Убежище для ангела

Пролог

– Хочешь кофе?

Вопрос, такой простой и будничный, заставил Энджела обернуться. Кофе, пронеслось в мыслях, какой кофе, сейчас, когда решается его судьба, он вот-вот покинет штаб и отправится в Академию выполнять важнейшее задание. Почему кофе, зачем… а потом пришла другая мысль – кажется, он уже перестарался.

Анна, сидевшая за столом и греющая руки о пузатую кружку с оленями, едва заметно улыбнулась, словно смогла прочитать его мысли.

Понадобились два глубоких вздоха и возможность три секунды постоять с закрытыми глазами, чтобы напряжение спало, и Энджел усмехнулся собственной растерянности. Наверное, он глупо выглядел, застыв у монитора и в десятый раз повторяя давным-давно заученные строчки.

– Хочу, – заявил он и, убрав планшет, подошел к столу.

Пока Анна со своей уютной, такой по-родному теплой улыбкой наливала еще в одну кружку дымящий напиток, вернулось подобие паники. Он ведь собирался покинуть штаб. То есть, действительно, уехать отсюда на долгое время, вероятно, не на один год, жить буквально в другом городе. С сегодняшнего дня для него вообще все изменится. Он больше не будет каждый день видеться с кураторами, обмениваться колкостями с Анной, слушать ворчание Ханса. Энджел продолжит учиться, но теперь совершенно иному. Если раньше он постигал тонкости бытия шпионом («агентом», по словам кураторов), то теперь он будет действительно учиться, как и все талантливые аристократы, в Академии. Как там говорят в этих неправдоподобных книжных историях? Он на пороге новой жизни.

Машина должна была приехать уже через полчаса. Это так мало, особенно когда готовился годами, помогал разрабатывать план действий, тренировался физически, психологически и умственно, зубрил, терпел болезненные процедуры и навязанную конкуренцию. И вот теперь все одобрено свыше, день Икс настал, и наконец он получил добро на возможность действовать самостоятельно. Принимать решения каждый день, знакомиться с аристократами, заниматься докладами и внедрять план в жизнь… теперь все зависело только от него, и это ощущение уже приятно пьянило, хотя он до сих пор оставался в здании штаба организации.

Кружку с кофе Анна сунула ему прямо в руки. Энджел машинально отпил глоток, но вкуса даже не почувствовал, только приятное тепло. Мысли хаотично сновали в голове, хотелось напоследок сказать что-нибудь обаятельное, невероятное и способное запомниться, но он пока не мог ничего придумать.

– Будешь мне писать? – Анна подмигнула ему. Энджел легко узнал и этот тон, и взгляд, и даже слова. Она всегда пытается так поддержать, помочь и себе, и другим. Постоянный фоновый флирт – когда-то она сама так это назвала.

– Буду, – пообещал Энджел и тут же хмыкнул. – Если останется время. Понимаешь, работы теперь хоть отбавляй, получится ли регулярно вспоминать об одной сотруднице штаба…

Он невольно ойкнул, когда Анна шлепнула его по плечу, едва не расплескав напиток в кружке. Энджел собирался уже начать жаловаться, но дверь в кабинет отворилась и вошел Грей. Их ценный компьютерный гений, восходящая звезда хакерских премудростей и просто личный куратор для Энджела. Для поездки он даже сменил свои привычные мятые джинсы и заношенные футболки на строгий костюм с застегнутой по горло рубашкой. Да что там одежда, он даже собрал в хвост волосы и побрился!

– Энджел, – в отличие от Анны, говорил он прохладно и официально, – пора.

– Угу, – вздох получился каким-то… слишком грустным.

Можно было заподозрить, что он на самом деле боялся оставлять привычную жизнь, но ведь это не так. Впереди маячила долгожданная надежда, уже сейчас Энджел предвкушал сотни возможностей, которые вспыхнут перед ним подобно звездам, стоит просто стать студентом Академии.

Ведь он сам мечтал сбежать. Ни на миг не обманывал себя и не считал штаб по-настоящему домом. Здесь все и каждый друг друга использует, вот и он ничуть не лучше и давным-давно приспособился, привык и научился выживать. Тосковать, скучать… это все равно из-за привычки. Он слишком хорошо это понимал.

Конечно, он будет писать Анне. И не только ей, координаторы потребуют отчеты уже в первую неделю обучения. Ничего, справится как-нибудь. Привкус запретной свободы стоит недешево, за него стоит побороться, а уж потерпеть неудобства – так и подавно.

Глава 1. Добро пожаловать в Академию

– Если бы я тогда осознавал, каким хрупким и недолговечным окажется мой мир, ради которого я жил долгие годы, ради которого вытерпел истинный ад и изменил самую свою суть, я бы, наверное, сломался.

Первое, что вбивали в голову всем поступившим – обучение в Академии невероятно престижно. Это главное достижение в жизни каждого студента, а значок, выдаваемый в первый же день – почетное знамение принадлежности к избранным. Именно поэтому его носят на левой стороне груди, у самого сердца.

О престиже, важности и беспрецедентной серьезности в первый день заявляли на каждом занятии. Строгие преподаватели обязательно упоминали этот факт в той или иной части лекции. Они расхаживали между стройными рядами столов, за которыми расположились студенты, вещали о литературе, истории или точных науках, и обязательно затрагивали в своих речах невероятную удачу – возможность учиться в великом заведении со славной историей.

Последнее, конечно, имело место быть. Академия Святого Франца была построена около века назад и сперва была почти исключительно военным учебным заведением для аристократов. На ту пору стране нужны были отважные воины, а не образованные молодые люди. Еще десять лет назад в этих коридорах пахло порохом, дымом и подчас кровью, а также царило напряжение, вызванное затянувшимся чрезвычайным положением. Но теперь ситуация изменилась кардинально. Военных предметов поубавилось, зато студенты могли изучать то, что действительно им пригодится в мирной жизни.

Обязательным оставалось только наличие таланта, который определял принадлежность к аристократии.

Энджел думал пойти на поток к разработчикам,однако судьба распорядилась иначе. И теперь он сидел в кабинете и слушал лекцию по дипломатии – предмету, который казался ему невероятно скучным. Отчасти потому, что профильный предмет вел крайне скучный преподаватель. Отчасти же… Энджелу не хотелось дополнительно изучать то, что и так было основой его деятельности в Академии.

В огромной аудитории с высоченными потолками гуляло эхо. Сегодня было пасмурно, и вытянутые арки окон из огнеупорного пластика пропускали мало света. С последних столов записанное на доске вообще не разглядеть. Да Энджел и не пытался. Остальные студенты привлекали его куда больше, нежели господин Кранц, немолодой профессор со стремительно лысеющим затылком и гулким, важным голосом. Преподаватель медленно шествовал по рядам между столами, изредка поглядывая в книгу, которую держал в одной руке, а другой скупо жестикулировал. Лекция, может, и была важной, но менее скучной ее это не делало.

– Установление дипломатических отношений между государствами не обязывает открывать посольства в обеих странах. Это весьма затратно и требует более длительного согласования сторон, – зачитывал профессор.

Следовало писать конспект, ведь потом как-то придется сдавать экзамены. Энджел опустил глаза в тетрадь и невольно восхитился. Дорогая плотная бумага под пальцами так и манила белизной, нигде раньше он такой не видел. Да и ручки, которые здесь выдавали, были удобными и легко ложились в ладонь. Не дешевый пластик, но металл с золоченой отделкой и стеклом, с витиеватой гравировкой «А» на колпачке. Такими, наверное, приятно вести дневник в тяжелом блокноте с засушенными листьями между страниц. Но увы, свои тайны доверить бумаге он не мог.

Вздохнув, Энджел все-таки прислушался. Он написал уже немного, в тетради красовалась неровная вязь рукописного текста. Но стоило отвлечься, как мысль утекла, и теперь нужно было еще раз вслушаться в лекцию.

– Бизнес в чужой стране вести можно лишь в политической стабильной ситуации, максимально исключающей риски для предпринимателей, – господин Кранц как раз проходил мимо стола, где сидел Энджел, и пришлось с важным видом начать строчить – хоть что-нибудь. – Это способствует заключению новых контрактов, которые, в свою очередь, позитивно влияют на экономику обеих стран…

В этот раз он осилил половину страницы. Ручка приятно поскрипывала, запах свежей бумаги и чернил Энджел находил восхитительным. Но, увы, это и все, что нравилось ему в лекции.

Грустно, что теперь не попасть к разработчикам. Наверняка ему удалось бы достичь высоких результатов в этой отрасли. Может быть, придумал бы новую программу, что-то невероятно полезное и важное для Фрезии.Но увы, теперь талант его будет загублен навеки.

А все эти мучения из-за него.

Черноволосая макушка через стол принадлежала Рэйгалу Стюарту. Перспективный аристократ с безупречной биографией и прекрасным уровнем таланта. Когда на вступительном экзамене он продемонстрировал, что умеет, Энджел понял, что подружиться ему лучше всего именно с ним. На удивление это оказалось несложно, хотя на первый взгляд Рэйгал выглядел высокомерным и неприступным.

Нельзя быть навязчивым. Нельзя быть подозрительным. Нельзя показаться странным. Энджел Фьюрис – самый обычный студент, родители погибли несколько лет назад, воспитывает его тетя. Уровень таланта немного низковат, но для обучения в Академии достаточный. Планирует тихую спокойную жизнь на благо Фрезии и короля Филиппа. Выдающимися способностями не обладает, учиться должен хорошо, но не привлекая к себе внимание. Все это – важные установки, которым необходимо следовать.

За две недели, проведенные в Академии, Энджелу пока все удавалось. Учиться ему нравилось, большинство лекций он слушал с удовольствием, особенно те, что касались литературы и истории. Досадно, что профильный предмет не вызвал в нем никакого благоговения, однако с остальными проблем не возникало.

Убедившись, что профессор сейчас находится в противоположной части аудитории, Энджел осторожно оторвал краешек страницы и написал мелким почерком:

«Пойдешь со мной после занятий на пруд? Можно сперва в библиотеку».

Бумажку он сложил два раза и, улучив момент, бросил ее в Рэйгала. Она приземлилась как раз рядом с его локтем, затянутым дорогой тканью академической формы. Секунда – и он подобрал записку.

Можно было отправить сообщение, но телефоны во время занятий были отключены. Уж кто-кто, а Рэйгал это правило точно соблюдает.

Он хорош во всем. Его отметки значительно выше средних по Академии, его талант позволяет творить невероятное. Энджел снова вспомнил, как впечатлила его огненная стена, которую он воспроизвел на экзамене. Большинство поступающих представили огненные стрелы, кто-то сумел изобразить крупную вспышку, у девушки из соседнего потока получился огромный огненный шар, который распался яркими искрами. Но Рэйгал создал стену из огня примерно с себя ростом, а когда вытянул руку, она начала двигаться в сторону мишени. Это впечатлило не только Энджела, но и преподавателей. Ему присудили высший балл использования таланта аристократа.

Энджел на экзамене взял в пример именно его выступление. Он тоже создал стену, но не ровную, прямую и двигающуюся. Он окружил себя ею, словно поместившись в огненный цилиндр. Экзаменаторы его находчивость оценили и похвалили талант Энджела.

Талант, которого никогда не было. И сейчас нет.

Ответную записку он получил спустя пять минут. Энджел даже не успел заметить, как ее бросил Рэйгал, потому что усиленно строчил конспект. А бумажка упала прямиком на тетрадь. Бросив косой взгляд на преподавателя и дождавшись, пока тот отвернется, он развернул записку.

«Мы на паре. Хочешь поговорить – дождись перерыва».

Ну да, чего еще можно от него ждать. Энджел тоскливо вздохнул и убрал бумажку. Но стоило вернуться к конспекту, как о его рукав ударилась новая. Это было так неожиданно, что Энджел вздрогнул. Он тут же поспешил развернуть записку.

«Сначала в библиотеку. Потом на пруд. Ненадолго».

На губах сама по себе появилась довольная ухмылка. Ну вот, не устоял! Он поднял голову, всматриваясь в эту невозмутимую черноволосую макушку впереди. Ответ начал писать уже на обратном клочке.

«Окей! Можем вместе перекусить в столовой. Угостишь меня пончиками?»

Вот только в этот раз Энджел поспешил и бросил записку слишком быстро, а потому не рассчитал траекторию ее полета. Бумажка должна была упасть на стол, но вместо этого полетела прямиком в голову Рэйгалу и ударилась в его затылок, а затем отскочила и свалилась на пол между рядами.

К счастью, преподаватель этого не заметил. Но сидящий за соседней партой Говард Брант все увидел и беззвучно захихикал в кулак. Хуже некуда, этот тип буквально с первого дня вызывал неприязнь сразу по ряду причин. Например, любил распускать слухи. О Рэйгале в том числе. Увидев, как тот разговаривал с Шеннон Барко, он пустил шепоток, что они встречаются. И ведь ему верили.

Рэйгал успел только обернуться, а Говард уже дернулся, молниеносно схватил с пола записку и тут же вернулся на свое место. Он сразу развернул бумажку и принялся читать, что там написано.

Вот же гадство.

– В наше время в обязанность дипломатических послов входит не только установление дружеских отношений с потенциальными союзными государствами. Важно напоминать о том, что именно Фрезия организовала строительство оборонной стены, которая избавила от опасности вторжения все три графства, а значит…

Господин Кранц вдруг умолк. Шаги его, неторопливые и тяжелые, раздались совсем рядом. Он целенаправленно шел к ним!

Правила в Академии довольно строгие. Энджела предупреждали не раз – он ни в коем случае не должен вылететь. А это может случиться по целому ряду причин. В Академии нужно было вести себя идеально, чего Энджел, разумеется, не делал. Точнее, делал, но не всегда и не во всем.

Невольно он начал волноваться. Однако профессор прошел мимо него и остановился напротив Говарда. Тот медленно поднял голову и быстро спрятал бумажку. Разумеется, было уже слишком поздно.

Лицо профессора Кранца казалось беспристрастным, как стена. Узкие щелки темных глаз, сжатые в одну линию губы с опущенными уголками, не сулили ничего хорошего. Массивный фолиант, который он держал в левой руке, напоминал грозное оружие.

– Юный Брант, вы, верно, не совсем понимаете, где находитесь, раз позволяете себе подобное, – голос профессора звучал вкрадчиво и очень холодно. Даже у Энджела по спине побежали мурашки.

– Это не мое! – тут же выкрикнул Говард, и нарушил тем самым еще одно правило – повышать голос в стенах Академии нельзя.

– Также вы не отдаете себе отчета в том, с кем говорите.

Энджел невольно втянул в плечи голову. То, что он сейчас наблюдал, вызывало у него легкую панику. Если и ему перепадет, и если об этом узнают… но, кажется, господин Кранц был озабочен только действиями Говарда.

Тот в это время оправдывался, клятвенно заверял не нарушать больше правил и смирно слушать лекцию. Вся аудитория затихла, никто и не думал за него вступиться.

– Это единственное предупреждение от меня, – напоследок заверил профессор, – других не последует. Вы ведь понимаете, что это значит? Будьте внимательны.

Такой же неторопливой походкой он направился к преподавательскому столу. Пока длилась вся эта сцена, успел прозвенеть звонок, оповещающий о завершении лекции. Студенты, помедлив немного, принялись неторопливо подниматься из-за столов. После недавней сцены и весьма строгих местных порядков все еще ощущалось некоторое напряжение.

Хотелось, конечно, забрать у Говарда записку, но Энджел здраво рассудил, что к нему лучше пока вообще не лезть. И вместо этого, затолкав книги и тетрадь в сумку, направился следом за Рэйгалом.

Он никогда не ждал Энджела, и за ним приходилось бегать. Чаще всего это раздражало, но Рэйгал не принимал никакие жалобы. К нему вообще нужно было привыкнуть прежде, чем пытаться подружиться.

Догнать его удалось уже в коридоре. Лекция на сегодня была последней, потому можно не сомневаться, куда идти дальше.

– Это было неразумно – бросать мне записку во время лекции, – довольно прохладно отчитал его Рэйгал.

Едва поравнявшись с ним, Энджел неловко рассмеялся и запустил пятерню себе в волосы. Можно не бояться их растрепать, они всегда беспорядочно вились, как их ни укладывай.

Они шли по коридору к лестнице на третий этаж. Высокие узкие окна, зарешеченные металлическим узором, пропускали довольно мало света, потому в коридорах почти всегда царил полумрак. Его усиливала темная лепнина на стенах и ажурные кованые перила на втором этаже, выкрашенные темно-коричневой краской. Ближе к вечеру загорались искусственные канделябры, встроенные в стены, как и главная большая люстра в центре зала, но никогда это не происходило раньше шести часов вечера.

Форма у студентов была в тон – черная с серебряной вышивкой. И если Рэйгалу она была весьма к лицу, то Энджел выглядел в черном очень нелепо из-за светлой кожи, глаз и волос.

– Ну да, не стоило явно, – желая замять историю, пробормотал он, – еще и Говард мою записку поднял. Мда…

Они вместе, минуя небольшой холл, вышли к лестнице. Десяток ступеней уводили вверх, а затем у широченного окна, демонстрирующего край сада с фонтаном, разминались вправо и влево еще на десяток. Только после этого взгляду открывался коридор третьего этажа – последний в здании Академии.

– Ты боишься новых сплетен от него? Что же ты там такое написал? – Рэйгал впервые обернулся и посмотрел на него.

– Да так… позвал тебя в столовую перекусить и предложил угостить меня пончиками, – признался Энджел, уже представляя, как его собеседник начнет закатывать глаза.

Однако тот только вздохнул и не стал отвечать.

– Я надеюсь, Говард не пустит теперь новые слухи, – пробормотал Энджел.

– Это было бы глупо, – отозвался Рэйгал, сворачивая в коридор, уходящий вглубь здания. К лепнине здесь присоединялись скульптурные изображения греческих богов и героев. Такие были только тут, рядом с библиотекой. – Что может он придумать? Что ты голодаешь? Ты ведь аристократ!

– Ну да, – Энджел снова неловко поскреб затылок.

Тему следовало поскорее замять, она была не просто неприятной, но и опасной. Однако Рэйгал, кажется, не собирался ее развивать. Они отворили дверь и вошли в библиотеку. Помещение, где она располагалась, вероятно, было самым большим во всей Академии, даже больше тренировочного зала. Разделенная на три помещения, она занимала половину целого этажа и содержала великое множество как книг, так и научных трудов. В некоторые секции невозможно было попасть без специального пропуска, а то и не одного.

Книги – ценнейшие носители знаний, в том числе тех веков, которые нынешнее человечество уже не помнит. Мир до Катаклизма, когда истории писали о текущих событиях и проблемах, когда могли позволить себе философию и заумные рассуждения на сотни тем.

Сейчас новые книги тоже печатались, но в основном – пропаганда для обычных жителей. Независимые писатели существовали, но индустрия в целом считалась слишком малоприбыльной. Однако книги под запретом не были, в том числе и классика прошлых веков. Просто они стали дороже, и не каждый простолюдин мог себе позволить даже десяток изданий. К тому же, книги прошлого повествовали в основном о событиях, ныне утративших актуальность.

Зал, куда Энджел с Рэйгалом направились, считался общим, посвященным художественной литературе. И тут царила такая тишина, что это давило на уши.

В ряд стояли десяток металлических полок, между ними – только гипсовые постаменты, изображающие главных деятелей страны и известных выпускников. Тут имелся постамент с изображением нынешнего принца Маркуса Крайна, который, к счастью, не обучался здесь. В воздухе, помимо отчетливого запаха книг, стоял едва ощутимый – гипса и краски.

Забавно, но книги были тем самым основным материалом в Академии, который мог сгореть. Потому библиотека могла бы считать опасным помещением.

За массивной каменной стойкой дежурила госпожа Аннабет. Невысокая, еще довольно молодая, в простенькой форме и с уложенными в косу вокруг головы светлыми волосами, она напоминала эльфа. Заметив посетителей, Аннабет открыла учетный журнал. И как-то сразу поняла, кто именно пришел за книгами, потому что в сторону Энджела даже не посмотрела.

– Добрый день! Вы по записи? – улыбнулась она.

– Да. Рэйгал Стюарт, – представился он, а затем, порывшись немного в сумке, достал оттуда две книги и положил их на стол.

Аннабет деловито кивнула, подхватила книги и проверила их по списку. Что-то чиркнув в своем блокноте, она поинтересовалась, будут ли посетители что-то брать. Рэйгал согласно кивнул.

Энджел уже привык к тому, что его новый друг любит читать, и что вкусы у него своеобразные. Он тяготел к готической классике прошлых веков, и томик Гастона Леру, который он попросил, служил тому подтверждением.

– Пожалуйста! – Аннабет довольно скоро принесла искомую книгу, старую, в темном переплете и с эпичной картинкой на обложке. Сделав запись в журнале, она протянула книгу Рэйгалу, и тот благодарно кивнул.

– Как у тебя хватает времени читать? – совершенно честно сокрушался Энджел, когда они двинулись обратно.

Рэйгал посмотрел на него с легкой улыбкой. Он был немного выше, и когда вот так бросал взгляд сверху вниз, становился совсем невыносимым. Нет, высокомерным он, как правило, не выглядел, скорее, очень, невероятно в себе уверенным.

Ответ на вопрос Энджелу на самом деле не требовался. Он не раз видел своего друга в свободное время за очередной книгой. В прошлый раз это были поэмы Байрона.

– Если бы мне его хватало, в библиотеке не осталось бы уже ничего, что в данный момент мне интересно.

– Да ладно, – хмыкнул Энджел, – даже ты не такой вундеркинд.

Они уже спускались по лестнице. Легкое урчание в животе напомнило о дальнейших планах, и пришлось о них также сообщить.

– Давай заглянем в столовую?

– Не в этот раз. Сейчас там людно, не люблю это время. Если хочешь, отправляйся без меня.

Пришлось подавить тяжелый вздох. Энджел с удовольствием последовал бы его совету и пошел перекусить самостоятельно, но необходимость поддерживать дружеские доверительные отношения с Рэйгалом была все же в приоритете. Это означало – проводить с ним как можно больше времени, узнавать его, анализировать, искать сильные и слабые стороны – все, что не указано в досье.

– И ты не угостишь меня пончиками… – он трагично вздохнул и комедийно опустил голову.

В ответ – тихое хмыканье.

– Никогда их не любил. Если говорить о сладостях, то предпочитаю круассаны.

– С шоколадным кремом.

– Нет. С черничным или малиновым.

Энджел тихо рассмеялся. Он представил себе этого серьезного человека, который сидит на кухне и капризно отбирает шоколадные и черничные пончики. Картина показалась ему забавной.

Когда в его сторону полетело яблоко, Энджел удивился и едва не упустил его. Но успел вовремя поймать.

– Если ты голоден, перекуси этим, – суховато пояснил свои действия Рэйгал.

Он не выпячивал этого, но его можно было назвать заботливым и внимательным. Он вообще – большой сюрприз. Вот только покажется, что понял его наконец, и случается нечто такое, что полностью перечеркивает прежнюю уверенность.

– Отдаешь мне свои яблоки, – Энджел широко заулыбался и, обтерев о рукав, укусил таки сочный плод, – как трогательно.

– Но ты ведь тоже тратишь на меня свое время.

Эти слова настолько удивили, что он забыл, как жевать, и только косился в сторону стройного темного силуэта чуть впереди. Если Рэйгал ценил то время, которое Энджел проводил с ним, это можно было считать победой. Странной, непонятной, ведь усилий к этому он не прилагал. Но в то же время Рэйгалу не всегда можно было верить. Не всегда он был честен, не всегда говорил то, что думает.

Академию они покинули спустя несколько минут. Спустились по каменной лестнице во двор, где уже столпились после занятий другие студенты, обошли стороной старую ажурную беседку с лавочками. За ней находился сад с ровно подстриженными кустарниками и фонтаном, и туда им не было нужно. Они вышли в массивные кованые ворота и, пройдя немного вдоль высоченной оплетенной плющем ограды, свернули на буковую аллею. Деревья здесь росли такие огромные, что под их кроной почти всегда стоял сумрак, а узловатые коренья наводили на мысли о диком лесе, а не о территории рядом с лучшим учебным заведением страны. Дальше дорога вела в небольшой коттеджный поселок, где жил и сам Энджел, но им нужно было не туда. Они свернули к старой дороге, которая вела мимо оврага, мимо заброшенного лодочного склада к пруду. Всего пятнадцать минут – и они на месте.

Здесь всегда было тихо и спокойно. Прокат лодок давно закрылся, пруд обмелел, порос ряской, и с обратной стороны к нему было не подступиться. Здесь же в воду врезался длинный и уже частично разрушенный каменный пирс. Пахло сыростью, мокрой землей и листьями кленов, которые росли на берегу в изобилии. В воду нападало множество красных и желтых звездочек, и ветром их отнесло до самой середины пруда.

Одна из лодок здесь еще оставалась на берегу, перевернутая, но пригодная для сидения на деревянном дне. Едва заприметив ее, Энджел, осторожно ступая по мокрой земле, поднялся и устроился на деревянном уступе. Жаль, что яблоко уже успел съесть, было бы чудесно перекусить здесь, в таком тихом и уединенном месте.

Рэйгал последовал за ним и тоже устроился на лодке, предварительно отряхнув дерево, чтобы не запачкать форму. Он достал из сумки книгу, внимательно осмотрел обложку и открыл первую страницу.

– Мне пора начать ревновать тебя к Гастону Леру, – вздохнул Энджел.

– В этом нет смысла, – тотчас отозвался Рэйгал.

– Потому что он все равно тебе дороже?

– Потому что его давным-давно нет в живых.

Энджел тихо рассмеялся и повернулся к воде. На самом деле разговаривать тут совсем не хотелось, и он развлекал себя тем, что просто бросал в пруд камешки, и наблюдал, как две сойки делят орех.

Странно, но здесь, в этом заброшенном месте, всего в получасе ходьбы от престижной Академии для аристократов, он чувствовал себя потрясающе хорошо и свободно. Тут не было обязательств, условностей, Рэйгал сидел рядом и молча читал книгу – доверял. Интересно, у него вообще были друзья, помимо Энджела? Он постоянно писал кому-то письма, но, вероятно, речь шла о семье. Он несколько раз виделся с Шеннон и пару раз о ней говорил, но проводил время все равно с ним. Энджел подозревал, что их с этой девушкой что-то связывало, но не слишком ею интересовался. Важной для Рэйгала она не выглядела.

Тут можно закрыть глаза и представить, что все не понарошку. Было бы прекрасно…

И увы, тут ловил сигнал телефон. Энджел вздрогнул и едва не свалился в воду, когда услышал звонок. Но стоило глянуть, кто это, как пришлось быстро сбросить.

– Тетя беспокоится, – пояснил он Рэйгалу, когда тот приподнял одну бровь.

Он поспешно спрыгнул с лодки и принялся строчить сообщение.

«Грей, я не могу говорить сейчас, я с Рэйгалом. Что-то случилось?»

Ответ пришел спустя пару минут.

«Возвращайся поскорее, есть новости. Возможно, тебе уже не придется с ним так активно взаимодействовать».

Это сообщение настолько удивило, что несколько секунд он просто смотрел в экран и не мог ничего ответить. То есть… как?

«Ты хочешь, чтобы я вылетел из Академии, потому что без Рэйгала все узнают, что у меня нет таланта?»

Ответ не приходил долго. Энджел начал нервничать. Он прошелся по каменному выступу, распугав лягушек, столкнул ногой в воду крупный камень. Когда наконец пиликнуло сообщение.

«Нет. Твое задание может немного измениться. Ты будешь учиться и дальше, но теперь твоей основной целью станет не он!»

«А кто?»

«Это разговор не для переписки. Возвращайся, и все узнаешь».

Руки теперь как-то гаденько дрожали. Энджел поспешил убрать телефон в карман своей формы и несколько секунд просто смотрел в воду, стараясь успокоиться. То, что он узнал только что, слишком его потрясло, это никак не укладывалось в голове. Они ведь только начали… как так?

– Дурные новости? – он вздрогнул от звука голоса Рэйгала.

Он все так же сидел на перевернутой лодке и внимательно за ним наблюдал. В сгущающихся сумерках он казался излишне бледным, словно призрак. Эффект усиливали черные волосы, ровными прядками падающие до самых плеч. Голос Рэйгала звучал мягко, но взгляд был внимательным.

Энджел молча покачал головой. Он все же вернулся на лодку, но лишь затем, чтобы подхватить брошенную здесь сумку.

– Прости, мне пора домой. Появились некоторые дела.

– Конечно. Я побуду еще немного здесь, можешь идти, – кивнул ему Рэйгал и снова опустил взгляд в книгу.

Точно, он ведь любит одиночество так же, как и книги. Просто зачем-то позволяет рядом с собой ошиваться, что удивительного.

Несколько секунд Энджел смотрел на него, а затем молча развернулся и направился обратно торопливым шагом. На душе было неспокойно, а обратный путь казался невероятно долгим.

Глава 2.Человек, который способен все испортить

Дом, где поселился Энджел, располагался на самой окраине академического городка. Улица здесь заканчивалась тупиком, а куцая тропинка уводила прямиком в лес. Раскидистые ветви буков нависали над садом на заднем дворе дома, а одно из деревьев заслоняло часть черепичной темно-коричневой крыши.

Это было небольшое двухэтажное строение из бурого кирпича с открытой верандой, двумя балконами и высокими прямоугольными окнами. Солидный вид ему придавали две каменные колонны спереди и две круглые башенки, венчающие крышу. К двери вела лестница с коваными перилами, выкрашенными в темно-зеленый – вероятно, в тон к плющу, который щедро увивал стены. На заднем дворе был разбит небольшой сад. Цветы там не росли, только стриженый газон и пара одиноких можжевеловых кустов.

Энджел считал дом весьма уютным. Разве что внутри, по его мнению, было мрачновато. Холл, обитый деревянными панелями, все еще поблескивающими антипожарным покрытием, кованая люстра, мебель в псевдоклассическом стиле и большая медвежья шкура на полу навевали мысли о средневековом замке. Впечатление усиливал большой камин на всю стену. Пока его не топили из-за теплой погоды, но сидеть возле него все равно было уютно. Лестница, украшенная двумя вытянутыми колоннами, уводила на второй этаж с его узкими темными коридорами с единственным глубоким окном в конце.

– Я дома, – оповестил Энджел, закрывая за собой дверь.

Он разулся, расстегнул пиджак академической формы. На улице сегодня было тепло, даже жарковато, несмотря на близившийся вечер и легкую пасмурность.

У камина сидел Грей с ноутбуком в руках. Небрежная щетина на подбородке, собранные в хвост темные волосы, задумчивый взгляд – все говорило о том, что он не спал ночью и весь день работал. Утром Энджел его не видел и ошибочно полагал, что тот еще отдыхал.

– Привет, Эндж, – Грей махнул ему рукой, не поднимая взгляда. Он что-то ожесточенно печатал, – сделай себе чай и располагайся.

Сердце в груди ударилось о ребра. Как ни хотел Энджел оставаться спокойным, тема предстоящего разговора здорово расшатывала почву под ногами.

– Мы поедем в штаб? – сразу же спросил Энджел.

Всю дорогу обратно до коттеджного поселка Энджел напряженно соображал. Он продумал десятки вариантов того, что могли сказать ему руководители, и ни один вариант ему не нравился. Особенно же давило понимание, что отказаться ни от чего он не может.

– А, нет, я поговорил со старшими сам. Они поручили мне выдать тебе новое задание, – Грей все-таки посмотрел на него и едва заметно улыбнулся. Почти дружелюбно и совсем немного — снисходительно. Ноутбук он наконец захлопнул и сложил на коленях.

На нем даже одежда была вчерашней. Вероятно, он и в душ еще не ходил, хотя часы показывали уже около пяти вечера.

– Что-то случилось? – Энджел осторожно попытался прощупать суть.

– Можно и так сказать. Пойди на кухню, принеси чай. Поговорим тут, – вздохнул Грей и устало откинулся на спинку кресла.

Возможно, он не только не спал, но и не ел. Руководители могли дать ему так много заданий, что на это просто не оставалось времени.Впрочем, Грей нередко увлекался работой и забывал даже о самых базовых потребностях.

Чай пить не хотелось. Несмотря на то, что обед он пропустил и к концу дня едва не умирал от голода, волнение убило напрочь весь аппетит. И все же Энджел послушно вскипятил воду в чайнике, насыпал заварку. Грей ценил хороший чай, и в баночке его хранился приличный дарджиллинг. Заварив его, Энджелдолил в чашку молоко. К чаю на кухне нашлись сухофрукты.

Грей, похоже, задремал в кресле, что подтверждало подозрения о бессонной ночи. Но когда перед ним на маленький столик поставили чашку, он быстро пришел в себя. Грей устало зевнул, прикрыв рот ладонью, и протер кулаком глаза. К чаю он, впрочем, потянулся с удовольствием. Это он приучил Энджела пить столь благородный напиток с молоком. Он же стал причиной привычки грызть сушеные фрукты и орехи в качестве быстрого перекуса.

– Так что случилось? – нетерпеливо спросил Энджел, взяв в руки и свою чашку.

– Сейчас все расскажу, – пообещал ему Грей, отпив немного чаю, – это касается тебя и этого парня, которого ты выбрал.

– Его зовут Рэйгал, – зачем-то поправил он.

– Ага. Ты не паникуй, твоя работа не прошла даром. И тебе не придется его оставлять, конечно же. Просто приоритетным временно станет другое задание. Как только выполнишь его, снова сможешь заняться этим парнем.

В горле уже пересохло.

– Какое задание?

Грей немного помолчал, брови его сошлись на переносице, образовав морщинку. Он выглядел почти виноватым, словно допустил досадную промашку, которую, вероятно, придется теперь исправлять именно Энджелу.

Они работали командой, и каждый должен былпомогать друг другу. Это повторял не раз не только Грей. Все руководители напоминали об этом снова и снова, и иногда Энджелу казалось, что они сами в это не верят.

– В общем, Эндж. Буквально сегодня ночью пришло письмо. Я проверял информацию, как мог, но пока никаких результатов. Собрание с руководителями было час назад, мы обсудили твое задание. Так вот… сегодня мы узнали, что в Академии есть как минимум один студент с королевской кровью.

Несмотря на то, что в руках Энджела сейчас находилась чашка с горячим чаем, он ощутил, как холодеют его конечности. Поспине пробежали мурашки. То, о чем сейчас говорил Грей, было не просто страшно – это ставило под угрозу всю его миссию.

А это значило, что ее могли отменить. И ему снова придется вернуться в штаб. Все его надежды стать самостоятельным и выбраться пойдут прахом.

– С королевской кровью… – эхом повторил он.

Грей отпил чаю и убрал чашку обратно на столик.

– Да, и это значит, что в стенах заведения, где ты проводишь свое задание, есть человек, обладающий королевским талантом. Это очень плохо, и, думаю, мне нет нужды объяснять тебе, почему.

Разумеется. Любой во Фрезии, а уж тем более в графстве Рубин, где находилась Академия, знал о различии между талантами.

Обычные люди, большинство населения страны, им не обладало. Даже далеко не все аристократы могли похвастать высоким уровнем огненноготаланта. Но те,ктобылщедроимнаделен,могли призывать огонь и использовать его по своему усмотрению. Лучшие воины, которыхвыпускала Академия, могли в одиночку уничтожить целый рой зверей Катаклизма.

Но королевская династия обладала совсем иными способностями. Король и те, в ком текла его кровь, использовали королевский талант. Они не обладали возможностью призывать огонь, однако могли читать мысли других людей и приказывать им действовать. Опасная и очень сильная способность, вероятно, когда-то именно она и стала причиной того, что Крайны взошли на престол. С тех пор династия на троне не менялась уже больше сотни лет.

Конечно, у королевской семьи часто появлялись незаконные дети. Принцев и принцесс всегда хватало, а браки порой заключались исключительно политические и только с достойными аристократами. Но все дети, как правило, наследовали этот дар и не были способны вызывать огонь. Только здорово разбавленная поколениями, королевская кровь могла утихнуть и уступить место аристократическому дару огня. Два таланта в одном человеке сочетаться не могли.

И если незаконнорожденный ребенок короля тоже обучался в Академии, это значило, что он мог прочитать мысли Энджела. Раскрыть его план! Он мог выудить любую информацию, какая ему нужна. И этому нет никакого способа сопротивляться.

Энджел резко втянул носом воздух, стараясь сдержать панику. Он вспомнил сегодняшний день. Скучноватые занятия, он так привык к ним за эти две недели, что даже получал своего рода удовольствие. Лица его однокурсников, Рэйгал с его пронизывающим взглядом, рассуждающий о круассанах с черникой. Обманчивый покой на пруду, где они окружены только огромными деревьями, водой и тишиной, где хочется поверить, что все по-настоящему. И где его настиг звонок Грея. Только сейчас Энджел понял, что тот намеренно не беспокоил его весь день, иначе вряд ли получилось бы не нервничать. Грей ведь позвонил только в то время, когда занятия должны были уже завершиться, а вот информацию узнал намного раньше.

– Мое задание, – Энджел и сам удивился, как спокойно прозвучал голос, – его теперь свернут?

– Почему же? Пока нет. Напротив, у тебя теперь новые цели. Радуйся, ты стал еще более важным, – едва заметно улыбнулся Грей, поглаживая двумя пальцами щетину на подбородке.

– Но… но ведь это теперь опасно! – Энджелвсе же не сдержал эмоций, и сжал кулаки. – Меня в любой момент могут раскрыть!

– Все так, потому мы не можем рисковать. Там еще порядком вопросов к тому, как такое возможно… понимаешь, король нам не совсем враг. Организация давно уже пытается снискать его поддержку… что? Не смотрит на меня, как на безумца. Пока ничего не вышло. Действуем мы осторожно, сам понимаешь, почему.

Энджел слушал его, затаив дыхание. Сердце колотилось где-то у горла, и он опасался задавать вопросы, предоставив Грею возможность рассказать все самому. К счастью, тот не юлил.

– В общем, о твоем задании. Мы долго решали на собрании, как же лучше быть. Вариант сворачивания операции тоже рассматривали, но за него не проголосовал ни один из руководителей. Я тоже был против. Столько сил, и впустую? Еще чего. Мы поступим иначе.

На несколько секунд он умолк, чтобы отпить чаю, и Энджел, не двигаясь, дожидался возобновления рассказа. Мгновения тянулись бесконечность, между ударами сердца, казалось, он успел продумать десяток негативных сценариев. Но ему велели слушать, и он молчал.

– Для начала твоей первоочередной задачей теперь станет отыскать королевского ребенка. Да, это сложно, не смотри на меня так. Я сам не очень понимаю, как ты это сделаешь. Но ты ведь неглуп! Тебя не зря выбрали для этого задания. Ты сумеешь выкрутиться. Наверняка это студент, у которого очень высокие отметки. Или, может, он чем-то выделяется. Но самое главное – он не может использовать талант, потому что королевский отпрыск. На практических занятиях приглядись к студентам. Он может как-то отлынивать от них. Может сослаться на болезнь или что-то еще. Тебе несложно будет определить, что какой-то из студентов – точно не сын или дочь короля. Этому студенту достаточно продемонстрировать талант аристократа. Можешь завести себе список, главное, никому его не показывай. Отмечай всех студентов, которые при тебе точно использовали талант.

Энджелу казалось, что его голова сейчас распухнет от обилия информации, сдобренной при этом паническим страхом и назидательным тоном Грея. Его мир только-только начинал обретать понятные очертания, первая важная миссия была выполнена, и он старательно двигался дальше. Только теперь, осознав, что придется начинать с самого начала, он ощутил такую усталость, что на миг стало все равно. Это чувство даже притупило страх.

– Как же я могу определить его? – задал он вопрос, откинувшись в кресле и горько усмехнувшись. – У этого типа передо мной уйма преимуществ. Что помешает ему просто прочесть мысли?

Грей со вздохом отложил ноутбук на стол и поднялся с кресла. У него явно затекли ноги, да и выглядел он очень помято. Несмотря на свой возраст – Грею было около 30 – он не мог похвастать внушительным ростом или горой мышц. По его фигуре было понятно, что занимается он в основном бумажной, ну или сидячей работой. Худой, даже чуть сухощавый, с вытянутым лицом и умными, внимательными темными глазами. Волосы ниже плеч почти всегда были стянуты в хвост, а постоянная редкая щетина на лице добавляла его облику небрежности.

– Ты, конечно же, немало слышал о королевском таланте, – заговорил он, расхаживая по холлу взад-вперед. Ноги его то утопали в медвежьей шерсти, то царапали пол подошвами тапок. – Но, видимо, как и большинство, стал жертвой стереотипов, потому что не углублялся в изучение этого вопроса. Как, по-твоему, действует королевский талант? Ты думаешь, обладающий им человек способен видеть мысли всех, кто вокруг него находится, и заставлять их вести себя, как ему выгодно? Нет, конечно же. У этого дара тоже есть предел и границы.

Энджел наблюдал за ним, повернув голову. Слушал он очень внимательно, готовый вцепиться в каждое полезное ему слово. Энджелу было что терять, и он не хотел возвращаться к тому, с чего начинал, а потому настроен был решительно.

– Те, кто обладает талантом, должны сосредоточиться на конкретном человеке, чтобы прочитать его мысли и тем более, чтобы ему приказать. Это сложно, и тот, чьи мысли читают, это наверняка почувствует. Если этот некто попробует ворваться в твою голову, ты это поймешь. Но для этого он должен целенаправленно тебя выделить, – пояснял Грей.

До Энджела начало доходить. Он приподнялся в кресле, вытянулся, развернувшись к Грею, и уставился на него.

– То есть, если я не стану привлекать к себе внимание, у меня есть шанс спокойно отучиться в Академии и не быть раскрытым? – неверяще спросил он. – Даже если этот человек будет постоянно где-то рядом, но не станет лезть именно мне в голову? Потому что ему это не нужно? Точнее… он не поймет, что ему это нужно?

Все это время он считал представителей королевской династии эдакими чудовищами, способными ковыряться в мыслях каждого, причем даже без их ведома. Но на деле все оказалось куда более просто и не так страшно. Быть может, с его заданием все будет в порядке, он справится и с этим. Грей прав – пока рано опускать руки.

Энджел глубоко вздохнул и взял наконец со столика чай. Немного отпил и только тогда заметил, как переборщил с сахаром. Сколько он туда ложек вбухал? Это невозможно было пить. А ведь Грей ни слова не сказал. Он что, не заметил?

«Он, кажется, тоже переживал так сильно, что не думал ни о еде, ни о комфорте. Еще бы, он ведь отвечает за меня и мою миссию», – пронеслось в голове.

– Да, верно, – кивнул Грей, остановившись посреди комнаты, – но это все равно не повод тебе расслабляться! Если вдруг ты себя как-то выдашь, пострадает вся организация. Именно поэтому тебе нужно вести себя очень осторожно. Просто наблюдай за тем, как учатся остальные. Особенно будь внимателен на практике. Если кто-то покажется тебе подозрительным, назови мне имя. Я предварительно просмотрел доступную информацию о каждом из студентов, и у всех идеальная биография. Но если будут конкретные имена, я постараюсь заняться ими более углубленно.

Он говорил, а Энджел кивал и мысленно благодарил небеса за то, что все оказалось не настолько страшно. Работа усложнится, станет еще более напряженной, но это хотя бы не конец.

– Твоя цель теперь – найти королевского отпрыска, – подчеркнул Грей и назидательно выпятил вверх указательный палец, – это твоя главная задача, помни, потому что она напрямую грозит и нашему плану. Если ты не справишься и тебя разоблачат, все будет кончено. Никакого таланта ты не получишь. Ты ведь понимаешь это?

Энджел согласно закивал.

– Завтра отправимся в штаб, – Грей зевнул и забрал со столика ноутбук. Развернувшись, он направился к лестнице на второй этаж. – Делай пока уроки, что там вам задали. Ты же должен хорошо учиться. Я немного посплю.

– Понял, – едва слышно пробормотал Энджел.

Значит, поездки в штаб все же не избежать. Вероятно, там ему расскажут обо всем подробнее. Хорошо, что так, он и сам сможет задать пару вопросов. И с Анной увидится.

Грей говорил о занятиях и учебе, но сидеть за компьютером в душной комнате не хотелось, да и мысли пока были далеки от истории или политологии. Нужно было немного успокоиться.

Он поднялся на второй этаж. Его комнатарасполагалась в конце коридора, прямо у окна, выходившего на лес. Энджел открыл дверь, вошел и несколько секунд просто смотрел перед собой. В голове творился беспорядок, о спокойствии не шло и речи. Но нужно было как-то с собой совладать.

Первым делом он сменил одежду. За академической формой требовался серьезный уход – своевременная стирка, глажка, ни одна нитка не должна торчать, никакие пятна не могут осквернить благородную черную ткань. А он и так сегодня ходил на пруд и заваривал чай в этом.

Вместо формы Энджел надел серую футболку, джинсы и теплый зеленый свитер на пуговицах. Удобную одежду он ценил больше, чем красивую, но прекрасно понимал, что аристократам положено одеваться с особым лоском. Но сейчас он ведь не в Академии. Взглянув в зеркало, Энджел присвистнул. Неудивительно, что Грей пытался его успокоить. Большие голубые глаза казались перепуганными, лицо побледнело. В черной форме, наверное, он и вовсе напоминал мертвеца. Ну да она и никогда ему не шла.

– У тебя внешность ангелочка, вот уж точно. Тебе нужно пользоваться этим, – вспомнил он слова Анны, сказанные, когда еще жил при штабе. Собственно, его внешность и стала причиной такого имени. Конечно, оно не было настоящим.

Внешность ангелочка… наверное, это тоже одна из причин, почему выбрали именно его. В группе ведь было множество талантливых парней и девушек, а их все отсеивали и отсеивали.

Беспорядочно торчащие в стороны золотистые волосы, теплые голубые глаза, мягкая улыбка, аккуратные черты. Энджел знал, что красив, что лицо его вызывает приязнь и настраивает на доверие. Он очень старался нравиться, у него получалось, как минимум, неплохо. Удалось ведь подружиться с Рэйгалом. Выбрал его в первый же день экзамена, постарался хорошенько, и вот, теперь они рядом, словно равные.

Простор комнаты Энджела скрадывала чуть аляповатая резная мебель. Громоздкаядеревяннаякроватьс высоким перилами, такой же массивный письменный стол, шкаф и крохотная софа. С высокого потолка, украшенного немного устаревшей лепниной, свисала люстра в виде виноградных лоз. На противоположной от двери стене – окно во двор. Энджел отворил его, чтобы немного проветрить помещение. Сам же, схватив сумку, повесил ее через плечо и направился к выходу.

На природе как-то легче думается. Любая прогулка встряхнет его лучше, чем бестолковое лежание на кровати.

Солнце уже садилось, серый день медленно перетек в мрачный вечер. Небо потемнело, так и не окрасившись в яркие закатные цвета. Но хотя бы не накрапывал дождь.

Академический поселок был небольшим, всего в три-четыре десятка домов. Многие студенты жили в общежитии, кто-то поселялся в Блумвиле – городке неподалеку. На автомобиле туда можно добраться за полчаса. Штаб тоже находился там.

И все же, несмотря на немноголюдность и некоторую высокомерную похожесть зданий, Энджелу тут нравилось. Почти все дома имели свой сад и были построены примерно в одинаковом классическом стиле, отдаленно копировавшем архитектурные решения здания самой Академии.

Может быть, дело в свободе, которую он впервые здесь ощутил. Она оседала на языке осенней грибной пряностью, щекотала нос запахом прелой листвы в лесу, манила многообразием птичьего стрекота, стоило только отворить окно рано утром. В Академии пахло книгами, на улице – осенней сыростью, а в коттедже, где поселились они с Греем, все еще стоял запах свежей краски и огнеупорного лака.

Энджел отправился в магазин, потому он прошел до середины своей улицы и свернул на соседнюю. Людей почти не было, только встретил пару раз других студентов, возвращающихся после занятий, и кого-то из слуг, также направляющихся за покупками. На улице легко дышалось, несмотря на дождливую погоду, было тепло. Энджелу хотелось успокоиться, и эта прогулка ему уже значительно помогла.

Магазин располагался в трехэтажном здании на самой окраине поселка у дороги в город. Там продавалось сразу все: на первом этаже – продукты, на втором – косметика, бытовая химия, предметы первой необходимости. На третьем можно было купить книги и немудреную технику.

Не то чтобы у него было много времени что-то читать… скорее, в Энджеле говорило любопытство. Книги всегда можно было взять в библиотеке. Но раз уж он тут оказался… все равно организация финансирует все его покупки в период обучения в Академии. Соврет, что нужно для занятий.

Сразу вспомнилась библиотека, куда они ходили вместе с Рэйгалом. Пахло там похоже, только тут отчетливо стоял запах новых, свежих книг. Энджел потянул носом воздух и на мгновение зажмурился. Приятно.

Да, книги, особенно такие, преимущественно авторов, писавших до Катаклизма, не зря считались предметом роскоши. Чего стоили великолепные золоченные обложки и плотная белоснежная бумага.

Стеллажи предлагали буквально что угодно – вот ряд книг авторов современности, в основном, так называемые легкие романы. Обложки их мягкие, бумага подешевле, а краски излишне пестрые. А вот справочная литература, это уже рангом повыше, но и тут разнобой с качеством. На отдельном стеллаже дорогие, «элитарные» книги. Они, казалось, воплощают на своих страницах мечты Энджела о роскошной свободной жизни аристократов. Бумага, оформление, обложки и даже размер – все говорило о высоком качестве. Такие читал Рэйгал. И были там преимущественно авторы прошлого. Золотая классика.

Несколько минут Энджел восторженно осматривал кожаные корешки, пару книг взял в руки, вдохнул запах страниц. Как-то так само вышло, что он выбрал сперва томик Уильяма Блейка, затем Байрона и наконец Гастона Леру. И когда он нес это к кассе, уши его горели.

Понятно же, зачем это. Ему нужно получше узнать Рэйгала. Ему важно понимать его, найти как можно больше общих тем. А что еще сближает так, как одни интересы?

Оплатив покупку, он воровато спрятал книги в сумку. Настроение уже немного улучшилось. По крайней мере, теперь ему стало спокойнее.

Когда он покинул магазин, уже совсем стемнело. У каждого дома зажглись кованые фонари. На поселок опустился легкий туман, который делал свет их немного эфемерным. Но холодно по-прежнему не было.

Только тут Энджел достал телефон. Не раздумывая, он набрал знакомый номер. Несколько секунд шел молча, слушая гудки, а затем все же раздался мягкий голос.

– Энджел? Добрый вечер.

– Рэй! – он невольно заулыбался. – Ты там как? Добрался домой, все хорошо?

– Ну конечно.

– Я просто так внезапно убежал… в общем извини, что пришлось тебя оставить.

Энджел едва не налетел на девчушку, которая куда-то ехала на самокате. Вероятно, младшая сестра кого-нибудь из студентов.

– С тобой все в порядке? Ты все еще на улице? – удивился Рэйгал.

– Да, я ходил в магазин. Между прочим, только что проходил мимо твоего дома!

Энджел не соврал – шикарный особняк, где поселились Стюарты, находился в самом начале улицы. Одно из наиболее величественных строений в поселке. С белоснежными стенами и пышным розовым садом, оно выгодно выделялось среди прочих домов, как роскошный цветок на поляне с набухшими бутонами.

– Приятно, что ты так часто меня вспоминаешь. И поэтому решил позвонить?

– Ха-ха, нет, конечно. Просто хотел убедиться, что у тебя все нормально. В любом случае, спасибо за компанию сегодня! И за яблоко тоже! – Энджел уже искренне смеялся, вспоминая все, чем они сегодня занимались в Академии.

– Да было бы за что, – последовал ответ, и Энджел понял, что Рэйгал сейчас тоже улыбается.

– Тогда до завтра! – бодро проговорил он перед тем, как отключиться.

Впереди уже маячил особняк. Как раз оставалось время на то, о чем и говорил Грей – домашние задания. Кажется, успокоиться все же немного удалось, и тревожные мысли если и не покинули его голову, то уж точно отошли куда-то на задний план, позволяя свободнее выполнять привычные дела.

Проблем у него всегда было слишком много. Важно уметь решать их так, чтобы оставалось еще время пожить для себя. Разве это не самое главное?

Глава 3. Низкий уровень таланта

– Честно говоря, даже ситуация с талантом и моим уровнем владения огнем не воспринималась тогда, как нечто сложное и непреодолимое. Я так слепо верил кураторам, что перестал думать о том, что в Академии я практически предоставлен сам себе.

В Академии Энджел провел всего две недели, но ни один из дней он не потратил впустую. Его интересовало здесь все, начиная устройством обучения и архитектурой, заканчивая самими студентами. С любопытством он наблюдал за преподавателями, слушал их, однако если лекция казалась ему нудной, быстро начинал скучать и переключал внимание на что-то другое. Например, на то, какие у Эрики занятные кудряшки. Как и Энджел, она блондинка, и волосы ее тоже вьются, но с помощью средств для укладки она превращала их в нечто невообразимое. Пушистая челка приятно оттеняла большие зеленые глаза, а когда Эрика улыбалась, на щеке появлялась очаровательная ямочка.

– Кажется, она тебе симпатизирует, – заметил на перерыве Рэйгал.

Энджел покосился на него с недоумением.

– Мы даже толком друг друга не знаем, – развел он руками.

– Разве это обязательно?

По тону Рэйгала можно было понять, что это не больше чем шутка. Во всяком случае, никаких романтических отношений Энджел уж точно не собирался заводить. Во-первых, на это совершенно точно не было времени. Девушка же не станет довольствоваться получасом в день? Ну а во-вторых, хватит ему этих глупостей.

– А ты, дружок, похоже, неплохо в этом разбираешься! – хмыкнул Энджел и ткнул Рэйгала локтем в бок, но тот увернулся. Он никогда не подыгрывал в таких дурачествах, но и не возражал против них.

И сейчас Рэйгал довольно скучно покачал головой.

– Нет, не особо.

Углубленный курс античной истории сменялся языковедением, и они, собрав сумки, искали соответствующий кабинет. Это была восточная часть Академии, самая крупная, и здесь несложно заблудиться. Коридоры наводили тоску однообразными, различить их можно было разве по сюжетам картин, которые висели между кабинетами. Но и там почти везде одно и то же – бравые аристократы, сражающие огнем орды зверей Катаклизма или помогающие строить стену. Если не знать номер кабинета, можно разгуливать вечно, заглядывая за каждую дверь. Энджел подсмотрел на краешек тетради, куда он записал номер – 224.

– 221, 222, 223… о, Рэй, нам сюда!

Они пришли одними из первых и потому смогли в этот раз устроиться за столами рядом. Времени хватало, можно было повторить то, что на сегодня задавали, но вместо этого Энджел широко зевнул, не забыв прикрыть ладонью рот, и откинул голову Рэйгалу на плечо. Тот не думал возражать, только чуть придвинул его к себе за руку, чтобы щека не упиралась в кость. Сам же он читал учебник.

Хотелось спать. Стоило ли говорить, что ночью волнения вернулись, и мозг упорно перебирал планы на случай поражения. Если не удастся никого найти? А если этот королевский щенок его обнаружит? Если он все же залезет Энджелу в голову? А вдруг его поймают преподаватели? А что делать, если на следующем практическом занятии у него ничего не получится? Заснуть удалось часам к четырем-пяти, а в половину седьмого уже нужно было вставать. Спасибо Грею, который приготовил ему кофе и тосты с джемом. Ну и напомнил заодно, что после учебы ему ехать в штаб организации. Потом домашние задания… да он к ночи скопытится.

Первую пару Энджел стойко отсидел и даже основательно подготовил конспект, на второй все время пытался не зевать и не опускать веки, а вот уже на третьей приходилось всеми силами выдергивать себя из состояния полусна. А теперь, устроившись с комфортом на плече у Рэйгала, он в самом деле почувствовал, что вот-вот отрубится, и все же неохотно поднялся, зажмурившись и тряхнув головой. Нет, языковедение он обязательно законспектирует. Это первая пара нового предмета, нужно быть внимательным.

– Чем же ты занимался всю ночь, если сегодня такой сонный? – резонно заметил Рэйгал.

С его стороны, конечно, все это выглядело странно. Нормальные студенты Академии спят ночами и занимаются днем. А у Энджела еще его работа и необходимость заботиться о себе. И спать желательно тоже нужно. Об эмоциональных переживаниях даже не шло речи. Почему же в сутках так мало часов, хотелось сокрушаться, но он молчал.

– Голова болела, и я проворочался до утра, – горестно вздохнул Энджел. Это ведь почти и не было ложью.

– Ты можешь уйти немного раньше. Последняя пара – это практика. Она пока что не так уж и важна. К тому же, в таком состоянии ты вряд ли сумеешь достаточно сосредоточиться.

Пришлось вздохнуть и постараться всеми силами взбодриться. Как раз таки практику он не имел права пропустить.

– Посмотрим. Думаю, со мной все будет хорошо уже, – улыбнулся Энджел, – сходим в перерыв в столовую, я выпью кофе.

– Как знаешь.

Можно было начать присматриваться к студентам уже сейчас. Ну вот, например, Рэйгал. Его стоит вычеркнуть первым, у него отличнейший аристократический талант. И будь он незаконным королевским сынком, скопировать его талант не вышло бы. Кто тут рядом еще… он лениво осматривал ряды в кабинете, но знакомых лиц пока не находил. Или просто мало кого успел за эти дни запомнить.

Прямо напротив них за столом сидели двое – парень и девушка. Кажется, он с ними даже уже говорил, но в упор не помнил имена. Вот в чем еще была проблема – память на лица у Энджела здорово хромала. Но на практике обычно ведь сперва называют имя с фамилией, только потом начинается испытание.

– Все чаще мне кажется, что ты скрываешь нечто важное, – голос Рэйгала звучал очень мягко, почти вкрадчиво, и это здорово контрастировало с резким взглядом.

По коже Энджела словно мороз пробежал. Проницательный… но с чего бы ему что-то подозревать. Энджел очень старался, чтобы не допустить с ним никаких осечек. Он покосился на друга. Спокойное лицо, но в серых глазах читался легкий интерес. Рэйгал обаятелен, девчонки таких любят. Бледная кожа, миндалевидные глаза, прямой нос, маленькая ямочка над верхней губой. Правда, взгляд притягивало не это. Рэйгал выглядел типичным темным красавчиком, загадочным и молчаливым принцем. При общении с ним этот статус то подтверждался с новой силой, то легко опровергался им же самим.

Темный принц не стал бы бросаться записками на лекции. И вряд ли фанател бы по круассанам. И уж точно не позволил бы дремать на его плече, слюнявя дорогую форму.

Хотя больше всего Энджела выбивала из равновесия его забота. Те, кто делал что-то для него раньше, всегда потом требовали в несколько раз больше. Может быть, поэтому изначально проявления заботы он воспринимал настороженно и с навязчивым, но, к счастью, контролируемым желанием сбежать.

Энджел отбросил лишние мысли и заставил себя лениво улыбнуться.

– Если ты об Эрике, то, поверь, я не воспылал к ней любовью. Ну да, она миленькая… но я правда не спал потому что болела голова, а не из-за мыслей о ней!

– Верю.

Слова Рэйгала, по крайней мере, позволили немного успокоиться. Нельзя, чтобы он видел в нем подозрительного типа. Энджел старался, хоть и не был уверен, что верно понимает понятие дружбы. Друзей, настоящих, таких, о каких пишут книги и показывают фильмы, у него никогда не было.

Необычный случай произошел потом в столовой, куда они все же отправились перед лекцией по латыни, за которой должна была последовать практика.

В столовой всегда было шумно. Студенты Академии, всех ее трех корпусов, соединенных внутренними галереями, собирались здесь. Оставалось лишь одно место, где можно перекусить во время учебного дня. Конечно, размеры помещения соответствовали требованиям, и тут разом могли поместиться сразу несколько сотен человек, но место от этого спокойнее не делалось.

Величественный зал, разбитый на три равных секции, больше напоминал сцену театра, нежели столовую. Высокие потолки подпирали долговязые колонны, стены здесь, в отличие от остальных, были очень светлыми, их украшала сверху и снизу лепнина, в центре же рукой неизвестного художника были выложены потрясающие фрески. Сюжеты в кои-то веки отличались разнообразием: часть – на военную тему, часть изображала королей и демонстрацию их таланта, часть же просто радовала глаз искусными пейзажами с лесом или замком. Фресок не было только на тех стенах, где располагались высокие островерхие окна, украшенные уютными полупрозрачными занавесками. Такие Энджел видел только в кабинетах преподавателей. И люстры! Огромные, хрустальные, они походили на произведения искусства. Таким и впрямь лучше висеть где-нибудь в театре.

В каждом из залов имелся просторный холл, где были расставлены пару десятков столов и обязательно один длинный. Возможно, он использовался для торжеств. Энджел всегда садился за маленький круглый столик, которых тут было около десятка. Еда здесь была для студентов бесплатной, за исключением сладостей и некоторых редких угощений. Отдельный отсек с витринами предлагал многочисленные пирожные и деликатесы, названия которым Энджел даже не знал. И, конечно, готовили тут чудесно, о чем бы речь ни шла. Все свежее, вкусное, высшего качества. Это ведь для аристократов.

Энджел был уверен, что Рэйгал оставит его, потому что столовую он не очень любил. Никогда он не делал то, что ему не хотелось бы или что он считал для себя бесполезным. Однако сегодня в столовую все же пошел, и именно в то время, когда там обычно собирается больше всего студентов – на большом перерыве.

Они вместе взяли себе легкий обед – наедаться перед практическими занятиями не стоило. Энджел заказал креветочный салат и крепкий кофе. Рэйгал взял какой-то сырно-овощной деликатес, такой крошечный, что он казался сиротливо размазанным по тарелке. И чай. Столик они выбрали у окна, в уютном уголке недалеко от выхода.

И неожиданно к ним со стаканом сока подсела Эрика.

Это была миловидная и скромная девушка. Кажется, они приехала из другого графства Фрезии – Тидаля. Оно располагалось южнее, возможно, поэтому ее улыбка была такой открытой и простой. В Рубине, самой северной части страны, обычаи и нравы всегда были несколько суровыми. Даже стена, ограждающая цивилизованный мир от последствий жуткой катастрофы прошлого, располагалась именно здесь.

Ни Энджел, ни Рэйгал не возражали против компании Эрики. Она мило шутила, ее голос звучал тихо и приятно, и в целом давно пора налаживать отношения не только с человеком, который нужен был для рабочих целей. Академия огромная! Энджелу пригодятся любые знакомства и связи. Кто знает, что будет потом, когда он закончит учебу.

– Ты еще и помогла мне, – припомнил он с улыбкой, с наслаждением отпив свой кофе. Горький даже с тем количеством сахара, что он высыпал в чашку, но ароматный, не пережженный, с легким привкусом орехов.

– Да. Обращайся всегда, если вдруг понадоблюсь тебе… кому-нибудь из вас, я хотела сказать! – Эрика чуть смущенно опустила глаза. Ее личико отдаленно напоминало кукольное – не потому что Энджел считал ее глупой. Она в самом деле была очень миловидной.

Но ее слова и впрямь смущали. Энджел прочистил горло и снова пригубил чашку. Возникло странное ощущение, что Эрика пришла к ним не просто так. Но что могло быть ей нужно?

Он вспомнил все, что знал о ней. Тихая, спокойная, общается в основном с девушками. Садится за последние столы. Всегда ведет конспект. Уровень таланта… наличие таланта. Кажется, он даже не видел, как она его использует. И это автоматически делало ее более интересной. Нужно за ней понаблюдать.

– Обязательно, – Энджел подпер рукой подбородок и уставился на нее. Следовало что-нибудь спросить и развить разговор, но пока ничего подходящего в голову не приходило.

– Я ненадолго, – деликатно кашлянув, Рэйгал поднялся из-за стола. На недоуменный взгляд Энджела он ответил едва заметным кивком головы.

Только когда он уже ушел, дошло, что это было. Рэйгал… посчитал, что у Энджела к ней личный интерес? Что это взаимно? И потому, вероятно, решил, что лучше им пока не мешать! С одной стороны, это трогало, с другой же, казалось смешным и неудобным. Он ведь в самом деле ничего такого не планировал.

– Мне кажется, ты будешь чудесным дипломатом, – первой заговорила Эрика.

Ее слова удивили Энджела. Он поднял брови, на миг гадая, не ослышался ли. Уж кем он себя точно не представлял, так это дипломатом. Охотнее верилось, что он в итоге выберет себе для работы должность, близкую к той, на которую учился. Но, конечно, рассказать об этом он не мог.

– Ха-ха, ну, посмотрим! – он поскреб себе затылок, глуповато улыбаясь. – Я буду стараться! Уверен, и у тебя все получится.

Эрика несколько грустно вздохнула и улыбнулась.

– Я постараюсь. Но я совсем не талантлива. Мне приходится очень много учиться, чтобы соответствовать высоким требованиям Академии. Когда я только сюда пришла, когда увидела это место своими глазами, я поняла, что сделаю все, чтобы тут остаться.

Ее подобострастие немного удивило, но пришлось напомнить себе, что о поступлении в Академию мечтают многие аристократы. И даже если жизнь у тебя и без того шикарная, с выданной здесь корочкой откроются буквально любые двери.

– Академия – лишь временное место для нас всех, – Энджел пожал плечами и, вспомнив о своем салате, погонял вилкой по пиале оливку.

– Я тоже стараюсь так думать об этом, но мне слишком здесь нравится. Пока нам нужно просто закончить Академию. Это ведь тоже не просто.

«Ей определенно что-то нужно», – мысленно заметил Энджел.

Подобный разговор, милый, но не слишком содержательный, длился пару минут. Кофе было выпито наполовину, салат оказался очень вкусным, а кусочек сыра, который Энджел стащил из тарелки Рэйгала – напротив, чрезмерно соленым.

Эрика успела рассказать немного о себе. О том, как жила в небольшом поместье на самой границе – очень далеко, в разнеженных и богатых южных краях, где прямо на улицах растут высокие деревья с огромными малиновыми цветами. О том, как у ее брата и старшей сестры уровень таланта оказался недостаточным, и в семье начались проблемы из-за этого. Но когда выяснилось, что Эрика способна призывать огонь, отец очень обрадовался.

– Он сделал все, чтобы я оказалась здесь, – с улыбкой проговорила она.

Это все было очень мило. Но такому хрупкому цветочку, быть может, и не место в Академии. Хотя с выбранной ею специальностью у нее вполне могло все получиться.

В этот момент вернулся Рэйгал. Не сразу Энджел заметил, что он принес с собой что-то. А когда тот поставил перед ним маленький поднос, удивленно поднял голову.

Рэйгал не сказал ни слова и держался спокойно и даже чуть отстраненно. Тем не менее, перед Энджелом стояло блюдо с двумя маленькими пончиками, политыми шоколадной глазурью. Это настолько поразило, что Энджел не нашелся, что сказать. Он уставился на Рэйгала, но тот вернулся к своему уже остывшему чаю и деловито сделал глоток.

Так он помнил все… помнил, о чем они тогда говорили. Помнил, что Энджел просил угостить его. И это на миг и порадовало, и немного смутило. Хорошо, что Рэйгал думает о его просьбах. Но это все еще так непривычно.

– Кхм, – пришлось прочистить горло и немного натянуто улыбнуться, – Рэй, спасибо. Эрика, хочешь пончик? Угощайся.

Рэйгал принес их сразу два, сам он их не любил, да и поставил пончики перед Энджелом. Это говорило о том, что изначально предполагалось, что второй предназначен ей.

От угощения Эрика не отказалась. Пончики в столовой в самом деле оказались вкусными, как, впрочем, и все остальное. Воздушная текстура, ароматный крем, нежная глазурь. Сладкое Энджел любил, и сейчас в самом деле получил удовольствие от обеда. Эрика, похоже, тоже оказалась довольна.

Но к концу беседы, когда пора было уже покидать столовую и отправляться на очередную лекцию, она все же осмелела достаточно, чтобы заговорить о том, что ее, очевидно, все это время волновало. Она поднялась из-за стола, прижала к груди ладонь и заглянула в лицо Энджелу.

– На самом деле я очень хотела бы вас кое о чем попросить, – призналась она.

– М-м-м? – протянул Энджел, приподняв одну бровь. Слова эти его не удивили.

– Мой уровень таланта очень низок, всего 70%, – она грустно опустила голову, – я видела, как вы потрясающе работали на практических уроках. Это так… я не думала, что можно такое делать с талантом. Я не способна пока создать ничего, кроме пары искр и красных шариков. И я очень боюсь, что все так и останется. Преподаватели мне пока не помогли. А ведь у нас довольно много военных предметов, я хотела бы быть достаточно сильной…

– Мы не смогли бы научить тебя пользоваться талантом, – сразу же ответил Энджел, поняв, к чему она клонит. Это было жестоко, но правдиво. Он заметил, как вспыхнула Эрика, как прижала к груди обе руки. – Если ты хочешь попросить у нас урок…

– Нет-нет! Это ведь невозможно, я ничего такого не имела в виду! – заверила она. – Прошу, послушайте. Я всего лишь хотела посмотреть на то, как вы занимаетесь. Может быть, вы могли бы дать мне пару советов… но не больше.

Было в этом что-то невероятно грустное и в то же время ироничное. Сейчас аристократка просила его, не обладающего и толикой таланта, научить ее обращаться с огненной энергией. Рассказать бы об этом ребятам, хотя бы Грею, он оценил бы. И в то же время он мог понять ее переживания. Их там здорово муштруют, забивают голову тем, что они должны – и семье, и стране. А на деле этот талант уже, по сути, себя изжил. Он все еще показатель престижа и чистокровности, но какой теперь в нем смысл, когда построена стена? По ее периметру службу несут всего несколько сотен человек.

Занятно, но Рэйгал молчал. Судя по всему, он оставил право принимать решение именно ему. Неудивительно, если он считает, что Эрика нравится Энджелу.

– Что-нибудь придумаем, – улыбнулся он. – Рэй у нас очень крутой. Я послабее. Можешь понаблюдать за ним. Ну а там посмотрим. 70% процентов таланта – это ведь не так мало все же.

– Ты правда так считаешь? – вопрос был таким трогательно искренним, что Энджел невольно умилялся.

– Конечно. Встретимся на практике!

Эрика благодарно улыбнулась и кивнула.

Глава 4. Загадка совершенства

– Тогда мне так хотелось быть одним из них. Их частичкой. Их другом. Их миром. Я так старался, что у меня уже не находилось времени получать удовольствие от простого быта, которым я некогда грезил.

После совместного обеда Эрика вела себя уже свободнее. Они втроем двигались по коридору в сторону зала для практических занятий и вели непринужденную беседу ни о чем. Лекция уже завершилась, и теперь предстояло хорошенько поработать с талантом.

«Было бы чудесно, если бы мы втроем подружились, – подумал Энджел, наблюдая с улыбкой, как Эрика рассказывает о своей домашней собаке, – главное, чтобы Рэйгал не влюбился в нее. Это бы мне помешало. Я просто стал бы лишним. Буду поддерживать его мнение о том, что она мне нравится».

Конечно, нужны были еще друзья. Ему лучше заиметь поддержку среди приличного числа студентов, не ограничиваясь одним-единственным. Укрепить связь с Рэйгалом, кажется, получилось. Они знакомы всего две недели, но уже довольно близки, и он начал по-настоящему ценить Энджела. Сегодняшний милый случай с пончиком это доказывал.

Такие мысли вызывали мягкое непривычное тепло где-то в груди. Все-таки ему очень нравилось то, что он делал. Общаться с приятными людьми, делать то, чего всегда был лишен, ощущать собственную значимость и наслаждаться прелестями, которые входят в привычный уклад жизни аристократов. Играть с ними одного из них, нет, даже больше – ощущать себя таковым. Словно всю свою жизнь провел, наблюдая, как в пекарне готовят изысканные пирожные, всегда на витрину под стекло, не для него, и вот наконец смог попробовать одно.

Главное – не забывать об осторожности и постоянно быть начеку.

– Ребят, я ненадолго! Идите, я подтянусь, – Энджел чуть виновато улыбнулся и махнул им рукой, сворачивая в сторону. Учитывая, что там располагался туалет, вопросов ни у кого не возникло.

Массивная дверь походила, скорее, больше на библиотечную. Да и внутреннее убранство впечатляло. В Академии даже кабинки туалетов были оборудованы с невиданной роскошью – светлый мрамор, позолота, обилие света и идеальный порядок.

В одну из кабинок Энджел и пробрался. Прикрыв за собой дверь, он тихо раскрыл сумку и нашел потайной карман на самом дне. Там хранился маленький пузырек размером с грецкий орех. Никаких этикеток, только затемненное стекло. Беззвучно отворив пробку, Энджел вытряхнул на ладонь круглую белую таблетку. В воздухе знакомо запахло яблочной кислотой. Энджел сунул таблетку в рот и тут же проглотил, не запивая. Пузырек же спрятал обратно и осторожно закрыл сперва потайной отдел на молнию, а затем и сумку.

Выждав пару минут, он нажал на смыв и покинул кабинку.

Эти чудодейственные таблетки разработала организация «Ас». Они увеличивали способность к поглощению таланта. Чем выше доза активного вещества в организме, тем лучше получалось. Раз в месяц – капельница, раз в неделю желателен укол, а таблетки нужно принимать каждый день по 2-3 раза, когда есть вероятность, что потребуется использовать талант. Сегодня две он уже выпил, но лучше не рисковать, побочные эффекты все равно минимальные и обычно ограничиваются легким головокружением.

Энджел заглянул в зеркало и в очередной раз посетовал на то, как же не идет ему эта форма. Черный цвет, особенно с этой глянцеватой чопорностью, делал его похожим на клоуна. Если бы ткань была светлой, он не ощущал бы себя так глупо в этом пиджаке. Еще и ворот застегивался под самое горло.

– Можешь пользоваться косметикой! – вспомнил он советы Анны. – Это несложно, главное, чтобы никто не догадался.

– Да кем ты меня считаешь, – возмутился он тогда.

А теперь думал, что зря, надо было утащить у нее хотя бы карандаш для бровей, чтобы не выглядеть такой бледной поганкой.

Он собирался уже выйти в коридор, когда дверь распахнулась. И человек, который вошел в туалет, был, пожалуй, тем, кого хотелось видеть меньше всего. Причесанные, но все равно торчащие в разные стороны рыжевато-каштановые волосы, лицо с резкими чертами, кустистыми бровями и недовольным изгибом губ. Ну почему он? Говарда Бранта со вчера еще не хотелось видеть, и пока удавалось успешно его игнорировать. Но тут они буквально наедине, и от него никуда не деться.

Можно, конечно, сделать вид, что не заметил однокурсника и поскорее сбежать, вот только момента подходящего не выдалось. Говард уже заметил Энджела и, похоже, не намерен был просто так позволить ему уйти.

– Ого, кто тут у нас! – издевательски протянул Говард, подходя ближе. Он встал напротив Энджела, который как раз заканчивал мыть руки, и гаденько усмехнулся. – Неужто сам Фьюрис? Из-за твоих гребаных игрищ мне чуть не влетело. Надо бы с этим тебе что-то сделать, а?!

И ведь запомнил, чью именно записку он поднял… жаль, от страха тогда мозги ему не отшибло.

Главное – сохранять спокойствие. Думая об этом, Энджел повернулся к нему и слегка отряхнул мокрые руки, после чего достал салфетку из специальной коробки.

– Я правильно понял? Ты облажался, а виноватым считаешь меня? – улыбку он и не пытался прятать, но она была слабой, едва заметной. Зато в голосе отчетливо звучала издевка.

Реакция последовала моментально. Брант вспыльчив и не слишком умен, это было понятно сразу. Он легко дает выход эмоциям, негативным в том числе. И вот сейчас лицо его скривилось в чистейшей гримасе гнева, и он даже не пытался это скрыть. Поза его тоже изменилась, он упер руки в бока, отчего выглядел еще более грозно и немного нелепо. Шаг вперед, должно быть, он сделал для запугивания.

– А кто еще тут виноват, ты что, тупой?!

Он так серьезно набычился, что уже в самом деле начал представлять угрозу. Учитывая, что правила нарушить ему ничего не стоило, стычка имела все больше шансов перерасти в драку. Ее следовало избегать любой ценой из-за существенного риска вылететь из Академии.

Но и трусливо бежать Энджел не собирался. Гордость, ребяческий азарт и желание проучить этого придурка сильно превосходили его сдержанность.

– Нет, это ты здесь туп, – он сложил на груди руки и спокойно повернулся к нему, – а если сейчас устроишь драку, еще и разобьешь зеркало. Как думаешь, кто в таком случае вылетит из Академии уже завтра? Это, конечно, очень мудрый поступок!

– Заткнись! – рявкнул Говард.

Нападать, впрочем, он уже не планировал. Губы его все так же кривились, напоминая животный оскал, но ощущения затихшего перед прыжком хищника исчезло.

– Ну, ты дашь мне пройти?

Говард, конечно, отступать в сторону не стал, но Энджел легко обошел его сбоку. Ударить или схватить тот так и не попытался. Но когда до двери оставался всего шаг, бросил ему в спину полное едкого отвращения:

– Вали, вали давай. Все равно с ним рядом скоро сдохнешь. Я подожду, я терпеливый.

Можно было сделать вид, что ничего не слышал, и просто пройти мимо. В его ситуации это стало бы лучшим решением. Но теперь эмоциям поддался уже сам Энджел. Он не стал напоминать, что подбирать чужие записки мерзко, потому что зацепило его другое. Говард заявлял о подобном как о чем-то уже очевидном, ему известном. Словно припоминал событие, а не просто так сыпал бездумными ругательствами.

– Как разумно – выдавать свои желания за действительность! – усмехнулся Энджел.

В ответ ему послышалось пренебрежительное фырканье.

– То ли ты просто слишком смелый, то ли тупой! Ну удачи!

Это снова была возможность лишить себя его общества прямо сейчас, но Энджел и теперь медлил. В ответе Говарда он ощущал нечто, чего там быть не должно. Казалось, он не просто поддерживает тему, кидаясь наиболее задевающими колкостями. Нет, он словно имел в виду что-то конкретное, что-то такое, о чем, по его мнению, известно и Энджелу тоже.

– Да что ты вообще несешь?! – не выдержал он.

– Я? Это же ты у нас смелый, решил рискнуть и стать вторым.

– Вторым?..

Мысли завертелись в голове, Энджел хмуро пытался вспомнить все, что читал в отчете Грея. Может, что-то упустил? Забыл? Мысли о том, что ошибки могли быть со стороны их гениального компьютерного гения, Энджел не допускал.

А судя по взгляду Говарда, он теперь еще и развлекался.

– Что? Неужели хочешь сказать, что не знал? – голос его громыхал особо едкой насмешкой, такой выразительной, что кулаки сами сжимались.

– Да о чем ты говоришь?

– О Рэйгале. О том, что он сделал. О чем же еще? – Говард издевательски развел руками.

– Что не так с Рэйгалом?

Вместо ответа Говард, хмыкнул, а затем совершил не менее странный поступок. Он сам подошел к нему, заглянул в лицо. Злость его не прошла полностью, но ее сменило внезапное и непонятное чувство собственного превосходства.

– Уж поверь, дурачок, многое.

По ехидной улыбке уже было понятно – никакого ответа можно не ждать, только насмешки. Говард нашел что-то такое, на что можно давить, и теперь точно этого не упустит.

Энджел нахмурился. А было ли вообще это нечто? Может, он все выдумал? Грей не мог пропустить ничего важного из биографии аристократа. Все данные были доступны в сети, разве нет?

Стоило этим мыслям поселиться в голове, как Энджел немного успокоился. Выдохнул, разжал кулаки. Посмотрел на Говарда прямо, открыто и холодно.

– Да пошел ты! Что бы ты там ни придумал, меня оно не касается, – отрезал Энджел.

– Придумал? Ха-ха, ну говорю ж – дурачок. Как вообще ты можешь не знать, если постоянно с ним рядом ошиваешься? Ну ладно, наслаждайся компанией, пока еще можешь.

Говард развернулся, усмехнулся с таким лицом, будто нечто его и впрямь сильно развеселило, и наконец вышел в дверь. Сразу стало оглушительно тихо, а по коже пробежали мурашки.

Ситуация была непонятной, а оттого выбивала из-под ног четкую опору. Происходящее казалось неправильным, это он, Энджел, должен знать тут больше всех. Убедить себя, что все действительно в порядке, удалось спустя несколько секунд. Вот только уверенность уже здорово сбоила.

«Обязательно все выясню дома», – пообещал себе Энджел.

А пока следовало поскорее вернуться к учебе. Практика должна была вот-вот начаться.

***

Некоторые кабинеты Академии можно было назвать произведением искусства. Интерьерные решения, талантливо выполненная лепнина и мозаика, резные колонны, старинная мебель, произведенная специально для этого места – все это вызывало невольное благоговение. Но другие места совершенно очевидно создавались для того, чтобы быть в первую очередь практичными, а не радовать глаз. Среди них – кабинеты для упражнений в использовании таланта.

Всего во всех корпусах Академии располагалось пять таких помещений. Они были больше обычных кабинетов, разделялись на две-три секции перегородками, и в них очень строго следили за соблюдением правил безопасности. Неудивительно. Ранить себя своим огнем нельзя, у носителей таланта часто к нему иммунитет, но разрушить помещение – запросто. Как раз поэтому внутренняя отделка помещений и мебель в Академии, да и в домах аристократов тоже, обычно делалась или из огнеупорного пластика или металла, или покрывалась специальным лаком.

На входе в кабинет студенты сначала регистрировались, затем выстраивались в очередь к кабинкам, где переодевались в форму для практики. Это простые удобные темные костюмы, отдаленно напоминающие пижамы, но более облегающие. Рисковать дорогой тканью студенческой формы на занятиях было бы неразумно. У парней – подобие рубашки на пуговицах и штаны, у девушек – такая же рубашка и шорты.

Обычно инструкторы сами выбирали, с кем работать, но можно было и подойти попросить консультацию. Техники осматривали студентов, расспрашивали о самочувствии. Пользоваться талантом нельзя, если повышена температура тела или есть серьезные повреждения или болезни, ну и сразу после еды. За этим также внимательно следили.

Энджел всегда нервничал, когда проходил подготовку. Все время ему казалось, что он может облажаться, выдать себя глупой мелочью, или же данные Грея устарели, и его поймают на чем-то непредусмотренном. Он поглядывал на Рэйгала, к которому в этих кабинетах особенно старался держаться поближе, вплоть до стремления поддерживать физический контакт. Чем ближе они, тем легче пользоваться его талантом, тем незаметнее это проходит для самого Рэйгала. Но сегодня Энджел решил постараться быть более самостоятельным и развивать свои способности.

Осмотр был завершен, список составлен, и все 24 студента ступили за ширму, у которой с ними работали специалисты и медики. Здесь открывалась первая секция для практики.

Большое помещение с высокими потолками, не имеющее окон и полностью устланное тонкими огнеупорными матами. Ходить по ним неудобно, бегать – тем более, но падать совсем не больно, и если перекувыркнуться, можно потушить загоревшуюся одежду. Пол, стены, потолок – все темно-серое, потому что из-за копоти нет смысла использовать иные цвета. У одной стены – мишени и тренажеры, у другой – столик преподавателя и вся необходимая для занятий техника.

У их группы практику преподавал профессор Альберт Торан. Довольно молодой для такой должности, ему вряд ли было больше 35, и очень бойкий, уверенный, с завидно высоким уровнем талантом. Он не сомневался в себе и своих методах обучения, но нацелены они были в первую очередь на сильных студентов. На взгляд Энджела, слабым он не уделял должного внимания, словно заранее вычеркивая для себя их возможную полезность.

Так, Рэйгал ему явно нравился и он еще на экзамене заявил о своем желании ему помогать. К Энджелу он также присматривался, но он по понятным причинам не мог выдать такого же результата. Потому господин Торан довольно быстро переключил на уроках свое внимание на других студентов.

Понятно было, почему Эрика так переживала и комплексовала. Ей требовалось внимание, но она его не получала.

– Сегодня мы рассмотрим крайне важную особенность вашего таланта, – начал говорить Альберт, когда все студенты из группы выстроились в ряд напротив его стола, – пластичность и гибкость. Каждый из вас уже имеет общее представление о том, насколько силен. Но вам нужно не только уметь идти напролом, показывая мощь подчиненного вами огня. Порой вам понадобится и более деликатная работа.

Все внимательно его слушали. С прошлых времен практические уроки считались особенно важными. Сейчас в огненном таланте для большинства аристократов не было особей ценности, так как уже построена стена, отделяющая толпища зверей Катаклизма от цивилизованной страны. Времена, когда аристократы были героями и действительно ценой своей жизни защищали простых жителей, уже минули. К счастью. Энджелу не слишком хотелось бы бегать у границы, тратя силы на огонь, и рисковать своей шкурой возможными стычками с этими опасными тварями.

Но сейчас наличие таланта, причем хорошего и качественно разработанного – показатель престижа и значимости. На восточных рубежах усиливаются волнения, и ходили слухи о назревающем конфликте графства Лантос и соседней Шакрии, и если эти слухи подтвердятся, аристократов как элитных воинов направят в самые горячие точки. Это тоже все понимали. Никто не перестал бы готовить из них боевую единицу, пока это так выгодно.

Но пока все это не более, чем разговоры, реальность оставалась понятной и простой. Аристократы живут своей особенной жизнью, ведут бизнес, решают политические вопросы, открывают производства и «работают на благо Фрезии».

Взять, к примеру, Рэйгала. Его родители владеют сетью бутиков модной одежды. Ими занимается преимущественно Реала Стюарт, его мать. У Эрики родители держат огромную базу отдыха для простолюдинов, расположенную на западном побережье Алого моря. По легенде и подложным документам родители Энджела владели питомником, где выращивали элитные породы бойцовских собак. Сейчас бизнес якобы продан, а тетя занимается организацией культурных мероприятий.

– Среди вас есть те, кто уже продемонстрировал невероятную гибкость вашего таланта, – продолжал говорить Альберт. Все посмотрели в ту сторону, куда был устремлен его взгляд. Их однокурсник, Кристиан Кобер, еще один успешный и талантливый парень. Он производил впечатление человека, которому похвала не требуется просто потому, что он и так знает о своем великолепии. Тем не менее, он не был ни выскочкой, ни самодовольным гордецом, и казался, скорее, просто спокойно в себе уверенным.

Кристиан вышел на пару шагов вперед, и Альберт подошел к нему, развернул его лицом к остальным. Гордый и уверенный в себе, он производил впечатление сильного и надежного человека, настоящий эталон аристократа. Энджел услышал, как восторженно выдохнула девушка, стоявшая рядом с ним. Следовало признать, что Кристиан был и красив, но больше все же эффектен. Средний рост, благородные черты, весьма подходящая для его положения аура спокойного величия, однако во внешности его не за что было зацепиться. Разве что по-девчачьи полные губы. Или широкие плечи, шире, чем у Рэйгала или Говарда. А ведь глаза его, цепкие и внимательные на первый взгляд, казались почему-то пустыми, словно его ничего по-настоящему не интересовало.

– Кристиан, – обратился к нему преподаватель, неторопливо отойдя ему за спину, – твой стиль владения огнем более уточненный, нежели у большинства. Ты уделяешь внимание деталям. В бою со зверями обычно подобное не используется, но если нужно направить пламя в четкую цель, и она небольшая, то именно ты справился бы лучше остальных. Покажи!

Кивком головы Кристиан дал понять, что не нуждается даже в объяснении материала. Мишень он также выбрал самостоятельно. Не торопясь, он подошел к одному из тренажеров. Это был вертикально размещенный на подставке серый пласт специального металла, в центре которого находилось круглое отверстие. В него мог пройти сжатый кулак, но не больше. Кристиан несколько секунд настраивал датчики тренажера, установил размер отверстия, сделав его немного меньше, затем отошел на пару шагов. Сосредоточившись, он вытянул руку перед собой. На то, чтобы сконцентрироваться и призвать свой талант, ему понадобилось не больше двух секунд. Между пальцами его блеснуло пламя, которое затем тонкой яркой струйкой метнулось к тренажеру. Огненный поток ровной линией ударил в отверстие и несколько секунд еще полыхал, а затем Кристиан сжал кулак и убрал руку. Огонь тут же исчез. Только на серой поверхности остались черные следы – копоть.

Повернувшись к преподавателю, он вопросительно на него посмотрел.

– Я верно понял вас, господин Торан?

– Да, молодец, – кивнул ему Альберт, подходя к тренажеру так, чтобы не загораживать его от остальных, – это то, чем мы сегодня займемся.

На первый взгляд, урок был несложным. Требовалось всего лишь направить поток огня в определенном направлении так, чтобы он вошел в отверстие и как можно меньше касался стен. Каждое попадание огня мимо фиксировалось четным следом на серой поверхности. После каждого студента ее легко можно было стереть сухой губкой.

Следующий студент с заданием провалился. Потом еще один. И еще. В их числе был и Говард, и это могло бы вызвать злорадство, не будь Энджел уверен в том, что и сам не справится. Следующий студент все же задание выполнил, но не идеально. А потом снова шла череда провалов. Но при этом с самим талантом проблем ни у кого не возникало. В список, о котором говорил Грей, вероятно, можно будет внести всю группу.

– Нас такому еще не обучали, – Эрика незаметно подошла к Энджелу. Она волновалась, о чем говорили и сложенные на груди руки, и опасливый взгляд, который она то и дело бросала в сторону занимающихся у тренажера однокурсников.

– Ну конечно, – он улыбнулся ей, – это же практика. Сейчас все дружно провалимся и нам наверняка дадут урок.

– Но есть уже те, кому удалось это сделать и без подсказок и тренировок. Например, Кристиан, – возразила Эрика.

– Думаю, это неплохой повод с ним пообщаться, – подмигнул ей Энджел.

Такие мысли появились в голове сразу же, как только он выступил первым. В пользу этого говорил и тот факт, что Кристиан не выглядел враждебно настроенным.

Рэйгала с ними сейчас не было. Он отошел к тренажерам и теперь практиковался самостоятельно. Энджел присмотрелся – получалось у него не очень хорошо. Талант Рэйгала был сильным и мощным, это отражалось и на стиле его огня. Совсем не то, что сегодня требовалось – бушующее пламя вместо деликатной тонкой стрелы. Однако контролировать эту мощную массу огня он умел отлично. Может быть, и у Энджела получится.

Подойти к нему за советом? Неплохая мысль, но не хотелось постоянно за ним бегать, да и сейчас его, пожалуй, лучше не отвлекать.

– Идем, – он направился прямиком к их сегодняшней звезде. Эрика немного помедлила, но все же пошла следом.

Кристиан тоже тренировался. Он демонстрировал идеально отточенные движения, уверенные и спокойные. Его огонь был скорым, динамичным, легко принимая ту форму, которую он ему задавал. Круглый файербол, стрелы, гибкий пламенный кнут… возникла мысль, что если бы не Рэйгал, Энджел мог бы попробовать присоединиться именно к нему. Хотя мощи – того важного, что требовалось Энджелу как поглощателю таланта – ему немного не хватало. Совершенство Кристиана было вызвано отнюдь не высоким уровнем таланта, а отменным его контролем и идеальной выдержкой. Страшно представить, сколько же он практиковался, чтобы достичь такого уровня.

Не слишком высокий, с яркими каштановыми волосами, зачесанными в аккуратной стрижке. Густая челка падала на лоб, несколько прядок выбились из-за тренировок. Благородные черты, мягкая линия рта, голубые глаза, которые казались то прищуренно внимательными, то беспристрастно спокойными. Пустота, которую ранее отметил Энджел, словно куда-то исчезла.

Заметив, что ребята направляются именно к нему, Кристиан выпустил в тренажер последнюю стрелу и повернулся к ним. Приветствовать не стал, но смотрел прямо в глаза вопросительно – дескать, что вы хотели, говорите, раз подошли.

– Привет, Кристиан! – Энджел вложил в свою улыбку все обаяние, на какое был способен. – Я – Энджел, а это Эрика. У тебя так чудесно получается воспользоваться талантом! Это потрясающе, мы залюбовались!

– Это не так сложно, как кажется. У меня, конечно, было преимущество, такой вид атаки – моя специализация, – пояснил Кристиан, окидывая внимательным взглядом обоих.

На самом деле по взгляду его было ясно, что он уже понял о причине их интереса. Однако никакого негатива или насмешки от него все еще не шло. Он вел себя вполне вежливо.

– Да, я это понял, – кивнул Энджел, – но твой талант это не умаляет. Мало ведь просто выпустить огонь, нужно его еще и контролировать.

– Верно, – он подтянул тонкие перчатки, которые также были обязательным атрибутом тренировочного костюма, и с заметным интересом посмотрел на Энджела, – насколько помню, с контролем у тебя все в порядке. Это ведь ты на экзамене создал барьер для себя из огня? О тебе очень недурно отзывались.

Внимательность и хорошая память делали его немного опасным, но желания подружиться с ним не умалили. Энджел мягко рассмеялся и вытянул вперед руку.

– Я тогда очень долго готовился. Знаешь, сколько дома репетировал? Сейчас у меня не так все хорошо.

Огонь вызывать каждый раз было трудно. Он знал, как делают это аристократы. Внутри каждого теплится яркая искра, словно сияющее зерно. Он видел его отчетливо каждый раз, когда погружался в состояние концентрации. Так вот, они тянутся к нему мысленно и проецируют его силу на кончиках пальцев. А потом так же мысленно управляют появившимся пламенем. Сложности могут быть в контроле силы и времени. Уже состоявшиеся сильные воины способны швырять огненные бомбы на огромное расстояние, защищать себя огнем и наносить точные удары по любой цели. Даже вызвать огненный дождь!

Энджел действовал иначе. Связав себя с Рэйгалом, он также мысленно тянулся, но не внутрь себя, а к его блестящему зернышку. Рэйгал или кто-либо еще не знал этого, не чувствовал и не слишком-то страдал. Исследователи из «Аса» говорили, что аристократы используют не больше 30-40% своей силы. Значит, если украсть 10-20% ее, Рэйгал не пострадает.

И Энджел мысленно тянулся к нему, чувствуя их связь чем-то странно теплым, как прикосновение перышка к голой коже. Чем ближе они, тем лучше, тем легче украсть немного его таланта. Чувство было, скорее, приятным, чем наоборот. Хотя и сам Рэйгал не вызывал у Энджела отторжения, напротив, его силой и умениями хотелось восхищаться. Именно таким хотелось быть, таким он стремился однажды стать.

Сменить же такого человека-донора было довольно трудно. Уже один раз попробовав чужую энергию, перенастроиться и отпустить просто силой воли может и не получиться. Тем тщательнее следовало выбирать подходящего человека.

«Это может быть девушка, – вспоминал он напутствия перед экзаменом, когда ему только предстояло сделать выбор, – если она в тебя влюбится, будет даже лучше. Физический контакт пойдет на пользу связи».

Мысль об этом сперва вызвала недовольство, но довольно скоро удалось убедить себя, что успешная работа – это главное. Поэтому Энджел на экзамене сперва присматривался к будущим студенткам и почти сделал выбор. Но в последний момент сдавать экзамен вышел Рэйгал. И это было нечто потрясающее. Хоть он выглядел неприступным и холодным, Энджел пообещал себе очень постараться, чтобы добиться возможности стать для него близким.

Кто же знал, что это окажется не так уж и сложно. Они подружились в первые же дни. И ни разу Энджел не пожалел о своем выборе.

Близость с Рэйгалом посредством его источника силы ощущалась как нечто свежее, прохладное, как океанский бриз на коже, но твердое, словно ледяная глыба. Он и сейчас потянулся, Рэйгал ведь тоже здесь, рядом, и на миг его затопило чужой сущностью. Это ни в коем случае не чтение мыслей и даже не прикосновение к его чувствам, просто связь, такая необычная, что невольно поражаешься ее возможностям. Энджел уже знал, куда тянуться, и легко нашел, как коснуться сияющего ядра. Потянул на себя вожделенную энергию, делая чужое своим, перекраивая под себя, трансформируя по собственному желанию. Между пальцами тут же вспыхнул огонь.

Каждый раз, крадя вот так энергию Рэйгала, он радовался, что получилось. Выдающихся результатов у него не выйдет, но хотя бы на среднем уровне он контролировать эту силу сможет. Как раз получится не выделяться.

Сформировать стрелу из огня оказалось несложно, а вот сделать ее такой, чтобы она легко прошла в отверстие, не получилось даже с третьего раза. Кристиан по просьбе Эрики согласился помочь ей, он стоял рядом и показывал, как правильно прицелиться, как нужно напрячься, чтобы стрела летела правильно, как сделать так, чтобы не промазать.

У самого же Энджела не получилось ни разу. Энергия все равно казалась неподатливой, и управлять ею именно так оказалось сложно. По крайней мере, пока что. В дальнейшем, возможно, он поработает над этим, и тогда сможет быть гибче.

А вот у Эрики ситуация была явно лучше. Кристиан нашел к ней подход сразу же и сумел примерами и советами объяснить, как действовать. Так что когда пришла ее очередь демонстрировать талант, у нее все получилось. Но без огрехов, но недурно.

Рэйгал тоже справился. Немного переборщил с мощью, отчего черных пятен на серой поверхности было много, но основную суть задания он выполнил.

Энджел с треском провалился. Все, что ему удалось сделать – направить струю огня в сторону тренажера, но она даже не попала в отверстие и разбилась о металлическую поверхность. Со второй попытки не вышло даже ровно направить огонь, он полыхнул сильно, но неправильно.

– Здесь нужна практика, много практики, – Альберт похлопал его по плечу, явно намереваясь таким образом поддержать, – и все обязательно получится. Уровень таланта у тебя неплохой, контроль тоже вижу. Но в мелочах много проблем, как у новичка. Ты практиковался дома?

Вопрос застал Энджела врасплох. На самом деле он не знал, что многие вообще еще и дома тренируются. Догадывался, но как-то не думал.

– М-м-м, ну… редко… – промямлил он, застенчиво почесав макушку.

– Тебе нужно хотя бы пару раз в неделю тренироваться самостоятельно. В идеале – через день. Введи для себя такое правило, и твои результаты станут гораздо выше.

– Хорошо, – пришлось неохотно пообещать.

Придется эту проблему, вероятно, решать уже со старшими в организации. Сейчас он не мог сделать ничего.

Рэйгал все это время занимался один и не пытался подойти, но в этот момент Энджел почувствовал на себе его внимательный взгляд. Когда обернулся, они встретились глазами. Рэйгал смотрел прямо и как-то очень странно задумчиво. Невольно вспомнились слова, сказанные Говардом в туалете.

Но в самом деле… что мог бы такое ужасное скрывать Рэйгал? Такое, что вызвало бы у Говарда подобную реакцию? Неприятное, словно бы даже страшное. Рэйгал же идеальный, как ни глянь.

Остальные студенты столпились у комнат для переодевания. Многие явно устали, сегодня практика была долгой и по-своему трудной. Кристиан с Эрикой тоже ушли и о чем-то разговаривали у кабинок. Неплохой он все же парень, можно попробовать с ним подружиться. Охотно идет на контакт, уверен в себе, легко делится советами. Может быть, Рэйгалу он тоже понравится.

Энджел сам подошел к нему, тепло улыбнувшись.

– Уфф, наконец закончили! Ты был крут, я видел!

– Я тренируюсь достаточно, – резонно заметил Рэйгал, и тоже двинулся в сторону кабинок для переодевания.

– Это же отлично! – Энджел улыбнулся ему и пошел следом.

– А что до тебя?

– М-м-м? Ты про тренировки? Ну… тут у меня нет мишеней, так что… потом обязательно с этим что-нибудь придумаю, – немного неловко пробормотал Энджел. – Не волнуйся!

Эту тему в тот день Рэйгал, к счастью, больше не поднимал. Энджелу хотелось, чтобы он ее и вовсе забыл.

Глава 5. В старых ранах никакого смысла

– Мой мир поделился надвое. Мир темный, постыдный, лицемерный, полный боли – прошлого. И… мир темный, постыдный, лицемерный… настоящего. Разница лишь в том, что боли в этом мире не было. Пока что.

Как назло, к вечеру полил дождь. Погода, теплая и пасмурная весь день, изменилась всего за несколько часов. Легкий дремотный уют ранней осени уступил чувству безбрежного запустения и отчужденности.

Энджел не любил дождь и холод, как не любил и пору увядания природы. Ему нравилась глубокая весна, когда можно сбросить лишнюю одежду, чтобы кожа наконец получала положенную дозу ультрафиолета. К сожалению, на севере Фрезии весна всегда наступала поздно, а в сентябре уже опадали листья.

Эта осень стала исключением. Она ознаменовала собой обретение долгожданной свободы… ладно, видимости ее. Но она все равно изменила многое, и этот процесс только начался. Потому в этом году ненавистная ранее осень имела горько-сладкий привкус надежды и обязательств.

К Академии большинство студентов подвозили на автомобилях, и забирали, как правило, тоже. Рэйгал был в их числе. Исключение составляли дни, когда оба решали прогуляться вместе, а Энджел старался, чтобы это случалось как можно чаще. От Академии до поселения, где они жили – пешком не больше 30 минут, к тому же, по живописным улицам, которые так и дышат романтикой позабытой старины. Все две недели погода стояла чудесная, выбирать можно было любой день, и Рэйгал чаще всего соглашался.

Невольно в такие моменты появлялись мысли о том, как же он, должно быть, одинок. Оставаясь в меру холодным и отчужденным, он позволял Энджелу многое из того, что совсем не вязалось с его сутью. Каменная непробиваемость уступала робкому интересу, позволяя узнать его чуточку больше, понимая его немного лучше. Каждая маленькая победа вызывала искреннюю радость.

В этот раз за Энджелом заехал Грей. Пришлось спешно попрощаться с ребятами и плюхнуться на заднее сидение, не забывая улыбаться до того момента, пока машина не скроется за воротами Академии. Потом уголки губ опустились как-то сами. Энджел откинулся на сидение, закрыв глаза. В штаб ехать не хотелось. Домой бы сразу… день выдался сложный и не думал заканчиваться.

Грей, к счастью, не был поклонником лишних или дежурных вопросов. Сейчас короткого взгляда в зеркало заднего видения ему хватило, чтобы просто молча включить музыку, достаточно негромко, позволяя немного подремать. Машина мягко качнулась и выехала на дорогу, обогнула Академию, за ней и поселок, и наконец набрала скорость, рванула по трассе, прямиком в Блумвил.

Конечно, о том, чтобы в самом деле заснуть, не шло и речи. Фортепианное «К Элизе» Бетховена убаюкивало, к тому же, после таблетки едва ощутимо кружилась голова, но мысли держали в постоянном напряжении. Что там, в штабе? Разве Грей не рассказал все, разве осталось еще что-то? До отчета еще далеко, так что ему будут впаривать?

Расспрашивать Грея было бессмысленно. Он, конечно, его друг и всячески помогает, но предан в первую очередь не Энджелу. Толковый товарищ, который даст подсказку, поможет, но всегда только в рамках дозволенного старшими в организации.

Энджел и сам такой. Да любой в организации «Ас», кого ни возьми. Все много потеряли, но обрели еще больше, и теперь отплачивали бесконечные счета в первую очередь своей преданностью. Они все научились выживать и быть со всеми, добиваясь выгоды только для себя. Это стало такой же естественной и необходимой чертой, как необходимость вовремя оплачивать налоги.

Блумвил – родной город Энджела. Наверное, родной. По крайней мере, других городов он не помнил. До 9 лет (впрочем, свой точный возраст он не знал) жил на улице, воровал, дрался, ночевал под старым мостом. Не раз его предавали «друзья», что побудило научиться хитрить уже в столь юном возрасте. Никому не доверяй, выкручивайся сам! Зачем нужны честность и милосердие, если завтра ты сдохнешь от голода? Вот выводы каждого дня, проведенного в те годы. Как же его звали тогда? Память сохранила это очень расплывчато. Марк? Мак? Мэтт? Мэйс? Это уже не было важным.

Потом его заметили сотрудники организации и забрали с улиц. «Ангельская внешность!» – говорили они, и это было чудесно. Вдоволь появилось еды, спал он теперь на настоящей кровати, мог мыться сколько угодно и даже появилась возможность обучаться. Энджел (такое имя ему дали) рос и креп в стенах детского дома при организации «Ас». Его никто больше не избивал, не крал его вещи, однако… мальчик уже не принадлежал сам себе. Но это он понял нескоро.

Никогда Энджел не будет принадлежать себе. Он может только делать вид, что добился этого, и стремиться урвать те крохи, что перепадают ему из миссии. Чтобы насладиться отголосками жизни, которой живут обычные молодые люди.

– Не засыпай, – донеслось до него осуждающее. Неохотно разлепив веки, Энджел хмыкнул.

Они ехали по главному району Блумвиля. Несмотря на то, что он находился на самом севере и в опасной близости от центра Катаклизма, он в те годы почти не пострадал – спасибо горной гряде, отделяющей эти края от границы. Старинный город, отстроенный еще шесть веков назад, он производил обманчивое впечатление тихой провинции. На центральных улицах раскинулись исторические здания, монументальная готика с ее островерхими шпилями и то мелкой фигурной кладкой темного кирпича, то большими каменными стенами, напоминающими замковые башни. Высокие двухметровые ограждения из красного кирпича только усиливали это впечатление. Центральные улицы были хороши для экскурсий, но не для жизни. Здесь почти не сохранилось зелени, поэтому летом всегда стоял солнцепек, а даже самые незначительные дожди гнали с высот в низины потоки воды, с которой не справлялась канализация. В жилых кварталах, конечно, было поуютнее, но туда им не было нужно.

Машина зарулила в один из немногочисленных парков, мимо величественного памятника первому королю Фрезии – Натану Крайну. Огромной каменной махине в несколько нелепой позе – казалось, он поднял не скипетр, а просто руку, чтобы поучать, как маленького ребенка – было уже лет 50, а то и больше. Но за памятником здорово ухаживали, на клумбе вовсю доцветали красные розы – символ королевского герба. Дождь заставил тяжелые бутоны поникнуть, вся земля была усыпана лепестками.

Прогуляться бы здесь, прямо сейчас. Несмотря на ненастье, людей было немало, в глазах так и пестрело от разноцветья зонтиков.

Они уже почти приехали. За парком – два поворота, один из них – в гущу кварталов, скрытых высоченной стеной Центральной библиотеки. Автомобиль еще немного проехал по неровным улочкам и наконец свернул к неказистому, на первый взгляд, зданию.

Штаб организации располагался в бывшем помещении детского приюта. Отсюда архитектура, схожая со школьной – большой трехэтажный корпус из бежевого кирпича и ведущие к двойной двери строгие ступеньки. Окошки маленькие, утонувшие в каменной кладке, выделялись только крупные центральные окна, находившиеся над лестницей.

«Научно-исследовательский центр по диагностике и выявлению детских патологий» – гласила черно-белая длинная вывеска над дверью. В какой-то мере тот, кто ее соорудил, даже не соврал.

Впрочем, вопросы не могла не вызывать слишком уж усиленная охрана и закрытость территории. Чтобы попасть во двор через металлические ворота, следовало пройти двойную аутентификацию. Без электронного билета сюда не пускали.

– Идем, – коротко скомандовал Грей, остановив на переднем дворе машину рядом с другими автомобилями – темными, с тонированными стеклами. Он первым выбрался и поскорее засеменил ко входу, прикрывая руками голову. Дождь продолжался, во дворе тоже натекли лужи, в них утонули десятки желтых листьев. На обратном пути, вероятно, стоило ждать настоящее бедствие и затопленные улицы.

Внутри был затемненный холл, диспетчерская с холодными тревожными лампами, которые наводили на мысли о больницах, и серьезное лицо дежурной в темно-синей форме. Проверив имена, их наконец впустили в помещение.

Здесь, в освещенных мигающими лампами узких коридорах, некоторые уже узнавали Энджела. Ему улыбались и махали рукой. Обманчивое ощущение дома. Конечно же, он отвечал тем же. Все они тут лицемеры, он ничуть не лучше их. Большая одинаковая семья, у каждого одна и та же гнильца в душе, привычное, неизбежное, словно большой уродливый нос у отца и всего выводка детей.

Грей уверенно шагал вглубь здания, к 119 кабинету, где всегда проходили собрания. У двери он обернулся к Энджелу и ободряюще ему улыбнулся – дескать, ну, ты чего, все же хорошо, выше нос! После этого они вошли в кабинет.

Оказаться здесь – это словно попасть в другой мир. Там, в Академии, действуют совсем иные правила и законы, безусловные, очевидные. Там можно говорить вещи согласно логике, которой его учили. А тут… тут он настоящий? Тут больше вещей, которые делают его собой – таким, каким он вырос?

Это было большое просторное помещение с тремя дверями. Окон нет, но свет очень яркий, словно призванный вырвать из тьмы что угодно – любую скрытую правду, мысль или мотивацию. Зал дорогой – обитые деревом стены, четыре небольшие хрустальные люстры, мебель, словно из королевского дворца. За большим прямоугольным столом с резным орнаментом собрались шестеро. Два стула пустовали. Это для них.

Во главе стола – руководитель проекта, господин Мортимер. По обе стороны от него – его помощники, Клара и Томас. Кроме них, за столом находились воспитатели – Ханс и Матильда, а еще та, кто всегда, в любом случае присутствовала на собрании и держала руку на пульсе всего проекта и работала со всеми в его рамках – Анна. Именно рядом с ней и опустился за стол Энджел, уже, скорее, по привычке. Грей занял место рядом. Собравшиеся воспроизвели привычный приветственный жест организации «Ас», а затем обменялись короткими кивками. Все как всегда, как обычно, как и две недели назад.

Подозрения оправдались – веской причины для собрания не было, только документное, отчетное желание обсудить еще раз то, что они и без них знал. Сначала потребовался доклад о текущей ситуации – все хорошо, в порядке, операция проводится по плану, никаких сбоев, объект ведет себя в рамках плана, все спокойно, все отлично. Пара уточняющих вопросов, дежурные ответы, и наконец можно перейти к следующей фазе.

Вопросы задавали в основном Томас и Ханс, им деловито поддакивала Матильда. Грей вообще почти не говорил, потому что присутствовал лишь с целью сопровождающего. Зато Анна сидела, сложив на столе руки, словно дожидаясь своей возможности заговорить и задавать вопросы.

Как и раньше, господин Мортимер почти все время молчал, лишь слушал, что-то вносил в свой журнал, задумчиво почесывая куцую седую бородку. Это был сухощавый уже немолодой человек с очень внимательными глазами. Под его колким неуютным взглядом постоянно хотелось съежиться. Энджел и раньше, и сейчас старался просто в его сторону не смотреть. В детстве ему казалось, что он читает мысли.

Зато компания Анны нравилась ему куда больше. Косые взгляды он предпочитал кидать именно на нее, один раз уже наткнувшись на легкую одобрительную полуулыбку. Стоит ли говорить, что он скучал? Отрицая этот факт, не обращая на него внимания даже в собственных мыслях.

От Анны едва уловимо пахло очень женственными кисловатыми духами в смеси с кофе и дорогим табаком. От этого запаха до сих пор внутри что-то сжималось. В нем словно смешалась сама ее сущность, противоречивая, как горячий лед, как ворох острых иголок, разбросанных по белоснежному пуфику.

На первый взгляд эту девушку нельзя было назвать красивой. Сначала могло показаться, что ее темно-коричневые, почти черные волосы коротко острижены, но потом взгляд падал на тугую косу, перекинутую через плечо. Она доставала до груди и заканчивалась неприметной бусинкой заколки и кокетливым колечком волос. Из прически выбивались только куцые перья челки. Лоб у Анны широкий, высокий, а глаза цвета спелого каштана слишком большие, умные, подвижные, нос же напротив, маленький, еще и с чуть задранным кончиком. И губы небольшие, бантиком, любая улыбка делала ее лицо миловидно кукольным. У нее бледная кожа, и нос каждое лето покрывали веснушки.

В организации Анна чуть дольше, чем Энджел. Они почти одного возраста, но свое обучение она завершила еще два года назад и теперь работала. Они одного роста, комплекции, да многие в организации считали их парой. Может быть, потому, что Энджел одно время очень много о ней говорил.

Они были дружны, когда ему только исполнилось 10-11, Анна учила его многому, приносила из библиотеки книги, водила в сад и показывала цветы и полезные растения. Он до сих пор помнил этот мягкий тихий голос, шелестящий, словно ручеек в знойное лето. Помнил внезапное чувство, пронзившее с ног до головы своей прекрасностью – он не один, не один, она с ним вместе. Это так просто, так легко, оказывается. Он словно открыл для себя новое чувство наравне с осязанием или вкусом.

А потом Анну забрали в другой корпус, так как у нее имелись задатки таланта, который мог позволить стать ученым. Ей нужно усердно учиться, она уже нашла свой путь, а что будет с ним, Энджел пока не подозревал.

Встретились они спустякакое-то время, когда Энджелу уже исполнилось 15. Анна еще училась, но уже занималась и практикой. Кажется, ей поручили с ним поработать, и она охотно согласилась. Энджела выбрали для проекта из-за подходящей внешности. С ним вместе обучались еще три мальчика и девочка. Адам, Джек, Барроу и Ким. Их воспитателем стала Матильда, а Анна ей помогала.

Как же она изменилась! Выглядела теперь значительно старше, фигура ее приятно округлилась, она не походила больше на мальчишку. Волосы, ранее коротко остриженные, теперь закрывали острый подбородок. Движения стали плавными, мягкими, как и смех, и манера говорить. Даже ее природная внезапность и дерзость выглядели теперь очаровательно, дополняя и словно бы завершая образ.

Сама о том не догадываясь, Анна помогала ему жить. Редкими теплыми словами или острыми шутками, похвалой, личными, только для них двоих, мелочами, после которых становилось горько-сладко, а сил словно прибавлялось вдвое. Удивительно, как много могли сделать совсем незначительные поступки, как легко и глубоко проникали, казалось бы, небрежно брошенные слова. Смысл обретали даже мелкие события, которым Энджел не уделил бы внимания, если бы они не были связаны с Анной.

– Ты справишься, Эндж. Ты сильный, я же вижу. И красивый. Ха-ха, подцепишь красотку-аристократку с ее бушующим огнем, и сразу будешь отличаться от нас всех! – говорила она, посмеиваясь, но глаза ее оставались серьезными. Две каштановые льдинки, они словно его испытывали.

«Я же ей нравлюсь? Она не просто так говорит все это?»

От этих мыслей всегда было стыдно и жарко. Энджел отдавал себе отчет в том, как отчаянно ищет желанные ниточки, как всматривается в каждую мелочь в надежде углядеть важное, как беспечно отбрасывает мысли, если те кажутся неудобными. Впервые так, ну а что тут плохого? Анна всегда была для него особенной, еще раньше. А сейчас, когда она такая забавная, веселая, умная, понимающая, где и что сказать… ничего удивительного.

Энджел видел ее куда более важной, удачливой и сильной, чем он сам. Отчасти потому, что она нашла свой путь куда раньше него.

Барроу оказался непригодным, его исключили первым. И хорошо, Энджелу не нравилось, как он смотрит на Анну. Через месяц добавили двух девочек, но вскоре обе, а с ними и Ким, тоже были исключены. Остались Энджел, Адам и Джек. И все трое постоянно находились в состоянии стресса.

Обучение было долгим и изнуряющим. Энджел подчас ненавидел себя, злился, психовал, совсем не замечая, как искусно в них троих подогревают конкуренцию. Но даже если заметил бы, вряд ли это что-то могло изменить. Во-первых, их готовили к учебе в Академии. Для этого требовались исключительные знания и живой, пытливый ум, высокая сообразительность и должный уровень ответственности. Во-вторых, нужно было понимать основы работы с огненным талантом, каким никто из них, конечно, не обладал. Это самое сложное, не теория, конечно, но практика. Вскоре всем троим начали делать первые инъекции, кормить таблетками, а потом заставлять пробовать. Эш, 24-летняя аристократка, приходила на их уроки практики и позволяла ковыряться в своем «светящемся зернышке». Не так, как с Рэйгалом, она не позволяла к себе присосаться, не пускала так глубоко, не давала тянуть свои силы, но показывала, как это делают они, высшие, и как могут поступить те, кто талант потребляет.

Сколько ей платили, интересно? Чем заставили аристократа с чистой кровью так поступить? Впрочем, неважно, тогда Энджелу было плевать.

Раз за разом все трое оказывались на грани вылета из проекта. Сначала у Адама были проблемы с оценками, потом Джек никак не мог справиться с талантом, а от инъекций его тошнило. Однажды после капельницы он и вовсе потерял сознание, и его едва не исключили. А Энджел… его эмоциональные качели сыграли с ним дурную шутку.

Он помнил это чувство. Словно жарким летом идешь к источнику с родниковой водой. И вот он уже, у самых ног, ты слышишь его музыкальное журчание, опускаешь руки, ощущая долгожданную свежесть, но губы так и не касаются желаемой прохлады. Влаги нет, это мираж, никогда не было, можно любоваться, но не испить.

Как же поздно он это понял. Так долго он позволял лепить из него что угодно, как угодно, даже если больно, обидно и мерзко. Первой реакцией, конечно, был бунт, самоуничижение, ощущение окончательно разверзшейся под ногами бездны.

Но кому в этом аду вообще можно было предъявить это наивное «я же тебе верил»? Как и другое, более искреннее и личное.

Он все время считал, что его в детстве сломала улица. Сломала полностью и вылепила нечто иное – сильного, крепкого и прозорливого мальчишку, с бойким умом и цепкой логикой. Но вот оказалось, что ломаться можно не один раз, а два. Просто то, что Энджел испытывал в 15, он не мог ощущать в 9.

– Чудесные успехи, – маленькие губы Анны растянулись в мягкой улыбке, она тепло посмотрела на Энджела. Планшет в ее руках показывал текущие результаты обучения в Академии студента по имени Энджел Фьюрис.

Успеваемость за две недели, конечно, была не более чем степенью довольства преподавателей, которые после каждого предмета ставили отметку в электронном журнале.

– Да не сказал бы… я стараюсь, конечно, но сама понимаешь, они здорово от нас отличаются, – промямлил он, потирая подбородок.

– Да, я вижу. Ты умничка, Эндж, – проговорила она, проникновенно заглядывая в его глаза.

И ведь понятно было, что она делает и зачем. Но какой в знании смысл, если Энджел все так же трусился от чувства одичалой радости, такой всеобъемлющей, какой и преступной, запретной. Он ничего не мог поделать с тем, что соскучился, истосковался, и сейчас просто наслаждался ее голосом, ее кофейно-табачной прохладой.

Остались ли чувства к ней? Нет, точно уже нет, он перерос их, но восторженная привязанность так просто не уходит. Он считал ее очень желанным другом, которого он теперь наконец-то начал понимать.

– Но постарайся получше, Эндж, – она снова повторила его имя, и он усмехнулся, так как прекрасно понимал ее методы, хотя и неприятно было ощущать их на себе. – Теперь твое задание расширилось, и ты у нас маленький мессия.

– Маленький! – он судорожно рассмеялся. – Я, может, и не младше тебя вовсе.

– То есть, против мессии ты не возражаешь? – она лукаво подняла одну бровь.

– Приятно знать, что ты так на меня рассчитываешь.

И ведь Энджел не врал. Каждое слово ей было искренним, каким бы невероятным это ни казалось.

Ханс кашлянул в кулак, а Матильда заулыбалась. Грей бросил короткий взгляд, скрыл улыбку и опустил голову в планшет. Снова поползут слухи, но, кажется, Анну это ничуть не волновало. Ему же тем более уже не было до такого дела.

– Ты обязан справиться, Энджел, – подал внезапно голос господин Мортимер. Он звучал сухо, серьезно, не как остальные, собравшиеся за столом.

Энджел поднял на него глаза, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Они так мало разговаривали, быть может, лично господин Мортимер обращался к нему всего десяток раз, а то и меньше. Он наблюдал, давал поручения другим, ставил печати, подписывал и утверждал. Но между ним и теми, кто значительно его ниже, словно всегда присутствовал барьер. В горле как-то сразу пересохло, и Энджел активно закивал.

– Я постараюсь! – сорвалось немного робкое.

– Нет, ты должен не постараться. Ты должен выполнить то, что тебе поручили. У тебя не может быть отговорок. Пути, где ты не справляешься, его нет, понимаешь?

Так и подмывало задать ответный вопрос – а что случится, если все-таки не получится. Но вопрос потонул под грузом других мыслей.

У Анны была ее работа, ее, наверное, даже миссия. Она справлялась отлично, и делала это любыми методами. Нет смысла злиться на нее, пытаться уличить ее в обмане, ведь Энджел такой же. Он прямо сейчас совершает то же самое. Как далеко ни прячься от мыслей, а эта с ним всегда. Можно говорить себе что угодно потом, в Академии, можно радоваться, что дышит одним воздухом с аристократами, что делает то же, что и они, ведет себя так же, как они. Но суть не меняется.

Внутри Рэйгала пульсирует это крохотное блестящее зернышко, подтверждающее, что он родился у чистокровных аристократов. Это делает его собой. Сильным, умным, перспективным, по-настоящему неотразимым. Таким, что к нему действительно хочется тянуть руку и брать пример.

И вот он, Энджел. Присасывается к этому блестящему золотому источнику силы, как пиявка, как комар, которому нужно напиться крови. И это тоже то, что делает его собой. Обстоятельство, которому никуда не пропасть, никуда не деться, как нельзя без ущерба вырвать глаз или руку.

– …насколько опасен талант королевского наследника. Если ты попадешься ему, это будет конец не только твоей миссии, ты ведь понимаешь это, Энджел?

Кажется, он побледнел. Это был первый раз, когда слова господина Мортимера словно прошли мимо него, он их не слышал, увлекшись своими мыслями. Сделалось страшно, но не только потому, что он не расслышал, скорее, из-за того, что в этот момент понял.

Ранее Энджел думал о чем угодно, но не о том, что случится, если у него ничего не выйдет. А теперь мысль, яркая и острая, пронзила его сознание.

А может, уже были такие, как он? Может, и классов для обучения было два… три… пять? Каждый год по ученику, вплоть до успеха. Провал – тихонько убрать и утилизировать бесполезный материал, замести следы. Почему раньше он не допускал такие мысли? Может, потому что ему не раз говорили, что он – особенный? Очень красивый, исключительно умный, поразительно сообразительный. Но кто говорил? Ах да…

Нет, это безумие. У организации нет столько средств. Их группа – экспериментальная и единственная. Да Энджел сам не верил, что могло быть иначе.

– Я понял, господин Мортимер, – сухо отозвался он.

Собрание сделалось вдруг сущей пыткой. Хорошо, что оно не продлилось долго.

***

Анна вышла их провести, и ничего удивительного в этом не было. «Схожу покурить», – сообщила она, кивнув коллегам. Удобно вот так курить – строго когда нужно, когда хочется что-то услышать или сказать, когда необходимо прерваться. Удобно и так в ее характере.

Она просто шла рядом по коридору и бросала короткие улыбки тем, кто с ней здоровался. Белый халат ученого, накинутый на ее хрупкие плечи, удивительно сочетался с короткими черными шортами с бахромой и облегающей лимонной майкой.

– Следи за ним хорошо, и пусть нормально ест! – заявила она Грею, и тот неловко рассмеялся.

– Ну конечно, у него вообще хороший аппетит, знаешь ли!

– Да? Отлично, – Анна любезно улыбнулась. – Ты сам не забывай о себе заботиться. Ты же так много работаешь всегда, это вредно. Гуляй на воздухе почаще! У вас ведь там так красиво, ну так пользуйся этим.

Грей на такое обычно начинал глупо улыбаться. Он и сейчас, похоже, смутился, маленькие глаза его забегали, словно он не знал, куда смотреть, а одной рукой он принялся скрести себе затылок.

– Ну да, ну да… как скажешь, принцесса!

– Сам ты принцесса! – довольно парировала его Анна.

– Что, не нравится? – Грей тоже развеселился.

– Да нет, напротив. Привыкну и буду требовать, чтобы называл меня так постоянно!

Как бы там ни было и что бы Энджел ни понимал или говорил, он все же любил эту компанию. С их постоянными взаимными подколами, с обусловленной работой прозорливостью, с невнятной, совсем поверхностной заботой и отчетливым пониманием, что никто не знает друг друга так же хорошо, как они сами. Это им можно было не лгать, они были в курсе самого важного, что невольно делало их ближе. Кого еще он мог назвать своими людьми в такой же степени, как их?

И все же, шагая к машине (спасибо, что хотя бы дождь уже закончился), Энджел размышлял о том, что какая-то часть его жизни уже минула, осталась за спиной. Те по-особенному теплые вечера, когда он сидел на диване в комнатке для учебы, а планшет в руках бросал ему вызов особенно сложной задачкой. И все получалось, он знал, что справится, он выжимал из себя невероятное.

И Джек злился, остервенело тыкал пальцем в экран, потому что отведенное время заканчивалось. А Адам, сдав задание первым, уже сидел и молча на обоих пялился. Спокойный и уверенный взгляд человека, который или полностью в себе уверен, или намеренно скрывает неуверенность.

– Адам сегодня умничка, справился первым, – хвалил Ханс. Он отвечал за обучение точным наукам.

А потом они шли все вместе на кухню и выпрашивали мороженое. Джек мог проглотить два, а то и три сразу. По понедельникам привозили ванильное, по средам – шоколадное, а на выходных можно было выпросить лимонно-лаймовое. А еще там часто сидели другие ребята, можно было похвастать своей учебой… правда, о том, чем они занимаются, рассказывать все равно запрещалось, оттого к их компании остальные относились с подозрением и подчас недоверием.

Прошел всего лишь год с той поры, но она безнадежно отошла в прошлое и осталась там запертой, по крайней мере, для Энджела. И что-то подсказывало, что лишь он один так считал.

Уже сидя в машине, он размышлял. Сегодняшняя поездка так сильно надавила на эмоции, выбила из колеи, щедро одарила новыми поводами для тревоги. В таком состоянии продуктивным быть не получится, Энджел ощущал себя напряженным, как сжатая пружина. И нужно было поскорее найти что-то… способ, как вернуть себе хотя бы видимость безмятежности.

Может, позвонить Рэйгалу? Энджел достал телефон, покрутил в руках, нахмурил брови и убрал его обратно. Уже девять вечера. Для звонков поздновато. Они, конечно, друзья, но навязчивость и неуместность создаст совсем не то впечатление, которое ему нужно. К тому же, Энджел старался не перебарщивать со звонками ему. Причина простая – Рэйгал никогда не звонил ему сам. Не звонил, ничего не инициировал, однако сближаться с собой позволял, даже порой проявлял интерес.

«Словно терпит и дает мне шанс», – неохотно признался себе Энджел.

Можно было только гадать, каким его видит Рэйгал. Вероятно, там было в достатке нелестного, ведь они такие разные, их ценности и вкусы сильно отличались. Не раз его новый друг давал понять, что порицает его поведение, хотя до откровенной критики еще не доходило. Но кто знает, быть может, сдержанность Рэйгала со временем даст трещину. Хотелось увидеть его настоящего, не ограниченного кучей условностей и табу, которыми обвешивают себя аристократы.

Автомобиль уже выехал по городской улице на главную трассу, залитую вечерними огнями. Дождем таки подтопило дорогу, потому Грей снизил скорость, и теперь катил прямиком по историческому центру, мимо библиотеки, здоровенного здания театра, подсвеченного разноцветными прожекторами. Вместо того, чтобы любоваться красотами города, Энджел, вспомнив кое о чем, достал из сумки книгу. Он так и не выложил ее вчера и протаскал с собой зачем-то. Две другие убрал, а эту не посмел.

– Прибавь света, – попросил Энджел, открывая первые страницы.

Грей с некоторым удивлением посмотрел на него в зеркало, нахмурился, а потом хмыкнул. Мотивы Энджела он истолковал неверно, но в этом было что-то очаровательное. Любая забота на самом деле здорово его трогала и подкупала.

– Да тебе не обязательно учиться даже здесь, по дороге домой, – добродушно проговорил он, – отдыхай хоть немного!

Свет он, однако же, включил поярче. Настолько, что читать стало комфортно.

Гастон Леру. «Призрак оперы». Издание довольно дешевое, но бумага белая и гладкая, а шрифт того размера, который можно было назвать комфортным. Ну что ж… может, книга, которую сейчас читал Рэйгал, сможет поднять настроение хотя бы чуть-чуть.

Глава 6. Соседи

– Я заслужил быть счастливым, думалось мне, и эта мысль заставляла не обращать внимания на звоночки, заметные уже в те времена. Я так старался наслаждаться, что совершал ошибку за ошибкой, и не подозревал о том.

Серая мрачность дождя портила настроение еще трое суток, ровно до выходных. Дни были по-своему однообразными и не слишком богатыми на события. Занятия продолжались, все это время – только теория, практики на неделе больше не предвиделось. Каждое утро начиналось горьковатым чаем со специями и сухофруктами, наспех распитым на кухне с Греем, парой-тройкой советов, затем пять минут в машине – и перед ним снова Академия.

Возможно, у Энджела чрезмерно разыгралась фантазия, но сейчас стены учебного заведения казались ему надежной защитой от… чего угодно. На тихих полусонных занятиях ничего не могло случиться, кроме внезапных вопросов преподавателя, рядом – крепкое плечо того, кого так хотелось назвать другом, на перерывах – тихий мягкий голос Эрики и спокойные, далекие от его настоящих переживаний проблемы: найти нужную аудиторию, разобраться, какая книга нужна, чтобы правильно написать работу, не попасться на глаза преподавателя, когда тот ищет, кого бы спросить по теме. Как же, должно быть, прекрасна жизнь, когда ее наполняют только такие мелочи! Однако у каждого все равно находились причины переживать. Людям только дай повод поволноваться, так ведь говорят? И они раздувают из малейшего повода целую катастрофу.

Так странно было словно отгородиться от того, что ранее составляло его личность. Оказаться в месте, безумно далеком от Анны и совершенно не учитывающем его болезненное прошлое, где нет жестоких правил искусственно созданной конкуренции для важной подопытной мышки, Ты можешь быть даже туповатым, но высокий уровень таланта вознесет тебя над десятками людей, завистливо смотрящих тебе вслед.

Действительно, эти стены, монументальные и словно поглощающие собой любые тревоги, кроме актуальных в Академии, действовали на Энджела как качественное успокоительное. Неправильное чувство, конечно же, так не должно быть, именно тут – его враг, скрывается в сотнях лиц студентов. Когда вообще удастся найти его? Удастся ли? Энджел, конечно, действовал, но уже понимал, что делает мало. Но на что он способен был без малейшей зацепки? Подходить к каждому и спрашивать, не обладает ли он случайно королевским талантом? Смешно и нелепо.

Потому до выходных Энджел делал то единственное, что было в его силах – учился. Он даже писал конспекты по ненавистному профильному предмету. Рэйгал все так же позволял находиться рядом с собой, Эрика охотно с ними двумя общалась, и даже Кристиан оказался не против поближе познакомиться. Вежливый и лишь временами немного резкий, он, однако, охотно отвечал на любые вопросы, правда, и задавал свои.

В пятницу они собрались на обед за одним столиком. Энджел с удовольствием пил какао и почти успешно справлялся с поставленной перед собой задачей – сплотить этих троих, чтобы они начали общаться все вместе. Эрика осмелела и теперь спокойно шутила и выглядела радушной и свежей, как утренний цветок, Кристиан оставался немного настороженным, но явно был не против завести друзей, а Рэйгал держался с некоторой отстраненностью, но поддерживал то, что предлагали эти двое и сам Энджел. Например, отправиться пешком домой. Все они, как оказались, жили в академическом городке.

– Я тоже думала о таком, – призналась Эрика, заправляя светлый локон за ухо, – каждый раз, когда водитель провозил меня мимо тенистой аллеи, которая ведет к академгородку, я думала, что там, наверное, очень красиво. Было бы неплохо прогуляться, но не в одиночестве же. Там довольно безлюдно.

Энджел улыбался, а сам думал о том, какие же они, тепличные цветики, нежные и холеные. Территория вокруг Академии могла считаться одной из самых безопасных. Казалось, какие-либо происшествия там попросту невозможны. Но девушку обязательно должен сопровождать кто-то сильный – так принято.

– Мы с Рэем иногда так вместе гуляем, – беззаботно затараторил он, – там есть очень красивые места. Ну, точно стоит того, чтобы посмотреть. А еще тихо, спокойно, такое умиротворение!

Эрика слишком очевидно радовалась, и, похоже, больше всего тому факту, что ей удалось найти друзей. Когда глаза ее так воодушевленно поблескивали, она выглядела по-настоящему красивой. В ней было что-то от первых весенних цветов, таких радостно-наивных, пестрых на фоне черной земли, с которой только сошел снег. Может, это потому, что с девушками, помимо Анны, Энджел не особо общался, или из-за того, как легко удалось найти с ней общий язык, и какими чистыми и понятными, в отличие от того же Рэйгала, были ее стремления.

– Вы ведь не знали друг друга до Академии? – задал вопрос Кристиан.

Энджел с удовольствием уплетал спагетти-болоньезе с сыром, выстукивая вилкой по краю тарелки, пока жевал и не мог ответить, и изредка запивал какао, которое за время их разговора успело остыть.

– С Рэем? Нет, я вообще приезжий, – проговорил он наконец.

Занятно, что Рэйгал сам не пожелала отвечать, но на него так часто нападала молчаливость, что выуживать слова приходилось прямыми вопросами. К счастью, так было не всегда.

– Забавно, но ты говоришь о нем как о ком-то уже очень близком, – продолжал он, буравя Энджела своими глубокими внимательными глазами, – я был уверен, что ты знаешь его уже не первый год.

– Чудесно, да? Когда удается так быстро подружиться, – Энджел подмигнул ему и с почти искренним теплом посмотрел на Рэйгала. Тот невозмутимо отломил ложечкой немного от своего фруктового десерта с безе и отправил его в рот.

– Я не назвал бы это полноценной дружбой, – пожал плечами Кристиан, – вы не знаете друг друга достаточно. Мы не учимся тут даже трех недель.

– Разве нужно заполнять анкеты на десяток страниц, чтобы проводить с кем-то время? – подал наконец голос Рэйгал. Он звучал спокойно, но с едва заметной иронией. Да и один уголок его губ был чуть приподнят.

Кристиан примирительно улыбнулся и покачал головой. Он не раз уже так делал – напирал, может, даже немного перебарщивал, а потом резко отступал – нет-нет, ничего такого, это шутка. В книгах по психологии, которые Энджел читал еще во время обучения в организации, такому поведению давалось объяснение – ощупывал грани дозволенного. И не то чтобы это было чем-то плохим, но, понимая, что именно делает этот парень, Энджел невольно начинал ощущать своего рода власть над ним, и это тоже было забавно. Вряд ли Эрика понимала, что он делает. Да и Рэйгал, кажется, не слишком разбирался в психологии.

Мир аристократов, таинственный и загадочный, на деле оказался не таким уж и сложным. Он подчинялся тем же правилам, что и тот, в котором жил Энджел, только с куда большим числом ограничений. Но это все такие же люди, как Адам, Ханс, Грей и все ребята, кого раньше он знал. Отличало их только наличие таланта – драгоценной яркой крупицы внутри, которой в самом конце операции должен будет завладеть и Энджел.

Словно в подтверждение его слов Эрика мягко прыснула в кулак, по-девичьи дернув острыми плечиками.

– У меня не нашлось бы, что рассказать о себе на десяток страниц, – призналась она, чуть смущенно взглянув на Рэйгала, – моя жизнь до Академи была довольно скучной. Читать то, что я написала бы, никто бы не стал.

Забавно, но тут Энджел был с ней согласен.

– У меня тоже, – коротко отозвался он.

И поймал странный, совсем ему не понятный взгляд Рэйгала. В нем читалась то ли задумчивость, то ли желание что-то спросить, то ли несогласие. Однако, стоило их взглядам встретиться, как это нечто исчезло.

– Я не сказал бы, что моя жизнь до Академии слишком сильно отличалась, – отозвался Кристиан, – сейчас просто стало еще меньше свободного времени.

В этом, как ни странно, Энджел понять его мог.

А потом они все вместе шли домой, поочередно рассказывая друг другу забавные истории из своей жизни. Дождь наконец затих, стало спокойно и сыро, дул легкий ветер с запахом мокрых осенних листьев, а в редеющих рыжеватых кронах деревьев стрекотали птицы.

У Кристиана нашлись рассказы о его тренере, у Эрики – о части лета, проведенном на курорте, а у Рэйгала – о том, как год назад он увлекался боевыми искусствами, но быстро потерял к этому интерес. Энджел удивленно на него покосился – представить себе этого спокойного и полного аристократичного достоинства принца на боевом ринге ему было сложно.

Собственная легенда у Энджела тоже имелась, заблаговременно придуманная вместе с Хансом и Греем, обросшая общими заботами сочными деталями. Он рассказал о псе, которого якобы отбраковали из родительского питомника, так как у него обнаружилась хромота в задних лапах.

– Отец разрешил забрать пса домой, он был тогда еще совсем щенком. Я назвал его Лютером. Мне было всего четыре года, и щенок рос вместе со мной, – увлеченно рассказывал Энджел, не глядя на своих друзей. – Мы, конечно же, его водили к ветеринару, серьезных отклонений у него не обнаружили. Песик был добрым, любознательным, мать говорила, что он меня очень любит.

Все трое внимательно слушали, Эрика, которая шла совсем рядом, заглядывала в лицо с явным сопереживанием. По тону, которым велся рассказ, они наверняка заподозрили трагедию.

– Что-то случилось с его лапой? – предположил Кристиан.

– Да, ему стало хуже через время, лет через пять, – кивнул Энджел, но голос его оставался спокойным и будто бы легкомысленным, – он начал хромать на обе задние лапы. А когда мы снова отвели его к ветеринару, он подтвердил подозрение – у него развивалась редкая генетическая болезнь. У собак ее не лечат.

– Вы усыпили пса? – сразу же спросил Кристиан.

Энджел ждал этого вопроса.

– Нет, конечно. Он только чуть-чуть хромал, болезнь не причиняла ему других неудобств. Лютер спокойно дожил до старости, – рассказывал он, с легкой улыбкой поглядывая на своих спутников, – просто пес не мог бы быть бойцовской собакой. Но отсутствие этого качества уж точно не сделало его бракованным, особенно для тех, кто его любил.

Это была очень простая идея – показать на примере пса, что отсутствие таланта не делает человека менее ценным и важным. В организации вопросу уделяли особое внимание.

Энджелу много рассказывали, что во Фрезии аристократам доступны все привилегии, подчас ценой жертв со стороны тех, у кого не имелось таланта. По документам у обычных людей, коих было во много раз больше, числились почти те же права, но вот на деле… в учебных заведениях, на работе, при выделении государственных средств – всегда в первую очередь приоритет будет за аристократами и никак иначе. Их обязательно выделят, они урвут немного больше, в случае выбора слишком очевидно, за кем будет преимущество.

Однако здесь, в Академии, какого-либо презрения к обычным гражданам Энджел пока не заметил, по крайней мере, среди своего окружения. Аристократы попросту об этом не думали. Святое право каждого из них – защищать обычных граждан, не обладающих боевым талантом, вот как они считали, и эту логику вполне поддерживали и преподаватели. Эрика говорила, что дружит с девушкой, не-аристократкой. Рэйгал упомянул, что его тренером по боевым искусствам был обычный гражданин.

– Тогда вы правильно поступили, – проговорил Рэйгал, еще больше подтвердив подозрения Энджела, – твой пес прожил долгую жизнь, был счастлив и сделал счастливым тебя. Это ли не главное?

– Я тоже так думаю! – улыбнулась Эрика.

– Да, пожалуй, – чуть более сдержанно согласился Кристиан.

Впервые рассказы из организации не совпадали с тем, что Энджел наблюдал своими глазами. Он никогда не подвергал сомнению вещи, которые ему говорили старшие – руководители проекта, участником которого ему довелось стать и который позволил вырваться из тесного ограниченного мирка. И дело не в том, что Энджел безоговорочно всему верил. Жизнь на улице в раннем детстве лишила его наивности и возможности носить розовые очки. Но в организации навязывался определенный взгляд на вещи, и Энджел безропотно его принимал, считая разумной платой за все те удобства, которые предоставили ему старшие. Больше лояльности от них – легче достичь нужных целей, больше плюшек удастся урвать.

Можно было называть это работой, и в его должность входило в том числе придерживаться определенных взглядов и идеалов. Просто раньше то, что он наблюдал, вполне совмещалось с тем, что ему говорили.

А еще возникла странная, но по-своему приятная мысль, согревшая изнутри робкой искоркой. Энджел понял, что эти люди, которых он выбрал в качестве друзей, ему в самом деле нравятся. Даже Кристиан, к которому он относился весьма настороженно, проявлял себя адекватным и интересным.

Вскоре выяснилось, что дальше всех из них троих жил именно он. Первым к своему дому сворачивал Рэйгал, вежливо со всеми попрощавшись, затем через улицу, улыбнувшись на прощание, их оставляла Эрика. И вот они одни шли дальше, впервые оставшись с Кристианом наедине.

Было немного неловко, но Энджел тут же решил, что это неплохой способ наладить отношения и с ним тоже. А так как до дома самого Энджела оставалось всего ничего, с этим стоило поторопиться.

– Отлично, что решили все вместе прогуляться! Погодка наконец наладилась – он легкомысленно потянулся и добродушно повернулся к парню.

Утром дожди прекратились, выглянуло солнце, и к вечеру лужи на дорогах совсем обмелели. Когда они только вышли из Академии, Энджел немного продрог, но теперь согрелся и искренне получал удовольствие от прогулки. Если быть честным, возвращаться обратно домой ему совсем не хотелось, и он решил максимально потянуть время.

– Не думаю, что получится делать так постоянно, – ответил Кристиан, взглянув на часы на запястье. Выглядели они весьма дорого, – мы потратили на дорогу 38 минут.

– Да ладно, это же мелочи!

– Не всегда. Думаю, тебе прекрасно известно, как важен грамотно составленный распорядок дня. Лишнее же время на дорогу может его нарушить.

Энджел исподлобья покосился на него. Логику и уклад жизни аристократов можно было считать дотошными, но не настолько же!

Потому он вздохнул и примирительно улыбнулся, разводя руками.

– Тут уже как тебе удобнее, – отозвался он, – но я люблю такие прогулки.

– В любом случае, похоже, ни для Эрики, ни для Рэйгала это не составило проблемы, – пожал плечами Кристиан, – я не откажусь еще раз так однажды прогуляться, но не каждый день, разумеется.

– Разумеется, – кисловато пожал плечами Энджел.

Дорога, по которой они шли, уже подводила их к концу улицы, и невольно возникал вопрос, а где же Кристиан живет. Вот этот дом с огромной деревянной беседкой и уродливым навесом – не он, огромный, в два раза больше того, где жил Энджел, с разбитым за оградой садом – тоже мимо, а дальше пришлось с некоторым удивлением остановиться. Энджел пришел к дому, стоял у самых ворот, и Кристиан смотрел на него, чуть приподняв брови.

– Ты тут живешь?

Пришлось кивнуть, уже заранее предвидя неприятную правду.

Выражение лица Кристиана на миг сделалось очень комичным, непривычным для него, такого идеального и ко всему готового. Глаза широко распахнулись, губы сжались в плотную сплошную линию. А секунду спустя он издал короткий смешок, больше походящий на кошачий чих.

– Фьюрис, да мы, оказывается, соседи!

Выражение лица Энджела, должно быть, в тот момент было ничем не лучше. Он моргнул, тихо рассмеялся, покачал головой. Мысли уже роились, наскакивая одна на другую – это хорошо? Они смогут подружиться! Это плохо? Он слишком близко! Он может увидеть лишнего!

– Вот это новости! – своему тону, разумеется, Энджел придал радостной окраски. – Ты живешь тут?

Кристиан кивнул в сторону дома, действительно, соседнего, побольше и побогаче, чем тот, где остановился Энджел. Покатая черепичная крыша, массивное здание, сильно углубившееся во двор, так, что с улицы видно только второй этаж, яблони и вьющийся по стене виноград, а спереди – кирпичные постройки, ничуть не менее величественные, чем сам дом. Он там тренируется? Может, у него дома вообще есть конюшня или ткацкий цех? Сыроварня? Это бы не удивило. Энджел соображал, не допускал ли чего лишнего во дворе, не говорили ли они о делах с Греем, находясь не в доме, но память его пока что успокаивала.

Кристиан чинно кивнул и вдруг нахмурил темные брови, взгляд его сделался цепким, словно у детектива из старых сериалов. Глаза поочередно впились сперва в Энджела, а затем снова в строение, напротив которого они застыли.

– Честно говоря, это странный дом. Я думал, тут не живут студенты.

Внутри похолодело, но Энджел заставил себя улыбнуться.

– Странный? Да обычный же. Что с ним не так-то?

Казалось, Кристиан его не слышал.

– Мы с семьей приехали в академгородок очень рано, еще в июле. В нашем основном жилище начался ремонт. Здесь чистый воздух, тихо, спокойно, есть отличная тренировочная площадка. Мать была не против, и мы с ней переехали. И вот когда мы начали обустраиваться, сюда снова и снова приезжали странные машины.

Не казалось, что Кристиан собирается в чем-то обвинять Энджела, но его бесцветный тон вызывал нервозность. А еще манера говорить не сразу, а открывать правду кусочками. Энджел переминался с ноги на ногу и очень старался сохранять спокойное выражение лица.

– Да почему странные?

– А тебя здесь еще не было? Обычно, когда в дом переезжают, нанимают грузчиков, есть немало фирм, работающих в этой области. Но сюда приезжали грузовики с крытыми темной тюлью фургонами, на них не было ни единой надписи. Они выгружали много различных вещей, приезжали не один раз, – продолжал Кристиан.

– М-м-м… да черт его знает. Если хочешь, могу поинтересоваться, позадавать вопросы, кого мои там нанимали. Я приехал за неделю до учебы, как раз на последнее испытание таланта, – развел руками Энджел.

Он не лгал – все остальные справки были куплены, подделаны, очень осторожно, дорого, на высших уровнях, не подкопаешься. И заехал он в самом деле немного заранее, и всех приготовлений не видел, не знал, в каком состоянии был дом раньше. Но Кристиан довольно быстро оставил скользкую тему, очевидно, на долгую беседу он не был настроен.

– Не нужно. Мне просто было интересно. Если все в порядке, то хорошо, – отозвался он, поворачивая к своему дому, – спасибо за компанию, Энджел.

– Ага, – чуть растерянно пробормотал тот.

Когда он запирал за собой ворота, в мыслях копошились два вопроса. Первый – и ему, и Грею теперь надо быть осторожнее. Не то, чтобы их поведение ранее было легкомысленным, однако с таким любопытным соседом не стоит допускать небрежность. И второе – кажется, надо будет внести небольшую правку в историю Энджела. Странно будет выглядеть – Энджел живет со своим водителем. А вот если Грей – его дядя… наверняка он не будет против. Может, однажды даже удастся познакомить его с Рэйгалом или Кристианом. Это было бы забавно.

Глава 7. Тот, кто достоин большего

– Это сейчас я думаю о том, что мы не так уж от них и отличаемся – аристократы и обычные люди. А тогда их мир сиял для меня ярче, пышнее, живее. В этом, конечно, был смысл – они ведь жили куда богаче.

О своих планах относительно Рэйгала Энджел вспомнил только в субботу. Утро выдалось солнечное, теплое, и сразу захотелось что-то эдакое сообразить, придумать, как себя развлечь, чтобы не торчать за учебниками до вечера в последние погожие дни. Сонно зевая, Энджел спустился на первый этаж по уютно скрипящим ступенькам, и уже на лестнице услышал, как знакомо щелкнул выключатель электрического чайника.

Было уже около 10 утра – значительно позже, чем время, когда Энджел обычно просыпался в Академию. Грей встретил его ленивой улыбкой, уже помешивая чай маленькой ложечкой, и в воздухе стоял запах приправ, как к глинтвейну, и сливочной, молочной мягкости.

Беря из его рук чашку чаю, Энджел подумал, что в нынешнем виде Грей точно не тянет на дядюшку-аристократа. Ношеный халат тускло-коричневого цвета, как осадок у разбавленного какао, растянутые штаны с продавленными коленками, небрежная щетина и всколоченная чёлка. Если уж быть честным, он и на водителя в таком виде не очень тянул, по крайней мере, у аристократа.

– Спасибо! – пробормотал Энджел, отпив немного – сладко, слишком много мёда, а может, это кленовый сироп.

Вчера они уже говорили. Предложение Энджела Грей одобрил, но сделал упор на том, что нужно максимально постараться избежать такого столкновения. И, конечно, он хорошенько пошерстит информацию об этом парне, какая есть в доступных источниках.

Грей, согласно легенде, будет дядюшкой Энджела с пассивным заработком на бирже. Знакомить с другими его не стоит, просто если у соседа возникнут вопросы, отвечать можно именно это, а в случае необходимости будет кого предоставить. Всем удобно, проблема практически решена.

– Старшие недовольны, – заметил Грей, отправляя в рот засахаренные орешки, – это лишняя проблема, но решать её предстоит нам. Впрочем, как обычно.

Энджел тоже был недоволен. Глупо, думал он, что даже по таким мелочам приходится докладывать в штаб. Но открыто свои недовольства он не выражал. Между ним и Греем сложились неплохие околодружеские отношения, им здорово способствовало общее дело, и всё же различие в статусе и возрасте проложило между ними неизбежную пропасть. Энджела раздражал порой появлявшийся в тоне Грея покровительственный тон, его способность спорить буквально на пустом месте, аргументируя свою позицию опытом, возрастом, статусом. И ведь Грей не из-за гордости или самодовольства так себя вел, он боялся оступиться, зная, как легко его могут отстранить от работы, буквально за любую мелочь, стоит допустить ошибку. Единственный шанс выделиться, доказать что-то, разве можно его упустить? Да, свой человек, знает больше всех, но в то же время и тот единственный, кто может на Энджела тут надавить, потому что знает, куда именно и как. Осторожный, внимательный, с неплохим чувством юмора и готовый, если нужно, помочь, но личное отношение все еще уступало рабочим. Да и видно было, что Грей всяко предпочел бы компанию кого постарше, но был вынужден жить с Энджелом и разгребать его проблемы.

Оба вели себя друг с другом со слегка наигранной теплотой, проявляли заботу, но сохраняли вежливый нейтралитет. Коллега, только потом друг. Если вообще друг. Это деловые отношения, даже семейность входила в это понятие.

Может быть, потому его так тянуло к ребятам. Они ничего такого не знали, они на все смотрели иначе, и даже с учетом подозрительности были куда более настоящими.

Палка о двух концах, и в разных ситуациях личное отношение тоже разнилось.

И вот сейчас Энджел пил переслащенный чай и вспомнил вдруг нечто важное.

– Грей, ты ведь проверял всю информацию о Рэйгале, да? – спросил он, отставив чашку на столик.

– Конечно.

– М-м-м... а может ли быть, что ты проверил... ну, не все?

Грей заинтересованно поднял голову, заглянул прямиком в глаза, нахмурил брови. Кожа на его ровном высоком лбу пошла морщинами.

– Ты считаешь, что я плохо работаю? – в голосе его звучала то ли обида, то ли подчёркнутая строгость, словно речь шла о чём-то недопустимом, запретном.

– Да нет же! – Энджел раздраженно вздохнул и вкратце, без подробностей расписал казус, случившийся недавно в туалете. Грей слушал сперва хмуро, а под конец – весьма заинтересованно.

– Любопытно – прокомментировал он наконец, – но странно. Я проведу ещё одну проверку, ты не волнуйся. Но что-то мне это не нравится.

Энджел издал отрывистый смешок и запустил пятерню в волосы, ероша их. Непокорные прядки были ещё влажными после утреннего душа. Забавно, именно такого ответа Энджел и ожидал, предугадав его почти дословно.

– Да я тоже не в восторге, знаешь. О чем он мог говорить? Почему ты это упустил? – пробормотал он.

– Если этот парень только не блефует, – заметил Грей.

Энджел пожал плечами. Конечно, блеф более чем вероятен, но что-то теперь подсказывало, что в этом случае о нём не шло речи. Может, это из-за давних собственных подозрений.

Рэйгал, с его молчаливым холодком и способностью идти на контакт даже в самой странной ситуации. Рэйгал, легко, охотно говорящий о себе так, словно не имеет никаких секретов, а потом умело переводящий тему, когда ответ ему не нравится или невыгоден. Рэйгал с его внезапными репликами и спокойствием уверенного в себе человека. Скрывал ли он что-то? Энджел готов был поставить что угодно на то, что да, несомненно.

Но даже Грей не смог сразу до этого докопаться. Как так? И почему тогда Говард мог такое знать?

– Попробуй поговорить о нём с кем-нибудь ещё из ваших, – предложил ему Грей.

Он уже допил чай, поднялся из-за стола и сгрудил на поднос чашки, отчего они жалобно звякнули. Посуду мыть Грей ненавидел, ровно как и готовить, потому, как обычно, просто убрал всё в раковину.

– Ты как это представляешь? Ох, Кристиан, а не завалялось ли у тебя какой-нибудь секретной истории о Рэйгале?

– Не так, разумеется, – вздохнул Грей, возвращаясь за стол, – но суть ты уловил верно. Ненавязчиво, осторожно, просто берешь и задаешь вопросы.

– Ха! Да это же самоубийство!

– Ну почему? Если вы с Рэйгалом дружны и близки, нет ничего странного в том, чтобы о нём что-то расспрашивать.

Может быть, это было и так, но Энджел сомневался, что тут стоит доверять его мнению. Мешала некоторая наивность в отношении дружбы, которую давно уже проявлял Грей. Близкие люди… они, конечно, у него были, даже Анну он таковой считал, а с Хансом они вместе росли, но он не очень хорошо осознавал, что ценят аристократы и по какому принципу выбирают себе товарищей.

– Я попробую, – неохотно пообещал Энджел, – но ты всё равно покопайся ещё в сети и базах, ладно?

– Ну конечно.

Тема была закрыта и почти перестала грызть неприятным, гложущим холодком, тем, что нельзя потерпеть из-за важности, дополнительного напряжения. Энджел умел отключать в себе переживания, связанные с основной его задачей, чтобы спокойно наслаждаться тем, что давала ему жизнь в Академии, чтобы прочувствовать, посмаковать, поиграть в настоящего аристократа, примерить на себя роль, как ценный костюм. Самая важная его задача, главный квест, к которому Энджел так долго готовился. Но вот такие квесты, побочные, незапланированные, вынуждали думать о них, постоянно держать в уме, чтобы они не разрушили его нынешний мирок. Энджелу более чем хватит того, что он теперь вынужден искать принца или принцессу.

После завтрака были недолгие занятия по профильному предмету в комнате, пока Энджел не понял, что засыпает с книгой в руках. Он довольно быстро выполнил задания на понедельник, а время едва переползло за полдень.

Потому он взял в руки книгу и направился в сад.

Погода стояла чудесная, осеннее солнце окончательно подсушило лужи и землю, на скамейке тоже можно было сидеть, не рискуя промочить штаны до белья. И Энджел провел какое-то время за учебой. Нельзя расслабляться, напоминал он себе, нельзя забывать, как много ему предстоит сделать и как мало он успел на нынешний момент. Там, в Академии, и тут, дома, ему нужно стремиться догнать их, всех тех, кто имел возможность заниматься с самого детства.

Грей четко разделял их – аристократов и Энджела, как и всех остальных из организации. Логично, но как-то слишком узко, неправильно. Он мог поставить себя на одну линию с Рэйгалом, хоть они и не были равными. Энджел никогда не превозносил его и не испытывал к нему негативных чувств. Он другой, да, у него есть огненный талант, деньги, а в будущем — власть и перспективы, но если на все это закрыть глаза, то оба они – просто молодые люди, которые хотят жить, учиться, надеяться на счастливое будущее, приятно проводить время.

Мысли о Рэйгале оформились в невнятное желание с ним увидеться или хотя бы поговорить. Энджел отложил книгу, разбор сложностей дипломатических миссий в различных условиях военного конфликта ему немного наскучил. Достав из кармана телефон, он еще некоторое время думал над сообщением. Что-то нейтрально-дружелюбное, но при том ненавязчивое.

«Ты там не заскучал дома? Погода просто вау! Идем на пруд, бери с собой хоть всю библиотеку!»

Ответ пришел спустя всего несколько минут. Энджел широко улыбался, читая его.

«Погода отличная, но я надеюсь, ты уже выполнил домашнее задание на понедельник».

«Ну разумеется! Идем, я уже соскучился по тебе! =)»

«Ты видел меня вчера вечером. Мы вместе возвращались домой».

«Ну так то было вчера! В Академии мы каждый день вместе. Так что, ты согласен?»

«Хорошо».

«Зайду за тобой через полчаса. Успеешь собраться?»

«Успею. До встречи».

Последнее сообщение Энджел также читал с улыбкой. А затем поспешно убрал книгу и понесся в дом, наверх, в свою комнату. Для похода нужно было переодеться.

– Прогуляемся с Рэйгалом, – пояснил он Грею, когда тот вопросительно поднял брови.

– Я думал, ты предпочтешь временно ограничить с ним общение из-за того вопроса, который мы обсуждали, – хмыкнул тот.

Энджел остановился посреди лестницы и неопределенно пожал плечами. Как объяснить ему, что эти два вопроса словно бы лежали в разных плоскостях? Помимо всего прочего, ему было приятно общаться со сверстниками, а Рэйгала он до сих пор не понимал идеально, и почему бы немного не прогуляться вместе, никому это ведь не навредит.

– Нет, – вместо долгих объяснений он только снова пожал плечами, дескать, ну, ты ошибся.

Грей окинул его долгим взглядом и неожиданно хмыкнул, тихо-тихо, даже взгляд отвел. Словно понял что-то такое, что до Энджела пока не доходило – снова это отношение покровителя, который понимает больше, лучше, полнее.

– Не увлекайся, – негромко проговорил Грей, возвращаясь на свое место за столиком, где он читал книгу.

– А?

– Рэйгалом или кем-то еще из своих новых друзей. Ты же помнишь, что тебе предстоит сделать в конце?

– Да это еще нескоро, – пожал плечами Энджел, – плюс с вами забудешь. Ты же мне каждый день напоминаешь, дядюшка!

Энджел фыркнул и, не желая ничего больше слушать, побежал наверх. После этого разговора остался неприятный осадок, и хотелось поскорее от него избавиться.

Уже спустя десять минут он закрывал за собой ворота, поправляя на плече сумку. Настроение снова было приподнятым, весело-легкомысленным, Энджел позволял себе быть таким, особенно в обществе Рэйгала, когда намеревался просто немного расслабиться, побаловать себя той роскошью, которой у него никогда не было.

И он очень удивился, когда встретился взглядом с Кристианом. Тот тоже стоял у ворот своего дома и, по-видимому, куда-то направлялся. Одетый в повседневную одежду – бледно-салатовую рубашку, поверх нее – уютный темно-коричневый свитер – он казался непривычно домашним, как те ребята, с которыми рос Энджел. И в его глазах на миг мелькнуло удивление.

– Крис? Привет! – Энджел махнул ему рукой.

– Привет. В магазин?

– Эм… не совсем. Прогуляться. Хочешь, пойдем вместе? Нам все равно в одну сторону!

Кристиан не раздумывал ни минуты. Он спокойно кивнул и дружелюбно улыбнулся, пока шел навстречу. Ничего опасного или настораживающего, он казался искренне заинтересованным в общении, при том вполне открытым.

Вести с ним беседу наедине сегодня не составляло труда, Кристиан охотно поддерживал любую тему, будь то погода, политическая обстановка в столице или сериал, который показывали на центральном телеканале месяц назад. Знал все основные новости, легко и непринужденно лавировал между разговорами о жизни актера и веяниями искусства прошлого века. Энджел невольно восхитился.

Быть совершенным во всем – вот еще один признак аристократа. Это не просто напыщенные, раздувшиеся от своей важности люди с кучей денег и привилегий, они очень стараются соответствовать своему высокому статусу. Им нужно во многом разбираться, понимать основные процессы, происходящие в стране, верно оценивать свое положение на политической арене, а ведь оно постоянно меняется, и пассивной позицией не отделаться. При этом еще обязательные тренировки, обучение, строгие нерушимые правила, которым каждый обязан подчиняться. И ведь выбора у них нет, а такие условия подходят далеко не каждому. Если Кристиан и Рэйгал с ними блестяще справляются, то Эрика, к примеру, слишком стеснительна, скромна и чувствительна. И все же она старалась соответствовать статусу, положенному ей с рождения.

«Я ненавидел их тогда, сидя на сложных, изнурительных занятиях, считая, что это аристократы виноваты в моих мучениях. Но я и не думал о том, что от них требуется ничуть не меньше».

Рэйгал встретил их чуть приподнятыми бровями и пристальным взглядом. На бледном лице ничего не читалось, кроме легкого удивления.

– Добрый день, Энджел, Кристиан. Вы вдвоем?

Массивные ворота за ним запер слуга в строгой темной одежде, отдаленно напоминающей форму из Академии. Рэйгал стоял посреди тротуара, сложив на груди руки. Его внешний видвызывал странные ощущения – неофициальная одежда производила уютно-домашнее впечатление, которое пока с ним никак не вязалось. Матово-синяя рубашка, накинутый поверх нее темный клетчатый пиджак, брюки чуть более свободного покроя делали его похожим на обычного жителя, чопорного посетителя библиотеки или книжного магазина.

– Привет, – Кристиан махнул ему рукой и вежливо улыбнулся, склонив голову набок, – ну да. Не помешаю вам двоим?

Энджел собирался ответить ему что-нибудь сам, но не придумал подходящих слов, а Рэйгал молчал целых несколько секунд, прежде чем спокойно отозваться:

– Помешаешь с чем?

– Это уже не ко мне вопросы, – развел руками Кристиан, – вы же тут близкие друзья.

Глаза у Рэйгала блеснули, но лицо осталось беспристрастным. Он прошел к Энджелу и совершенно неожиданно поправил воротник его легкой кремовой куртки. Жест вышел странным и немного непонятным, тем более учитывая тот факт, что Рэйгал никогда не делал ничего просто так.

– А ты из тех, кто любит задавать компрометирующие вопросы и уходить от ответа сам, не так ли? – это адресовалось Кристиану, и тот сразу же заулыбался.

– Не думаю, что я вас чем-то скомпрометирую. В любом случае, я с вами ненадолго, только до магазина. Захотелось консервированных персиков, – пожал он плечами.

– Я рассказал ему, что мы идем прогуляться до пруда, – пояснил Энджел.

Рэйгал ничего не ответил, да и Кристиан только дружелюбно улыбнулся. Они втроем двинулись к дороге.

Пока они неторопливо шли по вымощенному камнем тротуару, Энджел попытался отвлечь обоих от возможных неприятных мыслей. Он заговорил о занятиях, расспросил каждого о планах на выходные, упомянул тренировки.

– Ты ведь так и не занялся ими? – уточнил Рэйгал, прервав беззаботный монолог Энджела.

– А, ну… я все жду, когда привезут мишени из города, дядя говорил, что они скоро будут… – принялся он сочинять на ходу. О том, что мишени уже дома, теперь не соврешь, Кристиан мог подтвердить, что задний двор в его доме абсолютно пуст.

– На этой неделе два практических занятия, – продолжал Рэйгал, – тебе рекомендовали практиковаться дома. Ты ведешь себя безответственно.

– Ну а что мне остается, – раздраженно дернул плечом Энджел.

– В Академии есть тренажеры, – вмешался Кристиан, – если поговорить с преподавателями, тебе позволят позаниматься. И если у тебя такие проблемы, думаю, стоит так поступить. Нельзя оставлять практику без внимания, ведь ты так ничему не научишься.

От их напора уже начинала болеть голова. Это естественно, что проблемы возникали с каждым новым шагом, его обязанность – их оперативно решать, но иногда проблем становилось многовато.

Как объяснить, что в тренировочной он не сможет сделать ничего? Ведь Рэйгала не будет рядом. Точнее, как придумать похожую на правду легенду о том, почему он не может тренироваться в Академии.

– Вы на меня так наехали, – он усмехнулся и развел руками, – обещаю, что подумаю.

– Ты можешь потренироваться у меня, – предложил Рэйгал, – если в Академии тебе не хочется.

– У тебя? – Энджел покосился на него.

– Да, – выглядел он совершенно серьезно.

– А… это будет тебе удобно? Ну, то есть, я не хочу мешать, у тебя же большая семья…

Смешок Рэйгала преобразил его лицо, оно стало таким обаятельно милым. Ему вообще невообразимо шла улыбка.

– Нашел о чем переживать. Конечно, это не проблема. Отец не станет возражать, когда узнает, что помощь нужна моему другу, – отозвался он.

– М-м-м…

На самом деле после его слов появилась какая-то совсем нелогичная паника. Энджел даже не понимал ее причину. Стало жутко интересно, к тому же, попрактиковаться с ним вместе полезно. Но ладно, он может обмануть Рэйгала. Но там будут его родные.

– Но если ты стесняешься, можем подгадать время, когда родителей не будет дома, – словно прочитав его мысли, проговорил Рэйгал, – например, в следующую среду они уезжают с ночевкой. Если ты придешь ко мне вечером, сможешь попрактиковаться.

Кристиан все это время молча шел рядом, не говоря ни слова.

– Хорошо, – согласился наконец Энджел, – думаю, это будет интересно. Ты же мне немного поможешь?

– Конечно.

Они уже дошли до развилки, где заканчивалась улица. Кристиану нужно было перейти дорогу к магазинам, Рэйгал и Энджел собирались свернуть к лесу. Все трое тепло попрощались.

Они отошли уже довольно далеко, когда Энджел рискнул задать наконец вопрос, который ковырял его уже не первый день. И если изначально была мысль потихоньку замять его и забыть, то теперь Энджел все же спросил напрямую.

– Слушай… ты не против, что мы вот так вчетвером заобщались? Мне кажется, Крис тебе не очень нравится.

Кажется, Рэйгал такого вопроса не ожидал. Черные линии его бровей удивленно приподнялись.

– Откуда такие выводы? Мне кажется, я держусь с ним весьма дружелюбно.

– Ага, конечно. Но, наверное, я тебя уже неплохо узнал. В тебе, кажется, что-то меняется, когда он рядом. Значит, я прав?

Несколько секунд Рэйгал не отвечал. Они молча шли рядом, шагая по широкому тротуару рядом с дорогой. Настроение было чудесным, и хотелось озорничать, может, спросить что-нибудь компрометирующее. Например, не нравится ли ему та самая девушка, Шеннон Барко, с которой он время от времени в Академии видится. Она оставалась какой-то его личной тайной, Энджел до сих пор ее не понимал. Пару раз пытался о ней заговорить – и каждый раз неудачно.

– Я не против твоего желания искать друзей, как не против и общаться с другими студентами, – отозвался наконец Рэйгал. – Это касается и Кристиана, и Эрики. Однако если Эрике ты явно симпатичен, то Кристиана я пока не понимаю. Могу лишь посоветовать быть с ним осторожным.

«Это я и без тебя понял», – мысленно хмыкнул Энджел, а вслух сказал другое.

– Понятно… значит, ты считаешь, что я нравлюсь Эрике?

– Почему нет?

– Не знаю, не думал об этом, – пожал плечами Энджел. Тема была странноватой, поддерживать ее нормально не удавалось, и чтобы хоть что-то сказать, он выдал: – она вообще умница.

– Да, Эрике нелегко и она делает все, чтобы сохранить свое положение, – кивнул Рэйгал.

– Именно.

Хотелось уточнить, что речь точно не шла ни о чем личном, под «нравится» он подразумевал исключительно дружеские чувства. Делать этого Энджел не стал, лишь отметил про себя. Также, несмотря на довольно теплое отношение Рэйгала к этой девушке, он уже не сомневался, что он также в не нее влюбится.

– Энджел, – как-то задумчиво и непривычно мягко заговорил он, – в тебе есть какое-то внутреннее принижение самого себя. Чаще всего ты его скрываешь. И я давно хотел дать тебе понять, насколько это несправедливо. Ты достоин большего, чем считаешь. Так бери это. Тренируйся, чтобы стать лучшим.

Этими словами Рэйгал удивил его еще больше. К щекам прилил жар, и Энджел отвел взгляд. Стало стыдно.

Достоин большего. Это он по его словам относительно тренировок так решил? Какие выводы Рэйгал о нем сделал, наблюдая за теми условностями, которые Энджел вынужден был соблюдать, чтобы выжить?

Он не нашелся, что ответить, да Рэйгал и не требовал этого. Очень скоро они сменили тему.

Глава 8. Неминуемое и пугающее

– Наверное, я так мечтал об их мире не только потому, что он привлекал меня своим блеском и таинствами, но и из-за желания стать лучше. Я лицемер, лжец и манипулятор. В Академии же я словно видел шанс для себя стать лучше. Ну, или хотя бы выглядеть. Скажем так… я хотел почувствовать, что я могу быть лучше, чем есть.

Выходные пролетели слишком быстро, может быть, потому что вечером в воскресенье приходилось снова ездить в штаб. Положенная по времени капельница с препаратом, усиливающим поглощение чужого таланта, а также плановый отчет для документов. Все это потребовало немало сил. В итоге Энджел здорово размяк, как мороженое на солнце, и теперь никак не мог настроиться на учебу.

На этой неделе ожидались практические занятия – в среду и в пятницу. Ситуация с тренировками так и не решилась, и это вызывало тревогу. Допустим, еще неделю придумывать отговорки он сможет, но что дальше? О том, что эту проблему неплохо бы обсудить с Греем, он подумал лишь в Академии. Ничего, как обычно, его компаньон все решит и придумает, что ответить.

О своем обещании Рэйгал вспомнил сам. Его внимательности мог позавидовать кто угодно, только мотивация была непонятна. Какой вообще ему толк возиться лишний раз с тренировками? Но удивление это было приятным.

Если Рэйгал готов ему помогать, то прекрасно. Они договорились в тот же день прямо после занятий попытаться отработать пару приемов.

– Не будут ли твои родные против? – на всякий случай уточнил Энджел. Он помнил, что родители его уедут только в среду, а это еще нескоро.

Но Рэйгал решительно качнул головой.

– Уж точно нет. Отец дома почти не бывает, постоянно проводит время в офисе в Блумвиле. Мать возвращается домой очень поздно. Бренна, моя старшая сестра, практически не тренируется и тоже редко бывает дома. Академию она закончила несколько лет назад и теперь помогает матери, огненный талант ей не нужен.

Энджел слушал его с некоторым благоговением. Когда Рэйгал говорил о своей семье, голос менялся. В нем появлялось едва слышимое тепло, мягкие, бархатистые нотки, и не оставалось места привычной резкости. Чудесно, должно быть, когда у тебя есть те, о ком хочется говорить иначе, кто выбивает из привычной обстановки одним фактом своего существования, позволяя стать чуточку счастливее. Вероятно, Энджел мог бы ему завидовать, но испытывал почему-то только благоговейное тепло.

Соревновательный дух с Рэйгалом с самого начала был таким незначительным, что сложно было относиться к нему хотя бы с толикой негатива.

– Хорошо, – Энджел улыбнулся.

***

Занятия в тот день минули быстро и словно пронеслись фоном, не зацепившись в памяти, виной тому была сосредоточенность Энджела на своих делах. Раньше, в первые дни в Академии, беспокойство притуплялось свежестью впечатлений от новой жизни. Он внимательно присматривался, примерял и прицеливался, но когда приходила пора действовать, не всегда следовал логике, избегая лишь крупных опасных ошибок. Но события прошлой недели здорово его уверенность подточили. В результате бесшабашная радость, которую он позволял себе не сдерживать, истончилась и теперь проявляла себя лишь в мелочах.

Изменился ли он со стороны? Вряд ли, Энджел следил за своим поведением, не позволяя себе лишнего, но Рэйгал все равно умудрился что-то заметить. Вот только расспрашивать ни о чем не стал, и на том спасибо.

– Ты в состоянии тренироваться? – только уточнил он.

Энджел молча кивнул.

Они дожидались последнего занятия, и минут пять на то, чтобы поболтать, у них было.

– Я тоже собиралась сегодня тренироваться, – добавила Эрика. Она находилась в аудитории рядом с ними и, кажется, настроение ее было прекрасным. Это хорошо – сил мотивировать ее и успокаивать Энджел бы в себе сейчас не нашел. Но в последние дни она уже не выглядела такой обеспокоенной, как раньше.

– Это полезно, особенно перед практическими занятиями, – коротко кивнул Рэйгал.

Он спокойно сидел за столом, сложив на нем руки. Идеальная осанка, царственный наклон головы и полный достоинства голос – Энджел подумал, что, не будь они уже знакомы, и Рэйгал имел бы все шансы вызвать у него раздражение своими манерами. Нет… своей идеальностью, бросающейся в глаза с первого взгляда. В приюте такие люди были редкостью и популярностью не пользовались.

– Конечно! – Эрика принялась накручивать на палец и без того вьющийся крупными кольцами светлый локон. – Но уже пора репетировать танцы. У меня с классическим вальсом были проблемы, даже думали нанимать учителя. Говорят, на выходных уже открыли бальный класс для желающих подучиться. Сколько там осталось до осеннего бала?

Слушая ее, Энджел сперва нахмурился, а затем прикусил губу. Осенний бал, точно! Он и забыл.

В Академии два раза в год проводились балы. Первый анонсировали на конец осени, второй пройдет в начале весны. Танцевать вальс Энджел умел, но не репетировал его уже больше полугода. Как и другие уместные для балов танцы.

– У тебя есть еще время, – отозвался Рэйгал, – а вот пару уже пора себе искать.

Точно, ведь нужно пригласить девушку, иначе всех разберут… Энджел вздохнул и покачал головой – снова морока. Но он тут же взял себя в руки и улыбнулся Эрике:

– А хочешь пойти со мной на бал?

Она чуть растерянно моргнула, щеки ее разрумянились.

– Прости, Энджи… я уже пообещала Кристиану, что пойду с ним.

Энджел поднял брови. Вот это скорость! На миг даже кольнуло что-то вроде ревности, но он быстро себя успокоил. Эти двое все еще с ними общаются, а значит, они остаются друзьями. Просто нужно подыскать себе другую девушку.

– Ох, ну ладно, – он вздохнул и откинулся на спинку стула. – Поздравляю, Эри. Кстати, Рэй, а ты нашел себе уже девушку?

– У меня есть та, с кем я пойду на бал, – тут же отозвался он.

Ответил, ни секунды не сомневаясь. Энджел искоса на него взглянул и хмыкнул. Да кто бы сомневался. Наверняка девчонки очередью толпятся, чтобы с ним танцевать.

– А тебе бы поторопиться. Пара составляется официально, перед балом будут опубликованы списки, – подлил масла в огонь Рэйгал, вынуждая Энджела хмыкнуть снова.

– Потом поищу. Я тоже хорош, не сомневайся, и найду отличную спутницу!

– Но сперва в достаточной степени потренируешься в умении управлять талантом, – напомним Рэйгал.

– Да, и это тоже.

Эрика наблюдала за ними, сложив руки на столе и подпирая ими голову. На губах ее блуждала легкая улыбка. Такое теплое, почти довольное выражение лица очень шло ей, делая аккуратные черты по-настоящему красивыми.

– Удачи, – пожелала она.

***

Могут ли встречи быть роковыми? Такими, какие должны были случиться обязательно? Раньше Энджел не задумывался об этом, и все связи его ограничивались одной организацией. Он никак не мог не встретиться с Хансом или Анной, они сами его нашли и сами сделали из него то, кем он теперь является. Они и многие другие. Но теперь, каждый день гуляя по коридорам самого крупного учебного заведения Рубина и, кажется, даже всей Фрезии, Энджел размышлял о том, чем может обернуться каждый его шаг.

На месте Рэйгала мог оказаться Кристиан. Или Эрика. Или кто-то еще. Было бы Энджелу так же комфортно с ними работать? А если бы ему улыбнулась не Эрика, а, скажем, Белинда, их староста группы? А если бы на тренировках они заговорили не с Кристианом, и в итоге Энджел так и у не узнал бы, с кем соседствует?

Эти мысли пульсировали в голове, когда он думал о том, кого ему еще предстоит отыскать. Что, если они уже виделись и даже были знакомы? Даже в кругу тех, с кем он сейчас общается, нельзя расслабляться.

Могла ли роковая встреча уже произойти?

На улице холодало. Судя по прогнозам погоды, в ближайшее время солнечные дни не предвидятся. Возможно, Рэйгал теперь реже станет ходить с ним домой, ведь под жутким ветром и хлещущим ливнем не погуляешь. Может, стоило пригласить его домой? Надо обсудить этот момент с Греем.

– Пришли, – оповестил его Рэйгал, останавливаясь у дома.

Энджел чуть рассеянно кивнул и теперь дожидался, пока хитрый механизм отворит ворота.

Что во дворе, что в доме – Энджела завели в комнату переодеться, чтобы не испачкать форму – ощущалось давление ненавязчивой, но абсолютной роскоши. Идеально ровно уложенные плиты дорожки, ведущей к заднему двору. Декоративные кустарники, подстриженные так, словно у садовника была с собой линейка. Кованая беседка, увитая до сих пор цветущими розами, с изящными столиком и двумя лавками. Величественно возвышающийся над всем этим великолепием массив дома в классическом стиле. Энджел старался не слишком пялиться, но даже в доме его сразу придавило этой невероятной разницей.

Классика во всем – в деревянной лакированной мебели, в светлых стенах и черненой бронзе ручек двери или завитков люстры. Обилие пространства, отчего комнаты выглядели большими, светлыми и строгими, и даже тяжелый бархат темно-зеленых штор это ощущение не портил. Они с Рэйгалом прошли по высоченному холлу, поднялись по лестнице наверх, а затем по затемненному коридору – к комнате.

Разглядывая краем глаза идеальный порядок пополам с чопорной чистотой, Энджел понял вдруг, что приглашать к себе Рэйгала точно не стоит. У обоих жилища были дорогущими, но, тем не менее, разительно отличались.

Энджел попросту не знал, что делать с предметами роскоши, хотя уже и привык к ним. А Рэйгал… он сам выглядел как нечто ценное и роскошное, словно жемчужина во всем этом дорогом великолепии. Не подделка, качественная и, наверное, тоже ценная. Но оригинал, настоящий, правильный, такой, каким быть и должен.

На самом деле отличался даже запах. У Энджела дома пахло краской и древесиной, обработанной огнеупорным лаком, типичным для жилища аристократа. Иногда – приправами Грея. Пылью, все-таки многие вещички дома давным-давно залежались и не использовались. Здесь же… тонкий аромат безукоризненной чистоты едва ощутимо перекликался с запахом лаванды и хвои. А в комнате еще и пахло чистой одеждой и совсем капельку – дорогим освежителем.

– Держи, – Рэйгал протянул ему комплект формы для упражнений.

– Ага, спасибо.

Переодевались оба одновременно, и это ощущалось немного… смущающе? Там, во время эксперимента в организации, он легко раздевался даже в компании девчонок, и никак не мог понять, что же изменилось сейчас. Может быть, дело в обмане. Или в том, какой же все-таки сильной была разница между ними. А может, в том, что Энджел оказался несколько более щуплым. Кто бы мог подумать, что под закрытыми одеждами Рэйгала скрывалось крепкое натренированное тело с твердым прессом? Энджел тоже занимался, но до такого результата ему было далеко.

Аристократы действительно стремятся сделать своих детей идеальными во всем. Отчасти у них это получается. Если эти дети принимают ответственность, а не прогибаются и мечутся под ней, как Эрика.

– Идем, – спокойно позвал Рэйгал, отряхивая волосы.

– Угу, – ответно буркнул Энджел, стараясь не смотреть на него лишний раз.

Давно пора признать – он завидовал Рэйгалу. Завидовал буквально во всем. И, честно говоря, считал, что имеет на это полное право.

Тренироваться они отправились в специальное помещение на заднем дворе. Крытое и недавно построенное, похожее на просторный полигон, размером с весь сад в доме у самого Энджела. Стены, обитые огнеупорным покрытием, мишени с одной стороны и пара тренажеров, как в Академии – с другой. Все было предусмотрено, учтено для пользы и комфорта, оставалось только заниматься, ни о чем не беспокоясь.

Энджел вздохнул, постарался расслабиться и приблизить себя к ядру Рэйгала, чтобы без проблем черпать его энергию. Получилось сразу, и это немного успокоило. Он ведь даже не пил лишних таблеток, хотя и получал совсем недавно капельницу.

– Начнем с самого простого, – заявил Рэйгал, подходя к первой мишени, – сперва попробуешь просто попасть в цель с разного расстояния.

– Угу, – сосредоточенно пробормотал Энджел, всматриваясь в мишень. Знакомый материал – попадание по нему огнем легко фиксировалось изменением цвета.

– Расслабься. Ты даже побледнел от волнения. Это лишь обычная тренировка. Тебе нужно отточить свои силы.

Пока он говорил, Энджел смог сконцентрироваться и почерпнуть немного его энергии. Между пальцев зажглась искорка, а секунду спустя к мишени полетела струя пламени. В цель попасть удалось сразу.

Рэйгал кивнул.

– Да, так. Теперь отойди на шаг и повтори.

Сначала проблем не возникало, тренировки в организации помогали сохранять высокий уровень контроля. Попасть с разного расстояния, в разные цели, а затем сформировать из огня что-либо – все это не вызвало проблем, Энджел справлялся. Но вот когда понадобилось отделить сформированное и направить в цель, возникали сложности. Огонь не слушался, распадался, не позволяя себя контролировать. Тренажеры тут оказались бесполезны – Энджел понял вдруг, что часть упражнений ему попросту недоступна. Пламя ему не принадлежало, а значит, и уровень его контроля без прямого воздействия был средним, если и того не хуже.

– Все, – он покачал головой, отступая, когда очередная огненная стрела рассыпалась искрами у самого тренажера, не долетев совсем немного, – не могу больше.

Под пристальным взглядом Рэйгала стало как-то совсем неуютно. Словно его эмоции читали, безошибочно определяя страх и отчаяние.

Пальцы от огня чуть покалывало, от перенапряжения рука дрожала.

– Можешь, – мягко возразил Рэйгал, – ты же сам знаешь, что сильный. Тебе не хватает практики.

Эти слова вызвали приступ острого отчаяния, которое едва не вырвалось наружу истерическим смехом:

«Мне не хватает таланта!»

Однако он удивился, когда Рэйгал подошел ближе и накрыл ладонью его руку. Тонкие перчатки не позволяли ничего почувствовать, но Энджел был уверен – его пальцы холодные.

Теперь Рэйгал стоял позади него, а рука его не позволяла опустить ладонь.

– Смотри, – негромко проговорил он.

Пламя – его природный дар, развиваемый с самого детства, лелеемый упорством и завидной прилежностью. Ничего удивительного, что сложные упражнения легко ему даются.

Тепло, идущее от его тела позади, смешалось с теплом энергетического огня на раскрытой ладони. Энджел выдохнул – близость действительно помогала. Когда между пальцами вспыхнуло пламя, оно выглядело ничуть не слабее.

– Формируй снаряд, – проговорил Рэйгал, и сам легко трансформировал огонь в прямоугольный вытянутый сгусток.

Это тоже сделать получилось, но не так быстро, и выглядел снаряд не столь ровным.

А когда оба выпустили их в мишень, попал снова только Рэйгал. Мощный на пальцах, на подлете к тренажеру огонь Энджела начал распадаться, и у цели превратился в бесформенное нечто. Но хотя бы долетел и ударился о мишень. Уже лучше, чем на занятиях, но слишком далеко до идеала, слишком далеко до уровня Рэйгала.

Тот отступил так же резко, как приблизился, и Энджел выдохнул, на миг опустив веки.

– Сила огня у тебя отменная, все, как и говорил учитель, – вынес вердикт Рэйгал, откидывая пятерней черные волосы с лица. – Тебе нужно тренировать контроль на расстоянии. Это так же важно, как и возможность создавать мощную вспышку у себя в руках.

«Знаю», – хотелось ему ответить, но горечь в горле вызывало не это, и даже не необходимость лгать.

Вспомнились слова руководителя, сказанные еще до того, как Энджел отправился на задание. Ханс тогда ходил по комнате и активно жестикулировал.

– У тебя будет много проблем, но они не столь существенны. Для среднего уровня таланта сгодится. Но когда ты заберешь талант себе, твои способности могут превзойти его носителя.

Голос прозвучал в ушах роковым биением колокола и заставил содрогнуться.

Если все пойдет по плану, никакого таланта у Рэйгала скоро уже не останется, а вот Энджел будет сражаться идеально. Даже превзойдет его, вот этого идеального броска пламени, этой спокойной уверенности никогда больше не будет.

Сам ведь его выбрал… сам посчитал, что хочет работать именно с ним.

Мысли его прервал взгляд, может быть, излишне пристальный. Что-то в нем заставило поднять голову, посмотреть в глаза в ответ. Энджел плохо понимал того, кого теперь звал своим другом, а иногда и вовсе пугался его проницательности. Но сейчас… о чем бы ни думал Рэйгал, стало очевидно, что заботится он в первую очередь о пользе Энджела.

– Тебе нужны постоянные тренировки, – вынес наконец он вердикт, попутно снимая перчатки. Их занятие можно было считать завершенным.

– Угу. Я постараюсь почаще…

– Странно, что твой дядя не обеспечил тебе нормальную площадку для этого, – продолжил Рэйгал, – но пока он не решил этот вопрос, можешь тренироваться со мной.

В горле снова стало тесно, и Энджел решительно сглотнул неуместный комок.

– Спасибо, Рэй.

– Да не за что. Пока ты владеешь талантом хорошо, но довольно посредственно. Попробуем это исправить.

К выходу оба шли молча. Энджел, вернув привычную одежду, сконфуженно молчал и размышлял о своем, Рэйгал же вовсе не отличался особой болтливостью.

Однако здесь случилось нечто необычное.

У самих ворот Рэйгала дожидались. Сначала Энджел не понял, кто это, об Академии даже не подумал – на девушке была отнюдь не ее форма.

Высокая, совсем немного ниже самого Рэйгала. Идеально гладкие волосы цвета молочного шоколада спадали густым водопадом на плечи. Благородное и несколько отстраненное лицо, проницательные глаза, говорящие об исключительном уме. Она лишь окинула Энджела быстрым взглядом, а стало уже как-то не по себе. Непонятная – в ней читалась как кроткость и скромность, так и упорство, и уверенность в себе. И одежда, разумеется, дорогая. Изящная кремовая блуза с вышивкой, кирпичного оттенка пиджак и черная юбка-карандаш. На ногах – не слишком уместные для нынешней погоды туфли-лодочки.

– Шен? – удивленно поднял брови Рэйгал.

Точно, Шеннон Барко! Та самая девушка, которая вроде бы и числится в Академии, но почти там не показывается. Их что-то связывало с Рэйгалом, но он не слишком об этом распространялся. Фотографию подсмотрел в компьютере Грея. Но сейчас любопытство вспыхнуло заново, и Энджел жадно ловил их диалог.

– Добрый вечер, Рэйгал, – голос ее, мягкий и женственный, звучал ровно и вежливо, – прости, не знала, что ты с другом.

– Это Энджел Фьюрис, – представил он.

Шеннон кивнула.

– Приятно познакомиться. Шеннон Барко. Я хотела поговорить с Рэйгалом, но если вы заняты…

– Больше нет, – отозвался тот.

Может быть, дело было в том, что говорил он очень поспешно. Или в том, как смотрел на нее. Не так, как на Эрику или кого-то еще. Рэйгал странным образом ее выделял. Когда он говорил о семье, голос его менялся. Точно так же и сейчас, глядя на эту девушку, он начинал говорить иначе. Как? Энджел пока не мог понять, но эта мысль странным образом его кольнула.

– Эм… да, Рэй прав, я уже ухожу. Спасибо за все! Увидимся в Академии.

Тот спокойно кивнул. И, в общем-то, причин оставаться с ними больше не было. Энджел окинул Шеннон внимательным взглядом, но девушка эта оставалась странной и пока непонятной загадкой.

– До встречи, – добавил Рэйгал.

После этого уже пришлось их оставить.

«Шеннон Барко, значит, – ворочалось в голове, пока Энджел шел домой, – надо разузнать о ней побольше. Она… странная».

Он сам не мог понять, почему пришел к такому выводу. Но стоило проверить эту девушку.

Глава 9. Сплетни из прошлого

– Чем больше времени я проводил с ними рядом, тем более очевидной становилась истина, пугающе четкая в своей неотразимости. У них темных тайн ничуть не меньше, чем у нас. Но скрывают они их куда более тщательно, ведь им, в отличие от нас, нужно быть примером идеала, их жизнь словно подсвечена прожекторами. А вот мы скрываемся в тени и творим оттуда, что нам вздумается.

– Аделина Бриджит, – негромко проговорил Грей, вчитываясь в анкету, – а что, неплохой вариант. В списках пока ее имени нет.

Энджел вспомнил шумную и чрезмерно активную девушку, которая часто перебивала собеседников и, казалось, совсем их не слушала. Говорила громко, совала нос везде, где могла… она училась с ним вместе.

– Не подходит, – качнул головой он.

Грей снова пощелкал мышкой ноутбука, задумчиво сделав глоток чая из давно не мытой кружки.

– Ну, тогда… Лаванда Юйри-Тюваль? Тоже пока вне списка.

– Хм-м-м…

Он с трудом помнил эту девушку, она была не в его группе. Кажется, она модница, богачка и довольно популярна. Но на такой типаж Энджел в целом не обращал внимания, к тому же, она не подходила по вполне понятным причинам. Скорее всего, она пока просто не подала заявление.

– У нее уже точно есть пара. Кто там еще?

– Лизетта Луар. Хм, анкета ничего… что, тоже нет? – Грей недовольно нахмурился, наблюдая, как Энджел качает головой.

– Подружка старосты. Да они же первые находят себе пару, просто долго тянут.

Похоже, Грей уже здорово утомился, он смотрел на Энджела как на капризное дитя, которое никак не выберет себе пенал в школу.

– А ты спрашивал? Ее или Лаванду?

– Да, в общем-то, и незачем. Очевидно же, что у них уже есть варианты, с кем пойти. Я только опозорю себя.

Разговор был некомфортным, но, в общем-то, необходимым. Скоро появятся списки пар, которые уже оформились, и вот тогда окажется совсем проблемно найти свободную девушку. Так вышло, что парней в Академии все же больше. Понятно, что никто не станет ругать его, если всех спутниц на танцы разберут, все-таки численность играет против него, но отчаянно не хотелось оказаться в своей же компании самым отстающим. Потому они с Греем занялись поисками по анкетам. Получалось пока не очень удачно. Да и требовалось подробно объяснять каждый раз, почему та или иная девушка не подходит.

Строгих требований выбирать спутницу только со своей кафедры не было, но вот только со своего курса – да. Первогодки могли приглашать только первогодок. Но если дипломат пригласит разработчицу – никаких проблем, это можно.

По каждому из направлений в Академии было всего по одной группе. Количество студентов в них различалось, порой кардинально. Так, в группе кафедры разработок было целых 46 студентов. А в группе кафедры гуманитарных наук – только 12. С Энджелом вместе обучались 22 человека – среднее и довольно комфортное число студентов.

В аудиториях они все практически не пересекались, только когда менялись лекции и можно было кого-то встретить в коридоре. Но вот практика все меняла. На практике чаще всего собирались студенты двух-трех направлений, и там можно было познакомиться поближе с другими.

– Милисента Тиссар, – зачитал очередное имя Грей. – Попробуй ее, у нас скоро списки закончатся.

Это имя заставило задуматься. Энджел помнил девушку, тихую и спокойную, которая, кажется, хорошо училась. Низенькая, худая, совсем неприметная, на перерывах она постоянно читала книгу и редко выходила из аудитории. Были ли у нее друзья? Нашла ли она себе уже пару? Вполне вероятно, что нет! Если только кто-то не обратил уже на нее внимание из парней-студентов.

– Хм, – только и выговорил Энджел. А затем достал телефон и записал себе имя в заметки. Стоило проверить как можно скорее.

Он сидел на пуфике рядом с рабочим местом в кабинете Грея и допивал свой кофе. Странная фишка – этот напиток стал ассоциироваться с Анной после той самой встречи, когда она провожала его на задание. Для Энджела – слишком горько, но воспоминание об Анне пробудило в душе что-то, что он отчетливо задвигал подальше. Дурацкие наивные мечты подростка, который по глупости решил, что повидал уже все и сердце его давно разбито. Он вспомнил, каким был в те годы… стало почти стыдно и немного смешно.

«Вот бы Анна училась в Академии со мной вместе, – мелькнула дурацкая до невозможности мысль, – она бы не выкрутилась никак. Мы пошли бы на бал вместе».

Наверное, ей подошло бы приталенное черное платье. Или красное. Или ядовито-зеленое… в руках была бы маленькая сумочка. А как бы она танцевала? Скорее всего, она пришла бы с наконец распущенными по плечам волосами, с неброским макияжем, и от нее пахло бы дорогими духами, как от местных красавиц…

– О чем замечтался? – вернул его к реальности мягкий голос Грея.

И почему-то стало стыдно. Словно его бессменный куратор без проблем понял, о чем Энджел задумался. И ведь действительно – замечтался. Но этим мысли – ни для кого, даже не для самого себя. Они опасные и сбивают с толку. За них так обидно, ведь они все еще существуют и окончательно не подавлены. И Энджел торопливо выбросил их из головы, залпом допив остатки какао.

– Да ни о чем. Работы теперь прибавилось, – мрачновато отозвался он.

Если Грей ему не поверил, то показывать этого он не стал.

– Прибавилось, – согласился он, – но это мелочи. Не найдешь девушку – не беда, пойдешь один.

На это уже Энджел промолчал. Не хотелось признавать, но он уже ощущал себя в Академии слишком причастным, слишком своим, слишком… студентом, чтобы такая отчужденность стала нормой и не задевала. Он попросту хотел пойти на бал, хотел повеселиться там с друзьями, хотел покружить в танце с девушкой, какой угодно.

– Посмотрим, – неопределенно отозвался Энджел, отворачивая голову.

***

В среду снова была практика, а потом они с Рэйгалом опять тренировались. Но перед этим Энджел навел справки о Милисенте. Она училась в параллельной группе на разработчика и, как оказалось, уже два дня не была на занятиях. Энджел несколько опечалился, ведь на эту девушку возлагал такие надежды.

На всякий случай он поинтересовался у остальных однокурсниц. Как и ожидалось, все уже подобрали себе пару.

– Для девушки осенний бал очень важен, – заявила Лизетта. – Я нашла себе пару довольно рано, на второй неделе обучения.

От ее слов у Энджела задергалось веко. На второй неделе обучения, сказала она. Да он даже не думал на тот период ни о каких балах. Да и Эрика тоже, раз выбрала Кристиана. А вот Рэйгал? Он даже не напоминал раньше о бале и уж точно не был озадачен поисками. Кажется, он с самого начала знал, кто составит ему компанию.

Вспомнилась недавняя встреча с Шеннон на улице. Неужто это она? Очень тихая, вежливая, осторожная девушка. Но в Академии она появлялась очень редко и почти всегда выглядела болезненно.

Энджел уже попросил Грея навести о ней справки, и тот пока смог сказать лишь, что она страдает редкой болезнью, которая делает ее очень слабой. Однако в Академии она числилась и, кажется, занятия пару раз посещала. И она в самом деле выглядела очень усталой к концу дня, словно сил ее едва хватало на то, чтобы сидеть за столом. А еще… они явно были знакомы с Рэйгалом еще до Академии. Друзья детства? Что-то большее? Может, у них вообще просто семьи дружат? Как назло, Рэйгал еще не слишком любил рассказывать о своей личной жизни, предпочитая отделываться общими фразами.

– Ты совсем не думал о бале раньше? – словно подслушав мысли Энджела, заговорил он. Снова все понял без лишних слов, даже угадал, что такой простой факт его задевает.

Пришлось натянуть на лицо дежурную улыбку и заверить, что все в порядке, и даже если спутница не найдется, он все равно пойдет на бал, просто в одиночку. По сути, так и было.

Энджел поймал себя на мысли, что если Рэйгал начнет его отчитывать, их отношения могут испортиться. Давление на болезненные точки он не прощал никому. Но, видимо, он попросту недооценил своего друга.

– Попробуй обратиться еще к группе разработчиков, – предложил Рэйгал, – девушек там больше, чем в нашей, соотношение примерно пополам.

– Схожу на перерыве, – вздохнул Энджел.

Но на перерыве было уже не до поисков. Вот-вот ожидалась практика, а затем он собирался домой к Рэйгалу снова немного потренироваться. На это также нужно было настроиться. Еще оставалось порядком заданий, как учебных, так и рабочих, а после обеда начало клонить в сон и силы уже казались не бесконечными.

Они снова шли домой все вместе, и Энджел задумался о том, что хотя бы одно желание исполнить в Академии получилось. Они так мило болтали о пустяках, Эрика смеялась, Кристиан выглядел довольным, а Рэйгал даже улыбнулся. Несмотря на все трудности, на душе было тепло, легко, словно уже решил десяток сложных вопросов.

– Да ты прямо сияешь, – заметил Грей, когда Энджел вернулся домой после тренировки и сразу же отправился на кухню приготовить чаю.

Замечание его удивило. Настроение в самом деле улучшилось, вот только он понятия не имел, что это можно определить по выражению лица. Ведь день его был долгим и достаточно сложным, хватило как изнуряющей учебы, так и практики, тренировки, в конце концов, где снова пришлось улыбаться и лгать. Но возможность проводить время в компании, которая ему в самом деле понравилась и которую он буквально выбрал сам, здорово окрыляла.

– Сияю, да? – Энджел фыркнул, засыпая в заварник к черному чаю апельсиновые корки и гвоздику. – Тебе показалось.

Он услышал, как тихо хмыкнул в соседней комнате Грей, но возражать не стал. А когда Энджел принес ему душистый напиток, не забыв добавить молока, уточнил:

– У тебя все получилось с Милисентой?

Сразу даже не удалось вспомнить, кто это – имя не говорило ни о чем. Только спустя секунду до Энджела дошло. Точно, Милисента. Девчонка, которая два дня не посещает занятия.

– Нет, – вздохнул он, – кажется, она заболела. Спрошу, когда выйдет на учебу. Но, видимо, все-таки мне придется идти одному.

Слушая его, Грей хмурился, но молчал. Почему-то Энджелу казалось, что он не поймет и осудит, посчитает растяпой, но ничего подобного.

– Ладно, что брать это в голову, – махнул он рукой и плюхнулся в кресло напротив рабочего стола Грея. Тот успешно оборудовал для себя целый угол гостиной, видимо, желая постоянно держать в поле зрения Энджела, который то уходит на учебу, то возвращается, то опять куда-то убегает. Должно быть, он все фиксирует?

– Действительно, – Грей вздохнул, – подумаем, что с этим сделать. Пей чай и иди лучше поучи, что вам задали.

– Мог бы и отправить меня отдыхать, – хмыкнул Энджел, пригубив чай. Гвоздика показалась ему слишком резкой, полностью глушащей вкус чая.

– Рано еще отдыхать, – тотчас отозвался Грей, – мы оба сделали слишком мало.

Слишком мало… Энджел задумчиво перевел взгляд за окно, где огромные уже по-осеннему голые ветви буков стучали в стекло. А ведь в самом деле, ему предстоит провести здесь даже не один год. У него будет время сделать «многое».

– Кстати, насчет твоего друга, – снова заговорил Грей, и Энджел повернул к нему голову. – Ты ведь просил разузнать для тебя информацию о Рэйгале. Говорил, что я что-то не доглядел. И я наткнулся на довольно любопытную вещь.

Энджел вопросительно поднял брови – дескать, слушаю, говори. Грей же, важно закинув ногу на ногу, взял на колени ноубтук и развернул его монитором к Энджелу. На экране красовались малопонятные ему списки.

– Когда я проверял его имя изначально, мой взгляд ни за что не зацепился. Но стоило мне присмотреться внимательнее, уже прицельно и выискивая несоответствия, как они передо мной раскрылись. Незначительные, но все же. Готов слушать?

Взволнованный, Энджел ощутил, как заколотилось в груди сердце. Все-таки с Рэйгалом что-то было не так... и сейчас он узнает об этом подробнее! Он согласно кивнул.

– Знаешь, это довольно необычно прозвучит, но я все же скажу, – Грей почесал подбородок, как раз в том месте, где его явно пора было побрить, – в каком-то смысле Рэйгал такой же, как ты.

– Что? В каком смысле? – опешил Энджел.

– В мелочах. Я тут обнаружил кое-что интересное, потому сравнил. По документам до Академии он учился в школе имени Героев Катаклизма. Это элитное заведение для аристократов, где готовят будущих студентов Академии. По всей стране таких всего шесть. Так вот, сегодня я взломал систему безопасности базы данных этой школы и просмотрел их документы. По аттестату Рэйгал Стюарт учился там с 7 лет и до 17. Но во внутренних документах он ни разу не упоминался до тех пор, пока ему не исполнилось 12 лет. Словно он попал в эту школу только в этом возрасте, начал принимать участие в ее жизни, а раньше просто сделал все как ты – подделал бумаги.

Энджел слушал его, широко распахнув глаза. Во-первых, сам факт сравнения очень его удивил. «Рэйгал такой же, как ты» до сих пор звучало в его голове диковинным, странным голосом. Слишком невозможно, слишком абсурдно. Они никогда даже не стояли рядом, словно две противоположности, и теперь ему говорят такое.

– Ты думаешь, он перевелся в школу имени Героев Катаклизма в 12 лет? – уточнил Рэйгал.

– Угу. Скорее всего, так и было. Смотри, – Грей указал на какие-то списки курсором мышки, – это перечень детей, которым в 8 лет делали прививки в школьном медкабинете. Рэйгал Стюарт там не числится, хотя в его медкарте список прививок полный. В 10 лет детям снова делали прививки, и снова малыша Стюарта там нет. А вот в 12 он уже числится во внутренних документах. Потом, такие же списки можно посмотреть и по школьной столовой, и по спонсорству, а я никогда не поверю, что до 12 лет его родители просто жалели давать школе денег, и по первым тестированиям таланта.

Энджел нахмурился, не понимая еще больше.

– Но зачем ему скрывать, что он пришел из другой школы?

Вопрос этот Грей проигнорировал, вместо ответа снова повернул монитор к себе и принялся что-то искать.

– Это еще не все, – заявил он спустя минуту, подвигая ноутбук к Энджелу, – несколько лет назад в этой школе случилось что-то очень необычное и интересное. И в этом участвовал или был как-то замешан Рэйгал.

– Что случилось? – осторожно спросил Энджел. Он был слишком взволнован, чтобы читать текст с монитора.

– Понятия не имею, – развел руками Грей.

– То есть? – опешил Энджел.

– Вот смотри. Это оцифрованная газета школьников, выпуск, который выходил ровно три года назад – тоже осенью. Там говорилось о каком-то происшествии. Но заметка удалена. Я поискал немного… в общем, тогда на учебных форумах активно обсуждали какой-то инцидент, но и о нем данные удалены. Все комментарии, записи, все было подчищено на высоком уровне. Даже я бы так не смог сделать.

– А почему ты решил, что это связано с Рэйгалом?

– В эти дни в школьных документах несколько раз фигурировали две фамилии. Одна из них принадлежит Рэйгалу. Эти документы безопасны, потому их не подчистили. Судя по всему, родителей Рэйгала несколько раз официально вызывали к директору, а еще упоминается некий счет. Кажется, его семья перевела кому-то из студентов крупную сумму, но это уже мои додумки.

– А вторая фамилия?

– А, там тоже довольно интересно. Так вот, фамилия – Барко. Я уже пробил ее по спискам, и да, в Академии числится студентка Барко.

Грей умолк, а Энджел не смог сдержаться и рассмеялся. Все так чудно складывалось… еще утром, да что там, еще днем все было более-менее понятно и расписано, а теперь он словно угодил в какие-то непроходимые дебри, из которых еще как-то придется выбираться.

Он догадывался, что с этой девицей не все в порядке и есть что-то эдакое, о чем оба не договаривают. Но его подозрения были куда более… приземленными. Какие еще тайны из прошлой школы? Что у них там происходило?

– Шеннон Барко, – со вздохом произнес Энджел, – да, она числится в Академии, но посещает ее очень редко, так как сильно болеет.

Его осведомленность, похоже, впечатлила Грея. Он хмыкнул и убрал ноутбук обратно на стол.

– Ты знаком с этой Шеннон?

– И да, и нет. Она – подруга Рэйгала. Я видел, как она приходила к нему домой.

Грей даже присвистнул. Он покачал головой и тяжело вздохнул.

– Только не говори, что они…

– Не знаю, – пробурчал Энджел. – Кажется, они вместе идут на бал. Когда я спросил Рэйгала, он сказал, что у него уже есть та, которую он пригласил. Думаю, это и есть Шеннон.

Воцарилось молчание. Каждый думал о своем, и Энджел не мог не отметить, как начало портиться его настроение. Если поначалу наличие тайн у Рэйгала показалось чем-то интригующе-интересным, то чем больше они углублялись в эти тайны, тем неприятнее они становились.

Дело в том, что некоторые догадки у Энджела уже появились. Но он не знал, стоит ли их обсуждать с Греем. Подумав немного, он решил оставить их при себе.

– Хорошо. Допустим. А было еще что-то странное? – спросил он на всякий случай.

Но Грей только развел руками.

– Больше я ничего не замечал. Никакого несоответствия и удаленной информации. Где-то в 15 лет Рэйгал Стюарт стал примерным мальчиком и уже таким и достался тебе.

Теперь фыркнул уже Энджел.

– Знаешь, мне кажется, что за каждым проблемным мальчиком стоит целая бездна дичайших тараканов. И именно они обустроили ему эту идеальность.

Грей смотрел на него и как-то странно улыбался. Возможно, он считал так же. Кто, в конце концов, еще, как не он, ведь именно его талант и способности позволяли им выуживать все самое грязное белье. Интернет в пору их технологий помнит все! Ну или почти все. А что не помнит – обязательно оставляет следы.

Глава 10. Задача: найти девушку

– Стоило лишь моему любопытству проснуться, как оно стало неумным. Мне казалось, за ответами скрывается нечто большее, например, моя уверенность в себе. Моя способность сосредоточиться на работе.

Ночью Энджелу не спалось. Уже больше часа он лежал, пялясь в потолок, и не мог совладать ни с мыслями, ни с эмоциями. Лег пораньше, называется! Стрелка часов забралась далеко за полночь, а ни о какой сонливости не шло и речи. Даже глаза не хотелось закрывать. А ведь его утро настанет почти через пять часов! Энджел уже представлял себе, как будет выглядеть на лекциях.

И все же…

Что за секрет мог быть у такого, казалось бы, простого человека? Еще и настолько важный, что нуждался в искусственном удалении информации. Почему семья Стюартов выписывала Барко чек? Как с этим связана Шеннон? Они, получается, давно знакомы, но это как раз не удивляет, многие аристократы знали друг друга еще до поступления в Академию, особенно те, кто жили в Блумвиле. А где Рэйгал учился до 12 лет и почему это настолько важно? Вопросы сменяли друг друга, и о сонливости не шло и речи.

Плюнув на все, он открыл электронную книгу в читалке прямо на телефоне. Вполне пристойная попытка спастись от навязчивых идей и размышлений.

Это был «Призрак Оперы». Энджел не имел возможности регулярно засиживаться с книгами, но эта стала исключением, для нее он выделял хотя бы по полчаса в день. Он даже помнил страницу, на которой остановился, потому легко нашел ее. Читать с телефона Энджел не очень любил, предпочитая бумагу, но сейчас крайне нуждался в возможности отвлечься.

Получалось, впрочем, так себе. Анализируя отчаянные попытки Призрака удержать при себе Кристину, такую сильную духом и смелую, но при этом искренне любящую, Энджел невольно задавался вопросом. Чем привлекла книга Рэйгала? О чем он думает, когда читает эти же главы? Видит ли он себя в ком-то из персонажей?

«А я?» – невольно задался вопросом Энджел.

Может ли быть, что Рэйгал считает себя Раулем – храбрым молодым человеком, который готов бороться за желаемое? При этом позволяющим Кристине действовать за него, идущем на ее условия.

«Нет, он не таков, – мысленно Энджел усмехнулся, – но он и не знает всех обстоятельств, потому трезво оценить свое положение не может. Как и Рауль!»

От этой мысли делалось грустно. Потому что невольно возникал вопрос: а кто же тогда в книге он сам? Неужто Призрак, который без сомнений решится разрушить то, что ему никогда не принадлежало?

«Нет, все, хватит», – он тяжело вздохнул и закрыл читалку.

Эта книга сейчас ввиду прямой связи с Рэйгалом совсем не помогала отвлечься и расслабиться. Напротив, усиливала тревожность. Может, вообще не стоило это читать? Книги до Катаклизма часто вызывали слишком много вопросов, хотя, несомненно, и манили к себе, потому что буквально описывали совершенно другой мир.

А пару минут спустя, заглянув в соцсети, Энджел заметил значок «онлайн» напротив иконки Рэйгала. Сперва не поверил своим глазам – ничего себе, в такое время и не спит! Энджел и проверил-то без надежды, просто потому что думал о нем сейчас. Занят чем-то? Может, бессонница? И это оказалось таким искушением…

Когда-то Анна говорила, что ночью люди куда более искренние и чувствительные, чем днем. Словно их психика с наступлением темноты начинает работать иначе. Они позволяют себе чуточку больше, говорят прямо то, что на душе, а потом удивляются, почему же столько выболтали. Может, поэтому Анна в темное время суток предпочитала ни с кем не общаться и вообще настаивала на личном времени.

Так вот, если Рэйгал ночью тоже окажется более… болтливым? Раз уж он не спит, стоило попробовать.

Писать ему оказалось страшно. Почему-то возникло странное ощущение, что Энджел не имеет такого права. Он узнал о Рэйгале что-то вопреки его воле, самому Рэйгалу это вряд ли понравится. Это словно нагло украсть, а потом открыто попросить о том же.

Уже в следующую секунду Энджел себя укорил. Глупости, конечно же. Нужно думать о своих правах и выгоде в первую очередь. И он принялся печатать сообщение.

«Ого, какие люди не спят. Почему, кстати? Завтра же меня будешь ругать!»

Ответ пришел почти сразу же.

«Тебе тоже давно пора спать. Скоро два часа ночи».

Остатки сна как рукой смело. Энджел увлеченно печатал ответ, невольно улыбаясь.

«Не могу заснуть. Кошмар какой-то! Уже почти два часа ворочаюсь, а сна ни в одном глазу. Может, сегодня как-то не так звезды сложились?»

«Звезды – вряд ли. Возможно, это стресс. Ты испытывал что-либо, могущее тебя шокировать или расстроить?»

«Конечно! Не забывай, я все еще не нашел девушку на бал!»

«На тебя это так сильно повлияло?»

Когда он так спрашивал, это означало – волнуется. Переживает. Пытается войти в положение, хоть и не слишком это афишируя. Энджел подумал, что уже привык к некоторым его особенностям и находил их очаровательными. Рэйгал беспокоится о всех друзьях. Он даже Энджела пару раз расспрашивал о положении дел у Эрики, зная, что с ним она общается охотнее.

«Да не то чтобы. Но мало приятного в возможности отправиться на бал в одиночку, пока все твои друзья будут танцевать в паре!»

«Станцую с тобой один танец».

Энджел даже хохотнул.

«Эй, я вообще-то серьезно! Давай без шуток!»

«Я и не думал шутить. Если такая мысль тебе не нравится, то попроси Эрику о том же».

«О том, чтобы она бросила Кристиана и пошла со мной? Ты же это не серьезно!»

«Нет. О том, чтобы потанцевала с тобой один раз на балу».

«Это совсем не то! Зачем мне один танец? Все ведь придут с партнерами. Только с девушками вот такая подстава».

Ответа не было довольно долго. Энджел уже начал засыпать, сам того не замечая, когда телефон снова пиликнул.

«Да, это не очень справедливо. Вероятно, над решением проблемы в Академии уже думают. В этом году девушек поступило слишком мало, чтобы бал мог пройти, как обычно».

Любопытно. Энджел не изучал статистику, но ему казалось логичным, что парней в Академии больше. Талант хоть и использовали оба пола, но в пограничную армию брали в основном мужчин, ведь там требовалось применять не только огонь. Но, оказывается, все было несколько сложнее. Действительно, огненный талант стал просто устаревшим символом силы и власти – гораздо больше, чем необходимостью. И поэтому, разумеется, использовать его могли как мужчины, так и женщины.

«Кстати, Рэй, а с кем на бал идешь ты? – время для вопроса было весьма подходящим, и Энджел не преминул этим воспользоваться. – Ты же говорил, что девушку уже выбрал. Это кто-то из нашей группы?»

Ответ не приходил еще минут десять. В этот раз Энджел напротив никак не мог успокоиться, пока не получит сообщение.

«Это моя давняя знакомая. На этом я ложусь спать. Тебе тоже советую. Уже очень поздно».

От досады Энджел закусил губу. Обидно! Ведь он был очень близко, но так ничего и не получил. Теперь если отдельно поднять эту тему, будет выглядеть нелепо и подозрительно.

Очевидно одно – какой бы ни была причина, Рэйгалу неприятно об этом говорить. Потому что больно? Что-то его задевало? Или же ему запретили? Невозможность увидеть ситуацию целиком, с одной стороны, жутко раздражала, с другой же, вызывала тревогу, а с ней и чувство рассерженности. Рэйгал такой упрямый!

«У каждого свои тайны. Кто бы говорил, мальчик-шпион!» – укорила его совесть, и пришлось ее заткнуть. Все чаще в последние дни приходилось напоминать себе, где именно находится его реальность, а где он играет роль.

– Рэйгал, сволочь! – пробурчал Энджел, сунув телефон под подушку и поворачиваясь к стене.

Иногда лучше вообще не думать. Да и спать оставалось совсем мало.

Следующий день принес первые за эту осень холода. Раннее утро неприятно затянуло улицы густым туманом, пряча кроны деревьев и верхушки зданий, а главное – вынуждая впервые накинуть куртку, поежиться, недовольно сморщить нос и захватить с собой еще и шарф. Скучившиеся на небе мышино-серые облака говорили о том, что в любое время может начать накрапывать. Это, в свою очередь, испортило настроение. Нелюбовь Энджела к дождю и холодам – отголоски трудного детства. Такая погода для жителя улицы могла стать смертельной угрозой.

Только в стенах Академии, как обычно, было тепло и спокойно, комфортную температуру здесь стабильно поддерживали. Потому верхнюю одежду пришлось оставить в гардеробе на первом этаже. Перед тем, как вручить куртку молчаливой работнице, он торопливо ощупал содержимое карманов – нет ли там чего подозрительного? Такого, что смотрелось бы странно у аристократа? К счастью, все было в порядке.

Никаких комментариев от Рэйгала по поводу ночного разговора он не дождался. Тот вел себя как обычно, разве что не стал ругать за сонный вид. Последствия недосыпа подарили Энджелу темные круги под глазами, но вот по Рэйгалу нельзя было сказать, что он спать не больше четырех часов. Невольно возникал вопрос, а часто ли он так поступает, раз уж на внешности его это не отражается.

Как же хотелось наброситься на него с вопросами. Даже если не прямыми, то намеками, завуалированными сравнениями и психологическими методами попытаться выведать у него хоть что-то полезное. На первом же занятии, слушая об истории дипломатии, Энджел никак не мог отвести взгляда от спокойного красивого лица. Сейчас, когда в прошлом Рэйгала появилась загадка, он стал выглядеть в его глазах еще более привлекательно. Точно так же могут манить посеребренные луной черные воды ночного пруда – сами по себе, и куда больше – со слухами о том, на дне этого пруда обитает чудодейственная русалка.

«Хватит думать об этом, – невольно укорил себя Энджел, – и без того проблем и работы хватает. Грей раздобудет всю информацию, тогда и разберемся».

Если Рэйгал и замечал его взгляд, то никак этого не показывал. Впрочем, ответ на случай вопроса Энджел уже придумал – он искал на лице друга следы недосыпа. Всегда можно в шутку спросить, не пользуется ли он тональником, чтобы скрыть круги под глазами и не портить свою идеальность.

Во время первого же перерыва Энджел решил наведаться в параллельную группу. Его по-прежнему интересовала Милисента Тиссар, и если ее по-прежнему нет на занятиях, стоило хотя бы расспросить о ней других студентов.

В этот раз удалось застать девушку в Академии. Кажется, Милисента в самом деле болела – она покашливала и зябко куталась в теплый белоснежный шарф, накинутый на плечи поверх формы.

«Вот бы ее еще никто не пригласил!» – мысленно взмолился Энджел.

Он подошел к Милисенте, улыбнулся ей и внезапно опустился рядом за стол. Она сидела одна, хотя лавка была двуместной.

– Привет! – Энджел выкрутила на максимум свое обаяние и старался выглядеть не только привлекательно, но и дружелюбно. – Ты ведь Милисента?

Она окинула его подозрительным взглядом, но кивнула.

Довольно милая, если присмотреться, такого же типажа, что и Анна. Неприметная на первый взгляд внешность, кукольные черты, маленький рот и темные бездны глаз. Черные волосы, забавно завивающиеся на концах, довольно короткие, не достигающие плеч. А еще нос ее усыпали веснушки. У аристократов это не в почете, наверняка ее за них в детстве дразнили. Может быть, не только в детстве. Даже странно, что она не использует макияж, чтобы их скрыть.

– А я Энджел, – представился он. – Энджел Фьюрис. Учусь в параллельной группе. У меня к тебе один вопрос.

Милисента снова кивнула – дескать, говори. Энджел невольно окинул взглядом тех парней, что собрались тут, в аудитории. Неужели все они успели выбрать себе спутницу? С другой стороны, он не знал, какая у Милисенты репутация, кроме общеизвестных фактов, доступных в анкете.

– Я бы хотел пригласить тебя на Осенний бал, – сразу же признался Энджел, – скажи, у тебя уже есть партнер?

Ее реакция немного его удивила. Он ожидал четкого ответа сразу, но вышло иначе. Милисента вдруг как-то стыдливо, даже печально улыбнулась, кажется, вздохнула, а потом поднялась из-за стола.

– Пойдем, прогуляемся немного. Ты же не против? Не очень хочется тут у всех на виду разговаривать.

Они вышли и неторопливо двинулись по коридору. Прямо напротив двери находилось окно, и когда они только покинули аудиторию, Энджел обратил внимание, какой нездорово бледной выглядит девушка. Возможно, ей действительно было все еще плохо.

– Не то чтобы у меня был партнер, – снова заговорила Милисента. Ее голос звучал приятно низко и очень тепло, чувственно, – просто говорили с одним парнем на эту тему. Он тоже предложил мне сходить вместе на бал. Я просила его дать мне время подумать до конца недели.

Энджел кивнул, размышляя над ее словами. Вероятно, сейчас она сделает выбор в его, Энджела, пользу? Вряд ли иначе ее ответ звучал бы именно так.

– Пока все еще четверг, – он постарался улыбнуться максимально миловидно, – мне заглянуть к тебе завтра, в пятницу, чтобы ты еще денек подумала?

Милисента повернула к нему голову и тихо рассмеялась, прикрыв губы ладошкой. Он представлял себе эту девушку куда более закрытой, а сейчас невольно порадовался, что ошибался.

– Не нужно. Я, пожалуй, уже определилась. Как, говоришь, тебя зовут?

– Энджел Фьюрис.

– Так вот, Энджел Фьюрис. Я не против. Давай вместе пойдем на бал!

Ее слова прозвучали дивной музыкой. Энджел выдохнул и теперь уже искренне, от души улыбнулся. Все-таки ему здорово повезло – мало того, что успел вовремя найти девушку, так она еще и оказалась весьма приятной.

Не зря ведь он выбрал Эрику для того, чтобы подружиться. Она, конечно, и сама искала себе компанию, потому сблизиться с ней оказалось несложно, но она не была помешанной на моде, флирте, вечеринках и прочем. Общение с ней оказалось легким и непринужденным, какую тему ни выбери. Так вот, Милисента производила такое же впечатление. Она искренне смеялась, смотрела в глаза без горделивого гонора, кажется, даже не пыталась кокетничать. Оставалось непонятным, почему она до сих пор не завела друзей. Возможно, причина в том, что она не слишком соответствовала нынешним идеалам красоты. Довольно простенькая, еще и с веснушками. К тому же, судя по информации Грея, ее родители не занимали какого-то высокого поста.

– Прекрасное решение, госпожа Милисента! – поддавшись порыву, Энджел дурашливо ей поклонился. – Сделаю все, чтобы вас не разочаровать! Уже на этих выходных мы можем потренироваться в танцах.

Она снова тихо рассмеялась и спрятала руки в своем шарфе.

– Хорошо. Как насчет субботы? Я живу в Блумвиле, но на этих выходных останусь здесь, так как нужно немного потренироваться, – призналась она.

– Отлично! Правда, я давно не практиковался в танцах.

– Нестрашно, – отозвалась Милисента, – я тоже. Но пока ведь еще есть время, думаю, мы сможем успеть все отрепетировать. Да и в бальном зале работают инструкторы, они нам помогут, если что.

– Точно! – улыбнулся Энджел.

На самом деле он все еще размышлял, где же подвох. Настроение здорово скакнуло вверх, важная проблема была решена, осталось только вспомнить, как вообще танцевать, чтобы не испортить о себе впечатление у Милисенты. Может, вечером сгонять в штаб? Потренирует ли его Анна?

Они обменялись номерами телефонов, а дальше пора было возвращаться на занятие. Попрощались они также весьма тепло и дружески.

Энджел успел вернуться в аудиторию до начала занятия. Он не рассказывал Рэйгалу, куда ходил, но тот заметил изменения в его настроении.

– Хорошие новости? – уточнил он.

– Вполне, – Энджел повернулся к нему и заулыбался, решив, что поделиться такой новостью не только можно, но и нужно, – я нашел себе спутницу на бал!

Серые глаза Рэйгала на мгновение расширились, а затем он вдруг усмехнулся.

– Как и стоило ожидать. Поздравляю!

Их разговор услышала Эрика. Она сидела за столом спереди и тут же повернулась, окинула обоих радостным взглядом.

– О, Энджел, чудесно! Так вот куда ты бегал. Кто она?

– Милисента Тиссар, – признался он, – из параллельной группы. Кафедра истории.

Эрика задумалась.

– Милисента… не помню такую. Но уверена, она прекрасная!

– Да, милая девушка. Завтра потренируемся в танцах.

– Ты ее знал? – задал вопрос Рэйгал.

– Милисенту? – Энджел улыбнулся. – Нет. По спискам студенток прошелся. Поспрашивал уже некоторых… мне просто повезло.

Не рассказывать же ему, что Грей кропотливо собирал информацию по крупицам, выбирая подходящих студенток, пока наконец не удалось остановиться хоть на одном имени.

– Кстати, а с кем ты идешь, Рэй? Ты ведь так и не говорил, – как бы невзначай припомнил Энджел.

– С Шеннон Барко, – сразу же последовало признание. Вот так легко и просто рассказал, Энджел почему-то был уверен, что тот снова начнет юлить и уйдем от ответа.

– О-о-о! Вы, наверное, давно с ней знакомы?

– Что-то вроде того, – вежливо-нейтрально отозвался Рэйгал.

Внутри тут же зашевелился тревожный червячок. Энджел прикусил губу.

– А как давно… – в этот раз его перебил прозвеневший звонок на занятие. И, увы, разговор снова пришлось прервать.

Попытку поговорить Энджел оставил до завершения занятий, но и тут ничего не вышло. У Рэйгала были какие-то дела дома, и уже в самом конце дня он оповестил, что собирается уехать с водителем, причем сразу. Энджелу не оставалось ничего, кроме как развести руками. Раз нужно, значит, нужно, в следующий раз как-нибудь.

Можно было в этот раз отправиться домой с Кристианом и Эрикой, но настроения почему-то совсем не было, и он решил позвонить Грею. Пока ехал, сунул в уши наушники. Времени у него не слишком много, так что стоило прослушать вальс, чтобы хотя бы запомнить мелодию.

Музыка, мягкая и ненавязчивая, приятно расслабляла обманчивой легкостью, и он представил себе, как кружится по залу, держа в руках тонкую и стройную Милисенту. Как она улыбается, благодарит, как на них смотрят другие аристократы и совершенно не видят обмана прямо перед своими глазами. Ведь даже подумать не могут, что в их строго обозначенном законами мирке что-то может оказаться совсем не тем, что они себе надумали.

Все у него получится.

Глава 11. Чужие слабости

– Когда же темные стороны этого мира начали открываться передо мной, я оказался не готов. Возможно, поэтому я поначалу вел себя, как… как… как идиот и полный кретин.

Вечер выдался куда более теплым, чем день. Солнце наконец выглянуло, высушив лужи, и закат сделался грустно-романтичным. Энджел решил, что это прекрасное время, чтобы сбегать в магазин и купить сладкой выпечки к вечернему чаю – от сухофруктов и орехов Грея уже тошнило. И потому, торопливо собравшись, он выбежал из дома.

Последние дни по академгородку он почти не гулял, и потому сейчас с легкой тоской присматривался к произошедшим переменам. Розы на клумбах отцвели, с кленов во дворах облетели листья, в крохотном парке опустели все скамейки, хотя раньше там хватало студентов, которые приходили читать книги целыми компаниями, вооружившись пухлыми сумками, бумажными стаканами с кофе и сигаретами.

Закат уже догорел, зажглись фонари, а воздух сделался не освежающим, а промозглым, когда Энджел возвращался обратно. Поздняя прогулка пришлась ему по душе и показалась полезной, потому что помогла успокоиться и обдумать свои следующие шаги. Для начала, помимо всех текущих квестов, главное – подружиться с Милисентой и не ударить лицом в грязь перед ней. И обязательно уделять внимание Эрике и Кристиану, а не одному Рэйгалу. Ему, впрочем, тоже надо…

– Энджел?

Знакомый голос вывел его из раздумий. Энджел удивленно поднял голову и тотчас заставил себя улыбнуться. Прямо у ворот своего дома стоял Кристиан, кажется, он тоже откуда-то вернулся.

– Привет!

Внимательный взгляд отыскал на его лице нечто вроде грусти или, быть может, разочарования.

– Тоже решил прогуляться, пока хорошая погода? – продолжил Энджел, решив развить разговор.

Кристиан помолчал немного и как-то устало, совсем вымотано кивнул. Глаза его выглядели непривычно тусклыми и словно бы неживыми. Так-так… интересно. У него явно что-то случилось.

– Уже поздновато, – заметил Энджел, переминаясь с ноги на ногу, – но если хочешь, могу прогуляться с тобой.

Молчал Кристиан всего пару секунд. Тяжело вздохнув, он покачал головой и вдруг улыбнулся.

– Нет нужды. Спасибо. На улице холодно и сыро, недолго заболеть. Давай лучше выпьем кофе?

Ответ его удивил.

– Ты приглашаешь в гости?

– Ну да. Проходи! Что мы стоим здесь. Не волнуйся, родителей дома нет, если ты их стесняешься.

Удивленный его внезапным порывом, Энджел нахмурился, но решил не отказываться. Ведь сам только что думал об укреплении связи, а тут Кристиан зовет к себе в гости, к тому же, кажется, появилась возможность как-то ему помочь, раз уж он проявил доверие.

– Хорошо, – кивнул он наконец.

Ворота в особняк Коберов открывались тихо, без скрипа, просто отъезжали в сторону. Энджел с интересом наблюдал за тем, как Кристиан сам справляется с замысловатым управлением, размещенным на спрятанной под навесом панели. Что забавно, сам он обычно пользовался не воротами, а небольшим боковым входом, словно ленился заморачиваться.

«Для аристократов так важно соблюсти традиции с гостем», – мелькнула мысль, и Энджел невольно улыбнулся.

Они прошли по двору, где работники уже убрали все листья до последнего. Ровный ряд крупных кремовых хризантем еще цвел, все остальные растения были подготовлены к зиме. Светлые плитки дорожки намокли и тревожно блестели.

Заметив его интерес, Кристиан лениво спросил:

– Тебе нравятся цветы? Что-то я не заметил у вас во дворе их.

– Мы их и не высаживали. У дяди аллергия на цветочную пыльцу.

Сочинять пришлось на ходу. Так часто бывало – невозможно предусмотреть все. Главное, запоминать такие детали.

– Вот как. Не повезло. Но ты их все равно любишь.

– Люблю. Только не хризантемы.

– А какие?

Они уже поднимались по широкой каменной лестнице под навесом к двери в дом. Особняк Коберов также внушал уважение, но после вопиющей роскоши дома Стюартов Энджела впечатлить было не так просто.

Он задумался над вопросом. Вспомнил, как Анне в день ее повышения в должности дарили пушистые белые пионы. Кажется, они ей не понравились, она даже забыла их в офисе…

– Розы.

Почему-то Кристиан усмехнулся.

– Как дома у Рэйгала?

– Что? – Энджел искренне удивился.

– Да ничего. Просто забавно. Идем в гостиную, я попрошу Минси заварить нам кофе.

Кристиан вел себя странно, и от этого делалось крайне неуютно. Но Энджел умел вести себя непринужденно и расслабленно в любой ситуации, потому сделал вид, что все прекрасно. За Кристианом стоило внимательно приглядывать, он словно преследовал цель, пока Энджелу непонятную, и потому мог ему и помешать.

К гостиной вел длинный коридор, по-своему уютный, украшенный светильниками в виде канделябров. Такие же были и на кухне, и в общем зале. Особняк Коберов был немного стилизован под древние замки, отчего создавалось впечатление музея, где страшно коснуться любого экземпляра, ведь он бесценный.

Минси оказалась слугой, девушкой всего на пару лет старше их обоих. Светлые волосы были затянуты под забавный кружевной чепчик, темно-коричневое платье с аккуратным белым фартуком напоминало о древности, такой, какой ее изображали в книгах и фильмах. Девушка выслушала Кристиана, кивнула и торопливо покинула комнату.

– У тебя что-то случилось? – Энджел решил не медлить и не ходить вокруг да около.

Но ответ он получил не сразу. Кристиан глубоко о чем-то задумался, кажется, даже сделал вид, что не услышал вопроса. На его лице залегла заметная тень, которую он и не пытался скрыть. Случилось – можно было даже не спрашивать. Вопрос был теперь в другом – готов ли он этим делиться.

– Я вообще думал поговорить об учебе, – Кристиан хмыкнул, словно собственные планы смешили и его самого, – но что-то все настроение прошло.

– Почему? – поднял брови Энджел.

Он только сейчас заметил, что у Кристиана дрожат руки. Скрыть это не так сложно, достаточно опустить ладони на колени или убрать на подлокотники кресла. Но до этого нужно додуматься, а его внимание, кажется, было сосредоточено на внутренних переживаниях. Оставалось загадкой только, почему он позвал с собой Энджела.

– Да так. Устал, наверное.

Курсы психологии Энджел проходил, но сейчас впервые пожалел, что не заинтересовался предметом более углубленно. Что вообще делать в такой ситуации, как сейчас? Перед ним находился аристократ, которого явно что-то сильно встревожило, он буквально не мог себя контролировать и нес пургу, этот идеальный студент, которым восхищаются и ставят в пример. Это же такой шанс…

– Сейчас выпьешь кофе и отдохнешь. Может, тебе нужно выговориться?

– Да с чего бы? Что мне тебе говорить? Лучше расскажи мне сам что-нибудь. Ты такой странный, я уже не раз думаю о том, как ты вообще живешь.

Он нес какую-то околесицу, и это совсем не вписывалось в ту картину характера, которую он обычно демонстрировал. И то, что он позволил Энджелу увидеть его таким, впечатляло. Но что могло случиться?

– А как я живу?

Кристиан хмыкнул, но временно прервался, потому что вернулась Минси. Ее кофе имел божественный аромат, у Энджела вмиг рот наполнился слюной. Пока девушка разливала напиток из турки по чашкам, добавляла сливки и сахар, оба молчали. Кристиан, казалось, глубоко ушел в свои мысли – он смотрел прямо на столик между креслами, в которых они расположились, но словно ничего перед своими глазами не видел.

Минси уже покинула их, а он продолжал так сидеть еще пару секунд. Энджел обратил внимание, как вдруг ладонь его, лежавшая поверх перил, сжалась в кулак.

– Так как я живу? – мягко уточнил Энджел.

– Странно, – повторил Кристиан, – очень странно. О тебе словно все забыли. Живешь со своим дядей, да? А ты уверен, что вообще ему нужен? Я видел, как ты сидишь на заднем дворе с книгами, словно не хочешь возвращаться в дом. Да и тренировочной площадкой он тебя не обеспечил. Ты не любишь говорить об этом и сбегаешь к Стюартам, но я же не слепой.

Энджел слушал его, совершенно пораженный такой тирадой, и не находил, что ответить. Он даже не понимал, как на такое реагировать.

Значит, Кристиан считал его жертвой? Может, в Грее он видел равнодушного родственника, который, судя по его намекам, еще и мог третировать своего племянника? Почему он к такому вообще пришел? В его семье имеет место быть подобное? Быстрым взглядом Энджел пробежался по открытым участкам его тела. Синяков, кажется, нет.

И тогда он задумался о другом. А выгодно ли ему поддерживать у Кристиана такую точку зрения? Даст ли сочувствие ему что-либо? Очки доверия, к примеру?

Он немного неловко заулыбался, перегнулся через столик и похлопал Кристиана по плечу. Вышло мягко и очень тепло.

– Не беспокойся обо мне! У меня правда все хорошо. Если с чем-то не справляюсь сам, мне помогает Рэйгал. Ты ведь прав, мы хорошие друзья.

Кристиан молча взял в руки чашку и отпил кофе. Когда ставил ее обратно на блюдечко, чашка неприятно звякнула.

– Да я и не волнуюсь, просто сужу о том, что вижу. Вероятно, те, кто стоят выше, должны заботиться о тех, кто им доверяет, разве не так?

«Так вот почему он охотно няньчится с Эрикой, помогает ей, кажется, получает удовольствие, тренируя ее. Ему просто это нравится».

Впрочем, тут его посетила внезапная догадка. Энджел попытался вспомнить все детали о его семье. Кажется, в документе говорилось о сестре, но старшей или младшей, он не мог припомнить.

– У тебя же есть сестра? – прямо спросил он.

– М… да, старшая. Катрина. Не пытайся ее вспомнить, в Академии она не учится – недостаточно высокий уровень таланта. Еще есть младший брат Винсент, ему всего 15… – Кристиан вздохнул и покачал головой, а затем снова отпил кофе.

– Он не здесь, да? – Энджел заметил, как изменился голос Кристиана – кажется, он очень любил своих родных.

– Не здесь. Почему не пьешь кофе? Он вкусный.

Вкусный, это так. Энджел отпил немного и посмаковал напиток. Сорт зерен явно высокий, такие привозят прямиком с мирного юга, а не выращивают в теплицах, как многие южные культуры прямо на окраине Фрезии.

Из-за сложных международных отношений экспорт работал не очень успешно, и налаживать взаимовыгодный товарооборот начали только в последние годы. Раньше был совсем мрак и жуть. У Фрезии была главная забота – сдерживать зверей Катаклизма, раз уж прорыв был именно на ее территории. А другие страны тем временем только справлялись с последствиями самого Катаклизма, после чего мирно обустраивали жизнь, приспосабливаясь к новым условиям. В первые годы они направляли помощь Фрезии, но уже в эпоху расцвета аристократии лет 70 назад денежный поток постепенно иссяк. Страна справлялась и сама, причем успешно.

Конечно, после Катаклизма аристократы рождались и в других странах. Но не так массово, а без развития огненного таланта уже годам к 20-25 его теряли.

– С твоим братом… что-то случилось? – наугад ткнул Энджел.

Слова прозвучали глухо, бездушно, может быть, этим они так зацепили Кристиана. Он резко поставил на столик блюдце и чашку, дорогой фарфор жалобно звякнул. Энджел не без удивления заглянул в лицо Кристиана. Он крепко сжимал губы и снова смотрел в одну точку.

– Случилось… еще давно. Он никогда не пойдет в Академию.

Перемены в нем были разительные, хоть и не очевидные. Многие позволяли себе эмоции, Энджел в том числе, но Кристиан везде и всегда оставался идеальным образцом поведения, вышколенным и гордым, теперь же выглядел насмешкой над самим собой. И от этой мысли делалось жутко. Это словно посмотреть в разбитое зеркало и не увидеть в нем ожидаемого – своего отражения.

– У него нет таланта? – предположил Энджел.

– Ну почему же, есть. Высокий уровень, даже выше моего. В его возрасте у меня было 71%, а у него уже 75%. Мог бы быть выше моего нынешнего порога, если бы он тренировался. Но какой смысл…

Энджел молчал, всматриваясь в его лицо. Слишком много Кристиан уже сказал, он так просто не оборвет разговор теперь.

– Ни моя сестра, ни брат не могут заниматься в Академии. У Катрины нет таланта, с Винсентом же два года назад произошел несчастный случай. Что толку в его таланте? Фрезии не нужен аристократ, который почти все время проводит в инвалидной коляске. Нужны свежие, готовые сражаться воины. Но это ведь и так очевидно?

– Но ведь им и не обязательно становиться боевыми единицами, – очень осторожно заметил Энджел. – В вашей семье уже есть тот, кто идеально обращается с огнем. Они оба могут заняться тем, что им по душе.

Кристиан насмешливо хмыкнул.

– Ну а если им как раз по душе заниматься этим? Если они хотят быть аристократами – именно такими, каких все любят, ценят, да и вовсе считают таковыми? Полноценными, а не обрубками?

Ответ на это у Энджела также имелся, и он был не самым приятным. Впервые он настолько осторожничал со словами, боясь перейти грань и испугать человека, который позволил себе с ним разоткровенничаться.

Очевидно, Кристиан и сам понял, что сказал лишнего. Он умолк, уставился прямо перед собой и насуплено сверлил взглядом стену. Энджел вздохнул, отпил немного кофе и все-таки заговорил сам.

– Ситуация, конечно, очень сложная и обидная. Никто не заслуживает, чтобы ему запрещали заниматься тем, что ему нравится. Это несправедливо.

Вот тут Кристиан наконец оживился.

– Вот именно. Это несправедливо! Тем не менее, это происходит, прямо тут, у нас! Винс и сейчас невероятно хорош во владении огненным даром, но что толку, если он передвигается только на коляске и не способен стать идеальным солдатом. Хотя какой сейчас прок в солдатах? Стена уже построена, нам не нужно сражаться, только поддерживать статус. Да даже если пришлось бы вступить в бой, огонь…

Умолк он так же внезапно, как и заговорил. Качнув головой, Кристиан тихо вздохнул и откинулся на спинку кресла. Переведя взгляд на Энджела, он вдруг усмехнулся.

– Ты, должно быть, сейчас гадаешь, что же на меня нашло, да? – он усмехнулся еще раз, даже хохотнул, блеснув зубами, и Энджел невольно отметил совсем другое - каким эмоциональным делалось его лицо, когда Кристиан демонстрировал искренние эмоции, а не наигранные, удобные, нужные.

– Мы же все люди, – только и оставалось на это ответить. – Я тоже далеко не идеален. Нет, не так… я не всегда стараюсь быть идеальным.

– Ты и не смог бы, – он говорил беззлобно, напротив, в голосе его звучало тепло, – не с таким умением использовать свой талант.

– Что ж, и то верно. Но я стараюсь.

– Конечно. Прилежный мальчик, да? Может быть, к концу учебы из тебя выйдет потрясающий воин. Все этого достойны.

После такого невольного одобрения можно было ожидать чего угодно, в том числе и новой вспышки откровенности из-за повышенного лимита доверия. Кристиану, вероятно, давно хотелось высказаться, но все было не перед кем. Он слишком старался сохранять личину идеального студента и образцового аристократа. А потом задавал раздражающие вопросы, словно хотел что-то выпытать, невольно отталкивая от себя многих. Ведь даже Рэйгал предупреждал, что с ним что-то не так. Что он, вероятно, опасен.

Не поэтому ли он так легко вступил в контакт с теми, кто был очевидно его слабее? Ну, не считая Рэйгала, разумеется.

Чтобы хоть как-то скрасить раздражающе неловкий момент, Энджел снова потянулся к чашке с кофе, генерируя в уме правильные, полезные слова.

– Хотел бы я познакомиться с твоими братом и сестрой. Думаю, они интересные.

– Думаешь? Почему же? – сразу же заинтересовался Кристиан.

Он, похоже, легко улавливал фальшь и брошенные исключительно для поддержки фразы. Этим он немного напомнил Анну. Она безжалостно высмеивала тех, кто пытался задобрить ее пустыми обещаниями или даже словами поддержки.

– У обоих ведь было время развить в себе и другие качества. Им не приходится постоянно тренироваться.

– Это не совсем так. Хотя Катрине твои слова понравились бы. Но… пожалуй, я и так достаточно тебе о них рассказал. А ты так внимательно слушал. Что, не ожидал, что у меня не все так просто?

Невольно Энджел улыбнулся. Не все так просто… если подумать, эту фразу можно было применить едва ли не к каждому студенту Академии.

Их невольная встреча завершилась довольно мирно и спокойно. Кристиан, вероятно, умел быть прекрасным братом, но точно так же он научился быть и неплохим другом.

Распрощались они спустя полтора часа, выпив по две чашки кофе. Вероятно, из-за своего поведения и внезапной вспышки Кристиан испытывал нечто вроде стеснения, но никак его не проявлял. Он спокойно отвечал на вопросы, изредка улыбался и мягко, деликатно упоминал своих родственников.

Но когда Энджел уже засобирался домой, крепко схватил его за плечо.

– Не говори никому ни слова о том, что мы сегодня обсуждали, – попросил он.

Дать такое обещание было несложно, но вот как много сам Энджел благодаря ему получал – секреты на двоих здорово сближали.

«Они ведь в самом деле от нас почти не отличаются, – подумалось ему, – так же переживают и боятся, так же не хотят демонстрировать свои обиды и боль, так же боятся своих слабостей».

Чуть позже он вернулся домой, и Грей в первую очередь уточнил, о чем они говорили с Кристианом. Даже не где он был. Но это, в общем-то, как раз и не удивляло. Грею ничего не стоило его выследить.

– Он очень обижен на Академию, – задумчиво проговорил Энджел, прогуливаясь по гостиной, – наверное, даже не осознает, насколько. Там столько всего накопилось, и оно здорово давит. Он идеален в практике, но чувствует себя виноватым за то, что его сестра и брат не попали в Академию.

Грей внимательно его выслушал, покивал и что-то внес в свой блокнот.

– Кажется, Кристиан теперь тебе доверяет, – заметил он. – Это хорошо и может еще пригодиться. Поддерживай с ним дружеские отношения.

– А что там с его сестрой и братом? – поинтересовался Энджел.

– Кое-что я уже нашел, – признался Грей, возвращаясь за компьютер. – Катрина Кобер увлекается компьютерными играми и танцами, не владеет даром аристократов. Винсент Кобер имеет высокие показатели таланта, но это уже не имеет смысла, так как из-за несчастного случая оказался привязан к инвалидному креслу. Парня лечат, но прогнозы, похоже, неутешительные.

– А он никак не может быть студентом, оставаясь в этом кресле?

Грей уверенно покачал головой.

– Не может. Аристократы не терпят слабостей. Не думаю, что Кристиан желал бы такой судьбы младшему брату. Если даже он каким-то чудом сможет поступить, его уничтожат уже в самой Академии.

Звучало это крайне грустно, но этот мир в самом деле весьма жесток. Как на его изнанке, привычной для Энджела, так и тут, в академической среде. Руку другим протягивают лишь затем, чтобы покрасоваться своим великодушием, а заводят дружбу со слабыми лишь с целью блеснуть на их фоне.

– Анна говорила, что аристократы не слишком-то от нас и отличаются, – хмыкнул Энджел.

– Аристократы, – Грей передразнил его и усмехнулся, – а я уже решил, что ты себя к ним давным-давно относишь.

– Но ведь это не так. Даже если бы мне этого хотелось. Даже когда я лишу таланта Рэйгала. Я не стану им, лишь буду обладать его способностью, – Энджел даже фыркнул, словно Грей ляпнул что-то совсем уж несуразное.

– Чем же вообще тогда являются аристократы, по-твоему? Тоже просто люди со способностями к огню.

– Только врожденными. Они учатся управлять огнем с самого детства. Они проходят тесты, измеряют уровень своего таланта, упражняются лучше им владеть… тебе кажется, что это просто?

Несколько секунд Грей молчал, а потом покачал головой, возвращаясь к работе.

– Ты говоришь уже как один из них.

Почему-то эти слова зацепили. Энджел давно успел нарастить толстую, практически непробиваемую бронь, которая защищала его еще в пору жизни на улице. И зацепить его могли лишь те, кого он сам определил как близких людей, те, у кого были все рычаги воздействия на него. Кураторы. Анна. Грей. Но даже им это удавалось не всегда, по крайней мере, сейчас.

Отвечать Энджел не стал, только печально улыбнулся и оставил Грея. День закончился, впереди маячили насыщенные выходные, и лучше подумать о том, как их плодотворно и интересно провести.

А ночью его одолевали навязчивые мысли, которые долго мешали заснуть. Всю неделю Энджел спал плохо, много думал, анализировал, словно только сейчас осознал всю серьезность своего положения и лежащую на его плечах ответственность. Ведь только сейчас он начал понимать, что все, похоже, на самом деле совсем не так, как выглядело и как он уже привык считать.

Рэйгал, его оплот спокойствия и поставщик драгоценного таланта, что-то скрывает. Что-то очень важное и пока непонятное. Кристиан оказался эмоциональным и чувствительным, заботливым и внезапным. Милисента, девушка, с которой он познакомился совсем недавно, с ней тоже что-то не так. Еще была Шеннон Барко и ее странное влияние на Рэйгала. А ему нужно по-прежнему выполнить десяток задач, оставаясь веселым, забавным и успешным.

Подумав, Энджел позволил себе допустить одну небольшую слабость. Впрочем, можно ли ее так назвать? Он ведь обещал ей писать, просто уже здесь, в Академии, решил, что для него это не имеет смысла. Оставленное за спиной прошлое – обидное определение, Анне бы точно не понравилось.

«Привет! Не спишь?» – написал он нейтральное.

Ответ пришел довольно быстро.

«Нет. А ты довольно смелый, раз пишешь мне ночью, зная, что в это время я не работаю».

Эти слова кольнули неожиданно сильно. Не работаю… Она что, так открыто ограничила общение с ним, закинув его в категорию работы? Серьезно? Ведь это Анна, которая никогда не отталкивает от себя полностью, ведь любой человек может оказаться полезным. Тогда что это? Считает ли она его уже настолько от нее зависимым?

Поток панических мыслей прервало следующее сообщение.

«Шучу. Я почти сплю, но для тебя сделаю исключение. Что случилось, Эндж?»

Пришлось подавить тяжелый вздох. Реальность оказалась совсем немного лучше – на нем просто тренировали популярный метод кнута и пряника. И тот факт, что ее ответ все еще воздействовал, мгновенно окрашивая личный мир в досадно темные тона. А он-то считал, что тут, за надежными стенами и тонной новых впечатлений, ему удалось надежно спрятаться.

«Ничего. Просто не спится, вспомнил тебя».

«Как мило! Можем поговорить. Как успехи? Может быть, по второму заданию уже есть какие-то подозреваемые?»

Ночь оголяла слишком многое, в самом деле. Сейчас сердце болело, и Энджел усилием воли держался, чтобы не возненавидеть себя за слабость.

«Я пополняю список каждое практическое занятие. Но в нем те, кто точно не дитя короля и не его крови».

«Что ж, отсутствие результата – тоже результат. Но с этим вопросом лучше поторопиться, ты ведь сам понимаешь. Нам не нужны проблемы и сворачивание проекта. Никто из нас уже этого не вынесет».

Ее слова ворошили внутри и без того никогда не засыпающий огонек, который снова начал ощутимо жечь. Энджел перевернулся на другой бок, взбил под головой подушку, натянул и почти сразу же откинул одеяло. Теперь точно – сна ни в одном глазу.

Тем временем пришло еще одно сообщение.

«Энджел, я прекрасно знаю, как много ты делаешь и сколь заинтересован в продвижении своего дела. Это потрясающе. Но также я понимаю, что это не тот вопрос, в котором допустима беспечность. Пожалуйста, постарайся, выложись на полную. Мы все хотим гордиться твоими результатами. Мы верим, что нам будет, чем гордиться».

Теперь к бессоннице добавился еще и горький ком в горле. Телефон хотелось выбросить, как ядовитую змею. Как же крепко Энджел его держал!

«Хорошо».