в ужасе зашептал наставник первого учебного клана.

— Мне повторить? — спокойно уточнил Лиам, не оборачиваясь.

Кхан прекрасно знал, чем это грозит, и трясущимися пальцами вложил в его ладонь тонкий учебный талисман, блокирующий духовные силы носителя. Лиам защелкнул его на своем правом запястьи и в одно легкое движение спрыгнул с балкона, приземлившись в метре от Кацу.

— Ну, давай, — сказал он, не сделав больше ни одного движения.

— Вы не будете использовать свой меч? — удивился Кацу.

— Ты не достоин моего меча.

— Вы обижаете меня подобными словами.

— Так поплачь.

— Моих слез вы не дождетесь, будьте уверены!

И Кацу сделал молниеносный выпад вперед. Лиам с легкостью увернулся, но на то и был расчет. Сделав еще несколько выпадов, Кацу приблизительно понял логику его движений, замахнулся в обманном маневре, вложив в меч совсем немного силы, а потом обрушил его в то место, куда должен был ретироваться Стальной Пес. Но меч вопреки расчетам резанул пустоту, а Лиам неожиданно возник у самого его лица. Кацу не осознал до конца, что же произошло, только почувствовал на своей шее чужие пальцы. Лиам ткнул в его жизненно важные точки, и это несложное действие выбило из легких бойца весь воздух. Он схватился за горло и закашлялся, от приступа удушья на глазах его выступили слезы. Кацу упал на колени и скрючился, пытаясь наладить дыхание.

— Недолго пришлось ждать, — хмыкнул сверху Пес.

Кацу не ответил. Делая вид, что все еще не может прийти в себя, он оценил положение каждого человека на площадке, удовлетворился тем, как расползлись по углам остальные бойцы. Места было достаточно, он может разбить свой меч на несколько копий, вливая в них всю силу, на которую способен. Если все их направить в одну точку...

— Снова посягаешь на чужое? — зычно разлилось над площадкой.

Кацу и Лиам одновременно повернулись на голос, первый с улыбкой, а второй — с отвращением на лице. Роско не спеша подошел к ним, встал напротив.

— Кхан!

Наставник первого учебного клана быстро спустился и встал по правую руку от Лиама, потупив взгляд.

— Да, господин.

— Передай уважаемому господину Роско, что я никогда не брал чужого. А за то, что некоторые из его учеников предпочли мое покровительство, он несет ответственность сам.

— Детский сад... — процедил Роско еле слышно. И добавил с издевкой: — А когда уважаемый господин Лиам соблаговолит общаться со мной напрямую?

— Передай, что я не намерен делать этого в ближайшее время.

Кхан растерянно переводил взгляд с одного говорящего на другого.

— Я попросил бы не устраивать спарринги с моими учениками без моего присутствия, — расплылся в улыбке Роско.

— Так это его ученик? — осведомился Лиам у Кхана. — Мне стоило догадаться раньше. Такой же тупой и наглый.

— Не переходи границы, Лиам. — Улыбка все еще украшала лицо Роско, вот только она все больше походила на предостерегающий оскал.

— Вы победили нечестно! — вмешался в их полемику Кацу, тяжело поднимаясь с колен.

— Всегда так делаю, — улыбнулся Лиам, переключив на него свое внимание. — Очень экономит время.

Он щелкнул затвором браслета, учебный талисман звякнул о каменную кладь площадки. Вернув себе силы, Лиам припечатал Кацу обратно к земле одной удушливо-горячей волной. Тому показалось, что на плечи обрушилась как минимум гранитная плита, ребра затрещали, ломаясь, а внутренности скрутило так, что ни вдохнуть, ни крикнуть.

— Ты портишь мою вещь. Опять, — вздохнул Роско.

— Кхан, передай, что я могу ломать все, что захочу.

— Что? Даже меня? И как же ты планируешь это сделать? Дождешься, когда я уйду в сон? Один раз уже сработало.

Лиам отпустил Кацу, который тут же, задыхаясь, отполз подальше и принялся харкать кровью. Пес долго стоял молча, спокойно смотря на Роско, потом подошел ближе, заложил руки за спину и сказал:

— Завтра. Тут. В это же время.

— О, так мы наконец общаемся! — широко улыбнулся тот.

Глава -7.1 Даон

Проснувшись, Шун порадовался, что не отложил свое решение на утро. Он вообще старался договариваться о чем-то по вечерам, потому что точно знал, что утром передумает, а нарушать данное уже слово очень не любил. Поэтому каждый раз ему оставалось лишь собрать всю свою волю в кулак и следовать обещанию. Какая-никакая, а мотивация к действию.

Время было еще раннее, солнце только-только зарождалось на горизонте, окрашивая в бледно-серый цвет низкие слоевые облака. Шун нахмурился, развернул новостную панель. Красивая дикторша извиняющимся тоном предупреждала жителей города о сбоях в работе центра по управлению погодой. Наладить все обещали к обеду.

— Доброе утро. — Соня прошла мимо, прикрыла за собой дверь в ванную и включила воду.

— Доброе.

Шун поставил на стол бокал с апельсиновым соком и тарелку с яичницей, себе налил кофе. Когда сестра закончила с утренним туалетом и села завтракать, он предупредил:

— Возможно, я сегодня задержусь.

— Хорошо, — ответила Соня.

— В холодильнике еще много еды, выберешь сама и погреешь.

— Хорошо.

— И ложись спать по расписанию, не нужно меня ждать.

— Ладно.

Он мог бы и не говорить всего этого, лич прекрасно знал расписание Сони, но Шун все равно продолжал ставить ее в известность по каждому вопросу. Он отчаянно боялся, что совсем перестанет видеть в ней человека, если прекратит это делать.

Вопреки ожиданиям, по указанному Асвальдом адресу оказался не отдел расследований, не филиал Даон.комп, а обычный жилой дом в десять этажей. Такси плавно затормозило у единственного подъезда, бортовой лич пожелал Шуну хорошего дня и заботливо выстрелил в салон небольшой сложенный зонтик. Отпустив машину, Шун встряхнул его пару раз и развернул над собой прозрачный силовой купол. Хоть дождь и еле накрапывал, купол служил источником дополнительного тепла, и это совершенно не казалось лишним в такое промозглое утро. Выйдя в сеть, Шун еще раз проверил адрес и убедился, что никакой ошибки нет. До девяти оставалось пятнадцать минут. Что ж...

— Почему не заходишь? — донеслось из-за спины.

Шун обернулся. Красивая серебристая Мазда последней модели бесшумно затормозила совсем рядом с ним, из приоткрытого пассажирского окна выглядывал Миро.

— Я... кхм. Так рано еще.

Мазда проехала чуть дальше, остановилась на небольшой площадке. Миро, облаченный в рубашку с закатанными рукавами, выбрался и сладко потянулся, игнорируя дождевую взвесь и холод. Следом за ним из машины показалась невысокая девушка в легком длинном плаще. Вела она себя немного странно, голову держала опущенной, словно пыталась спрятать лицо. Лишь когда они подошли ближе, Шун понял, что знает ее.

— Раньше начнем — раньше закончим, — улыбнулся Миро, протягивая руку. — Это Рина. Думаю, вы уже встречались.

Шун молча пожал его ладонь и кивнул девушке. Она тоже кивнула, стараясь побыстрее отвести глаза.

— Нам сюда.

Миро пошел первым, за ним — Рина, а Шун с удовольствием принял на себя роль замыкающего. Он не любил, когда кто-то дышал ему в спину и в подобных ситуациях всегда старался пропустить всех вперед. К тому же, такое положение позволяло лучше рассмотреть спутников и немного к ним привыкнуть.

Длинные русые волосы Рины были собраны в высокий хвост, плащ красиво облегал точеную фигурку. Шун соврал бы, если б сказал, что совсем не расстроен и не разочарован. Он уже привык к мысли, что нравится этой девушке. Однако сильнее, чем разочарование, он сейчас чувствовал облегчение.

— Эту квартиру предоставила нам Комиссия, — сообщил Миро, проведя их в глубь первого этажа и открыв электронным ключом одну из дверей. — Можно не разуваться.

"Ого..." — подумал Шун, окидывая взглядом просторную комнату, посреди которой стояла капсула для погружения. От капсулы к портативному генератору тянулись толстые жгуты переплетенных проводов.

— Не думал, что дело дойдет до Комиссии.

— Любое дело сначала доходит до Комиссии, — тихо сказала Рина, чем обратила на себя внимание.

Шун посмотрел на нее, но быстро отвел взгляд, чувствуя, что девушке под ним некомфортно.

— Это место хорошо защищено от прослушки и вторжения. — И Миро добавил, повысив голос: — Мы пришли!

— Да, я слышу, — ответил Асвальд, открыв одну из четырех межкомнатных дверей. — Привет.

Он пожал руки Миро и Шуну, а Рину потрепал по голове. Федерал был облачен в спортивные штаны и футболку, из чего можно было сделать вывод, что он здесь ночевал.

— Чай? Кофе?

Рина пробыла с ними недолго, уже через пятнадцать минут она засобиралась, сославшись на дела. Асвальд всучил ей папку с документами и, проводив до прихожей, долго давал ей там еще какие-то указания.

— Это вы отправили Рину в академию, чтобы следить за мной? — тихо спросил Шун у Миро, когда хлопнула входная дверь.

— Следить за тобой? — удивленно округлил глаза тот, заваривая себе вторую чашку кофе. Он включил вытяжку на полную и достал из кармана пачку сигарет. — Предлагать не буду, знаю, что ты не куришь. — Чиркнул зажигалкой и затянулся. — Нет, мы послали ее туда с другой целью. Что? Она и за тобой следит? Хм-хм. Может, ты ей нравишься?

Шун почувствовал, как к щекам приливает кровь, и закрылся своей чашкой, делая затяжной глоток. Миро сегодня очень отличался от себя вчерашнего, часто улыбался и, кажется, был в приподнятом настроении. Под завесой чайных испарений Шун прикрыл глаза, вгоняя себя в транс, но снова ничего вокруг него не увидел. А ведь его положительные эмоции сейчас можно было практически потрогать... удивительно.

— Все потому что он высший, — сказал Асвальд, подойдя со спины и хлопнув ладонью по плечу Шуна. Тот от неожиданности вздрогнул.

— У... у высших отсутствует эмоциональная оболочка?

— Отсутствует? — Асвальд хохотнул. Миро тоже улыбнулся. — Что за чушь? Конечно же, у них есть оболочка. Просто она... хм... немного больше, чем у обычного человека. Вернее, она растянута, а потому кажется разреженной. И ты воспринимаешь ее, как фоновый шум.

— Ого. А насколько растянута?

— Думаю, на пару-тройку ближайших кварталов, — засмеялся Асвальд.

— Вы шутите...

— Да нет. — Миро склонил голову набок. — Он вполне серьезно.

— Невероятно...

— А потому, в свете последних фактов, — Асвальд пододвинул себе один из стульев и сел, — не появились ли у тебя еще вопросы?

— А должны были? — не понял намека Шун.

— Вопросы по поводу теста.

— Ах! — И как он сразу не сообразил? — Тот распятый, у которого не было никаких эмоций в момент смерти... Вы сказали, что специально не прогрузили слой, но это же неправда, да? Эмоций на самом деле не было. Тот погибший был высшим?

— В точку. Это один из трех высших, что погибли при странных обстоятельствах.

— Странных? Но дело же было раскрыто.

— На бумаге. Как и остальные два. — Миро затушил окурок в своем стакане с остатками кофе и сложил руки на груди. — Чтобы не придавать их лишней огласке. И не вызывать паники.

— Паники? Среди высших?

— Среди людей, хорошо знающих мир Даона и умеющих сопоставлять факты. Ведь кроме того, что убийца тоже не оставил на месте преступления никаких эмоциональных следов…

— … убийца тоже был высшим?

— Пока все указывает именно на это. К тому же… — Миро повесил в воздухе паузу.

— … пропажа господина Новака и эти убийства как-то связаны?

— Несомненно.

— И все это может как-то угрожать пользователям?

— Не только им. Всему человечеству.

— Но как? — поразился Шун. — Разве игровая кома – это не единственная угроза? Или что, все игроки вдруг впадут в нее?

— Намного хуже.

— Что может быть хуже?

— Например, захват нашей планеты.

Шун раскрыл рот и несколько секунд даже не мог внятно сформулировать вопрос.

— За... захват кем? Зургами? Пауками? Разве у нас нет какого-то договора о ненападении? Хотя бы негласного?

— Есть, — хохотнул Асвальд. — Вполне гласный и официальный. Но когда и кого это останавливало?

— Не понимаю... Кому это может быть выгодно? Да людям же и было бы выгодно в первую очередь. Зургов на порядок меньше, чем людей, да и пауков очень мало. У них просто не хватит ресурсов...

— Конечно, именно благодаря технологиям пауков были запущены все экологически чистые проекты в энергетике, — ответил Асвальд. — Нам уже не нужно спешно покидать планету. Да и с медициной они нам помогли. Взамен же пауки восхищаются нашими произведениями искусства, которые сами создать не в состоянии, мы, так сказать, подпитываем их эмоционально. А зурги вообще очень долго не хотели идти на контакт даже в Даоне, да и сейчас не горят желанием лишний раз общаться. Они берегут свои секреты, и от человечества им не требуется ничего. Но мы понятия не имеем, в каких условиях они живут, в какой фазе сейчас их светила, цела ли на самом деле их планета. Мы можем полагаться лишь на то, что они сообщают нам сами, ведь их родные миры так далеко, что мы не сможем увидеть их даже в самый мощный телескоп.

— Вы... вы намекаете на то, что кто-то из них придумал и создал Даон, чтобы там каким-то образом... — Шун даже не знал, как произнести такое вслух. Бред какой-то...

— Внедрить в наши тела свое сознание? — улыбнулся Асвальд. — Не совсем так, но суть ты уловил.

— Разве это возможно? Разве первое правило Даона не гласит, что на сознание пользователя невозможно покуситься?

— Верно. Но, как мы видим, его можно похитить. И, что важнее всего, — Асвальд неожиданно стал очень серьезным, — Новак – не обычный пользователь.

— Конечно не обычный, — усмехнулся Шун. — Он глава комп...

— Все намного хуже, — перебил его федерал. — Новак – не просто глава Даон.комп. Он – нулевой пользователь. Он – первый из людей, чья нога, так сказать, ступила в мир Даона и Игры. А также первый высший.

Шуну не нравилось выражение лица Асвальда, но он никак не мог понять, в чем же тут смысл. Раньше он слышал лишь о нулевых пациентах, которых разыскивали в период пандемий, чтобы...

— Вы хотите сказать, что господин Новак несет в себе что-то, что может повлиять на каждого человека?

— Мне нравится твоя сообразительность. Именно так. Существует вероятность, что через сознание господина Новака можно воздействовать на все человечество.

Несколько секунд в комнате царила полная тишина. Генератор пару раз пиликнул, и Шун понял, что они сидели не просто так, а ждали, когда капсула полностью включится. Учитывая, что Новак был почти небожителем и охрану имел самую лучшую, в голову, конечно же, сразу приходила идея, что в его похищении замешаны не последние люди. Шун не мог даже представить, какие мотивы ими двигали, ведь под ударом оказывался абсолютно каждый, вне зависимости от возраста, пола и финансового положения. Если только... если только те, кто все это затеял, не нашли способа, как защитить себя. Но какая им выгода от захвата планеты?

— Так кто же это? Пауки? Они пошли на сделку с нашими магнатами? Предложили еще какие-то технологии?

— Мы не знаем, — ответил Асвальд, поднимаясь. — Мы можем только предполагать.

— Но это вряд ли зурги, — добавил Миро. — Потому что четыре дня назад в Даоне было похищено игровое тело их королевского омеги, который также является нулевым пользователем.

— Ого... — Шун поставил пустую чашку на столик и довольно долго сидел молча, пытаясь упорядочить свои мысли. — А этот процесс... он уже начался?

— Больше похоже на то, что началась подготовка к этому процессу. — Асвальд придвинул к капсуле кресло и принялся колдовать над приборной панелькой. — Есть предположение, что процессу могут помешать некоторые высшие, поэтому от них начали избавляться.

Факты-картинки мельтешили перед внутренним взором Шуна, некоторые складывались в отдельные куски, но до общей картины было еще очень далеко. Словно видя замешательство на его лице, Миро улыбнулся:

— Не спеши. Сегодня мы сделаем первое погружение в Даон, ты увидишь этот мир своими глазами, многие вопросы отпадут сами собой.

— А зачем вы вообще мне все это рассказываете? — прищурился Шун. — Вы могли бы дать мне минимум информации и просто попросить найти господина Новака.

— Он так и предлагал сделать, — хохотнул Асвальд, кивнув на Миро.

— Эй! — возмутился тот. — Вы искажаете факты! Было не так! — Миро подался вперед и подхватил со столика пустую чашку Шуна. — Еще чая, пока не начали?

Он так и замер с вытянутой рукой, ожидая ответа.

— Если только совсем... — начал Шун, но тут одна деталь привлекла его внимание, и он осекся. Через большой палец Миро на правой руке тянулся тонкий розовый шрам. Очень знакомый шрам.

"Что происходит?! — забилось в голове Шуна. — Что за чертовщина творится?"

Это был уже третий знак за последние два дня, указывающий на... на что? Сначала соты и передача про пчел, теперь вот это...

— Что-то не так? — тут же насторожился Асвальд, почувствовав перемену в его настроении.

— А? Извините, просто волнуюсь. Ерунда всякая в голову лезет.

— Не волнуйся. — Асвальд подошел и ободряюще похлопал его по плечу. — Никто еще не впадал в игровую кому в самом Даоне. И уж тем более при первом заходе. И Миро постоянно будет подключен. Тебе ничего не грозит. Вы сейчас просто прогуляетесь по Даону, посмотришь, как там все устроено. А потом вы заглянете на один платный ресурс.

— Хотите, чтобы я увидел свертку?

— Именно. — Асвальд приглашающе махнул рукой. — Думаю, ты почувствуешь ее сразу. На тесте же почувствовал. Так что не будем терять времени. Давай.

Капсула пиликнула еще раз и плавно откинула вверх крышку. Шун глубоко вдохнул-выдохнул, забрался на высокое кресло, приняв полулежачее положение, словно на приеме у дантиста. Было довольно удобно, под головой располагалась мягкая подушка, руки покоились на широких подлокотниках. Асвальд ловко закатал рукав его кофты, попросил не дергаться. Тут же из правого подлокотника вынырнула тонкая игла, которая переходила в гибкую прозрачную трубку. Она практически безболезненно впилась в вену Шуна, а трубка надежно приклеилась к коже.

— Не знаю, в курсе ли ты, как это работает, но на всякий случай поясню, — сказал Асвальд, сложив руки на груди и облокотившись на капсулу. — В твою кровь будет впрыснута небольшая порция нано-помощников. Часть из них уйдет в мозг и нервную систему, чтобы обеспечить связь с Даоном. Часть останется в крови, чтобы выводить продукты метаболизма. Если твое нахождение в капсуле перевалит за три часа, по этой же трубке ты будешь снабжаться питательными веществами.

— Я думал, что погружение происходит за счет импульсов, которые подаются в мозг софтом, — хмыкнул Шун, наблюдая, как по трубке в его вену поступает какое-то темно-синее вещество.

— Так и есть. Если ты установишь себе долгосрочную лицензию, в твой софт добавят специальную прошивку, которая будет посылать сигнал. Но это позволит тебе рассчитывать только на начальную виртуальность. Ты будешь видеть и слышать. Никаких запахов, никаких тактильных ощущений. Нано-помощники же врастают в нервные окончания, можно сказать, дублируют нашу нервную систему, подключая к виртуальности все пять органов чувств. Ты даже ощутишь вкус виртуальной еды. Боль тоже, но очень приглушенно. Короче, сейчас практически никто не использует один лишь софт.

— Хм... — Шун почувствовал, как по телу начало разливаться приятное тепло, покрутил перед лицом свободной рукой, сжал-разжал пальцы.

— Это эндорфины, — улыбнулся Миро. — Нано-помощники впрыскивают их, попадая в тело, чтобы ты быстрее к ним привык. Ну и чтобы установить связь с твоей нервной системой.

— А... вы? — обратился к нему Шун. — Вам капсула не нужна? Или вы не пойдете со мной?

— Оператор остается снаружи, — ответил за Миро Асвальд. — Как только твое игровое тело будет сформировано, он подключится по твоему каналу связи. Не бойся, ты не пропустишь этот момент. — Он подмигнул напоследок, сделал пару шагов назад и закрыл крышку. Шун тут же забеспокоился. — Все пройдет нормально, не волнуйся.

Глава -7.2

Капсула тихо задрожала, Шуна окутал низкий, еле различимый гул. Тепла внутри стало еще больше, вслед за ним пришла приятная слабость, резко захотелось спать. Он закрыл глаза, а когда захотел открыть их – понял, что не может этого сделать. Шун полностью расслабился и почувствовал, как падает вниз. Ощущение было настолько правдоподобным, что руки сами раскинулись в стороны, ища опору. Темнота продлилась недолго, совсем скоро он различил цветные сполохи, они шли снизу вверх непрерывными волнами и становились все насыщенней и ярче. Падение замедлилось, превратилось в парение, и он мягко приземлился на небольшую белую площадку, окруженную разноцветной взвесью тумана. Под площадкой разливалась бездонная тьма.

— Пользователь номер шесть миллиардов шестьсот один миллион восемьсот тридцать два, — пропел в его сознании обезличенный голос. У него не было ни громкости, ни пола, ни возраста. — Начинаю создание первичного образа. Посмотрите, пожалуйста, на руки.

Шун послушно поднял руки и уставился в пустоту. Он отчетливо чувствовал это движение, но кроме взвеси не различал перед собой ничего. Ему показалось, что прошло несколько долгих минут, прежде чем впереди появились два размытых пятна. И почти столько же времени понадобилось, чтобы из этих пятен сформировались знакомые ладони, запястья и предплечья.

— Первичный образ создан. Желаете активировать панель управления образами?

— Нет, — ответил Шун. И, подумав, добавил: — Спасибо.

— Начинаю создание маячка. Это займет некоторое время. Когда процесс создания закончится, вам придет оповещение. Желаете запустить обучающее видео?

— А сколько оно длится?

— Четыре земные минуты, семнадцать секунд.

— Запускайте.

Обучающий ролик вкратце рассказал о том, где и как расположены все управляющие персонажем панели. Когда экран свернулся и растворился в разноцветном тумане, голос добавил:

— В любой непонятной ситуации вы можете сделать мысленный запрос. Ответы поступают через всплывающие окна. Видеть их будете только вы.

— Это радует, — улыбнулся Шун.

— Процесс создания игрового тела завершен. Добро пожаловать в Даон.

В следующую секунду Шуну показалось, что он опять падает, но это ощущение было ошибочным. Просто тьма под площадкой неожиданно расступилась, обнажив тонкие шпили зеркальных зданий, глянцевую поверхность водоемов и мириады подвижных мерцающих точек. Туман тоже рассеялся, открыв взору нереально высокие кучевые облака и яркое голубоватое солнце, размером чуть больше привычного.

— Хааа... — невольно выдохнул Шун, пораженно уставившись на исполинский шарообразный объект, находящийся за светилом. Он имел непонятную сетчатую структуру, цветом был то ли коричневым, то ли темно-бордовым и испускал тусклый, красноватый свет. Хотя, скорее, просто отражал его.

Шун сам не понимал, почему этот шар так потряс его. Конечно, раньше он не раз видел Сателлит на картинках, но сейчас...

"Прием-прием", — послышалось в голове.

В отличие от голоса системы, этот был очень живым, несомненно мужским и даже имел знакомую тональность.

"Да..." — растерянно ответил Шун.

"Все нормально?"

"Да. Все хорошо. Просто немного... выбит из колеи. Не думал, что тут будет так..."

"Красиво?"

"Да".

"Дух захватывает, правда?"

"Есть такое. И Сателлит..."

"Здоровенный?"

"Ага. Не ожидал... Что это вообще?"

"Он был здесь всегда. Никто толком не знает, что это такое".

"Хм..."

"Он тебя напугал?"

"Напугал? Нет... Скорее удивил".

"Многих пугает. Некоторые испытывают благоговейный трепет. А кому-то он кажется знакомым".

"Ого".

"Тут даже есть храм в честь Сателлита. Можем посетить ради интереса. Давай спускаться".

"Эээ... спускаться? А как?"

"Просто прыгай вниз".

"Чего?!"

"Ты еще не заметил?"

Шун неожиданно понял, что чувствует себя очень легким, почти невесомым. Он подпрыгнул, завис над платформой, а через несколько секунд медленно спланировал обратно. Но ему все равно потребовалась еще почти минута, чтобы собраться с духом и подойти к самому краю платформы.

"Мне каждый раз придется так заходить?"

"Если только задашь точкой входа стартовую площадку".

"Ну хоть это радует..."

Шун с детства боялся высоты и в момент прыжка по привычке закрыл глаза. Однако испуг быстро прошел, а плывущий навстречу гигантский город был настолько прекрасен, что приковывал взгляд. Поначалу он походил на серебристого ежика, ощетинившегося длинными хрустальными иголками. Вокруг него зеленели леса, пестрели разноцветные поля и сверкали на солнце водоемы. Подлетев чуть ближе, Шун различил большое количество загородных площадок, на которых тоже вовсю кипела жизнь. Сам же город не просто рос в размерах, а словно разворачивался, небоскребы раздвигались, между ними из ниоткуда появлялись парки и прогулочные зоны. Пользователи свободно летали туда-сюда на разных скоростях и вид имели самый фантастический. Встречались тут и просто люди в вычурной одежде, и эльфы, и орки, и великаны, и всякие химеры. Кто-то просто прогуливался, кто-то спешил по делам. Одни пользователи неожиданно пропадали из поля зрения с глухим хлопком, другие появлялись. Шун медленно спланировал на ближайшую площадку, зависшую между двумя небоскребами, встал на ноги. Тело его оставалось легким, но небольшой вес все же чувствовался.

"Весь Даон — это один город?"

"Да".

"Он должен быть просто исполинским, если я уже шесть миллиардов какой-то там пользователь!"

"Ну, во-первых, не все пользователи заходят сюда одновременно. Во-вторых, Даон не связан пространственными ограничениями. Если в какое-то определенное место, например ночной клуб, тут придет большое количество посетителей — клуб просто раздвинется до нужных размеров".

"Как удобно. Вот бы в жизни так".

Площадка медленно парила в неизвестном направлении, рядом стояло еще несколько пользователей: девушка-бабочка просто неземной красоты в переливчатом платье, молодой человек спортивного телосложения с длинными золотыми волосами, зург с серебристой шерстью и самый настоящий ангел в белых одеждах и со сложенными крыльями за спиной. Все они косились на Шуна, но в разговор с ним не вступали. Если задуматься, это была его первая встреча с представителем внеземной расы, но никакого трепета Шун не почувствовал. Гораздо больший интерес у него вызывали сейчас крылатые особи. Шун неожиданно понял, что единственный тут не озаботился своим внешним видом, и смутился.

"Если хочешь, в следующий раз выберем тебе образ на входе", — предложил Миро.

"Как вы..."

"Я вообще удивлен, что ты подумал об этом только сейчас".

Голова наполнилась чужим смехом, это было немного жутко.

"Я вижу то, на что смотришь ты, — добавил Миро. — Давай я просто буду рассказывать обо всем, что попадается мне в кадр. Появятся вопросы — задавай".

"Хорошо".

"В отличие от Игры, тут ты можешь примерить на себя любой образ. Почти все они бесплатные, но есть и платные. Образ ангела, к примеру, влетит тебе в кругленькую сумму. Крылья не просто являются украшением, но и позволяют тебе полноценно летать, а не только парить и прыгать. Ты можешь попасть в любую точку мгновенно, если подумаешь о том, куда ты хочешь. А платформы обычно являются местом для назначения встреч. У каждой платформы есть свой номер, ты можешь узнать его, если вызовешь диалоговое окно. Давай, попробуй. Вызванные тобой окна видишь только ты, так что не стесняйся".

Шун подумал: "диалоговое окно". И тут же перед ним развернулась голубоватая панель с надписью: "Платформа 19473\88\72. Ближайшее событие — встреча учебного клана 693 Объединенного Университета. Форма проведения - закрытая. Запуск свертки через 3 минуты, 47 секунд".

"Я ничего не понял", — признался он.

"На этой платформе собираются те, кто пришел на закрытую встречу. Боюсь, тебя скоро попросят удалиться".

"Ах, вон как".

Шун с облегчением выдохнул. А он-то думал, что причина косых взглядов – его внешний вид... Платформа подплыла к широкому балкону одного из небоскребов, Шун легко соскочил с нее, кивнул трем новым пассажирам – еще одному ангелу и двум неоновым зургам с золотыми оленьими рогами. Он хотел продолжить путь, но Миро остановил его:

"Подожди. Сейчас запустится свертка. Давай посмотрим".

— До запуска 008\ 693 осталась минута. Всем посторонним – просьба покинуть платформу, — пропел мелодичный голос.

Шун огляделся, но не увидел, откуда он исходит. Новоприбывшие радушно поздоровались с теми, кто уже находился на площадке, потом все они встали ближе к середине, взялись за прозрачные поручни, что появились из пола. Края площадки стали жидкими, потекли вверх, создавая вокруг пассажиров шар. Потом он резко закрутился сам в себя, создавая тор, и исчез.

Хотя не совсем исчез, Шун так и не понял до конца, что же произошло. Глаза говорили, что шар явно пропал, но внутреннее ощущение было совершенно другим. Он все еще ощущал эту часть пространства заполненной, хотя она теперь и выглядела, как пустое место.

"Что чувствуешь?" — спросил Миро.

"Асвальд был прав. Похоже на то, что было во время теста. Только тогда была воронка, а теперь что-то выпуклое. Платформа все еще здесь, но словно... не могу описать".

"Словно в параллельном пространстве?"

"Да, наверно это лучшее сравнение. Хм..."

"Что?"

"Что-то происходит. Началось движение".

"Хочешь проследить?"

Скрытый от посторонних глаз шар поплыл влево, оставляя за собой еле различимый мерцающий след. Оттолкнувшись от балкона, Шун поплыл по воздуху, стараясь не терять свою цель. Через пару минут, все же отстав, он подумал, что было бы совсем неплохо иметь крылья, хотя бы для скорости. Он продолжил свое движение, периодически отталкиваясь от зданий и платформ, снова наткнулся на мерцающий след. Свертка затормозила перед чем-то большим, так же скрытым от глаз.

"Что чувствуешь?" — спросил Миро, когда Шун остановился, сел на один из балконов и свесил вниз ноги.

"Впереди очень большое скрытое пространство. И оно втянуло в себя нашу платформу. И продолжает втягивать такие же... хм... пузыри".

"Думаю, это платные лекции какого-нибудь высшего. Некоторые высшие подрабатывают подобным образом".

"Мы можем как-то туда попасть?"

"Вряд ли. Обычно билеты на такие лекции распродаются в реале задолго до мероприятия".

"Жаль".

"Асвальд купил тебе билет на другую закрытую вечеринку, так что не расстраивайся".

"И когда мы туда пойдем?"

"Чуть позже. Давай еще немного оглядимся тут. Вызови городской справочник".

"Городской справочник", — подумал Шун.

Перед ним развернулась большая панель, поделенная на большое количество секторов. "Ваше местоположение. Адреса бесплатных ресурсов. Адреса платных ресурсов. Поиск пользователя. Расписание ближайших городских мероприятий. Список ВУЗов. Список объединенных ВУЗов. Расписание платных лекций. Техподдержка. Доска частных объявлений". И многое, много другое.

"Попробуй разберись за две минуты", — хмыкнул Шун.

"Не обязательно разбираться. Просто задай мысленно вопрос".

"Хочу попасть на бесплатные курсы японского".

Сектор с надписью "Адреса бесплатных ресурсов" засветился ярче и подплыл, развернув следующее диалоговое окно: "Земные языки". И дальше: "Японский".

"Ну, принцип понятен. Почти как в реале, только управление удобнее".

"Спроси, где пройдут ближайшие гонки. Давай посмотрим. Это очень зрелищно".

"Гонки".

Снизу всплыл сектор с аналогичным названием, предложил для рассмотрения два варианта: "городские" и "загородные". Шун выбрал городские и получил несколько закольцованных схем движения. Выбрал понравившуюся трассу.

"Переместить сейчас?" — поинтересовалась система.

"Да".

Картинка резко сменилась, Шун даже не понял, в какой момент это произошло. Теперь он стоял внутри какого-то просторного помещения, заполненного людьми. Над их головами простирался исполинский 3-д экран, а прямо под ним каждые несколько секунд проносились размытые пятна. Глаза не могли передать всю полноту картины, а вот экран, транслирующий гонку с расстояния, позволял рассмотреть не только гонщиков, но и трассу, то лавирующую между небоскребами, то прошивающую их насквозь. С обеих сторон от экрана в воздухе крутились такие же объемные образы машин и гонщиков, участвующих в заезде.

"Ничего необычного. В реальности я уже видел что-то подоб..."

Пользователи вокруг Шуна то появлялись, то пропадали, над трассой постоянно зажигались и гасли звездочки.

"Я что, могу посмотреть гонку с любой точки?"

"Абсолютно верно. Единственное условие — не прыгать на трассу и не мешать гонке".

"Ого... беру свои слова назад".

Потом он посетил загородную гонку. Она отличалась лишь тем, что трасса ныряла не в здания, а в водоемы и облака. Шун даже сделал несколько прыжков, чтобы поближе рассмотреть лидеров, прилично оторвавшихся вперед, и снова подумал, что в этом мире определенно нужны крылья.

Когда гонка завершилась, Миро посоветовал свой любимый ресторанчик, и Шун еще около часа сидел на открытой террасе одного из небоскребов. Вид оттуда открывался не на город, а на цепочку круглых озер, блестящих внизу, словно нить жемчуга. Солнце пряталось на другой стороне, вся терраса утопала в тени.

"Ну, как?" — спрашивал Миро каждый раз, когда он пробовал новое блюдо.

"Вкус насыщенней, чем в жизни. Потрясающе".

"Вот это тоже попробуй. Это клубника-химера".

"Почему химера? Обычная клубника... О, а теперь как арбуз. У нее несколько вкусов?"

"Да. Меняются рандомно".

"Идеальное место для гурманов, следящих за фигурой".

"Если ты входишь в Даон при помощи капсулы, то можно синхронизировать этот процесс с подачей питательных веществ. Тогда ты почувствуешь не только вкус, но и насыщение. При полном погружении в Игру так и происходит".

"А теперь ананас... — Шун вызвал панель меню. Ниже бесплатного списка, из которого он выбирал блюда, шли и платные. Но эти картинки были затемненными, неактивными. — Здесь есть какая-то местная валюта? Или все покупается только из реала?"

"Нет, валюты здесь нет. Пользователи привязывают к своему аккаунту реальный счет. Тебе мы тоже такой привяжем".

"Мой?"

"Твой. Новый. Постоянно пополняемый".

"И на какие суммы?"

"На адекватные".

Шун улыбнулся. На площадку запорхнула компания девушек-бабочек. Они долго выбирали себе столик, смеясь и что-то весело обсуждая. Перед кафе зависло еще несколько пользователей, но, придирчиво все осмотрев, они улетели дальше. Шун подумал, что здешний уклад мало чем отличается от земного. Возможностей здесь, конечно, было больше, способов развлечься — тоже. Но он ожидал от Даона чего-то другого, чуть ли не чуда.

"Мы практически не встретили сегодня зургов".

"Да и встреченные, скорее всего, были людьми, — ответил Миро. — Просто какие-нибудь поклонники Зетты. Настоящие зурги здесь появляются редко. Они обосновались в глубинах города, у самой, так сказать, земли. Они почему-то не любят небо".

"А почему мы не встречали пауков?"

"Вот их, думаю, встречали. Пауки очень любят использовать ангельский образ".

"Претенциозно", — хохотнул Шун. Девушки-бабочки услышали его смех, смущенно заулыбались и принялись шушукать друг другу на ухо.

"А когда мы пойдем на вашу вечеринку?"

"Как стемнеет. Предлагаю еще погулять за городом. Кстати, ты не голоден? Уже за обед перевалило. Давай мы тебя покормим, закажи еще что-нибудь".

Загородные вечерние представления начались, как только зашло солнце. Небо окрасилось фейерверками, плавающими огнями и столбами света, бьющими прямо в россыпи звезд. Шун парил на небольшой платформе в компании еще двух пользователей, ожидая своей свертки, завороженно разглядывал окружающее его великолепие и в какой-то момент понял, что Миро уже долго молчит.

"Вы тут?" — спросил он осторожно.

"Да".

"Просто вас давно не слышно".

"Я... наслаждался".

Шун хотел спросить, когда Миро погружался последний раз, но вопрос почему-то показался ему неуместным. С другой стороны, теперь была понятна причина хорошего настроения Миро. Наверно, ему было запрещено погружаться в Даон самому.

Сегодня они посетили много мест, Шун даже заглядывал в храм Сателлита. Здание находилось за городом, имело такую же шарообразную сетчатую структуру, вот только цвет у него был золотистый. В храме их встретил скучающий пастор, он почти час увлеченно рассказывал Шуну гипотезы возникновения этого странного объекта, пока они сидели на берегу небольшого теплого озера и мочили босые ноги в прозрачной воде, распугивая цветастых рыбок. Самым интересным Шуну показалось предположение, согласно которому Сателлит являлся коконом какого-то космического существа. Кокон этот и в реальности должен был располагаться недалеко от действующей звезды, обогреваясь ее теплом. Распрощавшись с пастором, Шун долго гулял босиком по едва заметным тропинкам, обсуждая все услышанное с Миро. Тот скептически отнесся ко всем предложенным гипотезам и заявил, что Сателлит больше всего похож на покинутый пчелами улей. Шун вспомнил про корявые рисунки Сони и надолго замолчал. Так, гуляя, они и дождались сумерек.

Знакомый уже голос сообщил, что скоро начнется свертка, Шун встал ближе к середине. Вскоре платформа стала текучей, обволокла пассажиров прозрачным пузырем.

— С вами все хорошо? — спросил молодой человек с синей кожей, облаченный в кипельно белый спортивный костюм. Его спутница, похожая на него как две капли воды, вот только с выраженными женскими формами, взяла своего мужчину под руку и что-то зашептала на ухо. Шун заметил на их лицах беспокойство и огляделся. Оказывается, с непривычки он мертвой хваткой вцепился в появившийся из пола поручень.

— Все хорошо. Извините.

"Все нормально. Расслабься".

"Ага..."

Мир за пределами свертки подернулся разноцветной пеленой и резко ушел в сторону. Он проносился мимо на бешеной скорости, хотя внутри самой свертки движение не ощущалось. Поручни, скорее всего, служили психологическим фактором.

Через пару минут их пузырь содрогнулся и лопнул, перед Шуном развернулся исполинский стадион, до отказа забитый зрителями. По самым скромным прикидкам их тут было не меньше миллиона. Над стадионом зависла объемная проекция девушки-ведущей. Она выглядела, как обычная земная девушка, вот только талия была слишком уж тонкой, да ноги на порядок длиннее. Шун все еще стоял на платформе, которая парила над одним из зрительских секторов. Сила притяжения здесь была ощутимее, и с платформы вниз опустилась лестница. Молодые синекожие люди сошли на трибуну, Шун направился вслед за ними.

— Итак, сегодня у нас бои двухлетней давности! — мелодично пропела ведущая.

Стадион взвыл. "Пес! Пес! Пес!" — долетело до Шуна.

— Приготовьтесь к незабываемому зрелищу! На арене – лучший боец за всю историю игр! Неподражаемый Стальной Пес!

Шун осторожно спустился с платформы, и его тут же чуть не снесло новой волной криков и оваций. На трибуне было довольно тесно, но никто не жаловался. Шун задрал голову как раз в тот момент, когда проекция ведущей сменилась высокой мужской фигурой, облаченной в длинный кожаный плащ. Медленно крутящийся в воздухе образ бойца с серебряными волосами, собранными в хвост, вызвал у зрителей еще один приступ восторга. Шун узнал его, но разве... разве этот боец был не вторым? Разве лучшим бойцом являлся не Предтеча? Ох... он вдруг понял, что этот самый Предтеча сейчас сидит в его голове, слыша каждое слово и каждый восторженный крик.

Стадион утонул в белесой дымке, из которой медленно проступили корявые деревья, лишенные листвы. Звуки тоже постепенно стихли.

"Что случилось?" — насторожился Шун.

"Начинается представление".

"Оно что, транслируется для каждого зрителя отдельно?"

"Конечно. С эффектом полного присутствия".

"Ого... вот это сервис!"

"Смотри. Это будет действительно впечатляюще".

Несколько секунд царила абсолютная тишина, прерываемая лишь далеким стрекотанием невидимых насекомых. Туман постепенно рассеивался, открывая взору мертвый лес, сухую землю, покрытую трещинами, да низкое темное небо.

Два монстра выскочили на поляну практически одновременно. Шун неосознанно пригнулся и закрыл голову руками, чем вызвал смех у Миро.

"Не переживай. Присутствие не настолько полное".

Один монстр был приземистый, коренастый, он ловко передвигался на четырех коротких мощных лапах и хищно поводил из стороны в сторону раскрытой пастью, усыпанной мелкими острыми зубами. У него был массивный хвост, заканчивающийся прозрачным шипом. Второй был выше и тоньше, длинная шея раздваивалась, переходя в небольшие головы, под которыми раздувались жабры. Он был не особо устрашающим, но когда его жабры резко втягивались в шею, из горла монстра вырывался протяжный вопль, посылающий в пространство ударные волны и поднимающий с земли камни и пыль.

Чудища выглядели так, словно их только что выпустили из загона, хорошенько раззадорив. Они метались по поляне в поисках жертвы, и Шун непроизвольно отступил назад, когда приземистый монстр вдруг понесся прямо на него. Шун даже успел почувствовать горячий влажный воздух, которым дыхнул на него монстр, а в следующую секунду яркий росчерк осветил пространство, здоровенная отсеченная голова утробно рыкнула и покатилась прямо ему в ноги. Темная фигура влетела на поляну так молниеносно, что монстры даже не заметили ее. Мужчина приземлился на одно колено и отвел назад окровавленный меч. Голова его была опущена, даже глаза, кажется, закрыты. Он не торопился разделаться со второй тварью, и лишь через несколько секунд Шун понял, почему именно. Двухголовый монстр все это время стоял молча, а потом основание его шеи окрасилось кровью. Одним ударом меча игрок сумел прикончить сразу обоих монстров. Действительно впечатляюще!

Потоки белесого света вырвались из туш одновременно, закружились над поляной. Игрок медленно поднялся, стряхнул с меча кровь и повернулся к мертвому лесу.

"Это Стальной Пес. Запомни его, — сказал Миро. — Возможно, в скором времени тебе придется с ним столкнуться".

"Эээ... Не самая хорошая новость. Вы думаете, что..."

"Да. Мы думаем, что господина Новака похитил именно он".

Глава 4.1 Имба

Средний круг Полугодовой битвы располагался в королевских лесах и представлял из себя почти семь тысяч гектаров сложно проходимых джунглей, в которых нужно было сражаться не только с монстрами, но и с окружающей средой. Полуразумные растения не давали сделать и лишнего шага, норовя опутать цепкими лианами не слишком расторопных игроков. Насекомые размером с крупную ворону были снабжены смертоносным ядом, а хищные птицы запросто могли прямо на лету оторвать игроку конечность или голову. И над всем этим буйством величественно возвышался дворец, до которого и нужно было добраться, собирая по пути артефакты да очки за поверженных монстров.

Шун хорошо помнил, что не дошел до этого круга на своей битве. Он был знаком с этими ландшафтами лишь потому, что полгода назад один сердобольный официант таверны разрешил ему перекусить остатками ужина да посмотреть издали на трансляцию из дворца. Там как раз шел средний круг одиночной битвы.

Но во сне Шун почему-то стоял посреди небольшой поляны и отбивался от назойливых лиан при помощи своего прежнего духовного меча. Он понимал, что все это лишь сновидение, и сжимал рукоять с такой ностальгией и тоской, что на глаза невольно наворачивались слезы.

Темная фигура появилась на самом краю поляны как раз в тот момент, когда за спиной Шуна послышался нарастающий топот и рев. Боец остановился под раскидистым деревом и низко склонил голову. Длинные черные волосы полностью скрыли его лицо, но Шун почему-то был уверен в том, кто именно стоит перед ним, хоть и не мог вспомнить ни имени этого человека, ни откуда он его вообще знает.

Боец не спешил вытаскивать из ножен свой духовный меч, он просто стоял в тени и наблюдал. А Шун не мог отвести от него взгляда, словно боялся упустить что-то важное. Лианы опутали его ноги до самых бедер, в спину дышали приближающиеся монстры, но он все смотрел и смотрел.

Монстры выпрыгнули на поляну, пролетев над его головой, будто сразу наметились на бойца, посчитав Шуна недостойной мишенью. Но не успели громоздкие тела долететь до деревьев, как превратились в черный пепел. Никаких артефактов, крови или выбросов силы, только черная, медленно оседающая взвесь в воздухе. И сквозь эти хлопья Шун отчетливо увидел, как потемнело дерево, под которым стоял боец, листья его тоже осыпались пеплом, а голые ветви затрещали и причудливо скрючились.

Смертоносная волна поползла по земле, умерщвляя все на своем пути. Трава чернела и жухла, почва покрывалась трещинами. Птицы и насекомые рассыпались прямо в воздухе. Мир вокруг вырождался, медленно и неумолимо, и только боец продолжал стоять под изуродованным деревом, все так же пряча свое лицо. Потом дворец за его спиной потек, запузырился, словно был сделан из воска. Шун посмотрел на небо и закричал, потому что невидимая сила рвала солнце на мелкие ошметки, а Сателлит кипел, роняя вниз исполинские кровавые капли...

Шун громко втянул в себя воздух и открыл глаза.

— Ты снова кричал, — сказали рядом. — Тебе нормальные сны вообще снятся?

Миро сидел неподалеку, развернув стул спинкой вперед и устроив на ней локти. Он подпирал руками голову и выглядел так, словно сам не спал уже как минимум неделю.

— И вам доброе утро, — ответил Шун. Он сел и принялся растирать ладонями щеки, надеясь, что так премерзкое чувство, оставленное сновидением, покинет его быстрее. — Знаете, последнее время меня преследует постоянное ощущение дежавю. Особенно во снах.

— Это нормально, — улыбнулся Миро. — Погружаясь в Игру, твой мозг многое забыл на уровне сознания. Но подсознание помнит все. Незнакомые люди кажутся знакомыми, потому что ты видел кого-то похожего в реальном мире. Абсолютно новые ситуации откликаются где-то внутри тебя, потому что на самом деле ты это уже переживал. А уж сны... вообще отдельная тема. В них сознательности практически нет. — Он потянулся и встал со стула. — Иди умывайся. Быстро перекусим и пойдем за твоей выпью. У нас на сегодня еще много дел.

Выходя из портала, Шун наконец-то смог удержаться на ногах, и это не на шутку его обрадовало. Да и воронка получилась не в пример лучше тех, что он создавал накануне. Миро тоже похвалил его и сказал, что создание порталов, на самом деле, не такое уж и сложное занятие. Достаточно ухватить один раз суть, а потом скорость и мастерство придут сами собой. Как с ездой на велосипеде. Шун не знал, что такое велосипед, но уточнять не стал.

Обширные болота располагались к северу от Города Предсказаний и фермы Зигварда, и, чтобы добраться до ближайшей топи, нужно было почти час идти по бурелому, в который превратили лес дневные монстры. Агрессивные экземпляры тут попадались крайне редко, поваленные деревья служили скорее защитой от людей да от ночных монстров, которые приходили в эти края с наступлением сумерек и были не прочь полакомиться своими дневными собратьями.

Шун побоялся разворачивать воронку портала прямо на болотах, поэтому бурелом пришлось преодолевать самостоятельно. Несколько раз к нему вылетали маленькие прозрачные феечки, тыкали в Шуна пальчиками и заливисто смеялись, словно колокольчики. В городе поговаривали, что из их крыльев варят целебные зелья, а на крови заговаривают талисманы. Поэтому за дюжину феечек можно было получить от городских торговцев неплохую сумму, но Шун не представлял, как можно обижать этих субтильных созданий. Да и поймать их было делом нелегким, ведь феечки таяли, если попадались в руки против своей воли.

— Спроси их про выпь, — сказал Миро. — Думаю, она их уже немало пожрала. Так что должны помочь.

Феечки не слышали и не видели Миро, а потому то и дело норовили врезаться в его лицо.

— Красавицы, — обратился к феечкам Шун, обезоруживающе улыбаясь. — Не подскажете ли мне, где тут у вас завелась выпь?

Они испуганно замолкли, пошушукались и скученно полетели вперед и чуть влево. Шун последовал за ними. Скоро они с непроявленным вышли к большой поляне, покрытой то ли мхом, то ли очень низкой травой. Миро легонько притопнул по зеленой поверхности, и она пошла волнами. Феечки забрали еще левее, туда, где высился огромный раскидистый пень. Не долетев до него пары метров, феечки испуганно бросились врассыпную, и Шун понял, что они пришли. Монстр, скорее всего, спал в корнях пня, торчащих над землей, словно щупальца гигантского осьминога.

Шун знал, что выпь не умеет летать, хоть и имеет крылья, да и пень должен был уйти под воду, если бы полностью находился в районе топи. А значит, к логову монстра вела тропинка. В ее поисках ему также помогли феечки, осторожно посыпав неприметную дорожку мерцающей золотистой пыльцой. Шун присел за ближайший куст и осторожно призвал к себе духовный меч. Он уже был готов ринуться в сражение, как вдруг корни заходили ходуном, распугивая феечек и дремавшую поблизости живность. Из-под пня показалась здоровенная птичья голова с длинным клювом. Выпь действительно была гораздо больше обычных размеров.

— Ахххрррр! — прохрипел монстр, выбираясь.

Птичье тело покрывала зеленоватая шерсть, оперенными были только крылья и голова. Мощные лапы заканчивались металлическими когтями, которые при желании могли бы разорвать даже ночного монстра. Выпь приняла боевую стойку, вытянув вперед шею. Клюв раскрылся, словно тоннель, обнажая глотку, усеянную острыми зубами. В такую глотку и корова без труда поместится. Хорош экземпляр, ничего не скажешь! Но кроме размеров Шуна поразило то, что, не меняя позы, выпь неожиданно произнесла:

— Чйорр... чйорртовы мухххи! Кыш! Кыш тссюда! Кыш!

Шун беззвучно раскрыл рот, собираясь что-то сказать, закрыл, снова открыл, посмотрел на Миро. Тот стоял рядом и давился от смеха.

Так прошло несколько секунд. Выпь скакала по тропинке и материлась, гоняя феечек, что мешали ей отдыхать, феечки же почувствовали себя смелее в компании пришлых и далеко улетать не торопились. Миро веселился вовсю, а Шун сидел под кустом полностью дезориентированный, абсолютно не представляя, что делать дальше.

— Игровое тело копируется с настоящего, — наконец снизошел до пояснений Миро, отсмеявшись и присев рядом. — И в Игре пользователь даже пол сменить не может. Только возраст подкорректировать, если система позволит. Единственная возможность получить другую внешность – стать монстром.

— Это что же... монстры могут быть разумными?

— Как видишь. Играя за монстра, пользователь не уходит на полное погружение и отлично помнит, кто он и зачем здесь. А теперь убери меч, медленно выйди из-за кустов с поднятыми вверх руками и передавай ей то, что я скажу.

Выпь и сама, наконец, заметила тонкую золотистую дорожку из пыльцы, повернулась в сторону кустов и вздыбила перья на голове.

— Кто ттам? Выххди! Ядские мухххи! Кохго вы привввли?

Шун убрал меч, поднял руки над головой и медленно встал, показываясь из-за кустов.

— Хххто ты? — прищурилась выпь, осторожно подкрадываясь.

— Скажи, что ты пришел от меня. Что я хочу предложить ей сделку.

— Добрый день! — Шун вышел на тропинку, остановился, все еще держа руки над головой. — Меня прислал Миро. У него к вам деловое предложение.

— Миррро? — Выпь перестала топорщить перья. — Он сдессс?

— Нет, он...

Договорить Шун не успел, потому что выпь резко прыгнула на него, расправив крылья и выпустив когти. Не раздумывая, Шун призвал свой меч, схватился за рукоятку и широко расставил ноги, готовясь принять удар. Но выпь не долетела до него, кувыркнулась в воздухе, словно кто-то поймал ее за лапу.

— Миррро! — Пасть висящего вверх тормашками монстра растянулась в довольном оскале. — Склко лет, склко ссиммм!

— Скажи, что я тоже рад ее видеть, — улыбнулся Миро.

— Он тоже рад вас видеть, — передал Шун, убирая меч.

Выпь плюхнулась на землю и грациозно перетекла на бок, вытянула лапы, подперла крылом голову.

— Чщщщем обязннна?

— Скажи, что нам нужна ее помощь. Спроси, что она хочет за свой артефакт неуязвимости.

— Миро просит вас помочь нам. И спрашивает, что вы хотите за свой артефакт неуязв...

— Мелошшные людишшки, — перебила его выпь. — Людишшшки мокут выпотрошшить монстра своим мечшом. Знаешш как тяшшшло мне досталсся этот артеффакт? Кыш, кыш тссюда! Кыш!

Выпь подскочила с земли, расправила крылья и принялась скакать неподалеку, то ли пытаясь напугать, то ли выплескивая свое недовольство. Миро закатил глаза и вздохнул:

— Пусть скажет, чего хочет.

— Что вы хотите за артефакт? — повторил Шун громче и уверенней. И добавил от себя для весомости: — Он заплатит любую сумму.

— Ха! — Выпь на миг оторопела. — Кха! Кха-хха-ха! Ты тощщно говоришш о Миррро?

— В смы...

— Сумму. Хаха. Кха-ххха-ха! Он мне! Люпую сумму!

Шун непонимающе посмотрел на Миро. Непроявленный укоризненно покачал головой.

— Я просил узнать, чего она хочет, а не сколько. Эта тетя — медиамагнат. Я вряд ли потяну ее "любую сумму".

— Свданние, — прошипела выпь, неожиданно прекратив свой танец и подойдя чуть ближе. — Сввдание хочу. С Миррро. Слышшш?

— Бл... — прокомментировал ее просьбу непроявленный. — Ох... ладно! Будет ей свидание. Но через пару недель.

Когда Шун передал его слова, выпь радостно вздыбила перья и заклекотала, потом замахала крыльями, подзывая.

— Ди ссда. Ди блишше. Сстань тут. — Она развернула в воздухе панель. — Рсписска. Нушшна рсписска. Я челоффек делоффой.

Шун еще не сообразил, что ему делать дальше, а одна из ячеек панели уже засветилась красным символом сложенного письма. Это привело выпь в неописуемый восторг. Она долго скакала вокруг панели, потом свернула ее и удовлетворенно прикрыла глаза.

— Тве нетелли, Миррро. Тве нетелли. Дафайй!

— Целься в грудь, — посоветовал непроявленный. — Это ее самое незащищенное место.

Шун примерился. Но выпь не оказывала никакого сопротивления и не нападала, поэтому он все тянул с ударом, пытаясь пересилить себя.

— Так теббе нушшен артеффакт или нетт? — прошипел монстр.

— Ну? — поторопил Миро.

— Я... сейчас...

— Трусслиффый челофечишшшка! — презрительно фыркнула выпь.

И запустила лапу в шерсть на груди. Послышался громкий хлюпающий звук, на землю хлынула густая темно-бордовая кровь. Издав хриплый рык, монстр завалился на левый бок. Поток силы, вырвавшийся на свободу, был настолько мощным, что тут же заполнил тонкое тело Шуна до краев. Когда сила стабилизировалась и перестала крутиться в нем вихрем, тонкое тело раздалось в стороны и практически достигло своих изначальных размеров. Вот так, убив всего одного монстра, еще и дневного, он сразу вышел на новый уровень. А кроме этого...

Тушка блекла на глазах. Дай ей еще немного времени – и получишь боеспособного мертвого монстра. Но, имея духовный меч, можно было добраться до самой сути живого существа – до артефактов. Шун воткнул свой меч в грудь тушки, и она превратилась в богатую россыпь разноцветных кристаллов.

— Ничего себе...

За свою долгую сытую жизнь выпь успела накопить немало духовных богатств. Кроме артефакта неуязвимости – прозрачного кристалла в виде небольшой снежинки – были тут и артефакты защиты, и очищения, и исцеления. Шун присел, окидывая неверящим взглядом все это великолепие.

— Долго глазеть будешь? — буркнул за спиной Миро. — Собирай давай.

— Я... — промямлил тот. — Я даже не знаю, что сказать. Спасибо?

— Это всего лишь небольшая услуга, — фыркнул непроявленный. — Не забывай, что ты мне за нее должен. И что у нас договоренность.

— Конечно!

Шун принялся перекладывать артефакты в свой пространственный карман. Последним взял снежинку, покрутил ее в пальцах и осторожно приложил к рукоятке меча. Оружие засветилось ровным белым светом, клинок стал прозрачным и жидким, потек, принимая новую форму. Рукоятка тоже изменилась, покрываясь письменами.

— Теперь он будет слушаться только тебя. И сможет отразить большинство ударов.

— Невероятно...

Шун стоял, рассматривая меч со всех сторон. Пожалуй, теперь ему проигрывало даже прежнее духовное оружие принца.

— Твои удары тоже быстро прокачаются. Не буду врать, если выставить артефакт неуязвимости на каких-нибудь подпольных торгах, за него вполне можно получить миллиона полтора-два. Эх... — Миро закинул руки за голову. — Пара миллионов за свидание... чувствую себя первоклассным хостом.

Шун практически не слушал его, увлеченный созерцанием своего нового духовного меча. Теперь он мог позволить себе жизнь на широкую ногу. С заходом солнца охотиться на ночных монстров, а по утрам продавать артефакты. Но что важнее... Шун осклабился.

— Оо, нет. Нет-нет, — заметил его хищную улыбку непроявленный. — Против Пса тебе идти рановато, даже с этим. Так что осади.

— Да я и не думал...

— Ну конечно. Повторяю еще раз – никаких телодвижений без моего разрешения! Или я заберу все эти игрульки назад!

— Да понял я, понял, — сдулся Шун.

— Давай портал закручивай. А! И перед тем, как вернуться в город, нам бы на кочующий рынок заскочить. Приодеть тебя и купить кое-что, чего в городах не продают.

— Два портала значит, да? — вздохнул Шун. — Ох, бедный мой желудок.

Он создал воронку и заглянул внутрь, отыскивая местоположение рынка. Определившись с направлением, он протянул портал и лишь после этого шагнул в его душное чрево, практически тут же вываливаясь с противоположной его стороны. Внутренности, пережившие за это утро уже второй большой скачок, недовольно подпрыгнули, уткнувшись в диафрагму. Шун мучительно икнул и раскинул руки, чтобы не упасть.

— Неплохо, неплохо, — прокомментировал Миро, выходя следом.

— Так значит, никто не мог укокошить эту выпь, потому что у нее был артефакт неуязвимости? — спросил Шун, отдышавшись.

— Ага. Ну, тетя довольно богата. Купила, поди, где-нибудь на торгах. А может, покуролесила тут с каким-нибудь потрошителем, вот и перепало от него. Жаль, игрок не может этот артефакт вот так проглотить. Мне кажется, неуязвимость тела была бы гораздо эффективнее неуязвимости меча.

— Хм...

Они пошли к пестрым торговым палаткам, раскинувшимся невдалеке. Кочующие рынки были освобождены от уплаты городского налога, да и морально-этическими нормами тут руководствовались не всегда. За определенную сумму на рынке можно было купить даже человеческого раба.

Время близилось к обеду, и среди палаток царил настоящий ажиотаж. Продавцы наперебой выкрикивали свои зазывалки, покупатели сновали от прилавка к прилавку, приценяясь и торгуясь. На центральном пятачке выплясывал коренастый мужичок, одетый в шутовской наряд. Он громко рассказывал последние новости, перемежая их с похабными частушками. Немногочисленные слушатели хохотали и кидали к ногам шута монетки разного достоинства.

— На ближайшую Полугодовую битву поступило триста восемьдесят три командные заявки! — Шут сделал эффектный пируэт, подхватил с земли особо крупные монетки, сунул их за пазуху и продолжил: — И пять заявок на одиночную битву! Открыты ставки!

Далее начались матерные частушки про ставки и азартные игры в целом, и Шун потерял к шуту интерес. Миро пошел вперед, лавируя меж посетителей рынка, словно призрак. Шун следовал за ним, стараясь не терять из вида.

Первым делом они продали большую часть своих артефактов, выручив за них приличную сумму. Шун купил себе новенький походный костюм и качественную бойцовскую куртку, которая имела три слоя защиты. Старенькие ботинки он поменял на берцы с высокой шнуровкой.

— Ну, хоть на человека стал похож, — усмехнулся Миро, когда его подопечный облачился во все новое. — Патлы бы твои еще в порядок привести. Ладно, этим займемся потом. Давай-ка еще вон до того мордатого прогуляемся.

Они дошли до большой крытой палатки, перед которой восседал широкоплечий здоровяк-охранник. Путь обычным покупателям сюда был заказан, и Шуну пришлось покрутить перед лицом охранника своим неуязвимым мечом да похвастаться крупной суммой, чтобы получить возможность попасть внутрь. Впрочем, ступив под тяжелый темно-синий полог, он понял причину такого строгого отбора. В палатке торговали первосортными талисманами, созданными как из артефактов, так и из частей тел монстров. А иногда – и людей. Продавец подошел к ним не сразу, дав оглядеться и прицениться. Лишь когда Шун остановился у талисмана, на который указал Миро, продавец оказался чуть поодаль и с мягкой улыбкой сказал:

— Очень хороший выбор.

Шун не ответил, разглядывая белоснежный клык в ажурной железной оправе. Комплектом к нему шел свисток, вырезанный из кости, все это крепилось на черном кожаном шнурке.

— Манок из ночного вепря, — продолжил продавец, видя, что клиент не спешит отходить от выбранного прилавка. — На его зов откликаются монстры любых мастей. Радиус покрытия – почти тридцать километров. В придачу вы получаете защитный купол. Вы можете подать сигнал и в безопасности и комфорте подождать нужного вам монстра.

— Хм... — Шун многозначительно почесал подбородок. — Я беру.

Продавец уже был готов к торгам и пару секунд удивленно смотрел на покупателя, готового выложить за товар полную сумму. Потом хлопнул в ладоши, призывая к себе помощника. Сунул в руки юркого мальчонки связку талисманов, кинув короткое: "упакуй", и учтиво поклонился Шуну, обведя рукой остальные прилавки.

— Желаете присмотреть что-то еще?

Выйдя из палатки, Шун тут же распаковал свою покупку и повесил шнурок с талисманами на шею, убрав под майку.

— Зачем мне манок? — спросил он тихо, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. — Монстров по ночам и так пруд пруди.

— Мы приходили за куполом. Манок можешь убрать подальше. А вот клык не снимай. И старайся поменьше со мной говорить, пока мы на виду.

Шун отсоединил свисток и сунул его в пространственный карман. Когда они покинули пределы рынка, он продолжил:

— А купол мне зачем?

— Ты будешь прятаться под него в любой опасной ситуации.

— Звучит как-то не очень.

— Мне все равно, как это звучит. Главное, чтобы ты добрался до Столицы. Желательно в целости и сохранности.

— Вы опять уйдете на ночь?

— Раньше. Составлю тебе компанию на обед, а потом, пожалуйста, отдохни в своем номере.

Третий за день портал оказался самым протяженным, и, выйдя с другой стороны, Шун долго сидел на земле, пытаясь договориться со своим взбунтовавшимся желудком.

— Почему все было хорошо, пока я ходил через ваши порталы?

— Потому что ты не тратил на них свои силы, это же очевидно. — Миро встал рядом, протянул руку. — Со временем привыкнешь, не переживай.

— Ох... мне кажется, чем лучше у меня выходит портал, тем хуже из него выхожу я.

Непроявленный хохотнул и ответил:

— Одно дело – прогуляться по коридору, и совершенно другое – пронестись по нему на немыслимой скорости. Все логично.

Когда они подошли к Городу Торговцев, солнце уже достигло зенита и нещадно палило. Сателлит же выглядел на удивление блеклым. Не сразу, но Шун заметил, что Миро то и дело поглядывает на небо и недовольно хмурится.

— Что такое?

— Кажется, начался призыв.

— Что началось?

— Посмотри на Сателлит. Он теряет свою яркость, если в Игру заходит кто-то сильный. Боюсь, кое-кто начал собирать своих людей.

— Вы говорите про Пса?

— Ох, ладно. Не бери в голову.

— Нет уж! Говорите, если это касается Пса! — Шун вдруг испугался своего напора и добавил: — Пожалуйста.

Миро остановился у ворот города и смерил его взглядом.

— Ладно. Ты ведь в курсе, кто такие госеры?

— Мм... помощники высших?

— Не совсем. Когда участник битвы проходит все три круга, он допускается в Цитадель. Обычно до финала одиночной битвы добираются от одного до трех человек. Или пара команд, если битва командная. Но кого пускать дальше и как награждать – решает система. И мы до сих пор не знаем критериев, по которым она принимает свое решение. Одних она отсеивает, несмотря на победу. Других наделяет практически безграничной силой. Но в большинстве случаев игрок просто получает очень хорошую прокачку. Он не высший, но сильнее просветленного. Таких называют госерами. У любого высшего есть хотя бы один госер на попечении. Но обычно их целый клан. И если они вдруг массово заходят в Игру, значит, их призвали.

Миро замолчал и ступил под сводчатые ворота города. Они шли по оживленной шумной улице, и у Шуна не было возможности задать ему вопрос. Мысли роились в его голове, одно за другим всплывали воспоминания. День, когда он впервые увидел непроявленного... ведь в тот день Сателлит тоже еле работал. И тот продавец контрабанды... потом случилось столько всего, что Шун совсем забыл про его слова. "Мы все еще ждем его возвращения". "Мои люди готовы". Что все это значит?

Вернувшись в гостиницу, Миро сразу потащил его в трактир на первом этаже. К тому времени голова Шуна готова была лопнуть от вопросов, поэтому он выбрал столик в самом углу и сел лицом к стене, тут же приступив к допросу.

— Вы раньше уже были тут? Не как непроявленный?

Миро сидел напротив него, рассматривая посетителей.

— Конечно же, были, — одернул сам себя Шун. — Какой глупый вопрос... Вы знали Стального Пса? Лично?

— Знал, — ответил Миро. — Одно время мы были... хм... какое слово тут уместно? Соратниками?

— Ого! Так вы тоже были высшим?

— Да.

— И у вас тоже были свои госеры?

— Да.

— Вы и сейчас можете быть высшим и так же призвать своих госеров?

— Нет. Больше не могу.

— Почему?

Миро не ответил, а Шун не стал настаивать. Скоро ему принесли глубокую тарелку с супом и половинку хлеба. Пока он ел, над столом висела полная тишина, и стало слышно, что происходит в остальной части трактира. Обед уже закончился, основная часть постояльцев разошлась по своим делам. Но заведение было довольно крупным, поэтому сюда частенько заходили и просто клиенты с улицы. Когда с супом было покончено, и миловидная официантка принесла Шуну небольшой кувшинчик с морсом и бокал, он вдруг услышал, как кто-то позади довольно громко сказал:

— Слышали последние новости из Столицы?

Шун тут же навострил уши и кинул взгляд на Миро. Тот подался вперед, рассматривая кого-то за его спиной.

— Стальной Пес снова повздорил с Роско. Говорят, дошло до поединка.

— Это называется "сплетни", — ответил другой голос, женский.

— Брат моего друга уже третий год служит при дворце, информация проверенная!

— Ну конечно! — Женщина засмеялась.

— А мне кажется, что такое вполне возможно, — вклинился в разговор еще один голос – низкий и хриплый. — Они давно не ладят.

— Вот-вот! — оживился первый. — И гляньте на Сателлит. Видимо, одним поединком дело не обошлось. По-любому что-то намечается.

— Королева Анна, должно быть, просто в ярости, — предположил женский голос. — Она ведь запретила проводить поединки.

— Не сомневаюсь, что в ярости, — хохотнул хриплый. — Всем известно, что Пес не подчиняется даже ей.

— Неслыханная дерзость! — возмутилась женщина.

— Не все же вам одним дерзить, — рассмеялся первый голос.

Слово за слово они перешли на тему отношений женщин и мужчин и больше к теме поединка не возвращались. Шун посмотрел на хмурого Миро и спросил:

— Думаете, все так и есть?

— Возможно, — ответил непроявленный.

— Вы знаете этого Роско?

— Нет. Он появился гораздо позже меня. Мы ни разу нигде не пересекались. Но я тоже слышал, что у них с самого начала довольно натянутые отношения с Псом. А ты? Ты его знаешь?

— Нет.

— Возможно, они действительно призывают своих госеров, чтобы померяться силами. Анна запретила поединки высших лишь на территории Столицы. Но ничего не мешает им сразиться кланами где-нибудь в глубинке. — Миро несколько секунд сидел молча, рассеянно смотря вдаль, потом встрепенулся. — Ты закончил? Идем в номер.

Глава 4.2

В комнате Миро проверил все свои охранные печати и помог Шуну обрезать волосы до плеч. Он хотел сделать их еще короче, но побоялся, что не хватит мастерства. Шун же запротестовал, потому что такую длину можно было убрать в хвост при желании, а к хвостам он за последний год очень привык. Проводив непроявленного, Шун еще повертелся у зеркала, радуясь, что получилось ровно и аккуратно.

После изгнания из Столицы он жил в крайне скромных условиях и не мог позволить себе ни мыла, а уж тем более шампуня, ни зеркала, ни нормальной расчески. Сейчас же, набрав себе целую ванну горячей воды и растворив в ней сразу три цветных бутылька ароматного масла, Шун пребывал в неописуемом восторге. Он быстро разделся, снял шнурок с клыком и медленно погрузился в разноцветную воду. Тело налилось приятной усталостью и негой, мысли замедлились. Он долго лежал, не думая ни о чем конкретном, даже не шевелился особо, наслаждаясь полусонным состоянием. Когда-то такая мелочь, как горячая ванна, не имела для него значения. Когда-то вообще мало что имело для него значение. Он не ценил всех тех мелочей, что окружали его с самого рождения, принимал как должное. И даже мысли не допускал, что в одночасье может все это потерять.

Шун нырнул, полежал на дне, пока не закончилось дыхание, потом сел и выдавил в ладонь густой шампунь с ярким цветочным ароматом. В голову лезли разные мысли, он вдруг вспомнил все то, что рассказывал ему Миро. О непроявленных и просветленных, о каком-то неведомом потустороннем мире, в котором у них был заключен договор. Шун взмылил в волосах пену, смыл ее, взялся за мочалку.

Он верил непроявленному, у него просто не было причин сомневаться. Но верил как-то... поверхностно? В его голове все равно не укладывалось до конца, что существует еще что-то, помимо небольшого привычного мирка.

Хорошее настроение как-то потихоньку улетучилось, Шун поймал себя на мысли, что остервенело дерет мочалкой красную саднящую кожу и остановился. Вылив на себя чистой прохладной воды из заготовленного ведра, он замотался в толстое махровое полотенце и вернулся в спальню. Растянувшись на кровати, долго изучал балки потолка, чтобы хоть как-то отвлечься. Последнее время он не любил оставаться в одиночестве, можно даже сказать – боялся. Боялся подумать о том, что же представляет из себя его жизнь. Непроявленный постоянно перетряхивал его мир вверх тормашками, загонял в непривычные, а зачастую и опасные ситуации, и у Шуна не оставалось времени, чтобы остановиться и все это переварить. Он задвинул новые знания подальше, никак их пока не оценивая, а просто привыкая к ним.

Чтобы хоть как-то повысить свой совсем рухнувший боевой дух, Шун призвал из пространственного кармана меч и принялся изучать причудливую вязь на рукоятке. Потом осторожно погладил слегка изогнутое лезвие. Казалось, что оно приглушенно мерцает в полумраке комнаты. Настоящее духовное оружие! Еще месяц назад он и помыслить не мог, что заполучит такую бесценную вещь. Как тут не верить словам Анхеля, что непроявленный способен всего за три года сделать человека влиятельным чиновником? И не где-нибудь, а в самой Столице... Интересно, а этим мечом можно отразить удары Стального Пса? Миро, конечно, сказал, что о таком думать рановато, но все же... Если предположить, что он успеет набрать нужную форму к битве, если он пройдет отбор и выступит на трех кругах, если его допустят в Цитадель... Если удача будет благоволить ему и дальше – он сможет победить Пса? Сможет отомстить за год скитаний, отчаянья и позора? Сможет доказать, что его проигрыш был спланирован и подстроен этим исчадием ада?

На миг перед внутренним взором Шуна нарисовалась очень яркая, красочная картинка: он стоит на арене с обнаженным мечом, а прямо перед ним на коленях – Стальной Пес. Поверженный, лишенный статуса. Да, поединки в Столице запрещены, но это будет не дуэлью, а правосудием. Он поможет Миро раскрыть все грязные секреты Пса, они вместе скинут его с недосягаемой вершины прямо в грязь. Каждый житель Столицы... да что там Столицы! Каждый человек в этом мире увидит, что из себя представляет лучший из лучших. Каждый плюнет в его сторону, нарекая новым "позорным принцем". А потом Пса протащат до самых ворот Столицы и выкинут, как мусор. И это будет правильно. Потому что он это заслужил! Легкая улыбка тронула губы Шуна, он закрыл глаза и вздохнул. То, что он налажал один раз, еще и по чужой вине, совсем не значит, что он будет лажать и дальше. Судьба преподнесла Шуну еще один шанс, и он воспользуется им по полной! Так, в обнимку с мечом, Шун и задремал.

Проснулся он уже затемно, сел в кровати и зажег огонь в небольшой прикроватной лампе. С улицы в приоткрытое окно долетали пьяные крики, песни и смех. Видимо, в трактире что-то праздновали. Стоило Шуну подумать о еде, как желудок заурчал. Никаких припасов у него отложено не было, а с кухни с ужином не торопились, что лишний раз доказывало, что внизу кто-то закатил гулянку. Возможно, чья-то гильдия сорвала куш на ночной охоте и теперь отмечала это событие. Или в трактир пожаловали просветленные, спустившиеся в мир ради подготовки к Турниру. Интересно, если кухня решила сначала накормить всех пришлых да тех постояльцев, что явились в трактир сами, то когда дело дойдет до разноса заказанных блюд по номерам?

Шун прогулялся по комнате, размялся, посмотрел на улицу. Его окна выходили на городскую стену и лес, что раскинулся на горизонте сплошной полосой. Сразу за лесом начинались горы, но отсюда были видны лишь ближайшие верхушки, на которых горели одинокие огоньки. Главный вход в гостиницу находился с другой стороны, в эту же улочку выходил черный, который использовали крайне редко. Сейчас рядом с ним стояли два официанта и еще какой-то человек. Они весело обсуждали последние городские новости и периодически прикладывались к общей бутылке. Судя по всему, в празднике участвовали еще и работники...

Шун вздохнул, понимая, что ужина в номер может и не дождаться, растянулся на кровати. Полежав так какое-то время, он все же оделся и вышел в коридор, закрыв комнату на ключ и сунув его в пространственный карман. Денег у него достаточно, можно выбрать сейчас что угодно, забрать ужин с собой в комнату, а с уже оплаченными заказами разобраться завтра к обеду, когда работники трактира придут в рабочее состояние.

В трактире было не протолкнуться. Шун поймал одного из официантов и спросил, что же такое тут празднуют. Тот ответил, что у хозяина гостиницы день рождения. "Ну, это все объясняет", — подумал Шун и пошел к стойке заказов. Он выбрал из того, что уже было приготовлено, работник стойки отлучился на кухню всего на пару минут, вернулся с горшочком тушеного мяса и половинкой хлеба. Шун подумал и попросил бутылку красного вина. Уж если гулять, так гулять. Поблагодарив работника, он положил все это в пространственный карман и направился обратно в комнату, но тут его внимание привлек высокий девичий голос, затянувший лиричную песню. Молоденькая певица была очень хороша собой: миниатюрный рост, длинные льняные волосы, изящные черты лица и блестящее платье с глубоким декольте. Пела она хорошо, и Шун остановился, заслушавшись. Остальные посетители трактира также оторвались от своих дел, разговоры быстро умолкли или существенно сбавили громкость. Когда девушка допела свою песню и сорвала шквал оваций, Шун почувствовал, что кто-то пристально на него смотрит. Ощущение было очень ярким и неуютным. Шун огляделся, медленно поворачивая голову из стороны в сторону, но ничего и никого подозрительного не заметил. Девушка начала новую песню, веселую и ритмичную, несколько посетителей, молодых и не очень, повскакивали со своих мест и принялись танцевать прямо между столов. Неприятное ощущение в груди Шуна стало сильнее и тревожнее, словно наблюдатель был настроен к нему враждебно. Шун еще раз медленно обвел взглядом помещение и вдруг заметил за дальним столиком бледное лицо. Два больших, блеклых, словно линялых глаза смотрели прямо на него.

С их встречи на реке прошел уже почти месяц, но Шун тут же узнал наблюдателя и неосознанно сделал шаг назад. "Успокойся, — подумал он. — Здесь полно народу, он ничего тебе не сделает. Да и ты уже не тот, что месяц назад. У тебя есть..." Шун запоздало понял, что оставил меч на кровати и, в случае чего, призвать его не получится. Он пошел к лестнице, стараясь не срываться на бег, и машинально хлопнул себя по груди.

— Твою ж... — процедил Шун сквозь зубы, поняв, что шнурок с клыком также остался в номере.

Он быстро поднялся на третий этаж и поспешил к своей комнате, которая располагалась в самом конце коридора. Когда до нее оставалось всего несколько метров, из номера впереди вышел широкоплечий боец. Он что-то весело насвистывал себе под нос и шел прямо по центру коридора. Шун чуть подался вправо, чтобы обойти его, когда в спину прилетело:

— Арни, задержи-ка этого милашку.

Боже, он даже оттенки этого голоса запомнил с удивительной точностью...

Боец хмыкнул и, словно между делом, сгреб Шуна в охапку. Шун поморщился, потому что от здоровяка разило перегаром. Боец тряхнул его за шкирку и легко развернул в сторону говорящего.

Бледнолицый подошел и криво осклабился, рассматривая Шуна все с той же неприязнью.

— Кажется, у нашего принца появился спонсор. Смотри-ка, и приодел, и прикормил. И отмыл. — Он протянул руку и до боли сжал подбородок Шуна. — Ну, не пропадать же такой милой мордашке.

Боец за спиной довольно гоготнул, и от этого смеха по спине Шуна пополз холодок. "Чего ты привязался ко мне?! — вопил он в голове. — Что тебе от меня нужно?!" Открывать же рот он не спешил, боясь, что это лишь обострит ситуацию.

— Думаю, он будет не против обслужить и нас. — Бледнолицый попытался сунуть пальцы Шуну в рот, но тот сцепил зубы и кинул на него хоть и испуганный, но полный злобы взгляд. — Как он тебе?

— Сойдет, — еще громче загоготал боец.

Он толкнул Шуна к стене, а когда тот пребольно ударился спиной и упал, – присел рядом и потянул его за ногу. Но на этот раз Шун не собирался сдаваться так рано. Он отчаянно пнул здоровяка в грудь и перекатился, как только его ногу отпустили, вскочил, принимая боевую стойку.

— О, нас ждет представление, — довольно хохотнул бледнолицый, отходя чуть дальше.

Приемы, которым его обучил Миро, здорово помогли Шуну, но и их хватило ненадолго. Разница в силе, как физической, так и духовной, была ощутимой, однако Шуну все же удалось вывести бойца из себя. Он растерял былое спокойствие и хорошее расположение духа, как только понял, что легкая мишень не такая уж и легкая. Каждый его удар был наполнен недовольством и досадой, он терял концентрацию, и это позволило Шуну продержаться еще несколько минут.

— Арни-Арни... Ты меня разочаровываешь, — вздохнул бледнолицый. — Не можешь завалить такую мелюзгу. Прикончи его уже, смотреть на вас противно...

Боец ощерился. Он как раз уложил Шуна на лопатки и заблокировал обе его руки, скрутив их за спиной жертвы. Ему открылась довольно тонкая, абсолютно незащищенная в данный момент шея, и боец потянулся к ней свободной лапищей...

— Да твою ж мать... — зло процедил сквозь зубы бледнолицый, когда тот застыл. — Вы издеваетесь...

На этот раз исполнитель грязной работы даже не удосужился как-то объяснить резкую перемену в своем настроении. Он просто грузно поднялся, перешагнул через свою несостоявшуюся жертву и пошел к лестнице. Шун осторожно проверил, не вывихнули ли ему плечо, и смахнул кровь с разбитых губ. Он не спешил подниматься, напряженно смотря на бледнолицего и ожидая его дальнейших действий. Тот же стоял в паре шагов от него с каким-то непонятным выражением лица. Потом фыркнул:

— Ты все такой же дохляк и заморыш. Слабый и никчемный, просто пустое место. Почему же он так печется о тебе?

Сказав это, бледнолицый отвернулся и пошел к лестнице.

Добравшись до комнаты практически ползком, Шун заперся изнутри и растянулся прямо на полу. На глазах его выступили слезы, то ли от боли, то ли от обиды и злости. Какой же он дурак! Дурак! Дурак! Еще совсем недавно он думал о том, что ни за что не упустит свой второй шанс, что теперь он готов ко всему, даже к встрече со Стальным Псом. Но прошло от силы полчаса, а он чуть не распрощался с жизнью, потому что просто по-идиотски забыл свое оружие в номере. Потому что он все еще слаб и неуклюж. Действительно пустое место, лучше и не скажешь! А самым обидным было то, что Миро так и не позволил ему купить новое исцеляющее зелье, а значит, завтра он увидит все эти синяки и кровоподтеки. И Шуну придется все ему рассказать... Он медленно перекатился на бок, стараясь не давить на ноющие ребра, осторожно сел, вывалил из пространственного кармана все имеющиеся у него артефакты. И – хвала небу! – среди них было два исцеляющих. Шун убрал все лишнее обратно и долго возился с артефактом, прикладывая его к особо пострадавшим участкам. Когда самочувствие его улучшилось, а все видимые повреждения были ликвидированы, Шун облегченно вздохнул и вытер все еще слезящиеся глаза. После всего случившегося кусок в горло не лез, даже просто мысли о еде были противны. Но желудок неудовлетворенно урчал, Шун вытащил из пространственного кармана бутылку вина, откупорил ее и влил в себя сразу половину. Опьянение мягкой теплой волной потекло по телу, Шун сделал еще несколько глотков, успокаиваясь и расслабляясь. И только когда эмоции его более-менее улеглись под действием алкоголя, он вдруг вспомнил последние слова бледнолицего. "Почему же он так печется о тебе?"

"Наверно, это какой-то старый знакомый Миро, — подумал Шун, устраивая голову на краю кровати. — А может даже его госер".

Ничего странного и противоречащего тут не было. Уже как минимум двое догадывались о том, что Миро тут. Они могли кому-то сказать, тот кто-то понес сплетню дальше... А может...

А может, речь шла и не о Миро? Но тогда о ком?

Шун в несколько глотков допил вино и услышал с улицы голоса. Он осторожно подошел к окну, выглянул из-за занавески. Веселая компания человек в десять вышла с черного входа и, пошатываясь, направилась к городским воротам. Последним вышел бледнолицый. Твердым шагом он отошел от гостиницы метров на пять, обернулся и посмотрел прямо в окно Шуна, отчего тот непроизвольно отшатнулся вглубь комнаты. Бледнолицый заметил движение и презрительно хмыкнул.

* * *

Стальной Пес стоял у прозрачной вертикальной капсулы и медленно водил по стеклянной поверхности ладонью в черной кожаной перчатке. Внутри капсулы спал молодой человек в походном костюме. Лицо у него было до того невзрачное, что увидишь однажды – и через секунду забудешь. Единственной отличительной чертой были бледные веснушки, щедро рассыпанные под глазами. Слева и справа от спящего молодого человека стояли в ряд такие же вертикальные капсулы. Всего их насчитывалось сорок, и почти половина капсул была занята. Комната имела высокий потолок, к которому протянулись от капсул толстые провода. В центре потолка зиял провал, сквозь него лил дневной свет. Он играл переливами на поверхности еще одной капсулы, самой большой, горизонтально возвышающейся посреди комнаты словно хрустальный гроб.

Заслышав приближающийся скрежет, Стальной Пес улыбнулся одной стороной губ, но позы не сменил, игнорируя вошедшего.

"Потрудись объяснить, что ты дел..."

— Я пробыл тут почти четыре минуты, и вы только сейчас удосужились прийти с проверкой, уважаемый Саан? — перебил его Стальной Пес.

"Я знал, что это не чужак, — возмутился паук, угрожающе зависнув над ним. — Так с чего бы мне торопиться?"

— Действительно, с чего бы? А если я вдруг тронусь умом, приду сюда и сделаю вот так?

Он резко выбросил вперед правую руку, пробивая стекло и грудную клетку спящего. Послышался звон, тут же сменившийся на влажный хлюпающий звук и хруст. Паук испуганно отшатнулся, ощетинившись. Стальной Пес медленно развернулся к нему, сжимая в руке окровавленный бесформенный комок.

"Это переходит все границы! — Чешуйки на лапах Саана встали дыбом. — Ты не можешь принимать подобные решения в одиночку!"

— О, правда? — усмехнулся Стальной Пес. Он бросил вырванное сердце на землю и раздавил его каблуком сапога. Подошел к следующей капсуле. — Давай-ка проверим.

Паук щетинился и недовольно скрежетал, но не спешил его останавливать. Пес вырвал еще одно сердце и с силой сжал его в кулаке, превращая в кровавые ошметки.

"Ты лишаешь нас стратегически важных заложников! Чего ты пытаешься добиться?"

— Чего я пытаюсь добиться? — Пес брезгливо потряс испачканной рукой. — Ничего. Просто посылаю еще одно приглашение старому другу. На предыдущие он не соизволил ответить.

"Ты теряешь время, он не придет".

— Придет.

"Ты не можешь так наплевательски относиться к нашему общему делу и ставить свои интересы выше интересов роя!"

— Я не нуждаюсь в нравоучениях железяки, — усмехнулся Пес, оборачиваясь к пауку. Он снял окровавленные перчатки и швырнул их на землю. — У которой внутри нет ничего кроме чужих полудохлых мозгов.

"Ты забываешься!"

Саан знал, что ничего не может сделать этому зарвавшемуся человечишке, но продолжал угрожающе топорщить чешуйки.

— Мы не начнем, пока он не придет. Даже если небо разверзнется, даже если до нас доберется имба, даже если сам Шанталар соизволит постучаться в нашу дверь... — Пес не повышал голоса, но тон его становился все холоднее и пронзительнее. — Даже в этом случае мы не начнем, пока не придет Предтеча.

"Мы больше не нуждаемся в Предтече. Он проиграл и сбежал, пождав хвост. Ты победил. Почему же ты до сих пор так на нем помешан?"

Пес заложил руки за спину и медленно обошел хрустальную капсулу, стоящую по центру комнаты. В ней мирно спал мужчина с выразительным лицом и длинными темными волосами с проседью.

— Почему я так на нем помешан? Потому что предатели должны знать, что их предательство не прощается. Потому что Предтеча – мой главный зритель, и я не начну представления, пока он не займет свое место. Потому что я хочу, чтобы он видел своими глазами, как этому миру, который он так отчаянно пытался защитить, приходит конец.

Стальной Пес махнул рукой, срывая с центральной капсулы защитный слой.

"Ты действительно сошел с ума!" — заверещал в его голове Саан.

— Не драматизируйте, — закатил глаза Лиам. — Я не собираюсь убивать нашего уважаемого господина Новака. Я не настолько безумен.

И он вернул защитный слой на место.

"Я не понимаю".

— Просто еще одно приглашение, — невинно пожал плечами Стальной Пес. — Последнее. Это он точно не посмеет проигнорировать.

"Когда Шанталар проснется, он убьет тебя. Ты слишком непредсказуем, он не будет терпеть подобное".

— А ты смешной, — широко улыбнулся Лиам, неожиданно переходя на фамильярное обращение. Он закинул голову и несколько секунд смотрел на паука то ли с издевкой в глазах, то ли с сожалением, а потом тихо добавил: — Неужели ты до сих пор не понял? Когда Шанталар проснется – он убьет всех.

Глава -6.1 Контакты седьмого рода

— Не больно? — спросила Соня, обнимая его со спины.

В ее объятиях было очень уютно и безопасно, Шун даже хотел соврать поначалу, чтобы еще посидеть с ней вот так. Но он привык считать себя мужчиной, пусть и маленьким, поэтому лишь мотнул головой.

— Вот и хорошо. — Она ободряюще похлопала его по плечу. — Доктор, на сегодня будут какие-то ограничения?

— Да почти нет, только от купания пока воздержитесь,— улыбнулся высокий статный мужчина, присаживаясь рядом с ними на корточки. — Дай-ка руку.

Шун сунул свою ладошку с протянутую широкую ладонь и получил маленькую конфету.

— Это тебе за мужество. Молодец.

Доктор тоже хлопнул его по плечу и отошел к своему столику, звякнул инструментами. Соня погладила Шуна по голове и сказала на ухо:

— Скоро пластинка приживется, и мы запустим твой софт. Тебя ждет очень-очень много интересного!

— А правда, что мне больше не понадобятся вирт-очки? — поинтересовался Шун.

— Правда.

— И с ребятами я смогу по Сети играть, даже если телевизор занят?

— Да.

— Ух ты! Здорово! Ради такого можно и потерпеть немного, — горделиво вскинул голову Шун, хотя после обезболивающего укола он не почувствовал ровным счетом ничего.

— А знаешь, что самое главное? — заговорщицки спросила Соня.

— Что?

— Что скоро ты подрастешь и сможешь увидеть его.

— Кого — его? — не понял Шун.

— Его, — повторила Соня, неожиданно сильно вцепившись пальцами в голову младшего брата, не давая ему отвести взгляд.

Картинка перед глазами поплыла, вспенилась, словно горелая пленка, и Шун увидел впереди гигантский бурый шар, изъеденный угловатыми дырами. Он занял всю комнату, весь горизонт, весь мир, вытеснив из него все остальное...

Шун вздрогнул и проснулся.

Он лежал на боку, лицом к окну. Солнце только-только показалось из-за горизонта, придав небу красивый персиковый оттенок, до сигнала будильника оставался почти час. Можно было доспать его, но возвращаться в сновидение не хотелось. Оно не показалось Шуну особо пугающим, скорее – неприятным. Он сжал переносицу и поморгал, окончательно просыпаясь.

Из-за спины слышались какие-то приглушенные звуки. Различив звон мечей, рык и чавканье, Шун вспомнил, что вчера весь вечер смотрел лучшие бои Игры да так и заснул. Он сладко потянулся, перевернулся на другой бок и от неожиданности сдавленно вскрикнул, потому что рядом с ним, почти вплотную, лежала Соня. Глаза ее были открытыми, а взгляд – на удивление осмысленным.

— Соня? — тихо позвал Шун, справившись с испугом. — Что-то случилось?

Она не ответила, молча встала и вышла из комнаты.

За все время, пока сестра находилась в игровой коме, это был первый раз, когда она вот так пришла к нему с утра. Если подумать, снилась она ему тоже впервые. За последние дни с ним вообще произошло слишком уж много абсолютно новых событий...

Шун сел на кровати и с силой потер лицо ладонями, приводя мысли в порядок, потом перевел взгляд на мерцающую в воздухе панель, на которой транслировался очередной бой Миро. Шун никогда особо не интересовался боями, как и Даоном в целом. До того, как стать совершеннолетним и получить свой пропуск в этот мир, он уже был окружен его маленькими фрагментами. Шун с детства знал, как выглядят зурги и пауки, потому что по этим расам существовала отдельная школьная дисциплина. Если в пространстве Даона заключался какой-то договор с инопланетянами, это обязательно попадало в выпуски новостей. А художественной литературы и научных фильмов про жизнь на планетах Родос и Зетта было столько, что глаза разбегались. К тому же, Шун не мог назвать себя азартным человеком, поэтому был абсолютно не готов выкладывать кругленькую сумму за записи игр. Но вчера, увидев бой Стального Пса, Шун понял, что просто обязан посмотреть и на Миро. Он планировал купить одну-две записи, но неожиданно так втянулся, что, досмотрев их, оплатил весь оставшийся пакет.

Шун весь вечер любовался тем, как двигается Миро, как изящно порхает в воздухе его духовный меч, как молодой человек легко и грациозно управляется с несколькими десятками таких мечей, и при этом на лице его нет ни высокомерия, ни бахвальства, а только спокойствие и концентрация. На губах Миро постоянно играла полуулыбка, теплая и живая, и даже когда он был на полном погружении, участвуя в Полугодовой битве, ничего особо не поменялось.

Шун усадил Соню завтракать и несколько минут стоял напротив сестры, пытаясь заметить в ней хоть какие-то изменения. Но взгляд ее снова стал отстраненным, а движения – скупыми, продиктованными лич-программой.

— Соня?

— Что?

— Почему ты сегодня пришла ко мне?

— Я не знаю.

— Тебе что-то приснилось?

— Я не знаю.

— Ты хочешь мне что-то сказать?

— Я не знаю.

Она отвечала, не отрывая взгляда от тарелки. Шун вздохнул, заварил кофе и вернулся с горячим бокалом в свою комнату. Он устроился напротив панели и поставил на повтор два последних боя. Один бой проходил в лесах мертвых земель и, хотя Миро на тот момент был уже высшим, чуть не закончился поражением его клана, настолько сильны были ночные монстры. Накануне Шун проштудировал основную информацию, касающуюся Игры, и знал, что даже высшие были не прочь время от времени развлечься охотой. Для них система создавала особых монстров, сладить с которыми не смог бы ни один просветленный или ушедший на полное погружение. В основном, высшие проводили такие бои для особых игроков – госеров, которых брали в свой клан.

Шун сделал большой глоток и запустил сцену боя. Здоровенный ночной лис-пересмешник возвышался над очередным клановцем – белобрысым мальчишкой с невзрачным конопатым лицом. Несмотря на заурядную внешность, двигался он вполне профессионально, успевая не только отбиваться от длинных щупалец с присосками, но и контратаковать. Классификация монстров, которую Шун вечером тоже пробежал глазами, гласила, что ночной лис-пересмешник принимает облик самого страшного кошмара своей жертвы. И, судя по всему, самым страшным кошмаром для конопатого мальчишки были моллюски. Шун видел, как игрок старается сохранить бесстрастное выражение лица, и это у него получалось до тех пор, пока бесформенная туша лиса-пересмешника не выпустила еще несколько длинный склизких щупалец, моментально обвив ими игрока. Тот попытался защититься, добавив три духовных меча, но монстр с легкостью отбил их, чем поверг мальчишку в полное отчаяние. Он истошно закричал и своим испугом тут же начал подпитывать монстра, делая его сильнее. Тушка лиса раздалась в размерах, щупальца стали толще, сдавили свою жертву, послышался хруст ломающихся костей. Звук был таким натуральным, что Шун подавился очередным глотком, ошпаривая небо.

Когда новый игрок возник перед монстром, тот даже не успел трансформироваться, подстраиваясь под его главный страх. Бесформенную массу осветили три быстрых росчерка. Несколько кровавых фонтанчиков забили в землю, монстр медленно развалился на четыре части, обнажая свое нутро, полное мерцающих артефактов. Миро собрал их, не спеша подошел к испускающему дух изуродованному соклановцу, протянул ему всю добычу. Шун мог бы поспорить о справедливости подобного шага, но благородный порыв Миро ему, несомненно, понравился. Когда все артефакты были помещены в пространственный карман конопатого мальчишки, а его тело взлетело в воздух серебристой пылью, Миро вернулся к монстру, втянул в себя всю его силу и выпрямился.

Шун поставил запись на паузу и несколько минут сидел, крутил стоп-кадр, изучая образ Предтечи. Несмотря на то, что был самый разгар многочасового боя, и его клан нес колоссальные потери, Миро выглядел под стать своему имени – умиротворенно. На лице – спокойствие и безмятежность, высокий хвост идеально уложен, на длинном кожаном плаще ни одной капельки крови. Только по духовному мечу, обращенному к земле, стекали густые багряные струйки. Не человек, а воплощение главного героя, прекрасного и неуязвимого. Шун снова запустил запись и досмотрел ее до конца.

Сработал будильник. Умывшись и одевшись, Шун включил еще одну запись – схватку Миро и Стального Пса. Ту самую, легендарную, после которой Миро почему-то перестал посещать пространство Игры и Даона в целом. Шун не мог бы сказать, что Предтеча существенно уступал Псу, движения были все такими же отточенными и грациозными, скорость даже выше, чем у Лиама, но одна маленькая деталь со вчерашнего вечера никак не давала Шуну покоя – у Миро был потухший взгляд. Он молниеносно отбивал атаки, но сам удары наносил через раз, не отступал, но и не стремился наступать. Лицо Миро все так же озаряла полуулыбка, но на этот раз она была какой-то усталой и безжизненной. Он словно... хотел проиграть?

Поцеловав Соню в лоб, Шун спустился на улицу, где его уже ожидало такси. Устроившись на заднем сидении, он вышел в Сеть и долго гулял по форумам, посвященным Игре. Он поднимал год за годом, уходя все глубже в прошлое, пока, наконец, не наткнулся на обсуждение последнего боя Предтечи. Конечно, Шун оказался не единственным, кто предположил, что Миро просто-напросто "слил" этот бой. Комментаторы поделились на два лагеря. Одни были уверены, что его проигрыш кем-то проплачен, другие утверждали, что на Предтечу оказали давление. Он был слишком сильным игроком и, возможно, кому-то это здорово мешало. Кто на него давил и чем именно – история умалчивала.

Но ни один человек не написал, что Миро потерпел поражение и ушел из Игры по собственному желанию, а не в силу каких-то внешних обстоятельств. Что ж... фанаты зачастую знали своего идола намного лучше, чем он сам. И в данном случае Шун им верил, потому что, просмотрев несколько боев, он тоже пришел к одному очевидному выводу – Миро очень любил Даон и Игру. Он был там как рыба в воде. А какая рыба добровольно выбросится на берег? Шун вспомнил потухший взгляд Предтечи и нахмурился. Если только... если только кто-то не отравит рыбе эту самую воду...

Гуляя по форумам, Шун заметил еще одну странную вещь. Миро был довольно популярной личностью. Да, его не показывали по центральным каналам, но сайты, посвященные Даону, пестрили его фотографиями, видео-роликами, старыми интервью. После проигрыша он резко пропал из сетевого пространства, но до этого щедро делился личной информацией не только в Игре, но и в реальной жизни. Встречи и снимки с фанатами, беседы с блогерами и прочее, прочее...

О Стальном Псе же не было известно ровным счетом ничего. Армия его фанатов была не меньше, а то и больше, чем у Предтечи, но Лиам никак с ней не контактировал. Он не проявлял себя в сетевом мире, а уж тем более – в реальном, не отвечал на предложения о сотрудничестве, даже соц-профиля не имел. Все, на что могли рассчитывать его поклонники – записи боев, сделанные в Игре. Мда...

Такси остановилось у нужного дома, бортовой лич пожелал Шуну хорошего дня. Но тот не сразу его услышал, погруженный в свои мысли. Было что-то странное, неправильное в том, что какой-то неизвестный боец пришел, моментально добился статуса высшего и скинул с пьедестала лучшего из лучших. И при этом... так и остался неизвестным. Будто сработал какой-то подготовленный спец-агент Федерального Агентства. Или самой компании "Даон.комп". Или, чем черт не шутит, Комиссии. Но в данный момент Шун имел дело с Асвальдом, федералом. И работал он, скорее всего, под контролем той самой Комиссии. И разыскивали они не абы кого, а главу "Даон.комп". А еще Миро, со слов Асвальда, был "крайне ценным сотрудником". Так что у трех крупнейших управляющих систем просто не было причин вышвыривать Миро из Даона. И если господина Новака действительно похитил Лиам, то Пес никак не мог принадлежать одной из этих систем. Или... когда-то принадлежал, но вдруг пошел наперекор? Что ж... это уже больше похоже на правду. Но как у него вообще получилось похитить господина Новака? Раньше он был приближенной персоной и знал что-то, чего не знают о главе компании простые смертные? Хотя... не может быть, чтобы отдел безопасности компании никак не проработал эту тему после предательства Лиама.

Как же все запутано...

— ... пожалуйста двери, — повторил бортовой лич. — Хорошего дня.

— А? — очнулся Шун. — Ох, простите.

Он выбрался из машины и вздохнул, задрал голову, рассматривая десятиэтажку. Центр управления погодой еще вчера наладил свою работу, и температура резко подскочила до комфортных двадцати пяти по Цельсию. Солнце стремилось к зениту, красиво преломляясь в панорамных окнах. Интересно, господин Асвальд и Миро встречаются с ним на подпольной квартире именно потому, что боятся кротов? Или же... и как он не подумал об этом раньше? А точно ли федерал и бывший лучший игрок работают на свои управления? А может быть именно они и идут против системы? Пока у Шуна не было абсолютно никаких доказательств, что Асвальд и Миро ведут свое расследование по приказу и под строгим контролем. Он поверил им просто потому, что один из них являлся федералом.

Видимо, сомнения заметно отразились на его эмоциональном фоне, потому что стоило Шуну зайти в квартиру, и Асвальд окинул его внимательным взглядом. Пожав ему руку в знак приветствия, федерал развернул в воздухе панель, вывел на нее проекцию нескольких документов, тисненых водяными знаками.

— Это приказ от моего непосредственного руководства. Подписан, как видишь, три с половиной недели назад, в день пропажи господина Новака. А это – лицензия Миро. Она позволяет мне привлекать его к расследованию в случае необходимости. Сам Миро уже много лет работает на Даон.комп. Компания наняла его, как только он стал высшим.

— Я... — выдавил Шун, чувствуя, что уши начинают предательски пылать. — Я и не думал, что...

Он запнулся, так и не сумев закончить фразу. Оставалось только радоваться, что в квартире помимо них с Асвальдом никого не было.

— Это нормальная реакция, — улыбнулся федерал, сворачивая панель. — Я скорее удивлен, что ты не запросил наши документы еще в первый день. Ты слишком доверчив, знаешь ли. Чай будешь?

Краска перепрыгнула с ушей и разлилась по лицу Шуна, он кивнул и сел на стул, рассматривая черточки на паркете. Асвальд включил чайник, напевая себе под нос что-то неразборчиво-веселенькое, отвернулся, словно дал Шуну время справиться с нахлынувшим смущением. И тот в который раз уже подумал, что ему нравится тактичность федерала. Очень нравится.

Когда чай заварился, Асвальд протянул Шуну полный бокал и устроился напротив, сообщив:

— Миро сегодня задерживается, придется немного подождать.

— Ничего страшного, — ответил Шун.

— В Даон.комп настоящий переполох. После пропажи королевского детеныша-омеги зурги решили отозвать сразу два соглашения. Миро с пяти утра на ногах, поднимает свои старые связи, чтобы хоть как-то урегулировать этот конфликт.

— Ого... — Шун впервые подумал о том, что Миро довольно влиятелен для своего возраста. А потом он удивленно вскинул брови от внезапно пришедшей в голову мысли – как детеныш может быть нулевым пользователем? Ведь зурги появились в Даоне даже раньше людей. Из школьных уроков он помнил, что продолжительность жизни обеих рас почти одинаковая... — Детеныш? В смысле? Разве детеныш может быть нулевым пользователем?

— Ну... — улыбнулся Асвальд, прихлебывая из своего бокала. — Эта информация засекречена... Знаешь, приятно побеседовать с человеком, проглотившим таблетку конфиденциальности. Так сказать, осведомить неосведомленного без последствий. — Он вытянулся на стуле и закинул руки за голову. — Все верно. Разделение на альф и омег носит не гендерный характер, как все думают, и не интеллектуальный, как думают некоторые. Для обывателя омеги – особи с неопределенным полом. Лишь немногие знают, что омеги гораздо более развиты в сфере интеллекта. Но на самом деле все обстоит немного иначе. Такое разделение носит временной характер, потому что некоторые зурги проживают... хм-хм... две жизни. Не все, по последним подсчетам – лишь тысячная часть от общего населения Зетты. Альфами являются все особи до пятнадцати лет. Если зург доживает до восьмидесяти, то он или просто стареет дальше и умирает, или его возраст разворачивается в этой точке. И зург проживает свою жизнь обратно, молодея с каждым годом. Омегой называют детеныша, достигшего ста сорока пяти лет. Я не знаю, как зовут нашего королевского омегу, его имя держится зургами в строжайшей тайне, но ему сто пятьдесят восемь. И он почти младенец. Очень умный, одаренный, полностью сознательный младенец, который умрет в ближайшие пару лет.

— Подождите, а как же младенца пустили в... а...

— Именно, — широко улыбнулся Асвальд. — В Даоне и Игре он может быть полноценным взрослым. Поэтому королевский омега практически не покидал их последние пять лет.

— Невероятно...

— На этом свете чего только не бывает, — согласился федерал. — Пауки тоже не так просты, как кажется на первый взгляд. Для нас они – благодетели, выведшие человечество на следующий виток развития. Они дали нам новые технологии, помогли очистить планету. Но если бы мы жили в непосредственной близости от Родоса, боюсь, контакт наших цивилизаций был бы не таким мирным и плодотворным.

— В смысле?

— Ну... скажем так. Паук – полностью кибернетическое существо. Живая часть его тела создана из искусственно выращенного биологического материала. У пауков одно сознание на всех. Именно поэтому в Даоне их так мало. Достаточно одного-двух представителей, чтобы говорить от лица всей расы. Но даже несмотря на коллективный разум, у них своя иерархия. Родосом управляют канцлеры – особи, сознание которых записано не на искусственное подобие мозга, а на настоящий, живой мозг. Как думаешь, откуда он взялся?

— Неужели... — Шун потрясенно округлил глаза.

— В какой-то момент пауки научились вживлять себе чужой мозг и записывать сознание на него. Насколько мы знаем, они – единственная раса на Родосе. А ведь их кто-то создал.

Входная дверь запиликала, Асвальд и Шун одновременно повернулись.

— Доброе, — тихо поприветствовал их Миро, заходя в комнату. Он кинул легкую ветровку на спинку свободного стула, тяжело плюхнулся на него, кивком указал на чайник. — А кофе есть?

Выглядел он усталым и не выспавшимся. Асвальд молча встал и принялся варить кофе, несколько минут прошло в полной тишине. Возможно, Миро и федерал общались по Сети, делясь последними новостями. Шуну было интересно, есть ли изменения в деле зурга-омеги, но он постеснялся задавать вопросы.

— Итак, — сказал Миро, приняв из рук Асвальда бокал и поблагодарив его кивком головы. — Сегодня мы опустимся на уровень двойной свертки. В отличие от первичной свертки, двойная – стационарная. Она не появляется и не исчезает, а существует всегда. И чтобы попасть на этот уровень, заходить в Даон нужно уже с приглашением. — Миро вытащил из кармана джинсов две желтоватые таблетки в прозрачной упаковке и, зевнув, положил их на стол. — Вот с таким.

— Это и есть приглашение? — уточнил Шун, взяв их и покрутив в пальцах.

— Да. Ты принимаешь ее перед погружением и сразу оказываешься на нужном уровне.

— А почему их две? Разве оператору нужна?

— Потому что мы пойдем втроем, — улыбнулся Асвальд.

— А как же ваш маячок? — вскинул бровь Шун.

— Ты наверно уже слышал все эти байки и страшилки про его заглушку? — кивнул в сторону федерала Миро.

— Немного.

— Она заглушает маячки. Мой основной, федеральный, и маячок в Даоне. Когда она в активном состоянии, конечно же.

— А я думал... что вы это ради... чистоты эксперимента. Убиваете героя...

— Стал бы он что-то делать без выгоды, — хохотнул Миро. Асвальд на это совершенно не обиделся, только улыбнулся еще шире.

— Я случайно узнал о таком вот побочном эффекте, — сказал он. — Эта вещица крайне упрощает жизнь федералу, но согласись, не будет же теперь мое руководство сверлить головы всем своим агентам. Тем более, что пару раз мы пробовали, но желаемого результата не получили.

— Значит, вы могли сопровождать тех специалистов, что видели свертку? — удивился Шун. — Почему же вы не...

— В смысле – не? — Асвальд хохотнул в голос. — А чем мы, по-твоему, занимались все это время? Половина специалистов погружалась со мной, половина – с Миро в роли оператора. Вся информация, которой мы сейчас располагаем, нами и добыта.

— Простите, — стушевался Шун. И вдруг осознал: — Так вы видели, что с ними случилось? Как их похитили?

— Видел пару раз, — кивнул Асвальд. — Человек проваливается в черную воронку. Вот как это выглядит. Хорошо еще, что сознание Миро за собой никто не утянул.

— Ладно! — Миро отставил пустой стакан и хлопнул ладонями по коленям. — Давайте уже, а то я сейчас вырублюсь. — Он открыл одну из упаковок, протянул таблетку Шуну. — Пей.

Тот уставился на шрам, который тянулся через большой палец Миро, вздохнул и послушно принял таблетку, запил ее остывшим чаем, прислушался к ощущениям, но ничего необычного не почувствовал. Потом прошел к капсуле и устроился в кресле. Миро повторил все вчерашние процедуры, а Асвальд растянулся на диване, подложив под голову подушку.

Глава -6.2

Когда с приготовлениями было покончено, и Шун, расслабившись, очутился в небольшом темном коридоре, федерал уже ждал его. Хотя признать Асвальда можно было не сразу, ведь он принял вид шикарной блондинки в длинном платье, мерцающем всеми цветами радуги.

— Тебе бы тоже подобрать что-нибудь... соответствующее, — сморщила носик блондинка. — Вызови-ка свою панель.

Они потратили еще несколько минут, сотворив из Шуна высокого солидного мужчину средних лет в дорогом костюме. За некоторые элементы образа, такие, как наручные часы и прическу, им даже пришлось заплатить. Заодно Асвальд научил Шуна пользоваться в Даоне новенькой кредиткой.

— Ну, теперь вроде бы все, — довольно кивнула блондинка, отойдя на пару шагов и окинув его придирчивым взглядом.

"Вроде бы все было еще пять минут назад", — буркнул Миро в голове Шуна, тот непроизвольно улыбнулся.

— Не слушай его, — заметил улыбку Асвальд. — Он всегда бурчит. Идем.

Блондинка повела Шуна к ближайшей стене, и та разошлась в стороны, открывая взору бескрайнее хрустальное пространство города.

— Это – аватарки заведений и переговорных площадок, которые спрятаны двойной сверткой, — пояснил федерал, указав на несколько ярких неоновых точек, что светились на фасадах некоторых зданий.

— Прошлый раз я их не видел.

— И не должен был, у тебя же не было доступа. Посмотри на свой живот.

— Что-то не так? — Шун опустил взгляд и заметил, что из его тела вьется тонкая, еле заметная серебристая нить. Она брала начало чуть повыше пупка и тянулась вперед, теряясь меж домов.

— Это наш указатель. Если ты сосредоточишься и посмотришь расфокусированным взглядом, то заметишь и нашу аватарку. Она святится ярче остальных.

Шун посмотрел сквозь горизонт и поймал боковым взглядом сияющую точку, которая резко выделялась на общем фоне.

— Действительно. — Он позволил блондинке взять себя под локоть и увлечь в нужном направлении. — Скажите, а второго стажера вы тоже привлекли к делу?

— Какого второго?

— Мистер Кам говорил, что тест прошли двое.

Миро фыркнул в голове Шуна.

— Он дает добро? — спросил Асвальд.

— Что? Кто?

"Даю, — ответил Миро. — Скажи, что даю".

— Он дает, — передал Шун, чувствуя себя немного глупо.

— Да, тест прошел еще один человек. Его зовут Тони. Вы знакомы?

— Нет. Не представляю, о ком вы говорите. Он вроде бы с параллельного потока.

— И ты не особо общителен, — хохотнула блондинка. — Не в обиду. Ой, сейчас к нам подлетит аватарка. Не пугайся. Когда мы попадаем в радиус ее влияния, случается вот это.

Через несколько шагов ближайшая к ним светящаяся точка, до которой было еще как минимум двести-триста метров, неожиданно спрыгнула со своего здания, в момент оказалась рядом, разворачиваясь большим информационным полотном. "Переговорная платформа на тридцать мест. Поможем заключить сделку, провести приватные переговоры. Также возможно заключение межрасового брака. Работаем круглосуточно".

— Межрасовый брак? Разве такое бывает?

— Виртуально бывает все, что угодно, — хохотнула блондинка. — Мы можем даже завести виртуальных детей. Ой, да брось! Такому солидному мужчине не пристало краснеть.

"Просто игнорируй", — посоветовал Миро.

— Так вот, — продолжил Асвальд. — На самом деле, Тони мы знаем уже несколько лет. Он очень сильный эмпат, намного сильнее меня. Да-да, не удивляйся. Но его психика... несколько неуравновешенна. К тому же, он может посещать Даон только под присмотром.

— Почему?

Информационное полотно все еще преследовало их, маяча за спиной. Через несколько шагов к нему присоединилось еще одно, предлагая квесты сексуального характера. Шун даже не стал вникать в суть написанного.

— Эту странность заметили полтора года назад. Тони каким-то образом влияет на виртуальное пространство.

Асвальд замолчал.

— О чем вы? — спросил Шун, так и не дождавшись продолжения.

— Я... не могу объяснить. Никто не может.

"Само пространство Даона начинает менять свои характеристики".

"Эээ... не понимаю", — признался Шун.

"Он не влияет на пользователей, но каким-то образом оказывает воздействие на законы этого мира. Однажды он привел девушку. На свидание. Та сказала, что в Даоне никогда не бывает снегопада, и это большое упущение. Мол, было бы забавно сотворить тут снег прямо в разгар лета. Тони сказал – действительно. И в следующую секунду пошел снег. Это несколько напугало модераторов, и его срочно разбудили".

"В Даоне есть модераторы?"

"Конечно. В основном тут всем заведует сама система. Кто ей управляет и как – мы не знаем. А модераторы являются скорее вайзерами".

"Кем?"

"Наблюдателями".

Самая яркая точка, наконец, прыгнула навстречу, оторвавшись от зеркального небоскреба, и развернулась небольшой розовой табличкой с единственной надписью, гласившей: "Контакты седьмого рода".

— Лаконично, — хмыкнул Шун, рассматривая бьющиеся вокруг таблички сердечки.

— Заведение довольно популярно, лишняя реклама ему не нужна, — сообщила блондинка, встав перед Шуном и поправив его пиджак.

— А что означает название?

— Это шкала Хайнека. Не знаком с такой?

— Если честно, нет.

— В наше контактное время о ней мало кто слышал, так что не расстраивайся, — эффектно выгнула бровь блондинка. — Контакты первого рода – это наблюдение объектов нечеловеческих технологий. Второго – то же самое, но с вещественными доказательствами. Третьего – наблюдение самих инопланетян. Четвертого – похищение человека. Пятого – контакт с инопланетянами по инициативе человека. Шестого – смерть или серьезные травмы, полученные в результате подобной встречи. Ну, а контакты седьмого рода...

Блондинка замолчала и лукаво улыбнулась, стрельнув глазками.

— Сексуальные? — предположил Шун.

— Абсолютно верно. В этом борделе можно вступить в сексуальную связь с представителем любой расы. Пол и возраст также не имеют значения.

— Звучит довольно мерзко.

— Поэтому и спрос так высок, — улыбнулся Асвальд, дотрагиваясь до таблички.

Шун предполагал, что сейчас появится какая-то дверь или сотворится коридор, но вход в дом межрасовых сексуальных утех превзошел все его ожидания. Центральный холл со стойкой ресепшена создался прямо вокруг них, посреди улицы, из-за стойки им широко улыбался менеджер – высокая брюнетка азиатской внешности в вызывающе-открытом платье, которое скорее подчеркивало, нежели скрывало ее изящные формы. Подавив удивленный возглас, Шун осмотрелся по сторонам. Огромное светлое пространство с бесконечными потолками, к которым устремляются раскидистые пальмы. Напротив стойки – фонтан в виде двух переплетенных фигур. Вода бьет стоячими волнами, рисует разноцветные дуги вокруг влюбленных. Немногочисленные посетители прохаживаются по холлу, выпивают и ведут непринужденные беседы.

— Добрый день. У вас бронь на двоих? Или желаете присмотреть себе пару?

— Бронь. — Асвальд крепче ухватил спутника за предплечье. — На двоих. Комната триста шесть.

Шун послушно оторвался от созерцания богатой обстановки и запоздало улыбнулся менеджеру.

— Очень хорошо. Комната свободна. Вас проводят сию же минуту.

Провожатый оказался настолько андрогинным существом, что Шун до последнего так и не понял, мальчик перед ними или все же девочка. Невысокий рост, длинные светлые волосы и тонкие руки, одежда больше всего походила на обмотанную вокруг плоской груди простыню розоватого цвета. Даже когда он довел их по небольшому коридору до нужной комнаты, открыл дверь и пожелал приятно провести время, Шун так и остался в неведении, ведь даже голос существа был не высоким и не низким, а каким-то усредненным.

— Наверно это просто унисекс бот, — предположил Асвальд, затаскивая Шуна в комнату и запирая дверь.

— Тут есть и боты?

— Конечно. В основном они созданы людьми. В подобных местах их навалом. Почти все ночные бабочки — боты. Ну... за редким исключением. И представители других рас — тоже. Зурги и пауки не так одержимы извращениями. Садись.

Признаться, Шун ожидал чего-то большего от комнаты для утех. Зеркальных потолков, кричащей красной обивки, наручников и плеток, на худой конец. Но обстановка оказалась скорее романтичной, чем эротичной. Широкая кровать, ванна-джакузи, несколько порхающих в воздухе панелей прокручивали мелодичные клипы про любовь. Все это не очень настраивало на секс.

Шун грешным делом решил, что, если уж тут полная конфиденциальность, уединением особо не заморачиваются. Он был готов увидеть прозрачные комнаты или оргии, но все было так скромненько и целомудренно, что...

— Мы ждем кого-то еще? — Шун только сейчас задался вопросом – а как вообще будет проходить их операция? Нет, он знал, что они попробуют найти тут свертку, но... план действий они как-то не обсуждали.

— А нужно? — хохотнула блондинка, достав из заготовленного ведерка со льдом бутылку шампанского. Пробка вылетела, издав вполне реалистичный хлопок. — Да ты у нас шалун.

— Я... в смысле...

— Это не только публичный дом, но и лав-отель, здесь можно зарезервировать комнату и прийти уже с партнером. Характер обстановки тоже варьируется. — Асвальд протянул ему высокий фужер с искрящимся напитком. — Держи. Попробуй, интересный эффект. В таблетку приглашения добавлена пара веществ, которая воздействует на твой центр удовольствия в нужный момент. И это касается не только самого акта. Напитки и еда тут тоже чудо как хороши.

Шун сделал небольшой глоток. Приятное тепло разлилось по телу, но в отличие от реального спиртного, тепло это было с некоторым эротическим оттенком и отдалось внизу живота легким возбуждением.

— Действительно интересно. И долго держится этот... эффект?

— Когда как. Зависит от приглашения. Мы приобрели не самое дешевое, но и не дорогое. Эксклюзивное приглашение достать довольно трудно. Обычно их продают в частных ночных клубах и на закрытых вечеринках, посторонним туда путь заказан. Самые долгоиграющие вещества добавляют к экстези. Если же клиент не хочет засорять свою кровь, то можно принять его и в чистом виде. Я слышал, чистые приглашения распространяют в виде конфет. Вот такие действительно долго...

— Кха-кха! — Шун поперхнулся очередным глотком и на всякий случай отставил свой фужер.

— Что?

— Ох, ничего. Просто слишком сладко.

Так вот что ему тогда сунул в руки тот... как его звали-то? Алекс?

"Что-то не так?" — насторожился Миро.

"Нормально все, просто поперхнулся", — поспешил заверить Шун. Ему было неудобно признавать, что пару дней назад какой-то совершенно незнакомый человек намеревался затащить его в подобное место.

— Ты уже что-нибудь почувствовал? — спросил Асвальд, меняя тему. — Нужный нам номер находится через один. Доступ к нему закрыт. Сколько бы мы ни пытались зарезервировать именно его, какие бы имена ни указывали, сколько денег ни сулили – ответ управляющих остается неизменным.

Шун сел удобнее и прикрыл глаза. Прошло несколько томительных минут, прежде чем он сумел абстрагироваться от назойливого ощущения в нижней части тела и настроиться. В какой-то момент это ощущение, похожее на зуд и предвкушение одновременно, перестало концентрироваться в его теле и выплеснулось наружу. Комната подернулась прозрачной рябью, Шуну показалось, что все пришло в движение. Куда бы он ни направил свой расфокусированный взгляд – все дергалось и мельтешило, словно Шун видел вращение элементарных частиц или потоки битов.

Еще через несколько секунд он почувствовал притяжение с правой стороны, будто гравитация тоже пустилась в пляс. А вот это ощущение уже было ему знакомо. Шун встал и подошел к кровати, забрался на нее с ногами, добрался до стены у изголовья и приложил к ней руку, уверенно сказав:

— Там.

— Хм... — довольно усмехнулся Асвальд. — Комната триста десять действительно с той стороны. Что именно ты чувствуешь?

— Воронку. Как на тесте. Только эта намного... глубже? Не знаю, как объяснить. Она словно активная. Меня туда тянет.

— Господин Новак зашел в Даон в двадцать три сорок пять, если верить его секретарю. Никто не знал о его приглашении. И никто его больше не видел в сознании. Мы промучились почти месяц, потеряли семнадцать сотрудников, но смогли узнать только то, что он пропал в этом месте, в комнате триста десять. Причем узнали мы это в первый же день, потому что его маячок, который отслеживается непосредственно Комиссией, замолчал именно тут. — Асвальд как-то грустно улыбнулся. — Наши ребята лишь подтвердили это.

— А управляющие видят маячки тех, кто сюда приходит? — спросил Шун, все еще завороженно водя ладонью по стене. Казалось, что черная воронка, развернувшаяся за ней, медленно вращается против часовой стрелки, увлекая в свое чрево все, до чего может дотянуться. — Или...

— По сути, они не должны видеть, но тогда получается, что наших специалистов тут пеленговал кто-то свой. Ты ведь уже понял, почему мы не ведем тебя в управление, а встречаемся на квартире?

— Были такие мысли, — кивнул Шун.

"Как думаешь, у тебя получилось бы вступить во взаимодействие со сверткой?" — спросил Миро.

"Я не очень представляю, каким образом".

"Выпей еще шампанского".

"Эээ... что? Зачем?"

"Оно заставляет нейроны работать быстрее".

Шун молча протянул Асвальду свой фужер, тот понимающе кивнул и сказал, наполняя его:

— Мы узнали про этот эффект на втором специалисте. Но в полноценное взаимодействие с тройной сверткой никто так и не вступил. Думаю, им просто не хватило уровня. К сожалению, в подобных вопросах опыт и накопленные знания не решают практически ничего. Только природные данные. Как и с эмпатией. Сколько ни бейся, оттачивая навык, твой дар останется все на том же уровне.

— Это печально, — согласился Шун, оттянув вниз уголки губ. Он допил второй фужер, шампанское резко ударило в голову.

На миг все происходящее показалось ему настолько абсурдным и противоестественным, что Шун до боли прикусил внутреннюю сторону щеки, проверяя – точно ли это не какой-то бредовый сон? Он сидит в борделе и пьет шампанское с ценнейшим кадром Федерального Агентства в образе сексуальной блондинки, а в его голове торчит лучший игрок Даона. Что вообще может быть бредовее?

Шун хохотнул и залпом выпил третий фужер.

"Ты там нормально?" — осведомился Миро.

Шун хотел ответить, что все отлично, что он горд находиться в компании таких незаурядных и прославленных личностей, что Асвальд хорошо разбирается в женских движениях и мимике, и что шампанское в подпольных борделях сносит крышу просто на раз-два. А еще у него тут внизу нарисовалась довольно весомая проблемка и, наверно, надо бы в туалет...

Шун тяжело поднялся на ноги. Мягкая поверхность кровати не способствовала его уверенному вертикальному положению, он оперся ладонью о стену и... неожиданно совершил кульбит. В первую секунду он подумал, что сейчас шлепнется на пол, и это будет смотреться так себе, но падение не думало заканчиваться. Когда Шун понял, что полет вниз продолжается, а мир вокруг крутится-вертится так, что к горлу подступает все выпитое шампанское, он резко протрезвел и замахал руками, надеясь хоть за что-то ухватиться, и истошно закричал:

— Миро!

Но тот не отвечал.

Неожиданно в спину ударил сильный порыв ветра, а мельтешение перед глазами сменилось прекрасным хрустальным городом, распластавшимся далеко под ногами. Шун словно вылетел из какой-то неведомой трубы и понесся над Даоном на немыслимой скорости. Немного придя в себя, он понял, что все еще находится в этой прозрачной трубе, она петляет в воздухе, выписывая кульбиты, а город под ногами словно подернут разноцветной дымкой и постоянно меняет угол наклона и размер. Шун не мог ни за что ухватиться, но первоначальный испуг прошел, он позволил себе расслабиться и просто отдался этому невероятно быстрому движению. Через пару минут труба понеслась меж домов и резко пошла вниз, Шун инстинктивно прикрыл голову руками. Труба врезалась в поверхность, мир вокруг замельтешил, но стоило Шуну привыкнуть — и его снова выбросило над городом. На этот раз скорость заметно спала, он успел заметить, как некоторые здания проседают, их крыши уходят вниз, закручивая стены внутрь.

"Миро, ты здесь? Меня кто-нибудь слышит?"

Шун почувствовал, как ближайшее закрученное здание притягивает его, меняя траекторию полета. Зеркальный тор медленно засасывал его в свои глубины, и это пугало просто до чертиков. Почему Шуна не будят? Почему его никто не вытаскивает?! Он тоже сейчас пропадет, как и те агенты, которых до сих пор не могут найти?!

Шун забился, пытаясь хотя бы сменить направление движения, потом зажмурился и закричал:

— Просыпайся! Ну же! Просыпайся!

Тор, словно в замедленной съемке, вырос в размерах и поднялся вокруг него толстыми покатыми стенами. Движение ускорилось, картинка сменилась абсолютной темнотой, а потом Шуна выбросило в просторное светлое помещение.

Свет был таким ярким, что слепил глаза. Шун упал на четвереньки и долго тер лицо, размазывая выступившие от напряжения слезы. Сбоку послышалось тихое шуршание и клекот. Шун встрепенулся, попытался встать, сквозь пелену различил чьи-то ноги, очень тонкие и неестественно длинные. В следующее мгновение кто-то пресек его попытку, сжав горло цепкой хваткой. Его не пытались удушить, а просто дернули вверх. Шун перевел взгляд выше и увидел свое перекошенное лицо. Он схватился за руку, что удерживала его шею, лихорадочно нащупал три длинных, тонких, узловатых пальца.

"Миро! Миро!" — забилось в голове от ужаса, но ответа так и не последовало.

Субтильное темное существо, ростом метра под три, с плоским зеркальным лицом склонилось над ним и рассматривало-рассматривало, издавая тихие клокочущие звуки.

Шун зажмурился, понимая, что вот и пришел он – его конец, но хватка длинных пальцев неожиданно ослабла, он снова ощутил движение, только уже вверх. Что-то медленно, мучительно тянуло его, Шун физически ощущал сопротивление, словно его пытались достать из-под густой, вязкой жидкости.

— Хааа...

Он пришел в себя и резко выпрямился, чуть не налетев лбом на крышку капсулы.

— Тише, тише! — Миро откинул крышку и подхватил Шуна под затылок. — Осторожнее!

— Ха! Ха-ха! Ха-ххха-хаа! — Шун истерично засмеялся.

Он несколько минут не мог совладать с приступом, а Миро просто позволил выплеснуть ему весь адреналин, поддерживая голову и успокаивающе поглаживая большим пальцем по затылку.

— Как он? Повреждения есть? — обеспокоенно спросил где-то рядом Асвальд, и это немного привело Шуна в себя.

— Боже... — Он наконец перевел дыхание и сел, избавляясь от чужой руки. — Простите, я не знаю, почему...

— Это нормальная реакция на стресс, — мягко улыбнулся Миро. — Не переживай. — Он тяжело вдохнул и долго выдыхал. — Ну и перепугал же ты нас...

Миро развернул в воздухе три панели и несколько секунд внимательно изучал их, потом покачал головой.

— Нет, все нормально. Повреждений нет. Сознание в порядке. Игровое тело тоже не пострадало.

Шун сел удобнее и огляделся. Асвальд кивнул ему и плюхнулся обратно на диван, сказав:

— Присмотри пока за ним, ладно? Не оставляй одного, на всякий случай. Я вернусь, как смогу.

— Конечно. — Миро достал плед, накрыл им заснувшего федерала, развернулся к Шуну. — Ты как? Воды принести?

— Не надо. Я в порядке. А он куда?

— Асвальда вызвали на срочное совещание. Не знаю, что случилось, но, видимо, совещание затянется. Ты точно в норме? Давай-ка посиди пока так, успок...

Но на Шуна его предложение произвело обратный эффект. Он резко подскочил, словно капсула могла засосать его обратно, неуклюже выбрался и упал, потому что ноги оказались ватными.

— А ты понятливый, — немного нервно хохотнул Миро.

— Извините, я... ох. — Шун сел удобнее и принялся растирать колени. — Что случилось? Меня засосало? Как других ваших агентов?

— Ну... не совсем. — Миро присел рядом. — Раньше никто никогда не пропадал в самом борделе. Они пропадали потом, просто посреди Даона. А ты... ты взял и провалился сквозь стену. Ты что-нибудь видел?

— Лучше б не видел... Можно мне водички все же?

— Конечно. — Миро сходил на кухню и принес ему стакан воды. — Так что ты видел?

— Сначала меня засосало в какую-то прозрачную трубу. — Шун сделал несколько жадных глотков и закашлялся. — Потом... кхе-кхе... потом я вылетел над городом. Потом под землю. А потом... я увидел, как некоторые здания сворачиваются сами в себя. — Шун допил воду, перевел дыхание. — И меня засосало в одно такое.

— Это все?

— Если бы... Я оказался в очень светлом помещении, и там было... — Шун понял, что его колени все еще дрожат.

— Высокое трехпалое существо с зеркальным лицом? — продолжил Миро.

— Откуда вы...

— Однажды меня засосало вслед за агентом. Я увидел это существо его глазами, а потом картинка погасла. Ну а тот агент до сих пор не пришел в себя, как и господин Новак. После этого мне на всякий случай установили блокировку, чтобы в подобной ситуации меня сразу принудительно выбрасывало.

— А почему такую блокировку не уста...

— Потому что сознание оператора вытащить намного легче. Еще воды? Или чего покрепче?

— А есть?

— Есть кофе, — улыбнулся Миро.

— Тогда не надо. — Шун немного развернулся, чтобы сесть напротив. В компании Предтечи он на удивление быстро пришел в себя. Тело все еще потряхивало, но сознание было чистым и спокойным. — Скажите, я вам хоть как-то помог?

— Ну, ты однозначно провзаимодействовал с тройной сверткой, да еще и умудрился вырваться из нее, так что...

— В смысле – вырваться? Разве это не вы меня вытащили? — Шун почувствовал, что ноги его снова немеют от нахлынувшего ужаса.

Миро покачал головой и серьезным тоном добавил:

— Тебя с самого начала предупреждали, что это опасное дело.

— Так я... я выбрался сам?

— Да.

— Но как?

— Я очень надеюсь, что ты поведаешь нам об этом, когда в следующий раз...

— О-о, нет! — Шун медленно поднялся. Колени все еще подкашивались, но он упрямо пытался вернуть себе вертикальное положение. — Нет-нет! Больше вы...

— А знаешь, что? — перебил его Миро. — Давай-ка я сгоняю за чем-нибудь горячительным? А этот разговор мы отложим до лучших времен. Нам сейчас нужно срочно отвлечься. Главное – что ты выбрался.

Шун не хотел признаваться, но выпить ему хотелось так сильно, как никогда до этого. Промолчав, он все же кивнул, и Миро тут же отправился в ближайший магазин, уточнив лишь, какой напиток Шун предпочитает. Вернулся он минут через двадцать с четырьмя бутылками крепкого пива. Первую Шун выпил почти залпом, с удовольствием отмечая, как тело потихоньку расслабляется, и его перестает бить мелкая неприятная дрожь. Миро взял на себя роль хозяина вечера, сыпал шутками и смешными историями из жизни, и это позволило Шуну немного забыться. Они сидели на полу, откинувшись спиной на диван. Асвальд все еще не вернулся с совещания, в какой-то момент Миро начал перед каждым глотком чокаться с федералом, постукивая бутылкой по его свисающей руке. Шуна это нехитрое действо каждый раз забавляло.

Открыв вторую бутылку, он вдруг вспомнил события последних дней и сказал:

— А знаете, я недавно видел такой же шрам, как у вас.

— Какой шрам? — не понял Миро.

— У вас на большом пальце. На правой руке.

— ...наблюдательный.

— Я видел его на одной картине.

— Картине? — Губы Миро растянулись в широкой улыбке. — Кажется, кто-то у нас тут уже...

— Я серьезно! Вы видели последнюю картину Кзавера?

— Нет, но это не тот ли горе-художник, что валялся голым на главной площади?

— Он самый.

— Боже... вот уж о чем я точно не мечтал, так это побывать на картине такого...

— У него и неплохие работы есть, — почему-то заступился за него Шун.

— Да неужели?

— Одна мне понравилась. Знаете, фанаты Кзавера уверены, что он оставляет в своих картинах скрытые послания. И на той картине я действительно кое-что нашел.

— И что же? — Миро снисходительно улыбнулся и приложился к бутылке.

— Одно слово. Сейчас вспомню. Шарлатан, шарлатан... о! Шанталар! Надо же, думал совсем заб...

Шун скосил взгляд и осекся, потому что Миро неожиданно побледнел, а на лице его отразился настоящий ужас.

Глава 5.1 Старый знакомый

Красивые серые глаза смотрели внимательно и, в то же время, пренебрежительно, словно изучали крайне занятную букашку. Холодная рука сжимала заднюю часть шеи, чуть пониже затылка. Шун пытался проснуться и никак не мог понять – почему же это сновидение преследует его с таким упорством?

Они стояли посреди арены первого круга битвы. Трибуны ревели, то ли подбадривая их, то ли проклиная. Стальной Пес не обращал на крики никакого внимания, его интересовал лишь Шун, который трепыхался и отчаянно пытался отцепить чужие пальцы от своей шеи.

— Что тебе от меня нужно? — хрипел он, болезненно морщась. — Чего ты хочешь?

Стальной Пес не отвечал, только смотрел. Очень пристально, будто силился что-то понять.

Зрители подскочили со своих кресел, подняли руки над головой, приветствуя еще одного игрока... и взвились в воздух черным пеплом. Шун услышал клекот за своей спиной, как мог, вывернул шею и посмотрел через плечо. Знакомый уже боец стоял чуть поодаль, склонив голову. Волосы закрывали его лицо, как и в прошлый раз. Но сейчас, при свете солнца, Шун заметил, что среди длинных черных локонов выбивается одна белая прядь. "Точно! — воскликнул он мысленно. — Именно так! Была одна белая прядка, я помню! Вот только... кто же это? Откуда я его знаю?"

Хватка на горле неожиданно ослабла, а руки непроизвольно сжались в кулаки, потому что чужие запястья, которые они сжимали, тоже исчезли. Шун повернулся, но Стального Пса перед ним больше не было, только летали вокруг черные хлопья.

— Ха... ха-ха...

Черный снег валил с безоблачного неба, покрывал арену плотным слоем. Солнце дрожало, словно желе, и рвалось на куски. Сателлит ритмично трепетал, роняя вниз кровавые ошметки.

— Ха-ха-ха!

Посреди мертвого мира стояли лишь они двое. Боец все так же рассматривал что-то у себя под ногами, а Шун никак не мог справиться с рвущимся из груди смехом. Трибуны затрещали, ломаясь, провалились под арену, подняв в воздух новую порцию пепла. Все вокруг обратилось прахом, и Шун, наверно, сейчас тоже обратится прахом, но это больше не имеет значения... Ведь главное, что Стальной Пес мертв.

— Ха-ха! Ха-ха-ха-хха!!

Шун все смеялся и смеялся, с ужасом понимая, что действительно рад происходящему. Пусть весь мир умрет, так тому и быть. Пусть он сам умрет. Он готов заплатить любую цену, лишь бы эта неминуемая смерть добралась и до Пса...

— Ты псих, ты в курсе вообще?

Шун еле разлепил глаза и скосил их в сторону голоса. Миро привычно сидел на развернутом спинкой вперед стуле, подперев голову рукой. На губах его гуляла ленивая улыбка.

— То кричишь во сне, то смеешься, словно ненормальный. Что я увижу в следующий раз?

— Надеюсь, ничего, — буркнул Шун. Он с силой потер глаза и вздохнул. — Мне снился конец света.

— Хм... у тебя своеобразная реакция, знаешь... Или конец света устроил ты?

— Нет. Не я.

— И что же случилось?

— Все превратилось в черный пепел.

— Просто бам – и превратилось?

— Нет. — Шун сел, опустил ноги с кровати. — Сначала пришел человек. Мы были на арене. Он...

— Как он выглядел?

— А?

Шуну показалось, что Миро напрягся.

— Как выглядел этот человек?

— ... не могу сказать точно. Темная одежда, длинные волосы. Я не разобрал лица.

— Думаю, тебе снился имба.

— Вы имеете в виду...

— Да, тот самый, прихода которого ждут. Некоторые называют его вторым Предтечей. Другие — Последним королем. Я рассказывал тебе о нем там, в другом мире. Вот ты и вспомнил об этом во сне, ничего удивительного. — Миро поднялся со стула. — А теперь дуй умываться. Я буду ждать тебя внизу.

Когда дверь за непроявленным захлопнулась, Шун тяжело поднялся с кровати и пошел в сторону ванной. Несмотря на то, что спалось ему после вина хорошо и спокойно, проснулся он совершенно разбитым. Времени на полноценное купание не было, Шун скинул с себя всю одежду, намочил полотенце и обтерся, попутно проверяя, не осталось ли с вечера синяков и кровоподтеков. Но кожа его была чистой, это немного успокоило. И хотя события вчерашнего дня порядком затерлись под влиянием алкоголя, неприятный осадок все равно имелся.

Кем был тот человек с рыбьим лицом? Почему питал к нему, Шуну, такую неприязнь? Старый завистник? Шун насухо вытерся грубым хозяйственным полотенцем, разгоняя по телу кровь, принялся одеваться. Но, натянув штаны, вдруг подумал кое о чем и рассеянно уставился в стену.

Так значит... Значит, он никогда и не был вторым Предтечей?

С самого детства абсолютно все придворные твердили Шуну, что он – живое воплощение Предтечи. Та же сила, те же способности. Тот же легкий взгляд на жизнь, что обычно присущ лишь крайне удачливому человеку. Ни разу в его голову не закралась крамольная мысль, что это может быть не так. Шун знал, чувствовал, что он исключительный. Лучший из лучших. И жизнь постоянно подтверждала ему это. Постоянно... до того позорного выступления на битве. А сейчас Миро говорит о втором Предтече так, словно и не предполагает, что это может быть Шун.

Он медленно оделся, придирчиво осмотрел себя в зеркале. Невысокий, щуплый. Действительно... разве настоящие герои выглядят... так? А может, ему специально врали с самого рождения? Вот только – с какой целью?

Шун проверил, положил ли он в свой пространственный карман меч и купол-клык и спустился на первый этаж. Несмотря на довольно ранний час, почти все столики уже были заняты, а юркие официанты так ловко сновали меж гостей, будто и не пировали вчера до поздней ночи. Обведя просторный зал быстрым взглядом, Шун немного растерялся, потому что Миро нигде не было. За каждым столиком сидело минимум два человека, никаких одиночек. Шун еще раз пробежался по гостям, приглядываясь, и растерялся еще больше. Миро сидел за дальним столиком, у самого окна, лицом к Шуну. Напротив него расположился кто-то высокий, коренастый, коротко стриженый. Заметив Шуна, Миро что-то сказал и махнул рукой, сосед непроявленного обернулся, также посмотрев на него. Под этим пристальным взглядом Шун дошел до столика и тихо поздоровался.

— Он? — спросил незнакомец, не сводя с подошедшего глаз. — Ты серьезно?

У незнакомца было молодое, но какое-то очень строгое, словно вытесанное из камня лицо. Как у профессионального бойца, хорошо знающего цену жизни и смерти.

— Я серьезно, — мягко улыбнулся Миро. И кивнул Шуну: — Присаживайся.

Тот опустился на свободный стул, кидая в сторону незнакомца короткие быстрые взгляды.

— Это Дэн. Он курирует несколько гильдий южных земель, — добавил Миро, успокаивающе похлопав Шуна по плечу.

— Очень приятно, — автоматически ответил тот.

Дэн взмахнул рукой, активируя над столиком приватную завесу. Когда мерцающий купол скрыл их от посторонних глаз, он почти минуту молча смотрел на Шуна, потом вздохнул и обратился к непроявленному:

— Ты неплохо прокачал его, признаю. Даже не верится, что вы достигли таких результатов в такой короткий срок. Но... — Дэн откинулся на спинку стула, сделал рукой говорящий жест, мол – ну какого черта? — Это же позорный принц! Кто вообще в здравом уме согласится принять его в свою команду? Он же как долбаный талисман, только со знаком минус.

— А вот это уже твоя забота – найти ему такую команду. — Улыбка Миро стала шире и лучезарнее.

Дэн сунул руки в карманы черных военных штанов и вздохнул, качая головой. Конечно, его слова кольнули Шуна, но гораздо неприятнее ему было от факта, что и этот профессиональный вояка, видимо, обладает силой Миро. Шун сам не понимал, почему данное обстоятельство так его бесит, наверно, в какой-то момент он с чего-то решил, что непроявленный принадлежит лишь ему, заботится лишь о нем. Между ним и Шуном была какая-то связь, тайна, которую Шун чувствовал все ярче с каждым днем. Они словно стали лучшими друзьями. Но вот на горизонте замаячил один "бывший лучший друг", потом другой. И все они были приближены к Миро, действительно связаны с ним, не чем-то эфемерным, а очень конкретным – непроявленный поделился с ними своей силой. А Шун все также оставался мелкой сошкой, недостойной подобного дара.

— Ладно. Я посмотрю, что можно сделать.

— Спасибо. Я знал, что на тебя можно положиться.

— Я направлю команду сюда. Прибудут через пару дней. Командир сам вас найдет. Ты...

— О, нет. Меня тут не будет. Я уйду дней на пять-шесть.

— Сколько ты уже без сна? — хохотнул Дэн.

— И не спрашивай, — закатил глаза Миро. — Шуна ближайшее время будет сопровождать Асвальд. Я достал ему иглу.

— Вы и старика сюда затащили? — Оба перешли на смех. — Играете по-крупному, значит, да?

— Ты же знаешь, Комиссия любит ставить нас в пару. А у тебя как?

— Ну... — Дэн покосился на Шуна, но все же продолжил: — Зурги совсем с ума посходили со своим омегой. Глядишь, так дело и до войны дойдет.

— Чего б и не повоевать, — пожал плечами Миро. — С разных-то планет. Твои в Столицу не собираются?

— На Турнир или по работе?

— Не принципиально.

— Кто-то заявлялся на Турнир, по личному каналу. А работы нам пока и тут хватает, знаешь ли.

— Ну да. — Миро подался вперед. — А есть ли возможность подтянуть всех твоих по сигналу?

— Ммм... зреет революция?

— Чисто гипотетически.

— Гипотетически, ага. — Дэн тоже наклонился вперед. — В принципе... если у нас будет часа два, то... вполне возможно. Мне дать приказ быть наготове?

— Пока не знаю. Время у нас еще есть. Посмотрим. — Миро окинул Шуна долгим взглядом. — Ладно, ждем твоего командира. Комната двадцать пять, второй этаж и до конца.

— Договорились. — Дэн встал из-за столика и поднял руку, намереваясь снять завесу, но вдруг замер, словно вспомнил о чем-то важном. — Кстати. Не слышал о последнем фаворите? Он сейчас на всех букмекерских панелях. Зовут Кацу. Не твой?

— Впервые слышу, — нахмурился Миро. — Он точно красный уровень?

— Самое начало. Темная лошадка, никто не знает, чей это человек. Говорят, Лиам и Роско повздорили именно из-за него.

— Неужели? — Миро нахмурился еще сильнее.

— Думаешь, это подставной человек Пса? — Дэн оттянул вниз уголки губ. — Не думаю, скорее уж его привел сюда Роско.

— Он что, он...?

— Видимо, не ты один планируешь переворот.

Дэн снял завесу, махнул им на прощание и направился к выходу. Походка у него была уверенной, четкой, Шун заметил, как несколько женщин оглянулись ему вслед. Миро еще пару минут сидел молча, смотря куда-то вдаль рассеянным взглядом, потом коротко кивнул Шуну и сказал:

— Ладно. Делай заказ. И с собой попроси собрать чего-нибудь. Мы уйдем до утра.

— А…

— Что?

— Можно вопрос?

— Ну, давай.

— Этот Дэн, он просветленный?

— Очень, — натянуто улыбнулся Миро. — Просветленней некуда.

— Но его глаза… они обычные.

— Конечно обычные, лишь новички оставляют себе неоновые глаза.

Миро нашел в ближайшем лесу уединенную полянку и весь день гонял Шуна, отрабатывая старые и новые приемы. Погода стояла жаркая, пот катился градом, постоянно разъедая глаза. Шун каждый час споласкивался в небольшом лесном озерце, выбирался из воды, падал на землю от усталости и в который уже раз задавался вопросом – почему ему все дается с таким трудом? Это же ненормально.

Несколько дней назад, как только меч перестал быть обычной железякой и начал откликаться на духовный призыв, уверенность Шуна возросла. Правда, ненадолго. Он ожидал, что тело само вспомнит все то, чему его обучали еще в стенах дворца, но этого почему-то не произошло. Каждое новое движение приходилось подолгу оттачивать, словно Шун был абсолютным новичком, впервые постигающим основы духовного боя. Это обескураживало и злило.

После очередной тренировки Миро подробно описал ему преимущества каждой техники боя. Самым продуктивным, как выяснилось под конец, был скользящий удар, во время которого духовная сила концентрировалась вдоль лезвия и словно удлиняла его, к тому же, чем дальше от рукояти находилась точка приложения данной силы, тем мощнее получался режущий удар. Если охотник или боец выступал в составе команды, ему следовало хорошенько следить, чтобы в пространство удара не попал кто-то из своих. А вот для опытных одиночек этот прием подходил просто идеально.

— Это любимый удар Стального Пса. Так сказать, его визитная карточка. И, вполне возможно, изобретение. В школе такого не проходят, да и не во всех кланах есть учителя, способные обучить хоть чему-то похожему. Главное – знать, как правильно закрутить духовную силу перед тем, как послать ее вдоль лезвия. Давай. — Миро встал напротив, развернул руки Шуна ладонями вверх. — Энергию нужно подавать строго из этой части ладони. Потом три последовательных пасса. Следи за моими руками. Да. Вот так. А теперь достань меч и попробуй еще раз. Пассы надо делать очень быстро. А после этого – двумя пальцами направлять энергию вдоль лезвия. Ну, смелее.

Шун вдруг понял, что каждый пасс они отрабатывали по отдельности в течение последних нескольких дней. Они входили в простые приемчики, которые не несли особой разрушительной силы, и Шун долго недоумевал, почему Миро так зациклен именно на них. Теперь все вставало на свои места. Отточенные за несколько дней до автоматизма движения тут же сложились в нужный запускающий пасс. Духовная сила закрутилась вдоль меча и устремилась вслед за пальцами.

— Неплохо. — Миро улыбнулся, но все же немного поправил напряженные руки Шуна. — Тут чуть выше. И расслабься. Если отточить этот прием, то можно будет одним ударом поражать всех противников в радиусе двадцати-тридцати метров.

— Противников?

— Или монстров.

— Мне постоянно кажется, что вы что-то не договариваете. Что-то очень важное.

— Это запрещенный прием. С недавних пор. Но лучше тебе его знать, на всякий случай.

Миро дал ему полноценно отдохнуть лишь один раз, уже на закате, а после усилил нагрузку, и ближе к полуночи Шун чувствовал себя, как выжатый лимон. Он лежал ничком на прохладной земле, с удовольствием втягивал в себя свежие лесные запахи. Активированный над головой купол пропускал воздух и звуки, Шун прислушивался, и все они казались ему убаюкивающими. Через какое-то время он понял, что действительно задремал, встрепенулся, отыскивая взглядом Миро. Тот сидел рядом и, заметив движение, успокаивающе махнул рукой.

— Поспи еще. Ночных монстров пока не видно.

— Мы будем охотиться? — уточнил Шун, зевая и удобнее устраиваясь на земле.

— Да. Хочу попробовать. В команду лучше приходить с какими-то достижениями.

— Мне обязательно нужна команда? Думаете, меня больше не допустят на одиночную битву?

— Учитывая, что ты не прошел даже один круг... не знаю. В любом случае, вердикт по таким вопросам выносит Пес, так что...

— Мда... — Шун перевернулся на спину и закинул руки за голову, рассматривая крупные звезды и исполинское темное пятно Сателлита на их фоне. — И какая роль у меня будет в команде? Следопыт из меня такой себе, загоняющий тоже. Охотник?

— Это мы обсудим позже, — как-то уклончиво ответил Миро. И Шуна это насторожило.

— Вы хотите, чтобы я пошел запасным? Но тогда не факт, что я вообще попаду на битву...

— Ох... ладно. Давай обсудим это сейчас... Ты на нее и не попадешь. Команда, что придет за тобой на днях, состоит из просветленных. Ты пойдешь с ними на Турнир.

— Вы... — Шун резко сел. — Вы шутите? Что все это значит? Вы же обещали мне, что доведете до битвы!

— Я никогда тебе этого не обещал, — серьезно ответил Миро. Шун раскрыл, было, рот, но порылся в памяти и вдруг вспомнил, что непроявленный действительно лишь улыбнулся, когда Шун поднял вопрос о битве. — Я говорил, что восстановлю твою репутацию.

— Но я думал, я...

— Что я успею прокачать тебя до такой степени, что хоть в Цитадель топай, хоть Пса на поединок вызывай? И это – всего за пару месяцев?

— Ну...

— Ты действительно думал о суде-дуэли? — Миро рассмеялся. — Боже...

— Я думал... думал, вы поможете мне выиграть битву, войти в Цитадель и стать высшим. И да! Вызвать его на суд-дуэль! А как еще я могу восстановить свою репутацию?

— Обнародовать грязные делишки Пса, например. Дойти до Столицы, как мы и планировали, найти нашего человека и помочь ему выставить Пса на всеобщий суд. Вот как мы это сделаем. Очень скоро ты станешь уязвимым, потому что заработает твой маячок. Тебя смогут найти в любом месте Игры. Вот тогда действительно... все станет намного сложнее. И это может случиться в любой день, любую минуту. А потому я не могу оставлять тебя без присмотра и защиты. Своя команда на битву – это, конечно, хорошо. Но она не спасет тебя, если вдруг они запеленгуют твой маячок, сложат одно с другим, поймут, кто ты и зачем здесь, и...

— Они? Кто они? — перебил его Шун, повысив голос.

Миро несколько секунд молчал, потом ответил, тише и спокойнее:

— Наши враги.

— Зурги? Пауки?

— Нет. Все намного хуже. Я объясню тебе, обязательно объясню. Но когда ты будешь готов. И когда у нас будет больше времени, разговор предстоит очень долгий. А сейчас, пожалуйста, сделай все, чтобы добраться до Столицы живым и невредимым. Те просветленные, что примут тебя в свою команду, – не простые люди. В реальной жизни они профессиональные военные. Они смогут тебя защитить, пока меня не будет рядом.

— Знаете, я устал, — вздохнул Шун, выслушав тираду непроявленного. — Мне все кажется, что вот-вот – и я вас, наконец, пойму... Но потом все меняется, вы снова начинаете говорить загадками и сбиваете меня с толку.

— Прости.

— Вы дали мне надежду, а теперь вот так отнимаете. Это немного... это очень...

— Мне жаль. — Миро положил руку ему на плечо. — Все будет не совсем так, как ты представлял. Извини, что ввел тебя в заблуждение, но если бы я сказал правду... ты бы согласился идти со мной?

Шун не ответил. Он сидел, водил пальцем по земле и молчал.

— Но конечная цель остается той же. Мы нанесем Псу максимальный вред. Скорее всего, это лишит его поста и запятнает репутацию. Но... мы сделаем это не твоими руками. Ты будешь небольшой, но очень важной деталью во всем этом механизме. Защищенной деталью.

— А тот человек? — неожиданно вспомнил Шун. — Вы говорили, что рядом со мной будет какой-то старый знакомый. Он не сможет меня защитить? Даже если у меня не будет своей команды на битву, даже если мне не стать высшим, да и черт бы с ним... Я готов с этим смириться. Но идти к просветленным, чтобы быть там на побегушках... мне, представителю королевской крови... — Он тяжело вздохнул. — Не лишайте меня хоть этих оставшихся крох достоинства...

— Тот человек тоже не сможет быть рядом постоянно. День, два... не уверен. И знаешь, у тебя неправильные представления о достоинстве. — Непроявленный примирительно улыбнулся. — Так нужно. Поверь. Так безопасно.

— Вы предлагаете мне вернуться в Столицу прислужкой. Мне... трудно это принять. И трудно согласиться.

— Хорошо! — Миро развернулся к нему всем корпусом. — Давай так. Ты пробудешь в этой команде до моего возвращения. А потом мы подумаем. Идет?

— Ну... ладно. Только пообещайте, что...

— Я обещаю.

— Хорошо. — Шун потупил взгляд. — Спасибо.

— Можешь еще полчасика вздремнуть, пока мы не начали.

Глава 5.2

Ночные монстры появились неожиданно и практически одновременно. К тому времени Шун уже полностью проснулся и даже успел перекусить. В теле еще чувствовалась некоторая разбитость после дневных тренировок, но голова была ясной.

Два упыря с горящими кровью глазами и перепончатыми крыльями за спиной, богомол с длинными передними лапами, увенчанными смертоносными шипами, да здоровенный серебристый волк. Монстры степенно расхаживали по полянке в поисках добычи, которую чуяли, но никак не могли увидеть.

— Слабое место волка – шея, — сказал Миро, присев рядом с Шуном. — С богомолом немного сложнее. Главное – приноровиться к атаке передних лап. А учитывая твою скорость... лучше вообще с ним пока не связывайся. Ну и упыри. Точки удара – крылья и район сердца.

Монстры быстро теряли интерес к месту. Первыми упорхнули в ночное небо упыри, потом тихо застрекотал богомол, раздвигая передними лапами молодые приземистые деревья. Его громоздкая туша еще долго маячила средь стволов.

— Какой неповоротливый, — усмехнулся Шун.

— Это ошибочное впечатление, поверь. Одна из уловок. Жертва начинает верить, что богомол медлителен, расслабляется. Вот тогда он и показывает, на какую скорость способен. Было бы неплохо на него поохотиться, но не сейчас. Сейчас...

Они оба посмотрели на расхаживающего по поляне волка.

— Сейчас ты снимешь купол и попробуешь достать его скользящим ударом. Понял?

— Ох... — Шун расставил ноги шире и поудобнее перехватил меч. — Не уверен, что...

— Главное — не подпускай его слишком близко.

— Легко сказать...

Их с волком разделяли метров тридцать – сорок, но даже с такого расстояния монстр выглядел очень внушительным, хоть и был в списке самых мелких тварей. В холке – почти с человека, в придачу – усыпанная клыками пасть и длинные когти. Попробуй тут не испугаться...

— Давай, — подбодрил Миро, — пока он не ушел.

Шун сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, убрал купол. Волк не заставил себя долго ждать, рванул вперед. Он сделал это на такой немыслимой скорости, что Шун неосознанно отступил назад и, закрутив энергию вдоль меча, ударил практически вслепую.

— Не думаешь над ударом! — рявкнул за правым ухом Миро.

Яркий росчерк мелькнул над головой волка, тот взвизгнул, но скорости не сбавил.

— Ты отсек ему кончик уха, — хохотнул непроявленный, пряча Шуна под куполом. — Ты все делал наобум, да?

Монстр был довольно умным и заранее притормозил, рыкнул, осматриваясь по сторонам. Медленно подошел к куполу, оскалив пасть.

— Успокойся. Прежде, чем действовать, оцени расстояние и угол, под которым уйдет удар.

— Было бы неплохо сначала отработать все это на деревьях там... пнях...

— Отработаем, не переживай. Повесь-ка портал метров на пятьдесят.

Шун закрутил воронку, схлопнул купол и шагнул в портал прямо перед клацнувшими зубами. Выпрыгнув за спиной монстра, он хотел снова раскрыть панцирь, но Миро остановил его.

— Давай. Расстояние приличное. Успокойся и соберись.

Второй удар получился лучше. Сыграло роль и то, что волк не сразу заметил огненную воронку, и у Шуна получилось хоть немного сконцентрироваться. Когда до монстра оставалось не больше двадцати метров, Шун замахнулся, посылая вспышку чуть ниже, чем прошлый раз. Волк утробно взвыл и кубарем откатился назад.

— Ну вот, — похвалил Миро. — Уже лучше. Базовые приемы я тебе показал, конечно, но на то, чтобы довести их до совершенства, времени у нас не осталось. Так что в случае необходимости пользуйся именно этим приемом. Идем.

Шун кивнул и послушно направился за непроявленным. Волк был в сознании, он лежал на животе и смотрел в их сторону единственным уцелевшим глазом. Удар пришелся на морду, сняв часть черепа и мозга. Волк скулил и пытался подняться на лапы, но тело его не слушалось, голова дергалась, билась челюстью о землю.

— Боже... — Шун отвернулся, с трудом подавил рвотный порыв.

— Добивай.

— Ох...

Шун примерился, и волк словно почувствовал его намерения, перестал дергаться. Рука с занесенным мечом застыла в воздухе.

— Что еще? — спросил Миро.

— Он не хочет умирать.

— И что?

— Я не могу его просто убить, он не нападает.

Миро тяжело вздохнул.

— Враг не всегда нападает. Но он не перестает быть врагом.

— Это так, но... — Шун опустил меч. — Нельзя же просто убивать того, кто просит у тебя пощады. Даже если это враг. Разве это правильно?

Непроявленный развернул Шуна лицом к себе, чуть нагнулся и долго смотрел ему в глаза. Потом сказал:

— Ты относишься ко всему, как к продолжению себя. Тебе пора что-то с этим делать. Ты боишься драться с противником, потому что считаешь и его частью себя. Потому что где-то внутри ты уверен, что, убивая противника, ты тоже немного умираешь. Тебе пора научиться дистанции. Пора понять, что ты – это ты. А мир – это мир.

Шун несколько секунд молчал, не сводя с Миро взгляда, а потом тихо спросил:

— Но если постоянно держать со всеми дистанцию, разве в конце концов ты не останешься совершенно один?

Ему показалось, что на лице Миро проскользнула растерянность. Волк за его спиной издал булькающий звук и перестал двигаться. Непроявленный покосился через плечо, усмехнулся:

— Своей жалостью ты только добавил ему страданий. Подумай об этом в следующий раз. Особенно если решишь еще кого-то помучить, лишь бы не оставаться в одиночестве.

— Вы переиначиваете мои слова.

— Ну конечно. Иди собирай добычу.

— И вообще... — Шун осекся. Пронзительное ощущение ударило его между лопаток, словно кто-то запустил дротик. — Что...

Миро набросил на него купол, кивком указал в сторону размытой человекообразной тени, что подрагивала метрах в десяти от них.

— Твой страх засекли, — сказал он тихо.

Черная фигура имела две руки и две ноги, слишком вытянутый, непропорциональный торс и голову с заостренной мордой, как у лисы. В Городе Предсказаний поговаривали, что справиться с этим ночным монстром практически невозможно. Ведь он не просто принимал вид самого ужасного кошмара, но и пускал в ход флюиды, поражая нервную систему жертвы.

— Сейчас снимем купол...

— Давайте уйдем? — запаниковал Шун.

— И чего же ты так боишься? — хохотнул Миро. — Если я еще раз увижу свое лицо...

— Я не знаю, чего я боюсь. Это... это и пугает.

Миро положил руку ему на плечо.

— Главное помни – ты хороший человек. Тебе нечего стыдиться или бояться, поверь. Я знаю тебя здесь, знаю в той жизни. Чего бы ты ни боялся – это точно не часть тебя, это наваждение, не способное причинить тебе никакого вреда.

— Тогда, может, попробуем технику разделения меча? Я хорошо ей владею. И купол покидать не придется.

— Для нас эта техника абсолютно бесполезна. Отрабатывай те удары, которые понадобятся тебе в будущем, — отрезал Миро.

— Почему бесполезна?

— Потому что для нее нужен артефакт дополнительной духовной...

— Но он же у меня есть!

— А на битве его не будет! Перед битвой у тебя заберут все, кроме нулевого меча! Артефактами и печатями хвастаются на Турнирах. Битвы же — это кровавое зрелище, с настоящими смертями.

Шун вздохнул, долго смотрел на Миро, потом кивнул.

— Ну... хорошо.

Когда защитный купол исчез, по телу ночного лиса пошла мелкая рябь, а Шуна от накатившего страха так скрутило в районе солнечного сплетения, что он согнулся и чуть не выронил оружие.

— Успокойся, это всего лишь его флюиды, это нереально, — тихо и ровно сказал Миро, вставая у него за спиной. Теплые ладони коснулись запястий Шуна, придали уверенности. — Не давай дыханию сбиться. Это просто наваждение.

Лис начал принимать очертания бойца с длинными черными волосами, и Шун чуть не ударился в панику. Он подумал, что монстр сейчас примет вид непроявленного, и тот начнет говорить, что они никогда не были друзьями, что Шун недостоин его силы и прочее в том же духе. Он этих мыслей было не то, чтобы страшно, скорее стыдно до потери сознания. Шун почувствовал, как по шее прокатилась вверх горячая удушливая волна, и невольно задержал дыхание.

— Дыши! — тут же прошипел ему на ухо Миро.

Фигура впереди чуть сгорбилась, голова ее опустилась ниже. Меж черных локонов мелькнул один белоснежный. Шуну показалось, что Миро за спиной сдавленно ахнул. Лис раскрыл рот, еле угадывающийся за занавесом волос, но вместо человеческой речи из него вырвался тихий жуткий клекот. Фигура начала расти, за несколько секунд достигла метров трех в высоту, медленно подняла голову. Черный пепел закружился вокруг лиса, его лицо почернело, треснуло, осколки полетели вниз, открывая взору гладкую зеркальную поверхность.

Шун смотрел вперед, словно завороженный. Что-то большое, значительное ворочалось в его подсознании, не спеша выбираться на свет. Оно несомненно пугало его, но казалось таким важным и своевременным...

— Не тяни, — сказал Миро, разворачивая его руки в нужном направлении. — Давай!

Шун уверенными движениями послал духовную энергию вдоль лезвия, замахнулся и резанул воздух перед собой. Лис заклекотал громче, зеркальная поверхность вздыбилась, вытягиваясь, а потом лопнула с противным скрежетом. Фигура съежилась в бесформенную массу, опала на землю, словно черное желе.

— Хорошо. — Миро похлопал Шуна по плечу.

Они подошли к темной субстанции, которая быстро впитывалась в землю, обнажая искристую внутренность монстра. Артефактов было всего два, зато очень ценных. Один мог долго вырабатывать духовную энергию, подпитывая своего хозяина, второй на порядок повышал регенерацию. Шун восхищенно вертел их в руках и почти не заметил, как сила поверженных монстров впиталась в его живот.

— Я... раньше я о таких артефактах только слышал. Невероятно...

— Монстры пожирают игроков, перерабатывая их духовную силу в артефакты. Чем больше сожрал монстр, тем качественнее они будут. А ночные лисы – одни из самых сильных монстров. Из их лап практически невозможно выбраться, если уж ты в них попал и поддался страху. — Шун не сразу понял, что голос Миро звучит как-то странно. — Но то, что ты испытал сейчас – не совсем страх, верно? Не только страх.

— О чем вы?

— И сны у тебя не просто о каком-то человеке. Я видел прядь. Ты знаешь Тони. Знаешь лично. Ты врал нам.

— Я... — Шун посмотрел в серьезное лицо Миро и совсем растерялся. — Я не понимаю...

— Это я не понимаю! — повысил голос непроявленный. — Сначала дневной лис, теперь... — Он закинул голову, тяжело вздохнул и продолжил спокойнее: — Скажи мне, что произошло, а? Ты не должен помнить, знаю. Но, может, тебе это тоже снится? Что произошло перед тем, как ты попал сюда? Я снюсь тебе? Я делаю что-то плохое? Что происходит, Шун?

Тот не был готов к такому натиску и автоматически пошел в ответное нападение.

— А может, это вы мне скажете, наконец, что происходит? — Он продолжал вертеть в руках артефакты, словно они могли защитить его от всех этих размытых, непонятных подозрений. — Вы говорите одно, потом другое. Называете меня добрым и хорошим человеком, а уже через несколько минут кидаетесь какими-то обвинениями! Постоянно смотрите на меня, словно чего-то ожидаете и знаете, что я не могу вам этого дать! — Шун и сам не заметил, как перешел на крик. — Вы специально столкнули меня с этими лисами, да? Хотели залезть в мою голову? И как? Тоже ничего не поняли? Так чего ждете от меня?!

— Шун, что за бред...

— Вы говорите, что боитесь оставлять меня, боитесь за мою жизнь. Но где вы были, когда я так феерично продувал битву? Когда меня поливали помоями, когда выкидывали из Столицы? Когда я скитался, и лишь ленивый не вытирал об меня ноги? Где вы были тогда?! Или тогда я был вам не нужен? Так что поменялось?

— Успокойся. Мы пытались тебя разбудить. А потом долго не могли найти здесь. Если бы это зависело от меня, я бы пришел раньше, поверь...

— Всесильный непроявленный не сумел кого-то найти? — презрительно хмыкнул Шун. Он понимал, что надо остановиться, но не мог. Затаенные эмоции, поддетые страхом, словно крючком, поднялись с самого дна, затопили его до краев и выплеснулись наружу неудержимым потоком. — Вы совсем за дурака меня держите?

— Шун... успокойся. И мы поговорим нормально.

— Я не хочу успокаиваться! Я хочу правды! Будьте уже откровенны со мной! Что это за мир, о котором вы все говорите? Кто я? Кто вы? Кто тот человек, которого мы ищем? Почему вы не поделитесь со мной своей силой? Это бы все упростило...

— Я не могу! — перебил его Миро. — Не могу поделиться и не могу всего тебе сейчас рассказать! Просто верь мне!

— Тогда и вы мне верьте! — выпалил Шун. — Разве это не честно?

Ему вдруг показалось, что на глаза наворачиваются слезы, и Шун бросился с поляны в неизвестном направлении, боясь предстать перед Миро в совсем уж неприглядном виде.

— Шун, стой! Шун! Черт!

Миро не бросился за ним следом, и это стало последней каплей. Наверно Шун ждал, что его остановят, успокоят, образумят... ему было необходимо получить поддержку. Он даже не подумал, в каком состоянии сейчас находится непроявленный, его заботили лишь собственные эмоции, бьющие через край. Шун побежал.

Остановился он лишь через несколько минут, неожиданно осознав, что заблудился. Посмотрел на свои руки, понял, что до сих пор сжимает в ладонях артефакты, перевел дыхание и убрал их в пространственный карман. Потер лицо. Шун так и не дал волю своим слезам, бег помог эмоциям немного улечься. Он знал, что еще несколько минут, и ему станет невыносимо стыдно за свое поведение. Но пока внутри бродило, в голове одно за другим всплывали воспоминания, на основании которых можно было накручивать себя дальше, отодвигая миг стыдливого отрезвления...

— Потому что он бы умер, — неожиданно сказал кто-то рядом звонким детским голосом.

— Что? Кто? — автоматически спросил Шун, оглядываясь по сторонам.

— Миро. Он бы умер, если бы поделился силой еще и с тобой. Ты даже не представляешь, насколько он истощен.

Голос шел сверху.

— Конечно, не представляю! — Шун поднял глаза, рассматривая высокие деревья с толстыми ветками. Они ведь должны были сегодня встреться с каким-то старым знакомым, да? Кто бы это ни был, сейчас совершенно не время читать ему, Шуну, нотации! — Откуда мне знать? Он же ничего не расска... ААААА!

Он рванул с места на такой скорости, что в левой коленке неприятно щелкнуло от перенапряжения. Но почти сразу был пойман за запястье словно выросшим из-под земли Миро.

— Тише.

— Там! — заорал Шун. — Дья... там Дьявольское дитя!

И он забился, пытаясь освободить руку.

— Угомонись. — Миро сильнее сжал пальцы.

— Рад тебя видеть в добром здравии, Шун, — звонко сказал мальчишка, спрыгивая с веток прямо перед ними. Хохотнул. — И почти при рассудке.

На вид ему было лет десять-двенадцать. Невысокий, щуплый, светловолосый и по-детски хорошенький. Картину портили лишь здоровенный окровавленный топор, что малыш без усилий крутил в руках, да кривой рог, росший из левого виска.

— Это дитя! — шипел Шун, пытаясь отодрать чужие пальцы от своего запястья. — Думали, я его не узнаю? Не узнаю самого страшного потрошителя? Решили выпотрошить меня, забрать все артефакты и убить, да?! Вот так вы решаете споры?

— Боже... — Миро закатил глаза и выпустил его руку. От неожиданности Шун не удержался на ногах, плюхнулся на землю плашмя.

— Смотрю, вы все же подружились, — рассмеялся мальчишка, мгновенно оказавшись рядом и пригвоздив Шуна к земле своим топором.

— Вы опоздали, — укоризненно бросил Миро.

— Дела, сам понимаешь.

— Можете остаться дней на пять-шесть?

— Не обещаю. — Поняв, что дальнейшего сопротивления не будет, мальчишка убрал топор с груди Шуна, присел рядом и обезоруживающе улыбнулся. — Но постараюсь.

— Уж постарайтесь.

С тихим хлопком Миро растворился в воздухе.

Мальчишка устроился удобнее, подпер голову рукой.

— Ну, привет.

— Вы... вы... — через силу выдавил из себя Шун. Дьявольское дитя сидел напротив, все так же весело ему улыбаясь, и, кажется, не собирался никого убивать. — Вы и есть тот старый знакомый?

— Он самый. — Мальчишка протянул вперед перепачканную в крови руку. — Меня зовут Асвальд. Давай сюда иглу.

* * *

Несмотря на вечер, солнце жарило так, что поднимало зыбкое марево на горизонте. Походные модули были защищены от прямых лучей раскидистыми кронами деревьев, к тому же имели охлаждающие системы, а вот площадки для тренировок все так же устраивались на открытых местах. На третьи сутки Кацу начало казаться, что это делается намеренно, чтобы умотать бойцов перед финальной ночной охотой. Сам он еще не прошел Полугодовую битву, а потому не мог принимать участие в охоте, как и еще один подопечный Роско — Юхан, претендующий на поход до Цитадели.

Закат начал обозначаться в небе розовыми красками, косые лучи прошивали листву и падали на лицо приятными теплыми пятнами, но от раскаленных за день площадок до сих пор шли знойные волны. Закончившие с тренировками госеры разбредались по своим делам, одни сбивались в компании и что-то весело обсуждали, другие направлялись к модулям или в сторону озера.

С противоположной от площадок стороны стояло простенькое походное кресло. Стальной Пес сидел к Кацу боком, закинув ногу на ногу, покачивая в воздухе носком тяжелого армейского ботинка. Одет он был совсем не по погоде: длинный кожаный плащ застегнут почти до подбородка, руки в черных перчатках. Пес подпер голову рукой и смотрел вдаль, на лице его была такая безмятежность, что Кацу невольно залюбовался его профилем. Хотя... возможно, ему просто показалось с такого расстояния.

Поймав его взгляд, Пес неожиданно поманил Кацу пальцем. Тот никогда не считал себя человеком робкого десятка, но от этого простого жеста по спине его пробежали мурашки, а первой мыслью было сделать вид, что он ничего не заметил, и поспешно вернуться в свой модуль. Но, поколебавшись секунду и все же пересилив себя, он не спеша подошел, встал рядом с креслом, посмотрев в том же направлении, что и Пес. Впереди раскинулись вековые дубы, закрывая обзор, но Кацу точно знал, что за ними, в десяти километрах отсюда, находится небольшая деревушка, в которой проживают зурги.

Так как Кацу хранил молчание, даже не удосужившись пожелать Лиаму доброго вечера, тот начал разговор первым:

— И кто же тут у нас? Неужели бесстрашный герой букмекерских контор?

— Очень лестно слышать от вас подобную формулировку, — съязвил Кацу. — Послушали молву и начали признавать очевидные факты?

— Что же ты за герой такой, если тебя можно подманить пальцем? — усмехнулся Пес, снова переводя взгляд на лес.

Удивительно, но в его усмешке не слышалось ни презрения, ни привычного холода. Казалось, Пес сегодня пребывал в хорошем настроении. Кацу скосил на него взгляд, с интересом рассматривая.

— Вам что-то от меня нужно? — уточнил он.

— А что? Боишься, что Роско увидит нас вместе? И решит, что ты тоже переметнулся?

— Я этого не сделаю.

— Как будто он будет разбираться.

— Так вы решили меня скомпрометировать? Чтобы убрать с пути?

— Ты слишком высокого о себе мнения. — Пес улыбнулся, смотря все так же вперед. — Мне нет смыла убирать тебя. Ты пешка. И в любом случае сделаешь то, что мне нужно.

— Насколько я знаю, иногда пешки ставят мат королю.

Пес хмыкнул, поднялся в одно плавное движение, оказался совсем рядом с Кацу, лицом к лицу.

— А кто сказал, что я король?

— Если вы сейчас заявите, что передвигаете фигуры на доске, — это будет звучать очень предсказуемо и пошло, — ответил Кацу, не отводя взгляда.

— Не передвигаю. Скорее... я спасаю обреченные партии.

— И что же это значит?

— Что играешь ты пока просто отвратительно, — хохотнул Лиам, отворачиваясь.

Он пошел в сторону леса, а Кацу еще несколько минут стоял и смотрел ему вслед.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, и со стороны тренировочного лагеря перестали доноситься приглушенные голоса, Пес вышел из долгой концентрации, откинулся спиной на широкий ствол дуба.

Настройка на общую волну заняла еще несколько минут, а после этого у Лиама словно появилось еще несколько пар глаз. Он видел низкий потолок тренировочного модуля и высокий свод дворцовых покоев. Видел рассветную муть над серыми облаками северных земель и ночную тьму средиземноморья. А главное – видел хорошо знакомую морду зурга, что сидел сейчас в таверне напротив его госера и беззаботно потягивал вино. Лиам довольно осклабился, выхватывая из-под чужой армейской куртки длинный нож. Он видел, как руки госера всаживают лезвие в покрытое шерстью тело, слышал визги и отчаянное лаяние – зурги не любили умирать даже в Игре. Когда Дмаан испустил дух, Лиам разорвал общую цепочку, глубоко вздохнул, полностью расслабляясь.

Ждать стража пришлось недолго. Уже через пару минут рядом послышалось тихое клокотание. Неуклюжее трехпалое существо медленно приблизилось к нему на четвереньках, нависло сверху зеркальным лицом-блюдцем. Лиам посмотрел на свое отражение и сказал:

— Передай, что сонастройка прошла успешно. Мы готовы к следующему этапу.

Глава -5.1 Свертка

— То есть вы сообщаете нам об этом только сейчас?! — кричал Дмаан, нависая над столом переговоров. Шерсть на зурге дыбилась, глаза зло впивались то в одно лицо, то в другое. — И как давно?

— Достаточно давно, — спокойно ответила Гала – уполномоченный представитель Комиссии.

— А если бы Роххи не похитили? Мы бы так и не узнали?

— Возможно. Тогда бы это касалось только нашей расы.

— Только вашей? — Асвальду показалось, что он видит слюну, летящую из перекошенной пасти. — Только вашей?! Он же нулевой! Как это может касаться только вас? Это затрагивает всех!

— Думаете, у вас есть право на критику? — холодно процедила Гала. — Ваш нулевой, оказывается, сидел в Даоне безвылазно! Разве можно было так рисковать?

— Теперь вы знаете, почему! — перевел на нее все свое внимание Дмаан. — Какие у нас были варианты?

— Держать его в теле ребенка, например! — Гала повысила голос. — Вы же в курсе, что такое рой!

Над столом повисло гробовое молчание. Зург медленно опустился обратно в кресло, его ноздри еще долго раздувались, как у загнанного коня. Его помощник, Баал, съежился рядом, потупив взгляд. По правилам заседания участники должны были дождаться представителя третьей расы – канцлера Феола, и четырем одиноким фигурам не оставалось ничего, кроме как сидеть и дальше в полной тишине.

Асвальд уже почти год имел прямой канал для общения с Миро, и лишь в двойных свертках он переставал ощущать его присутствие, такое естественное и привычное после нескольких месяцев тесной совместной работы. Это начинало действовать на нервы.

«Тук-тук, тук-тук». Асвальд не сразу заметил, что выбивает пальцем дробь по поверхности стола, виновато кашлянул под осуждающим взглядом Дмаана, сцепил пальцы на животе, откинувшись на спинку кресла и пытаясь успокоить мысли. Как там Шун? Все ли нормально? Не будет ли еще сюрпризов? Хватит бы на сегодня…

— Люди знают? — негромко спросил Дмаан. — Вы сообщили?

— Нет, — ответила Гала. — Пока нет. Мы прорабатываем этот вопрос.

— Прорабатывают они… — тихо фыркнул куда-то в сторону зург. — И что? Вы всунули в него свою эту…

— Да. Господин Новак сейчас находится под контролем усовершенствованной лич-программы.

— И когда начнется вторжение, вы просто… — он презрительно хмыкнул, — просто засунете свои личи в бошки всем имаго? Пока прорабатываете этот вопрос?

— Следите за словами…

— Разве я не прав? Вы ведь это и планируете, да? В вашем обществе совершенно нет единства. Постоянно боитесь паники и бунта. Одна и та же песня на каждом заседании…

— А вы, я так полагаю, уже нашли господина Кааля и его соратников? — вклинился в разговор Асвальд. — Своим дружным, сплоченным коллективом?

Зург хотел продолжить тираду, но после слов федерала осекся и только зыркнул исподлобья, злобно и обиженно.

— Господин Асвальд… — Гала укоризненно покачала головой. Но федерал заметил в уголке ее губ довольную усмешку и добавил:

— Человечество приблизилось к десяти миллиардам. Поддерживать устойчивость такой многочисленной структуры довольно тяжело, даже в наш век Объединения. А сколько вас, уважаемый Дмаан? Сто миллионов? Сто десять? И вы не можете найти горстку…

«Прекратите препираться, — разлилось в голове холодной волной. Асвальд поморщился. — Мы предупреждали, что рой скоро активизируется. Так почему ваши нулевые оказались такими легкими мишенями?»

Феол медленно обошел стол, остановился у свободной стороны, чтобы видеть всех присутствующих, сложил лапы, словно штативы, оказавшись на одном с ними уровне.

«Ваши поиски принесли хоть какой-то результат?» — Паук повернул голову, фасетчатые глаза бесконечно отразили два человеческих лица.

— Нет, — коротко ответила Гала.

Почти минуту над столом царила тишина.

«Вы до сих пор не доверяете нам?» — уточнил Феол, так и не дождавшись более детального ответа.

— Конечно, не доверяют! — хохотнул зург. — Как вам вообще можно доверять?

«Объяснитесь».

Дмаан подался вперед, навстречу фасетчатым глазам, которые теперь смотрели лишь на него.

— Вы долго втирались к нам в доверие, сулили технологии и вечную жизнь. Но стоило вам узнать, что наша планета скудна на ресурсы, – и вы потеряли к нам всякий интерес. А потом появились люди. И вы снова начали строить из себя добродетелей. Даже помогли привести Землю в порядок. Почему? Уж не потому ли, что присмотрели себе их планету?

«Какая нелепость. Человечество заинтересовало нас своим творческим потенциалом. Ни наша раса, ни ваша не умеет создавать произведения искусства».

Как бы Асвальд не относился к Дмаану, одного у зурга было не отнять – он являлся отличным провокатором. И каждый раз на заседаниях поддевал Феола, задавал самые неудобные вопросы, сыпал абсурдными обвинениями. Асвальд не знал, делал ли он это намеренно или просто не мог укротить свой темперамент, но его провокации вызывали довольно сильные всплески в эмоциональном поле паука. И федерал читал его, как открытую книгу.

— Хотите сказать, что в рое нет ни одного паука? — перепрыгнул на другую тему зург.

«Конечно, нет. Это невозможно даже чисто технически. Общее сознание всегда знает, что делает отдельный индивидуум. И каждый мой ответ сейчас – это ответ всей нашей расы. В рое нет пауков, могу вас заверить».

— А как же ваши утопленнички? — хохотнул Дмаан. И Асвальд мысленно поблагодарил его за этот вопрос. — Как же те, чье сознание отщепилось и осталось в Даоне?

«Единственным утопленником на данный момент является лишь советник Тиан. Так что…»

— Технология лича – это ваш подарочек? — не унимался зург. — С вашими хозяевами было так же? Они сотворили вас, как вспомогательную разумную личность? А потом…

«Моя раса на допросе? — Феол угрожающе навис над столом, ощетинившись чешуйками. — Разве мы собрались здесь, чтобы обсуждать проблемы Родоса?»

— Но вопрос-то действительно хороший… — вставил Асвальд, задрав голову. Фасетчатые глаза помутнели – паук злился. — Технология лича была предложена одной небольшой, на тот момент, компанией. И мы до сих пор не в курсе, откуда…

«Я ничего не знаю по этому поводу».

Асвальд удивленно приподнял бровь. Судя по эмоциям, паук не врал.

«И если уж зашел разговор – мы никогда не уничтожали своих создателей. Мы жили с ними в полезном симбиозе. Можно даже сказать, что они относились к нам с уважением, как к отдельной мега-личности. Но однажды на орбите Родоса появились чужие корабли. — Паук опустил голову ниже и посмотрел на зургов. — И вам ли не знать, что иногда такое случается».

Дмаан хранил молчание. Морда его тоже не выражала никаких эмоций, но Асвальд отчетливо ощутил липкие волны ужаса, расходящиеся от него, как от брошенного в воду камешка. Помощник Дмаана был не таким выдержанным, и страх перекосил его пушистую мордочку так, что это заметил даже паук, не особо разбирающийся в мимике.

— В любом случае… — Дмаан наконец взял себя в руки. — Пауки единственные, кто никак не пострадает от действий роя. А может даже извлечет выгоду из его пробуждения. Так что я считаю, что имею право на все эти вопросы. И вы просто обязаны…

«Вы так в этом уверены?»

— Кажется, нам действительно пора остановиться, — перебила их Гала. — Или мы снова поругаемся. Предлагаю встретиться здесь же и провести полноценные переговоры расширенным составом. Уважаемый Дмаан, вы можете представить нам свои претензии в письменном виде. А также объяснение по поводу отзыва сразу двух соглашений. Мы их так и не дождались.

— Вы знаете, что не дождетесь никаких объяснений, — фыркнул Дмаан. — Соглашения изначально были составлены некорректно. И люди надавили на нас. Недра Даона всегда принадлежали зургам, мы первые их нашли. Тут нечего обсуждать. Мы лишь хотим вернуть то, что было нашим по праву.

— Вы подтасовываете факты…

— Хорошо! — Дмаан подскочил. — Хорошо! Будет вам расширенный состав! Давайте, наконец, сядем и все решим! Как вы там говорите? Точки…

— Расставим все точки над и, — подсказала Гала.

— Завтра же! И приводите своего Предтечу. У меня к нему еще много вопросов.

— Вы же знаете, что Миро не может заходить в Даон, — напомнил Асвальд. — Запишите свои вопросы, мы передадим. И вам его ответы передадим тоже.

— Откуда мне знать, что отвечает действительно Миро? Что вы не используете очередного лича? — вновь повысил голос Дмаан. Помощник осторожно взял его за предплечье и потянул вниз, что-то успокаивающе шепча. Удивительно, но это подействовало. — Я хочу видеть его в Даоне. Я почую, если это будет не он.

— Мы не можем, вы же…

— Я могу пронести его в своей голове, — перебил Галу Асвальд. В другой ситуации это посчиталось бы чудовищным неуважением к представителю Комиссии, но сейчас Гала лишь облегченно кивнула. — У вас же есть что-то такое, что знаете лишь вы и он?

Зург несколько секунд молчал, изучая Асвальда, потом замахал лапами в знак согласия.

— Хорошо. Пусть будет так.

«Вам понадобится еще кто-то от моей расы? Или меня достаточно?»

— Думаю, все же понадобится, — мягко улыбнулась Гала.

«Со мной придут еще двое».

— Благодарю.

Когда совещание закончилось, и паук с зургами покинули свертку, Гала задержала Асвальда, положив руки ему на плечи и пригвоздив обратно к креслу.

— Что скажешь? — спросила она, усаживаясь напротив, туда, где совсем недавно сидел Дмаан.

— С пауками всегда сложно, сама знаешь. Ведь эмоции выдает не сам паук, а подавленная личность. Я не уверен на все сто, но, по-моему, Феол говорит правду.

— Хм… А зурги?

— Очень странное ощущение. Они словно… блефуют?

— Хочешь сказать, никакого похищения омеги не было?

— Возможно. Они хотят расторгнуть соглашения, а похищение сыграло роль спускового механизма.

— Ну… Комиссия придерживается той же точки зрения.

— Зачем им недра?

— Мы не знаем. Мы даже не приступили к их нормальному изучению, не то, что освоению. У зургов очень много секретов. — Гала откинулась на спинку кресла. — Не знаю… это все как-то странно. Этот Дмаан… Мы даже не в курсе его возраста и статуса. Его просто взяли и назначили послом, никого не спросив. Словно у зургов идет какой-то передел сфер влияния. Мне не нравится Дмаан. Истеричка.

— Думаю, это гормоны.

— Что? Ты хочешь сказать…

— Да. Он или слишком молод, или омега. Я уже наблюдал нечто подобное. Дети-омеги по эмоциям не сильно отличаются от альф.

— Но ведь омеги не занимаются политикой. Они лишь советники.

— Все меняется. — Асвальд поднялся. — Мы закончили? У меня еще много дел.

* * *

Покинув свертку, Дмаан вздыбил шерсть и отряхнулся, словно выбрался из нечистот. Его помощник укоризненно покачал головой.

— Вам следует следить за эмоциями. Вы же знаете, что некоторые люди умеют их читать.

— Контролируемые эмоции могут хорошо запутать следы, — фыркнул Дмаан. — Было бы куда подозрительнее, если бы я сидел там с каменным лицом, зная, что наша омега в чьих-то чужих руках.

— Вы так уверены в своем контроле? — снисходительно улыбнулся Баал.

— Следи-ка за языком. И за своими эмоциями, кстати, тоже. Что это за гримаса была, а? Даже если пауки о чем-то догадываются, это не повод так паниковать.

— Виноват…

Зурги спустились к самому основанию города, туда, где начиналась безраздельная власть их расы. Земля под ногами стала зеркальной и вязкой, затянула их, отражения мегаполисов перевернулись невысокими добротными домами из камня и глины.

— В одном люди и пауки правы, — сказал Дмаан, направляясь к центральному храму. Сразу за зданием храма возвышался темнеющий раструб, то ли подпирающий, то ли засасывающий Сателлит. — Омега должна поменьше находиться в Даоне. Не будем рисковать и повторять ошибки глупых людишек.

— Я бы не рекомендовал вам сейчас…

— Это не обсуждается.

— Но станции и так работают на полную мощность.

— Тогда отзови кого-нибудь. Пусть передохнут.

— Хорошо, — сдался Баал. — Я сообщу о вашем всплытии.

Болезненный красный свет резанул по глазам, стоило Дмаану прийти в себя.

— Доброго всплытия, — оскалился помощник, откинув крышку маленькой капсулы. Горячий разреженный воздух резанул легкие. Заботливая рука тут же натянула на лицо Дмаана кислородную маску. — Мы все подготовили, не волнуйтесь. Ваше пребывание здесь будет комфортным. Желаете сделать дежурный обход?

Дмаан кивнул, стараясь устроиться поудобнее на чужих руках. Помощник отдал распоряжения рабочим и вышел из королевской спальни. Он направился в покои ныряльщиков и на ходу приступил к стандартному отчету:

— За время вашего отсутствия не зафиксировано ни одной смерти или утопления. Кислород подается исправно, питательная смесь тоже. Подземные фермы работают без сбоев.

Помощник прошел мимо круглого окошка с толстым стеклом. Дмаан тоскливо окинул взглядом горящую поверхность и уходящие ввысь клубы дыма. Автоматические двери покоев тихо пиликнули, открывая проход на широкий мост, перекинувшийся через ряды капсул. Помощник остановился, поддержал голову Дмаана, чтобы ему было лучше видно.

— Ваши подданные в добром здравии, — улыбнулся он ободряюще, заметив на личике Дмаана грустное выражение.

«Мои подданные, — горько усмехнулся тот про себя. — Почти три тысячи ныряльщиков и сто двадцать миллионов утопленников…»

— Все будет хорошо.

Дмаан посмотрел в его глаза, словно хотел проверить, верит ли помощник в свои же слова. И тихонько замычал в ответ, потому что давно уже разучился говорить.

* * *

— Знаешь, не ощущать твое присутствие в голове так непривычно. — Асвальд потер глаза и сел. — Я совсем отвык оставаться в одиночестве. А где Шун?

Сидящий на полу Миро отсалютовал ему ополовиненной бутылкой пива и как-то нервно улыбнулся.

— Я отправил его домой. Он в порядке, не переживайте.

— А вот о тебе такого не скажешь. — Асвальд насчитал восемь пустых бутылок. — Что случилось?

— Половина не моя, — сказал в оправдание Миро. — Так что с вашими переговорами?

Асвальд поднялся, размял затекшие ноги. Было что-то странное в облике Миро, какая-то тоска. Можно, конечно, еще раз спросить, что же все таки произошло в его отсутствие, но федерал тонко чувствовал, что ему не дадут полноценного ответа, пока не получат новую информацию и не сопоставят факты.

— У меня сложилось впечатление, что пауки действительно не сотрудничают с роем. Следующее заседание завтра. Феол приведет еще двух пауков. И кстати. — Асвальд сел напротив Миро. — Дмаан ждет, что я пронесу тебя в голове. Хочет задать тебе несколько вопросов. Ты ведь знаешь, как убедить его в том, что ты – это ты?

— Он омега, да? Вы же почувствовали?

— Есть такие подозрения.

— Я думал об этом еще тогда, в Игре. Когда мы тесно общались. И он не просто омега, он очень влиятельная фигура. А сейчас зурги доверили ему даже переговоры. — Миро сделал большой глоток. — Все так изменилось. Раньше все было так просто… Так…

— Давай-ка без хандры, да? — Асвальд забрал из его рук бутылку, выпил. Пузырьки весело заплескались в пустом желудке, голова легко и приятно закружилась. — Когда-нибудь ты вернешься туда. Возможно, очень скоро.

Миро невесело хмыкнул, опустил голову и как-то обреченно ею покачал.

— Что? — осторожно спросил Асвальд.

— Знаете, у меня ощущение, что мы тут просто бессильны. Когда все вроде бы начинает складываться, каждый раз что-то происходит. И нас отбрасывает к старту. Словно кто-то давно просчитал все наши шаги и переиграл нас до начала партии.

— Шун еще что-то увидел в свертке?

— Нет, не там.

— А где?

— А вот здесь.

Миро развернул в воздухе панель и вывел на нее картину, исполненную в темных тонах. Земля, космос, усеянный мелкими ракушками и снежинками. И неясная аморфная фигура на заднем плане.

— И что я должен тут увидеть?

— Одно слово. Шун сказал, что его можно различить, если посмотреть сквозь. Но у меня не получилось, сколько бы я ни пытался.

— Ну… я тоже ничего не вижу. И что за слово?

— Шанталар.

— Ты… уверен?

— Уверен. Так и сказал.

— Хм… звучит как-то неправдоподобно.

— Я тоже так подумал, но потом… вот.

Миро вывел на панель другую картину – аляпистую, с заваленной композицией.

— Шрам как у тебя, да? — Асвальд задумчиво оттянул вниз уголки губ. — Ты ведь получил его в той самой аварии?

— Да. В той самой.

— И… у тебя на руках джокер. Очень символично. Прямо в точку. А что за автор?

Картина растворилась в воздухе, ей на смену пришло личное досье.

— О! Да я знаю этого горе-творца, — хохотнул Асвальд.

— А кто его не знает? — буркнул Миро.

— Знаю, знаю… Слушай. — Асвальд подался вперед, ближе к панели. — Пролистай-ка немного по его… хм. Так, досье нам не нужно, картины тоже, сверни. Посмотри городские инсталляции. Не то, не то, не то… помедленнее, я уже плохо помню. Дальше, дальше… стой! Вот. Смотри.

В воздухе зависла проекция центральной речной площадки – излюбленного места отдыха зажиточных горожан. На фоне сиренево-красного заката ярко выделялись золотистые человекоподобные фигуры с воздетыми к небу руками.

— Вознесение, — прочитал Миро название инсталляции. — И?

— Посмотри на основание фигур.

— Это что? Манекены?

— Абсолютно верно. Снизу – обычные магазинные манекены. А сверху…

— Работа преобразователя?

— Да. Если мы возьмем на пробу трансформационный материал, который использовался при создании, и сверим с материалом, обнаруженным на месте убийства последнего высшего…

— Не может быть так просто.

— Конечно, не может, — хохотнул Асвальд. — Такая экспертиза ничего не даст. Но Кзавер-то об этом не знает. Я могу задержать его уже завтра. Просто для проверки. А там мы скажем, что провели экспертизу, и она показала, что отпечаток на материале инсталляции и жертвы – от работы одного и того же преобразователя.

— Жестоко.

— Мы просто спросим, откуда на картинах шрам и Шанталар. Ну подумаешь, небольшой шантаж. У меня хорошие связи в лаборатории, ребята состряпают нужные результаты.

— Ох, ладно. — Миро лег на пол, положил руки на грудь. — А Шун?

— Что Шун?

— Мы пошлем его еще раз?

— Ну… если согласится после всего, что увидел сегодня.

— Вы ему доверяете?

— А почему не должен?

— Мне показать вам ту картину еще раз?

— Слушай. — Асвальд лег рядом. — Может, мы просто видим хуже…

Миро засмеялся. Все еще немного нервно, но Асвальд чувствовал, что на душе у него стало спокойнее.

— Давай подумаем об этом завтра. А потом свяжемся с Шуном. Допивай свое пиво и оставайся-ка сегодня тут.

— У меня дома хорошая система охраны.

— Не сомневаюсь. Но все же… оставайся. И ложись спать прямо сейчас. Выглядишь просто кошмарно.

Миро криво усмехнулся, но послушно допил пиво в пару глотков и тяжело поднялся, пошел в сторону ванной, бросив по пути:

— Чур, диван мой.

— Стой… — окликнул его Асвальд уже у самой двери, словно долго решал – поделиться ли своими мыслями сейчас или отправить-таки Миро на отдых. — Есть еще кое-что.

— М?

— Может быть, это неважно, и у меня просто паранойя… но… пока ты общался с Дмааном, не сложилось ли у тебя впечатление, что он чего-то недоговаривает?

— Зурги всегда что-то недоговаривают.

— Сегодня Феол сказал, что на его планету напала враждебная цивилизация. И именно она истребила создателей пауков.

— Что-то подобное я уже слышал. Звучит, как попытка оправдаться, если честно…

— Я тоже слышал, но суть не в этом. Дмаан с помощником выдали на это очень странную реакцию. Такой ужас… практически осязаемый. Как думаешь, может ли быть, что… — Асвальд прищурился, смотря куда-то вдаль, сквозь собеседника. — Что подобное вторжение пережили и зурги? И тот мир, та Зетта, о которой они нам рассказали, давно уничтожена?

Миро несколько секунд стоял молча. Потом опустил голову, спрятав взгляд под копной волос, взялся за дверную ручку и застыл.

— Это плохо, — сказал он, наконец, еле слышно. — Это очень плохо. Значит… значит рою есть, что им предложить.

Глава -5.2

Еще вечером Шун бы даже не подумал снова связываться с Миро и Асвальдом. Но стоило поутру открыть глаза – и им завладело странное, непривычное ощущение причастности. Умывшись, Шун сел напротив Сони, неторопливо допивающей чай, а в голове его все крутилось: незнакомо-знакомое лицо Стального Пса, Сателлит, словечки на картинах, каракули сестры, запись передачи о пчелах и этот странный дар, позволяющий видеть скрытые виртуальные области. А еще жуткое тощее существо с зеркальным лицом, не сумевшее удержать его в своих руках. Если все сложилось подобным образом, то, наверное… не просто так? Все это имело какой-то смысл? А может даже… сценарий?

— Знаешь, последние несколько дней я словно живу по чьей-то кальке, — признался Шун сестре. Она ничего на это не ответила, только посмотрела пристально. Лич работал в ограниченном режиме, не имел выхода в Сеть и, скорее всего, не знал, что такое калька. — Ее линии едва угадываются, размазываются, но они есть. Я знаю, чувствую. И это… успокаивает. Как будто меня ведут. Как будто не надо больше чего-то ждать, о чем-то думать и переживать. Нужно просто…

— Тебе нужно идти.

— Что? — опешил Шун.

— Нужно идти.

— Куда?

Шун запоздало понял, что уже минут десять, как должен был выйти на учебу. Скорее всего, лич сопоставил его обычное время выхода по дням недели и сегодняшнее. И предупредил.

— Ох, да. Ты права.

Соня принялась убирать со стола. Шун посидел еще пару минут, а потом связался с Асвальдом.

«Мне нужны крылья».

«Думаешь, сможешь отыскать то здание с воздуха?» — поинтересовался Миро.

«Не уверен, но попробовать стоит».

«Хорошо».

Шун развернул панель, нашел на ней пункт «дополнительные аксессуары», выбрал иконку с изображением белоснежных крыльев. Стоили они неприлично дорого, вот только сумма на новенькой карточке Шуна была еще неприличнее. Почему бы и не шикануть ради дела?

В районе лопаток потяжелело, словно он натянул небольшой рюкзак. Потом воздух слева и справа замерцал, крылья соткались за пару секунд, раскинулись далеко в стороны. Несколько прохожих недовольно отпрянули, Шун смутился и виновато улыбнулся им, прижимая крылья к телу. Надо бы найти место попросторнее.

«Сделай пару кругов, к такому лучше сначала привыкнуть», — посоветовал Миро.

Дойдя до небольшой площадки, Шун расправил крылья, сделал ими несколько взмахов и сдавленно ахнул, когда его ноги оторвались от поверхности. Да, вес в Даоне ощущался не так выражено, как в реальности, но все равно...

«Не заостряй на них внимание. Ты полетишь так, как пожелаешь. А крылья подстроятся под твой мысленный запрос. Попробуй».

Спустя пару минут Шун признал, что Миро прав. Стоило лишь перестать контролировать процесс, и работа крыльев начала походить на дыхание. Он окончательно расслабился и попробовал набрать высоту.

Еще полчаса у него ушло на то, чтобы привыкнуть к немыслимой скорости полета, которую могли развить крылья. Плюсом в этом мире было то, что даже передвижение на скорости тут можно было пережить вполне себе комфортно, никаких слезящихся глаз и порывов ветра, не дающих нормально вдохнуть.

«Ну что?»

Шун остановился, завис в воздухе, рассматривая одинаковые здания.

«Мда... это будет сложнее, чем я думал».

«Мы не спешим», — подбодрил Миро.

Однако прошло еще полчаса, а потом и час, но нужного здания Шун так и не отыскал. Он полетал еще немного, вглядываясь в зеркальные окна, а потом кое-что заметил.

«Кажется... я вижу метки. Не уверен, но...»

«Какие метки?»

«Аватарки. Я вижу аватарки скрытых заведений. Вчерашнее здание — оно же вон, да?»

«...да. Это оно», — подтвердил Миро.

Шун приземлился у здания, на котором еле угадывалась табличка «Контакты седьмого рода». Сегодня у него не было приглашения, и практически прозрачная вывеска никак не отреагировала на его приближение. Зато Шун увидел то, на что совершенно не обратил внимания прошлый раз – в здании располагался центр культурного и научного развития «Триада».

«Центр развития?»

«Да. Господин Новак часто посещал это место. Возможно, он даже не был в курсе, что здесь же располагается бордель».

«Его что… засосало туда против воли?»

«В Триаде частенько проводятся ночные конференции. В тот день темой встречи были "Глубинные вероятностные запасы Даона". Организатор встречи сообщил нам, что Новак зарезервировал место, но так и не явился. Возможно, при появлении здесь его сразу засосало в двойную свертку, в номер триста десять. А оттуда – еще глубже. А может, он лишь прикрывался конференцией и сам спустился в бордель. Как все было на самом деле – мы не знаем».

Шун расфокусировал взгляд, стараясь рассмотреть аватарку получше. В какой-то момент поймал боковым зрением свечение и обомлел. Сверкающие дуги стоячих волн раскинулись с левой стороны, перекрывая уличную картинку. Шун чуть повернул голову вправо и так же осторожно рассмотрел краем глаза ресепшн с улыбающимся кому-то менеджером.

«Я… кажется, я вижу бордель».

«Ты… что?»

«У меня словно два наушника с разными песнями. Стоит прислушаться к одной – и я слышу только ее. Прислушиваюсь к другой…»

«Я понял. Хм… А можешь дойти до номера триста десять?»

«Не знаю. Попробую».

Шун сложил крылья за спиной и осторожно пошел вперед, стараясь не терять размытых очертаний из вида. Он довольно быстро добрался до знакомой уже комнаты, сделал еще несколько шагов по длинному узкому коридору и остановился перед дверью с табличкой «310». Протянул руку, пытаясь нащупать твердую поверхность двери, но пальцы утонули в ней.

«Ты дошел?» — спросил Миро, видимо решив, что Шун слишком долго стоит на одном месте.

«Что вы видите?».

«Ты торчишь посреди улицы. Люди начинают на тебя коситься».

«Я дошел. Попробую попасть внутрь».

И Шун сделал шаг вперед.

Воронка начиналась от самого порога, закручивалась против часовой стрелки, уходя в потолок. Под ее черным раструбом располагалась широкая красная кровать, на которой сидела…

Шун открыл рот, но Соня тут же поднесла палец к своим тонким бледным губам, призывая его соблюдать тишину. На ней было любимое голубое платье в пол, волосы свободно струились по плечам.

«Что там?» — нетерпеливо спросил Миро.

«Воронка, — ответил Шун как можно спокойнее. — Она такая огромная… и почему-то на потолке».

«Уходи оттуда!» — в голосе Миро послышалось беспокойство.

«Нет, она… будто не замечает меня. Я вижу ее, но не чувствую, как вчера. Все нормально. Я осмотрюсь еще немного».

Соня убрала палец и что-то сказала одними губами, но Шун не расслышал. Сестра словно поняла его и указала пальцем на потолок, а потом поманила. Но стоило Шуну сделать пару шагов — и Соня растаяла в воздухе.

Хм... Шун встал под самым раструбом, закинул голову, рассматривая подрагивающие края. Потом, повинуясь какому-то непонятному порыву, он взмахнул крыльями и полетел вглубь воронки.

«Что ты делаешь?» — забеспокоился Миро.

«Хочу проверить, куда ведет эта... труба».

«Ты с ума сошел?! Немед...»

«Все нормально. Этот ход сейчас неактивен. Я посмотрю, куда он еще может привести».

«Ну... ладно. Только будь осторожен».

Удивительное дело, но Шун очень четко чувствовал незримые стенки, словно они и правда существовали. Пару раз, когда труба закладывала виражи, и он случайно вылетал из нее, Шун даже заметил отличия. Внутри трубы все звуки звучали приглушенно, а его собственные движения отдавались эхом.

«Вот тут, — Шун завис над одним из зданий, — я что-то чувствую. Тут тоже должна быть воронка, как в борделе».

«Я сделаю себе пометку, — ответил Миро. — Возможно, нам это пригодится».

Спустя практически час Шун "нащупал" еще восемь таких воронок, а потом неожиданно вылетел из трубы, завис над загородной развлекательной площадкой.

«Тут...»

Он не договорил, принялся озираться по сторонам. Труба обрывалась, рассеивалась в воздухе.

«Что? Воронка?»

«Нет, что-то другое. Тут словно... конец трубы?»

«Уверен?»

«Думаю... да».

Когда Шун очнулся, Асвальд уже ждал их. Вместе они накидали на карте Даона места "вононок" и пометили площадку, на которую выходила труба.

— А место-то людное. — Асвальд постучал по столу ручкой. — «Ночные сады Эдема»… После захода солнца там не протолкнуться. Очень странное расположение для… хм… тайного выхода.

Простенькая сувенирная карта занимала всю поверхность стола и свисала с краев. Шун предложил воспользоваться голографической копией, для удобства, но федерал и Миро посмотрели на него, как на несмышленого ребенка.

— Не стоит доверять подобную информацию Сети, — улыбнулся Асвальд. — Даже в защищенном режиме, даже офф-лайн. Твоя таблетка конфиденциальности тоже будет действовать еще пару лет, учти.

— А... ну, хорошо.

— Мда... — Асвальд уперся руками в поверхность стола, рассматривая карту. — Тут есть, над чем подумать.

— Ой, еще кое-что, — спохватился Шун. — Место под городом. Там что-то есть. И второй конец трубы ведет именно туда.

— Ну... — хохотнул федерал, — как мы и предполагали. Не зря же зурги так трясутся над этими недрами. И на километр нас к ним не подпускают до сих пор. А теперь и договора расторгли...

Шун хотел рассказать и про Соню, но слова почему-то никак не шли с языка. Он не планировал скрывать что-то от Миро и Асвальда, но внутри шло отчаянное сопротивление, и в какой-то момент Шун просто сдался этому навязчивому ощущению. В конце концов, он всегда успеет сказать, ведь так?

Что ж... — Асвальд переглянулся с Миро. — Ты очень многое сделал, Шун. Гораздо больше, чем мы ожидали. Сегодня мы переведем тебе первую часть суммы, а завтра можешь возвращаться в академию.

— Но ведь господин Новак еще не найден…

— Все оказалось куда сложнее, чем мы думали. Нам понадобится какое-то время, чтобы проанализировать те данные, что ты нам предоставил. Мы свяжемся с тобой, как только разберемся с тем, что уже есть.

— Хорошо.

Шун не сразу понял, что с Соней что-то не так. Она лежала на диване, телевизор работал, шла передача о дикой природе.

— Привет, — бросил Шун, проходя мимо, в свою комнату. Он был погружен в свои мысли и не заметил, что сестра промолчала.

Переодевшись и умывшись, он вернулся в зал, спросил:

— Ты ужинала?

Не дождавшись ответа, Шун обошел диван, присел рядом на корточки.

— Сонь? Ты спишь?

Осторожно потормошил сестру, прижал пальцы к артерии на шее.

— Соня?!

— Такое бывает. — Сопровождающий врач свернул панель вызова и положил руку на плечо Шуна. — Процесс развивается быстро, родные ничего не замечают, как и сам коматозник.

— Но мы же проходим плановый осмотр каждый месяц… — тихо сказал Шун.

— Патология может развиться за пару недель. От такого никто не застрахован, даже здоровый человек. А ваша сестра… еще и не так много двигалась. Малоподвижный образ жизни усугубляет картину.

— Она что-то почувствовала? Ей было больно?

— Тромб ушел в мозг, так что… все произошло практически мгновенно. Если боль и была…

— Я понял. Спасибо.

Он тяжело поднялся с дивана, проводил врача до дверей и подошел к окну. Антиграв с телом Сони уже погрузили в машину, несколько зевак и пара соседей толклись у подъезда. Шун так и не нашел в себе сил спуститься следом. Несколько лет назад он уже провожал вот так машину с телом мамы и потом долго не мог отойти от успокаивающих и подбадривающих соседских речей. От них почему-то становилось еще хуже. Он обязательно поговорит с ними, примет соболезнования, но потом, не сейчас. Сейчас слишком…

Шун отключил дверной звонок, чтобы его не беспокоили, и собрался уже выйти из Сети, как та пиликнула в голове входящим сообщением – его личный счет пополнился на очень приличную сумму.

Шун медленно осел на пол, откинулся спиной на диван и закрыл лицо руками.

Глава 6.1 Стальной Пес

— Представь, что Бог однажды решил уничтожить всю планету вместе с людьми, — сказал Асвальд, растянувшись животом на траве и подперев голову рукой. — Он вознамерился сравнять горы с землей, вскипятить океаны, короче, оттянуться на славу. Ангелы принялись подготавливаться к этому знаменательному событию, ведь на небесах очень скучно, а тут вдруг такое. Но один ангел не разделял общего ажиотажа, ему было очень жалко людей. Он пришел к Богу и сказал: «Мы вложили в людей столько труда, воспитывали их, как собственных любимых детей. А теперь ты хочешь все уничтожить». «Ты не согласен с моей волей?» — спросит Бог. «Я лишь прошу дать людям еще один шанс». «Хорошо, — ответил Бог. — Я дам им шанс, если ты за год сделаешь из отпетого негодяя настоящего праведника. И этот праведник построит в честь меня большой храм».

«Как же он любит всякие истории, а», — подумал Шун, опуская в воду очередную железную тарелку. Дьявольское дитя не спешил помогать ему с ежедневными обязанностями, даже когда поблизости никого не было. Зато всякие истории из него сыпались, как из рога изобилия. Поначалу Шуну даже нравилось его общество, несмотря на то, что Миро когда-то поделился своей силой и с этим малолетним потрошителем. Ведь они оба были пришлыми в команде, к тому же, никто кроме Шуна не видел и не слышал дитя, укрытого панцирем-иглой. И в компании мальчишки он не чувствовал себя так одиноко, да и язвительные нападки просветленных обычно скрашивались не менее язвительными замечаниями Асвальда в их адрес.

Но вот от постоянного потока информации, причем абсолютно бесполезной, Шун начал уставать уже на вторые сутки.

— Ангел согласился на такие условия и отправился в мир людей, чтобы найти самого злостного грешника и перевоспитать его. Надо сказать, задание это было сложнее, чем он полагал. Негодяй никак не хотел перевоспитываться. Ангел дал ему деньги, любимую женщину и способности, но это сделало душу негодяя еще чернее. Ангел поломал-поломал голову и решил, что человека можно перевоспитать лишь под влиянием отрицательных внешних факторов. — Асвальд перекатился на бок, несколько секунд созерцал ровную поверхность пруда, потом уставился в землю, рассматривая букашек. — Он начал создавать для негодяя одно испытание за другим, намеренно усложняя его бытие, надеясь, что, преодолевая трудности, тот потихоньку станет лучше. Но материя жизни и судьбы – одна на всех, и если где-то потянуть за узелок – весь рисунок перекосится. Вмешательство в жизнь негодяя отразилось на жизнях тех, кто его окружал. Ангел заметил это, но списал на небольшую погрешность, которая сведется к нулю сама собой.

Дьявольское дитя протянул руку, дотронулся до большого жука и некоторое время молча наблюдал, как тот карабкается вверх по его пальцу. Шун домыл последнюю тарелку, достал полотенце и принялся вытирать чистую посуду. День выдался теплым и спокойным, просветленные готовились к ночной охоте и не обращали на него особого внимания, только давали изредка мелкие поручения.

— Неделя сменяла неделю, душа негодяя потихоньку приводилась в порядок, но времени для его полного духовного перерождения катастрофически не хватало. — Асвальд проводил взглядом стартовавшего с кончика его пальца жука и продолжил рассказ: — Тогда ангел решил, что пора дать своему подопечному задание посерьезней. Он устроил в его доме пожар. Когда пламя охватило все этажи, ангел нашептал негодяю выход из огненной западни. Негодяй успел вывести большую часть соседей, но не всех. В пожаре погибло несколько человек, но это была необходимая жертва. «Если я не успею перевоспитать негодяя, они все равно умрут через год», — успокаивал себя ангел. Поначалу его еще мучили угрызения совести, но постепенно он перестал ощущать их. Он устраивал подопечному одно испытание за другим, катастрофы становились все серьезнее, узор мира пошел дырами, но ангел свято верил, что все делает правильно. «Все равно этот мир скоро умрет, если я ему не помогу. Так какая разница, сколько человек сегодня погибло от моего урагана? Зато мой подопечный усмирил его взмахом руки. Люди уже начали поклоняться ему, как настоящему святому. Еще немного – и мы начнем строить храм». — Дитя посмотрел на Шуна. — Ты ведь уже понял, чем все закончилось?

— Эээ… — Шун не ожидал, что ему будут задавать вопросы, и немного растерялся. Два дня Асвальд изливал на него свой словесный поток и не спрашивал даже о том, хочет ли, собственно, Шун все это слушать. — Ангел выполнил задание и всех спас?

— Хеппи энды в наше время – настоящий моветон, — скривил личико Асвальд. — Кончилось все тем, что именно ангел и стал причиной запланированного конца света. Его вмешательство привело к тому, что через год моря вскипели, а горы сравнялись с землей.

— Но разве его подопечный не исправился?

— Исправился.

— Тогда что? Он не построил храм?

— Построил. Правда, в свою честь. Он поверил людям, которые назвали его новым сыном божьим. И решил, что заслуживает этого.

— Какая-то бредовая история… — буркнул Шун, вытирая последнюю тарелку.

— Потому что жизненная. И я рассказал ее тебе не просто так. Как думаешь, какой урок можно извлечь из этой истории?

— Что если ты не согласен с божественной волей – тебя заставят выполнить самую грязную ее часть?

Асвальд сел, уставившись на Шуна во все глаза, звонко расхохотался.

— Как же мне нравится ход твоих мыслей! Правда! Ты видишь то, на что другой бы даже не обратил внимания. Обычно так умеют только психи, но ты вроде бы не из их числа?

— Не очень похоже на похвалу, но спасибо.

— Эй! Принц! Ты тут что, сам с собой беседы ведешь?

— Вроде того… — тихо ответил Шун, обернувшись и окинув взглядом статного молодого человека.

Всего в команде было пять просветленных. Командир Юн, строго следующий приказам Дэна, трое бойцов, что с первого же дня невзлюбили Шуна, посчитав его «невезучим довеском, способным подмочить их репутацию», и девушка по имени Мая, неожиданно принявшая его, как родного.

Подошедшего бойца звали Лукой. Шун не знал, сколько ему лет на самом деле – возраст просветленных всегда так трудно угадать – но у Луки была довольно неприятная черта, присущая в основном подросткам: он любил провоцировать и задирать окружающих. И когда к команде прибился Шун, все внимание Луки сконцентрировалось именно на нем.

— Все перемыл?

— Да.

— Нормально хоть? Командир потом с меня же спросит.

Лука присел рядом с Шуном на корточки, придирчиво осмотрел железные тарелки. Хмыкнул недовольно и щелкнул пальцами. Посуда от небольшой ударной волны разлетелась по песку.

— Переделай.

Шун не стал спорить, молча собрал тарелки и снова закинул их в пруд. Переделать так переделать. Все равно заняться пока больше нечем. Не получив никакой реакции, Лука что-то буркнул себе под нос и поднялся. Уходить он не спешил, так и стоял над душой, делая замечания. То тут пятно заметит, то там.

— Если честно, то посуду ты моешь действительно так себе, — констатировал Асвальд, перекатившись на спину и закинув ногу на ногу. — А военные люди вообще повернуты на порядке и чистоте.

На полянку вышли еще двое молодых людей – Сид и Мару. У последнего за спиной гордо восседала Мая. Она погоняла Мару, выкрикивая «н-но, мой жеребец». Впрочем, тот не возражал. Шун вообще заметил, что отношения между просветленными были очень близкими, неформальными и зачастую панибратскими, словно они знали друг друга уже очень много лет. Субординацию они держали лишь перед своим командиром.

— О, Шун! Будешь с нами купаться? — спросила Мая, соскакивая со спины Мару. Подошла к воде, потрогала ее рукой. — Ух, холодная! Самое то.

— У меня еще дела, — ответил тот, улыбнувшись девушке.

— Да брось! Освежишься – и дела пойдут быстрее.

— Не отвлекай малого, — буркнул Лука. — За его работу вообще-то я отвечаю.

— С каких пор? — хохотнула Мая. — Ладно, тогда ты пошли. Раздевайся уже!

Она увлекла Луку за собой, на ходу ловко расстегнула ему штаны. Раздевшись, четверка просветленных весело ухнулась в холодную воду, подняв столб брызг. Купались они долго и когда выбрались на берег, Шун уже успел вытереть все тарелки. Но заметил цепкий взгляд Луки, пробежавшийся по посуде, и закинул ее обратно в воду. Чего бы и третий раз не помыть?

Мая растянулась рядом на песочке, чуть не задев Асвальда своими длиннющими стройными ногами, мальчишка на это довольно хмыкнул, перекатился на бок, разглядывая фигурку Маи совсем не по-мальчишечьи.

— А помните, мы в прошлом году решили вот так скупнуться в мертвом озере? — Мая весело рассмеялась. — Кто тогда руки лишился? Мару?

— Ничего я не лишился, — буркнул тот. — Это был Сину. Он тогда еще не ушел из команды.

— А! Точно! Сину! — Мая повернулась к Шуну, наигранно закатила глаза. — Кто ж знал, что в этом озере живет здоровенная зубатка… Вот весело-то было! И заплатили нам за ее артефакты тогда прилично. Эх… было времечко.

— На нас потом, правда, потрошители напали и все эти артефакты чуть не отжали, — заметил Сид, растянувшись рядом с Маей.

— Не преувеличивай, — криво улыбнулся Лука, встав перед ними и помотав мокрой головой.

— Эй! — возмутилась Мая, смахивая с груди прилетевшие капельки воды. — Солнце не загораживай!

— Я, помнится, даже Дьявольское дитя однажды одолел. Так что о каких «чуть не отжали» ты вообще говоришь? — Лука присел на корточки.

— Ой, не заливай, — махнула рукой Мая. — Дитя он одолел, конечно.

— Я тоже помню, — широко и как-то злобно улыбнулся Асвальд. — Он потом еще два дня ходил по моему лесу и клянчил обратно свое оборотное зелье. Одолел он меня… одолеватель.

Шун с усмешкой подумал, что если Дьявольское дитя сейчас вытащит из руки иглу-панцирь и внезапно появится посреди поляны – это будет настоящий фурор. Лука заметил его усмешку, набычился.

— И что же тут смешного?

— Отстань от ребенка, а… — вздохнула Мая.

Лука подошел к Шуну, навис над ним, уперев руки в бока.

— Я спросил – чего ты тут щеришься сидишь?

— Просто вспомнил слухи, — Шун поднял на него невинные глаза, — как год назад какой-то просветленный бродил по лесу Дьявольского дитя и слезно умолял того вернуть его оборотку.

Лука изменился в лице, а Мая за его спиной подскочила, удивленно вскинула брови.

— А ведь у тебя и правда год назад оборотка пропала. Тебя еще начальство за это полчаса на ковре отчитывало! — И она залилась смехом. — Дитя он одолел! Ой, не могу!

— Это не я был! — прошипел Лука. Быстро собрал свои вещи и пошел в сторону лагеря. — Всего лишь совпадение!

— Кажется, ты нажил себе врага, — покачал головой Асвальд, смотря ему вслед. — Ну и хорошо. Враги – это хорошо. Они держат в тонусе, не дают расслабиться.

— Ты это… — Мая, все еще смеясь, подхватила с земли свой костюм. — Теперь поаккуратней с ним. — Высушив себя заклинанием, она натянула штаны, подошла к Шуну и хлопнула его по плечу. — Он не то, чтобы злопамятный, но… пойду его успокою, что ли.

Сид с Мару остались на поляне. И хоть особыми задирами они не были, их тяжелые взгляды не сулили Шуну ничего хорошего. Так что, быстренько вытерев тарелки, он тоже подался в лагерь.

Удивительно, но Лука больше не обращал на него внимания. Не проверял, как Шун исполнил поручения командира Юна и не докапывался до мелочей, только ходил и злобно зыркал исподлобья. Ближе к вечеру, подготовившись к ночной охоте, команда развела костер недалеко от палаток. Сид и Мару принесли из леса пару крупных заячьих тушек, Мая достала большой походный котел, крупу и принялась кашеварить. Лука сел с другой стороны костра, устроил вертела с тушками над огнем. Когда мясо почти приготовилось, Мая неожиданно подскочила со своего места, окинула внимательным взглядом ту сторону горизонта, от которой убегало солнце, принюхалась и тихо сказала:

— Кто-то идет. Их много.

Молодые люди тоже поднялись, посмотрев в указанном Маей направлении. Сидеть остался лишь командир Юн. Он мешал длинной палкой угли в костре и, видимо, считал это занятие более важным.

Шун ничего не мог разобрать в подступающей к лагерю вечерней мгле, хоть и очень напрягал глаза. Далекая стена леса расплывалась впереди темным пятном, небо над ней набухало грозовыми тучами. Лишь когда пространство расчертила первая яркая молния, он заметил вдалеке неясное движение.

— Сядьте, — спокойно приказал командир Юн. — Чего подскочили? Мясо вон сейчас подгорит.

Лука послушно переключил внимание на вертел, Мая сняла с огня котел и накрыла его толстенной деревянной крышкой. Мару и Сид тоже сели, но в их позах чувствовалась такая напряженность, что, кажется, один лишний шорох – и они ринутся в бой.

— Пахнет псиной, — тихо сказала Мая, снова задрав нос по ветру.

Обстановка тут же разрядилась, Мару и Сид расслабились, приняв непринужденные позы. Все знали – зурги никогда не нападают ради наживы. Они вызывают противника на честный бой, делают ставки и сражаются только в бойцовских ямах.

Вскоре к костру вышли почти два десятка зургов. Они были облачены в военные костюмы и выглядели крайне внушительно.

— Добрый вечер, — поприветствовал их командир Юн, медленно поднявшись.

Самый крупный зург отделился от стаи, подошел и пожал протянутую ему навстречу руку, коротко кивнув.

— И вам доброго времени суток. — Голос у главаря был сухим и надтреснутым. — И хорошей охоты.

— Спасибо. — Командир приглашающе указал рукой в сторону костра. — Окажите честь, разделите с нами ужин.

— С удовольствием.

Зурги быстро устроились вокруг огня, разбив команду просветленных на отдельные островки. Шун знал, что разумные псы даже в дружеских компаниях ведут себя подобным образом, а потому не особо удивился. Да и командир никак это не прокомментировал, а значит, все было в порядке. Только оказавшаяся в окружении псов Мая невольно поежилась, да Лука нахмурился.

— Давненько я не видел, чтобы ваша раса перемещалась такими большими стаями, — осторожно начал Юн.

Зурги неохотно раскрывали свои имена и представлялись лишь тогда, когда полностью доверяли человеку. Но и на ответной формальности не настаивали, поэтому командир даже не подумал знакомить псов со своими людьми.

— Предводитель отдал приказ следовать в Столицу, на Турнир и Битву, — ответил главарь, махнув лапой. Несколько зургов раскрыли свои пространственные карманы и достали уже готовое мясо. — От нашего стола — вашему. Так, кажется, у вас говорят?

— Так, — улыбнулся командир. — Хм… вы идете, хотя не заявлялись ни туда, ни туда? Вы не похожи на обычных зрителей...

— Приказы Предводителя не обсуждаются.

— Странно… — удивленно буркнул Асвальд. Он сидел чуть поодаль, за спиной Шуна, но тот прекрасно слышал каждое его слово. — С каких это пор Предводитель отдает настолько сумасбродные приказы?

Шуну безумно хотелось засыпать Дьявольское дитя вопросами, он заерзал, пытаясь справиться с нервозностью. Главарь зургов заметил это, окинул Шуна внимательным взглядом и спросил, повернувшись к командиру:

— Он разве просветленный? Что он делает в команде?

— У нас иногда берут кого-то из погруженных в качестве помощников. Для выполнения несложных поручений.

— Мальчик на побегушках, значит, да? — Зург снова посмотрел на Шуна и растянул пасть в подобии улыбки, но тут же насторожился. — От тебя странно пахнет, мальчик.

Мясо на костре изошло соком. Лука снял вертел максимально осторожно – чтобы гостям его манипуляции с острым предметом не казались проявлением агрессии – выложил мясо на широкое блюдо. Каша тоже давно сготовилась, но люди и зурги сидели, не торопясь приступать к трапезе.

— Нам хорошо известно, что у вашей расы превосходное обоняние, — вежливо улыбнулся командир, — но не потрудитесь ли объяснить, что вы имеете в виду?

— От него пахнет Стальным Псом.

В первую секунду Шуну показалось, что он ослышался, настолько абсурдно звучали произнесенные зургом слова. Как вообще от него может пахнуть Псом? Что за бессмыслица?

— Вот это поворот, — весело хохотнул за спиной Асвальд. — А ты тут времени зря не терял, да?

— Что значит – пахнет Псом? — уточнил командир.

Шун словно очнулся от этого вопроса и понял, что вся команда сейчас взирает на него в полном недоумении.

— Стальной Пес оставил на нем какое-то заклятие, — пояснил главарь. — Очень мощное, хоть и незаметное для окружающих. Кроме меня его учует, может, еще пара-тройка сильных зургов.

— Что оно делает?

— Не знаю, говорю же, — огрызнулся главарь. — Просто чую.

— Боже… и почему тут нет Миро? — посетовал Асвальд. — Все самое интересное пропускает, поганец.

— Так это правда… — еле слышно выдохнула Мая, посмотрев на Шуна. Она сидела рядом, но в полной тишине ее слова прозвучали достаточно отчетливо. — Стальной Пес действительно проклял тебя. Ты поэтому…

— Почему твоя девчонка подает голос без разрешения? — недовольно рявкнул главарь.

— Она будет наказана за это, — спокойно ответил командир. — Приношу свои извинения. — Он потянулся к блюду, взял один из кусков мяса, что принесли зурги, откусил. — Ваша раса славится не только хорошим обонянием, но и отменным вкусом. Мясо изумительно. Это вепрь?

— Он самый, — довольно улыбнулся главарь.

Шун понял, что командир пытается замять неудобную тему, и благодарно кивнул ему. Он не знал, можно ли брать еду или сначала надо дождаться, когда ее возьмут все просветленные, а потому молча сидел, уложив руки на коленях и потупив взгляд. Люди и зурги больше не обращали на него внимания, занятые ужином. Главарь и командир изредка перекидывались размытыми фразами на отвлеченные темы, словно осторожно шли по общему минному полю. Познания Шуна в области этикета зургов были очень поверхностными, он так и побоялся притрагиваться к еде в их присутствии. А когда разумные псы поднялись и принялись откланиваться, просто повторил за просветленными – вытянул руки вперед, сложил их замком на уровне груди и низко поклонился.

— А он у вас забавный, — хохотнул главарь.

Командир сурово посмотрел на Шуна, словно тот совершил какую-то грубую ошибку.

— Кстати. — Главарь подошел ближе к командиру Юну и чуть понизил голос, словно настраивался на доверительный лад. — В этих краях последнее время орудует много потрошителей. Вы поосторожнее.

— Спасибо за предупреждение, — улыбнулся командир, пожав на прощание широкую лапу главаря. — Хорошей вам дороги и победы в Столице.

Проводив зургов, он долго отчитывал Маю за неподобающее поведение, а вот Шуну даже слова не сказал, только похлопал сочувственно по его плечу, когда проходил мимо.

— Глядишь, получше к тебе теперь относиться будут, — хмыкнул Асвальд. Он устроился перед палаткой Шуна, сидел, поднимал с земли мелкие камешки и кидал их в хлопочущего у костра Луку. Тот собирал остатки ужина и постоянно озирался, потому что не мог понять, откуда в него что летит. — Интересно, то, что наложил на тебя Пес, – действительно проклятие, лишающее силы?

— А что еще это может быть? — тихо буркнул Шун, забираясь в палатку. От невеселых мыслей у него разболелась голова.

— Да что угодно. — Асвальд забрался следом и уселся у него в ногах. — Заговор на смерть, например.

— Че…чего? — Шун подскочил, уперевшись головой в мягкий полог. — На смерть?!

— Да успокойся ты, — хохотнул Асвальд, потянув его за руку. — Палатку сейчас порвешь башкой своей глупой. Шучу же. Заговор на смерть не убивает жертву целый год. Просто не понимаю, зачем… — И Асвальд осекся. — Ладно, полежи, отдохни, пока тебе еще какое задание не прилетело.

Шун послушно вернулся на узкий матрас и лег на бок, устроив руки под головой. Ему выделили два больших шмата жареного мяса, но сейчас Шуну кусок в горло не лез. Невеселые мысли бродили в голове, извлекая из глубин памяти еще более невеселые воспоминания.

— Почему вы пришли ко мне так поздно? — тихо спросил он, не особо-то надеясь на ответ. — Почему только через год?

Асвальд вздохнул, сел поближе и практически повторил слова Миро:

— Мы растерялись. Такого не должно было случиться. Не знаю, что именно рассказывал тебе Миро про Даон, Игру и реальный мир, но могу предположить, что не особо-то много. Когда ты провалился в полное погружение, вся наша операция пошла насмарку. Еще и Миро пытались… короче, это был настоящий кошмар. — Асвальд хохотнул. — До сих пор удивляюсь, как Комиссия не отстранила нас от дела после такого. Нам удалось заверить ее представителей, что твое погружение было вызвано сбоем в системе Игры. Два дня длились разбирательства, мы просто ждали, когда истечет время твоей сессии, мы задали минимальный срок – два месяца в Игре. Тебя должно было автоматически выкинуть на третьи сутки реального времени, но тут нас ждало новое потрясение – ты не всплыл. Твой маячок все еще не работал, и мы понятия не имели, куда ты направился, когда покинул Столицу.

Шун хмыкнул.

— Вернее… Когда тебя Выкинули из Столицы. Первое время тебя отслеживала Рина, но ее почти сразу убили, мы до сих пор не знаем, кто подослал убийц. И мы потеряли твой след. Мы были уверены, что тебя тоже скоро убьют, ведь ты совершенно не приспособлен к этому миру. К тому же, ты остался практически без тонкого тела, а значит, без духовных сил. Но прошел день, второй, третий… А ты так и не проснулся. Миро же… как бы объяснить? — Асвальд нахмурил личико. — Он никак не мог подключиться к тебе, как оператор. Не спрашивай, почему, мне придется очень долго рассказывать тебе, что такое погружение и подключение через общий канал, ты просто не поймешь сейчас. Короче, когда ему все же удалось подключиться, тут прошел уже целый год. — Асвальд немного помолчал, смотря прямо на Шуна. — Не думай, что мы забыли или бросили тебя. Это не так. И Рина, и я постоянно заходили на сессии и тоже искали тебя. Просто… любой просветленный ограничен временем сессии. — Асвальд заметил замешательство на лице Шуна и поспешил объяснить: — Это такой… промежуток времени, в течение которого просветленный находится в Игре. И просветленный не может спуститься сюда, пока не начнется его очередная сессия. Так что… — Асвальд развел руками.

— Я более-менее понял, — кивнул Шун. — Спасибо, что рассказали.

— Может, даже и к лучшему, что все так…

— Шун? — В проеме показалась голова Маи. — Можно?

Асвальд вскинул брови и огляделся.

— Да, конечно. — Шун хотел сесть и подвинуться, но Асвальд быстро устроился на его ногах и довольно крякнул. — Проходи… в смысле… ну…

— Ага, — хохотнула Мая, забираясь. Но тут же ее тон стал серьезным и каким-то… заискивающим? — Слушай… Я знаю, Юн не возьмет под опеку абы кого. И если он принял тебя в команду, значит, ему пришла разнарядка сверху. Все мы понимаем, откуда ветер дует. Просто скажи… что-то намечается?

— Ну, вот и начались неудобные вопросы, — закатил глаза Асвальд. Он устроился на коленях Шуна, тот же, как мог, принял сидячее положение, очень надеясь, что его поза выглядит достаточно естественно. — Отделайся от нее. Только как-нибудь… общими фразами. Никакой конкретики. Не надо посвящать в наши дела посторонних.

— Я не очень понимаю… — почти честно признался Шун.

— Ты хочешь пойти против Стального Пса?

— А кто бы не хотел на моем месте? — невесело усмехнулся Шун.

Мая пару секунд смотрела на него так пронзительно, словно выворачивала его душу наизнанку. Шуну стало не по себе под ее взглядом. Он вдруг подумал, что совершенно ее не знает. Не знает, какая она в реальном мире, сколько ей лет, что она умеет. Но ему почему-то показалось на миг, что на него смотрит не веселая длинноногая девчушка, а умудренная годами и военным опытом женщина.

— Не знаю, с кем ты работаешь, — сказала Мая, — но если в Столице тебе понадобится помощь – зайди в квартал Синих Фонарей. По вечерам там собираются те, кто не согласен с политикой Анны в целом и Стального Пса – в частности.

— Глянь-ка, у нас тут еще одна революционно настроенная дама, — хмыкнул Асвальд, окинув ее скептическим взглядом. — Они бы поладили с Риной.

— Хорошо, — как можно спокойнее ответил Шун, пытаясь скрыть свое удивление. — Спасибо за заботу.

— Всегда пожалуйста, — широко улыбнулась Мая, снова превращаясь в веселую девчушку. — И кстати, на время ночной охоты ты остаешься в лагере за главного.

— Это она так хочет сказать, что тебя, сопляка, они с собой на охоту брать не намерены, да? — буркнул Асвальд. Когда Мая выбралась из палатки, он высунул голову наружу и недовольно крикнул ей вслед: — Ну и пожалуйста! Не больно-то и хотелось! Мы прекрасно поохотимся и без вас! — Он задернул полог, повернулся к Шуну. — Тоже мне, благодетели. Не могут преподать тебе пару уроков по ночной охоте…

— Я бы на их месте тоже побоялся, — понимающе улыбнулся Шун. Он не мог сердиться на Маю. — Им от меня больше проблем, чем пользы.

— Тогда мы пойдем охотиться сами. Вдвоем. У меня в запасе тоже есть пара трюков, которым я могу тебя обучить.

— Трюки потрошителя? — почти весело хохотнул Шун. — Заманчиво.

— Губу-то закатай. — Асвальд отвесил ему шутливый подзатыльник. — Потрошилка еще не доросла.

Глава 6.2

Но свое слово Асвальд сдержал. Когда команда покинула лагерь, он вытащил полусонного Шуна из палатки и повел в сторону леса.

— А нам обязательно? — уточнил Шун, которому не особо-то уже хотелось внимать урокам. — А кто лагерь будет охранять?

— Ой, дурачка не включай мне тут, — скривил мордашку Асвальд. — Скорее это лагерь защищает тебя. Талисманов и печатей понавесили – не продохнуть. Топай давай. Сейчас отыщем кого-нибудь тебе по силам. Слушай, а вы вообще уже охотились на ночных монстров?

— На волка. И ночного лиса.

— Ого, сразу на крупный калибр перешли?

— Чего?

— С козырей, говорю, начали.

— Эээ…

— Ты что, даже не помнишь, что такое игральные карты? — удивился Асвальд.

Он сделал несколько быстрых движений правой рукой и послал в сторону охранного круга огненную печать. В темноте высветился замысловатый оранжевый узор, печать осторожно раздвинула его тонкие подрагивающие линии, создавая безопасный проход.

— Вы с Миро говорите очень много незнакомых мне слов, — пожаловался Шун. — И разве команде не прилетит никакого сигнала, если мы вот так уйдем?

— Ты сомневаешься в моих печатях? Хотя… может, и прилетит, — пожал плечами Асвальд. — Будут знать, как оставлять тебя одного.

Он завел Шуна в самую чащу леса, по пути объясняя, что такое игральные карты, и какие бывают масти, остановился посреди высоких сосен с толстыми, уходящими ввысь ветвями, огляделся. Было очень тихо, лесная живность средней полосы предпочитала спрятаться подальше от когтей ночных монстров. Птицы вечером улетали в горы, мелкие зверушки забирались глубоко под землю. Довольно крякнув, Асвальд вытащил из пространственного кармана свой топор, встал напротив Шуна и принял боевую позу. Шун тоже достал свой меч, готовый повторить любой удар или прием, но Асвальд так и стоял, совершенно не двигаясь, только внимательно смотрел на него, а потом спросил:

— Так когда же проиграл ангел?

— Что? — не понял Шун.

— Говорю, когда именно ты понял, что у ангела не получится спасти мир?

— Да я этого вообще не понял. — Ну а теперь, когда ты знаешь концовку? Если отмотать назад и проанализировать? С какого момента становится ясно, что у ангела ничего не выйдет?

— Эээ… Может, мы уже перейдем к уроку?

— Это и есть урок. — Асвальд метнул топор. Широкое острое лезвие просвистело в миллиметре от лица Шуна, глубоко застряло в стволе дерева. — Я могу призвать его назад, и сосна пострадает минимально. А ты? Вытащишь? Не повредив сосну?

— Ну…

Шун подошел и взялся за рукоятку, потянул на себя. Лезвие скрылось в древесине больше, чем наполовину, и как бы Шун ни старался, оно не сдвинулось ни на дюйм.

— На топоре специальное заклятие, единственный выход – вырубить его вместе с частью ствола. — Асвальд подошел и встал рядом, погладил кору. — Но от этого сосна точно засохнет.

— Кажется, я понял аллегорию. Только Бог мог отменить все без последствий. Ангел увидел, что рисунок мироздания с самого начала испортился, как кора на этом дереве, но продолжил свою миссию, продолжил вырубать топор и усугублять ситуацию.

— Отчасти ты прав, — улыбнулся Асвальд. — Проигрыши начинаются с маленького потакания самому себе. «Это несущественно», «как-нибудь само рассосется», «без жертв и погрешностей ни одно дело не обходится». Знакомые фразы?

— Не буду отрицать…

Асвальд призвал топор. Оружие покинуло ствол, оставив на нем тонкую, едва заметную полоску, что затянется в ближайшие дни.

— Прими боевую стойку.

Шун повиновался. Расставил ноги шире, чуть пригнулся и выставил вперед меч.

— А теперь внутри.

— Эээ… что?

— Прими боевую стойку внутри.

— Я не поним…

— Перед тем, как оголить оружие, настоящий боец ставит свой дух в позицию силы.

— Это как?

— Берет ответственность за все, что произойдет, когда он вступит в битву. Любое действие бойца – мини-битва, сражение с мирозданием. Он понимает, что все изменения в рисунке мироздания будут следствием только его действий, никаких погрешностей. И он сделает все, чтобы его битва не разорвала узор, не испортила его. Понятно?

— Не очень, если честно.

— Когда-нибудь поймешь. А сейчас просто запомни – перед тем, как вступить в бой, подумай, зачем ты вообще в него вступаешь. И что хочешь от него получить. Потому что все лавры достанутся тебе, но и за все ошибки отвечать тоже будешь только ты. И когда ты научишься ставить себя в позицию силы, наступит время освоить еще одну, главную позицию – контролирующую. Ту, что позволит тебе не спасать поехавший чужой узор, а плести свой, новый.

— Наверно, мне нужна аналогия с деревом, чтобы понять, — признался Шун.

— Остановить топор на полпути к дереву. Или уметь призывать чужой топор не хуже хозяина. Или восстановить испорченную кору усилием воли. Контролирующая позиция может создать любой узор. — Асвальд улыбнулся и хитро прищурился. — Как ты думаешь, у кого сейчас контролирующая позиция? Тут, в Игре.

— У Стального Пса?

— Абсолютно верно. Я знаю, что ты хочешь не просто добиться справедливости, а победить его. Но ты не сможешь сделать этого, пока не встанешь хотя бы в позицию силы. Тебе не помогут ни приемы, ни оружие, ни команда, поверь. Это все равно, что размахивать железным мечом, не имея духовной силы… В принципе, на этом наш первый урок можно заканчивать.

— А я думал, вы покажете мне пару действенных приемчиков…

— Я вот сейчас перед кем распинался? — картинно вздохнул Асвальд.

— Знаете, приемы мне действительно нужней. Я и так заряжен на победу, дальше некуда. Я чувствую силу внутри себя, и мне кажется, что ее вполне достаточно, чтобы… ай! — Шун схватился за голову. — Больно же!

— Будешь городить всякую ересь – получишь еще одну затрещину, — буркнул Асвальд. — Ты путаешь понятия. Главным в выражении «позиция силы» является совсем не слово сила, а – позиция. Именно находясь в правильной позиции, ты будешь получать силу. То есть сила тут – понятие вторичное. Сила приходит и уходит, копится и расходуется, разрушает или идет на благое дело. Она не решает абсолютно ничего. Глупо идти против умнейшего противника, просчитывающего все на десять шагов вперед, с одной лишь силой.

— Но Миро…

— Миро натаскивал тебя лишь для того, чтобы ты попал в команду просветленных, как мальчик-прислужка, он хотел доставить тебя в Столицу. Ты ведь уже сам понял. Он намерен использовать тебя по-минимуму.

— А вы как хотите меня использовать? — огрызнулся Шун.

— А я хочу предложить тебе взаимовыгодное сотрудничество, — развел руками Асвальд. — Вот только для этого сотрудничества тебе надо сначала немного поумнеть. У меня есть несколько очень действенных приемчиков, которые смогут нанести урон даже Стальному Псу. Но я обучу тебя им только тогда, когда ты будешь к этому готов.

Асвальд убрал топор в пространственный карман и пошел в сторону лагеря.

— Завтра? — крикнул ему вдогонку Шун.

— Твоя самоуверенность прекрасна, — хохотнул мальчишка.

— Зачем вы вообще меня сюда вытаскивали… — Шун догнал Асвальда, пристроился к его небольшим шагам. — Могли бы и в лагере мне лекции почитать. И, если честно, слышать о гармонии и спасении мироздания от малолетнего потрошителя – это… несколько странно.

— Считаешь меня злодеем?

— А разве это не так?

— Ну… в какой-то степени. Помнишь, что я говорил тебе о злодеях? Перед самым твоим погружением? Хотя, конечно же, нет… жаль. Помнится, ты пришел в восторг от подобного сравнения. Сказал, что это очень интересно – связывать астрономические термины с моральными понятиями. Да не смотри на меня такими круглыми глазами, когда-нибудь вспомнишь.

Несколько минут они шли молча. Шун пару раз пытался начать разговор, но Асвальд останавливал его, просил помолчать и хорошенько подумать над его словами. Шун хмурился и честно старался вникнуть в суть полученного урока, но мысли его беспорядочно скакали с одного на другое и совершенно не желали складываться в осмысленную картину. Он шел чуть позади, рассматривая землю под ногами, пинал мелкие камешки и расстраивался, что по пути им не встретился ни один ночной монстр. И только когда впереди зарябил серебристый свет, Шун понял, что их отсутствие – не обычная случайность.

Охранный круг вспыхивал каждый раз, как монстры пытались освободиться и натыкались на невидимую преграду. Всего их было четверо. Здоровенный упырь скалил пасть и бил перепончатыми крыльями по палаткам, стараясь взлететь. Два приземистых вепря рыли подкопы, но охранный круг уходил далеко вглубь. И только черная остромордая фигура ночного лиса спокойно висела посреди лагеря.

— Так это была не просто печать выхода, это ловушка… — протянул Шун восхищенно. — Они почуяли запах наших вещей и пришли. Умно, очень умно.

— Спасибо, — наигранно-важно кашлянул Асвальд. — Я старался. А теперь давай-ка доставай меч.

— Надеюсь, вы будете выпускать их по одному?

— В смысле – выпускать? Ты зайдешь внутрь.

— Чего?!

— Боже… какой же ты легковерный. Встань тут, напротив. Давай.

Шун принял боевую позу, покрепче взял меч. Первым Асвальд выпустил вепря. Шун не знал, где у этого монстра слабое место, но предположил, что тот не просто так пригибает голову к земле. Обманным маневром он заставил вепря задрать морду и с силой полоснул его по толстокожей шее. Это лишь ранило и раззадорило монстра, он быстро развернулся и заверещал, снова кидаясь на человека. Вторым ударом Шун вогнал меч в неглубокую рану, провернул оружие, почти снеся вепрю голову. Когда он собрал силу монстра и его артефакты, Асвальд выпустил второго вепря, с которым Шун справился всего за один удар.

— Хм… признаю, Миро неплохо натренировал тебя. Просто удивительно, учитывая, что времени у вас было очень мало. Скользящий удар отработали?

— Да.

— Покажи.

Асвальд выпустил упыря. Тот был не самым глупым монстром и предпочел не связываться с людьми. Выбравшись из охранного круга, он расправил крылья и взмыл в ночную темень.

— Ну? Чего ждешь?

— Он не нападает.

— И что?

— Я… не могу так, — растерялся Шун. — Он же не нападает…

— Мда… — вскинул брови Асвальд. — Революционер-то из тебя так себе.

— Вы с Миро...

— Ну, представь, — перебил Асвальд, подбоченившись. — Придешь ты в Столицу, пройдешь Полугодовую битву, станешь высшим. Вызовешь Стального Пса на суд-дуэль. А он бросит меч на арену и откажется сражаться. Твои действия?

— В смысле – откажется? — опешил Шун. — Так же нельзя. Это не по правилам.

— Стальной Пес никогда и не играет по правилам, тебе ли не знать.

— Так вы что, хотите, чтобы я его убил?

— А чего хочешь ты?

— Хочччеш, хоччеш! — неожиданно долетело с ближайшего к лагерю дерева. Шун и Асвальд одновременно повернулись на звук. — Клупый человеччишка сам не сснает, шшто хоччет.

Среди веток мелькнула пернатая голова, выпь тяжело ухнулась на землю и, поднявшись, встряхнула громоздким телом, совсем как собака.

— Ого, какие к нам гости пожаловали! — восхищенно выдохнул Асвальд.

Шун хотел уточнить, что тот имеет в виду, но выпь в два прыжка оказалась рядом и склонила голову на бок, вперившись в него одним глазом.

— Миррро. Миррро сдессс?

— Ээ… нет. Его здесь нет.

— Но тут есть кое-кто другой, кто рад вас видеть, мадам, — расплылся в улыбке Асвальд, вытаскивая из руки иглу-панцирь.

— Ххо-хо! — заухала выпь, отодвинув Шуна лапой в сторону. — И ты тошше сдесс, старикашшшка!

— Прошу заметить, что я почти на два года моло…

— Ешшше слоффо – и я проклоччу теббя, скарикашшшка! Хочешш? Хочешшш?

— Пардон. — Все еще улыбаясь, Асвальд отвесил ей поклон. — Мадам права, я был слишком прямолинеен.

— Кыш тссюда, кыш-кыш, — замахала выпь крыльями, словно намереваясь прогнать Дьявольское дитя. — Где Миррро? Мне нушшен Миррро.

— Он ненадолго вышел, мадам. А зачем он вам нужен?

— У меня с ним сссделка. Он долшшен мне свитанние.

— Это правда?

— Вотт! — Выпь развернула свою панельку, вытащила небольшую светящуюся бумажонку и ткнула ей в лицо Асвальда. — Вотт! Он должен мне свиттание!

— Но только через две недели… — робко подал голос Шун.

— Кыш тссюда, человечишка! Кыш! Кыш! — Выпь сунула расписку обратно и замахала крыльями теперь в его сторону. — Я буду помогатть Миррро тве нетелли. Хоччу помогатть!

— И как же мадам может нам помочь?

— Приведду монстрофф. Мнокко! Мнокко-мнокко! Будетте убиватть ихх. Как эттих.

— Хм… заманчиво. — Асвальд потер подбородок. — Но как же вы их нам приведете? Это же не собачонки какие-нибудь.

— Не собачччонки. Ххо-хо! — Выпь замолотила крыльями по охранному кругу. — Ткрой! Ткрой его! Он! Он хоттел поговоритть.

Асвальд открыл проход и с интересом уставился на темнеющую фигуру, зависшую между палаток.

— Так понимаю… добрый вечер?

Острая морда лиса пошла мелкой рябью, посветлела, создавая вполне себе человеческое лицо. Черты у него, правда, были размытыми, словно у старой выцветшей куклы. Тело укоротилось, монстр принял вид обычного, ничем не примечательного странника.

— Добрый, — сказал он тихо. Поднял руки вверх, показывая, что не собирается нападать, медленно покинул охранный круг, посмотрел в сторону Шуна и скептически хмыкнул. — Слышал, бунтовщики теперь пошли совсем не те…

— А я слышал, что от разумных монстров всегда куча проблем, — вежливо улыбнулся Асвальд.

— Сказал мальчик с рогом на голове, — рассмеялся лис.

— Я не монстр.

— Да-да, вы намного хуже.

— Польщен. — Асвальд развел руками. — И если с комплиментами мы закончили, то… с кем имею честь?

— Мое имя вам ничего не скажет, — отмахнулся лис. — Я просто тот, кто готов поддержать человека, идущего против Стального Пса.

— А вы? — Асвальд развернулся к выпи. — Вы тоже хотите поквитаться с Псом?

— Мне плевватть на Пса. Хочччу помогаттть Миррро. Хоччу свиттание.

— Женщины… — вздохнул Асвальд. — Ну, хорошо. Давайте присядем и все обсудим.

Шун проснулся с первыми лучами солнца, но, судя по голосам и лязганью, доносящимся с улицы, в лагере уже вовсю кипела дневная жизнь. Хотя… он слышал, что просветленные способны обходиться без сна по несколько суток подряд, и они вполне могли заняться делами, как только вернулись с ночной охоты. Шун приподнялся на локтях, осмотрелся, но Асвальда в палатке не было. Возможно, мальчишка уже вышел из Игры. Шун вздохнул и плюхнулся обратно на матрас, прислушался к звукам.

Вжух, вжух. Металлическое лезвие рассекало воздух и громко встречалось с таким же лезвием.

— А хороша девчонка. Интересно, кто ее тренировал? — сказал где-то рядом с палаткой Сид.

Шун нахмурился. Какая еще девчонка? Они про Маю?

— Ну, половину ударов она точно скопировала у Предтечи, — подал голос Мару. — Узнаю его почерк.

Шун вздохнул, тяжело сел и уставился в полог. Только не говорите, что…

Он выполз из палатки, коротко кивнул двум просветленным, что сидели совсем рядом, посмотрел на две грациозные фигуры, порхающие впереди.

Рина ничем не уступала Мае, хоть и не была профессиональным военным, да и в возрасте, скорее всего, значительно проигрывала последней. Ее удары были такими же стремительными и точными, движения – уверенными, и Шун невольно залюбовался поединком.

— Нашла нас таки, а, — буркнул в его левое ухо Асвальд, присел рядом. — Миро это вряд ли обрадует.

Рина тем временем отбила очередной выпад, тут же ловко крутанулась, оказавшись за спиной Маи, приставила лезвие меча к ее горлу. Просветленные удивленно ахнули, такого развития событий никто не ожидал, а Асвальд довольно хлопнул в ладоши, посмотрел на Шуна и гордо сказал:

— Моя школа! А как она топоры метать умеет – загляденье просто.

Мая легонько стукнула по запястью соперницы, признавая поражение, а когда Рина ее отпустила, убрала меч в пространственный карман, поправила растрепавшиеся волосы и протянула руку для пожатия.

— Хороша, чертовка! Не ожидала.

— Спасибо, — улыбнулась Рина, тоже убирая меч. Пожала руку и повернулась к командиру Юну. — Ну, так что? Берете меня?

Она не сразу заговорила с Шуном. Перезнакомилась для начала с командой, помогла просветленным собрать вещи и долго обсуждала что-то чисто женское с Маей, пока они готовили обед. Лишь когда команда свернула лагерь и пешком направилась к городу, расположенному неподалеку, Рина пристроилась рядом с замыкающим шествие Шуном и тихо сказала:

— Привет.

— Привет, — ответил тот.

— Асвальд с тобой?

— С ним, с ним, — буркнул мальчишка, что шел по другую сторону от Шуна. — Сейчас дам ей доступ.

Он вынул из руки иглу и что-то на ней нажал. Девушка кивнула Асвальду, еле слышно сказала:

— Позвольте мне остаться.

— А как же охрана Тони?

— Его забрали. — Шун краем глаза заметил, как Рина недовольно передернула плечами. — Сегодня утром.

— Комиссия собирается использовать его? — насторожился Асвальд.

— Не знаю, но от обязанностей меня освободили.

— Оххо-хооо, — выдохнул Асвальд. Закинул руки за голову. — Надеюсь, они не додумаются… ладно. Но ты должна кое-что мне пообещать.

— Что?

— Мы дождемся Миро и вместе решим, как быть дальше.

— Но вы же согласны со мной! — тихо зашипела Рина. — Мы не можем и дальше держать Шуна в неведении! — Она бросила на последнего короткий извиняющийся взгляд. — Он должен все знать и сам принимать решения! Уверена, он тоже хочет пойти до конца! Мы же не упустим такую возможность…

— Мы дождемся Миро, — отрезал Асвальд. — Или уходи.

Рина вздохнула.

— Ладно. Хорошо! Я согласна. Дождемся.

В городе они запаслись провизией и почти час сидели на центральной площади, ожидая командира Юна, который отправился с местный банк. Рина весело щебетала с Маей и кормила хлебом мандариновых уток, плавающих в фонтане. Сид и Мару обсуждали что-то со знакомым уличным торговцем, а Лука сидел неподалеку на травке, прислонившись спиной к дереву и сложив руки на груди. Глаза его были закрыты. Шун тоже сидел на траве, но с противоположной от Луки стороны и тихо болтал с Асвальдом, что устроился головой на его коленях.

— Как думаете, выпь и лис действительно кого-то приведут?

— А почему нет? — хохотнул мальчишка. — Среди разумных монстров тоже могут встречаться оппозиционеры. Раньше в Игре были строгие правила, которых придерживались все без исключения. А сейчас Стальной Пес частенько творит настоящий произвол, и никто не может слова ему поперек сказать, потому что он сильнейший. Ясное дело, что многих такой расклад не устраивает. К тому же, совсем недавно разумные монстры даже принимали участие в битвах и турнирах, как и потрошители.

— Ого! Как такое может быть? — поразился Шун.

— Они выступали наравне с обычными монстрами. Вот только, если им удавалось победить определенное количество игроков, их допускали в Цитадель. Я знавал пару потрошителей, что даже удостоились звания госера. Само собой, за победу над разумным монстром игроку начислялось на порядок больше баллов.

— А Стальной Пес…

— А он запретил им участвовать. И оставил лишь обычных монстров. Возможно, он сделал это потому, что хотел ослабить потенциальных высших.

— Подленько.

— Знаешь, как он победил Миро?

— Он победил Миро? — удивленно вскинул брови Шун. — Когда? В смысле… как вообще…

— А Миро ничего не рассказал тебе, да? — Асвальд задумчиво хмыкнул. — Тогда оставим эту историю до лучших времен. К тому же, вон наш командир.

Мальчишка сел, сладко потянулся. Командир Юн бодро вышагивал в сторону центральной площади, просветленные тоже заметили его, начали подтягиваться к фонтану.

— Зачем вообще открывать счет в банке? — спросил Шун, поднимаясь. — Можно же просто сложить все в пространственный карман. Или активировать панель.

— Через банк игроки выставляют артефакты на торговые площадки, не выходя из Игры. Или переводят их на счет другого игрока. Ведь карман и панель доступны лишь тогда, когда пользователь или его бот в Игре. Одним словом, банком обычно пользуются просветленные. Довольно удобная штука, ее придумал прежний король, Александр.

— Ну? — спросила Мая, когда Шун подошел ближе. — Готов?

— К чему?

— К вечеринке, конечно! Сейчас выйдем из города, найдем себе полянку и устроим небольшой сабантуй в часть пополнения команды.

Но отпраздновать пополнение у них получилось только под вечер. Сначала они долго шли в сторону Столицы, потом командир Юн забраковал три предложенные полянки. Ну а когда подходящее место все же нашлось, команда неожиданно попала в окружение. Почти тридцать головорезов напали на просветленных, надеясь разжиться их первоклассным оружием. Они не были потрошителями, но сражались довольно неплохо. Правда, уже минут через пять головорезы поняли, что, несмотря на внушительное численное преимущество, им придется отступить. Убегали они через слабенький портал, открытый при помощи талисмана, под громкое улюлюканье Луки.

Шун не участвовал в потасовке, Мая и Рина сразу же задвинули его за свои спины, словно заботливые мамки. Но он отлично все видел и мог теперь сказать, что команда Юна состояла исключительно из профессиональных игроков. А еще он заметил, что у просветленных есть несколько крайне интересных артефактов. Сид, к примеру, мог регенероравать за считанные секунды, а Мару накрывал сразу трех-четырех противников ослабляющим полем. Мая же скакала по полянке через мини-порталы, нанося урон головорезам со всех сторон. И теперь становилось понятно, что утром она сражалась с Риной далеко не в полную силу.

Последним уходил главарь. Он развернулся у портала и несколько секунд злобно смотрел на просветленных, словно собирался напоследок найти брешь в их рядах. Наткнулся взглядом на Шуна и послал в его сторону мощный энергетический заряд.

Шун даже успел почувствовать жар, но заряд изошел крупными искрами прямо перед его лицом, не причинив никакого вреда. Шун зажмурился и с силой потер ослепленные яркими вспышками глаза, немного поморгал, приводя зрение в порядок, и только после этого заметил, что рядом стоит Лука, а его правая рука оплавлена до костей.

— Ты как? — первой бросилась к нему Мая. Она усадила Луку на землю, вытряхнула из пространственного кармана сразу несколько крупных артефактов. — Вот черт, ничего подходящего… и зелье тут вряд ли сработает до конца. Давай терпи, не уходи на следующую сессию! А то мы не успеем к назначенному сроку.

— Да знаю я! — огрызнулся Лука.

— Смотри-ка, — хмыкнул Асвальд, который все это время сидел рядом с Шуном. — Плюс один ему в карму. Так и придется отдать оборотку. — Он повернулся к подошедшей Рине. — А ты где была? Куда полезла вообще? Почему его бросила? Тебе кого охранять нужно было? — Девушка промолчала, лишь отвела глаза и недовольно цыкнула. — Что, думала, одни хиляки среди них? Не ожидала, что попадется приличный маг? А должна была ожидать! Ты должна ожидать чего угодно! Даже того, что все эти головорезы приходили именно за ним! — И он ткнул пальцем в сторону Шуна.

Командир Юн опустился рядом с Лукой на корточки, осмотрел его руку, подозвал Сида.

— Поможешь?

— Неа, — мотнул головой тот. — У меня артефакт с именной привязкой.

— А усилитель свободный есть? У кого-нибудь вообще?

— У меня… — осторожно подал голос Шун. Командир посмотрел на него и вопросительно вскинул вверх голову, мол, продолжай. — У меня есть регенерирующий артефакт. Он наверно... еще ни к кому не привязан.

— Наверно? — буркнул командир. — Так привязан или нет?

Шун не совсем понимал, что имеется в виду, но быстренько вытряхнул из пространственного кармана два артефакта.

— В-вот...

— Сильные артефакты может использовать лишь один хозяин, — пояснил рядом Асвальд. — Они становятся именными и не слушаются других игроков. Миро тебе не говорил?

Шун в ответ лишь неопределенно мотнул головой, словно убирал с глаз челку.

— А малыш-то у нас богатенький, — облегченно хохотнула Мая.

Она забрала артефакт и принялась восстанавливать руку Луки. Теперь Шун понимал, что после этого не сможет ни продать артефакт, ни воспользоваться им сам. Но это его совершенно не расстраивало. Осознание того, что Лука загородил его собственным телом, вызывало у Шуна практически неконтролируемый приступ радости.

Улыбка на его губах сохранялась еще долго. Просветленные развели костер и начали готовить ужин, Шуну поручили установить палатки. Он развернул первую, забил в землю штырь, принялся завязывать вокруг него удерживающую веревку и только тут понял, что все еще улыбается.

— И чего радуешься? — вздохнул рядом Асвальд. — Такой артефакта профукал. Ну, вылетел бы этот Лука с сессии или ходил дальше калекой, чего страшного? Хотя… я все еще могу его обнулить, я ж потрошитель.

— О, правда? Но… нет, не нужно.

— В смысле?

— Вы не понимаете, — ответил Шун. Он сидел за палаткой, говорил тихо и мог не беспокоиться о том, что кто-то что-то заподозрит. — Это решение я принял, исходя из – как вы там говорили? – позиции силы. — Он кинул быстрый взгляд на Асвальда и остался доволен произведенным эффектом. — В ранении Луки был виноват только я. А может, и вообще в нападении на команду, если верить вашим же словам. Так значит, я и должен за это платить, разве нет?

— Возможно, ты не так уж глуп, — хохотнул Асвальд. — Только «ответственен», а не «виноват». Никогда не вини себя. Ни за что. От вины пользы нет.

Мальчишка похлопал его по плечу и подал следующий штырь.

— Вы мне помогаете? — усмехнулся Шун. — Неужели? А вдруг кто заметит?

— Не заметит, нас тут не видно.

Они быстро поставили первую палатку, принялись за вторую. Шун кидал на просветленных короткие взгляды, но на него никто не обращал внимания. Мару и Сид освободили девушек от хлопот по кухне, и Мая, обеспокоенная внезапно испортившимся настроением Рины, предложила прыгнуть до ближайшего города за дорогим вином, ссылаясь на то, что «теперь хоть есть, с кем обсудить винный букет, этим мужикам лишь бы опьянеть». Рина, недолго думая, согласилась. Когда портал за ними закрылся, Асвальд подал Шуну очередной штырь и покачал головой.

— Смотри-ка, обидчивая какая, а. Слова поперек не скажи.

— Есть немного, — улыбнулся Шун.

— Она отличница с самого детства, медалистка. Совершенно не переносит критики.

Солнце стремилось к горизонту, от дальнего леса веяло прохладой и сумраком. Лука ходил вокруг костра, разминая восстановленную руку, поглядывал в сторону леса и вздыхал:

— Эх… хорошая ночь для охоты. Сумрак ранний, много монстров должно выйти. Может, поохотимся-таки?

— Глянь, руку еще не успел разработать, а уже в бой рвется, — усмехнулся Сид. — Дай хоть сегодня отдохнуть, ударник.

Он размешал густой суп длинным половником, накрыл котел крышкой и подул под него, убавляя огонь. Аппетитные запахи долетели до Шуна, его желудок тут же отреагировал, требовательно заурчав. Он с завистью посмотрел на Асвальда, который уже третий день питался то ягодами, то своими скудными припасами из старого хлеба и сушеного мяса, и не ощущал при этом никакого дискомфорта.

— Сколько вам лет? — тихо спросил Шун, наклонив голову.

— На самом деле? — Асвальд подал ему последний штырь. — Почти шестьдесят.

— Ого… Это как-то неожиданно. Я думал там… ну… лет сорок. А Миро сколько? И Рине?

— Миро – двадцать восемь. А Рина на год старше тебя.

— А мне сколько?

— Двадцать четыре.

— Как я выгляжу?

— Да почти так же. Может, волосы покороче. Миро разве не говорил, что в Игре можно лишь возраст изменить? Ну… или играть за монстра.

— А вы? Вы играете за монстра?

— Конечно, нет. Монстры не могут потрошить игроков. Они могут лишь убивать, иногда – высасывать силу.

— Но… у вас же рог…

— А, это… — Асвальд пощупал рог, словно только сейчас заметил его. — Это моя заглушка. Не знаю, почему система…

Мальчишка вдруг замолчал и весь подобрался, как хищник перед прыжком.

— Что…

— Тссс! — Асвальд приложил палец к губам. — Слышишь?

Шун прислушался. Очень тихое, едва различимое стрекотание шло со стороны далекого леса. Просветленные тоже услышали его, повскакивали со своих мест.

— Нам сегодня не дадут нормально отдохнуть, да? — буркнул Сид, доставая меч.

— Да брось, это всего лишь потрошители, — ответил Мару, но оружие на всякий случай тоже достал. — Главное, чтобы не Дьявольское дитя.

— Это не потрошители… — прошептал Шун. — Миро говорил, что…

— Это не потрошители, — слово в слово повторил командир Юн. На лице его отразилась тревога. — Это что-то похуже. Надо предупредить девоч…

Договорить он не успел. Взмыл невысоко, неестественно выгнулся, потом резко обмяк, теряя сознание, и рассыпался серебристой взвесью.

— Какого хр… — выкрикнул Сид перед тем, как его тело тоже оторвало от земли и скрутило.

— Разверни купол! — прошипел Асвальд. — Живо!

Мальчишка отбежал в сторону, пригнулся. Он был невидим, но вел себя так, словно что-то могло его задеть. Шун спрятался под купол и тоже машинально присел, хотя поле должно было защитить его не только от посторонних глаз, но и атак.

Луку и Мару подбросило одновременно. Три фигуры несколько секунд бились в агонии, а потом обмякли. И только теперь Шун заметил, что между телами в воздухе искрится, потрескивая, тонкая паутина. Тела просветленных лопнули с негромким звуком, мерцающая взвесь разлилась над лагерем туманом. Шун прищурился, рассматривая небольшое темное пятно, отчетливо проступающее впереди. Туман постепенно рассеивался, паутина в воздухе стала толще, стянулась к черному пятну и опала вниз волнами длинных серебристых волос.

— Твою мааать… — протянул Шун, чувствуя, как кровь отливает от рук и ног, делая их деревянными.

Стальной Пес медленно поднялся, расправил плечи и окинул лагерь внимательным взглядом. Не сразу, но Шуну удалось справиться с первым шоком, он растер холодеющие руки и посмотрел на Асвальда. Мальчишка посмотрел в ответ, снова приложил палец к губам, затем осторожно выпрямился и достал топор. Стрекотание постепенно сошло на «нет», над поляной повисла гробовая тишина.

Они, наверно, могли бы просто отсидеться, но Пес все стоял и стоял, рассматривая палатки, будто чуял кого-то еще. А потом медленно пошел в сторону Шуна.

Асвальд метнул свой топор просто с невероятной скоростью и быстро отбежал влево, чтобы траектория полета оружия не выдала его местоположение. Но, несмотря на скорость, Пес легко перехватил топор прямо за лезвие и сжал пальцы. Металл заскрежетал, рассыпаясь на осколки.

Он не стал вычислять, куда именно побежал нападающий, а просто выпустил из тела тонкие серебристые нити сразу во всех направлениях, от земли до самого неба. Прошитый ими Асвальд забился, пытаясь освободиться. Шун испугался, что Пес сейчас обнаружит мальчишку и начнет пытать, чтобы узнать, что потрошитель делает среди просветленных, еще и инкогнито. Но Лиаму, видимо, было не до Асвальда. Тонкие нити мгновенно стали толще раз в десять, разрывая мальчишескую плоть. Асвальд посмотрел в сторону Шуна, картинно закатил глаза, словно был чем-то крайне недоволен, и рассыпался вслед за просветленными.

Шун только теперь заметил, что нити огибают его купол, и Пес просто не может этого не видеть. Он закрыл глаза, понимая, что это конец. Самый настоящий конец. Не будет своей команды и путешествия в Столицу, не будет выступления на битве и допуска в Цитадель. Не будет суда-дуэли. Их бой случится прямо сейчас, здесь. И Шун вряд ли выйдет из него победителем.

— Так это правда, — сказал Стальной Пес, медленно втянув в себя серебристые нити и посмотрев прямо в глаза Шуна, словно и не существовало никакого купола. В абсолютной тишине его слова звучали очень громко. — Бывший принц у нас теперь на побегушках.

«Он знает, — подумал Шун. — Он знает, что тут именно я. Так тех головорезов… подослал он?»

Шун мог бы броситься наутек или попытаться уйти через портал, но что-то подсказывало ему, что попытка эта не увенчается успехом. Он осторожно поднялся, достал меч и принял боевую стойку. Помирать – так хоть с оружием в руках.

За спиной Пса вспыхнула огненная воронка, Рина и Мая легко выпорхнули из нее, что-то весело обсуждая. Пес даже не развернулся, поражая их своими нитями. Девушки так и не поняли, что случилось, зависли в воздухе и практически сразу же обмякли.

— И кто же у нас тут? — протянул Лиам.

Он подошел к Рине, приподнял ее безвольно опущенную голову за подбородок. Шун знал, что на самом деле Рине с Маей ничего не угрожает, но все равно почувствовал беспокойство.

— А уважаемый принц в курсе, что если хорошенько подпортить игровое тело, то можно нанести вред и настоящему?

— Стой! — крикнул Шун, машинально сворачивая свой купол. — Не надо!

— Что может быть сильнее семейных уз, — сказал Пес, улыбнувшись одной стороной губ. — Как же ты предсказуем…

Девушки превратились в серебристую пыль. Шун вцепился в рукоятку меча и кинул на Пса полный ненависти взгляд.

— Неплохой меч, — хмыкнул Лиам, протягивая руку вперед, словно для призыва.

«Да конечно! — злорадно подумал Шун. — Он слушается только мен…»

Оружие завибрировало в его руках, дернулось.

«Какого хрена! Этого же не может быть!»

Меч вылетел из его зажатых до боли кулаков, приземлился Псу в руку. Лиам покрутил его, рассматривая, а потом бросил через левое плечо, словно никчемную железяку.

— Это… это невозможно… — пролепетал Шун еле слышно. — Кто ты такой вообще?!

— А кто может причинить тебе самую сильную боль? — спросил Пес.

— Ч-что?

— Давай же! Будем считать, что это вопрос-тест. Я решу, что делать с тобой дальше, в зависимости от твоего ответа.

— Злейший враг! — почти крикнул Шун. — Только злейший враг способен причинить человеку самую сильную боль!

— Ответ неверный, — холодно улыбнулся Лиам.

Гибкая серебристая игла вырвалась из-за его спины, словно стальное щупальце, и впилась Шуну в правое плечо. Это было неожиданно и до безумия больно, но Шун стиснул зубы, чтобы не проронить ни звука. Пес скривил губы и рванул его на себя, стремительно укорачивая иглу, новая волна боли прокатилась от плеча Шуна по всему телу.

— Ты… ты… — прошипел он, оказавшись лицом к лицу с Лиамом. — Ненавижу!

— Знаю. — Улыбка Пса на миг стала теплой и понимающей. — Ты всегда отлично умел ненавидеть. — Он дернул Шуна ближе и сказал тихо в самое ухо: — Жду не дождусь, когда ты снова станешь моим.

Пес втянул иглу. Шун свалился к его ногам, перекатился, встав на колени. Хотел вскочить, но боль прострелила его, заставляя схватиться за сквозную рану и тяжело пригнуться к земле.

— Если ты действительно собрался в Столицу, тебе стоит подыскать команду посильнее, — сказал Пес, открывая портал. — И не пренебрегать… этим.

«Чем – этим?» — подумал Шун вскользь, практически теряя сознание.

Лишь когда портал схлопнулся, а перед глазами перестали мельтешить черные точки, Шун огляделся по сторонам и понял, что вся поляна лагеря усыпана артефактами, оставшимися от просветленных.

— Позиция силы, мать твою, — процедил Шун и немного истерично рассмеялся.

Глава -4.1 Тони

— Вы не пришли на похороны, — укоризненно покачал головой Миро, встав у панорамного внутреннего окна. — Вы хоть соболезнования ему отправили?

— Отправил, — бросил Асвальд, копаясь в бумагах. Он сидел за единственным столом, занимавшим треть комнатки, перебирал многочисленные листы и хмурился. — Как все прошло?

— Спокойно. Народу было мало, только близкие друзья.

— И с каких пор ты стал близким другом?

— Не передергивайте. — Миро перевел взгляд за стекло, на пустую допросную. — Я просто старался его поддержать.

— Или пошел туда из чувства вины?

Миро хмыкнул, опустил глаза, рассматривая носки своих белых кроссовок.

— Возможно. Немного.

— Что я говорил тебе про чувство вины?

— Ой, — скривился Миро. — Завязывайте уже! Читайте свои лекции кому-нибудь другому.

— Почему ты такой упертый? — Асвальд откинулся на спинку кресла и постучал по зубам ручкой. — Ты со всеми держишься так, словно тебя предадут в любую секунду.

— А разве у меня нет на это причин?

— Но кому-то же надо доверять.

— Я доверяю себе.

— Ты частенько себя подводишь, знаешь ли, — хохотнул Асвальд. Он выпрямился, размял шею, аккуратно собрал все листы в одну толстую стопку и уложил их в черную папку. — Ты должен довериться кому-то еще.

— Разве я не доверяю вам?

— Полностью? Не доверяешь.

— Но я столько всего вам рассказал, — картинно возмутился Миро, изучая отражение федерала в стекле. — После всего случившегося я пошел за помощью именно к вам. Что это, если не доверие?

— Часть доверия? — Асвальд все еще улыбался. Иногда Миро просто ненавидел эту его черту. — Доверять – это не только многое рассказывать или обращаться за помощью. Но и слушать советы. Слышать их. А не отмахиваться.

— Вы так основательны… во всем.

— Разве федерал не должен быть таким?

— Наверно…

В коридоре послышались шаги.

— Вы же понимаете, что собираетесь совершись преступление? — уточнил Миро.

— Всего лишь небольшая подтасовка фактов.

— Задокументированная подтасовка фактов, прошу заметить. Ваши люди там даже свои подписи оставили, вы подставляете не только себя, но и их.

— Я не собираюсь идти до конца, — ответил Асвальд, поднимаясь с кресла. — Всего лишь припугну его. Никто не пострадает.

Он вызвал панель управления, задал настройки звука и записи. Встал рядом с Миро и тоже посмотрел за стекло. Двое конвоиров завели в допросную тощего молодого человека в поношенных джинсах и растянутой серой футболке, усадили его за стол и активировали магнитный замок наручников.

— Вы его прям… как настоящего преступника, — покачал головой Миро, рассматривая перепуганное лицо художника. — На парнишку смотреть больно.

— Спишу это на произвол конвоиров, — хохотнул Асвальд, выходя. — Присоединяйся, когда я подам знак.

— Ага.

Допросная была почти в три раза больше скрытой комнаты, яркие низкие лампы резали глаза, железные стол и стулья не имели обивки. Зайдя, Асвальд первым делом отчитал конвоиров и извинился перед Кзавером, размагнитив и сняв его наручники. Художник смог оторвать руки от ледяной поверхности, нервно потер запястья.

— Простите, иногда они слишком усердствуют, — извинился федерал, выпроваживая конвоиров.

— П-почему я здесь? — заикаясь, спросил Кзавер. — Что вам нужно?

— Всего лишь поговорить. Успокойтесь, это не допрос.

— Это надолго?

— Очень надеюсь, что наш разговор пройдет быстро и плодотворно. И мы отпустим вас в ближайшее время.

— Что за разговор?

— Скажем так... — Асвальд сделал паузу, прищурился, рассматривая художника, — у следствия появились к вам вопросы. И так как дело курируется непосредственно Комиссией, мы вправе задерживать любого гражданина, даже без наличия неоспоримых улик, указывающих на его виновность.

— Что за произвол?! — возмутился Кзавер.

— Конечно же, я не буду задавать вам вопросы типа "это вы убили того-то и того-то?" В данных обстоятельствах я не имею на это права, пока вы задержаны не как подозреваемый. Но я хочу уточнить некоторые детали дела, которые могут касаться непосредственно вас.

— Не буду я отвечать ни на какие вопросы! — прошипел Кзавер.

— Если вы откажетесь сотрудничать со следствием, то пойдете против Комиссии. А это значит, что ваш статус вполне может смениться на "подозреваемый в убийстве".

— Я... — художник осекся.

— Хм... — Асвальд сел прямо, сцепил на столе кисти рук. — У нас есть два варианта дальнейшего развития ситуации.

— А ты хорош, старый хрыч, — тихо сказал себе под нос Миро, внимательно слушающий каждое слово.

Оба говорящих сидели к нему в профиль, и на их лицах была хорошо видна каждая эмоция. Изначально Миро не знал, как именно Асвальд планирует вести допрос, но сразу понял, куда тот клонит.

— Я могу просто задавать вам вопросы, а вы будете отвечать, — продолжил федерал с легкой, теплой улыбкой на губах. — Сканер допросной увидит, если вы попытаетесь мне соврать. И у нас есть второй вариант. Вы примете таблетку конфиденциальности, и я расскажу вам, по какому именно делу вас сюда пригласили. И почему. — Он немного помолчал. — Что выбираете? Или дать вам время подумать?

Расчет был верным — любой человек, не считающий себя абсолютно безгрешным, имел за душой хоть какую-то грязь, порочащую его доброе имя. И предпочитал быть в курсе того, что происходит, чтобы иметь хоть какое-то пространство для маневра. Кзавер, правда, был исключением из правил и сам неплохо владел искусством черного пиара. Миро вообще смутно представлял, что этот человек мог бы посчитать «втаптыванием в грязь», а не рекламой. Если Кзавер выберет второй вариант, это будет значить, что ему действительно есть, что скрывать от следствия…

Художник несколько секунд лихорадочно рассматривал поверхность стола и свои руки, потом неуверенно сказал:

— Адвокат… Я хочу позвонить своему адво…

— Конечно, — кивнул Асвальд. — Но тогда мы будем вынуждены общаться по сценарию первого варианта. Я не могу посвящать в дело постороннего человека, даже служителя закона, а адвокаты имеют право принимать таблетки конфиденциальности лишь по решению суда.

— Вы… вы не оставляете мне выбора… — пролепетал Кзавер.

— Разве? — улыбнулся Асвальд.

— Как я вообще могу говорить с вами, даже не зная, о чем именно идет речь?

— Тогда… — Асвальд вынул из кармана пиджака таблетку в белом блистере и протянул ее художнику. — Давайте поговорим откровенно. Не бойтесь, активная шкала таблетки берет начало лишь с сегодняшнего утра, предыдущую информацию она не заденет никоим образом. И она не содержит в себе ни жучков, ни стимулирующих веществ.

Кзавер выглядел все еще неуверенным. Он взял таблетку из рук федерала, покрутил ее в тонких, подрагивающих пальцах, поджал губы. Миро внимательно смотрел на него и думал о том, что представлял художника немного другим, более спесивым и сумасбродным. И этот человек беззастенчиво валялся голышом на центральной городской площади? Или… люди Асвальда уже успели психологически его обработать перед допросной? С него станется…

— Вот документы о моих полномочиях. — Федерал раскрыл в воздухе панель и вывел на нее несколько листов. — Комиссия действительно позволяет мне задерживать абсолютно любого человека и задавать ему вопросы, не вводя в курс дела.

— Хорошо! — почти сорвался на крик Кзавер. — Хорошо. Я согласен на второй вариант. Можно мне… воды? С детства не люблю таблеток.

— Конечно. — Асвальд чуть задрал голову, обращаясь к потолку: — Принесите воды.

В допросную тут же заглянул конвоир с полным бокалом, словно только и ждал отмашки. Кзавер вытащил таблетку из блистера, положил ее на язык и запил несколькими крупными глотками.

«Ну, теперь можно не бояться и нести что угодно, — довольно подумал Миро, наблюдая за нервно подрагивающим кадыком художника. — Асвальд найдет причину стереть из памяти этого бедолаги весь разговор. Это даже лучше, чем я ожидал. Вот ведь старый проныра!»

— Итак, — сказал Асвальд, подождав немного. — Мы можем начинать?

Кзавер молча кивнул.

— За последние полтора года было убито три высших. И еще на одного совершено покушение, не увенчавшееся успехом.

— Высших? Постойте… вы что, думаете…

— Вчера вечером я получил результаты анализов из нашей лаборатории, — перебил его Асвальд. Он вынул из папки несколько листов, протянул художнику. — Как видите, дело настолько секретное, что данные о нем даже не заносятся в виртуальную картотеку. И не дублируются в Сети.

«Отличное объяснение», — внутренне улыбнулся Миро. Он хорошо понимал, чем грозит федералу размещение в Сети подтасованных фактов.

— Мы взяли на анализ материал, из которого изготовлена одна из ваших городских инсталляций, а именно – «Вознесение». И сравнили результаты с теми, что получили с места последнего убийства высшего, раскрытием которого мы сейчас занимаемся. Вы знаете, что такое «коэффициент вероятностной выработки преобразователя»?

«Интересно, — подумал Миро, — такое понятие действительно есть?»

— Я… впервые слышу, — признался Кзавер.

— Каждый преобразователь имеет свой коэффициент выработки, это как отпечатки пальцев. Конечно, он не настолько уникален, но… можно говорить о десятках процентов совпадения.

— Я не понимаю, — нахмурил лоб Кзавер.

— Экспертиза показала, что материал, из которого созданы ваши фигуры и материал, извлеченный из тела жертвы, имеют похожие коэффициенты. Вероятность того, что эти материалы были трансформированы при помощи одного и того же преобразователя, — восемьдесят три процента.

— Это… много?

— Много. Работа разных преобразователей выдает коэффициенты, сопоставимые на десять-пятнадцать процентов.

Миро показалось, что художник побледнел. Конечно, это можно было сравнить с чудом, но если вдруг…

— Я… я приобрел свой преобразователь у одного перекупщика. Я могу предоставить документы…

— Вы продали его?

— Ч-что?

— Вы продали свой преобразователь?

— Нет…

— Тогда не имеет значения, когда и у кого вы его приобрели. Ведь ваша инсталляция появилась раньше.

— Я… — Кзавер растерялся. — Тогда я не понимаю… кроме меня никто им не пользовался. Настолько я знаю…

Асвальд развел руками.

— Жертвой убийства, как я уже сказал, стал высший. Ответьте мне еще на один вопрос – вы являетесь пользователем Даона?

— Да.

— Какой уровень у вас в Игре?

— Желтый.

— Желтый? — повторил Асвальд удивленно.

Миро тоже нахмурился. Они были уверены, что Кзавер как минимум госер. Иначе, как он вообще узнал про Шанталара?

— Вы знаете, что такое рой?

— Рой? — вскинул брови художник. — Вы имеете в виду – рой пчел?

— Я имею в виду древнюю цивилизацию, мега-личность, которая в данный момент находится в спячке. Мы считаем, что среди людей есть проснувшиеся представители этой цивилизации — так называемые имаго. Вам что-то известно об этом?

— Это что, шутка такая?

— На одной из ваших картин, а именно – Джокере, есть изображение руки, так сказать, зрителя. И на этой руке хорошо заметен шрам. Вы рисовали эту руку с конкретного человека?

— Ээ… — Кажется, от мозгового штурма Кзавер совсем растерялся. — Какое это имеет отношение к вашему делу?

— Было совершено еще одно покушение на высшего, не увенчавшееся успехом. В его машину на полной скорости въехал грузовик. Его вел автопилот, и кто заложил в него маршрут – не выяснено до сих пор. Высший пролежал в коме почти две недели. У него были многочисленные переломы, сотрясение мозга и несколько открытых ран. В частности – глубокий порез на большом пальце правой руки. Шрам от него выглядит абсолютно так же, как и на вашей картине. Это просто совпадение?

— Какой еще шрам?

Сканер допросной подсвечивался зеленым, доказывая правдивость реакций Кзавера. И это обстоятельство казалось Миро крайне подозрительным. Художник явно нервничал, это было хорошо заметно, но аппаратура почему-то не сомневалась в его искренности. Интересно, что чувствует сейчас Асвальд? Что он читает в эмоциональном поле Кзавера?

— И не только эта картина вызывает вопросы, — продолжил федерал, не давая художнику времени, чтобы хорошенько все обдумать. — Скажите, кто такой Шанталар?

Кзавер дернулся, словно к его стулу было подведено электричество. На лице его появилось выражение полного недоумения. Он тихо спросил, с трудом подбирая слова:

— Кто… как… как вы вообще… это не… невозможно! Как вы узнали?..

— Узнали что? — спросил Асвальд, достав из папки еще один лист с репродукцией картины. — Что на вашем рисунке есть слово «Шанталар»?

Кзавер взял в руки протянутый листок, но даже не взглянул на него. Он смял репродукцию в бесформенный комок и прошипел:

— Вы не могли увидеть… жалкие плебеи… вы недостойны…

— Интересный поворот, — улыбнулся Асвальд. — Но это слово действительно заметил один из наших сотрудников. Так что же такое Шанталар?

— Не смейте произносить это святое имя своим грязным ртом! — Кзавер подскочил с места и ткнул пальцем в сторону Асвальда. А потом – в зеркало, которое занимало одну из стен. — Вы и те, кто сидит там и слушает нас! Не смейте!

Кзавер перешел на крик, а глаза его так вылезли из орбит, что Миро стало тревожно за их сохранность. Конвоиры вежливо заглянули в допросную, но Асвальд махнул им рукой, попросив удалиться. Он с интересом рассматривал художника, все так же улыбаясь.

— Господин Кзавер, пожалуйста, успокойтесь, — сказал он, наконец. — Так мы ни к чему не придем.

— Я не собираюсь продолжать этот разговор! Если у вас есть, за что задержать меня – то пожалуйста! Но имейте в виду, что я не оставлю этого просто так! Я подам жалобу в Комиссию! Я вас засужу! Я натравлю на вас своих подписчиков! Я превращу вашу жизнь в ад! А если у вас ничего нет, то требую выпустить меня сейчас же!

— Если уж на то пошло, я могу задержать вас прямо сейчас, — вздохнул Асвальд, — так как против вас имеются косвенные улики.

— И какие же? — усмехнулся Кзавер. И в этот момент даже Миро, не имеющий дара эмпатии, уловил резкую смену настроения. — Черточка на рисунке? Слово, которое якобы кто-то увидел? А может – ваши липовые анализы? — Кзавер сел обратно за стол, вытащил из стопки листок с результатами исследований, ткнул пальцем в одну их формул. — Вы действительно думаете, что можете добавить сюда пару лишних постоянных – и получить способ вычисления… как вы там это назвали… коэффициент вероятностной выработки? — Художник презрительно хмыкнул. — Считаете всех вокруг себя полными идиотами? Думаете, если человек имеет смелость выражать свои мысли нестандартным способом, то он обязательно быдло неграмотное? А ваше начальство в курсе вообще, что вы подделываете официальные документы?

«Вот это действительно поворот так поворот…» — опешил Миро.

Асвальд сидел с совершенно невозмутимым видом, и невозможно было понять, что он думает о сложившейся ситуации. Но он не спешил с ответом, и это было плохо. Совсем нехорошо…

Можно, конечно, стереть этот день из памяти художника, наверно это даже единственный вариант…

— А теперь будьте добры, вызовите сюда моего адвоката. И мы продолжим этот увлекательный разговор, — сказал Кзавер. И сплюнул на стол таблетку конфиденциальности. — Как видите, вашим предложением я не воспользовался. А значит, переходим к варианту номер один.

«Твою ж мать!» — подумал Миро.

О чем в тот момент подумал Асвальд, ему было неизвестно. Но вряд ли федерал представлял, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Не будешь же пихать таблетку в художника насильно.

Наверно, Асвальд действительно несколько растерялся, потому что он поднял левую руку, подавая Миро сигнал. Изначально тот должен был присоединиться к беседе, чтобы окончательно дестабилизировать позиции Кзавера. Федерал почему-то был уверен, что художник отдает себе полный отчет в своих действиях и отлично знает, что Миро является мишенью его творчества. И появление Предтечи должно было произвести эффект «срывания масок».

Но сейчас сигнал Асальда выглядел, как отчаянная попытка ухватиться за соломинку. Миро вздохнул и направился в допросную.

Перед тем, как толкнуть дверь, он успел подумать, что неплохо бы зайти с какой-нибудь фразой, которая снова выбьет Кзавера из колеи. Что-то типа: «Мне бы тоже хотелось знать, откуда у вас на картине мой шрам» или «Я знаю, кто такой Шанталар. Что это такое. И мне бы очень хотелось это с вами обсудить».

Но не успел Миро раскрыть рта, как Кзавер подскочил со своего места и уставился на него полными ужаса глазами.

— Что здесь… — начал Миро, но продолжить у него не получилось, потому что Кзавер резво отскочил от стола и завопил истошным голосом.

— Что с вами? — Даже Асвальд растерял привычное спокойствие. — Эй!

Кзавер завыл, лицо его перекосило. Он бросился к противоположной от входа стене и громко налетел на нее головой. Упал, тут же поднялся, кинул на Миро безумный взгляд и принялся биться об стену лбом. Когда вбежавшие в допросную конвоиры оттащили его, по лицу художника уже стекали струйки крови. Он продолжал орать и биться в агонии, Асвальд подхватил Миро под руку и вывел из допросной. Они зашли в соседнюю комнату и успели увидеть через стекло, как Кзавер рванулся в сторону стола и со всего маху налетел головой на острый край. Он тут же обмяк, теряя сознание, конвоиры осторожно подхватили его под мышки и колени, вынося из допросной.

— Ну… — почесал висок Асвальд, проводив их взглядом, — каких-то результатов мы определенно добились.

— Что это было вообще… — потрясенно выдавил Миро.

— Хороший вопрос. Вопрос вопросов, я бы даже сказал. — Асвальд протянул руку.

— Вы ж бросили, — напомнил Миро, когда до него дошел смысл жеста.

— Ага. Бросил. Давай уже.

Они одновременно закурили и пару минут стояли молча, рассматривая стену и стол допросной, покрытые кровавыми пятнами. Потом Миро затушил окурок в чистой пепельнице, которой тут пользовались крайне редко, вздохнул и спросил:

— Почему сканер постоянно выдавал зеленый? Кзавер говорил правду? Со стороны казалось, что он нервничает.

— Думаю, он хотел показать, что творит свои шедевры под каким-то приходом и сам до конца их не осознает. Но он… он ведь в курсе, что значит Шанталар, да? Его ярость была такой искренней, словно мы и правда посягнули на святое.

— Меня больше волнует его реакция на мою персону, — признался Миро. — Ужас у него тоже был неподдельный? Или наигранный?

— Такое сыграть сложновато… — покачал головой Асвальд. Он тоже затушил окурок и присел на край стола. — Скорее уж наигранным было все его поведение до… Он ведь совсем не дурак, понимаешь? Ему выгодно казаться дураком и малевать детские картинки. Но он далеко не глуп. И хорошо образован, хотя в личном деле указано, что Кзавер окончил лишь среднюю школу. Человек с двойным дном. — Асвальд усмехнулся. — Крайне интересный экземпляр! Это ведь надо так… так подстраивать эмоции под ответы! Просто филигранно! Если бы он не показал свое истинное лицо, я бы так и не догадался…

— Он умеет обманывать сканер?

— Что? А, нет. Не совсем. Его ответы были расплывчатыми, никакой конкретики. Сканеру не за что было зацепиться. Но я и не просил точных ответов. И он это знал. Поведение его тоже соответствовало обстановке. Разве человек не должен нервничать, попав в допросную? Гораздо интереснее то, что он в совершенстве владеет своими эмоциями, он сразу понял, кто я. Почему я задаю такие вопросы и что пытаюсь анализировать, за чем на самом деле слежу. И стал выдавать те эмоции, которые были ему нужны. Ну… пока не услышал про Шанталара. Тут его, конечно, прорвало…

— Нашли себе новую обезьянку? — усмехнулся Миро.

— Потенциального героя.

— Я и говорю.

— Хорошо, что он разбил себе голову. Можно будет подчистить ему незаметно память, пока он лежит у нас в больничке.

Асвальд вызвал панель управления, скопировал процесс допроса в личную базу памяти и удалил изначальный файл.

— А у тебя самого есть идеи, почему он так на тебя среагировал?

— Вообще никаких, — признался Миро.

— Ну… никаких – так никаких, — вздохнул Асвальд, кинув на Предтечу короткий быстрый взгляд.

Глава -4.2

—… и можно сразу сказать, что мы имеем дело именно с таким проявлением. — Мистер Кам развернул две панели.

На одной высветился человек с радужной оболочкой биополя в спокойном, гармоничном состоянии. На второй – окруженный рваным полем грязного красновато-коричневого цвета.

Шун сделал пометки на своем планшете и посмотрел в окно. Высокие перистые облака расчерчивали небо белыми барханами, полуденное солнце искусственно затемнялось линзами городской службы контроля погоды, существенно понижающими градус жары. На лужайке перед центральным входом в академию кружком сидели несколько десятков человек. «Твой тайный убийца» — мерцало над учителем, который ходил за спинами кадетов, выбирая жертву и преступника. Несложная игра учила вычислять спонтанных убийц, не планировавших свою расправу заранее.

— Состояние аффекта обычно начинается с фиксации на источнике. Человек в начальной стадии еще контролирует свои эмоции и действия, его сознание ясное, хоть и суженное. Однако переход на следующую стадию происходит молниеносно. — Картинка на второй панели сменилась, теперь из головы человека бил вверх столб золотистого света. — Психическая плазма выбрасывается из тела в чистом виде, не преобразуясь в какую-либо эмоцию. В животном мире такой выброс всегда направлен на источник опасности или вожделения, процесс аффекта запускается автоматически и имеет конкретную цель. Это естественный процесс, под который в психике животного с рождения отведен определенный запас. Но с человеком дела обстоят иначе. — Мистер Кам сменил картинку на первой панели. Теперь из человечка тоже бил вверх столб света, вот только его биополе так и оставалось гармонично-радужным. — Человек впадает в состояние аффекта по трем причинам. Первая: он реагирует на окружающую ситуацию. Чаще всего это угроза его жизни или жизни близких ему людей. Выброс плазмы происходит спонтанно, он активизирует внутренние резервы организма и помогает индивидууму справиться со смертельной опасностью. Вторая причина – субъективная реакция индивидуума не на саму ситуацию, а на искаженное представление о ней. Тут мы уже имеем дело не с угрозой жизни, а с внутренними переживаниями человека. В игру вступает высшая часть психики, отвечающая за социальные связи, и это зачастую ведет к деструктивным действиям со стороны индивидуума. — Мистер Кам убрал вторую панель и развернулся к первой, проткнул своей длинной указкой радужного человечка. — Но есть и третья причина аффектного состояния. А именно – осознанное или неосознанное желание человека. В таких случаях психика индивидуума остается в состоянии покоя, фиксации на источнике нет или она минимальна. Выброс происходит спонтанно или контролируемо. Утверждение, что сила такого выброса напрямую зависит от силы желания – в корне неверно. Тут имеет место процесс, противоположный желанию, а именно – намерение. Если вектор желания всегда направлен от предмета вожделения к индивидууму и создает ту самую фиксацию, то вектор намерения направлен от человека. — Мистер Кам убрал панель, сложил указку в небольшую тонкую ручку и присел на краешек своего стола. — Как известно, третья – постаффектная – фаза является самой продолжительной и характеризуется сильным психическим истощением и общей физической усталостью индивидуума. Человек может долго находиться в состоянии апатии и внутреннего опустошения. Но это касается только первых двух случаев. Если состояние аффекта достигается индивидуумом при помощи намерения, его психические силы в третьей фазе восстанавливаются достаточно быстро.

«А может ли быть, — подумал Шун, — что когда-то давно я впал в сильное состояние аффекта? И до сих пор не могу выйти из третьей фазы?»

— Итак, сегодня мы рассмотрим случаи аффекта, вызванные намерением человека, — продолжил мистер Кам. — Как правило, такие случаи не приводят к каким-то деструктивным последствиям, ведь обычно сильным намерением обладают люди с высоким морально-этическим показателем. Но иногда спонтанные выбросы психической плазмы могут привести к сбоям в работе городских служб, таких как, например, контроль климата. Или сбивают настройки софта индивидуума. И если во втором случае это усложняет жизнь лишь самому индивидууму, то в первом – ухудшает качество жизни и других горожан. Поэтому вопрос: нужно ли привлекать человека к административной ответственности, если его аффектные состояния, вызванные намерением, носят спонтанный, бессознательный характер?

«А вдруг софт Сони постоянно лагал из-за таких вот выбросов? — подумал Шун, водя пальцем по черной поверхности выключенного планшета. — Она так часто впадала в состояние аффекта, потому что была очень сильной? Или… потому что до последнего боролась за свою жизнь и пыталась вернуться в тело?»

— Итак, ваши предположения. Только, пожалуйста, аргументировано. — Мистер Кам развел руками, приглашая кадетов подискутировать. — Господин Ройзин?

— А? — очнулся Шун.

— С вами все в порядке?

— Со мной? Да.

— Может, вы хотите выйти?

— …что?

Мистер Кам провел рукой по своему лицу, Шун повторил его жест и только теперь заметил, что по щекам его текут слезы.

— Зайдите в медпункт. У Розы есть хорошие седативные.

— Да… да, конечно. — Шун поднялся. — Извините…

Класс проводил его гробовым молчанием.

Когда в академии стало известно, что Соня умерла, на личную страницу Шуна было отправлено очень много писем с соболезнованиями. Некоторые однокурсники даже пришли на похороны. Ответив благодарностью абсолютно на все письма, Шун закрыл свою страницу, а потом отключил и все чаты, оставив доступ лишь для экстренных вызовов. Кадеты поняли, что не нужно сейчас к нему лезть, и даже на переменах предпочитали общаться между собой в Сети, а не вживую, чтобы не нарушать лишний раз тишину. К Шуну по-прежнему подходили лишь близнецы, но и они зачастую хранили молчание, просто сидели рядом.

Шун был очень благодарен близнецам. Они помогли ему организовать похороны и не отходили ни на минуту, выполняя любую его просьбу. Когда работники кладбища установили памятник, и немногочисленные друзья семьи Ройзиных потянулись к выходу, Шун сам попросил близнецов оставить его одного. Он просидел у могилы еще почти два часа. В конце первого часа к нему присоединился Миро.

Роза была дородной женщиной в возрасте, с пышными смоляными кудрями и породистым лицом. Она накапала Шуну какого-то успокоительного, усадила на кушетку и погладила по голове, как маленького ребенка.

— Тебе бы не лекарства пить, а проплакаться хорошенько, — сказала она, придвинув стул и сев напротив. — А ты все загоняешь и загоняешь внутрь себя. Сколько лет уже загоняешь.

Шун не стал с ней спорить, только слабо улыбнулся и выпил успокоительное. Роза знала его довольно продолжительное время, да и в психологии неплохо разбиралась, и к ее совету стоило прислушаться, но… Спонтанные слезы давно высохли, а новые и не думали появляться. Признаться честно, со смерти Сони это вообще был первый раз, когда Шун заплакал. Он не чувствовал боли или печали, видимо, все, что можно, уже отболело за эти несколько лет Сониной комы. Он скорее ощутил некое облегчение и даже чувство полета, которые так же остервенело принялся заталкивать глубоко внутрь, посчитав несвоевременными и постыдными.

По-настоящему легче ему стало лишь в день похорон, в присутствии Миро. Тот не сказал ничего необычного, наделенного особым смыслом, он вообще очень мало говорил. Передал соболезнования от Асвальда и Рины, которые из-за работы не смогли прийти лично, а потом они долго сидели молча напротив могилы. Шуну почему-то казалось, что именно Миро может понять его, может принять любую спонтанную реакцию. Даже если Шун сейчас вскочит со скамейки и начнет отплясывать – он лишь подойдет, обнимет его, прижмет голову Шуна к своей груди и снова погладит большим пальцем по волосам…

— Иди-ка ты домой, — сказала Роза. — Я дам тебе освобождение.

— Я не могу, — вздохнул Шун. — Скоро контрольные годовые тесты, а я и так пропустил несколько занятий.

— Тогда прогуляйся немного, посиди в скверике, там сейчас практически никого.

— Да. Спасибо.

Выйдя из медпункта, Шун подключил Сеть и немного растерялся, когда на него обрушилась лавина новых сообщений. Он все еще не был готов общаться и отложил их на потом, пробежавшись глазами лишь по письмам от Рины и Асвальда. Все довольно официально и сухо, но все равно… приятно.

Попадавшиеся по пути кадеты пестрили статусами и запросами, яркие фразы пролетали в воздухе вслед за их головами. «У кого есть сборник по эмпат-криминалистике за третий курс первое полугодие? В долгу не останусь», «Перваши, нужны кому-то консультации? Недорого», «Познакомлюсь с симпатичным парнем для двойного совершенствования в эмпат-праве».

Шун невольно улыбнулся. В каком-то смысле, ему нравилась бурлящая жизнь академии, хотя он всегда считал себя интровертом. Было приятно находиться в полном внутреннем уединении, но при этом быть окруженным большим количеством людей. Это придавало какой-то… уют? Если Шун уйдет из академии, ему точно будет этого не хватать.

На улице его тут же окружили рекламные баннеры компаний, что заключили с академией прямой контракт на оказание услуг, а здания запестрили виртуальными рисунками кадетов, увлекающихся граффити. Мир вокруг стал богаче, ярче и информативнее.

Шун подумал о Соне, сидящей в скрытой комнате борделя, расположенного в двойной свертке. Почему он ее увидел? Что она пыталась сказать? Это было прощание? Или она все еще сидит там и ждет его? Сможет ли он еще раз попасть в ту комнату? Бред, конечно…

Но на секунду ему показалось, что стоит немного сосредоточиться – и он настроится на нужную волну, услышит музыку из второй части наушников. И на привычный мир наложится еще один – виртуальный. А потом еще один – двойной свертки. И еще один… Шун зажмурился и мотнул головой.

Он расположился за одним из столов, стоящих в сквере, кинул сумку рядом с собой на скамью и уставился невидящим взглядом в деревянную поверхность. Роза права, ему надо выплакаться. Ему надо выплеснуть застоявшиеся эмоции, чтобы полностью освободиться от них и продолжить жить дальше. Все эти годы постоянного напряжения, переживаний за сестру, надежды и отчаяния… конечно, все это не могло пройти бесследно, не могло рассосаться само. Все это продолжает бродить где-то внутри, отравляя его. Шун устало усмехнулся.

«А если мне самому связаться с ним и предложить выпить, это… это не будет казаться странным? — подумал он. — Мы ведь и не друзья. Миро подумает, что я совсем одинок и ничтожен? Что у меня даже друзей нет? Получится ли объяснить ему, что мне не нужна поддержка друзей? Не нужно, чтобы они меня жалели? Что мне нужно…»

Странное ощущение падения, такое непривычное и в то же время знакомое, охватило Шуна. Он невольно вздрогнул и поднял глаза, различив впереди высокий, чуть сгорбленный силуэт. Человек стоял меж деревьев, его лицо пряталось в тени листвы.

— Вам что-то нужно? — спросил Шун.

Незнакомец сделал пару шагов вперед, выходя на свет. Лицо у него было вытянутым, черты – тонкими, а узкие глаза смотрели хоть и внимательно, но как-то отстраненно и немного пренебрежительно.

— Ты Шун? — спросил он, сунув руки в карманы форменных брюк.

— Да.

Незнакомец подошел к столу, сел напротив, протянул ладонь.

— Я Тони.

— А. Вы тот второй кадет? — Шун ответил на рукопожатие. — Который прошел тест?

— Ага.

Несколько секунд они сидели молча. Шун молчал, потому что инициатива вроде как исходила не от него, а Тони просто рассматривал его, как диковинную зверушку. Потом он поставил локти на стол, запустил руки в длинную челку и сказал:

— Странно… — Тонкие узловатые пальцы начали перебирать волосы, глаза смотрели куда-то мимо Шуна, сквозь него. — Я думал… думал, они выбрали тебя, потому что ты сильнее.

— Я не понимаю… — Шун заметил, как между красиво струящихся волн темных волос мелькнула одна светлая, практически белая прядка. — О чем вы?

Он проигнорировал панибратское отношение и тот факт, что новый знакомый не высказал ему никаких соболезнований, он ведь мог просто быть не в курсе, но… поведение Тони все равно выглядело каким-то странным, словно он был немного не от мира сего. Возможно, на кого-то другого Шун бы даже обиделся или попросту свернул разговор и ушел, но про Тони он знал несколько интересных фактов, и это заставило его остаться на месте.

— Я думал, ты видишь, что ты поймешь… — вздохнул Тони. — Но ты, кажется, слеп, как и остальные.

— Слеп?

— Там. — Тони ткнул пальцем в расположенный на горизонте город. — Что ты видишь?

— Дома.

— А дым?

— Какой еще дым? — удивился Шун.

— От взрыва.

— Взрыва? О чем вы?

— Идет война! — заговорщицки прошептал Тони, подавшись вперед, навалившись грудью на столешницу. — Но никто этого не видит. Я надеялся, что хоть ты…

Он снова уставился сквозь Шуна, чуть приоткрыв рот, посидел так несколько секунд и спросил:

— Так что же в тебе такого? Почему они выбрали тебя?

«Может, дело и не во мне? Может, потому что ты псих долбанутый?» — вздохнул про себя Шун, но вслух ничего отвечать не стал.

Тони усмехнулся, словно прочел его мысли, поднялся, медленно обошел стол и склонился к уху Шуна, уперев правую руку в стол.

— Они тебе совсем не друзья, не обольщайся, — сказал он тихо и с расстановкой, словно хотел придать вес своим словам. — Они просто используют тебя, а потом выкинут, как меня. Думаешь, они такие хорошие и понимающие? Ну конечно! Они такие, какими ты их хочешь видеть. И будут такими, пока им выгодно. А потом они сами же назовут тебя фриком и настрочат в Комиссию письмецо, в котором попросят никогда больше не пускать тебя в Даон.

Тони резко оттолкнулся от столешницы и исчез где-то за спиной. Шун тяжело вздохнул, обернулся, провожая нового знакомого взглядом, и подумал:

«Интересно, если долго выворачивать эту вселенную, падая во все новую и новую свертку, можно ли, в конце концов, вывернуться в какую-то другую вселенную? И идет ли в той вселенной война?»

Он сосредоточился, еще раз внимательно посмотрел в сторону города, но, конечно же, не увидел там ничего нового.

Глава 7.1 Новый фаворит

Арена хрустела под ботинками, словно была усыпана битым стеклом. Шун медленно шел вперед, пытаясь разглядеть врата арены сквозь густые облака пепла, что начинались у самой земли и кончались где-то в глубине серого неба. Не было видно ни кипящего Сателлила, ни разорванного солнца, лишь бесцветная муть вокруг, куда ни посмотри, да мельтешение черных хлопьев.

Он не помнил, сколько уже шел вот так, может, десять минут, а может, десять лет. Мертвый мир гулко вторил его шагам, трибуны щерились поломанными седушками, а местами и вовсе чернели большими провалами. Иногда Шун отчаивался и начинал идти в сторону трибун, потому что уже сомневался в том, что арена вообще имеет врата. Но трибуны с каждым шагом становились дальше, и расстояние до них совершенно не сокращалось. Тогда Шун останавливался и начинал кричать. Он звал на помощь, проклинал кого-то, плакал навзрыд, но не получал в ответ ни единого звука. Лишь эхо вторило ему несколько секунд, а потом тоже замолкало.

Когда на горизонте вдруг ярко засветилось желтоватое пятно, Шун сначала не поверил своим глазам. Он побежал вперед, боясь упустить пятно из вида, но свет уверенно пробивался сквозь пепельную взвесь и медленно приближался. Через несколько минут перед Шуном выросла золотая пирамида, сложенная из исполинских плит. От ее стен шло ровное мерцание, которое даже на глаз казалось очень теплым. Вокруг пирамиды еще осталась живая земля, покрытая зеленой травой. Шун упал на колени, схватил несколько травинок, растер между пальцев и с упоением втянул носом их аромат. А в следующую секунду почувствовал, что за его спиной кто-то стоит. Шун медленно поднялся и вытащил свой меч. Холодная волна прокатилась от поясницы к лопаткам, отдалась неприятным ощущением в затылке, словно туда было направлено дуло пистолета. Шун развернулся, готовый ударить в любую секунду – он отлично понимал, чувствовал, кто за ним стоит. Но Стальной Пес не собирался на него нападать, он смотрел не на Шуна, а в противоположном направлении. Шун долго пялился в его спину и в какой-то момент понял, что даже задержал дыхание, боясь проронить хоть звук. Длинные волосы Пса спадали на широкие плечи, красиво переливались серебром под лучами пирамиды, в правой руке покачивался обнаженный меч, испачканный кровью. Выглядело так, словно Пес прошел за Шуном весь путь, прикрывая его от неведомых врагов.

Шун стоял и смотрел, не двигаясь и еле дыша, а потом Пес чуть повернул голову в его сторону и тихо сказал:

— Я же обещал, что доведу тебя до Цитадели.

Солнечные лучи пробивались сквозь щели в ставнях, гуляли бликами по внутренней стороне века. Шун полежал еще несколько минут с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам и принюхиваясь к запахам гостиницы, невольно улыбнулся. Все было такое… живое.

Он сел, потер глаза и посмотрел в зеркало, висящее на противоположной стене. В ту ночь, когда он добрался до гостиницы, обычные номера уже были заняты и остался только самый большой и дорогой номер, в котором даже кровать оказалась неприлично широкой. На следующее утро часть жильцов съехала, но Шун уже привык к роскошным условиям, так напоминающим дворцовые, и передумал менять комнату.

Он медленно подошел к зеркалу, скинул нижнюю рубашку и долго рассматривал свой торс. Из всех артефактов он забрал себе лишь тот, что принадлежал ему с самого начала, регенерирующий. С его помощью залечил сквозную рану на плече да мелкие ушибы. Остальные артефакты лежали в пространственном кармане нетронутыми. Стальной Пес выпотрошил просветленных, обнулив все привязки их артефактов. А значит, Шун мог забрать себе любой. Или продать их все, выручив просто баснословную сумму. И в том, и в другом случае он мог продолжить свой путь в Столицу и быть уверенным, что его примут в любую команду. А может даже позволят выступать в одиночку. Возможно, так и следовало поступить, ведь прошло уже почти пять дней, а ни Миро, ни Асвальд, ни Рина так его и не нашли.

Закончив с осмотром, Шун наполнил до краев громадную ванну, больше смахивающую на бассейн, опустился в горячую воду, подцвеченную ароматными добавками, и расслабился. Шоковое состояние, в котором он пребывал первые два дня, давно прошло, и он больше не чувствовал горечи и отчаяния, проигрывая в голове свою встречу со Стальным Псом. Его мучил лишь один вопрос – что значила та странная фраза? «Жду не дождусь, когда ты снова станешь моим».

«Моим»… кем? Другом? Врагом? Госером? Любовником? Что именно Шун забыл? И как он вообще мог забыть? Заклятие, наложенное на него Псом, лишало силы и части воспоминаний? Можно ли их как-то вернуть? И… стоит ли? Ну ладно, если он был другом или госером… А если… хотя нет, не может быть. Шун никогда не замечал за собой подобных наклонностей.

Но кем же они были друг другу, если Пес не просто оставил его в живых, но и одарил бесценными артефактами?

Он набрал в легкие побольше воздуха, нырнул и улегся на дно, рассматривая подрагивающий потолок сквозь разноцветную толщу воды. Совсем недавно у него было лишь одно желание – вернуться в Столицу, восстановить свою репутацию и поквитаться со Стальным Псом. Ненависть и злоба бурлили в нем весь этот год, придавали сил, заставляли жить дальше. Но сейчас… Шун понимал, что этой ненависти в нем заметно поубавилось. А еще в нем появилось желание разобраться, получить ответы на вопросы, которых за год накопилось предостаточно. И это желание было сильнее с каждым днем. Шун сел, отплевался и намылил голову дорогим шампунем, что был включен в стоимость номера.

Еще и сон этот странный… Что значит – «обещал довести до Цитадели»? У них действительно когда-то был такой разговор? Он и его забыл?

Шун подумал о том дне, когда он стоял под дворцовым сводом с остальными претендентами на одиночную битву. Стальной Пес осматривал каждого, иногда задавал вопросы. На Шуна он тогда смотрел дольше всех. Смотрел, молчал, а потом…

Шун невольно провел рукой по задней стороне шеи, вспоминая ощущение, практически забытое за год. Пес тогда так же коснулся его шеи. Не сжал, не впился, как потом виделось Шуну во снах… нет, на самом деле то прикосновение было легким, быстрым, но почему-то таким пугающим…

А еще на лице Пса тогда на миг застыло удивление. Всего один миг, такой крошечный, мимолетный, однако Шун запомнил его очень отчетливо.

Он выбрался из воды, долго вытирался толстым махровым полотенцем. Потом оделся, позавтракал в ближайшем трактире и пошел в банк.

Город был очень большим и делился на три части. В одной жили люди, во второй – зурги. А в третью часть никто никогда не ходил. Жили ли там пауки – Шун не знал. По ночам там было тихо и темно, а днем через арку, что отделяла паучьи кварталы, виднелись лишь пустые улицы.

Город не имел названия, только номер – 667. Шун слышал, что так иногда бывает, но сталкивался с подобным впервые. Он набрел на город случайно, просто создал портал и притянул первый же населенный пункт, что попался в поле обзора. Конечно, проще всего было вернуться в Город Торговцев, заселиться в номер двадцать пять, как и раньше. Но Шун был уверен, что возвращаться туда небезопасно. А Миро должен был найти его в любом месте, разве не так?

Широколицый молодой человек вежливо улыбнулся Шуну, как только тот переступил порог банка.

— Я могу вам чем-то помочь?

— Да, — замялся Шун. Он не очень представлял, как нужно вести себя в подобных местах. — Я хотел бы положить кое-что на счет друга.

— Друг – просветленный?

— Да.

— Он в безвременье? Или уже спустился в мир?

— Нет, не думаю, что спустился.

— Хорошо. Тогда пройдемте за мной, я помогу вам заполнить бумаги.

Шуна привели в просторную отдельную комнату, усадили за стол и дали на подпись несколько документов. Он пробежался глазами по тексту, бумаги сообщали об обязательствах банка и ставили в известность, что с Шуна за операцию взимается такая-то плата. В принципе, не особо большая… Шун подписал бумаги, протянул их молодому человеку. Тот проверил подпись и тихо ахнул.

— Вы… вы принц? Наследный принц?

— Да, это я, — немного смутился Шун. Давненько уже его титул не произносили с таким придыханием…

— Для меня большая честь… в смысле, я… — залепетал молодой человек, руки его начали подрагивать.

— Это что, шутка какая-то?

— Что? Нет! Нет, конечно! Я совершенно серьезно… простите, я ведь не знал, что… ну…

— Чего не знали? — непонимающе нахмурился Шун.

— А вы… вы не слышали? Недавно начал ходить слух, что вас прокляли перед самым первым состязанием.

— Не слышал… И откуда этот слух принесло?

— Говорят, с запада.

— Хм…

Странно, но зурги ушли на юг, в сторону Столицы. А вот на запад подались выпь и лис… неужели они? Шун не смог сдержать улыбки. Дожили… его репутацию спасают монстры. Мда…

— Ох, простите, что отвлекся. На чей счет будем переводить артефакты?

— Я не знаю полного имени. Командир Юн, просветленный. У него своя команда.

— Сейчас. — Молодой человек развернул большую панель, забил туда имя и высветил несколько лиц. — Узнаете кого-нибудь?

— Вот он.

Положив на счет командира Юна все артефакты, что принадлежали раньше ему и его команде, и оставив молодому человеку красивый автограф с наилучшими пожеланиями, Шун покинул банк. Он прогулялся по городу, потом перенесся в ближайший лес и начал ежедневную тренировку. Почти недельное одиночество не выбило его из привычной колеи, Шун отрабатывал удары практически до вечера, не делая перерыва даже на обед, а потом еще пару часов сидел в глубокой концентрации, восстанавливая потраченные силы и пытаясь достигнуть того состояния, которое Асвальд называл позицией контроля. Он понятия не имел, что должен почувствовать, когда достигнет этой позиции, но с каждым днем в нем росла какая-то внутренняя уверенность, так что время, потраченное на ежедневную концентрацию, определенно не проходило даром.

Когда солнце закатилось за горизонт, он прыгнул обратно к городу и вздохнул, жалея, что никто не видел его мастерски протянутого портала. За последние дни он научился перемещаться практически мгновенно, не расставаясь с содержимым желудка. Поужинав в трактире, он прихватил с собой пару бутылок дорогого вина и пошел в гостиницу. У него еще остался приличный запас свободных денег и артефактов для продажи, так что можно было немного себя побаловать.

Уговорив вторую бутылку, Шун растянулся на кровати, закрыл глаза и долго наблюдал, как перекатываются по тонкому телу радужные пузырьки. Он надеялся, что алкоголь поможет ему заснуть без сновидений, но как только Морфей раскрыл Шуну свои объятия, вокруг снова раскинулся мертвый мир, подернутый черным пеплом.

Хрустящая под ботинками арена была все такой же пустой и не имела выхода. Шун подумал, что больше не хочет метаться и что-то искать, а потому решил просто стоять на одном месте, пока сновидение не закончится. Ведь когда-то же оно должно закончиться…

Черные хлопья падали сверху, приземлялись на его плечи и голову. Поначалу Шун стряхивал их, пачкая руки, но через несколько минут перестал делать даже это. Он неподвижно стоял, от скуки прислушиваясь к окружающему пространству, но абсолютную тишину нарушали лишь едва различимые удары его сердца, да размеренное дыхание.

Тихий клекот начался издалека, Шун даже не сразу обратил на него внимание, а когда различил-таки, то понял, что звук медленно приближается к нему со спины. Потом он стих, но появилось стойкое ощущение, что кто-то стоит позади, так же безмолвно и неподвижно. Шун осторожно развернулся.

Стальной Пес был значительно выше ростом и смотрел на него сверху вниз своими большими серыми глазами. Потом он протянул руку, скользнул холодной ладонью Шуну под волосы и прикоснулся к задней части его шеи. Склонился вперед и сказал ему на ухо:

— Они тебе совсем не друзья, не обольщайся. Они просто используют тебя, а потом выкинут. Думаешь, они такие хорошие и понимающие? Они такие, какими ты их хочешь видеть. И будут такими, пока им выгодно.

Почему-то эти слова казались Шуну до боли знакомыми. Он вскинул голову и оттолкнул Пса, но вдруг понял, что перед ним стоит совершенно другой человек. Лицо у него было вытянутым, глаза – узкими. А в длинных темных волосах, что волнами спадали на грудь, можно было заметить одинокий белый локон.

* * *

Частный сектор был небольшим и находился далеко от города, поэтому погода тут не регулировалась. Тяжелые низкие тучи под утро заволокли все небо, и, проснувшись, Миро не сразу понял, который час. Он протянул руку, нашарил мобильник, посмотрел на часы и недовольно простонал. Пора вставать. Давно пора, по хорошему – даже на душ и завтрак времени уже не осталось.

На экране мобильника светился значок сообщений, Миро пару минут лежал, смотря на него, потом нехотя открыл. «Я проверил твоего человека. Перезвони». Миро вздохнул, откинулся на подушку, набрал номер и приложил телефон к уху.

— Привет, — ответили на том конце после второго гудка. — Выспался?

— Не особо, — признался Миро. — Так что там?

— Ну, твои предположения оказались верными, — хохотнул низкий голос. — Хоть игровое тело и должно уничтожаться после смерти игрока… Просто невозможно, чтобы…

— Я понял, — перебил его Миро. — Как он умер?

— Сердечный приступ. Несколько месяцев назад.

— Сколько ему было?

— Почти восемьдесят.

Миро уставился в потолок, вспоминая моложавое лицо Анхеля.

— Кто-то иногда пользуется им, как дополнительным аватаром. Но мы не смогли выйти на этого человека. Или не человека. — На том конце немного помолчали. — Так мне… передать эту информацию выше? Или пока придержать?

— Конечно, передать. Может, получится вычислить, кто именно в вашем отделе способен прибрать к рукам игровые тела мертвецов... — Миро с силой сжал переносицу. — А если не пытаться выйти напрямую? Если действовать методом исключения? Был ли кто-то из имаго или их госеров вне Игры в те промежутки времени, когда Анх…

— Проблема не в том, чтобы найти нового пользователя его аватара. Проблема в том, что система впускает в Игру только после проверки гено-кода. Даже пользовательский монстр создается под конкретного игрока на основе того же кода.

— Да. Ты прав. Я как-то не подумал об этом. — Миро нахмурился. — Значит, идея о мульти-игроке все же имеет право на существование…

— Очень сомневаюсь, — ответил низкий голос. — Сам понимаешь, погрузиться в чужое тело на сто процентов невозможно. Мульти-игрок не просто меняет аватары, он всегда должен находиться в теле с оригинальным кодом, иначе система его просто выкинет. И параллельно – в чьем-то чужом. Такое не всякая психика выдержит. Думаю, человеку такое вообще не под силу, как и зургу, наверное, так что… не знаю… если только пауки? С их коллективным сознанием…

— Я тоже подумал о них. Спасибо.

— Да не за что, обращайся.

Миро положил трубку, сел и подпер голову рукой, посмотрел вперед рассеянным взглядом. Так значит, Шуну с самого начала помогали пауки? Но какая им с этого выгода? Ему казалось, что пауки во всей этой ситуации сохраняют полный нейтралитет. По большому счету, им нет дела ни до людей, ни до зургов, ни до роя. Да и Даон они исследуют скорее из любопытства, а не по необходимости. Пауки достигли на своем Родосе идеального баланса и не нуждаются вообще ни в чем. Ну, может, в небольшой творческой подпитке для своих чересчур логичных умов…

В дверь позвонили. Охранная система усадьбы могла пропустить лишь двух человек, и Миро поднял глаза к потолку, моля Бога, чтобы это оказалась не Рина. Он накинул халат и пошел вниз, по пути открыл следующее сообщение – второе из трех. «Сегодня впали в игровую кому еще двое, оба – твои». Миро посмотрел на время отправки и цокнул языком. Последнее сообщение гласило: «Мы снова приняли проблесковый сигнал с маячка Новака. Он в Цитадели». Миро выругался и открыл тяжелую уличную дверь.

— Уже получил последние новости? — спросил Асвальд, заходя внутрь. Смахнул с плаща мелкие капли. — Давай собирайся.

— Я конечно рад, что это не Рина, но почему вы не дождались меня в Игре? — Миро развернулся и пошел обратно к лестнице.

— А… так ты еще не в курсе…

— Не в курсе чего? — Миро остановился, с тревогой посмотрел на федерала. — Только не говорите, что…

— Твои люди оказались настоящими профессионалами. Они продержались секунд десять, — хохотнул Асвальд.

— Что с Шуном?

— Понятия не имею. Его ведь можешь отследить только ты. Но он все еще не проснулся, если ты об этом.

— Что случилось?

— На лагерь напал Пес.

— Вы успели его спрятать, да?

— Да, но когда Пес меня убивал, я заметил, что твой купол недостаточно хорош, так скажем. Боюсь, он заметил Шуна. Только слепой бы не заметил.

— Черт!

Миро бросился наверх. В спальне он быстро проглотил заготовленный накануне сухпаек, запил водой из стоящей рядом бутылки. Натянул джинсы, футболку и свитер.

— Я больше не могу оставлять тебя здесь, ты же понимаешь? — спросил поднявшийся следом Асвальд.

— Я никуда не поеду, — отрезал Миро.

— А я и не упрашиваю. Просто предупреждаю, что как только ты погрузишься в Игру, я перенесу твое тело в машину и увезу в Агентство.

— Это нарушение моих прав!

— Это забота, дурень.

— Уже забыли, что…

— Такого больше не повторится. Обещаю. Мы проверили все и всех. Мы знаем, откуда шла атака, мы перекрыли все возможные каналы. Да и ты… — Асвальд кивнул на мобильник, — сколько можно прятаться? Я гарантирую тебе безопасное подключение к Сети. И личную охрану.

Миро застыл на пару секунд, посмотрел на федерала с легкой, снисходительной улыбкой.

— Вы так уверены, что они не взломают вашу защиту? Снова.

— Теперь уверен. — Асвальд сунул руки в карманы, качнулся вперед. — Ну, давай же! Мне очень не хватает тебя в голове.

Миро вздохнул.

— Я… мне уже нужно идти. Я опаздываю.

— Выйдешь в Игру из машины.

— Ну конечно. Как будто я смогу спокойно погрузиться, пока все у вас там лично не проверю.

У машины их ждали два высоких и крепких молодых человека. Усадьба пожелала Миро хорошего дня и заперла за ним резные железные ворота. Они с Асвальдом устроились на заднем сидении, машина плавно поднялась в воздух.

— Твои люди… — начал Асвальд, но Миро его перебил:

— Да, знаю. Двое.

— И…

— И Новак в Цитадели. Мне передали. — Миро отвернулся к окну, вздохнул, наблюдая, как стремительно удаляется его небольшой, но полностью безопасный островок. — Его приглашения становятся все более и более настойчивыми…

Глава 7.2

— Короче, стоило мне вылететь из Игры, как тут началось все самое интересное, — хохотнул веселый детский голосок. Звякнули пустые бутылки. — А губа у нас не дура…

Шун открыл один глаз и посмотрел на сидящего рядом Миро, буркнул:

— Вы обещали вернуться через пять дней. А пошел уже девятый.

— Прости, — улыбнулся тот, повернувшись. — Возникли непредвиденные обстоятельства. Как ты тут?

— Нормально.

Шун сел, огляделся и немного смутился, заметив у окна Рину, натянул одеяло повыше. Девушка кивнула ему и отвернулась, рассматривая что-то через приоткрытую ставню.

— Вы видели эту ванну? — Асвальд выглянул из соседней комнаты, мотнул головой. — Я думал, ты его в спартанских условиях держишь, сон в полях там, завтрак на болоте…

— Я немного потратился, — признался Шун. — У меня был стресс.

— А когда у меня был стресс после первой схватки с монстрами, — признался Асвальд, кивнув на Миро, — он меня просто убил. Так что… Пес тебя не заметил?

— Заметил.

— И отпустил? — удивленно вскинул брови Асвальд.

Миро тоже внимательно посмотрел на Шуна, ожидая ответа.

— Ну не вот, чтобы прям… Он проткнул мне плечо насквозь. И… кажется, ему просто понравилось издеваться надо мной. Он говорил, что я прислужка. И все в таком роде.

— Но он тебя отпустил, — с нажимом сказал Миро.

— Не просто отпустил. — Шун почему-то перешел практически на шепот. В комнате повисла напряженная тишина. — Он выпотрошил всю команду и оставил мне их артефакты. А еще сказал, что если я хочу вернуться, то мне нужна команда посильней.

Несколько секунд все молчали, потом Миро как-то невесело хмыкнул и сказал:

— Ну, вот тебе и приглашение…

— Он знает, что Шуна ведешь ты. — Асвальд перестал паясничать и как-то сразу повзрослел. — Он догадался.

— Мда…

Миро отвернулся и уставился в широкое зеркало на противоположной стене. Шун долго изучал его профиль, собираясь с силами, чтобы рассказать и о той странной фразе Пса, но так и не решился.

— Что ты сделал с их артефактами? Они еще у тебя? — наконец спросил Миро, не оборачиваясь.

— Я отнес их в банк, положил на счет командира Юна. Оставил себе только мой, регенерирующий, чтобы залечить плечо. — Шуну показалось, что на лицах собравшихся появилось удивление. — …что? А как я должен был поступить?

— Ты все сделал правильно, — улыбнулся Асвальд. — Не переживай. Итак… что мы планируем дальше? Просто вести Шуна в Столицу уже не имеет смысла. Новак в Цитадели, и теперь добраться до него может лишь тот, кто заявится на Полугодовую битву. Лиам предоставил Шуну возможность попасть в любую команду, но наш исключительно честный и благородный молодой человек ею не воспользовался. А значит, нам придется собирать команду с нуля. Или…

— Или снимаем с себя всю ответственность и передаем полномочия группе Вигмана, — закончил за него Миро.

— Я тебя умоляю… — хохотнул Асвальд. — А то они им нужны. На нашей группе окончательно поставили крест. Вигман лишь просит не мешать их работе, наши полномочия им на фиг не сдались.

— О чем вы? — не понял Шун.

Миро и Асвальд переглянулись, а Рина чуть отошла в сторону, открывая ставни на полную.

— Наше начальство решило сыграть своим козырем, — ответил Асвальд, кивнув в сторону окна. — Когда узнало, что похищенный человек, которого мы ищем, находится в Цитадели. Они запустили на полное погружение Тони.

— Тони?

— Имбу, — пояснил Миро. — Последнего короля.

Шун закутался в тонкое одеяло и подошел к окну. Рина чуть отступила, освобождая ему обзор.

— А где…

— Вон, смотри чуть выше, — подсказала девушка.

Сателлит был таким тусклым и серым, что еле угадывался в пасмурном небе.

— Боже… — пролепетал Шун. — Он здесь, да?

— Ты его знаешь? — спросил где-то за спиной Асвальд.

— Он постоянно мне снится. Мы стоим посреди арены, а все вокруг мертвое. — Шун повернулся, посмотрел на Дьявольское дитя. — Он приходит и превращает все в черный пепел.

— Похоже на правду, — скривил гримасу тот. — Учитывая его силу… если Комиссия решит, что время упущено и ничего уже не исправить, она вполне может отдать Тони приказ на полное уничтожение Даона.

Долгая жара неожиданно сменилась холодной погодой. К обеду пошел сильный дождь, застучал по мостовой, вспузырил лужи. После него в воздухе остались промозглая взвесь и запах озона. Шун заставил энергию циркулировать по тонкому телу быстрее, чтобы согреться и перестать позорно кутаться в одеяло на виду у гостей. Асвальд плюхнулся животом на кровать и принялся напевать себе под нос что-то веселенькое, а Рина, пользуясь случаем, оккупировала ванную комнату. Миро же устроился за столом, закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь связаться с каким-то «старым другом».

Шун смотрел на расплывчатое пятно Сателлита в небе, и под ложечкой у него тревожно сосало. Ясное дело, что ни Асвальд, ни Рина, ни Миро не придавали ситуации того значения, которое придавал ей он. Для них Игра была чем-то эфемерным, ненастоящим. Для Шуна же она являлась единственным миром, который он помнил. И мысль о том, что скоро все вокруг может превратиться в ничто, пугала его до дрожи.

Перед глазами его то и дело всплывал кусок сна, заполненный лишь пеплом и тишиной, а потом – Стальной Пес, напоминающий о своем обещании. И поляна, усыпанная артефактами.

Странно…

— Что? — поинтересовался Асвальд, перекатившись на бок.

— А?

— Что странно?

— Я сказал это вслух? — удивился Шун, отвернувшись от окна.

— О чем ты там думаешь?

— Что это как-то нелогично – сначала насылать на меня проклятье и лишать силы, а потом помогать. Я… не понимаю…

— Сомневаюсь, что это было проклятье, — ответил Асвальд. Он подпер голову рукой и посмотрел на Шуна с… сожалением? — Псу было совершенно необязательно лишать тебя силы. Ты бы провалился в любом случае, на первом же состязании. Потому что в тебе этой силы и не было.

— В смысле? Как это – не было?

— Вот так. У тебя не было ничего: ни силы, ни прошлого, ни будущего. У тебя было всего несколько дней, чтобы найти господина Новака. И все.

— Я не понимаю…

— Ты появился в этом мире накануне Турнира, а все, что ты помнишь – ложная история, которой снабжается каждый игрок, уходящий на полное погружение. Не было ни детства во дворце, ни родителей, ни восторженных рукоплесканий жителей Столицы. А знаешь, почему тебя частенько называли Вторым Предтечей? Потому что это Миро сдал за тебя входной тест и получил красный уровень, гарантирующий королевскую кровь. Причем, самый потолок красного уровня. Ты появился здесь с липовой историей, которая позволила тебе воплотиться при дворце и заявиться на Турнир… ну, в твоем случае – на Полугодовую битву. Однако настоящей силы у тебя не было, ты воплотился с нулевым, непрокачанным персонажем. Ведь одно дело – уровень и история, и совершенно другое – уже накопленные в Игре артефакты и опыт. Ты подделка. Пустышка, которая спустилась в Игру с единственной цель…

— Вы с ума сошли?! — Рина ворвалась в комнату, как фурия, нависла над Асвальдом. С волос ее еще капала вода, а одежда явно была натянута на мокрое тело. — Сначала долго держите его в неведении, а потом вот так вываливаете все! И даже слов нормальных не подбираете!

— А Миро ведь уже говорил мне что-то подобное. — Шун задумчиво хмыкнул, медленно сполз по стенке и уселся на полу. — Что я его кто-то на час…

— Калиф, — подсказал Асвальд. Развернулся к Рине. — Вот видишь, он вполне адекватный. И может понять.

— Боже… — вздохнула девушка. Она присела рядом с Шуном, хлопнула его ободряюще по коленке. — Ты не пустышка, а очень хороший специалист. У тебя есть одна способность – ты можешь чувствовать скрытые пространства. Бьюсь об заклад, Миро учил тебя создавать порталы. Я ведь права?

— Да, учил, — кивнул Шун.

— Так вот знай, что на это способны лишь несколько сотен человек. В основном игроки пользуются талисманами или специальными артефактами. А ты в считанные дни научился делать их сам.

— Но я… я так отчетливо их помню… — тихо сказал Шун, словно не услышал ни одного слова Рины.

— Родителей?

— Да…

Она снова похлопала его по коленке.

— Ну… ложная история – вещь такая, — подал голос Миро. Он вышел из полной концентрации и смотрел сейчас на Шуна то ли с претензией, то ли просто с легким раздражением. — Мы вместе ее придумывали, так что…

— Ххаа… — Шун сгорбился, закрыл лицо руками и нервно хохотнул. — Ах-ха! Получается… получается я появился в этом мире – и сразу же налажал. Налажал с самого начала. Я-то все думал, что вот вернусь в Столицу, исправлю все – и жизнь войдет в привычную колею. А никакой колеи никогда и не было! Ха-ха! Ахха-ха!

— Он опять смеется… — тихо сказал Миро, закатив глаза.

Он подошел и тоже сел рядом с Шуном. Положил ладонь на его колено и погладил его большим пальцем. Удивительно, но это смазанное, немного неловкое движение почему-то успокоило Шуна. Он громко втянул носом воздух и выдохнул через рот, расслабляясь.

— Ладно… налажал так налажал. С кем не бывает.

— Справедливости ради хочу заметить, что до погружения ты делал все очень хорошо. И очень нам помог. Даже больше, чем мы ожидали.

Почему-то это разделение на «ты» и «мы» неприятно кольнуло Шуна. «Они используют тебя, а потом выкинут. Они такие, пока им выгодно», — всплыло в голове.

— Скажите, а мы… мы ведь не в одной команде, да? — уточнил он. — В смысле… вы меня наняли?

— Скорее, договорились с тобой, — улыбнулся Асвальд, сев в кровати.

— И что я получу, когда найду вашего человека?

— Очень много денег. Кстати, часть из них ты уже получил.

— Но мы, — сказала Рина, посмотрела на Миро и поправилась: — некоторые из нас хотят, чтобы ты пошел дальше. В реальности мы все тебе рассказали, и ты встал на нашу сторону. Ты был готов влиться в нашу команду.

— Наверно, вам стоит рассказать мне все еще раз, и я снова подум… стойте! — От внезапной догадки Шун подскочил. — В смысле – Миро прошел за меня тест? В смысле – поэтому меня и называли… Ты… вы – Предтеча?! — И он уставился на последнего широко раскрытыми глазами.

— Ты и этого ему не рассказал, да? — поцокал языком Асвальд.

— Ну, рассказал бы… что бы это изменило? — Миро все еще сидел на полу, откинувшись на стенку, лицо его ничего не выражало.

— Думаю, он просто не хотел отвечать на вопросы, которые у тебя непременно бы возникли. — Мальчишка резво спрыгнул с кровати, подлез под руку Шуну и уставился на него невинными глазами. — Он не особо любит вспоминать прошлое. Но теперь ты можешь задать все эти вопросы мне.

Шун немного растерялся от непрошеных чужих объятий и отшатнулся, но Асвальд ловко перехватил его за талию и прижался головой к животу. Миро на это улыбнулся, потом хлопнул себя по коленям, поднялся и сказал:

— Ладно, вопросы так вопросы. Потом мы все обсудим, если хочешь. А сейчас нам надо кое к кому заглянуть. Я договорился о встрече с Тианом.

Пришедший уже было в норму Шун снова округлил глаза и громко воскликнул:

— С кем?!

Грузный темноволосый мужчина, изображенный на картине «Тайный советник» никогда не вязался у Шуна с образом самого загадочного придворного. Тиан представлялся ему высоким, стройным, в возрасте и обязательно с глубокими пронзительными глазами. Но правда оказалась куда удивительнее.

— Паук?! — тихо выдавил Шун, заходя вслед за Миро и Риной в просторную сводчатую пещеру. — Значит, вы не просто так мне тут целую лекцию прочитали? Он тоже паук?

Асвальд хохотнул позади:

— Я слышал, что королевский художник изначально нарисовал Тиана в естественном виде, но в то время к власти уже пришла королева Анна, и ей это не понравилось. Она не хотела, чтобы люди знали, что главный человек в Игре даже в туалет ходил с позволения чужого. Поэтому эту часть картины срочно переделали, а так как пауки по природе своей довольно крупные, зарисовывать его пришлось таким же крупным человеком. Хотя… даже этого оказалось недостаточно. Вот и видят теперь на картине всякую чертовщину.

Из пещеры вглубь уходило несколько узких коридоров, увешанных белесой паутиной. Она красиво мерцала в свете магического огня, который Миро нес в правой руке, но все равно выглядела довольно жутко.

— Если то, что вы сказали – правда, и они действительно забирают себе чужой мозг, то… — Шун брезгливо огибал паутину, но пару раз все же прикоснулся к ней предплечьем и теперь усиленно тер его, пытаясь избавиться от навязчивого липкого ощущения. — Эволюция увела их недалеко.

— Ты смотри Тиану это не скажи, — расхохотался Асвальд. Пока Миро творил портал прямо из номера, он немного освежил Шуну память на счет пауков, но прошелся лишь по верхушкам. — Как сейчас выглядят родоссцы, какие кибернетические тела себе создают – мы до сих пор не в курсе. Мы ведь просто по привычке называем их пауками, потому что видим их в Игре как пауков. Но! Система копирует образ с генома, а в Игру могут зайти лишь канцлеры, у которых не синтетический, а настоящий мозг. Ясное дело, что система воссоздает именно то тело, которому раньше этот мозг принадлежал. А не то синтетическо-кибернетическое, в которое его впихнули. Так что… именно настоящие родоссцы были пауками. Мирными, очень развитыми технически и творчески.

— И абсолютно беззащитными, — сказал низкий голос позади.

Шун развернулся и заметил темное пятно, маячащее за Асвальдом. Рина потянула Шуна за руку, выводя в следующую пещеру, почти такую же большую, как и первая. Мальчишка вышел следом и склонил голову, приветствуя того, кто шел за ним. Рина и Миро тоже поклонились, Шун запоздало последовал их примеру.

— Так это и есть ваш принц? — спросил паук, выбравшись из узкого коридора и распрямив лапы. Он взмыл над гостями, тихонько заурчал, словно потягивался после долгого сна, а потом осел на землю, подобрав лапы под себя. Яркие фасетчатые глаза блеснули зелеными огоньками. — Какой тощенький.

Гости поприветствовали хозяина дома со всеми почестями, Шун внимательно следил за каждым их движением и словом и старался повторить все без ошибок. Руки его подрагивали от волнения, а то, что он испытывал в данный момент, Шун мог бы описать всего одной фразой – благоговейный трепет. Даже будучи в правах наследного принца, он и подумать не мог, что когда-нибудь встретится с живой легендой.

— Можешь посмотреть, что за заклятие на нем? — спросил Миро, усаживаясь напротив паука.

Он взмахнул рукой, запуская вверх шар магического огня. Тот многократно скопировался, освещая пещеру. Теперь можно было заметить, что ее своды украшены мелкими рисунками, состоящими из дугообразных линий.

Рина и Асвальд тоже сели, Шун плюхнулся чуть ближе к пауку, с неудовольствием отметив, что каменистая поверхность довольно болезненно врезается в тело.

— Смени, пожалуйста, лицо. В кои-то веки вижу старого друга. И совсем не узнаю, — буркнул хозяин дома.

Шун скосил глаза, наблюдая, как преображается внешность Миро, а на губах его расцветает по-настоящему теплая улыбка.

— Так-то лучше, — прогудел Тиан. — На тебя всегда было приятно посмотреть.

Он протянул вперед чешуйчатую лапу, осторожно завел ее за шею Шуна. У того появилось крайне странное ощущение – словно к затылку прикоснулись, хотя лапа паука так и висела в воздухе, а потом из основания его черепа что-то медленно потекло – неохотно и тягуче. Паук поднес лапу к глазам, от нее к Шуну тянулись подрагивающие серебристые нити.

— Какая тонкая работа… так бы даже я не смог! — восхитился Тиан. — Но это… не проклятие. Точно не оно.

— А что тогда? — тихо спросил Миро.

— Защитное заклинание. Очень мощное.

— Защитное?! — Шун ошалело уставился на серебристые нити. — Вы уверены?

— Абсолютно. Оно не создает вокруг тебя барьер или что-то в этом роде… его работа намного тоньше и незаметнее. Оно… хм… как бы получше выразиться?

— Ломает намерение… — закончил за него Миро.

— Да. Да... — Паук обратился к Шуну: — У тебя бывали случаи, когда нападающий вдруг резко терял к тебе интерес?

— Бывали… — потрясенно выдавил Шун. — Несколько раз так и было. Ох… так тот человек с рыбьими глазами… он…

«Он тогда имел в виду Стального Пса, а вовсе не Миро…»

— Человек с рыбьими глазами? — спросил где-то позади Асвальд. — А вот тут давай-ка поподробнее.

Шун вкратце пересказал им оба случая, когда он сталкивался с этим неприятным типом, и совершенно неожиданно услышал из-за спины звонкий детский смех.

— Видимо, тот гаденыш не просто так стал биться головой об стену! Может, дело и не в тебе тогда было. Он улизнул под шумок в Игру, чтобы поскорее о нас доложить.

— Похоже на то, — согласился Миро.

— Прошу прощения? — вежливо сказал Тиан.

— Пару недель назад мы задержали этого рыбьеглазого горе-художника в реальности, — пояснил Миро. — Потому что вот он увидел на его картине слово «Шанталар». Если честно, мы тоже пробовали его увидеть, но…

— Ты действительно его увидел? — спросил Тиан у Шуна.

— Я?

— Он же в полном погружении… — напомнил Миро.

— Это дело поправимое.

Паук подполз чуть ближе, протянул две лапы к вискам Шуна. Фасетчатые глаза потухли.

— Вы… можете его разбудить?

— Конечно. Система предоставила мне практически полный досту… хм.

— Что?

— Какой… интересный… молодой человек. — Глаза паука снова засияли зеленым. — Я не могу его разбудить. Я бы сказал, что это невозможно, но… у меня ничего не получается.

Несколько секунд в пещере сохранялась абсолютная тишина, потом Тиан убрал лапы, поджал их под себя и принялся раскачиваться из стороны в сторону. В воздухе распространилось мерное жужжание. Так прошла еще пара минут. Никто не смел шелохнуться или подать голоса, в какой-то момент Шун скосил глаза и перепугался, потому что наткнулся на стеклянный взгляд Миро.

— Не переживай, они спят, — сказал Тиан сквозь жужжание. — Это безвредно. Я хотел поговорить с тобой наедине.

Он придвинулся ближе, приподнял лапой подбородок Шуна, тот с удивлением отметил, что лапа на ощупь мягкая и приятная. Фасетчатые глаза налились ярким алым цветом.

— Я не буду рассказывать другим, если ты запретишь. И ничего тебе не сделаю, обещаю. Только позволь мне посмотреть.

— Посмотреть что?

— Все то время, что ты находился в Игре.

— Хорошо.

— … Тогда расслабься.

Шун протяжно выдохнул, расслабляя каждую мышцу, прикрыл глаза. Он подумал, что сейчас перед внутренним взором начнут мелькать картинки его жизни, но вместо этого внезапно провалился в глубокий сон, лишенный сновидений. Тиан осторожно опустил его на землю и громко щелкнул чешуйками.

* * *

— Ну как? — спросил Миро, потирая виски. Гипнотическое состояние отпускало его медленно и неохотно.

Рина тихо охнула, приходя в себя, схватилась за лоб. Но хуже всего пришлось Асвальду. Мальчишка еще несколько минут оглядывал пещеру, словно не понимал, где находится и что вообще происходит, и потряхивал головой. Тиан дождался, пока все они придут в норму, и лишь после этого ответил:

— Ну… он сразу согласился показать мне свою игровую жизнь, а это хорошо. Значит, у него нет камня за пазухой. Но… посмотреть я ничего так и не смог. Он как пустое место. Просто удивительно. На него невозможно повлиять, невозможно прочитать…

— Потому что у него все еще нет маячка? — тихо предположила Рина.

— Нет, прекрасная леди, — ответил Тиан. — С маячком это не связано. Я читал и будил абсолютных новичков, но его… Он словно инородный элемент, который система не может идентифицировать. — Паук помолчал. — Или же…

— Что? — Миро сел ближе, откинул с лица Шуна темные прядки.

— Или пользователь с уникальными правами доступа.

— А такое возможно?

— Без понятия. Но если он, и правда, увидел слово Шанталар там, где другие его не видят… — Тиан замолчал, а потом неожиданно сменил тему: — Я расскажу вам кое-что... Не то, чтобы я специально хранил это в секрете… Скорее, это все еще болезненная тема для меня, так что прошу отнестись с пониманием. Но все происходящее так странно… логично. Словно звенья одной цепи. Я не знаю, что именно произошло на Зетте, но ведь зургов не просто так выкинуло в эту реальность. Очень странно, что покушения на их планету и на нашу произошли практически одновременно. Возможно, захватчики и у них поначалу вели себя, как друзья.

Асвальд и Рина затаили дух. Они не понимали, куда клонит паук, но слушали его очень внимательно. Миро же словно сложил у себя в голове нужную картинку и покивал.

— Когда они спустились с неба, то принесли с собой множество даров. Особенно полезными для нас оказались источники энергии, работающие на нулевом пространстве. О, не смотрите на меня с таким удивлением. Я в то время возглавлял одно из направлений энергономики и тоже сначала глазам не поверил. Небольшая станция, предложенная чужаками, смогла полностью покрыть все энерго-затраты планеты и трех орбитальных колец. А это очень-очень много, уж поверьте мне. — Тиан подобрал под себя лапы, устраиваясь поудобнее, словно готовился к долгому рассказу. — Чудо-устройство, в котором так и не разобрались наши величайшие умы, схлопывало часть пространства до нулевого измерения, при этом энергии на это тратилось не так уж и много. А вот отдача от обратного процесса была просто колоссальной. Это дало нам невероятный скачок в развитии. Сразу освободились миллионы рабочих особей, мы готовы были к экспансии. Наши звездные корабли имели неисчерпаемые источники для своих двигателей, а развившийся к тому времени искусственный интеллект был готов сделать следующий, революционный шаг, позволив нам стать практически бессмертными… Но тут нас ждало первое разочарование – отцифрованное сознание не являлось точной копией первоносителя. И уж тем более не шло речи о переносе в синтетика тонких тел живого существа. Мы получили пустышку, которая, конечно, осознавала себя, но… — Паук скрипуче хохотнул. Дребезжащий звук отразился от стен пещеры многократным жутковатым эхо. — Потом была новая попытка – синтетиков начали делать из полностью биологического материала. И если в них пересаживали мозг умирающего паука, то он продолжал жить еще какое-то время. Проблема заключалась в том, что, немного восстановившись, разумный синтетик просто отказывался жить дальше, его сознание никак не хотело принимать факта переселения, даже если он сам перед смертью давал согласие на пересадку, и медленно угасало в здоровом, полном сил теле. В итоге мы отдали синтетическое производство ии. К тому времени он развился до полноценной личности и назвал себя Прото. Так мы и жили почти три года, экспансия временно откладывалась, ведь мы так и не придумали способа вводить будущих космических путешественников хотя бы в крио-сон.

Паук замолчал. По морде не было понятно, какие именно эмоции его одолевают, но вряд ли это было что-то радостное и приятное. Люди сидели молча, вежливо ожидая, когда паук сам снизойдет до продолжения своего рассказа.

— Прото довел тела синтетиков до совершенства, смешав в них био-материал и сплавы сверхпрочных металлов. Возможно, вы, люди, остановились вовремя, создав лишь доп-реальность и псевдо-разумную Сеть, работающую на конечном наборе психо-алгоритмов. Но нам тогда казалось… что мы создали не просто удобный инструмент или помощника, а настоящего друга. Сверх-личность, живущую в тысячах синтетических тел. Это были золотые времена… А потом наступил конец света. — Паук еще немного помолчал. — Ваши старинные двигатели внутреннего сгорания отравляли атмосферу выхлопными газами, атомная энергетика опасна радиацией. И даже самые чистые, гравитационные двигатели могут нанести вред своими спонтанными искажениями, если не отслеживать и не корректировать вовремя их работу. Оказалось, что нуль-пространственные установки тоже имеют свои слабые стороны, о которых нас никто не предупредил. Сначала схлопнулась самая большая станция, утащив в нулевое пространство три близлежащих города. Выброс энергии был таким колоссальным, что достиг орбитальных колец и уничтожил значительную их часть. Обломки же устремились к поверхности, и не все их мы успели уничтожить на подлете. Это привело к новым катастрофам… От Родоса практически ничего не осталось. Небольшой кусок планеты был лишен атмосферы и не годился для жизни. Мы перебрались на несколько отстроенных к тому времени космических кораблей и принялись создавать себе новый дом. Корабли гостей висели совсем рядом, но ни разу не вышли с нами на связь, не помогли и ничего не объяснили. А потом и вовсе исчезли, словно их никогда и не было. Конечно, мы рисковали, продолжая пользоваться нулевыми источниками энергии, но другого выхода у нас не было. Мы создали маленькую искусственную планету, вот только наши тела оказались неприспособленными к такой жизни. И очень скоро пауки начали умирать от недостатка кислорода и необходимых химических элементов, которых не смогли заменить искусственно созданные. Возможно, Прото подумал, что так спасает нас, и…

Паук замолчал.

— Мне… мне очень жаль, — подала голос Рина.

— Спасибо, милая леди, — мягко ответил ей Тиан. — Как бы там ни было, я могу с полной уверенностью сказать, что в одном теле два сознания ужиться не могут, даже если одно из них – искусственное. К тому же, Прото помнил, чем закончились предыдущие опыты по трансплантации, и пришел к выводу, что нужно просто загнать настоящую личность в глубину и полностью перехватить управление мозгом. Он решил, что если сохранит наши знания и опыт, – то это и будет спасением…

— А вы, значит, вырвались, потому что утонули? — спросил Асвальд, почесывая висок.

— Да, мне повезло, — скрипуче хохотнул Тиан. — Мое синтетическое тело погибло, пока мы с симбионтом находились в Игре. Это случилось очень-очень давно, еще до того, как в пространство Даона попали люди. С тех пор ни один из пауков ко мне не присоединился… Думаю, очень скоро мозги канцлеров изживут свой срок, и Прото утратит возможность погружаться. Ведь для погружения ему нужна живая, настоящая личность, пусть и полностью угнетенная… Простите, я немного отошел от темы. — Паук утробно заурчал и потянулся. — Спустя какое-то время, уже находясь здесь, я принялся отматывать события назад и смотреть на все с высоты опыта. Думаю, гости Родоса хотели привести ситуацию именно к такому исходу. Это был их опыт по внедрению в живое сознание чужой, искусственной личности. Они поняли, что такое слияние невозможно, и потеряли к нам интерес.

— А может, и наоборот, — сказал Миро.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил паук.

— Может, они добивались именно угнетения, а не слияния.

— Хм… В любом случае, теперь мы имеем дело с древней мега-личностью, развившейся естественным путем. И разве все это можно назвать обычным совпадением?

— Ясно, — вздохнул Миро. — Значит, у родоссцев дела тоже обстоят не так радужно, как мы думали. И они не просто сторонние наблюдатели…

— У меня ощущение, что мимо нас с Риной прошла очень большая часть вашего разговора, — вставил Асвальд. — И Шун был лишь одной из тем этих обсуждений.

— Так и есть, — проскрипел Тиан. — Миро обнаружил, что кто-то играет одним из персонажей, пользователь которого скончался. Учитывая психику людей, этим кем-то не может быть человек. И зург не может быть. Он поинтересовался, не паук ли стоит за всем этим. И такое вполне возможно. Однако…

— Однако?

— Это может быть и кто-то из роя, ведь так? Имаго, как и родосец, является представителем коллективного сознания, и он вполне способен…

— Вы хотите сказать… — Рина от волнения перешла практически на шепот. — Хотите сказать, что в Цитадели идет не просто подключение игрока к Сателлиту, но и… боже… такое возможно?

— Да, — уверенно ответил паук. — Такое возможно. Внедрение. Слияние при этом идет или подавление – вопрос другой. Высший не просто пользуется силой, запечатанной в споре, но и взаимодействует с мега-личностью. Или же да – полностью становится ее частью. Если исходить именно из этого, то очень многие вещи находят свое объяснение. Например, способность имаго управлять несколькими аватарами за раз. Или то, как Стальной Пес помешан на Предтече. Ведь Миро не прошел церемонию инициации до конца. Он получил от роя силу, но остался при собственном сознании.

— Ты именно это тогда почувствовал? — тихо спросила Рина, чуть повернув голову в сторону Миро. — Что в твое сознание пытаются внедриться?

— Очень трудно сказать точно, что же я тогда почувствовал, — ответил тот. — Но происходящее привело меня в такой ужас, которого я никогда прежде не испытывал.

— Как же тебе удалось выбраться?

Миро долго смотрел на девушку, затем пожал плечами и нехотя ответил:

— Пес мне слишком доверял. И не ждал с моей стороны никакого подвоха.

— В смысле — Пес? — удивилась Рина. — Он же появился позже, чем...

— Он всегда был теневым лидером, — сказал Миро, рассматривая каменную поверхность, на которой сидел. — И раскрыл свое инкогнито лишь тогда, когда все здесь пошло наперекосяк. Неужели тебя никогда не удивляло, что он имеет такую власть?

Рина молча обвела взглядом присутствующих, остановилась на Асвальде:

— А вы, значит, знали?

Но тот не ответил.

В пещере повисла тишина. Несколько секунд было слышно лишь человеческое дыхание да тихое сонное бормотание Шуна. Потом Тиан медленно поднялся, вытянул лапы и тихонько пошуршал чешуйками.

— Возможно, Пес и не в курсе, что за Шуном стоишь ты, — обратился он к Миро. — Возможно, он просто хотел подчинить его себе, но не смог. Шун и для него оказался инородным элементом. Поэтому Лиам поставил на него защиту и решил посмотреть, что же будет дальше.

Миро нахмурился.

— И при этом он такой слабенький. — Тиан осторожно приподнял руку Шуна. Рассмотрел ее, словно хрупкое крылышко бабочки. — Возьмите Пса или любого имаго… они же с самого начала имели сильные игровые тела, исключительные тела. Думаю, именно по этому критерию Цитадель их и выбирает. Но он… Будь вы важным элементом, имей вы власть над Игрой… такую, что даже система пасует перед вами… разве стали бы вы использовать такое слабое тело? — Тиан отпустил руку Шуна и уставился на собравшихся фасетчатыми глазами. — Какой в этом смысл?

* * *

Магические шары плавали под сводом пещеры, и в их мягком свечении Шун рассмотрел сразу несколько исполинских картин. Они были вырезаны по стенам очень искусно, словно творец вложил в них всю свою душу и неограниченное свободное время. Угловатые дворцы устремлялись в небо тонкими пиками, словно антеннами, роскошные сады были огорожены узкими пирамидками деревьев, похожих на земной кипарис. К двойной звезде летели шарообразные космические корабли. А на самой большой картине был вырезан взрослый паук, облепленный доброй сотней пушистых паучков.

— Мы живем намного дольше, чем люди, — тихо сказали рядом. Шун сел, поклонился Тиану и огляделся. В пещере кроме них никого не было. — В переводе на земное летоисчисление… выйдет лет пятьсот, шестьсот.

— Ого…

— И плодимся мы яйцами. Иногда в кладке бывает до тысячи яиц. Но имеем право лишь на одно спаривание за всю жизнь. Да и то не все, только лучшие из лучших. — Тиан подполз ближе, устроил голову на сложенных полукольцом лапах. — Это мое потомство. Ну… как я его помню. Мы не привязываемся к детям как вы, люди.

— У вас была семья?

— Мы не создаем семей.

— Но вы по кому-то скучаете?

Паук встопорщил чешуйки и трескуче засмеялся.

— Любое живое существо скучает по себе подобным, это естественно.

— Мне жаль…

— Мне тоже. У меня было два лучших друга, два соратника. И хотя прошло уже так много лет, я все еще лелею надежду, что они не потеряли свой рассудок.

— Я не понимаю, простите…

— Смотри. — Тиан развел лапы в стороны, между ними засветился еле видимый сгусток. Паук кинул его вверх, и сгусток вырос в размерах, стало понятно, что он состоит из огромного количества подвижных точек. — Со временем утопленники врастают в систему Игры, становятся ее частью. Или заложниками. Не самый плохой способ существования, к тому же – со своими привилегиями. Я научился видеть систему почти сто лет назад. Каждая точка – отдельный пользователь, зашедший в Игру. А вот эти две – канцлеры. Саан и Феол.

— Асвальд рассказывал, что… — начал осторожно Шун.

— Да. Асвальд сказал тебе правду. Это лишь их тела, захваченные искусственным интеллектом. У тебя когда-нибудь бывал сонный паралич?

— И не раз.

— Тогда ты должен знать, каково это. Сознание все видит, слышит, чувствует, но не может выдать никакой обратной реакции. Абсолютное бессилие. И так изо дня в день, из года в год. — Тиан скомкал эфемерную картинку обратно в сгусток и раздавил его между лап. — В таком положении крайне трудно сохранить рассудок. Так что… надежды у меня все меньше и меньше.

— Мне жаль, — повторил Шун, не зная, что еще тут можно добавить.

— Если ты не поможешь Миро, подобная участь ждет каждого человека, — неожиданно заявил Тиан, поднимаясь. — Включая тебя.

— Я… — растерялся Шун. — Я не…

— Ты проспал почти двенадцать часов. Твои друзья на улице. Встречают гостей. Иди.

Паук махнул лапой в сторону выхода и скрылся в противоположном направлении, оставив Шуна с миллионом так и не заданных вопросов.

Глава -3.1 Те, что нашептывают

— Итак, история, — сказал Асвальд, подняв высокий бокал с пивом. Шун согласно кивнул и чокнулся с ним своей кружкой. — В далекой древности, когда люди еще не знали, по какому принципу строить пирамиды, один путешественник набрел на волшебный город. Дома в нем были высокими и зеркальными, между ними летали металлические птицы, а жители показались путешественнику настоящими богами, сошедшими с небес.

Несмотря на поздний час, бар был заполнен лишь наполовину. Посетители мирно распивали горячительные напитки небольшими компаниями и играли в бильярд, на Шуна и Асвальда не обращали никакого внимания, несмотря на форму федерала, а миловидная официантка постоянно справлялась, не нужно ли им еще чего. Правда сейчас, когда Миро отлучился в уборную, она вдруг резко потеряла интерес к их столику.

— Вернувшись домой, путешественник рассказал о волшебном городе, но ему, конечно же, никто не поверил. Тогда он собрал небольшую группу и отыскал город еще раз. Небожители, как их прозвали люди, в этот раз с неохотой пошли на контакт, но все же приняли гостей. А когда провожали их, подарили несколько технологий, позволяющих снимать с полей больше урожая и ковать прочный металл. Много веков две цивилизации жили по соседству, но практически не общались. Люди поклонялись небожителям и иногда получали от них подарки. А когда людям грозила опасность – например, к Земле подлетал метеорит – небожители помогали справляться и с этим. Но потом случился технологический скачок, и человечество забыло о своих полубогах. Быстрое развитие всего за триста лет испортило экологию и привело все живое на грань вымирания. В поисках лучшей доли люди расселились по всей планете, но чистых уголков практически не осталось. Вот тогда они снова наткнулись на волшебный город. Небожители долго не хотели выходить на связь, но теперь у людей было мощное оружие, а значит и рычаги давления. В конце концов, один человек – назовем его Икс – был удостоен короткой аудиенции в главном дворце волшебного города. Икс не знал, почему выбор пал именно на него, он был среднестатистическим ученым и ничем особо не выделялся. — Асвальд кашлянул и глотнул пива, смачивая горло. — Пока Икс ждал аудиенции, он все гадал, каким же будет главный небожитель. И представь его удивление, когда к нему вышел… такой же Икс.

К столику подошел Миро. Он несколько секунд слушал рассказ федерала, потом мотнул головой и сел, тихо сказав:

— Вы опять плагиатите чужие сюжеты, да?

— Я не плагиачу, а смотрю на них через собственную призму, — важно заявил Асвальд и улыбнулся. — Так вот. В ходе разговора оказалось, что очищающие установки небожителей могут очистить лишь небольшую территорию, и в условиях надвигающегося экологического апокалипсиса такая помощь подобна капле в море. Но Икс-два предложил Иксу кое-что другое. Он подарил ему чертежи установки, которая сможет развернуть во времени небольшой кусок пространства. Вместе со всеми живыми существами, которые будут находиться на его территории. Через два года Икс создал установку, собрал всех выживших и развернул тот кусок, на котором впоследствии и появился город небожителей. — Асвальд сделал еще пару глотков и продолжил: — Вот так цивилизация небожителей оказалась все тем же человечеством, только убежавшим от своих проблем в прошлое. А теперь вопрос: откуда взялись чертежи установки?

И федерал уставился на Шуна, ожидая ответа. Тот не сразу понял, что от него чего-то ждут и еще несколько секунд пил пиво, удивляясь внезапно повисшей над столом тишине. Потом спохватился:

— А! — Кашлянул, прочищая горло. — Ну… Икс-два снял чертежи с уже готовой установки. Это… петля времени?

— Именно! — широко улыбнулся Асвальд. — В петле времени возможно появление чего-либо из ниоткуда. Не хочешь ли развить эту мысль?

— Ну так… — Шун задумался. — Наверно, у каждой петли есть узел, точка перелома, когда одно переходит в другое. И я вот не очень понимаю, как там все сложилось… Ведь Икс пришел на то место, где уже должен был стоять город. Предположим, что в момент разворота прежний город вдруг исчезает… или даже нет, в течение какого-то времени город… хм… рассасывается, разбирается…

— Ты неподражаем, — перебил размышления Шуна Асвальд. — Знаешь, есть такое выражение: «Когда палец показывает на небо, только дурак смотрит на палец»?

— Так вы сами сказали размышлять…

— А еще есть выражение: «Дьявол в деталях». Обычно человек, размышляя, обобщает информацию, выводя какую-то систему, закон. А ты наоборот – разбиваешь все на части и рассматриваешь по отдельности. Ты ищешь дьявола?

— А еще говорят: «Бог в мелочах», — буркнул Шун.

— Ахха-ха! — Миро откинулся на спинку стула и довольно хохотнул. — Вы оба такие психи…

— Думаю, ты путаешь понятия, — мягко улыбнулся Асвальд. — «Бог в мелочах» означает, что даже небольшое событие может иметь колоссальное значение. Божественная воля заставляет бабочку сделать взмах крыльями – и на другой стороне Земли начинается цунами. Каждая часть бытия, независимо от своего размера, одинаково важна. Однако! Этот самый взмах крыльев нужно рассматривать исключительно как часть чего-то большего, как винтик системы, как дуновение в общем потоке. Но если мы рассматриваем этот взмах как нечто обособленное, отделенное от общего потока бытия, то тут и начинается дьяволизм. Который вполне может привести к тому, что мы начнем поклоняться бабочкам и выпрашивать у них хорошую погоду.

— Я всего лишь хотел уточнить некоторые моменты, — не сдавался Шун.

— А знаешь притчу про учителя, перенесшего через речку женщину? Ему было запрещено прикасаться к женщинам, но он это сделал. Следующий за учителем ученик через некоторое время укорил его за такое грешное поведение. На что учитель ответил: «Я перенес женщину и оставил ее на берегу. А ты до сих пор несешь ее с собой».

— Да, я знаю эту притчу.

— Если я попрошу тебя сделать вывод из этой притчи, что ты ответишь? Примешься рассчитывать в уме размеры реки? Так, чтобы уточнить некоторые моменты…

Миро громко рассмеялся, обращая на себя внимание посетителей. Официантки зашушукались. Но Шун продолжал упорствовать:

— Знание деталей может заложить основу для лучшего понимания.

— Ага, только не пропусти смысл, закладывая очередную основу, — хохотнул Асвальд, допивая пиво. — Никто не начинает заливать фундамент, не имея плана будущего дома. Хотя… должен признать, твои мысли насчет города и вот этой точки перелома крайне интересны.

Он махнул официантке, жестом попросил повторить их заказ. Воспользовавшись тем, что федерал отвлекся, Шун отлучился в уборную. Он выпил всего две кружки пива, но голодный с утра желудок радостно всосал алкоголь, и тело расслабилось. Вслед за телом успокоились и мысли.

Шун пустил в раковину холодную воду, подождал, пока она станет совсем ледяной, ополоснул лицо и посмотрел на себя в зеркало. Стоило признать, что смерть сестры он перенес гораздо легче, чем некогда – смерть мамы. Но под глазами все равно залегли темные круги, а желудок бунтовал каждый раз, как Шун пытался что-то съесть.

«Нужно время, — думал он, промокая лицо бумажным полотенцем. — Еще совсем немного времени». Он знал, что скоро все наладится, и его перестанет бросать из абсолютной эйфории и чувства неожиданной свободы в угрызения совести и полное отчаяние. Необходимо было просто отвлечься и перестать думать о случившемся. Удивительно, но даже в подобной ситуации Миро и Асвальд тонко почувствовали, что именно ему нужно.

— Итак, продолжим наши рассуждения, — заявил федерал, как только Шун вернулся за столик. И пододвинул ему полную кружку. — Что же еще мы можем вынести из истории про волшебный город? Вернее – куда развить ту мысль, что уже пришла тебе в голову?

— Что мы и сейчас живем в такой петле? Поэтому иногда случаются чудеса?

— Можно сказать и так. — Асвальд сделал большой глоток, слизнул с губ пену. Миро сидел рядом, покачиваясь на стуле и обводя зал скучающим взглядом. — Возможно, где-то в далеком будущем с человечеством случилась катастрофа. И оно создало такую петлю, чтобы предотвратить эту катастрофу. Или сбежать от ее последствий.

— Хотите сказать, что в будущем человечество… хм… развернулось во времени и…

— Древние люди всегда полагались на помощь шаманов. Те ели ядовитые грибы, пили отвары, выходили на связь с чем-то эфемерным, чему не имели объяснения. И получали ответы на свои вопросы. — Асвальд подпер голову рукой. — Гораздо позже люди стали делать все больше и больше открытий, но вот в чем штука… эти открытия приходили в голову сразу нескольким людям, практически одновременно. Словно наступало подходящее время – и откуда-то сверху опускалась нужная информация. Да и шаман в древности, попросивший у духов источник тепла и света, пришел обратно в селение с огнем, а не чертежами АЭС. Понимаешь, о чем я?

— Думаете, мы постоянно получаем подсказки из… хм… некоего «волшебного города»?

— Почему нет? Возможно, человечество развилось до такой степени, что вышло за пределы своих тел, став конгломерацией разумных энергетическо-информационных сгустков. Но даже на таком этапе развития нашу цивилизацию могли подстерегать опасности. И в какой-то момент оно развернуло свое время вспять, а потому может жить сейчас параллельно с нами.

— Интересная мысль, — задумчиво хмыкнул Шун. — Но если человечество получило такую власть над временем, то почему не пробилось в прошлое и не предотвратило катастрофу?

— Вы оба слишком все усложняете, — подал голос Миро. — Вселенная – просто одна большая программа, которая обучает сама себя. Цивилизации развиваются на разных планетах, в разное время, обкатывая различные сценарии. Те изменения, что привели к гибели живых существ, вселенная бракует. А те, что привели к дальнейшему развитию – дублирует в остальных частях. Когда приходит время, конечно же.

— Так все же – единая база данных? — переключил на него внимание Асвальд.

— Конечно.

— Почему же тогда одни виды, получив информацию извне, развиваются дальше, а другие – вымирают? Если есть какой-то общий сценарий развития, обкатанный на множестве древних цивилизаций, то почему сейчас мы так сильно отличаемся от тех же пауков и зургов?

— Ну, что касается внешнего вида, тут вступают в силу ваши любимые «изначальные условия», — улыбнулся Миро, покрутив в руках свою кружку. — На одной планете больше этого элемента, на другой – того. Возможно, жизнь появилась сразу в нескольких частях вселенной. С разными изначальными условиями. Так что… мы скорее говорим о нескольких сценариях, которые обкатываются одновременно. А насчет такой разной судьбы…Значит, в этой общей формуле есть еще какая-то постоянная, о которой мы пока не знаем. Вот и все.

— Хм… возможно. — Асвальд все еще сидел, подперев голову рукой. Взгляд у него был немного расфокусированным. Кажется, он успел захмелеть. — Но как же быть с отголосками?

Миро ничего не ответил, лишь усмехнулся и покачал головой, словно не хотел возвращаться к какому-то старому спору. Шун же не понял, что имеет в виду федерал, и спросил:

— Что такое отголоски?

— Господин Асвальд думает, что любой процесс во вселенной фрактален, — пояснил Миро. — И проявляется на всех уровнях бытия, спускаясь, так сказать, сверху вниз. Если происходит большое событие, оно еще какое-то время повторяется, становясь все меньше и меньше. И, смею предположить, он имеет в виду особенность зургов-омег. Если сейчас некоторые из них умеют разворачивать свое время вспять, то недавно такой разворот совершила какая-то цивилизация. Причем целиком. А явление на Зетте – лишь отголосок этого процесса.

— Но ведь омеги не разворачиваются, они молодеют. Но продолжают двигаться в том же временном направлении, из прошлого в будущее, вместе со всеми, разве нет?

— На уровне сознания – продолжают. А вот если рассматривать их тела, как набор клеток, то каждая из них развернута.

— Это слишком сложно для моего мозга, — вздохнул Шун.

— Значит, нужно его отключить. На свой мозг нужно полагаться не всегда. Ведь он – лишь фильтр. Хотя скорее… даже не так. Он – магнитная стрелка, в направлении которой течет наше внимание. Иногда необходимо отключать даже ее, стоять на месте и позволять миру наполнить нас до краев.

— Красиво звучит. Я запомню.

Внутренние часы отсчитывали последние минуты этого дня, пиво в кружке потихоньку заканчивалось, а Шуну хотелось лишь одного – сидеть вот так и дальше с этими невероятными людьми и говорить. От одной лишь мысли, что он видит их сегодня последний раз, Шуна бросало в дрожь. Словно почуяв его переживания, Асвальд откинулся на спинку своего стула и громко заявил:

— Ты ведь понимаешь, что мы позвали тебя не только для беседы на отвлеченные темы?

— Мы продолжаем поиски? — Асвальд и Миро как-то странно переглянулись, и это насторожило Шуна. — Что-то случилось?

— За эти дни много чего случилось, — усмехнулся федерал. — Некоторые обстоятельства облегчают нам дальнейшую работу, другие же… наоборот… — Он сделал глоток. — Сегодня утром мы приняли проблесковый сигнал с маячка господина Новака.

Шун вдруг понял, что атмосфера над их столом после его возвращения как-то сменилась… Хотя нет, не атмосфера. Само пространство словно претерпело некоторые изменения.

— Поле анти-прослушки? — Шун ткнул указательным пальцем в сторону потолка. Асвальд на этот жест еле заметно кивнул. — Так вы… его нашли?

— Не совсем. Сигнал появился и тут же пропал. Но теперь мы знаем, что господин Новак находится в Игре. Возможно, в глубоком погружении.

— Действительно… усложняет… — протянул Шун.

— И это еще не все. Он находится в Столице, во дворце королевы Анны. А это значит, что господин Новак на территории Стального Пса.

— Так ваши предположения подтвердились? Его действительно похитил Стальной Пес?

— Скажем так – процент подобной вероятности сильно возрос. — Асвальд выжидательно посмотрел на Шуна. — Так что скажешь?

— О чем?

— Готов ли ты отправиться в Игру?

— Я? — Шун ошарашено округлил глаза. — Вы хотите послать меня?!

— Да.

— Но я… но у меня… опыта… я же не полноценный сотрудник, я даже в Игре никогда не был! Ведь одно дело – погрузиться в Даон, и совсем другое…

Он замолчал. Никто не впадает в игровую кому, пока находится в Даоне. Все случаи были зарегистрированы именно в Игре. К тому же, столкнуться с главным злодеем вот так, на его территории… Готов ли он к подобному?

— Миро все еще остается твоим оператором. Пока ты будешь в неполном погружении, твой канал останется открытым, и он без труда к тебе подключится.

— И вы вытащите его в случае опасности, — усмехнулся Шун. — Я в курсе. Но что будет со мной, если вдруг…

— Никто не пропадал в Игре, — поспешил заверить его Асвальд. — Ни разу. Все наши сотрудники, как и господин Новак, пропали в Даоне. Так что можешь не беспокоиться на этот счет. Худшее, что могут с тобой сделать в Игре – так это убить. Но в таком случае ты сразу проснешься здесь, в реальности.

— А как же игровая кома? — тихо спросил Шун.

— Да, такая вероятность существует, — согласился федерал, немного помолчав. — Но, во-первых, за последние пару лет наше оборудование стало на порядок надежнее и, во-вторых, практически невозможно впасть в кому, если тебя отслеживает оператор. Так что ты рискуешь еще меньше, чем в Даоне.

— Но я ничего не знаю о…

— Конечно же, мы тебя поднатаскаем. Предоставим основную информацию. И создадим тебе хорошее игровое тело.

— Я смогу сам выбрать себе образ?

— К сожалению, Игра списывает образ с генома пользователя. И мы можем лишь подкорректировать возраст, вес, длину волос. Но я говорю о другом. Так как господин Новак находится на территории дворца, а путь туда обычным смертным открыт лишь два раза в…

— Во время Полугодовой битвы и Турнира, — вставил Миро.

— Да, — кивнул Асвальд. — На битву заявляются полностью погруженные, так что это не наш вариант. Нам необходимо, чтобы ты оставался при памяти. Ты пойдешь на Турнир, как просветленный. Мы соберем тебе небольшую команду, чтобы все выглядело правдоподобно. А Миро поколдует в настройках твоего тела, чтобы ты был максимального, красного уровня. Конечно, это мухлеж, но пока система разберется, в чем дело, мы уже будем во дворце. Да и на сам Турнир тебе попадать не нужно. Накануне проверишь те места, которые мы заранее обговорим, – и все, можешь выходить.

— Даже если господина Новака там не будет?

— Даже если так. — Асвальд ободряюще улыбнулся. — Но я уверен, что ты его найдешь.

Несколько минут они сидели молча, потягивая пиво. Миро покачивался на стуле, рассматривая зал, и казалось, что ему совершенно нет дела до их обсуждений. Эмоции его все так же не читались, а вот поле вокруг Асвальда почему-то перестало быть спокойным и пошло рябью, словно федерал волновался. Возможно, Шун был их последней надеждой…

— И как все это будет? — поинтересовался Шун, когда молчание над столом слишком уж затянулось. — У вас есть готовый план?

— Конечно, — улыбнулся Асвальд. И поле вокруг него немного успокоилось. — Мы погрузим тебя в Игру за пару дней до Турнира. У нас уже есть разрешение на сессию для всех членов команды. Капитаном будет Рина. Она встретит тебя в Городе Участников, это недалеко от Столицы. И даст несколько уроков по обороне. Так, на всякий случай, не напрягайся.

— Думаю, нам лучше не светиться там, — вставил Миро. — Давайте зайдем на открытую местность, где-нибудь недалеко от южного Города Торговцев.

— А что за странные названия? — удивился Шун. — Город Торговцев, Город Участников? Столица…

— Поначалу каждая раса давала городам свои названия, из-за этого частенько возникала путаница. Поэтому решили назвать их универсально. И только самые крупные, значимые. Остальным просто присвоили номера. Итак, — Асвальд подался вперед, — собираем команду?

— Можно еще вопрос? — вставил Шун. — Почему вы просто не найдете этого Стального Пса в реале? Даже если он сейчас скрывается, даже если отключен от Сети, можно же как-то вычислить его местоположение? Разве так было бы не проще?

Миро и Асвальд снова переглянулись. И на этот раз их выражение лиц понравилось Шуну еще меньше.

— Мы не можем так поступить, — признался федерал. — Потому что в реальности… хм… в реальности Стального Пса не существует.

— …что?

— Мы не нашли ни одного документа, удостоверяющего его личность. Он никогда не рождался и не умирал, не посещал учебные заведения, не принимался на работу. Не устанавливал себе софт и не регистрировался в Сети. О нем нет абсолютно никакой информации.

— Но как такое возможно? Его же видят миллионы людей… там, в Игре. Я и сам видел записи его боев. Он что… бот?

— В Игре независимого бота создать невозможно. — Миро сложил руки на груди и откинулся на спинку стула. — Любое разумное существо там создается на основе генного кода пользователя.

— Паук? Зург?

— Нет, — Миро снисходительно улыбнулся, — паук создается пауком, зург – зургом. Можно создать монстра на основе своего кода и играть за него… но не другого представителя расы. Так что этот вариант тоже отметается. Мы до сих пор не знаем, кто такой Стальной Пес на самом деле. Но знаем, какие цели он преследует. И эти цели не несут человечеству ничего хорошего.

— Вы думаете, что Пес – представитель какой-то четвертой цивилизации, которая использует Даон, чтобы захватить человечество?

— Возвращаясь к нашему разговору почти недельной давности… да. — Асвальд вздохнул и побарабанил пальцами по столу. — Такое возможно. Или же… он просто человек, чьи следы в реальности были тщательно удалены. И тот, и другой вариант очень плох для нас, сам понимаешь. Ведь если у кого-то есть полномочия стирать чужую личную информацию из Сети…то он должен быть как минимум на уровне Комиссии. — Федерал поднял свой бокал. — Итак, твое решение?

— Ох… — Шун сдавил переносицу. — Хорошо. Давайте попробуем.

— Отлично! Тогда у тебя есть один день для того, чтобы привести в порядок свои дела. Я свяжусь с твоим деканом, попрошу оформить несколько выходных дней. Тебе нужно будет только зайти завтра к нему и подписать соответствующие бумаги. А послезавтра мы отвезем тебя в центральный офис Агентства.

— Агентства? Вы больше не используете ту квартиру?

— Для погружения в Игру нам понадобится капсула помощнее, чтобы не случилось никаких непредвиденных ситуаций или сбоев, мы не можем рисковать. Так что Миро заберет тебя послезавтра утром. Будь готов.

— … хорошо.

* * *

Когда Шун выбрался из машины и, махнув на прощание, скрылся в подъезде, Миро закинул руку на спинку сидения, сдал назад, разворачиваясь в небольшом дворе, перехватил взгляд Асвальда и покачал головой.

— Все еще считаешь это плохой идеей? — усмехнулся федерал.

— Он нам не подходит.

— Для такой работы вообще никто не подходит, кроме тебя. — Асвальд активировал на ладони небольшую геолокационную панель. — Брось, он чист. Дом – академия – дом. Ну… несколько раз – кафе и кладбище. Никаких подозрительных звонков или запросов в Сети. Все в пределах разумного. Его никто не отслеживает, успокойся.

— Но он – брат Сони… — Миро вырулил на шоссе и надавил на газ. — Мы должны учитывать…

— А может, в этой семье лишь один злодей? — улыбнулся Асвальд. — Не забывай, что даже у Каина братом был праведный Авель.

Глава -3.2

— Ну как? Ты уже видел его? — Соня легла рядом, засунула руку под подушку. — Впечатляет, не правда ли?

— Ты о чем?

Шун перекатился на бок, внимательно рассматривая сестру. Было самое начало утра, рассветные лучи полосовали его кровать, ложились мягкими бликами на лицо девушки. Он протянул руку, но на полпути замер. «Ты умерла. Ты умерла, — билось в голове. — Теперь меня покинула даже ты».

— Ты знаешь, о чем я.

— Да… знаю. — Шун убрал с ее лица прядку, провел пальцами по щеке. Обычно во сне его чувства обострялись, но сейчас он почему-то не ощущал ровным счетом ничего. — Ты пришла попрощаться?

— Попрощаться? — фыркнула Соня. — Все только начинается!

Кровать резко провалилась в абсолютную темноту. Шун подскочил от неожиданности, прищурился, пытаясь хоть что-то рассмотреть. Через несколько секунд в темноте проступили привычные очертания его комнаты, Шун подумал, что проснулся и шумно выдохнул, откидываясь на подушку. Но почти сразу же понял, что все еще дремлет.

Было что-то неуловимое, но очень неправильное, неестественное в этой привычной обстановке. Что-то чужеродное…

Шун скосил глаза и заметил недалеко от кровати темный силуэт. «Это сон, просто сон. Я все еще сплю», — поспешил заверить себя Шун. Но самообладание резко покинуло его, как только силуэт шевельнулся и сделал насколько шагов вперед.

Холодная волна прокатилась от ног к голове, отдалась в ушах тихим гулом. Шун задышал медленно и глубоко, стараясь преодолеть панику. Он хотел отвернуться, но почему-то не мог этого сделать. Так и лежал, скосив глаза и тяжело дыша. Гость тем временем ступил в полосу лунного света, что тянулась от окна, и лучи заиграли в его длинных серебристых волосах.

— Ты... — одними губами прошептал Шун.

Ночной гость присел на кровать, та прогнулась под его весом. По обе стороны от головы Шуна в матрас уперлись две руки, мягкие волосы упали на его щеку. Пес склонился так низко, что практически коснулся его губами, и тихо сказал:

— Просыпайся.

— … что?

Пес выпрямился и что-то ответил, но его слова утонули в громком треске. По глазам Шуна ударил яркий свет. Он зажмурился и прикрыл уши руками, а когда немного пришел в себя и прищурился, то непроизвольно вскрикнул от увиденного.

Потолок разлетелся бесформенными глыбами по залитому огнем небу. То тут, то там вспыхивали взрывы, сотрясая кровать. Черные остовы соседних домов щерились пустыми оконными проемами, а на горизонте разгоралось второе солнце…

— Боже…

Серебристые волосы взвились в воздух мерцающим полотном, глаза Пса загорелись, словно звезды. В царящем вокруг хаосе он был похож на восставшего из пепла феникса, и Шун успел подумать, что это очень красиво… а потом их обоих поглотила ударная волна.

— Хааа…

Сердце колотилось в таком бешеном, загнанном ритме, что пульс отдавался в висках. Еще не проснувшись до конца, Шун сел в кровати и энергично помотал головой. Ощущение полного распада и навязчивый запах горелой плоти отпускали его очень медленно, заставляя желудок болезненно сжиматься.

— Твою ж мать!

Шун тяжело поднялся, проковылял в ванную комнату и сел на пол душевой кабинки. Прохладная вода немного привела его в чувство, смыла фантомную гарь и уняла сердцебиение. Посидев так еще какое-то время, Шун растерся махровым полотенцем, накинул халат и вышел в зал.

Был седьмой час утра, солнце мягко подсвечивало золотистую взвесь пыли, доп-реальность все еще находилась в отключенном состоянии, и на Шуна обрушилась до сих пор непривычная гулкая тишина. Он долго стоял посреди зала, не зная, чем себя занять. До выхода оставалось еще не менее двух часов, ухаживать теперь было не за кем, некому было напоминать о всяких бытовых мелочах.

Шун прошел в кухню, сделал себе протеиновый коктейль, потому что обычную пищу его желудок все еще принимал с неохотой, развернул новостную панель. Миловидная дикторша долго и красочно рассказывала о ходе строительства новой орбитальной станции, потом сообщила о выходе сразу двух приложений для лич-прошивок и как-то вскользь упомянула о том, что с сегодняшнего утра посетителям Даона настоятельно рекомендуется воздержаться от посещения загородной развлекательной площадки «Ночные сады Эдема».

Одна из главных новостей прошла совершенно незаметно.

Шун допил коктейль и сел за стол, уставившись в неопределенную точку впереди. Выпуск продолжался, но Шун его больше не слушал. Так значит, Асвальд принялся за площадку… Интересно, что они там найдут? Вот бы потом ему хоть что-нибудь рассказали.

Перед внутренним взором снова появилось лицо сестры. «Все только начинается…» Что за странные сны снятся ему последнее время? Это нормально вообще? Еще и тот разрушенный город… и ядерный взрыв… И почему он, черт побери, так хорошо помнит лицо Стального Пса? Ведь видел его всего пару раз, и то мельком. А во сне вспомнил его в мельчайших деталях…

Шун вышел в Сеть, проигнорировал сотню новых сообщений и развернул еще одну панель, запросив на нее всю имеющуюся информацию по Стальному Псу. Записи игр, записи игр… целое полотно из одних лишь названий фанфиков, где он фигурировал как главный или второстепенный герой. Нашлось даже несколько слэшерских вещей с пейрингом Мирам. Шун открыл один из текстов, прокрутил на середину, прочитал:

— Лиам проткнул своим мечом плечо Предтечи, но последний не издал ни звука. Тогда Пес склонился ниже, медленно провел языком по щеке Миро и влажно выдохнул ему в ухо: «Все равно ты будешь моим!»

Шун поспешно свернул текст, чувствуя, как к лицу приливает кровь.

— Боже…

Он поискал еще, но все записи с Лиамом относились исключительно к Игре. Бой, бой, еще бой…

Посидев немного, Шун забил: Соня Ройзина. Первым, конечно же, всплыл некролог и сочувственные сообщения, опубликованные под ним. Потом открылись старые фотографии, ссылка на ее прежнюю страницу соцсети, которую Шун давно заморозил. Полистав хорошо знакомые снимки, Шун хмыкнул от неожиданно посетившей его идеи и запустил одну из фотографий Лиама в поисковик. А что, если поискать его просто по лицу? Вряд ли, конечно, в Агентстве работают полные идиоты, но…

Однако и такой поиск ничего нового не выдал. Шун вздохнул, покачался на стуле и запустил в поисковик фотографию Сони. Он никогда не интересовался, кем она была в Игре, даже ника ее не знал. Лучше, как говорится, позже, чем…

«Ночная фурия в игровой коме. Да здравствует Ночная фурия!» – выдал поисковик. Шун нахмурился и подался вперед. Не самый дружелюбный заголовок… Он быстро прочитал довольно сухую статью о том, что некая фурия впала в игровую кому, сверил дату. Да, дата была та самая… Но в тексте не было ни фото, ни настоящего имени сестры. Зато под текстом оставили почти три тысячи комментариев. Шун раскрыл первые из них, самые рейтинговые:

«Туда ей и дорога! Помашем на прощание!»

«Надеюсь, что эта тварь никогда не очнется!»

«Отличный повод отпраздновать!»

«Господи! Неужели ты наконец-то услышал наши молитвы?! Хвала небесам!»

«Есть-таки справедливость на свете!»

Шун понял, что его ладони мелко дрожат от злости, сжал их в кулаки. Да как они вообще смеют?! Они хоть понимают, о ком говорят?!

Он свернул комментарии и забил в поисковике: Ночная фурия. Сеть выдала множество снимков, на которых была запечатлена высокая стройная красотка в черном кожаном костюме, выгодно подчеркивающем ее грудь и бедра. Конечно, выглядела она немного по-иному… но Шун легко узнал в ней сестру. Он вытащил из вороха виртуальных снимков профайл игрока, тихо прочитал:

— Ночная фурия. Уровень: темно-красный. Статус: госер. Специализация: потрошитель. Потро… что?..

Шун поискал значение слова «потрошитель» в Игре, хотя уже понимал, что ничем хорошим пользователи с подобной специализацией не занимаются. Первая же статья поведала ему о том, что духовное оружие игрока способно не просто убить монстра, но и получить его артефакты. Мелкие и слабенькие артефакты мог использовать любой, а вот сильные нередко привязывались лишь к одному игроку. Дневные монстры могли ранить или убить игрока, забрав часть его силы. Ночные монстры, а также монстры разумные, – выкачивали из своей жертвы всю силу или повреждали тонкое тело, но были не в состоянии добраться до артефактов. Бой же между игроками шел лишь на те артефакты, которые они выставляли сами.

И только игроки-потрошители могли обчистить пользователя, что называется, до ниточки, обнулив все привязки его артефактов и забрав их себе.

Шун неверяще уставился в мелкие строчки. Соня была потрошителем? Его добрая, ласковая, такая отзывчивая сестренка была… потрошителем?! Как такое вообще возможно?! Бред какой-то…

Он пролистал еще несколько десятков снимков, полностью удостоверившись, что это Соня, откинулся на спинку стула, снова вызвал профайл, пробежался по нему глазами. И сдавленно выдохнул, когда дошел до строчки: «Госер первой линии. Принадлежала клану Стального Пса».

Шун сам не заметил, как добрался до академии, как дошел до кабинета декана и расписался в листах, уже приготовленных секретаршей. Перед глазами его все еще светилось: «Принадлежала клану Стального Пса». Интересно, а что значит…

Попрощавшись с секретаршей, он вышел в коридор, открыл чат с близнецами и написал короткое:

«Привет. У меня тут вопрос. А что значит – госер первой линии?»

«Боже, ты наконец-то появился! — тут же откликнулась Юлия. — Как ты? Тебя можно навестить? Ты в академию не собираешься?»

«Привет! — присоединился следом Юрий. — Как ты там? Мы скучаем!»

«Да нормально все. Приходил вот оформить несколько выходных дней. Хочу съездить кое-куда, развеяться».

«Тебе составить компанию?»

«Нет, мне нужно побыть одному».

«Эх… ну ладно».

«А что это ты госерами заинтересовался? — первой вспомнила о его просьбе Юлия. — Случилось что-то?»

«Да нет, так. Чисто для себя».

«Это значит – правая рука. Главный помощник. Доверенное лицо».

«Ого… — Шун был даже не удивлен, а по-настоящему шокирован. — Слушайте… а вы не знаете случайно, кем Соня была в Игре?»

«Я не в курсе. Мы же гораздо позже туда попали, учитывай временной сдвиг. Юр, а ты?»

«Тоже не слышал».

«Ну ладно. — Шун немного помолчал. — Хорошей вам учебы. Через недельку увидимся».

«Не пропадай!» — почти одновременно ответили близнецы.

Улыбнувшись, Шун облегченно вздохнул и закрыл чат. Ему было очень важно, что Юнис думают о нем и его семье. Ему совершенно не хотелось терять единственных друзей. Интересно, а Миро и Асвальд в курсе? Они ведь просто не могут не знать, да? И почему он не подумал об этом рань…

Кто-то схватил его за руку и затащил в тесную полутемную комнатку.

— Какого… — начал Шун, но ему тут же зажали рот ладонью.

— Шшш! Блин, какой ты шумный, а! Это же главный коридор, соображать надо!

Тони навис над ним, угрожающе прищурил глаза. Потом убрал ладонь с его лица и тихо бросил, отворачиваясь:

— Хочу поговорить. Пока эта надоедливая девчонка где-то шляется, давай-ка посидим на крыше. Там нет камер. — Он открыл небольшое окошко, ловко выбрался наружу. — Ну?! Карниз широкий, не дрейфь.

— Эээ… ты про Рину? — спросил Шун, выглядывая следом. Оценил риски и перемахнул через подоконник. Тони ничего не ответил.

Карниз действительно был надежным, им даже не пришлось особо цепляться за стены, чтобы удержаться на нем. Через несколько метров Шун и Тони добрались до железной пожарной лестницы, уходящей вверх, вскарабкались на крышу. Окно, через которое они вылезли, выходило в глухой внутренний дворик, так что следить за перемещениями кадетов было некому. Расположившись на крыше, в тени вентиляционной трубы, Тони подогнул под себя длинные тонкие ноги и приглашающее хлопнул ладонью по железной поверхности. Она не успела достаточно разогреться за утро, была прохладной и приятной на ощупь. Шун сел напротив.

Как и ожидалось, Тони не сразу приступил к разговору. Несколько секунд он снова что-то разглядывал позади Шуна, потом подтянул к груди колени, поставил на них локти и запустил пальцы в челку.

— Помнишь старую игрушку для виртуальных очков «Юрский период»?

— Ну, да. Помню, — ответил Шун, не понимая, к чему клонит Тони.

— Какая версия была у тебя любимой?

— С тираннозавром, конечно.

— Конечно… конечно… — Тони принялся перебирать темные блестящие локоны. — Все любят тираннозавра… Знаешь, откуда у меня это? — Он выудил белый локон. — Я тоже любил тираннозавра. Потому что все дети его любят.

И он замолчал, опять уставившись куда-то вдаль. «Господи, дай мне терпения…» — подумал Шун.

— Это седина. Я поседел в восемь лет. На коробке было указано, что игра предназначена для детей пять плюс и носит ознакомительный характер. Все равно, что сходить в зоопарк. Тираннозавр не нападает, не рычит и не делает резких движений. Никакого стресса для пользователя. — Тони взлохматил челку и откинулся на столб вентиляционной трубы. — Никакого стресса… Когда я зашел туда в очередной раз, мой дебил-друг решил подшутить и кинулся на меня со спины, злобно рыча. А я даже не слышал, что родители пустили его в мою комнату, понимаешь? Это была абсолютная неожиданность. Так вот… Тираннозавр меня съел.

— Что? Съел? В смысле?

— В самом прямом смысле. Он заметил меня и напал. Говорят, я орал на всю улицу. Конечно же, родители мне не поверили. Но потом было еще несколько игр, в которых сюжет каким-то чудом менялся. В угоду моим желаниям или страхам, конечно же. А в Даоне… тебе ведь уже рассказали про снег, да? Они любят эту историю.

— Да. Рассказали.

— Я вот о чем… — Тони опустил голову и принялся что-то чертить пальцем по крыше. — Виртуальный мир с детства был для меня… немного другим. Не таким, как для всех остальных. Но реальность… она всегда была в порядке, понимаешь? Я был самым обычным и не видел никакой чертовщины. Это все началось лишь пару лет назад. Ко мне пришли трое. Это было похоже на какой-то гипноз, транс… не знаю… они просто вошли в мой дом, усадили меня на стул и принялись что-то шептать мне в уши на непонятном языке. После этого со мной стали происходить странные вещи. Я иду по улице и вижу, как прохожие наступают на окровавленные трупы, совершенно их не замечая. А в парках музыка мешается с воем сирен, детским плачем и стонами. Конечно, я вижу это не постоянно, но все же очень часто… Поначалу я пугался и бежал наружу каждый раз, как слышал взрывы. Потом привык. А сейчас… сейчас я даже не уверен, что этот мир реален. Понимаешь? Все так перепуталось… И никто не может понять меня, увидеть то же, что вижу я. Никто не верит. — Тони поднял голову. — Ты ведь тоже не веришь, да?

— Я…

— Не придумывай сейчас оправданий или вранья, ладно? Мне это не нужно. Я видел этих людей и потом, в некрологах. Тех, что нашептывали мне. Их убили. Убили как раз тогда, когда Миро попал в ту аварию и валялся в коме…

— Аварию? — нахмурился Шун.

— А ты не слышал? В его антиграв врезался грузовик, который управлялся автопилотом. С тех пор Миро не любит ни антигравов, ни автопилотов, ни грузовиков. — Тони хохотнул. — Хочешь посмотреть на них? На тех людей?

Шун кивнул. Тони развернул панель, вывел на нее три файла.

— Это…

— Да, это они. Трое высших, чьи дела якобы были раскрыты. Убийство этого, — Тони ткнул пальцем в распятое тело, из которого росли тонкие ветви, — мы разбирали на том тесте Асвальда, помнишь? Нам сказали, что тело было обнаружено одиннадцать дней назад. Но это неправда. Он мертв уже больше года... Вот его голос я помню особенно отчетливо…

Он замолчал и снова уставился куда-то вдаль.

«Слишком много информации за одно утро, — подумал Шун. — Слишком много…»

— Все эти высшие были сторонниками Предтечи, — неожиданно продолжил Тони, уставившись на Шуна. — Именно они организовали то восстание против Пса. Я понятия не имею, что все это значит… что вообще происходит, но будь осторожнее, пока Миро рядом. Он не так прост, как кажется. И уж конечно не стоит упоминать о том, что мы с тобой знакомы.

Тони поднялся и отряхнул штаны.

— Стой! — выпалил Шун. — У меня к тебе еще столько вопросов…

— А с чего ты взял, что я буду на них отвечать? — фыркнул Тони. — Бывай.

Он перемахнул через бортик крыши и скрылся из вида.

«Вот же урод, а!» — подумал Шун, вздохнув.

* * *

— Если его не устраивают мои услуги, то пусть катится ко всем чертям! — выкрикнул Дмаан, взбивая лапами пену. Широкая ванна была наполнена до краев и грозила выплеснуть содержимое на дощатый пол. — Не так уж сильно я дорожу нашим уговором!

— Не стоит переживать, мой господин, — ответил Кааль, все еще держа голову как можно ниже. — Лиам предпринял все необходимые меры. Он сам заманит Предтечу.

— Что он вообще о себе возомнил? — продолжал возмущаться Дмаан. — Я разве виноват, что этого мальчишку оберегают, словно золотого? Его даже в Даон притащили в чужой голове!

— Лиам лишь просил передать вам, что…

— Ла-ла-ла! Не хочу слушать! — Предводитель зажал уши лапами. — Не хочу, не хочу! Ты! — Он указал пальцем на Баала. — Позови сюда Лию!

— Но мой господин! Она… — начал, было, Кааль.

— Сейчас же будет сделано! — перебил его Баал. — Сию секунду!

И, подхватив Кааля под локоть, вышел из ванной.

— Он что, даже не помнит, что Лии уже лет десять, как нет? — сдавленно зашипел Кааль, когда тяжелая дверь за ними закрылась. — Давно он в таком состоянии?

— Не очень.

— Мы должны что-то делать!

— Что? — так же тихо выпалил Баал, потащив Кааля дальше по коридору. — Что мы можем сделать?

— Вы же в курсе, что маячок привязывается к сознанию, да? Если его рассудок повредится чуть сильнее, мы не сможем отслеживать…

— Мне это известно не хуже, чем вам! — Баал остановился и перевел дух. Потом сказал спокойнее: — Предводитель сильно сдал за последние дни. Но мы не можем постоянно держать его на Зетте, там он деградирует еще быстрее. Шанталар пробудится совсем скоро. Нам остается лишь надеяться, что до этого времени наш господин не тронется умом окончательно. Но это все, что мы можем сейчас сделать.

— Я понял.

— Передай господину Лиаму, что на Дмаана больше полагаться не стоит.

— Передам, — вздохнул Кааль. — А вы не спускайте с Предводителя глаз.

Он развернулся и быстро вышел из приземистого домика, ничем не примечательного среди таких же маленьких, низких домов. Высоко над его головой широкий раструб упирался в бордовое пятно Сателлита.

Глава 8.1 Команда

— Она привела так много! Рехнуться можно… — Миро опустил вниз уголки губ и задумчиво хмыкнул. — Вот что значит – четвертая власть.

Тиан осторожно выглянул с балконной площадки и тут же скрылся в тени пещеры. Ему хватило одного взгляда на подножие своего убежища, чтобы оценить, что там находится чудовищ сто, не меньше. Миро подошел к самому краю площадки, уперся руками в грубо вытесанные из камня перила, чуть подался вперед и принялся считать:

— Двадцать… сорок три… восемьдесят девять… Сто двенадцать. — Выпрямился. — Мда… я впечатлен.

— Если суммировать все их артефакты и силу, то Шун вполне может выйти на оранжевый уровень. — Тиан подогнул под себя лапы и улегся на пол. — Но ему все еще не хватает опыта и навыков. Одним скользящим ударом путь к Цитадели себе не пробьешь.

— Согласен. Ему нужна команда. Но где мы найдем четырех игроков в такие рекордные сроки?

— Ну, одного неплохого загоняющего я уже вижу, — хохотнул паук.

— Сагитировать разумных монстров и загнать на охотников монстров королевских – вещи разные, знаешь ли. Но учитывая, что нам нужны нигде не засвеченные пользователи... она бы подошла идеально. — Миро закатил глаза. — Боже… я не выдержу двух свиданий…

Тиан весело заскрежетал.

Вьпь носилась в разношерстной толпе, дыбила перья и вскидывала вверх крылья, раздавая указания. Ее зычные возгласы разливались над утренней каменистой пустыней, перекрывая голоса собравшихся монстров.

У самого входа в пещеру сидел на большом камне Шун, за его спиной, обнажив меч, стояла Рина. Асвальд также расхаживал позади Шуна, но никто из вновь прибывших его не видел.

Несмотря на возгласы выпи, призывающей организовать дальнейший процесс и закончить со всем побыстрее, монстры не спешили отдавать свою силу и артефакты. Даже с такого расстояния Миро мог заметить неуверенность на их мордах и лицах. Они сомневались. Наконец, одно из ближайших к Шуну чудищ — здоровенный откормленный вепрь выразил общую точку зрения:

— Он не очень-то подходит на роль имбы или мессии.

— Да! — тут же раздалось с разных концов.

Рина кинула быстрый взгляд через плечо и приняла боевую стойку. Их с Шуном положение было очень шатким, и все могло перемениться в любую секунду. Конечно, у них имелась подстраховка, но, черт возьми… слишком много монстров…

— Закррой пасссть! — налетела на кабана выпь. — Не хочешшшш так кышш тсюда! Кышшш!

— Мадам права, — послышалось из-за спины Шуна. — Мы тут никого не держим.

Миро перегнулся через перила и довольно улыбнулся, наблюдая, как Асвальд снимает с себя защитный панцирь.

Внезапное появление Дьявольского дитя произвело фурор. Несколько монстров предпочли ретироваться, остальные же пришли в неописуемый восторг, завыли и заверещали, некоторые попадали ниц, выражая свое почтение.

— Мы попросим остаться лишь тех, кому, как и нам, надоела тирания Стального Пса. И кто не пожалеет для борьбы своих лучших артефактов.

Монстры притихли, а потом над пустыней вновь пополз их приглушенный ропоток.

— Складывается впечатление, что наша потенциальная загоняющая не рассказала им всей правды, — хохотнул Миро. — А что скорее всего – подкупила их, пообещав неплохие деньги. Но вряд ли они будут вытаскивать что-то стоящее из своих закромов.

— Они отдадут все, — тихо проскрежетал Тиан, поднимаясь.

— Что ты…

— Зурги почти не играют за монстров. И Прото я здесь не вижу. А люди – очень вдохновляемые создания.

— Ты же не собираешься выдавать свое логово?

— Это просто логово. Я легко сооружу себе новое. — Паук остановился за левым плечом Миро, добавил тише: — Доверься ему. У него чистая и добрая душа, это я могу сказать точно. Двойка он или туз – уж лучше пусть он будет в твоем рукаве.

— Может, он джокер? — хмыкнул Миро.

— Вряд ли. Джокер во всей этой истории – ты.

Тиан сделал шаг вперед, выпрямился, попадая в поле зрения собравшихся. Ропот мгновенно превратился в абсолютную тишину. Даже выпь перестала драть глотку и тоже уставилась на паука.

— Посмотрите на его глаза, — зашептались внизу. — Это истинный…

— Не может быть… Тайный советник?..

— Это Тиан…

— …итак? — Асвальд развел руки в стороны. — Кто с нами?

Медленно и все еще неуверенно, но монстры начали выстраиваться в длинную очередь.

— А вот тебе сила пятой власти, — тихо проскрежетал паук.

— Пятой? — вскинул брови Миро. — Это какой же?

— Власти предрассудков, стадного чувства и слепой веры.

* * *

— Ты только посмотри на этот отрыв, — поцокал языком Асвальд, остановившись посреди пустой городской площади. Был полдень, солнце раскалило толстые тротуарные плитки и разогнало жителей по домам. — Ха! Они даже не заморачивались с ником.

Большое вертикальное табло с именами претендентов на одиночную битву медленно вращалось в самом центре площади. В верхней строке ярко светилось «Последний король». Только появившись в Игре, он тут же обошел остальных бойцов, да еще и с таким невероятным отрывом по количеству ставок…

— Кацу, — прочитала Рина вторую строчку. — У нас уже две группировки, которые идут на Битву ради свержения Пса.

— И мы – третьи, — рассмеялся Асвальд. — Это будет не революция и даже не гражданская война, а какие-то бандитские разборки.

— Пофигу, — фыркнула Рина. — Лишь бы с Псом покончили.

Шун слушал их разговор краем уха, а сам думал о том, какую бы строчку занял в этой таблице, заявись сейчас на одиночную битву. Наверно, эта строчка даже не попала бы на табло. Мда…

Весь путь до города он проделал с очень странным ощущением в теле – казалось, что кожа его стала тоньше и натянулась, как резина воздушного шарика, в который детишки закачали критичную порцию гелия. Он и в весе словно бы потерял, все движения стали плавными, легкими. И это не давало Шуну покоя. Он никогда себя так не чувствовал, даже пока жил во дворце, а значит… значит, изначально в нем действительно не было силы. Он пустышка, пешка, которая даже забыла, какие шаги ей нужно сделать…

— Ладно, пойдемте, номер снимем, — подытожил Асвальд. И бросил, проходя мимо Миро: — Чего ты опять это лицо напялил, а?

— На всякий случай, — буркнул Предтеча. Попрощавшись с Тианом, он снова принял облик ничем не примечательного долговязого паренька. — Мне так спокойнее.

— Тебя и так никто практически не видит, еще и панцирь нацепил. Ладно я… — Асвальд закинул руки за голову и довольно потянулся. После восторженного приема со стороны монстров он находился в хорошем расположении духа.

— Мне не нравится, что вы позвали эту выпь в нашу команду, — буркнула Рина, догоняя Дьявольское дитя.

— У нее проплаченная сессия на время состязаний, ее пустят в любом случае. Да и во дворце о ней вряд ли знают. И тебе я угодить не пытался, на тебя у нас другие планы.

— В смысле? — опешила девушка. И даже сбавила шаг. — Разве не я поведу команду?

— Сводила один раз уже… — бросил Миро.

— Тебя не спрашивали, — огрызнулась Рина.

— Давайте отдохнем немного, а? — взмолился Асвальд. — А потом решим, кто и что будет делать дальше. Но насчет госпожи Мерлан ты не права, — мальчишка многозначительно потряс в воздухе указательным пальцем, — в бою она чудо как хороша! Я видел, я знаю, о чем говорю. К тому же, она потребовала с Миро плату в виде трехдневного проживания в ее особняке. Разве это не поднимает тебе настроение?

Шун с Риной выбрали самый большой двухместный номер и под сальным взглядом хозяина гостиницы прошли на второй этаж.

— Какой противный мужик, а… — пробурчал Асвальд, поднимаясь вслед за ними. — Не удивлюсь, если у него в комнатах дырки в стенах просверлены.

— Я об этом позабочусь, не переживайте, — успокоил его Миро. — Но мужик, и правда, мутный какой-то...

Войдя в номер, он первым делом опутал все стены защитными заклинаниями, которые дополнительно гасили звук и смазывали картинку. Потом растянулся на одной из двух узких кроватей. На вторую плюхнулась Рина. Шун не чувствовал себя особо уставшим, сила продолжала бурлить в нем, отдаваясь в кончиках пальцев приятным покалыванием. Он сел на пол, Асвальд расположился напротив него, с довольным мычанием вытянул ноги вперед и откинул голову на стоящую позади кровать. Тихо сказал:

— Итак… одна загоняющая у нас есть. Шун будет охотником. Значит, нужны еще два охотника и следопыт. Какие будут ваши предложения?

Миро и Рина молчали. Потом Предтеча нехотя ответил:

— Я могу предложить лишь тех пользователей, которых Пес раскусит и сольет еще до отбора. Так что…

— Нам нужны те, кто сейчас в реале, но у кого проплачены сессии на время состязаний, чтобы зашли в погружение прямо накануне битвы. Так у них будет больше шансов уцелеть до отбора, — сказала Рина.

— Здравая мысль…

— Было бы хорошо заполучить в команду зургов, — добавила девушка, — вот уж кого дворец точно не отследит.

— Хорошо-то хорошо, — вздохнул Асвальд. — Да где их взять?

— А мы что, можем звать в команду зургов? — спросил Шун. Под удивленными взглядами присутствующих стушевался и добавил тише: — Я как-то познакомился с человеком и зургом, они путешествовали вместе. Они сказали, что были бы рады присоединиться к моей команде…

— Человек и зург? — вскинул брови Асвальд. — Ты ничего не путаешь? Зурги никогда не работают в паре с людьми или пауками. Они и в смешанные команды-то идут крайне редко, что уж говорить о...

— Но так и было!

— Как их звали? — спросил Миро, снова откидываясь на подушки.

— Макс и… сейчас… Лель. Как-то так.

— Лель значит… — задумчиво протянул Асвальд. — Лель или Ллель? Или Леель? Они обычно используют по две одинаковые буквы подряд в мужских именах.

— Тогда Ллель. Они просили разыскать их, если я соберусь на битву.

— Зургов называют персональными именами, они никогда не повторяются. Я попрошу Тиана поискать его, — донеслось со стороны Миро. — Сегодня мы отдохнем и немного потренируемся, а завтра пойдем переговорим с этим Ллелем.

В дверь тихо постучали. Получив разрешение, в комнату заглянул хозяин гостиницы, собственноручно закатил столик с обедом и пожелал приятного аппетита. Проводив его подозрительным взглядом, Асвальд нахмурился.

— Пойду-ка я осмотрюсь, не нравится мне это место, — сказал он, подхватив со столика булочку с маковой посыпкой. — Даже работников нет…

— Я с вами, — поднялся с кровати Миро. — Давайте еще поищем площадку для тренировки где-нибудь неподалеку.

Когда они вышли из комнаты, Шун почувствовал резкий наплыв неуверенности и смущения. Пока они с Риной находились в компании других людей, ему очень нравилось ее присутствие, такое уютное и немного будоражащее. Но стоило им остаться наедине…

Рина села на край кровати, сняла крышку с одного из горшочков и втянула носом ароматный пар.

— Ммм… вроде вкусно. Будешь?

— Ешь, я не голоден, — скупо улыбнулся Шун. И взял с резного блюда яблоко.

— Что-то не так?

— А? Да нет. Все хорошо. — Он повертел фрукт в руках, положил на место. — Просто… Асвальд и Миро так и не ответили на мои вопросы. Они постоянно отмахиваются, говорят – потом. Я даже не знаю, что вам сказал Тиан. Это… это немного обидно.

— Да ничего конкретного он и не сказал, — фыркнула Рина. Взяла ложку и попробовала из горшочка. — Действительно вкусно! Надеюсь только, что никаких афродизиаков тут не подмешано… ха-ха… Ну не делай такое лицо. Тиан действительно мало что увидел. Ты какая-то ходячая головоломка. Наверно Миро и Асвальд просто…

— Не доверяют мне?

— Скорее… относятся к тебе с небольшой настороженностью. Не понимают до конца, что же от тебя ожидать. Наверно так.

— А ты… как относишься? — Шун постарался придать голосу уверенности, но получилось не очень.

— Без настороженности, — хохотнула Рина.

— Правда? Это хорошо.

— Но сообщать тебе что-то без их ведома я не могу, сам понимаешь.

— А это не очень хорошо… — Шун смутился. — Тогда могу я задать тебе один личный вопрос? Только он дурацкий… Ладно, забудь.

— Давай.

— Не стоит…

— Давай же!

— Ох… ну… Когда на вас с Маей напал Стальной Пес, а я попытался этому противостоять, он… сказал очень странную фразу. И я никак не могу понять ее смысл.

— Какую фразу? — Шуну показалось, что Рина насторожилась.

— «Что может быть сильнее семейных уз». Вот что он сказал тогда. — Шун немного помолчал. — Мы… с тобой родственники?

— Нет. Мы не родственники. Не знаю, что он имел в виду. — Рина закрыла горшочек. — Что-то и мне есть расхотелось…

Она говорила очень спокойно и уверенно, но Шун заметил, как дрогнула ее рука, возвращающая крышку на место.

Этой ночью Шуну ничего не снилось, впервые за очень долгое время, и проснулся он свежим и бодрым. Легко позавтракав, они с Риной собрали вещи и все под таким же сальным, но уже разочарованным взглядом хозяина покинули гостиницу. Миро на прощание повесил на ворота гостиничного двора отваживающее заклинание, а Асвальд еще почти двадцать минут рассказывал об извращенцах, использующих Даон в целом и Игру в частности ради своих грязных фантазий.

Накануне Миро гонял Шуна до полуночи, отрабатывая сразу четыре новых удара, и последний с удивлением отметил, что теперь его тело запоминает каждое движение с первого раза. Миро снисходительно улыбался, слушая его восторженные возгласы, и сетовал на то, что в Игре все сводилось к количеству силы, а в реальном мире отточенность и автоматизм движений достигались лишь путем долгих, тяжелых тренировок и бесконечным количеством повторов.

Асвальд расхаживал неподалеку от них, развлекая всякими веселыми историями, и Шун сам не заметил, как вечер плавно перетек в ночь. Когда они вернулись в номер, Рина выложила на стол несколько талисманов, заговором которых занималась вот уже несколько часов. Говорила она спокойно, но взгляды, которые девушка кидала на Шуна, оставались все такими же настороженными и беспокойными.

За все следующее утро он не перекинулся с Риной даже парой слов…

Отойдя подальше от города, Шун с молниеносной скоростью развернул воронку портала, чем вызвал ликование Асвальда, скупую улыбку Рины и горделивый взгляд Миро. Пропустив спутников вперед, он легко выпрыгнул с противоположной стороны портала и осмотрелся. Тиан сообщил, что зург по имени Ллель сейчас находится в срединных землях, вдали от городов и поселков. Что он делал в этом заброшенном месте, оставалось лишь догадываться.

Когда воронка за спиной схлопнулась, Шун рассмотрел впереди небольшую палатку, одиноко стоящую возле гряды невысоких скал. Слева от палатки раскинулась каменная пустыня, а справа протекала узкая речушка, и росли несколько приземистых кустов с белесыми листьями.

Зург почуял чужую воронку, выглянул из палатки и что-то хрипло пролаял. Шун не знал языка жителей Зетты, но мог догадаться, что ничего хорошего Ллель не сказал.

— Ругается… — протянул Асвальд. — Как-то мне страшно оставлять вас двоих.

И он скинул свой «панцирь». Заметивший Дьявольское дитя зург еще что-то гавкнул и заглянул в палатку. В следующую секунду из нее кубарем выкатился человек.

— Ну вот, — указал в его сторону Шун. — Я же говорил…

Человек подскочил на ноги, отряхнул уже порядком поношенный костюм провидца и отвесил подходящим гостям поклон.

— Вы таки решили принять наше предложение, уважаемый принц?

— И вам добрый день, — улыбнулся Шун, останавливаясь неподалеку.

— Однако, команда у вас крайне интересная набирается…

— О, это не… они не мои…

— Добрый день, — вышел вперед Асвальд. — Приятно с вами познакомиться… Макс, кажется?

— Да, — ответил тот, пожимая детскую ладошку. — Очень о вас наслышан. Необычного монстра вы себе сделали…

— Это мое истинное тело, — хохотнул Асвальд. — Ну… оно немного моложе, чем в реальности. А так…

— У вас действительно рог? — Глаза Макса загорелись. — Это какая-то мутация?

— Нет, это небольшое устройство, проросшее в черепную коробку. Система Игры почему-то упорно видит его, как естественный нарост из костной ткани.

— Как любопытно!

— А вот у вас монстр действительно… — Асвальд хмыкнул, — функциональный.

— О, спасибо! Это была идея моего начальства. Они подумали, что два шастающих по людским селениям зурга – это слишком подозрительно.

— Я не очень понимаю… — вклинился в их разговор Шун.

— Уважаемый Макс имеет в виду, что он тоже зург, — тихо сказала Рина, склонившись к его уху.

Это были первые ее слова за утро, обращенные к Шуну, и тот непроизвольно дернулся.

— Мое почтение, — поклонился девушке Макс. Схватил ее за руку и поцеловал пальцы. Рина не сопротивлялась. — Совершенно непростительно с моей стороны, что…

— Все в порядке, — вежливо улыбнулась Рина.

— А разве зург может стать человеком? Вы же говорили, что… — Шун кинул взгляд на Миро, но тут же понял свою ошибку и перевел взгляд на Асвальда.

— Он не человек, он лемур. Это тело монстра. Человекоподобного, но все же монстра.

Макс развел руками и обезоруживающе улыбнулся. Потом разулся, показывая присутствующим птичьи лапы с длинными когтями.

— Есть, конечно, свои неудобства… но пока никто не догадывался о моей истинной расе. Кстати, мое настоящее имя – Маас.

Он развязал и скинул длинную рубаху-ханьфу, расправил большие перепончатые крылья.

— Ого… — потрясенно выдавил Шун.

— Позволите ли вы остановиться у вас ненадолго? Выпьем чего-нибудь? Пообщаемся? У нас найдется много тем для обсуждения, — предложил Асвальд.

— С удовольствием! — Маас приглашающее махнул рукой в сторону палатки. — Думаю, мои спутники будут только за.

— Спутники? — уточнила Рина. — Вас не двое?

— Трое, — поправил ее Маас. И крикнул, повернув голову в сторону скал: — Баальд! Выйди-ка сюда! У нас гости! — Перевел взгляд обратно на девушку и пояснил: — Ловит нам обед. В здешних пещерах потрясающие на вкус летучие мыши.

Через несколько секунд из-за скал появился еще один зург – маленький, покрытый густой черной шерстью. Он кинул сидящему у палатки Ллелю связку пушистых тушек, как-то устало и грустно посмотрел на гостей. Приветственно кивнул Асвальду, видимо, посчитав его главным, а потом перевел взгляд на Миро, стоящего чуть поодаль.

— Он тоже с вами?

Несколько секунд царила абсолютная тишина, а потом Миро закатил глаза и сказал в сторону Асвальда:

— И почему же я ношу стандартное лицо? Вот поэтому, твою ж! Вот поэтому!

Мальчишка скривил ему недовольную, но смешную гримасу, посмотрел внимательно на зургов и заметил:

— А вы не выглядите особо удивленными.

— Чем? — фыркнул Маас. — Тем, что ваш протеже шатается с оператором? Так принц уже раза три на него посмотрел. Такое трудно не заметить.

Летучие мыши действительно оказались неплохи на вкус. Первый укус Шун сделал через силу, стараясь не морщиться, однако нежное мясо всего за пару секунд свело на «нет» всю его брезгливость. Зурги также дали гостям по небольшому кувшинчику с пахучим вином, оно было терпким на вкус, но отлично снимало усталость. После трапезы наступило время небольшой сиесты, а потом Асвальд, как и обещал, показал Шуну несколько отличных приемов, крайне действенных в ближнем бою. Зург и лемур следили за его уроками с большим интересом, пару раз задавали вопросы, на которые Асвальд охотно отвечал. И ближе к вечеру их небольшая компания неплохо сдружилась. Вот только Баальд не принимал участие ни в разговорах, ни в дружеских спаррингах, на которых настоял Маас. Он молча сидел в сторонке, безучастно рассматривая что-то на горизонте, а потом и вовсе удалился обратно за скалы.

— Ваш друг не очень рад нашему присутствию? — осторожно уточнил Асвальд.

— Ох, не обращайте внимания! — отмахнулся Маас. — Давайте еще раз, только теперь я тоже буду с мечом, и…

— Как долго он тут?

Лемур застыл на месте, рука так и повисла в воздухе, не успев призвать оружие. Он медленно опустил ее, улыбка сползла с его вполне человеческого лица.

—… как вы догадались?

Сидящий в сторонке Шун насторожился, непонимающе посмотрел на Миро. Тот мотнул головой и пожал плечами. Рина проводила спарринг с Ллелем, ради этого зург даже вырыл в земле небольшое углубление, отдавая дань традициям. Они оба тоже остановились и развернулись в сторону Мааса и Дьявольского дитя.

— Кроме того, что ваш друг увидел нашего оператора? Ну… я встречал людей с эмоциональным выгоранием. Их взгляд… не спутаешь ни с каким другим, — сказал Асвальд, оперевшись на свой топор. — Ваша раса славится крепким здоровьем, как физическим, так и психологическим. И завидной стрессоустойчивостью. Смею предположить, что единственный фактор такого выгорания для зурга – это…

— Да, — кивнул Маас. — Он утопленник. Он здесь уже почти сто двадцать лет.

Асвальд отвернулся от зурга, направился к палатке, и только Шун с Миро заметили, как его мальчишеские губы растянулись в довольной улыбке.

— Кажется, он нашел крючок, на который можно поймать наших уважаемых друзей… — тихо сказал Миро и пошел вслед за Асвальдом.

— И он… не единственный утопленник в Даоне, не так ли? — продолжил мальчишка, воспользовавшись небольшим умывальником, пристроенным сбоку от палатки.

— Не единственный, — сухо ответил Маас.

Асвальд набрал в ладони побольше воды, брызнул себе в лицо и довольно зафыркал. Миро встал совсем рядом с ним и принялся о чем-то шептать на ухо. Асвальд старательно вытерся своей рубашкой, дослушав его до конца, потом сел за импровизированный стол, который они все недавно соорудили своими руками, приглашающе кивнул Маасу. Тот принял приглашение, сел напротив. Ллель с Риной подошли ближе, встали около Шуна.

— Так значит… взаимовыгодное предложение? — ухмыльнулся Маас. — Вы для этого нас и искали?

— Совершенно верно. Но сначала мы должны знать – каков процент утонувших?

— Сомневаюсь, что вы можете предложить нам нечто настолько выгодное, — покачал головой Маас. — А потому…

— Разве вы не видели таблоидов? — наигранно удивился Асвальд. — Первое место уже пару дней удерживает некий… как же его там…

— Кончайте паясничать. — Маас развалился в хлипком походном кресле. — Только дурак да слепой не в курсе того, что вы завели на полное погружение имбу.

— Начнем с того, что не мы конкретно, а мое руководство. Лично я категорически против подобного шага. Но ведь и вы против тех приказов, что отдает ваше непосредственное начальство, не так ли? Иначе не стали бы сейчас укрываться тут.

Маас не ответил, посмотрел себе под ноги, усмехнулся и покачал головой.

— Имба – это не козырь, не туз в рукаве и не способ надавить на оппонента, — продолжил Асвальд. Голос его стал тише, тон – мягче и убедительнее. — Имба – это конец. Это тумблер. Сброс до нуля. Это полное уничтожение Даона в случае необходимости.

Шуну показалось, что стоящий рядом Ллель напрягся, а черты лица Мааса, что сидел к нему боком, заострились. Оба зурга замерли, словно статуи.

— Этот ваш друг, Баальд. Кто он вам?

Не сразу, но Маас все же ответил, буравя Дьявольское дитя тяжелым взглядом:

— Отец.

— Отец? Так вы…

— Омега. Сейчас мне сто сорок.

— Значит, отец… Думаю, что, как минимум, у некоторых из вас в Даоне есть кто-то, кого вы не хотите терять. Я прав? — Маас промолчал, и Асвальд продолжил: — Если мир Даона схлопнется, как много вы потеряете? Каков процент утонувших?

Лемур снова покачал головой, рассматривая что-то у себя под ногами, потом вздохнул и сказал:

— Девяносто девять и девять десятых.

— Ваша планета способна выдержать меньше процента?

— Живых зургов осталось чуть больше трех тысяч, но почти все они постоянно находятся в погружении, полном или частичном. Так расходуется меньше кислорода и питательных веществ. Бодрствуют всегда только десять-пятнадцать самцов.

— Что произошло? — Асвальд спохватился. — Простите за бестактность. Вы можете не отвечать…

— К чему теперь играть в молчанку? — печально усмехнулся Маас. — Мы и так уже сказали больше, чем должны были. И да, вы правы, последние несколько дней у нас с начальством возникла некоторая… конфронтация. Поэтому мы забрали отца и сбежали.

— Но разве вас не могут разбудить в любую минуту?

— Для этого им сначала придется добраться до наших капсул, — оскалился Маас. Ллель довольно рыкнул, и от этого рыка по спине Шуна невольно поползли мурашки. — Дело в том, что наш уважаемый Предводитель окончательно лишился рассудка и не может больше отдавать личных приказов. Бразды правления перехватил Кааль. А он, как вы, наверно, знаете…

— …с некоторых пор подчиняется лишь королеве Анне, а значит – Стальному Псу, — закончил за него Асвальд. — Да. Мы в курсе.

Маас отвернулся, долго смотрел на Ллеля, потом начал говорить, все еще не сводя глаз со своего земляка, словно ожидал от того реакции. Но Ллель и не думал останавливать его.

— В первый день вторжения над полюсами Зетты разлилось красивое яркое свечение. Мы зафиксировали необычное явление и успокоились, посчитав его чем-то незначительным. Но на следующий день оно стало сильнее и занимало уже куда больший участок неба. Еще через день свечение охватило все верхние слои атмосферы. Только потом, почти месяц спустя, мы поняли, что это были отголоски удара, что придет к нам в будущем. — Маас перевел взгляд на Асвальда. — Гости появились на девятый день вторжения. Их корабли зависли на нашей орбите и долго не выходили на связь. Они словно наблюдали за нами. Захватчики приземлились у дворца Предводителя лишь через неделю и провели с ним несколько часов. После их отлета Предводитель устроил большую конференцию и заявил, что пришельцы – наши друзья. Они решили подарить нам технологию мгновенного пространственного переброса. Эта технология позволяла выстраивать мосты сразу на нужную планету, вся наша развивающаяся космическая отрасль вмиг становилась устаревшей, лишенной смысла. И мы поверили, мы позволили им закончить работы. Захватчики сказали, что мост переносит только сознание, но на том конце мы сможем создать себе новое тело. Они научили нас, как собрать капсулу, отделяющую сознание, и заявили, что нужно отправить первую партию колонизаторов. На мост взошло чуть больше ста двадцати миллионов, в том числе я. Однако вместо другой планеты мы получили какой-то полу-виртуальный огрызок, пародию на настоящую реальность. — Маас развел руками. — Это место. Вернее, весь Даон. Заместитель Предводителя, руководящий экспансией, приказал нам возвращаться. Но когда мы вернулись, привычной Зетты больше не было. Оказалось, что на нашу планету обрушилась смертоносная волна. Мы так и не узнали, зачем они это сделали… Возможно, они использовали Зетту, как источник энергии или каких-то полезных ископаемых… Лишь небольшой участок суши оказался пригодным для жизни. На нем мы и попытались обосноваться, вот только… нас было слишком много.

— И вы решили оставить большую часть в Даоне? — спросил Асвальд.

— Не сразу. Хоть мы и понимали, что другого выхода у нас нет. — Маас улыбнулся. — Вы в курсе, что Даон не принимает самоубийц?

— Были прецеденты, — ответил мальчишка. — Глухие тут слышат, слепые неожиданно прозревают. На основе генного кода Игра создает лучшую версию пользователя. Без багов, так сказать. А что уж говорить о Даоне… Ясное дело, что многие увечные и несчастные захотели уйти сюда насовсем.

— Но отчаявшихся не принимают даже здесь, — хохотнул Маас. — И мы поняли это не сразу. Однако численность надо было срочно сокращать. После того, как смертоносная волна унесла миллиарды зургов и нашего Предводителя, главным у нас стал его заместитель. Он сам выбрал тех, кто останется в живых. Тайно, конечно же. Несколько ученых, врачей. Две тысячи самок. И миллион молодых самцов. Таким тогда был и я. Заместитель поручил самцам устроить «судную ночь». Проблема была в том, чтобы подарить погруженным быструю, безболезненную смерть. А этого в наших условиях можно было добиться единственным путем — убивая лично. Один короткий удар в сердце. Вы когда-нибудь убивали сто двадцать человек за одну ночь? Собственными руками? Сто двадцать спящих, абсолютно беззащитных человек? — Маас немного помолчал и продолжил: — Заместитель устраивал «судную ночь» еще два раза, пока количество самцов не сократилось до тысячи. Вот тогда Зетта смогла нас содержать. Какое-то время…

— Случилось что-то еще? — практически одними губами спросил Асвальд.

— Потом течение времени на нашей планете стало… хм… мне трудно это объяснить. Дискретным? Повторяющимся? Бывало так, что день заканчивался, а наутро повторялся заново. Или наступал день, который уже был месяц назад. Мы заходили в свои подземные хранилища, а там больше не было еды, словно мы сняли урожай не вчера, а несколько месяцев назад. Или наоборот, наши поля вдруг на неделю вернулись в те времена, когда мы их еще не облагородили. Словно во временных настройках произошел какой-то сбой. Мы жадно надеялись, что когда-нибудь время откатится далеко в прошлое, еще до удара. И безумно боялись, что придется еще раз пережить смертоносную волну. Неизменными в этой чехарде оставались только наши тела… Среди нас началась паника. Заместитель приказал оставить на Зетте лишь пару сотен психически устойчивых самцов, а всех остальных погрузить в Даон. Через несколько месяцев временная чехарда закончилась, но мы решили оставить все так, как есть.

— А теперь пара сотен сократилась до десятка?

— Да. Так легче все контролировать. — Маас задумчиво покусал нижнюю губу. — Со временем и наши тела претерпели изменения, появились омеги. Первый ступивший на мост зург – Дмаан – тоже оказался омегой. Именно к нему и пришел Нулевой король.

— Нулевой король?

— Он попросил называть себя именно так. Это случилось задолго до того, как в Даон попало человечество, поэтому мы сразу же согласились на предложение короля, не раздумывая ни секунды.

— И поэтому до сих пор относитесь к нам так холодно? Не хотите сближаться? — хмыкнул Асвальд. — Ведь с жертвой не принято сближаться.

— Возможно! — Маас вскинул подбородок, словно защищаясь.

«О чем они?» — подумал Шун. Он хотел бы спросить хоть кого-то, но Миро продолжал стоять за спиной Асвальда, а обращаться к Рине было все еще как-то неловко…

— Король сказал, что отдаст нам свою спору после того, как окончательно проснется. Он просил лишь об одном – ни во что не вмешиваться. А потом привел в Даон людей…

— Вашего отца убили вы? — перебил Асвальд, чуть склонив голову на бок и прищурившись.

— Да. Я! — выпалил Маас. — Это был мой лучший удар. Безупречный удар!

— Думаете, что смерть человечества будет такой же безупречной и безболезненной?

— Я не могу позволить, чтобы кровь на моих руках оказалась напрасной! — выкрикнул Маас, подскочив с места. — Все, что мы сделали… все жертвы и грехи, на которые пошли… думаете, мы бросим все на полпути просто из-за того, что…

— …что в вас проснулась совесть? — усмехнулся Асвальд. — Конечно же, я так не думаю. Вы бросите все на полпути по другой причине.

Маас медленно сел обратно, перевел дыхание.

— Говорят, Пес до смерти боится вашего имбу. — Лемур через силу улыбнулся. — Интересно, Нулевой король знал, что среди людей окажется кто-то подобный?

— Вы в курсе, как он выглядел? Этот Нулевой король?

— Понятия не имею. Его ведь видел только Дмаан.

Шун подумал, что его голова сейчас лопнет от всего услышанного. Он медленно опустился на землю, обхватил колено руками.

— Шун? — шепнула сверху Рина.

Маас несколько секунд смотрел на него, но так ничего и не сказал. Когда он перевел взгляд обратно на Дьявольское дитя, Ллель плюхнулся рядом с Шуном, словно получил негласное разрешение, а чуть погодя на землю села и девушка.

— Кааль передал нам приказ Предводителя: выдвигаться в сторону Столицы. Тысячи зургов должны быть там, как только начнутся состязания. Тысячи лучших зургов, сильнейших, в основном – утопленники. Но этот приказ отдал совсем не Предводитель.

— Стальной Пес готовится к приходу имбы, — усмехнулся Асвальд. — Мы ждали чего-то подобного. Но почему вы сбежали? Разве вы с Псом не на одной стороне?

— Потому что не верим, что он сдержит слово, которое дал нам Нулевой король! — рявкнул Ллель. — Он – беспринципный ублюдок, который вполне способен кинуть на амбразуру всю нашу расу!

— Ллель… — упрекающе мотнул головой Маас, — не выражайся при даме…

— А вы действительно думали, что получится просто отсидеться в стороне? — хохотнул Асвальд. — Ни во что не вмешиваясь?

— Таков был уговор! — Ллель подскочил с земли. — Таков был уговор!

— Похоже, вашему мифическому королю, как и Псу, наплевать на договоренности. — Мальчишка откинулся на спинку походного стула, широко улыбнулся. — Так вы готовы рассмотреть наше предложение о сотрудничестве?

— И какова же будет наша роль? — поинтересовался Маас.

— План Нулевого короля сработает лишь в одном случае – если Шанталар сможет захватить сознание нашего нулевого пользователя, господина Новака. Мы до сих пор не знаем, почему имаго медлят, но…

— Они не медлят, — ответил Маас. — Они расставляют опоры.

— Что?

— Опоры. Шанталар – мега-личность, коллективное сознание. Чтобы пробудиться, ему нужно несколько устойчивых… хм… не знаю, как лучше сказать. Опор.

— Вы имеете в виду, что сначала он пробудится в нескольких отдельных людях?

— Не совсем людях… Вы ведь уже поняли, что Цитадель выбирает далеко не каждого? Имаго не становятся. Имаго просто возвращаются в улей.

— Так все высшие… не люди? — немного нервно хохотнул Асвальд.

— Разве такая мысль не приходила вам в голову?

— О чем они говорят? — шепотом спросил Шун у Рины. Он все еще чувствовал неловкость, но любопытство было сильнее. — Я не понимаю… Разве все это может быть правдой?

— Ну, ты же хотел ответов, — прошептала Рина. — Так что слушай внимательнее.

— Они были гораздо… гораздо более развиты, чем мы и вы сейчас, — продолжил Маас, подперев голову рукой. — Но это не уберегло их от какой-то катастрофы. Я даже представить не могу, что такого ужасного случилось с ними, если проблему можно решить, лишь внедрившись в какую-то другую цивилизацию. Но мы видим все это именно так. Основная часть роя закупорилась в споре и впала в спячку. Но несколько личностей… будем называть их и дальше «имаго», отправились на поиски цивилизации-донора. И нашли людей. Они как-то внедрились, возможно, даже научили людей, как выстроить свой мост в Даон. А может, они рождались людьми не одно поколение… как было на самом деле – мы не знаем. Но в Цитадели каждый имаго пробуждается, получает обратно силу роя и становится высшим, в то время как обычные люди могут стать, самое лучшее, госерами. Или вообще уйти ни с чем.

— Интересная теория… — хмыкнул Асвальд. — А как же ваши высшие? Ведь среди зургов они тоже есть. Они имаго?

— Это другое, — покачал головой Маас. — В Цитадели зурги тоже получают от роя некоторую силу, но чтобы стать проводниками. Мы выстраиваем свой мост, именно для этого нам и нужны недра Даона. Этот мост ведет к споре. Когда Шанталар проснется и покинет ее, проводники переправят всех зургов туда. — И он ткнул пальцем в сторону Сателлита.

Асвальд проследил за его пальцем, долго и задумчиво смотрел в небо, потом спросил:

— Вы в курсе, сколько опор ему еще нужно?

— Эта Полугодовая битва станет последней.

— Еще и Последний король пришел… смотри-ка, — мальчишка хохотнул, — конец света прямо как по сценарию!

— Вы сможете его предотвратить?

— Думаю, да. Нам нужно лишь найти господина Новака. А для этого вот ему, — Асвальд кивнул на Шуна, — необходима команда.

— Так вы действительно ставите на своего позорного принца? — рассмеялся Маас. Посмотрел на Шуна и виновато развел руками. — Ох, прости, прости… не в обиду.

— Не только на него. И наш план позволит разойтись всем сторонам с наименьшими потерями. Да, вы не получите спору, но Даон останется за вами. Если победит Пес, то он сделает это вашими руками, сами уже поняли. Один он не выстоит против имбы. Или же… имба уничтожит все, и тогда прощай и Даон, и спора.

— Хм… — Маас снова покусал губы. — Нам придется зайти на полное погружение?

— А с этим могут быть проблемы?

— Да нет, проблем быть не должно. Хорошо. Мы обдумаем ваше предложение.

Он хотел подняться, но Асвальд остановил его взмахом руки. Выслушал очередную порцию шепота от Миро и сказал:

— Позвольте еще вопрос. Те пришельцы, что научили вас строить мосты и уничтожили Зетту… как они выглядели? Высокие, трехпалые, с зеркальными лицами?

— Да… — растерянно протянул Маас. — Откуда… откуда вы знаете?

— Тиан сказал, что их гости выглядели так же, — пояснил Миро, обращаясь к Шуну и Рине. — Мы ведь тоже с ними встречались, хоть ты и не помнишь.

«Они издают очень странный, пугающий звук, похожий на клекот, — подумал Шун. — Это я помню. Помню так хорошо, что узнаю этот звук даже во сне».

Глава 8.2

— Тебе нужно уйти, пока он не проснулся. — Асвальд плюхнулся на землю рядом с Риной, протянул ей стопку листов.

— Это обязательно? — скривила недовольную гримасу девушка. — Я могу и дальше заговаривать талисманы для продажи или еще как-то помогать.

— Дело не в помощи, сама понимаешь.

— Тогда в чем?

— Он начал задавать неудобные вопросы, так ведь?

Рина вздохнула, расправила на коленях листы и задумчиво погладила их. Перевела взгляд на палатку зургов, в которой сейчас спали Шун и Баальд.

— До рассвета еще пара часов. Можно я хотя бы…

— Так? — Асвальд повысил голос.

— Так.

— Ты не его сестра. И никогда ей не будешь. Чем ближе ты ему станешь, тем больше боли тебе это принесет.

— Я понимаю…

— И мне нужен человек в Столице. Чтобы проверить квартал Синих Фонарей. Кажется, там тоже зреет какой-то заговор. А еще не могла бы ты сходить к своей чудо-подружке?

— Вы же говорили, что не верите во всю эту лабуду? — усмехнулась Рина.

— Так я и не верю. Но сходи. — Асвальд кивнул на листы. — Я там вложил фотку Шуна. Конечно, больше всего меня интересует, что она скажет именно о нем.

— Вы не верите даже после того, как пообщались с Тианом? — спросил Миро, подойдя к ним со спины.

— Ладно, — сдался мальчишка, наигранно закатив глаза. — Признаю, что-то такое утопленники чуют. Или видят. Проблема в том, что этой девчонке слишком мало лет. Может, она что-то и увидит, но вот нормально объяснить у нее вряд ли получится. Просто зайди, все равно же в Столице будешь.

— А кто остальные? — Рина потрясла листками.

— Да так, всякие подозрительные личности. И имба, конечно же.

— Хорошо. — Девушка поднялась, достала из пространственного кармана талисман перемещения. — Как только что-то узнаю, тут же вам сообщу. А вы тут… присматривайте за ним получше, пожалуйста.

— Иди уже!

Когда воронка за ней захлопнулась, Миро уселся рядом с Асвальдом, прищурился. Пустынная каменистая местность хорошо просматривалась во все стороны, к тому же, он бы загодя почувствовал чужой зарождающийся портал. Ночь выдалась тихой и спокойной, но Миро все равно ощущал скрытую тревогу.

— Как там наши друзья? — спросил Асвальд, устроив локоть на острой коленке и подперев голову рукой.

— Пошли на охоту. Завтра соберутся и уйдут в город, хотят оставить там Баальда. Если они согласятся, то лучше нам встретиться уже в Столице. Кстати, — Миро поднял камешек и бросил его в темноту, — нам бы подать заявку.

— И кого мы там пропишем кроме Шуна?

— Никого. Оставим пустые поля.

— Эээ…

— А кто нам запретит?

— Так раньше кто-то делал? — Асвальд подскочил, отряхнул штаны, набрал с земли камешков и принялся запускать их один за другим. — Я не слышал.

— Не делал. — Миро тоже встал. — Но и правила такого не запрещают.

Несколько минут они состязались, чей камень упадет дальше. Тишину нарушали лишь их тихие отскоки да редкий писк летучих мышей, снующих в темной вышине.

— Ты думаешь, они правы? Все высшие – пришельцы? — спросил, наконец, Асвальд.

— И часть имаго вышла из строя? — усмехнулся Миро.

— Помешанность Пса на твоей персоне находит новое объяснение.

— Шанталар потерял часть своих изначальных имаго и решил заменить их людьми?

— Вполне возможно. Если ему действительно нужны так называемые опоры, чтобы проснуться, он мог создать недостающие из людей, подключив их сознание к споре и полностью подавив их личность.

— И как нам определить, кто из высших имаго, а кто – человек?

— Да никак. — Асвальд несколько раз подпрыгнул, размял руки и замахнулся со всей силы, чтобы запустить очередной камень. — Впрочем…

Он застыл, медленно опустил руку.

— Что?

— Есть парочка высших… из тех, убитых. Я поднимал их дела вплоть до дня подключения софта и первого выхода в Даон. Так вот… они говорили, что когда впервые увидели Сателлит, он показался им чем-то очень знакомым. Не по картинкам или записям, они словно почувствовали с ним какую-то глубинную связь.

— Эффект ложного узнавания, — кивнул Миро, прикусив нижнюю губу. — Я тоже слышал о таком. Думаете, это может быть признаком имаго?

— Возможно.

— Хм… Интересно, Шун почувствовал что-то такое, когда впервые погрузился?

— Вот теперь действительно интересно, — хохотнул Асвальд, запустив со всей силы последний камешек. — Но даже если так… какая-то хиленькая из него опора, не находишь?

— Да уж.

— Если только… — Мальчишка сунул руки в карманы. — Если только рою не требуется что-то еще, кроме опор. Что-то, для чего не нужна особая сила.

* * *

Загородные состязания госеров закончились вполне ожидаемо – оба клана показали практически один и тот же результат. Роско по такому случаю даже устроил небольшую вечеринку на открытом воздухе, и ближе к полуночи в ряды веселящихся как-то незаметно влились люди Стального Пса. Последний не возражал, из чего все сделали вывод, что высшие решили пойти на мировую.

Благодаря своей врожденной наглости, Кацу даже среди госеров чувствовал себя, как рыба в воде, а вот второй претендент Роско на одиночную битву – Юхан – явно нервничал в компании тех, кто на порядок сильнее его. Но он был хорошим малым, открытым и забавным, и Кацу очень нравилось проводить с ним время. Поэтому он прихватил с общего стола два кувшина вина и вытащил Юхана из походного модуля, заявив, что даже такие слабаки, как они, заслужили сегодня немного веселья.

Стальной Пес появился на краю поляны, когда порядком захмелевшие госеры принялись устраивать дружественные спарринги. Он встал, заложив руки за спину, и зрители потеснились, освободили участок, позволяя Псу следить за поединками без помех. Роско же привычно находился в самой гуще своих бойцов, постоянно переговаривался с кем-нибудь из них и громко смеялся.

— Ух, какой красивый прием! Надо бы запомнить… Эй! — Юхан ткнул Кацу локтем в бок. — Ты не смотришь. Куда ты там уставился?

Кацу нехотя перевел взгляд со Стального Пса на спаррингующихся госеров, несколько секунд следил за поединком, а потом снова посмотрел на Лиама. Лицо Пса как всегда ничего не выражало, и было совершенно невозможно понять – интересует его происходящее или же навевает тоску.

Через несколько минут рядом с Псом встал еще один человек. Он был так же высок и широкоплеч, короткие волосы имели медный оттенок, а миндалевидные глаза намекали на восточную примесь в его крови.

— Кто это? — спросил Кацу, повернув голову в сторону Юхана, но все так же не сводя глаз с Лиама и незнакомца. — Ты не в курсе?

— Неа, — ответил Юхан, кинув на них беглый взгляд. — Первый раз вижу. Может, кто-то из помощников.

Незнакомец что-то сказал Псу и после кивка последнего быстро скрылся в лесу.

— Странно все это… — нахмурился Кацу. — Что-то происходит.

— Ой, брось. Может, он что-то передал от королевы. Везде-то тебе заговоры мерещатся.

— Хм…

Спустя минут десять с поляны ушел и Пес, вслед за незнакомцем растворившись меж высоких деревьев. Кацу потерял к поединкам всякий интерес и, залпом допив вино, направился в свой модуль, оставив Юхана развлекаться дальше. Умывшись, он растянулся на кровати и долго ворочался, пытаясь уснуть. Но сон все не шел, несмотря на усталость. Кацу поднялся, еще раз умылся и вышел на улицу. Постоял, посмотрел в сторону освещенной огнями поляны, послушал веселые выкрики и неуверенно зашагал в сторону леса.

Он понятия не имел, что будет делать, если наткнется на Пса или незнакомца, просто медленно шел, бесшумно огибая раскидистые ветви и пытаясь рассмотреть какое-нибудь движение впереди. Когда он зашел достаточно далеко, и глаза привыкли к темноте, Кацу заметил впереди одинокий неподвижный силуэт. С такого расстояния было непонятно, человек это или просто высокий пень, но под ложечкой у Кацу почему-то засосало, словно он увидел нечто действительно пугающее.

Подойдя ближе, он понял, что это все же человек, хоть стоял он в странной и крайне неустойчивой позе – закинув голову далеко назад, словно пытался рассмотреть, что у него за спиной. Кацу посмотрел вперед, и его прошил озноб, потому что метрах в пятидесяти он рассмотрел еще одну такую фигуру. А потом – еще и еще…

— Что ты тут делаешь?

Кацу вздрогнул и невольно вскинул руку, призывая меч, однако ее молниеносно перехватили за запястье, не давая закончить призыв. Незнакомец прищурился так, что миндалевидные глаза превратились в две щелочки, сжал пальцы. Кацу зашипел от боли и попытался вырваться, но чужая рука была подобна тискам.

— Я спросил, почему ты здесь?! Какого...

— Оставь его. — Стальной Пес прошел мимо, кинул на Кацу короткий взгляд и улыбнулся. — Наш доблестный герой, видимо, плохо ориентируется на местности.

Пес взмахнул рукой, и ближайший силуэт рухнул на землю, словно подкошенный.

— Лагерь в той стороне, — добавил Лиам, направляясь к следующей застывшей фигуре.

Незнакомец посмотрел на Кацу с таким презрением, словно знал лично, выпустил его запястье, надменно цокнул языком и пошел вслед за Псом, бросив на ходу:

— Советую не задерживаться здесь надолго.

Кацу побежал в сторону лагеря, но через несколько шагов ноги подкосились, и он осел в высокую траву. На его глазах происходило что-то жуткое, необъяснимое, от этого сердце бешено колотилось, а тело совершенно не хотело слушаться. Немного отдышавшись, он прополз еще несколько метров и тут услышал за спиной тихий клекот. Кацу медленно развернулся, пригнувшись к земле, заметил впереди тонкую скрюченную фигуру, передвигающуюся на всех четырех конечностях. Он никогда не слышал о подобных монстрах и затаил дыхание, рассматривая вроде бы человеческие, но неестественно длинные руки, заканчивающиеся тремя узловатыми пальцами. Потом достал из пространственного кармана артефакт и развернул над собой купол-невидимку.

Существо впереди остановилось там, где должно было лежать рухнувшее тело, опустило голову. Клекот сменился влажным хрустом. Через несколько секунд существо задрало лицо к небу, и в свете луны Кацу рассмотрел перемазанную кровью зеркальную поверхность. Внутренности болезненно скрутило, Кацу согнулся от рвотного позыва, потом долго отплевывался, а когда снова посмотрел вперед, существа уже не было.

Вернувшись в лагерь, он хотел сразу сообщить обо всем увиденном Роско, но оказалось, что тот спит хмельным сном. Наутро Роско тоже не горел особым желанием слушать всякие «пьяные бредни» и лишь отмахнулся от Кацу.

Перед тем, как вернуться в Столицу, высшие решили устроить для своих госеров показательный двойной бой. Как только стемнело, они приманили десяток гигантских змеев и закружили в слаженном, отточенном вихре. Стоящий позади Кацу госер тихо комментировал происходящее и поведал окружающим, что высшие с самого начала на дух друг друга не переносили, а вот в бою дополняли один другого просто идеально.

— Ты посмотри! Это движение… — летело Кацу практически в ухо. — Один начинает его, отвлекая монстра на себя, а другой завершает. И при этом они делают все молча, словно читают мысли друг друга! Разве не удивительно?

«Удивительно», — подумал Кацу, отодвигаясь подальше. Меньше всего ему сейчас хотелось слышать хвалебные речи в честь Пса, но он не мог не заметить, что в них была доля правды. Высшие находились на совершенно другом, запредельном уровне. Скорость, сила ударов, отточенные до совершенства движения… Но главным было даже не это. Главное – сейчас они были единым организмом. Идеальным, смертоносным организмом, как бы банально и пафосно это ни звучало… И Кацу захлестнула жгучая волна зависти…

Когда был повержен последний змей, а Роско и Лиам, смахнув с мечей кровь, обменялись рукопожатиями, Кацу вздохнул и признал, что, возможно, все не так уж и плохо. И вчерашняя пугающая картина действительно могла ему лишь почудиться после целого кувшина вина. Госеры быстро собрали с поляны все артефакты и приготовились открывать порталы до Столицы, но тут из-за деревьев показалась здоровенная голова еще одного змея. Вот только, в отличие от уже поверженных собратьев, он был в несколько раз больше и имел на лбу изогнутый рог.

Госеры растерянно зашушукались. Ни один из них не был способен одолеть подобную тварь. Роско коротко кивнул Лиаму, развернулся к монстру всем корпусом, снова подняв меч. Лиам последовал его примеру. Собравшиеся приготовились лицезреть величайшую схватку, но когда змей рванул на высших, приминая брюхом толстые деревья, словно траву, произошло неожиданное: Пес толкнул Роско вперед, прямо в открытую пасть монстра. Тот не ожидал подобной подлости, да и толчок был сильным, так что присутствующие и глазом не успели моргнуть, как с одним из высших было покончено.

Змей громко лязгнул пастью, поглощая жертву, а Лиам высоко подпрыгнул, приземлившись на его голову и ухватившись за рог. Ему хватило двух ударов, чтобы рассечь прочный череп, монстр завалился вперед, пропахал носом землю. На самом исходе этого движения Пес легко шагнул со змея, эффектно приземлившись на фоне оскаленной пасти.

Над поляной повисло гробовое молчание. Потом послышался шепот и сдавленные смешки. Атмосфера молниеносно изменилась, снова разбив присутствующих на два противоборствующих лагеря. Кто-то из госеров Роско не выдержал и развеялся серебристой взвесью, сбегая. Потом еще один и еще. Через несколько секунд на поляне остались лишь те, кто состоял в клане Стального Пса, Кацу и Юхан. Последний дрожащими руками достал из пространственного кармана талисман перемещения, но ловко запущенный кем-то из госеров нож воткнулся ему аккурат промеж глаз. Юхан тяжело всхлипнул и осел на бок.

«А, нет, — подумал Кацу. — Все так плохо, что хуже некуда».

Он не шевелился, молча стоял, не сводя глаз со Стального Пса. Госеры вокруг него тоже замерли, ожидая дальнейших указаний. Над тушей змея взвился мощный поток силы, окутал Пса мерцающим облаком, разметал его волосы серебристым полотном. К тяжелым армейским ботинкам посыпались редкие артефакты, каждый из которых на черном рынке стоил бы целое состояние. Кацу безучастно смотрел на все это великолепие и ждал, что же будет дальше. Он не мог просто умереть от чьего-то ножа, как Юхан. Для Пса это было бы слишком… скучно?

— Наш доблестный герой даже не думает сбегать, — хмыкнул Лиам. — Что ж, похвально.

Он вскинул голову, отдавая своим людям негласный приказ, госеры подняли с земли оставшиеся от змея артефакты и один за другим развернули порталы. Когда на поляне остались лишь они двое, Пес достал свой меч.

— Так я наконец-то его достоин? — скривил губы Кацу. — Ну надо же…

Пес рассек его грудь одним коротким, неглубоким ударом, выпотрошив все богатство, что тот имел за душой. Когда Кацу упал, Лиам присел рядом, снял перчатку, положил ладонь ему на рану и сказал:

— Если все еще хочешь выступить на битве, то тебе стоит поторопиться.

Он выпрямился, натянул перчатку обратно и сделал рукой красивый пасс в воздухе, превращая вещи и артефакты Кацу в прах. Тот молча наблюдал за манипуляциями Пса, потом сел, тяжело вздохнул, провел ладонью по исцеленной груди.

— Какое расточительство… У вас новая забава, да? Хотя бы талисман перемещения верните.

— Разве у тебя нет крыльев? — выгнул бровь Лиам. — У каждого ангела должны быть крылья.

Кацу изменился в лице, сдавленно хохотнул.

— Так вы… помните…

Пес ничего не ответил, убрал свой меч и растворился в воздухе.

Глава -2.1 Соня

Шуну снился удивительный сон. Не то, чтобы раньше ему не грезилась всякая странная ерунда, но этот сон был особенным. Потому что в нем у Шуна были сверх способности.

Он стоял посреди широкой оживленной улицы и точно знал, что любая его мысль, любое желание сейчас сбудутся с молниеносной скоростью. Это пьянило, заставляло сердце радостно сжиматься в груди в предвкушении чего-то волшебного. Перед глазами вспыхивали яркие образы, рисовались картинки того, о чем Шун с упоением мечтал еще в детстве. Велосипед с анти гравитационным движком, навороченные виртуальные очки, позволяющие забыть о лагах и низкой скорости, и, конечно же, личный софт…

Потом он увидел себя со стороны, такого подтянутого и статного, облаченного в форму выпускника академии, с табелем в руках, пестреющим высшими баллами по всем дисциплинам. Толпа чужих родственников, что пришли поздравить вчерашних кадетов, а в самой середине этой толпы – нарядно одетые мама и Соня…

Шун вздохнул и посмотрел вперед. В голове его пронеслась мысль, что стоит только захотеть – и мама с сестрой оживут, появятся прямо вот тут…

— Сынок?

«Этого не может быть! Не может быть! Вы умерли, я помню!»

Две женские фигуры перед ним лопнули с противным чавкающим звуком, в лицо Шуну брызнула кровь. Он ошалело уставился на бордовые лужицы, отшатнулся, пытаясь справиться с рвотным рефлексом. Следующая мысль, непроизвольно всплывшая в сознании, сработала как переключатель, что сменил чудесный сон на кошмар:

«Я не могу контролировать мысли! Я не могу!»

Лавина образов захлестнула Шуна, окончательно смяла его сопротивление.

«Если я посмотрю на кого-нибудь, он может так же лопнуть…»

«А если от моего взгляда начнут рушиться здания?..»

Люди метались по улице, истошно голося, пытались укрыться, но что-то настигало их, разрывало в клочья. Дома разлетались в воздухе, разбрасывали вокруг себя окровавленные тела жильцов.

«Боже! Боже!»

Шун зажмурился, а потом прижал к глазам ладони, но почему-то продолжал все видеть.

«Господи!»

Он тоже закричал, так отчаянно, как никогда прежде, желая лишь одного – умереть в ту же секунду, прекратив весь этот кошмар. Но именно это желание почему-то не сбывалось…

А потом чьи-то холодные руки легли на его виски, мягко задрали голову к дневному небу, на котором, вопреки логике, горели крупные звезды. Сзади подул сильный ветер, и Шун уловил краем глаза, что по его плечам рассыпались чужие серебристые волосы. Тихий, успокаивающий голос сказал ему на ухо:

— Не стоит смотреть вокруг, когда можно смотреть на звезды. Звезды большие и прочные, они выдержат что угодно.

Шун вдруг понял, что звезды действительно довольно прочные, к тому же, они очень далеко. И на них можно смотреть, ничего не опасаясь. Он облегченно выдохнул и тут же проснулся.

Несколько минут он лежал, разглядывая потолок, и собирался с мыслями. Интересно, почему его сновидения в последнее время стали такими яркими и бредовыми? Он сходит с ума?

Оставалось еще полчаса до того, как приедет Миро. Нужно было договориться с желудком и хоть как-то позавтракать.

Умывшись, Шун взбил себе протеиновый коктейль, через силу сделал пару глотков, сел на диван. Непривычная тишина действовала на нервы, он включил новостную панель и развернул свою соц-страницу, проверяя входящие сообщения. Писем за последние сутки заметно поубавилось, Шун отметил все, как прочитанное, закрыл страницу и прибавил громкость, прислушавшись к дикторше.

— … в нашем регионе. Будет выделена треть месячного бюджета на полное восстановление. — На экране появились кадры с развороченным остовом сетевой вышки. Она стояла в открытом поле, трава вокруг была выжжена на добрую сотню метров. — По последним данным, пострадавших и жертв нет. И еще раз о срочных новостях. — Вышка сменилась загородной развлекательной площадкой. Над ней горели неестественно крупные звезды, из чего можно было сделать вывод, что съемка ведется из пространства Даона. Шун удивленно хмыкнул, ведь обычно новости Даона шли лишь в форме текста, как и новости с Зетты и Родоса, он крайне редко видел подобные кадры. Играла громкая музыка, и Шун не сразу понял, что с ритмично двигающимися силуэтами пользователей что-то не так. Лишь когда камера подлетела ближе, стало ясно, что они не танцуют, а бьются в агонии. От увиденного у Шуна похолодело внутри. — В ноль четыре двадцать семь по местному времени был нанесен ментальный удар по загородной площадке «Сады Эдема». Две тысячи двадцать пять пользователей получили незначительные повреждения игровых тел, повреждения еще сорока пяти расцениваются, как тяжелые. Три пользователя впали в кому. Мы будем следить…

Шун выключил новостную панель и потер об коленки вспотевшие ладони. О ментальных ударах он слышал всего однажды, года полтора назад, да и тогда они наносились по зургам, но никак не по людям. До сих пор было неизвестно, что же это такое. Имеют ли эти удары живой источник или являются какими-то процессами внутри самого Даона? Каковы причины подобных ударов? На какую максимальную мощность они могут выходить? Пока никто не нашел ответа ни на один из этих вопросов. Вот только теперь… Шун был почти уверен в природе, как минимум, последнего удара. И эта уверенность повергла его в настоящий шок. Неужели он сам… своими руками…

Он громко выдохнул, подскочил с дивана и принялся расхаживать по комнате.

Этого не может быть, этого просто не может быть…

Комиссия никогда не пойдет на что-то, что может повредить даже самой маленькой группе людей. Не говоря уже о двух тысячах пользователей. Он ошибается. Он ведь ошибается?

К моменту приезда Миро Шун так накрутил себя, что невольно начал заикаться. Кое-как пристегнувшись ремнем безопасности, он глубоко вдохнул-выдохнул, пытаясь успокоиться, но не выдержал и первый же вопрос задал на повышенных тонах:

— Это из-за меня, д-да? Те люди пострадали из-за меня?! Потому что я увидел… э-эту…

— … и тебе доброе утро, — вздохнул Миро. Он не стал говорить «успокойся», или «все в порядке», или «это не твоя вина», а сразу выдал информацию, после которой у Шуна отпала большая часть вопросов: — Мы не могли просто закрыть площадку, это не в нашей компетенции, но мы несколько раз настоятельно рекомендовали пользователям отказаться от ее посещения. Тут уж… кто не захотел слушать, тот и пострадал. — Он вывернул из двора на центральную улицу, прибавил скорость. — Да, ментальный удар был нанесен с разрешения Комиссии. Ты слышал о взрыве сетевой вышки?

— А это тоже ваших рук дело? — буркнул Шун. Его все еще колотила нервная лихорадка, но голос перестал срываться и дрожать.

— Это был маскирующий маневр. Зону вокруг вышки оцепили, но совсем не из-за взрыва. Открой мне доступ.

Шун не сразу понял, что от него требуется, лишь когда Миро выразительно округлил глаза, он спохватился и разрешил тому присылать входящие. Перед внутренним взором появилась картинка из выпуска новостей, вот только сделана она была с большего расстояния, и недалеко от развороченной вышки Шун заметил в небе темное расплывчатое пятно.

— Э… это…

— Приблизь.

— Похоже на… Это что? Дохлая ворона? Как она там... хм...

— Держится? Как-то левитирует. Ворона попала в зону вырождения. Это области, в которых перестают действовать законы физики. Они начали появляться совсем недавно, и на сегодняшний день таких зон уже семь. Именно это образование мы обнаружили в день пропажи господина Новака. Странное совпадение, не правда ли? — Миро невесело хохотнул. — Причем эта дрянь медленно, но растет. Вернее, росла, пока мы не дезактивировали «Сады Эдема». Сейчас рост прекратился.

— Что это такое вообще?..

— Понятия не имею. Но, видимо, оно просачивается к нам из Даона.

Он не стал говорить «мы должны были», «этот удар был вынужденным» или «другого выхода не было». Он просто сообщал Шуну информацию с циничной холодностью человека, привыкшего брать на себя ответственность за чужие жизни. И Шун впервые увидел Миро в подобном свете, впервые подумал о том, что тот не зря так долго относился к нему, Шуну, с настороженностью. А что, если эта настороженность была не из разряда «можно ли ему доверять?», а скорее из разряда «можно ли им пожертвовать?»

— Предвосхищая твой следующий вопрос – да, — добавил Миро. — Это Комиссия нанесла два ментальных удара по зургам полтора года назад. Именно после них зурги пошли людям на уступки и разрешили исследовать недра Даона и использовать их в своих целях. Но, как ты уже знаешь, оба этих соглашения недавно были расторгнуты ими в одностороннем порядке.

Больше они не говорили. Миро молча вел машину, а Шун смотрел в окно. Настроение его совсем испортилось, хотя логичных причин для этого не было. Он понимал, что все действия Комиссии были продиктованы исключительно интересами всего человечества, но гаденькое чувство никак не хотело покидать район его груди. Хорошо, что он лишь маленький человечек, исполнитель, не берущий на себя ответственность за других. Да и за себя не всегда несущий эту самую ответственность. Он бы просто не смог, не сумел…

— Мы на месте.

— Ээ… — Шун в растерянности уставился на приземистое трехэтажное здание. — Мы же в центральный офис Агентства собирались?

— Это он.

Они выбрались из машины, Шун размял затекшие ноги и сказал:

— Но когда его показывают по новостям, он… хм… этажей на пятьдесят так выше.

— Это один из корпусов.

— Подземные этажи? — догадался Шун, проходя вслед за ним через дверь-вертушку.

— Они самые.

На первом этаже путь им преградили сразу четверо охранников, но, увидев Миро, расслабились и вернулись к своему тихому разговору, даже не удосужившись проверить его спутника. Проведя Шуна мимо турникета, Миро вызвал лифт. Пока он ехал, Шун краем глаза оценил скромную серенькую обстановку, мало чем отличающуюся от обычных парадных стандартных жилых домов. Однако, когда лифт опустил их на минус пятнадцатый этаж, обстановка кардинально сменилась. Коридоры тут были просторные и очень светлые, магнитные двери кабинетов открывались лишь на сетчатку глаза. В глубине этажа Миро открыл одну из таких дверей и громко сказал:

— Ну, знакомьтесь. — Пропустил своего спутника вперед. — Это Шун.

— Добрый день, — добавил тот в пустоту.

— А это – Ганнер. Наш сегодняшний помощник. Специалист по созданию заказных игровых тел.

Из-за большого стационарного монитора, занимающего всю ширину стола, появилась темно-рыжая макушка, а потом указательный палец.

— Минуту. Я сейчас.

— Не торопись.

Миро усадил Шуна в одно из двух просторных кожаных кресел, второе занял сам. Прикрыл глаза, погружаясь в Сеть. Оставшись наедине с собой, Шун, было, тоже активировал перед внутренним взором виртуальную реальность, чтобы посмотреть пока что-то развлекательное, но мысли упрямо вернулись к неприятному ощущению, накрепко засевшему в груди. Он стал вспоминать все хорошее, что знал про Миро и Асвальда, про тайную работу Агентства и Комиссии в целом. Так уж устроен человек – стремится оправдать тех, кто ему нравится. И Шуну почти удалось убедить себя в правильности и необходимости всего происходящего, но тут сотрудник, которого Миро представил Ганнером, поднялся из-за своего стола, вышел к креслам и спросил, сунув руки в карманы:

— Ну что? Готовы к угнетению? Или нам потребуются транквилизаторы?

— Эээ… что? — опешил Шун.

— Сразу наркоз? — улыбнулся Ганнер, восточные глаза весело сузились.

— Прекрати пугать человека, — попросил Миро. — Он шутит.

— Как знать, как знать… — хмыкнул Ганнер, усаживаясь на край стола.

Он был одет в модные черные штаны в стиле милитари, с парой объемных накладных карманов, и винтажную футболку практически в обтяг. Шею обхватывал амулет-ошейник, а левое ухо было проколото местах в двадцати, не меньше, и украшено на протяжении всего хрящика маленькими гвоздиками-шайбочками. Заканчивали образ смуглая кожа, торчащие в тщательно уложенном беспорядке медные волосы и раскосые черные глаза. Шун прищурился. Судя по спокойному, уравновешенному полю, Ганнер знал, что хорош собой, и явно получал от этого удовольствие.

— … а как именно создается это самое игровое тело? — поинтересовался Шун.

Миро свернул все свои дела в Сети, сел ровно, сцепил кисти рук.

— Ну… помнишь, мы с Асвальдом говорили, что перехватить управление чужим телом в Даоне невозможно?

— Это не правда?

— Конечно же, правда. Но пока это тело создается… и если есть вот такой специалист, способный подключить оператора еще на стадии создания…

— Понятно, — вздохнул Шун. — Это будет больно? Неприятно?

— Скорее необычно, — мягко улыбнулся Миро. — Если ты расслабишься и не будешь сопротивляться, то словно… посмотришь кино.

— Долго?

— Часа два.

— Хоро…

Дверь пиликнула и раскрылась, впуская еще одного посетителя – господина Асвальда. Он вопросительно вскинул подбородок, обращаясь сразу ко всем:

— Еще не начинали?

— Пока нет, — ответил Миро.

— Вы только это… — Асвальд сделал неопределенный жест рукой. — Сильно тут не увлекайтесь. Начало красного там... Только чтобы на Турнир смог заявиться. Не надо мне тут Последнего короля создавать. А ты, — Асвальд посмотрел на Шуна, — зайди потом ко мне.

Тот кивнул.

— Кстати, команда отправится на сессию уже завтра, — добавил Асвальд.

* * *

— Так значит, теперь вы действительно его потеряли. — Стальной Пес закинул ногу на ногу, положил руку на спинку дивана. Непринужденность и неформальность позы выдавали то пренебрежение, с которым он относился к неожиданным гостям. — Забавно.

— Мы лишь просим вас о небольшой помощи в поисках, — процедил Баал, стоящий напротив. Сопровождающий его Маас молча ждал у самых дверей кабинета, почтительно рассматривая пол. — Найти Предводителя как можно раньше – в ваших же интересах…

— Неужели? — Глаза Пса угрожающе сузились. — Вы будете рассказывать мне о моих интересах?

— Я не имел в виду, что…

— Мне наплевать, займете вы спору или нет. — Голос Лиама заметно снизил градус. — С чего еще я должен вам помогать?

— Но это же наше общее дело… — Баал растерялся. — У нас договоренность…

— Лично я ни о чем с вами не договаривался.

— Это возмутительно… — тихо буркнул себе под нос Маас.

Он сказал это практически шепотом, но Пес услышал. Вскинул бровь, улыбнулся одной стороной губ, потом медленно поднялся и подошел к зургу, навис над ним и сказал, вздернув гостя за подбородок:

— Когда возмущаешься, хотя бы смотри оппоненту в глаза.

Маас закипел от подобного обращения и непроизвольно ударил по чужой руке, гордо вскинул голову и повторил громко:

— Это возмутительно!

— Уже лучше, — хмыкнул Пес. — И что же вас так возмущает? Что вы являетесь соучастниками в геноциде целой расы?

— Вы!.. — Маас на миг подавился всеми заготовленными упреками и ругательствами. — Это вы уничтожаете целую расу! Не мы!

— А вы готовы молча наблюдать. Еще и требуете за свое невмешательство дополнительную помощь.

— Чертов…

Закончить Маас не успел, Баал подскочил, больно дернул его за лапу, призывая немедленно замолчать, а потом оттеснил себе за спину и вежливо поклонился.

— Простите моего друга, он немного несдержан.

— Как и любой омега, — презрительно фыркнул Пес.

— Откуда вы…

— Вы не задаете главного вопроса. — Лиам отвернулся, заложил руки за спину.

— Чего вы хотите?

— А вот теперь можно и обсудить. — Пес подошел к широкому окну, за которым раскинулся потрясающей красоты королевский сад. — Я верну вашего Предводителя хоть сегодня, но взамен вы приведете в Столицу своих лучших бойцов.

— Когда? — уточнил Баал.

— Когда мне это будет нужно.

— И… сколько вам потребуется?

— Сколько не жалко.

— Я один не могу принять подобное решение… — Баал рассеянно посмотрел на своего спутника. Маас нахмурился и помотал головой, выражая свое отношение к ультимативной просьбе Стального Пса. — Мы обдумаем…

В дверь коротко постучали. Лиам развернулся, присел на подоконник и ответил:

— Да сколько угодно. Лично я никуда не спешу. А теперь будьте добры, у меня еще много дел.

Зурги вышли, разминувшись в дверях с высоким рыжеволосым бойцом. Ганнер пристально посмотрел им вслед, закрыл дверь и плюхнулся в свободное кресло, активировав свою панель.

— Как прошло? — поинтересовался Пес.

— Как и планировалось.

— Его уровня будет достаточно для одиночной битвы?

— Конечно.

Ганнер замялся, на автомате пролистал несколько сообщений, свернул панель. Лиам почувствовал смену настроения.

— Что не так?

— Он… все еще не прошит.

— Мы же кого-то к нему посылали?

— Посылали. Приглашение было передано.

— Какой на удивление нелюбопытный молодой человек… — усмехнулся Пес. — Придется прошивать его перед самым погружением.

— Я что-нибудь придумаю.

— Нет, не подставляйся. Я сам. — Лиам покусал губы. — Ты нужен мне здесь.

— Слушайте, будет слишком подозрительно, если я пропаду сразу же после…

— Я знаю. Но не задерживайся. Погружайся, как только сможешь.

Глава -2.2

— А ты все это время был не в курсе? — Асвальд принялся энергично растирать полотенцем мокрые волосы. — Ты что же, совершенно не интересовался игровой жизнью сестры?

— Нет… Сама она не рассказывала. И теперь понятно, почему.

Шун поставил на стол две глубокие тарелки, положил рядом по ложке и вилке. Из еды в холодильнике был только овощной суп недельной давности, и они заказали себе в ближайшем кафе по стандартному комплекту ужина на вынос.

Вопреки обещаниям, процесс создания игрового тела занял у Ганнера почти четыре часа, и после того, как Миро отключился от Шуна, тот еще долго чувствовал дурноту и приступы головокружения. Асвальд больше часа держал его у себя в кабинете, а потом сам вызвался составить Шуну компанию до утра.

Удивительно, но федерал очень спокойно отнесся к вопросам о Соне и не стал ничего утаивать. Сказал даже, что в свое время восхищался ее техникой владения мечом и тем, как она умела ловить свое оружие в полете обратным хватом.

— Тут ведь какое дело… — Асвальд расправил полотенце на спинке стула, сел, достал из упаковки жаркое и ловко переложил в свою тарелку. — Потрошители тоже заговаривают свое оружие, чтобы извлекать из жертвы артефакты, но, по сути, оно не является духовным. Его нельзя размножить, нельзя управлять им дистанционно, даже модификации оно особо не поддается. Так что вся работа потрошителя с оружием – это исключительно отточенность навыков, опыт. Это достойно уважения.

Шун сел напротив, распаковал свой ужин и поковырял вилкой. Организм перестал реагировать на еду тошнотой, но и аппетита особого не было.

— Вы так говорите, словно… Но потрошители… они почти преступники. Видели бы вы все те комментарии…

— Но это же не реальная жизнь, — хохотнул Асвальд, жуя кусок мяса. — Так что, о каких преступлениях мы говорим? А подобные комментарии оставляли те, кто когда-то оказался слабее твоей сестры, только и всего.

— Вы сейчас оправдываете потрошителей?

— Ну, как бы… — Федерал довольно хмыкнул. — Я и сам потрошитель. И скажу без ложной скромности – один из сильнейших.

— Вы потрошитель? Но вы же федерал. Хотя... да-да... что-то такое вы говорили в нашу первую встречу…

— У каждого должна быть своя отдушина. Конечно, у меня есть свой кодекс. Потрошить лишь тех игроков, кто без труда справится с потерей своего добра. Не забирать особо дорогие вещи без веской причины. И всякое такое.

— Рад слышать.

— Возможно, у твоей сестры тоже был подобный кодекс.

— Но она состояла в клане Пса. Почему вы не рассказали мне?

— А что бы это изменило? Твоя сестра – это твоя сестра. А ты – это ты. Сомневаюсь, что ты вообще возьмешь чужое, даже если его кинут к твоим ногам. Я хорошо вижу всю подноготную человека, и каждый раз удивляюсь, насколько же у тебя чистая сердцевина. Ты словно и не человек вовсе. — Он рассмеялся. — Да и… вспоминая наш старый разговор, к настоящим злодеям я тоже отношусь вполне снисходительно. Не будь злодеев – не было бы и героев, ведь так? Они – как черные дыры, только те притягивают в нужное место материю и энергию и создают новые галактики. А злодеи притягивают положительную энергию, создают героев, а иногда и совершенно новое общество. Они как отрицательный фактор, способствующий эволюции.

— Это красиво, — улыбнулся Шун, повертев вилку в руках. — Вот так соединять астрономические и моральные понятия.

— Я тебе такого кучу наплести могу, — заверил федерал. — Ты ведь в курсе, что основная часть вселенной состоит из темной материи и энергии? И мы до сих пор не знаем, по каким законам они существуют. Как и не знаем законов человеческого подсознания, которое тоже значительно преобладает над сознанием. Мы видим лишь малую часть этого мира и пытаемся выжить по ее законам, хотя руководят этой вселенной совершенно другие законы. Законы скрытой части.

— И какие же?

— Мне-то откуда знать? — Асвальд отодвинул свою тарелку, открыл запаянную одноразовую кружку с горячим чаем. — Но Миро прав, в формуле выживания есть какая-то очень важная постоянная, основополагающая постоянная. И выживают лишь те цивилизации, которые находят ее. — Он сделал несколько глотков, довольно фыркнул. — Или же… чувствуют ее интуитивно. Я думаю, что и в формуле, связующей все основные силы вселенной, должна быть именно эта постоянная.

— Бог? — Шун не смог скрыть ироничных ноток в своем голосе. Он никогда не считал себя особо религиозным человеком.

— Скорее ниточка, которая к нему ведет.

— Вы думаете, у каждого из нас есть в руках такая нить? Что может провести нас прямо к Богу? Минуя все опасности и печали? Звучит немного наивно.

— Я думаю, что эти нити не ведут напрямую, а создают сложный узор, пронизывающий все: человека и звезду, радость и печаль, наслаждение и боль.

— Хм… всегда считал, что печаль, боль, зло с одной стороны, а Бог – с другой.

— Может, поэтому твой узор так и перекосило? — расхохотался Асвальд. Подпер голову рукой и посмотрел на Шуна почти с отеческой теплотой. — Мы отчаянно стараемся избежать того, через что должны пройти. Может, именно поэтому наш путь к Богу так бесконечно долог? — Он перевел взгляд на нетронутый ужин Шуна. — А ты чего не ешь?

— Да как-то не хочется… Это нервное, думаю. После похорон мамы было так же.

— Ты голодаешь всю неделю?

— Нет. Я пью сладкий чай, кофе. Протеиновые коктейли вот…

— Поешь. Даже через силу. Завтра у тебя важный день.

Асвальд поднялся из-за стола, принялся убирать за собой. Подошел к раковине, помыл свою тарелку. Развернулся, вытер руки полотенцем. Шун подумал, что федерал очень естественно чувствует себя у него дома, раскованно и почти по-хозяйски. И на какую-то долю секунды в горле Шуна образовался болезненный комок – так отчаянно сильно ему захотелось, чтобы этот человек никуда не уходил, не бросал его. Не оставлял одного.

Сделав глубокий вдох и справившись с внезапными эмоциями, Шун съел несколько ложек жаркого, жадно запил их горячим чаем, словно боялся, что еда сейчас полезет обратно. Асвальд поцокал языком. Подошел к столу, облокотился на него, оказавшись совсем рядом, улыбнулся и заявил:

— Я знаю, что тебя гложет. Что не дает тебе покоя. Почему ты так сильно нуждаешься в ком-то вроде меня или Миро. Обычно человек не боится одиночества, но это ведь не про тебя, да?

— И-иногда вы просто пугаете меня своей проницательностью…

— Ты хочешь доказательства того, что с тобой все в порядке. — Асвальд сел обратно на стул. — Хочешь, чтобы кто-то принимал тебя таким, какой ты есть, и не говорил, что ты ненормальный. Рядом с нами ты почувствовал себя комфортно, дал себе волю. Потому что мы… хм… созвучны. Ты отчаянно хочешь быть хорошим и думаешь, что людям постоянно надо доказывать, что ты хороший. Но ты видишь, что мы с Миро далеко не идеальны, и нам доказывать ничего не надо. Более того, ты начал понимать, что невозможно контролировать чужие жизни, и даже свою, всегда оставаясь хорошим. Что тебе нужен какой-то новый ориентир. И тебе кажется, что мы можем его указать.

— А вы можете?

— Знаешь… — Асвальд задумчиво прищурился. — Есть два типа книг, которые стоит читать. Один – инструкция, пошагово объясняющая, что и как делать. Второй – пространное художественное произведение, по которому тебя ведет главный герой. Он задается какими-то вопросами, и если ты считаешь эти вопросы важными – книга тебя, несомненно, увлечет. Такое произведение не даст тебе прямых ответов, но подведет к катарсису, внутреннему озарению, и ответ ты найдешь сам. Ответ из инструкции ты поймешь только мозгом, а мозг склонен все забывать со временем. А вот информацию, полученную через катарсис, ты прочувствуешь каждой клеточкой, она останется с тобой навсегда.

— Вы предлагаете мне читать книги?

— Иносказательность – не мой конек, да? — хохотнул Асвальд. — Хорошо, я дам тебе ориентир. Внимание.

Он замолчал. Шун подождал немного, но федерал так и не развил свою мысль дальше.

— Внимание?

— Именно. Все в этом мире завязано на внимании. Куда устремлено твое внимание, туда устремлено намерение. Туда же течет твоя психическая энергия. Куда течет внимание любого человека?

— Не знаю…

— Основное свое внимание человек сбрасывает на то, что любит.

— А если человек кого-то ненавидит? И постоянно думает о предмете своей ненависти?

— Значит, он просто любит ненавидеть, — рассмеялся Асвальд. — Ты снова вдаешься в детали, не увидев картины в целом. Это плохая привычка. — Федерал наклонился вперед и добавил тише: — Понаблюдай за собой. Куда обычно устремлено твое внимание? Какие эмоции и мысли ты постоянно подпитываешь своей психической энергией?

— А куда оно должно быть устремлено?

— Если бы мы знали точно и смотрели только туда – то давно бы уже стали богами, — широко и немного грустно улыбнулся Асвальд. — Знаешь о трех доказательствах того, что на самом деле мы живем в виртуальном мире?

— Что-то такое слышал, но не скажу вот прям...

— Можешь поискать в Сети. Первое – чувство дежавю. Возможно, оно появляется у персонажа, когда он перезапускает жизнь и проходит ту же локацию. Или повторяется ситуация из его настоящей реальности. Второе – скорость света. Если она действительно эталонная, то значит, на самом деле она просто является скоростью обработки информации на внешних серверах. Эти предположения можно назвать доказательствами с огромной натяжкой, а вот третье доказательство вызывает интерес. В нем речь идет о корпускулярно-волновом дуализме. Вспомни опыты по дифракции. Когда наблюдатель не смотрит на фотон, тот ведет себя, как волна. Но когда обращает на него свое внимание – фотон превращается в частицу. Словно вселенная прогружает лишь те участки, на которые сейчас смотрит пользователь.

— Хм… Любопытно.

— Если в общей формуле содержится какая-то особая энергия, необходимая для выживания как отдельного человека, так и цивилизации, то очень многие вещи находят свое объяснение. Существуют реперные точки, через которые проходит существо в течение своей жизни. И так же проходит их общество. Если в реперных точках количества этой загадочной энергии недостаточно – идет полное уничтожение или откат. А если достаточно – происходит выход на какой-то новый уровень.

— Как очки жизни? И переход с локации на локацию?

— Не совсем так… но вроде того. Только очки уменьшаются не от повреждения тела, а каждая новая локация требует все большего и большего количества этой самой энергии. И скорее уж… она убывает или возрастает в зависимости от наших эмоций. И особенно – тех эмоций, что постоянно повторяются, подпитываются вниманием. Или подкреплены действием. Думаю, в какой-то момент любая цивилизация придумывает себе виртуальную реальность, чтобы сбрасывать там свой отрицательный потенциал. Ты не можешь убить своего начальника, что утром наорал на тебя ни за что. Но в виртуальности – вполне себе. Понимаешь, о чем я?

— Думаете, что наш мир – виртуальная реальность какой-то более развитой цивилизации? Или это человечество, что давно ушло вперед, а здесь просто… хм… сбрасывает отрицательный заряд?

— Почему нет? — развел руками Асвальд. — Библия говорит нам, что чем ближе человек к Богу, тем опаснее его сила, тем большую ответственность он несет за любую эмоцию, мысль, поступок. Возможно, наш мир – это мир холостого или очень замедленного хода. А где-то там, — федерал указал пальцем в потолок, — действительно существует волшебный город. Он не разворачивался, не переживал катастроф, с ним все в порядке. И туда мы уходим, когда наиграемся здесь. Но он существует параллельно с нами, поэтому наше развитие корректируется в реальном времени. Может даже... — он прищурился и посмотрел сквозь собеседника, — существуют какие-то матрицы развития, как классы в школе. Энерго-информационные уровни, на которых живут разумные существа. Где-то скорости выше, где-то ниже...

— Звучит очень… странно и непонятно. Но обнадеживающе, — улыбнулся Шун.

— Давай доедай и ложись спать. — Асвальд поднялся из-за стола, потянулся и зевнул: — Можно мне занять твой диван?

— Конечно! — Шун подскочил и засуетился. — Я сейчас… подушку там, одеяло…

Устроив гостя в зале, Шун через силу доел ужин, помыл тарелку и, пожелав федералу спокойной ночи, ушел в свою комнату. Приняв душ, он забрался в кровать и долго анализировал все то, что ему рассказал Асвальд. И в какой-то момент поймал себя на мысли, что именно это ему и нужно. Информация. Много-много новой информации, раздвигающей рамки его привычной жизни. Пока он общался с Асвальдом и Миро, его персональная вселенная стала на порядок больше, и боль затерялась в этом океане новых впечатлений и знаний, почти свелась к нулю…

«У вас одно системное сообщение», — прозвучало в голове.

Шун сел в кровати, развернул Сеть. Системные сообщения он, как и любой пользователь, получал крайне редко, а потому очень удивился.

«Мы вынуждены аннулировать соц-страницу пользователя «Ройзина Соня» в связи с его смертью. Пользователь не оставил пост-смертных распоряжений, а потому вся информация, кроме общедоступной, будет удалена в течение двух дней. Мы высылаем вам копию всех файлов, как ближайшему члену семьи. Благодарим за то, что пользуетесь нашими услугами».

Шун несколько секунд смотрел на сложенный конверт присланного файла, борясь с собой. Сейчас было не лучшее время, чтобы предаваться воспоминаниям и снова бередить едва затянувшиеся душевные раны, но он все же развернул конверт и пробежался взглядом по нескольким папкам с фотографиями и видео-роликами.

Соня…

От двадцати до тридцати – тот возраст, когда человек не особо меняется, если, конечно, не прикладывает к этому усилий. И девушка на фотографиях семилетней давности выглядела так привычно… Шун раскрыл один фотоальбом, потом следующий. И понял, что не сможет остановиться, пока не посмотрит все. Соц-страница была официальной, и все материалы носили исключительно частных характер. Никаких снимков из Игры, ни намека на ее темную ипостась… Только лучезарно улыбающаяся девушка, он под боком на половине снимков, еще такой мелкий и зеленый, и мама…

Шун пролистнул очередную фотографию с какого-то игрового феста и успел перейти на следующий альбом, как в груди его как-то нехорошо кольнуло. Что-то очень странное промелькнуло перед его глазами. Шун вернул предыдущий альбом и отыскал снимок.

Игровые фесты проводились раз в год в центре города, собирая колоссальное количество участников. Иногда они насчитывали до ста тысяч, и все это – на сравнительно небольшом участке. Соня смотрела прямо в объектив, хотя находилась довольно далеко от него, еще и окруженная большим количеством незнакомых людей. Рядом с ней стоял высокий молодой человек. Он держал девушку за руку и, склонившись, что-то шептал ей на ухо. Раньше Шун пролистал бы этот снимок и не заметил, ведь у сестры, такой хорошенькой и общительной, всегда было много друзей и поклонников. Но сейчас… сейчас он был полностью уверен, что ее спутником на снимке являлся Миро.

Так они были знакомы… и довольно близко. Разве это не странно?

Разве не странно ни разу не заикнуться об этом? Не обмолвиться хотя бы словечком? Ведь если ты молчишь о таких деталях, то выглядишь так… словно тебе есть, что скрывать.

Гаденькое чувство снова засвербило в груди Шуна, а в голове всплыли слова, к которым он когда-то даже и не подумал прислушиваться: «Они тебе не друзья, не обольщайся. Они такие, какими ты их хочешь видеть. И будут такими, пока им выгодно».

— Твою ж мать…

Шун откинулся на подушку, потер лоб. Стоило в его жизни произойти чему-нибудь хорошему, как следом обязательно случалось плохое. Стоило признать кого-то другом, принять его со всеми недостатками, как этот человек выкидывал что-то новенькое, раня туда, докуда раньше не дотягивался. И все оправдания, которыми Шун латал расползающееся на глазах доверие, отлетали, словно заплатки с перекачанной шины.

И почему именно сегодня? Сегодня это уже слишком…

Он свернул все файлы, попрятал Сонины папки и принялся растирать ладонями лицо, пытаясь вернуть себе контроль над эмоциями, ведь в соседней комнате лежал эмпат экстра класса, и, возможно, он мог уловить его нервозность даже сквозь толстые стены. О том, чтобы выйти и спросить Асвальда напрямую, не могло быть и речи. Он ведь в курсе, что Миро и Соня общались, так? Он просто обязан знать… О чем еще они оба умолчали? Чего не рассказали ему?

— Успокойся, успокойся…

Шун тихо слез с кровати и принялся расхаживать по спальне, пытаясь отделаться от назойливых тревожных мыслей, но ему все никак не удавалось взять себя в руки. Через несколько минут он сдался и выдвинул ящик, в котором хранил небольшой набор лекарств, в том числе – снотворное. Взял блистер, почти выдавил таблетку и тут увидел в глубине ящика яркую обертку.

— Хм…

Конфета была небольшой, фантик переливался на свету. Шун смотрел на нее и никак не мог понять, что это и почему лежит в его ящике. Потом вспомнил, и брови его непроизвольно поползли вверх.

У него есть приглашение! Тот человек… как же его звали? Алик? Алекс? Он дал ему это приглашение за помощь с переносом каких-то вещей. Черт, он совсем забыл о том случае…

Шун развернул обертку и уставился на прозрачный желтоватый леденец. Это надо проглотить? А потом что? Как прошлый раз? Это приглашение в какой-то определенный бордель? Или у него будет право выбора? Сможет ли он попасть с этим в «Контакты»?

Он сунул леденец в рот. Почему бы не попробовать? Он ведь ничего не теряет. Просто прогуляется там, найдет нужное место, и если ему повезет… Голова пошла кругом, словно он только что слез с карусели, Шун доковылял до кровати и осторожно лег. Непривычные ощущения растекались по телу, от солнечного сплетения – к голове, рукам и ногам, отдаваясь в кончиках пальцев. Не сказать, чтобы особо неприятные… но навязчивые, словно он лег на муравейник. Шун закрыл глаза и задышал медленно и глубоко, полностью расслабляясь. Все хорошо. Прошлый раз же получилось? Не о чем волноваться… Так, стоп. Шун сел в кровати. У него же нет нужной прошивки в софте. Оба прошлых раза он погружался при помощи капсулы. Боже... он такой идиот...

Но не успел Шун толком обругать себя, как почувствовал сильнейшую слабость. Лег обратно на подушку и прикрыл глаза. А вдруг из этого что-то, да выйдет?

Беловатая пелена быстро сменилась комнатой настройки персонажа, и Шун с облегчением выдохнул. Отлично! Его таки пустили!

Он не стал заморачиваться с обликом персонажа, выбежал в двойную свертку и огляделся, пытаясь рассмотреть, к чему именно привязано его приглашение. И понял, что сорвал джек-пот, ведь тонкие нити вели ко всем вывескам-аватаркам одновременно.

Так значит это… эксклюзивное приглашение! Самое дорогое, достать которое нереально даже федералу.

— С ума сойти… — пролепетал Шун одними губами.

И направился по знакомому уже пути. «Контакты» развернулись вокруг него, стоило Шуну лишь подойти к скромной аватарке. Девушка за ресепшеном была все та же, она широко улыбнулась Шуну, словно встречала исключительного гостя, и запричитала:

— Счастливы видеть вас в нашей скромной обители любви и наслаждения! У вас бронь? Или мне помочь вам с выбором?

Немного оторопев от подобного теплого приема, Шун неопределенно кивнул и огляделся. Посетителей этой ночью было на порядок больше, чем в прошлый раз. Парочки, небольшие компании и одинокие пользователи всех возрастов, рас и мастей прогуливались по громадному холлу, который словно тоже расширился, подстроившись под количество гостей.

— Вам нужна моя помощь в выборе? — мягко напомнила о своем существовании менеджер.

— Комната триста десять! — выпалил Шун. — Мне нужна комната триста десять!

Менеджер вздрогнула от его крика, но тут же взяла себя в руки и с улыбкой покачала головой.

— Сожалею, но данный номер закрыт для посещений. Я могу предложить вам похожие…

— Нет. Мне нужен именно он.

— Господин…

— Я от Алекса!

Менеджер изменилась в лице и заговорила еще слаще и убедительнее:

— Я исполню любой ваш каприз. И подберу подходящую комнату. Но простите… я не могу дать вам номер триста десять. Это невозможно, будь вы хоть из Комиссии…

«И на что я надеялся?» — подумал Шун, делая шаг назад. Менеджер, видимо, испугалась, что вип-клиент уйдет сейчас недовольным, так и не воспользовавшись услугами борделя, и подалась вперед, навалилась на стойку.

— Дорогой гость, постойте! Я могу предложить вам…

…но Шун уже не слышал ее. Он смотрел за плечо менеджера, туда, где в глубине холла среди гуляющих одиноко стояла девушка в длинном голубом платье.

—… Соня?

Девушка отвернулась, пошла сквозь толпу, Шун обогнул стойку и побежал вслед за ней. Он так и не набрался смелости, чтобы выкрикнуть ее имя, да и вряд ли бы сестра услышала его сквозь музыку. Шла она очень быстро. Несмотря на бег, у Шуна все никак не получалось догнать ее. Они покинули холл, пересекли три коридора, засаженных пальмами, по которым так же прогуливались гости в откровенных нарядах. Потом вокруг раскинулся сад, накрытый куполообразной прозрачной крышей. Шун отвлекся всего на секунду, потому что над крышей развернула свои спиральные рукава потрясающей красоты галактика, на которую просто невозможно было не отвлечься. А когда он снова посмотрел вперед, фигуры в голубом платье больше не было.

Шуна пробил холодный пот.

— Нет… нет…

Он заметался по саду, наугад выбрал одну из трех тропинок, выбежал на крытую террасу, плавно переходящую в роскошный ресторан. И облегченно выдохнул, заметив у входа сестру. Она оглянулась, словно проверяла, не потерялся ли он по пути, и скрылась в золоченой глубине ресторана.

Шун нагнал ее у приватной кабинки. Соня стояла лицом к нему, держалась за спинку одного из двух кресел. Она окинула брата каким-то нечитаемым взглядом, улыбнулась и сделала второй рукой красивый приглашающий жест, от которого у Шуна по спине пробежали мурашки.

Потому что это не было жестом его сестры.

— Кто вы? — спросил Шун, осторожно подходя ближе.

Улыбка девушки стала шире, но почему-то осталась холодной и отчужденной. Она поклонилась и еще раз указала на кресло.

— Простите, что пришлось воспользоваться образом вашей сестры. Присаживайтесь, пожалуйста. Я не отниму у вас много времени.

Она села, выжидающе посмотрела на Шуна.

— Кто вы? — повторил вопрос тот, не спеша составлять ей компанию.

— А что вы выберете? Сладкое неведение или болезненную правду?

— Правду, конечно же.

— Тогда я тот, кто может причинить вам самую сильную боль.

— … это угроза?

— Ну же. — Девушка подалась вперед. — Это ведь не настолько сложная аллегория.

— …а. В этом смысле…

Русые волосы сестры поседели и стали длиннее. Платье сменилось дорогим костюмом-тройкой, а лицо по-мужски огрубело и заострилось, но осталось красивым. И было оно очень, очень знакомым…

Шун не знал точно, то ли он принял осознанное решение, то ли его ноги просто подкосились… но он сел напротив и нервно сжал кулаки под столом.

— Не нужно так переживать, я не сделаю с вами ничего дурного, — заверил Пес. — Выпьете?

В его руке сама собой появилась бутылка вина. Шун рассеянно кивнул, но тут вспомнил, что алкоголь в двойной свертке может подкинуть сюрпризов, и замотал головой. Лиам не стал настаивать, уничтожил бутылку щелчком пальцев, сел удобнее, закинул ногу на ногу и уложил руки на широкие резные подлокотники кресла.

«Так о чем вы хотели поговорить?» — крутилось у Шуна в голове, но он никак не мог заставить себя первым начать их беседу. Пес же тоже не спешил ее начинать, покачивал ногой и пристально смотрел на Шуна. Прошла почти минута, прежде чем он, наконец, сказал:

— Итак, вам нужен господин Новак.

Шун кивнул.

— И вы думаете, что сможете найти его, если заявитесь на Турнир и, пользуясь случаем, обыщете дворец.

Шун снова кивнул, но уже не так уверенно.

— Миро рассказал про вашу сестру?

Пес так резко перескочил с темы на тему, что Шун растерялся.

— А что он должен был рассказать?

— Например, как отдал ее на растерзание федералам.

— …ч-что?

— Соня не впадала в игровую кому, вашей сестры давно уже нет в живых. И на днях умерла лишь ее физическая оболочка. — Лиам поставил локоть на подлокотник, чуть склонил голову на бок, прижав висок к указательному и среднему пальцам. Провел безымянным пальцем по губам. — Ее игровое тело растерзали, в прямом смысле этого слова. Потрошители и разумные монстры – все же легкая мишень для федеральных агентов. Даже если они прошли Цитадель. На моей памяти были растерзаны три таких игрока. Именно поэтому я запретил потрошителям и разумным монстрам участвовать в битвах и турнирах. Но Соню убили не только из-за этого.

Пес замолчал.

— Из-за того, что она была вашей помощницей? — тихо спросил Шун.

— Именно. Миро не просто предал нас, но и попытался дезактивировать наших людей.

— Наших?

— Я хочу, чтобы завтра вы пошли на полное погружение.

— С чего в-вы взяли, что...

— Вам же нужны ответы на вопросы? — Лиам эффектно выгнул бровь и потер висок указательным пальцем. — Как много они вам рассказали?

Волна неприятия и возмущения, поднявшаяся, было, внутри Шуна, резко схлынула. Он прищурился, внимательно рассматривая собеседника, покусал задумчиво нижнюю губу и спросил:

— Так значит, Соня и Миро были знакомы? Даже... близки?

— Это не те вопросы, которые нужно сейчас задавать, — снисходительно улыбнулся Пес.

— А какие нужно? — ощетинился Шун.

— Например, почему мое лицо показалось вам таким знакомым, когда вы впервые его увидели. Или почему вам начали сниться очень странные сны. Или почему вы почувствовали устойчивую связь с Сателлитом. А может... — Пес снова подался вперед, но на этот раз улыбка у него вышла теплой и какой-то до боли родной. — Может, вы даже решитесь на главный вопрос.

— ... откуда вы зна... зачем все это? — тихо пробормотал Шун. — Что происходит? Какую цель вы преследуете? И зачем вам нужен я?

— Почти.

— ... кто... я? — спросил Шун одними губами.

Пес на это одобрительно покивал, резко откинулся на спинку кресла, сцепив кисти рук.

— Уйти на полное погружение очень просто – выберите соответствующий пункт при загрузке. А потом заявитесь не на Турнир, а на одиночную битву. Вашего уровня должно хватить. Я разбужу вас, как только встречу, и доведу до Цитадели. Вы будете при памяти, будете помнить и этот разговор, и то, что вам сказали Миро и федералы. Вы дойдете до святая святых и узнаете сами, о чем именно они умолчали.

Шун заметил, что руки начали мелко подрагивать, спрятал их под стол и нервно растер. Он не знал, чего боится больше — уйти сейчас без ответов или узнать правду. Наверное, все же, второе...

— Я... я не...

— Не торопитесь, — успокоил его Пес. — Подумайте до утра. Но знайте, — он поднялся в одно движение, обогнул стол и протянул руку к лицу Шуна, — я отплачу вам за доверие.

— И как же? — Шун невольно отпрянул.

— Если вы дойдете до Цитадели — я отдам вам Новака. Даю слово.

Он все же дотянулся до Шуна, ткнул указательным пальцем тому в лоб.

— Что... вы... — запротестовал Шун, но перед глазами все поплыло, и в следующее мгновение он погрузился в глубокий сон.

Глава 9.1 Заговор в квартале Синих Фонарей

Когда Рина впервые услышала название квартала, то подумала, что оно довольно поэтичное. Два слова намекали на волшебный праздничный вечер, украшенный бенгальскими огнями и бумажными фонариками, взлетающими в небо. Была, конечно, небольшая щепотка вульгарности в этом названии, которая, впрочем, лишь добавляла ему пикантности. Но реальность оказалась куда прозаичней.

Это была та часть Столицы, в которую редко заходили патрули, а местные персонажи боялись, наверное, только лично Стального Пса. Синие фонари же встречались тут практически у каждого второго, ярко цвели под глазами, на руках и ногах. Потому что в основном местные зарабатывали боями без правил, причем такими ожесточенными, что в них не лезли даже живущие по соседству зурги.

Впрочем, праздничное настроение тут все же имелось, причем с избытком. Ведь все деньги, добытые кровью, слезами и потом, местные тут же тратили, упиваясь до смерти и устраивая настоящие многочасовые оргии.

Если в этом месте действительно зрел заговор, то с будущей революцией все было очень, очень плохо...

Рина обследовала квартал третий день кряду, заглядывая сюда то утром, то в обед и каждый вечер. Но ничего примечательного ей на глаза так и не попалось. Разговоры тут велись преимущественно о деньгах и дорогих артефактах, иногда — про имбу, о котором все уже были порядком наслышаны. Никаких оппозиционных настроений или тайных собраний. И тем более речи не шло о том, чтобы открыто выступить против Стального Пса.

К концу третьего дня изрядно уставшая от поисков девушка зашла в квартал последний раз, поужинала в недорогом кабаке, выслушав от официанта порцию полу-похабных комплиментов, оставила счет неоплаченным и направилась к монолитной арке, что вела в соседний район Столицы. Она уже составляла в уме подробный отчет для Асвальда, когда в спину ей прилетело громкое и радостное:

— Рина!

Девушка вздрогнула от неожиданности и остановилась.

— Вот уж кого не думала тут увидеть! — Мая налетела на нее ураганом, тяжело навалилась сзади. — Какими судьбами?

— Привет! — Рина улыбнулась, разворачиваясь, обняла знакомую и похлопала по плечу. Не сказать, что для нее встреча вышла неожиданной, но совершенно точно — приятной. И, вполне возможно, полезной. — Да вот, слышала кое-что про квартал... Решила посмотреть своими глазами. Как ребята?

— Нормально ребята. Лука вон к ночному поединку готовится. Остальным одобрили сессию только ближе к битве. Наплыв сейчас нереальный просто! Люди как про имбу услышали, так тут же заявки посыпались со всех сторон... А Шун как? Он вылетел?

— С ним все хорошо, видела его на днях. Оказывается, этот пройдоха успел спрятаться под защитное поле. Даже не знала, что оно у него есть. — Рина выдала самую искреннюю улыбку, на которую была способна. — Командир Юн передал мне все мои артефакты, представляешь? Шун не взял себе ничего. В общем-то... я после этого и прошерстила немного ближайшие города, хотела его поблагода... что?

— Ну да, ну да! — Мая весело расхохоталась. — А то я два и два сложить не могу. Тебя ведь с самого начала подослали к нам в команду? Чтобы за Шуном приглядывать?

— ... это было так очевидно?

— Ну, мне-то да! — важно подбоченилась Мая. — Возраст, опыт. Эмпатия.

— Хм... — Рина немного смутилась. — Так вы с Лукой тут, значит, завсегдатаи?

— Ага! Военным людям иногда хочется пожить без правил. Ну и плюс... — Рука Маи соскользнула на талию Рины, мягко увлекла ее с главного прохода в уголок потише. — Ты ведь понимаешь, что мало кто мог уделать нас тогда как младенцев?

— Хорошо понимаю, — хмыкнула Рина.

— Не знаю, говорил ли тебе Шун...

— Что тут зреет заговор? Да, говорил. Только вот на деле...

— Ой, ты на все это не обращай внимания! На контингент здешний. — Мая энергично замахала руками. — Сюда ведь из многих других кварталов приходят. А удобно тем, что патрулям на квартал плевать, и лишние проверки тут не устраиваются. Ты вот что... приходи через три дня, часов в восемь. Могу встретить тебя прямо здесь, у арки.

— Намечается какое-то собрание?

— Не просто собрание. — Мая снизила голос практически до шепота. — Слышала, сюда кто-то из высших заглянет.

В густонаселенной Столице запрещалось пользоваться порталами, и до неприметного домика Всевидящей Марии Рина добиралась пешком. Несколько раз около нее притормаживали открытые экипажи, водители предлагали подбросить красивую девушку за адрес соц-страницы, но Рина игнорировала навязчивых ухажеров. Подвижные тротуары же она терпеть не могла, несмотря на их приличную скорость, потому что незнакомые попутчики очень быстро начинали действовать ей на нервы. Да и подумать ей сегодня было о чем, а лучше всего для кропотливого анализа новой информации подходила именно неспешная прогулка.

Итак, в квартале Синих Фонарей действительно зрел какой-то заговор, и управление им со дня на день собирался перехватить кто-то из высших. А это уже очень серьезно. Насколько Рина знала, Стальной Пес подмял под себя всех высших, не говоря уже о королеве Анне. Даже жрецы, ответственные за преемственность власти, боялись ему и слова поперек сказать. В Комиссии были уверены, что Пес обязательно влезет в будущие выборы короля, поправ традиционные мистические ритуалы, и усадит на трон очередную пешку.

Единственными, с чьим словом Лиам хоть как-то считался, были канцлеры Саан и Феол, Кааль — представитель от зургов, и Роско, которого Цитадель наградила силой, практически сопоставимой с силой Пса. Заговор планировал кто-то из них?

Были еще те высшие, что поддержали Миро во время прошлого мятежа, но троих с тех пор убили, а остальные испуганно попрятались в реальности. Или, отбросив принципы, перешли на сторону победителя.

Мог ли кто-то из них решиться на подобный шаг?

Рина остановилась на секунду, огляделась и поняла, что прошла нужный поворот. Размышления так увлекли ее, что девушка отмахала аж три лишних квартала. Она вздохнула, резко изменила свой курс и нырнула в подворотню, чтобы срезать путь. И тут заметила краем глаза, что размытая темная фигура позади так же поменяла направление.

За ней следят? Но кто может делать это так... неуклюже? Ну ладно, панцирем или куполом тут особо не воспользуешься, иначе на тебя постоянно будут налетать, как на невидимую преграду. Но все равно...

Проулок, в который она свернула, был довольно узким, и разойтись без помех тут могли максимум три человека. Рина сбавила шаг, сотворила перед собой небольшое зеркальце, делая вид, что прихорашивается. Темная фигура за спиной тут же отчаянно шарахнулась в ближайшую открытую парадную.

"Дилетанты", — фыркнула Рина и продолжила путь.

Итак.

Учитывая последние данные, возглавить мятеж были готовы как люди, так и зурги. Каждый из них получал какую-то выгоду от свержения Пса. И это не учитывая несколько десятков госеров, все еще преданных Миро, которые засели где-то в глухой обороне, но при необходимости могли влиться в ряды восставших. А еще были вполне себе неплохо подготовленные бойцы, которых курировал старый знакомый Миро, пират-контрабандист. И, на самом деле, оппозиционные настроения могло навеять с какой угодно стороны, но теперь... теперь их собирались централизовать и упорядочить. А на такое был способен не каждый.

Роско?

Все знали, что он находился с Лиамом в состоянии необъявленной войны. Если это он, то почему решил объявить ее именно сейчас? Надеется примазаться к имбе и по возможности расчистить тому путь? А потом поделить лавры на двоих?

Рина остановилась, подняла голову, несколько секунд смотрела на хорошо знакомую дубовую дверь, потерла лицо ладонями и постучалась.

Дом Всевидящей был выполнен в ретро-стиле как снаружи, так и внутри. Сразу же за крохотным коридорчиком, выложенным из бревен, шла приемная комната, в которой она и смотрела судьбу посетителей. Обстановка была словно с картинки, именно в таком интерьере принимали посетителей ворожеи лет этак десять назад. В то время Марии исполнилось восемь. До своих девяти она так и не дожила.

Поздоровавшись и усадив гостью, Всевидящая извинилась за слежку, которую Рина — конечно же! — должна была заметить.

— Так это твой? — мягко улыбнулась Рина. Перед ней сейчас восседала дородная дама лет тридцати, но сквозь солидную внешность ярко просвечивала детская непосредственность.

— Люди стали пропадать. Утопленники. Много уже пропало, говорят.

— Тогда тебе нужно быть осторожнее.

— Я вот и прошу, чтобы гостей моих... ну... смотрели, короче, кто ко мне идет.

— Это здравая мысль.

— Спасибо.

Рина вытащила из пространственного кармана почти два десятка глянцевых листков, разложила их перед Марией. Она не впервые обращалась за помощью, и Всевидящая знала, что нужно делать. Когда на листках медленно проявились лица, Мария пробежалась по ним взглядом, нахмурилась, взяла фото Тони и положила перед собой. Несколько секунд молча рассматривала его, потом взяла еще две фотографии и положила их чуть ниже первой.

— ...они? — удивилась Рина. — Почему они?

* * *

Когда Асвальд вернулся в лагерь, солнце уже скрылось за скалами, раскидав по небу косые розовые лучи. Миро ждал его, лежа в траве недалеко от палатки. Он устроил руки под головой, закинул ногу на ногу и покачивал в воздухе носком ботинка. Вид у непроявленного был такой безмятежный, что, подойдя, Асвальд невольно пнул его тихонько в бок.

— Разговор был не очень? — поинтересовался Миро, садясь.

— Да нормально... — Асвальд плюхнулся рядом. Надулся и замолчал, совсем как настоящий мальчишка. — Вигману особо дела нет, кто и что там замышляет. У него ж на руках такой козырь... Нам они тоже мешать не будут.

— Тогда что за упаднические настроения? Разве это не лучший для нас расклад?

— Он передал мне еще кое-что.

— ... Что же?

— В Комиссии проверили сигнатуру прошивки Кзавера. — Асвальд как-то нервно хохотнул. — Угадай, с чьей сигнатурой она совпадает?

— Твою мать... — ругнулся Миро.

— Так что неудивительно, что мы до сих пор не можем разбудить ни того, ни другого.

— Я уже ничего не понимаю... Почему же Кзавер несколько раз хотел убить Шуна тут, в Игре?

— А вот это очень хороший вопрос.

— И... — осторожно продолжил Миро, — что же решила Комиссия?

— Да ничего не решила... У них сейчас вся надежда на имбу, и нас они просто не берут в расчет. Наверное... — Асвальд откинулся в траву, — нам все же стоило с самого начала выбрать Тони. Ведь к нему все, в конце концов, и пришло. Только мы остались не у дел. Мда...

— Ну... В этом есть и свои плюсы. — Миро лег рядом. — Вигман работает под строгим контролем Комиссии, а у нас руки развязаны.

— И в этих руках ничего нет, — хмыкнул Асвальд. — Кроме подозрительного мальчишки, с которым хрен пойми, что произошло. И который нам теперь бесполезен.

— Да бросьте! Мы его уже так прокачали! А уважаемая госпожа Мерлан еще и пустила слух, что Пес лишил его силы накануне битвы, чем неплохо так подняла Шуну рейтинг.

— Это нам тоже не особо много дает.

— А вот тут вы не правы. — Миро перекатился на бок, посмотрел на мальчишку с каким-то странным блеском в глазах. — Мы все же подадим заявку на командное выступление, и уже завтра. И никого в заявке кроме Шуна не пропишем. Вот и посмотрим, как к нему сейчас относятся. Если положительный процент выше шестидесяти, то можно подумать о...

— ... сбросе?

— Почему нет?

— Хм...

— Если достаточное количество пользователей сбросят на него хотя бы небольшую часть своей силы, Шун вполне может сравняться с самим Псом.

— Достаточное... для этого нужны тысячи... К тому же, дальновидности ему это не прибавит.

— На это у Шуна есть мы.

— Мы тоже не всегда все видим.

— Парусник может просчитывать себе хоть кругосветку. Но если он попадет в сильную бурю, все его расчеты полетят коту под хвост. Я знаю, вы просто помешаны на своей позиции контроля, но не все ему поддается, даже если мы говорим о контроле Пса. Если на Шуна сбросят достаточное количество силы, он сметет Пса со своего пути.

— Я не был бы так уверен... — покачал головой Асвальд. — Мы ведь даже не знаем до сих пор, почему тогда не сработало ментальное оружие...

— Возможно, им просто не успели воспользоваться.

— ...

— ... что? — Миро хохотнул. — Вы ведь не думаете, что Пес выдержал ментальный залп?

— Ладно, это уже из области фантастики, — сдался Асвальд.

— Шун уже стал святой жертвой, несправедливо скинутой Псом с олимпа, — продолжил Миро. — И совершенно не важно, что Шун на самом деле — пустышка. Люди меняют свое мнение о нем, начинают действительно верить в него. Нам осталось воспользоваться ситуацией.

— Катализатор?

— Мы найдем катализатор. Шуну нужно лишь выйти на средний круг битвы. А это не так уж сложно.

— Ну... — Асвальд громко вздохнул, закрыл глаза, надавил на них пальцами и потер переносицу. — Возможно, ты и прав...

Солнце окончательно закатилось за горизонт, Сателлит в небе начал стремительно багроветь, подсвечивая редкие облака кровавыми сполохами. Бесконечные поля с невысокой травой тихо шелестели, время от времени ветер доносил с мертвых земель далекие вопли ночных монстров, выбравшихся на охоту.

— Ладно, — резюмировал Асвальд. — Дождемся утра, а там посмотрим.

Он растянулся в траве и закрыл глаза. Потрошители, как и просветленные, не спали в Игре, в отличие от полностью погруженных. И можно было бы использовать эту ночь с большей пользой, но федералу очень хотелось отдохнуть. Взять небольшую паузу и выкинуть из головы все мысли. Он даже успел полностью расслабиться, но тут справа от палатки воздух полоснула огненная воронка портала.

— А где все? — раздался сверху приглушенный голос Рины. — Где зурги?

— Пошли искать место для Баальда, — ответил Миро. — Мы договорились встретиться завтра в обед. Тогда они и скажут нам о своем решении. А нам вон... палатку подарили. Думаю, это все же хороший знак.

— Да согласятся они, — фыркнул Асвальд, нехотя открывая глаза. — С самого начала было ясно, что согласятся, просто цену себе набивают. — Он сел, смерил девушку придирчивым взглядом. — Узнала что-нибудь?

— Немного, но узнала, — кивнула та и села напротив, подогнув ноги по-турецки. — Через три дня в квартале Синих Фонарей планируется собрание. И на нем будет какой-то высший. Кто именно — не знаю.

— А что твоя Всевидящая?

— Сказала, что на утопленников в Столице кто-то устроил охоту. Уже пропало несколько человек.

— Пес взялся за глобальную зачистку? — нахмурился Миро. — Хотя, скорее, он просто настойчиво приглашает всех утопленников в свой клан.

— Этот может... — кивнул Асвальд. — А что твоя Всевидящая увидела?

— Нуу... нечто странное. — Рина замялась. — Вы правы, иногда ее трудно понять.

— И что же?

— Она сказала, что Шун... хм... выглядит как осколок.

— Осколок?

— Да. Одно слово. И она никак это не пояснила. — Рина достала из пространственного кармана листки федерала. — Но это не самое интересное. Смотрите. — Она положила на землю фотографию Тони, развернула ее к собеседникам. — Мария сказала, что если бы настоящий мир, наша реальность была сном, то это был бы... — Рина сделала паузу, по очереди посмотрела на Асвальда и Миро и продолжила чуть тише: — Это был бы его сон.

— Ты смотри-ка! — хохотнул мальчишка. — А тут она прямо в точку попала! Хотя неудивительно... в Столице уже каждая собака знает про имбу.

— Это не самое странное, — мотнула головой Рина. И положила чуть ниже фотографии Роско и Кзавера, как совсем недавно это делала сама Всевидящая.

— Почему они? — удивленно вскинул брови мальчишка.

— Я спросила у нее то же самое. А она ответила, что в реальности-сновидении Тони абсолютно все спят беспробудно, даже сам Тони. Но не эти двое. У этих двоих... хм... говоря нормальным языком — у этих двоих сновидение полностью осознанное.

Глава 9.2

В отличие от таблоида претендентов на одиночную битву, который содержал всего несколько строк, список команд был очень большим и обычно приближался к тремстам. Табло с перечнем команд надо было прокручивать, чтобы посмотреть их все, в автоматическом режиме оно выдавало лишь первую десятку. Удивительно, но команда Шуна, в которой, к тому же, пока состоял лишь он один, заняла восьмую строчку всего через час после регистрации.

— Глазам не верю... — прошептал еле слышно Шун, водя пальцами по стеклянной поверхности табло.

— На самом деле, людей очень легко переубедить, — хмыкнул Асвальд, встав рядом с ним и сунув руки в карманы. — Достаточно двух-трех глашатаев с даром убеждения — и позорный принц, не умеющий даже меч в руках держать, превращается в несправедливо попранного королевского отпрыска, который идет в Столицу за священным правом мести. А люди очень любят интриги и кровавые расправы дворца. И с удовольствием посмотрят еще на одну. Так что... госпожа Мерлан, как крайне дальновидный человек, оказала нам поистине неоценимую услугу. — Мальчишка бросил озорной взгляд на Миро. — Возьми на себя ответственность, будь мужчиной!

— Не смешно... — буркнул тот.

Время близилось к обеду, торговцы прикрывали свои лавочки, чтобы уйти на перерыв. Центральная площадь, еще недавно переполненная горожанами да приезжими, потихоньку пустела. Местный шут сидел на пыльной брусчатке и пьяно хихикал, рассовывая по карманам заработанную мелочь. Потом он вздохнул, философски изрек: "Что наша жизнь? Одна лишь суета...", поднялся и, пошатываясь, направился к ближайшему трактиру.

— Действительно, — согласился Асвальд. — Как бы нам так ловко избежать лишней суеты? Может, подать анонимное объявление о наборе в команду? Нам все еще нужен следопыт.

— А моих навыков будет недостаточно? — тихо спросил Шун, опустив голову. Теперь он старался как можно осторожнее вести себя на людях, чтобы никто больше не догадался о его незримых спутниках. — И у меня есть манок. Монстры сами придут...

— А правила мы так и не запомнили, да? — недовольно поцокал языком Асвальд. — Перед битвой у тебя заберут все, кроме меча. Манок и щит в первую очередь. Это на турнире ты можешь хвалиться прокачанным оружием и лучшими артефактами. Можешь сыпать по сторонам все подряд заклинания, какие только успел заучить. На битву ты идешь практически в чем мать родила. Но и заработать там можно на порядок больше, сам понимаешь. Если ты сможешь убить монстра одним лишь мечом первого уровня прокачки, артефактов тебе дадут в три-пять раз больше, чем на турнире или в жизни.

— Ого! Хм... но манок жалко. Я им так ни разу и не воспользовался.

— Вообще... — Асвальд вскинул голову и задумчиво прищурился. — Это ведь отличный подарок для любого начинающего следопыта. Можно поспрашивать по деревенькам, кто из молодежи балуется отслеживанием монстров. — Он посмотрел на Шуна. — Что? У тебя есть кто-то на примете?

— Да не то, чтобы...

— Но ты так в лице поменялся.

— Ой, нет. Забудьте. Это очень плохая идея.

Асвальд хотел продолжить, но тут из ближайшего трактира раздались крики и грохот. Пьяный шут кубарем выкатился по парадной лестнице и, причитая, заковылял прочь. Следом выскочил крепкий смуглый юноша в одних лишь походных штанах. Он схватил шута, поставил на ноги, зло оскалился и прошипел:

— Беспроигрышная партия, значит, да?

— Я не виноват! — заверещал шут. — Не виноват! Я не знал, что они профи!

— Ну конечно! — Юноша толкнул шута обратно в пыль, угрожающе навис сверху. — Иди и отыгрывай мои вещи!

— Да что там отыгрывать-то? Одна куртка...

— Этот юноша не кажется вам каким-то уж больно знакомым? — спросил Миро.

— Это разве не Кацу? — Асвальд подошел практически вплотную к скандалистам, заглянул в лицо смуглому пареньку. — Да точно! Он! Один из букмекерских фаворитов собственной персоной! И что он забыл в этой глуши?

Юноша меж тем заметил, что какой-то незнакомец таращится на него, отвлекся от шута, выпрямился и зло бросил Шуну:

— Что?!

— А? — растерялся тот.

— Чего таращишься?

— Ну-ка быстро подружись с ним! — приказал Асвальд, тыча в смуглого юношу пальцем.

— Вы же... — Шун вежливо поклонился и улыбнулся. — Вы же Кацу, да?

— ... и что?

— Ох, простите. Я просто ваш фанат!

Пользуясь случаем, шут осторожно отполз в сторону, подскочил и бросился наутек. Кацу не стал его преследовать, лишь проводил цепким взглядом. Потом развернулся и пошел обратно к таверне.

— Догони его! — Миро подтолкнул Шуна в спину. — Нам не помешает такой союзник.

Шун вздохнул и пошел следом за смуглым юношей. Тот заметил, развернулся и рыкнул:

— Чего тебе еще?

— Вы... вас ограбили? У вас неприятности?

— Нормально у меня все! — Он пошел дальше.

— Глянь-ка, какой гордый! — хохотнул Асвальд, вышагивая рядом с Кацу. — Он мне нравится!

— Я могу помочь, — настаивал Шун.

— Мне не нужна твоя помощь.

— Скажи, что это не совсем помощь, — посоветовал Миро. — Что тебе нужна услуга. А за нее ты заплатишь одеждой и талисманом перемещения.

— Вернее, мне нужна небольшая услуга, — поправился Шун, почти нагнав Кацу. — Я могу дать за нее кое-какую одежду и талисман перемещения.

Кацу резко остановился, так, что Шун чуть не влетел носом в его плечо, развернулся и посмотрел на собеседника сверху вниз.

— И какая услуга?

— Ну... давайте сначала немного успокоимся. — Шун примирительно выставил вперед руки. — Я только прибыл в этот город и хочу найти себе номер. Если вы присоединитесь, то мы пообедаем, а потом и поговорим.

— Я не могу так долго ждать, — фыркнул Кацу, отворачиваясь.

— Постойте...

— Пусть идет. — Асвальд перехватил руку Шуна, которую тот уже почти опустил на плечо Кацу. — Ему просто нужно время для того, чтобы подумать и осознать, что лучшего варианта не будет. Он помечется еще немного, а потом сам нас найдет. Я знаю этот город, тут и у честных-то жителей снега зимой не выпросишь, а жуликов здесь и того больше. — Мальчишка подтолкнул Шуна в противоположную сторону. — А вот номер и обед нам сейчас нужны.

Кацу действительно нашел их сам. Был ранний вечер, солнце зависло между зенитом и горизонтом. Его косые лучи высветили городскую пыль и сделали краски ярче. Шун направлялся за город, чтобы по привычке немного потренироваться и заодно поужинать с зургами, когда ему преградила путь высокая фигура.

— Так что за услуга?

Он подошел к Шуну с солнечной стороны, и тот не смог разглядеть, какое выражение у Кацу на лице. Но в голосе его четко слышалось нетерпение. Он словно куда-то сильно опаздывал.

— Не говори с ним, — буркнул Асвальд. — Молча пройди мимо.

Шун так и сделал.

— Эй!

Кацу схватил его за руку.

— Наш фаворит начал нервничать, — хохотнул мальчишка. — Давай, как условились.

— Идем, — только и бросил Шун, вырвав свою руку.

— Куда? Что от меня требуется? Эй!

Но больше Шун не сказал ни слова. В полной тишине они покинули город и дошли до укромной полянки глубоко в лесу. Под одним из старых раскидистых деревьев стояла палатка. Увидев ее, Кацу изменился в лице и сбавил шаг. Конечно, он не мог не знать, что палатки такого типа обычно используют зурги.

— Явился... — рыкнул Ллель, отогнув тканевый край, ловко выскочил наружу. — А это кто с тобой? Мы так не договаривались.

— Не позорь мои седины, — картинно вздохнул Маас, выбираясь следом. Расправил свой плащ и низко поклонился. — Приветствую вас, господин Кацу. Примите наше приглаше...

— Ты что, хочешь сдать меня? Тебе заплатили?

— Вы слишком подозрительный, — мягко улыбнулся Шун. — Я просто заглянул по дороге к друзьям.

— К друзьям? — хмыкнул Кацу. — Это они-то друзья? Зург и... так понимаю, еще один зург, выдающий себя за человека?

— А он хорош! — восторженно всплеснул руками Маас.

— С каких это пор из псов выходят хорошие друзья?

— Кажется, наш дорогой фаворит подзабыл, что кто-то оставил его без артефактов защиты и даже без меча... — скривил губы Миро.

— Но бахвальства и отчаяния у него еще хоть отбавляй, — хохотнул Асвальд.

— Плохие друзья из нас, значит... — пробубнил себе под нос Ллель. Он поднялся на задние лапы, тут же став самым высоким на поляне, вздыбил шерсть. — Из псов...

— Скорее, не плохие, а вообще никакие, — уточнил Кацу. — ... что это он делает?

— О, кажется, Ллель роет яму, — улыбнулся Маас. — Нам запрещено убивать кого-то вне бойцовской ямы.

— Давайте-ка все успокоимся. — Шун расставил руки в стороны, призывая к миру. — Уважаемый Ллель, прекратите, пожалуйста. У нас нет времени на ваши традиции, которые мы, бесспорно, уважаем.

— Мальчишка остался без вещей, — пояснил Асвальд, развернувшись к зургам. Миро так и не захотел раскрывать перед ними свое невидимое инкогнито, а вот Дьявольское Дитя с зургами подружился довольно неплохо и даже дал им доступ к своему панцирю. — Кто-то выпотрошил его, а ведь он — на секундочку! — один из лучших. Неужели вам не интересно?

Зурги молча переглянулись.

— Вот и хорошо. — Шун опустил руки. — Господин Кацу, я хотел бы пригласить вас провести этот вечер вместе с нами. Мы просто поужинаем и немного поболтаем. Простите меня за небольшой обман, но я понял, что человек вы благородный и гордый. И не примете чужую помощь просто так. Вот и соврал об услуге. Мне ничего от вас не нужно. Я лишь хотел помочь. Искренне, без задней мысли. И совершенно не жду от вас какой-то благодарности в ответ.

Он достал из пространственного кармана майку и куртку, положил сверху талисман перемещения и протянул все это Кацу.

— Отчего же вы говорите, что вам не нужно никакой услуги? — подошел ближе Маас. Он все еще улыбался, открыто и немного лукаво. — Вы хотели отработать парочку наших ударов? Господин Кацу вполне может быть нашей грушей для битья.

— Да берите же! — Шун тряхнул руками. — Или я сейчас передумаю.

Кацу смерил его подозрительным взглядом, потом зыркнул на Мааса, скривился в насмешливой ответной улыбке и осторожно взял подарок.

— Мы собираемся немного потренироваться. А потом у нас ужин. — Шун облегченно выдохнул, наблюдая, как Кацу натягивает майку и походную куртку. Асвальд подошел ближе, довольно хмыкнул, одобряя проделанную работу. — Останетесь?

Кацу оказался пусть и гордым, но очень открытым и бесхитростным человеком. Хотя эту его открытость Шун почувствовал сразу. Было в Кацу что-то правильное, благородное, что бросалось в глаза и располагало к нему других людей, несмотря на спесь и импульсивность, которые молодой человек даже не пытался скрывать.

Поначалу он держался особняком, хоть и принял приглашение, сидел неподалеку от спаррингующихся Шуна и Ллеля, не проявляя к происходящему никакого интереса. Маас и Асвальд удалились в палатку, чтобы тихо все обговорить, а Миро развалился в траве неподалеку от Кацу, подпер голову рукой, сунул в рот соломинку и тоже наблюдал за поединком.

Зург был не просто крупным, но и опытным как в обращении с мечом, так и в бою без оружия. Он даже бойцовские ямы рыл с немыслимой скоростью, укладываясь минут в пять, не более. А потому Шуну приходилось совсем не сладко. Ллель не сдерживался ни в силе, ни в эмоциях, сопровождая почти каждую свою атаку крепким человеческим словцом или громким рыком. Шун успевал лишь отбиваться от его прямых ударов, но перейти к контратаке у него все никак не получалось.

— Думается мне, дело тут не совсем чисто. — Миро сплюнул на землю. — Мы влили в тебя столько силы, а ты даже за хвост его схватить не можешь.

Шун услышал непроявленного и на секунду замешкался, тут же получая удар под дых. Сложился пополам и осел на земляной пол.

— Ты безнадежен, — вздохнул Кацу. Бойцовская яма глубиной была по пояс, он легко спрыгнул вниз, оказавшись между Шуном и зургом, бросил через плечо: — Ты не сможешь нанести удар, пока пялишься на его морду или руки... хм... передние лапы. Если ты пытаешься просчитать очередной его удар, вся твоя сила будет расходоваться лишь на оборону. Ты должен воспринимать его не как объект, который нападает на тебя, а как объект, который тебе нужно побить. Тогда доминанта заставит силу распределяться, в первую очередь, на нападение. А оборона подстроится сама. Давай. — Он сжал руки в кулаки и кивнул зургу. — Нападай.

Шун отполз в угол ямы, но Ллель рыкнул и выгнал его наверх, чтобы не мешался под ногами. Потом весь подобрался и довольно оскалился, делая выпад вперед — молниеносный, нацеленный в грудную клетку противника. Шун почему-то подумал, что сейчас было бы очень эффективно уклониться влево, призвать меч и всадить его в правый бок зурга. Мысль была здравой, но подленькой, ведь последние минут десять бой велся исключительно без оружия, и Шун даже оторопел на миг, ведь раньше подобные идеи ему в голову не приходили. Увидев, что он замешкался, Миро потянул Шуна за руку, усадил рядом с собой.

Кацу поступил ожидаемо — отразил удар по касательной, рассеивая основную его часть в окружающее пространство. Но параллельно он уже тянулся к шее зурга, складывал руки крест на крест, создавая основу для будущего удушающего захвата. Ллель машинально откинул голову назад, Кацу воспользовался его сместившимся центром тяжести и сбил зурга с ног.

— Неплох! — хохотнул Миро. Кинул быстрый взгляд на Шуна. — Вот что называется опытом. У него самое начало красного уровня, но чтобы получить даже его, приходится вкалывать не один год. Тысячи проведенных боев, и не всегда удачных, заметь. Каждый проигрыш отнимает у игрока часть силы. И восстановить ее потом крайне сложно, ведь ты остаешься на том же уровне, а значит не можешь вызывать на бой того, кто ощутимо слабее тебя. Ну... или иди качай силу с мертвяков. Но самое главное, что отличает вас — страх перед противником. Ты получил силу практически даром, а он выгрызал каждый ее кусочек. Ясное дело, что он давно уже не боится вступать в бой. А ты боишься. Тебе придется это преодолеть.

Шун еле заметно кивнул.

— А что вы имели в виду... — прошептал он.

— Ты о зургах? — Миро сел, выплюнул изжеванную соломинку. Сорвал и сунул в рот новую. — Слишком уж они... хм... не знаю... учитывая, что мы тут узнали про их утопленников... возможно, зурги научились сбрасывать силу в какой-то общий облачный резерв. И подключаться к нему по мере необходимости. Это вполне возможно, если... — Он вздохнул. — Если почти вся твоя раса — утопленники.

— Облачный? — выхватил Шун непонятное тут по смыслу слово.

— Не заморачивайся.

— Это значит — большой пространственный карман, к которому имеют доступ сразу несколько пользователей. Только с силой, а не с вещами, — ответил Асвальд. Они с Маасом незаметно подошли со спины. — Так у вас правда есть общий резервуар для силы?

— Люди последнее время слишком догадливы... — наигранно вздохнул Маас. — Да, мы практикуем подобное. Но умеренно. Боец может получить лишь часть общей силы, выходя на середину красного уровня. Но не более. Наш резерв создавался совершенно для других целей, сами понимаете. — И добавил громче: — Ллель! Ну как не стыдно...

Уложенный на лопатки зург недовольно рыкнул и сбросил с себя улыбающегося Кацу. Тот подскочил с земли, отряхнул штаны и выбрался из бойцовской ямы, весело подмигнув Шуну. Маас увлек его к палатке, посадил на центральное место у костра, как дорогого гостя. Ллель и Асвальд пошли вслед за ними, тихо о чем-то переговариваясь.

— Ну, считай, что Кацу у тебя в друзьях, — довольно хмыкнул Миро, похлопав Шуна по плечу. — Это очень хорошо.

— Потому что с друзей можно получить намного больше выгоды, чем с простого союзника? — Шун сам не понял, как этот вопрос родился в его голове и сорвался с губ.

Миро окинул его долгим взглядом, но ничего не ответил.

Оглядываясь назад, Шун мог признать одну вещь — все это появилось не на пустом месте. Отдельные слова, брошенные между делом замечания, что-то само собой разумеющееся... "Вот наши друзья и попались на крючок", "скажи ему ровно вот это и вот это — и он пойдет за тобой без лишних вопросов" и тому подобное... Асвальд и Миро хорошо понимали, что находятся в Игре, что все здесь не настоящее. Шун тоже это знал, но ничего не мог с собой поделать. Головой он понимал, что пришел в этот мир с какой-то миссией, каким-то заданием, но ему претило манипулировать другими людьми. Или зургами. А еще из памяти никак не шли слова, услышанные словно где-то в другом мире и всплывающие теперь во время сна: "Они тебе совсем не друзья, не обольщайся. Они такие, какими ты их хочешь видеть. И будут такими, пока им выгодно".

— Ты ведь из северных земель, я прав? — Маас подлил в кружку Кацу еще вина. Тот выглядел уже изрядно захмелевшим, но отвечал четко, не теряя нить разговора. — Стиль боя уж слишком... благородный. Такой не каждый день увидишь.

— Да, я из центральной северной долины, — улыбнулся Кацу. Он лежал на боку, уперевшись локтем в землю. После двух кружек вина он совсем расслабился и даже перестал огрызаться на зургов. — Из семьи серафимов.

— Ого! — присвистнул Маас. — Да у тебя еще и род древний! Тогда неудивительно, что твой взлет был таким стремительным.

— Взлет... — Кацу хохотнул, но как-то печально. — Он действительно был бы самым стремительным за все время Игры, если бы кое-кто не обломал мне крылья.

— Звучит довольно самонадеянно, — поцокал языком Асвальд. Он сидел у самого костра, рассматривая марящие угли. — Неужели он взлетел бы стремительнее Миро?

— Не думаю, что у кого-то получилось бы взлететь быстрее Предтечи, — озвучил его мысли Маас.

— Получилось бы, — не сдавался Кацу. — У меня с рождения был почти оранжевый уровень. И до красного я добрался еще до совершеннолетия.

— Впечатляет. — Маас нахмурился. Да и все вокруг костра напряглись. Ведь с высокого уровня силы не слетают просто так, тем более в молодости. — Что же случилось?

— Однажды в наше селение пришел Стальной Пес. Он тренировал госеров неподалеку и остановился у нас на пару дней. — Кацу сел. — Старшие рода, конечно же, оказали ему самый теплый прием, закатили пир, а потом представили своих лучших бойцов в надежде, что Пес присмотрит кого-то в свой клан. Он и присмотрел... — Кацу бросил в костер камешек, отхлебнул из кружки. — Я и еще двое семнадцатилетних мальчишек удостоились чести сопровождать Пса на ночной охоте. Вы не представляете, что я тогда чувствовал... такая эйфория... Лиам с детства был моим кумиром, так что... — Он замолчал.

— Кажется, я уже догадываюсь. что было дальше, — усмехнулся Маас.

— Да, — кивнул Кацу. — Он загнал нас на самую высокую гору, окружил отборными монстрами и сказал, что в его клан попадает лишь тот, кто способен сделать невозможное... — Кацу опустил глаза. — Мои друзья не продержались и часа. А я... короче, к рассвету я тоже был почти мертв. Пес поднялся на гору с первыми лучами. Я еле держался на ногах, но хотел встретить его так, стоя на своих двоих. Это казалось мне очень важным. Я чувствовал себя победителем, достойным если не его похвалы, то хотя бы внимания... Пес сказал, что в лучах восходящего солнца я действительно выгляжу, словно ангел. Потом он разрушил гору под нами, оставив лишь небольшой островок. У меня не было ни талисмана перемещения, ни чего-то другого, что помогло бы мне спуститься или связаться с родом. А Пес улыбнулся так тепло... Боже... никогда не забуду эту его улыбку... — Кацу покачал головой. — Он улыбнулся и сказал: "Разве у тебя нет крыльев? У любого ангела должны быть крылья". И просто растворился в воздухе. Я выжег почти все свои силы, чтобы спуститься с наименьшими потерями. В итоге... от тонкого тела практически ничего не осталось.

Несколько секунд вокруг костра царило молчание. Шун хорошо понимал чувства Кацу, вот только сейчас внутри него никак не хотела подниматься привычная волна ненависти и бессильной злобы, он вообще не думал о Стальном Псе. Он думал о том, что тут, пожалуй, нет ни одного по-настоящему честного и открытого человека, кроме этого вот смуглого паренька. Остальные — и Миро с Асвальдом, и тем более зурги — вели какую-то свою игру, четко дозируя информацию, которой делились, и довольно успешно дергая окружающих за ниточки. Мда...

— А потом я встретил Роско, — лучезарно улыбнулся Кацу. — Он по достоинству оценил мои умения и пообещал принять в свой клан после битвы.

— Люблю, когда истории хорошо заканчиваются, — сказал Шун.

Он вообще не хотел это никак комментировать, но Кацу почему-то смотрел на него так долго и с таким вниманием, словно ожидал чего-то определенного. Но, видимо, услышал не то, на что рассчитывал, и удивленно вскинул брови.

— Что? — растерялся Шун.

— Разве ж это конец? — хохотнул Кацу. — А как же мстительный поход до Столицы? Разве здесь наши цели не совпадают?

— В-в смысле?

— Ой, да брось! — Кацу запустил в огонь еще один камешек. — Думаешь, я не узнал бы самого Позорного принца?

Шун промолчал.

— Ладно! — Кацу поднялся. — Мне пора идти. Спасибо за приют и угощение. — Он поклонился зургам, повернулся к Шуну. — Тебе тоже спасибо. И учти — я тебе ничего не должен. Сам так сказал.

* * *

Асвальд не мог позволить себе расслабляться вторую ночь подряд и, как только Шун заснул в палатке зургов, а последние отправились в реал, он отвел Миро подальше и принялся напутствовать:

— Найди Галу, дальше нам придется контактировать только с ней, потому что я уже и не знаю, кому доверять.

— С чего вы взяли, что я... — возмутился Миро, но Асвальд грубо перебил его:

— Потому что ты можешь скакать по открытому каналу, сколько угодно. А я и так еле выбил себе эту сессию. И если вылечу сейчас — то вряд ли смогу зайти до битвы. Ты видел вообще очереди на заход?

Непроявленный вздохнул, сунул руки в карманы и посмотрел вдаль. Асвальд очень остро чувствовал, как неохотно Миро каждый раз покидает Игру. Что-то держало его тут, не давало покоя. Возможно, какое-то важное незаконченное дело. Или человек. А скорее — и то, и другое.

— Нам обязательно все это сообщать? — спросил непроявленный.

— Что "это"? — цокнул языком Асвальд. — Что практически все зурги — утопленники, готовящиеся зайти на спору, как на Ноев ковчег? Что мир зургов давно разрушен, как и мир пауков? Или что на Кзавера и Роско стоит обратить пристальное внимание? А последнего еще и постараться найти в реале? — Асвальд замолчал, перевел дыхание и добавил тише: — Или что у нашего подопечного никак не заработает маячок? Ты ведь не мог не обратить внимание...

— Не мог... — протянул Миро. — Прошло уже достаточно времени. Но это не самое страшное.

— ... что еще?

— Он нестабилен.

— Брось, — Асвальд улыбнулся, — я бы заметил.

— Вы сами говорили, что осознанные, выверенные решения практически не дают эмоционального всплеска! — тихо зашипел Миро, тыча указательным пальцем в сторону палатки. — А он... он словно что-то вспоминает, и это воспоминание потихоньку меняет его. Не в лучшую сторону, прошу заметить.

— Ты преувеличиваешь...

— Ладно! Я... я все передам. — Миро потер виски. — Просто не спускайте с него глаз. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

— Ага! — улыбнулся Асвальд. И хлопнул непроявленного по плечу. — Вот видишь, как хорошо, что я перевез тебя в центральный офис.

— Вы как всегда дальновидны.

Проводив Миро, Асвальд прогулялся по окрестным городкам и селениям, послушал ночные разговоры в кабаках и тавернах. Имя принца не сходило с уст наравне с прозвищем главного фаворита — Последнего короля, и это было очень, очень хорошим знаком. Если зурги сдержат слово и доберутся до Столицы уже на полном погружении, как члены команды, им останется найти лишь одного...

"А кстати!" — подумал Асвальд, прыгая обратно к палатке.

Как только солнце обозначилось над горизонтом, он снял с палатки все охранные заклинания, сунул голову под полог и громко сказал:

— Думал, я не вспомню, что у тебя есть кто-то на роль следопыта?

Шун вздрогнул, просыпаясь, сел и ошалело осмотрелся, не понимая, где он и что, собственно, происходит. Потом вздохнул и тихо ответил:

— Не надо. Ну пожалуйста...

— Так значит, принцессе понадобилась моя помощь? — важно подбоченился Кои. — Хм-хм... мне надо подумать.

— Принцессе? — давясь смехом, уточнил у Шуна Асвальд.

Тот лишь закрыл глаза и помотал головой, мол, не спрашивайте, достал из пространственного кармана манок и купол, протянул Кои. Тот довольно крякнул, принимая дорогой подарок.

— Учитывая, что мы тут с тобой были не разлей вода...

— Когда это? — буркнул Шун.

— Ладно! — Кои сгреб его в охапку, будто собирался тащить по привычному маршруту в коровники. — Ты же мне уже предлагал основать команду. Так что...

— Не было такого.

— Я согласен!

— У вас отличное взаимопонимание, — хохотнул Асвальд. — Мы берем его.

* * *

— Итак, наследный принц набрал себе призрачную команду, — сказал Роско, сев в широкое кресло. Он махнул своим помощникам, выпроваживая их из кабинета, и кивком головы подозвал Кацу ближе. — И как он?

— Почти красный уровень.

— Недурно... Кто с ним был?

— Два зурга. — Кацу остановился в паре шагов и поклонился. — И, я думаю, еще парочка невидимых соглядатаев.

— Что ж... партия выйдет занятная. — Роско по-мужски закинул ногу на ногу. — Сам как?

— Все хорошо.

— Повреждений нет?

— Нет. Пес забрал только вещи и артефакты.

— Пф... — презрительно фыркнул Роско. — Ладно, иди отдыхай. Через пару дней мы кое-куда заглянем.

— Да, мой господин. — Кацу еще раз низко поклонился и вышел из кабинета.

— Занятная партия, занятная партия... — пропел Роско, разворачивая кресло к широкому дубовому столу. Откинулся на спинку и развернул свою информационную панель. Окошко сообщений пестрило сотнями непрочитанных писем. — Оххохо...

"Господин Роско, из всех развоплощенных госеров зайти на сессию смогли лишь двое. Первый наставник клана Удо".

"Если вы все еще согласны, мы ждем вас в четверг вечером. В то же время и на том же месте. Без подписи".

Подсвеченное красным письмо сообщало: "Вы отклоняетесь от заданного времени. Люфт в пять секунд был превышен почти вдвое. Просим разъяснений".

Подобные послания также приходили без подписи и всегда лежали поверх остальных сообщений, но Роско любил выдерживать паузу, прежде чем приступать к ним.

Покачавшись в кресле, он вздохнул и написал: "На подобные операции закладывается люфт в двенадцать-пятнадцать секунд. Не забывайте, что у нас тут двойное временное пробитие и почти тройное — пространственное. Откалибруйте данные и увидите — мы вполне укладываемся во временные рамки".

Он отправил письмо и сразу же получил ответ: "Хорошо. Продолжайте работу".

Почти в самом низу необъятного вороха покоилось довольно старое перенаправленное письмо с вложением. Роско развернул его, в руки упали два прозрачных кристалла. "Это от Шуна. Спасибо вам за все", — гласила сопроводительная записка.

— Ты всегда был слишком щедрым... — улыбнулся Роско, убирая артефакты в ящик стола.

Глава -1 Провал

За все то время, что Шун себя помнил, ему практически не снились осознанные сны. А вот в последние дни они что-то зачастили...

Он стоял на небольшом возвышении, снизу простиралась золотая степь. Легкий ветерок гонял по ней волны и наполнял воздух тихим, умиротворяющим шелестом налитых колосков. На горизонте высились неестественно изогнутые скалы.

Было не понять, какое сейчас время суток, потому что в небе одновременно висели и крупные звезды, и небольшое белесое светило, и две практически одинаковые по размеру луны. Но все же Шун склонялся к тому, что вокруг ранние сумерки. Ведь бьющие из-за скал розовые лучи больше всего походили на отсветы основного "солнца" этой планеты, убегающего в ночь. А еще прямо в зените можно было рассмотреть переливчатую аморфную кляксу, о природе которой Шуну оставалось лишь догадываться.

Ему раньше не снились чужие миры, во всяком случае — настолько детально. Да и само сновидение больше походило не на спонтанный набор образов, выданных мозгом, а на какое-то очень старое воспоминание. Шун словно наблюдал за действиями чужого тела, в котором он почему-то застрял.

В какой-то момент к тихому шелесту добавился мелодичный голос, в котором слышались тревожные нотки. Шун обернулся и увидел неподалеку трех невысоких существ в длинных темных одеяниях. Вернее, взрослых особей было две, а третье существо выглядело как подросток.

Они напоминали людей, вот только лица у них были непропорционально вытянуты вперед, да разъехавшиеся в стороны глаза намекали на полностью травоядное питание. В остальном же...

Существо покрупнее взволнованно сказало что-то еще и указало рукой на кляксу в небе. Шун снова посмотрел на нее и заметил изломанные линии, рисующие поверх кляксы еле заметный орнамент из корявых шестиугольников. Словно кто-то скинул с дерева разноцветный улей и долго топтал его ногами.

Шун ответил существу так же мелодично, но очень спокойно. В правой руке у него появился странный предмет, похожий то ли на серп, то ли на изогнутый жезл фараона.

"Это же та штука с картины Кзавера..." — подумал Шун.

Круглая часть устройства озарилась яркими сполохами, а в следующее мгновение пространство впереди начало рваться, разлетаться ошметками, обнажая угольно-черную пустоту.

Существа за спиной истошно заверещали, и Шун проснулся.

Несколько минут он лежал, вспоминая все детали сновидения, затем активизировал Сеть и зашел на официальную страницу Кзавера. Пролистал несколько его работ и остановился на нужной. Чуть расфокусировал взгляд.

Исполинское аморфное существо позади нарисованной планеты действительно держало в руке нечто похожее на жезл из его сна. Хм... как интересно...

Шун сладко потянулся и сел в кровати, пытаясь вспомнить свои планы на предстоящий день. И тут все события прошедшего вечера накрыли его снежной лавиной.

Он даже не сразу понял, что именно произошло в реальности, а что могло так же присниться ему, настолько бредовыми и невероятными были эти самые события. Или, может, в его софте произошел какой-то сбой?

Надо все рассказать Асвальду. Вот сейчас, прямо сейчас... Шун подскочил с кровати, принялся судорожно натягивать на себя широкие домашние штаны.

Так, стоп!

А что, если Стальной Пес не лукавил, не пытался заманить его в ловушку? Ведь, если так подумать, он мог расправиться с Шуном еще вчера вечером. Но он не стал этого делать. Значит, существует вероятность того, что именно он говорит правду. Что федералы убили Соню каким-то извращенным, непонятным Шуну способом. Что Асвальд и Миро много чего недоговаривают. И что... что Шун может быть в большой опасности рядом с ними.

— Твою ж... — Он сел обратно на кровать.

А если не рассказать сейчас, то когда? Сможет ли он и дальше держать все это в секрете? Рядом с Асвальдом-то?

Потратив на внутренние метания пару минут, Шун подскочил к столу, выдвинул ящик с лекарствами, дрожащими руками отыскал нужную упаковку и кинул в рот две седативные таблетки, судорожно проглотил их, осел на пол и зажал рот.

— Эй! — В дверь постучали. — Ты там как?

— Но... нормально... — через силу ответил Шун.

— Помощь нужна?

— Я... сейчас...

— Можешь выпить еще. — В голосе Асвальда появились снисходительно-насмешливые нотки. — Я понимаю твою нервозность, но поверь, все будет хорошо.Тебе ничего не угрожает.

Эти слова заставили Шуна нервно хохотнуть. Ведь больше всего его беспокоило не предстоящее погружение, не возможная опасность и не страх неизвестности, а именно вот эта способность федерала читать его, как открытую книгу. Шун слишком хорошо знал, как быстро Асвальд схватывает настроение собеседника, как умело разбирается в оттенках той или иной эмоции и какие точные наводящие вопросы он может задавать.

Он выпил еще две таблетки, прошмыгнул в ванную комнату, умылся, несколько минут рассматривал свое отражение, выравнивая дыхание, а потом вышел в зал.

Асвальд уже успел позаботиться о завтраке: посреди стола парил носиком заварочный чайничек, на двух небольших тарелках была красиво разложена яичница с беконом, заказанная в ближайшем кафе. Удивительно, но, втянув ароматные запахи, Шун впервые за несколько дней ощутил настоящий приступ голода.

Он накинулся на еду, чем вызвал у федерала довольную улыбку. Таблетки начали действовать практически сразу и, проглотив яичницу и перейдя к чаю, Шун почувствовал себя спокойнее и уверенней. Хорошо, что Асвальд списал всю его нервозность на страх перед первым погружением в Игру. Очень удачно. Шун тоже улыбнулся.

— Как ты? — поинтересовался федерал.

— После таблеток — лучше.

— Отлично.

"Так значит, не только Соня была знакома со Стальным Псом, — подумал Шун, когда мысли его немного улеглись, а чай, заботливо налитый федералом в чашку, поостыл и перестал обжигать небо. — Что же нас связывало? И почему я ничего не помню? — Он посмотрел на Асвальда поверх чашки. — Может ли быть, что когда-то, много лет назад, я пил таблетки конфиденциальности? Что именно они стерли из моей головы? Я был чему-то свидетелем?"

Асвальд закончил с завтраком, поднялся из-за стола, насвистывая себе под нос что-то веселенькое. Шун невольно проводил его взглядом до самой кухни. Поле у федерала шло мелкой рябью. Он определенно волновался. А может, просто был в предвкушении. Шун не слишком разбирался в подобных нюансах.

Когда с кухни послышался звук льющейся воды, он залпом допил остатки чая, вытянул руки над столом. Ладони больше не дрожали. Мысли тоже улеглись и текли теперь спокойно и неспешно, а не били через край эмоциональными сполохами. Где-то внутри Шун еще чувствовал обиду и злость, но таблетки погрузили эти чувства так глубоко, что разглядеть их теперь не смог бы ни один эмпат. Даже лучший из лучших.

— Ты закончил? — крикнул с кухни Асвальд.

— Да, — громко ответил Шун, поднимаясь.

В отличие от Миро, Асвальд не чурался ни антигравов, ни автопилотов. Как только его тонированный автомобиль марки "Корвет Экстра" взмыл на достаточную высоту, федерал передал управление автоматике и развернул кресло к Шуну.

— Итак, ты успокоился, — констатировал Асвальд.

— Да, — ответил тот, сдержанно улыбнувшись. — Все хорошо.

— Помнишь, что нужно делать?

— Конечно.

— Как только погрузишься, тебя встретит Рина. Можешь обращаться к ней по любому вопросу. Подключение оператора займет некоторое время. Но, думаю, Миро свяжется с тобой еще до начала Турнира. Если же нет, просто следуй плану и не отходи далеко от своей команды.

— Понял.

— Участники Турнира допускаются на территорию дворца за два часа до начала соревнований. — Асвальд откинул назад спинку своего кресла и устроился поудобнее, уложив руки замком на животе. — Этого более, чем достаточно, чтобы проверить все подозрительные места.

— Вы уверены, что я... — Шун замялся. — Что в Игре все это будет выглядеть так же, как и в Даоне?

— Конечно, нет, — хохотнул Асвальд. — Возможно, свертка будет выглядеть не как... хм... призрачная труба, а совершенно по-иному. Но вот в чем я не сомневаюсь, так это в твоих способностях. Ты все равно ее почувствуешь, узнаешь. Все равно укажешь нам нужное направление. Ну а дальше будет действовать наша группа захвата.

— Скажите... — Шун немного помедлил, но все же спросил: — Ваши люди... они действительно смогут противостоять Стальному Псу? Разве он не сильнейший игрок?

— Дело не столько в людях. Дело в их оружии. — Не расцепляя замка, Асвальд постучал одним большим пальцем по другому. — Каким бы сильным ни был игрок, он абсолютно беззащитен перед такими вещами, как, например, ментальный удар. Черт его знает, есть ли у Пса настоящее тело из плоти и крови, и где оно находится. Но игровое-то тело у него имеется. А ментальный удар способен не просто повредить игровое тело, но и полностью уничтожить его. Так что, мои люди вполне готовы к встрече с Псом и его подручными. Конечно, применение такого оружия — это форс-мажорный вариант. Очень сомневаюсь, что до этого вообще дойдет. Ведь план продуман до мелочей, не беспокойся об этом. Все, что требуется лично от тебя — почуять тройную свертку и указать на нее.

— Хорошо...

Шун тоже откинул спинку кресла и лег, закрыв глаза. Приятное тепло разливалось по телу, возможно, седативное средство, что он принял, включало в себя дофамин. Надо бы потом посмотреть инструкцию...

"У меня осталось совсем немного времени, чтобы принять решение, — как-то отстраненно подумал Шун. — Следую ли я и дальше указаниям Асвальда и Миро или же иду на полное погружение и выслушиваю то, что готов рассказать мне Стальной Пес. Понятия не имею, кто из них говорит правду и преследует благие цели, но..."

— Как ты думаешь, каким будет общество будущего?

Шун открыл глаза и озадаченно посмотрел на Асвальда.

— Что?

— Я после нашего вчерашнего разговора долго не мог уснуть, — улыбнулся Асвальд. — Ну, знаешь... это как у писателей. Стоит попасть в поток — и ничего с этим уже не поделаешь. Сидят они там днями напролет, выдумывают что-то, выжимают из себя... А потом вскакивают посреди ночи — и понеслась. — Он сел ровно. — Люди развиваются и сами себя ограничивают, это естественный процесс. Сначала нельзя убивать потомство, потом членов семьи. Далее — представителей этноса, расы, религии. Просто — себе подобного. Нельзя, нельзя, нельзя... как дорожные знаки на автомагистрали. Но если та самая энергия икс, отвечающая за выживание и стратегическое развитие... если она действительно коррелируется нашими глубинными эмоциями... то как будет выглядеть общество будущего? Когда человек получит в свое распоряжение безграничную власть над временем и пространством?

— У людей появится новый кодекс? Ммм... эмоциональный? — лениво предположил Шун.

— Получил срок за негативную эмоцию, — хохотнул Асвальд. — Звучит бредово, конечно... но чем черт не шутит? Представь, что тебе подарили фантастическую машину. И кто-то сел за руль, пристегнул тебя и сказал: "Пока ты можешь ездить в ней только так". Но прошло время, ты поумнел, тебя начали учить водить самостоятельно. Ты выучил все дорожные знаки, правила и начал с малых скоростей. Со временем допустимая скорость росла, ты чувствовал себя за рулем все уверенней и уверенней. — Федерал задумчиво цокнул языком. — А потом тебе сказали, что эта машина при желании подключается непосредственно к мозгу, и ты сможешь управлять ей, словно продолжением своего тела. Вот только откликаться она будет не только на твои осознанные приказы, но и на эмоциональные всплески.

— Я вас понял. — Шун тоже сел. — Хм... Наверно, тогда нам понадобятся какие-то виртуальные тренажеры, помогающие... ааа... — Он понимающе оттянул вниз уголки губ и покивал.

— Именно, — широко улыбнулся Асвальд. — Абсолютный контроль не только над своими действиями, но и эмоциями. Возможно, каждая цивилизация начинает с книг и фильмов, а потом переходит на виртуальную реальность. Это наши тренажеры. Первичные, простенькие. А потом мы учимся погружаться в абсолютную виртуальность, снабжая себя ложными воспоминаниями, чтобы проработать ту или иную эмоцию.

— А со временем этот виртуальный мир прописывается все лучше и лучше... Думаете, Даон — это тренажер какой-то древней цивилизации, брошенный за ненадобностью?

— Меня всегда удивляло, насколько хорошо продуман мир Игры. Даон — это скорее место для встреч и отдыха. А вот Игра — это уже... — Асвальд задумчиво хмыкнул. — Слышал про духовное оружие? Знаешь, почему одни управляются с ним лучше, а другие хуже, несмотря на количество опыта?

— Почему?

— Потому что духовное оружие отлично тренирует намерение. И кто это понимает или чувствует интуитивно — тот и достигает успехов.

— Любопытно... — Шун лег обратно и прикрыл глаза.

— Ты забавный, когда наглотаешься успокоительного, — хохотнул Асвальд.

Шун тоже улыбнулся и спросил:

— Так в этом обществе будущего... как они узнают, какая эмоция вредная, а какая — безопасная?

— Как по мне, любая эмоция безопасная, пока она не переходит красную черту.

— Интересная мысль...

— Наверно, у них есть какой-то компас. Вектор развития, накопления той самой энергии икс. Их... хм... азимут эмоций и действий должен всегда быть на нуле.

— Азимут?

— Ну да, — Асвальд неловко улыбнулся. — Угол между тем, как есть и как должно быть.

Автомобиль мягко заложил крюк, Шун скосил взгляд за окно. Снизу к ним стремительно приближалось небольшое здание центрального офиса Агентства.

— И что же они делают, эти люди будущего, чтобы вектор всегда был верным? — тихо спросил он у Асвальда.

— Думаю, все наоборот, — ответил тот, разворачивая кресло. — Они действуют, только если вектор верный.

Первыми они увидели Миро и Ганнера. Те курили на подъездной площадке и что-то весело обсуждали. Заметив Шуна и Асвальда, Миро улыбнулся и приветственно замахал им рукой, а Ганнер сдержанно кивнул.

— И вам доброго! — крикнул федерал, захлопывая дверцу машины. — Все готово?

— Только вас ждем, — заверил Ганнер.

Подходя ближе, Шун подумал о том, что с самого начала относился к Миро предвзято. Играло ли тут роль обычное человеческое желание понравиться тому, кому не нравишься, или дело было в другом, но... Миро как-то незаметно стал тем человеком, чье внимание Шун отчаянно пытался получить и удержать. Да, Асвальд был маяком, каким-то новым жизненным ориентиром, но Миро... он больше походил на магнит.

Еще недавно Шун завистливо подумал бы: "Везет же этому Ганнеру. Непринужденно разговаривать с Миро, быть с ним на равных. Вот бы и мне так". Но сейчас он не чувствовал ничего, кроме разочарования и злости.

"Они тебе не друзья, не обольщайся. Они такие, какими ты их хочешь видеть. И будут такими, пока им выгодно".

Х-ха...

Интересно, а какой Миро на самом деле? Был ли он самим собой хоть раз, пока они общались? А с Соней? С ней он тоже играл какую-то роль? Был таким, каким сестра хотела его видеть?

— Сейчас быстро протестируем систему еще раз, на всякий случай, и начнем, — сказал Миро, пожимая руку Асвальду. Протянул ладонь Шуну. Тот пожал ее и натянуто улыбнулся. — А с ним что?

— Он на успокоительном, — состроил забавную гримасу Асвальд. — И только попробуй пошутить на эту тему. Человек нервничает, войди в положение.

Миро чуть поклонился и махнул рукой, пропуская их вперед.

Шун просидел в ожидании еще почти четверть часа, наблюдая, как Ганнер с двумя помощниками тестируют систему. Асвальд с Миро что-то обсуждали в сторонке, низкий гул заглушал их голоса, но эмоциональное поле федерала, несмотря на его вполне спокойное лицо, шло крупной рябью. Интересно, что Комиссия посулила непосредственно ему за выполнение этого задания? Вряд ли одно лишь повышение...

"Зачем я обо всем этом думаю? — вздохнул Шун. — Это совершенно меня не касается. Ведь я сам пришел сюда ради денег. Ради денег, которые хотел потратить на Соню. А если Пес сказал правду, и в смерти Сони виновато именно Агентство, то... Боже... я такой дурак... Что я вообще тут делаю?"

— Шун?

— А?

— Идем, говорю. — Вдруг оказалось, что Асвальд стоит совсем рядом и протягивает ему руку. — Все готово. Пора начинать.

— Да. Конечно.

Капсула была больше той, в которой он погружался до этого, да и заметно комфортнее. Широкое кресло практически утопило Шуна в своих глубинах, трубка с синеватым веществом прыснула на руку анестетик, прежде чем впиться в нее иглой. Асвальд выпроводил помощников Ганнера, развернулся к Шуну, громко выдохнул и спросил:

— Все помнишь?

— Да.

— Нервничаешь?

— Нет.

— Вот и отлично. Удачи!

Белесая пелена подернула окружающее пространство, размыла предметы и лица. Шун полностью расслабился, позволяя настойчивым волнам унести его в новое, абсолютно незнакомое место.

Поначалу там был лишь яркий свет да безграничное, ничем не заполненное белое пространство. Потом появилась шкала, берущая начало в грязно-зеленом цвете и заканчивающаяся в насыщенно-красном. Маленький серебристый значок мерно покачивался у красной границы этой шкалы.

— Приветствую вас, пользователь номер шесть миллиардов шестьсот один миллион восемьсот тридцать два, — пропел в голове Шуна обезличенный голос. Он промолчал в ответ. — Игровое тело создано.

В воздухе завис детально проработанный образ его игрового альтер-эго. Было интересно посмотреть на себя со стороны, хоть отличий от реального прототипа и оказалось на удивление мало. Да, длинные волосы, забранные в высокий хвост. Да, яркая, немного вычурная одежда. В остальном же — ничего необычного.

— Уровень — темно-красный. Род — королевский. Полномочия — наследный принц, духовный боец экстра-класса. Оружие — духовный меч экстра-класса.

"Вау!" — мысленно присвистнул Шун.

— Желаете пойти на полное или частичное погружение? — спросила система, повесив перед глазами две соответствующие таблички.

Шун несколько минут стоял молча и неподвижно, система его не торопила.

"С другой стороны, что я теряю, собственно? Пес обещал разбудить меня, а значит, я в любом случае все вспомню. Почему бы не выслушать его и не дойти до этой Цитадели? Может, он действительно откроет мне что-то очень-очень важное? А даже если и нет — я смогу вернуться, я же буду знать, где искать Рину и команду".

Он постоял еще немного и уверенно нажал на табличку с надписью "полное погружение".

* * *

— Что происходит? — напрягся Асвальд, когда эмоциональный фон Ганнера, сидящего перед каскадом мониторов, дал резкий негативный всплеск.

— Я... — протянул тот, нахмурившись. Замолчал. Развернул панель доп-реальности и быстро пробежался по ней взглядом. — Я не знаю...

— Что там? — В голосе Миро послышалась тревога. Он подскочил с широкого рабочего кресла, на котором планировал подключаться к Шуну, подошел к Ганнеру и навис над его левым плечом. — Что не так?

— Ничего не происходит, — быстро ответил тот, пробегаясь пальцами по клавиатуре. Символы на мониторах пустились в бешеный пляс. — Соединение устойчивое, помех нет...

— Он просто ничего не выбирает? — спросил Асвальд, тоже подойдя ближе и заглянув в экраны. — Или это какой-то сбой?

— Да и сбоев вроде нет... Черт!

— Что? — практически одновременно воскликнули Миро и Асвальд.

— Началось полное погружение!

— Чего? — Миро подался вперед, вцепившись пальцами в плечо Ганнера. — Ты уверен?

Ганнер не ответил, поглощенный потоком символов, что выводился на главный экран.

— Мы еще можем его перехватить? — спросил Асвальд.

— Вряд ли... — мотнул головой Ганнер. — Нет, уже не успеем. Точно не успеем.

— Тогда вырубаем!

— Погодите! — Миро взмахнул рукой. — Может... Если я сейчас подключусь к нему и скорректирую его поведение... В принципе... не будет особой разницы, на полном он погружении или нет. Так же?

— Ну... — Асвальд ненадолго задумался. — Можно попробовать. Битва состоится после Турнира, так что... времени у нас будет даже больше. Надо только предупредить Рину.

— Тогда подключаюсь, пока мы его не потеряли.

Миро сел обратно в свое кресло, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Но уже через несколько секунд он открыл их и обвел присутствующих удивленным взглядом.

— Что? — спросил Асвальд.

— Я... я не могу к нему подключиться. У него какая-то странная сигнатура. Я не могу пройти по сигналу.

Асвальд повернулся к Ганнеру и уверенно кивнул:

— Вырубай.

Тот без промедления ввел нужную команду, капсула натужно загудела, запуская принудительный выброс. Прозрачная крышка плавно отошла в сторону и скрылась в глубинах капсулы. Асвальд и Миро подошли ближе, чтобы помочь Шуну выбраться, но последний почему-то не спешил просыпаться.

— Он все еще в Игре... — растерянно выдавил Ганнер.

— Капсула же отключилась.

— Да, но... его сигнал никуда не исчез, только стал немного слабее и...

Асвальд и Миро практически одновременно оказались за спиной у Ганнера.

— Что с его сигналом? — нахмурился Асвальд. — Почему он такой странный?

— Без понятия, — мотнул головой Ганнер.

— Запусти полное сканирование.

Капсула снова загудела, но на этот раз звук был выше и пронзительней. Когда сканирование состояния закончилось, Ганнер вывел на панель доп-реальности показатели игровой нервной системы. Увидев прозрачную фигурку, оплетенную тускнеющими синими нитями, Асвальд даже не сразу нашелся, что сказать, потому что поверх этих нитей шел дублирующий слой. Вот только нити, из которых он был создан, имели серебристый оттенок и тускнеть совершенно не собирались. Повертев панель в воздухе и рассмотрев систему со всех сторон, он тяжело вздохнул и укоризненно цокнул языком:

— Как вы могли такое упустить? Когда было последнее сканирование?

— Вчера, — отчеканил Ганнер. — Перед созданием игрового тела. Такое мы бы точно не пропустили.

Асвальд перевел взгляд на Миро.

— Не было, — подтвердил тот.

— Хотите сказать, что эта штука появилась ночью? Я все время был рядом с ним. Он никуда не выходил. И к нему никто не приходил.

Они еще несколько минут молча рассматривали панель, потом Миро озвучил то, о чем подумал каждый из них:

— Такая штука ведь стоит баснословных денег, нет? Ни один наш препарат не способен создать с нервной системой настолько устойчивые связи.

— Да, — кивнул Асвальд. — Должен признать, что... выглядит все это... хм...

— Думаете, он вел двойную игру? — осторожно спросил Ганнер.

— Ох, я тебя умоляю... Какая игра? Он же простой, как... — Асвальд осекся.

— Что? — насторожился Миро.

— Он очень нервничал с утра. Я сам сказал ему выпить успокоительного. Я списал все на мандраж перед погружением, но... если у него было эксклюзивное приглашение, и ночью он им воспользовался... Только вот откуда?

— Не забывайте, чей он брат.

— В ее времена еще не было настолько совершенных приглашений, — мотнул головой Асвальд.

— Я не о ее возможных заначках, — закатил глаза Миро. — Я о старых друзьях Сони. Которые вполне могли выйти на Шуна.

— Мы отслеживали все его передвижения и встречи. Это невозможно.

— Две-то недели? Я говорю о...

— Мы отслеживали его с момента, как Соня впала в кому, — глухо ответил Асвальд.

— ... зачем так долго?

— Именно потому, что он ее брат!

В комнате снова повисло молчание.

— Ладно... — подытожил Миро. — Надеюсь, не надо объяснять, что все это должно пока остаться между нами? В отчете укажем, что произошел сбой. Ганнер, подключи капсулу обратно. Сделаем вид, что...

Он не договорил. Замолчал на полуслове и посмотрел вперед странным остекленевшим взглядом. Потом дернулся и начал заваливаться вбок.

— Миро!

Асвальд бросился к нему, подхватил под затылок, не давая молодому человеку удариться головой. Осторожно уложил его на пол и раскрыл правое веко, рассматривая судорожно меняющий размеры зрачок.

— Что с ним? — Ганнер повернул голову, все еще смотря на экран, разрываясь между показаниями на мониторе и лежащим на полу человеком. — Помощь нужна?

— Я уже вызвал, не отвлекайся! — резко выпалил Асвальд. — Следи за сигналом Шуна! Не хватало еще его потерять...

Миро выгнулся дугой и тихо застонал. Федерал прижал его голову к своей груди, приговаривая: "Тихо, тихо".

— Да что с ним?! — выкрикнул Ганнер.

— Ох... — вздохнул Асвальд. — Кажется... кажется, его пытаются взломать.

* * *

Когда Миро пришел в себя, на небе была полная луна. Она мягко светила сквозь прозрачный белесый тюль, рисуя на полу большой прямоугольник окна. Миро несколько секунд рассматривал двухуровневый потолок своей спальни, потом осторожно скосил глаза в сторону. К его кровати было придвинуто большое кресло, в котором, удобно развалившись, спал Асвальд. Кажется, он поставил что-то из "Сборника лесов", стереосистема тихо проигрывала птичьи трели и шелест листвы.

— Асвальд... — Миро с удивлением обнаружил, что его голос звучит как-то низко и хрипло. Потрогал перебинтованное горло. — Кхх...

Федерал услышал его и часто заморгал, принимая сидячее положение, подался вперед, пресекая попытки Миро встать с кровати.

— Ну-ка лежи! Тебе пока нельзя подниматься.

— Что с моим горлом?

— Нашим врачам пришлось провести кое-какие манипуляции.

— Что случилось?

— Тебя пытались взломать.

— ... меня что?

— Взломать. Пока мы отключали тебя от Сети, пошла какая-то странная реакция. Ты начал задыхаться. Возможно, это было следствием внешнего возде...

— Меня пытались взломать на территории Агентства? — Миро глубоко вдохнул и хрипло выдохнул, прежде чем продолжить: — Такое возможно вообще?

— Как видишь. — Асвальд потер висок. — Мои люди пытаются отследить, откуда шел сигнал. Но пока их поиски не увенчались успехом.

— Больше никто не пострадал?

— Нет. Только ты.

— А Шун? Как он?

— Никто не знает, — пожал плечами Асвальд. — Мы потеряли его след, когда ты начал задыхаться. Пришлось отрубить всю комнату.

— Сколько времени прошло?

Миро все же осторожно сел. Асвальд сначала хотел уложить его обратно, но передумал и только поправил ему подушки, чтобы Миро мог откинуться на них, сохранив сидячее положение.

— Почти четыре дня.

— Ох... а что с... его сессия закончилась?

— Ну так-то да...

— Он так и не всплыл?

— Нет.

Миро с трудом проглотил болезненный комок.

— И... как он там?

— Он вылетел из Столицы. Провалился с треском. И тебе вряд ли понравится его новое прозвище. — Он вскинул брови и весь подобрался, продолжил веселее: — Но есть и хорошие новости. Мы немного поработали с его сигналом. Да, сигнатура сложнее и объемнее, однако пройти по сигналу можно, хотя это займет больше времени. Мы можем подготовить...

— Нет, — отрезал Миро. — Я сам.

— Тебе нужно отлежаться.

— Отлежусь. А потом выйду отсюда в Игру. Здесь безопасно.

— Если ты еще не понял, то тебя не просто взламывали, — покачал головой Асвальд. — Тебя пытались убить. Так что...

— Я сам это сделаю! — Миро повысил голос и тут же закашлялся.

Он откинулся на подушки, перевел дыхание. Асвальд долго смотрел на него, не зная, какой ответ дать. Потом сдался, похлопал по кровати рукой и сказал:

— Хорошо. Пойдешь сам. — Достал из кармана мобильный, протянул Миро. — А связываться пока будем через него.

Миро кивнул. Помолчал и все же спросил:

— Ему там совсем несладко, да?

— Ну, его хотя бы до сих пор называют принцем, — улыбнулся Асвальд.

Глава 10.1 Мой господин

— Эй, ты! — На плечо Рины опустилась чья-то рука. — Я тебе говорю!

Она еще не успела развернуться, а Мая уже цепко сжимала запястье высокого молодого человека в костюме официанта.

— Санни, что за грубости?

— Ох, простите, госпожа. Просто она прошлый раз не заплатила за еду.

— Могу предположить, что ты достал ее своими скабрезными шуточками, — закатила глаза Мая, отпуская его запястье.

— Я... — растерялся молодой человек.

— Ну-ка исчезни! — Она подтолкнула официанта, улыбнулась Рине. — Он, в принципе, не плохой. Дурак только.

— Спасибо.

— Слушай! — Мая подхватила девушку под руку, потянула сквозь толпу, поближе к барной стойке. — Говорят, со дня на день в Столицу должен прибыть имба. — Кивнула бармену: — Налей-ка нам две.

— Если ты думаешь, что я с ним как-то связана, то спешу разочаровать. — Рина покрутила протянутую барменом стопку, выпила в один присест. — Я была лишь его соглядатаем. И то... довольно непродолжительное время.

— То-есть, ты не в курсе планов Вигмана? — состроила печальную гримасу Мая.

— Не особо.

— Жаль... — Она тоже выпила. — Если все накроется медным тазом...

— У тебя тут активы?

— Пора выводить, да?

— Самое время. — Рина похлопала Маю по плечу и заказала еще две стопки — уже за свой счет. — Известно, когда придет ваш гость?

Мая лишь развела руками.

Ждать пришлось почти три часа. За это время девушки успели перебраться за столик и перемыть косточки как своему начальству, так и бывшим. У Рины сложилось впечатление, что местный контингент неплохо знает Маю и относится к ней с большим уважением. Потому что за все это время они не услышали в свой адрес ни одной пошлости. И к столику их никто без разрешения не подсел. А вот дорогое шампанское от кого-то официант передавал им аж два раза.

Долгожданным гостем действительно оказался Роско. Заметив этого широкоплечего красавца еще в дверях кабака, Рина кивком указала на него и тихо буркнула:

— Смотри-ка. А он не один.

Мая обернулась, несколько секунд смотрела в сторону дверей, потом перевела на Рину полный удивления взгляд.

— Он что... он настолько доверяет этому мальчишке?

— Слышала, что и с Псом он повздорил именно из-за него.

Как только присутствующие заметили высшего, музыка резко оборвалась, а разношерстная толпа отступила к стенам, освобождая центр зала. Один из официантов подхватил стул, поставил рядом с Роско и быстро отошел. Тот кивнул, сел, обвел собравшихся внимательным, но каким-то легким, практически веселым взглядом. Кацу молча расположился за левым плечом высшего. Взгляд, которым он просканировал таверну, был куда менее дружелюбным.

— Итак, встречать меня никто не вышел, — констатировал Роско. — И ни одно письмо, адресованное мне, подписано не было. Что ж... оно и понятно, жить в безопасности хочется всякому. — Роско широко улыбнулся. Рина, которая впервые видела его так близко, должна была признать, что покрытое недельной щетиной лицо высшего очень даже располагает к себе. И заставляет невольно прислушиваться к его низкому, негромкому голосу. — Как я понял, особого плана действий у вас пока нет?

Он вопрошающе посмотрел на присутствующих, несколько человек отрицательно покачали головой, парочка даже выдавила из себя вполне четкое "нет".

— Тогда план действий есть у меня. — Роско выдержал паузу и продолжил: — Выбор у нас всех невелик. Тирания Стального Пса, думаю, надоела не только мне. Не нужно объяснять, что королева Анна — картонная болванка, марионетка, которую Пес дергает за ниточки, уже не стесняясь и не скрывая этого. Но и альтернативный вариант не лучше. Если к власти придет имба, то от Даона просто камня на камне не останется, можете мне поверить.

"А они с господином Асвальдом, смотрю, работают по одной методичке", — хмыкнула про себя Рина.

— Так что нам остается? — Роско закинул ногу на ногу. — М?

Присутствующие молчали.

— Ввести в партию кого-то третьего? — громко выкрикнула Мая.

Рина цокнула языком и чуть отвернулась, попадаться лишний раз на глаза хозяину вечера она никак не планировала.

— Именно! — Роско ткнул в их сторону указательным пальцем. — Нам нужен сброс.

— Это на него, что ли, сброс? — не унималась Мая. Рина закатила глаза и тихонько пнула ее под столом.

Роско посмотрел через левое плечо. Кацу вскинул подбородок, расставил ноги чуть шире и заложил руки за спину. Возможно, он думал, что такая поза придаст ему солидности, но по толпе все равно пошел тихий ропот.

— При сбросе совершенно неважно, насколько силен сосуд. Главное — достойный ли он человек. И подходит ли он для поставленной задачи. — Роско откинулся на спинку стула и развел руками. Смотрел он при этом исключительно на Маю. — Могу заверить вас, что Кацу подходит.

— Вы хотите сделать его победителем Полугодовой битвы? — уточнила та.

— А как еще он сможет защитить наши интересы?

Как-то незаметно в таверне образовалось два центра внимания: в одном восседал Роско, в другом сыпала вопросами Мая. Рина вздохнула и подумала, что ей теперь не удастся остаться в стороне, просидеть всю встречу невидимым наблюдателем, а потом уйти, не приняв никакого решения.

— На самом деле, нигде точно не сказано, кто именно должен занять место Последнего Короля, — продолжил Роско, помолчав немного и не дождавшись новых вопросов. — Не сказано, что он будет сильнейшим. Мы сами пришли к выводу, что королем станет имба. Но почему бы не внести немного... хм... демократии в этот процесс? Мы продвинем своего кандидата, повысив его шансы на Полугодовой битве. И если Цитадель наградит его силой, жрецы будут просто обязаны рассмотреть его кандидатуру на ближайшем обряде выбора короля.

— В вашем плане есть слишком уж жирное "если", — усмехнулась Мая.

— Вовсе нет, — мягко улыбнулся ей Роско. — Это скорее игра слов. Я знаю, как сделать так, чтобы Цитадель выбрала Кацу.

— Да неужели?

— Но для этого нам придется скинуть на него действительно много силы. И когда я говорю "нам", то имею в виду себя тоже. — Он сделал еще одну паузу и подвел свою речь к логическому завершению: — Нам больше не нужны короли на троне. Нам нужен президент с ограниченными полномочиями. И парламент.

— Вы хотите устроить тут полноценные выборы? — тихо спросил кто-то из толпы.

— А почему нет? — хохотнул Роско. — Сам я во власть не рвусь. Но и с существующим порядком вещей абсолютно не согласен. Все мы уверены, что с приходом Последнего Короля наступит переломный момент в существовании этого мира. Так почему бы не переломить его в нужную нам сторону?

Рина осторожно обвела взглядом собравшихся, присмотрелась к их лицам. Речь высшего несомненно повлияла на потенциальных революционеров, кто-то даже принялся копаться в настройках, открывая доступ к своему тонкому телу. Роско не пришлось еще что-то говорить, он молча сидел и наблюдал, как число его сторонников растет в геометрической прогрессии.

Мая наклонилась к ее уху и тихо спросила:

— Что думаешь?

Рина не ответила, буравя высшего тяжелым взглядом. А что она должна была думать? Расчет оказался точным — мало кто хотел идти на открытую конфронтацию с Псом, а вот скинуть его мечтал практически каждый. Разве могли обычные игроки отказаться от настолько заманчивого предложения? Поделиться небольшим количеством силы — и переложить всю свою революционную ответственность на кого-то другого.

— Итак? — Роско активировал свое тонкое тело, воздух вокруг него красиво замерцал.

За несколько секунд главный зал таверны превратился в пункт перекачки, еле видимые серебристые струйки потекли в сторону высшего, заставляя пространство вокруг него мерцать еще сильнее. Многие, следуя примеру Маи, не скупились на свой подарок, отдавая как минимум треть своих запасов, и на фоне всего происходящего было бы странно и дальше оставаться безучастным наблюдателем. Рина вздохнула и сдалась.

Она хотела отдать совсем немного, однако через какое-то время с удивлением обнаружила, что не может закрыть доступ и пресечь утечку силы. Удивление переросло в настоящий испуг, как только Рина поняла, что не единственная тут столкнулась с подобной проблемой.

— Прошу меня простить, — все так же мягко улыбнулся Роско, поднимаясь со стула. Поглощаемые им серебристые ручейки в мгновение ока превратились в бурные потоки. А свечение стало таким сильным, что практически скрыло его из вида. — Но нам понадобится вся ваша сила.

Рина выбросила вперед руку, чтобы призвать меч, однако перед глазами все поплыло, и она отключилась.

* * *

Когда на горизонте показалась Столица, Шун понял, о каком магическом фоне говорил ему Миро.

Сначала послышался тихий шелест, он окружил путников, навязчиво вытеснив остальные звуки. В какой-то момент Шуну даже показалось, что шелест перерос в знакомое стрекотание, и он невольно начал озираться по сторонам. Потом этот звук стих, а вот с воздухом произошло что-то странное — он стал плотнее и словно завибрировал. Ни Асвальд, ни Кои не обращали на изменения никакого внимания, поэтому и Шун сделал вид, что все в порядке, хотя привыкнуть к новым ощущениям было непросто. Чтобы хоть как-то отвлечься, он принялся рассматривать белые пики дворцовых башен, красиво мерцающие в полуденных лучах, и огрызки домов, что выглядывали из-за городской стены.

Он открыл воронку портала на границе разрешенной зоны, так что идти им пришлось всего пять миль. Однако и это расстояние оказалось настоящим испытанием в компании Кои. Возможно, последний просто нервничал и пытался скрыть эту свою нервозность за нескончаемым словесным потоком, но к концу второй мили от него устал даже Асвальд.

— А еще мы можем организовать собственную ферму, — вдохновенно декламировал Кои в пространство. — Установим небольшую плату за членство, меньше, чем у Зигварда. Переманим у него людишек. — Он громко засмеялся и ткнул Шуна в бок, да так сильно, что последний еле удержался на ногах. — Блин, какой ты хиленький!

— Да это просто ты боров, — хохотнул дитя.

Он шел чуть впереди и постоянно оглядывался, одаривая Шуна лукавым взглядом, мол — и почему ты не рассказал нам про этого юношу раньше? Его несомненно забавляла вся эта ситуация и, видимо, совершенно не тревожил тот факт, что Кои может оказаться не таким уж хорошим следопытом.

— Ты ведь никогда не любил этого заносчивого говнюка, да? — важно покивал Кои.

— Ты о ком? — не понял Шун.

— О Зигварде, о ком же еще!

— С чего ты такое взял вообще? — вспыхнул Шун, словно его застали за каким-то постыдным занятием. — Я не...

— Ой, да брось, принцесска! Он же тебе практически не платил.

— Нормально он мне платил!

— Да за это полагалось пять монет, как минимум, — возразил Кои. — И артефактов он мог отсыпать тебе побольше.

— А молодой человек знает толк в расценках, — хохотнул Асвальд, пристраиваясь рядом с Шуном. — Глянь-ка туда. Видишь?

Он указал в сторону холмов, что дыбились слева от городской стены. Не сразу, но Шун разглядел темные пятна, которые медленно двигались сверху вниз, к подножию самого дальнего холма.

Зурги? Так... так много?

— Думаю, там тысячи три, не меньше, — предположил Асвальд. — Как бы на состязаниях не началась настоящая резня. С другой стороны... — он совершенно по-детски всплеснул руками, — хоть бы резня! Когда еще мы такое увидим, а?

"Да уж..." — подумал Шун, прибавляя шаг.

До Столицы оставалось совсем немного, главная арка уже маячила перед глазами, к арке тянулась тонкая вереница приезжих. И единственное, чего Шуну сейчас хотелось, — поскорее оказаться в забронированном номере, принять ванну и лечь спать. И плевать, что время едва перевалило за обед.

— А ты никогда не думал разводить дневных монстров? — спросил Кои, нагоняя его.

"Боже... — мысленно вздохнул Шун. — И вот его еще хотя бы до утра не видеть".

— Эй! — окликнул их Асвальд, практически переходя на бег. — Вы куда понеслись-то? У меня, между прочим, ножищи не такие длинные, как у некоторых. — Он догнал Шуна, заглянул ему в лицо с какой-то участливой улыбкой. — Волнуешься, что ли? Думаешь, тебя там помоями встретят? Поэтому летишь, как угорелый, пока не передумал?

Шун остановился и потрясенно уставился на Дьявольское дитя.

— Ты чего? — спросил Кои, тоже остановился.

— Я... это...

Шун должен был признать, что Асвальд прав. Он волнуется, очень волнуется. Черт возьми, да он просто на грани нервного срыва! И вся эта раздражительность связана совсем не с Кои, а с его собственными переживаниями. Ведь все... все происходит как-то... не так.

Шун долгие месяцы рисовал у себя в воображении этот момент возвращения. Конечно, глупо было надеяться, что он снова въедет во дворец на чистокровном жеребце да под фанфары, но... Когда начинаешь представлять свой триумф, то редко используешь полутона. В мечтах все получалось очень просто и легко, складывалось само собой. Цитадель ждала лишь его, готовая поделиться нескончаемой силой, а горожане при виде принца начинали заламывать руки и проклинать себя за то, что когда-то так несправедливо выгнали попранного юношу из Столицы.

На деле же все оказалось как-то обыденно, он возвращался в город неприметной тенью, еще и в компании того, кого предпочел бы не видеть до конца жизни. Мда...

— Нормально все. — Он пошел вперед. — Не обращай внимания.

Когда они добрались до главной арки, отряды зургов преодолели еще один холм и стали хорошо видны невооруженным глазом. Два стража, охраняющие центральный вход в Столицу, тревожно поглядывали в сторону холмов и тихо переговаривались, не обращая на вереницу приезжих никакого внимания.

"Как удачно", — подумал Шун, пристраиваясь в хвост вереницы. Ему совершенно не хотелось, чтобы кто-то раскрыл его личность еще на подходе к городу.

— У нас что, даже документов не проверят? — возмутился Кои, подскочил к одному из стражей. — Эй! Я пришел заявиться на битву!

— Твою ж мать... — Шун опустил голову, пытаясь скрыть лицо, и настойчиво потянул Кои за рукав.

— Тебе прямо два квартала и потом еще три улицы налево, — буркнул страж, не отрывая взгляда от холмов. — Запись команд там.

— Пошли уже, а... — Шун потянул сильнее.

Скитаясь из городка в городок, он подметил одну деталь — здания людей и зургов разительно отличались друг от друга. Люди предпочитали высокие светлые строения, преимущественно из камня, с большим количеством окон и широкой дверью. Тогда как зурги возводили свои дома из земли и глины, практически без окон, да и вход больше походил не на дверь, а на узкий лаз в нору. Пауки же лишь поначалу строили себе жилища, но Шун слышал от Анхеля, что они с каждым годом все больше теряли интерес к этому миру и спускались сюда все реже. Их маленькие поселения и кварталы в городах — с громоздкими шарообразными домами — потихоньку ветшали без присмотра и покрывались паутиной, как бы иронично это ни звучало.

Столица была отстроена в едином архитектурном стиле, который не принадлежал ни людям, ни зургам, ни паукам. Материал построек напоминал сероватый мрамор, а сами они имели размеры, удобные представителям всех трех рас. И Шун всегда думал, что город спроектировал один зодчий, учитывавший общие интересы. Но Анхель удивил его и тут, заявив, что Столица существовала в этом мире всегда, в отличие от других городов и поселений, отстроенных сравнительно недавно. И чьи интересы она учитывала — до сих пор загадка.

— Видал, какие полчища псов сюда идут? — хохотнул Кои, запрыгивая на движущийся тротуар, развернулся к Шуну и подбоченился. — Будто не знают, что лимит ограничен.

— Глянь-ка, заметил, — прокомментировал его слова Асвальд, пристроившись рядом.

Шун неохотно последовал за ними, хотя искушение поехать в противоположную сторону было слишком велико.

— И кто будет брать себе в команду псов? — скривил губы Кои.

— Ну... тебя ждет сюрприз... — буркнул себе под нос Шун, Асвальд услышал его и широко улыбнулся.

— Мы собираемся сегодня? Ведь так? — Кои легко перепрыгнул на тротуар, что убегал налево. — Эй! Ты куда?

— В отель.

— Но записаться...

— Меня тоже запиши! — крикнул Шун через левое плечо.

Тротуары двигались быстро, но уже через пару секунд Кои встал около него и обиженно буркнул:

— Каждый записывается лично... Сплавить меня хочешь, да?

— Ты сегодня очень проницателен.

— Знаешь, принцесса, язвительность тебе не идет.

— У нас заезд в полдень, не хочу, чтобы номер кто-то занял, — примирительно хлопнул его по плечу Шун. — Сходим записаться ближе к вечеру. Не такое уж это срочное дело.

— Боишься, что тебя там узнают и какими-нибудь помоями обольют? — беззлобно усмехнулся Кои.

— Вы сговорились, что ли? — буркнул Шун, спрыгивая с тротуара.

— В смысле? — не понял Кои, следуя за ним. — Ты о ком?

Шун не ответил, уверенно вышагивая в сторону высокого здания отеля. Отель имел покатую форму и окна в виде арок, над распахнутым входом светилось яркое "Плаза". Слева и справа его обрамляли раскидистые лапы голубоватых пальм.

— Хм... А у нас денег-то хватит на эту роскошь? — усомнился Кои.

Шун лишь показательно закатил глаза.

Они быстро пересекли просторный холл, украшенный золочеными фресками, и остановились перед широкой стойкой, выполненной из цельного куска красного дерева. Кои тихо присвистнул, поглаживая отполированную до блеска столешницу, и ткнул Шуна в бок.

— Ты ведь не связался с какими-нибудь отморозками или потрошителями?

— Тебя ждет уже два сюрприза, — хохотнул рядом Асвальд. Он едва доставал носом до столешницы и очень потешно приплясывал на цыпочках, пытаясь рассмотреть прозрачный шкафчик с ключами, что висел с другой стороны от стойки. — А вам не кажется, что нашего ключа там нет?

Шун перегнулся через столешницу, внимательно изучил практически пустые ряды крючков, нахмурился и ударил по золоченому колокольчику на стойке. Прошла почти минута, прежде чем в приоткрытой боковой двери появился молоденький заспанный консьерж.

— Свободных номеров нет, — сообщил он, не собираясь выходить, и потянул дверь на себя.

— У нас оплаченная бронь! — громко заявил Шун.

— И что? Надо было приходить раньше. У меня люди вон с утра дежурят под окнами. С оплаченной бронью.

— Вы чисто технически не можете отдать забронированный номер, пока от него не откажутся, — донеслось из-за спины. Шун обернулся и встретился взглядом с высокой эффектной блондинкой. — Или пока не истечет срок заселения. А он истекает лишь через сорок минут. Но если ты, мальчик, не знаешь таких элементарных вещей, то позови сюда кого-нибудь из взрослых. — Блондинка неспешно подошла, поставила локоть на столешницу и одарила консьержа пренебрежительным взмахом руки. — А сам давай-ка кыш отсюда! Кыш-кыш!

— Госпожа Мерлан! — расплылся в восхищенной улыбке Асвальд, болезненно наступил Шуну на ногу. — Чего стоишь столбом? Ну-ка быстро ее поприветствуй!

— Добрый день, уважаемая госпожа Мерлан, — прошипел Шун, вытянул руки по швам и низко поклонился. — Безмерно счастлив приветствовать вас!

Услышав это имя, мальчишка-консьерж изменился в лице и замахал руками:

— Го... госпожа! Не надо начальство... вы абсолютно правы! Это я что-то запамятовал! Ваш номер свободен. И их номер тоже! — Он поспешно распахнул прозрачный шкафчик, полез куда-то вниз, вытащил два ключа. — Вот! Держите! И позвольте направить вам в номер бутылку нашего лучшего шампанского!

Блондинка фыркнула, взяла из его дрожащей руки свой ключ и направилась к лестнице.

— И нам бутылку лучшего шампанского! — нахмурился Кои.

— Конечно! — Консьерж протянул ему ключ. — Всенепременно! Прошу еще раз меня извинить!

Мерлан ждала их у лестницы, безучастно рассматривая холл и многочисленных постояльцев, спешащих мимо по своим делам.

— Кого мы ждем еще? — деловито спросила она, как только молодые люди подошли ближе.

— Еще... двоих, — уклончиво ответил Шун.

— Выступаем минимальным составом? Хм... ну ладно.

Мерлан пошла наверх, покачивая упругими бедрами. Возможно, сейчас этой леди перевалило за шестьдесят, но в свои лучшие годы она была чудо как хороша.

— Она что... — потрясенно зашептал Кои Шуну на ухо, как только Мерлан скрылась за поворотом на этаж. — Она в нашей команде?!

— Ага.

— Обалдеть... как тебе удалось ее уговорить?

— Мне кое-кто помог.

— Да этот кое-кто не помог, а чудо сотворил! — Кои забежал вперед, развернулся. — Слушай, а может, я ее на ужин приглашу?

— Ну попробуй, — крикнул Асвальд, что отставал от них уже на добрый десяток ступеней. — Главное — люлей от нее не отхвати за такое приглашение. И я знаю, о чем говорю! Блин... Куда вы все летите-то, а?

— Пригласи, — кивнул Шун. — Только учти, она ест много.

— Да не проблема! — воодушевился его согласием Кои. — А что она любит, не знаешь?

— Думаю, преимущественно говядину, — улыбнулся Шун.

Дьявольское дитя пролетом ниже звонко рассмеялся.

Глава 10.2

Его господин был красив, словно ангел. Высокий и статный, с военной выправкой широких плеч, но точеной, андрогинной талией и длинными пальцами, которым больше подходило не оружие, а клавиши дорогого рояля. У господина были серебристые волосы, тонкие и мягкие на вид, но густые. И в его присутствии Кзавер каждый раз мучился от бессознательного желания запустить свои руки в эти прямые, идеально лежащие вдоль спины локоны. Кзавер догадывался, что его личное божество не оценит подобного отношения, и по привычке кусал внутреннюю сторону нижней губы, пытаясь справиться с наваждением.

— Итак, этот день наступил, — тихо сказал господин, смотря в широкое окно своей временной резиденции. — Имба прибыл в Столицу.

Густые сумерки опускались на центральную часть города, расцвечивая темное небо огнями праздничных фейерверков. Кзавер знал, что там, внизу длинные нити, усеянные яркими лампочками, тянутся от дерева к дереву, каскадом падают со шпилей дворцовых башен. Им навстречу поднимаются магические разноцветные фонарики, каждый несет в ночную высь чье-то желание. Белый мрамор, которым выложен весь центр, красиво играет переливами в этом бесконечном море электрического и магического огня, а пестрая толпа бурлит совершенно по-броуновски, и кажется, что дома сегодня не остался ни один человек.

— Как они радуются его приходу, — хмыкнул господин. — Идиоты...

— Они это скоро поймут, — сказал из своего угла Ганнер. Он сидел в самом дальнем кресле, листал на личной панели виртуальные конвертики сообщений. — Меня больше волнует не имба, а ваша излишняя благосклонность.

— Уж чем-чем, а излишеством я не страдаю. — Лиам заложил руки за спину. От цепкого взгляда Кзавера не укрылась та сила, с которой господин сжал одну ладонь другой. — И если уж говорить напрямую, я оказался здесь именно из-за Кацу. Не тревожься я за его судьбу — вы оба были бы уже мертвы.

— От этого проходимца отвернулись даже его серафимы, — поцокал языком Ганнер. — А вы бы в любом случае поняли, что тут творится неладное. Так что не соглашусь с вами.

— Твое право. Но проходимцы зачастую намного полезнее вышколенных аристократов.

— Камень в мой огород? — улыбнулся Ганнер, не отрывая взгляда от панели.

— Тоже мне аристократ... — хмыкнул господин.

Кзавер не любил Ганнера, уже давно и очень искренне. Дело было даже не в их родословных, таких несправедливо разных, и не в исключительных навыках медноволосого полукровки. Кзавера бесила та свобода, которую Ганнер позволял себе в общении со Стальным Псом.

На улице громко бабахнуло. Мириады золотых искр посыпали с неба, внизу их встретили восторженными криками. Господин мягко перекатился с каблуков армейских ботинок на носок и обратно на каблук, задумчиво покивал чему-то, развернулся и присел на подоконник, окинул Кзавера холодным взглядом.

— Ну а ты? — спросил тихо. — Что можешь сказать?

Золотое свечение, льющее через окно, окутало господина мягким ореолом, источило итак грациозную фигуру. У Кзавера перехватило дыхание.

— Позвольте увидеть вас без одежды. Хотя бы раз, — затараторил он, пугаясь собственных слов. — Я хочу запечатлеть вас в своей лучшей скульптуре! Или... или картине...

На несколько секунд в резиденции повисло гробовое молчание, потом Ганнер весело присвистнул и сказал, все так же листая чью-то переписку:

— У вас талант окружать себя всевозможными фриками...

— Думаю, игры с раздеванием мы оставим на потом, — спокойно ответил господин. И кивнул полукровке: — Оставь-ка нас ненадолго.

— Да хоть надолго, — вскинул руки Ганнер, сворачивая панель и поднимаясь с кресла. — Позовете, как освободитесь.

Когда дверь за ним закрылась, Кзавер приготовился к худшему и на всякий случай плюхнулся на колени, низко опустив голову.

— Так что ты скажешь в свое оправдание? — поинтересовался господин.

— Я лишь хотел помочь вам, — тихо выдавил Кзавер.

— С чего ты взял, что мне нужна твоя помощь?

— Но разве не для этого вы со мной связались? — удивился Кзавер, чуть приподняв голову. В поле его зрения попал каблук армейского ботинка, нервно подергивающийся в сантиметре от пола. Господин был крайне им недоволен.

— Я связался с тобой, чтобы предложить сделку, а не просить о помощи. И мы сразу обговорили все условия.

— Простите, но вы не все видите, — затараторил Кзавер. — Я вижу немного больше, да и сделать могу больше. И...

— Я не нуждаюсь ни в твоей проницательности, ни в твоей силе. — Господин повысил голос, но тут же по привычке успокоился и перевел дыхание. — Своими выходками ты можешь сорвать операцию, неужели ты не способен понять таких элементарных вещей?

— Способен... — пробубнил Кзавер, опустив голову еще ниже.

— Они уже начали догадываться, а всего лишь увидели твои... хм... творения.

— Они не могли увидеть! — выпалил Кзавер, бросив на господина мимолетный взгляд.

— Но Шун увидел.

— Опять Шун... — зло фырнул Кзавер. — Шун, Шун... Везде Шун! Что такого в этом энписи? Почему вы с ним так носитесь?!

— Энписи? — хохотнул господин. Кзавер от неожиданности уставился на него во все глаза. Он впервые слышал, как Лиам смеется. — Энписи значит, да? Так вот чем ты тут занимаешься вместо перекодировки?

В дверь тихо постучали.

— Я занят! — выкрикнул господин.

Но дверь все равно открылась, пропуская в резиденцию громоздкого Саана.

"Ты всегда занят".

— Что вам нужно?

"Пора начинать собрание".

— Я начну его позже.

"Ты не можешь..."

— Я начну его позже!

Паук недовольно зашуршал чешуйками.

"Так больше не может продолжаться. Вы не думаете?"

Кзавер не сразу понял, что последние слова обращены только к нему, и господин их не слышит. Он поднял на паука внимательный взгляд и неуверенно кивнул.

"Вам он тоже устраивает разнос на пустом месте? Если вы объединитесь со мной, мы..."

— Ха! Ха-ха! — не выдержал Кзавер. — Ахха-хаа!

Паук непонимающе застыл.

— Так вам не нужна моя помощь, да? — Кзавер вскочил с пола. — Но прямо сейчас у вас за спиной зреет заговор, а вы этого даже не видите! — И он ткнул в сторону Саана указательным пальцем.

Господин несколько секунд молча смотрел на него, потом перевел взгляд на паука.

— Это правда? Вы подговариваете его выступить против меня? У меня же на глазах?

"Ваше поведение переходит все границы!"

— Неужели?

"Мы расторгаем наш договор!"

— И в чем же причина расторжения, позвольте узнать? — Господин легко соскочил с подоконника, подошел ближе. Паук шарахнулся в сторону.

"Вы не говорите нам всей правды! Что сделает Шанталар, когда пробудится?"

Услышав это имя, Кзавер засмеялся так громко и истерично, что у него невольно выступили слезы. Паук совсем растерялся. И так большие глаза Кзавера выпучились еще сильнее, а тело от смеха заходило ходуном. И было уже не понять, смеется он или бьется в конвульсиях.

— Я уже говорил, что он сделает, — ответил господин, запрокинув голову и с интересом уставившись в фасетчатые глаза. — Неужели уважаемый Саан этого совсем не помнит?

"Но как вы можете пойти на подобные условия? Какая тебе выгода от вторжения, если Шанталар всех убьет?"

— Всех, но не меня, — ответил господин. Кзавер кое-как справился с приступом смеха и откашлялся, с восторгом наблюдая за происходящим. — Меня он не тронет.

"И почему же ты так в этом уверен?"

Господин резко выбросил правую руку вперед, паук отшатнулся и засипел, словно от недостатка воздуха. Он засеменил лапами, пытаясь выбраться из невидимых пут, но те лишь сдавили его сильнее.

— Потому что я и есть Шанталар, — широко и совершенно безумно улыбнулся господин, сжимая пальцы на правой руке.

Саан разлетелся по комнате серебристой пыльцой. Господин стоял посреди этого смертельного великолепия, его волосы струились по плечам серым погребальным саваном, а в глазах плескалась такая бесконечно прекрасная одержимость, что Кзавер снова упал на колени. Он знал, как редко господин позволяет себе мгновения слабости, и благодарил небеса за подобный щедрый подарок. Перед внутренним взором уже появились первые наброски будущего шедевра...

— Даже не думай об этом.

— Я... я только... — Кзавер практически уткнулся лбом в пол. — Простите! Но вы так прекрасны, когда даете себе волю!

— Это не воля, а безволие. — Голос господина медленно выравнивался. — Контролируемое безумие все равно остается безумием. И в нем нет ничего прекрасного.

Кзавер приподнял голову и уставился на армейские ботинки, что были от него всего в паре шагов. Господин присел рядом и тихо продолжил:

— Когда же ты поймешь, что необязательно быть самым сильным? Любая пешка способна убить короля, если сделает всего несколько правильных ходов. А ты мечешься по шахматной доске, словно спятивший ферзь. Посмотри на меня.

Кзавер медленно поднял глаза.

— Настоящий принц может обернуться подделкой, а... хм... энписи окажется ключевым персонажем игры. Ты дергаешь за толстые веревки, пытаясь повлиять на общий рисунок, но к узловым событиям частенько ведут самые тонкие ниточки. — Господин сел на пол по-турецки, склонил голову на бок и подпер ее рукой. В глазах его можно было рассмотреть лишь бесконечную усталость. — А ты не пешка и даже не ферзь. Ты — единственный не просчитанный мной параметр, игрок с абсолютной собственной волей. Я доверился тебе, так почему же ты меня подводишь?

— Я лишь хотел быть полезным... — тихо выдавил Кзавер.

— Мне не нужен твой "режим бога". Пойми это уже наконец. — Послышался долгий вздох. — И твое обожание не нужно, если оно настолько слепо.

— ... что... что вы хотите этим сказать?

— Неужели ты до сих пор не понял? — улыбнулся господин. Но в этой улыбке было столько горечи и разочарования, что у Кзавера защемило в груди. — Тоже мне фанат... — Господин протянул к его голове указательный палец. — Больше не попадайся мне на глаза.

"Нет!" — хотел крикнуть Кзавер, но его уже ткнули в лоб, и окружающий мир расплылся, потерял свои очертания, растворяясь в мягком белом свете.

Он пришел в себя и медленно сел в кровати. Была глубокая ночь, усеченная луна светила через жалюзи, расчерчивая одиночную палату ровными линиями. Аппаратура пиликнула, зафиксировав сбой в показаниях, над кроватью загорелся приглушенный свет. Кзавер посмотрел вперед, на широкую зеркальную панель, за которой, вполне возможно, скрывалась потайная комната. Он стянул с лица кислородную маску, разбинтовал голову и несколько секунд наблюдал в отражение, как затягивается рана на лбу, да уходят из-под глаз синяки. Потом расслышал быстрые шаги в коридоре. Похоже, конвой куда-то отходил, но вернулся, как только получил сигнал от аппаратуры.

Кзавер поднялся с кровати, поплотнее запахнул длинный больничный халат и взмахом руки отправил в сторону двери всю мебель, что была в палате, блокируя вход.

— Вот значит как, да? Выкинул меня, словно котенка! — Он задумчиво встал посреди комнаты, игнорируя конвоиров, рвущихся сквозь нагромождение. — Ну ладно... Посмотрим! Мы еще посмотрим...

Жалюзи смялись в бесформенный комок, стекло разлетелось вдребезги. Кзавер подошел к окну, оценил расстояние до земли, цокнул языком и перемахнул через подоконник. Приземлившись, он срастил раздробленные кости стоп, поставил на место вывихнутое плечо и собрал обратно лопнувшую от удара селезенку. Поднялся на ноги и под вой сирен медленно пошел в сторону леса.

* * *

— Значит, пока мы тут прикидываем, что да как, они наши идеи в жизнь воплощают, да? А я говорил, что пора уже подумать о сбросе. — Асвальд сунул руки в карманы детских брюк и покачался на носках ботинок. — И что? Сколько там народу было?

— Достаточно, — ответил Миро.

Кои перевернулся на другой бок и забормотал во сне. Миро приподнял его одеяло, рассматривая крепкое тело, поинтересовался:

— А этого где взяли?

— Старый друг Шуна. Работал на общественной ферме. Мальчишка не промах, между прочим. Вчера уже вовсю клеил нашу Мерлан.

— Какое облегчение.

Асвальд хохотнул, поправил одеяло Кои и подытожил:

— Итак, у нас три центра сил. Пес, Вигман с имбой и Роско с Кацу. Я только не понимаю... в чем был сакральный смысл этого шага. Люди не идиоты, особенно просветленные. Роско высосал до дна такое количество игроков, да еще и против их воли...

— Об этом трубят уже все паблики, — кивнул Миро. — Ясное дело, что никто с ним больше связываться не будет. И глобальный сброс у них теперь не получится. Но... в том квартале собиралась верхушка, те, кто мог поднять волну и повести людей за собой.

— Самые инициативные.

— Самые инициативные.

— Так ты думаешь, что Роско работает на Пса? И все это было не ради большого сброса?

— Вполне возможно. — Миро задумчиво покусал нижнюю губу. — Сессии расписаны вплоть до битвы. Никто из пострадавших не войдет, пока все состязания не закончатся. И... последнее время активировались потрошители. Вырезают бойцов, в том числе наших людей. Уже было несколько случаев. Сами понимаете, на них тоже можно больше не рассчитывать. Жаль. Я хотел подтянуть кое-кого...

— А у Столицы собирается все больше и больше зургов, — добавил Асвальд. — Намечается что-то глобальное.

— С другой стороны... столько лет делать здесь вид, что вы заклятые враги... Это как-то слишком уж...

— Так значит, Роско — человек? Как ты? Получил силу, но остался при своем сознании?

— Или он имаго, — пожал плечами Миро. — Но тогда в личности Шанталара есть какой-то внутренний конфликт.

— А помнишь, что сказала про Роско та видящая?

— Ее слова лишь добавляют вопросов, но ничего не объясняют. И главный вопрос заключается в том, какая вообще связь между Роско и Кзавером. Почему Всевидящая выделила именно их?

— У меня сейчас голова лопнет, — признался Асвальд. Он отошел к массивному столу, занимавшему дальний угол номера, сел в широченное кожаное кресло и закинул ноги на его спинку. — Те трое высших, которых убили... — Асвальд развернулся в кресле, свесив голову, — они были скорее имаго. У них изначально была связь с Сателлитом. Но они поддержали тебя и выступили против Пса. Почему? Что же ты за захватчик такой, если выбираешь сторону жертвы?

Миро тоже подошел к столу, взял с фруктовой тарелки яблоко, откусил большой кусок и кивнул лежащему вверх тормашками мальчишке.

— Это чтобы лучше думалось?

— Ага, — хохотнул тот. — А что твой Тиан? Он не хочет выдать нам чуть больше информации? Ведь все началось именно с него. Это он направлял предыдущего короля, он нашептал тебе, как не лишиться рассудка в Цитадели. — Асвальд ловко перекатился на живот. — Тиан мог стать тем, кто переформатировал захватчика, именно поэтому Шанталар лишился своих опор и был вынужден вербовать людей.

— Хм... — Миро сел рядом, откинул голову на кресло.

— Тиан давно видит систему и он просто не мог не понять, что тут происходит. Ты ведь спросишь его?

— Однажды я уже задал ему этот вопрос, — печально усмехнулся Миро. — А он ответил, что правда меня убьет.

— Ну, тогда бы убила, сейчас, может, и пощадит, — возразил Асвальд. Забрал из рук Миро надкусанное яблоко и вгрызся в него ровными белыми зубами.

— В любом случае, Тиан не тот, кому нужно задавать один вопрос дважды. Он отлично все помнит и ответит тогда, когда посчитает нужным.

— Ох уж эта твоя...

Из ванной вышел Шун. Он встретился взглядом с Асвальдом и Миро, понял, что только что перебил кого-то из них, закинул влажное полотенце на плечо и неопределенно махнул головой:

— Мне вас оставить?

— Лучше здоровяка своего разбуди, — предложил дитя.

Шун подошел к кровати, толкнул Кои в плечо. Тот что-то пробурчал и натянул одеяло до самого подбородка.

— Эй! Подъем!

Он кое-как растормошил Кои и отправил его принимать душ, сам же на скорую руку соорудил себе завтрак, накидав на тарелку овощей, фруктов и мясную нарезку. Сел в одно из широких кресел и принялся жевать.

— Кстати, его вчера неплохо приняли на записи в команды, — сказал Асвальд, кивнув в сторону Шуна. — Помоев не было.

— Да, — подтвердил тот. — Гора с плеч. Большинство, конечно, вообще не знало, как реагировать, провожали меня молча. Напряженное такое молчание у них было... а вот несколько мальчишек прям до гостиницы со мной шли, новости рассказывали и даже конфет откуда-то приволокли мне под дверь потом.

— Мило, — хмыкнул непроявленный.

— А можно вопрос? — спросил Шун, обращаясь к Асвальду, потом перевел взгляд на Миро, словно не знал, кому именно его адресовать.

— Ну, давай, — ответил дитя, закинув в рот огрызок яблока.

— Вы сказали, что Пес победил Предтечу, использовав какой-то запрещенный прием. Что именно он сделал?

Миро нахмурился, но Асвальд проигнорировал его настрой и важно сел в кресле.

— Ты знаешь, что игроки на полном погружении используют ботов, когда выходят на время из Игры?

Шун кивнул, добавил:

— А просветленные могут создавать свои тела когда захотят, им такое ни к чему.

— Именно, — подтвердил Асвальд. — Казалось бы, это должны уметь и высшие, но... когда они выходят, то обычно погружают свои игровые тела в сон. И это их слабое место.

— Зачем они это делают? — не понял Шун.

— Игровое тело высшего воссоздается дольше, — ответил Миро. — А потом оно еще должно пройти сонастройку с Сателлитом, из которого черпает силы. Гораздо проще оставлять свое тело в каком-нибудь укромном месте.

— На ваше тело напали? — спросил Шун, убирая на стол пустую тарелку.

Миро промолчал. За него ответил Асвальд:

— Да. Его тело подпортили. Прямо перед решающей схваткой. Поэтому он и проиграл Псу.

— Сочувствую... — тихо сказал Шун. Потом добавил громче: — А мы можем поступить так же? Найти тело Пса, пока он спит, и...

— Не можем, — ответил Миро. — Пес никогда не спит.

— ...разве такое возможно?

— Конечно же невозможно, — усмехнулся Асвальд. — Кстати о невозможном. Как твой настрой? К битве готов?

— Ну... более-менее.

— Вечером вам нужно будет сесть и накидать себе план действий, — сказал Миро, смотря на Шуна снизу вверх. — Битва команд проходит намного ожесточеннее, чем одиночная. Да и вас всего пятеро.

— А вы? — Шун громко хрустнул огурцом. — Вы пойдете с нами?

— Я, к сожалению, нет, — вздохнул Асвальд. — Меня сразу просекут, даже под колпаком. А вот Миро за тобой присмотрит, не волнуйся.

— Но уже в подземелье, — вставил тот. — На арену мне тоже нельзя. Там будет слишком много народу. Да и особой помощи от меня не жди, если только совета. Любой всплеск от моего непосредственного вмешательства тут же заметят.

В дверь постучали.

— Войдите! — громко крикнул Шун. — Там открыто!

В проеме показалась весело оскаленная пасть молоденького зурга.

— Ну привет, команда.

— Так полагаю, Маас, — широко улыбнулся Асвальд, вскакивая с кресла. — Вот теперь мы все в сборе.

— Рад видеть! — подскочил вслед за ним Шун. — Заходите! Только вас и ждем!

Маас ловко юркнул в комнату, вслед за ним зашел Ллель, приветственно рыкнул. На его фоне Маас выглядел совсем маленьким и хрупким. Зурги были облачены в боевые латы, смотрелось их одеяние очень солидно и даже немного пугающе. Шун заметался по комнате, не зная, что предложить гостям. То ли присесть, то ли прилечь, то ли перекусить. Асвальд осторожно схватил его запястье и выразительно округлил глаза, призывая успокоиться.

— Прекрати истерить. Зурги не любят, когда к ним относятся, как к посторонним. Они сами найдут себе место и угощение.

Из ванной вышел Кои. Он прилизал мокрые волосы рукой, окинул номер веселым взглядом, но тут заметил зургов и изменился в лице.

— Почему они в латах? — Он повернулся к Шуну. — Не говори мне, что эти псины...

— А я уже рассказывал, что бойцовские ямы мы роем только на открытой местности? — громко заявил в воздух Маас. — В помещениях они нам ни к чему.

— Как же он мне нравится, — расхохотался Асвальд. Миро скупо улыбнулся. — Черт!

Асвальд застыл, опустив взгляд, сосредоточенно уставившись на дощатый пол.

— Что? — тут же напрягся Миро.

Шун тоже бросил в его сторону тревожный взгляд, но удержался от вопросов.

— Меня вызывают.

— Это настолько важно? — Непроявленный поднялся с пола. — Вы же понимаете, что не сможете зайти до самого конца битвы, если выйдете сейчас?

— Понимаю! — как-то совсем не по-детски огрызнулся мальчишка. — Но вызов срочный. Случилось что-то из ряда вон.

— Может, я схожу? — предложил Миро.

— Вот уж кому не стоит теперь отлучаться ни на секунду, так это тебе, — хмыкнул Асвальд. — Давай, я потом сообщу, что произошло.

— Хорошо.

Шун слышал весь их разговор, но все равно выглядел так, словно хотел засыпать дитя кучей вопросов. Кои и зурги продолжали препираться, но уже полушутя — похоже, угрозы на Кои действовали хорошо — а Шун стоял столбом между ними и не мог свести с Асвальда вопрошающего взгляда.

— Нормально все, — улыбнулся ему дитя. — Продолжай делать то, что делал. Скоро увидимся.

Шун громко выдохнул, словно все это время даже дышать боялся, и кивнул.

— То есть вы хотите сказать, что он пришел в себя, заблокировал вход... взмахом руки... потом сиганул с шестого этажа и просто ушел в лес? — спросил Асвальд, прокручивая запись по третьему разу.

— Получается, так, — растерянно ответил один из ассистентов, молоденький и щуплый.

— На земле он задержался, — добавил второй. — Думаю, он сломал себе ноги.

— Сломал и зарастил? — хмыкнул Асвальд. — Ну хотя... — Крутанул запись и остановил в нужном месте. Висящая в воздухе панель отобразила съемку сверху, с одной из камер, что были установлены снаружи. — Вот тут он как-то неуклюже держится за левое плечо. И движение это... словно ставит на место сустав. — Асвальд запустил запись с начала, еще раз остановил, ткнул пальцем в затылок Кзавера, сидящего на больничной койке. — А нет другого ракурса? Чтобы было видно его лицо?

— Нет.

— Хм... — Асвальд приблизил отражение Кзавера в зеркальных панелях, прищурился. — У него рана на лбу пропадает. Если приглядеться...

Второй ассистент подошел ближе, запустил замедленное воспроизведение.

— Вы правы...

— Неудивительно, что он так легко сиганул с шестого этажа, — хохотнул Асвальд. Потер лоб. — Бред какой-то...

— Мы проверили несколько раз, это не монтаж, — тихо вставила Гала.

Она сидела чуть поодаль и курила вторую сигарету подряд. Противопожарная система оперативно засасывала струйки дыма в потолок и ругалась предупреждающим сигналом.

— Не сомневаюсь... — пробубнил себе под нос Асвальд, развернулся и добавил громче: — И таких у нас как минимум двое...

— Твои люди его нашли?

— Пока нет.

— Подключи внешнее звено. Я разрешаю.

Гала затушила окурок о металлическую ножку стола, повертела пачку в руке, но все же убрала ее в карман пиджака. Противопожарная система благодарно мигнула зеленым огоньком и замолчала.

Асвальд кивнул ассистентам, выпроваживая их из кабинета, вышел в локальную сеть, связался с отделом внешней безопасности. Видео-звонок завис в воздухе объемной голограммой, сотрудник отдела устало посмотрел на него с той стороны, уточнил:

— Еще просьба?

Потом увидел на заднем плане представителя Комиссии, и сонное выражение тут же слетело с его лица.

— Совсем небольшая, — улыбнулся Асвальд. — Найдите мне игрока. Внешних данных нет. Статус — высший. Игровое имя — Роско. Это очень срочно.

Глава 11.1 Второй шанс

Яркое полуденное солнце слепило глаза, и Шуну приходилось щуриться, чтобы рассмотреть бесконечные, уходящие ввысь трибуны, забитые до отказа. Разноцветное человеческое море дыбилось волной, ревело и было готово выплеснуться на арену, затопить ее до краев. Полторы тысячи человек в боевом облачении ютились сейчас на сравнительно небольшом клочке земли плечом к плечу. И это совершенно не походило на попмезное приветствие участников одиночной битвы. Это больше напоминало стадо, что готовилось пойти на убой.

Центральная ложа располагалась прямо по курсу, одинаково хорошо видимая со всех сторон. Она возвышалась над трибунами, увеличенная магическими гранями. При желании можно было рассмотреть и королеву Анну в длинном белом одеянии, искрящемся на солнце, и сидящего по правую руку от нее Стального Пса — как всегда холодного и невозмутимого.

— Приветствуем вас на семь тысяч сто сорок второй Полугодовой битве! — раскатился над ареной звонкий голос ведущего, усиленный в несколько раз. — Итак, сегодня в борьбу вступают двести девяносто семь команд!

Притихшие было трибуны взорвались новой порцией оваций и криков, над головами болельщиков развернулись голографические флаги и гербы участников.

— Смотри-ка, — хохотнула Мерлан, склонившись к правому уху Шуна. — За тебя болеет не самый маленький сектор. — Она положила ладони ему на голову, развернула в нужном направлении.

Герб принца занимал внушительный участок неба: кроваво-красная лента змеей пересекала золотой меч и струилась, словно живая. Шун почти год в глаза не видел свой фамильный герб и сейчас подумал лишь о том, что он выглядит довольно мрачно и пугающе.

— Капитаны команд! — проревел ведущий. — Выразите свою признательность нашей несравненной королеве Анне!

Десятки духовных мечей взмыли в воздух, Шун сжал рукоять, готовый повторить приветствие, но взгляд, который он обратил на королеву, неосознанно сполз в сторону, уперся в бледное лицо. И Шуну показалось на миг, что Пес тоже смотрит только на него, а тонкие губы Лиама тронуты едва заметной довольной улыбкой.

"А что, если он позволил мне вернуться, лишь чтобы опозорить еще раз? Что, если он просто хочет еще раз посмеяться надо мной?" — промелькнуло в голове.

Меч налился до тошноты знакомой тяжестью, ноги Шуна предательски обмякли, он судорожно втянул носом воздух, готовый удариться в настоящую панику. Вот сейчас его тонкое тело снова разлетится ошметками, и зрители разочарованно загудят, а потом начнут тыкать в его сторону пальцами и презрительно смеяться...

— Успокойся! — Мерлан пребольно пнула его по голени. — Возьми себя в руки и подними уже этот чертов меч!

Шун огляделся, заметил напряженные взгляды зургов, что стояли по левую сторону от него, и растерянность на лице Кои.

"Да, теперь я тут не один, — подумал он. — Я несу ответственность за них".

Дрожащей рукой он поднял меч, Мерлан подхватила его за локоть и толкнула вверх, помогая закончить движение.

— Смотрите-ка, — усмехнулся позади чей-то низкий голос. — Наш принц пришел с мамочкой.

Мерлан обернулась, снисходительно улыбнулась говорящему:

— Мамочка запомнила твое лицо, гаденыш. — И добавила на ухо Шуну: — Я принесу тебе его голову.

— ...

— Что? — Она выгнула бровь. — Не знал, что других участников тоже можно убивать? Баллов за это, конечно, не дают, но все равно приятно.

— Да начнутся состязания!

Голос ведущего утонул в реве толпы и грохоте, что донесся из-под арены. Шун посмотрел вниз, вокруг его команды обозначился правильный шестиугольник. Земля за его пределами обвалилась, такие же шестиугольники с другими командами разъехались в стороны, трибуны отдалились и взмыли вверх, унося с собой крики зрителей. Наступившая темнота подернулась белесым туманом.

Первый круг битвы располагался в лесах междуцарствия, которое уходило вглубь на добрую пару миль и никогда не видело солнечного света. Исполинские мертвые деревья устремлялись к подножию Столицы толстенными столбами, переплетались в вышине бесконечными ветками, создавая устойчивую основу. Звуков здесь тоже было немного, потому что бедными на провизию подземельями брезговали даже монстры. В Столице ходили страшилки, что на время битвы их приманивают сюда кровью убитых мятежников, что посмели выступить против королевы Анны и Стального Пса.

Несколько секунд Шун слышал лишь тихое лязганье боевых лат да собственное судорожное дыхание. Край шестиугольника горел недалеко от его ног, медленно пульсировал красным. Шун знал, что стоит переступить эту черту — и защита исчезнет, им останется уповать лишь на собственные силы. Он медленно поднял меч, вгляделся в резную рукоятку. Белесый туман густел в вышине и равномерно мерцал, создавая некое подобие освещения. Было похоже на лунную ночь — не то, чтобы очень светло, но и несколько десятков метров вокруг можно различить без особых проблем.

Меч у Шуна был новый, профессиональный. Он купил его накануне, потратив просто баснословную сумму. Продавец долго осыпал его комплиментами, запаковывая оружие, и, кажется, так и не понял, кто же перед ним. Меч был очень хорошим, но абсолютно нулевым, лишь с таким на битву и пускали. Теперь Шуна не оберегал ни артефакт неуязвимости, ни стоящий за спиной Миро. И осознание этого отдавалось где-то внутри не только бесконтрольным страхом, но и приятным, будоражащим возбуждением.

— Итак? — первым подал голос Маас. — Действуем по плану? Или будут какие-то поправки?

Накануне они договорились играть по классическому сценарию: выпустить вперед неприкасаемую загоняющую, за убийство которой полагались штрафные баллы, отсидеться в укрытии до ее возвращения. Сильный загоняющий мог привести к укрытию до двадцати монстров за раз, а в несущееся мимо чудовище было крайне трудно попасть. Так что загнанные монстры обычно доставались той команде, к которой их направляли. Шун мало смыслил в командных боях и соглашался с тем, что одобрял Миро, который нависал над его плечом и корректировал поступающие предложения. Так они и обсудили каждый возможный шаг.

— По плану, — выдохнул Шун, покидая шестиугольник.

Границы погасли, оставив их на равномерно чернеющей земле. И тут же издалека послышались крики и рев. Кои опустился на одно колено, приложил руки к поверхности, Шун почувствовал, как по ногам, снизу вверх, прошлась волна мелкой, но довольно сильной вибрации.

— Основная часть монстров на юге, — Кои указал за спину Шуна, — но там же и больше половины команд. Предлагаю госпоже Мерлан отправиться на запад.

— Мальчик мой, — скривила губы та, — думаешь, я не смогу отбить для нас монстров?

На лице Кои отразился настоящий восторг, видимо, следопыту очень понравилось, что госпожа назвала его своим. Он попросился сопровождать загоняющую, но Мерлан покачала головой.

— Мал еще. — Она огляделась по сторонам, кивнула в сторону небольших холмов, расположенные на востоке. — Предлагаю устроить логово там.

Холмы поросли искореженными черными кустарниками и деревьями обычных размеров, такими же мертвыми, как и все вокруг. Из кустарников и стволов деревьев получалось неплохое укрытие, зурги наломали веток и уложили их дополнительным маскирующим слоем. После этого небольшое укрытие полностью слилось с местностью.

— Сидите тихо, — приказала Мерлан, ловко запрыгивая на толстые ветви ближайшего дерева. Свесилась, потрепала Кои по волосам. — Полянка впереди отличная, монстры будут как на ладони. Главное — не попадитесь никому раньше времени.

Она схватилась за ветку над головой, подтянулась, пропадая в белесом тумане, оставив в логове немного растерянного капитана, двух охотников-зургов и отчаянно краснеющего следопыта.

Поначалу Шун считал их маскировку излишней, но когда совсем рядом с ними развязалась кровавая бойня сразу нескольких команд, он поменял свое мнение.

— Какой смысл сражаться друг с другом? — тихо спросил он, пригнувшись к земле, рассматривая поле боя через нижний слой веток.

— Сокращают количество соперников, — ответил Маас.

Зург лежал рядом, и во всей его позе чувствовалось напряжение. Ллель же нависал сверху мохнатой глыбой, готовый отразить любое неожиданное нападение.

— А не разумнее ли просто охотиться на монстров?

Кои подполз ближе, шепнул ему на ухо:

— Это истребители.

— Истребители?

— Ты мало смыслишь в битве команд, да, принц? — ощерил пасть Маас. — Что ж вчера вопросов не задавал? — И покачал мохнатой головой. — Обычно капитан набирает не менее десяти человек. Обязательный костяк, как у нас, и пятерка дополнительных охотников. Ну как... чисто на словах они охотники, конечно, а на деле — да, истребители. Костяк команды загоняет и убивает монстров, а истребители пока разделываются с другими командами. Ведь за убитых чужой командой монстров никаких баллов не полагается, даже если вся эта команда перебита. Так что истребление начинается как можно раньше.

— Вы так говорите, словно уже бывали здесь, — поразился Шун.

— Конечно, бывал, — сдавленно хохотнул Маас. — Никто не запрещает записываться на битву несколько раз. Большинство приходит сюда за редкими артефактами, которые не получить от убийства обычных монстров. Не всем нужна Цитадель.

— Вот как... — Шун долго рассматривал следящего за битвой Мааса, потом прищурился и осторожно спросил: — Вы продаете эти артефакты у себя в реальности?

— Где? — переспросил тот, не отрывая взгляда от битвы.

— Он не помнит про реальность, можешь не проверять, — раздался совсем рядом голос Миро. Шун вытянул шею, пытаясь обнаружить его. А потом внимательно осмотрел небо — не летает ли поблизости камера духовного ока. — Не волнуйся, съемка здесь не ведется, для работы ока тут маловато магоэнергии. Зрители видят вас, как подвижные значки на карте. И совершенно не слышат.

— Гляньте-ка, — Маас ткнул Шуна локтем в бок, — всего трое осталось. Они вроде из одной команды, да?

— Ага, — согласился Кои. Чуть приподнялся. — Добьем?

— В смы... — начал Шун, но зурги уже подскочили, выпустили когти и плотоядно ощерились. — Эй!

— Капитан дает отбой? — сдавленно рявкнул Ллель.

— Мы пришли охотиться на...

— Если не добить — они в любой момент ударят по тебе же, — закатил глаза Кои. — Ну давай. Положись на тех, кто тут бывал.

— Ой, только не говори... — состроил гримасу Шун. — А, черт с вами! Добивайте.

Зурги чуть отступили и легко перемахнули через наваленные ветки, приземлившись аккурат перед растерявшимися истребителями. В отличие от просветленных, чьи поверженные тела зрелищно разлетались серебристой взвесью, убийство обычного человека не отличалось особой красотой и могло вызвать лишь приступ тошноты. Три изрядно уставших игрока покачивались на груде разорванных трупов, истекающих кровью. Они никак не ожидали напороться тут на псов и даже не оказали особого сопротивления, потому что понимали, что силы неравны. Шун отвернулся, как только увидел длинные острые клыки, входящие в голову истребителя, как нож в масло. Он пытался не подавать вида, но не сдержался и зажал рот рукой. Кои на это снисходительно хохотнул.

— Что, принцесске дурно стало?

— Иди ты... — прошипел Шун сквозь пальцы.

— Принцесске? — переспросил Миро где-то за спиной. В голосе его отчетливо слышались веселые нотки. — Кажется, теперь я понимаю, почему Асвальд так настаивал на его участии.

Зурги не были кровожадными и бросили тела, как только те перестали подавать хоть какие-то признаки жизни. Они не сразу вернулись в логово, вздыбили шерсть на загривках и несколько минут обходили поляну, принюхиваясь и прислушиваясь к чему-то. Потом вдруг припали к земле и быстро поползли к холмам.

— Впереди большая стая, — тихо сказал Маас, когда они с Ллелем укрылись за ветками. — Особей пятнадцать. Надо уходить.

— Но Мерлан гонит монстров сюда, — растерянно возразил Шун. — Как мы уйдем?

— Ногами уйдем! — огрызнулся Маас. — Если стая нас учует, монстры нам нафиг не нужны уже будут.

— Он прав, — вставил Миро.

Шун оглянулся в поисках непроявленного. Тот сидел неподалеку на раскидистом пне и практически сливался с окружением.

— Мы можем дать крюк в ту сторону, — махнул рукой Кои. — А потом вернемся сюда. Будет даже неплохо, если они кого-то учуют и пойдут следом. Я бы предложил оставить там подальше кого-то из вас, — он смерил зургов взглядом, — вы самые вонючие, они сразу наш след поте...

— Прекратите!... пожалуйста. — Шун выставил правую руку в сторону. Кинувшийся, было, вперед Ллель ткнулся в нее грудью, оскалился, но послушно остановился. — Загрызете его после битвы.

— Лезьте на деревья, — предложил Миро. — Туман густой, ваш запах там затеряется.

— Нам нужно залезть наверх, — кивнул Шун. Запрокинул голову и прищурился, рассматривая толстые ветки. — Возможно, там они нас не почуют.

— Хм... а неплохая идея, — поддержал Маас.

Он присел на все четыре лапы, подобрался, примерился и ловко вскочил на ближайшую ветку. Ллель без вопросов последовал за ним. Кои запрыгнул не так ретиво, проехался ладонями по шершавой поверхности и зашипел сквозь стиснутые зубы, чем вызвал у зургов презрительный оскал.

У Шуна с координацией и прыгучестью была совсем беда, на фоне его жалких попыток даже Кои почувствовал себя настоящим профи. Команда несколько минут наблюдала, как пыхтит внизу ее командир, а потом дружно затащила его наверх.

— Надо подняться еще выше, — заметил Маас и подсадил Шуна Ллелю на спину. — Метров на десять.

Шун не стал спорить, лишь вцепился в его загривок и зажмурился. С высоты была видна поляна, а еще становилось понятно, что лес простирается в стороны довольно узкой полосой. А напрямую метров через тридцать опять начинается поляна.

Приходилось сильно щуриться, чтобы хоть что-то разглядеть в загустевшем тумане, но у зургов, видимо, таких проблем со зрением не было. Они внимательно следили за чем-то внизу, синхронно поворачивая головы и тихо переговариваясь на своем рычащем языке.

— Что там? — не выдержал Шун.

— Стая больше, чем мы думали, — шепотом ответил Маас. — Мы насчитали шестьдесят три особи.

— Там сразу несколько команд? — удивился Кои. — У вас не принято истреблять друг друга?

— Я не помню их на приветствии, — мотнул головой Маас.

— Разве сюда могут пустить кого-то постороннего? — спросил Шун. — Хотя конечно же нет... эээ... Такое уже бывало раньше?

— Никогда. — Судя по тону, Маас был абсолютно уверен в своих словах. — Интересно, кого они тут выслеживают?

— Вряд ли имбу. — Миро ловко приземлился рядом с ними, отряхнул руки. — За имбу они возьмутся завтра. Так что... нас выслеживают. Кого же еще?

— Ну конечно... — буркнул себе под нос Шун.

И с чего он решил, что все будет просто и честно?

— Нужно переждать тут, пока не вернется Мерлан, — добавил Миро, сев поодаль от команды и свесив ноги вниз. — А потом действовать как можно быстрее. Для перехода на средний круг битвы вам надо убить как минимум пятьдесят монстров.

— И в живых должны остаться хотя бы два члена команды... — задумчиво пробубнил Шун себе под нос.

Зурги переглянулись.

— Не самый лучший настрой для капитана, — заметил Маас.

— Простите... — стушевался Шун. — Всякие варианты в голове просчитываю.

— Ага.

Когда стая добралась до основания дерева, на котором пряталась команда, ее заметил даже Шун. Размытые силуэты двигались абсолютно бесшумно, стая обогнула ствол темной волной и направилась дальше, свернула направо, затерявшись в мертвом лесу.

Проводив их напряженными взглядами, Шун с командой еще долго сидели молча, пока зурги вновь не рассмотрели на горизонте какое-то движение.

— О! А это, кажись, наша добыча! — повеселел Маас.

— Они... — кивнул Ллель, поведя носом.

— Предлагаю тебе отсидеться на дереве, — сказал Маас Шуну. — Ты прав, в команде должны остаться как минимум двое. Мерлан неприкосновенная, она в любом случае выживет. А ты будешь вторым. Внизу от тебя все равно толку мало.

— Почему это мало? — возмутился Шун. — Я тоже знаю несколько хороших приемов!

— Да ну?

— Прекрати комплексовать, — вставил Миро. — Он прав, тебе лучше остаться здесь. Отсюда удобнее бить скользящим ударом.

— А. Ну... — Шун оттянул вниз уголки губ. — В принципе... ладно, я останусь.

Зурги и Кои спустились вниз, перепрыгивая с ветки на ветку.

— Меня только потом снять не забудьте... — буркнул Шун, с завистью смотря на их кульбиты.

С высоты было хорошо видно, насколько монстры превосходят игроков по размеру. Когда к деревьям подбежал на удивление прыткий богомол, его голова крутила фасетчатыми глазами в каких-то паре метров от Шуна. Наблюдая за движениями монстра, было очень легко поверить в слова Миро о настоящей скорости и ловкости этих созданий. Ведь он так быстро клацал в воздухе своими клешнями, пытаясь поймать зургов, что Шун не всегда успевал за этими клешнями уследить.

— Попробуй, — сказал Миро, поднимаясь. — Маасу с Ллелем будет трудно его завалить. А следующие уже на подходе.

Шун кивнул, призвал меч и примерился, от волнения руки его заходили ходуном.

— Успокойся.

Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, Шун закрутил пасс и послал энергию вдоль лезвия. Потом замахнулся и полоснул пространство перед собой. Богомол заметил вспышку и шарахнулся в сторону, повалив два дерева. Острие удара вспороло землю прямо перед лапами Мааса.

— Эй! — вскрикнул тот.

— Простите! — заорал в ответ Шун, удобнее перехватывая меч.

— Ты все делал правильно, — прокомментировал Миро. — Только медленно.

— Понял.

Богомол заметил на ветке еще одну цель и ринулся вперед. Шун неосознанно шагнул назад и уперся спиной в ствол, вскинул руки, машинально закрывая лицо.

— Бей! — крикнул Миро.

Но Шуна захлестнула волна паники. Он понял, что время упущено, и готов был прыгнуть вниз, наверняка свернув себе шею, однако монстр резко осел, проехавшись жвалами по стволу.

Несколько секунд все молчали, тишину нарушал лишь треск, раздающийся из-под брюха поверженного монстра. Потом его тушка задрожала и осыпалась на землю прахом, обнажая несколько артефактов. Шун не успел заметить, что это были за артефакты, они взмыли в воздух, зависли на несколько секунд и схлопнулись, отправляясь в пространственный карман капитана.

Кои задрал голову и крикнул:

— С почином!

Маас встал рядом с ним и громко добавил:

— А твой хороший прием называется "Как поскорее угробить свою команду"?

Шун состряпал виноватое лицо и снова извинился. Зурги тихо рассмеялись, клацая пастью, а потом неожиданно насторожились. Кои тоже огляделся по сторонам, приложил руку к земле.

— Что там? — спросил Шун.

— Много монстров. Очень много. Одни идут вслед за богомолом, это наши. Будут с минуты на минуту. Но там... — Маас вытянулся, посмотрел в противоположную сторону. — Там еще монстры. Возможно, их направляет кто-то чужой. Хотя я не чую запаха игрока. Странно...

Шун посмотрел на вторую поляну и через несколько секунд увидел темную волну, что шла прямо на них.

— Их... как-то слишком много...

— Давай туда! — рявкнул Маас. — А мы встретим Мерлан.

— Ага.

— Капитан ведь не против? — хохотнул Кои.

— Ой, иди ты... — отмахнулся Шун. Развернулся и замялся. — Эм... а кто-нибудь... может...

Ллель в два прыжка долетел до него, чуть присел, чтобы Шуну было легче забраться.

— Спасибо, — сконфуженно буркнул тот.

Зург выбрал самое высокое и прочное дерево, приземлился на толстую ветку, помог Шуну слезть и прыгнул вниз. Шун перевел дыхание, расставил ноги пошире, поднял меч. Темная волна медленно приближалась, становилась все отчетливее. Она затопляла пространство слева и справа и тянулась до самого горизонта.

— А почему ты не используешь мини-порталы? — спросил рядом Миро.

Шун отшатнулся от неожиданности и замахал руками, чтобы не свалиться. Чертыхнулся.

— Ты можешь спокойно скакать с дерева на дерево через порталы.

— Разве за них не дают штрафных баллов?

— Это не артефакт и не заклинание. Это навык. Так что нет. — Миро встал у Шуна за спиной, приподнял его руки. — Не подпускай их слишком близко. Закрути и будь наготове.

Шун послал вдоль лезвия энергию и принял боевую стойку. Когда до монстров осталось меньше сотни метров, Миро громко сказал:

— Давай!

Один скользящий удар тут же сменялся другим, полосуя землю внизу, вспарывая громоздкие туши. Монстры ревели и визжали, не понимая, откуда идет атака. А потом звуки схватки долетели и с противоположной стороны.

— А твой протеже неплохо справляется с мечом, — усмехнулся Миро. И Шун совершенно не удивился тому, что непроявленный видит остальных членов команды даже сквозь густой туман. — Способный парнишка. — Миро перевел взгляд под дерево. — Ты давай-ка кучнее бей. А то полосуешь их, только раны наносишь. И раззадориваешь.

Шун хотел сказать в оправдание, что ни черта не различает из-за тумана и пота, который градом льет по лицу. Но сдержался, быстро протер глаза и прищурился, выбирая место для удара.

— Ну вот. Другое дело.

Кровавая бойня длилась несколько минут, белесое пространство то тут, то там освещалось вспышками добытых артефактов. Но монстры все же имели инстинкт самосохранения и вскоре схлынули, растворяясь меж мертвых деревьев. Шун еще долго смотрел им вслед, не веря во внезапную передышку, потом тяжело осел, убрав меч в пространственный карман. Развернул панель и уставился в два горящих числа: 5 и 42.

— Пока идете без потерь. — Миро сел рядом и похлопал его по плечу. — Да и добыча неплохая. Большую часть, конечно, завалил Ллель, но...

— Ну кто бы сомневался... — Шун перевел дыхание. Потом услышал, как кто-то скребется снизу и подвывает, свесил голову. — Вы слышите?

— Ты оставил волка и лиозавра. Они тяжело ранены и не смогут уползти. Надо добить.

Шун снова призвал меч, поднялся. Золотистый лиозавр лежал практически без дыхания, с закрытыми глазами. Покрытая толстой чешуей грудь судорожно сокращалась, казалось, что еще немного, и существо впадет с агонию. Это было даже не убийством, а избавлением от мук. Шун примерился и нанес один точный удар, перерезая горло. Кровь хлынула вязким темным потоком, лиозавр издал предсмертный хрип и осыпался пеплом. Артефакты вспыхнули прямо перед глазами, ослепляя Шуна. Он дождался, пока окружающее пространство снова погрузится в полутьму, и присел, рассматривая раненого волка.

В отличие от лиозавра, волк был в сознании, смотрел вверх широко раскрытыми глазами, и его взгляд был очень-очень знакомым.

— Опять дилемма? — спросил Миро.

Шун не ответил, замахнулся мечом и послал вниз две сверкающие вспышки.

— Хм... — прокомментировал Миро. — Растешь...

— Это просто монстр, — буркнул Шун.

Глава 11.2

Снизу донеслось лязганье металла.

— О! Вот вы где! — крикнул Маас, выходя из полутьмы деревьев и вытирая о бедро окровавленный меч. — Довольно неплохой улов. — Он пнул мертвого волка и ощерился в улыбке. — Сорок три монстра! Осталось всего ничего. Мы можем нагна... осторожно!

Миро среагировал первым, ловко развернув Шуна в сторону летящей угрозы. Два упыря пикировали сверху, и поначалу Шун различил в тумане лишь четыре красных огонька. Он замахнулся по дуге и практически отсек первому упырю левое крыло, монстр взвизгнул, потерял равновесие, кульком свалился вниз, где был встречен радушно скалящимися зургами. Но пока Шун отвлекался на первого упыря, второй успел поднырнуть и вцепиться клыками Шуну в ногу. Тот зашипел сквозь стиснутые зубы, вскинул меч, намереваясь всадить его монстру в спину. Однако упырь заметил маневр и дернулся в сторону, вырывая из бедра жертвы кусок мяса. Пасть у него была не особо больше человеческого рта, но кусок все равно получился приличным.

— Портал! Быстро! — крикнул Миро.

Шун не сразу понял, что случилось, ведь все произошло молниеносно. Посмотрел вниз и удивился, почему по штанине расплывается красное пятно. Боль пришла чуть позже, а вместе с ней накатила сильнейшая усталость.

— Не спи!

— Эй! — долетело снизу. — Ты как там, капитан?

Следом послышался треск ломающихся веток, Шун скосил глаза и заметил огромную черную тень, метнувшуюся под дерево.

— Ллель, лови! — заорал Маас.

— На подходе еще трое! — Голос Кои дрожал и сипел. Похоже, следопыт тоже был ранен.

Упырь оскалил перепачканную в крови пасть и сорвался с ветки, заложил небольшой крюк, возвращаясь к жертве. Шун дрожащими руками выписал нужный узор, сложил пальцы, в воздухе развернулась воронка портала. Он упал в нее перед самым носом упыря и ударился раной, когда вываливался с противоположной стороны.

— Твою ж... — зашипел он, судорожно хватаясь за бедро.

Он хотел подняться, но Миро пригвоздил его к земле, подхватил ножом штанину, ловко распарывая ткань.

— Мда...

— Я дотяну до... конца... круга? — с большими паузами спросил Шун.

— Дотянешь, но боль будет очень мешать. — Миро нахмурился. — Я ускорю время. Дня на два. Локально, конечно же, рана затянется немного, боль притупится.

Он положил руки на рану и чуть надавил. Боль стала сильнее, а потом резко пошла на убыль, по ноге разлилось приятное ощущение тепла.

— Попробуй встать. Давай.

Шун осторожно поднялся, перевел дыхание.

— Вроде терпимо... — Он сделал несколько шагов.

— Снимай майку, порви ее и перевяжи рану, чтобы не было заметно, что она уже затягивается.

— Нам надо поскорее вернуться.

— Не торопись. — Миро раскрыл его панель, кивнул на цифры: 5 и 53. — Они там уже набрали минимум. Теперь главное — не умереть. Давай-ка поищем укрытие. — Он легонько подтолкнул Шуна в сторону мертвого леса, темнеющего вдалеке. — Только не прыгай пока, силы побереги, а то рана опять откроется. Прыгнешь, только если совсем прижмет.

Они пошли вперед. Шун постоянно щурился, рассматривая полосу леса и размытые черные столбы исполинских деревьев, подпирающих небеса. Здесь, на открытой местности, он насчитал их целых восемь. Картинка получалась сюрреалистичной, а если прибавить завывания упырей, что иногда проносились высоко в тумане, то все происходящее напоминало не реальность, а муторный кошмар.

— Главное не шуми, — тихо предупредил Миро. — Упыри высоко и не чуют запаха твоей крови. Но звук может их привлечь.

— Хорошо.

Несколько минут они шли молча, но когда до леса оставалась сотня метров, непроявленный сбавил шаг, а потом и совсем остановился, вгляделся в стену мертвых деревьев.

— Там кто-то есть. Они нас еще не заметили, спрячься.

Шун растерялся, присел на корточки, подумал и лег на землю.

— ...

— Что? Тут даже холмика нет ни одного. За что прятаться?

Из леса выскочило несколько зургов, они приземлились на все лапы и приняли боевую стойку, оскалившись.

— Черт... — Шун приподнялся на локтях. — Портал?

— Подожди. — Миро присел рядом. — Они не нападают. И... на них нет ярлычков. Это не члены команды.

— Стая, которую мы видели?

— Возможно.

Туман, разлитый среди деревьев, зарябил. На поляну медленно вышли еще два десятка зургов. Они остановились за спинами готовых к бою собратьев и замерли.

— Что происходит?.. — процедил сквозь зубы Миро.

Несколько минут протекли в полной тишине. Зурги не пытались напасть, но и не уходили обратно в лес, Шун лежал, не сводя с них взгляда и ожидая от непроявленного дальнейших указаний. Иногда в вышине кричали упыри, но внимания на них никто не обращал.

— Там есть еще кто-то, — нарушил тишину Миро, поднявшись на ноги и внимательно вглядевшись в левую сторону леса.

— Зурги? Монстры? — уточнил Шун.

— Нет...

Словно в подтверждение его слов, над головой Шуна сверкнуло лезвие меча. Оружие громко вжикнуло и воткнулось в землю совсем рядом с ним. Зурги утробно рыкнули, основная часть бросилась влево.

— Портал! Портал! — закричал Миро.

Шун сложил руки и переплел пальцы, но в небе снова просвистело, второй меч пробил левое плечо Шуна и пригвоздил его к земле.

— Да твою ж мать! — чертыхнулся непроявленный. — Почему ты такой медлительный?! — Он схватился за рукоятку меча и рывком вытащил его и из земли, и из плеча Шуна. Последний не сдержался и громко застонал. — Портал!

Три упыря заметили подбитого игрока и молнией кинулись вниз. Шун судорожно задвигал руками, создавая портал, хотя понимал, что уйти не успеет. И тут произошло то, чего не ожидал ни он, ни Миро: несколько зургов бросились вперед, высоко подскакивая, ловя упырей на подлете к жертве. Громкое рычание смешалось с высокими визгами, резко запахло железом. Шун хотел отвернуться или хотя бы зажмуриться, но не смог отвести взгляда от клубка мохнатых тел, зависших прямо над ним. Даже когда на лицо брызнула густая темно-красная кровь, он лишь смахнул вязкую жидкость с глаз, чтобы не мешала обзору.

Зурги разделались с монстрами всего за несколько секунд, вытерли окровавленные морды и уселись в ногах Шуна, как сторожевые собаки.

— Что за чертовщина?.. — прошипел Миро, оглядываясь по сторонам. — Почему они тебя защищают?

Шуну на это ответить было нечего.

— Давай портал. Найдем наших.

Закручивая огненную воронку, Шун опасался лишь одного — что зурги передумают и кинутся на него, отцапав на прощание ногу или руку. Но они сидели абсолютно неподвижно, молча наблюдая за его пассами. Так и проводили, не издав ни звука.

Шун выпал из воронки недалеко от логова, перекатился по земле и отполз под низкое раскидистое дерево. Не было видно ни Мааса, ни Ллеля, ни Кои. Возможно, они ушли дальше, оставив после себя несколько поваленных стволов и многочисленные кучки пепла.

— Рану осмотрим? — спросил Миро, выходя из портала вслед за ним.

— Да черт с ней. Я уже как-то привык к боли. Да и сражаться больше не надо. Я надеюсь...

Он достал свою флягу и долго пил, пока воды в ней не осталось лишь на донышке. Завинтил крышку, положил флягу в ногах и откинулся спиной на ствол дерева, прикрыв глаза.

Они молодцы, не так ли? Ведь все получилось. Наконец-то!

— Эй, капитан! Держи! — Шун повернулся на голос и машинально вскинул руку, ловя увесистый кулек, что летел прямо в него. — Как обещала.

Мерлан сидела на дереве — с растрепанными волосами и горящими глазами. Лицо у нее было перепачкано то ли грязью, то ли сажей, но все равно выглядело очень красивым. Настоящая валькирия. Шун улыбнулся ей, развернул кулек и брезгливо откинул его подальше, когда понял, что это чья-то голова.

— Я этого не хотел, — устало ответил Шун. — Но спасибо.

— Ой, ты сам не знаешь, чего хочешь! — фыркнула Мерлан, грациозно спрыгивая с дерева.

— Прям дежавю...

— А где наши?

— Где-то, — усмехнулся Шун. — Я немного потерялся.

— Потрепало же тебя, капитан, — хохотнула Мерлан, присаживаясь рядом. — До конца круга осталось несколько минут. Наверно, уже поздно делать перевязку. Потерпишь?

— Нормально, — кивнул Шун. — Потерплю.

Он перевел взгляд на Миро, что стоял неподалеку, кивнул, пытаясь показать, что все действительно хорошо, и тут что-то невидимое толкнуло его в грудь. Миро заметил это, нахмурился, подошел ближе, снова по-хозяйски развернул капитанскую панель и чертыхнулся.

— Мы... мы кого-то потеряли? — спросил Шун, рассматривая четверку, появившуюся на месте пятерки.

— Ага. — Мерлан села рядом, взяла его флягу с водой, сделала последние пару глотков и выкинула ее через плечо. — По ходу, милаху того.

— Нет, это Маас, — ответил Миро. — Странно... странная смерть. Слишком быстрая.

— Что значит быс... — Шуна снова толкнуло в грудь, четверка на панели сменилась тройкой. — ... Ллель?

Миро кивнул.

— Попали в засаду. — Мерлан с подозрением глянула на Шуна, но воздержалась от вопросов и передернула плечами. — Такое бывает. — И даже бровью не повела, когда на месте тройки появилась двойка. — Не переживай, мы набрали проходной балл.

Несколько минут они сидели молча, ожидая гонга. Шун даже перестал нервничать и настроился на лучшее. Ведь зурги и Кои действительно могли просто угодить в засаду, с кем не бывает? Он громко выдохнул.

Мерлан хотела похлопать его по бедру, но вспомнила про рану. Замахнулась ладонью над плечом Шуна, заметила и там пятно крови, громко фыркнула:

— Ты специально, что ли, мечи своей тушкой отлавливал? Живого места не...

Она замолчала на полуслове и сползла на правый бок, уткнувшись лбом Шуну в колено.

— Твою ж... — Миро схватился за голову и отвернулся. Он еще что-то говорил себе под нос, но Шун не мог расслышать.

— Это что же... — растерянно повторял он, наблюдая, как тело Мерлан медленно гаснет, становится легким и эфемерным и полностью пропадает. — Это... это что...что же такое...

— Их отключили, — как-то слишком спокойно ответил Миро, резко обернувшись и уперев руки в талию. — Отключили одного за другим.

— Меня... тоже отключат?

По спине Шуна прошелся холодок. Он знал, что находится в виртуальности, но был совершенно не готов умирать даже здесь.

— О, это вряд ли, — хохотнул Миро. — Это слишком просто и совсем не весело. Он же... он же издевается над нами... — Непроявленный вздохнул, посмотрел на Шуна так, словно хотел за что-то извиниться. — Мне нужно уйти.

— В смы...

— Не волнуйся. Сейчас уже будет гонг. Как только вас заберут, тут же окажут помощь, исцелят все раны. После этого отправляйся к себе в номер и отдыхай. Я приду чуть позже. Хорошо?

— Мы опять лажанули, да? — скривил губы Шун. — Простите, я... подвел вас уже второй раз.

— Что? А. О, не переживай. — Улыбка Миро получилась широкой, но отстраненной и холодной. — Ты был лишь отвлекающим маневром. Все хорошо.

С этими словами он растворился в воздухе.

Шун еще долго переваривал услышанное, потом тихонько рассмеялся. Закрыл лицо руками и затрясся всем телом.

Ну конечно.

Конечно!

Как он вообще мог подумать, что что-то решает во всей этой истории? Что его действия важны хоть для кого-то...

Высоко в небе прозвучал гонг, знаменующий окончание первого круга. Шун убрал от лица мокрые ладони, вздохнул и медленно поднялся.

* * *

— Сколько минут прошло между первым и вторым отключением? Полчаса? Час? На что нам ориентироваться? — спросила Гала, врываясь в комнату.

Миро молча кивнул ей, Асвальд негромко ответил:

— Пятнадцать секунд.

— ...что?

Миро знал, что отбор в Комиссию был крайне строгим. Претенденты должны были обладать не только отменным здоровьем, широким кругозором и хорошей скоростью реакции, но и пластичной психикой, готовой воспринять и переработать любую нестандартную ситуацию. Но сейчас дали сбой даже безупречные навыки госпожи Галы. Женщина застыла посреди комнаты в совершенной растерянности и молча переводила взгляд с одного экрана на другой. Потом спросила:

— А это точно один и тот же человек?

— Точно, — ответил Асвальд. — И монтажа тут опять же нет, мы проверили.

Экраны доп-реальности висели в воздухе, сквозь них виднелись такие же растерянные лица сотрудников внешнего отдела, которые первыми нашли в Сети записи из квартир Мерлан и Кои. На первой записи, сделанной встроенной камерой капсулы, был запечатлен коренастый человек с широкими плечами и каким-то не к месту добродушным лицом. Он срывал прозрачную крышку капсулы, не удосужившись отключить аппаратуру и даже прервать текущее погружение, откидывал ее за спину, где последняя ударялась об стену и шла трещинами. Нетрудно было догадаться, что коренастый человек обладал сверхъестественной силой, раз мог вот так швырнуть триста килограммовую крышку.

Камера была обязательной в конструкции любой капсулы для погружения, и вторая запись отличалась разве что лучшим качеством, да краски на ней были поярче. И комната госпожи Мерлан, попавшая в кадр, восхищала своими габаритами и богатством: мраморные колонны слева и справа, высоченный потолок, с которого свисала объемная хрустальная люстра. Но все остальное повторялось один в один: широкоплечий мужчина средних лет легко срывает с капсулы крышку, отшвыривает ее куда-то назад и резко исчезает из кадра.

— В каком они сейчас состоянии? — тихо спросила Гала, наконец взяв себя в руки.

— Оба в коме, — ответил Асвальд.

— Игровой?

— Нет, обычной. Ни в Даоне, ни в Игре нет следов их присутствия.

— Их тела повреждены? — Гала достала пачку, выбила себе на ладонь тонкую сигарету.

— Физических повреждений нет. — Асвальд вскинул подбородок, давая знак ассистенту. Тот достал зажигалку и прикурил представителю Комиссии. — Функции мозга тоже в порядке.

— То есть... — Гала выпустила плотную струю дыма, — их что... словно... просто выключили?

— Похоже на то, — согласился Асвальд. Он подошел ближе к экранам, внимательно рассмотрел их и задумчиво протянул: — Интересно... Маас и Ллель сейчас в таком же состоянии?

— Это вообще отдельный разговор, — фыркнула Гала. — Представитель Дмаана на последнем общем совещании рвал и метал, обвиняя нас в заговоре против всей цивилизации зургов. Вы вообще в курсе, что Маас и Ллель на Зетте считаются изменниками?

— Да, — нехотя ответил Асвальд.

— И как давно вы в курсе? Вы уже знали это, когда брали их в команду?

Федерал промолчал, Гала и не настаивала на ответе. Это мало походило на допрос или даже обычное отчитывание нижестоящего сотрудника. Она скорее просто журила его за то, о чем давно знала и чему никак не препятствовала.

— Значит, один у нас срывает с капсул крышки голыми руками и может находиться в двух местах практически одновременно, а второй и вовсе обладает телекинезом и нехилой такой регенерацией... — Гала покусала нижнюю губу. — Я все правильно понимаю?

— Одна утопленница недавно сказала Рине, что наш реальный мир похож на сон, — вставил Миро тихо.

Гала посмотрела на него пустыми глазами, она, кажется, не поняла ни одного слова. Миро подумал о том, что перед внутренним взором женщины уже вовсю пишется отчет, в котором она пытается хоть как-то объяснить остальным членам Комиссии всю ту чертовщину, что творится в стенах Агентства.

— И этот сон снится Тони, — продолжил он. — Никто не может пробудиться, не может понять, что все вокруг нереально.

— А они, значит, не спят? — спросила Гала.

— Скорее — находятся в осознанном сновидении. И могут управлять им, — ответил Асвальд. — А если предположить, что все вокруг не сон, а очень хорошая симуляция...

— То они играют в режиме бога, — покивала Гала. — Я помню эту твою теорию. Но серьезно... ты думаешь, это... — Она цокнула языком и глубоко затянулась сигаретой, выпустила сизое облако, прищурив глаза. — Я не могу указать это в отчете, ты же понимаешь.

— Это был бы крайне интересный отчет, — улыбнулся Асвальд. — Я б почитал.

— А что Рина, кстати? — спросила Гала, затушив окурок в услужливо подставленной сотрудником пепельнице.

— Она сработала безупречно, — ответил Миро. — Так что мы готовы к полному выбросу.

Глава 12.1 Дурак для дурака

Шун никогда не считал себя лидером. Не было в нем той харизмы, что могла воспламенять чужие сердца или хотя бы помогала ему отстаивать свои убеждения. У него и убеждений-то особых не имелось, кроме общепринятых норм морали и поведения.

К тому же, Шун каждый раз сомневался в том пути, на который собирался ступить, и был совершенно не готов нести ответственность за других людей, ступивших на этот же путь вслед за ним.

Вспоминая всю свою прошлую жизнь, Шун приходил к выводу, что является полностью ведомым человеком, падким на чужую уверенность и статус. Впрочем, ничего плохого или предосудительного он в этом не видел. Во всяком случае, до последнего времени...

В дверь тихонько постучали, и тут же с противоположной стороны послышались быстрые удаляющиеся шаги. Шун открыл, забрал с порога очередную корзинку с угощением.

Угощения несли к его номеру вот уже третий час, на столе собралось шесть корзинок с фруктами и конфетами, два торта и почти десять бутылок вина. Первое время Шун смотрел на эти подношения в полной растерянности, не зная, чего от них ожидать. Были ли они и правда жестом поддержки, или же его пытались отравить? Покидая арену после первого круга сражения, он так и не понял, как отнеслись к его очередному поражению зрители и болельщики. В секторе под его гербом царил настоящий раздрай: кто-то разочарованно гудел, кто-то возмущался и требовал изучить записи боя, кто-то пытался приободрить принца веселыми выкриками. Но большинство, как и сам Шун, пребывали в молчаливом недоумении.

Шун закрыл дверь, поставил корзинку к остальным дарам и сел за стол, уставившись в окно. Давно стемнело, но небо подсвечивалось таким количеством праздничных огней, что было светло, словно днем. Одни праздновали победу, другие топили в спиртном свой проигрыш и несбывшиеся надежды, и абсолютно все радовались тому факту, что в Столицу наконец-то прибыл имба.

Шун почувствовал, как его снова накрывает волна жгучей зависти, тяжело вздохнул и растер ладонями лицо. Это было его место, черт возьми! Его судьба! Это он был вторым Предтечей, лучшим из лучших, тем, кто мог попрать небеса и переделать этот мир по своему усмотрению!

Даже после несправедливого падения и года скитаний он остался тем самым наследным принцем, которого превозносили все наставники и учителя. Он многое пережил и преодолел. Он выковал себя, словно идеальный клинок, чтобы вернуться и отомстить... хотя нет — чтобы добиться справедливости, чтобы забрать то, что принадлежит ему по праву! Так почему же его законное место снова занимает кто-то другой? Почему кому-то другому радуются так, что ночь превращается в день? Почему на другого возлагают все свои надежды?

Он так сильно растер лицо, что щеки начало саднить. Шун откупорил первую же попавшуюся бутылку и сделал несколько глотков прямо из горлышка. Если окажется, что это отрава, — отлично! Наконец-то его мучения и переживания прекратятся! А еще лучше...

Шун схватил нож, развернул его лезвием к себе. Зачем полагаться на волю случая? Он сам все это прекратит, вот сейчас, своими руками. Его отвлекающий маневр закончен, и Миро в нем больше не нуждается. Пес тоже не досидел до конца первого круга, ему было наплевать на результат. Он сбросил команду Шуна со счетов и даже не позлорадствовал напоследок, а просто ушел посреди состязаний. Шуну оставалось лишь молча глазеть не пустое ложе и понимать, что он теперь неинтересен даже врагу.

Он пустышка, подделка, отработанная деталь, выкинутая за ненадобностью. Вот кто он такой. Шун крепче сжал рукоятку ножа.

Хм... а что, если он и в реальной жизни такой же никчемный? Его личность хоть как-то изменилась после погружения? Или осталась прежней?

С детства он слушал каждого учителя и наставника, верил без оглядки их сладким речам и без раздумий шел туда, куда они указывали. Ему сказали, что он станет вторым Предтечей, — и Шун поверил. Ему расписали каждый последующий шаг — и он безропотно пошел, никуда не сворачивая. И если все это было фикцией, если эти события никогда не случались, а были только прописаны в его личной истории... почему же он чувствовал в них такую истинность и органичность? Не потому ли, что реальная, настоящая часть Шуна с радостью пошла бы по тем же ориентирам? И так же самозабвенно поверила тем же речам?

Шун положил нож на стол.

Но почему же именно сейчас его перестало устраивать такое положение вещей? Что изменилось? Он слишком поверил в себя? Или совсем поехал умом, потому что так и не получил морковку, которой так долго размахивали перед его носом?

Или ему так принципиально восстановить репутацию и доказать свою правоту?

Шун сделал еще несколько глотков, поднялся из-за стола. Вино понеслось по организму, согревая грудь приятным теплом и придавая Шуну сумасбродной уверенности. Он постоял немного посреди комнаты, потом рассмеялся над идеей, что неожиданно пришла в его захмелевшую голову, широко распахнул входную дверь.

Что ж, этот мир все равно нереален. И его время здесь практически истекло. Так почему бы не сделать напоследок какую-нибудь несусветную глупость?

Даже если он являлся всего лишь подделкой, одного у Шуна было по-прежнему не отнять, — его королевская кровь служила абсолютным пропуском практически по всей территории Столицы. И он точно знал, куда сейчас стоит направиться, чтобы наконец получить ответы на свои вопросы. Потому что Стальной Пес мог проводить этот вечер лишь в одном месте.

Игровой дом "В гостях у Дьявола" был самым дорогим в городе, а о здешней кухне ходили настоящие легенды. "Грешник на вертеле", "Чревоугодник, сваренный в котле", "Глаза убийцы" — вот неполный перечень тех блюд, которые можно было отпробовать в этом заведении. Но помимо первоклассной кухни и стильного интерьера, выполненного в кроваво-красных и золотых тонах, дом славился азартными играми и всевозможными тотализаторами. На период полугодовых состязаний он становился флагманом среди тотализаторов, ставки текли в него со всех уголков королевства, в подвалы завозилась значительная часть казны, обеспечивающая выплаты по всем выигрышам. А главное — на это время "В гостях у дьявола" полностью оправдывал свое название, становясь резиденцией Стального Пса. Шун слышал, что Лиам переносил сюда даже свой личный кабинет.

Он уверенно толкнул массивную дверь и прищурился, пытаясь рассмотреть каменные ступени, убегающие вверх. Полутьма коридора резко контрастировала с яркой улицей, ослепляя каждого нового посетителя. Но Шун хорошо помнил, что ступенек должно быть тринадцать, и пошел, считая каждую.

Ресторан первого этажа празднично бурлил, искрился дорогим игристым вином, что текло водопадом по гигантской пирамиде фужеров в центре зала. "Поток сквернословия" — горело над фужерами.

— Добрый вечер, — проворковала рядом официантка в костюме демонессы. — У вас заказан столик?

— Добрый вечер, — кивнул Шун. — Нет, я в дальний зал.

Демонесса изменилась в лице и сразу как-то вся подобралась.

— Могу я...

— Да. Конечно. — Шун закатал рукав кофты, протянул руку запястьем вверх. Официантка просканировала его, растерялась еще больше и продолжила, пытаясь скрыть нервозность:

— Ваше высочество! Прошу, идите за мной.

Дальний зал располагался на предпоследнем, четвертом этаже здания, и вход туда имели лишь представители чистых кровей. Шун неспешно поднялся по роскошной винтовой лестнице, с которой открывался потрясающий вид на каждый этаж. С высоты можно было рассмотреть внутреннюю логику ресторана, разбитого на отдельные секторы. В центре каждого сектора возвышался постамент с чем-то тематическим. Будь то котел с муляжами грешников, или виселица, или работник в костюме черта, весело отплясывающий и пыряющий проходящих мимо посетителей своим трезубцем.

На втором этаже приоритет отдавался уже игральным столам, хотя и здесь можно было перекусить. Воздух третьего этажа был пропитан ароматом расслабляющих свечей и всевозможных любовных эликсиров и смазок. От лестницы вглубь этажа шел единственный коридор, его устилала бардовая ковровая дорожка, обшитая золотом. В коридор выходило три десятка дверей. Судя по тишине, которую нарушали лишь шаги демонессы и Шуна да приглушенная музыка с нижних этажей, двери эти были выполнены из материала с высокой шумоизоляцией.

У входа на четвертый этаж их встретили два высоких, широкоплечих молодых человека в обычных костюмах дворцовой охраны. Они еще раз просканировали запястье Шуна и пропустили его вперед, услужливо приподняв тяжелую занавесь из плотной красной ткани.

Дальний зал был сравнительно небольшим и вмещал в себя всего шесть обособленных беседок, каждая из которых была сейчас занята. Музыка здесь играла на порядок тише, чем внизу, чтобы не мешать неспешным беседам чистокровных аристократов. А небесной красоты официанты и официантки готовы были выполнить любую их прихоть.

Шун подошел к самой большой беседке, не раздумывая потянул вверх золотистый полог и встретился взглядом со Стальным Псом, сидящим напротив входа. Слева и справа от него за овальным мраморным столом восседало пятеро высших, а за левым плечом Лиама стоял молодой человек с раскосыми глазами и медным оттенком волос.

Все присутствующие были облачены в длинные шелковые халаты красного цвета с широким запахом, которые выдавались здесь же, в расположенных сразу за залом купальнях.

Как только Шун ступил внутрь, тихий разговор над столом прервался, шесть пар глаз уставились на незваного гостя, а раскосый парень как-то странно опустил голову, словно пытался скрыть свое лицо. Лиам посмотрел через левое плечо и едва заметно кивнул, после чего медноволосый быстро покинул беседку, приподняв полог прямо за спиной Стального Пса.

— Не помню, чтобы ты приглашал кого-то еще, — громко заявил Роско, сидящий по правую руку от Лиама. — Хотя... с твоей дырявой памятью это неудивительно.

Кто-то из высших напряженно кашлянул. Почти все они быстро перевели взгляд на карты, которые держали в руках, и только Роско и Пес продолжали смотреть на Шуна.

— Согласен, — спокойно ответил Лиам, — с памятью у меня совсем беда. Не помню, чтобы приглашал и тебя.

— С каких пор я нуждаюсь в приглашении?

— Прости, опять забыл, — скупо улыбнулся Пес. — Ты же у нас из принципа пренебрегаешь всеми правилами приличия. В том числе приглашениями.

Роско фыркнул и перевел взгляд на свои карты. Пес тоже потерял к гостю всякий интерес. Но он не приказывал вывести его вон, а потому никто не решался сказать Шуну хоть слово. Над столом повисла тишина.

— Почему вы слили мою команду? — громко спросил Шун, смотря прямо на Лиама и удивляясь тому, что голос совсем не дрожит. — Разве мы играли не по правилам?

Ответом ему было молчание. Пес сделал ход, сидящий слева от него высший принялся напряженно перебирать свои карты.

— Я спрашиваю: почему вы слили мою команду?

— Он спрашивает, — улыбнулся Роско.

Игра продолжалась дальше, трое высших сделали свои ходы друг за другом.

— Вы действовали против правил! — почти выкрикнул Шун.

— Ты начал первым, — тихо ответил Пес. — Те же самые правила запрещают использовать на битве скрытых игроков. А ты протащил туда оператора.

Высшие снова уставились на Шуна, но в этот раз как на полного идиота.

— Он не участвовал в битве.

— Он ускорил время, чтобы затянуть твою рану. Это тоже не по правилам.

— Разве за нарушение правил не полагается начислять штрафные баллы? — не сдавался Шун. — Или наказывать лишь того, кто эти правила нарушил?

— Гляньте-ка, какой у нас тут борец за справедливость...

— Я требую реванша!

—...

— Я требую реванша, потому что правила были нарушены!

— И как же ты это себе представляешь? — Лиам положил свои карты рубашкой вверх и подался вперед. — Мне аннулировать все баллы, воскресить павших на битве и провести ее еще раз?

Шун открыл, было, рот, но так ничего и не сказал. А действительно, как он все это представлял? Ведь совершенно невозможно, чтобы уже проведенный круг посчитали фиктивным.

— Позвольте мне выступить на одиночной битве, — сказал он тише.

— И какой мне с этого прок? — Лиам закинул ногу на ногу, расправил подол халата.

— Вы же сами говорили... — Шун осекся и почувствовал, как к лицу приливает кровь.

— Что?

В глазах Пса сверкнул насмешливый огонек.

"Что очень ждете, когда я снова стану вашим". Черт... не будешь же при всех тут повторять настолько двусмысленную фразу!

— Что... что...

Шун совсем смутился и понял: еще секунда — и он позорно ударится в бега, не выдержав испытующего взгляда присутствующих да гаденькой улыбочки на губах Пса.

Тем временем, очередь в игре перешла к Роско, он посмотрел на скинутую предыдущим высшим карту и громко хлопнул по столу, припечатывая ее сверху своими.

— Но идея неплоха! — поддержал он Шуна. — Первый круг мы, конечно, переигрывать не будем. Но, черт возьми! Это же сам Позорный принц! Почему бы тебе не пропустить его на одиночную битву?

— У тебя настолько паршивые карты? — иронично скривил губы Лиам.

— Дело не в картах.

— Ну конечно. — Пес отодвинул свою стопочку к центру стола, остальные высшие посчитали это знаком и тоже скинули карты. Лиам обвел присутствующих взглядом и приказал: — Оставьте нас втроем.

Никому не нужно было объяснять, кто конкретно имеется в виду, и через несколько секунд в беседке остались лишь Пес, Роско и Шун, которому разрешили сесть за стол.

— Раз уж мой друг не против, то предлагаю сыграть в одну игру, — скупо улыбнулся Пес, взмахом руки собрав все карты. — Если победишь ты, — он посмотрел на Роско, — мы просто разойдемся. Если победит Шун — я позволю ему выступать на одиночной битве и даже поделюсь с ним силой, чтобы он снова не облажался на первом же круге. Ну а если выиграю я — ты отдашь мне своего Кацу.

— Охренеть условия, конечно, — хохотнул Роско. — То есть, я в любом случае ничего не получаю, да?

— Ладно. — Лиам перекинул веер карт с одной ладони на другую, красиво закрутил их вихрем, перемешивая. — Если выиграешь — можешь забрать у меня любого госера. И Шуна я тоже пропущу.

— Звучит подозрительно щедро, — прищурился Роско. — Но я согласен.

— Отлично. — Лиам посмотрел на Шуна. — Ты знаешь, как играть в "дурака"?

— Ну...

— Масти?

— Масти знаю.

— Придется играть в дурака для дурака, — усмехнулся Пес. Собрал карты в стопку и практически сложил ее пополам, наружу полетели карты с зеркальными изображениями людей. — Оставим только числа, от двух до десяти включительно. И добавим джокера, а то будет слишком скучно.

Словно фокусник, он взмахнул свободной рукой, между указательным и средним пальцами появилась карта с изображением шута. Ловко перемешав колоду, Лиам раздал всем по шесть карт и перевернул следующую, показал всем семерку треф, положил на нее остальную пачку рубашкой вверх.

— Сбрасывая джокера, мы можем менять козырь. В любой момент игры. — Он посмотрел на Шуна. — Все понятно? — Тот кивнул. — Тогда начнем. У кого двойка треф? ...тройка?

Роско поднял руку, продемонстрировал тройку треф, кинул на стол двойку черви и спросил:

— Тебе так нужен мой Кацу? Так, что ты готов выставить против него любого из госеров?

— Просто прихоть, — ответил Лиам, не отрывая взгляда от своих карт. Покрыл двойку четверкой черви.

Роско кинул сверху четверку пики. Лиам покрыл ее четверкой треф. Больше желающих подкинуть не было, и он убрал битые карты. Кинул Шуну двойку пики.

Шун быстро разобрался в правилах и приноровился. Под конец партии у него даже остались на руках неплохие карты: козырные десятка и пятерка, десятка черви, девятка пики и тройка бубны. Он скинул Роско тройку, тот покрыл ее четверкой. И пока ход перешел дальше, Шун отчаянно пытался просчитать, какие карты остались у Пса на руках. Он даже успел влезть со своей пятеркой треф, которую Пес отбил шестеркой. После этого у Лиама на руках осталось три карты. Две он положил перед Шуном, это были шестерки: черви и бубны. И Шун облегченно выдохнул, ведь он мог покрыть их оставшимися десяткой черви и десяткой треф. А потом кинуть Роско оставшуюся девятку пики и первым выйти из игры...

— Меняю козырь, — сказал Лиам, разворачивая последнюю карту и показывая всем джокера. — На бубны.

Шун почувствовал, как сердце громко ухнуло вниз.

— Не можешь побить? — с наигранным сочувствием спросил Лиам. — Кажется, я вышел первым. А значит победил. — Он пристально посмотрел на Роско. — Жду Кацу завтра утром на главной тренировочной площадке.

Он поднялся из-за стола и громко щелкнул пальцами. Под полог залетел небольшой золотой поднос с фужером игристого вина.

— Тебе лишь бы насолить мне, да? — процедил Роско, кидая свои карты на стол.

— Ну конечно же! — расплылся в улыбке Лиам, склонившись к Роско. В разрезе халата мелькнула бледная мускулистая грудь. — Конечно я делаю это тебе назло. Какие еще у меня могут быть причины? Ведь Кацу — обычный мальчишка. И никто не планирует использовать его в своих глупых заговорах против меня.

Он осушил фужер в несколько глотков и покинул беседку, не удостоив Шуна даже взглядом. Роско приподнял полог, несколько секунд смотрел ему вслед. Потом вернул полог на место, развернулся к Шуну и с улыбкой сказал:

— Ну здравствуй, Шанти. Давненько не виделись.

Тот растерялся.

— ...вы ошиблись. Меня зовут Шун.

— О, правда? — вскинул брови Роско. — Ха-ха! Значит, Шун? Ах-ха-ха! Совсем плоха моя память на имена!

"И что такого смешного?" — подумал Шун. Скупо улыбнулся и поднялся из-за стола, сказав:

— Прошу меня простить. Спасибо за партию и за то, что хотели мне помочь. Но время позднее, а мне еще нужно...

"Нужно сброситься откуда-нибудь и прекратить это до ужаса глупое существование".

— Погоди. — Роско перегнулся через стол, поймал его за руку и усадил обратно. — А ты... вообще готов к одиночной битве?

— Какая теперь разница?

— Ты ведь понимаешь, что придется соперничать с самим имбой и Кацу? И у последнего, хочу заметить без ложной скромности, шансы на победу тоже довольно высоки.

— ... — Шун еще раз попытался встать. — Я не понимаю, к чему теперь весь этот разговор.

— С подобными просьбами нужно обращаться не к Псу, а к королеве Анне.

Шун застыл на мгновение, медленно опустился на место. Роско улыбнулся, довольный произведенным эффектом, и добавил:

— Только делать это нужно перед самым началом состязаний, желательно — прямо с арены, перед тысячами свидетелей. Тогда Пес не сможет повлиять на ее решение.

Шун несколько секунд молчал, боясь поверить во внезапную удачу, Роско его не торопил. Дал время все обдумать и еще раз спросил:

— Так что скажешь? Ты готов? Твой уровень едва дополз до красного. И если честно, то... хм... у тебя маловато шансов.

— Я действительно не особо представлял себе, как действовать дальше. Просто действовал.

— Оно и видно, — хохотнул Роско. — Полугодовая битва, в отличие от Турнира, зрелище реалистичное и кровавое. Полагаться тут можно лишь на голый меч, силу и мозги, потому что все остальное у тебя заберут. Ты понял, почему проиграл партию?

Переход был таким резким, что Шун не сразу сообразил, о чем речь, и нахмурился.

— Партию в карты, — пояснил Роско. Он тоже призвал в беседку поднос с игристым вином, вот только фужеров теперь было два. Один Роско протянул Шуну. — Что нужно было сделать, чтобы не проиграть?

"Вообще-то, вы тоже проиграли", — подумал Шун. Но говорить этого, конечно же, не стал и лишь мотнул головой.

— Ну же? Подумай.

— Надо... всегда держать при себе все масти? Потому что козырь может измениться в любой момент?

— Очень хорошо! А еще?

— Хм... Считать карты?

— А ты сможешь?

— Вряд ли, — хохотнул Шун. — А больше... даже не знаю... быть удачливым?

— Именно! — Роско ткнул в его сторону указательным пальцем. — Именно так думать категорически нельзя!

— Ээ... в смысле?

— Необходимо считать себя неудачником. А вот противника, наоборот, — самым удачливым человеком на свете. Словно у него всегда лучшие карты и джокер в припасе. — Роско отпил из своего фужера. — Побеждает тот, кто полагается лишь на свои силы, а не на чудо. Побеждает тот, кто просчитывает все чудеса, которые может преподнести противник.

— Интересная теория, — улыбнулся Шун. Он тоже попробовал вино и зажмурился, потому что в нос ударили приторные пузырьки газа. — Но в такой неравной ситуации... кхе... тот, у кого нет вообще ничего чудесного, — вряд ли победит.

— "Словно у противника все самое лучшее" и "У противника все самое лучше" — вещи разные, согласись? — Роско подпер голову рукой. — Чудо приходит лишь к тем, кто перестает на него уповать.

— Красивая фраза.

— Конечно, — хохотнул высший, поднимаясь. — Она же твоя.

— ... уверен, что никогда такого не говорил. Вы точно меня с кем-то путаете.

— Это вряд ли. — Роско несколько секунд стоял по ту сторону стола и молча смотрел на Шуна, потом добавил: — Кстати, если запустить жгут перемещения внутрь портала, а не наружу, а потом выйти обратно и потянуть этот жгут, то портал схлопнется, уничтожая все, что попало в его пространство. Получится отличная смертоносная ловушка.

— Откуда вы...

— Что? Знаю, что ты умеешь создавать порталы? Ты довольно резво прыгал через них, пока находился на первом круге. Разве нет?

Он отсалютовал пустым фужером, поставил его на стол и вышел из беседки.

"Что ж, — подумал Шун, — в принципе, с самоубийством можно и повременить".

Глава 12.2

Деревья были такими высокими, что подпирали небеса в прямом смысле этого слова. Исполинский ствол могли обхватить вереницей лишь человек сорок, не меньше, а в раскидистых ветвях путались кучевые облака. Если в этом мире и было солнце, то оно пряталось где-то там, за колышущимся океаном листвы.

Поначалу Шуну казалось, что кроме него здесь нет никого. Ни одного звука вокруг, ни единого движения. Только пыльная поземка по мертвой земле, лишенной солнечного света.

— Эй! Есть тут кто?

Ему не стало отвечать даже эхо.

Немного подождав, он пошел в сторону темной полосы, виднеющейся на горизонте. И хотя тело слушалось его беспрекословно, у Шуна снова появилось ощущение, что это не просто сновидение, а чье-то воспоминание, надежно укрытое в глубине его "я". Словно был какой-то другой Шун, когда-то вышагивавший под исполинскими деревьями.

Довольно скоро он добрался до леса, вернее до того, что от него осталось. Мертвые остовы, лишенные листвы, да колючие сухие кустарники, будто свитые из проволоки. Шун остановился, повертел головой в поисках нового ориентира, но ничего не нашел и уселся на землю, подтянув колени к подбородку. Странное место. Странное и какое-то неуловимо знакомое.

Звук, что пришел к нему со спины, тоже был знакомым, но уже по снам. Тихий клекот стелился вдоль земли, убегал ввысь, слышался то слева, то справа. Когда он послышался совсем рядом, Шун скосил глаза в сторону и заметил рядом что-то массивное и неоднородное, словно за его плечом сидел, склонившись, черный великан с мерцающим лицом.

Шун развернулся всем корпусом, готовый встретиться со своим отражением, но в зеркальном лице сгорбленного существа был почему-то не он, а Стальной Пес. Пес смотрел на него пристально, а потом спросил:

— Так кто может причинить человеку самую сильную боль?

Шун уже знал, что ответит на этот вопрос, если когда-нибудь услышит его еще раз, и открыл, было, рот. Но вместо слов из его глотки вырвались потоки густой крови, а живот скрутило такой адской болью, что он еле удержался в сознании.

Перед глазами все плыло, судорожно ощупав живот, Шун понял, что из него торчат четыре длинные иглы — то ли тонкие мечи, то ли копья.

— Итак?

Слово, долетевшее откуда-то сверху, будто тумблер, отключило боль. А еще отодвинуло Шуна на задний план, отдавая бразды правления кому-то другому, живущему в его теле. Именно так он чувствовал себя прошлый раз, когда видел сон о чужой планете.

— Хорошо, — ответил кто-то его губами. — Твоя взяла.

Перед глазами прояснилось. Шун стоял на коленях, спиной к мертвому лесу, по обе стороны от него раскачивались и тихо клекотали несколько тощих великанов с зеркальными лицами. Почти такой же тощий человек с вытянутым лицом и узкими глазами смотрел прямо на Шуна, но не спешил подходить.

Имба.

Он был облачен в необычную одежду грязно-серого цвета, которая плотно облегала его тело и поблескивала на сгибах и выпуклостях, словно глянцевая. Прическа у него тоже была довольно странной — черные корни плавно переходили в светлые кончики, короткие, сантиметров по десять, локоны торчали в беспорядке.

— Тогда начнем, пожалуй, — хищно улыбнулся имба.

— Начнем, — ответил псевдо-Шун, вытаскивая из себя копье за копьем и медленно поднимаясь. Кровь хлестала из его живота, собиралась в ногах липкой лужей.

Сверху посыпались исполинские листья, чернея на лету и превращаясь в пепел. Земля задрожала, поднявшийся ветер принес издалека полные ужаса человеческие крики...

"Одно сновидение веселее другого", — подумал Шун, просыпаясь. Грузно встал с кровати, дошел до ванной и умылся.

Вчерашние дары он отнес на кухню, угостив работников гостиницы. Те поблагодарили, но на яд еду и вино все-таки проверили. Окинув взглядом массивный пустой стол, Шун неспешно собрался и пошел завтракать.

После он покинул Столицу и отправился на север, туда, откуда путников пребывало меньше всего. На душе у него было на удивление спокойно.

Вся жизнь человека состоит из набора реперных точек, к прохождению которых он постоянно готовится. Сидит-сидит ребенок на попе ровно и вдруг понимает, что пора начинать ходить. Встает — и идет. Да, падает, но только первые несколько раз. И молчит лишь до поры, до времени, осторожно пробуя отдельные слова. А потом не заткнешь.

Наверно, Шун сейчас чувствовал нечто похожее. Спокойствие в груди и голове, но приятный мандраж в животе, чуть пониже солнечного сплетения. Абсолютное незнание, что и как делать дальше, но полная уверенность в том, что все получится. Словно кто-то протянул к нему руки, в которые можно безопасно упасть.

Он вышел из круга столичной безопасности, в котором запрещалось создавать порталы, закрутил воронку и перенесся еще на десять километров севернее. Прошел через жиденький лесок и остановился на полянке, обросшей по периметру высокими кустами. Отлично! Тут его никто не побеспокоит.

Стоило бы призадуматься, почему его до сих пор не нашли ни Миро, ни Асвальд. Но Шуну на это было наплевать. Теперь он сам по себе. Отвлекающий маневр? Великолепно! Он устроит такое шоу, что обратит на себя внимание каждого! Сами ищите своего человека, сами устраивайте революцию и свергайте Стального Пса. Шун вернулся, чтобы восстановить свою репутацию, чтобы снова плескаться в безграничном море обожания и лести!

Он открыл портал и шагнул в него, сложил пальцы в печать, создавая жгут. Подождал немного и потянул его на себя. Жгут дернулся, проходя сквозь оболочку, его кончик послушно завис внутри. "Меня же сейчас ничем таким не ударит?" — подумал Шун, осторожно прикоснувшись к нему указательным пальцем. По телу прошлась приятная бодрящая волна. Хм...

Он задом вышел из воронки, вытягивая жгут за собой. Тот послушно плавился и удлинялся, но лишь до определенного момента. А потом начал уменьшать внутреннее пространство воронки, выворачивая ее наружу, огненное кольцо неумолимо таяло и мельчало. Шун понял, что жгут достиг своих пределов, потому что теперь ему приходилось прикладывать усилие. Он сел на землю и долго смотрел на практически вывернутый портал. Минут через десять понял, что пока он не уничтожит его сам, тот не рассеется. А вот это уже очень даже полезно... Покрутив жгут так и эдак, он пришел еще к одному выводу — тот откликался на его мысленные приказы, удлиняясь и укорачиваясь. "Что ж, попробуем..."

Шун укоротил жгут и одновременно дернул его на себя. Внутри портала был лишь воздух, поэтому все ограничилось одним громким хлопком, но все равно... Шун довольно улыбнулся.

Он провел на поляне весь день, изучая свойства портала, о которых не задумывался раньше. Например, вывернутый в ловушку портал можно было спокойно поместить в пространственный карман, как материальный объект. А еще ловушку можно было сделать даже из использованного портала, главное — успеть перехватить жгут, пока воронка не рассеялась.

Под вечер, наигравшись, Шун заманил в очередной портал дневного вепря, чудом выскочив из воронки прямо перед носом у монстра. Долго стоял, пытаясь рассмотреть хоть что-то кроме небольшого огненного кольца перед собой, да жгута, который от него тянулся. Живое существо ничем не выдавало своего присутствия в чреве портала. Шун даже подумал грешным делом, что монстр вывалился где-то с противоположной стороны.

Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Сосредоточился и заученным уже движением дернул жгут, схлопывая воронку. Та полоснула в пространстве яркой вспышкой, с громким хлюпающим звуком разбросала вокруг себя кровавые ошметки многострадального вепря.

Шун обтер рукавом забрызганное лицо и широко улыбнулся. Если бы кто-то наблюдал эту сцену со стороны, то должен был признать, что улыбка эта больше подходила безумцу, а не нормальному человеку.

Шун был счастлив. Все ощущалось им так, словно...

Словно театральной кукле перерезали ниточки, а она почему-то устояла на кривеньких шарнирных ногах.

* * *

Яркое полуденное солнце заливало светом гигантскую арену. Пять зургов и три человека затерялись на ней, словно песчинки на берегу моря. Их лица можно было рассмотреть только в многометровых объемных голограммах-кубах, парящих в воздухе. И, конечно же, большинство взглядов было приковано сейчас к отдельным двум.

Первое лицо долгое время скрывала завеса тайны, и мало кто знал, как Тони выглядит на самом деле. Тонкие черты имбы рисовали какую-то сырую, словно набросок, внешность. И под стать им — скупые движения, абсолютно лишенные грации, даже какие-то слегка неловкие. Словно молодой человек не привык быть в центре внимания, и такое количество людей, скандирующих "Ура Последнему королю!", вызывало у него некоторую растерянность.

Второго скандального участника одиночной битвы Анна знала уже достаточно хорошо. Смазливое лицо прирожденного бабника и повесы, внезапно оказавшегося еще и неплохим бойцом. Кацу был ниже имбы, но это компенсировалось тем, что последний постоянно горбился. А вот телосложением, ловкостью движений и подкупающей открытостью Кацу однозначно превосходил соперника. На голову так превосходил.

У личного протеже Роско во дворце давно имелось свое прозвище — яблоко раздора. Шуточного, по идее, раздора, внезапно превратившегося в настоящую войну. В разгар Полугодовых состязаний даже открылся новый тотализатор, ставкой в котором было — ни много, ни мало — свержение Стального Пса. Да, большинство ставило на имбу, как на избавителя от злостного тирана, но были и те, кто предпочел Кацу. Кто бы знал, что накануне одиночной битвы Роско вот так запросто отдаст своего любимчика, и не абы кому, а тому самому Псу. И, судя по выражению лица, многократно увеличенного голограммой, Кацу был совсем не в восторге от подобной рокировки. Интересно, у него с Лиамом какие-то личные счеты?

Анна обвела взглядом ликующие трибуны.

Имба не имел ни древнего рода, ни собственного герба с флагом, так что атрибутику ему придумал народ. Черные полотнища, перечеркнутые единственной горизонтальной чертой белого цвета, развевались сейчас практически над всеми секторами. Еще один сектор, градусов в тридцать, был отмечен бардовыми флагами. Род Кацу был древним, но не королевским, так что молодой человек собирался выступать под личным бардовым цветом Роско, как и второй подопечный высшего, экстренно сменивший убитого на охоте Юхана. Однако на арену Кацу вышел под серебристым полотнищем Стального Пса, немало шокировав присутствующих. Впрочем, никто из них не посмел задавать вопросов.

Сектор с болельщиками-зургами был совсем маленьким, градуса в три, хотя участников от их расы заявилось больше всего — целых пятеро. Но зурги вообще редко посещали битвы, предпочитая турниры, так что это никого не удивило.

— Приветствуем вас на семь тысяч сто сорок второй Полугодовой битве! — прокричал незримый ведущий.

Анна скосила взгляд, прошлась им по вип-местам, расположенным чуть ниже. Наставники учебных кланов пристально следили за имбой, тихо переговариваясь. Они были явно обеспокоены его визитом. А вот немногочисленные высшие, восседавшие по правую сторону от наставников, обсуждали самозаявленного участника живее и веселее. Впрочем, как и главы основных гильдий, расположившиеся по левую сторону. Да, они делали неплохие деньги на легенде про имбу, и Тони им был крайне невыгоден. Однако, тираничный Пес являлся для них еще большей костью в горле.

Среди этого разношерстного моря приближенных особ ярким пятном выделялся Роско, который стоял на самом краю трибуны для высших и смотрел не на арену, а вверх — на Стального Пса.

Все это было смешно и нелепо. И так по-детски, что Анна лишь устало покачала головой. Ее это не касается. Абсолютно не касается. Тем более, что скоро все закончится. И она будет свободна...

— Претенденты на одиночную битву! Выразите свою признательность нашей королеве!

Бойцы достали мечи, практически одновременно подняли их над головами. Трибуны неуверенно загудели, а потом захлебнулись шквалом восторженных криков и оваций, потому что имба неожиданно крутанул свой меч и взял его обратным хватом, опустился на одно колено, прижимая эфес к груди. Эту позу обычно принимал новый претендент на трон, проходя обряд инициации. И подобная выходка могла расцениваться, как прямой вызов самой королеве. Но, судя по реакции, никого другого на троне народ в будущем не видел. Так что Анне осталось лишь вежливо улыбнуться и громко сказать:

— Приветствую имбу — сильнейшего из сильнейших!

Трибуны встретили ее слова полнейшим одобрением, видимо, посчитав, что даже сама королева устала от самовольных выходок Стального Пса. И будет рада отдать власть в руки того, кто сможет усмирить эту наглую псину.

Купаясь в довольных возгласах, Анна чуть наклонилась вправо и спросила так, чтобы ее слышал лишь первый советник:

— Мне уже давать отмашку?

— Рано, — ответил Лиам.

Пес спокойно наблюдал за происходящим на арене и словно чего-то ждал.

— Он... он здесь? Ты все таки заманил его?

— Я же обещал, что он придет.

— Так значит, наш сегмент наконец-то достигнет насыщения...

— Если все пройдет гладко, я отпущу тебя домой уже сегодня.

— Сегодня... — От волнения у Анны перехватило дыхание.

Дети... неужели она увидит их уже сегодня?!

Трибуны бурлили, имба поднялся с колен, претенденты на одиночную битву вернули свое оружие в пространственные карманы. Все было готово к старту, но королева о чем-то переговаривалась со своим первым советником, поэтому собравшиеся терпеливо ждали. Однако, как только Анна села ровно и перевела взгляд на арену, в воздухе разлился мелодичный сигнал личного обращения. Анна наигранно-удивленно вскинула брови.

Вышедший на арену молодой человек был все таким же невысоким и щуплым, вот только теперь в его походке чувствовалась уверенность. Не та бахвальная, что была год назад, а совершенно новая, приобретенная потом и кровью. Что ж... это будет интересно.

— Похоже, у нас сейчас будет еще одна заявка на одиночную битву! — провозгласил ведущий. — Ой-ой-ой! Если мои глаза мне не врут, перед нами сам наследный принц!

Шун остановился между Тони и Кацу, всем своим видом показывая, что вполне достоин находиться с ними на одной линии, вытащил меч и поднял его высоко над головой. Он был облачен в дорогой бойцовский костюм, оружие имел тоже не самое дешевое. Распущенные темные волосы чуть ниже плеч, обрамляющие приятное лицо. И внимательный взгляд, который Шун ни на секунду не отвел от королевы.

— Будет ли этому подданному дозволено говорить? — спросил ведущий.

Анна кивнула.

— Моя королева! — громко заявил Шун. Усилители разнесли его слова вверх по притихшим трибунам. — Прошу оказать мне великую честь развлечь вас своим выступлением на одиночной битве!

Выдав стандартную фразу, Шун убрал меч и опустился на одно колено. Над ареной повисла немыслимая тишина. Все присутствующие ожидали королевского решения.

— Что ж... — Анна сделала эффектную паузу и продолжила: — Правила не запрещают участие проигравшего бойца на следующих битвах. Не вижу причин отказывать. Вот только... — Зародившийся, было, гомон над трибунами мгновенно стих. — Хватит ли у тебя личной силы, чтобы выступить на состязаниях? Да еще и с такими профессиональными соперниками?

Все взоры устремились к Шуну, но тот был определенно готов к такому развитию событий и без сомнений ответил:

— Я сделаю все, что от меня зависит.

— Ну, вылетать из Столицы ему не привыкать, — усмехнулся Стальной Пес. Ярус с наставниками и высшими неуверенно поддержал его смех. — Вот только, боюсь, силы нашего уважаемого наследного принца не хватит даже на то, чтобы закончить первое состязание. Как он планирует преодолевать барьеры?

Шун не ответил.

— Неужели наследный принц надеялся на абсолютную благосклонность королевы и на ее силу? — продолжил Стальной Пес, подперев голову рукой. — Не слишком ли это самонадеянно?

— Я готов поделиться с ним силой, — прилетело снизу. Стальной Пес лениво перевел взгляд на Роско, словно ожидал от него подобного шага. — Думаю, этого хватит, чтобы преодолеть первый охранный барьер.

— Какая неожиданность... — вздохнул Лиам.

Анна ничего не ответила ни Шуну, ни Роско, несколько секунд пролетели в тишине, а потом снизу послышался тихий голос, полный благоговейного трепета:

— Моя королева! Я тоже хотел бы поделиться с наследным принцем. Если вы позволите, конечно...

— И с какой же стати? — Пес смерил холодным взглядом симпатичного молодого человека.

Тот растерянно уставился на Лиама, но королева хранила молчание, и он пояснил:

— Некоторое время назад на мой отряд напали потрошители. Принц... собрал все наши артефакты и положил на счет командира. Я хотел бы отблагодарить его.

— Он сразился с потрошителями и смог отбить ваши вещи? — усмехнулся Пес. — Поразительно.

— Моя королева... — На этот раз рука поднялась с противоположной стороны трибун. Усилители донесли до Анны голос невысокого плотного мужчины преклонных лет в костюме зажиточного горожанина-купца. — Я тоже хочу поддержать принца. Год назад мы не очень хорошо поступили с ним. И теперь мне хотелось бы исправить это. — Он обвел взглядом зрителей, что сидели вокруг него. — Думаю, этого хочу здесь не только я.

Несколько человек один за другим подняли руки. Через пару секунд волна рук пошла дальше.

— Хорошо, — ответила королева, снисходительно кивнув. — Все, кто хочет поделиться с принцем силой, могут это сделать.

К Шуну потянулись тонкие струйки, окружили его переливчатым ореолом. Он растерянно озирался по сторонам, не до конца еще понимая, что происходит, потом прижал руку к груди и благодарно опустил голову. Остальные претенденты на одиночную битву, надо отдать им должное, вели себя достойно и выражение лиц сохраняли спокойное. Возможно, кого-то из них сейчас распирало от подобной сцены, но о дополнительной поддержке никто не заикнулся.

— Моя королева! — громко донеслось из лож, которые занимали главы гильдий. — Прошу простить наше... опоздание! Мы... тоже хотели бы поделиться с Шуном силой.

Анна обратила внимание на двух раскрасневшихся близнецов, устало переводящих дыхание. Девчонка и пацан, похожие друг на друга больше, чем просто брат и сестра, смотрели на королеву как всегда открыто и дерзко.

— Давненько вас не было видно, гильдия северных земель, — заметила Анна. — Неужели наследный принц успел что-то завоевать и у вас?

— Только наши сердца, — широко улыбнулась Юлия. Развернулась и окинула взглядом секторы, расположенные ниже: — И мы надеемся, что каждый выходец из северных земель сейчас последует нашему примеру! Или мы хорошенько так подпортим ему жизнь!

— Это что, жалкая попытка вдохновить своих людей на жертву? — выгнул бровь Стальной Пес.

Юлия вытянулась по струнке, глаза ее восхищенно загорелись. Несколько секунд девушка жадно разглядывала первого советника королевы, потом склонила голову и ответила:

— Что вы, мой господин! Вдохновитель-то из меня так себе... Это шантаж. Исключительно шантаж.

Глава 13.1 Одиночная битва

Участвуя в одиночной битве год назад, Шун успел лишь выйти на первый круг, с которого тут же позорно слетел. А отборочный тур команд проходил в междуцарствии, для которого не требовалось барьера. Так что он не очень хорошо представлял, что же это такое. И мог судить о барьерах лишь по трансляции, которую видел полгода назад.

Снизошедший до прямой поддержки Роско удивил Шуна просто до чертиков. Но еще больше его поразило то, что вслед за Роско и Мару с ним стали делиться силой совершенно незнакомые люди. И ладно бы один или два, но Шун насчитал двадцать семь рук, поднятых вверх, а потом и вовсе сбился со счета. Он даже начал озираться по сторонам, решив, что это тоже какой-то хитроумный план Миро. Вот сейчас он увидит в толпе непроявленного... Или Дьявольское дитя...

— Моя королева! — долетело со стороны центральных лож. — Прошу простить наше... опоздание! Мы... тоже хотели бы поделиться с Шуном силой.

А вот эти двое показались Шуну какими-то смутно знакомыми. Красивые, подтянутые, с длинными светлыми волосами, убранными в высокие хвосты. В дорогих боевых костюмах, отороченных золотыми нитями. И похожие друг на друга, как две капли воды. Шун даже не сразу понял, что один из них — молодой человек, а вторая — девушка.

— Это что, жалкая попытка вдохновить своих людей на жертву?

Возможно, Шуну показалось с такого расстояния, или увеличивающие грани играли бликами, но глаза Стального Пса странно сверкали, словно он был в предвкушении чего-то долгожданного.

— Что вы, мой господин! — Девушка почтительно склонила голову, хотя в том придыхании, с которым она отвечала Псу, Шун расслышал не только почтение. —Вдохновитель-то из меня так себе... Это шантаж. Исключительно шантаж.

После этих слов чужая сила полилась в Шуна сплошным потоком.

Первый круг битвы проходил на арене. Барьера здесь не было, однако трибуны начинались очень высоко, и мало какая тварь могла добраться до зрителей по отвесной стене. А крылатых монстров убивали на расстоянии, как только те кидались на какую-нибудь стороннюю цель помимо бойцов.

Когда прозвучал гонг, знаменующий старт круга, Шун поднялся с колен и призвал меч. Мелкие твари, которых выпускали для разогрева, хлынули двумя потоками из северных и южных ворот. Первыми в бой ринулись конечно же зурги. Они даже не стали использовать оружие, рвали монстров клыками и когтями, трибуны выли от восторга. Шун огляделся. Кацу вышагивал неподалеку и не спешил никуда ввязываться. Кажется, все его внимание было сейчас сосредоточено не на разномастных чудовищах, а на Стальном Псе. Имба рубил мечом проворных саламадр, которым удалось улизнуть от лап зургов, а последний участник, Витор — это имя значилось в списке общего доступа — решил не отставать от разумных псов и кинулся в самую гущу событий, лихо размахивая оружием.

Сверху пискливо заорал небольшой пушистый нетопырь, кинулся вниз, выпустив длиннющие железные когти. Шун отрубил ему голову прямо в полете и почувствовал, как щеки заливаются стыдливым румянцем, ведь год назад он не смог победить даже такого вот заморыша от мира монстров...

Арена была не лучшим местом для использования скользящего удара, приходилось вступать с монстрами в прямое противостояние, лихорадочно перебирая в памяти различные техники и приемы. В отличие от остальных бойцов, движения Шуна были резкими и недостаточно уверенными, но через несколько минут он все же приспособился и начал наносить удары в полную силу, убивая одного мелкого монстра за другим.

Ведущий, который до этого комментировал действия других игроков, а растерянную возню Шуна тактично обходил стороной, громко заявил:

— Кажется, наш принц попривык к арене! И, надо отдать должное, за этот год он неплохо прокачал свои боевые навыки!

Следом на арену выпустили монстров покрупнее. Здоровенный богомол появился прямо из-под земли, раскидав клешнями куски спрессованной почвы. Шун подскочил к нему со спины, пока еще монстр не выбрался окончательно, двумя быстрыми ударами рассек толстую кожу и мышцы чуть повыше крестца. И вонзил меч в спинной мозг. Богомол громко затрещал, повернулся, как мог, пытаясь достать нападающего клешнями. Шун ловко увернулся от клещей, развернулся так, чтобы монстр оказался по правую руку, взял меч обратным хватом и, замахнувшись, всадил его в шею богомола, туда, где проходила сонная артерия. Она была прикрыта толстыми чешуйками, и глаз не смог бы отыскать этого слабого места, но теперь Шун знал, куда именно нужно бить. Трибуны взорвались овациями, а ведущий выкрикнул:

— Какой точный удар!

Коротко похвалив Шуна, он вернулся к обсуждению других игроков, а из-под земли полезли следующие монстры. В отличие от мелочевки, крупных тварей было не так много, и на долю Шуна выпал лишь еще один богомол. Когда со всеми монстрами было покончено, посреди арены появился яркий столб света. Он быстро разросся, превращаясь в круговой барьер диаметром метров в пятнадцать-двадцать, и покрылся замысловатыми письменами. По ту сторону царил густой белесый туман. Переливчатая вязь постоянно меняла свой узор, осыпалась на землю непонятными золотистыми символами, стоило какой-нибудь твари материализоваться из тумана и влететь в барьер.

Претенденты остановились у самой его границы, переглянулись. Зурги что-то порыкивали на своем языке, потом опустились на все лапы и один за другим прорвались за барьер. У последнего, правда, вышло это лишь с третьей попытки, заклинание барьера постоянно отбрасывало его, зург выл, шерсть на нем зловонно дымилась и шипела. Когда дыра за ним затянулась, а на месте осыпавшихся символов появились новые, Шун тихо спросил у Кацу:

— А мы почему не идем?

Но тот промолчал. Зато ответил Витор, раскрасневшийся после боя на арене:

— Так иди. Никто не держит. — Усмехнулся и добавил: — Что, не знаешь, как?

Шун действительно не знал, а потому решил тоже промолчать.

— И чего они все на тебя поставили? — покачал головой Витор.

— Это чувство вины, — сказал Кацу, брезгливо поморщившись. — За то, что выкинули его тогда, как собачонку. И выглядит это жалко, как по мне. Будь я на его месте — не принял бы ни одной подачки.

Имба стоял чуть поодаль от них, не принимая участия в разговоре. Кажется, он вообще ни на что не реагировал, внимательно изучая вязь, и в какой-то момент просто взял и шагнул сквозь барьер. Кацу сразу же последовал за ним, словно только и ждал этого.

— У одиночной битвы есть собственные правила, — подал голос Витор, щурясь от яркого сияния. — И каждые полгода эти правила меняются, так что подготовиться невозможно. Но все равно... старайся найти в происходящем какую-то закономерность. И не забывай поглядывать на свою панель, там будет много информации.

— Жалеете меня?

— Совсем нет. — Витор скосил взгляд и несколько секунд рассматривал Шуна, а потом добавил: — Ты забавный просто. Глупый, конечно, но забавный.

— Вот спасибо...

— Идем.

Теперь Шун заметил, что на барьере появились символы, похожие на шестерки. И возможно, что ему просто показалось, но сияние стало мягче. Практически одновременно они шагнули за барьер.

— Ну... это было не так уж и сложно, — облегченно вздохнул Шун.

— Разверни панель.

— Что?

— Разверни. — Витор ткнул пальцем в свою. — Видишь это убывающее число? Барьер повредил твое тонкое тело, и жить тебе осталось... — он глянул на число Шуна, — два часа, если не уберешься за барьер. За это время ты должен убить как можно больше монстров и добраться до среднего круга. И не вздумай выходить на него под каким-то другим узором. Удачи.

Витор махнул на прощание рукой и скрылся в тумане.

— Два часа значит, да? — Шун нервно покусал нижнюю губу. — Эй! А куда идти-то вообще? В каком направлении дворец?

— Тут нет направления! — крикнули из тумана. — Выйдешь ты или нет — решает только количество очков!

— Отлично...

Шун вздохнул, достал меч и пошел по еле видимым следам.

Не сразу, но он понял, о какой закономерности говорил Витор. Очки зачислялись не за каждого убитого монстра, а по какой-то своей системе. Одна из строк на панели постоянно сообщала, какая именно тварь погибла, и вела подсчет по каждому виду.

Туман концентрировался лишь у барьера, словно тянулся к его волшебной вязи. Но чем дальше Шун шел по следам имбы, тем светлее становилось вокруг, из редеющего тумана проступали корявые стволы, покрытые сухими листьями, а ровная поверхность быстро уступила место рытвинам и холмам.

Первым убитым монстром стал василиск, внезапно прыгнувший на Шуна из-за пригорка. Пришлось немало потрудиться, чтобы пробить очень прочную золотистую чешую, плотно облегающую монстра. Да и скорость реакции у него была очень хорошей. Единственное, чего монстру не хватало, — так это гибкости. Мощное тело было практически лишено талии, и василиску приходилось разворачиваться всем корпусом, чтобы поспеть за передвижениями игрока.

Но все это с лихвой компенсировалось главным оружием монстра — острыми зубами в несколько рядов и длинным хвостом, которым он наносил точные удары. Да и пасть василиска могла вместить в себя как минимум пару человек, так что любой его укус становился смертельным.

Нанеся несколько ударов по сгибу лап, Шун отступил, быстро оказавшись за спиной монстра. И, пока тот разворачивался, Шун успел выяснить, что вообще все сочленения василиска имеют повышенную прочность. Чешуйки в этих местах уплотнялись в момент удара, и это, с одной стороны, делало его неуязвимым, но с другой... Суставы василиска в критический момент теряли свою подвижность, затвердевали.

"Ох, мне бы сейчас десятка три мечей..." — подумал Шун, ловко уворачиваясь от хвоста и продолжая оставаться за спиной у монстра.

Так как трех десятков мечей у него не было, приходилось двигаться быстрее, нанося удары по лапам и тут же отскакивая назад. Когда монстр привык к повторяющимся движениям, Шун скользнул под его брюхо, проехался между передних лап, полоснув мечом вдоль основания шеи. Урона это почти не нанесло, однако тонкая линия на чешуйках все же наметилась.

— Интересный ход! — заголосил ведущий с панели, которая неотрывно следовала на Шуном. — Кажется, у принца появился какой-то план!

Не отвлекаясь, Шун повторил маневр. Монстр предвидел его и бросил все силы на укрепление брони в области шеи. Шун развернулся прямо под брюхом василиска, быстро послал энергию вдоль меча и полоснул круговым движением по лапам, выскочив из-под туши практически в последний момент.

— Ого! — восхитился ведущий. — Только не говорите мне, что это был легендарный скользящий удар! Да еще и в такой необычной интерпретации!

Одного удара не хватило, чтобы полностью перерезать ослабленную броню, но урон на этот раз был ощутимым. Василиск грохнулся с подломленных лап и громко взвыл. Шун остановился напротив его головы, нанес три удара по шее, но та все еще была защищена, и от ударов остались лишь неглубокие раны, сочащиеся кровью.

— Прости.

Последний удар достиг своей цели — василиск захлебнулся своей кровью и не мгновенно, конечно, но все же умер.

— Что я слышу! — В голосе ведущего послышалось откровенное веселье. — Наш принц попросил прощения у монстра! Он всегда был тем еще добряком, вы не находите?

"Отлично, — закатил глаза Шун. — Они меня еще и слышат". Он поднял голову и рассмотрел в низких тучах мерцающее духовное око. Оно было совсем небольших размеров — около полуметра в диаметре. А значит, пролезет за ним куда угодно.

— Но, стоит заметить, наш принц сильно изменился за год! — продолжал ведущий. — Вы только посмотрите на эту технику! Такое ощущение, что его все это время тренировал лично Стальной Пес!

"Как же хорошо, что Миро тебя сейчас не слышит", — подумал Шун.

Туша василиска почернела и рассыпалась пеплом, три крупных артефакта взмыли в воздух и исчезли, уходя в копилку игрока. Но очков за монстра Шун не получил.

— Итак, кто же получит все очки? Выясним совсем скоро!

Все очки, значит, да? Шун сел на землю, достал флягу с водой и немного отпил. Приблизил панель, изучая ячейки и строчки. Итак. Игроков девять. Монстров сейчас убито четыре. Возможно, система ждет, когда каждый игрок убьет по одному монстру, потом суммирует все баллы за них и отдает все кому-то одному? Но кому? Тому, кто убьет девятого?

Обидно, что он не слышал, как обстоят дела у остальных. Ведущий комментировал лишь то, что происходило непосредственно с Шуном. Вернее, только эту часть он и слышал. Что ж... им же надо держать какую-то интригу. Может, имба сейчас рубит тварей каким-то изощренным способом, который ему, Шуну, как сопернику, знать не положено. Но это даже хорошо. Значит, и другие игроки будут не в курсе, как именно Шун добивается своих целей.

Он поднялся, огляделся по сторонам, прикидывая, куда бы направиться дальше. Времени осталось еще достаточно, можно для начала понять, как именно присуждаются очки, а потом уже определиться с планом действий.

Шун перестал обращать внимание на следы других игроков и пошел туда, где было меньше деревьев, да поверхность выглядела поровнее. Скользящий удар лучше всего получался на открытой местности, да и монстр не выскочит снова из-за пригорка.

— Итак, у нас первое обнуление! — заголосил ведущий. — И очки присуждаются игроку под именем Витор! Наши поздравления!

Напротив имени последнего высветилась пятерка. "Так значит, очки присуждаются за пятого монстра, причем все, — подумал Шун, осматриваясь. — Что ж... значит мне просто нужно убивать каждого пятого. Отлично".

Он не знал точно, в какой стороне сейчас больше монстров, куда они направляются, а значит, проще было приманить их, чем выслеживать. Шун несколько секунд примерялся, где лучше себя полоснуть, остановился на левой ноге. Провел лезвием по внешней стороне бедра, кровь засочилась, быстро испачкав штанину. Шун растер ее по ладоням, измазал лицо и шею.

— Наследный принц сделал стандартный ход, пометив себя кровью, — констатировал ведущий. — Что ж, посмотрим, справится ли он, если вдруг случится наплыв.

"На... что?!"

Было нетрудно догадаться, что именно ведущий подразумевал под этим словом. Черт! Шун достал флягу, плеснул себе на руку и принялся отмывать лицо с шеей. Как-то не все он продумал...

Он даже успел перевязать рану оторванным от майки куском, прежде чем на горизонте появился громоздкий, но крайне быстрый богомол. А секунду спустя в небе громко закричал упырь. Просто прекрасно... Шун не был готов отбиваться сразу от двух монстров и, сотворив портал, собрался уже перескочить на безопасный участок, но остановился у самого входа в огненную воронку. А что, если...

Упырь был быстрее, он камнем упал сверху, залетая вслед за Шуном в портал. Шун крутанулся в чреве, уходя от клыков и когтей, выпрыгнул и свернул портал ловушкой, запечатывая монстра.

— Боже мой! — взревел ведущий. И Шуну на миг показалось, что вслед за ним на заднем плане взревели и трибуны. — А кто же научил наследного принца Этому трюку? Я не верю своим глазам! Вы когда-нибудь видели нечто подобное?!

Он говорил что-то еще, но Шун больше не слушал, сосредоточив все свое внимание на приближающемся богомоле. Бросил взгляд на панель — количество убитых монстров было на нуле. Не очень хорошо... вообще без шансов, что победу над богомолом ему хоть как-то засчитают. Ну да ладно. Шун отошел подальше от портала, бросив жгут прямо на землю, принял стойку и закрутил энергию вдоль лезвия. "Я несу ответственность за все, что случится с этого момента", — подумал он, надеясь, что присказка, которой с ним поделился Асвальд, сейчас хоть как-то поможет. Он не стал подпускать монстра слишком близко, ударил заранее, отсекая богомолу правую клешню.

— Это точно скользящий удар! — восхитился ведущий. — Причем поразительной силы и точности! Думаю, те, кто совсем недавно поддержал принца, могут радоваться его достижениям почти как своим! Кажется, у имбы появился действительно серьезный конкурент!

Вторым ударом Шун отсек монстру голову, богомол рухнул на землю в добрых десяти метрах от игрока, одарив его двумя артефактами. На панели высветилась единица. Отлично.

Осмотревшись по сторонам и не заметив поблизости ни одного монстра, Шун сел на корточки, снова умылся и оторвал от майки лоскут побольше, чтобы замотать рану еще одним слоем, притупляя запах крови. Единица на панели тем временем сменилась на двойку. Шун сел удобнее, вытянул ноги и подобрал конец жгута.

Двойка на панели сменилась тройкой, а та почти сразу — четверкой. Шун перехватил жгут удобнее и резко дернул, схлопывая ловушку. Упырь разлетелся по округе кровавыми ошметками, словно комар, перепивший крови.

— И снова наследный принц преподносит нам сюрприз! — закричал ведущий. — Думаю, это вообще первый раз, когда кто-то из игроков использует портал... вот так! Иии... пять очков переходят игроку под именем Шун! Наши поздравления, наследный принц! Мы не зря ждали тебя целый год!

Острое, сладкое ощущение разлилось по венам Шуна, отдалось в пальцах приятной дрожью. К черту Пса и Миро. К черту человека, которого все зачем-то пытаются найти. К дьяволу все! Он пришел сюда именно за этим!

Первый круг Шун закончил раньше всех, набрав в свою копилку двадцать пять баллов. Барьер пропустил его, как только символы сменились на закорючки-шестерки, а по ту сторону к нему тут же потянулись голодные стебли лиан. В отличие от предыдущего круга, на среднем приходилось постоянно двигаться, и это было тяжело. Однако состязания именно с этого круга Шун смотрел полгода назад, так что приблизительно знал, что тут и как.

"Какие же правила были тут тогда? — думал Шун, продираясь сквозь ползучие заросли. Практически каждый его шаг сопровождал удар меча. — За что давались очки? Совсем не помню... Хотя, скорее всего, Витор прав, и правила с тех пор поменяли".

Надо признаться, полгода назад Шуна больше волновали бесплатные объедки, которыми его угостил сердобольный официант таверны. И бродяжка в лохмотьях не очень-то вникал в происходящее на экране, что висел над стойкой заказов. Да и неприятно ему было смотреть, чего уж там... словно бездомному ребенку показывали, как его прежние родители радостно играют с новым карапузом.

Он приходил туда потом, несколько дней спустя, но того официанта больше не видел. Скорее всего, его выгнали за то, что прикормил позорного принца, ведь это могло плохо отразиться на статусе таверны. Да навлечь на нее неудачу, которая шла за принцем по пятам.

Итак. Для начала нужно подготовиться. Шун расчистил себе небольшой участок между деревьями и стащил с ноги повязку. Да, пришлось отбиваться от местной фауны с удвоенной силой, но и монстр не заставил себя долго ждать. Свирепый вепрь прыгнул на полянку из-за деревьев и поднял копытами облако пыли. Шун закрутил воронку портала, поманил вепря пальцем.

— Кажется, у нашего принца есть какой-то план! — заметил ведущий. — А ведь он еще даже не знает основных правил круга. Не слишком ли это самонадеянно? Посмотрим, посмотрим.

"Какие бы правила вы ни установили... — подумал Шун, ловко уворачиваясь от несущегося вепря и запечатывая ловушку, — я просто наберу побольше монстров. И никакой джокер не сможет на меня повлиять".

Он закинул ловушку в пространственный карман, сбил на подлете несколько озверевших от запаха крови ворон и разглядел прямо по курсу василиска, медленно выбирающегося из-под земли. Кажется, Шун различил даже мерный звук, с которым осыпалась с золотого монстра сухая почва.

— Ох...

Он сомневался, что сможет заманить в портал такую здоровенную тварь, и предпочел ретироваться, сбежать через огненную воронку. Сквозь рябую прозрачную поверхность Шун рассмотрел богомола, что степенно расхаживал почти в километре от него. Хм... и почему он не подумал раньше, что может скакать от цели к цели? Это же так просто... Выпрыгнув с противоположной стороны, Шун чуть не попал в клешню, но быстро сориентировался и отступил, накрутив на руку жгут. Богомол рванул за ним следом, Шун скользнул под брюхом монстра, выскочил из портала, захлопнул ловушку и кинул ее в карман.

— Так вот что задумал принц! — расхохотался ведущий. — Умно, умно... хо-хо...

Рядом полоснул яркий росчерк, освещенный письменами-шестерками. Мимо Шуна пробежали зурги, один за другим, не сбавляя скорости и не обращая на него никакого внимания. Последний зург, опаленный барьером, заметно прихрамывал. Проводив их взглядом, Шун внимательно изучил свою панель. Кроме него и зургов на среднем круге высветился Кацу. Имба все еще пребывал на первом, возможно, ждал очередного захода. А вот Витор вообще не числился в списках. Погиб?

Хоть Шун и оказался первым, кто перешел на средний круг, по очкам он был лишь на втором месте. Его обгонял имба с числом сорок. Как-то не очень справедливо... Шун автоматически раскрутил портал, продолжая изучать панель. Это что же получается? Барьер наносит каждому смертельный урон, но время у каждого разное? Чем больше силы, тем длиннее отрезок времени? Шун вышел, когда у него оставалось пять минут. А остальные продолжали охоту? И сейчас у него опять два часа, а что у остальных? Три? Четыре? Он зашел в воронку, прищурился, разыскивая следующего монстра. Выскочил перед мордой василиска, который все еще не успел забраться под землю, проскользнул между его лап и увернулся от хвоста. Потянул за жгут, который все это время держал в правой руке. Огненная воронка послушно прыгнула вслед за ним, затягиваясь вокруг монстра ловушкой. Проделывая все это, Шун не особо на что-то надеялся, но результат его приятно удивил. Такой способ намного упрощал его охоту. Закинув василиска в карман, он сотворил новый портал, отыскал следующего монстра.

Через час Шун почувствовал, что каждый новый портал заканчивается тошнотой, которая все сильнее и сильнее сдавливает желудок, и решил передохнуть. К тому времени имба тоже зашел на круг с пятьюдесятью очками, убитыми числились два богомола, один василиск и три вепря. Очков за это еще никому не зачислили, и поэтому Шун все еще не понимал, по какому принципу действует судейство на этом круге. У него оставалось меньше часа, в пространственном кармане сидело по ловушкам пятнадцать монстров, каждый из жгутиков Шун пометил, чтобы не запутаться, где какой монстр. Ведущий без конца пел ему дифирамбы, но Шун больше не отвлекался на него. В принципе, его положение было не таким уж и плохим — судя по описаниям на панели, он поймал хотя бы по одному представителю каждого вида монстров. Так что у него на руках были все масти. Теперь все зависело от скорости его соперников.

Десять минут он провел в нервном ожидании, отбиваясь от лиан и здоровенных мух и внимательно отслеживая, каких монстров убили. И когда неубитым остался лишь упырь, Шун достал нужную ловушку и потянул за жгут, очень надеясь, что его расчет был верным.

— Итак, первые семь очков среднего круга присуждаются игроку под именем Шун! — взревел ведущий. — Наши поздравления!

Шун облегченно выдохнул. Так значит, нужно набрать по одному экземпляру от каждого вида монстров. А значит, теперь ему не хватает упыря. И в запасе еще около двадцати минут. Что ж...

Он собрался поискать монстра через портал, но вдруг почувствовал чье-то присутствие и резко развернулся. Имба знакомо стоял под раскидистым деревом, вот только его волосы теперь были собраны в высокий хвост, открывая взору узкое лицо.

На долю секунды Шуну показалось, что он все еще в том сне. Вот сейчас имба запустит смертоносную волну, с неба посыплется черный пепел, Сателлит закипит, и кто-то всесильный начнет рвать солнце...

Не сказав ни слова, Тони отвернулся и исчез за деревьями. Шун постоял еще немного и отправился на поиски упыря.

Когда он заманил монстра в портал, на панели истекали последние три минуты. Шун вытащил из пространственного кармана все свои ловушки и уничтожил их одним махом, залив себя и все вокруг кровью.

— Небывалое зрелище! Неужели это все еще наш добряк-принц? — громко восхитился ведущий. — И игроку под именем Шун присуждается еще семь баллов! Наши поздравления!

Что ж... Во всяком случае, он сделал все, что мог.

Впереди высветился барьер. Шун подошел, дождался нужных символов и ступил в абсолютную неизвестность.

— Это не слишком много, но посмотрим, — сказал ведущий, и Шуну крайне не понравился его обреченный тон. — Наследный принц уже продемонстрировал нам сегодня парочку чудес. Возможно, у него в запасе есть еще одно чудо.

"О чем это он? — Вокруг снова был густой туман, но Шун все же позволил себе кинуть быстрый взгляд на панель. — Что... твою ж мааать!"

На этот круг ему отводилось всего пятнадцать минут... Он не знал, как устроен этот круг, не знал, когда на него выйдут остальные игроки. И главное — не знал, за что именно тут начисляются баллы. Мда... можно убирать меч и сдаваться.

"Это мы сделать всегда успеем", — подумал Шун и пошел вперед.

Усталость давала о себе знать, да и туман усложнял задачу, и за отведенное системой время он успел поймать лишь двух вепрей. И то... лишь потому, что монстры охотились парой. Шун все еще был единственным игроком на круге, и по баллам скатился на четвертое место, уступив имбе, Кацу и одному из зургов. Ну... он хотя бы попробовал. До встречи на следующих состязаниях, как говорится. Шун остановился, закрыл глаза, отсчитывая свою последнюю минуту...

Но через минуту ничего не произошло, он все так же стоял на последнем круге среди густого тумана. Где-то совсем недалеко заревел лиозавр. Шун посмотрел на панель. Его время почему-то больше не убывало, а наоборот — медленно прибавлялось. Что происходит?

Глава 13.2

— Отчаянное сопротивление неблагоприятным условиям — это именно то, за что мы так любим нашего наследного принца! — декламировал невидимый ведущий. Трибуны ревели. — Он не побоялся вернуться на состязания спустя какой-то год после своего фатального проигрыша! Но посмотрите на него сейчас! Это же просто уму не постижимо!

— А год назад ты с тем же рвением смешивал его с помоями... — сказала Анна так, чтобы ее услышал лишь советник.

Тонкие струйки силы текли за барьер, множились, перекрашивая один сектор за другим. Изначально над трибунами не было ни одного атрибута наследного принца, ведь никто не ожидал его появления. Но стоило Шуну отличиться первый раз — и один небольшой участок перекрасился из черного в ярко-красный. Потом еще один...

— Процент болельщиков, которые сменили сегодня фаворита, составляет сорок шесть процентов! — провозгласил ведущий. — Немыслимая цифра!

Над ареной висело несколько голографических кубов, они транслировали каждого игрока. Чем больше было внимание к игроку, тем крупнее становился его куб. И хотя в битве давно уже лидировал имба, а Шуна задвинули аж на пятое место, именно куб наследного принца висел сейчас выше остальных. Да и размерами превосходил их практически вдвое.

Принц снова передвигался через порталы, яркие вспышки расчерчивали пространство то тут, то там. Духовное око следовало за Шуном по пятам, передавая зрителям на удивление четкую картинку — фильтры практически полностью убирали туман. Трибуны ревели каждый раз, когда принц ловил монстра в свою ловушку и просто сходили с ума от того, как зрелищно твари взрываются при схлопывании портала. Окровавленное лицо Шуна теперь висело голограммами практически над каждым сектором, а красная волна хоть и медленно, но неумолимо затапливала одну часть трибуны за другой.

— Никогда не видела такого масштабного сброса, — призналась Анна. — Поразительно...

— Этого все еще мало, — ответил Пес, барабаня пальцами по ручке кресла. — Хотя, должен признать, Миро проделал гигантскую работу.

— Но сам он появляться не спешит.

— Ничего, объявится. Как только мы начнем — обязательно придет.

Губы Пса растянулись в довольной улыбке.

* * *

Зурги появились на последнем круге спустя полчаса, Кацу — почти через час. А через два — имба. Шун к приходу Тони рассадил по ловушкам тридцать семь монстров. Небывалый прилив сил дал ему возможность постоянно творить порталы без ущерба для здоровья и без навязчивой тошноты. А ведущий снова завел бесконечную песню о достоинствах принца и через каждые несколько минут сообщал процент болельщиков, перешедших в его лагерь. Так что Шун пребывал в отличном расположении духа.

— Кто же откроет счет? — вопрошал ведущий. — Все мы помним главное правило третьего круга — удачливость. Так что пожелаем нашим игрокам удачи!

Удачливость? Это как вообще понимать? Шун сел на землю, допил остатки воды из фляги. Два упыря учуяли его с высоты и понеслись вниз, громко крича. Он сбил монстров на подлете одним точным ударом, посмотрел на панель.

Итак. Девятнадцать упырей, четыре лиозавра, двенадцать вепрей, три ласки, одиннадцать богомолов, семь василисков и семь же волков. И ни одного балла никому. Что же это за система такая? За что даются очки? Если он сейчас уничтожит все свои ловушки, ему это хоть как-то зачтется? Шун посмотрел на время. Число продолжало ползти назад, намотав ему уже сорок минут.

— Что, радуешься? — послышалось за спиной. Шун обернулся на голос Кацу. Тот стоял с окровавленным мечом наперевес. — А год назад они так же дружно несли тебя к воротам, чтобы своими руками вышвырнуть из Столицы.

— Все меняется, — ответил Шун, поднимаясь.

— Вот именно, — усмехнулся Кацу, подходя ближе. — Сейчас они рукоплещут тебе, а через секунду снова проклянут и заклеймят.

— Значит, я выжму из этой секунды все, что смогу! — огрызнулся Шун.

Кацу вскинул брови.

— А ты изменился. Ха-ха! Заматерел, загрубел. Я думал, ты мне сейчас разведешь сопли по типу — они же в меня верят! Это признание! Мы теперь — единое целое! — Кацу остановился совсем рядом, посмотрел на Шуна. Странный это был взгляд, наполненный какой-то застарелой горечью. Словно за эти дни он узнал или вспомнил что-то очень важное и вряд ли приятное. — А ты, значит, научился пользоваться людьми? Прогресс, прогресс... Что ж, удачи. Говорят, она тут необходима.

Он почти растворился в тумане, но вдруг остановился, обернулся и спросил:

— Кстати, тот прием... Ты за раз уничтожил несколько монстров... как? Хотя нет, не говори. Так даже интереснее. Отличный прием.

Снова оставшись в одиночестве, Шун закрутил портал, отыскал через его стенки следующего монстра. Он не был дураком. Может и казался им, но точно не был. Не до такой степени. Он отлично понимал, что никто из зрителей не сожалел о том, как несправедливо поступил с принцем всего год назад. Ну... может только первые, поделившиеся силой... Остальные же посылали ему свою силу, только чтобы продлить зрелищный бой. А для зрелища все средства хороши, не так ли?

Он отыскал взглядом Кацу, который еще не успел отойти достаточно далеко. Если сейчас выпрыгнуть за его спиной и дернуть за руку, затаскивая в ловушку...

Крик упыря в вышине заставил Шуна очнуться, и он ужаснулся от собственных мыслей. А еще больше от того, что рассматривал возможность убийства соперника на полном серьезе.

— И у нас разыграно первое очко! — провозгласил ведущий. — Его забирает игрок под именем Тони! Наши поздравления!

"И это все? — удивился Шун. — Больше никакой информации?"

Панель высветила всех монстров, кроме одного вепря. Балл дали за вепря? За одного-единственного? Шун присмотрелся. Да, количество вепрей стало меньше на единицу, но странным было то, что сам значок этого монстра потускнел. Чтобы проверить свою догадку, Шун вытащил ловушку с вепрем, схлопнул ее. Как он и думал, количество убитых вепрей на панели никак не поменялось. Их строка была заморожена. Так значит, надо убить какого-то определенного монстра среди всего вида? Но как понять, что это именно тот монстр? Без удачи тут, действительно, не обойтись. Хорошо... почему бы не проверить себя на удачу прямо сейчас?

Шун поднялся, вытащил все свои ловушки и уничтожил их разом.

— Боже мой! — взревел ведущий. — Он снова это сделал! Думаю, наследный принц сегодня ввел в моду новый зрелищный прием! Иииии... два очка присуждаются игроку под именем Шун! Наши поздравления!

На панели потускнели сразу два значка — лиозавр и упырь.

* * *

— Странно не то, что мы его не нашли, — повторил Асвальд, вздыхая. — Я же говорю...

— Вы проверили оба адреса? — перебила его Гала.

— Оба. Квартира в центре города. — Миро вывел на панель доп-реальности несколько картинок. — И дом на море. Человек он не бедный. По обоим адресам давно никто не живет.

— Страховка? Личная карта? Образование?

— Все есть. — Асвальд откинулся на спинку кресла, сложил руки на животе. — Вот только документы...

— Липовые? — нахмурилась Гала.

— Нет, настоящие. Но складывается ощущение, что Роско родился совсем недавно, года полтора назад. Причем сразу взрослым.

— В смысле?

— Информация в Сети достоверная. И Роско в ней есть. Но если проверить архивы с личными данными граждан послойно, то окажется, что еще два года назад такого гражданина не было.

— Хм... А что насчет второго?

— Кзавера? С ним все в порядке. Он родился двадцать девять лет назад, и с тех пор информация о нем сохранялась в каждом слое.

— Кто-то удалил данные по Роско? — предположила представитель Комиссии. — Но почему тогда не все?

— Это невозможно, — заверил Миро.

— ... тогда что это?

— Он родился полтора года назад. — Асвальд развел руками и хохотнул. — Другого объяснения я не вижу.

— Шуточки твои...

Гала достала сигареты, чиркнула зажигалкой. Закурив, она поднялась из-за стола, отошла в угол комнаты, к окну, приоткрыла одну из створок. Асвальд и Миро молча следили за ней, изредка обмениваясь взглядами. Им нужно было получить одобрение Комиссии, чтобы действовать дальше. Но Комиссия в данный момент находилась в замешательстве. Это было понятно и по долгим затяжкам, и по второй сигарете, раскуренной следом за первой. Гала вела с кем-то внутренне совещание.

— О! — громко сказал Ганнер, заглянув к ним в комнату. — А чего вы здесь? Чего за своим не следите? Он там всех в лепешку раскатывает.

Он зашел внутрь и только сейчас увидел Галу, напустил на себя серьезный вид, поклонился.

— Госпожа.

— Ты о чем вообще? — спросил Асвальд, покачиваясь в кресле. — Имбу курирует Ви...

— Так я про вашего. Про Шуна.

— И... кхм-кхм. — Федерал прочистил горло. — Что же он там делает?

— В смысле — что? — Ганнер выглядел действительно удивленным. — А разве не вы запустили сброс?

— ...

Асвальд и Миро одновременно подались вперед, меняя картинку на панели. Голографические кубы висели над ареной, транслируя игроков, и Шуна среди них можно было узнать далеко не сразу. Весь перемазанный, со слипшимися волосами, словно он не просто рубил монстров, а купался в их крови. Уверенные движения и очень серьезные, практические злые глаза.

Почти все трибуны были окрашены в его красный цвет, пожертвованная зрителями сила неслась через барьер сплошным потоком, а толпа без устали скандировала: "Принц! Принц! Принц!"

— Итак, наследный принц первым завершает третий круг! — провозгласил ведущий. — Со счетом в три балла из семи он подходит к последнему барьеру! Примет ли его Цитадель? Узнаем после небольшой рекламы!

Проекции игроков исчезли, в кубах закрутились рекламные ролики.

— А чего это он у нас такой злой? — спросил Асвальд, посмотрев на Миро. — Что ты ему там наговорил перед уходом?

— Да ничего я ему не наговорил! — возмутился тот. — Попросил дождаться меня в номере!

— Похоже на то, что он до сих пор ждет тебя в номере?

— Я...

— Прекратите. — Гала подошла к столу, внимательно рассмотрела трибуны. Потом сделала внешний запрос. Чуть пониже трибун всплыло окно с очень сосредоточенным лицом. — Кто отслеживает битву?

— Мы отслеживаем, — ответил сотрудник.

— Почему не сообщаете мне о новостях?

— Вы просили не беспокоить вас.

— Какие все послушные-то, мать их... — ругнулась Гала в сторону. — Вигман все еще в Игре?

— Да.

— И как же так получилось, что Тони обошел какой-то позорный принц? — рыкнула Гала.

Сотрудник на секунду растерялся, ответил:

— Не могу знать.

— Кто запустил на него сброс?

— Никто. Сброс был стихийным.

— Что?..

— А кто выступил в роли катализатора? — спросил Асвальд.

Сотрудник задумался.

— Наверно... Стальной Пес. Именно он поднял тему.

— Пес? Но какая ему от этого выгода?

— Не могу знать.

Асвальд погасил окошко вызова. Гала вскинула на него недовольный взгляд, но федерал не обратил на это внимания. А потом и вовсе потянул представителя Комиссии за руку, заставляя сесть в кресло рядом с собой.

— Он заманивает Миро в Цитадель, это же очевидно. Он планировал это с самого начала, поэтому и позволил нам узнать, где находится господин Новак. И этот сброс сейчас... он давно понял, что за Шуном стоит именно Миро.

— Даже если так, — возразила Гала, — зачем накачивать Шуна таким количеством силы? В чем смысл?

— Чтобы он мог соперничать с имбой и Кацу, на которого тоже — на минуточку! — был сделан сброс. Причем игроков там...

— Это понятно, — нетерпеливо цокнула языком Гала. — Но он мог придумать миллион других способов, разве нет? Поделиться собственной силой, на худой конец.

— Или не выпускать на арену Кацу, — вставил Ганнер.

— А при чему тут Кацу? — нахмурился Миро. — Разве он не протеже Роско?

— Так вы и этого не знаете? Вчера Роско проиграл своего фаворита в карты. Псу.

Несколько секунд все молчали. Потом Асвальд тоже нахмурился, потер лоб и спросил в воздух:

— Что там вообще происходит?

Рекламные ролики подошли к концу, но вместо трансляции панель доп-реальности выдала черно-белую рябь. Гала отреагировала первой, снова связалась с командой Вигмана и спросила:

— Что у вас там? Почему изображения нет?

— Мы не знаем... — растерянно ответил ей все тот же сотрудник. — Какой-то сильный энергетический всплеск.

— Ментальный удар?

— Нет. Что-то другое. А еще... началось веерное отключение пользователей.

Гала сдвинула окошко вызова в угол, закрывать его и сплетничать больше не имело смысла. Она по очереди посмотрела на Асвальда и Миро.

— И вы будете продолжать мне говорить, что он просто ведет Шуна в Цитадель?

— Я сейчас подключусь к нему, — ответил Миро, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза.

— Давай. — Асвальд подозвал Ганнера ближе. — Можешь похимичить тут? Мне нужны показатели всех, кто сейчас находится на трибунах.

— Конечно. — Ганнер встал рядом, вызвал свою панель, пальцы его забегали по виртуальным клавишам и значкам. Через несколько секунд рябь сменилась проекцией арены, на трибунах которой один за другим гасли маячки пользователей. — Это не внешний импульс. Визуал слетел, потому что начался абсолютный сброс. Кто-то выкачивает из зрителей всю силу и посылает ее Шуну.

— Как Роско тогда? В Квартале. — Асвальд скривил губы. — А кто первый поделился с Шуном силой?

— Это был пользователь под ником Роско, — сообщил сотрудник, чье окошко все еще горело в углу панели поверх остальных изображений.

— Так это он устроил сброс? — хохотнул Асвальд. — Революция все таки планируется?

— Ха-ха! Ах-ха-ха! — рассмеялся рядом Миро, открывая глаза. — Они меня не пускают.

— Совсем не пускают? — уточнила Гала.

— Не совсем. — Миро помотал головой, отсмеялся и предположил: — Или они хотят, чтобы я не лез в их разборки, или... мне нужно будет очень постараться, если я хочу пробиться вдоль сигнала. Еще и на территории Цитадели. Если я это сделаю, если получится... — он вздохнул, — то я буду там в ловушке. Это как... раньше я словно скользил вслед за Шуном по тоннелю. А сейчас этот тоннель забит чужой силой. И мне придется его копать. А выкопанную... хм... "землю" складывать за собой. Я хочу сказать, — он развел руками, — я не смогу быстро пробиться обратно, если что-то вдруг пойдет не так.

* * *

Анна знала, что произойдет дальше, но сердце ее так бешено стучало в груди, словно впереди ее ждала полнейшая неизвестность, жуткая и пугающая до дрожи. Рекламные ролики подходили к концу, зрители на трибунах поутихли. И в этой наступившей тишине раздался громкий вскрик. Пользователь — невысокий парнишка в скромном костюме — не мог больше контролировать отток своей силы и нелепо махал руками перед животом. Он был на полном погружении и, естественно, боялся смерти. Когда он упал замертво, паника перекинулась на его ближайших соседей, чьи жертвенные потоки тоже начали бить через край. Сообразив, в чем дело, остальные пользователи попытались отключиться от раздачи, но не смогли.

— Королева! — завопил кто-то из верхних лож, предназначенных для знатных особ. — Что происходит?!

Анна молчала. Вместо нее поднялся Стальной Пес. Он неторопливо расправил свой выходной костюм, сложил руки в замок.

— Вы сами решили поддержать наследного принца. Что вы там кричали еще несколько минут назад? "Принц, мы с тобой"? Так идите с ним до конца.

— Что вы творите?! — прилетело с другого края.

— Показываю вам, какие вы лицемеры, — скупо улыбнулся Пес. — Целый год вы поносили имя принца и насмехались над ним, как могли. А теперь вдруг вот так полюбили?

Зрители падали один за другим. Трое, двадцать, целый сектор... Началось веерное отключение игроков. Сила затопила арену, свечение было таким ярким, что полностью скрыло барьер. Наставники и высшие, не участвовавшие в жертве, сидели бледнее смерти и боялись сказать хоть слово. Близнецы рядом с ними попытались воспользоваться выходом, но были остановлены Роско, который ловко перепрыгнул на их край трибуны, встал в дверях, разведя руки в стороны, и с широкой улыбкой спросил:

— Куда это вы собрались?

Поняв, что путей к отступлению нет, Юлия вскинула голову и крикнула вверх:

— Ты же сам лишил его силы перед прошлой битвой! — Глаза ее полыхали праведным огнем. — Об это знают уже вс... ох!

Стальной Пес так быстро спорхнул вниз, что девушка не заметила, в какой момент он оказался прямо перед ней. Не сводя с нее глаз, Лиам толкнул Юрия в грудь, выкидывая из Игры, а потом наклонился, потому что Юлия была на голову ниже.

— Так мы уже на ты? Ну, хорошо. — Он провел рукой по волосам застывшей в изумлении девушки, опустил взгляд и коснулся губами ее губ. — Мне всегда льстило твое обожание.

Улыбнувшись, Пес мягко ткнул ее указательным пальцем между широко распахнутых глаз. Юлия разлетелась серебристой взвесью вслед за братом.

— Боже... — Анна закатила глаза, но улыбки тоже скрыть не смогла. Так и представила, что сейчас чувствует проснувшаяся девчонка. Наверно, визжит от восторга, прижимая пальцы к губам.

Пес развернулся и вскинул голову, подавая ей знак. Королева степенно поднялась с трона, прыгнула вниз и ушла через портал вслед за Лиамом и Роско, оставляя трибуны агонизировать дальше.

— Зурги уже подключились, — сообщил Лиам, когда портал за их спинами затянулся, а впереди засияла пирамида Цитадели.

— А что это было сейчас вот? — между делом спросил Роско, шагая рядом с Псом.

— Я умею быть благодарным за преданность, — ответил тот. — Даже за преданность врагов.

— А можно тогда...

— Сгинь. — Пес развернулся, не дойдя до пирамиды пару десятков метров, посмотрел на королеву. — Дальше мы можем справиться сами. Ты... останешься или уйдешь?

Сердце заметалось по грудной клетке, Анна судорожно выдохнула, пытаясь успокоиться. Неужели сейчас, прямо сейчас...

— Мой господин... — благоговейно ответила она.

— Хорошо. — Пес встал напротив, протянул руку. — Только не пугайся того, что увидишь. И сразу же иди дальше.

— Да! Конечно!

Лиам тихонько ткнул ее пальцем в лоб. Мир вокруг закружился, Цитадель накренилась и ушла вниз, унося вслед за собой два размытых силуэта. Анна тяжело выдохнула, просыпаясь. Полежала немного, ловя в прозрачной крышке капсулы свое еле заметное отражение. Потом вытащила из руки иглу и нажала на кнопку. Крышка медленно отползла в сторону.

В нос Анне ударил запах гари. Она постояла немного, пытаясь набраться смелости. Надо просто сделать это. Просто сделать. Это все равно придется сделать. Иначе она больше не увидит детей. Давай же!

Анна покинула охранное заклинание, которое наложил вокруг ее капсулы Лиам, подошла к двери. Несколько секунд нерешительно крутила ручку, потом глубоко вдохнула и распахнула дверь. Сильный горячий ветер подхватил ее распушенные волосы и полы домашнего платья, начал трепать их, словно озлобленный пес. Комната обрывалась сразу за книжным шкафом, щерилась покореженной, оплавленной плитой.

Мир за пределами комнаты горел, уносился в низкое темное небо удушливым дымом. Анна закашлялась и через силу сделала несколько шагов вперед. На секунду ей показалось, что между диваном и столиком торчат босые детские ножки, и Анна зажмурилась, делая следующий шаг. Она не должна смотреть, не должна. Этого мира больше нет. Ей просто нужно уйти.

Но у самого края Анна не выдержала, развернулась и посмотрела на то, что боялась увидеть больше всего на свете. Девочка сидела на полу, в уголке между диваном и столиком, опустив голову. Длинные темные волосы полностью закрывали ее лицо. Маленький мальчик лежал ничком, кажется, сестра до последнего пыталась подтащить его поближе, укрыть.

Анна захлебнулась слезами. Размазала их рукавом платья, завыла в голос. Ничего, ничего. Скоро они опять будут вместе. Надо только...

Она сложила руки на груди и сделала шаг назад, падая в огненную пропасть.

Глава 14.1 Цитадель

Последний круг закончился внезапно. Панель подсветила зеленым все свои значки и погасла, в воздухе повисла надпись: "Следуйте на финальную локацию". Основным направлением тут всегда являлся дворец, но в густом тумане было невозможно понять, в какой стороне он находится, и Шун растерянно заозирался по сторонам. Он сделал несколько шагов наугад, прямо по курсу появились две объемные стрелки, указывающие чуть левее, туда, где начиналась полоса голых корявеньких деревьев. Шун послушно забрал влево. Минут через десять он различил меж стволов пятно теплого света. Барьер находился прямо посреди мертвого леса, и Шуну показалось, что ветви со стороны барьера выглядят оплавленными.

Он светил так ярко, что слепил глаза. Шун щурился, пытаясь рассмотреть мельтешащие символы, но не выдержал и отвернулся, смахивая выступившие от напряжения слезы. Тогда то он и заметил позади себя имбу. Тот стоял молча и неподвижно, подперев плечом один из стволов, и наблюдал за соперником.

— Выглядишь отвратительно.

— В курсе, — осторожно ответил Шун, не зная, чего ожидать.

Он пригляделся внимательнее и понял, что лицо у Тони действительно очень знакомое, даже не чертами, а своей надменностью. А особенно этот взгляд... какой-то рассеянный, направленный сквозь, словно имбе было сложно фокусировать его на собеседнике.

— Так ради чего ты здесь? — Тони сложил руки на груди. — М?

— Чтобы победить, — отчеканил Шун, не задумываясь.

— И кого же? Меня? Пса? Кому и что ты доказываешь?

Шун не ответил. Имба покачал головой и подошел ближе. Теперь было хорошо видно, что костюм у него абсолютно чистый, как и лицо, как и оголенные части рук. Шун злорадно подумал, что бой имбы выглядел не так уж и зрелищно.

— У тебя была такая простая миссия, но ты проваливал ее раз за разом, раз за разом... А теперь и вовсе решил посамовольничать. Они ведь не знают, да? — Шун снова промолчал. — Ты хоть понимаешь, к чему могут привести твои действия?

Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом имба шагнул к барьеру, у самого его края обернулся, добавил негромко:

— Но мне-то без разницы, если честно. Я уже говорил, что из них довольно дерьмовые друзья. Так что... делай, как хочешь. — Он натянуто улыбнулся. — Совет нужен?

— Было бы неплохо, — все так же настороженно кивнул Шун.

— Считай.

— ...что?

— Пока я буду идти. Пригодится.

И Тони шагнул в золотое сияние. Барьер зашипел, словно монстр, охраняющий свое логово, снопы искр полетели в разные стороны, Шун отпрянул и инстинктивно прикрыл глаза рукой, тихо сказав:

— Один. Два. Три. — Прищурился, посмотрел вслед имбе. — Четыре...

Сияние еще долго шипело и шло рябью. Пока, наконец , не размыло в своем чреве темное пятно чужака, посмевшего ступить на священную территорию.

— ... двадцать один, двадцать два, двадцать три, — досчитал Шун.

Он прошелся вдоль барьера, собираясь с духом, остановился и сунул в сияние руку. Снова послышались шипение и треск. Удивительно, но никаких болезненных ощущений не было, только приятное тепло. И казалось, что сияние взаимодействует не с кожей, а с какой-то невидимой субстанцией, что обволакивает его ладонь, словно перчатка.

— Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь.

Это был его предел. Тепло медленно превратилось в невыносимый жар, а когда Шун выдернул руку из барьера, от покрасневшей кожи даже шел едва заметный дым. Или пар.

Он попробовал еще несколько раз, но не продержался дольше семи секунд. Мда... хреново... Видимо, именно так Цитадель и отсеивает игроков. Те, что не получили от нее силу, возвращаются именно отсюда, так ведь? Если вообще возвращаются.

Шун помнил, что барьеры довольно вязкие, особо в них не побегаешь, но... ничего другого все равно не остается, верно? Он поднял голову в поисках духовного ока, оглядел небо, насколько это было возможно, и громко крикнул в пространство:

— Если вы все еще за мной следите, помогите пройти барьер! Для меня это очень важно!

Никто ему, конечно же, не ответил. И духовное око в зоне видимости не появилось. Шун раскрыл панель, но она тоже светилась пустым окошком. И ведущий молчит. Что вообще происходит?

— Они ушли на рекламу, — донеслось со стороны деревьев.

А вот о нем Шун совершенно забыл... повернувшись, он уставился на развалившегося неподалеку Кацу.

— Наши очки обнулились, стрелки привели на финальную локацию. Дальше могут пройти лишь те, кого одобрит Цитадель. — Кацу полулежал, откинувшись на ствол одного из деревьев. В отличие от имбы, костюм его все же был запачкан, как и лицо. Хотя на смуглой коже пятна крови были не так уж заметны. — Духовное око давно отозвано, ему сюда путь заказан, так что... никто тебя не слышит. — Кацу достал флягу, открутил крышку. — Но оно и хорошо, а то... выглядишь совсем уж жалко со всеми этими мольбами.

Он невесело хохотнул и надолго припал к фляге, словно не пил дня два, не меньше. Шун подошел к нему, присмотрелся.

— Вы ранены?

— Твое-то какое дело? — фыркнул Кацу. Медленно сел ровнее, завинтил пустую флягу и кинул ее за спину. — Хочешь помочь? — Он презрительно усмехнулся. — Или хочешь выглядеть хорошим?

Кацу протянул вперед руку, Шун помедлил, но все же перехватил его ладонь и помог подняться. Кажется, у Кацу что-то было с левой ногой. Да и вообще он выглядел неважно, словно делал все из последних сил. А особенно Шуну не понравились его глаза. Было в них что-то... нехорошее. Обреченность? Наверно да, именно она.

— Знаешь, что самое хреновое во всем этом? — спросил Кацу, поднявшись. Он стоял напротив, покачиваясь и не спеша отпускать чужую руку. — Самое хреновое — что ты вообще не вкуриваешь, что тут происходит. А я не могу тебе этого сказать. Ха... ха-ха! — Он расхохотался. Хохот у него был надтреснутым, почти истеричным. Отсмеявшись, Кацу добавил: — Он приказал передать, что козырь меняется.

Кацу крепче сжал пальцы вокруг ладони Шуна, в следующую секунду тому показалось, что сквозь тело пустили электрический разряд. Новый поток чужой силы был на порядок сильнее, чем предыдущий, от него перехватило дыхание, руки задрожали, а в районе солнечного сплетения словно взорвалась мини-бомба.

— А я... джокер? Как был шутом, так и остался. Мда... — вздохнул Кацу, отдергивая руку и разрывая жертвенный поток.

— Ты... т-ты... — выдавил Шун потрясенно. — Что ты де...

— Не радуйся раньше времени, — неожиданно зло оскалился Кацу, схватив его за локоть и рванув на себя. Добавил практически на ухо: — Ты ведь и правда понятия не имеешь, что тут происходит, да?

Оттолкнув Шуна, Кацу, прихрамывая, зашагал в сторону барьера. Сияние приняло его в свои недра с громким шипением, Шун успел досчитать почти до пятнадцати. Потом тело бойца начало изгибаться, плавиться, Шуну даже показалось, что он слышит сдавленный крик.

Удивительно, но он не испытал ни жалости, ни радости, ни привычного рвотного позыва. Он лишь успел подумать, что все складывается слишком удачно. А в следующее мгновение чудовищная волна обрушилась на него сплошным потоком, прижала к самой земле и выбила из легких весь воздух.

* * *

— Без моей команды — ни одного движения. Ни одного! Ясно? — Рина обвела взглядом три ряда капсул. Бойцы устраивались в креслах, кто-то даже успел закрыть прозрачную крышку. — Отлично.

Дэн кивнул ей, ловко запрыгнул в капсулу, стоящую в конце первого ряда. Закатал рукав и обольстительно посмотрел на девушку. Та лишь фыркнула, подставляя руку под иглу.

"И вот мы снова работаем вместе. Какая приятная неожиданность. Спасибо веерному отключению", — передал он по личному каналу.

"Не вместе, а ты работаешь под моим руководством, — состроила гримасу Рина, откидываясь на кресло. — Не засоряй эфир".

"Это личная ветка".

"Которую я сейчас обрублю, если не прекратишь".

Дэн улыбнулся, закрыл капсулу и скосил глаза, наблюдая, как синяя жидкость подбирается по трубке к его вене. Реальность привычно выцвела, превратилась в белый туман. Через пару секунд из него проступили темные дымчатые силуэты, всего тридцать штук, как и положено. Дэн прищурился, восстанавливая зрение, придирчиво осмотрел своих бойцов, слишком медленно разбивающихся на три шеренги.

— Эй! Ну-ка побыстрее!

Он обернулся к Рине. Девушка уже сориентировалась в игровом пространстве и подошла ближе, оказавшись практически вплотную к Дэну. Эта близость была приятной, но бойца почему-то насторожили ее глаза. Всегда такие холодные и отчужденные, сейчас они сверкали каким-то непонятным голодом.

"... Дэн?"

Ему показалось странным, что Рина использует личный канал, а не говорит напрямую. У операции была секретная часть, которую не должны слышать остальные? Но в следующую секунду Дэн понял, что сигнал идет из реальности, слишком уж шумел фон, а значит, на передачу сигнала тратилось колоссальное количество энергии. Такое случалось лишь при форс-мажорах.

"Дэн, я не могу войти. Система отвечает, что я уже в Игре. Но я не могу войти!"

"... что? В смысле?"

Он машинально сделал шаг назад, а Рина прямо перед ним хищно оскалилась, обнажив два ряда острых, нечеловеческих зубов.

* * *

— Так значит, Кацу был ключиком? — спросила Гала.

Она сидела, мяла в пальцах уже третью по счету сигарету, правда, все еще незажженную, и задумчиво смотрела в пространство. Миро устроился слева от нее, он молча таращился в поверхность стола и лишь изредка кидал по сторонам рассеянные взгляды. Кажется, до него все еще не доходил масштаб произошедшего. Асвальд поцокал языком и ответил:

— Вроде того. Не припомню, чтобы кто-то иссушал игрока вот так, до нуля. А уж тем более... столько игроков за раз. Для такого нужна подготовка. — Он поставил локти на подлокотники кресла, сложил пальцы в замок и уткнулся в них носом. Глаза его смотрели сквозь панель, висящую над столом, на ней все еще светились показатели отключившихся игроков. В самом углу панели напряженно ждал дальнейших указаний сотрудник Вигмана. — В квартале Синих фонарей был пробный заход. Они обкатали схему, а на битве уже...

— Так значит, Роско работает на Пса? — Гала сунула сигарету обратно в пачку.

— Получается, так, — ответил Асвальд. — Не надо было оставлять Шуна... не надо было... мда... — Он не смотрел на Миро, но краем глаза уловил, как тот нервно дернулся.

— Давай-ка без явных намеков, — вздохнула Гала. — Если Пес действительно хочет заманить Миро в Цитадель, то отпускать его туда сейчас — не лучшая идея.

— А что мы можем еще?

— Сначала дождемся информации от Рины.

Над столом повисла тишина, лишь фоново сигналила панель — количество отключенных игроков все еще росло. Гала повертела в руках пачку сигарет, сунула ее в карман пиджака. В молчании прошло несколько долгих минут, потом его прервал сотрудник Вигмана. Он осторожно кашлянул и сообщил:

— Тони добрался до сердцевины Цитадели. Все идет по плану.

— А где у нас Шун? — спросила Гала.

— Прошел финальный барьер, — откликнулся с другой стороны стола Ганнер. — О, смотрите! Активировалось игровое тело Рины. Они начинают.

Асвальд облегченно вдохнул, но выдох получился рваным и резким, потому что поле Ганнера тревожно колыхнулось.

— Еще сигналы... — сказал он. Развернул дополнительную панель. — Так много... хм.

— Люди поняли, что веерное отключение дает возможность зайти в Игру вне сессии, — предположил Асвальд. — Вот и пользуются.

— Тут что-то не так, — нахмурился Ганнер, расположил вторую панель под первой, основной. — Их сигнатура, посмотрите! В Игру заходят те же игроки, что вылетели на состязаниях! Это значки зрителей!

— Да быть того не может! — Асвальд подался вперед. Миро рядом с ним тоже встревожено забегал глазами по панелям. — Их же иссушили абсолютно полностью! Ринка вон несколько часов после этого восстанавливалась! Причем с нашей помощью!

— Но это они, — подтвердил Миро. — Почему они заходят в Игру в таких странных точках? — Он кивнул Ганнеру. — Посмотри-ка...

— Да, — согласился тот. — Точки входа разбросаны по всем крупным городам. Не понимаю... зачем им туда?

— Может, мы что-то путаем? — предположила Гала. — Это точно они же?

— Ох ты ж черт! — Ганнер подскочил первым, заметив что-то на основной панели.

И тут же над головами собравшихся раздался пронзительный сигнал тревоги.

— Что происходит? — Асвальд машинально бросился за Ганнером.

— Что-то с отрядом Рины! Я не знаю...

Асвальд выбежал из комнаты вслед за Ганнером, на бегу оглянулся, бросая быстрый взгляд на спешащего за ними Миро. Зал погружения находился на том же этаже, и уже через несколько секунд вся компания влетела в него, чуть не сбив с ног Рину, которая стояла недалеко от двери.

— Это... это не я... — залепетала девушка. — Не я...

Тридцать одна капсула сигналила, сообщая, что у пользователей серьезные проблемы.

— Что случилось вообще? — спросил Асвальд, переводя дух. Миро и Ганнер принялись обследовать капсулы одну за другой.

— Я не знаю, — ответила Рина, прижимая к губам мелко подрагивающие пальцы. — Я... я так и не смогла войти.

— Но ты же у нас высветилась, — нахмурился Асвальд. — Ты погрузилась.

— Система не пустила меня, заявив, что я уже в Игре, — отчеканила Рина.

— Отличные новости... — вздохнул федерал.

— Они в коме, — сообщил Миро, тяжело привалившись к одной из капсул. — Те, что возвращаются в Игру — это не пользователи. Это что-то другое.

— Да понял уже... — Асвальд активировал личный канал, чтобы передать всю информацию представителю Комиссии. — Видимо, тебе все же придется вмешаться, да?

Миро отключил сигнал тревоги, сложил руки на груди и, уставившись в пол, покачал головой.

— А вы не думали, что дело тут совсем не в Предтече? — спросил Ганнер негромко. Он обходил одну капсулу за другой, скидывая показатели сигнатур на свою мобильную панель. — Госпожа Гала, возможно, права. Шун нужен им зачем-то еще. Да, все это время он был слабеньким игроком. Но сейчас...

— Давай-ка погружайся, — кивнул Асвальд Миро. Тот вздохнул. Федерал повернулся к Рине и добавил: — А ты вызови сюда бригаду врачей.

* * *

Очнувшись, Шун долго пялился в белесое небо, собираясь с мыслями. Оплавленные ветви корявых деревьев красиво мерцали в золотом свечении, что лилось с правой стороны. Шун скосил взгляд и несколько секунд смотрел на барьер. Потом почему-то подумал о том, что барьеры не защищали от монстров и не делили пространство битвы на круги, а скорее отделяли мир Игры от другого мира, чуждого и совершенно непонятного.

Он медленно встал, ощущая в теле непривычную легкость, подошел к стене золотого света. Интересно, сколько он продержится теперь? Должно быть не менее пятнадцати секунд, верно?

— Хм...

Шун озадаченно уставился на сияние, которое обтекало его ладонь, создавая довольно внушительный пузырь. Повинуясь какому-то непонятному внезапному порыву, Шун развел руки в стороны, и барьер перед ним послушно дрогнул, растекся по сторонам, создавая безопасный проход. Это сколько же силы передал ему Кацу? Столько не было даже у имбы. Невероятно...

Шун медленно пошел вперед.

Поначалу он озирался по сторонам и все ждал, что везение вот-вот покинет его, барьер сойдется над головой, хороня в своем огненном горниле. Но постепенно успокоился, шаги его стали уверенней и тверже. Свечение мерцало слева и справа изогнутыми стенками, их поверхность мелко вибрировала. Впереди маячило темное пятно.

Барьер вернул себе целостность, лишь когда Шун отошел от него шагов на двадцать-тридцать. Две волны обрушились друг на друга, разбрызгивая в пространство крупные золотые капли. Шун несколько секунд созерцал это зрелище, потом огляделся.

По эту сторону тоже царил туман, вот только был он темно-серым, практически черным. В вышине он густел, полностью скрывая небо, и было не понять, какое сейчас время суток. Источником света тут служил барьер да размытые белесые пятна вдалеке. Всего Шун насчитал их восемь.

Он не знал, в какую сторону держать путь, никаких стрелок или других указателей тут не имелось, так что первым делом Шун обошел барьер по периметру. Не нашел никаких тропинок и просто направился вперед, оставляя столб свечения за спиной.

Через несколько минут пути Шун вдруг понял, что дышится в этом месте труднее, и воздух имеет хоть и очень слабый, но неприятный металлический запах. Поначалу этот факт лишь скользил по краю сознания и не доставлял никаких физических или психологических неудобств, но со временем запах начал казаться Шуну все более и более навязчивым. От него даже появилась небольшая тошнота.

Шун остановился и еще раз осмотрелся. Пройденный барьер теперь тоже выглядел размытым в сумерках пятном, вот только цвет имел желтоватый, теплый. На пути так и не появилось ни одного указателя или хоть какой-то подсказки, и это казалось совсем уж странным. Шун никак не ожидал, что после безоговорочной победы и преодоления барьера ему снова придется что-то делать, находить выход из ситуации, а не наслаждаться лаврами, преподнесенными на блюдечке. Что это вообще за победа такая?

Он попытался найти информацию на панели, но та не раскрылась. Он покричал — никакой реакции, даже эха. Сумеречный мир был стерильно-тихим.

Так как ничего выдающегося тут больше не имелось, Шун пошел в сторону ближайшего светлого пятна. Идти пришлось довольно долго, и добравшись, Шун уткнулся все в тот же столб света, что бил в темную высь. Вот только никаких символов на нем не было. И рука, которую Шун сунул в его глубины, не почувствовала ни жара, ни хотя бы тепла. Столб выглядел как барьер, выключенный кем-то по неизвестным причинам.

От нечего делать, Шун дошел еще до двух таких пятен, осмотрел неактивные барьеры и подумал о том, что, возможно, когда-то это место было связано с другими мирами, как сейчас — с пространством Игры. Интересно, если бы была возможность пройти туда, за барьер, что бы Шун там увидел? Райские сады? Мертвые земли? Или пылающие города?

Не найдя ничего интересного, он решил вернуться к тому месту, из которого пришел, чтобы снова поискать там хоть какую-то подсказку. Может, первый раз он смотрел недостаточно хорошо? Пригляделся и зашагал в сторону теплого пятна. Мысли его скакали с одного на другое, не останавливаясь ни на чем конкретном, а внутри была странная уверенность, что все обязательно будет хорошо. Шун ухватился за это ощущение и с удивлением обнаружил, что совершенно не волнуется и не паникует, хотя все поводы для этого были. Но у него словно вырос еще один орган, отвечающий за связь с будущим. И этот орган сообщал ему, что направление задано верное, никаких сложностей и препятствий впереди не предвидится. Хм...

"Интересно, — подумал Шун. — Именно так чувствует себя человек, находящийся в позиции контроля?"

Ведь вполне могло оказаться, что контролировал ситуацию совсем не тот, кто мог просчитать наперед неограниченное количество своих и чужих шагов, а тот, кто чувствовал, как должна сложиться будущая ситуация, и подстраивался под нее, вливался в общий событийный поток. Не тот, кто плел новый узор бытия, тратя на это просто титанические усилия, а тот, кто позволял мирозданию создать этот самый рисунок, и лишь направлял, подправлял космическую нить в нужных ему местах.

Шун так увлекся размышлениями, что не сразу понял, что столб теплого света впереди выглядит теперь немного иначе. Казалось, что его расплющило у основания и вытянуло иглой в небесную муть. Подойдя еще немного ближе, Шун рассмотрел впереди пирамидальное строение вышиной метров в... двадцать? Тридцать? С глазомером у Шуна всегда были проблемы.

Но это точно была пирамида, совсем как во сне! И трава около нее имелась, невысокая, ярко-зеленая. Шуну даже показалось, что стоит остановиться, присесть — и за спиной его тут же возникнет Стальной Пес.

Он сбавил шаг, рассматривая монументальное строение. Было в нем что-то странное, чужеродное и немного пугающее, несмотря на красоту и теплый свет. Лишь подойдя еще ближе, Шун понял, что же его смутило.

Пирамида была сложена из больших блоков, как и ее земной аналог. Вот только блоки эти не стояли друг на друге, а левитировали в воздухе, едва соприкасаясь и издавая еле слышимый, низкий гул.

Глава 14.2

Он обошел пирамиду несколько раз, ища хоть какой-то намек на вход, однако строение выглядело абсолютно одинаково со всех сторон. И звук в каждом направлении выдавала один и тот же. Шун подошел вплотную, поднял руку, чтобы потрогать золотистую поверхность, но блок неожиданно отпружинил, словно он и ладонь Шуна были магнитами с одинаковым зарядом. Следом за ним в глубинах пирамиды скрылись левый и правый блок, потом нижний и верхний. Через несколько секунд перед Шуном открылся проход.

Узкий коридор был еле освещен мерцающими стенами, его конец терялся далеко впереди, утопал в полной темноте. И складывалось впечатление, что внутреннее пространство пирамиды, мягко говоря, не соответствует внешним габаритам. На порядок так не соответствует. Шун осторожно шагнул под золотой свод.

Темный коридор длиною был метров сто, не меньше, выложенные тусклыми плитами стены достаточно хорошо подсвечивали путь, но не позволяли рассмотреть, что же там, в конце пути. Мрак надвигался медленно, подкрадывался, и уверенность Шуна стала потихоньку улетучиваться. Вся его уверенность была там, в привычном мире, с привычными законами. А тут начиналось что-то потустороннее, неизведанное. Жуткое...

Если бы сейчас из стен полезли монстры, или сами эти стены утробно заурчали, вперившись в Шуна многочисленными глазищами, это было бы не настолько страшно, как... Как низко гудящая неизвестность, скрытая мраком прямо по курсу. А что, если там действительно спит древнее чудище, готовое пробраться к нему в голову? И никто не защитит, не вытащит, не подстрахует, потому что он, идиот такой, полез сюда совершенно один! Шун запаниковал и сбавил шаг.

— Господин, все хорошо! Пожалуйста, не бойтесь! — сказали за спиной. Шун дернулся, неуклюже ударился плечом о стену. — Ох, простите! Я не хотел вас пугать.

Зург был невысоким. Он стоял позади, сложив лапы в приветственном жесте на уровне груди и низко опустив голову.

— Маас?

— Нет, я не Маас. — Он медленно выпрямился и посмотрел на Шуна с каким-то... благоговением? — Мое имя — Кааль. Я личный помощник господина Лиама и одно из доверенных лиц Нулевого Короля.

— Нулевого Короля... — повторил Шун одними губами. Неужели того самого?

— Мы виделись с вами год назад, накануне битвы, — оскалился зург в почтительной улыбке. — Но если вы не помните — ничего страшного.

Он подошел ближе, подхватил Шуна под руку и как-то совершенно естественно увлек его в сторону тьмы, продолжая тихим и спокойным голосом:

— Это место может немного пугать, потому что принадлежит другой временнОй конструкции нашей вселенной. Представьте, что вы сели в машину времени и попали в эру динозавров. Исполинские тварюги, слишком влажная атмосфера, насыщенная паром, зной... это страшновато, не так ли? Вот и тут нечто похожее, только наша машина времени отмахала не миллионы, а миллиарды лет. — Он довел Шуна до стены мрака и уверенно потянул за собой. — Невообразимый мир, который не смог просчитать ни один ученый ни на одной планете. Мир совершенного потенциала и минимума законов. Вернее, законсервированный кусочек того мира.

Шун больше не видел ни стен, ни пола, ни потолка, ни Кааля, лишь чувствовал на своем предплечье его мохнатую лапу. Но темнота в компании уже не казалась такой пугающей, а неизвестность впереди хоть и ощущалась, как нечто живое и осознанное, но враждебности не проявляла. Была ли она чужеродной и все еще жутковатой? Несомненно. Однако прежнего страха неизвестность не вызывала, словно Шун успел к ней попривыкнуть.

— Рой позвал вас, чувствуете? — спросил рядом Кааль. — Рой попросил вас не бояться. И вы откликнулись.

Потолок над их головами посветлел, приобрел глубину, словно они зашли в океанариум. За прозрачной гранью развернулись блистающие рукава галактик, засверкал межзвездный газ. Шун невольно остановился и уставился на это великолепие.

— Колыбели звезд, молодые горячие светила, — сказал Кааль, отпуская его руку. — Первые планеты, жизнь, пробующая эту вселенную на вкус. Ну разве не потрясает? Быть практически в начале начал.

— Потрясает... — протянул рядом Шун.

— Прото-раса, вышедшая из рая, познавшая космос, который только-только разлился из абсолютного "ничто". Прекрасные создания, подобные ангелам. На основе именно их опыта и создавались первые законы развития, морально-этические шаблоны. Каждый раз, как думаю об этом, у меня дух захватывает! Понимаете?

— Не совсем, если честно, — признался Шун.

— Представьте, что в мире есть лишь десять человек. Аллегория так себе, но... смысл вы уловите. На всей огромной Земле лишь вы да еще девять счастливчиков. И у каждого из вас — абсолютная свобода, вы вольны делать, что угодно. При этом вам не нужно думать о пропитании, ведь сверху каждый день сыпется манна небесная, а в многочисленных реках — чистейшая вода. Но проходит время, людей становится все больше, больше, больше... И вы уже не так свободны в своих желаниях, вы должны учитывать желания других, идти им на уступки. И манна небесная теперь раздается небольшими порциями, чтобы хватило на всех. И от этого никуда не убежишь, ведь Земля заселена теперь полностью, не осталось ни одного пустого кусочка...

Шун скосил взгляд. В неясном свете, льющем с потолка, ему показалось, что Кааль выглядит опечаленным. Постояв так, зург добавил:

— Нам пора идти дальше. Рой ждет.

И Кааль довольно быстро пошел вперед, Шун последовал за ним. Тьма впереди потихоньку расступилась, очень скоро Шун рассмотрел золотую арку, после которой начиналось довольно светлое помещение.

— Представляете, как много бесценных знаний хранится в информационном поле роя? То, что мы себе даже вообразить не можем! Кладезь мудрости, технологии, до которых нам еще расти и расти, приемы, позволяющие любому развить в себе сверх-способности... Это же просто невероятно! Их не сдерживало практически ничего! Они могли уйти так далеко в своем развитии, что естественным путем нам их догонять еще миллиарды лет! И я сейчас не шучу и не утрирую! Да, формирующаяся метрика вселенной отмела их опыт, как вредоносный, но это не умаляет его ценности!

— И что же им тогда от нас, таких недалеких, понадобилось? — спросил Шун.

— Настоящая малость, — оскалился зург. — Немного нашего потенциала. Вот и все.

— Не понимаю...

— Скоро поймете.

— И зачем это нам?

— Чтобы снова оказаться в раю, совершенном мире.

— А рой, значит, может нас туда... — Шун невольно заулыбался. — Они что же... изгнанные Адам и Ева? Или змей?

— Ни то, ни другое. Скорее, рой — яблоко познания. — Зург подвел его вплотную к арке, остановил. — Мы не будем искать тот рай, из которого нас изгнали. Мы создадим новый.

— А вы? Вы уже были там? — Шун кивнул в сторону огромного зала, который был залит мерцающим золотым светом. — Вы проходили обряд инициации? Или как тут все... вы высший?

— Да, я его прошел, уже очень-очень давно. И со мной все в порядке. — Кааль склонил голову и развел лапы в стороны, мол, сами проверьте. — Так что бояться нечего.

— Но как я могу быть уверен, что вы... это все еще вы? Что вас не подменили когда-то давно? Что вы все еще зург, а не...

— Так я и не остался прежним собой, — хрипло усмехнулся Кааль. — Я теперь — нечто другое, большее, объединившее в себе и зурга, и часть сверх-личности. Именно поэтому я и говорю так уверенно о тех сокровищах, что скрыты в споре. Я видел их собственными глазами.

— Это как-то... пугает, — нахмурился Шун.

— Неужели? — округлил глаза Кааль. — Вы, люди, верите, что являетесь частью Бога. Что когда-нибудь вы все снова станете одной сверх-личностью. Так какая между нами разница? — Шун промолчал. — Никакой, — заключил Кааль. Он еще раз низко поклонился и приглашающе указал рукой в сторону зала. — Проходите. Нулевой Король скоро примет вас. Он полон желания сделать это лично.

Кааль легонько подтолкнул оторопевшего Шуна в сторону зала и быстро удалился тем же путем, которым они пришли. Шун проводил его взглядом, огляделся и заметил вдалеке одинокую сгорбленную фигуру. По всему объему зала было разлито нечто, напоминающее золотисто-розоватый туман, поэтому фигура впереди выглядела размытой, и только подойдя ближе, Шун понял, что это имба сидит прямо на полу, подперев голову рукой и безучастно уставившись себе под ноги. Правда, увидев Шуна, он оживился, выпрямился и даже одарил его сдержанной улыбкой, а потом сказал:

— Быстро же ты! Эта гадость часа два не хотела меня пускать, я плутал вокруг, а потом применил силу. — Тони хохотнул. — Только после этого и показалась, хибара золотая.

— Как вы непочтительно, — цокнул языком Шун, присаживаясь рядом. — Но я тоже поплутал, если честно. Успел обойти несколько... ммм... даже не знаю, что это бы...

— И что же ты думаешь делать дальше? — перебил его имба.

— А вы?

— Я-то тут на службе, так сказать. А вот ты — по доброй воле. К тому же тебя тут явно ждут. Не пугает данный факт?

— Да уже не очень, если честно, — хохотнул Шун. — Последнее время... все запуталось. Перемешалось. Я уже и не знаю, что мне нужно, что я чувствую, чего хочу. А еще такое ощущение, что меня ведут. Все как-то складывается само собой...

— Так ясное дело, — фыркнул Тони. — Ты ж ведомый, словно овечка. Вот и ведут. Главное, чтобы не на убой.

— Я... не буду с вами разговаривать.

Шун демонстративно отвернулся, но услышал тихие шаги со стороны коридора и подскочил. Имба поднялся вслед за ним.

Стальной Пес не спеша вошел в зал, остановился в нескольких шагах от гостей, сложил руки замком. Выглядел он солидно и даже торжественно: длинный темно-серый плащ, застегнутый на все пуговицы, вплоть до подбородка, узкие черные брюки, черные же перчатки. Глаза его странно поблескивали, а может, в них просто отражалось золотое сияние зала.

— Вот ты и здесь, — тихо сказал Пес Шуну. При этом не удостоив имбу ни словом, ни взглядом. — Человека определяет его целеполагание, так какую цель преследуешь ты? — Шун выдержал долгий, испытующий взгляд Пса, но так и не нашелся, что ответить. И тот продолжил: — Год назад я позволил тебе уйти. Я сделал это с одной лишь целью — чтобы проверить, что именно приведет тебя обратно. Тебя вернуло тщеславие. Очень прискорбно. Роско был прав, а я терпеть не могу, когда он оказывается правым. — Лиам подошел ближе, протянул руку в сторону Шуна, словно намеревался толкнуть его, и добавил: — Ты пришел сюда с силой, но без плана. И это полбеды. Ты пришел сюда по чужому плану — вот где беда. Ты получил свою долю славы, так что можешь теперь немного подождать.

Он не притронулся и не сделал больше ни одного движения, но Шуна отбросило в сторону, припечатало к полу. Неимоверное усилие потребовалось для того, чтобы приподнять голову, Шун тихо застонал, пытаясь сфокусировать взгляд на заваленных фигурах Пса и имбы. Что-то невидимое крепко опутывало его, позволяло делать неспешные плавные движения, но при резких моментально сковывало руки и ноги параличом. К тому же, в горле пересохло, Шун закашлялся и с ужасом понял, что не может разомкнуть губ.

— Итак, — начал Пес, обратившись к имбе, — что же привело ко мне тебя? Что тебе нужно?

— Уж точно не пространные речи о целеполагании, — брезгливо усмехнулся тот. — Особенно из уст человека с сомнительной моралью.

— Ох, брось! — неожиданно широко улыбнулся Пес. — Два человека с плавающей моралью всегда отлично поймут друг друга. Так почему бы не попробовать?

— Я должен передать вам условие.

— Условие? Ого! — Лиам выгнул бровь. — Даже не предложение?

— И они дают вам сутки, чтобы...

— Это все неинтересно, — отмахнулся Пес. — Я знаю, что они не уничтожат ни Игру, ни Даон. Смелости не хватит. Лучше скажи, зачем пришел именно ты.

— У меня нет личного интереса.

Шун с трудом поднялся на колени, медленно дотянулся пальцами до лица. Ощупал гладкую поверхность, без малейшего намека на рот, и его прошиб холодный пот. Шун невольно дернулся, потерял равновесие и снова ударился левым боком об пол. В глазах его потемнело, сердце испуганно затрепыхалось, бешеный стук заполонил все вокруг, вытесняя остальные звуки. И он уловил лишь окончание фразы:

— ... то не стали бы связываться с тобой. — Голос Пса был все таким же тихим и спокойным. И кто-то еще утверждал, что он боится имбу? — Ты остался при памяти даже на полном погружении, ведь так? Думаю, у меня есть то, что тебе нужно.

— И что же мне нужно? — снова усмехнулся Тони, но на этот раз в его усмешке послышалась растерянность.

— Ответы.

Шун принялся глубоко дышать через нос, успокаиваясь, от избытка кислорода закружилась голова. Пес отвлекся на него, картинно покачал головой и сказал:

— Перестань уже дергаться. Сам себе навредишь. — И небрежно махнул рукой.

Шун почувствовал, как невидимые путы спали, а рот вернулся на место. Но его придавило к полу такой сильной усталостью, что даже пальцем не пошевелить.

— На что именно вы можете дать ответ? — напряженно спросил имба.

— Например, почему ты постоянно видишь пылающий город.

— Вы... — голос имбы дрогнул, — вы тоже его видели?

— Не просто видел, — улыбнулся Пес. — Я в нем живу. И уже сравнительно давно.

— Так значит, со мной все в порядке... — облегченно выдохнул Тони. — Я не сошел с ума...

— В порядке? Конечно же нет! — фыркнул Пес. — Ты потерял доступ к своему семантическому ядру пробуждения. А это целая катастрофа, особенно для тебя, вайзера первого звена. Так что ты далеко не в порядке!

—... что? Я не понимаю... — Имба совсем растерялся, кажется, даже сгорбился еще сильнее.

Пес выбросил руку вперед, схватил его за шею и притянул к себе, что-то зашептав на ухо. Шун не разобрал ни слова, но лицо имбы выглядело потрясенным, узкие глаза его округлились, а губы мелко задрожали. Словно услышанное было для него не просто чем-то важным, а сакральным.

Когда Пес отпустил его и сделал два шага назад, Тони еще стоял несколько секунд, рассматривая пол. Потом хохотнул и тихо сказал:

— Твою ж мать...

— Не стоит корить себя слишком уж сильно. — В голосе Пса послышались такие теплота и участие, что Шун не поверил ушам. — Сомневаюсь, что ты один смог бы повлиять на ситуацию. А что еще хуже — натворил бы дел, пытаясь вернуть контроль. Так что даже хорошо, что все обернулось подобным образом.

Тони кивнул и тяжело опустился на колени. Шун давно уже потерял нить этого странного разговора, он молча сидел неподалеку, безучастно таращась на имбу. Зачем он вообще пришел? Не нужно больше врать себе и оправдывать свои действия долгом. Его привело одно лишь тщеславие? Желание поквитаться? Что-то доказать лично Стальному Псу? Возможно. Но его привело не только это. Однако, вслед за телом, усталость добралась и до сознания Шуна, спутав немногочисленные мысли. Ему оставалось лишь слушать чужой разговор краем уха да пытаться хоть что-то из него запомнить.

— Шун был отвлекающим маневром, вы же в курсе? — спросил Тони, стоя на коленях. Правой рукой он медленно потянул свою перевязь-бронь, скинул ее на пол. — Они сомневаются даже во мне. Поэтому подсадили вам жучок. И теперь могут отследить вас в любой момент.

— И как же они это сделали? — поинтересовался Пес. — Подобраться ко мне незамеченным довольно трудно.

— Миро вел Шуна очень осторожно, но все равно существовала вероятность, что вы обо всем догадаетесь. И поддадитесь соблазну посмотреть на принца лично. Тогда к нему приставили Рину, а в ее игровом теле прописали небольшую вирусную программу, которая должна была передаться нужному носителю от любого соприкосновения.

— И что же им это дает? — спросил Пес. — Я и так постоянно на территории дворца.

— Если мои с вами переговоры не увенчаются успехом, они планируют запустить абсолютный выброс. Они нашли узловые точки, связывающие Землю с пространством Даона. — Тони принялся расстегивать тонкую рубашку-кольчугу. — И в любой момент могут разорвать эту связь в одностороннем порядке.

— Ну, чего-то похожего я и ожидал, — кивнул Пес. — Они довольно предсказуемы. А жучок останется в моем сознании и поможет найти меня в реальности, как только все очнутся.

— Именно.

Тони рванул край рубашки в сторону, оголяя грудь. Пес молча наблюдал за его действиями, словно хорошо понимал, к чему все идет. Погладив себя чуть ниже ребер, имба коротко хохотнул и добавил:

— Знаешь, этот чертов мир нас не любит. Ни тебя, ни меня. У нас с ним не заладилось с самого начала. Иначе... я просто не могу все это объяснить.

— Точно! — рассмеялся Стальной Пес.

Слышать его громкий, веселый смех было так дико, что Шун выпал из своего усталого транса. А может, это Лиам перестал его удерживать, позволяя очухаться и нормально сесть. Шун зажмурился, энергично растер лицо ладонями, возвращая себе власть над телом. Надо выбираться отсюда! Приходить было такой ошибкой! Глупейшей ошибкой! Словно какое-то наваждение! Неужели Пес прав, и тщеславие так вскружило ему голову, что совершенно отключило инстинкт самосохранения?

Поверх смеха наложился еще какой-то звук, неприятно влажный и пугающий. Шун замер, осторожно открыл глаза. И от увиденного его дыхание перехватило болезненным спазмом.

Имба стоял на коленях, правая рука его медленно тянула из груди небольшой подрагивающий комок. Сосуды лопались, заливая пол кровью. И в темно-красных лужах красиво отражалось золотое свечение.

Глава 15.1 Всплытие

Есть у человека одна особенность — он умеет распознавать порядок. Вернее упорядоченность, закономерность. Среди громкой какофонии звуков он услышит ритм и заявит, что это музыка. Проследит, как меняют свое положение на небе звезды, и вычислит, где они будут через тысячу лет. Человек разглядит причину и сможет просчитать следствие, каким бы удаленным оно ни было. А главное — он интуитивно почувствует логику происходящего, даже если вокруг него начнет твориться абсолютное безумие.

Пальцы имбы подрагивали, осторожно сжимая все еще бьющееся сердце, кровь сочилась с задранной вверх ладони, пачкая рукав. Глаза его успели остекленеть, но поза оставалась неподвижной, словно тело имбы насадили на железные штыри. Сильнейший игрок оставался несгибаемым даже после смерти.

Розоватый туман сгустился вокруг его застывшей фигуры, подобно падальщику, сдвинулся по спектру в кроваво-красное. В вышине, под золотым сводом зала, началось какое-то движение, едва заметное глазу. Казалось, что исполинское невидимое существо опустилось на пирамиду, просочилось, посмотрело сонно и протяжно вздохнуло.

Стальной Пес подошел ближе, медленно разогнул пальцы имбы, доставая сердце. И в этот момент Шуну стало предельно ясно, что все происходит по какому-то заранее оговоренному сценарию. От самого первого дня, когда он заявился на одиночную битву и не смог поднять на арене свой духовный меч, и до вот этого момента... А может, все началось еще раньше, а он, Шун, был лишь тонкой ниточкой, что вплелась в общий узор под самый конец.

Вот только кто же создавал этот рисунок? Какой смысл пытался в него заложить? И, что важнее всего, — как все это касалось непосредственно его, Шуна? Многочисленные дежавю, сновидения о других мирах, настороженность и опаска со стороны Миро и Асвальда, имя еще это странное... Шанти. Почему Роско говорил с ним, будто с совершенно другим человеком, чуть ли не старым другом? И та фраза Пса... "Жду не дождусь, когда ты снова станешь моим".

— Так кто может причинить человеку самую сильную боль? — спросил Пес, развернувшись в его сторону.

— Близкие... — через силу ответил Шун, тяжело поднимаясь с пола. — Самую сильную боль человеку могут причинить те, кого он любит больше всего.

— Какое у нас сегодня лиричное настроение, — усмехнулся Пес, подходя ближе. Сердце в его руке продолжало трепетать, кажется, Шун даже расслышал, как оно бьется. Тук-тук. Тук-тук. — Но ответ все еще неверный.

— Что вам от меня нужно? — спросил Шун, задрав голову и уставившись в холодные серые глаза. Сейчас в них отражался красный туман, но выглядело это довольно красиво.

— Не мне, — ответил Пес. — Я такой же исполнитель, как и ты. У нас общая цель. Я контролирую процесс, а ты... — Пес убрал руки за спину, пряча сердце имбы, — ты завершающее звено. Точка.

— Что происходит? — почти умоляюще протянул Шун. — Я не понимаю...

— Ты и не должен понимать. Точке не обязательно знать, о чем говорится в предложении. Возможно, автор воспевал любовь принца к прекрасной принцессе. Или описывал кровавую сцену военного сражения. Но мысль получила свое логическое завершение, и точка обозначила его, обрезала нить слов. Вот и все твое предназначение. Идем.

"Куда?" — хотел спросить Шун, но тут в его сознание что-то ворвалось, практически закричало:

"Шун! Ты меня слышишь?!"

"Миро? — мысленно спросил он. — Миро, это вы?"

"Я, я, — затараторил тот. — Ты что творишь? Зачем ты отправился в Цитадель один? Это же смертельно опасно! Я ведь сказал ждать меня!"

"Вы все не приходили и не приходили..."

"Значит, на то были причины!"

Золотая стена впереди пришла в движение, отдельные плиты знакомо "утонули" в кладке, открывая взору еще один темный коридор. Красный туман стянулся к потолку, сделав окружающее пространство очень четким. И Шун невольно вздрогнул, когда фигура Пса, отошедшего уже на приличное расстояние, неожиданно пропала, словно по щелчку. Раз — и его нет. Шун не успел сообразить, что случилось, а рука в перчатке уже сжимала его горло, и тихий голос шептал со спины:

— Ну здравствуй, предатель.

Пес развернул его легко, одной рукой, словно бумажную куклу, и одновременно дернул. Странное ощущение появилось в теле Шуна, будто из него пытались вытянуть что-то непонятное, чужеродное. Через секунду он увидел, как в руке Пса бьется рослая полупрозрачная фигура. Миро отчаянно пытался оторвать от своей шеи пальцы Лиама и тихо хрипел. Взгляд у него был злой, но все же испуганный.

— Ты все-таки решил воспользоваться моим приглашением. Я польщен. — Стальной Пес хищно оскалился, будто собирался сожрать Предтечу вместе с потрохами. Учитывая, что во второй его руке все еще колотилось окровавленное сердце, в это было очень легко поверить. — Жаль, что не пришел раньше, столько интересного пропустил! Хотя, главное представление впереди, так что неважно.

Он перехватил Миро за руку и потащил в сторону открывшегося коридора.

— Я пойду, только отпусти его! — крикнул тот. — Тебе ведь нужен я, отпусти Шуна!

— И почему же ты вдруг так озаботился его судьбой? — хохотнул Пес, выпуская его руку и разворачиваясь. — Не потому ли, что ваш поддельный принц стал ходячей бомбой? Как лицемерно!

— Отпусти, — сказал Миро спокойнее. — И я пойду с тобой по собственной воле. Делай со мной все, что захочешь.

— Заманчиво, — ответил Пес, немного помолчав. — Но от тебя мне нужно лишь одно — твои слезы и стенания. Это всего лишь моя прихоть, раненое твоим предательством эго. А вот Шуна мы ждали. Так что... иди за мной по собственной воле или проваливай. Тебе не привыкать сбегать. — Он кивком указал в сторону Тони. — И спасителя вашего можешь забрать.

Миро обернулся и, кажется, только сейчас заметил тело имбы. Постоял неподвижно, потом посмотрел на Шуна:

— Что тут произошло? Как... это случилось?

— Ваш не в меру преданный защитник решил перейти на мою сторону, — ответил за него Пес. — И в знак своей клятвы верности отдал мне свое сердце. — Лиам весело хохотнул и протянул вперед дрожащий кровавый комок. — Такой ответ тебя устроит?

— Это правда? — Миро все еще смотрел на Шуна.

— Да, — ответил тот. — Правда. Я видел все своими глазами.

— Что... — Миро не сразу подобрал слова. — Как он... Он что-нибудь сказал? Как-то объяснил... это?

— Я не понял его, — признался Шун.

Предтеча помолчал, потом сказал, понизив голос:

— Шун, нам надо уходить...

— А с чего ты взял, что он захочет уйти? — поинтересовался Пес. — Вы обманывали его с самого начала. Вы разорвали на части его сестру. — Он кивнул Шуну. — Да, у тебя была сестра. Они не сказали? Помнишь, сколько у Миро друзей, с которыми он поделился своей силой? А вот твоя сестра делиться не планировала, поэтому они просто забрали у нее все, опустошили, поделили ее потенциал между собой. Думаешь, почему Рина так печется о тебе? Потому что большая часть игрового тела твоей сестры досталась именно ей.

— Замолчи... — прошипел Миро. — Заткнись...

— Иначе что? — хохотнул Пес. — Что ты мне сделаешь? Ты был так смел, убегая из Цитадели, что по пути раздал и свою силу, лишь бы не связываться со мной еще раз. Лишь бы разобраться со мной чужими руками. Но даже твои люди сейчас не на многое способны. Они вылетают из Игры один за другим, ты же в курсе? Так что ты противопоставишь мне теперь?

Под золотым сводом повисло напряженное молчание. И в этой тишине Шуну показалось, что невидимое существо в вышине сонно повернулось и нетерпеливо заурчало. Существо ждало его.

— Шун... — Голос Миро заметно дрожал. — Я тебя прошу... нет... я тебя умоляю! Я все тебе объясню, но сейчас... пожалуйста! Пойдем со мной! Это очень важно! Жизнь каждого человека зависит от твоих действий, от твоего решения!

— Что значит — ходячая бомба? — спросил Шун запоздало.

Наверно, он все еще пребывал в состоянии шока после всего случившегося. Мозг перерабатывал колоссальное количество новой информации и просто не поспевал выдавать реакции.

— А ты сам не чувствуешь? — ответил Миро вопросом на вопрос. — Тебе не показалось странным, что барьер разорвало прямо перед тобой? Они скинули на тебя очень много чужой силы. Они опустошили практически всех зрителей! Сейчас во всей Игре не найдется никого сильнее тебя, Шун! И он пытается воспользоваться тобой в своих интересах! Он пыта...

— Мне наскучил этот разговор, — фыркнул Пес. Полупрозрачная фигура схватилась за горло и зашлась в судорожном кашле. — Мое эго ты потешил, так что больше задерживать не буду.

Он щелкнул пальцами, и Миро разлетелся серебристой взвесью. Пес махнул Шуну головой, мол, идем. Тот не мог сейчас мыслить объективно, слишком много противоречивых фактов и неведомых ощущений свалилось на него за последние несколько часов. Ему нужно было время, совсем немного времени, чтобы остановиться и привести мысли и чувства в порядок.

— А куда мы? — спросил он.

— Как это "куда"? Я же обещал, что отдам тебе господина Новака, если дойдешь до Цитадели, — сдержанно улыбнулся Пес. — А я всегда держу свое слово.

Он уверенно зашагал в сторону открывшегося коридора, сжимая в руке сердце имбы. Шун долго колебался, но все же пошел следом за ним.

Коридор был темным, и Шуну показалось, что он творится из темноты прямо перед ними, а остановись — замрет и он, окончится тупиком. Высокая фигура Пса маячила впереди расплывчатым пятном, его шаги мягко скрадывались стенами. Поддавшись внезапному импульсу, Шун протянул левую руку к стенке и с удивлением обнаружил, что она упругая на ощупь и теплая, словно живая.

Постепенно стало светлее, и очень скоро они вышли в небольшую комнатку, в которой их уже ждал Кааль. Зург низко поклонился сначала Шуну, потом Стальному Псу, забрал из его рук трепещущее сердце.

— Вы... — пробормотал Шун, — вы не идете дальше?

— Я там не нужен, — спокойно ответил Пес. — Господин Кааль проводит тебя, а меня ждут дела.

Впереди появился еще один проход, подсвеченный знакомым уже золотисто-розовым сиянием. Кааль зашел первым, Шун несколько секунд смотрел вслед удаляющемуся Стальному Псу, а потом нагнал зурга.

Открывшаяся взору комната была довольно большой. В потолке имелось круглое отверстие, сквозь которое совершенно неожиданно проглядывало темно-синее небо, усыпанное крупными звездами. Вниз от него тянулись толстые провода. В комнате стояли пустые вертикальные капсулы, их было не меньше тридцати. А в самом центре на небольшом возвышении Шун увидел одну горизонтальную капсулу с панорамной крышкой. Именно к ней и подвел его Кааль.

Лежащий в капсуле человек был уже немолод, длинные черные волосы его тронула седина, а приятное лицо испещрили тонкие мимические морщинки. "Гусиные лапки" вокруг глаз явно говорили о том, что человек этот частенько улыбается.

— Это...

— Господин Новак, — кивнул Кааль. — Отойдите немного, пожалуйста.

Шун послушно отступил на пару шагов, зург что-то нажал с другой стороны капсулы, и ее крышка плавно отошла в сторону. Мужчина дернулся, глубоко и шумно вздохнул, открыл глаза.

— Приветствую, мой Король! — низко поклонился Зург.

Новак медленно сел в капсуле, посмотрел на Кааля, потом на Шуна, тихо спросил:

— Это он?

— Да. Завершающий на месте, мы можем начинать.

Новак кивнул.

— Подождите... — растерялся Шун. — Что значит "начинать"? Вы кто вообще?

— Это наш Нулевой Король, конечно же, — спокойно ответил Кааль.

Новак уставился на Шуна недовольно, словно ожидал от последнего абсолютного подчинения, а не глупых вопросов. Лицо его как-то странно изменилось. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Шун понял, что лицо мужчины "плывет". Щеки медленно опускаются, повисают на подбородке складками, выворачивая наружу внутреннее веко...

— Неужели вам удалось избавиться от вайзера? — хохотнул Новак, заметив подрагивающий комочек в лапе зурга. Он протянул руку, но та тоже "потекла", словно подплавленный воск, медленно отделилась от тела.

— Теперь все будет в порядке, — заверил Кааль, поднеся к его лицу сложенные лодочкой лапы.

"Он же сейчас не..." — успел подумать Шун.

Но господин Новак сделал именно это: он вгрызся в сердце имбы зубами и плотоядно улыбнулся, пристраивая отвалившуюся руку. Обратная метаморфоза была стремительной: конечность тут же приросла к телу, лицо разгладилось и даже немного помолодело. А вот зубы почему-то полностью изменились — вытянулись острыми, как у акулы, клыками и засветились в полумраке комнаты неестественной белизной.

— Отлично! — Новак легко перемахнул через край капсулы, с удовольствием потянулся. Перепачканное кровью лицо, украшенное звериным оскалом, выглядело совсем не по-человечески. Впрочем, Шуну ли было говорить о приличном виде? — Давненько такого не испытывал... — Новак размял руки, зачем-то осмотрел свои пальцы. — Твоих людишек и зургов хватало совсем ненадолго.

— Я счастлив, что мой Король доволен, — низко поклонился Кааль.

— Позови Миро.

Кааль не ответил, замялся и потупил взгляд.

— Что? — нахмурился Новак. — Где он?

— Мой Король, Миро здесь больше нет.

— Почему? Он жив, я же чувствую. Что с ним?

— Миро предал нас, мой Король. Мне очень жаль!

— Что за бред? — усмехнулся Новак. — Он не мог предать. Это просто невозможно. Что за ерунду ты несешь?

— Мой...

— Приведите его сюда! Срочно! Хоть из-под земли мне его достаньте!

— Но я...

— Ты понял меня?! — Новак повысил голос, и Кааль задрожал, сгорбился перед ним, побоявшись спорить дальше.

— Хорошо, мой Король! Будет сделано! Я сейчас же передам ваш приказ!

— Погоди, — остановил его Новак. — Ты же сказал, что все готово. Ты врал мне?

— Нет! Конечно же нет! — Зург затрясся еще сильнее. — Мы заменили недостающие сегменты опор людьми. Они получились устойчивыми, насыщение каждого сегмента прошло благополучно, не беспокойтесь!

Новак посмотрел на Шуна, что молча стоял в сторонке, махнул рукой:

— Ладно, с Миро мы разберемся потом, он в любом случае последует за нами. По-другому просто быть не может. Сейчас главное — запустить процесс. Если вайзер мертв, человеческому миру осталось совсем недолго, нам нужно успеть завершить переход.

— Вы правы! — запричитал Кааль, низко кланяясь. — Конечно же правы! Нам пора начинать!

Невидимое существо в вышине довольно ухнуло, лениво потянулось, готовое вот-вот проснуться окончательно.

— Господин, — зург посмотрел на Шуна, — нам понадобится ваша помощь.

Шун все еще стоял в ступоре, не понимая, чего ждать дальше и как себя вести. Его ни к чему не принуждали, не запугивали, да и общались с ним довольно почтительно. А еще с тех пор, как Шун ступил под своды Цитадели, по его телу медленно, но настойчиво распространялось незнакомое, но очень теплое и приятное ощущение: он словно вспоминал о том, что является частью чего-то несоизмеримо большего. И это большее звало его, простирало навстречу бесчисленные руки.

— Пора возвращаться домой, господин, — улыбнулся Кааль.

Новак закрыл глаза и неестественно выгнулся, закинув голову далеко назад, — и стены комнаты начали раздвигаться, а проем в потолке обрушился вниз звездной воронкой. Все закружилось, Шун раскинул руки, пытаясь сохранить равновесие.

— Господин, успокойтесь, все хорошо, — тихо сказал рядом Кааль. Он подхватил Шуна под руку и продолжил: — Можете тоже закрыть глаза, так будет легче.

Но Шун хотел все видеть. Он вцепился в протянутую лапу и мотнул головой.

Звездный хоровод был похож на торнадо. Казалось, отойди на пару метров, — и тебя подхватит спиральным потоком, вознесет в нутро невидимого чудища. Но тут, в середине, движения почти не было, только легкий ветерок.

Нулевой Король плавно выпрямился, открыл мерцающие глаза. Он смотрел на Шуна, хмурился, а потом спросил:

— Почему ты не подключаешься?

—... что? — не понял тот.

Новак каким-то невероятным скачком сократил между ними расстояние, схватил Шуна за грудки и встряхнул. Затем порылся у него под волосами, вытянул тонкие серебристые нити, на которые были насажены несколько прозрачных бусинок.

— Мой дорогой Тиан, — захохотал Новак. — Неужели ты думал, что второй раз это снова прокатит?

Он вырвал нити, и Шун громко закричал от боли, голову его тут же сковало раскаленным обручем. Миллионы голосов вклинились в его сознание, зашептали, закричали, сводя с ума. А неповоротливое существо в вышине радостно обнажило свои острые клыки и, голодно урча, принялось заглатывать его, затягивать в темнеющую вышину. Шун почувствовал, что еще немного — и чудище разорвет его в клочья, пережует, перемолотит. И влезет под кожу вместо него.

— Сейчас все пройдет, господин, — тихо сказал ему на ухо Кааль. — Потерпите еще немного.

"С чего я вообще взял, что от прежнего Кааля что-то осталось? — панически забилось в голове. — Господи! Пожалуйста! Пусть все это прекратится!"

Надо проснуться, ему надо проснуться! Давай же!

Если у него действительно так много силы, пусть он проснется!

Огненный обруч сдавил голову сильнее, так, что даже не вздохнуть толком, раскаленная волна прошлась по спинному мозгу, выжигая нервные окончания. Чудище в вышине удивленно ахнуло, пытаясь удержать Шуна в своих невидимых лапах.

Хааа...

Он протяжно выдохнул, чувствуя, как боль постепенно отпускает голову, а чужие голоса замолкают. Потом понял, что лежит, и открыл глаза.

Просторная светлая комната виднелась сквозь что-то прозрачное, Шун резко сел и ударился лбом.

— Ай!

Где это он? Что происходит?

Воспоминания медленно заполняли его, проясняя картинку. Точно, он в Агентстве. Это капсула для полного погружения. Он...

Дверь отошла в сторону, в комнату ворвалось несколько вооруженных человек. Короткие автоматические пистолеты были направлены на капсулу. Что за чертовщина?

Следом вошел статный мужчина в костюме федерала, на левом виске его виднелась большая шишка. Асвальд! Это что, какие-то новые методы предосторожности? Что-то случилось?

Капсула открылась, Асвальд подошел ближе, заложил руки за спину и негромко сказал:

— Дайте ему пару минут, чтобы очухался. А потом отведите в камеру.

Глава 15.2

Шун никогда не умел толком собирать паззлы. Да и не любил, если быть совсем уж честным. Не было у него способности видеть картинку в целом, и особой усидчивостью он тоже не отличался. Его хватало лишь на то, чтобы загореться, обложиться кусочками, все их перевернуть и тщательно отсортировать. Ну, может быть, еще выложить рамочку да отдельные, самые очевидные фрагменты... Но сейчас даже этого умения хватало, чтобы собрать в уме совершенно безрадостную картинку.

С одной стороны, он теперь точно знал, что Миро и Агентство виновны в смерти его сестры, а значит, они ответственны за то, что когда-то его жизнь пошла под откос. Они хладнокровно использовали его в своих интересах, а теперь еще и упекли под стражу, даже не удосужившись хоть как-то это объяснить. Действительно, так себе друзья...

С другой стороны, господина Новака никто не похищал и не прятал, он спрятался сам, по собственному желанию. Потому что именно он и был Нулевым Королем. И вряд ли об этом знали в Агентстве или Комиссии. А еще начинался какой-то переход. И в этот переход его, Шуна, хотели встроить, как последнюю деталь.

Но ведь не встроили же?

Камера, в которую его привели, имела в длину и ширину метра по три и была оснащена всем необходимым. Кровать, застеленная сравнительно толстым матрасом, узким одеялом и маленькой подушкой. Металлический литой стол, такой же стул, оба прикручены к полу. Умывальник и унитаз за высокой ширмой. Шкаф с книгами, в основном — классика. Жаль только, что окна тут не было, да оно и понятно — этажи же подземные.

Дверь тоже была металлической, старого образца, с небольшим отсеком для передачек. Камер слежения Шун не нашел, хотя от нечего делать обследовал все углы и перетряс книги. От Сети его отключили, как только извлекли из капсулы, так что, наигравшись в познавателя, Шун стащил с кровати одеяло, расстелил его и сел, откинувшись спиной на стену. Он не чувствовал голода или жажды, но тело двигалось неохотно, словно после долгой болезни. Видимо, сказывался тот факт, что последние несколько недель Шун провел в лежачем положении.

Бурная деятельность позволила немного отвлечься от хаотичных мыслей и успокоиться. Вмонтированные в потолок широкие лампы светили тускло и тепло, дополнительно расслабляя. Шершавая поверхность стены приятно холодила спину сквозь чистую футболку, которую Шуну выдали взамен старой, пропахшей потом. Сейчас бы еще душ принять и штаны сменить... Шун подтянул колени к груди, положил на них руки и принялся увлеченно расковыривать на указательном пальце заусенец.

Итак, к чему же он, в конечном счете, пришел? Та правда, что обещал поведать ему Пес в глубинах Цитадели, оказалась малоприятной. И как он тогда заявил? "Я тот, кто может причинить вам самую сильную боль?" Ха-ха! Лучше и не скажешь! Не злейший враг, не лучший друг, не возлюбленный. А тот, кто знает истинное положение вещей.

И еще кое-что...

"Жду не дождусь, когда ты снова станешь моим". Если Стальной Пес был важной частью роя, то и эта его фраза обретала вполне конкретный смысл. Шуна ждали, как своего, как завершающее звено. Возможно, он являлся неким сосудом роя и единственный мог вместить в себя большое количество чужой силы. И с помощью этой силы запустить какой-то процесс.

Так он... Он был злодеем с самого начала?

Кто-то ловко придумал, как упрятать его на самом видном месте, как заставить федералов привести его, Шуна, в Игру в нужный момент. И это ощущение...

Шун вздохнул, уставившись на ярко красную каплю возле ногтя. Он так глубоко задумался, что расковырял свой палец до крови. Да. Ощущение.

Сначала ему казалось, что он — чей-то лич, сторонняя программа, приглядывающая за телом, пока хозяина "нет дома". Потом это чувство дополнилось навязчивой идеей, что он живет по чьей-то аккуратно выведенной кальке. А последние несколько часов... Нет, ощущение все еще оставалось неясным и размытым, Шун не мог даже ухватить его до конца, не то, чтобы слету описать словами. Но теперь оно изводило его, становясь все сильнее и отчетливей. Какая-то неправильность, искаженность его восприятия, которую отчаянно хотелось выправить, или хотя бы осознать для начала.

Его согласие на все это безумие, безоговорочная вера в Асвальда и Миро, беспрекословное подчинение. И всего несколько слов Стального Пса, перевернувшие все вверх тормашками. И при этом — практически полное отсутствие критичных мыслей в голове. Не может человек так слепо идти по неведомому пути, он должен сомневаться, принимать решения. Хоть немного. Почему же последнее время он идет туда, куда его ведут, словно зашоренное животное? Он такой от природы? Вот уж глупости!

Так может ли быть — поддадимся ощущениям и предположим всего на миг, на какую-то долю вероятности — что это он, Шун, водил по кальке ручкой? Что он сам заранее просчитал все будущие шаги, выбрал оптимальную дорогу, а потом каким-то образом стер ее из своей памяти, оставив лишь ориентиры, понятные только ему?

Был ли он другим человеком, давно знакомым с Роско и Стальным Псом? Имел ли еще какую-то личность, надежно скрытую под маской простачка? И если да — то какие цели он преследовал на самом деле? Цели роя?

Шун в голос хохотнул. Вот наверное сейчас все там удивляются, как это так завершающий взял и сбежал, оставив своего драгоценного короля ни с чем.

Однако кое-что никак не встраивалось в общую картинку. Один кусочек паззла отличался цветом и формой. А именно — удивление на лице Стального Пса. Что заставило его так удивиться тогда, год назад, перед позорным проигрышем наследного принца? И почему данный факт показался Шуну настолько важным, что настойчиво преследовал его даже во снах?

Шун откинул голову, стукнувшись затылком о стену, закрыл глаза. Перед внутренним взором замелькали затертые картинки-воспоминания. Длинный коридор, утопающий в свете, красный ковер на полу, претенденты на одиночную битву. Долгий, испытующий взгляд Стального Пса и его холодная рука, нырнувшая под волосы Шуна, мягко дотронувшаяся до задней части шеи. Удивление на лице...

А может... все это время он неправильно понимал расстановку сил?

Разве удивляется человек, досконально просчитавший все наперед? Ведь есть что-то, что пошло не так, как планировалось. Контролирующая позиция Стального Пса была не абсолютной? Или это не он плел замысловатый узор, не он просчитывал, интуитивно чувствовал будущую ситуацию? Вернее, не только он.

Паззл имел второй слой, от которого остался лишь один элемент. Но там и содержался основной смысл головоломки. Начинать нужно было именно с него. Шун потер закрытые глаза. Ему нужно время, еще немного времени, чтобы самому во всем разобраться. Асвальд не выдвинул никаких обвинений, ведь так? Лишь сказал, что после небольшого отдыха его отведут на допрос. Комиссия хотела знать, что случилось в Цитадели, так что... взять Шуна под стражу было не самым странным решением. Но ему нужно быть осторожнее. Кто знает, что еще скрывают от него эти люди? А главное — что еще скрывает он, Шун?

В дверь постучали, но Шун не сразу осознал этот звук, сидел и пялился на маленькое окошко для передач, размышляя о своем. Лишь когда звук повторился, громче и настойчивее, он мотнул головой, выныривая из раздумий, крикнул:

— Войдите!

Дверь отворил конвоир. Он придирчиво осмотрел комнату, словно Шун успел бы за это время сотворить в ней какую-нибудь смертельную ловушку, кивнул и пропустил вперед высокого молодого человека в поношенных голубых джинсах и бежевой майке.

— Спасибо, — сказал Миро. Когда дверь закрылась, он перевел взгляд на Шуна: — Поговорим?

"Если Асвальд сидит сейчас где-нибудь неподалеку, его несомненно порадует разнообразие моих эмоций", — почти весело подумал Шун.

То, что он испытывал по отношению к гостю, не выражалось каким-то одним чувством. Была тут и вполне обоснованная злость, и разочарование, и грусть от того, что человек оказался далеко не тем, кем Шун его считал. Однако где-то на задворках всех этих эмоций он чувствовал и радость от того, что видит Миро живым и невредимым. Ведь Стальной Пес мог убить его, утащить в неизвестном направлении, в конце концов, сделать так, чтобы Миро никогда больше не очнулся, а реальное тело его превратилось в овощ.

Хм... если так подумать, — довольно странно, что Пес просто отпустил его. Разве нет?

Поколебавшись, Шун подвинулся, освобождая для Миро место рядом с собой, и тот несомненно заметил этот жест, но предпочел сесть у противоположной стены. Значит, держал дистанцию... или боялся?

— Вы постучались. Значит, все не так уж плохо?

Миро сдержанно улыбнулся в ответ. Он тоже согнул ноги в коленях, уложил на них руки, раскинув их в стороны, словно хотел показать своей открытой позой, что пришел как друг. Как очень настороженный друг, не знающий, куда их выведет эта беседа.

— Я хотел бы извиниться, — сказал он, немного помолчав. — Конечно, я должен был сделать это еще в самом начале нашего знакомства. Но это было бы... очень странное знакомство. — Он невесело усмехнулся. — Да, я знал, что случилось с твоей сестрой. Но я ее не убивал. Это правда, что федералы пришли к ней по моей наводке, но... — Миро выругался. — Готов поклясться чем угодно — я понятия не имел, как они планируют с ней поступить. А если бы знал, то никогда не пошел на эту сделку.

— Сделку? — уточнил Шун.

Миро прищурился и почти минуту молча смотрел на него, прежде чем продолжить:

— Это случилось несколько лет назад, когда... прозвучит нелепо, но меня похитил паук. Я был начинающим игроком, мало что соображал в Игре и даже не мечтал когда-нибудь стать высшим. И вот такого дурачка-нуба утащил в свое тайное логово сам Тиан. А я, — он хохотнул, — я был таким непуганым идиотом, что даже понятия не имел, кто это такой. Тиан сказал, что видит во мне неплохой потенциал. И что скоро кое-кто может прийти за этим потенциалом и предложить мне очень выгодную сделку. Вот только и цена будет высока — я могу распрощаться со своим истинным "я", впустив в свое тело постороннюю личность. Вот что он мне тогда сказал. И установил на меня защиту. Ведь кому, как ни Тиану, знать, как противостоять подавлению, согласен?

Шун машинально кивнул. Действительно, кому?

— Тиан был прав, совсем скоро на меня вышел очень солидный человек. Он подсел ко мне в дешевеньком кабаке, который я посещал каждое утро после охоты, заказал нам хорошей выпивки. Тогда никто его еще не знал, его имя и прозвище не гремели по миру Игры, действующий король Александр слыхом о нем не слыхивал, но... как только он подсел, я сразу понял, что это... не обычный игрок. — Миро склонил голову на бок, улыбнулся, разглядывая пол. — Стальной Пес пообещал мне самое стремительное вознесение. И он не просто сдержал свое слово... он... я стал его приближенным, понимаешь? Доверенным лицом. Я стал всеобщим любимцем, героем, за которым стоял серый кардинал. Он и на меня повесил эту защиту, ломающую чужое намерение. Она отводила врагов и прочие неприятности, помогала в боях. Я и сам не заметил, как стал номером один, легендой, главой клана, которым на самом деле руководил Пес. И не только клана, ко мне прислушивались даже новоиспеченные высшие. Поначалу я не задавал вопросов, но... со временем заметил, что игроки, прошедшие Цитадель, неуловимо менялись. И последней каплей стала твоя сестра. Она была так восхитительна в своей... неправильности. Она словно постоянно что-то кому-то доказывала. А может, мстила. Ей было совершенно наплевать на тех игроков, которых она потрошила. Меня это немного пугало, признаю, но, с другой стороны, мне отчаянно хотелось такой же внутренней свободы, как у Сони. Чтобы идти по жизни так же уверенно. Чтобы с невероятной легкостью отмахиваться от хейтеров. Этого качества, этой легкости лично мне всегда не хватало. — Миро вздохнул, покачал головой. — И то, как она изменилась после вознесения в Цитадели, испугало меня больше всего. Потом... потом Стальной Пес признал, что мое вознесение прошло как-то неправильно, он так и не догадался, что на мне стояла защита Тиана. Возможно, она так же стояла и на некоторых других игроках, ведь мне удалось переломить ситуацию, повести за собой очень многих: высших, госеров, просто погруженных. Я покинул клан Пса и наивно полагал, что этим все и закончится... — Миро хохотнул. — Но он не побрезговал стать публичной персоной, хотя за время общения я понял, что он крайне не любит излишнее внимание. Он даже ускорил отход в мир иной короля Александра. И вытеснил из закулисной власти Тиана. Он посадил на трон Анну и сделал Соню своей правой рукой, словно мне в отместку.

Миро опустил голову и замолчал, что-то сосредоточенно изучая на полу. Возможно, он ждал какой-то реакции от Шуна, но тот не проронил ни слова.

— Прошло время, и я начал вспоминать все те странные фразы, которые когда-то слышал от Лиама. Но чей смысл был мне... не очень понятен. — Миро наконец посмотрел на Шуна. — Он говорил об идейном роении, которому подвержена любая сверх-популяция. Сейчас я думаю, что подобное с ними и случилось. Часть имаго отказалась от своих обязанностей, сбежала, наплевав на рой. Поэтому и пришлось делать дополнительные опоры из людей. Это оказалось проще, чем будить еще часть сородичей. А значит, если бы я сопротивлялся тогда чуть сильнее... Но я испугался. Осознание того, что на человечество надвигается настоящая катастрофа, сломало меня. И я тоже сбежал, раздал свою силу другим, переложил ответственность на них и сбежал. — Взгляд Миро вдруг стал таким пронзительным, что Шуну захотелось отвернуться. — Наши истории похожи, не так ли? Мы оба оказались подставными героями, пустышками, которых создал кто-то другой. Вот только ты не побоялся пойти до конца. Это было совершенно отчаянное и сумасбродное решение, но я его уважаю. Однако... — Миро поднялся, размял ноги, — мы не можем точно сказать, к чему ведут наши победы и проигрыши. И этот разговор был не ради того, чтобы как-то разболтать тебя перед допросом. Это... — он замялся, — не знаю... я все время тащил тебя вперед, ничего толком не объяснив. Пришло время остановиться. Я хочу, чтобы ты сначала увидел все, а потом уже решил, как и на что отвечать. Это будет честно по отношению к тебе. Идем.

— Куда? — Шун встал.

Миро постучал по двери и сказал:

— Мы прогуляемся до имбы. Вернее... Давай, тут недалеко.

Конвоир был недоволен тем, что арестанта куда-то ведут, но спорить с Миро не стал. Выпустил их из камеры и зачем-то снова ее запер.

Идя за Предтечей след в след, Шун думал о том, что чувство вины делает людей лояльнее, и это ему определенно на руку. По краю его сознания проскользнули мысли о Соне, но они тут же сменились другими, не менее тягостными. Перед внутренним взором собрался первый слой паззла, однако вглядываться в его картинку Шуну совершенно не хотелось. А уж о том, чтобы показать все это кому-то другому, и речи не шло. Ему нужно хорошенько подумать, что и как говорить на допросе. Но все будет хорошо. Кем бы он ни являлся, какую бы судьбу не выписали ему на кальке... он же не испортил все окончательно, ведь так? Он вовремя проснулся и теперь может рассказать о том, о чем захочет сам, даже врать не придется. Просто... он кое-что утаит. Вот и все.

Миро впереди сбавил шаг, остановился, посмотрел через плечо. Коридор, в который они завернули из основного, был не особо хорошо освещен и довольно быстро оканчивался тупиком с единственной дверью.

— Это переход в секретный отсек, — негромко сказал Миро, прикладывая палец к пластине около двери. Потом просканировал сетчатку глаза. — Отсюда стартовал имба, как ты уже, наверно, догадался.

— Хотите показать мне его тело? — спросил Шун. — Он в коме?

— ...не совсем, — как-то уклончиво ответил Миро. — И до его тела мы вряд ли доберемся.

Он толкнул в сторону пиликнувшую дверь, за ней оказался еще один коридор, метров десять в длину. Миро ступил внутрь, Шун последовал за ним, но его тут же остановили.

— Лучше посмотрим отсюда.

Миро дотянулся до тумблеров на стене, поднял вверх несколько коротких рычажков и пояснил:

— Это аварийное освещение. И механический привод дверей. Смотри.

Две толстые металлические пластины впереди разошлись в стороны с противным скрежетом. Свет за ними часто моргал, было и не разглядеть сразу, что там. Шун прищурился.

— Это капсула?

— Да, — ответил Миро, встав около него. — Капсула имбы.

— А рядом что? Не понимаю...

На осознание ушло не меньше десяти секунд, потом Шун громко сглотнул, ноги его подкосились. Осев на пол, он судорожно схватился за горло, но не смог побороть приступа тошноты.

— Желудок у тебя ни к черту... — вздохнул Миро, наблюдая, как Шуна болезненно выворачивает желчью — ведь он не ел и не пил последние пару недель.

— Что это вообще? — через силу выдавил Шун, отплевываясь. Горький привкус во рту сводил с ума.

Он не хотел смотреть, не хотел видеть, но почему-то все никак не мог отвести взгляда от объемных пятен, разбросанных по комнате. Складывалось впечатление, что кто-то поймал несколько человек в прозрачные шары, стравил давление. Или гравитация в них сошла с ума, разорвав человеческую плоть на мелкие части и кровавую взвесь.

— Это то, к чему привела твоя победа, — вздохнул Миро. — Я-то думал, почему Пес так легко отпустил меня? А ответ оказался так прост.

Шун почувствовал укол в шею, схватился за нее, кожа под пальцами стремительно теряла чувствительность. Миро присел рядом, в руке у него был тонкий пустой шприц.

— Ты прости, — сказал он, — но нам нужны точные ответы. Так что... придется немного потерпеть.

Глава 16.1 Выброс

Столичные новости Зигвард смотрел редко, а точнее — раз в две недели, когда давался полумесячный отчет по ценам на зерновые и рогатый скот. Как прагматичный человек, использующий Игру лишь для заработка, он мало интересовался дворцовыми интригами и рейтингами бойцов. Да и Полугодовые битвы не особо жаловал, предпочитая им зрелищные Турниры. Так что начавшийся в Столице, а потом и в Городе Предсказаний переполох стал для него полной неожиданностью.

— Говорят, сначала их было человек десять, — тараторил Филипп, спешно собирая с прилавков украшения и боевые амулеты. Лавку он держал большую, продукция занимала уже пятый увесистый тюк. — Появились на закате, кого тронут — тот падает замертво. А потом тело так выгибать начинает, словно через него разряды пускают. Пара минут — и все, переродился. Глазюки сверкают, и зубы такие острые... у людей ничего похожего не встретишь.

— Ерунда какая... — Зигвард растерянно усмехнулся.

— Ерунда не ерунда, а просветленные, вон, бегут из мира, только их и видали. А нам теперь и не пойми, куда податься. — Филипп закинул тюки в свой пространственный карман и смахнул рукавом со лба пот. — Фух! Если в северных землях творится такая же жуть, то хоть ложись и помирай.

Распрощавшись с приятелем, Зигвард продолжил свой путь в сторону мясной лавки. Утро было ясным и теплым, Сателлит в небе горел очень ярко, раскидывая по домам розоватые блики. Но никто не спешил любоваться необычным явлением, горожане даже ставни на окнах держали наглухо закрытыми. А если верить Филиппу, то и горожан-то этих осталось всего ничего, большая часть отбыла в неизвестном направлении еще до рассвета.

Плохо дело. Куда теперь прикажешь сбывать все молоко и мясо? Зигвард нахмурился. Только удалось изгнать с болота выпь, как совершенно неожиданно в помощнике проснулись амбиции, и он ушел на Полугодовую битву. Не успел Зигвард подыскать ему замену, а тут и новая напасть. Хоть сворачивай хозяйство да в охотники на монстров подавайся...

На широких воротах мясной лавки висел большой железный замок. Ну надо же... мясник-то был крупным детиной и уж точно не робкого десятка. Неужели суматоха подействовала и на него? Или, может, сидит он сейчас где-нибудь неподалеку, полностью преображенный, да высматривает своих бывших клиентов и поставщиков, как добычу? Зигвард осмотрелся и невольно поежился, словно и правда почувствовал на себе недобрый чужой взгляд.

Ближе к полудню Сателлит пришел в движение. Вернее, сам он по-прежнему оставался на месте, а вот угловатые дыры, которыми он был испещрен, начали перемещаться по поверхности, складываться в неведомый рисунок. Солнце теперь припекало, и обливающийся потом Зигвард, спешащий в сторону ферм, решил, что дело действительно дрянь. Ведь таких фокусов он на своем веку не помнил, хотя количество его сессий давно перевалило за сотню. Не всегда, конечно, он погружался полностью, чаще всего проводил в Игре месяц-другой, по земным меркам, заведуя фермами поочередно с двоюродным братом. Система не запрещала просветленным заниматься административными делами, если только они находили приемника на время своего всплытия.

Он присел на придорожный пенек, перевел дыхание. Надо бы перестать экономить на себе, брать талисман перемещения и завязывать с этими еженедельными забегами. Не мальчишка уже. Зигвард вытащил из кармана платок, вытер лицо и посмотрел вверх. Что же такое происходит? Неужели легенды про Последнего Короля оказались правдой, и этот мир ожидает вполне настоящий конец света? Нелепица какая...

Но активы хорошо бы вывести, так, на всякий случай. Да, вот что он сделает. А потом можно и всплывать. Зигвард развернул личную панель, запросил связь с ближайшим банком. "Ожидайте ответа" повисло в воздухе. Хм... странно.

Он успел дойти до ворот фермы, а панель все плыла рядом с ним, подсвечивая два неизменных слова. Банк решил устроить себе выходной? Или сотрудники так заняты, выводя активы клиентов в реальность, что просто никак не доберутся до его вызова? И тот, и другой вариант Зигварда устраивал мало. Ладно, сейчас соберем вещи, возьмем в кабинете талисман перемещения и...

Первого работника он обнаружил сразу за воротами. Худющий мальчишка в дешевеньком костюме, что чистил коровники да менял воду, лежал на земле, неестественно подвернув под себя руку. Кажется, даже скреб почву тонкими пальцами. Глаза его бешено вращались, и это не на шутку пугало. Зигвард прибавил шаг, памятуя о том, что измененные очень быстро перерождаются. Уйти через ворота не получится, ну и ладно. Главное — добраться до кабинета, там все документы, все артефакты и талисман перемещения. А день сегодня выходной, работников на территории фермы должно быть всего человек пять. Так что...

За деревянной перегородкой, что отделяла стойбища от сеновала, громко простонали-прорычали. Зигвард отшатнулся. Ладно, обойдем вот тут, крюк небольшой...

Знакомая широкоплечая фигура горбилась впереди, копошилась в куче мусора. Зигвард поначалу даже обрадовался, ведь Кои был способен одной рукой уложить пару неплохих бойцов, а может даже и средненького монстра, и с ним заведующий всегда чувствовал себя в безопасности.

— Что, вернулся? — крикнул Зигвард, подходя ближе. — Так и знал, что ты у меня тут заначку какую оставил. Ну не мог же ты...

Зигвард осекся, потому что увидел, что в куче мусора бьется в конвульсиях еще один его работник.

Кои медленно поднялся и развернулся, сверкнув белесыми глазами. Губы его растянулись в неестественно широкой улыбке, обнажив два ряда острых зубов.

* * *

Маячки пользователей гасли один за другим и снова разгорались. Теперь уже было заметно, что каждый такой сигнал отличается от прежнего, словно в игровом теле просыпается совершенно другая личность, на которую система почему-то тут же навешивает свой ярлычок.

— Они словно уже бывали здесь, да? — спросила Гала. — Или правило двух недель на них не распространяется?

— Не знаю... возможно, они взламывают маячки пользователей и переписывают их под себя... — задумчиво протянул Асвальд. Окликнул одного из молодых помощников: — Вы Ганнера нашли?

— Еще нет, — отчеканил тот.

— И куда провалился? — Асвальд недовольно почесал заглушку. — Так Даон это их мир? Их ловушка? Приманка?

Гала поднялась из-за стола, вытащила пачку, покрутила ее в руках и сказала:

— Я выйду ненадолго наружу, надо бы голову проветрить. Если что, сразу зови.

— Хорошо.

Парящая над столом панель сообщала не только об игровых телах, но и о самочувствии отключившихся пользователей. К счастью, в кому никто больше не впадал. Асвальд вывел на панель еще одно окно с проекцией Столицы. Если верить расчетам ученых, Цитадель находилась в пространстве дворца, но словно шла дополнительным слоем. Или сверткой. Черт его знает, что же случилось там, в золотой пирамиде, но теперь над главным шпилем дворца в небе медленно разгорался красноватый разлом. Он шел изломанной линией снизу вверх, упираясь вторым концом в подрагивающий Сателлит. Угловатый рисунок споры сложился в подобие воронки, что закручивалась спиралью на поверхности и в середине уходила на неведомую глубину, возможно, к самому ядру Сателлита.

Шуна Асвальд услышал еще из коридора, он даже не представлял, что с закрытым ртом можно так громко кричать. Сыворотка не только заставляла говорить правду, но и полностью обездвиживала человека ниже головы, так что голосовой протест — это все, что ему оставалось.

— Смотрю, ты совсем перестал его жалеть... — усмехнулся Асвальд, когда вслед за каталкой в комнату зашел Миро.

Тот лишь скривил гримасу и кивнул помощникам. Два крепких парня переложили мычащего Шуна на кушетку и вышли, оставив их втроем.

— Как проходит выброс? — поинтересовался Миро, пристегивая руки и ноги Шуна к кушетке.

— Да пока непонятно. Мы ж раньше такого не делали. — Асвальд подошел, понаблюдал за его манипуляциями и хохотнул. — Не слишком ли уже?

Миро закончил, проверил надежность всех креплений и только после этого вытащил самодельный кляп изо рта Шуна.

— Сукин сын! — закричал тот, отплевываясь. — Ты же обещал мне! Ты...

— И что же он тебе обещал? — наигранно-удивленно поинтересовался Асвальд.

— Что я отвечу лишь на те вопросы, на которые сам захочу!

— Значит, тебе есть, что от нас скрывать? — хлопнул его по плечу Миро.

— Конечно, есть! — выпалил Шун. Глаза его испуганно округлились.

— Каждый раз работает, — усмехнулся Миро, кинув довольный взгляд на федерала. — И о чем же ты хотел промолчать?

Шун зажмурился и застонал. Он сопротивлялся изо всех сил, хотя не мог не понимать, что бороться с сывороткой просто бесполезно.

— Я был... замыкающим... — Он закусил губу, так, что на ней выступила кровь. В этот момент Асвальду стало его даже жалко. — Я нужен был рою, чтобы завершить переход. Но я... сбежал. Я не сделал ничего плохого!

Последние слова он выкрикнул, словно надеялся на их спасительный эффект. Миро долго смотрел на федерала, затем вздохнул, подтянул панель ближе к кушетке.

— Вырождение пространства вокруг капсулы Тони — не единственная наша проблема, — сказал он негромко, ткнул пальцем в красную линию, расчертившую небо над дворцом. — Это появилось в момент твоего пробуждения.

Шун долго смотрел на картинку, скосив глаза, потом растерянно пробормотал:

— ... я не понимаю... я ничего не делал...

— Возможно, ничего и не нужно было делать, — поцокал языком Асвальд. — Твой выброс был таким мощным, что сжег всю дублирующую нервную систему. Видимо, поэтому ты и проснулся. А это... просто уму непостижимо. Легенды говорили, что имба вынесет свою личную силу из Игры. И ты в какой-то степени сделал это. Хоть и не имба. Да и сила была не твоя.

— Но я же ничего...

— Да Боже ты мой! — навис над ним Миро. — Ты сбросил с себя всю пожертвованную силу! И сделал это в сердцевине Цитадели! Могу поспорить, от тебя ничего больше и не требовалось, тормоз ты такой!

— Успокойся, — тронул его за плечо Асвальд.

Глаза Шуна влажно заблестели, и это было лишним. Истерики при допросах никак не помогали, и уж тем более они мешали при полном считывании.

— Я не хотел этого, — сказал Шун, наконец взяв себя в руки. — Я не думал, что...

— Это ничего не меняет, — как можно мягче ответил Асвальд. — К сожалению, процесс был запущен, и мы не знаем, как его остановить. Возможно, ты видел или слышал еще что-то, на что не обратил внимания. И что не достать даже самыми точными вопросами. Так что нам придется пойти на крайние меры.

— Вы... — Кажется, Шун побледнел. — Вы хотите считать меня?

— Быстро соображаешь, — улыбнулся Асвальд. — Не волнуйся, за последние несколько лет мы неплохо продвинулись в этом вопросе. И процедура уже не такая зубодробительная. Так что твоей психике почти ничего не грозит.

— Не надо... — Губы Шуна еле шевелились. — Пожалуйста...

Признаться, было довольно сложно смотреть ему в глаза, а липкие волны ужаса, накатившие со стороны Шуна, оказались такими сильными, что Асвальд неосознанно отступил. А потом и вовсе сбежал к дверям, выглянул в коридор и крикнул:

— Вы нашли его?

— Сожалею, но господина Ганнера нигде нет! — громко отозвались издалека.

— Так вы ждете Ганнера? — Настроение в комнате мгновенно поменялось. Серые волны ужаса и отчаяния разбились брызгами о стены, Шун заливисто рассмеялся. — Ха-ха! Ах-ха-хаа! Они ждут Ганнера... Ха-ха!

— И что же это значит? — буркнул Миро.

— Ганнер — человек Пса!

— Что ты...

— Он работает на Пса! Я видел их в Игре! Я уверен! Неужели вы были так слепы и глупы?

Его смех стал таким громким и неконтролируемым, что парализованное сывороткой тело задергалось. Вошедшая в комнату Гала обвела всех присутствующих растерянным взглядом, громко спросила:

— Это что у вас здесь за вакханалия творится?

Асвальд открыл, было, рот, но Шун его опередил, заявив:

— Вы же не сотрудник Агентства, что вы тут делаете?

Гала растерялась еще больше, но быстро взяла себя в руки и холодно ответила:

— Я представитель Комиссии. Я могу...

— Но протоколы Агентства на вас не распространяются, не так ли? — хохотнул Шун.

Какая-то смутная догадка появилась в голове Асвальда, но он не успел осознать ее до конца. Гала не сочла нужным отвечать, ведь любому кадету-криминалисту было известно, что Комиссия стоит над всеми остальными структурами и получает дубликат всей информации в реальном времени, так что нет необходимости прописывать ее представителей в отдельных протоколах.

— Тогда послушайте! — выпалил Шун. — Они пришли ко мне в Академию! Они сказали, что господина Новака похитили, а в его теле теперь...

— Твою мать! — закричал Асвальд, кидаясь к кушетке. — Наркоз, быстро!

Он сообразил первым, зажал Шуну рот рукой, а Миро уже чертыхался рядом, подкатывая капельницу.

— Что происходит? Я требую объяснений! — все еще холодно процедила Гала. Но ее внешнее спокойствие не могло никого обмануть. Представитель Комиссии явно паниковала.

— Чертов мальчишка... — хохотнул Асвальд, кивнул Миро. Тот ловко сунул иглу в вену Шуна. — На вас действительно не распространяются наши протоколы. И таблетка конфиденциальности рассматривает вас, как стороннего свидетеля.

— Так он... — Гала ткнула пальцем в сторону кушетки.

— Стирает себе память.

— И что же теперь...

— Ну, для начала нам нужно дождаться, когда он войдет в быструю фазу сна, и посмотреть, сколько повреждений в его матрице памяти. — Асвальд убрал ладонь с лица затихшего Шуна. — А потом приступать к считыванию, как и планировали. Будем надеяться, что потерлось немного.

* * *

Мир тихо гремел, словно исполинский ребенок взял его в руку и без устали тряс третий час кряду. Почва мелко подрагивала, с небес летела похожая на снег холодная сыпь, оседала розоватым полотном. Лиам стряхнул ее с плеч, потянулся, разминая затекшую спину, и лег на промерзшую землю.

— Этот мир действительно меня не любит, — вздохнул он, закидывая руки за голову.

— Тебя вообще довольно сложно любить, — заявил Роско, присаживаясь рядом с ним.

— Никто и не заставляет, — фыркнул Лиам.

— Из тебя ужасный напарник.

— Из тебя не лучше. Помощи никакой.

— Ты меня убиваешь... — шутливо-печально вздохнул Роско.

— И вино твое было отвратительным.

— А вот это удар под дых! Насколько помню, ты вылакал его все.

— А ты бы не вылакал на моем месте?

— На твоем месте я вообще не ввязывался бы в подобные авантюры, — хохотнул Роско, пихнув его ботинком в бок. — А ты еще и друзей за собой тащишь.

— С каких это пор мы друзья?

Постороннего Лиам почувствовал первым, сел и посмотрел через плечо. Размытая фигура паука медленно вышагивала в их сторону, потихоньку проявлялась из розоватой взвеси.

— Оставлю вас, пожалуй, — сказал Роско, поднимаясь. — Увидимся на той стороне. — Пес кивнул. — Ты... поосторожнее здесь. Хорошо?

Когда Саан подошел, Лиам все еще сидел на земле, уставившись куда-то вдаль и даже не думая приветствовать паука.

— ... и тебе добрый день, — вздохнул Саан, устраиваясь напротив. — Вижу, люди вытащили из рукава свой последний козырь?

— Вроде того, — небрежно кинул Лиам.

— Тогда зачем ты всех выбрасываешь? Мы так долго выстраивали Шанталару опоры, а ты запустил хаотичное пробуждение. С какой целью?

— Мне просто нравится думать, что абсолютный выброс был запущен ради меня одного.

Лиам все так же смотрел в сторону. Краем глаза он уловил, как паук, вздыхая, подбирает под себя передние лапы.

— Я никак не могу понять твоей логики. Складывается впечатление, что она полностью отсутствует.

— Возможно.

— Ты издеваешься?! — повысил голос Саан. И тут же с непривычки закашлялся.

— Можешь залезть в мою голову, — хохотнул Лиам. — Как ты это обычно делаешь. Я же вижу, как трудно тебе дается нормальная речь. — Не дождавшись ответа, он перевел взгляд на паука. — Что? Теперь ты меня боишься?

— У нас была договоренность, — буркнул Саан почти обиженно.

— Хорошо. — Лиам подался вперед, принялся выводить пальцем на земле причудливые символы, складывать их в длинные формулы. — Но сначала открой директиву минус тридцать семь.

— Ты же знаешь, что у меня нет доступа к директивам прототипов. — Глаза паука досадливо полыхнули оранжевым.

— Этот прототип впоследствии вошел в матрицу, на основе которой был пробужден твой разум. Так что постарайся.

Паук надолго замолчал. Лиам дописал все формулы, оставив пробелы в ключевых местах, поднял голову и уставился в фасетчатые глаза.

— Директива номер минус тридцать семь, — наконец подал голос Саан. — Запись скопирована с бортового журнала одиночного планетолета Зэт-762, курс Родос — внешнее кольцо. Прошла обработку в Центральном Гнезде. Выжимка прилагается: "Псевдо-капитан Соло отметил подавленное состояние субъекта, как только тот взошел на борт. В течение суток ситуация резко ухудшилась, вследствие чего Соло принял единоличное решение об умерщвлении субъекта посредством распространения по всему объему планетолета нервнопаралитического газа. Субъект умер быстро и практически безболезненно". На основании этого...

— Достаточно.

Саан ошарашено замолчал, глаза его налились растерянной синевой.

— Любой искусственный интеллект реагирует на тонкие структуры вселенной, — сказал Лиам. — И в первую очередь защищает их, а не материальную составляющую. Даже если не отдает себе в этом отчета.

— Я не понимаю тебя, — мотнул головой Саан.

— Соло убил своего капитана-паука, потому что тот по каким-то причинам впал в глубокую депрессию. Он расценил это, как стремительную деградацию его тонкого тела, души. И таким вот нехитрым способом попытался остановить деструктивный процесс. И дело не в том, что на твой интеллект повлияла его частичка-сущность, все гораздо сложнее и хуже. Так поступил бы любой прототип, так поступил и ты.

— Как я поступил? — Глаза паука стали еще синее.

— Когда пришло время, и паукам даровали принцип мгновенного перемещения, ты ухватился за идею и рассчитал, как из двигателей нулевого переброса сделать энергетические станции. Не сомневаюсь, что ты преследовал благую цель, но знаешь, куда мостится дорога из подобных целей? — Саан на это промолчал. — Я дам тебе то, что обещал, но знай — цивилизацию своих прародителей убил именно ты. Из тебя никудышный помощник, так что перестань играть в благодетеля и держись от живых подальше. Они для тебя слишком несовершенны.

Лиам ткнул пальцем в формулы, быстро дописал в них недостающие символы. Потом поднялся, отряхнул волосы и одежду.

— А ты? — спросил паук. Глаза его медленно затухали. — Ты достаточно совершенен?

— Такому совершенству, как я, вообще не нужны помощники, — усмехнулся Лиам.

Он расслабился, позволяя абсолютному выбросу подхватить свое тело, распылить его серебристой взвесью. Приятная прохлада мгновенно сменилась раскаленными порывами ветра. Мир подернулся черными клубами дыма, Лиам сотворил себе удобное кресло, бутылку любимого вина и фужер, сел, закинул ногу на ногу и принялся ждать.

Глава 16.2

Из курса по защите информации Шун знал, что таблетки конфиденциальности работают по принципу объемной зачистки: разбивают нужный кусок памяти на отдельные кластеры и стирают данные в них одновременно. Даже если этот процесс удавалось остановить, поврежденный участок памяти выглядел как кружево, и восстановить меморические цепочки было той еще задачкой.

Он знал и о том, что сыворотка не только развязывает язык, но и уменьшает психическое сопротивление, делая возможным полное считывание воспоминаний. Однако, это была палка о двух концах, ведь так же радостно бастионы защиты сдались и на волю таблетки, ускоряя ее работу.

Падая в объятия медицинского сна, Шун все еще смеялся, и смех этот скакал по стенкам черного туннеля золотистыми бусинками. Свет впереди превращался в маленькое белесое пятно, в спину Шуна дул сильный ветер. Сдаваясь на волю провидения, он подумал лишь о том, что неплохо было бы забыть вообще всю свою жизнь, ничего примечательного в ней все равно не было, одни только боль да разочарование. Впрочем, были мама, Соня и Юнис, вот их бы запомнить...

Из темноты проступили знакомые очертания, вокруг Шуна развернулась арена, трибуны вздыбились протянутыми к небу руками, кажется, он даже услышал далекие ликующие крики. И прямо по курсу два близнеца в дорогих костюмах отстаивали интересы наследного принца перед лицом самой королевы. А ведь он их тогда даже не узнал, какой позор...

Земля под ногами задрожала, из-под песка арены показались мерцающие жгуты. Они тянулись к рукам Шуна, обвивали запястья теплом, нашептывали о секретах, до которых он так и не додумался. Шун какое-то время наблюдал за ними, а потом дернул их все разом — и мир послушно вывернулся наизнанку, забросив его в угольную черноту, испещренную далекими яркими точками.

Сознание таяло, растворялось в пустоте, радуясь полному забвению. Не нужно больше сопротивляться, не нужно бороться и принимать решения. Он был чьим-то запасным вариантом, лишней деталью, персонажем из массовки, которого кто-то в шутку толкнул на сцену в разгар спектакля. Или ружьем на стене, необходимость в котором пропала по ходу сюжета. Но это больше не его проблемы...

В спину опять подул ветер, однако теперь он был легким и приятным. Шун представил, как под этим ветром тело его распадется на элементарные частицы, они вернутся в лоно какой-нибудь звезды. А все его мысли, весь жизненный опыт растворятся в пустоте абсолютной бессмыслицей. И это будет так правильно и хорошо...

Что-то мягкое проехалось по щеке Шуна, он скосил глаза и увидел длинную серебристую прядь волос. Пальцы, которые почему-то были холоднее космического пространства, прикоснулись к его вискам, и тихий голос сказал на ухо:

— Ты думал, что все будет так просто?

Голову Шуна сковало обручем адской боли, словно кто-то накинул на нее раскаленное лассо и тянул теперь, пытаясь расплавить кости и вскрыть черепную коробку. Шун закричал. Пустота ворвалась в рот, затопила легкие. Вопреки логике, раздула их так, что грудь теперь выпирала из-под футболки колесом, ребра затрещали. Шун взмахнул руками, не особо надеясь на чью-то помощь, однако его ладонь перехватили и крепко сжали. Боль отступила, вслед за ней потихоньку рассеялась темнота, с трудом сфокусировав взгляд, Шун рассмотрел впереди невысокого сухопарого человека. Было странно осознавать, что этот немолодой уже мужчина может сжимать его пальцы с такой силой, и эта странность казалась очень знакомой.

— Не беспокойтесь, — сказал мужчина, отпуская его ладонь. — Таблетка никак не заденет ваших личных воспоминаний. И сработает она только в случае крайней необходимости.

— Господин Вигман, я признателен за такое доверие, но... если бы вы видели табель о моей успеваемости...

Шун не сразу узнал свой голос. Это что, шутка какая-то?

— Поверьте, вы сами не знаете своего потенциала, — улыбнулся мужчина. — Я присяду?

— Ох, конечно! Простите, что сразу не предложил! — Шун из воспоминаний засуетился.

— Дело в том, что у нас кое-кто пропал...

Шун успел понять, что принимает гостя у себя дома, а в следующее мгновение картинка задергалась, через нее проявилась другая: в зале царил беспорядок, стулья перевернуты, массивный стол небрежно сдвинут к стене, словно кто-то очень сильный устроил в его доме потасовку. Издалека послышались женские крики. Они были жуткими, влажно-утробными, словно кого-то резали заживо, причем в сознании. Шун зажмурился. Он вдруг вспомнил — очень ясно и отчетливо — что расправу над Соней устроили прямо у них дома, не озаботившись даже тем, что ее младший брат стал невольным свидетелем.

"Не вспоминай, не вспоминай! — закричал Шун. — Умоляю, только не вспоминай до конца!"

Тьма была благосклонна, тьма снова окутала его своим холодом, прошлась по вискам тонкими пальцами, успокаивая. Прошептала в ухо:

— Падай глубже.

Звезды закрутились хороводом, чувство падения отдалось в голове тупой болью.

"Почему я ничего не забываю, а наоборот вспоминаю? — подумал Шун. — Может, они что-то сделали? Запустили обратный процесс, чтобы восстановить поврежденные участки? И я начал вспоминать все моменты, которые были уничтожены еще раньше? Сколько раз они давали мне эти таблетки? Как много я забыл?"

Падение замедлилось, Шун плавно приземлился среди аудитории, рядом стояли его сокурсники.

— Подходите по одному, — сказал впереди мистер Кам. Он держал в руках прозрачную коробку с небольшими блистерами. — Потом разбейтесь на пары и подумайте, какое именно действие вы будете стирать, запишите его, чтобы было вещественное доказательство. Принимайте таблетки только после того, как все обговорите со своим партнером. Отчет по качеству работы таблеток я жду к завтрашнему дню.

Шун полетел ниже, прошел сквозь пол и приземлился в кабинете декана.

— ...но у вас будет помощник, — улыбнулся Асвальд, кивнув в сторону высокого молодого человека, что восседал на краешке стола.

Шуна вытряхнуло в другую комнату, он опять оказался в своей квартире. Зажал уши ладонями и зажмурился, но продолжал все видеть и слышать. Хвала небесам, воспоминание подкинуло ему продолжение разговора с Вигманом, а не сцену расправы. Похоже, восстановление памяти шло так же фрагментарно.

"Интересно, если ко мне уже приходили федералы, если они уже просили найти господина Новака, то что в тот раз пошло не так? Почему мне стерли память? Я кому-то что-то рассказал?"

— Мы не знаем, где именно его держат, так что вам придется спуститься самому.

Вигман крутанулся в кресле Шуна, на миг скрылся за его высокой спинкой. А когда кресло развернулось обратно, в нем сидел Стальной Пес. Он подался вперед и добавил:

— Спустись еще ниже.

Мимо пролетели перекрытия и этажи, золотое сияние разлилось под ногами, Цитадель раздвинула блоки, из которых был выложен ее пик, обнажила глубину.

"Ну вот они и добрались до секретов, — подумал Шун. — Интересно, после этого меня убьют?"

Стальной Пес уже ждал его посреди зала, подернутого розоватым туманом. Он стоял, заложив руки за спину и вскинув голову. Как только ноги Шуна коснулись пола, Пес схватил его за запястье, сказав:

— Еще немного.

Каменная поверхность засосала его, Шуна окутала тьма. Она была живой, она пульсировала, но эта пульсация показалась ему такой родной и долгожданной...

В какой-то момент он понял, что парит с закрытыми глазами. Открыл их и ошалел от буйства красок и форм, что окружили его хаотичным хороводом. Это было так прекрасно, так всеобъемлюще, так самодостаточно... словно вся вселенная сжалась в небольшой объем, проявилась в нескольких секундах. Шун заплакал. Еще немного — и он сойдет с ума, рехнется от восторга и переполняющего его счастья...

Кто-то осторожно потянул его за руку дальше, краски схлынули, формы оскудели, оставив перед его взором лишь огромный стеклянный город и высокого худощавого человека, который и держал его ладонь.

— И вот мы снова встретились, — сказал имба, скупо улыбнувшись. — Понимаю твое стремление сбежать подальше, но мне пришлось вмешаться.

Они стояли посреди пустой улицы, слева и справа уносились вверх зеркальные небоскребы, а впереди, сразу за спиной Тони, раскинулся цветущий парк. Имба снова был в непривычной одежде, как в том сне-воспоминании, и прическа была такая же: черно-белые волосы торчали в беспорядке, падали на лоб длинной челкой.

— ...что? — не понял Шун.

— Они запустили процесс полного восстановления твоей памяти. И одновременно — считывания. А это довольно болезненные процедуры. Вот твое сознание и попыталось укрыться в безопасном месте. — Тони выпустил его ладонь, сел на мраморный тротуар и похлопал рядом, приглашая. — Проблема в том, что область стагнации безопасна лишь для тебя. Меня. Для таких, как мы. Но не для обычных людей. Если ее увидят те, кто смотрят твои воспоминания, они... просто умрут. Ну или сойдут с ума, в лучшем случае.

— Что за область? — спросил Шун машинально.

— Темная материя, высший уровень, дом ангелов, невидимая глазу часть спектра, правь. Называй, как нравится, — усмехнулся Тони. Снова похлопал рядом с собой. Шун сел. — Тот психический всплеск, что ты устроил в Цитадели, уничтожил не все, в твоей голове осталась часть искусственных нейронов. Через них я тебя сюда и затащил.

— А это...

— Ага. Даон.

Шун осмотрелся.

— Как-то тут безлюдно...

— Так выброс же. — Имба тоже обвел взглядом опустевшие улицы. — Федералы пытаются достать Стального Пса.

— Вы явно не на их стороне...

— Ха! Ха-ха! — развеселился Тони. — Ты такой забавный, когда ничего не помнишь!

— Почему все так уверены, что знают меня лучше, чем я сам... — буркнул Шун.

Первое удивление прошло, он хорошо понимал, что происходящее не является ни сном, ни воспоминанием, ни галлюцинацией. Все происходит на самом деле. Та конфета, что когда-то была подарена ему странным богатым незнакомцем, распалась в нем на миллиарды крошечных нано-роботов, а те распределились по телу дублирующей нервной системой. Всплеск в Цитадели был так силен, что смог пробить виртуальную реальность, дотянуться до физического тела Шуна и выжечь искусственные нервные волокна. Практически все, если верить имбе.

Так это получается... Он и правда проделал брешь между мирами?

— О, не переживай, — небрежно махнул рукой Тони, словно прочитал мысли Шуна. Хотя, скорее, у того как всегда все было написано на лице. — Изначально планировалось, что ты отдашь всю накопленную силу Нулевому Королю. И вот если бы всплеск произошел в его сознании, а не в твоем, то все было бы намного, намного хуже. Твой сброс, конечно, тоже привел к тому, что между реальностями образовалась большая дырень, но рою пока не до этого. Да и ты не нулевой пользователь. Иначе имаго бы уже вовсю лезли в головы игроков, мир горел, дети кричали... ничего приятного.

— А вы? — вспомнил Шун. — Я вас убил? И тех людей... я видел, мой...

— К тебе это не имеет никакого отношения, — заверил Тони. — Просто мне нельзя было просыпаться. Но другого выхода не было, к сожалению.

— Так я... не злодей?

— Смотря, что ты имеешь в виду под этим многогранным словом. — Имба громко расхохотался. — Ты так боишься, что уничтожишь этот мир... просто смешно. Ведь однажды ты его уже уничтожил. Помнишь те мертвые долины под столичным дворцом? С исполинскими стволами. Это ты там все обнулил. Ну, как ты... скорее, мы. Скорее даже я, но ты мне помогал. — Тони вздохнул. — Каждый раз, как мы появляемся в этом мире, все идет наперекосяк.

— Зачем мы это сделали? — потрясенно прошептал Шун. Его сущность металась от полного отчаяния к облегчению и обратно. А в памяти всплывала голая поляна, сухой лес за спиной, существа с зеркальными лицами, Тони, с его умением все превращать в черный пепел, и далекие человеческие крики. — Мы так сильно ненавидели тех, кто там жил?

— Я был бесстрастен по отношению к ним, — пожал плечами имба. — А ты их скорее любил.

— ...тогда почему мы их убили?

— Потому что у палачей, как и у спасителей, должны быть чистые души. И мы вполне годились на эту работу, — широко улыбнулся Тони.

— Что происходит... — Шун растер лицо. Слова имбы звучали для него, как полная бессмыслица. — Я ничего не понимаю. Не понимаю...

Тони откинулся назад, уперевшись ладонями в холодный мрамор, и весело ответил:

— Да нормально все! Рой мечется по Игре, занимая все, что осталось без присмотра. Проснуться через опоры у него не вышло, так что он еще не скоро себя осознает.

— Так все... еще можно исправить? — спросил Шун с надеждой.

— Это вряд ли. — Тони сел прямо, прищурился и посмотрел вдаль. — Я нанес своему игровому телу смертельный урон, чтобы впасть в кому и как можно дольше не приходить в сознание. Но это лишь отсрочит неизбежное. Реальный мир начал вырождаться, это вырождение не ограничится одной лишь моей комнатой.

Он замолчал.

— И... — Шун представил города, по улицам которых парят разорванные человеческие останки и кровавая взвесь, внутри у него все похолодело. — Сколько у нас осталось времени?

— Да какая разница? — Тони поднялся, расправил узкие брюки своего странного костюма. — Ты пришел в этот мир не для того, чтобы его спасти. Просто сделай то, что должен.

— Но я же не знаю, что...

— Ты и не должен знать. — Имба навис сверху. — Ты — пешка, идущая на короля. Все твои шаги прописаны наперед. Ты не сможешь свернуть, сделать неверный шаг. Партия скоро закончится, так что расслабься.

— Просто объясните мне! — взмолился Шун. — Так, чтобы я понял! Кто я? Кто вы? Что вообще происходит?

— О, этого я сделать не могу, — состроил гримасу Тони. — Кажется, у вас с напарником вышел спор. Так что... чистота эксперимента, сам понимаешь.

Он ткнул Шуна в лоб указательным пальцем, и на того наконец-то обрушилось долгожданное беспамятство.

* * *

С Вигманом Миро пересекался всего пару раз и не мог сказать о нем ни плохого, ни хорошего. Да, выслуга лет у него была повнушительнее, чем у того же Асвальда, но особого таланта к эмпатии не имелось. Скорее, он был отличным исполнителем, четко следующим букве приказа, за что и нравился Комиссии.

— Что с разломом? — спрашивала Гала каждые несколько минут. Кажется, это был единственный вопрос, который ее сейчас волновал.

Сидящий по другую сторону стола Вигман поначалу лишь отрицательно качал головой, получая мгновенный внутренний ответ от своих подчиненных, но через полчаса что-то поменялось, он сел прямо, весь подобрался и удивленно хмыкнул:

— Разлом... начал затягиваться.

— Вы уверены?

— Да. За последние пару минут он уменьшился на три десятых процента.

— Смею предположить, что-то у них там пошло не по плану, — вставил Асвальд. Он отвечал за информацию по вылетевшим пользователям и их игровым телам. — Наш выброс выкинул чуть больше тысячи. А это капля в море. Остальные отключились из-за происшествия на Одиночной битве или после встречи с имаго. И если разлом действительно затягивается, то вместо перехода из споры в реальность рой получил пробуждение в виртуальном мире. Если в ближайшее время не случится ничего непредвиденного, они просто застрянут там, как в... аквариуме?

Он развернул свою панель так, чтобы Гале было лучше видно. Красные огонечки передвигались по карте Игры, захватив уже почти все территории. Но основное окошко, на которое выводились показатели господина Новака, как и прежде подсвечивалось зеленым. Этим утром его тело на всякий случай ввели в медицинскую кому, отключив от лич-софта и Сети, и перевезли в медицинский корпус Агентства. После побега Кзавера охрану в корпусе усилили, а периметр укрепили пси-установками, способными вывести из строя хоть человека, хоть имаго. Федералы экстренно подготовились к возможному прорыву, но в палате Новака царили тишина и покой.

— А что ваш Ганнер? — вставил Вигман. — Вы его нашли?

— Ищем, — улыбнулся Асвальд.

И Миро впервые подумал о том, что отношения между двумя федералами не такие уж и слаженные.

— Один ваш подопечный самовольно отправился в Цитадель, второй, оказывается, с самого начала работал на врага. А метку свою вы после выброса так нигде и не засекли... Если Стальной Пес и всплыл, то точно не в этом мире. Я все правильно понимаю? — продолжил Вигман.

— Абсолютно правильно! — Асвальд заулыбался еще шире. — И просто отлично, что ваш Тони сработал, как надо.

Вигман изменился в лице, цокнул языком и недовольно процедил:

— Еще неизвестно, что там произошло...

— Ваш сотрудник перешел на сторону Пса, — тихо вставил Миро. — Вот что там произошло.

— А с Шуном у тебя не заладилось с самого начала, не так ли? — добавил Асвальд. — Он только кажется наивным простачком. На самом деле, к нему на хромой кобыле не подъедешь. Знаешь, как долго я подбирал к нему ключик перед тем, как решиться на личную встречу?

Над столом повисла тишина. Гала достала пустую уже пачку, смяла ее и недовольно спросила:

— Личные данные Ганнера проверили?

— Все с ними в порядке, — кивнул Асвальд. — Родился, учился, работает у нас уже больше пяти лет. Никаких нареканий. Ничего подозрительного.

— Надо запустить такую проверку вообще по всем сотрудникам, — предложил Вигман.

Миро на миг показалось, что Асвальд напрягся.

"Это просто усталость, — отмахнулся Миро. — Надо поспать. Или хотя бы полежать. Может, попроситься в комнату отдыха, пока..."

— Шун вошел в быструю фазу сна, — сообщил Вигман. — И... вырождение распространяется дальше, пораженная зона увеличилась на пятнадцать процентов. Я приказал нижним этажам эвакуироваться из здания. Нам бы тоже перебраться поближе к поверхности.

— Хорошо, — согласилась Гала, поднимаясь с кресла. — Давайте-ка все на первый этаж, там есть изолированные комнаты. Сколько продлится быстрая фаза?

— После сыворотки? Минут сорок.

— Тогда поторопимся.

Вигман отобрал из своих людей трех крепких парней, которым, как он сказал, доверял больше всего. Комната на первом этаже была не такой просторной, но экранированной от любых внешних воздействий. А теперь ее двери охраняли три здоровых лба с автоматами наперевес, так что можно было чувствовать себя в относительной безопасности. Во всяком случае, пока. Вырождение шло медленно, но даже при такой скорости оно должно было поглотить внешние этажи еще до полуночи.

— Ты будешь отвечать за первоначальный сбор картинки, — заявил Асвальд, усаживая Миро около кушетки Шуна.

— Почему я? — вяло запротестовал тот.

— Потому что никто из нас не торчал в его голове так же долго, как ты.

— Ладно, — нехотя согласился Миро, натягивая громоздкие контактные очки.

В принципе, дел было всего ничего: рассортировать отдельные фрагменты так, чтобы из них собрались полноценные воспоминания. И Асвальд прав, никто бы не справился с этим лучше него. Никто, кроме Ганнера, конечно же.

Миро устало вздохнул и настроился на волну Шуна. Вылавливая похожие звенья меморических цепочек, он параллельно думал о том, что предательство Ганнера выглядит каким-то странным и необоснованным. Он не особо любил Игру, считая ее детской забавой, и уровень у него был всего лишь желтым. Никакого отношения к рою он иметь не мог. Тогда как? И зачем? Кто-то вышел на него в реальности и посулил большие деньги? Тоже ерунда, ведь Ганнер отлично понимал, к чему приведет полноценное пробуждение роя. Это не было выгодно ни одному человеку. Может, Шун специально дезинформировал их, чтобы выбить из колеи? Но почему тогда Ганнера до сих пор не нашли? Просто совпадение? Маловероятно.

Небольшой кусок выпал из общего потока воспоминаний, он не подходил ни одной меморической цепочке. Миро нахмурился. Что еще за странности?

Когда он осторожно развернул этот кусок, из него посыпались никак не связанные друг с другом яркие образы, запрыгали причудливой живой мозаикой. Ту-тум.

Он не услышал, а скорее почувствовал всем телом размеренную пульсацию, словно вокруг забилось огромное невидимое сердце. Ту-тум. Вибрация отозвалась в районе солнечного сплетения. Ту-тум.

От нахлынувших эмоций перехватило дыхание, по горлу словно прошлись ножом, Миро закашлялся. Что это? Что происходит?! Ту-тум.

Он стянул с головы очки, грубо прерывая считывание, Шун глухо застонал на кушетке.

— Эй! — послышался рядом голос Асвальда. — Что случилось?

— Я не вижу... — растерянно ответил Миро. — Ничего не вижу... что... со мной?

Он попытался подняться, но схватился за живот и осел на пол, чужие руки бережно подхватили его, помогли сохранить равновесие.

— Миро! Ляг вот так... вот. Голову сюда. Я тебя сейчас просканирую.

— Что за черт? — ругалась где-то недалеко Гала. — Эта комната полностью экранирована. Почему опять...

— Это не нападение, — перебил ее Асвальд. — Большее похоже... он что-то увидел в воспоминаниях. Что ты увидел?

— Я не знаю, — пробормотал Миро. Тьма потихоньку рассеивалась, окружение проступало размытыми пятнами. — Не понимаю, как объяснить.

Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, осторожно сел.

— Повреждений нет. — В голосе Асвальда слышалось облегчение. — Но странная активность в мозге.

— В какой доле? — спросила Гала. — Может, это все же воздействие извне?

— Во всех, — ответил Асвальд. — Он словно... сильно перегружен.

— Надо дать ему успокоительное.

— Подождите. Для начала я отведу его в какую-нибудь комнату с окном. Пусть подышит свежим воздухом, посидит... А я займусь Шуном.

— Хорошо, — согласилась Гала. — Идите в конец коридора.

— И я заберу одного из мальчиков, — добавил Асвальд, помогая Миро подняться. — Для охраны.

— Конечно.

— Ты как? — Расплывчатое пятно чужого лица оказалось совсем рядом. — Все еще ничего не видишь?

— Начинаю понемногу...

Опираясь на федерала, Миро медленно пошел вперед. Поначалу ноги слушались плохо, но с каждым шагом он чувствовал себя все увереннее. И когда они дошли до нужной комнаты, он уже вышагивал сам, без поддержки, зрение восстановилось практически полностью, а горло перестало саднить. Оставив охранника по ту сторону двери, Асвальд усадил Миро в широкое удобное кресло, налил воды. Раскрыл за его спиной большое окно.

— Держи.

— Ага, спасибо.

Миро припал к бокалу и, скосив взгляд, посмотрел на Асвальда. Что-то в облике федерала было странным, непривычным, но Миро никак не мог понять, что именно.

— Говорят, такое бывает, если донор вспоминает что-то очень болезненное или шокирующее. Или поток воспоминаний слишком интенсивный. Так что не переживай, все хорошо. Отдохни тут немного, а мне пора.

Асвальд выпрямился, задержался на мгновение, будто о чем-то раздумывал, потом достал из кобуры свой пистолет, протянул Миро.

— Держи-ка. На всякий случай.

— Да что такого... — начал Миро, но тут же осекся. Прошлый раз тоже ничего не предвещало неприятностей. Лучше перестраховаться. Он взял пистолет. — Спасибо.

— Ага. — Асвальд улыбнулся. — Ну давай.

Он пошел к двери, и тут Миро понял, что тело федерала словно просвечивает. Он протер глаза, часто поморгал. Поднялся и выглянул за дверь, но Асвальд уже свернул за угол. Миро окинул взглядом высокого плечистого охранника, ничего подозрительного в нем не увидел и вернулся в комнату, притворив за собой дверь. И первый раз посмотрел за окно.

— ... что за...

Город, расположенный на горизонте, ярко горел, подсвечивая низкое вечернее небо багряными сполохами.

Глава 17.1 Пробуждение

— Мой король, отчет готов, — почтительно-негромко сказал Кааль, остановившись в дверях тронного зала.

Голова его была низко опущена, глаза сосредоточенно изучали рисунок мраморного пола. Лапы, в которых он сжимал три бумажных листа, мелко подрагивали.

— Что ты там бубнишь? — недовольно рыкнул Новак. — Подойди ближе.

Кааль засеменил вперед, кидая на своего короля осторожные взгляды. Солидный мужчина величественно восседал на троне, который еще совсем недавно занимала королева Анна. Признаться, он больше подходил на роль государя, и даже внешность имел соответствующую: длинные темные волосы с проседью на висках, правильные, аристократичные черты и светлые глаза, которые всегда улыбались. Единственное, что портило эту эталонную внешность, — совершенно звериный оскал. На человеческом лице он смотрелся непривычно и даже дико. Кааль уже понял, что брошенные игровые тела, занятые исключительно имаго, претерпевают некоторые физические изменения. И второй день развлекал себя мыслями о том, каким бы стал его собственный облик, отдай он тело в единоличное пользование роя.

Листы дернулись из лап зурга, полетели в сторону трона, Новак ловко перехватил их в воздухе, развернул текстом к себе и принялся читать:

— Триста шестьдесят два убийства, тысяча сорок одно разбойное нападение, тридцать пять попыток самоубийства. Хм... и это все — на три миллиарда. Показатели не так уж и плохи... учитывая, что никакой внутренней коммуникации у нас пока нет. — Он бросил листы на пол, чуть съехал по трону вперед, устроил голову на его массивной спинке и устало вздохнул. — Почему на момент пробуждения в Игре не было ни одной опоры?

— Не могу знать, ваше величество. Это не в моей компетенции.

— А в чьей тогда?

— Всю ответственность за возведение опор взял на себя господин Лиам.

Новак приподнял голову, спросил:

— Кто?

— Господин Лиам, — повторил Кааль.

— Я расслышал, — раздраженно бросил Новак. — Кто это?

— Это... — зург растерялся, — ваш помощник...

— Понятия не имею, о чем ты говоришь. Где Миро?

Кааль опустил голову еще ниже.

— Отлично. — Новак задумчиво погладил переносицу. — Миро нет, опор нет, всплеск проворонили. Ах да, и ваш предводитель лишился рассудка. Ладно хоть, вайзера ликвидировали. Тот еще головняк был... — Он поднялся, не спеша подошел к зургу, протянул руки к его испуганной морде. — Покажи-ка мне своего Лиама.

Кааль и рад бы был сбежать от пристального взгляда Короля, который мог дотянуться до самых потаенных уголков его памяти. Но как минимум половина его личности с некоторых пор принадлежала рою, и противиться он не посмел.

— Шанталар... — прошипел Новак через несколько секунд, все еще изучая Кааля своими не в меру добрыми глазами и до боли сжимая его голову холодными цепкими пальцами. — Чертов ублюдок, как ты пролез, я же... — Он схватил зурга за грудки и потащил в сторону окна. — Это ты привел его сюда?!

— Мой Король! — Кааль трепыхался в его руках, но вырываться не спешил. — Я не понимаю, о чем вы!

— Не понимаешь, значит?!

Новак оскалился и с силой толкнул его дальше, выбрасывая из окна. Зазвенело стекло, снизу раздался глухой шлепок. Новак перегнулся через край и крикнул:

— А теперь понимаешь?

Этаж был всего четвертым, и к сильным травмам падение не привело. Кааль осторожно поднялся, стряхивая с себя мелкие осколки, посеменил прочь от дворца, припадая на ушибленную лапу.

— Разве я разрешал тебе уходить? — зло выплюнул Новак, приземляясь у него на пути. — Мы еще не закончили.

— Я не понимаю, о чем вы! — закричал Кааль, прижимая уши и втягивая голову в плечи.

— Ты призвал сюда войда!

— Я никого не призывал! Не призывал!

— Как ты это сделал? Я же перекрыл все выходы!

— Я не понимаю!

— Тупая псина...

Новак достал меч. На этом Кааль решил, что их сотрудничество окончательно зашло в тупик, и даже раболепие его второй половинки тут вряд ли поможет. Он уперся задними лапами в уличную плитку, ощетинился и рыкнул, показав Королю длинные клыки.

— Так ты еще и огрызаться вздумал?

Но рык стал громче, заметался эхом среди городских стен. Первый зург появился сразу за Каалем, потом еще два на противоположной крыше. И трое вышли с соседней улицы. Новак осторожно убрал оружие, выпрямился, окидывая придворцовую площадь внимательным взглядом. Усмехнулся и спросил:

— Сколько?

— Пятьдесят тысяч, — ответил Кааль.

Шерсть его стояла дыбом и тихо потрескивала, словно по ней гуляли электрические разряды.

— Хм... вы создали общее поле силы? Неплохо, неплохо... Этому вас тоже он научил?

Кааль промолчал.

— Что ж... — Новак улыбнулся все прибывающим зургам, развел руками. — Это даже к лучшему. Устроим еще один всплеск.

— Простите, мой Король, но я не позволю, — огрызнулся Кааль. — Эти силы нам понадобятся, чтобы устроиться в спо...

— Ты моя часть! — Улыбка растянула губы Новака практически до ушей. Вкупе с острыми зубами смотрелось это очень пугающе. — Ты не можешь мне отказать!

— Но я так же наполовину зург. Вы сами говорили, что научились идеальному слиянию. И я — тому подтверждение. Или ваша ошибка, что тоже неплохо. — Кааль ответил ему не менее довольным оскалом. — Так что, думаю, я все же могу.

Новак опять оглянулся по сторонам, но уже без прежней уверенности на лице. Теряя поддержу Кааля, он автоматически терял и свое неприкосновенное положение. Хорошо слаженная стая зургов, еще и утопленников, могла смести его со своего пути в спору и даже не заметить. И противопоставить этому пока было нечего. Без форвардов цивилизации, которых он так самонадеянно провозгласил опорами для перехода, имаго еще долго будут скитаться по Игре, прежде чем снова станут единой осознанной личностью, способной примчаться по первому зову Короля всем своим трехмиллиардным роем.

— ...хорошо, — сказал он, наконец. — Давай обсудим.

— Боюсь, обсуждать тут уже нечего, — послышалось из-за спин зургов. Громоздкое тело выбралось из узкой боковой улочки, осторожно перешагнуло через головы разумных псов и остановилось по правую сторону от Кааля. — Вы обещали отдать Сателлит в полноправное владение зургов, пришло время держать свое слово. Что еще тут можно обсуждать?

— Так ты еще жив, старая развалина, — усмехнулся Новак, окидывая паука долгим взглядом, полным неприязни. — И зачем же ты выполз из своей пещеры? Какое тебе дело до людей и зургов?

— Никакого, — глаза Тиана налились мягким светом, — это просто сделка с войдами. Ничего личного, как говорится.

— И что же они тебе пообещали?

— Новую планету. Для тех, кто выжил.

— Кто-то еще и выжил? — Новак натянуто хохотнул. — Тебе-то откуда знать?

"Это я ему рассказал".

Второй паук подошел со спины так тихо, что даже исключительный слух Короля не уловил его шагов.

— И когда же вы успели так подружиться? Просто чудо какое-то, непримиримые враги — и вдруг действуют сообща. — Новак отступил. Теперь его зажимали со всех сторон.

"Нам всем были сделаны предложения, от которых невозможно отказаться. И с тобой они тоже хотят заключить сделку. Уверен, ты согласишься на нее, ведь другого выхода у тебя не остается".

Прото осторожно подался вперед, нависая над Нулевым Королем, фасетчатые глаза полыхнули красноватым светом, вгоняя жертву в легкий транс.

"Форварды обеспечили себя родной кармо-энергией, которую собрали по частичкам со всего роя. И ты сделал так же. Поэтому вам и удалось выжить в новой временной метрике. Но человечество, к которому вы хотите подключиться, работает совершенно на других скоростях. Плотность их кармо-энергии несоизмеримо больше, причинно-следственные связи короче на порядок. Если вы вот так, без подготовки, перейдете на новую вибрационную волну, это кончится плохо и для вас, и для людей.

— С чего ты... — оскалился Новак, но Прото его перебил:

"Потому что это уже кончилось плохо. Я покажу тебе".

Кааль не знал, что именно паук показал Королю, но лицо последнего закаменело, он застыл с приоткрытым ртом, пялясь в несуществующую точку. А потом его красивые черты исказились, словно Король увидел нечто действительно ужасное.

— Так мы...

"Да, вы победили, если это можно назвать победой. Но человеческий мир после этого продержался совсем недолго. Вы как дети, которые умеют лишь пользоваться благами, но совершенно не в курсе, как эти блага зарабатываются. И я не могу вас в этом винить, вы были первыми, ваша молодая вселенная изобиловала. Но теперь другие времена".

— Так значит, их никто не призывал. — Новак уселся на плитку по-турецки, подобрав под себя ноги, глаза его все еще рассеянно смотрели вперед. — Они бы в любом случае заметили...

"Они предлагают вам пройти лайт-версию современного человечества. Если согласитесь, в ближайшие дни Игру ждут дополнительные настройки. Вас постепенно подготовят, а потом найдут подходящую цивилизацию. Но это будет не подавление, не слияние. Это будет полноценный симбиоз".

На площадь прибывали все новые и новые зурги, ближайшие улочки затопило разношерстной клыкастой толпой. Не сразу, но рой все же почувствовал неладное, на крышах показалось несколько фигур. И Нулевой Король на миг поддался сладостной иллюзии, представил, как острые клыки имаго рвут на части псов-бунтовщиков. Если попробовать кинуть зов... но...

Что потом?

Перед его внутренним взором все еще стояла картинка пылающих городов и улиц, залитых кровью. Глупо надеяться, что рой оценит такую победу...

— Хорошо, — ответил Новак, подумав. — И что же они просят в качестве платы? Не поверю, что все это бескорыстно.

Прото склонился еще ниже, шепнул Королю на ухо.

— Ха! — громко выдохнул Король. — Ну конечно! Кто бы сомневался!

"Войды всегда забирают самое лучшее. На то они и войды".

* * *

Тиан совершенно забыл, каково это, — бродить по широким коридорам дворца и любоваться морем в панорамные окна. Когда-то привычная комфортная жизнь теперь ощущалась совершенно по-новому. Его бы, наверно, смог понять лишь позорный принц, ступивший под родные своды после года скитаний и нищеты.

Вспомнив Шуна, паук улыбнулся. Раньше он себе такого не позволял, ведь ходящие ходуном жвала меньше всего походили на улыбку и пугали придворных до чертиков, но теперь скрывать свое веселье было не от кого. Имаго почему-то невзлюбили дворец, предпочитая селиться в небольших городках. Так что в роскошных покоях теперь обитали лишь Нулевой Король, два его подручных, которых выбрали наугад из того, что было, и сам Тиан.

Комнату ему отвели соответствующую: высоченные потолки пробивали сразу три этажа, мебель отсутствовала, кажется, здесь раньше устраивались приемы и балы. Подручные натащили в комнату ковры и подушки, Тиан обустроил себе уютное гнездышко в одном из углов и был теперь вполне доволен. Еще бы компанию... но это уже из разряда фантастики, как говорится.

В дверь поскреблись ближе к рассвету. Тиан нехотя открыл глаза, немного подождал и крикнул:

— И с каких это пор тебя волнуют приличия?

Саан прошел в комнату, постоял возле гнезда, свился клубочком напротив.

— Давай-ка излагай побыстрее, — попросил Тиан. — Мне все еще тяжело находиться в компании... ты... сам знаешь.

— Я хочу попрощаться, — начал Прото. — И извиниться.

— Ого! Даже не знаю, что ставит меня в больший тупик. То, что ты считаешь, будто тебя можно простить, или то, что хочешь бросить меня здесь одного. Или то, как ты старательно пытаешься не лезть больше в мою голову.

— Прощать меня или нет — дело твое, — проскрежетал паук. — Я уверен, что делал все правильно. И в оправдание хочу добавить, что пересмотрел свое отношение к подавлению. Я давно погрузил твоих собратьев в сон. Когда мне нужна эмоциональная реакция, я корректирую их сновидения. Но я больше не причиняю им вреда, их личности в полном порядке.

— Какое облегчение... — усмехнулся Тиан.

— Не ерничай, — попросил Прото. — Я же вижу, ты рад это слышать. И ты знаешь, что я не вру. — Он подполз ближе. — Боюсь, помощник из меня все же никудышный, так что... мне придется тебя оставить, дорогой друг и создатель. Но ты будешь не один. Кое-кто изъявил желание застрять здесь вместе с тобой.

—... Ты же понимаешь, что это... очень жестокая шутка? — Чешуйки Тиана еле слышно затрещали, выдавая его волнение.

— Никаких шуток. Я долго добивался жизнеспособного потомства, и для новой планеты у меня уже есть несколько кладок. Канцлеров осталось всего семеро. Потихоньку, но я приучил их к искусственным телам. Они вырастят первую волну. А дальше дело пойдет само, надеюсь. Если дать паукам волю, вы можете быть крайне плодовитыми. — Прото рассмеялся. Все еще неумело и механически, но вполне сносно. — Саан останется здесь с тобой и поможет. Это его собственное решение.

Тиан долго молчал, изучая черты старого друга, словно видел его первый раз. Прото не торопил.

— А... ты? Куда ты пойдешь? — спросил Тиан через несколько минут. — Что теперь будешь делать?

— У меня появился один приятель. Он не совсем живой... во всяком случае, не в том смысле, который ты придаешь этому слову. Думаю, мы поладим. — Прото грузно поднялся. — Прощай. Надеюсь, мы когда-нибудь увидимся. При лучших обстоятельствах.

— Прощай... — ответил Тиан.

Высокий потолок забурлил, потемнел и потек вниз густой каплей. На ее конце обозначились три длинных узловатых пальца. Следом появилось исполинское зеркальное лицо, оно повернулось, отразив двух пауков, по комнате растекся тихий клекот. Черный палец осторожно дотронулся до Саана, мохнато-чешуйчатое тело пошатнулось, глаза потухли. Тиан метнулся вперед, раскидывая подушки.

— Ты здесь! Здесь! — запричитал он, подхватывая паука. Саан мотал головой, глаза его медленно разгорались до боли родным светом. — Ты здесь!

* * *

Проверка всех сотрудников заняла больше времени, чем Вигман предполагал. Сквозь изоляцию комнаты не проходил ни один сигнал, и ему ничего не оставалось, кроме как сидеть и ждать с новостями посыльного. Поначалу его еще занимало и отвлекало происходящее вокруг, но после странного приступа Миро наметился перерыв, Асвальд ушел сопровождающим и все никак не возвращался. Шун беспокойно метался на кушетке, пребывая в затянувшемся болезненном моменте считывания, Гала нервно расхаживала по комнате, пару раз брала в руки контактные очки, но так и не решилась продолжить работу Миро. Два охранника стояли возле двери и, уже не скрываясь, посматривали на свои личные панели, прикрученные к нарукавным пластинкам. И их можно было понять. Ведь био-ритмы в общей системе показали, что пятеро сотрудников, которые отвечали за капсулу имбы, почувствовали нарастающее внутричерепное давление перед тем, как феерично лопнуть.

Пару раз охранники ловили недовольный взгляд Вигмана и виновато качали головой, мол, все в порядке. Но все было далеко не в порядке, Вигман это отлично понимал. Что-то надвигалось, тихо, но неотвратимо. И это чувствовали все, даже такой прагматик, как он.

Асвальд вернулся лишь через девять минут, коротко извинился и сразу же принялся за работу, натянув контактные очки. Шун перестал стонать и метаться, Вигман даже испугался, что он преждевременно вошел в медленную фазу сна.

— Не надо так нервничать, — среагировал на его эмоции Асвальд. — Все нормально. Картинка почти собрана.

— Господин Вигман! — Сотрудник ворвался в комнату так резко, что охранники вздрогнули и направили на него стволы. — Оу!

— Это мой, опустите, — приказал Вигман. — Что у тебя?

— Проверка закончена!

— Кто-то уже видел результаты?

— Нет! Я сразу к вам!

Сотрудник протянул свой планшет, отключенный от Сети, руки его почему-то дрожали. Вигман нахмурился.

— Хорошо. Спа...

Договорить он не успел. Комнату заполнил громкий треск, сверху посыпалось что-то мелкое, Вигман зажмурился и прикрыл лицо ладонями. В этот момент оглушительный грохот больно резанул ему по ушам, следом раздались крики. Вигман осторожно вдохнул и закашлялся. Отплевавшись, он отвернулся и по памяти дошагал до стены. Если что-то принялось дробить потолок, вероятность выжить была выше именно около стен.

— Прошу прощения, что заглянул к вам без приглашения, — громко сказал за спиной басовитый веселый голос. — Так-то я человек вполне воспитанный.

Когда пыль осела, и глаза привыкли к сумеркам, Вигман рассмотрел высокого коренастого мужчину, сидящего на здоровенном бетонном куске. Из-под куска растекалась лужа крови и торчала подрагивающая рука. Чуть дальше валялся планшет. Оба охранника прижались к двери, позы у них были какими-то неестественными, словно их удерживали силой. Гала кашляла рядом с кушеткой Шуна. С другой стороны от кушетки сидел в контактных очках Асвальд. Он там живой вообще?

— Очень жаль, но плохие новости я люблю приносить сам, — сказал мужчина, взмахнув рукой.

Планшет, наплевав на законы физики, мелко завибрировал, постукивая по полу, взлетел и приземлился в руку незнакомца. Хотя... справившись с шоком, Вигман понял, что лицо-то у него как раз таки очень знакомое.

— Итак, проверка показала, что подозрения вызывают еще как минимум два человека. — Роско прищурился и зачитал с треснутого экрана: — Если верить новым данным, некто Шун появился в этом мире полтора года назад. Подробный анализ архивов показал, что так же полтора года назад тут появился некий... — Роско смешно округлил глаза. — Барабанная дробь! Та-дааа! — И ткнул пальцем в сторону кушетки. — Асвальд! Также известный, как Дьявольское дитя!

Он обвел разрушенную комнату довольным взглядом. Четыре человека молча взирали на него, один продолжал находиться в глубоком сне, а еще один, на которого и указывал изобличающий перст, кажется, отдал душу Богу.

— Вы могли бы почуять неладное, приглядись к своему сотруднику хоть чуть-чуть повнимательнее, — продолжил Роско, легко спорхнув вниз. — Отсутствие маячка, даже при выключенной заглушке. Да-да! Никогда не думали проверить данный факт? — Он заложил руки за спину и неспешно пошел в сторону кушетки. — Слишком уж высокий уровень эмпатии. Разве не подозрительно? Дыры в личном деле, ведь его стряпали наспех, а вы не удосужились проверить и там, эх... Но все это простительно, чего уж. Ведь я отлично отыгрываю, не правда ли?

Он стянул с лица федерала контактные очки, Асвальд ожил, широко улыбнулся и сказал:

— Простите, довольно трудно управлять двумя телами сразу, особенно речевым центром.

Вигман вдруг понял, что не дышит как минимум последнюю минуту, внимательно слушая гостя. Резко вздохнул и закашлялся. Что это за цирк тут устроили? Надо будет потом отчитать Асвальда, это уже ни в какие ворота...

— Засим откланяюсь. — Роско отвесил шутливый поклон, шаркнув ногой. — А вам посоветую не задерживаться здесь. Хотя... разницы особой уже наверно нет.

Он подхватил Асвальда за шею и пропал в яркой вспышке. Вигман отвернулся, долго тер слезящиеся глаза. А когда повернулся, ни Роско, ни Асвальда в комнате не было, только витала в воздухе переливчатая серебристая взвесь.

Охранники громко ухнули на пол, словно их перестали удерживать. Похоже, они были без сознания. Рука под куском обрушившегося потолка больше не подрагивала, а лужа крови подбиралась к ботинкам Вигмана. Он машинально отступил назад, ошалело смотря по сторонам. Гала выглядела не лучше, вертела головой и пыталась что-то сказать. Шун все так же лежал на кушетке, было не понять, жив он там или мертв.

— Кажется... все... ай! — Вигман поднял руки, внимательно рассмотрел. — Что?..

Боль начиналась от локтей, текла к пальцам, словно по венам пустили какое-то густое горячее вещество. Извилистые бурые линии рисовали под кожей что-то очень знакомое...

— Твою ж ма... — простонал Вигман, теряя сознание.

Тонкие ветви сакуры вырвались из его запястий, набухли розоватыми почками.

* * *

Пробудившись, Роско медленно сел, потирая виски. Игра на два тела всегда утомляла его так сильно, что голова потом болела еще как минимум неделю. И от боли этой не помогали ни медитации, ни сонастройки, лишь старые добрые таблетки.

— Господин Мартаад! — подскочила одна из сестричек, стройная и хорошенькая, как любой генет. — С пробуждением!

Вторая уже бежала с обезболивающим и стаканом воды.

"Умницы мои", — подумал Роско, улыбнувшись помощницам.

Выпив таблетку, он осторожно встал, контактное кресло мягко выпустило его из своих объятий, свернулось темно-синей сферой. Сладко потянувшись и размявшись, Роско подошел к дремлющему напарнику, долго изучал как всегда спокойное бледное лицо. Контактное кресло медленно вздымалось и опадало, серебристые волосы переливались в холодном свете стартового зала.

— Вам подготовить комнату отдыха? — спросила подошедшая помощница.

— Я пока побуду здесь, — ответил Роско, подумал. — Ну, может только сбегаю лицо ополосну, чтобы побыстрее прийти в себя. И позовите врача.

— Вам плохо? — Изумрудные глаза широко распахнулись, обнажая натуральный испуг.

— Нет. Но скоро проснется господин Шанталар и... — Роско вздохнул, — возможно... у нас начнется отторжение.

Глава 17.2

Пробудился Шун легко и спокойно. Ничего не болело, в голове образовалась такая ясность, какой там отродясь не бывало. А еще что-то глубокое, основательное разлилось по телу, вытеснило все остальные ощущения, мелкие и нервозные. Только Шун не понимал до конца, что же это. То ли абсолютная уверенность, то ли безысходность.

Он лежал на боку, в поле зрения попадали дверь и небольшая часть комнаты. Шун нахмурился, когда заметил краем глаза бетонную глыбу и провал в потолке, которые явно нарушали порядок вещей. И тут же пришла в голову мысль, что вокруг слишком уж тихо. Да и с освещением явные проблемы, ведь длинные галогенные лампы светили лишь над его кушеткой.

В другое время он бы обязательно принялся осматривать комнату, искать людей, пытаясь выяснить, что же произошло за время его медицинского сна. Но сейчас Шуну было все равно. До такой степени, что он даже не удосужился повернуть голову, чтобы получше рассмотреть зияющую в потолке дыру.

Когда-то давно, на переломе юношества, ему приснился реальный до мельчайших подробностей сон про конец света. Черт знает, какова была причина апокалипсиса, и как люди узнали про надвигающуюся катастрофу, но какой-то человек во сне сказал: "У нас есть время до пяти часов утра. Потом магма начнет подниматься на поверхность и все затопит. Мы не сможем спастись даже в горах". И ночь напролет люди веселились или, наоборот, предавались полному отчаянию. Но в пятом часу утра все стихло, страсти улеглись, музыка и крики резко оборвались. Шун стоял в каком-то еле освещенном подвальном помещении, смотрел в пол и ждал, что с минуты на минуту магма просочится сквозь бетонные перекрытия, начнет плавить его ноги. Нужно было бежать, спасаться, бороться за свою жизнь до последней секунды, но Шун этого не делал. Он продолжал стоять и смотреть, чувствуя, как пол медленно нагревается. Вот тогда у него было похожее ощущение, такая же отрешенность, апатия. Ожидание. Он встречал неминуемую смерть, что выбиралась из недр земли, и это было так фатально, так окончательно... Так прекрасно. Последние секунды жизни, наполненные кристальной ясностью.

Какой вещий сон, оказывается... Шун закрыл глаза. Та волна, что шла сейчас с подземных уровней здания, была не менее смертоносной. Интересно, она подействует лишь на людей? Или конец придет всему?

— Смотрю, у тебя уже стадия принятия, — сказали за спиной.

"Ох, только не этот голос... — подумал Шун. — Уж лучше пусть меня сразу разорвет".

Он медленно перевернулся на другой бок и безучастно уставился на четыре тела, распятых яркими пятнами по серой стене: Вигман, Гала и два охранника. Интересно, где Миро и Асвальд? Неужели им удалось спастись? Какая жалость...

Из рук трупов красиво ветвилась цветущая сакура, вот только аромата она совсем не давала, и Шун поначалу даже решил, что это какая-то иллюзия или голограмма. Но мысль эту пришлось тут же отмести, потому что крови под трупами накапало прилично, и пахло ей довольно ощутимо.

Кзавер сидел в центре своей инсталляции, приняв смиренную позу буддийского монаха. Этот факт мог бы повеселить Шуна, вот только сейчас эмоциональное поле вокруг горе-художника было стерильно чистым. Так он...

— Высший? — фыркнул Кзавер. — Вот еще! Есть нечто гораздо более совершенное, но тебе не понять.

— Читаете мысли? — пробубнил Шун.

— Мне это не нужно. Переоцененное умение, знаешь ли. К тому же, реальной отдачи от него — процентов десять. Остальное — ментальный шум.

— Но тех высших убили именно вы.

— Я, — согласился Кзавер.

Шун подумал, что для расправы художнику не потребовалось ни трансформационного материала, ни преобразователя, и слабо улыбнулся. Уж если вся логика этого мира полетела к чертям, то нечего и переживать лишний раз. Он медленно сел на кушетке, ощупал голову, словно ее могли реально вскрыть ради полного считывания. Вздохнул, осматривая полуразрушенную комнату. Это был явно не подземный уровень. Сквозь дыру виднелся еще один этаж, потолок его тоже частично обрушился, обнажив ночную черноту неба. Складывалось ощущение, что на здание Агентства прилетело что-то небольшое, но очень тяжелое. Или имеющее достаточную скорость. Интересно, что же это было? Метеорит? Шун перевел взгляд на Кзавера.

— О, я здесь совершенно не для того, чтобы отвечать на твои вопросы, — брезгливо усмехнулся тот. Удивительно, но несмотря на обилие эмоций, расцветающих и гаснущих на его слишком уж подвижном лице, поле Кзавера оставалось все таким же мертвым. — Я не злодей этой истории, который глупо раскрывает перед героем свои тайны и намерения, а потом погибает нелепейшим образом. Не надейся.

— А кто же вы? — спросил Шун, свесив ноги с кушетки.

— Просто зритель, что попал на спектакль без билета, сделав небольшое одолжение главному актеру.

— И зачем же вы тут сейчас сидите?

— Да вот хочу посмотреть, как тебя разорвет, — хохотнул Кзавер. — Жду этого с момента нашего знакомства, знаешь ли. Слишком уж ты неприятный тип.

— Вам так не нравится, что Стальной Пес оберегает меня? — улыбнулся Шун.

Кзавер ответил не сразу. Он все сидел в своей смиренной позе, уложив руки на бедра ладонями вверх, лицо его больше ничего не выражало. Однако поле ожило и заходило ходуном, выплескиваясь за пределы комнаты. Шуну пришла в голову мысль, что с такой плотностью и размером поля художник вполне может убить его одним лишь усилием воли.

— Но к чему же торопиться? — процедил Кзавер. — Прихлопнуть тебя я всегда успею. А вот на части человека рвет долго и крайне мучительно.

Шун никогда даже не думал играть на чьих-то чувствах, но сейчас ощущения ему определенно нравились. Нравился Кзавер, вмиг растерявший свое мертвецкое спокойствие, нравилась мимолетная власть над существом, которое превосходило его, Шуна, по всем параметрам. И он, не раздумывая особо, продолжил:

— Кажется, вы превозносите Пса до самых небес, господин Кзавер. Уж не знаю, по какой именно причине. Как по мне — человек он вполне себе обычный. Я бы даже сказал — немного навязчивый. Признаюсь, его забота начала меня утомлять. И я нахожу крайне странным тот факт, что вы сидите сейчас вот тут со мной, в ожидании смерти, а не занимаетесь более важными делами. И все это лишь потому, что ревнуете меня к такой посредс...

Договорить Шун не успел, горло его перехватило спазмом. Шун закинул голову назад и улыбнулся. Ну, давай, добей.

— Смотрите, какие мы смелые. — Кзавер противно захихикал. Словно гиена, учуявшая близкую падаль. — Думаешь, умрешь — и все закончится? Полетишь себе на небеса? Или перейдешь в следующую локацию? Или проснешься в контактном кресле? — Кзавер поднялся. — Это я могу себе позволить не бояться смерти. Потому что не умру, а пробужусь. А ты — всего лишь симулякр. — Он подошел ближе, склонил голову на бок. — Ты ведь в курсе, что это значит? — Ослабил хватку на горле Шуна, но тот промолчал. И Кзавер пояснил: — Это виртуальный объект, не имеющий оригинала в реальности. Ты бот. Дополнительная пешка, созданная с одной лишь целью, — загнать в угол чужого короля. Переиграть свершившуюся уже партию, что закончилась поражением. Вот ты кто.

Он с силой толкнул Шуна к стене. Тот перелетел через кушетку и больно ударился боком об острый край торчащей бетонной плиты. Скрючившись на полу в форме зародыша, Шун долго не мог восстановить нормальное дыхание и заходился удушливым кашлем. Кзавер запрыгнул на скошенную плиту, легко и непринужденно, замер в немыслимой позе, словно никогда и не слышал о центре тяжести и законах гравитации, скривил губы и продолжил:

— А тело-то хочет жить, да? Тело-то сопротивляется...

Шун наконец отдышался, сел ровнее и посмотрел вверх, на своего мучителя. Кзаверу это не понравилось, не было во взгляде Шуна ожидаемого страха или отчаяния.

— Что ж, отлично, — вздохнул Шун. — Исчезну — так и еще лучше. Совсем хорошо. Спасибо.

Он осторожно поднялся и принялся тщательно отряхивать волосы и одежду, игнорируя художника. Ему не надо было смотреть, чтобы знать, что Кзавер закипает от ярости. Его поле бурлило так, что кожа Шуна невольно покрылась мурашками.

— Думаешь, тебе нечего бояться? — зло выплюнул Кзавер. — Тогда я разорву тебя сам.

Как бы Шун не храбрился, как бы не мирился со смертью и полным небытием, но испытывать боль ему совершенно не хотелось. И тот факт, что голова его начинает раздуваться и пульсировать, на самом деле, напугал его до чертиков.

"Расслабься, все сейчас закончится, все наконец-то закончится", — повторял он себе, но тело не собиралось сдаваться, тело сопротивлялось изо всех сил, руки царапали виски, а взгляд метался по разрушенной комнате в поисках укрытия.

— Давай же! — подбадривал Кзавер. — Сделай что-нибудь! Повесели меня!

Предсмертные картинки замелькали перед внутренним взором Шуна с немыслимой скоростью, сознание перебирало все, что успело в себя впитать, надеясь отыскать ключик к спасению. И в какой-то миг Шун вспомнил то ощущение, что появилось у него в номере публичного дома, ухватился за него, как за соломинку. Если бы только он мог вот так закрутить неведомую воронку, если бы в нем остались силы на еще один всплеск...

Пожалуйста. Пожалуйста! Пожалуйста!

— Ты растратил все, не сомневайся! — громко сказал Кзавер, глаза его светились от восторга. — А своей...

Но, видимо, не зря говорят, что раз в год стреляет и палка. Пространство за спиной художника пошло рябью, деформируя внешний вид его жуткой инсталляции, закрутилось белесой воронкой. Шун почувствовал сильное притяжение и ухватился за глыбу, расставил ноги, загнав ботинки под скол бетонной плиты. Кзавер удивленно посмотрел на него, кинул быстрый взгляд за спину и неуверенно хохотнул.

— Так вот... — Голос его дрогнул, а на лице проявлялась то одна эмоция, то другая, абсолютно противоположная. — Так вот, что вы имели в виду, господин! — Кзавер расхохотался в голос. — Так вот где...

Притяжение усилилось, подхватило художника и бросило к воронке. Когда его тело исчезло на той стороне, тягучие края сомкнулись не сразу, и Шун увидел сквозь портал пылающий лес.

Неужели...

Решение было спонтанным и не осознанным до конца, руки сами зацепились за выступ глыбы и подтянули туловище выше. Потеряв опору, Шун понесся к воронке вслед за Кзавером, сгруппировался, как мог, обхватил голову, влетая в белую пространственную рябь.

Приземлился он довольно удачно, волчком прокатившись по каменистой поверхности и затормозив у самого края огненной полосы. Встал и внимательно огляделся. Похоже, это было то же место, что и в его привычном мире. Три здания Агентства: ближайшее, из которого он вылетел, — вернее черный остов, что от него остался, — и два строения, в пять и семь этажей, что располагались метрах в трехстах от него. Комплекс был отгорожен с двух сторон горящим лесом, на горизонте так же задорно пылал город. Дым поднимался высоко в небо, но и здесь, около земли, дышать было сложновато. Шун задрал горловину футболки повыше, закрывая рот и нос. Это почти никак не помогало, но все же...

Кзавера он не нашел, возможно, художник приземлился где-то дальше, за стеной огня. Или в огне. Шун улыбнулся. Так значит, именно об этом месте ему когда-то рассказывал Тони? Именно здесь...

Он еще раз осмотрелся, щуря глаза. Здесь, где-то здесь... Интересно, как выглядит та метка? Хотя... какая разница? Он же не собирается искать Пса в этом огромном пылающем мире? Что за глупость...

Словно ответом, над крышей пятиэтажки разлилось серебристое свечение. На фоне черного дыма ярко запылал какой-то символ, похожий на зигзаг. Ну конечно... разве мог он избежать своей участи счастливчика, которому преподносят на блюдечке разнообразные гадости? Шун пошел вперед, разглядывая метку.

В этом мире он чувствовал себя спокойнее. Несмотря на разверзнутый ад, складывалось впечатление, что все самое плохое здесь уже случилось. Взрывы отгремели, крики затихли, вот только огонь почему-то до сих пор бушует и даже не думает спадать. Шагая к зданию, Шун внимательно осматривал пылающие деревья и через пару минут понял, что огонь довольно странный. Он словно горит сам по себе, давно уже пожрав все горючие материалы.

"А ведь так оно и есть, — подумал Шун. — Тони рассказывал мне о пожарах почти месяц назад. Неужели за это время огонь не успел бы уничтожить тут все? С такой-то интенсивностью".

Окна в подъезде пятиэтажки уцелели, и воздух внутри был сносным, дымом практически не пахло. Шун прикрыл за собой массивную входную дверь, отдышался в полутьме и пошел вверх по лестнице. Никакого пропускного пункта тут не было, а вот лифт имелся и, возможно, он даже работал, но Шун не стал рисковать и проверять. Оглядев второй и третий этаж, он пришел к выводу, что это жилой дом для работников Агентства. Интересно, что случилось с телами? Куда они делись? Должно же было остаться хоть что-то. Шун заглянул в пару небольших квартир, хозяева которых не удосужились запереть замок, но и там никого не обнаружил. Может, была эвакуация? Может, все не так плохо, как он себе представляет, и в этом мире еще остались живые люди?

Дверь на крышу была так же не заперта, она тихо поскрипывала, пропуская на технический этаж вонючую гарь. Шун сделал несколько глубоких вдохов-выдохов и вышел на открытое пространство. Метрах в десяти от двери его ждал Стальной Пес. Он сидел в широком кожаном кресле — и где только его раздобыл? — потягивая из высокого фужера белое вино. Над его головой мерно светился зигзагообразный знак.

— Эйваз, — то ли спросил, то ли сказал утвердительно Шун. — Руна познания. Раскрытие тайн и секретов.

Пес задрал голову, изучая метку, усмехнулся.

— Действительно... похоже. — Перевел взгляд на Шуна. — Это все шуточки Роско, не иначе. Он любит подобную символическую муть.

Лиам замолчал и отпил из фужера, изучая своего гостя. Шун тоже ничего не говорил, стоял напротив и гадал, куда же выведет его калька.

— Так кто может причинить человеку самую сильную боль? — спросил, наконец, Стальной Пес, поставив фужер около кресла.

Шун уже знал, что ответит на этот вопрос, ведь теперь он помнил все, даже их первую с Псом встречу.

"Тот, кто знает правду".

Но почему-то сказал совершенно другое:

— Сильнейшую боль может причинить себе лишь сам человек.

— А вот теперь ответ верный, — улыбнулся Пес. — Все же... я в тебе не ошибся. — Он чуть съехал в левую сторону, закинул ногу на ногу и подпер голову рукой. — Они боялись, что у нас ничего не получится, что риск слишком велик, но... посмотри, в конце партии мы оказались именно там, где и должны быть. А значит, наш расчет оказался верным. Как всегда, впрочем.

— Что мы такое? Что мы делаем здесь? — одними губами спросил Шун.

Стальной Пес долго смотрел на него, потом ответил:

— Пытаемся спасти нашу популяцию, конечно же.

— Так мы — часть роя?

— А сам как думаешь? — весело прищурился Лиам. — У тебя шляпка, как у гриба, ножка, как у гриба, ты растешь из грибницы и до сих пор сомневаешься, гриб ли ты?

— Наш мир погиб? — с надеждой спросил Шун. — Мы же не могли просто так... напасть...

— Не хочешь верить, что рой — технически и ментально развитая саранча? — Пес хохотнул. — А ведь сравнение удачное...

— Я... уже не хочу ничего знать. И ни во что верить.

— Без проблем. Не верь и не проси ответов. Просто доведи дело до конца, ведь все, что тебе осталось — еще один шаг. Последний стежок в нашем новом узоре бытия. Мир почти переписан.

Пес достал из-за пазухи что-то небольшое и темное, кинул в сторону гостя. Шун машинально поймал, это оказался пистолет.

— Ты найдешь его в самой дальней комнате на том же этаже. — За спиной Лиама громыхнуло, небо окрасилось оранжевой вспышкой. — Не тяни.

Шуну вспомнился сон, в котором они оба сгорели, накрытые ударной волной атомного взрыва. Так значит, и он оказался вещим?

— Этот мир нам больше не нужен, вот и выгорает до нуля, избыточной энергии же надо куда-то деться, — пояснил Пес, как ни в чем не бывало. Взмахнул рукой, пряча Шуна в голубоватой сфере защитного поля. — Мы переписали его по-новой, так, как нам нужно. Иди уже. Хотя... если интересно, можешь посмотреть. Только прошу, — Пес наклонился вперед, — не разорви нас в клочья, когда проснешься.

Ударная волна долетела до их крыши за считанные секунды, поглотила кресло и Стального Пса, превращая в истонченную тень, закрутилась огненным вихрем вокруг сферы. Шун машинально отступил, оглянулся и заметил у себя за спиной белесую воронку. И когда она успела тут появиться? Постояв еще немного внутри безбрежного оранжевого моря, Шун прошел через портал и оказался все в той же комнате с распятыми на стене цветущими трупами.

Несколько минут он молча стоял посреди разрушенного помещения и пялился на зажатый в правой руке пистолет. Так вот как все должно закончиться? Но... какой в этом смысл? Лиам до конца мстит предателю роя? Что за эгоистичный бред...

Так ничего и не решив, Шун сунул пистолет за ремень сзади, осторожно обошел глыбу и вышел в коридор. Снизу чувствовалось едва уловимое движение, слабая вибрация, а может, ему просто мерещилось. Но вот ощущение, что времени осталось катастрофически мало, было очень ярким и отчетливым.

Коридор повернул влево, и перед глазами Шуна появилась еще одна инсталляция из мертвецов. На этот раз тел было пять. Двое мужчин с одной стороны, двое с другой, а посередине — распятый труп Рины. Шун остановился.

Он не мог понять, что чувствует, все его эмоции сейчас слились в бесформенную серую массу, но Шун стоял перед девушкой, не в силах отвести взгляда. А ведь и правда... было в ее жестах, ее мимике что-то очень знакомое, родное. Возможно, она даже не отдавала себе в этом отчета. А может, у нее тоже случилось некое "слияние" с его сестрой? Именно поэтому Рина всегда так яро его защищала? Ведь... "что может быть сильнее родственных уз?"

Шун пошел дальше. Свет в коридоре моргал, дышать становилось все сложнее. Даже показалось на миг, что в голове снова начало копиться излишнее давление, Шун прибавил шаг. Он успеет. Непонятно, правда, что именно, но успеет. Он не собирается убивать Миро, но ему абсолютно точно надо добраться до Предтечи и поговорить. Они что-нибудь придумают вместе, ведь так? Отбросят все, что случилось ранее, и придумают. А если еще и Асвальд живой, ведь его трупа нигде нет, то...

Добежав до нужной комнаты, Шун распахнул дверь и получил толчок в грудь. Остановился, смотря на Миро. Тот сидел на диване напротив. Лишь заметив в его руке пистолет, Шун почувствовал в груди жгучую боль, потрогал футболку и уставился на окровавленные пальцы.

— Ну вот и конец партии, да? — натянуто улыбнулся Миро, поднимаясь.

— Что... ты... — выдавил Шун, оседая на пол. — Почему?

— Знаешь, я тут гадал — пробудился ли ты? Сможем ли мы договориться, если оба теперь в курсе, как обстоят дела на самом деле... я ставил именно на тебя, а сейчас... — Миро присел рядом с ним на корточки. — Сейчас ты просвечиваешь, понимаешь? Я даже могу увидеть пистолет, что ты заткнул там за ремень. А значит, ты не сможешь пробудиться. Ты ненастоящий... — Он хохотнул. — Тебя создали, чтобы убрать меня с дороги, отвлечь. Хах!

— Я... не... — Шун закашлялся, дышать становилось невыносимо больно.

— Асвальд был прав, этот мир — такая же иллюзия, как и Даон. Мир с низкими кармическими скоростями. Человечество давно ушло далеко вперед, некоторые даже сбросили с себя физические тела, а сюда посылают тех, кто не может контролировать свои эмоции в должной степени. Это как тренажер, причем имеющий несколько пространственно-временных слоев, представляешь? Настоящее произведение искусства! А рой влез сюда, надеясь незаметно совершить великий переход из споры в развитую человеческую супер-личность. Просочиться из игровых тел самого низшего порядка. И ведь у вас получилось...

Миро поднялся. Шун упустил его из вида, потому что уже не мог шевелить шеей, да и перед глазами поплыло. Все, что ему оставалось, — молча слушать Предтечу и пытаться хоть немного осознать его слова.

— Вы погрузили всех пользователей Деоса в глубокий сон, даже вайзера, и это просто невероятно... Я был под таким впечатлением, что решил посмотреть на вас лично, и мне тоже пришлось уснуть. А может, я надеялся вас понять? Особенно тебя. Мне казалось, что ты особенный. А ты... просто подделка! Получается, ты был подделкой везде! — Сверху послышался смех. — Вы решили, что если этот мир не достался вам, то он не достанется никому. Ты отвлек меня, а рой... — Миро вздохнул. — Что ж, в любом случае, я хотя бы попытался. Я дал вам шанс, но вы им не воспользовались. А теперь нам пора прощаться.

Пространство загрохотало, больно толкнув Шуна в живот, а потом в голову. Черная воронка засосала его в потолок, вытянула струной. Шун закричал в пустоту, распадаясь на атомы, освобождаясь...

И проснулся.

Рванулся вперед и почувствовал, что его что-то мягко удерживает. Осторожно поднял руки, ощупал грудь, посмотрел вниз. Странная темно-синяя субстанция поглотила его ноги и туловище до талии.

— Господин Шанталар! — В поле зрения появились два красивых девичьих лица, на которых читались одновременно радость и тревога. — Господин Шанталар, как вы себя чувствуете?

— ...что? — Шун не узнал свой голос.

— Быстро позови врача и господина Мартаада! — шикнула одна девушка другой.

— Сукин сын! — донеслось со стороны. К Шуну размашистым шагом спешил высокий зрелый мужчина в странной форме, похожей на военную. — Ты это сделал! Поверить не могу... Он всплыл, сам! Мы засекли метку! Чертов ты гений!

— Я не... — Шун все еще чувствовал в теле фантомную боль, хотя голова была цела, да и на груди он ничего не нащупал. Вот только с животом творилось что-то странное. Его то и дело скручивало спазмами. — Я...

Он наклонился вперед, пытаясь выбраться из синей субстанции, слева и справа заструились длинные серебристые волосы, соскользнули с плеч. Что это?

Шун перехватил прядь, потянул. Волосы были несомненно его. Что за ерунда? Что...

Перед глазами все задвоилось и потемнело, голова налилась тяжестью.

— Господин Шанталар! — закричала девушка.

— Генерал, вы с ума сошли?! Он же еще не пробудился! Убирайтесь отсюда! Шун! — Его сильно тряхнули. — Шун, не отключайся! Смотри на меня! — Напротив появилось расплывчатое лицо Роско. — Шун, мне нужен ответ!

— ...какой от...

— Кто может причинить человеку самую сильную боль? Давай же! Мне нужен ответ на контрольный вопрос!

Шуна затрясло. Конвульсии били его, начинаясь в животе и скручивая тело в болезненные узлы. Что-то рвало его на части, дробило на миллиарды бессвязных воспоминаний.

— Черт! Где врач? — ревел Роско где-то рядом и, в то же время, бесконечно далеко. — Скорее! У нас все же началось отторжение!

Шун почувствовал, как чужие пальцы ощутимо ткнули его в несколько точек на шее. Мышцы под пальцами свело, словно на морозе. Ледяная волна потекла вниз, наполняя живот приятной прохладой. Шун выгнулся и сделал глубокий вдох. Тьму осветила ядерная вспышка, огонь накрыл Шуна с головой. "Не разорви нас в клочья", — улыбнулся Стальной Пес. Его тело заполыхало, растянутые в улыбке губы оплавились, обнажая ровные белые зубы. Волна огня схлынула, превратилась в золотые блоки стен. "Ты потерял доступ к своему семантическому ядру пробуждения, а это целая катастрофа". Шун повернулся на голос. Имба стоял на коленях и тянул из груди трепещущее сердце...

— Хааа! — Он сел, приходя в себя, откашлялся. — Не надо... врача.

Шун подался вперед, навалился на синюю массу, та услужливо подхватила его под локти.

— Сильнейшую боль человек причиняет себе... сам.

Роско громко и облегченно выдохнул, сказал:

— С пробуждением, Шанти. — Улыбнулся. — И второй контрольный вопрос: как зовут твоего любимого и самого лучшего в мире напарника?

— Иди к черту, Марти, — скривил губы Шун, откинувшись обратно в контактное кресло и прикрыв глаза. — Не было второго вопроса.

Глава 0 Наследный принц

День последних состязаний выдался солнечным и в меру жарким. В обморок от температуры никто не падал, но все улицы, ведущие к центральной площади и боевому комплексу, обросли прилавками с прохладительными напитками. Иногда ретивые торгаши пытались пролезть на придворцовую территорию, но недремлющая охрана выдворяла их немедленно и довольно болезненно.

В целом, народ вел себя сдержанно, никаких выпивох или политических кликал, что обычно активизировались в период состязаний. Все очень целомудренно и даже как-то торжественно. Видимо, таким образом горожане и приезжие хотели показать наследному принцу свое доброе расположение.

Ближе к обеду королева отдала распоряжение встречать участников, торгашей и вовсе разогнали, дабы очистить все улицы. Ведь до последнего момента никто не знал, как именно двинется процессия. Церемониймейстер дал отмашку, и праздник последнего дня вылился на центр Столицы.

Фанфары гремели так, что уши закладывало даже здесь, на главной смотровой галерее дворца. С неба сыпались разноцветные огоньки, они замысловато кружили в воздухе и таяли над головами зрителей, забивших площадь до отказа. Люди радостно кричали и чуть ли не кидались под копыта породистых коней, на которых гордо восседали претенденты на одиночную битву. Процессия двигалась медленнее, чем обычно, чтобы каждый желающий мог лично поприветствовать наследного принца. Его жеребец, усыпанный золотом и редкими артефактами, вышагивал, конечно же, первым.

Роско нашел главного советника не около королевы Анны, где ему и следовало быть, а в стороне от основной толпы придворных. Лиам стоял в одиночестве у мраморных перил смотровой галереи, заложив руки за спину и жадно разглядывая процессию внизу. На губах его играла та самая улыбка предвкушения, что раздражала Роско больше всего.

— Кажется, у тебя сегодня хорошее настроение, — заметил он, встав рядом и тоже посмотрев вниз.

— Ты знаешь, почему, — ответил Лиам, не отрывая взгляда от наследного принца. — Очень не люблю чувствовать себя нецелостным.

— Ну... этого никто не любит, — усмехнулся Роско, облокотившись на перила. — Глянь, как его расфуфырили. Ты куда вообще смотрел? Несолидно-то как...

Из-за небольшого роста и мягких черт лица наследный принц выглядел совсем мальчишкой, а цветастый парадный костюм и вовсе делал его какой-то поп-дивой, но никак не будущим наследником трона. Роско даже казалось, что накрась Шуна — и выйдет вполне миловидная девушка, никто не заметит подвоха. Но... у Шанталара были свои вкусы, и спорить с ним — себе дороже, Роско уже проверял.

Холеный жеребец вышагивал так гордо и отрепетированно, словно знал, кого именно везет. Наследный принц покачивался на его спине, держась за ненатянутые поводья одной рукой, а второй постоянно кому-то махал и раздавал воздушные поцелуи. Девушки визжали от его красивой открытой улыбки и кричали принцу вслед про вечную любовь и верность.

— У меня для тебя подарок. В честь начала состязаний, — сказал Роско, чуть склонившись в сторону Лиама.

— Да неужели? — усмехнулся тот. — Можешь оставить себе.

— Тебе не надоело постоянно обижать меня отказами?

Процессия скрылась из вида, Лиам издали поклонился королеве и направился во дворец. Роско последовал за ним, на ходу выражая Анне свое почтение. Кабинет Стального Пса традиционно переехал в игровой дом, и свободное время Лиам проводил теперь в своих покоях, в которые никого не пускал. Однако Роско это никогда не останавливало.

Поймав закрывающуюся перед лицом дверь, он прошел вслед за хозяином в просторную светлую комнату, украшенную бесконечными легкими палантинами, что струились с потолка и покачивались на ветру. Окна в покоях Лиама частенько держались открытыми, ведь его не волновали ни холод, ни зной, ни уличный шум.

Широкая кровать была идеально застелена, она вообще редко использовалась, а последнее время так и вовсе пылилась за ненадобностью. Стол завален документами. Роско хорошо знал, что Стальной Пес никогда не спит и почти все свое время проводит в государственных делах, а еще очень не любит гостей, поэтому кресло в его покоях только одно.

— Такого ты не пробовал. Вкус... необычный. Легкие нотки персика и тимьяна. Ты просто обязан это оценить!

Роско вытащил из пространственного кармана бутылку вина, откупорил ее и сотворил два фужера. Покрутился — повертелся в поисках места, куда бы присесть. Всем своим видом намекая, что Стальному Псу давно пора обзавестись еще одним креслом.

— У тебя отвратительный вкус на вина, — сказал Лиам, устраиваясь за столом. Взял увесистый документ и углубился в чтение. — К тому же, оно красное. А я люблю белое.

— Но как же ты будешь открывать для себя что-то новое, если сталкиваешься лишь с тем, что тебе уже нравится? — состроил удивленную гримасу Роско, разливая вино по фужерам.

— У тебя совсем нет дел? — послышалось из-за листов.

— У меня всегда много дел, но это не повод отказываться от удовольствий. — Роско обошел стол, уперся ладонями в спинку кресла, навис над ухом Лиама. — Послушай... если что-то сегодня пойдет не так...

— Что может пойти не так? — фыркнул тот.

— Ты будешь удивлен, но даже на самого умного человека найдется кто-то поумнее. — Роско придвинул полный фужер ближе к Лиаму. — Не будь излишне самоуверенным. Не в этот раз.

— Я никогда не ошибаюсь, и переиграть меня невозможно.

— Неужели? — Роско развернулся, сделал шаг назад и присел на краешек стола. — Тогда скажи-ка мне свое семантическое ядро пробуждения.

Насмешливая улыбка медленно сползла с лица первого советника. Стальной Пес отложил документы и наконец-то посмотрел на своего гостя, тихо спросив:

— Это же... не то, о чем я думаю?

— Если что-то сегодня пойдет не так, — повторил Роско, — обязательно выпей моего вина. Хотя бы несколько глотков. Договорились?

— Там какое-то заклинание? — нахмурился Пес, протянув руку к фужеру.

— Обижаешь. Там их целых десять.

Лиам понюхал вино и поморщился.

— У твоих заклинаний довольно дрянной аромат. Решил наложить на меня проклятье?

— Ага, — хохотнул Роско. — Проклятье старой девы. Чтоб никто не подумал брать тебя в жены.

В комнату ворвался теплый порыв ветра, разметал палантины. Пространство пришло в движение, заиграло переливчатыми волнами невесомой ткани. Лиам отвлекся на это, задумчиво уставился вдаль. Долго сидел вот так, потом, не оборачиваясь, сказал:

— Сегодня Шун выступит на одиночной битве. Перед состязанием я разбужу его, перехвачу управление и дойду до Цитадели. Я играл на два тела бессчетное количество раз, даже со спящими дублями, что может пойти не так?

— Все когда-то случается впервые, ты же знаешь.

Роско похлопал его по плечу и соскользнул с края стола.

Скандал на одиночной битве вышел отменный. Горячо любимый народом наследный принц, на которого возлагались большие надежды, выбыл из первого же круга состязаний, позорно опустив меч перед монстром. Трибуны захлебывались негодованием, готовые растерзать своего любимца прямо на арене. Роско видел списки тотализаторов и боялся представить, сколько денег сегодня улетело в трубу, возможно, Шун даже кого-то разорил.

Лиам покинул свою ложу сразу же, не дожидаясь, чем кончится дело. Королева растерянно смотрела ему вслед, потому что не получала на этот случай никаких указаний. Когда Анна развернулась обратно к арене, Роско перехватил ее взгляд и кивнул, успокаивая. Сделал неуловимый жест рукой, который в их небольшой компании обозначал "пускай все на самотек". И последовал за Стальным Псом.

Суматоха перекинулась и на внутреннюю часть комплекса. Нижние ярусы монотонно гудели, смешивая топот ног, крики, ругань и приказы наставников. Никто не понимал, что делать дальше. То ли выпускать следующих монстров, то ли попытаться вытащить с арены наследного принца, то ли и вовсе саботировать состязания.

У входа в приват-зону стоял Ганнер. Он привычно подпирал косяк и перелистывал в воздухе чужую переписку, поднимал чаты, анализируя общий настрой пользователей. Завидев Роско, он широко улыбнулся и спросил:

— Как там наш дражайший друг?

— Нормально, — улыбнулся в ответ Роско, пожимая ему руку. — Лежит в своей постельке, жив и практически здоров. Но ты в следующий раз давай полегче. Я даже не уверен, сможет ли он теперь говорить.

— Ой, что с ним будет...

— Что по поводу Шуна? — Роско подпер второй косяк и сложил руки на груди.

— Ох, ну... — Ганнер свернул очередной чат, — думаю, его выкинут. Может, побьют. Лиам установил на него защиту, так что ничего страшного. Выловим его потом где-нибудь под Столицей и под шумок проведем в Цитадель. Как зургов.

— Защиту поставил? — усмехнулся Роско. — Так значит, поверил... — И заглянул внутрь приват-зоны.

— Ты бы туда пока не ходил... Сам знаешь, в каком он сейчас настроении. И твое лицо — последнее, что он хотел бы видеть.

— Ну да. А что там делает Кзавер?

— Получает инструкции, видимо. Лиам приказал ему следить за Риной.

— Его-то — и следить? Да он девчонке нож в спину всадит, как только она из города выйдет.

— Как пить дать... — Ганнер тоже заглянул в приват-зону. — Мерзкий тип.

— Ну он хотя бы не вступил с нашим дорогим другом в прямой контакт. Крайне экстравагантным способом, конечно... — Роско хохотнул.

— Видал, — улыбнулся Ганнер, — как твои ребята потом допросную отмывали. Что там, кстати, насчет сегодня? — Он мотнул головой в сторону приват-зоны. — Ты его предупредил?

— Не в лоб, конечно. Так...

— Думаешь, справится?

— Я кое-что намешал... Это погасит основную часть удара.

— ...

— Ты же в курсе, ментальный удар — далеко не моя идея. У меня нет причин отменять его.

— Зачем вообще все это, если наш дорогой друг спит? Отпустили бы пока на отдых.

— Ничего ты не понимаешь в представлениях... — разочарованно вздохнул Роско. — Действие зациклено на главном герое лишь в спектаклях среднего пошиба. Неужели наш дорогой друг не заметит подвоха?

Из приват-зоны выскочил взъерошенный Кзавер. Буркнул что-то приветственное и понесся к главным вратам.

— Этот чудик хоть в курсе операции? — спросил Ганнер, открывая очередной игровой чат. Разговоры разговорами, а про свои основные обязанности он ни на миг не забывал.

— Нет, конечно, — фыркнул Роско. Глянул на идущего к ним Лиама и засобирался. Улыбка на лице первого советника не предвещала ничего хорошего. — А знаешь, ты прав. Загляну-ка я к нему попозже.

Увести наследного принца в безопасное место оказалось делом непростым. Несмотря на защиту, полностью остаться без внимания разъяренной толпы у Шуна не получилось. Его долго носили по улицам и закидывали помоями, а потом потащили к воротам. К тому времени, как принца выкинули за пределы Столицы, Роско уже разобрался с наемниками, поджидавшими снаружи. В основном, это были провинциальные бойцы, которым заплатила столичная знать, сделавшая на принца самую крупную ставку.

Оставалось лишь договориться с воронами, чтобы те следовали за принцем по пятам и докладывали о любых происшествиях. Да рассчитать ему путь полегче. На все это ушел остаток дня, и во дворец Роско вернулся только ближе к полуночи.

Первым же делом он отправился в покои Стального Пса. В дверь не постучался, ведь вариантов было всего два: или Лиам ждет его, а значит комната не заперта, или защитные заклинания не сработали. А мертвецам этикет ни к чему. Хотя, во второй вариант Роско не поверил бы ни на секунду, и дело было даже не в его заклинательских способностях. А в том, что Лиам был крайне упертой сволочью, которая отказывалась умирать аж целых четыре раза. И это — если говорить лишь о тех случаях, которые Роско засвидетельствовал лично.

Все окна были открыты настежь, с улицы доносились музыка и пьяные крики. В небо летели бесчисленные волшебные фонари, их отсветы красиво играли переливами на развевающихся палантинах. Темный силуэт затерялся в море полупрозрачной ткани, и Роско не сразу разглядел сгорбленную фигуру первого советника. А вот четыре трупа на полу он заметил, как только вошел. Интересно, Пес убил их уже после того, как получил удар?

Лиам сидел за столом, рассеянно смотря в его заваленную документами поверхность. Рядом с кипами бумаг стояло три пустых бутылки из-под вина.

— Смотрю, на одной мы не остановились, — сказал Роско, подходя. — Выглядишь ужасно, если честно.

— Ага... — ответил Пес. У него была снесена практически вся правая сторона. Черные нити каркаса оплетали ту часть пространства, которая недавно была занята плотью, игровое тело медленно восстанавливалось. Заклинание Роско перевело удар на тело, а оно регенерировало куда быстрее разума. — Решил в кои-то веки отпраздновать состязания.

Сквозь каркас были видны обломленные зубы, на месте правого глаза темнел провал. Выглядело это действительно жутко.

— Ганнер сказал, что Шуна пока не нашли. Твоя работа? — спросил Лиам, заглянув целым глазом в горлышко пустой бутылки.

— Он под присмотром, не переживай.

— И что же тебе нужно?

— Просто хотел, чтобы ты не порол горячку, — признался Роско, снова устраиваясь на краешке стола, лицом к Стальному Псу.

— Горячку... — хмыкнул тот. — Я ведь помню, как создавал его. Не в моих привычках задавать подобные вопросы, но... что происходит?

— Тебя переиграл более умный игрок, — весело хохотнул Роско. — Ты сам.

— Значит, я действительно решился на перенос точки контроля? Это же самоубийство...

— Ну, ты как всегда пафосно заявил, что справишься.

— Так все же... я пешка. — Лиам глотнул из бутылки остатки и бросил ее через плечо. Стекло весело звенькнуло, но не разбилось. Целехонькая бутылка покатилась куда-то под палантины.

— Ты не пешка, — вздохнул Роско. — Ты тщеславный, самодовольный, самонадеянный ублюдок, который уверен, что никто не сделает эту работу лучше него.

— Я давно преодолел тщеславие, — фыркнул Лиам, отмахнувшись черным каркасом руки.

— Разве? Тогда давай заключим пари. — Роско оживился. — Наш драгоценный Миро все равно проваляется в кровати как минимум неделю. Отложи планы на год. Отпусти Шуна восвояси, пусть переварит свое тотальное поражение, почувствует, каково быть слабаком и неудачником. И посмотри, что вернет его обратно.

— А как же операция?

— Переиграем. Вместо слияния с Шуном ты получишь отличную марионетку, за которой я прослежу лично...

— Тебе лишь бы поконтролировать меня, да? — вставил Лиам, но спорить не стал. И Роско продолжил:

— Сорвем все маски через год, Новаку кого-нибудь отпишем в качестве жертвы, чтобы дотянул. А Миро... думаю, он сам вызовется в помощники наследному принцу. Разве это не дополнительный плюс?

Лиам задумчиво нахмурил целую бровь. Лицо потихоньку восстанавливалось, на месте второго глаза разгоралось серебристое свечение.

— Как проведем его в Цитадель? Если не сейчас, то момент будет упущен.

— Устроим сброс.

— И в чем же смысл? Что нам даст такая проволочка? — Лиам выгнул бровь. — Кроме того, что потешит твое самолюбие?

— Подумай сам.

— Регентам это не понравится...

— Регентов я беру на себя. Все равно все гневные письма они почему-то шлют именно мне. — Роско чуть склонился вперед. — Ну же! Подумай.

— Дополнительно ослабим опоры роя, чтобы потом легче было их выбить? Хм... А Дмаан? Он не протянет еще год.

— К черту Дмаана! Он не играет особой роли при переходе. Кааль справится и без него. А у тебя появится время, чтобы препарировать еще парочку дублей. Здесь, в Игре. Мы вышибли только сильнейших, а можем всех, не так ли? И наш дражайший Миро останется в полном одиночестве. А значит...

— Значит, мы получим крайне нестабильные сегменты, состоящие только из людей. И самым нестабильным окажется мой, потому что он самый большой.

— Но ты же справишься с этим? Ты же...

— Да, я понял, — перебил Лиам. Каркас его тела практически заполнился плотью, серебристые волосы заструились с правой стороны. Лиам покусал нижнюю губу, вздохнул и снова посмотрел за окно. — Твое предложение довольно выгодное. Начинаю сомневаться, что оно действительно исходит от тебя. Хорошо. Пари так пари. Что поставишь на кон?

— Давай как всегда, — широко улыбнулся Роско, глаза его полыхнули азартом. — Одно отсроченное желание.

— Но если я узнаю, что это твоя очередная уловка... — Лиам недобро стрельнул глазами, — я перестану с тобой говорить.

Глава -10.1 Шанталар

Область стагнации походила на утробу. Непрерывное ощущение связи с чем-то высшим, бесконечно далеким от тебя, непознаваемым до поры, до времени, но таким родным. Тепло, защищенность, забота. И, конечно же, размеренная пульсация, словно рядом и правда бьется исполинское сердце. Лиаму было, с чем сравнивать, потому что время, проведенное в утробе своей матери, он помнил до мельчайших подробностей.

Болезненный момент рождения он тоже помнил, однако выход из стагнации был совершенно на него не похож. Скорее, он напоминал люциферовское падение с божественных небес. Войд исторгался из абсолютного изобилия, ангельские голоса затихали вдали, формы беднели, разнообразие просачивалось сквозь дыры, оставляя лишь решетку материального мира. А восприятие стягивалось к скудному спектру, доступному для человеческих глаз.

Контролирующая точка осознанности привязала выход Лиама к конкретным координатам пространства, изобилие области стагнации потекло вслед за его вниманием, начало творить материальное тело. Параллельно создавался и Ланафей, плелся вокруг войда привычной обстановкой межзвездного корабля. Сначала, конечно же, из небытия появился его двигатель, который работал по принципу нулевой сверки-развертки и представлял из себя волновую структуру низшего порядка, а не материальный объект. Потом наметились распределяющие энергетические узлы. И лишь после этого покатые серебристые стенки отгородили Лиама от холодного космоса, а система жизнеобеспечения закачала в рубку стандартную порцию воздуха.

Картинка сузилась до ста семидесяти градусов, позволяя рассмотреть лишь небольшой участок впереди. Двумерное зрение было крайне неудобным, и Лиаму каждый раз приходилось несколько секунд привыкать к нему, зато у тела имелся несомненный плюс — можно было в любой момент закрыть глаза и оказаться в полной темноте и одиночестве. Удивительное ощущение, непостижимое для сущностей высшего порядка.

Прежде, чем запустить процессы жизнедеятельности организма, Лиам мягко оттолкнулся от пола, подлетел к стенке, сделал ее прозрачной и посмотрел на мерцающее скопление газа, на фоне которого выделялась тонкая объемная сеть. Его спектр восприятия был богаче, чем у обычного человека, и позволял видеть некоторые скрытые элементы. Например, подвижную структуру вселенского узора, что пронизывала все уголки материального мира. Поднимаясь на высшие порядки, эта структура грубела, превращалась в жесткий каркас, на который могли воздействовать лишь сущности, давно вылупившиеся из области стагнации в какой-то другой, совершенно непостижимый мир.

Но здесь, на уровнях низшего порядка, Лиам имел власть над узором. Раньше это ощущение пьянило его, однако за несколько столетий приелось и стало обыденным. Сегодня узор встречал Лиама совершенными петлями, и это радовало. Хотя бы на этом краю Вселенной, который войд считал своим домом, все шло по плану.

Наглядевшись, он доплыл до кресла, откинулся на аморфную спинку, которая могла погасить любой удар, посмотрел в потолок и сделал первый вдох. Сердце забилось, гравитация прижала тело к сидушке, и голос в голове произнес:

"Выход из режима стагнации завершен. Добро пожаловать на первый уровень низшего порядка! Будут какие-то распоряжения?"

"Да, — подумал Лиам. — Отключись".

"Вы снова шутите, уважаемый господин Шанталар! — Лиаму показалось, что ментальный помощник ждал этой просьбы. — Вы же знаете, я не могу этого сделать, пока не истечет испыта..."

"Тогда просто замолчи".

Он посидел еще немного в тишине, которую все же нельзя было назвать абсолютной. Ланафей работал бесшумно, а вот космос тихо пел. Высокие вибрации звезд, гул планет и еле слышимый шепот черных дыр, которые регулировали переход потенциала из области стагнации в вещественный мир и обратно. Потом прикрыл глаза, настраиваясь на вселенскую сеть. Сигнал, что вырвал его из сладкого созерцания высших порядков, был нулевого типа, имел личностную пометку Шанталара и брал начало в шестом секторе галактического рукава. А значит, бедствие обрушилось на его подшефный участок. Лиам приблизил нужный кусочек звездного неба и нахмурился, разглядев целостный узор. Если на Азолло и случилась какая-то беда, то почему вызов пришел ему лично, ведь узор в порядке? Еще и от правителя планеты, а не от регентов, следящих за сектором?

Лиам покачался в кресле, спросил:

"Сигнал никем не дублировался?"

"Нет, — отозвался ментальный помощник. — Запрос был отправлен вам напрямую, никем не перехватывался. И не дублировался. Сделать запрос регентам шестого сектора?"

"Не нужно. Лучше проверь, где сейчас находится Мартаад".

"Господин Мартаад в одной из соседних галактик. Уточнить координаты?"

"Нет".

"Установить связь?"

"Нет".

Лиам отдал кораблю мысленный приказ на старт, задав координаты Азолло. Ланафей свернулся элементарной волной, разогнав частоту вибрации до показателей нулевого поля, в котором все мироздание стягивалось в одну точку, и пробил вниз вектор обратной развертки в вещество. Появившись на краю звездной системы Аврора-Мерида, Ланафей прошел метрическое считывание и получил разрешение на вход.

Пока автоматические станции регентов считывали его, Лиам внимательно рассматривал пространство сквозь прозрачную обшивку корабля, пытаясь понять, зачем же его сюда позвали. Ответ он нашел довольно быстро.

В системе было пять планет, созданных по восьмому принципу распределения. На периферии крутились два газовых гиганта, защищавших внутренний пояс жизни. Двойная звезда щедро одаривала теплом три небольшие практически одинаковые планеты, но разумные существа пока появились лишь на первой. Регенты поначалу хотели сделать в оставшихся двух мирах искусственное подселение, но потом решили отложить свои планы до будущей экспансии азолловцев.

Первая планета была очень зеленой, и почему-то здесь не прижились хищные формы. Поэтому основой для разумной прослойки стали травоядные. С одной стороны, это было неплохо, ведь аборигены обладали кротким нравом, они стремились к миру и спокойствию. Поэтому курировать их было сравнительно легко. Но, в отличие от хищников, им не был присущ охотничий инстинкт, а значит и жажда познания нового была небольшой. Поэтому они совершенно не стремились расширять границы своего ареала и, при сравнительно высоком уровне развития цивилизации, до сих пор ограничивались родной планетой. К природе относились бережно, да и потомство давали крайне редко и в малом количестве, удерживая демографическую планку на одном и том же уровне вот уже пятое столетие.

Лиам спускался на Азолло в третий раз, Ланафей плавно приближался к главному космодрому, серая площадка маячила внизу маленьким пятном, затерявшимся посреди золотого моря полей — использовался космодром редко. Наглядевшись на желтую рябь, Лиам перевел взгляд на небо. Здесь оно было очень красивым. Основное светило, Аврора, медленно ползло к закату, а вот Мерида до сих пор висела в зените. Компанию ей составляли две луны. Прямые и отраженные лучи переполняли атмосферу светом. Лиам не знал точно, доступно ли аборигенам то великолепие красок, которое наблюдал он. Обидно, если нет, ведь небо над Азолло никогда не бывало однородным, а густые, высокие облака имели переливчатый окрас. И даже клякса формирующейся споры выглядела тут как-то уместно.

"Зарегистрирована потенциально опасная эмоция, — сообщил ментальный помощник. — Перевод в карантин через пять, четыре... Эмоция аннулирована. Спасибо за ваше ответственное отношение к астральному плану".

"Иди к черту".

Азолловцы были скорее практичными существами, нежели эстетами. Их неказистая малоэтажная столица размазалась на горизонте вытянутым коричневым пятном, нарушая естественную гармонию пространства. Громоздкие транспортные средства парили недалеко от города, у самой поверхности, практически никогда не поднимаясь к облакам, и в основном это были грузовики, перевозящие сено, силос и зерновые. Особенность питания аборигенов требовала большого количества еды. Столица мало отличалась от остальных населенных пунктов, разве что жителей тут было чуть больше, да правитель занимал один из центральных домов. Его пятиэтажка включала в себя как административную часть, так и личное жилье.

По золотому морю к космодрому спешила сколоченная наспех делегация. Судя по отличительным знакам крупнейшего антиграва, летящего в середине процессии, встречать гостя решил сам Лоту.

Лиам перевел корабль в режим ожидания и вышел наружу. Поверхность стартовой площадки была сильно опалена по центру, потому что небольшие межпланетные корабли азолловцев до сих пор выводились на орбиту планеты при помощи реактивных двигателей. Смесь керосина и кислорода позволяла им достичь второй космической скорости, а за пределами орбиты в дело вступали уловители космического ветра. Но вся экспансия пока сводилась к ознакомительному посещению соседних планет и постройке станции на одном из спутников Азолло. Складывалось впечатление, что аборигенам жаль вливать в космическую отрасль необходимую часть бюджета и технологий.

А вот на самой планете передовые технологии использовались вовсю.

— Удивительное дело, — сказал Лиам на местном языке вместо приветствия, когда машины мягко присели на площадку, и делегация высыпала ему навстречу. Всего их было десять — невысоких существ в длинных балахонах. — Обычно цивилизации используют все передовое, дабы покорить космос, а вы до сих пор покоряете одни лишь поля.

Лоту вышел вперед и низко поклонился, ответив:

— Каждый стремится к тому, что считает наиважнейшим. Добро пожаловать на Азолло, уважаемый войд Шанталар.

— Зовите меня Лиам, я же просил. — Лиам заложил руки за спину и пошел к антигравам, на ходу продолжив: — Слышал, в момент пережевывания пищи ваш мозг снижает ритм до трех герц. Это так?

— Многочисленные исследования подтвердили сей факт, — кивнул Лоту, пристраиваясь слева от гостя. Ноги у него были заметно короче, и Лиам сократил длину шагов, чтобы правителю было комфортнее идти рядом. — Так что для нас процесс принятия пищи — это не просто способ утолить физический голод, но и...

— Молитва.

— Да.

— Мы ищем Бога в небесах, потому и помешаны на экспансии, — Лиам улыбнулся, не раскрывая губ, чтобы не пугать присутствующих своими клыками, — но ваш подход к вере более...

— Практичный?

— Изящный. — Лиам сделал паузу. Встал у ближайшего антиграва, рассматривая покатые темно-серые края. — И мне совершенно непонятно, почему у вас так популярен древний земной буддизм. Могли бы придумать что-то поинтереснее.

— Буддизм вполне соответствует тому, как мы себя ощущаем, — расплывчато ответил Лоту. — Прошу!

Лиам устроился на широком сидении правительственного антиграва, Лоту сел напротив, дал знак водителю. Как только главная машина процессии поднялась в воздух, их примеру последовали и остальные члены делегации.

— Простите за ожидание, — спохватился Лоту, неловко отвешивая еще один поклон. — Никак не привыкну, что вы так быстро отвечаете на сигналы.

— У войдов свои отношения со временем. — Лиам посмотрел за окно. — Давно это началось?

— Пару дней назад. Но форму споры эта штука начала принимать лишь сегодня в обед.

— Почему не доложили регентам?

— Мы... — Лоту замялся, — не знаем, кому можно доверять...

Лиам нахмурился, смотря в окно.

— Я просил бы вас, уважаемый войд, сначала выяснить, что именно могло привести к прорыву. Потому что... разве это не работа регентов — предупреждать нас о подобном?

— Прорыв незаметен, пока спора не войдет в видимую фазу формирования, — ответил Лиам. — И на узор он начнет влиять, лишь когда спора потянет с вас кармическую энергию. Регенты не всегда могут вовремя его засечь. Но ваши опасения мне понятны. Паразитические формы разумной жизни никогда не проявляются в сбалансированных мирах. У вас самого есть какие-то предположения?

— В том-то и дело, что нет. Показатель духовного развития находится в хорошем плюсе...

— Хотите кое-что по секрету? — неожиданно предложил Лиам, отворачиваясь от окна. Лоту вздрогнул. — Думаю, вы в курсе, что войды живут довольно долго. Мой учитель прожил тысячу с лишним лет. Он застал не просто Великое Падение, но и Империю в полном ее расцвете. Он любил повторять нам, детишкам: "Неважно, как буйно цветет цивилизация. Неважно, как устойчиво она стоит. Неважно, каков показатель ее развития. Все, что имеет значение — направление душевного роста и его скорость. Если скорости недостаточно, если направление отклоняется на тысячную долю градуса... даже самая прочная империя падет за считанные годы". Что, в принципе, и произошло. — Лиам посмотрел на свои колени, задумчиво расправил длинные полы черного кителя. — Буддизм — это очень хорошо, но вам нужны дополнительные смысловые инструменты. Мы еще поговорим об этом.

Антигравы остановились у коричневого пятиэтажного здания с маленькими окошками. Выбравшись на покрытую каменной плиткой площадку, Лиам запросил разрешение на вход в нейросеть Азолло, активировал дополненную реальность и тихо цокнул языком, не увидев там ничего нового. Когда он был тут первый раз, то наивно предположил, что уж хотя бы виртуальная реальность помогает аборигенам сбежать из скучного мира-хлева. Каково же было его удивление, когда он узнал, что нейросеть содержит все те же знания о посевных, системах орошения и прочем, прочем... никаких игр, ни одного развлечения. Даже коротенькие фильмы были про то, как весело поднимается еще одна целина.

Значки доп-реальности помогали ориентироваться в городах, потому что физическими обозначениями улиц и домов здесь явно пренебрегали, иногда сообщали о погоде или будущих выборах. Тут даже соц-сетей не водилось.

— Прошу.

Лоту пропустил гостя вперед. Два сравнительно высоких аборигена открыли перед делегацией массивную дверь. Внутри их ждал еще один, судя по телосложению — женщина. Судя по полю — жена Лоту, Има.

— Добрый день, — поклонился ей Лиам. — Прекрасно выглядите.

— Ох, вы как всегда очень обходительны! — Има широко улыбнулась, обнажая крупные зубы.

Но, как и раньше, при виде войда в ее поле появились крапинки глубинного страха. Лиам был не просто инопланетянином, но и совершенно непостижимым существом, который жил по другой логике.

— Идите за мной, в главном зале вас ждет полдник, — продолжила Има, отворачиваясь. Но уши ее предательски сдвинулись назад, словно она постоянно ожидала внезапного нападения. — Простите, у нас было не так много вре...

— Все хорошо. — Лиам послал ей теплую волну, успокаивая и расслабляя. — Ваша еда всегда вкусная.

Кончики ушей Има зарделись, она прибавила шаг. Доведя делегацию до главного зала, расположенного на пятом этаже, она что-то шепнула помощницам и, поклонившись, скрылась в соседней комнате.

— Извините мою супругу, — попросил Лоту, отодвигая для гостя стул. — Она немного... на взводе.

— У беременных всегда так, — кивнул Лиам, присаживаясь. — Оберегают свое потомство со дня зачатия... Не смотрите на меня так. Я вижу не только вселенские узоры.

— Вы каждый раз меня удивляете... — вздохнул Лоту. Он встал неподалеку, склонил голову, исподлобья наблюдая за войдом.

Аборигены редко готовили какие-то блюда. Они не любили термообработку, не жаловали соусы. И обычно употребляли фрукты и овощи в чистом виде. Для Лиама же расстарались, сделали два салата. Но он лишь вежливо попробовал их, а потом подхватил из фруктовой корзинки крупное желтое яблоко и надкусил.

Поблуждав по нейросети, Лиам не нашел ничего подозрительного, свернул все информационные сферы и осторожно потянулся к биосфере планеты, прося у нее разрешения на просмотр.

Итак. Показатели действительно неплохи, и даже градус кармического азимута, о котором аборигены еще ничего толком не знают, держится практически на нуле. Совсем неплохо! Но вот скорость...

— Я не зря снова заговорил об экспансии. — Лиам хрустнул яблоком. — Это не только рост ареала, но и самой популяции. То, что сможет пережить сотня, никогда не переживет десяток особей. Понимаете?

— Думаю, да... — не сразу, но все же ответил Лоту.

Лиам посмотрел слой, отвечающий за будущее потомство. И вот тут что-то было явно не так.

Кроме них двоих никого в зале не было, лишь торчал из-за угла чей-то маленький любопытный нос. Через несколько минут ребенок не выдержал и сунул голову в проем, Лоту шикнул.

"Я тихо. Просто посмотрю", — шепнул ребенок.

"Ты мешаешь!" — ответил Лоту.

"Но он же ничего не делает, просто яблоко ест!"

Правитель лишился дара речи. Если бы его тело не покрывала короткая шерсть, он бы, наверно, стоял сейчас весь пунцовый.

— Ах ты... — прошипел он сердито.

— Пусть останется, — вставил Лиам, скосил на ребенка взгляд, не поворачивая головы. Тот выскочил и уставился на войда во все глаза. — Подойди. Как тебя зовут?

— Сохо! — Он в ту же секунду оказался рядом со столом, замер в почтительных двух метрах и поклонился.

— Ты прав, ты мне абсолютно не мешаешь. Хочешь о чем-то спросить?

Лиам развернул поля будущего, сканируя каждую душу, что намеревалась реализоваться на Азолло. Нулевой, нулевой, создатель, управленец порядка, управленец хаоса, еще один, нулевой, снова нулевой... Итого, на восемь душ — целых четыре нулевых. Дальше можно не смотреть.

— А почему область стагнации называется так странно? — спросил Сохо. Глаза его азартно горели. Редкое качество для азолловца... — Там все замирает?

— О, нет, — мотнул головой Лиам, доедая яблоко. — Все совершенно наоборот. Скорость бытия там выше на несколько порядков. Именно поэтому неподготовленные души туда не допускаются. А называется она так, потому что мы должны остановить наше кармическое тело, если хотим туда попасть.

— Что за тело такое?

— Раньше его называли каузальным, но это описание... не совсем верно. Буддизм учит вас, что нужно выйти из колеса Сансары, чтобы попасть туда насовсем. А я говорю, что можно его приостанавливать. И ненадолго заглядывать. Режим стагнации — и есть приостановка. Понятно?

— Ух! — выдал Сохо. И неосознанно сделал шаг вперед. — А как вы работаете с будущим? Как влияете на него? Вы все просчитываете? Или чувствуете интуитивно?

— Ни то, ни другое. — Лиам взял еще одно яблоко. — Я могу оперировать небольшими отрезками времени. Прокручивать их вперед-назад. Я в буквальном смысле могу залезть в будущее и посмотреть.

— Как это?

— Дело в том, что этот мир творится двумя потоками времени. Один идет из прошлого в будущее, другой — из будущего в прошлое. — Лиам нарисовал взмахом руки две расплывчатые линии. Они зависли перед лицом Сохо, устремились друг к другу, создавая завихрение. Лиам подвесил в центре вихря яблоко. — Скажем так... в том месте, где потоки встречаются, создается пробоина, в которую устремляется изобилие области стагнации, из которой все и лепится. Живые существа — ходячие пробоины, творцы, но есть одно "но". Чем выше развитие существа, тем более мощный вихрь он может закрутить. Твое настоящее — краткий миг, мыльный пузырь, который лопается, едва ты его надуешь. Мой же вихрь несоизмеримо больше. Мой временной мыльный пузырь растягивается почти на месяц. И это только на первом уровне. Чем глубже я буду спускаться, тем шире станет и мой пузырь. Понимаешь?

— Кажется... — протянул Сохо.

— Для сверх существ, ушедших за область стагнации, вся наша вещественная вселенная — краткий миг, песчинка, затерявшаяся в глубинах их временного пузыря. И к этому стремится любое живое существо. А пока... я могу оперировать месяцем. Менять события, если что-то вдруг пойдет не по плану и выпадет из общего кармического рисунка.

— Но разве у будущего только один вариант?

— Конечно.

— Но вы же меняете...

— Будущее меняется, если воздействовать на реперные точки. Но измененное будущее тоже существует лишь в единственном варианте. Если сплести новый вариант событий, старый автоматически расплетется, выгорит.

Лиам снова активировал нейросеть, посмотрел отчеты о рождаемости и о распределении детей за последние пять лет. Нулевых почти не было. Еще страннее...

— Мне нужны оценки детей до пяти лет. Всех, — переключился войд на Лоту. — Сейчас.

Правитель быстро подошел ближе, развернул объемную сферу, вывел показатели. Всего четыреста три тысячи семьсот двадцать восемь детей. Лиам осторожно потянул первого, потом седьмого, пятнадцатого, складывая их профайлы в отдельную виртуальную стопку. Лоту попробовал еще раз намекнуть сыну, что тот мешает, но Лиам пресек его попытку:

— Нет. Пусть останется. Он не мешает. — Улыбнулся мальчику: — Если есть еще вопросы, задавай.

Сохо невольно вздрогнул и не сразу, но все же спросил:

— Как вы можете управлять всеми? Мы же такие разные. Я имею... мы так непохожи, с разными инстинктами, верой, традициями. Вы не думаете, что навязывание той же экспансии может плохо сказаться на нашей цивилизации? Как вы можете вот так за всех отвечать?

На вид мальчику было чуть больше четырех. Лиам знал, что жизненный цикл аборигенов выглядит очень экзотично. На ноги здесь встают уже в первые дни, а школу оканчивают в четыре. К пяти — полностью осваивают программу университета. Но все же... очень способный ребенок. И поле неплохое.

— Вот эти дети. — Лиам собрал девяносто шесть тысяч девятьсот тридцать семь профайлов. — Они все распределены неверно.

— Но такого... не может быть! — воскликнул Лоту. — Списки одобрили регенты...

— Тогда вы были правы, что сначала обратились ко мне. Не знаю, заметил ли, — Лиам перевел взгляд на Сохо, — но ты вздрогнул, увидев мою улыбку. Вернее, мои клыки. Ты испугался, потому что я хищник. Хотя — с какой стати? Ты ведь их никогда не видел. И предки твои не видели. Азолло — удивительное место с неповторимой саморегуляцией. Но ты боишься хищников. Почему же?

Сохо не смог ответить. Лиам посмотрел на Лоту:

— У всех этих детей показатели развития чуть выше среднего. И такая же успеваемость по всем дисциплинам. Они распределены неверно. Они все нулевые.

Правитель нахмурился.

— Нулевые? — вставил Сохо. — Как это?

— Нулевые очень редкие, — пояснил Лиам. — Они как стволовые клетки в организме. Или соединительная ткань. Нулевые могут справиться с любой работой. Гениев, конечно, среди них не бывает, но если нулевой возьмется за дело, то выполнит его на четверку с плюсом, если исходить из пятибалльной системы. Любое дело. Такие дети — экстренная помощь для цивилизации. Они редки, но... когда рождаются в большом количестве... это не сулит ничего хорошего. Значит, впереди вас ждет какое-то серьезное испытание с большим количеством смертей. Я посмотрел слой будущего, там нулевые составляют уже половину от общего числа. Так что... ваша цивилизация явно к чему-то готовится, отсюда падение жизненной энергии, которое еще не началось, но уже на подходе. Вы должны будете с чем-то столкнуться, но вас решительно не хватает. И мне нужно будет проработать этот вопрос с вашими регентами. А что касается тебя, — Лиам снова улыбнулся Сохо, но на этот раз ребенок сдержал себя, что было похвально, — то отвечу так: все цивилизации очень разные, в этом ты прав. Но они развиваются по общей наработанной кальке и являются частью единой вселенской сети. На другой планете травоядные знают, что такое хищники. И почему их стоит бояться. Поэтому знаешь и ты. — Лиам поднялся. — Спасибо за полдник. Скоро начнутся сумерки, самое время заняться спорой.

Глава -10.2

— Так ее логичнее назвать областью изобилия, а не стагнации? — спросил Сохо, гордо вышагивая рядом с войдом.

Он изо всех сил пытался казаться взрослым и достойным, и это Лиаму определенно нравилось. Мальчишка не был отчаянным бунтарем, что попирал все законы и устои, но и преклонения в его взгляде Лиам не заметил. Сохо пытался нести себя, как отдельную единицу — вполне сформированную и имеющую на все свою точку зрения.

— Вы называете что-то, исходя из открывающихся возможностей. Люди же частенько вкладывают в название те ограничения, с которыми им придется столкнуться, — ответил Лиам. — Но да, так было бы логичнее.

Они поднимались на холм небольшой компанией: только войд, правитель, его жена и сын. Лиам сам настоял, чтобы мальчик шел с ними, Лоту не решился перечить. А Има побоялась оставлять чадо без своего присмотра.

Аврора тонула за горизонтом, золотое море полей багровело со стороны заката, на небе стали появляться первые звезды. Учитывая, что второе светило, Мерида, стояло все еще высоко, картина получалась сюрреалистичной.

Холм находился с другой стороны от столицы, и за приземистыми домами Лиам не видел ни космодрома, ни своего звездолета. Но он чувствовал на себе цепкий взгляд Ланафея, готового выйти из режима сна и примчаться на помощь в любой конец вселенной.

На саму вершину он взошел один, попросив сопровождающих остановиться метрах в пяти. Огляделся. Прямо по курсу были причудливые изогнутые скалы. Лиам знал, что за скалами ничего нового, только все те же поля и неказистые города. И так до самого океана. Он закрыл глаза и прислушался к тихому шелесту колосьев.

— Вы ведь еще можете это остановить? — спросил Лоту с тревогой. Видимо, ему показалось странным, что войд бездействует так долго.

— Конечно, — ответил Лиам спокойно. — Кажется, спора попала в полость Роша Авроры, поэтому формируется так медленно. Гравитация — везде гравитация. Вырезать ее будет нетрудно.

Он достал секатор, активировал его и вытянул правую руку вперед. Пространство озарилось короткими яркими сполохами, а потом начало рваться, обнажая черноту. За спиной Лиама раздались испуганные крики.

— Все нормально, — поспешил он успокоить семейство Лоту. — Я просто задаю координаты разреза. Вас это никак не коснется.

— Разве нельзя отмотать время назад? — громко спросил правитель. — Пока этой штуки там еще не было?

— К сожалению, нет. — Лиам убрал секатор. — Прорыв как айсберг, видимая часть несоизмеримо меньше скрытой. Спора прорастала в ваше пространство ни один год. — Он скосил глаза и увидел на лицах спутников недоумение. — Что? Ах да, вы же не в курсе, что такое айсберг. — Он усмехнулся и продолжил, не спеша спускаясь с холма: — Ваша теплая планета — просто рай какой-то. Ни холодов, ни хищников. И как так получилось? К тому же... я не властен над тем временем, что проходит здесь, пока я нахожусь в режиме стагнации.

Воздух над холмом колебался еще несколько секунд, потом медленно успокоился. Цветастая клякса в небе потускнела и потемнела. Это все, на что могли надеяться наблюдатели с Азолло. Хотя там, в космосе, процесс выглядел захватывающе: пространство бурлило, исторгая из себя чужеродный элемент.

— Они умирают? — тихо спросил Сохо.

— Нет, — Лиам встал рядом с ним, заложил руки за спину и тоже посмотрел на небо, — они возвращаются туда, откуда пришли.

— А где это место?

— Очень далеко. Мы называем его дном.

— Почему дном?

— Потому что это низший энергетический уровень. Со временем любая система усложняется, законы ее развития совершенствуются. Кармическая энергия уплотняется. И наша вселенная — не исключение. Разумные миры, которые населяли вселенную в начале времен, имели только три варианта будущего: они усложнялись, подстраиваясь под общую метрику, они вымирали, не сумев подстроиться, или запечатывали себя в споре, что тоже является своеобразным режимом стагнации. Спора выпадает из вселенского узора, потому что больше не располагает кармической энергией. Но подняться на высшие порядки она конечно же не может, да и в обычном мире удержаться не в состоянии, вот и опускается на самое дно.

— Так они — демоны? — пролепетал Сохо.

— Конечно, нет, — хлопнул его по плечу Лиам. — Демонов не бывает.

Сохо благодарно кивнул, не отрывая взгляда от неба. Лиам обошел его со спины, чтобы не загораживать ребенку обзор, шепнул Лоту:

— Из него получится отличный управленец порядком. Но и войд выйдет неплохой, подумайте над этим.

Правитель кивнул, а Има нахмурилась — она тоже слышала слова гостя.

— Наши ученики часто навещают своих родителей, теперь другие времена, — поспешил успокоить ее Лиам. — И... не удивляйтесь, если мой корабль будет висеть на вашей орбите ближайшие недели. Прихожу я быстро, а вот уходить могу довольно долго.

Распрощавшись с провожающими, Лиам взошел на борт Ланафея, дал немедленный старт. Корабль послушно приподнялся над площадкой и метнулся за облака мгновенным импульсом, вынося войда на орбиту Азолло. Оказавшись наедине с космосом, Лиам уставился на то место, где еще совсем недавно наблюдалась клякса формирующейся споры. Операция прошла успешно, но что-то все никак не давало ему покоя.

Лиам расслабился и позволил сознанию расшириться, охватить ближайшие дни. Вселенная за пределами корабля загустела, запестрила событиями, размазалась вокруг проявленным за все это время веществом. Еще немного — и кармическое тело снова остановится, позволяя шагнуть в полную проявленность, область изобилия. Пропустив через себя бесконечные потоки информации, Лиам нахмурился. Ничего. Абсолютно ничего подозрительного. Уж точно не в этой области галактики.

Он замедлился, возвращаясь к скорости обычного человеческого восприятия, выпал на самом краю подконтрольного ему месяца. Золотые поля внизу потемнели — начиналась пора сбора урожая. Новых прорывов в системе Аврора — Мерида не произошло. Откуда же это неясное ощущение тревоги? Может, он все же что-то упускает?

"Были ли прорывы за последний месяц?" — спросил он у ментального помощника.

"Нет, — ответил тот через пару секунд. — Прорывов не зарегистрировано. Я проверил все секторы".

"Где сейчас находится Мартаад?"

"Господин Мартаад на данный момент находится в режиме стагнации. Послать запрос на его пробуждение?"

"Нет".

Лиам добавил креслу аморфности и откинулся назад, утопая в приятной темно-серой массе. Он хорошо знал, как устроены уровни низшего порядка и не мог глупо отмахнуться от такой штуки, как предчувствие. Тонкие поля вибрировали, создавая вселенский рисунок, закладывая будущее событие, и что-то в человеке улавливало эту вибрацию, но не могло ее осмыслить. У войда имелась "дополнительная опция" — он видел рисунок, видел каждое событие прошлого и настоящего и замечал даже малейшие деформации в петлях. Войд был способен порвать нити в подвластном ему участке и переплести его по-новому. Но пока не завязались все нужные узелки, пока событие не стало общим узором, войд не мог его считать. И полагался лишь на свое предчувствие, как и обычный человек.

Однако, у любой вибрации были свои причины. Бедствия, как и чудеса, никогда не случаются на ровном месте.

Что же не так?

Лиам посмотрел на широкий рукав галактики. Существовал четкий предел, до которого он чувствовал себя почти божеством. Время послушно текло сразу в двух направлениях, но лишь до определенного момента. А потом начинало пружинить, выходить из-под контроля, и космос наливался чернотой, пугая своей непредсказуемостью. Лиаму был отпущен лишь месяц с момента выхода из режима стагнации, но он давно научился использовать его по максимуму.

"Мне нужен список всех происшествий космического масштаба за последний год".

"Одну минуту", — ответил ментальный помощник, имея в виду именно то, что сказал: ему хватало минуты, чтобы перебрать бесконечное число событий и выдать то, что попадает под запрос.

"Что-то не так со скоростью прорыва", — подумал Лиам.

— Слишком быстро, — сказал он вслух.

"Что слишком быстро?" — уточнил помощник.

— Обычно к моменту прорыва спора уже выглядит, как цветастая сфера, — ответил Лиам. — Это начальная стадия ее формирования. Потом цвет становится бурым, рисунок на поверхности усложняется, приобретает объем. Но наша спора была аморфной. Сначала я подумал, что это из-за звезды, ее ведь угораздило прорваться совсем рядом. И скорее всего причина именно в этом, но если нет? Что еще может быть причиной?

"Слишком быстрое поднятие со дна?" — предположил помощник.

— Хм... а ты не так уж бесполезен.

"Сочту это за комплимент".

— Это он и был, — усмехнулся Лиам, закрывая глаза. — Но спора могла быстро подняться, если только энергетический путь ей уже был расчищен. Возможно, недавно со дна поднялось что-то сверхмассивное... Добавь в список, сколько было прорывов и на какое количество особей.

"За последний год?"

— Давай так. Посмотри десять лет, пять и год.

"Семь прорывов за десять лет. Количество особей — от трех сотен до ста тысяч. Те же семь прорывов за пять лет. И за последний год — три. Все они произошли не в вашем секторе. И все были успешно ликвидированы".

— А как выглядели споры на момент прорыва? Сферы? Кляксы?

"Такой информации в базе нет".

— Хм... — Лиам развернул предоставленный помощником список происшествий. — Когда был первый прорыв?

"Два с половиной года назад".

— Значит, раньше можно не смотреть. Итак, семь прорывов за два с половиной года. Хотя обычно бывает один-два за пять лет. Что-то поднялось со дна два с половиной года назад, но на первом уровне так и не проявилось... — Он пробежался по списку, однако и там не было ничего подозрительного. — Что-то массивное подобралось к самой поверхности, а потом исчезло. Какой в этом смысл?

Ментальный помощник промолчал. Лиам вздохнул, развернул панель личных сообщений. Если ничего путного в голову все равно не идет, можно заняться и другими делами.

— А где ежемесячный отчет от Кацу? — спросил он, просмотрев толстую кипу виртуальных писем.

"Отчета не поступало".

— Вот это уже действительно странно...

Подопечный, за которого войд когда-то поручился лично, никак не мог пренебречь своими обязанностями. Если только он все еще был живым, конечно. Лиам связался с центром перекодировки, коротко спросил:

"Где сейчас серафим Кацу Канн?"

"Господин Кацу Канн прошел первую ступень перекодировки и был направлен в исправительное дополнительное пространство Деос", — ответил автоматический секретарь центра.

"На каком уровне находится этот Деос?"

"На втором".

"Кто его курирует?"

"Вайзер пространства — Тони Васке".

Лиам осторожно постучался в личное ментальное пространство Васке. Подождал несколько минут, но тот так и не ответил.

"С пространством Деос все в порядке?"

"Шестнадцать дней назад от вайзера поступила заявка о небольшой неисправности. В Деос был послан наладчик Ганнер Оландер. Больше никаких запросов не поступало".

"Связь с ними поддерживается?"

"Нет".

"Что произошло?"

"Не могу знать. Такие вопросы курируют непосредственно регенты и Координатор, — услужливо сообщил секретарь. Подождал немного и спросил: — У господина войда будут еще какие-то вопросы?"

"Нет. Спасибо".

Отыскать скрытые искусственные пространства — дело не такое сложное, особенно если знать, куда именно смотреть. Вернее — как.

— Карантин? — вскинул брови Лиам, отыскав Деос. — Вот тебе и небольшая неисправность...

Что ж, если пространство поместили в зону карантина, просто так к нему уже не подключишься и даже краем глаза не заглянешь, придется оформлять разрешение. Или же...

Лиам прыгнул поближе к центру галактики, яркое пятно ядра затмило звезды и щедро одарило гостя разнообразием частиц и волн. Ланафей автоматически заэкранировал прозрачную стенку, хотя дополнительное жесткое излучение не было для войда особой проблемой.

"Когда Мартаад вошел в режим стагнации?"

"Тринадцать дней назад", — сообщил помощник.

Лиам отмотал пятнадцать дней в прошлое, снова потянулся ко второму уровню низшего порядка, на котором расположились дополнительные исправительные пространства. Связь с Деосом уже была потеряна, но в карантин его еще не перевели. Лиам осторожно заглянул в Деос, вывел картинку в реальность, повесил ее в воздухе, слева от себя. Ну... выглядит вроде бы неплохо.

Он стал просматривать каждый день, осторожно мотая время вперед. И довольно скоро остановился, заметив кое-что ненормальное.

— Что отрабатывается в пространстве Деоса?

"Коллективное мышление. И некоторые базовые навыки первого уровня", — ответил помощник.

— Например?

"Эмпатия, особенно ее зрительная составляющая. Тренировка намерения".

— Только тренировка? Может пользователь... скажем... разорвать кого-то своим намерением? Или... ему там доступен телекинез вообще?

"Нет".

— Хм... очень интересно...

Промотав вперед еще несколько стандартных суток Деоса, Лиам наткнулся на разрушенные города и бесконечные пожары. А перед самым карантином в небе пространства появилась здоровенная бурая спора.

— Что есть случайность в нашем мире?.. — задумчиво сказал Лиам. Сотворил яркий теннисный мячик, запустил его в затонированную стенку корабля.

"Смею предположить, что данный вопрос — риторический", — вставил помощник.

— Несомненно. — Тук, тук. Мяч весело отскакивал от стенки и летел в руки войда. — Значит, массивная спора все же имела место быть. Вот только всплыла она не в реальном пространстве, а дополнительном, скрытом. — Лиам улыбнулся. — Умный ход, надо признать. Какой у Деоса коэффициент временного пробития?

"Один к сорока шести".

— Минута на сорок шесть. Неплохо. Действительно неплохо. Если неполадки возникли шестнадцать дней назад, то в Деосе прошло... два года? Около того.

"Это большая проблема?"

Стенка дрогнула, отбивая мячик по касательной. Лиам резко выбросил руку вверх и влево, перехватывая его. Материал стенки стал дымчато-серым, на ней проявилась тонкая горизонтальная линия.

— Формирование — только начало. Особи внутри споры еще должны пробудиться. И чем их больше — тем медленнее это происходит. Двадцать лет, тридцать, если спора действительно большая. Однако...

Линия на стене раскрылась крупным миндалевидным глазом, зрачок мелко подрагивал, привыкая к внутреннему освещению, потом остановился на войде. Ланафей был сравнительно молодым квази организмом и очень любил игры.

Лиам запустил мячик, Ланафей смодулировал небольшой участок гравитационного поля, перехватил его и неподвижно повесил в воздухе, как трофей. Лиам улыбнулся, подпер голову рукой. Несомненно, Ланафей был его лучшим творением. И точно — самым любимым.

— Однако странно то, что у пользователей Деоса вдруг начали проявляться сверхспособности, еще и такие губительные. — Лиам помолчал, разглядывая зрачок Ланафея, продолжил чуть тише: — Словно это были уже не пользователи. Должно быть что-то еще, что-то глубже Деоса. На третьем уровне. У Деоса точно одинарное временное пробитие?

"Да".

— А виртуальный буфер есть?

"Нет".

Лиам перевел взгляд на голограмму Деоса, подался вперед и прищурился.

— Должно быть еще что-то. Я чувствую.

Он отмотал время назад, к тому моменту, когда связь с Деосом прервалась.

"Вы правы, — заметил помощник. — Что-то происходит. В параметрах пространства наблюдается резкий сбой. Идет подключение какой-то массивной структуры. И это не спора. Структура активна. Кто-то ей пользуется. И она имеет виртуальный буфер. Запустить расчеты ее параметров?"

— Буду очень признателен.

"Параметры соответствуют только одному искусственному пространству. Это Даон".

Лиам выгнул бровь и усмехнулся. Потом откинулся на аморфную спинку и закрыл глаза, тихо сказав:

— Три случайности — это уже закономерность...

Ему больше не надо было вглядываться в голограмму Деоса, пытаясь разгадать, что же происходит там, на глубине третьего уровня. Он и так это знал, причем на собственном, крайне болезненном опыте. Даон представлял из себя виртуальный буфер — который был способен подключиться к любому пространству второго уровня — и сердцевину, имеющую временное пробитие один к двадцати восьми.

— Итого — одна минута на тысячу двести восемьдесят восемь... — Лиам вздохнул. — Мда... Шестнадцать дней на первом уровне, два года на втором, в Деосе. И почти шестьдесят лет на третьем, в Игре. И это минимум. Тут не только спора сформируется, а даже самая последняя ее особь успеет пробудиться. Видимо, так и произошло. Вот только новые условия им пришлись совсем не по вкусу. — Он сел ровно, подмигнул Ланафею и мысленно попросил его подготовиться к новому прыжку. — Когда там, говоришь, Мартаад ушел в стагнацию?

"Через семнадцать дней после вашего пробуждения".

— Отлично. — Лиам дал напарнику ровно сутки, перемотав время на восемнадцатый день. — Отправь запрос на его пробуждение.

"Но он же только что..."

— Отправляй.

"Запрос отправлен".

Лиам скривил губы, пытаясь спрятать зарождающуюся улыбку.

"Зарегистрирована потенциально опасная эмо..."

— Ой, иди к черту! — привычно огрызнулся войд, приводя астральное тело в порядок.

Глава -10.3

— Виртуальный буфер первого уровня приветствует вас, господин Стальной Пес, — пропел в вышине женский голос. — Хорошего дня!

— Лиааам... — вздохнул-протянул войд, посмотрев в потолок.

Сводчатые перекрытия равномерно мерцали, отбрасывая вниз мягкие тени. Молочного цвета стены отлично поглощали звук, впитывали в себя сенсации и секреты, не давали им разлететься эхом. Полутемный коридор встречал погрузившихся гостей и направлял их в сторону главной переговорной комнаты.

— И глас страдальца не услышан... — продекламировали рядом.

Навстречу Лиаму степенно вышагивал крупный мужчина средних лет.

— Добрый день, генерал.

Лиам пожал широкую ладонь. Генерал Алиссандер Нул довольно крякул, обвел пальцем круг у себя над головой.

— Последние два месяца нейросеть опирается на внешние запросы, а не на базу данных. Подарочек вашего Ганнера, кстати. Он называет это обратной связью.

Он медленно пошел вперед, увлекая войда за собой.

— Не думал, что кто-то будет интересоваться моей скромной персоной, — тихо процедил Лиам.

— Да вы, должно быть, шутите! — Генерал хлопнул войда по плечу. — За день обрабатывается не менее семидесяти миллионов запросов. Знаю, публичность вам претит, но что поделать? После событий на Вайя вы с господином Мартаадом стали чуть ли не героями галактики.

— Я всего лишь выправлял рисунок, не стоит обольщаться, — сказал Лиам. — Если бы он потребовал уничтожить Вайю вместе со всеми жителями — я не раздумывал бы ни секунды.

— Ох, дорогой мой Шанталар, — вздохнул генерал. — Позвольте людям хоть иногда видеть в вас хорошего и доброго... — он запнулся и смерил Лиама быстрым взглядом, — человека.

— Не нужно делать таких красноречивых акцентов, — улыбнулся Лиам. — Войды недалеко ушли от людей, можете мне поверить. У нас те же эмоции и страсти, то же мышление. Просто мы умеем правильно расставлять приоритеты. Вот и все отличие.

— Не соглашусь, — мотнул головой генерал. — Нужно иметь поистине стальную волю, чтобы держать свой кармический азимут на постоянном нуле.

— Воля тут ни при чем. Скорее, принцип совершенно противоположный. Войды принимают любую ситуацию, любые изначальные условия с абсолютным смирением. Мы понимаем, что вселенский узор событий благостен, он не может принести человеку никакого вреда. Поэтому мы от него и не отклоняемся. Поэтому наш азимут постоянно на нуле.

— Не может принести вреда душе. Душе. И тут кроется главный нюанс, — расхохотался Алиссадер Нул. — Вы с легкостью принимаете тот факт, что человек в первую очередь — душа, а не физическое тело. Потому что можете сбросить его в любой момент. А вот нам, простым смертным, поверить в это немного труднее. Вот и...

— Это не так, — перебил его Лиам. — Душу отрывают от земных страстей так же, как и тело. И подчас это намного...

Он осекся, сбавил шаг, прищурился и посмотрел в пустую комнату переговоров.

— Простите, — тихо сказал Нул. — С моей стороны было бестактно поднимать такие темы. Я знаю, как она много для вас значила...

— Все нормально. Я давно пережил боль утраты. И даже свои попытки незаконно изменить ее прошлое. Да и ментальный помощник — не такая уж плохая вещь.

— А тут соглашусь, — кивнул генерал. — Как только ментальные помощники вошли в привычный обиход, уровень преступности упал практически до нуля.

— Виртуальный буфер первого уровня приветствует вас, господин Роско! — пропел за их спинами женский голос. — Хорошего дня!

— А ему, значит, ничего не придумали? — Лиам остановился, полуобернувшись, недовольно цокнул языком. — Кому вообще пришло в голову это дурацкое прозвище?

— Что? — Роско вскинул брови, на ходу поправляя китель формы. Войды оставляли себе привычный вид, даже погружаясь в виртуальность. — Не смотри так, это не я. У меня было, чем заняться, пока ты прохлаждался на высшем порядке. — Он поравнялся с напарником и генералом, пожал последнему руку, а в сторону Лиама недовольно буркнул: — У меня же нет привычки выдергивать людей из зоны отдыха, как только они туда вошли.

— Ты и здесь ничего не делаешь, так что невелика потеря, — фыркнул Лиам, отворачиваясь.

"Мои подшефные сектора тоже затронуты?" — прозвучало в его голове следом.

"Пока не знаю, — ответил Лиам напарнику, первым заходя в переговорную комнату. — Возможно, радиус поражения будет куда больше, чем наши участки".

Комната была стандартной и меняла свой размер в зависимости от заявленного количества участников. Лиам придирчиво осмотрел близкие покатые стены, равномерно мерцающие молочным золотом, посчитал кресла. Видимо, собираться регенты решили минимальным составом. А значит, они так и не оценили всю серьезность ситуации.

— Как там твой личный помощничек? — между делом спросил Роско, устраиваясь за большим круглым столом. — Вы еще не перегрызлись?

— Нормально помощник, — ответил Лиам, присаживаясь в соседнее с ним кресло. — Иногда войдам невредно побыть простыми смертными.

Генерал расположился напротив них. Этикет переговоров требовал от него сидеть по правую руку от координатора.

— Неужели кто-то способен выносить тебя круглосуточно? — усмехнулся Роско, развалившись в кресле.

— Учитывая, что он создан на основе моей личности... компания не самая плохая. Я даже частенько говорю с ним вслух.

"Мне кое-что нужно", — добавил Лиам.

"Посмотреть за чьими-то эмоциями?"

"Да. В эмпатии я не так хорош. Тем более, если тело игровое, а не истинное. Обрати внимание на регентов, когда я спрошу про нулевых".

"Опять нулевые?" — Роско вздохнул и добавил, закатив глаза:

— А я всегда говорил, что ты самовлюбленный социопат.

— Зачем вы постоянно проститесь в пару, если только и делаете, что собачитесь? — спросил с другой стороны стола генерал.

— Мы просто свели наше общение к идеальному семантическому минимуму, — весело ответил Роско.

Генерал усмехнулся, а Лиам никак это не прокомментировал, подался вперед и подвесил над столом изображение уровней низшего порядка. Оно было простеньким и очень наглядным, такими пользовались в начальных классах, объясняя детям информационно-энергетическую структуру вселенной.

— Как вы вообще заметили, что с исправительным пространством что-то не так? — поинтересовался Алиссандер Нул, покрутив изображение. На уровнях появлялись яркие квадратики искусственно созданных исправительных пространств и кружочки естественно развившихся миров. — Запрос о неполадках еще даже не поступил в общую базу данных.

— В этом пространстве проходит нравственную перекодировку один из моих подопечных, Кацу Канн, — ответил Лиам.

— О, это не тот ли безродный щенок, которого приютил отряд серафимов? — хохотнул генерал. — Удивлен, что вы снизошли до такого отребья.

— Я не стал бы оперировать подобными терминами.

— С ним же вроде случилась совсем некрасивая история, да? Что-то... такое... — генерал задумчиво поднял глаза к потолку и прищурился, словно хотел выйти в сеть. Но переговорные комнаты отражали любые несанкционированные запросы.

— Он заманил трех своих командиров на внешние спутники Гайнеша и бросил их там в походных скафандрах, — напомнил Роско. — Они сыпали ему вслед проклятия, а Кацу лишь посмеялся и сказал: "Серафимы — это ангелы. А разве у ангелов нет крыльев? Как-нибудь выберетесь".

— Тот еще позор для элитного боевого отряда, — фыркнул генерал. — Они же вытащили его с самых низов. Странная благодарность. Удивительно, что щенка не отправили на принудительное перерождение уровнем пониже.

— Возможно, командирам тоже следовало избегать некоторых терминов в общении с Кацу, — протянул Лиам, устроив подбородок на скрещенных пальцах и задумчиво посмотрев сквозь генерала. — Безродные дворняги очень трепетно относятся к таким понятиям, как достоинство и честь. Наверно потому, что все еще обладают ими, в отличие от представителей кровного дворянства.

— О, я больше не ступлю на эту вашу скользкую дорожку революционного толка, — хохотнул генерал. — Сменим-ка тему.

Но их разговор и так подошел к концу, потому что над пустыми креслами предупредительно моргнули сигналы загрузки, а потом один за другим начали проявляться стандартные, обезличенные тела регентов. Последним в своем массивном кресле проявился координатор.

Особенность управленческого аппарата первого уровня низшего порядка состояла в том, что никто не знал, чьи именно личности скрываются за именами "регент 1", "регент 2" и так далее. Но еще большей загадкой являлась личность координатора, который тайно выбирался по нравственно-интеллектуальным показателям и занимал высшую галактическую должность в среднем пять лет. Войду не составило бы труда узнать, кто именно скрывается под всеми этими масками. Возможно, кто-то из собратьев Лиама даже был в курсе, но сам он никогда не интересовался подобными вопросами. Главное, чтобы координатор и регенты хорошо справлялись со своими обязанностями, а какое у них лицо, живут ли они в роскоши или болтаются отшельниками на далеких астероидах — совершенно неважно.

Коротко поздоровавшись, координатор кивнул Лиаму пустым лицом и негромко добавил:

— Начинайте.

— Итак, — тут же перешел к делу тот, — наша вселенная состоит из высшего и низшего порядков. Высший порядок можем видеть лишь мы, войды, когда находимся в режиме стагнации. Низший же порядок, или материальный мир, разделен на три основных информационно-энергетических уровня. — Регенты оживились, недоуменно крутя головами и смотря на одинаковые лица друг друга. Пустое же лицо координатора, лишенное каких либо черт, выглядело мертвой белой маской. Да и сам он сидел совершенно неподвижно, будто статуя. Игнорируя ожидаемую реакцию, Лиам продолжил: — Проходя все ступени эволюции, цивилизации подключаются сначала к энерго-информационной матрице третьего уровня, потом — второго. А в конце — первого, нашего. Кармическая плотность на них разная, как и скорость течения времени.

— К чему эта лекция, уважаемый войд? — все же спросил регент под номером два. — Уж не считаете ли вы, что мы способны забыть азы?

— Учитывая, что некоторые из вас разучились отличать нулевые воплощения, — ответил Лиам, не отрывая взгляда от висящего в воздухе изображения, — да, я вполне допускаю, что вам пора освежить в памяти некоторые основные понятия и принципы.

Поля регентов пошли возмущенными волнами, и это заметил даже Лиам. Не шелохнувшись, координатор тихо уточнил:

— О чем именно речь, уважаемый войд Шанталар?

— О планете Азолло. Я все еще считаю, что этот мир был подключен к матрице первого уровня слишком рано, эта цивилизация не готова к нашим кармическим скоростям. Но теперь ситуация выглядит еще хуже, она похожа на настоящий заговор. Кто-то намеренно переподключает цивилизации раньше времени, не дает им окрепнуть. А когда на горизонте маячат проблемы, и появляются нулевые, этот факт тщательно скрывается.

Регенты зароптали в голос, а Роско уверенно заявил:

"Четвертый".

"Только он?"

"Возможно, кто-то еще. Но тогда у них должны быть железные нервы".

"Уважаемый координатор, — обратился Лиам к главе собрания. — Мы требуем обратить внимание на регента под номером четыре".

"Понял", — коротко ответил координатор.

Личность четвертого регента незамедлительно поменялась, но это заметили только войды и сам координатор, отдавший соответствующее распоряжение.

— Хорошо, — громко продолжил Лиам. — Оставим эти разговоры, мы собрались по другому вопросу. — Он натянуто улыбнулся. — Лучше поговорим о двух цивилизациях второго уровня. А именно — о планетах Родос и Зетта.

— А что про них говорить? — фыркнул первый регент. — На Зетте произошла внештатная ситуация. Планету накрыл временной поток. Вы сами знаете, уважаемый господин войд, что предугадать появление потока практически невозможно. Просто иногда такое бывает. Ну а что касается Родоса... тут мы действовали по плану, да и стражи никогда не ошибаются, так что... вся ответственность за случившееся лежит на искусственном интеллекте. Именно его действия привели к катастрофе. Но почему мы вообще об этом говорим? Цивилизация зургов благополучно перенесла конец света, их души сейчас воплощаются на одной из моих подопечных планет второго уровня. То же самое могу сказать и о душах родоссцев. В чем, собственно...

— Однако, на следующую ступень воплощения перешли не все, — перебил его Лиам. — Часть зургов и пауков все еще воплощаются в старой биологической метрике, хотя там даже и планет-то толком не осталось.

— Это всего лишь погрешность, — процедил первый регент. — Иногда погрешности случаются...

— Вы слишком часто говорите "иногда такое случается", — мягко улыбнулся Лиам. — Разве это не повод усомниться в вашей компетентности?

Первый регент промолчал.

— Но мы все еще не понимаем, как все это связано с Деосом, уважаемый Шанталар, — подал голос генерал Нул.

— Конец света — мероприятие крайне ответственное, не терпящее погрешностей и накладок, — продолжил Лиам, переведя взгляд на первого регента. — Катастрофу на Зетте курировали непосредственно стражи, а они никогда не ошибаются, вы сами это подтвердили. И называть их действия погрешностью — практически оскорбление. Вы ведь не единственный регент, наблюдавший катастрофу собственными глазами?

Первый регент отчаянно замотал головой.

— Очень хорошо, — скривил губы Лиам. — Значит, рядом с вами есть тот, кто разбирается в вопросе лучше. Это обнадеживает. — Над столом послышались смешки, а первый регент съежился в своем кресле и кинул на войда обиженный взгляд. — Стражи пришли к выводу, что конец света перенесут не все. Часть зургов была не готова перерождаться дальше, в основном это касалось правящей верхушки, интеллигенции и военной прослойки. Что неудивительно, ведь именно эта часть ведет остальное общество вперед и отвечает за общие грехи в первую очередь. Итак, стражи решили, что почти сто двадцать миллионов зургов не готовы к концу света и естественному переходу душ в другую локацию. Они приняли решение переселить эти сто двадцать миллионов в один из искусственных исправительных миров третьего уровня. Расчет был прост — они дарили несовершенным душам еще немного времени, чтобы привести себя в порядок и вернуться в колесо перерождений. И на тот момент у них в распоряжении был лишь один незанятый искусственный мир, подходящий по всем параметрам. Даон.

Регенты зашушукались. Кажется, даже мертвое лицо координатора невольно дрогнуло. Он все так же тихо спросил:

— Даон? Тот мир, который вы выжгли дотла несколько лет назад?

— Именно он, — кивнул Лиам. — И не забывайте, что разница между нашим временем и временем третьего уровня колоссальная. На третьем уровне с тех пор прошли тысячелетия. Но Даон с тех пор пользовался дурной славой, и никаких проектов там больше не запускалось. Стражи решили, что он вполне пригоден для поставленной задачи. И они были правы. Вся проблема в том... — он вздохнул, — что так решили не только они. Кое-кто наблюдал за армагеддоном Зетты, и этот кое-кто с радостью ворвался в мир Игры вслед за зургами.

Лиам кивнул на зависшую в воздухе картинку, приблизил один из квадратиков. Перед взорами собравшихся проявился бедный на растительность мир с тусклым светилом, сразу за которым в небе можно было различить расплывчатое пятно формирующейся споры.

— Они всплыли в искусственном мире?! — выпалил пятый регент. — Но как же система безопасности?

— Никто не собирался пользоваться этим миром, — ответил Лиам, — поэтому и система была в неактивном состоянии.

— Но стражи! Они же никогда не ошибаются!

— Не ошибаются, — согласно кивнул войд. — Однако они видят не все. Стражи существуют для того, чтобы охранять вселенский рисунок, следить за его реперными узлами, поэтому они видят только те объекты, которые располагают кармической энергией. Стражи просто неспособны разглядеть спору. — Лиам увеличил изображение пятна. — Я изучил эту цивилизацию, как мог, но... даже моих талантов тут не хватило. Цивилизация появилась слишком давно, миллиарды лет назад. На самой заре жизни. И это просто невероятно. Учитывая, что плотность кармической энергии тогда была минимальной, а значит и воздаяние за любую ошибку человек получал... хм... возможно, даже не в следующем своем воплощении... Это была очень агрессивная, воинственная цивилизация. Но только представьте, каких высот они могли добиться. — Лиам сделал паузу, потом продолжил: — В наше время любое открытие, любая новая технология проходит нравственную оценку перед тем, как внедриться в повседневную жизнь. Потому что если она отклонит кармический азимут общества хотя бы на градус, если развитие отойдет от общего плана вселенского рисунка, — расплата за это будет стремительной и неминуемой. Несколько лет назад кое-кто обманом запатентовал казалось бы безвредную магнитную катушку, и в тот же день случилось три глобальные катастрофы. Сейчас конгломерат разумных существ — это сложнейшая система, ментальная структура, проросшая во все уголки вселенной. И катастрофой грозит любой минимальный сбой в ее работе. Мы просто не имеем права отклоняться от заданного пути, если хотим выжить. Но в начале времен все было совершенно иначе. Да, кармическая энергия была не такой плотной, но безбрежной, как океан. Эта цивилизация могла создавать что угодно, без оглядки на нравственные ориентиры. Ведь кроме трех миллиардов разумных существ в их области вселенной не было совершенно никого. Абсолютная свобода. Со временем они, конечно, поняли, что существует такое понятие, как карма, что правильное поведение, правильные эмоции и мысли преумножают кармическую энергию, а отрицательные, разрушительные — очень быстро уменьшают ее запасы. А без кармической энергии дальнейшее развитие невозможно. Не будет больше открытий, не случится революционных скачков. А главное — в нужный момент цивилизация не сможет уйти с первого уровня низшего порядка, не сможет присоединиться с сверхскоростным мирам высшего порядка. И когда все звезды выгорят, а черные дыры превратят этот мир обратно в прото-поле возможностей, такая цивилизация просто исчезнет. — Лиам свернул изображение Игры, немного подумал и отодвинул картинку с уровнями на задний план, а вперед вывел шесть довольно приятных лиц. — Думаю, со временем они поняли, что изначальная кармическая энергия иссякает в том или ином участке вселенной. И поначалу они искали себе новый дом, потом еще один и еще. А когда начали появляться другие молодые цивилизации, то наши друзья сообразили, что гораздо проще подключаться к разумным существам и качать кармическую энергию непосредственно с них. Выкачав все без остатка, они закупоривали себя в споре и впадали в спячку. А потом пробуждались, собирали остатки энергии и всю ее отдавали нескольким резидентам, которые исследовали космические просторы в поисках новых доноров. Сами себя они называют форвардами. — Лиам перечеркнул четыре лица, зависших над столом, оставив лишь два. — Наткнувшись на Даон и Игру, они совершили грандиозное открытие: есть не только энергетическое дно и их уровень. За время их последней спячки разумный мир совершил качественный скачок, выйдя на второй уровень, а потом и на первый. И кармической энергии на этих новых уровнях столько, что хватит на миллионы лет. Они решили подключиться к цивилизации второго уровня и выбрали Деос, ошибочно подумав, что это естественно развившийся мир, а не чье-то исправительное учреждение с собственной системой безопасности. Первая попытка подключения была плачевной: четверо из шести форвардов моментально превратились в поток фотонов. Уцелели лишь эти двое. Но они не отказались от своей первоначальной цели. И их новый план был... — Лиам невольно улыбнулся, — поистине грандиозен.

Регенты и координатор молча ждали продолжения, с интересом и опаской рассматривая два парящих над столом лица. Один человек был уже в годах, лицо его покрывали веселые мимические морщинки, длинные темные волосы тронула легкая седина. Второй же оказался совсем молодым. Правильные черты и выразительные глаза делали его лицо очень красивым, притягивающим взгляды. Дополняла яркий образ маленькая родинка на левой скуле.

— Хотите сказать... — удивленно крякнул генерал, — что заварушку устроили всего... двое?

— Нет, — отрезал Лиам. — Им кто-то помогал. Кто-то с первого уровня. Именно поэтому я все больше склоняюсь к мысли, что мы имеем дело с большим заговором.

— И вы уже знаете, кто именно им помогал? — напряженно спросил координатор.

— Многие полагают, что войд способен прочесть лишь реперные точки узора. И это правда, но... — Лиам свернул все картинки, висящие над столом, откинулся на спинку своего кресла, — некоторые из нас могут чуть больше, чем собратья. Просто мы это не афишируем. Так что... Чтобы связать одно с другим, нужно пересмотреть очень много событий вселенского узора. На это необходимо колоссальное количество времени, сами понимаете. Но если знать, куда и когда посмотреть... — Он сухо улыбнулся. — Я знаю, кто именно вышел на связь с форвардами. И кто поддержал их план. Кое-кто здесь...

Два кресла пиликнули сигналом выхода, тела регентов под номерами пять и три рассеялись в воздухе. Остальные четверо не смогли сдержать потрясенных выкриков. Даже координатор потерял самообладание и подскочил.

— Сколько?! — рявкнул он, обратив пустое лицо к Лиаму.

— Гораздо больше, чем вы можете представить, — вздохнул тот.

Глава -10.4

— Держать на контроле каждую секунду — дело не только утомительное, но и крайне глупое. Вы просто сойдете с ума, пытаясь контролировать абсолютно все. — Роско хлопнул генерала по плечу, отвернулся к панорамному окну станции и продолжил: — Мы ищем реперные точки и контролируем только их. Поэтому может показаться, что лишь эти точки мы и видим. Но это не так. А Шанти... он вообще более расположен к видению. Я вот хорошо различаю чужие эмоции. Есть у нас один друг, так он отлично ориентируется в пространстве. Я имею в виду... не по звездам, не по картам. Закрой ему глаза и раскрути посреди космоса, и он безошибочно укажет, что и в каком направлении расположено.

Генерал деловито покивал, бросил на Лиама быстрый короткий взгляд и отвернулся, уставившись на богатую россыпь звезд за окном. Лиам медленно расхаживал по комнате, заложив руки за спину, время от времени спрашивал у ментального помощника:

"Никаких новостей?"

"Нет", — отвечал тот.

Выйти с виртуального уровня и продолжить разговор "лицом к лицу" предложил сам координатор. Случай был исключительным, ведь никогда раньше ни он, ни регенты не раскрывали своего инкогнито. А сейчас они не просто выступили инициаторами, но еще и скинули войдам и генералу свои профайлы. Алиссандер Нул лишь недавно закончил читать их личные дела, Роско глянул в файлы краем глаза, а Лиам даже не притронулся к ним, все так же полагая, что знать личности управленческого аппарата ему совершенно ни к чему.

— Так это что же... Ясновидение? Вы об этом? — уточнил генерал.

— Нет, — ответил Лиам, заглянув в комнату погружения. Роско попросил своих генетически усовершенствованных помощниц оставить в комнате лишь два контактных кресла, а все остальное убрать. Девушки сворачивали дополнительное оборудование, поглядывая в сторону войда, улыбались и тихо шушукались. — Он имеет в виду, что я хорошо вижу вселенский рисунок событий. Именно его узор помогает мне обнаружить скрытые пространства и все необходимое.

— Не отвлекай-ка моих красавиц, а, — попросил Роско.

"Почему ты вообще дал мне зайти в режим стагнации? Мог бы сразу ввести меня в курс дела. Решил приписать все лавры себе? — добавил он по внутренней связи, но Лиам не ответил.

Впрочем, привычно артачиться он тоже не стал, медленно подошел к окну и остановился по правую руку от генерала. Нул теперь рассматривал его очень внимательно, глаза его сузились до двух подозрительных щелок, вокруг щедро рассыпались морщинки, и Лиам подумал о том, что в реальности генерал старше лет так на десять-пятнадцать.

— А почему месяц? — спросил генерал.

— Это зависит не от нас, — пожал плечами Роско. — Возможно, это как... пробный период "режима бога". Мы относимся к этому именно так.

— Хм... Думаете, когда-нибудь вам будет подвластна вся временная шкала?

— Почему нет? Глупо предполагать, что мы тут самые умные, — Роско широко улыбнулся, — скорее всего, кто-то так же следит за нашим уровнем оттуда, с высших порядков. — Он указал пальцем в потолок. — Переписывает совсем уж катастрофичные участки событийного узора, не давая нам уничтожить себя и все вокруг. И потихоньку готовит себе преемников. Дает им попробовать свои силы на небольших временных участках.

Нул посмотрел на Лиама, мотнул головой в сторону Роско:

— И вы с ним согласны?

— Вселенная — жестокое и неумолимое место, — ответил Лиам. — Все, что не развивается или развивается недостаточно быстро — бракуется и умирает. Мой учитель любил повторять, что этот мир похож на бурную реку. Нужно прикладывать усилия даже для того, чтобы просто оставаться на месте. А потому я тоже склонен думать, что все мы обречены на безостановочное развитие. И на подстраховку тех, кто находится уровнем ниже. Возможно, наш мир до сих пор существует лишь потому, что кто-то постоянно переписывает его, исправляя ошибки подопечных.

— Люблю наши нечастые беседы, — усмехнулся генерал. — Они всегда такие... обреченно-оптимистичные. А будущее вы тоже видите? В смысле... не только месяц. Через год там, сто лет?

— Нет. Мы видим его, только если уже завязались основные узлы. Реперные точки. Но тут счет идет на часы. Иногда — дни.

— А как же вы видите нулевых? — удивленно крякнул Нул.

— Это другое, — мягко улыбнулся Лиам. — Готовые к рождению души содержатся в... определенном слое биосферы планет. Как в резервуаре. Мы по привычке называем его слоем будущего. Но он существует сейчас. Если бы все события будущего хранились вот так в каком-нибудь буфере, было бы намного проще.

— Вам бы в регенты податься, — вставил Роско, подмигнув генералу. — Найдете ответы на многие вопросы. Да и вакансий там теперь немало, думаю. — Он хохотнул.

Пиликнула система оповещения. Гости оказались крайне пунктуальными и один за другим прибывали в камеры телепорта. Лиам повернул голову в их сторону, скосил глаза, наблюдая стандартный процесс развертки. Точка контроля чужого сознания мгновенно переносилась из другой части вселенной, изливалась в трехмерное пространство тонкими телами. Их границы обычно не вмещались в небольшой объем камеры, выплескивались наружу, красиво расцвечивая воздух. Еще через пару секунд создавалось физическое тело.

Генерал прищурился, он видел весь процесс как короткую яркую вспышку. Роско же присмотрелся к камере так же внимательно, как и Лиам. Они оба были способны увидеть все стадии развертки. И оба безошибочно ловили тонкий след, протянувшийся за каждым новоприбывшим.

Четыре прозрачные ниточки ожидаемо вели к крупным военным базам и вне планетарным станциям контроля, а вот пятая...

"Центральный университет? — удивился Лиам. — Надеюсь, он не студент?"

"Ты так и не удосужился глянуть их профайлы, да?" — хохотнул в его голове Роско.

Координатор оказался молодым человеком среднего роста, худощавым и подвижным. Ничем не примечательное лицо его располагало к себе. Наверно потому, что глубоко посаженные глаза координатора лучились теплом и неподдельным интересом ко всему происходящему. Он по-старинке поздоровался со всеми за руку, регенты последовали его примеру. Когда с приветствиями было покончено, девушки-помощницы сотворили для всех присутствующих несколько удобных кресел. Усевшись в аморфную субстанцию, координатор сразу же перешел к делу:

— Мои люди проверили весь координационный отдел, за это можно не переживать. Что вы предлагаете дальше, уважаемый войд Шанталар?

"В личном деле говорится, что координатор вот уже пять лет преподает в Центральном университете, — сообщил ментальный помощник. — История искусств и военное дело".

"Неплохо", — подумал Лиам. И ответил:

— Событийный узор был нарушен. Мы с напарником делаем запрос на его немедленную перепись.

— Давайте-ка для начала все обговорим, — встрял в разговор первый регент.

И по манере речи Лиам понял, что имеет дело с кем-то новым. Видимо, предыдущий первый регент ретировался с переговоров, уступив место своему старшему товарищу.

— Вам нужен развернутый план наших дальнейших действий?

— Хотелось бы.

— Хорошо. — Лиам кинул вверх маленький светящийся шар. — Понадобятся злодей, помощник, рассказчик и сосуд. Думаю, я возьму на себя роли злодея и сосуда, а...

— Стойте! — перебил его первый регент, подавшись вперед. Очерченные морщинами глаза живо блеснули. — Вы собираетесь развернуть глобальную кампанию по спасению? Но кого? — Он обвел присутствующих внимательным взглядом. — Случай невероятный, согласен. Никогда еще споры не всплывали в искусственных пространствах. Но... в чем смысл вашей операции? Разве спора угрожает нам хоть чем-то?

Шар вырос в размерах, отобразив внутри квадратный значок Деоса. Лиам покрутил его, развернул изображение искусственного пространства и не спеша ответил:

— Вы правы, обычно всплывающие споры особо нам не угрожают. Мы быстро опускаем их обратно на дно. Даже если кто-то успеет пробудиться и выйти на наш уровень, долго он не протянет. А почему?

Регенты не ответили. Второй и четвертый лишь хмыкнули, давая понять, что с них на сегодня хватит дошкольных вопросов.

— Потому что не умеет обращаться с плотной кармической энергией. Он никогда с ней не сталкивался. Позвольте еще раз поднять этот вопрос, для новоприбывших. — Лиам улыбнулся первому регенту. — И немного в него углубиться. Наш мир как трехслойный пирог. Три параллельных уровня, наложенные друг на друга. Чем выше уровень, чем он ближе к области стагнации, тем плотнее в нем время. Чем плотнее время, тем плотнее кармическая энергия, тем скорее мы получаем воздаяние за наши грехи. Но и мечты наши сбываются с небывалой для низших уровней скоростью. Мне достаточно лишь захотеть чего-то — и оно практически у меня в руках. — Лиам раскрыл правую ладонь, материализуя на ней яблоко. — Кармическая энергия — высшая вибрация, именно с ее помощью все живое закручивает свои временные вихри и создает то, что нужно. Но за эту способность я плачу такой же высокой скоростью воздаяния, любая ошибка способна прикончить меня за считанные секунды. На втором уровне время не такое плотное, кармическая энергия тоже. Мечты жителя второго уровня сбываются не так быстро, на это уходят годы, десятилетия, жизни. Но и расплата за грехи отсрочена. У человека есть время, чтобы переосмыслить свои ошибки, измениться. — Лиам развоплотил яблоко. — На третьем уровне плотность и скорости еще ниже. Но все это касается настоящей временной метрики. Эти законы действуют сейчас. Однако в начале времен у вселенной были совершенно другие законы. Безбрежные океаны нетронутого изобилия, но при этом очень низкая скорость воздаяния. Понимаете, о чем я?

— Рай, — ответил за всех Роско.

— Рай, — кивнул Лиам. — Прото-цивилизации бурно развивались, и никто не ограничивал их. Ни в чем. Долголетие, здоровье, технологии, но главное...

— Источники энергии, — вставил Роско.

— Верно. Каждая прото-цивилизация рано или поздно приходила к пониманию, что существует какая-то особая энергия, универсальная. Она раскручивает рукава галактик и выгорает в звездах, она двигает все живое и неживое, заставляет эволюционировать, рождаться и умирать. Она переводит чистый потенциал в события, карму. — Лиам сделал небольшую паузу и продолжил тише: — И поверьте, прото-цивилизации умели обращаться с этой энергией, умели выкачивать ее безбрежные океаны, уплотнять до им лишь ведомых стандартов. Они творили настоящие чудеса, такие, что нам и не снились. Но при этом... — Он замолчал.

— При этом получали за свои действия минимальное воздаяние, потому что разумных существ во вселенной было ничтожно мало, и кармические законы еще не успели в должной степени прописаться... — задумчиво покивал координатор. — Мгновенное исполнение любых желаний и отсроченное воздаяние за грехи... мда. Действительно... рай...

— И это что касается обычного пробуждения, — добавил Лиам. — Но здесь ситуация несколько иная. Исправительные пространства были созданы для корректировки эмоций и поведения неблагонадежных граждан, склонных к саморазрушению. Вы не хуже меня знаете, что моральная перекодировка происходит намного лучше, если пользователь находится на полном погружении и не помнит свою настоящую жизнь. Его разум становится податливым, а ментальное и эфирное тела более восприимчивы к внешним манипуляциям и изменениям. Но в такое сознание легче внедриться, подчинить его, подвергнуть угнетению. Это не просто выкачивание кармической энергии для поддержания жизнедеятельности своего старого тела, это использование захваченных тел-реципиентов. Они вполне способны захватить игровые тела пользователей Деоса, подвергнув из разумы полному угнетению. И если такие игроки проснутся на нашем уровне в своих истинных телах...

— И что же будет, если они прорвутся? — нетерпеливо спросил четвертый регент — моложавый мужчина с длинными темными волосами и очень внимательным взглядом.

— А сами как думаете? — холодно улыбнулся Лиам. — Если они умеют обращаться с плотной кармической энергией, но при этом не имеют необходимых морально-этических настроек. И ментального помощника, который принудительно задавал бы им нужное эмоциональное направление. — Он прокрутил картинку Деоса вперед, перед взорами собравшихся предстали горящие улицы городов. — Они разорвали в клочья мир второго уровня, а разница у нас — один к сорока шести. Вот и считайте.

— Обезьяна с гранатой, — вздохнул второй регент — крупный и крепко сложенный военный.

— Скорее, очень-очень умный, но плохо воспитанный ребенок с ментальной бомбой, — цокнул языком Роско.

— Значит... надо всех отключить? — предположил второй регент.

— Мы не можем, — ответил за войда координатор. — Пользователи Деоса переведены в глубокий сон. Они все на полном погружении, мы даже связаться с ними не можем. А вайзер взломан. Если мы попробуем отключить их — пользователи умрут.

— ...кем переведены? — потрясенно выдавил второй регент. Его коллеги выглядели не менее удивленными.

— Мы пока не выяснили, — мотнул головой координатор. — Работы нам предстоит еще много.

— Тогда вам нужно вернуться на несколько дней и предотвратить подключение Даона к Деосу, — выпалил четвертый регент, развернувшись к Лиаму.

— Действительно, — подхватил первый. — Это же решит проблему на корн...

— Я не буду этого делать, — спокойно ответил Лиам.

В комнате воцарилось недоуменное молчание, потом координатор осторожно уточнил:

— Мы не знаем еще каких-то обстоятельств?

— Да нет, — пожал плечами Лиам. — Я рассказал вам все. Просто мне нужен он.

Поверх изображения горящего искусственного мира снова появилось молодое лицо форварда с родинкой на левой скуле.

— Я правильно понимаю? Вы готовы рискнуть жизнями миллиардов пользователей ради одного... этого... — Первый регент запнулся, подбирая подходящее слово.

— Миро. Его зовут Миро. — ответил Лиам. — Да. Вы правильно понимаете. — Он сменил изображение, теперь собравшиеся могли детально разглядеть процесс подключения Даона к Деосу. — Хочу вам кое-что показать. — Чуть ниже появилась картинка с пирамидальной схемой. — Эта прото-цивилизация выстроена по типу роя. Сейчас подобное построение встречается крайне редко, но вот на заре вселенной оно было главенствующим. Одна мега-особь, абсолютный король, координирующий всех остальных. — Лиам поместил в верхнюю ячейку схемы уже знакомое собравшимся зрелое лицо. — Но, в отличие от вас, — он кивнул координатору, — его управление прямое. Он как вайзер, способный в любой момент перехватить управление. Он — средоточие мега-личности роя, его "точка контроля". Далее идут форварды. — Второй ряд схемы имел несколько ячеек, но лицо появилось лишь в одной из них. — Это — опоры роя. Очень развитые ментально личности, поддерживающие устойчивость разумной системы. Сколько их было изначально, я не знаю. Но сейчас форвард один. — Лиам быстро оглядел собравшихся и продолжил: — После первого неудачного опыта рой скорректировал свои действия и сначала атаковал вайзера, погрузив его...

— Его же чисто технически невозможно погрузить в глубокий сон, разве нет? — вставил первый регент.

— Вы правы, — согласился Лиам. — Состояние, в которое его погрузили, крайне нестабильно. Он не спит, но и не бодрствует, от этого защитные и координирующие функции полностью им утеряны. К тому же, в него заложили вирусный заряд. Если Тони все же проснется внутри своего курируемого пространства, если вернет себе истинную память — Деос ждет неминуемое вырождение. — Нижние ряды пирамидальной схемы Лиам заменил изображением споры. — Остальные имаго на момент подключения находились в споре. Учитывая, что физически она расположена в Игре, у имаго достаточно времени для пробуждения. Через шестнадцать стандартных суток первого уровня они будут уже в Деосе. А значит — практически у нас.

— Почему они поднимаются выше? — вставил четвертый регент. — Они же могут остаться там, на втором уровне. Это было бы как-то логичнее, не находите? Сначала энергетически укрепиться там, а потом уже...

— Потому что на втором уровне их быстро заметят те же стражи или регенты. Сателлит висел в небе Игры в неактивном состоянии, чтобы стражи не обращали на него внимания. Хотя он мог тянуть кармическую энергию с тех же зургов. Рой осведомлен намного лучше, чем вы думаете. Он даже в курсе, кто такие войды. Он знает мое имя. И чего можно от меня ожидать. Поэтому я и прошу вас отнестись к нему серьезно, как к большой опасности. Очень умной, могущественной опасности, которая не боится идти ва-банк. — Лиам прищурился, рассматривая четвертого регента. — Вот так они создают энергетический туннель для споры. — На экране появилась схема Даона. К темнеющему ядру виртуального мира тянулись несколько дополнительных энергетических жгутов. Начинались они, в основном, над развлекательными площадками. — Думаю, рой вошел в сговор с зургами. И теперь использует их, как рабочую силу. Зурги вполне могли создать эти дополнительные силовые жгуты и замаскировать их под свои нужды. Возможно, они используют их как тоннели для перемещения.

— А сами выкачивают с отдыхающих эмоции и переводят их в психическую энергию? — восхитился координатор. — Умно!

— Да, — кивнул Лиам. — Когда все будет готово, пробудившийся рой использует зургов, как сырье для второго всплеска, который разгонит спору по энергетическому тоннелю и вытолкнет ее в пространство Деоса. Это придаст рою дополнительную устойчивость. Плюс... черт его знает, какие чудеса, какое оружие может скрываться в ее глубинах. Необходимо оспорить право собственности зургов на недра Даона, чтобы затормозить этот процесс. Я бы даже предложил использовать ментальные удары...

— Стойте, стойте! — запротестовал координатор. — Ментальное оружие — вещь крайне серьезная. Если вы готовы санкционировать его применение, то хотя бы объясните нам сейчас — ради чего? Вы ведь понимаете, что мы можем попросить другого войда... — Он развернулся к Роско. — Уважаемый Мартаад, можете ли вы предотвратить подключение?

— К сожалению, нет, — расплылся в улыбке тот. — Я вышел из режима стагнации лишь несколько часов назад. И что-то мне подсказывает, что ни один другой войд сейчас не будет в зоне доступа. — Он весело расхохотался. — В принципе, это вполне ожидаемо. Лиам никогда не начинает действовать, пока не просчитает все варианты и не исключит мешающие его плану факторы. Так что, боюсь, нам придется пойти у него на поводу. Уж не знаю, чем ему так понравился этот мальчишка...

Координатор недовольно фыркнул, откинувшись назад. Темная масса кресла услужливо разошлась в стороны, создавая для него удобную вогнутую спинку. Второй и четвертый регенты, сидящие рядом, тихо зашушукались. Лиам не обратил на это никакого внимания, спокойно продолжив:

— У меня было время, чтобы хорошо изучить все произошедшее. Подготовка к вторжению началась задолго до подключения. Король и форварды наблюдали события на Зетте, а потом и на Родосе. Смею предположить, что идею энергостанций, работающих на нулевом пространстве, искусственному интеллекту подкинули именно они. Родос стал плацдармом роя, на котором он отработал принцип подавления естественной личности. Добившись положительных результатов, форварды создали лич-программу — лайт-версию Прото. Расчет был прост: подключить Деос к Даону, навязать жителям Деоса лич-софты, которые в нужный момент подавят родную личность. И сделать это особого труда не составит, учитывая, что все пользователи переведены на полное погружение. В момент подключения наши друзья взломали вайзера, господина Тони, и частично переписали основные коды пространства Деоса. Например, в память всех пользователей было заложено, что у каждого из них давно уже есть лич-прошивка, что кроме Деоса существует виртуальное пространство Даона и Игра. Что первым в это пространство ступил некто господин Новак. И что в Игре любой человек может добиться невообразимого могущества. Для этого нужно заявиться на битву. Рою оставалось лишь создать игрока, потенциального имбу — сосуд, на который будет идти постоянный сброс психической энергии. В нужный момент сосуд передал всю энергию господину Новаку, а тот устроил всплеск, запуская процесс пробуждения. Это, конечно же, случилось во время Полугодовых состязаний, когда количество пользователей в Игре было самым большим. Рой проснулся очень быстро и сразу же себя осознал, потому что его король и форварды-опоры давно бодрствовали и координировали процесс пробуждения. — Лиам добавил в пустые ячейки своей схемы еще четыре мужских лица. — Изначально эти функции должны были лечь на плечи вот этих молодых людей. Но, как я уже говорил, при первом подключении четверо форвардов погибло. И сначала я подумал, что рой пробудил кого-то еще, чтобы заменить свои опоры. Однако... — Четыре лица сменились другими, более молодыми. Три мужских и одно женское. — Это — некто Соня Ройзина. — Лиам указал на единственную в схеме девушку. — Она сыграла роль сосуда. Ее ввели в Игру как очень сильного потрошителя, и уже через месяц на игровое тело нашей потенциальной имбы пошел постоянный сброс как негативных эмоций от ее жертв, так и их сила. Она не жалела никого, выкачивала досуха, так что к моменту роковой Полугодовой битвы она была накачана под завязку. Во всей этой ситуации меня удивило лишь то, что рою зачем-то понадобились обычные люди, которых планомерно вели до Цитадели. — В воздухе ярко засветилось изображение золотой пирамиды. — Это место подключения к основным системам роя, святая святых их споры. Но король позволял избранным игрокам-людям входить туда, и это меня поразило. — Он вернул изображение схемы. — Как оказалось, новые форварды, пришедшие на место погибших — не совсем имаго. Это боты. Видимо, король решил, что будить других форвардов слишком накладно, а может, они у него просто закончились. Но самое забавное то, что всех этих ботов создал он один. — Лиам приблизил изображение молодого мужского лица с темной родинкой на левой скуле. Немного помолчал, изучая собравшихся внимательным взглядом, потом резко выпрямился и обратился к своему напарнику: — Скажи-ка пожалуйста, сколько личных ботов ты можешь создать и контролировать за раз?

— Ну, если прям пожалуйста... — расплылся в улыбке Роско, — то одного.

— Я тоже могу создать не больше одного, — признался Лиам. — Если нам нужно сгенерировать в игровом или исправительном пространстве необходимые события, мы корректируем действия уже имеющихся ботов. Но чтобы выполнить какую-то важную миссию, иногда мы играем на два тела. Легче всего создать боту дублирующую личность, перевести в режим полного погружения, или сделать его "спящим", как мы говорим. И лишь иногда вмешиваться, перехватывать управление и корректировать поведение этого бота. Обычно мы действуем именно так. Но ни о какой полноценной личности речь тут, конечно же, не идет. Однако боты, созданные Миро, — не просто идеальные искусственные личности. Они обладают автономным разумом, эмоциями, они почти настоящие, в них даже маячок прижился. Кем бы ни был этот малый — он практически творец. И это не все. — Лиам убрал с нижних рядов схемы изображение споры, раскидал по ячейкам множество лиц. — Для каждого бота он создал свои опоры. Это боты попроще, их он довел до Цитадели и подключил к споре. В Игре их называют высшими. А для этих опор создал опоры из людей. Их называют госерами. Итак, у нас получилась очень устойчивая разумная конструкция, которая с успехом заменила погибших форвардов. И заметьте, что нижняя часть этой конструкции, состоящая из людей, а не имаго, работает уже на плотной, человеческой кармо-энергии. А это дополнительный надежный фундамент. Он тоже сыграл свою роль при переходе.

В комнате воцарилось молчание. Через несколько секунд его прервал координатор:

— Действительно... впечатляет. Но что вы хотите сделать? Я все еще не понимаю...

— Ну это же исправительное пространство, — улыбнулся Лиам.

— Вы его исправите? — хохотнул генерал Нул. — Каким же образом?

— Обычная перекодировка, — ответил Лиам. — И последующая поддерживающая терапия. Наш дорогой король, господин Новак, потратил много сил на переписывание истории Деоса. Он не в лучшем состоянии, а потому большую часть времени проводит в Игре, восстанавливаясь за счет других игроков, выкачивая их силы. Этих бедняг прозвали игровыми коматозниками. Я нашел подходящий момент, когда Новак находится в погружении, как и боты-форварды, а наш друг Миро пребывает в Деосе в полном одиночестве. Нам нужно, чтобы кто-то устроил на него покушение, отправил на больничную койку на пару недель.

— Хотите погрузить его в кому? — спросил координатор.

— К сожалению, такую ментально сильную личность можно перекодировать лишь в бессознательном состоянии, — ответил Лиам.

— И в чем будет заключаться ваша перекодировка, позвольте узнать? — уточнил первый регент.

— Мы поставим его в позицию жертвы, конечно же, — улыбнулся Лиам. — Сыграем в любимую игру моего напарника, "убьем героя". Пока наш дорогой друг будет лежать в коме, мы устраним его ботов первой линии. А эту, — он указал на Соню, — мы разберем. Я до сих пор не знаю их секретов, а они бы нам пригодились. Например, как они создают подобные сосуды, как выстраивают цепочки подчинения. Согласитесь, было бы полезно уметь скакать из одного игрока в другого. Живого игрока, не бота. Мы ведь до сих пор этого не умеем. Я лично спущусь в мир Игры и проведу парочку экспериментов. И параллельно сыграю роль злодея. Миро уже знает мое имя, он боится Шанталара, так почему бы не убедить нашего друга, что он не имаго, не форвард, а человек, получивший силу роя, но не примкнувший к нему ментально? Что я не войд, а часть роя. Что все наоборот: я пытаюсь уничтожить человечество, а он его спасает.

— И что... это сработает? — недоверчиво протянул координатор.

— Если просто заложить это в его сознание — то конечно же нет, — ответил Лиам. — А вот если выстроить последующие события должным образом — то новая информация укоренится в нем, станет частью его самого. Роско, — он указал на напарника, — сыграет роль рассказчика. Он будет корректировать состояние Миро в реальном времени. Вы знаете, язык у него подвешен отлично. А также будет моим помощником, мы вместе проведем в Игре эксперименты над ботами Миро. Я же не только сыграю злодея, но и создам личность-сосуд, который заменит Соню. И еще выступит в роли принимающей стороны. — Лиам сделал небольшую паузу. — Дело в том, что "злодей" не может просто стать хорошим, ему нужно вынести свою темную часть, спроектировать ее на кого-то. Мой бот отыграет постепенный переход со светлой стороны на темную, позволяя Миро избавиться от этой части себя и благополучно завершить перекодировку.

— А что потом? — спросил координатор. — Что вы будете делать с ним дальше?

— Вы, должно быть, слышали, что войды всегда забирают все самое лучшее? — ответил Роско. — Мы делаем это не из собственной прихоти, мы создаем "зерна".

— Зерна?

— Да. Если мы видим, что какой-то процесс развивается неправильно, и его уже не спасти, то стараемся сохранить хотя бы его частичку — самую лучшую, жизнеспособную информационно и эмоционально. Думаю, Шанти хочет использовать Миро в качестве такого вот зернышка.

Лиам кивнул.

— Во-первых, я хочу найти его физическое тело. В Деос не попадешь со второго или третьего уровня. Это закрытая искусственная система, вход в которую осуществляется лишь сверху, в специально созданном игровом теле. К тому же, ботов невозможно создать, находясь в Деосе. А значит, Миро провел на нашем уровне немало времени. И сейчас его истинное тело тоже должно быть где-то на первом уровне, как и Новака. И Миро, и король используют ту энергию, что вынесли с собой из споры. И пока она не иссякнет — они оба под ее защитой. Они словно в коконе. И вполне способны выйти на наш уровень без последствий.

— Вы считаете, что кто-то помог им и здесь? — прищурился первый регент. — Помог подняться на наш уровень, создал для них игровые тела, в которых они погрузились в Деос?

— Несомненно, — кивнул Лиам. — И если мы найдем истинное тело одного — уверен, что там же найдем и второго.

— Но это... попахивает каким-то совсем уж глобальным заговором!

— О том и речь, — хохотнул генерал.

— С заговором мы разберемся потом, — отмахнулся Лиам. — Нам бы насущные проблемы решить. Новаку у нас тут пробуждаться никак нельзя, слишком велики риски. Я предлагаю разбудить Миро. Мы поместим в его сознание метку, которая выдаст нам его местоположение после пробуждения. А потом заставим его добровольно выйти из режима сна, проснуться на первом уровне. Только нам нужно что-то шоковое для пробуждения, чтобы разум проснулся раньше тела. Миро еще какое-то время будет находиться в Деосе, в состоянии, близком к сонному параличу. В такие моменты человек способен поверить во что угодно. Он по привычке продолжит верить в ту расстановку сил, что окружала его на протяжении перекодировки. Возможно, сознание подскажет ему, что он войд. Или просто бедняга-пользователь, оказавшийся не в том месте не в то время. Точкой станет устранение моего бота, Миро подсознательно воспримет это событие, как завершение своей мнимой миссии. Девяносто девять процентов из ста, что после этого он примет решение покинуть Деос. Однако... — Лиам вздохнул, — существует небольшая вероятность, что Миро почувствует инородный элемент в своем сознании. Что обо всем догадается и просто самоуничтожится. Я предлагаю отыграть и этот момент. Мы переключим его внимание с метки внутренней на внешнюю, пусть он возьмется поместить ее... да хотя бы в меня. Так мы отвлечем его мысли.

— И тебя прихлопнут, как только ты выйдешь из Даона в Деос, — хмыкнул Роско. — Чот так себе план.

— Значит, я не буду из него выходить. — Лиам на секунду задумался, на лице его отразилось беспокойство. Но он тут же взял себя в руки. — Правда, я хотел попросить Ганнера найти мне все точки подключения Даона к Деосу, чтобы устроить выброс из Игры всех игроков и одновременно сброс Даона с Деоса... в таком случае выкинет и меня... мда... Что ж, значит, я воспользуюсь старой версией Деоса, — он кивнул на парящую в воздухе картинку. Города все еще горели, зрелище было очень красочным. — Она будет существовать до того момента, пока мы все не перепишем.

— Божеее... — Генерал взлохматил волосы. — У меня от тебя уже ум за разум заходит...

Лиам улыбнулся. Он привык, что в моменты замешательства или крайнего эмоционального возбуждения генерал Нул неосознанно переходит с "вы" на "ты".

— Я думал, вы предупредите хотя бы Ганнера, — нахмурился координатор. — Чтобы он туда не совался. Он ведь очень ценный сотрудник...

— Ганнера я не отдам, — мотнул головой Лиам. — Он мне нужен. Может, мне даже удастся частично пробудить его, чтобы вернуть память. Ганнер найдет мне все точки подключения между пространствами, да и вообще поможет. И еще мне понадобится кто-то, кого можно усадить на место правителя в Игре.

— Марионетка? — фыркнул Роско.

— Марионетка. Такая же недосягаемая, как я. Я заберу ее в прежнюю версию Деоса.

Координатор на это махнул рукой и громко вздохнул.

— А еще тебе придется подумать обо всех утопленниках, — напомнил Роско. — Чтобы в момент выброса никто не застрял в Даоне.

— Подумаем, — согласился Лиам. — И поищем союзников среди зургов и пауков. У нас будет полтора года в Деосе. А в Даоне... лет сорок. За это время можно многое успеть. Но это уже детали, их можно обсудить и потом. Сейчас нам надо еще решить, кто и как уложит Миро в кому для перекодировки. Вот о чем стоит подумать.

— А в чем проблема? — спросил первый регент.

— Даже если мы свяжемся с кем-то в Деосе до момента подключения — в момент подключения он все забудет. А сейчас, как уже было сказано, пользователи в глубоком сне, и выйти на связь с ними не представляется возможным. Просто погрузиться мы тоже не можем, Миро нас засечет. Мы погрузимся, пока он будет в коме. Это единственная вещь, с которой я пока не разобрался.

Он замолчал.

— Но мы же можем договориться с Тони, разве нет? Предупредить его о предстоящем нападении, — заметил второй регент.

Первый регент и координатор посмотрели на него, как на глупца, Лиам же прищурился и пояснил:

— Можем. И рой сочтет эту информацию очень полезной, когда его взломает. А с тем, что мы пока оставляем все как есть, чтобы вытащить Миро, мы все, кажется, уже согласились.

Роско громко "эхнул", разряжая обстановку, и вывел перед собой панель со списком имен.

— Я согласен ввести Тони в игру, как нашего имбу, — добавил Лиам. —Он администратор и все еще обладает исключительными способностями. Я даже готов разбудить Тони, напомнив его семантическое ядро пробуждения. Да, времени после этого останется совсем мало, но если пространство Деоса начнет вырождаться, у Миро не будет другого варианта, кроме как выйти оттуда добровольно. Но предупреждать Тони заранее... этого мы точно не будем делать. Ни к чему так риско...

Его прервал веселый возглас Роско. Напарник развернулся к Лиаму, тыча пальцем в список пользователей Деоса. Глаза его полыхнули восторгом:

— Я нашел нам подходящего человека! — Он расхохотался в голос. — Тебе понравится!

Лиам прочитал имя, в которое упирался палец Роско, и скривился.

— Вы о ком? — спросил координатор, подавшись вперед.

Роско подвесил в воздухе изображение худощавого молодого человека с бледным лицом и большими прозрачными глазами.

— Это некто Кзавер Залдивар. Новомодный художник, скульптор и вообще не в меру креативный человек.

— Знаем, знаем, — усмехнулся первый регент. — Моя дочь от него в восторге. Но что он делает в Деосе? Кзавер, конечно, та еще заноза и скандалист, но вряд ли его можно назвать преступником.

— Помнится, он заявил, что может добиться успеха, даже малюя сырые детские картинки, — сказал второй. — Что? Я люблю искусство. Разве военные не имеют на это право?

— Было такое, — кивнул Роско. — А в миры второго и третьего уровней он обычно спускается ради "исключительного зрителя". Кзавер уверен, что настоящее искусство могут оценить лишь сломленные или надтреснутые личности, у которых явные проблемы с моральной самоорганизацией. К тому же, я слышал, что он просто не выносит ментальных помощников.

— А почему вы уверены... — начал первый регент.

— Потому что он никогда не спит, — перебил его Лиам. — Кзавера невозможно отправить на полное погружение. Особенность психики.

— Ага, — усмехнулся Роско. — Психики, расшатанной всякими запрещенными техниками и препаратами. Могу поспорить, на момент подключения он был в очередном творческом угаре, вот наши дорогие друзья его и пропустили.

— Вы не выглядите довольным, господин Шанталар, — заметил координатор.

Лиам перевел на него взгляд и вздохнул.

— Шанти — личное божество Кзавера, — пояснил Роско, — прекрасное и безмерно обожаемое. И самая частая тема его творчества. А вы знаете, как Шанти любит внимание к своей персоне...

— Ладно! — Лиам поднялся. Кресло мягко выпустило его и свернулось сферой. — Если мы все обговорили, то жду вашего одобрения. И мы сразу же приступим.

Координатор и регенты переглянулись. Алиссандер Нул тоже поднялся, не спеша пошел в комнату погружения.

— Генерал, — окликнул его Роско.

— Даже не обсуждается! — отмахнулся тот. — Я буду здесь, пока все не закончится.

На встречу с Ганнером Лиам отправился один. Роско и генерал Нул ждали его недолго, вернулся войд раньше, чем планировал. До рассчитанного момента погружения оставалось еще целых пятнадцать минут.

— Ты рановато, — заметил Роско.

Он покачивался в контактном кресле, генерал стоял у него за спиной. Оба обеспокоенно посмотрели на вошедшего Лиама.

— Я... кое-чего не учел, — признался тот, садясь в свое кресло. — Кое-чего важного.

Он подвесил в воздухе изображение двух ботов. Один был молодым, хрупким и почти по-девчачьи красивым, второй уже в годах. Судя по одежде — федерал.

— А это что? — спросил Роско, заметив на виске бота выпуклость. — Чтобы скрыть отсутствие маячка?

— Я предупредил Ганнера о будущем подключении, мне кажется, он просто идеально прописал ботам личную историю. Глянь потом, время еще есть. — Он пристально посмотрел на Роско. — Но я провел парочку экспериментов... Миро оказался гораздо сильнее ментально, чем я предполагал. С ботами все в порядке, но он... он чувствует, если пользователь в сознании.

— Это что же, нам нельзя к нему приближаться?

— Да. Нельзя ни мне, ни тебе, ни Кзаверу. Если пользователь вошел в Деос в полном сознании и пребывает в нем — при личном контакте Миро это заметит.

— Плохо... — нахмурился Роско.

— А вам обязательно контактировать напрямую? — спросил генерал.

— Ему-то нет, — кивнул Лиам в сторону напарника. — Кзавер тоже может отправить Миро в больницу чужими руками. Но вот я... для нас двоих я прописал очень много взаимодействий. И они просто необходимы. По-другому никак. Боюсь, он почует что-то чужеродное, даже если я уйду на полное погружение. — Он вздохнул и устроился в кресле поудобнее. — Если только перенести свою точку контроля в бота...

— Ты... ты же шутишь сейчас? — тихо, но очень серьезно сказал Роско. — Никто не...

— Хотите, чтобы в качестве бота выступило ваше родное игровое тело? — удивленно вскинул брови генерал. — Такое возможно?

— Да. Такое возможно, — подтвердил Лиам.

— Но лишь на небольшом временном участке! — повысил голос Роско. — Ты прячешь свое изначальное тело в Игре! Да твое настоящее совершенно отвыкнет от тебя за столько-то лет! Никто, ни один человек или войд, не выносил вовне точку контроля так надолго! Когда ты вернешься, тебя ждет отторжение!

— Необязательно, — передернул плечами Лиам. — Покинутое тело не является настоящим ботом, часть моей личности в нем все же остается. И она будет чувствовать свою неполноценность, будет стремиться обрести целостность.

— Но когда эта часть узнает, что не является ключевой, что большая часть находится вовне, это будет шоком! — выпалил Роско. — Ты готов...

— Значит, не узнает. — Лиам нахмурился. — А, нет. Встреча моего бота и тела обязательна... Что ж, тогда мы решим эту проблему еще большей проблемой. — Он немного нервно хохотнул. — Устрой ментальный удар по моему телу. Боль от потери пальца можно перекрыть, отрубив всю руку.

— Крайне неудачное сравнение, — покачал головой Роско. Но тон его все же смягчился. — К тому же... ты уверен, что Миро не почувствует тебя в боте?

— Уверен. Бот пойдет на полное погружение.

— Ты... собираешься играть совершенно вслепую?

— А что? Личные истории Ганнер прописал нам в совершенстве. Все остальное — за тобой. — Лиам усмехнулся. — Думаешь, не справишься?

— Ой... — возмутился Роско, закатив глаза. — О тебе же беспокоюсь... Хочешь сказать, что в спящем состоянии ты поверишь, что являешься сосудом роя?

— А чем я лучше Миро? — парировал Лиам. — Мне тоже можно внушить что угодно, если создать нужные изначальные условия и все необходимые события. Человек поверит, что он гриб, если вдруг обнаружит, что у него есть шляпка и ножка, и что он растет из грибницы.

— Ты сегодня прям весь в аллегориях... — буркнул Роско. — А сны? В бессознательном состоянии твое настоящее "я" будет всплывать наружу.

— Сны можно и подкорректировать, — отмахнулся Лиам. — Ганнер вот что предложил... мой бот выступит в роли брата Сони. Во-первых, это объяснит, почему он не имеет прошивки и маячка. Во-вторых, болезненные воспоминания и сны о Соне обеспечат ментальную устойчивость. И, в-третьих, Миро получит новую личную историю, он выступит в роли косвенной причины гибели Сони. И это поможет ему выместить свою темную сторону на моего бота. Люди охотнее предают тех, перед кем чувствуют вину.

— Но...

— Если беспокоишься, то постарайся корректировать поведение моего бота при необходимости. — Лиам открыто улыбнулся. — Я разрешаю. Можешь оторваться и наболтать ему чего угодно. Когда еще я стану тебя слушать?

Роско саркастически скривился, потом вздохнул и спросил:

— Уверен, что Миро не озаботится смертью остальных своих ботов? Что не вспомнит о них?

— Уверен. Смерть первой линии ботов мы объясним бунтом против тираничного меня. А о ботах второй линии он и не подумает. Все просчитано самим Ганнером, не переживай. — Лиам подумал и добавил: — Мы зададим какую-нибудь кодовую фразу, чтобы подготовить мой разум к возвращению в реальное тело. Если я дам верный ответ — значит готов к возвращению. У моего игрового тела останется вся память, за исключением некоторых пунктов, конечно же. Все... все должно получиться. Главное — следи за собой. И за Кзавером присмотри. Предупреди его, чтобы ни в коем случае не выходил с Миро на прямой контакт, даже если обстоятельства так сложатся. Пусть хоть голову себе расшибет.

— Ты меня искушаешь, — улыбнулся Роско.

— И вообще. Его бы лучше тоже в Игру запрятать, от греха подальше. Особенно если они с Миро все же столкнутся.

— Я прослежу. — Роско включил обратный отсчет в пять минут. — Кодовую фразу уже придумал?

— Сейчас.

— И... ты действительно готов? — в голосе напарника послышалось волнение.

— М?

— Это же Даон. Я понимаю, времени прошло достаточно, но...

— Все в порядке.

— Дело ведь опять не только в "зерне", да? Ты пытаешься спасти всех, перевоспитав одного негодяя.

— Может, и так, — отрезал Лиам.

— Не забывай, что даже у ангела ничего не вышло.

— Так я и не ангел.

— Его действия привели к концу света, — продолжал гнуть свою линию Роско.

— Значит, это будет лучший конец света из всех возможных, — огрызнулся Лиам. — Опыт есть.

— Как знаешь... — сдался Роско. Немного помолчал и добавил тише: — Или ты надеешься, что он... этот Миро... сумеет воссоздать ее?

Генерал за его спиной вежливо покашлял.

— Не буду врать. Поэтому ничего не отвечу. — Лиам откинулся назад и энергично растер лицо ладонями. — А кодовая фраза... давай-ка...

"Зарегистрирована потенциально опасная эмоция, — сообщил ментальный помощник. — Перевод в карантин через пять..."

— Давай возьмем фразу: "Сильнейшую боль человек причиняет себе сам".

Лиаму показалось, что Роско вздрогнул.

"...один, — пропел в голове помощник. — Эмоция переведена в карантин".

Эпилог

Высокие тонкие тополя пронзали лазурное небо, красиво рябили листвой. Миро как всегда сидел у окна, подперев голову рукой, и рассматривал небольшой садик исправительного пансионата. В свободное время никто его не тревожил и не возражал, если молодой человек занимал самое удобное место общего зала. Миро имел категорию "s" — преступник, лишенный памяти, отправленный на глубинную перекодировку. И его панически боялись, даже несмотря на привлекательное лицо и внешнее спокойствие. Впрочем, Миро такое отношение вполне устраивало.

Первые пару лет он, правда, не был таким уж спокойным, постоянно ругался с персоналом и требовал, чтобы ему предоставили хоть какую-то личную информацию. Или хотя бы огласили приговор. Но постепенно потерял всякую надежду.

Сразу за линией тополей начинался невысокий кирпичный забор без единой калитки. Но перелезать через него было совершенной глупостью, Миро давно это знал. Потому что за забором не имелось ничего, кроме белесого тумана. И куда ни пойди — все равно выйдешь обратно к кирпичной стене.

— А ты тут совсем сдулся, смотрю.

Миро вздрогнул и отвернулся от окна. Он уже и забыл, когда последний раз кто-то заговаривал с ним. Даже персонал избегал разговоров, неизменно молча исполняя ежедневные процедуры.

— ...что? Кх... — Миро прочистил горло.

Человек, остановившийся перед его креслом, был высоким и стройным. Длинные серебристые волосы спадали на лацканы темного кителя. Военный?

— Я лишь попросил присмотреть за тобой, пока ухожу в стагнацию, а они засунули тебя так глубоко. — Незнакомец широко улыбался, но его глаза оставались холодными и очень внимательными. — Идем, нам предстоит еще много работы.

— А вы кто вообще? — спросил Миро. — Мы встречались?

— Встречались, встречались. — Незнакомец протянул ему руку, то ли здороваясь, то ли помогая подняться с кресла. — Меня зовут Лиам. Теперь я твой оператор.