Убейте меня... Убийца Акаме

Глава 1

— Парень, мне кажется, я тебя уже видел, — мужчина с причудливым рисунком солнца на груди наклонился к мирно сидящему на лестнице закованному в латы воину.

Тот, услышав ставший до боли знакомым голос, медленно поднял голову, смотря в прорези шлема, скрывающие золотого цвета глаза.

— Ты ошибся, — отстранённо сказал мужчина, придерживая рукой огромный топор, размеры которого немногим не достигали его собственного роста. — В этот раз мы ещё не встречались.

— В этот раз? Негорящий? Теперь я понял, — кивнул он головой. — Но почему ты такой угрюмый? Посмотри на освещающее это ужасающее царство солнце. Оно лучами пронизывает каждую клеточку твоего тела! Оно дарует тебе силу солнца! Величайшую силу из созданных!

— Величайшая сила? — изумрудные глаза мужчины посмотрели на обжигающее глаза солнце, но тот даже не вздрогнул, продолжая безмятежно наблюдать за восходом. — Твоё тело есть величайшая сила.

— Ох! Ты не уважаешь силу солнца?! — слишком возвышенно воскликнул мужчина с солнцем на груди.

— Миру нет места до моего уважения, — качнул головой Негорящий. — Миру нужен монстр.

— Хм. Таких тут пруд пруди, — разведя руки в стороны, Рыцарь Солнца покружился на месте, указывая на сотни разорванных тел повсюду.

В то же время, кровь медленно и тягуче падала на каменный пол, постепенно возвращая истинный старинный и поблекший цвет кости огромному оголовью топора.

— Как ты вообще держишь эту штуку? — указал рукой Рыцарь Солнца на огромный топор.

— Он достаточно лёгкий, — протянув огромный топор одной рукой Рыцарю, сказал Негорящий.

— Ох. Это новое испытание для меня? — усмехнулся воин и схватил топор, чтобы через секунду тот упал на каменную плитку, создав небольшое землетрясение, лезвием войдя в каменную плитку. — Ух ты. Первый раз, когда я не смог пройти испытание. Ты великий воин и с великой силой! Не хочешь ступать со мной на пути к солнцу?

— Прости, но ничего не изменится, — махнул головой мужчина, поднимая топор за конец и вновь закидывая себе на плечо.

— Ох. Что ж, у каждого своя вера. Но если вдруг передумаешь, то мы с радостью примем твоё предложение, — сложив руки за спиной, сказал Воин Солнца.

Негорящий лишь ещё раз посмотрел на Солера и махнул головой. Сколько раз он проходил через всё это? Он сбился со счёта. Он пробовал каждый известный вариант. Всё, что приходило в голову. Он убивал каждое живое существо в этом мире, но после вновь время, движениями умелых рук отматывалось назад. В самое начало. В начало этого кошмара.

Он не делал ничего, тогда Короли уничтожали всё, и негорящий терял всё, возвращаясь к самому началу. Он не давал умирать Королям, уничтожая остальных, но ничего не менялось. Оставлял одного, но нет. Он был замкнут.

С каждым перерождением его воля ломалась, но взамен приходила сила. У существа, потерявшего право быть человеком, не было лимитов. Он взращивал свою силу каждый раз, он научился всему, чему только мог. Он исследовал всю магию, научился обращаться со всем оружием, доводил своё тело до пика, чтобы в следующем перерождении этот пик отодвигался ещё дальше.

В самом начале было не так. Первый раз, уничтожив всех, он потерял всё. Остались лишь воспоминания. Однако в следующий раз с ним осталась частица его былой силы. И через несчётное количество перерождений он открыл глаза, не потеряв ни крохи былой силы. Сырая мощь, заключённая в его изломленном теле.

А после с ним начали оставаться и предметы. Всё оружие, что он собрал, оставалось с ним, находясь в пространстве, созданном при исследовании магии. У него не было таланта, но было время и вечно накапливаемый запас опыта. Бесконечно много времени и бесконечно много практики.

Он создал своё первое заклинание. Заклинание сферы пространства. Универсальный помощник, способный вмещать в себе бесконечно много. Этот цикличный мир стал его инвентарём. Он мог достать любой предмет этого мира по щелчку пальцев.

Но не это было его целью. Он исследовал пространство не просто так. То пустое пятно его воспоминаний, когда он остался бесчувственной куклой, способной лишь уничтожать и приумножать свою силу, прошло, возвращая контроль разуму. Сломленному, уничтоженному и растоптанному. Но всё ещё разуму человека, знающего слишком много, чтобы остаться таким, каким он был.

Знания о системе магии струились в его голове. Чудеса, тёмная магия, пиромантия, волшебство, хаос и душа. Знания о каждом виде магии были в его голове, позволяя осуществлять попытки соединить их в единую систему.

Будет правильно назвать эту систему магии Всемогущей, но это было далеко не так. Сколько бы ни пытался Негорящий, он за сотни лет дошёл до края, но никак не мог сделать последний шаг, над которым он бился много больше, чем тратил на всё остальное. Он смог соединить волшебство с чудесами и пиромантией, создав Божественное Пламя.

Смог объединить души, хаос и тёмную магию в материю, став первым чернокнижником, оперирующим душами для создания собственной армии. Он смог объединить волшебство, чудеса, тёмную магию, пиромантию и хаос, создав Личину Бога.

Но он не мог объединить Личину Бога с Душой. Сколько бы он ни пытался, Личине Бога не подходила ни одна душа, даже его собственная. Даже души всех существ этого мира не могли удовлетворить созданное им творение. Ведь этим творением стал он сам, получивший при объединении этой системы магии тело божества, сломавшее законы этого мира, позволяя ему бесконечно становиться сильнее.

Ведь у Бога нет ограничений.

— Знаешь, я ищу собственный свет здесь, но почему-то мне кажется, что все мои попытки тщетны, — внезапно уныло сказал Солер, продолжая смотреть на солнце и вместе с тем в его глазах проявилась заметная печаль. — Этот мир отвергает свет, утопая во тьме. Лучи скоро не смогут пробиться сквозь увешанное замками небо, подвластное Тьме.

Негорящий с удивлением посмотрел на него. Это был первый раз, когда он слышал такие слова от Рыцаря Солнца.

— Знаешь, если Солнце есть Божество, то почему оно не дарует силу своим подданным, подвергая их испытаниям и бросая на произвол судьбы? Почему позволяет Тьме захватывать мир? Почему даже не пытается бороться? Почему оно… отвернулось от нас? — с сомнением сказал Солер, наблюдая за яркими лучами, падающими на другое солнце, находящееся на его груди. — Помнится, когда-то давно один юноша, вступая в наш ковенант, сказал мне: «Солнце есть свет в вечной Тьме, но почему оно выглядит так печально? Почему оно уходит от нас каждый день? Чего оно боится?» Сейчас, думая об этом… я понял, что явление божества — лишь причина двигаться дальше, теша себя мыслью, что даже при плохом финале Бог услышит и спасёт тебя... Знаешь, мне кажется, я наконец нашёл своё собственное солнце…

Закованные в латы руки медленно поднялись к голове и сняли шлем, показывая миру светловолосого парня с золотыми глазами и небольшой щетиной на лице. Его рот медленно разошёлся в улыбке. А глаза Негорящего раскрылись в шоке. Ведь сказанные Солером слова были… его словами, сказанными несколько сотен лет назад, когда он ещё не до конца отчаялся, цепляясь за каждую возможность вырваться из этой петли.

— Зачем мне искать солнце, если я сам могу стать своим солнцем? — искренняя улыбка, первая, которую видел Негорящий, освещаемая лучами солнца, которые на секунду, казалось, стали лишь ярче. — Спасибо, мой друг, благодаря тебе я познал истину.

Тело Негорящего вздрогнуло, медленно поднимаясь на ноги.

— Это финал, не так ли? — лицо Негорящего озарила улыбка, схожая с Солером. — Круг оказался разорван моими усилиями. Спасибо за эти слова, Солер из Асторы. Благодаря тебе я нашёл выход.

— А? Когда я успел сказать тебе своё имя? — хлопнул глазами мужчина, а после осознал. - Точно же, Негорящий...

Солер наблюдал за уходящим юношей, не скрывая горькой улыбки.

- Прощай, Мириан.

Негорящий же, услышав давно позабытое имя, вздрогнул, но лишь махнул Солеру рукой, продолжая двигаться во Дворец Гвина. Всего за час он уничтожил всех находящихся там Полых, отворяя врата Гвина. Там стоял старый Король, одной рукой придерживая клинок, а второй удерживая свою голову. Он поднял свою голову и посмотрел на Негорящего.

— Ты. Я помню тебя. Почему ты хочешь вновь убить меня? — королевская манера общения не ушла от начавшего восстанавливать воспоминания короля, долгое время бывшего обычным Полым.

— Хочу закончить цикл, — в одно мгновение тело Негорящего оказалось перед Королём, поднимая огромный топор Демонов.

В следующее мгновение весь топор покрылся ярко-белым Божественным Пламенем, за одну атаку перерубая Короля вместе с его клинком. Медленно над мёртвым телом проявилось пламя Возрождения.

Однако в этот раз Негорящий не думал возжигать пламя, но и не думал тушить его. Он сжал его в кулаке и выпустил всю свою силу, активируя Личину Бога и Божественный Огонь. Божественный огонь медленно поглотил пламя возрождения, за секунду став гореть в несколько раз ярче. Личина Бога позволяла без проблем выдерживать силу Божественного пламени и высвобождать силу Хаоса в бесконечных объёмах.

И Негорящий услышал желанный звук. Звук трескающегося стекла. Его сила ломала само пространство, более не позволяя ему отправиться в цикл перерождения и не позволяя отмотать время.

Медленно куски пространства падали на землю, разбиваясь на тысячи осколков, открывая Тьму, находящуюся за всем этим фасадом мира. Тьму, из которой Боги черпали свою силу, наслаждаясь бесконечным циклом перерождения и бесконечным потоком Душ для собственного усиления.

Но одна переменная разрушила все их силы, постепенно начиная накапливать в себе грязную божественность. Его сила была в сборе душ для разрушения собственных пределов. Перерождение Бога приближает его к следующей ступени эволюции.

И Негорящий перерождался слишком много. Настолько много, что смог нарушить Закон Перерождения, установленный десятком Богов. Однако его Душа всё ещё оставалась разрушенной, разрозненной и нецелостной. Потому Личине Бога не хватало Душ, чтобы залатать эти дыры и позволить Негорящему ступить в царство Богов, ведь те изначально не принадлежали ему и более девяноста процентов отправлялись Богам, контролирующим это место.

Однако сейчас он собственными силами разрушил установленные законы, избавившись от оков. И в этот момент родилось новое божество.

Но его целью не было становление Богом. Нет. Его целью было выбраться из этого места. Выбраться и найти того, кто сможет…

Убить его и окончательно закончить цикл.

Ведь пока остаётся хотя бы один участник — цикл будет продолжаться.

Потому Негорящий использовал всю свою Божественность, чтобы исчезнуть из этого мира.

Боги бессмертны, и это не сходилось с его целью. Он собственными силами вернул себя в царство смертных, испарившись из разрушающегося мира, чтобы проявиться в совершенно другом.

Глава 2

Лес сотрясся от оглушающего грохота падения чего-то излишне тяжелого. Огромное облако пыли поднялось на добрые пятнадцать метров, возвышаясь над кронами деревьев и укутывая их одеялом щебня, взлетевшего в воздух. Когда облако улеглось, лес погрузился в тишину, чтобы через несколько секунд откуда-то изнутри раздался изнемождённый и пустой, но с еле заметными проблесками радости смех.

Нет. Скорее насмешка. Насмешка над тем, насколько Боги почувствовали себя всемогущими… Всезнающими. И насколько они облажались от жалкой букашки, что стала способна сломать их правила, их систему возвышения, в конце концов не только разрушив весь их труд, но и буквально исчезнув до того, как они смогли что-либо сделать.

Для Негорящего это было так… забавно.

Его тело, облачённое в созданную собственными руками броню, поднялось на ноги прыжком, создав при приземлении ещё одно локальное землетрясение. На создание этой брони он не жалел материалов, и в ход шло всё, что только попадалось в руки. Десятки Душ Великих, тысячи Титанитов разных мастей и его уникальная магия, в которой он и ковал броню. Помнится, он потратил не один десяток перерождений, чтобы суметь довести дело до конца. Конечным штрихом было вплетение магии Хаоса, дарующей возможность свободно менять вес брони, но этим свойством пока не было возможности воспользоваться.

На данный момент броня существует в своём оригинальном весе, сопоставимом с Воротами Замка Лотрика. Тело Негорящего за тысячи перерождений развилось настолько, что находящийся на нём вес в несколько тонн совершенно не тяготит тело, ведь Адаптивность, бывшая одним из параметров вместе с Магией и Верой, с каждым разом повышалась всё больше, независимо от усилий, а после создания Личины Бога вышла на ещё больший уровень.

Наращивание же голой физической мощи шло куда хуже, ведь существенно отодвинуть предел развития получилось, только вновь же создав Личину Бога. До этого с каждым перерождением, если судить по ощущениям, он становился сильнее лишь на каплю, падающую в переполненную чашу, бывшую его физическим телом, а после принятия Личины он уже был способен прибавлять по стакану.

Адаптивность отличается от самой силы. Если ходить, бегать, прыгать в броне он может спокойно, то вот поднять её у него уже не выйдет, лишь оторвать от пола на небольшое расстояние, притом нужно будет постоянно использовать заклинание Исцеления, Усиления, Укрепления и Пространства, иначе его тело буквально сложится пополам или же продавит землю.

Негорящий может выжить после обрушения на него одной из Башен Лотрика и даже не получить ранения, однако поднять ту он уже не сможет. Такова сила Адаптивности и её слабость.

Уже вдоволь осмотревшись, Нежить использовала заклинание Пространства, ставшей смесью Волшебства, Веры и Тьмы. Обнаружение. Такое название получило это заклинание, и оно просто позволяет узнать всё, что находится в пределах километрового радиуса. В ней нет встроенного фильтра, оно показывает всё, что находит, будь то камни, мошки, количество листьев на каждом дереве.

Нежить нельзя считать живой, потому фильтр на «Живой Организм» ставить было бессмысленно, ведь там не было буквально ничего живого. Так и здесь, помимо нескольких животных и других крошечных организмов, не было ничего. Впрочем, Негорящий нашёл приблизительное местоположение водоёма из-за разности влажности в воздухе.

Поэтому первым делом он пошёл именно туда. Негорящий двигался медленно, руками прощупывая дышащую природу. Не иссохшуюся и мёртвую, а наполненную жизнью, которую не отбирает простое прибывание в месте, наполненном смертью и прахом. Он видел сотни насекомых, десятки мелких животных, пробегающих перед его ногами без страха.

Каждое встреченное существо передавало ему информацию о мире. Хаос есть явление искажения, потому, искажая суть памяти животных, он за секунду просматривал тонны информации о их жизни, местах, в которых они побывали, и даже эмоции, которые они испытывали. Разум бессмертного был безграничен в своём проявлении жизни, и всех одушевленных существ в мире не хватит, чтобы хоть как-то спутать его сознание.

Через двадцать минут неспешной прогулки Негорящий вышел к небольшому озерцу, окруженному скалами. Заклинание Пространства, которое не выключилось ни на секунду, уловило отголоски в воде. И это отличалось от увиденного. Волк, одно из существ, попавших в радиус Заклинания, передало память о поимке рыбы, но её отголосок был куда меньше.

Здесь же… Отголосок звучал в десяток раз крупнее. И исходил он не от одного существа. В воде их было несколько, пару десятков точно, и это только те, что попали в радиус обнаружения.

Подойдя ближе к воде, Пространство уведомило о приближении. Из воды через пару секунд выпрыгнула рыба, размерами схожая со Старым Королём Демонов. Рука автоматически отточенным движением резко взмахнула секирой, разрубая существо надвое. Разделенная рыба упала рядом с Негорящим, окатив его голубой кровью с ног до головы, и с грохотом упала на землю, подняв облако пыли.

Изумрудные глаза медленно повернулись, рассматривая внутренности животного. Строение скелета, твёрдость чешуи, работоспособность органов. Всё это было проанализировано за мгновения, и был дан вывод, что эта рыба могла бы одолеть тройку Рыцарей Лотрика.

Наблюдая за мясом, недавно бывшим живым, в голове Негорящего проскользнула идея. Ладонь медленно поднялась на уровень груди, и тут же тело охватило золотистое сияние, выведшее его из состояния Полого. Пусть Негорящий и научился не обращать внимания на Опустошение и даже нивелировать большинство эффектов, однако пропажу обоняния, вкуса и дыхания убрать получается только при заметном увеличении трат на поддержку. Легче было просто отменить Опустошение, используя одну из душ в его хранилище смешанным Заклинанием Веры и Хаоса.

Хаос изменит следственную связь его опустошения через смерть, а Вера восстановит тело. Единственным минусом является то, что, находясь в Опустошении, Хаос и Тёмная Магия слушаются чуть лучше из-за приближённости тела к их производным.

Негорящий посмотрел на деревья и, мотнув головой, использовал Адский Огонь прямо на земле, изменив его структуру Пиромантией, сделав основание не горячим, чтобы не жечь землю, сосредоточив жар на верхушке. Волшебством подняв тушку рыбы над землёй и остановив её над огнём, Негорящий принялся обжаривать свою будущую пищу.

Из-за незнания базовой кулинарии Негорящий снял рыбу с огня только тогда, когда чешуя вместе с мясом рыбы стали чёрными. Отломав обугленный кусок, Негорящий поднял забрало шлема и зубами раскрошил еду, начиная медленно пережёвывать.

Вкус был хуже, чем поедание Мха. Те хоть и были отвратительными, хотя впоследствии стали неплохим блюдом, но давали хоть какие-то эффекты. Это же творение природы было просто отвратительным и, кроме вкуса, ничего не давало.

— Мусор, — сжигая остатки обгоревшей рыбы и уже направляя руку на сырой кусок, Негорящий застыл от крика сверху.

— Не-е-е-е-ет! — кто-то спрыгнул с обрыва, приземляясь в воду и уже через пару секунд оказываясь возле Воина.

Движения и рефлексы, вбитые в подкорку, заставили в одно мгновение взмахнуть секирой и остановить лезвие в сантиметре от шеи незнакомца.

Незнакомки…

Та, вздрогнув, не посмела пошевелиться, глазами упираясь в лезвие, остановившееся возле её шеи. Она не увидела не то что движения, она даже не заметила, как он достал оружие. Её ладонь покоилась на рукояти клинка, но шансы того, что она успеет среагировать, были нулевые.

Однако…

— Не… сжигай… — слюна медленно проявилась в левом краю рта и потекла вниз, пока девушка не вздрогнула и не втянула её обратно. — Это же… еда…

— Эта еда — мусор, — спокойно сказал Негорящий, указывая на уголь в своей руке.

— Я… приготовлю… — тихо сказала девушка.

Негорящий не чувствовал опасности от девушки. Она была слаба. Если сравнивать, то она смогла бы сравняться с Хранителями Бездны. Большую опасность представлял клинок. Пусть его угроза тоже была минимальной, но будь оружие воодушевленным, то оно смогло бы одолеть Танцовщицу. И, наблюдая за душой внутри клинка, оружие было создано крайне топорно.

Неумелым мастером, не способным раскрыть и трети потенциала.

Секира исчезла из руки Негорящего.

— Приступай.

Эта девочка не сможет стать его противником…

Она не сможет убить его, даже если он не будет сопротивляться.

Её сила не позволит ей даже пробить его кожу без брони.

Первое встречное существо… не способно исполнить его желание.

Глава 3

Негорящий лениво наблюдал за тем, как девушка каждые несколько секунд переворачивала огромную половину туши рыбы. Ей понадобилось всего пару минут, чтобы собрать дерево, и секунда для создания огня. Это была отточенная техника, утверждающая, что она занималась этим уже не раз. Негорящий же наблюдал за всем этим и учился. Его разум постоянно анализировал тушку рыбы, скорость переворачивания рыбы, степень прожарки и все происходящие внутри процессы.

И уже через двадцать минут рыба была готова, потому как девушка одной рукой сняла её с вертела. Негорящий немигающим взглядом наблюдал за этим представлением, анализ которого вывел, что вес рыбы составлял двести тридцать три килограмма, а степень использования мышц в теле девушки не превысила шестидесяти процентов. Совмещая всё перечисленное, она могла одной рукой поднять почти четыреста килограмм, беря во внимание присутствие неизвестного вещества, как адреналин, анализ которого вывел, что его проявление в организме снимает внутренние блокираторы, она может одной рукой поднять полтонны.

Такого результата достигали лишь командиры Дивизиона Рыцарей Лотрика, способные использовать Чудеса для повышения собственной силы. Её движения были тихими, бесшумными и острыми, как заточенный клинок, выдавая профессию если не мечника, то убийцы. Густой запах крови выдавал с поличным количество убитых за её спиной. Если девушка является базовым жителем этого мира, то у Негорящего есть шанс найти врага, способного закончить его бесконечно долгую и бесполезную жизнь.

— Готово… — тихо сказала девушка, поворачиваясь к закованному в латы воину.

Её глаза сотни раз пытались проанализировать его, но в разбивались в тщетных попытках разглядеть хоть что-то сквозь его броню. В её глазах он был белым пятном в мире, совершенно в него не вписывающимся. Он был другим… инородным. Она не чувствовала от него никакой ауры. Казалось, он даже не дышал.

Она не осознавала, что аура Негорящего достигла таких масштабов, что ощутить её край можно было лишь отдалившись на расстояние нескольких километров. Его душа была огромна и всепоглощающа, воплощая в себе миллионы убитых существ, служивших топливом его жизни. Используя магию он тратит этот ресурс. Даже подпитка брони требует определенного количества душ.

Впрочем, даже непрерывно используя сотни своих сильнейших заклинаний и активируя навыки брони, Негорящий исчерпает свой запас лишь через десяток лет. Настолько огромным было количество душ в его хранилище. И это не говоря о том, что в его личном пространстве покоятся несколько сотен Великих Душ и сотни тысяч обычных.

Даже его смерть в приоритете крайне сложна, ведь количество душ для Возрождения фиксировано. Магия, созданная смесью Души, Хаоса и Тьмы, позволяла буквально воскресить его при получении смертельной раны. Души использовались как ресурс для подпитки искажения Хаоса и создания материи из Тьмы.

Негорящий может возродиться десятки раз, используя души только личного Пространства. И ещё десять, используя души, хранящиеся в его собственном душевном хранилище. В итоге получалось, что Негорящий имеет в запасе двадцать одну жизнь. Впрочем, с проявлением в этом мире все расчёты оказались неверными, ведь даже простое пребывание здесь создавало отток душ.

Уже через месяц количество возрождений снизится до девятнадцати. И это будет происходить пассивно. Если он будет просто… жить. Мир черпает сильнейший ресурс из его тела для поддержания стабильности. Впрочем, это происходило по его воле, ведь он, увиденные искажения при его проявлении, создали в мире резонанс. Мир, неспособный носить в себе личину Бога, буквально раскалывался, и для латания этих дыр использовался чистейший ресурс — души.

Поднявшись с земли, Негорящий подошёл к поджаренной рыбе и оторвал кусок. Он совершенно отличался от того, что сделал он сам. Его чёрный уголь не мог сравниться с сочащимся, поджаренным и правильно приготовленным мясом рыбы. Другой рукой отодвинув забрало, Негорящий аккуратно оторвал зубами кусок мяса и прожевал.

— Это… вкусно, — это было лучше всего, что он пробовал, однако сожжённые в пламени Перерождений эмоции не были способны выдать ничего, кроме холодного и сухого замечания.

Девушка выдохнула. Ей было важно, чтобы еда понравилась этому… существу.

Негорящий, подносящий ещё один кусок ко рту, медленно повернулся к утёсу, с которого спрыгнула девушка. Оттуда через несколько секунд спрыгнули ещё четыре фигуры. Две девушки и два парня. Ещё одно существо спряталось на самом утёсе.

— Акаме! — воскликнула светловолосая девушка.

— Твои… соратники… — спокойно произнёс Негорящий.

Анализ вывел — слабее находящейся рядом девушки. Кроме одного. Взгляд Негорящего устремился к мужчине в броне. Аура этого существа была странной. Внутри находился именно человек, схожего вида с остальными, однако поверх… сама броня была живой. Тоже содержащей душу, так же топорно втиснутую в броню и оружие. Впрочем, и у остальных была похожая ситуация. Все эти люди имели оружие с крайне топорно и криво вклеенной душой, что не позволяло раскрыть и трети потенциала.

— Какая топорная работа… — выдохнул Воин. — Лудлет был бы недоволен… Вы тоже не можете исполнить моё желание, потому прошу вас удалиться или отвести меня к своему сильнейшему воину.

— Пф. Мы и есть сильнейшие, жестяная банка, — фыркнула светловолосая.

Через миг что-то сверкнуло с утёса, и в плечо Негорящего влетел снаряд, неспособный даже поцарапать его, не то что оттолкнуть. Взгляд Негорящего поднялся к утёсу. В его руке медленно образовался огромный лук, размеры которого превосходили даже его самого.

Резко натянутая тетива и огромная стрела, появившаяся из воздуха, были нацелены ровно в место пребывания источника жизни.

— Я не стал уклоняться, ведь понимал, что это не нанесёт урона… — буднично произнёс Негорящий. — Но атака должна… сопровождаться контратакой.

Стрела была выпущена через миг, но не дошла до адресата. Парень в броне, подпрыгнув, оказался на пути стрелы. Пусть Негорящий и использовал лишь треть силы, воина в доспехах впечатало в утёс, из-за чего огромный кусок породы упал прямо в озеро, создавая прилив и волну высотой в пяток метров.

Клинок позади был пойман ладонью, тот, не в силах прорваться сквозь броню, даже не высек искр. Ладонь сжалась и откинула девушку в сторону появившихся противников. Всё это произошло за пару секунд, из-за чего соратники откинутой, помимо парня в броне, даже не успели среагировать.

Чуть больший анализ вывел новую цель. Девушку с длинными фиолетовыми волосами. А точнее, её оружие, искажённое Хаосом. Душа, в нём заключённая, несла в себе суть Хаоса к искажению. И суть этого искажения крылась в разрыве материи. Что бы ни оказалось внутри этого оружия, когда оно сомкнётся, оно прорежет всё, не встретив сопротивления.

Однако это могло работать для других, не владеющих Хаосом как одной из основных стихий. Хаос не может бороться с Хаосом — это запрещено мирозданием. Закон вселенной, которому не могут не следовать даже Боги. Хаос, встретившись с Хаосом, создаст взрыв настолько огромный, что вселенная может исчезнуть. Потому при их встрече происходит взаимоуничтожение.

Потому оружие этой девушки не подействует на Негорящего, превратившись из сильнейших вещей в мире в бесполезную побрякушку с острыми краями. Используя базовое чудо — «Утешительные слёзы», Негорящий в одно мгновение испарил из разума товарищей девушки мысли о нападении и оставил лишь спокойный и холодный разум.

— Мы можем поговорить. И вы отведёте меня к сильнейшему своему воину, — спокойно сказал Негорящий, смотря на расширившиеся глаза противников. — Иначе вы умрёте.

Глава 4

— Что ты… — начал оставшийся парень, но резко повернулся, услышав, как что-то тяжелое упало в воду.

Негорящий перевёл взгляд на всплывшего на поверхности воды парня в броне. Судя по отклику, он жив, но находится в крайне печальном состоянии. Впрочем, занимательным был далеко не этот факт. Его энергетический фон, ощущаемый благодаря Пространству, начал видоизменяться. Помимо всё ускоряющегося восстановления, его плоть становится всё более устойчивой и плотной.

Принятие всего одного удара позволило бронированному стать сильнее. Нет, силой назвать это нельзя. Духовная энергия монстра, заключённого в эти доспехи, начала просачиваться в само тело парня и укреплять его. Заранее снизить получаемый в дальнейшем урон. Но вместе с тем душа монстра, делясь своей энергией, постепенно, по крупицам, проникала в душу уже самого парня, видоизменяя её и расширяя, создавая… вместилище.

— Интересно, — навык этой брони крайне схож с характеристикой Адаптации.

Адаптация как явление противодействует стороннему урону и позволяет телу к нему приспособиться, снизить, нивелировать весь входящий урон похожего типа. Словно наложение заплаток на места прикосновения. Как рыцарь, однажды поражённый в шею, будет носить доспехи, её закрывающие.

И Негорящий, наблюдая за этой сумасшедшей скоростью Адаптации, бывшей лишь чуть хуже его после принятия Личины Бога, почувствовал интерес. Ему не нужен был человек за бронёй. Ему нужна была броня, которая могла не просто выдерживать его удары. Ему нужна была броня, которая могла ему противодействовать.

Сколь долго будет длиться битва двух существ, пределов Адаптации которых не существует? Когда настигнет решающий момент, когда сила одного превысит силу другого настолько, что тело не успеет приспособиться к урону?

Ожидающий выдох Негорящего заставил людей вздрогнуть.

— Если вы ищете сильнейшего… то она в столице… — как бы ни было тошно признавать это, зеленоволосый парень признался.

Негорящий в немом непонимании наклонил голову. У него не было предубеждений насчёт женщин. Танцовщица Холодной Долины, Сестра Фриде. Все они были опасными противниками на его пути и не раз отправляли его в самое начало. Не раз заставляли его выходить за собственные пределы, зубрить их пределы, стили, приспосабливаться и зубами вырывать победу.

Однако, наблюдая за постепенно просыпающимся парнем в броне, Негорящий понимал, что сильнейший воин находится прямо перед ним. Неспособный, слабый, но потенциально сильнейший из-за одного лишь артефакта, его покрывающего. И если в мире существует такой артефакт, то должен быть и другой. Сильнее, быстрее и адаптивнее.

Есть возможность, что у женщины, о которой сказал зеленоволосый, и находится этот артефакт. И Негорящий проверит это. Его тело отторгается этим миром, и ему приходится собственными силами латать его, сознательно делая себя слабее с каждым часом.

Впрочем, до момента исчезновения его пиковой формы придётся ждать слишком долго, потому сейчас… Он может насладиться не желанным забвением, а тем, что эти люди считают домом. Миром. Живым миром, земля которого не покрыта пеплом. Миром, в котором не существует Скверны, медленно пожирающей всё, до чего дотянутся её глубинно-чёрные волны.

Вновь выдохнув, Негорящий снял Заклинание Оцепенения, наложенное поверх Утешительных Слёз. Люди, попавшие под действие Заклинания, даже не понимали, что они не могут двигаться. Утешительные Слёзы парализуют разум в его пиковом состоянии, в котором есть сосредоточенность лишь на одном. И сейчас этим самым «одним» был ответ на его вопрос и последующая судьба людей, на него отвечавших.

— Я понял, — кивнул Негорящий. — В какой стороне находится столица?

— Там, — указала пальцем в противоположную сторону от утёса девушка со светлыми волосами.

— Хорошо, — ещё раз кивнул Негорящий. — В качестве благодарности за еду, что приготовила та девушка, и навык, я выполню одну её просьбу.

— Мою? — расширила глаза черноволосая.

-… — Негорящий промолчал, не отвечая на этот глупый вопрос. — Ты можешь спросить у меня что угодно, и я отвечу. Ты можешь попросить меня что-то сделать, и я, прикинув в голове целесообразность, решу, помогать тебе или нет. Я могу сделать почти всё, что ты попросишь. Ограничений по времени нет, когда ты поймешь, что пришло время возместить долг, мысленно позови меня. Негорящий, таково мое имя. Будешь ли ты использовать свою просьбу сейчас или же оставишь её на потом?

-… — девушка задумалась и, взвесив в голове, мотнула головой. — Я взыскаю долг позже.

— Такова твоя воля, — отвернулся Негорящий и двинулся в указанную сторону.

Не было нужды спрашивать, сколь долго придётся идти. Всё время мира сейчас на стороне Негорящего. Не найдя ответа в этом мире, он или отправится в другой, или уничтожит подпитку, уничтожив его за секунды и погибнув вместе с ним. Гордость Воина стоит дороже любых ценностей и забот, но Гордость Сломанного Рыцаря не стоит и гроша. И Негорящий на данный момент слишком близко приблизился ко второму.

Слишком близко…

*

*

*

— Это чё… за хрен такой был… — спустя десяток минут молчания, вылавливания Булата из реки, спросила Леоне.

— Я не знаю, — спокойно, но с дрожью в голосе сказала Акаме. — Но… он убил бы нас всех за секунду, и даже Майн.

— Кха-кха… — отхаркнув кровью, Булат, не двигая руками, поднял спину, принимая сидячее положение. — Силён. Крайне силён. Всего одна стрела, выпущенная из того странного лука, чуть не отправила меня на тот свет.

— Будь на твоём месте любой другой, от нас бы и живого места не осталось, — вскинул руками Лаббок. — Он охренеть какой жуткий! Вы вообще видели?! У него глаза светятся! Я такое только в книжках читал!

— Ты? В книжках? — усмехнулась Леоне.

Решивший тактично промолчать, Лаббок отвернулся в сторону утёса, ожидая Майн, которая больно долго не появлялась.

— А где сама Майн? — тихо задала вопрос Шелли. — Я проверю.

С силой бросив свои ножницы в утёс и позволяя им войти больше, чем наполовину, Шелли в два прыжка оказалась наверху. И уже через несколько секунд спрыгнула вместе с потерявшей сознание розововолосой девушкой на плече.

Уложив её на пол, Леоне пощекотала ноги Майн, и та подпрыгнула.

— Вы чё творите?! — пытаясь отдышаться, прокричала девушка.

— Всегда работает, — фыркнула Леоне. — Пока мы тут ждали своей смерти, ты там сознание потеряла и отдыхала, да?

Хоть Леоне и произнесла это с улыбкой, в голове всё это обстояло далеко не так радостно, как на словах. Неизвестный во всех смыслах человек, впрочем, человек ли он вообще, за секунду обезвредил отряд элитных убийц. И не казалось, что ему это в тягость, словно он совершал такое так же легко, как дышал.

И от этого становилось… лишь страшнее.

— Но у тебя же есть билет на одно использование этого Франкенштейна, да? — толкнула в бок Акаме Лионе.

— Я хотела использовать его сразу, — кивнула Акаме. — Хотела узнать, как он стал таким сильным. Но он… словно почувствовал это и… раскрыл свою ауру. Всего на миг, но я услышала и увидела… Крики. Крики миллионов.

Зрачки девушки начали дрожать при этом воспоминании. Она видела, как в алом мареве плавали миллионы лиц. Некоторые из них были похожи на людей, но другие… людьми никогда не были. Лики монстров, намного страшнее тех, что существуют здесь. Крики существ, которые одними лишь отголосками демонстрировали свою силу. Силу настолько огромную, что она казалась бесконечной чёрной дырой, высасывающей… жизнь из всего окружающего.

И посреди всего этого был он. Мужчина в латах, а точнее, его огромная фигура, в одной руке держащая огромную секиру, а во второй разразились звёзды, внутри которых проскальзывали алые вспышки молний. Сила этого… Негорящего не вписывалась в рамки. Эти воспоминания ещё долго будут сниться ей в самых ужасных кошмарах.

— Эсдес является человеком, — тихо сказала Акаме, но её услышал абсолютно каждый, — но вот… Негорящий человеком… уже не является.

— И кто он тогда? Правда Франкенштейн? — выдавил из себя улыбку Лаббок.

— Нет… Он… был человеком. Так говорит его аура. Но сейчас… Он что-то выше, — подняв глаза к небу, ответила Акаме.

— Хах… Снисхождение Бога прям какое-то, — медленно сказала Леоне.

Девушка не знала, что в этот самый момент она была настолько близка к правде, что, даже зная её, не поверила бы.

Глава 5

Негорящий не спеша двигался по густым лесным чащам. Разум бесконечно функционировал, продолжая поддерживать Заклинание Пространства и подвергая анализу каждую крупицу этого мира, наслаивая тонны информации в его голове. В это же время сам разум сортировал уже известную информацию в одну точку и добавлял в Заклинание новые вводные, которые можно было пропускать при анализе. Пусть из-за этих вводных количество используемой маны возрастало кратно, Негорящий не обращал на это внимания. Прибавка сжигания двух душ за каждое использование была несущественной, пусть раньше она не использовала и десятой части одной.

Энергия Души является сильнейшим катализатором. Сильнейшее базовое заклинание Тёмной Магии — Кульминация, при достаточном количестве Душ, способно разорвать даже такого грозного противника, как Понтифик Саливан, за одно использование. Он был способным воином в прошлом, но время, проведённое в безумии, исказило его, заставив позабыть большую часть навыков. И лишь когда Негорящий стал способен использовать Заклинание Отражение Реальности, вернув воину его истинную силу и разум, тогда он по-настоящему осознал, насколько силён был этот воин.

Стиль, рождённые взаимодействием волшебства и пиромантии. Десятки иллюзий, способных сражаться наравне с оригиналом. Атаки, лёгкими движениями способные разрывать усиленные волшебством стены Собора. Поистине один из сильнейших, с кем сражался Негорящий. Бои с Понтификом дали ему рост настолько огромный, что, казалось, до этого он стоял на месте. Именно тогда Адаптация показала себя полностью. Негорящему требовалось лишь немного времени, чтобы приспособить стиль противника под себя и скорректировать его с учётом собственных размеров, формы тела, веса и силы.

Именно в бою с ним он создал первое объединение Волшебства, Пиромантии и Чудес — Божественное Пламя, которым сжёг все иллюзии за одно использование. Впрочем, тогда он не осознал всей силы созданного им заклинания, потому отправился на перерождение от собственной магии.

Ладонь резко поднялась перед лицом, ловя выпущенную стрелу. Горящие изумрудным светом глаза обратились в сторону противника, сквозь прорези шлема наблюдая за застывшим от ужаса лицом бородатого мужчины. Ладонь сжалась, и вместе с этим мужчина, даже не успев осознать всей опасности, оказался разорван на части. Заклинание Расширения пространства. Требует тем больше маны или же душ, чем дальше находится объект.

Изначально создавалось с целью создания Пространственного Кармана для бегства или отдыха, но после некоторых доработок стало способно создавать волну расширения внутри существа, из-за чего того разрывало на части. Крайне неэффективное заклинание по причине огромных трат маны и использования одной души за каждый метр после десятка.

Двинувшись дальше и даже не обращая внимания на ещё шесть человек, притаившихся рядом с умершим, Негорящий продолжал анализировать округу. Эти люди были слабы, намного слабее тех, что он встретил возле утёса. Это было прискорбно, однако не всё ещё потеряно. Если те люди сказали, что сильнейший человек находится в Столице, то, возможно, ещё есть шанс.

Негорящий не будет использовать Заклинания. Он хочет умереть в честном поединке, как Рыцарь, коим когда-то был. Его путь начался в блестящих доспехах, тогда, в первый раз, он верил, что порочный круг закончится после победы. Однако он не смог одолеть даже копию Гундира. В тот момент, когда его путь начался с самого начала, он начал понимать свою роль. Роль марионетки, движимой невидимыми нитками кукловода, заставляющего его из раза в раз погибать и становиться сильнее, чтобы в конечном итоге вернуться к самому началу.

И после сотен перерождений тот Рыцарь, который появился в его Рождение, оказался забыт и отброшен на полку воспоминаний, которые не стоит доставать. Однако сейчас, когда у него нет возможности откатиться к началу, он хотел пронести свои мечты и надежды в новую реальность. Он хотел стать героем в блестящих доспехах.

Но героем лишь для себя в истории, где его путь кончается в тяжёлой битве. Только тогда тот забытый Рыцарь, ещё не познавший вкус отчаяния, останется доволен. Только тогда его мечта о забвении будет исполнена. Мечта Сломленного Воина, держащего в руках увядший цветок, на котором остался лишь один тлеющий лепесток.

Так, вспоминая ужасы прошлого, Негорящий двигался в указанном направлении, пока не увидел свет сквозь тьму леса. Он не ускорял шаг, не старался поскорее увидеть что-то новое. Он застыл в ожидании. Негорящий застыл в надежде, что где-то там, откуда идёт свет, существует воин, способный убить его. Не тот, которого он может взрастить сам. Тот, что собственными силами достиг уровня, способного пробить его тело.

Негорящий не будет сражаться в собственной броне. Он будет сражаться в броне Рыцаря. Он не будет использовать заклинания. Он будет использовать обычный клинок, находившийся рядом с его гробом. Он отринет себя будущего, став тем самым Рыцарем, которым был в первый раз.

Он оставит лишь силу и память, неотъемлемую часть его бесполезной жизни. В одно мгновение демоническая броня исчезла, оставив вместо неё светлый наплечник и наколенники. Нагрудник из плотной кожи, за которой скрывалась плотная и увесистая кольчуга. В левой руке проявился большой щит с гербом Рыцарей Асторы, а правая почувствовала тяжесть обычного, ничем не примечательного, но сделанного на славу Длинного Меча.

Пальцы медленно прошлись по острию клинка. Он ничем не выделялся, но был сбалансированным. Ему не хватало силы, чтобы наносить огромный урон, как Огромные мечи, он был слишком тяжёлым, чтобы орудовать им, как рапирой, он не был зачарован Стихийным Титанитом, чтобы уничтожать врагов мощью магии, и он не был создан из Души, потому мог легко сломаться прямо в бою. Но именно это и нужно было Негорящему.

Он не снижал свою силу, не уничтожал свою память с навыками. Он лишь нивелировал свою неуязвимость. Его тело пробить ещё возможно, но вот броню, в которую он вложил слишком много… Пробить невозможно.

Не заметив промелькнувшей дрожи в своих глазах, Негорящий вновь двинулся к выходу. Сквозь прорези шлема изумрудные глаза наблюдали за поражающим своими размерами лугом, полным пышущей жизнью травой и цветами, не утратившими свои краски. Он видел небольшую деревню, где, не обращая внимания на жару, трудились люди.

Они возделывали поля, орудуя мотыгами, собирали посевы, кто-то возился с животными, и вдали Негорящий слышал смех. Смех слишком малый для человека. Голова Воина наклонилась на бок.

— Что это… за смех? Он не похож на голос мужчины или женщины. Слишком высокий и… непосредственный? — глаза Негорящего наблюдали за людьми, а уши улавливали разговоры даже на расстоянии пары километров от самой деревни.

Негорящий никогда не видел и не слышал… детей. Тёмный мир, из которого он сбежал, был лишён детской непосредственности. Он был наполнен страхом и отчаянием. В нём не было места веселью и смеху. Лишь печаль и скорбь. Скорбь погибающего мира, охватывающего каждый росток, в нём растущий. Печаль душ, что не могли уйти на перерождение, а оставались заперты во временной петле.

Поэтому Негорящий впервые за несколько десятков лет… растерялся. Он не знал, что значит этот смех. Его заклинание Пространства не было способно охватить деревню, ведь та была слишком далеко. Он не мог использовать Хаос, чтобы исказить следственную связь и передать воспоминания кого-либо из людей, дабы передать их себе. Души людей этого мира были защищены Миром, и стоит ему воздействовать на них, как те заплатки, которые он ставит, чтобы оставить планету живой, разорвутся, и все его усилия пойдут крахом.

Ему нужно было узнать всё это на собственном опыте. Растерянность моментально сменилась анализом, а после… любопытством. Ноги, до этого неподвижно стоявшие на месте, сами повели Воина вглубь деревни в поисках неизвестного. Интерес. Что-то в его неживой груди дрогнуло, стоило вновь услышать этот смех.

Однако, подвергая себя анализу, Негорящий не мог найти причину этому. Это не было связано с эмоциями, не было связано с физическими явлениями организма. Это шло откуда-то глубже…

Из самой его Души.

Он медленно приближался к деревне. Люди оборачивались на него, и в их глазах появлялось опасение вперемешку с лёгким страхом. Человек в броне привлекал слишком много внимания, а учитывая висящий на спине щит с неизвестным гербом и меч на бедре, покоящийся в ножнах, страх усиливался сам по себе.

Некоторые жители, бросив орудия труда, двинулись к своим домам, загоняя родных домой и передавая посыл другим жителям. Проходя мимо домов, Негорящий ясно ощущал страх людей, запертых по домам. Но стоило ему пройти ещё немного, перед ним появился старый человек, его душа увяла и потеряла свой блеск. Ему оставалось крайне немного до смерти.

Спокойной смерти от старости.

— Воин, что привело вас в наши бедные края? Я староста этой деревни, Роб, если у вас есть какие-либо пожелания, вы смело можете сказать их мне, и мы сделаем всё как полагается, — с улыбкой сказал старец.

— Я слышал… смех, — помолчав, всё-таки ответил Негорящий.

— Смех? — душа старосты дрогнула, он почувствовал что-то неправильное в словах воина.

— Высокий и… непонятный, — склонил голову на бок Негорящий.

Роб смотрел в забрало шлема и чувствовал, как изумрудные глаза, прикрываемые прорезями, словно смотрят ему в душу. Пугающе холодные, но в то же время… наполненные искренним любопытством.

— Это, наверное, дети баловались, — усмехнулся старец, махнув рукой, скрывая нервозность и страх.

— Не бойся меня, старый человек, я не трону никого. Мне просто… стало интересно увидеть источник… этого смеха, — спокойно проговорил Воин, вместе с этим поднимая голову в сторону одного из домов, в котором чувствовал что-то… неосязаемое.

— Ха-ха, — нервно посмеялся староста и, повернувшись, махнул рукой вниз, подзывая кого-то.

Через несколько секунд из-за стены одного из домов появилась макушка маленькой темноволосой девочки. Её розовые глаза со страхом и интересом наблюдали за воином в доспехах рядом с её дедушкой. Она видела их множество раз, но редко когда они приносили хорошие вести. Чаще они крали запасы деревни и забирали деньги. Увидев, как дедушка подзывает её, прикрыв глаза и пытаясь успокоиться, на дрожащих ногах девочка подошла и встала напротив рыцаря.

Её тело дрожало, словно лист на осеннем ветру. От неё сквозило страхом за милю. Но Негорящий смотрел не на это. Он смотрел на Душу. Душу столь чистую, столь открытую и столь всеобъемлющую. Она была небольшой, размером с его кулак, но она казалась больше, сильнее и чище, чем всё, что он до этого видел.

Негорящий присел, смотря на лицо девочки, уже начинающее полниться слезами.

— Успокойся, — мягко, отчего даже сам Негорящий впал в небольшой ступор, сказал Воин, — я не причиню вам вреда. Я просто утоляю своё любопытство. Не нужно меня бояться.

Девочка продолжала трястись, но медленно открыла глаза. Негорящий в это время поднял руки под вздрагивание ребёнка и снял шлем. Девочка расширила глаза. Зелёные, чуть кудрявые волосы контрастировали с пышущими светом большими изумрудными глазами, органично вписывающимися на красивом лице Рыцаря.

— Краси… вый… — девочка быстро заткнула рот, боясь навлечь на деревню гнев Рыцаря, но Негорящий, повинуясь неизвестному порыву, погладил девочку по голове и поднялся.

— Спасибо, что показали мне, что значит… Душа, лишённая грехов, — кивнул Негорящий в знак благодарности старосте. — Подскажешь, в какую сторону идти до столицы и сколько?

— А. Столица будет прямо по дороге. Пешком будете идти пару дней, — чуть притормозив, ответил Роб.

Ещё раз кивнув и кинув последний взгляд на девочку, держащую свою голову двумя руками, Негорящий улыбнулся и вновь надел шлем, двинувшись в направлении Столицы, так и не понимая, что за чувства его одолели в тот момент.

Душа, такая слабая, такая маленькая, но такая чистая.

Она манила, но не к тому, чтобы забрать.

Нет, к тому, чтобы защитить.

Глава 6

Негорящий вышел из деревни, изредка кидая взгляд назад, всё ещё ощущая внутри это новое для него чувство. Даже став сильнейшим, у него никогда не возникало желания защитить кого-то, будь то Хранительница Огня или же Солер, ставший его первым и единственным товарищем. Единственным, кто поддержал его нелёгкое бремя, но ставший заложником собственной глупости.

Он был сильным воином, но его душа совершенно не подходила к тому прогнившему миру. Он был мечтателем, пытающимся дотянуться до солнца. Увы, его мечта никогда не смогла бы исполниться, ведь за пределами неба не было ничего, лишь барьер, не позволяющий душам уходить на законное перерождение.

Душа же этого ребёнка очаровывала своей чистотой. Она была произведением искусства, тем, что хотелось лицезреть и ни в коем случае не трогать. Неизвестно, существуют ли другие с такой душой, однако сейчас…

— Ты показала мне что-то удивительное, — с едва заметным волнением произнёс Негорящий, вытягивая руку вперёд. — Потому я отплачу тебе, прекрасная душа.

В ладони Негорящего проявилась Золотая Душа, размерами доходя до его плеча.

— Воссоздание Материи, — сотни душ в одно мгновение начали покидать его внутреннее хранилище, дабы собраться прямо перед Воином.

Закружившись в белоснежном водовороте, они постепенно приобретали очертания семиметрового женского силуэта, облачённого в броню, бликующую при свете солнца. Души исчезали, и вместе с ними белоснежный силуэт начал оживать и наливаться жизнью, впрочем, всё ещё представляя из себя безвольную куклу.

Медленно форма жизни, словно ожидая команды, полностью сформировалась и опустилась на одно колено. Её золотистые волосы падали на спину, голубые глаза застыли в немом ожидании, что в сочетании с острыми чертами лица создавало приятную для глаз картину. Однако негорящий не обратил внимания на все эти излишки.

— Внедрение. Нормализация. Восстановление. Изменение связи, — несколько заклинаний сорвались с губ негорящего, и золотистая душа резким движением внедрилась в тело марионетки.

Внедрение позволяло расширить пространство внутри марионетки и создать запас для вживления души. Нормализация стабилизировала процессы, не позволяя телу распадаться от перестройки. Восстановление подгоняло параметры тела под заданные параметры и регенерировало марионетку до нужных настроек. Изменение связи же было добавлено лишь здесь.

Магия Хаоса исказила законы и внедрила душу в реалии этого мира, позволяя Негорящему обходиться без дополнительной подпитки ещё и этого существа. Со своей душой так сделать не выйдет, ведь душа Негорящего находится на другом концептуальном порядке, чем пусть и могущественная, но обычная душа босса.

В одно мгновение в глазах марионетки проявилось сознание. Один из глаз окрасился в цвет неба, а второй — в цвет пламени. Тело, проходящее перестройку, начало уменьшаться, вскоре останавливаясь примерно на двух метрах. Глаза Танцовщицы Холодной Долины раскрылись и метнулись к создателю.

— Негорящий, — приятный слуху мелодичный, но покрытый инеем голос раздался в тишине леса. — Ты воссоздал это тело и внедрил мою душу. Зачем?

— Ты свободна, но твоя задача — защитить одну чистую душу в той деревне, — указал пальцем на ещё виднеющиеся постройки вдали Негорящий. — Для большего ты мне не нужна.

— С чего бы монстру оказывать такую милость? — оскалившись, спросила Танцовщица.

— Долг должен быть оплачен сполна, — спокойно сказал Негорящий. — Ты знаешь свою задачу, Верона.

Танцовщица вздрогнула, услышав своё давно позабытое в том аду имя. Она впилась своими разноцветными глазами в прорези шлема Негорящего — существа, неподвластного жизни и смерти.

— Почему ты вызвал именно меня? — всё-таки спросила девушка.

— Ты одна из немногих, с кем можно вести диалог, остальные, — в руке Негорящего проявились десятки золотых душ, — нападут при создании. А другие в принципе не подходят под устои этого мира.

Верона, услышав его слова, только сейчас решила осмотреться и в тот же миг замереть. Она слышала звуки животных, пение птиц, чувствовала жизнь повсюду, докуда только дотянется её восприятие. В одно мгновение воспоминания о прошлом захлестнули её. Она помнила мир. Помнила, что и её мир когда-то был таким же… Пышущим жизнью, но… Всё пропало.

— Где… мы?

— Там, где нет Скверны, — легко ответил Негорящий и кинул Танцовщице парное оружие.

Та ловко поймала его и скривилась. Её тело на данный момент было меньше, чем само оружие. Негорящий махнул рукой, и оружие в руках девушки изменилось в размере, уменьшившись почти в три раза.

— Помнится, по отголоскам моих воспоминаний, тех, что ещё не были утрачены, тогда ты так не умел. Впрочем, как и не умел создавать жизнь, — усмехнулась Верона и поднялась на ноги. — Никогда не думала, что стану смотреть снизу вверх на Негорящего.

— Таковы правила мира. Здесь размеры людей отличаются своей миниатюрностью, и правильно вписать тебя с прошлыми размерами не представлялось возможным, — кивнул Негорящий.

— Ну спасибо хоть на этом.

— Твои нынешние физические характеристики почти в два раза ниже, чем были в прошлом. Тебе предстоит раздвинуть пределы и вернуть свою силу, — объяснил Негорящий и развернулся, чтобы уходить. — Отправляйся в деревню через несколько дней, если не почувствуешь исходящей оттуда угрозы. Создай образ израненного рыцаря и попроси помощи. Теперь ты свободна.

— Ну спасибо уж, — улыбнулась Верона, наблюдая за удаляющейся спиной её бывшего противника.

Дождавшись, пока нежить скроется за деревьями, Танцовщица прислонилась к дереву и закинула голову. Воспоминания калейдоскопом мыслей пролетали перед глазами. Вот маленькая девочка впервые видит Тьму мира, ещё не погрязшего в Скверне, когда смерть ближнего становится переломным моментом.

Вот эта же девочка стоит в оружейной замка, наблюдая за блеском отполированного клинка, и ощущает восторг, стоило ей взять его в ладонь. Бессонные ночи пролетали в тренировках, дабы осознать, что одного клинка недостаточно. Она нашла второй и после зачарования орудовала парным оружием, зачарованным на огонь и тёмную магию.

Но жизнь была несправедлива. Нападение на Анор Лондо, в ходе которого они проиграли и потеряли королевство. Поражение было неизбежным, а сменившаяся власть разжаловала её в Танцовщицы, чего никогда не должно было случиться. Но власть уже перешла в чужие руки.

И последующее изгнание в Рыцари-Легионеры… Это стало той точкой, когда Тьма мира полностью закрыла её взор. Она знала, что делает дарованное ей кольцо, как знал и Вордт — её товарищ и друг. Но у них не было выбора. Именно это стало отправной точкой, после которой она превратилась из Вероны в Танцовщицу Холодной Долины.

Скверна разъедала её разум и вместе с тем деформировала тело. В какой-то момент она прошла точку невозврата, оказавшись заперта в замке в вечном ожидании. Всего двадцать семь лет она была собой. А после тысячи существовала как монстр, неспособный мыслить, лишь изредка молить о помощи и изливать слёзы.

— Хах, — усмехнулась девушка, наблюдая за проплывающими облаками. — И правда, спасибо, Нежить.

Глава 7

Негорящий забрался на огромное дерево и, свесив ноги, наблюдал за небосводом. Внизу, буквально в сотне метров от него, журчала река, в которой люди ловили рыбу. Нежить смотрела за ними и черпала информацию. Ему был интересен сам процесс, как люди смогли приспособиться и находить себе пропитание.

Вместе с тем же он сканировал каждую душу, измеряя её влияние на мир и вместе с тем оценивая силу. И спустя сутки ходьбы и анализа он мог сделать вывод, что люди в этом мире имеют куда более высокий предел силы. Негорящий сравнивал их с собой тысячелетней давности, когда он только очнулся ото сна.

Его сила на тот момент уже чуть выходила за некие рамки обычного, судя по людям здесь. Только очнувшись, он уже мог чувствовать грязную энергию мира, впрочем, использовать не мог, пока не нашёл свитки с заклинаниями, открывшие ему глаза на оперирование и возможность извергать внутреннюю энергию в мир.

Когда он только очнулся, он уже был способен орудовать весящим несколько килограмм мечом, держа при этом щит и будучи облачённым в тяжёлые доспехи. Он был способен бежать, перекатываться, прыгать, и ему хватало всего пары секунд, чтобы его истощённое тело полностью восстановилось.

Далее он уже понял, в чём дело. Созданная нежить черпала энергию из самого мира и работала сродни ёмкости, которая, истратив весь запас, моментально пополнялась извне. Вскоре Негорящий разобрался в этом феномене окончательно и стал способен всегда поддерживать пиковую форму. Ему не нужен был отдых, он мог оперировать оружием, в несколько раз превышающим собственный вес, носить броню, что обычно оставила бы трещины на земле, и использовать энергию мира произвольно.

Даже сейчас, изменив источник пополнения энергии на Души, Негорящий являл собой бесконечный источник выносливости. Впрочем, задумавшись на секунду, Негорящий решил изменить это явление при битве. Его базовой выносливости, накопленной за сотни тысяч перерождений, хватит, чтобы месяцами не останавливаться ни на секунду.

И пусть из-за своего состояния у него нет возможности восполнить её обычным способом, отдохнув, это не сильно сказывалось. Огонь горел в его груди, расходясь по всему телу, позволяя восполнять выносливость схожими источниками. Поглотив пламя одного из костров, он мог даровать себе ещё несколько часов беспрерывного движения.

Одним движением спрыгнув с десятиметровой высоты, Негорящий приземлился на землю и вновь пошёл по тропе. Прищуренные глаза метнулись к огромной пещере, внутри которой чувствовалась крайне устойчивая кровожадная аура, а интенсивность Души была лишь немного слабее, чем у той черноволосой девушки.

Ноги сами повели Негорящего в пещеру. Темнота никогда не была проблемой для Нежити, суть которого представляет собой пламя. Глаза чуть подсветились от пришедшей энергии огня и вскоре заметили огромного монстра, его размеры были сравнимы с гигантами, достигая почти десяти метров, из-за чего Негорящий вновь оказался в ситуации, когда его голова была лишь чуть выше колена существа перед ним стоящего.

Он привык к тому, что монстры прошлого всегда были выше, ведь в большей части Королевской Родословной существовали гены Гигантов, да и самих гигантов он убивал немало.

Монстр, почувствовав приближение, повернул голову, чтобы зафиксировать свой единственный глаз на посетителе. Ещё одно сходство с гигантами, те не имели лиц, лишь уходящий вглубь проём. Они ощущали окружение всем телом, поэтому эволюция уничтожила возможные слабости.

Анализ выявил название существа — Циклоп. Монстр, одарённый не только огромной физической силой, но и чудовищной регенерацией.

Огромная ладонь схватила дубину, состоящую из ствола дерева, и ударила Негорящего наотмашь, даже не поворачивая корпус до конца. Ладонь воина выставилась на пути оружия. С силой, создавшей порыв ветра в пещере, дубина оставила отчётливый отпечаток от ладони Нежити, продвинувшись почти до локтя.

— Недостаточно, — сжав кулак внутри дубины, Негорящий дёрнул её на себя, вместе с тем повалив монстра на спину.

Второй рукой сжав оружие, издав треск дерева, Нежить вытащила руку и, откинув её вверх, поймала за край, одним стремительным ударом размозжив голову Циклопа. Это существо не было способно выжить без головы, увы, это свойство от Гигантов оно не переняло. Некоторые из них могли сражаться даже без головы до момента, пока его душа не будет вырвана из груди.

Рукой откинув весящее несколько тонн тело монстра, Негорящий приблизился к тому, чем питался Циклоп. Глаза женщины застыли от страха и ужаса, впрочем, это было почти единственное, кроме верхней части тела выше живота и правой руки, что осталось в ней целым.

Но в этом же Негорящий увидел и закономерность, которую, как он думал, не увидит в этом мире. Душа этой женщины была разделена. Лишь половина отправилась на перерождение, другая же часть постепенно переходила во владение монстра, пусть и каплю, но усиливая монстра.

— Значит, эволюция проходит так же, как и в мире Скверны, — заметил Негорящий и отвернулся, направившись на выход.

Стоило ему повернуться к выходу, Нежить почувствовала приближение десятков источников жизни. Они были в несколько раз слабее, чем-то, что он ощущал от монстра, но даже среди них была одна, лишь в пару раз уступающая монстру.

Остановившись возле выхода, Негорящий дождался, пока Рыцари прибудут. Три десятка воинов во главе с мужчиной крупного телосложения. Он был даже выше Негорящего, рост которого достигал двух метров двадцати сантиметров.

Подняв ладонь, воины остановились и зафиксировали взгляды на стоящем возле пещеры Рыцаре. Глаза мужчины метались по его броне, щиту и кристально чистому мечу. После была замечена зелёная кровь на ладони Рыцаря. Прищурившись, мужчина спешился с лошади и, не подходя слишком близко, оставаясь на расстоянии в несколько шагов, крикнул:

— Рыцарь, в этой пещере обитает Циклоп. Армия Империи была отправлена уничтожить монстра! Если у тебя есть информация, прошу поделиться и не мешать выполнению приказа, иначе это может быть расценено как измена! В таком случае у нас не будет иного выхода, кроме как приступить к казни прямо на месте! — Громогласный и низкий голос мужчины резонировал от скал и создавал эхо внутри пещеры.

— Монстр уничтожен, — спокойно ответил Негорящий, начиная приближаться. — Внутри тело девушки — его незаконченная трапеза. Подскажи, как добраться до империи?

Глаза мужчины сузились ещё больше, когда он увидел приближение неизвестного.

— Назови себя! — крикнул мужчина, опуская руку на секиру.

— У меня нет имени… — в голове молнией пробежало последнее воспоминание мира Скверны и слова Солера. — Но вы можете звать меня Негорящим. Ответь на мой вопрос, воин.

— Я Бальтазар! Командир двадцать третьей дивизии Имперских Рыцарей! Обожди, Рыцарь, мы проверим твои слова и проводим до Столицы! — крикнул мужчина и, достав топор, кинул взгляд назад, на своих подопечных, на что те тоже достали оружие и щиты.

Негорящий на это лишь кивнул и отошёл в сторону. Не было нужды в бесполезном кровопролитии. Если они смогут облегчить его ношу, то в их смерти нет смысла. Пусть душа Воина и была запятнана гнилью, Негорящий не обратил на это внимания. Он знал, что встреча той чистейшей души была вселенской удачей и более ему может так не повезти.

Изумрудные глаза в прорезях шлема следили за настороженными солдатами, то и дело кидающими взгляд на него. В их движениях чувствовалась опаска, но вскоре они скрылись в пещере, оставив пять человек на охране лошадей, приказав следить за неизвестным.

Через десяток минут рыцари вернулись, и мужчина приказал подгонять повозку. Затянувшееся на час представление не вызвало в Негорящем и толики эмоций. Он всё так же смотрел, как десятки рыцарей затаскивают мёртвое тело монстра на повозку.

Скрывшись, один из солдат привёл за собой четыре огромные ящерицы. На их ртах были надеты повязки из металла, на шеи накинули поводья, за которые и закрепили телегу. Строение тела этих животных было удивительным. Они были травоядными и не могли употреблять в пищу ничего, кроме фруктов. Их организм не мог переваривать органику.

Благодаря вашим смелым действиям, Рыцарь, двадцать третья дивизия Имперских Рыцарей может вернуться в Столицу без потерь! Вы просили проводить вас до Столицы! Сможете ли вы поведать причину своего прибытия? — всё ещё не подходя близко, спросил мужчина, перейдя на уважительный тон, со скрываемым страхом.

Исследовав место сражения, он увидел отпечаток ладони на плече Циклопа, а также на огромной дубине. Голова монстра оказалась размозжена его же оружием. Это был даже не бой, а уничтожение. На Рыцаре не было ни одной царапины, лишь ладонь с засохшей кровью, которой он откинул тело мёртвого монстра.

Потому этот Рыцарь мог в одно мгновение уничтожить всех здесь собравшихся. Бальтазару нужно было подтверждение, что он не приведёт монстра в столицу и не поспособствует множественным смертям. Впрочем, он уже распорядился и отправил несколько посланий о полной боевой готовности.

— Мне сообщили, что в Столице обитает сильнейший воин. Я хочу увидеть его и сразиться, — спокойно ответил Негорящий, даже не смотря на мужчину, а наблюдая за Ящерами.

— Вы про Генерала Эсдес? Её сейчас нет в столице, она находится на Севере, свергает еретиков! Она должна вернуться только через неделю, — тяжёлый вздох Рыцаря заставил Бальтазара насторожиться и неосознанно потянуться к оружию.

— У меня нет ограничений по времени. Я готов ждать, — сказал Негорящий.

— Тогда мы устроим вам роскошный приём! Покажем Столицу во всей красе! Вы в одиночку уничтожили Циклопа, и вам полагается награда! Прошу, пройдите с нами. Мы покажем дорогу, — кивнул Бальтазар и подошёл к своей лошади. — На лошадях до столицы можно добраться за несколько часов.

— У меня нет лошади, — сказал Негорящий. — Я поеду на этих ездовых животных.

— Простите, но это будет затруднительно. Пусть они и не хищники и были специально выведены, но они не переносят, когда на их спину кто-то забирается, — с сожалением мотнул головой капитан.

Даже не дослушивая мужчину, Негорящий подошёл к ящерицам. Их вертикальные глаза сосредоточились на нём, и уже через секунду те склонили головы в читаемом почтении.

— Подож… — осёкся Бальтазар, потрясённо наблюдая за происходящим.

Негорящий поставил ногу на голову существа, отчего то высунуло язык и лизнуло ладонь Нежити. Уместившись на голове, Рыцарь кивнул солдатам и капитану вперёд.

— Отправляемся! — оправившись от шока, крикнул капитан.

Ящерицы подняли головы и сосредоточились на Негорящем.

— Вперёд, — спокойно сказала Нежить, и ящерицы двинулись за солдатами.

Низшая ступень эволюции не может сопротивляться высшей. Драконьи гены внутри Негорящего, полученные из Камней Превращения, давно укоренились в его теле, и он почувствовал свою власть, когда рядом оказались низшие виды.

Взгляд Негорящего вновь обратился к небу.

«Я смогу ждать сколько нужно. Только не разочаруй меня.»

Глава 8

— Сэр Рыцарь, если вас не затруднит, не подскажете, откуда вы? — через некоторое время езды спросил Бальтазар.

Ему был крайне интересен этот мужчина в броне. Его сила была крайне необычна и не в том понимании, что она какая-то фантастическая и невероятная, хотя и не без этого, нет, тут дело крылось в чем-то… большем. От Рыцаря исходила аура, глубины которой Капитан не видел.

За столько лет служения Королевству он повидал многих, от обычных жителей, решивших взять в руки оружие и махать им без какой-либо техники, до Героев времён, которых он видел пусть и ещё маленьким, способных при минимальных потерях уничтожить дракона. Но ни от одного из них не было такой ауры неправильности.

Казалось, что Рыцарь рядом с ним откуда-то не отсюда. И не имелась в виду территориальная принадлежность, в Королевстве было множество иностранцев, нет, тут дело было в чем-то совершенно отличном. Он не отличался ничем, но в то же время был совершенно не похож на здешних обитателей.

Бальтазар не мог вымолвить это словами, это сродни чесотке внутри касалось внутренностей, что постоянно занимала его разум. Потому, вспоминая, что Рыцарь отвечал на его вопросы, свои обещания, он счёл свою любознательность обоснованной, да и после он мог прикрыться долгом солдата.

— Вы точно не найдёте это место, даже если я скажу вам точное местоположение, — изумрудные глаза Рыцаря в прорезях шлема на мгновение погасли, словно блуждая где-то далеко. — Я уничтожил его собственными руками.

Ладони Капитана настолько крепко сжали поводья лошади, что по округе разошёлся звук чуть ли не рвущейся кожи. Сердцебиение Бальтазара в одно мгновение ускорилось до невиданных высот, а страх липкими жгутами опутал ставшим неподъёмным тело.

— Если не… секрет… не подскажете причину вашего… поступка? — стараясь не выдавать дрожь в голосе, спросил Капитан.

— Моя родина была пропитана смертью и гнилью. Она застыла, став пешкой в руках куда более могущественных, чем вообще могло существовать. Я лишь избавил её от скорби и сбежал, — так же спокойно ответил Негорящий, так и не поворачивая головы, словно говоря о чём-то несущественном.

— Б-были ли там воины… такие же, как вы сам? — ничуть не успокоившись, а лишь утверждаясь в мыслях, что Рыцарь, которого он ведёт в Столицу, полнейший безумец, продолжал расспрос Капитан.

— Да. Их было множество, но никто не смог завершить свою миссию до конца. Сломленные и безумные глупцы, не понимающие своей участи. Хотя даже среди них были достойные, — перед глазами Нежити на мгновение проявилось видение Солера и Хранительницы.

Они оба были глупцами, но оба в конце концов понимали свою участь. Хранительница провожала слишком много Негорящих, а Солер видел столько же и стольким же открывал путь. Так и Хранительница, получив глаза, обретала полное осознание своего положения, потому и со скорбью предлагала потушить пламя в надежде, что ужас закончится.

И каждый раз, когда Негорящий проходил путь до конца, она вспоминала всё, что было до этого. После сотен лет повторений Нежить более не видела Хранительницу, ведь, вступая в Храм, замечала лишь безжизненное тело той, что десятки повторов была его лучом Света в мире Скверны.

Он оставался совсем один, вновь и вновь наблюдая за распадом мира и его возрождением. Помнится, именно после этого Негорящий сломался, утратив те крохи разума, что когда-то теплились в голове. Видимая картина стала слишком тяжелой даже для бессмертного существа, решившего закрыться в крохотной каморке своих мыслей.

— П-понятно, — излишне тихо ответил Бальтазар, размышляя над тем, что было крайней ошибкой звать этого безумца в Столицу.

— Не бойся, солдат, — словно прочитал его мысли, раздался голос Негорящего, заставляя Капитана вздрогнуть и поднять ошарашенные глаза, — мне нет нужды уничтожать место, названное вашим домом. Мне нужна лишь битва, в которой я смогу умереть с честью. Мне нечего терять, осталась лишь тяжесть жизни, которую я хочу завершить.

— Вы хотите погибнуть? — слова Нежити задели в душе Капитана что-то незримое. — Чтимый кодекс Рыцарства?

— Я не знаю этого кодекса, — спокойно ответил Негорящий. — Мне нужна смерть для того, кем я когда-то был и кем хотел стать.

— В-вот как, — выдохнул, пытаясь вернуть себе спокойствие, Бальтазар. — До Столицы осталось всего тройка часов. Вы не устали? Мы можем устроить привал.

— Я не устал, но если вы хотите передать сообщение в Столицу, то мы можем устроить привал, — изложил свои мысли Негорящий, вновь заставляя Капитана вздрогнуть.

— Хорошо, — кивнул солдат и отдал команду на привал.

На самом деле привал был нужен не только, чтобы отправить письмо в Столицу. До этого, выдвигаясь на решение проблемы с монстром, солдаты не слезали с лошадей всё время и не устраивали привалов. И сейчас, когда время нахождения верхом уже достигало порядка девяти часов, нужна была передышка.

Бальтазар раздал команды, и солдаты разошлись. Через небольшой промежуток времени некоторые солдаты вернулись с сухими дровами, другие разложили котелки и нарезали мясо и овощи, третьи двинулись к Ящерам и кормили. Солдаты сложили дрова в костёр и, высекая искры устройством, называемым Огнивом, разводили огонь.

Негорящий, наблюдая за этим действом, черпал новую информацию и постепенно эти знания переносил на собственную магию. Это происходило неосознанно, ведь разум, долго бившийся над решением проблемы совмещения Личины Бога и ответвления Души, анализировал всё, пытаясь создать что-то практичное и действенное.

И на основе наблюдений Нежить немного изменила своё отношение к Пиромантии. В мире Скверны не было нужды искать очаг огня, ведь тот был повсюду, а при нужде была мана и Пламя, поддерживающее его жизнь. Даже костры, бывшие некими точками, в которых Негорящий просыпался после смерти, являлись лишь маяком отмотки времени. Единственным бывшим ограничением в них было то, что, погибая, мир откатывался, но Души, являясь слишком «тяжёлой» концепцией, не могли отматываться вместе с ним, оставляя очаг искажения в месте гибели.

Позже Негорящий привязывал Души к своей, из-за чего те стали откатываться вместе с ним, впрочем, к этому времени он уже был слишком сильным, чтобы погибнуть.

Спустя полчаса еда была готова, и солдаты, доставая посуду, принялись набирать её в чашки и с привычным видом поглощать пищу. Капитан, озаботившись, принёс одну из чашек Негорящему вместе с ложкой.

— Попробуйте, в этот раз получилось неплохо, — кивнул Капитан, своими словами признавая, что в обычное время похлёбка была не шибко вкусной.

Кивнув, Негорящий снял шлем, вызывая ещё один ступор Капитана. Он осознавал несоответствие между лицом Рыцаря, бывшим холодным, грубым и глубоким, и его юношеским лицом. На вид ему было не больше двадцати пяти, и не казалось, что все рассказанные им истории являются правдой, однако сила, заключённая в этом теле, не давала и шанса подумать об обратном.

— Молодой… — неосознанно вырвалось у Бальтазара, после чего он спешно прикрыл рот рукой, наблюдая за реакцией Негорящего и молясь богам, чтобы его замечание не вызвало у него негативной реакции.

— Поверь, Капитан, я гораздо старше, чем ты думаешь, — спокойно заметил Негорящий, пробуя похлёбку и утверждаясь, что у той девушки еда получилась вкуснее. — Старше всех вместе взятых людей королевства.

Слова Рыцаря казались сущим бредом, а юное лицо лишь добавляло сомнения его словам. И если прошлым рассказам Капитан верил, то сейчас, несмотря на всё, не мог не усомниться. Он не считал это бредом юнца, нет, ментальный возраст людей разниться от происходящих с ним потрясений и прочего, однако последнее предложение явно было крайне сильно завышено.

— Я приму это, — не стал озвучивать свои мысли капитан, боясь ответной реакции, да и его замечание ничего не изменит.

Негорящий видел, что человек перед ним не поверил ему, но это ничего не меняло. Ему не было смысла ничего никому доказывать. В мировоззрение этого мира не вписывалось, что гуманоидному существу может быть больше пары сотен лет, да и это было крайне редким, почти невозможным исключением из правил.

Когда с похлёбкой было закончено и посуда отдана, солдаты за несколько минут собрали все приспособления и пошли тушить пожар.

Негорящий спрыгнул с головы ящера и, под недоумевающие взгляды, расправил ладонь над бушующим пламенем. То, словно почувствовав родную душу, потянулось к ладони, закручиваясь и растворяясь в ладони, из-за чего пламя в груди Негорящего проявилось даже сквозь плотную броню, даруя миру лицезреть огромный светящийся сгусток в районе сердца.

Наблюдающие за всем этим солдаты раскрыли глаза, а Бальтазар, зная чуть больше, чем рядовые, прищурил глаза, в которых заплескался ещё больший страх, который через секунду проявился в ещё одном сообщении, отправленном в Столицу.

Если ранее он оставлял свои догадки при себе, то сейчас, увидев всё это наяву, полностью убедился.

«Рыцарь, уничтоживший Циклопа, — обладатель неизвестного Тейгу».

И после всего этого слова юноши о его возрасте не казались… таким уж бредом.

Глава 9

Через пару часов после перерыва стали виднеться стены Столицы. Смотря на них, Негорящий невольно вспоминал стены Замка Лотрик. Когда-то они были величественны и недосягаемы, однако после превратились лишь в тени себя прежних, способных лишь ограничивать море Полых, среди которых были и необычные индивиды, коим под силу в собственном безумии уничтожить какую-нибудь деревушку.

Для бессмертной Нежити эти стены были сродни старым воспоминаниям, тщетно пытающимся расцарапать покрывшуюся плесенью душу Негорящего. Он всё ещё хранил в себе циклы перерождений. Смерть, липкими нитями сковывающими его тело. Неспособность разорвать круг, в который его заточили. И сожаления о том, что в конце он остался совершенно один, не в силах сохранить то малое, что у него оставалось.

Негорящий собственными руками, собственными действиями довёл пусть и липовый, но стабильный покой, показав реальность жизни другим существам. Прямо сейчас теплящаяся в этом ненавистном теле жизнь является тем кредитом и той песчинкой веры, что он когда-то, ещё в самом начале, заложил в себя и не дал ненависти смыть её волной.

И Нежить надеялась, что эта крохотная, не видимая глазом песчинка будет оправдана. Иначе у него уже не будет сил сопротивляться такому нужному покою. Не будут важны средства, способы, и Сломленному Рыцарю будет всё равно на жертвы.

Этот сильнейший воин прямо сейчас единственный, кто способен спасти этот мир от краха.

Пустые изумрудные глаза на мгновение поднялись к небу, словно обращаясь к Божеству, правящему этим миром. Наблюдающим за ним прямо сейчас. Негорящий не молил, не умолял, а лишь промолвил с той песчинкой веры, что в нём ещё теплилась:

— Пусть этот воин будет достаточно сильным, чтобы подарить мне смерть, — еле слышимые, сказанные почти шёпотом, почти ничем не отличные от обычного, слова достигли адресата, и мир ответил, на мгновение отправив луч солнца в его глаза, впрочем, не заставив даже шелохнуться.

Мир принял его просьбу, Божество, бывшее куда более слабым, чем обитающие в мире Скверны, обещало, что эта битва не разочарует Сломленного Рыцаря. И вскоре пришёл второй ответ, словно нежные руки ложились на его плечи и обнимали сзади. Запах озона и цветов проник в лёгкие Негорящего, заставляя на миг перевести взгляд назад, замечая уже исчезающий женский силуэт, состоящий из ослепительных сгустков, с грустной улыбкой на лице.

Божество не могло вторгаться в мир, не могло сделать хоть что-то, являясь лишь наблюдателем. Сколь больно бы ему не было от действий его творений, в его силах было лишь смотреть. Лить бесконечные слёзы и молиться, что создания его придут к миру. Но сколько бы оно не наблюдало, они из раза в раз проходили один и тот же путь войны.

И, наблюдая уже который круговорот, Бог почувствовал вторжение инородного объекта. Одним лишь своим появлением он сотряс структуру мира, начиная коверкать его законы и тем самым разрушая то, что держалось тысячелетиями. Испугавшись за своё детище, Бог осознал, что даже сейчас, когда миру приходит конец… она ничего не может сделать, лишь… наблюдать.

Но иномирец своими силами создал канал, открыв самое сокровенное, что есть у живого существа, — свою душу. И Она увидела внутри пустоту. Необъятную и бесконечную пустоту, в которой находились существа более сильные, чем Она сама. Куда более страшные и могущественные, чем Она вообще могла вообразить. Но он не стал уничтожать его, а направил эти могущественные души на… исцеление.

И вместе с этим Она увидела. Увидела всё, что с ним происходило. Прочла его воспоминания и сотряслась от ужаса. Волны скорби и ненависти накатывали на неё волнами, почти погребая под собой, лишь на последних крохах воли она смогла выпутаться из этого омута. И осознать, что в её мир попало существо куда более сильное и страшное, чем сам Бог. Куда более печальное, чем горе всего мира. И куда более стойкое, чем законы Мироздания.

Сопоставив себя с ним, Бог поняла, что не смогла бы выстоять и пары десятков попыток. Она бы сломалась, как сломался и он, но она потеряла бы себя окончательно, а существо смогло не только выкарабкаться, но и восстановить разум, не впадая в безумие. И сейчас собственными силами он латал дыры своего здесь прибывания.

Одно единственное желание, что у него осталось, — погибнуть в честной схватке с Героем, сделав всё возможное, и понять, что эта битва будет последней. Поток душ был стабильным, иногда увеличиваясь, когда он создал существо из своего прошлого, но вписал его в мир, словно это было для него пустяком.

Тогда, словно в качестве извинений, он отправил куда больше душ, чем нужно. И вместе с этим созданный им канал расширился, вызволяя Бога из своей золотой клетки, позволяя, пусть и только с Негорящим, но проявляться в мире. Бог обняла его из своей прихоти, понимая, что ему это ничем не поможет, но так она выразила свою поддержку существу, давно должному уйти на покой.

Капитан на мгновение почувствовал дрожь, словно где-то рядом проявилось что-то неизвестное и крайне могущественное. Такое он ощущал лишь однажды, и всё это было связано с одним Рыцарем, что сейчас ехал рядом с ними. Резко повернувшись, его глаза раскрылись в шоке, а сердце пропустило удар.

Знакомая, до боли знакомая фигура предстала позади Рыцаря, обнимая его. Фигура той, в кого они верили. Фигура той, что когда-то подарила им жизнь. Божественная фигура нежно обнимала неизвестного Рыцаря и улыбалась, сотрясая всё, о чём когда-то рассказывалось в учениях.

«Наш Бог един, но он не может вмешиваться в дела Живых, занятый поддержанием порядка.» — так гласило шестое писание Церкви.

И это писание только что было разорвано в глазах десятков солдат. Они увидели невозможное. Врезаясь в память и оставляя обугленные отпечатки прошлого.

Бог не только существует, но и способен ненадолго оторваться от своих дел, снизойдя в мир живых. И лишь когда фигура пропала, а Рыцарь, казалось, вообще не обратил на это внимания, кроме еле заметного поворота головы, они оправились от потрясения и двинулись дальше.

— Я… надеюсь на это, — еле слышно ответил на слова Божества Негорящий.

— Столица! — крикнул ведущий солдат, пусть эта новость сейчас и казалась какой-то несущественной по сравнению с прошлыми потрясениями.

Чуть ускорившись, группа достигла ворот уже через десяток минут, где их встретили, отдавая честь, пара солдат на страже. Вместе с тем, Негорящий моментально определил ещё несколько десятков воинов, прикидывающихся гражданскими, но с оружием на поясе и кольчугой под громоздкой одеждой.

— Сэр Рыцарь, добро пожаловать в Столицу! — приблизившись, махнул рукой Бальтазар, до сих пор полностью не оправившись от потрясения. — Прошу сейчас проследовать с нами, мы сдадим тело монстра и отдадим полученную награду, после чего я покажу вам город.

— Веди, — кивнул Негорящий, не проявляя интереса.

Он сканировал каждого, но до сих пор не находя кого-то сильнее тех людей, что он увидел возле утёса. Здесь существовали солдаты, сравнимые по силе с Рыцарями Иритила. Пусть и обезображенными безумием. Это была достаточно высокая оценка для воинов, ведь даже попавшие под действие безумия эти рыцари сохранили и даже прибавили к чистой силе, но потеряли большую часть своих навыков, из-за чего стали куда более предсказуемыми.

Негорящий вместе со сканированием воинов наблюдал и за архитектурой города. Он должен был признать, что не захвати его мир Скверна, он вполне мог пойти по тому же пути и даже вырваться вперёд из-за более высокого порядка сил.

Учёные в мире Скверны создали не только бессмертие, но и бесчисленное множество заклинаний, что могли кардинально изменить мир в спокойной обстановке. Увы, за ненужностью в разгар войны большая их часть была забыта и утеряна, отдавая предпочтение военному ремеслу.

Люди на улицах кричали от радости, наблюдая за шествием солдат и наблюдая за трупом на повозке. Лишь некоторые кидали взгляды на неизвестного, форма которого была неизвестной. Однако это быстро забывалось за завываниями толпы. Вскоре процессия приблизилась к замку и прошла через ворота, Негорящий же остался за ними, без интереса поглядывая за величественным, но таким бесполезным строением.

Единственная и неповторимая фигура являлась самой уязвимой, видной даже издали. Негорящему хватило бы двух заклинаний, чтобы уничтожить весь замок, не оставив от него даже пепла. В мыслях Негорящего проявилось сразу несколько существ, способных без особых проблем уничтожить не только замок, но и весь город за одну-две атаки.

Мидир, Вольнир, Демон Принц, Безымянный Король. Все они способны уничтожить не только замок и город, но и, в целом, весь этот мир.

Негорящий облокотился на стену и принял такое привычное положение, не обращая внимания на взгляды стражи. Он насильно расширил зону обнаружения, охватывая всю столицу, и заметил огромное, даже выше гигантов, полуживое существо. Ощущение было схоже с той бронёй на потенциально сильнейшим воином.

Следующее заклинание позволило осмотреть этот отголосок, показывая огромную броню. Ещё одно существо, способное уничтожить мир. Негорящий незаметно усмехнулся. Человечество в этом мире создало столько оружия, но из-за своей ограниченности не смогло полностью реализовать его потенциал. Впрочем, даже того, что есть, чтобы одно лишь обладанием выводило индивидуума на совершенно новый уровень.

Нежить лишь вспоминала количество оружия в своём арсенале. Клинок Хаоса, способный изрезать саму Душу, Ониксовый клинок, призывающий пламя Бездны, что не потухнет, пока не уничтожит всё, Тёмное сечение — катана, проходящая сквозь реальность и всегда попадающая во врага, и другое оружие, способное уничтожить здешнее за один удар.

Вместе с нахождением брони Негорящий уловил ещё несколько полуживых отголосков, но они его уже не волновали. Они были слабы и не вызывали никакого интереса.

— Ха-а… — неосознанно выдохнул он, откидывая голову, вновь и вновь обращая свой взор на голубое небо.

Умиротворённость этого места обезоруживала. Не было такого сильного запаха смерти, не было круга порока.

Только вот необъятное небо, разливающееся голубым, в глазах Негорящего представляло собой алые росчерки воспоминаний, что кошмарами преследовали его. Он так привык не замечать их, но сейчас, когда опасности не было, они нахлынули волной, создавая тысячи алых фантомов рядом.

Их лики были обезображены, броня трескалась, клинки обломаны, но безумие в глазах читалось отчётливо. Они сотни раз протыкали его тело своим сломанным оружием, но не были способны нанести урон.

Негорящий закрыл глаза и вместе с тем закрыл свой разум, чтобы крики, заполонившие его уши, исчезли.

Ему не подходила эта атмосфера. Он был слишком сломан. Слишком много крови было на его руках. Его душа, изначально белоснежная, сочилась гноем. И это не могла исправить законченная Личина Бога. Ему нужно было перерождение, чтобы смыть свои грехи.

Только вот. В чём грех желать свободы?

Глава 10

Глаза Негорящего лениво повернулись направо, туда, откуда начали выходить уже знакомые лица. Прошло порядка часа перед появлением Бальтазара и его рыцарей, выглядящих куда более воодушевленными, чем раньше. Каждый из солдат держал в руках по небольшому мешочку, кроме Бальтазара, в руках которого их было уже два. Один побольше и один поменьше.

Не дрогнув ни на секунду, Капитан, заметив сидящего возле стены Рыцаря, подошёл и протянул больший мешок.

— Сэр Рыцарь, это награда Королевства за устранение опасного монстра Титанического уровня, — повесив свой мешочек на пояс, объяснил Бальтазар. — Теперь, как и обещал, у меня появилась возможность показать вам Столицу.

Кинув последний взгляд в сторону Дворца, Негорящий поднялся, и перед ним, словно видение, существующее всего миг, появился и исчез костёр из костей. Впрочем, кроме него, это уже никто не заметил, и, лишь кивнув, Нежить последовала за Капитаном.

Солдат рассказывал Негорящему о назначении каждого важного здания и даже поведал о ситуациях, в них происходящих. Так, проходя мимо одного кабака, он поделился, что здесь он присоединился к войску Империи и дослужился до своего звания, пройдя путь от обычного рядового до капитана за свои заслуги в войне.

Проходя мимо увеселительного заведения, он грешно сказал, что не раз пользовался услугами девиц и те были хороши и податливы. Но сейчас путь туда ему закрыт из-за создания семьи. Он любил свою семью и десять минут рассказывал, как познакомился со своей женой на одном спектакле, когда выдалось свободное время, которое он впервые решил потратить на что-то помимо выпивки и утоления плотского голода.

Его сияющая улыбка проецировалась на проходящих людей, что в ответ улыбались так же ярко. Он рассказал о своей пятилетней дочери и полугодовалому сыну. Он уже расписал своим детям лучшее будущее. Дочь станет служанкой при короле, а сын пойдёт по его стопам, унаследуя его волю. В своих грёзах его сын сможет добиться куда большего, чем отец, решивший связать свою жизнь с рыцарством только после двадцати семи.

— А это лучшая гостиница в столице. Пусть сутки и стоят десяток золотых, но вы точно не пожалеете о своём выборе, если всё же решитесь остановиться здесь. Награда за убийство Циклопа составляет сто тридцать золотых, — он умолчал, что ему выделили куда больше средств для удержания этого рыцаря в стенах столицы для анализа поведения, повадок и контрмер.

Обычная награда составляла три сотни золотых на гарнизон, что и получили солдаты. Двадцать пять солдат, включая капитана. Солдаты получили десяток золотых, а сам Бальтазар довольствовался шестьюдесятью. Негорящий же в своих руках сто тридцать золотых, бывшими почти половиной от суммарной зарплаты солдат. И солдаты не были недовольны таким распределением. Учитывая, что эти деньги были получены из воздуха, они довольствовались малым, пусть и имея зависть сильно большей доли их капитана и неизвестного рыцаря.

Однако осознание того, что даже напади они всем скопом, в живых осталось бы лишь половина, и никто не знал, кто именно будет входить в эту половину, чуть отрезвляло умы. Увы, не до конца, из-за чего в воздухе распространялась кровавая аура, которая затухала, когда Негорящий и Бальтазар отошли от рыцарей, но даже сквозь весь город она не унималась, а становилась лишь устойчивее. Словно решивший напасть теперь окончательно решил воплотить свою задумку в жизни.

И если на Негорящего солдаты напасть не рискнут, ведь видели всё, что с ним случилось, то вот их капитан, бывший заведомо более слабым, чем неизвестный противник, становился достаточно лёгкой мишенью, если подобрать правильное время.

— Вот, в общем-то, и всё. Показывать больше я сегодня уже не буду, дома ждёт семья, а солнце уже почти село, — сказал Бальтазар и протянул руку Рыцарю.

Негорящий пожал её, но не осознавал причины этого действия.

— Повеселись, Рыцарь, — перешёл на «ты» Капитан. — Я узнал информацию о генерале Эсдес, по новым наводкам она вернётся уже через пару дней из-за приказа. Так что отдыхай, а после пройдёшь к вратам и вручишь этот знак страже.

Бальтазар протянул Негорящему золотой знак с рисунком дракона, кружащего вокруг щита. Негорящий уловил устройство слежения внутри, но не стал его уничтожать. Не было смысла. Кивнув, Рыцарь отвернулся к вывеске и вошёл в здание.

Бальтазар же, постояв пару секунд, тоже двинулся домой. Нежить лишь кинула ещё один взгляд назад, в сторону этого Капитана, но не стал ничего говорить. Ему не было нужды вмешиваться в судьбу этого человека. Он выполнил свою роль в его пути.

Капитан шёл домой, по пути пройдя мимо продуктовых лавок. Он купил пакет фруктов, пару тушек животных, которых закинул на плечо, подошёл к одному ювелирному магазинчику и, примерив на пальце серебряную брошь за целых два десятка золотых, не думая взял её.

Взгляд Бальтазара метался меж полок торговцев, и, заметив детские игрушки, купил и небольшого мишку за два золотых. Так за неполные полчаса он потратил двадцать девять золотых, почти половину своего заработка. Но в его сердце не было грусти. Он зарабатывал деньги, чтобы обеспечить своей семье будущее, которого они заслуживали.

Капитан не хотел, чтобы они проходили через беды, которые постигли его. Он был родом из деревни, которую уничтожил монстр Тиранического уровня — Гигантская Сороконожка. Своим огромным телом она за одно движение сносила дома и жвалами разрывала жителей деревни.

Четырнадцатилетнему Бальтазару тогда повезло, он смог сбежать, вот только… Сбежал он один. Одна из первых атак монстра пришлась в его дом, погребя под собой его родителей и старшего брата. Ненависть терзала его душу, и юнец ринулся в авантюристы. Больше десяти лет он выслеживал монстров и убивал их. Да, он был не один. С ним были его товарищи, каждый из которых был проверен временем.

И они нашли убийцу его деревни. Гигантская сороконожка стала лишь крупнее и смертоноснее. Но порыв ярости и ненависти настолько застилал глаза, что… Бальтазар победил, но ценой всего, что он когда-то приобрёл. Его товарищи лежали холодными трупами в изрезанном и изломанном лесу.

Он вернулся и покинул гильдию авантюристов, потратив год своей жизни на выпивку и дешёвых женщин. И только потом, услышав о наборе в королевскую гвардию, решил дать себе шанс. Последний, ведь кроме него у него больше ничего и не было.

И он смог. Смог справиться с болью в сердце, смог избавиться от кошмаров. Смог избавиться от ненависти, посвятив себя служению Королю. Стоило ему лишь отринуть ненависть, как жизнь начала налаживаться. Он обрёл своё счастье.

Увы, счастье не могло продолжаться вечно. Ноги всё быстрее вели его домой, он уже видел свет в окнах своего дома. Видел, как его жена укачивает младенца. Как его дочь шатается на стуле, хотя он много раз запрещал ей это делать. Его шестое чувство, развитое за десяток лет выслеживания и убийства опасных тварей, сигнализировало об опасности, но радость прибытия домой и счастья за свою семью перекрыли всё.

Тычок в спину остановил его движение. Бальтазар с неверием опустил взгляд, чтобы увидеть, как из его живота, самого менее защищённого места в доспехах, торчал клинок. Он скрипуче повернул голову, чтобы посмотреть за нападавшим. Но он не успел даже повернуть голову до конца, когда в живот вонзилась ещё пара клинков.

Ржавых, старых, способных развалиться как будто уже в следующий момент. Но специально заточенными для одной атаки. Глаза перекрыло пеленой, а зрение начинало стремительно темнеть.

Последним, что видел Бальтазар, — это свет в окне его дома. Его рая, который он смог обрести. И рай сейчас казался таким… недосягаемым.

Негорящий почувствовал, как знакомая душа исчезает в круговороте перерождений.

Нежить усмехнулась.

— Мечтатели всегда умирают самой жалкой смертью, — холодно сказал в пустоту Негорящий.

Глава 11

Взгляд Негорящего обращался к окну. К полной луне, своим светом освещая широкие улицы Столицы. К звёздам, что далеко в небе служили мерилом Жизни в мире. Когда затухает последняя звезда — жизнь заканчивается. Когда-то в разговоре с Душой Пепла, когда Негорящий стал способен в полной мере использовать Заклинание Отрешения, полностью снимающее опустошение с души и позволяя небольшой промежуток времени, около часа, поговорить с существом разумным, а не с безмозглым Полым, он рассказывал, что каждое живое существо носит в себе свет Звезды ему выделенной.

Звезды, что с его смертью затухают. Некоторые могут не видеть их, ведь те находятся за пределами их взора столь далеко, что и спустя сотни лет они не смогут их найти. В его вековой памяти были собраны сотни отголосков и воспоминаний существ. Душа Пепла была самым сильным и мудрым существом, которое когда-либо встречал Негорящий. Нежить никогда не признавала его монстром. Он был концепцией. Концепцией памяти и силы, когда-либо достигнутой человечеством и не только.

Душа Пепла знал каждый когда-либо изобретённый стиль владения оружием, каждую магию, даже давно позабытую. Он воплощал в себе мудрость времён и их же мощь. Потому Негорящему пришлось десятки лет переживать бесконечный круг перерождений в попытке одолеть его в первый раз. Говоря на чистоту, именно Душа Пепла был единственным по-настоящему действенным учителем для бессмертной нежити. Учителем, где любая твоя ошибка обращается смертью.

А после Негорящий создал Заклинание Остановки Движения Времени. Магия, в которую был включён Хаос, Чудеса, Тёмная Магия и Душа для стабилизатора и поддержки этого состояния. И именно там, в ходе бесчисленных попыток, Нежить смогла обновить условия созданного Заклинания, включив туда новую переменную — Душу Пепла, а именно его душу, которую он заставил застыть в состоянии Отрешения.

Именно тогда начался период его бурного роста. Под влиянием мудрого учителя он бесконечно рос сотнями лет, дойдя до момента, когда даже сама Концепция не могла уничтожать его, не потеряв что-то взамен. А после ей оставалось лишь проигрывать, ведь Негорящий создал Личину Бога.

Негорящий всё ещё помнил их последний разговор, после которого Душа Пепла исчезла, потеряв себя и обратившись тем самым монстром, коих было полно в мире Скверны.

— Знаешь, Мириан, — голос был полон сухой грусти, он ветром проходился в зоне остановки времени. — Когда-то Повелители были полны стремлений стать выше богов, но их связали и исказили до неузнаваемости. Они хотели идти по тому же пути, где сейчас ступаешь ты, но их воля была слаба пред могуществом, ими невидимым.

— Что именно ты хочешь этим сказать? — Негорящий смотрел на чёрное кольцо на небе, откуда, словно проливая слёзы, стекал свет солнца.

— Почему Полые были вызваны? Зачем им тушить или же продлевать эру огня? Чего именно добиваются Боги, властвующие над этим покрытым гнилью миром? Задумывался ли ты когда-то об этом? — повернув голову на Негорящего, Душа Пепла сняла шлем, однако вместо головы там была лишь смесь тысяч лиц, застывших в сером водовороте и застывших в выражении спокойного принятия.

— Я думаю об этом каждую секунду своей жизни, — спокойно сказал Негорящий, до хруста сжимая лежащий рядом топор.

— У нас есть мудрость тысячелетий, но даже мы бились над разгадкой непозволительно долго. Зачем Боги создали порочный круг? Почему души не уходят на перерождение? Почему Избранная Нежить является якорем, что может эти души использовать? — в голосе Концепции Мудрости слышалась скорбь. — Первый раз, когда ты смог одолеть нас, ты стал маяком этого мира. Боги, используя тебя, создали паству. Ты можешь использовать души для своего усиления, но вместе с тем не замечал ли ты, что даже Великие Души дают в своё поглощение… непозволительно мало? Душа является источником знаний и силы. Впитывая душу Великого, ты должен был перенять все его навыки, память и мощь, но ты… получаешь лишь усиление, которое можешь направить куда угодно с крайне малым полезным действием. Ты не поглощаешь душу, а лишь получаешь её суть, которая направляется не на усиление, а на излечение твоей собственной души…

— Я получаю каплю, в то время как Боги получают стакан, — тлеющая Ненависть Негорящего вспыхнула пожаром.

— Именно, — водоворот лиц направился на небо.

Там, где сияла всего одна звезда. Одна единственная Настоящая звезда.

— Они поглощают часть души, отправленной на перерождение, и возвращают мир к исходной точке. Нам неизвестно, как именно они это провернули. У нас слишком мало информации, и даже мудрость всего мира не поможет нам приблизиться к разгадке, но мы знаем одно… Так же, как ты являешься маяком, так можешь стать и валуном, способным разбить стеклянную клетку, в которую нас заточили.

— Я двигаюсь в этом направлении. Я изучил всё, проанализировал каждый уголок, каждую крупицу информации… Но моей силы всё ещё недостаточно, — мрачно заметил Негорящий, обращая внимание на покрытые кровью от тренировок ладони.

— Знаешь, когда-то давно мы верили, что звёзды есть мерило жизни. Каждая душа является олицетворением жизни, — Душа Пепла указала пальцем на что-то в небе, и лишь напрягая зрение, даже задействуя Хаос для искажения расстояния, Негорящий смог заметить слабую, еле видную белую точку на небе. — И ты видишь здесь, в месте скопления мира, лишь одну звезду.

Глаза Избранной Нежити в одно мгновение расширились и резко опустились к учителю. Пусть Душа Пепла и являлась концепцией, но она всё ещё была Великой Душой. Живой Великой Душой, что он должен был упокоить. Это значило лишь одно…

— Наше время заканчивается, — весело заметила Душа. — Ты не знал, а мы не имели права вмешиваться в естественный порядок. Твоё заклинание действует локально, затрагивая лишь место, в котором находимся мы сами. И за то время, что мы провели вместе, мир пережил тысячи перерождений. И каждое перерождение отражалось на нас. Даже мудрость тысячелетий может проиграть течению времени. В прошлом говорили, что Душа вечна, Негорящий. Теперь ты знаешь правду, ментальный план тоже может гнить. В нас копятся миллионы утопающих в безумии воспоминаний, и мы больше не можем их сдерживать. Это наша последняя встреча, Мириан, ведь в следующее перерождение ты найдёшь лишь погрязшую в безумии куклу, неспособную использовать и песчинки мудрости.

Негорящий сглотнул подступивший к горлу ком. Душа Пепла была его единственным учителем, единственным существом, у которого были ответы на всё, и прощание… выдалось тяжёлым не только из-за его ошибки в сотворении заклинания. Тяжело было терять последний… якорь, удерживающий его изломанное сознание от окончательной кончины.

— Помни, ученик. Звёзды существуют как явление жизни, и даже самая жалкая жизнь может выгрызать себе место в огромном небосводе. Твой путь продолжается сквозь боль, утраты и скорбь. Сквозь ярость, пожирающую тебя изнутри. Сквозь ненависть, толкающую тебя вперёд. Но ты справишься, ведь ты единственный в своём роде. Ты способен сделать то, что стало не под силу всем Повелителям, — вихрь лиц изменился на лицо старика с измученной от боли улыбкой, но даже так он двумя ладонями словно приобнял единственную звезду на небе. — Разорви круг, Мириан, и стань свободным. Ведь пока горит даже одна звезда — будет гореть и надежда на лучшее.

Душа Пепла сложила свои руки на колени и прикрыла глаза. Негорящий поднялся со своего места, схватив топор за рукоять. Тело дрожало, слова не выходили, ведь последняя нить прямо сейчас будет оборвана. Но, сломав себя ещё больше, Нежить смогла заговорить:

— Спасибо за всё, учитель, — Негорящий не закрыл глаза, а лишь открыл их шире.

Он должен был видеть во всей красе, как гаснет его маяк. Он должен был поселить в себе ещё больше ненависти. Рука поднялась, и один единственный взмах топора соединился со звуком рвущейся ткани. Сухой, полной гнили, но знакомой ткани последнего живого существа.

— Прощайте.

Именно в тот момент началась эра ярости Негорящего, закрывшего часть своего сознания глубоко в себе, чтобы взрастить ненависть к этому миру.

П.а. — если вы чувствуете, что вы сейчас стоите под душем, то подышите, так надо. Скоро будут драки и махалово. А пока это история о потерявшей себя душе, что выбралась из порочного круга.

Глава 12

Мягкий свет луны медленно рассеивался, сменяясь ещё не такими яркими, но обжигающими лучами восходящего солнца. Негорящий мерно постукивал по деревянному подоконнику, его глаза наблюдали за солнцем, не обращая внимания на ослепительные вспышки, которыми его одаривало небесное светило. Разум блуждал в воспоминаниях, способных свести с ума любого взглянувшего, но для него они являлись частью истории.

Его истории. Его пути, где он ломался, собирал себя заново и вновь падал в пропасть безумия. Из раза в раз повторяющийся цикл. И самое пугающее было не в самом процессе, а в том, что Негорящий спустя миллионы перерождений… привык к этому. Его не пугала смерть, она казалась ему долгожданным забвением.

Разум Нежити изначально, если ещё и принадлежал существу, когда-то бывшему человеком, теперь им не являлся. Сейчас мозг Негорящего лишь скоп знаний, которые систематизировались и создали органичную под себя личность. Имя, которым когда-то назвали Избранную Нежить, больше не могло ассоциироваться с ним. Потому он и представлялся Негорящим, не именем, а своей сутью.

Когда Солнце окончательно вступило в свои права, Негорящий поднялся со стула и двинулся к двери. Он мог сидеть здесь и наблюдать за уходящими днями, но его решением было исследование. Как когда-то давно он исследовал каждый уголок, ведь во тьме скрыто множество сокровищ. Тьма загадочна, но стоит лишь узнать её тайну, как она одарит тебя дарами, что не может выплакать Свет.

Стоило Негорящему спуститься вниз, как к нему сразу обратилась девушка с лёгкой и ненавязчивой улыбкой на лице.

— Сэр, вы будете завтракать? — легко и ненавязчиво, словно шелест листвы, пронёсся рядом голос девушки.

— Нет, — ответил Негорящий, даже не обращая на неё внимания, а после остановился прямо возле двери. — Да, куда мне идти?

— Пройдёмте со мной, — не изменяя выражения лица, ответила девушка и указала ладонью влево.

Пройдя пару арочных пролётов, регистратор указала на один из столиков.

— Прошу, присаживайтесь, я приведу официанта, — стремительно, но так же легко удалилась девушка.

Негорящий снял шлем, и тот исчез в его руке, отправившись в хранилище. Глаза Избранной Нежити медленно двигались, хотя голова оставалась неподвижна, наблюдая за обстановкой вокруг. Он смотрел на огромную люстру, освещенную белыми огнями, на украшенные золотыми росписями стены, на белоснежные столы, созданные из крайне крепкого дерева, на посетителей, представляющих собой крайне слабых индивидов.

Их поза кричала о том, что они не подготовлены ни к одной атаке, но им это и не нужно. Десятки теней на потолке справлялись с этой задачей за них. Их души горели так же ярко, как души Драконоборцев, но в них не было метки Пламени, как и не было того же опыта, судя по ещё не успевшей истончиться душе.

Вскоре подошла регистратор с ещё одной девушкой, держащей в руках блокнот. Те на мгновение замерли, но через секунду вернули себе профессиональное выражение лица и приблизились. Они не ожидали, что тот мрачный рыцарь окажется не только юным, но и достаточно красивым. Особенно завораживали его изумрудные глаза, что, казалось, из мгновения в мгновение вспыхивали алым светом.

Регистратор удалилась, а вторая девушка предложила Негорящему книгу, в которой находились названия блюд и их стоимость. Негорящий мельком глянул на расценки и взял половину первой страницы. Девушка моргнула и, не выдавая своей нервозности, черканула в блокноте и удалилась.

В одно мгновение за этот заказ Негорящий лишился большей части своих средств. Сто двадцать золотых превратились в сорок за один заказ. Он сидел без движения, наблюдая за проходящими по улице людьми. За пробегающими детьми, только вот в них не было той кристально чистой души. Уже сейчас она была запятнана.

Чернота, словно щупальца, пустила корни по краям души, медленно пробираясь к сердцевине души. Негорящий уверовал в то, что встреча того… ребенка была чистой и величайшей случайностью. Душа, чистая, словно хрусталь, но столь же хрупка к угрозам. Достаточно одного малейшего потрясения, чтобы Тьма начала своё пиршество.

Прошло совсем немного времени, перед тем как официантка принесла Негорящему заказ. Стол был завален едой, и Нежить начала своё пиршество. Не было интереса, но существовало желание потратить своё время на что-то новое. А новым для него было совершенно всё.

Его магия уже проанализировала правильную технику каждого блюда, а разум мгновенно подстроил всё это под его тело. Движения оказались грациозными и излишне правильными. Идеальными. Негорящий ел, чувствовал вкус, но выражение его лица не изменилось ни на йоту.

Эта еда была вкуснее всего, что он когда-либо пробовал, однако, попадая в рот, мозг слишком быстро переключался на анализ компонентов и составляющих. Словно машина, Негорящий не наслаждался, а проводил всё время в информационной загруженности.

Весь приём пищи растянулся на пятнадцать минут, в ходе которого на семи тарелках не осталось ничего. Повинуясь уже вживлённому в рефлексы чувству, пальцы схватили салфетку, обмакнули губы и, сложив вдвое, оставили на одной из тарелок.

К нему почти мгновенно подошла обслуживающая его девушка.

— Как вам еда? Есть ли замечания? — на секунду поразившись количеству исчезнувшей еды, спросила официантка, сохранив дежурную улыбку.

— Нормально, — Негорящий развернулся, оставив деньги на столе.

В его руке через секунду проявился шлем, который сразу занял своё законное место.

Официантка хлопнула глазами и, собрав тарелки, удалилась.

— Странный, — отмахнулась девушка.

Негорящий же вышел на улицу. Его слух уловил смешавшийся в кашу гул голосов. Но он уже знал, куда нужно было идти. Он запомнил путь, потому направился на выход из столицы. Сменившиеся охранники окинули его взглядом, но не остановили, а лишь провожали взглядом, когда тот удалялся в лес.

Перед глазами Избранной Нежити явилось самое базовое Чудо — Указание. Пусть и немного перестроенное для его задач, оно выуживало из мыслей нужное место и прокладывало видимый лишь одному пользователю путь из света. Негорящий не скрывался, шум его шагов заставил раненое животное зарычать.

Но звук этого рыка был слишком знаком Избранной Нежити. Уже через пару десятков секунд Негорящий вышел к небольшому склону горы с пещерой, в которой покоился огромный волк.

Он лежал на животе, две из его лап были разорваны и держались на лоскутах мышц. Но его золотистые глаза без страха наблюдали за приближающимся человеком в доспехах. В одно мгновение его нос уловил его запах. Что-то далекое, но очень знакомое.

Волк почувствовал лёгкое узнавание, но мозг животного не мог правильно расшифровать полученную информацию. Этот человек не был тем, кто его ранил. Но и не был тем, кому он мог доверять. Поэтому по мере его приближения рык становился всё громче.

Волк был готов атаковать его, несмотря на свои раны.

— Почему ты здесь? — холодный голос мужчины раздался рядом с головой волка, отчего дёрнул голову, раскрыв пасть и атакуя.

Он даже не заметил, как этот человек приблизился. Но вместе с запахом его уши уловили голос. Знакомый. Почти… родной.

Пасть волка сомкнулась на руке человека, но внезапно обнаружила, что не может прокусить его кожу. Доспехи оказались разорваны силой укуса, а вот кожа, бывшая куда более прочной, оказалась неподвластна.

А после во рту проявился вкус. Разум волка затмили воспоминания. Но не его воспоминания. Чьи-то далёкие и неизвестные. Воспоминания, где он был не один.

Рык сменился на грустный вой и скулёж. Золотистые глаза волка наполнились сознанием, когда он посмотрел на снявшего шлем рыцаря.

— Почему ты здесь, Сиф…

Глава 13

Сиф. Огромный волк, бывший друг и товарищ Арториаса — Хранителя Бездны. С ним была связана своя история, ведь, будучи ещё в мире Скверны, он отправлялся в прошлое, и ему удалось спасти ещё маленького щенка от смерти. Но созданный путь заставлял из раза в раз уничтожать существо, положившее свою жизнь на охрану могилы своего старого друга, потерявшегося во тьме.

Заклинания Негорящего позволяли ему разговаривать с Арториасом, не заражённым Бездной, но та была крайне въедчива. Душа Пепла обладала куда большими знаниями и мудростью, из-за чего и могла сопротивляться осквернению разума, Арториас же хоть и был крайне сильным рыцарем, но сама его сущность на порядок ниже.

Негорящий не мог избавить Арториаса от Бездны, потому их разговоры длились всего по несколько минут, после чего Тьма захватывала остатки сознания рыцаря. И пусть на данный момент Сиф, видимо, не проходил того ужаса, когда Негорящий собственными руками разрывал плоть верного друга, душа хранит отпечатки.

Потому вой Сифа был наполнен скорбью и страхом. Страхом, который волк чувствовал подсознательно. В его сознании свежи воспоминания, как этот мужчина спас его, зажатого и неспособного отбиться от Фантомной Человечности. Но где-то далеко внутри страх из раза в раз поднимался с глубин, волнами накатывая на сознание.

Волк доверял своей сущности, но в этот раз решил ей противиться. Он помнил этого рыцаря. Пусть его облик был другим, доспехи другими и даже сама сущность, которую он не мог ощутить.

Ладонь негорящего опустилась на голову волка, пройдясь от макушки до края уха.

— Массовое исцеление, — левая рука махнула пальцами, и под волком образовался огромный бело-жёлтый круг.

Буквально на глазах раны волка начинали зарастать. Ноги, державшиеся на паре лоскутов мышц, стремительно наращивали новое мясо, внутренние раны исцелялись, а вместе с тем и само тело, получив поддержку извне, начинало перестройку под новую душу. И так бывший большим для своего вида волк, достигая живота Негорящего, вскоре вытянулся до груди.

По внешним признакам нынешнему телу волка было не больше полугода, а значит он всё ещё находится в стадии роста. Отметив этот момент, Негорящий пришёл к выводу, что к полному созреванию Сиф будет лишь немного меньше своих прошлых размеров.

— Восстановление, — произнёс второе заклинание Негорящий.

Если первое было предназначено только для восстановления физической оболочки, то второе затрагивало саму душу. Оно наполняло его силой, восстанавливая те небольшие сколы, возникшие при переходе из одного мира в этот.

Избранная Нежить села рядом с волком, положившим свою громоздкую голову на его ноги, и посмотрела на небо.

— Своими действиями я создал канал связи с прошлым миром и этим, — спокойно сказал Негорящий, но в его глазах роились тысячи мыслей и прогнозов грядущего. — Если твоя душа, Сиф, пробралась в этот мир, то мир Скверны наконец свободен от вечного цикла, и вы обрели возможность перерождения. Но из-за лишь единого пути в этот мир он и оказался вашим единственным местом возрождения. Своими действиями, исчезнув из того мира, я открыл канал в этот, и весь поток душ на перерождение теперь движется сюда.

Негорящий прикрыл глаза и отправил сотню душ на подпитку мира, из-за чего буквально через несколько мгновений рядом с ним сгустился свет, образуя женскую фигуру с длинными волнистыми волосами.

Девушка хлопнула глазами и присела на землю, ожидая.

— Когда я пробил брешь в этот мир и разрушил прошлый, образовалась связь, и все существующие в прошлом души стремятся сюда на перерождение, — сказала Избранная Нежить, поворачивая голову к силуэту.

— Моих сил достаточно, чтобы осуществить их преображение в новое создание, — её голос словно возникал вместе с лёгкими порывами ветра, наполненный мягкостью и добротой.

Негорящий не мог вновь привыкнуть к этому. К тону, от которого так отвык. К тону, которым с ним разговаривали лишь единицы, которых он потерял.

— Дело не в этом, — махнул головой Рыцарь, опустив ладонь на голову вздохнувшего волка, улавливающего информацию вместе с Богиней. — Отток душ создаёт коридор, и те, кто создали петлю, заметят это. И они рано или поздно появятся здесь. Они сильны и насыщенны душами миллионов перерождений. Тебе не под силу защитить тот покой.

— Но ведь, — её губы разошлись в улыбке, — ты ведь здесь. Ты победил их однажды. Ты сломал их мир, сломал конструкцию, работающую тысячелетиями. Поэтому ты сможешь победить их вновь.

И пусть её голос был лёгок, в нём чувствовался страх. Страх того, что неизбежно произойдёт. Её мир будет сломлен действиями одного существа. Она видела воспоминания Негорящего, знала, на что способны те Боги, знала их силу, ведь в ранжировании Богов она находилась даже не в середине. Под её властью был лишь один мир, в то время как другие управляли десятками и сотнями, получая огромное количество веры, постоянно пополняя их божественность.

Её же божественность росла по капле от одного мира и изредка подпитывалась теми душами, что Негорящий отправлял ей.

Изумрудные глаза Избранной Нежити уставились на Богиню. Он ощущал, как дрожала её душа. Ощущал, каких сил ей стоит сохранять эту маску.

— Ха-а, — выдохнул Рыцарь. — Раз это моя вина, то я помогу исправить эту проблему.

— Благодарю, Мириан, — тело Негорящего дёрнулось от звука собственного имени.

Имени, что когда-то принадлежало ему, но то, от которого он отказался.

— Ты знаешь, что Имя имеет вес во всём мироздании? — с легким смешком спросила Богиня, чуть успокоившаяся после заявления Негорящего. — Имя, данное одному после сотен названий, является силой. Единица с именем, проявившая себя, оставляет отпечаток на тех, кто будет дальше нести это имя в мире. Простое имя со своей историей начнёт собирать вокруг слухи, что после преобразуются в память и законы, чтобы потом образовать Божественность.

Негорящий слушал слова Богини без интереса. Он не чувствовал какого-либо эффекта от имени. Ему было даже неизвестно, от кого он его получил. Негорящий не помнил своих родителей и вообще почти не имел воспоминаний до момента пробуждения Избранной Нежитью.

— Знаешь ли ты значение собственного имени? — голова Богини чуть наклонилась в вопросе, замечая, что собеседник на миг ушёл в себя.

— Нет, и меня никогда это не интересовало, — просто ответил Негорящий.

— Имя этого волка же Сиф, верно? — получив утвердительный вой, Богиня улыбнулась. — Его имя означает «Хранитель». Я думаю, ты понимаешь, что это значит.

— Это ничего не объясняет, а является лишь совпадением.

— Имя Мириан, — Богиня наблюдала, как тело Негорящего каждый раз вздрагивает, стоит лишь ей назвать его имя.

В её глазах проявилась грусть от осознания, что существо перед ней потеряло себя. Она понимала его и осознавала, что стала бы не просто такой же. Она бы сломалась намного быстрее, чем находящийся перед ней мужчина. То, что он сохранил сознание, пусть уже и не являющееся человеческим, было чудом. Богиня сомневалась, что во вселенной найдётся ещё один такой же индивид.

И ещё больнее становилось от того, что даже последнее оставшееся — имя, он продолжает отвергать. Словно кто-то поставил зарубку об опасности, и Негорящий избегал всего, связанного со своим прошлым.

— Мириам означает «Звезду», — подняв голову, сказала Богиня, наблюдая за миллионами ярких светил на небе.

Ей не нужна была ночь, чтобы разглядеть их, она наблюдала за ними каждую секунду, ведь это была единственная картина, которую она наблюдала всю свою жизнь.

— Потому не отвергай его, — она опустила голову, наблюдая за нечеловеческими глазами Негорящего, в которых где-то на затворках ещё теплилась жизнь.

Малой искрой, песчинкой, что не смог унести с собой ветер Скорби и Ненависти, заполонивший его душу. А после исчезнувший и не оставивший после себя ничего, кроме пугающей пустоты, которую уже нечем было заполнять.

Негорящий был человеком внешне, но внутри…

Внутри не было ничего, кроме тлеющих костей личности, что он самолично кинул в пламя.

Глава 14

Негорящий молча смотрел на шевелящиеся от ветра листья деревьев. Богиня покинула его некоторое время назад, ведь того количества душ, что он дал ей при снисхождении, оказалось достаточно лишь для недолгой беседы. Призыв сущности, являющейся Матерью Мира, в котором он находился, занятие крайне недёшёвое даже для его почти бездонных запасов.

Ладонь Избранной Нежити всё ещё покоилась на голове Сифа. Негорящий размышлял. Вся его жизнь в этом мире структуризировалась и анализировалась каждую секунду, а остатки разума были заняты решением вопросов, на которые невозможно найти ответ логически. Слова Богини, что имя имеет вес.

Они звучали как полная чушь, но вместе с тем были слишком живыми и правдивыми. Негорящий не знал, может ли использовать ложь существо Божественного порядка, но даже если и могло, то, обобщив всё, это ничего не изменит. Негорящий уже не раз слышал слова про собственное имя.

Его упоминала и Душа Пепла, и Хранительница Пламени. И если его учитель говорил о том, что он единственная живая душа, что имеет над собой звезду своего пути, то Хранительница… оперировала совершенно другими понятиями.

Каждый раз, когда Негорящий говорил с ней, она замечала, что никогда не замечала такого яркого оттенка прошлого. И когда он даровал ей глаза, то в первый свой раз открыв их и посмотрев на Избранную Нежить, ненадолго застыла, чтобы после расплыться в грустной улыбке.

— Путь звезды всегда заканчивается разрушением и потерей собственного сияния, Мириан, — эти слова были первыми и последними, что она говорила после получения зрения, более даже после расспросов не возвращаясь к этой теме.

После же, когда у него наконец появилась возможность использовать свою магию и отключить душу от заложенных в них законов, Хранительница… уже узнала всю правду. Вся возможность расспросить её об этом феномене и словах исчезла. Не помогала даже перемотка времени, что изучил Негорящий позже.

Хранительница… уничтожила себя во всех временных линиях, не в силах справиться с безумием мира, в котором ей приходилось жить. Выжгла собственную душу из самих настроек мира, используя силу прошлых своих версий.

И совмещая всю информацию, Негорящий находился в неком дисбалансе. Если слова Хранительницы окажутся правдой, то его неизбежно ждёт конец, к которому он так идёт. Но соотнося её слова и выражение лица, то конец может оказаться далеко не тем, что он сам себе выбрал.

Возможно ли, что Хранительница смогла узреть будущее? Шанс есть, но он крайне невелик, даже при условии, что она могла лицезреть прошлое. Будущее и прошлое — две совершенно разные концепции. Будущее не определено, и существуют миллионы вероятностей, но вот прошлое в мире Скверны статично. Оно уже было и не могло измениться.

Существует всего две развилки, при которых Негорящий оставляет или тушит пламя. Сошла ли она с ума, узрев миллионы повторов прошлого? Негорящий не знал этого и не хотел знать, интерес угас вместе с остальными эмоциями, что когда-то создавали его человеческую личность. Ныне он может лишь имитировать их, но в этом не было абсолютно никакой нужды.

Он устал от игр и бренности собственной судьбы. Его путь уже определён, и никто не сможет ему помешать. А если и попытаются, то в душе Негорящего содержится запас куда более опасный, чем любая возможная угроза. Если ему, как звезде, будет суждено угаснуть, то оставшимися крохами своего сияния он уничтожит всё, до чего сможет дотянуться.

Похлопав Сифа по голове, из-за чего та поднялась, и разумные глаза зверя с пониманием посмотрели на Рыцаря.

— Твоя жизнь может продолжаться, — ладонь прошлась по нижней челюсти, приподнимая голову. — Ты потерял своего друга, но этот мир куда дружелюбнее нашего. Здесь нет Скверны, нет Нежити. Этот ореол обитания тебе как никогда подходит. Ты волен найти себе спутника или же завести семью. Душа мира Скверны сильна от эманаций того места, я лишь восстановил её целостность. Здесь нет того, кого тебе нужно охранять, нет того, за кем ты обязан следовать. Весь этот мир в твоих руках, Сиф, ведь… ты свободен.

Волк наклонил голову, пытаясь полностью собрать картину слов Негорящего. Он шевельнул ушами, прислушиваясь к отличным от прошлого звукам. Звукам, что вопили от жизни. Его нос дёрнулся, вдыхая запах не пыли, гниения и смерти, а чего-то неизвестного. Чего-то прекрасного и неизведанного. Но его глаза неотрывно смотрели за мужчиной, что когда-то спас его от смерти.

Сиф понимал, что хотел сказать Рыцарь. Об этом говорили не слова, а то потаённое внутри него, что он даже сам не замечал. Та самая крупица доброты, что не смогла выжечь ненависть. Он не хотел, чтобы Сиф проходил через то же, что и он сам. Негорящий открыл ему путь свободы. Волк сам мог выбирать, что ему делать, ведь здесь не было опасности, что поджидала за каждым углом.

Волк опустил голову и боднул Негорящего и жалобно взвизгнул, как бы говоря, почему он не может идти с ним.

— Я слишком устал, Сиф, — рука прошлась по уху. — У меня нет никакого желания показывать тебе, как умирает ещё один твой спутник.

Волк лёг на живот и выставил передние лапы, уложив на них голову. Его золотистые глаза неотрывно смотрели, как Негорящий поднимался и, отворачиваясь, удалялся в густоту леса. Рот Сифа открылся, выдавая жалобный вой, словно провожая последнюю знакомую фигуру в этом неизвестном мире. В глазах Сифа проявились кристальные слёзы, ведь он вновь... потерял кого-то дорогого для себя.

Негорящий услышал вой, но не развернулся. Его холодные глаза были полны пустоты и еле проблёскивающего непонимания. Он не мог понять, все его мысли всё ещё крутились о смысле собственного имени и пути, что для него был уготован.

Но избавился от этих мыслей пугающе быстро, стоило ему вспомнить свою цель. Его ладонь против воли сжала меч на поясе, издавая хруст, но он не обратил на это внимания. Его взор был направлен вперёд, туда, где его ждала смерть, которой он так жаждал. Туда, где кончится его чёртова жизнь.

Выйдя из леса и вновь узрев высокие стены Столицы, Негорящий не стал идти к воротам. Он лишь беззвучно опустился возле высокого дерева, облокотившись спиной о его ствол. Перчатка на руке исчезла, позволяя коже притронуться к ставшей прохладной траве.

Сжав ладонь и вырвав пучок, Негорящий раскрыл её и посмотрел траву, что в его руках уже через секунду начинала тлеть. Его взгляд сфокусировался на мелком насекомом, что бежало по его пальцу в попытке сохранить свою жизнь.

Рука опустилась, позволяя паучку спуститься на траву и спасти свою жизнь от участи быть сгоревшим. Глаза Негорящего неотрывно смотрели на место, где только что исчез паук. Он всё ещё чувствовал его. Чувствовал, как, отпустив его на волю и позволяя спастись, он уже через минуту напал на другое насекомое, впиваясь своими клыками в его тело.

Он ощутил, как по душе прошёлся незаметный всполох смерти. Смерти в муках от расплавляющего органы яда. Мир Скверны научил Негорящего не бояться смерти, не чувствовать боли и не ощущать душевных терзаний. Мир приучил его быть оружием, что из раза в раз становится всё острее и смертоноснее, чтобы в конечном итоге заколоть собственного создателя.

Но сейчас, находясь в условно мирной обстановке, эта установка начала давать сбой. Негорящий понимал природу паука и его нужду в пище. Понимал, что он находится на более высокой цепочке эволюции, нежели насекомое, что он убил. Он понимал себя, что для собственного выживания он должен был убить всех.

Тогда почему в мире Скверны, находясь на более низкой цепочке эволюции, он должен был пробираться и эволюционировать? Для чего были все те смерти, для чего его руки, запятнанные по локоть в крови, должны были становиться оружием? Почему именно он должен был стать той самой Избранной Нежитью, что смогла потушить пламя?

Почему он не сдался? Почему смог карабкаться наверх, наплевав на собственное сознание, из раза в раз получающее новую трещину? Что им двигало? Что в нём было такого особенного?

Всё его сознание, заточенное на сбор и анализ информации, было направлено на решение резко занявшего главенство в его голове вопроса. И оно не могло найти ответа. В чём смысл всех тех знаний, что он накопил, если они не могут дать ему ответа? В чём был смысл терять себя в попытке выбраться?

Почему именно он?

Глава 15

Негорящий наблюдал за темнеющим небом. Наблюдал, как тьма постепенно захватывает мир в свои владения. Но вместе с тем Тьма не ограничивала, она забирала возможность одних, но даровала её другим. Люди в закрытых балахонах, от которых разило смертью, приближались к огромным вратам столицы. Их повозки полны ценнейшего груза, что лишь изредка всхлипывал внутри.

От торговцев исходил смрад, разносящийся на километры, но пустой взгляд продолжал наблюдать за ними. Ощущал души, что оказались расколоты от вывертов жизни. Ещё вчера они могли быть счастливыми, как и многие здесь, но уже через день оказались по ту сторону жизни, где остаётся влачить своё жалкое состояние и надеяться, что их купит кто-то подобрее.

Негорящий мог им помочь, но это ничего не поменяет, а лишь отсрочит неизбежное. Сама душа Негорящего уже в момент прохождения сотен циклов окрасилась в угольно-черный цвет, что позже окрасился гнилью и начал впитывать Тьму мира Скверны. В один из моментов он понял, что Тьма в его душе куда лучше ослепляющего света, что так и не смог спасти его.

Тьма даровала покой, ведь приняв её, он осознал, что окончательно потерял себя, а Свет… Свет давал надежду на лучшее, но это лучшее никогда бы не наступило. И Избранная Нежить решила собственноручно скинуть себя в Бездну, чтобы больше никогда не видеть твердящего о спасении Света. Свет был слаб и беспомощен в мире Скверны. Свету не было места в месте, пропитанном смертью и безысходностью.

Его потуги были похожи на последний вздох умирающего создания, что руками хватался за глотку, надеясь продлить свою жизнь. Но смерть была концом всего. Всего, кроме мира, застрявшего в цикле перерождений.

И Негорящий не давал надежду на лучшее, ведь как когда-то лучшее не смогло дать ему и шанса, так и он не будет идти против естественного порядка. У него была сила Мира, но не было его воли.

Его Мир сейчас ограничивался им самим и душами, что он знал в прошлом.

Жажда спасения угасла ещё давно, ведь вместо неё осталась жажда закончить свой путь и отдать дань уважения тому, кем он был когда-то.

Голова Негорящего даже не дёрнулась, когда позади него возник силуэт. Он чувствовал его, он узнал его, но ему не было смысла реагировать. Пришедший сам расскажет свои мысли.

Черноволосая девушка стояла рядом с Рыцарем, наблюдая, как перед ним полыхает костёр. Она не понимала, как может так ярко гореть пламя из костей. Откуда берётся этот ресурс, но быстро спохватилась и дёрнула головой.

— Я… пришла забрать долг, — её голос был спокойный и собранный, таким, каким он не был в их первую встречу.

— Назови свою цену, — в пустых глазах Негорящего не отражалось ничего, кроме завихрений пламени, так гармонично и привычно находящихся в зрачках.

Словно… им там и место.

— Сила. Я хочу, чтобы ты сделал нас сильнее, — алые глаза зафиксировались на шлеме Рыцаря. — Хочу, чтобы мы победили.

— Мой долг распространяется лишь на тебя, — констатировала Избранная Нежить, замечая, как сжались губы девушки. — Я могу сделать тебя сильной. Даровать силу, которой не будет равных в этом мире. Но осознав цену, ты откажешься.

— Скажи мне её, — взгляд девушки заострился, стоило ей услышать заветные слова. — Назови цену.

— Безумие. Ты станешь настолько сильной, что этот мир станет для тебя невыносимым. Его мирная обстановка. Люди, что здесь обитают. Осознав, что жизнь других может закончиться, стоит тебе лишь пошевелить пальцем, сведёт тебя с ума. Тысячи голосов будут преследовать тебя, ведь именно они дают тебе силу, что ты так жаждешь, — Негорящий на секунду раскрыл своё сознание, позволяя девушке заглянуть туда.

Акаме вздрогнула, её лицо исказил ужас. Ужас завываний миллионов голосов, ужас той тяжести, что несёт за собой эта сила. И ужас от осознания, что Рыцарь перед ней живёт с этими криками и до сих пор не сошёл с ума. Она видела, как сотни искажённых лиц визжат от боли, страха и пытаются выбиться вперёд, заняв главенство. Она видела созданий, отголоски которых заставляли её тело покрыться мурашками и ощущением опасности куда большим, чем она чувствовала даже от Эсдес.

— Я могу дать тебе её. Эту силу, что ломает всё. Но ты откажешься, — спокойно сказал Негорящий, заставляя девушку оцепенеть. — Твой клинок. Я могу закончить его.

Слова Негорящего лишь через несколько секунд дошли до адресата. Девушка взглянула на свою катану. Смертоносный Тейгу, способный одним ударом убить любого воздействием яда.

— Это сделает меня сильнее? — оружие в её руках уже было достаточно сильным, чтобы вывести её на верхнюю границу эволюционной цепи.

— Это сделает оружие полноценным, — впервые Негорящий повернул голову, устремив свой взгляд на девушку. — А это куда полезнее сырой силы.

Акаме прикусила губу, застыв в раздумьях. Она хотела силы, ведь знала, что он может дать её. Она могла сказать, что его долгом будет считаться выполнение их цели — уничтожение коррумпированной Империи и создание порядка. Но она не хотела полагаться на него. Не хотела позволять другим исполнять её цель. Она хотела сделать это с Ночным Рейдом.

Даже поход сюда был полностью согласован. Они долго обдумывали, как именно взыскать долг, но пришли лишь к одному — если этот неизвестный такой сильный, то он может рассказать, каким именно образом он стал таким. И Акаме узнала. Узнала цену этой силы и не хотела связывать себя с ней. Не хотела сойти с ума от раздирающих душу криков.

— Что именно ты имеешь в виду под «закончить»? — задала она ещё один вопрос.

— Всё ваше оружие создавалось руками, не имеющими понятия, что именно они создают. Они лишь пытались наделить его свойствами и сделать сильнее. Но не осознали концепцию души, из-за чего не достигли и половины нужного результата, — холодно сказал Негорящий, проводя пальцем по катане девушки, что лишь в этот момент осознала отсутствие собственного оружия. — Твоё оружие источает сильный яд и не может затупиться. Но душа зверя внутри способна на большее. Она не должна создавать яд, она должна создавать проклятие. Природа души зверя, заключённого в твоём оружии, позволяет использовать силу, неподвластную носителю, и превосходить свой предел за счёт пожирания жизненной энергии того, кто оказался им ранен. Но цена будет соответствовать. Использование жизненной силы для усиления накладывает отпечаток на того, кто пользуется этим оружием. Каждый раз, когда оно будет уносить жизнь, оно будет забирать часть жизненной силы носителя. В твоём случае его можно будет использовать лишь десяток раз перед тем, как твоё тело потеряет весь запас жизненной силы. Но именно на эти десять использований ты станешь сильнейшей.

Словно не расписывая её жизнь, а рассказывая скучный и монотонный рассказ, спокойно и буднично произнёс Негорящий. Ему не нужны были другие слова, он говорил правду, и неважно, какой именно она была. Он преподнёс девушке два варианта, и каким будет её выбор, решает только ей.

— Насколько сильное будет усиление? — выдохнув, задала она последний вопрос.

— В зависимости от поглощённого существа. Сильное существо может увеличить все твои показатели в несколько раз. Слабые же дадут лишь двух-трёх кратное усиление. Я могу дать тебе не просто оружие, а закон Обмена, заключённый в Душе зверя, — Негорящий протянул оружие обратно, и, взяв его обратно, Акаме замерла, наблюдая за обнажённым лезвием катаны. — Твой выбор?

Девушка не отвечала, продолжая раздумывать. Цена хоть и казалась огромной, но… Она могла себе это позволить. Если использовать это оружие лишь в качестве последнего шанса. Если взять с собой другую катану…

— Оружие, — кивнула девушка, протягивая клинок обратно.

Негорящий ничего не сказал, а лишь взял клинок и положил себе на колени. На его пальце проявилось золотое пламя. Избранная Нежить начала вырисовывать письмена по всему клинку, и уже через секунду из клинка раздался рёв зверя. Однако руки Негорящего не остановились.

Техника создания оружия из Душ была изучена им давно, в момент, когда у него не было сил, чтобы из раза в раз отправляться в Храм Огня. Его изготовление оружия из Душ отличалось от того же в транспозиционной печи, ведь та вытягивала суть Души и заключала её в оружие, ей подходящее. Негорящий же ковал саму душу, заключая её в нужную форму, используя не суть, а концепт души, являющийся более высокоранговым аспектом, извлекая из него не только особые свойства, а совершенно всё.

Транспозиционная печь создавала оружие, Негорящий же создавал организм, вживлённый в оружие. Лишь через полчаса рёв монстра затих, а Катана приобрела алый с заметными золотыми линиями цвет. Клинок не изменился в длине, но на кромке оружия проявились еле заметные зазубрины, а гарда заменилась на пасть существа с острыми зубами, вгрызающимися в металл.

Негорящий не глядя протянул Катану обратно в руки Акаме, и та, приняв оружие, ощутила совершенно новое существо, в ней заключённое. Оно словно умоляло её насытить его, дать вновь почувствовать позабытый вкус крови. И исполнив его желание, он поделится полученной силой.

Девушка взмахнула головой, избавляясь от наваждения. Её глаза сузились, понимая всю опасность оружия, что ей дали.

— Спасибо, — с заминкой сказала Акаме.

— Долг уплачен, — для Негорящего не было ничего удивительного в созданном оружии.

Ему не нужна была благодарность. Он знал лишь одно — долг уплачен. Как девушка будет пользовать данным ей оружием, его не волновало. Утопит ли она этот мир в крови или же выбросит созданное им оружие туда, где его никто не найдет.

Акаме ещё раз кивнула и растворилась во тьме ночи. Туда, где её ждали уже знакомые Негорящему души. Он не обернулся, вновь заострив свой взор на костре.

Где-то далеко он чувствовал медленное приближение сильной души. Последняя песчинка его ожиданий откликнулась на её приближение.

Негорящий вновь застыл в ожидании.

Ведь осталось ещё совсем... немного.

Глава 16

Голова Негорящего была направлена на Север. Именно там он чувствовал Душу. Сильнейшую из всех, что он видел в этом мире. И пусть для этого осознания ему пришлось разом опустошить огромное количество Душ, дабы Заклинание достало своим радиусом до еле уловимого всплеска силы. Какой бы мощью не обладала Избранная Нежить, не в его возможностях было рассмотреть нужное за пределами сотен километров, не пожертвовав чем-то.

И даже тогда, когда казалось, что он достиг своего пика. Негорящему не было смысла повышать собственную силу, но та самая… Адаптивность активировалась сама. Она никогда не спрашивала его разрешения. Она существовала отдельно от него, но внутри. Она имела своё сознание, свою цель — создать тело, что не могло сломать ничего и никто во всей вселенной.

Адаптивность сама по себе являлась концептом эволюции, каждый раз отодвигающей дверь следующего этапа. И сейчас, когда тело в одно мгновение лишилось огромного пласта душ, Адаптивность активировалась, но далеко не так, как делала это прежде. В прошлом она воздействовала на тело, позволяя ему становиться прочнее, выносливее и лучше во всех физических аспектах, то сейчас… Она двинулась дальше — в саму суть Заклинания.

Словно огромным ластиком она стирала само заклинание, чтобы в следующий миг вписать туда новые данные. Данные, адаптированные под самого Негорящего. Под силу его души, под силу его волшебства и мощь его интеллекта. Адаптивность переписала само заклинание, адаптировалась к потере и снизила затраты втрое.

Сам Негорящий никогда таким не занимался. Его запасы были поистине бездонны, и он никогда не пытался сделать созданное заклинание слабее, увеличить его мощность путем меньших затрат. Нет, он создавал заклинание, чтобы оно работало, и если оно работало, он больше не прикасался к нему. Ему было плевать на траты, плевать, сколько душ поглотит одна активация.

Он создавал, чтобы выбраться, а не чтобы изучить и улучшить.

Но вместе с тем, наблюдая за этим процессом, он впервые за долгое время ощутил не пустоту, что жадными и острыми когтями рвала его душу на части, а интерес. Интерес исследователя, столкнувшегося с чем-то совершенно новым и тем, что он никак не мог ожидать.

Его мысли, медленно текучие в процессе анализа окружения, закрутились с невиданной скоростью. Мир под действием сознания замедлился. Негорящий поднял ладонь, активировав Божественное пламя. Волшебство, Пиромантия и Чудеса закружились в его ладони. И Адаптивность активировалась вновь.

Она скрупулёзно начала перестраивать Заклинание. Адаптивность искала несоответствия, небольшие ошибки, заплатки, которые Негорящий накладывал для стабильной работы Заклинания, и исправляла их, находя более выгодные и простые пути.

Изначально Негорящий создал это заклинание, поместив в пламя Пиромантии Волшебство, что, окутав, сделало его холодным и начало потреблять куда больше маны, чем раньше. А после он вложил в это холодное пламя Веру — настоящую и тёплую. Пламя изменилось. Оно не было белым с самого начала, лишь светло-голубым и не достигало температуры Пламени Пиромантии, но в нём появилось что-то иное.

Оно не гасло. Негорящий в тот момент сражался с Понтификом, окружившим его иллюзиями. Он не думал, а действовал, как того требовала ситуация. В одно мгновение он вложил в это заклинание все запасы, что у него были, и тогда узрел новый эффект.

При столкновении Божественного Пламени с Тьмой… происходит взрыв. Разность элементов, неспособных существовать при столкновении. И пусть Тьма являла собой смешивание Волшебства и Чудес, именно Божественное пламя не могло существовать в симбиозе. Этим взрывом Негорящий погубил не только себя, но и почти весь Иритилл Холодной Долины.

Мир исправил оплошность Негорящего, восстанавливая округу при перерождении, но сам факт того, что одно заклинание могло произвести такой ущерб, был невообразимым.

И сейчас Адаптивность полностью перестраивала заклинание. Ранее оно походило на рисунок калеки, в котором можно прочитать изображённое, Адаптивность же пыталась создать хоть и не картину, но подправить эскизы, позволяя картине выглядеть куда качественнее и понятнее.

Она закончила лишь через три дня. Заклинание, в котором были заключены совершенно разные ответвления магии, оказалось сложным и неподатливым. Оно не хотело работать на новых вводных, и приходилось постоянно что-то менять и пробовать тысячи вариантов. Негорящий с любопытством наблюдал за этим во внутреннем мире.

И когда Адаптивность справилась, Негорящий активировал заклинание. Оно не казалось другим, оно не имело других эффектов. Оно не изменилось. Лишь стало… проще. В прошлом ему приходилось, пусть и без труда, держать в голове три струны в определённом для каждой натяжении, дабы заклинание не превратилось во что-то другое.

Сейчас же его руки были заменены на проекцию. Адаптивность настроила заклинание, и сейчас оно само выбирало нужное натяжение, снижая нагрузку на разум. Негорящий знал, что стоит ему активировать Божественное пламя чуть сильнее, позволить Чуду чуть выбиться вперёд, Адаптивность вновь активируется и попытается перестроить заклинание под новую информацию.

Но он этого не хотел. В момент того, как Адаптивность работала над одним заклинанием, Негорящий активировал другое — Замедление Времени в пятиметровом от себя радиусе. В его ускоренном сознании под замедлением времени прошло долгих три дня, а во внешнем мире, не попавшем под замедление, пролетела неделя.

Целую неделю торговцы, авантюристы, стража и остальные наблюдали за облокотившимся на ствол Рыцарем, за всё это время не сделавшим ни единого движения. Стража вызывала солдат из столицы, и те подходили к Рыцарю. Но стоило им подойти достаточно близко, как их движения становились вязкими и невозможными.

Они чувствовали себя так, словно пытаются бороться с огромной волной и бежать ей наперекор. Они не решились атаковать, а оставили Рыцаря в покое, доложив вышестоящим. И те поставили слежку, но пока Рыцарь не совершал действий против империи, они его не трогали. Лишь следили и записывали.

И когда наконец Рыцарь двинулся, солдаты на стене двинулись и подняли подзорные трубы. Они видели, как в руке Рыцаря проявляется белоснежное пламя. В их головах словно взорвалась информация. Все Рыцари Столицы получили указ на прошлой неделе, что в городе появился обладатель неизвестного Тейгу, связанного с огнём.

Им не нужно было провоцировать его, говорить о службе Столице лишь в положительном ключе и постепенно привлекать на свою сторону. И два солдата, поставленные на охрану, увидели в этом возможность. Возможность не только приписать себе заслуги о успешном привлечении обладателя неизвестного Тейгу в ряды солдат Столицы, но и заручиться связями.

Связь с обладателем Тейгу была крайне ценным активом, ведь такие солдаты не могли быть меньше, чем Капитанами. А учитывая увиденное, этот Рыцарь, если у них получится, совсем скоро встанет наравне с Генералом Эсдес.

Негорящий же в это время ощутил присутствие той самой сильной души в самой столице. В огромном замке. Рядом с тем большим полуживым оружием.

Избранная Нежить поднялась. Его тело за это время не утратило былой силы, не затекло, у него не было спазмов. Ведь Огонь в его теле всегда держал его организм на пике. Он мог десятилетиями оставаться неподвижным и даже после показать свой максимум. Нужна была лишь подпитка этого пламени, но её было в избытке.

Взор Рыцаря прошёлся по воротам, по стражникам, что с настороженностью наблюдали за ним. Он видел в их глазах узнавание. Они знали его, но он не знал их. Информация о нём блуждала в глазах ещё двух, тех, что стояли на стене и неотрывно смотрели на него, что-то обсуждая.

Но Негорящему не было до них дела. Он знал, что Сильная Душа с голубыми волосами ждала его вызова.

И он очень надеялся, что она оправдает его ожидание.

Глава 17

Девушка с голубыми волосами, не обделённая красотой и силой, но взамен этого Бог наделил её крайне скверным, почти убийственным характером. На её скучающее лицо плавно падал снег вместе с пеплом, в то время как глаза были направлены на сидящего на коленях мужчину, что с похабным лицом смотрел на неё.

Сильнейший воин Севера, так его когда-то называли. Услышав это имя, она ожидала сражения, что сможет хоть немного качнуть застоявшийся дух, но в итоге это превратилось в то, что обычно и происходило.

Истребление.

Мусорный герой не смог даже поколебать её сердце. Ей хватило двух минут, чтобы справиться с противником, против которого не могли сразиться и сотни обычных бойцов. Её нога метнулась, пробивая голову мусорному герою и отправляя ту к кольям, на которых были насажены другие воины Севера.

— Возвращаемся, — махнула она рукой, приказывая застывшему в стазисе войску начать сборы.

— Генерал Эсдес, — через пару минут рядом с ней, приложив руку к голове, появился один из солдат, — донесение из столицы.

Девушка не ответила. Ей не хотелось слушать весь бред Советника, коим она уже сыта по горло. Но это была её обязанность, потому, постояв некоторое время в тишине, она кивнула.

— Господин Советник велит вернуться в Столицу как можно быстрее. Повстанческая группировка Ночной Рейд доставляет проблемы, вы нужны в Столице для решения данной проблемы, — монотонным голосом продиктовал солдат. — Добавлено примечание — объявился обладатель неизвестного Тейгу Огненного Типа. На данный момент он находится рядом с вратами в Столицу. Приблизительный уровень сил — катастрофический. По рассказам сопроводивших его в город солдат способен уничтожить Циклопа за один-два удара голыми руками.

И если вначале отчёт её не интересовал, то в конце, когда слова о обладателе неизвестного Тейгу прозвучали из уст солдата, её глаза чуть расширились, а на лице проявилась небольшая улыбка. Она устала надеяться на хорошее сражение, но приставка о силе, способной уничтожить Циклопа за пару ударов голыми руками, давала надежду на что-то отличное от её рутины.

— Прикажи ускорить сборы, — спокойно сказала Генерал, — выдвигаемся через двадцать минут. Хотя нет. Оставайтесь здесь, я выдвинусь одна.

Словно тени, после её слов позади появились трое солдат в чёрных фраках. Они опустились на одно колено и ждали дальнейших указаний.

Одним прыжком Эсдес добралась до своего ездового монстра и, кинув взгляд назад, где находились её подчинённые, повернулась. Уже в следующую секунду монстр поднялся в воздух, направляясь в Столицу.

Что-то в её душе впервые замирало от нетерпения. Она не чувствовала такого никогда. Словно сам мир шепчет ей прямо в ухо, что эта битва будет другой.

Под монстром стремительно пролетали поля, раскинувшиеся на сотни километров леса, наполненные монстрами разных мастей, способных в одиночку уничтожать деревни за считанные минуты. Раньше, в порыве поиска сражений, Генерал могла бы спрыгнуть и сразиться с ними, но сейчас… сейчас её сердце принадлежало тому, что ждёт её впереди.

И всего спустя несколько часов полёта, когда она остановилась, чтобы монстр передохнул, её голова дёрнулась вбок. Именно там, где находилась столица, она ощутила мощный порыв энергии, волной прошедший, казалось, по всему миру.

— Только что… — тихо сказала она. — Было создано что-то ужасное.

Её лицо исказилось в оскале. Дрожь пробила тело, заставляя сжать кулаки в попытках успокоиться. Ей хотелось немедленно поднять в воздух монстра, чтобы двигаться дальше. Но она не была дурой и понимала, что в таком случае до столицы она не то, что не долетит, а останется одна где-то в лесах в ожидании, когда монстр восстановится с нуля.

Если она будет бежать, то достигнет столицы только через две недели, в воздухе же время снизится до нескольких дней. Слишком нерационально. Но она ощущала, как вместе с этой волной, поколебавшей мир, проявился сигнал. Неподвижное и ожидающее, мирно потрескивающее пламя костра. Эсдес слышала треск, улавливала запах, но не древесины, а чего-то иного. Запах смерти, нежно обнимающий её за плечи.

Три Зверя, обладатели Тейгу в армии Генерала Эсдес, застыли в ужасе. Они разделяли эмоции своей начальницы, но не были не такими сильными, чтобы проигнорировать ту волну энергии, задевшую что-то внутри, заставляя упасть на колени. К их глоткам словно приставили заточенные косы, и одно неверное движение кончится тем, что их головы станут изваяниями на земле.

И пусть волна прошла, Звери не могли прийти в себя ещё несколько минут, в то время как Генерал Эсдес, дождавшись, пока монстр отдохнул, одним рывком забралась наверх и помчалась в столицу. Она сгорала от нетерпения и жажды.

Каждая преодолённая миля, каждый метр она всё лучше ощущала эту энергию, что своей силой дурманила ей голову.

И когда до Столицы оставалось лишь пара часов, её улыбка на мгновение треснула. Она видела Столицу где-то вдалеке, едва заметная точка, что не заметишь, если не знать, что там что-то есть. И рядом с ней висел образ, заполоняющий всё небо.

Ярко-голубое при приближении, оно всё больше заполонялось серостью с жёлтыми всполохами, словно разряды электричества возникающие рядом с Рыцарем, облачённым в тёмную броню. Его лицо нельзя было рассмотреть из-за натянутого капюшона, оставляя только чёрный провал, в котором в такт жёлтым завихрениям подсвечивались пустые изумрудные глаза. Рыцарь держал в руке огромный топор, размерами сравнимый с ним самим, искажённый и уродливый и, казалось, живой, ведь падающий пепел словно что-то пробуждал в нём, заставляя дрожать, отражаясь гулом от неба.

Волна страха пронзила сердце Эсдес, заставляя задержать дыхание от увиденного. Она подумала, что это наваждение, миф, подкинутый сознанием в реакцию на энергию, но нет. Генерал закрыла глаза, успокоила дыхание и закопала страх в глубине души, но открыв их вновь… силуэт не исчез.

Наоборот. Его пустые изумрудные глаза в этот раз смотрели на неё, заставляя монстра взвизгнуть и замереть от страха. Инстинкты монстра взревели, словно один лишь взгляд этого существа способен уничтожить его. Он резко спикировал вниз, заставляя Эсдес крепче сжать поводья, но не оторвать взгляда от этого Рыцаря.

Он наблюдал за их падением и только когда они скрылись за листвой деревьев, отвёл взгляд. В груди девушки бился страх и восторг, совершенно разные эмоции. Страх и восторг от одной лишь пассивной демонстрации силы существа, с которым ей придётся столкнуться.

Она спрыгнула с дрожащего от ужаса монстра и прислонила ладонь к дереву. Её прерывистое дыхание затмевало шум ветра и колыхающихся листьев.

Ещё в момент вылета она чувствовала, что эта битва будет особенной. Мир кричал ей об этом, заставляя сердце биться чаще. Та волна энергии была даже не частью, а лишь жалкой частицей той мощи, которой обладало это существо. И этот страх пробудил то, что она, как думала, давно победила.

Крики. Тысячи голосов в одно мгновение заполонили её разум. Тейгу активировался вновь. Она знала, что не победила его до конца, лишь задавила их своей волей, и пока она была крепка, они не смели высовываться. Сейчас пережитое потрясение заставило дух пошатнуться, открывая дверь голосам.

— Мешаете, — ладонь сжалась, срывая кору и сминая дерево, на которое она облокачивалась.

Волна холода распространилась от её ног, в один миг превращая ездового монстра в ледяную статую и убивая часть леса. И вместе с этим голоса утихли, оставляя её в благом безмолвии.

Кинув взгляд на заледеневшего монстра, Эсдес лишь прищёлкнула языком.

— Бесполезный, — под её ногами образовалась колонна из холода, служащая трамплином, отправившим её в сторону столицы.

За неимением монстра она достигла столицы только через пять часов, всё это время наблюдая за тем, как силуэт существа становится всё ближе и ближе. И в момент, когда она приблизилась к воротам, она могла разглядеть только одну из пластин на ноге.

Но вместе с этим она видела, как всюду падает пепел, который не видел никто, кроме неё. Остальные были слишком слабы, чтобы видеть это. И в этот раз она через силу могла признать, что их слабость послужила их спасением. Стоит им ощутить эту мощь, как они умрут на месте.

Прохожие кланялись, стоило им увидеть её фигуру, другие в страхе отводили глаза, третьи пытались заслужить её расположение, одаривая подарками. Она не обращала на них внимания. Ей нужно было во дворец, чтобы выслушать слова императора и советника, а после готовиться.

Готовиться к бою, в котором живым выйдет только один.

Не затмевая мысли ничем, она быстро приблизилась к двери. Она не ждала приглашения, просто толкнула дверь, ведь чувствовала, что внутри были те, кто ей нужен.

— Генерал Эсдес, — с удивлением сказал Советник. — Не ожидал, что вы так ворвётесь сюда.

— Прошу прощения, у меня появились неотложные дела, потому не было времени ждать, — преклонив колено, сказала Генерал.

— Что ж, учитывая ваши заслуги перед империей, я не смею вас наказывать, — сказал юноша, сидящий на троне, с улыбкой. — За блестящее покорение Северных земель вам полагается награда в виде десяти тысяч золотых слитков.

— Благодарю, Ваше Величество, — опустила голову девушка, — прошу отправить их армии, оставшейся на границе Северных земель.

— Хорошо, пусть будет так, — кивнул император. — Пусть вы и только прибыли, но у меня есть для вас задание. Группировка «Ночной Рейд» уже некоторое время терроризирует мой город, и потому вашим заданием будет искоренить эту угрозу.

— Приказ ясен, Ваше Величество, — в этот момент Советник и Император заметили, что девушка еле сдерживает улыбку.

— Вас что-то развеселило, мой генерал? — с любопытством спросил Император, чуть пододвигаясь вперёд на троне.

— В вашем письме присутствовала информация о неизвестном пользователе Тейгу, — подняла она голову, и они увидели блаженную улыбку на её лице.

— Верно, не так давно погибший капитан Бальтазар из Двадцать Третьей Дивизии привёл с собой воина, что в одиночку прикончил Циклопа. Исходя из его наблюдений, монстр был уничтожен одной или двумя атаками, — кивнул Советник, — прямо сейчас этот неизвестный сидит перед воротами Столицы, и за ним ведётся круглосуточное наблюдение. Однако, по докладам, воин не двигался последние дни, застыв как статуя. И буквально некоторое время назад пошевелился.

— Ха-ха-ха, — глаза Советника и Императора сузились в ответ на смех девушки. — Ваше Величество, попытки подчинить этого воина будут бесполезными. Я не хочу скрывать, потому не мал тот шанс, что он окажется равен мне или даже сильнее. Из-за этого все проблемы, связанные с этой террористической группировкой, кажутся сущей мелочью. Он ждал меня, я это чувствую.

Суженные глаза находящихся в тронном зале сузились ещё больше.

— Вы отдаёте отчёт своим словам? — серьёзно спросил Советник, предчувствуя уровень угрозы.

— В полной мере. Именно поэтому мне нужно некоторое время для отдыха и последующей битвы, — девушка поднялась и развернулась, отвесив поклон. — Прошу меня простить, Ваше Величество.

— Д-да, отдыхайте, — вздрогнув, сказал Император.

Эсдес же приблизилась к своей комнате и открыла дверь. Вся её одежда разом упала на пол. Она легла в ванную, которую заранее набрали слуги, когда она отдала им приказ ещё по приходу во дворец.

Генерал отмыла себя от запёкшейся крови и воздуха Севера. Её ладонь на мгновение замешкалась, но взяла халат и накинула на голое тело. Её рука, дрожащая от волнения, толкнула дверь ванной, чтобы заметить Рыцаря, что сидел, облокотившись на подоконник.

Она осмотрела его с ног до головы. Заметила, что его силуэт крайне отличается от того, что она видела. Сейчас она не ощущала того ужаса, что почувствовала на подлёте. Он словно… намеренно сделал себя слабее.

— Ты… слабее, чем должен быть, — её голос не дрожал, а лишь констатировал.

— Я должен быть таким, — холодный ответ, наполненный пустотой, стал ей ответом. — Когда?

— Через двенадцать часов. Завтра в полдень, тогда я буду готова, — присев на кровать, ответила Эсдес, не сводя взгляда с фигуры Рыцаря, особенно от его изумрудных глаз, единственного, что было точно таким же, как на силуэте позади него.

— Хорошо, — кивнул Рыцарь и поднялся.

Его тело в одно мгновение превратилось в пепел, точно такой же, что всё это время падает на улице, и унеслось на улицу.

— Завтра… всё будет решено…

Глава 18

Негорящий дождался существа, с кем будет сражаться. Осознание этого боя, нет, осознание того, что, возможно, его долгий путь, наконец, подойдёт к концу, не позволил ему сидеть на месте. На поверхности сознания, что ни на секунду не прекращало анализ, он знал и видел, что у этой девушки нет шансов против него. Даже у Божества этого мира не было шансов на победу.

Но наложенные ограничения дали не просто возможность, они даровали немалый шанс. У неё есть сила, её душа горит, своими размерами почти захватывая всю площадь тела, а этот феномен возникал только при качествах, намного превосходящих пик.

Душа является внутренней энергией и конструктом, подобно которому в дальнейшем изменяется и сосуд, его содержащий. И когда душа начинает выходить за рамки тела, за ней следом меняется и тело, чтобы выдерживать и использовать ту силу, что она даёт. И та девушка достигла порога.

Ей хватит небольшого шага, чтобы стать чем-то большим, чем просто человек. И Негорящий знал, почему она не сделает этот шаг. Её душа расколота надвое. Родная душа задавила другую, но не покорила полностью, она всё ещё находится внутри, сжавшись, как кокон, ожидающий своего вылупления.

И пока та душа не будет поглощена, она не сможет продвинуться дальше.

— Тейгу, — сказал Негорящий, вспоминая, что именно так назывались те недоделанные орудия, созданные человечеством.

В них насильно заключены души монстров, но они не смогли раскрыть его потенциала. Тейгу же его противника было почти совершенным. Почти касалось лишь Души Зверя, что не мог раскрыть весь потенциал в человеческом теле. Оно не подходило ему, ведь даже признав первенство за этой девушкой, он не мог отдать ей всю силу.

Возможно, он всё же поможет ей, чтобы увеличить шансы, но всё будет зависеть от их поединка. Она является сильнейшим существом, и это признавало даже Божество этого мира. Если она проиграет слишком быстро, то Сломленный Рыцарь уже не сможет сдержаться.

*

*

*

Эсдес открыла глаза крайне рано, когда на небе всё ещё были звёзды, а рассветное солнце показалось бы на горизонте лишь через несколько десятков минут. Её тело могло выдерживать недели без сна, нужен он был в основном для разгрузки мозга и очистки мыслей.

Но сейчас, даже полностью пробудившись, она не смогла отогнать от себя мыслей о битве, в которой ей предстоит поучаствовать. Её глаза сфокусировались на медленно падающем за окном пепле, что, достигая чего-то физического, растворялся в воздухе и вновь появлялся где-то сверху.

Она улавливала этот тошнотворный запах тлеющих костей, но он не мешал ей, лишь бодрил сознание. Скинув одеяло, она подошла к окну, наблюдая за спящим городом и за щиколоткой существа, что почти неподвижно стояла перед стенами Столицы.

С завороженным лицом её глаза считывали каждую деталь на его броне, казавшейся чем-то неизвестным и опасным. Пластины словно горели, переливаясь в лучах лунного света, иногда подсвечиваясь золотистым светом. Ей не был интересен сам феномен этого явления, ей был интересен противник, что одним своим существованием нёс на себе силу Неба.

Не справившись со своим нетерпением, она накинула на себя одежду и выпрыгнула в окно. Туда, где находился её противник. Время было оговорено, она не будет сражаться с ним до этого момента, как бы ей не хотелось. Проносясь по крышам, уже через десяток секунд она оказалась около стен, через которые с лёгкостью перепрыгнула, чтобы увидеть потрясающее зрелище.

Там, где раньше находился огромных размеров лес, теперь была пустошь, посреди которой сидел её противник, уставившись в костёр. Костёр, в котором были сложены кости, а пламя струилось по витиеватому мечу, уходя до самой ручки.

Негорящий повернул голову к своему гостю, но не сказал ни слова. Он лишь молча, утягивая за собой, казалось, всю тьму мира, сохранял ледяную пустоту в своих глазах. Эсдес не стала ждать, одним прыжком приблизившись к нему, она села напротив.

— Время ещё не пришло, — спустя долгие минуты сказал Негорящий.

— Знаю, — кивнула Генерал, — но мне стало интересно.

Её взгляд вновь прошёлся куда-то выше него.

— Если ты видишь это, значит, у тебя есть право называться сильнейшей, — отстранённо заметил Негорящий.

— Что это? — напрямую задала вопрос Эсдес.

— Результат моих стараний и выдержки, — поднял на неё глаза Негорящий, — сила, облачённая в Дух.

Эсдес не ответила, лишь задержала взгляд на изумрудных глазах, в которых не было предвкушения, страсти или даже… жизни. Словно холодные драгоценные камни, взирающие на неё безо всякого интереса. Её любопытство усиливалось с каждой секундой.

— Как ты стал таким? — Эсдес протянула руку к пламени, чтобы понять, что-то совершенно не греет.

Оно напоминало иллюзию, но содержало в себе что-то таинственное и опасное. Что-то… противоестественное.

— Путь, полный потерь, скорби и ненависти, — спокойно ответил Негорящий, — безумие, совмещённое с разумом, и время, что сетями сковало тело, не даруя никаких шансов. Смерть, что выжидающе стояла рядом, и сила, что не давала ей забрать меня.

В голове девушки стало лишь больше вопросов от такого ответа, но она вычленила главное. Потеря чего-то ценного, скорбь об утрате, жизнь, полная ненависти, переросшей в безумие, но не полностью утратившее способность мыслить, и обретённая сила, что не давала умереть.

— Выходит, твоей целью является смерть? — надеясь, что она оказалась права, задала следующий вопрос.

— Да, — простой и лаконичный ответ стал концом её цепочки размышлений.

— Ты ведь мог стать кем угодно, почему ты выбираешь именно этот путь?

— Мир теряет краски, когда ты наступаешь на последнюю ступень. Лишь оглядываясь назад и осознавая, какой путь ты прошёл, замечаешь, что он того не стоил. Легче было сгинуть в самом начале, чем переживать это, — в первый раз в голосе мужчины прозвучала еле уловимая нотка скорби.

Негорящему казалось, что он давно отринул все эмоции, что в его душе не осталось места чему-то человеческому. Но воспоминания хранят не только информацию, но и отголоски. Пусть прошли столетия, пусть те воспоминания давно покрылись пылью, но когда ты вновь к ним обращаешься, даже покрытые пылью они вновь заставляют тебя почувствовать то, что ты, казалось, давно забыл.

— Думала, ты совсем бесчувственный, — усмехнулась Эсдес.

— Я тоже так думал, — Негорящий поднял закованную в латы ладонь и, посмотрев на неё, опустил обратно.

— На самом деле меня интересует другое. Почему сейчас ты выглядишь… не так? — подняла указательный палец девушка и указала в небо.

— Я отдаю честь старому себе, что теплил в себе веру и надежду. Надежду стать героем и закончить цикл. В тот первый раз на мне была эта броня и это оружие, — поднял клинок Негорящий, на мгновение встретившись со своим отражением на отполированной стали. — Тогда у меня не было знаний, силы, даже навыков. Я был обычным, но мне дали то, что совратило и уничтожило того «Героя», закопав его туда, откуда он никогда не смог бы вылезти.

— И что же это было? — с любопытством спросила Эсдес, пододвигаясь чуть ближе.

— Бессмертие, — холодно сказал Негорящий, заставляя глаза девушки округлиться, — шанс пытаться из раза в раз, ожидая другого конца.

— Это было неожиданно, — удивлённо сказала Эсдес, корректируя свои выводы.

Получается, обретённая сила, о которой он говорил, была завуалированным бессмертием. Вот почему смерть всегда стояла рядом, но не могла сделать ничего, кроме как ждать. Это действительно меняло всю картину.

— Тогда как ты хочешь умереть, если ты бессмертен? — задала резонный вопрос девушка.

— Я выбрался из того места и от тех, кто наградил меня этим, — произнёс Рыцарь.

— Значит, бессмертие даровали месту? — Эсдес не могла не верить словам человека, что сидел перед ней, ведь было существенное доказательство его слов, стоящее за его спиной.

— Бессмертие даровали многим, кто там находился, но лишь единицы смогли сохранить рассудок, — кивнул Негорящий.

— И как попасть в это место?

— Через брешь мира, что я пробил, когда попал сюда, — поднял голову Негорящий, смотря на небо.

Пришло время Эсдес удивляться ещё раз. Всё это время он говорил о чём-то другом. О чём-то, что она не знала и, оказывается, не могла знать. Другой мир с другими порядками. Тот, где людям даровали бессмертие. Вот почему она никогда не чувствовала этого Рыцаря, не ощущала его силы. Потому что до недавних пор его здесь вообще не существовало.

— Это многое меняет, — кивнула девушка. — Но всё же мне интересно. Каковы были бы мои шансы, если бы ты сражался на полную?

Негорящий не ответил, лишь опустил голову и посмотрел в её голубые глаза. Всего секунда, жалкая секунда, когда броня на его теле сменилась на ту, что она видела на воине над ним. Его ладонь покоилась на огромном топоре, лежащем на его ногах.

И в эту же секунду она услышала, как словно сам мир начал трескаться и ломаться под гнётом его силы. Он не мог выдерживать существо такого порядка в полной мере. Это секунды демонстрации хватило, что Эсдес пришла в ужас, по спине прошёл табун мурашек, а тело, словно каменное, не позволило сделать ни единого движения. Лишь когда перед ней предстал всё тот же воин в обычной броне, её отпустило, и она смогла выдохнуть.

— Даже божество этого мира не сможет спасти его, если я буду сражаться всерьёз, — буднично произнёс Негорящий.

За эту секунду демонстрации он потратил несколько сотен душ, чтобы залатать все дыры, созданные его силой, и отправить ещё часть Божеству для восстановления. Излом мира действует и на божество, за ним следящее. Мир является его руками, и стоит на нём появиться трещине, как на ладони бога появится кровоточащий порез. Чем больше у бога подконтрольных миров, тем меньше воздействие одного единственного.

Но у Божества этого мира этот мир был единственным, потому последствия были крайне серьёзными.

— Поняла, — тремор ушёл, а вместо него пришёл оскал.

Этот уровень был чем-то совершенно иным в глазах Эсдес. Чем-то не просто недостижимым, а чем-то, чем стоит восхищаться и даже не пытаться подражать. Она чувствовала ауру смерти, захлестнувшую её, слышала крики агонии, бывшие в тысячи раз громче её собственных.

Она осознала, что является сильнейшей в этом мире, но не более чем букашкой в другом. И все проблемы, о которых она когда-то задумывалась, оказались лишь сущей мелочью. Крики, что пытаются захватить её разум, не больше, чем еле заметный шум ветра, ведь перед ней сидит существо, чьи крики были многократно громче, и их количество выходило за грань того, что может выдержать обычный человек.

Именно это осознание, с позволения Негорящего, что всё-таки решил помочь, позволило душе девушки полностью поглотить душу монстра и принять неразборчивые крики, в конце концов слившиеся в одно слово:

[Прими]

Эпилог

Белоснежная кожа Эсдес начала стремительно менять цвет в сторону более холодного и отчуждённого оттенка, зрачок в голубых глазах вытянулся, принимая форму линии, под ровно уложенными голубыми волосами проявились бугры, вскоре пробившие кожу, что, вытягиваясь, превращались в две пары рогов, концы которых вмиг заледенели, заставляя пар струиться перед лицом, частично скрывая его.

На её предплечьях кожа загрубела и превратилась в небольшие участки чешуи, более крепкой, чем любой известный металл. Но не одни лишь руки сменили кожу на чешую, уже через несколько секунд она начала проявляться на шее, икрах, рёбрах, и буквально десяток мелких чешуек, коих даже сложно разглядеть, проявилось рядом с углом челюсти.

Кровь Ледяного Императора — Дракона, тело которого смогли уничтожить лишь когда он остался совершенно обессиленным после сражения с Огненным Императором, полностью смешалась с кровью девушки, забурлила и перестроила тело по своему подобию, даровав ей не только гибридную форму, способную выдержать почти треть силы самого Ледяного Императора, но и полноценную. Пусть даже в ней она не сможет полностью использовать потенциал могущества крови ввиду её происхождения, но даже те семьдесят процентов являются поистине чудовищными цифрами.

Больше половины изначальной силы Дракона даже звучало дико, но даже с этим Эсдес, наконец открывшая глаза, понимала, что для её противника это чрезвычайно мало. Просто кроха в море его бездонного колодца силы.

— Благодарю, — выполнив поклон, Эсдес отвернулась, и одним движением её силуэт размылся в воздухе, оставив после себя лишь освежающий ледяной ветерок.

Холодные изумрудные глаза лишь мельком взглянули на новорожденного дракона и моргнули, возвращая взор к костру.

Его конец был уже близок.

*

*

*

Солнце разрезало небо и поднималось всё выше, приближая судьбоносное сражение. Негорящий неотрывно продолжал наблюдать за костром, пока его руки механически подтачивали клинок. Ему не нужно было ничего, лишь кожа, достаточно крепкая, чтобы не оставить даже намёка на порез, когда указательный палец проходил вдоль клинка, окутанный алым свечением, и Хаос, позволяющий этому пальцу служить точильным камнем.

И когда солнечный блик ударил в его глаза, Негорящий поднял взгляд к небу.

— Время пришло, — в его голове прозвучало несвойственное… облегчение?

Словно он уже принял свою судьбу. Он убивал драконов десятками, забивал их голыми руками, разрывал их зубами, но тогда у него было не только тело Полубога, но и заклинания закалки. Сейчас, имея в своём распоряжении лишь посредственную броню, неспособную защитить даже от малейшего удара новорождённого дракона, и клинок, что никогда не пробьёт его чешую, у него оставались только его кулаки и тело, прошедшее сумасшедшую адаптацию, закованную в миллионах смертей.

А ведь стоило ему использовать лишь одну грань Хаоса, как неприступная кожа Дракона разлетится вместе с кожей. Но он не хотел больше убивать, лишь умереть самому.

И его противник, словно услышал его мысли, появился перед ним, со своим появлением вновь принося свежий прохладный воздух.

Стойка его противника была отточенной, почти идеальной. Небольшие огрехи, что уйдут с опытом, были простительны.

— Я готова к бою, — сказала Эсдес, её взгляд с вытянутыми зрачками был прикован к Негорящему, что медленно поднялся с земли.

Вместе с ним костёр под ногами истлел и испарился, словно его никогда там и не было. Не осталось даже сажи.

Подняв клинок и направив остриё в сторону Эсдес, Негорящий чуть повернул корпус и занял позицию для защиты.

Не говоря больше ни слова, сражение началось. Генерал испарилась на месте, её рапира, сотканная изо льда, в одно мгновение нанесла десятки ударов, но Негорящий, не меняя стойки, мгновенно среагировал, парировав все из них, и резко перешёл в контратаку, нанося вертикальный и горизонтальный удар едва уловимым движением.

Две рапиры, оказавшиеся в руках противника, появились на пути клинка, но смогли лишь на миг остановить клинок, чтобы позже разбиться тысячей осколков. Уклонившись, пальцы Эсдес покрылись ледяными когтями, за секунду нанося десяток порезов, вместе с которыми в сторону Негорящего понеслись волны изо льда, а за ними ещё сотни мельчайших осколков льда, заточенных до размером иглы и способных легко пробить огромный камень.

Меч в руке Негорящего превратился в настоящий ураган, разбивающий все атаки противника, но всё-таки пропустивший пару осколков, попавших в левую лодыжку и одну, прошедшую по щеке. Но даже пропуская атаку, Негорящий не чувствовал боли, ведь те осколки смогли пробить лишь броню, но не нанесли никакого урона коже.

Негорящий лишь стоял на месте, отбивая и редко контратакуя, пока Эсдес наносила непрекращающийся шквал ударов разных форм. Она создавала ледяную тюрьму, заморозившую ведущую руку противника, но тот просто вытащил её, словно лёд был не прочнее, чем бумага.

И пусть атаки лишь казались бесполезными, на деле же доспех Негорящего уже недалеко был от состояния рваного тряпья. Пластины брони отваливались, срезанные и замороженные. Лишь когда из всего доспеха осталась лишь левая часть нагрудника и половина шлема, Негорящий двинулся в атаку, перехватывая инициативу.

Его ладонь закружилась. Меч выписывал в руках мастера невероятные траектории, но Эсдес держалась и блокировала всё. Пусть созданное оружие и разлеталось на куски, оно было способно на мгновение замедлить движение меча. Запас прочности у обычного клинка был достаточно малым, потому уже через пару минут сражения от прежней заточки не осталось и следа.

Всё лезвие украшали срезы и надломы, остриё и вовсе сломалось об одну из ледяных рапир, отлетев в какое-то дерево и пробив его насквозь. Негорящий невидящим взглядом продолжал наступление, совершенно не заботясь о синих отметинах на его теле.

В одно мгновение, когда синие пятна заполнили почти всю грудную клетку Негорящего, Эсдес отпрыгнула и сжала ладонь. Из пятен вырвались десятки ледяных кристаллов. Каждая секунда сражения с противником уровня Негорящего позволяла прирождённому гению, получившему огромную физическую прибавку, развиваться семимильными шагами.

С каждой секундой боя она всё лучше понимала, на что она способна, несмотря на то, что всё время до боя она исследовала своё тело и полученную силу, в одно мгновение получившую качественный прирост. Лёд, раньше казавшийся хоть и своим, но отдалённым, стал родным — продолжением тела. Зона воздействия на мир увеличилась до сотен метров, но сейчас это было излишним.

Когда кристаллы опали, Эсдес прищурилась, смотря на измождённую и худую грудь Негорящего, где кожа обвила рёбра, внутри которых словно существовал огненный генератор. Негорящий же лишь кинул мимолётный взгляд на свою грудь и поднял клинок к небу.

С силой опустив его вниз, земля задрожала, когда по земле вместо со звоном распавшегося на осколки меча поползла трещина, поглотившая все деревья по пути. Щит был сломан ещё в самом начале, он не был предназначен для такого уровня.

Но даже потеряв оружие, битва продолжалась. В бой пошли кулаки, а Эсдес, чем дольше сражаясь и больше понимая свою силу и перенимая опыт противника, росла. Атаки Негорящего, вначале попадавшие каждый удар, теперь изредка промахивались.

Звериный оскал не сходил с лица девушки. Она понимала всю глупость этой ситуации. Она сражается с противником, способным стереть её из этого мира одним лёгким движением руки, но из-за его боли и пустоты он создал на себе цепи, тем самым позволяя ей наслаждаться сражением с Негорящим и перенимать опыт.

Впрочем, в этой ситуации было и другое дно. Сколь бы много раз она не атаковала, сколь острым бы не было оружие, оно даже не могло повредить его кожу. В этот же момент вокруг оружия проявилась голубоватая дымка, и сражение продолжилось.

Негорящий вдыхал пар, понимая, что хочет сделать девушка, но никак этому не препятствуя. И уже через десяток секунд он почувствовал, как внутри него взорвался ледяной ад. Огромный ледяной шип образовался в его лёгких и желудке. Негорящий лишь открыл рот, и из него вырвался край шипа. В это же мгновение в его живот пришлось сразу несколько ударов, отбросивших его на сотни метров.

Ломая своим телом пробивая деревья, Негорящий не сводил взгляда с Эсдес, что уже неслась за ним. Резко сжав челюсть и перекусив лёд, голова Рыцаря вернулась на место, но шип не исчез и попытался вновь пробиться в мозг. Однако Адаптация уже справилась, растворив лёд и не позволяя ему вновь образоваться.

Генерал в полёте раскинула руки, и во все стороны повеяла волна холода, разом захватывая километры пространства. Вся земля покрылась ледяной коркой, деревья покрылись льдом, превращаясь в скульптуры, как и всё живое вокруг. Негорящего постигла та же участь.

Эсдес размахнулась, скопив в рапире критическое количество ледяной энергии, из-за чего та вибрировала в воздухе, создавая ощущаемое давление, и одним движением перечеркнула фигуру Негорящего. Лёд разбирался, и впервые за весь бой на груди Негорящего появилась небольшая полоса, из которой неохотно потекла кровь.

Шлем полностью раскололся, представляя миру совершенно здоровое лицо, кардинально отличающееся от остального иссохшегося тела. Но даже это лицо портили бездонные, похожие на бездушные драгоценные камни изумрудные глаза. Взгляд Рыцаря опустился к своей груди.

Почему-то в этот момент в голове Негорящего прозвучали слова, сказанные и услышанные лишь единожды:

— Ты Герой, ведь ты был Избран забраться дальше нас, потерявшихся и заблудших, — Негорящий вспомнил улыбку Анри.

— Ты самый отважный воин, которого я видел. Если бы этот мир не был поглощён бездной, тебя бы величали как Героя! — глухо посмеявшись в своих нелепых доспехах, говорил Сигвард.

Наваждение спало, а глаза Негорящего прищурились. Ему показалось это крайне странным. Он, безусловно, помнил это, но никогда не было такого, чтобы посреди битвы его разум заполнялся чем-то посторонним. Эсдес продолжала атаковать, пока Негорящий продолжал обдумывать происходящее. Его тело работало на автомате, продолжая бой и парируя атаки.

Внезапно из его глаза проявился ледяной шип, кровь волной полилась из отсутствующего органа. Одной рукой продолжая отбивать атаки, а другой вытащив шип, Негорящий, казалось, даже не обратил на это внимания. Сила его противника росла на глазах, и это было ему только на руку.

Впрочем, Негорящий недолго радовался своей скорой смерти. Его душа колыхнулась, и огонь почувствовал приближение чего-то родного. Негорящий резко остановился. Усеянная когтями ладонь Эсдес вошла внутрь на пару сантиметров. Она стала способна пробивать его Адаптацию.

Голова Негорящего обратилась к небу, и Эсдес, уже занёсшая руку для следующего удара, замерла, тоже почувствовав что-то… инородное и отвратительное в небе. Её глаза на секунду раскрылись от шока, но после прищурились.

В небе, затянутом синевой, появилась трещина. Изначально небольшая, она старательно разрасталась, принося в этот мир хаос. Количество душ, отправляемых на поддержание мира, росло с каждой секундой. Сотни превращались в тысячи и продолжали расти.

Раздался звук разбиваемого стекла, и часть неба отвалилась, открывая взору ту сторону — полную тьмы и бездны. Негорящий почувствовал, как внутри него вновь разгорается ненависть и ярость.

— Если тебе когда-то придётся сделать выбор, спасти других или же спастись самому, всегда выбирай себя, — говорила Душа Пепла. — В твоей душе находится Якорь, и ты не знаешь, когда настанет час его пробуждения.

Голос Учителя пронёсся в голове. Невидящий взгляд Негорящего опустился к девушке рядом с ним, что уже готовилась к бою. Всё её тело дрожало от предвкушения, и вместе с этим аура холода усиливалась, добавляя на и так замороженную округу ещё больше слоёв льда.

— Герой, да? — еле слышно сказал Негорящий, чувствуя, как внутри него ненависть сменяется чем-то совершенно новым.

— Слушай, — внезапно сказала Эсдес. — Этот разлом же… ведёт в твой мир?

—… — Негорящий не моргая смотрел на девушку. — Да.

— Значит, попав туда, я получу бессмертие?

— Вероятность не равна нулю, — спокойно сказал Негорящий. — Но не советую. Ты сойдёшь с ума. Вы… слишком другие.

Негорящий смотрел, как в отвалившемся осколке появилась огромная дверь, способная пропустить великанов. Двери распахнулись, и на землю полетели поглощённые бездной Негорящие и монстры: Гиганты, Чёрные Рыцари, Тёмные Духи, Полые, Демоны, Клирики.

Почти всё население мира Бездны прямо сейчас спускалось в эту землю. Негорящий чувствовал, как Богиня мира из последних сил удерживает трещину от создания ещё большего количества дверей и разломов.

В голове громом прозвучали слова:

— Герой? Какой ты герой, простая Избранная Нежить, которая вскоре станет такой же куклой, как и другие. Знаешь, кто такие герои? Герои совершают подвиги. То, что неподвластно другим, — говорил Лоскутик. — Ты же идёшь по протоптанной тропе. Вот сделаешь подвиг, вытащишь меня отсюда, тогда и поговорим.

— Подвиг… — глаза Негорящего неотрывно смотрели за дверью.

Он всем телом ощущал пробирающуюся в этот мир Скверну. Чувствовал, как легкие начинает заполнять тошнотворный запах гнили и пламени. Видел, как окутанные чёрной дымкой существа мира Бездны начинали сеять хаос. Каждый их шаг, каждое движение сродни яду отравляло мир. И от этой отравы нельзя было избавиться. Её нельзя искоренить, нельзя излечить и невозможно ей сопротивляться.

Каким бы сильным ни был твой дух, какой бы мощью не обладало твоё тело, это лишь отсрочивает неизбежное. Неизбежное преображение в безумного Полого, движимого лишь жаждой плоти.

И Негорящий, пусть для него это чувство давно позабылось и утратило свой блеск, но где-то в глубине, покрытое слоем пыли, затеплился огонёк нежелания. Нежелания отдавать этот мир, не знавший Тьмы, на растерзание Бездне.

— Что такое этот Якорь? Ты, возможно, не знаешь, но все существа существуют лишь для выполнения конкретной цели. Некоторые выбирают её в течение жизни, некоторые получают эту цель с рождения, но у каждого из них она есть. И Якорь является олицетворением этой цели. У тебя тоже есть Якорь, пусть ты, возможно, и не знаешь своей цели, но когда придёт момент, ты почувствуешь, что это оно… — вновь раздался голос Учителя в ушах Негорящего.

Когда взор Негорящего вновь обратился к трещине в небе, а после вниз, где Полые и Монстры уже начинали свою жатву, в его груди что-то натянулось. Незнакомое, чуждое, но казавшееся таким… правильным? Слова Души Пепла из раза в раз барабанами звучали в его ушах. Частицу чего-то человеческого, ещё живого словно пытались вновь разжечь, раздувая из той огромный костёр, способный поглотить весь мир.

Чем дольше он наблюдал за тем, как его противник, у которого хватало сил, чтобы уничтожить его, сражается с созданиями мира Бездны, тем сильнее удары барабанов били по его ушам. Покрытые пылью глаза неотрывно смотрели на фигуру девушки, перемещающуюся по полю боя.

Он видел, как уже через несколько минут к ней подключились другие люди. Как из леса вырвались первые встреченные им люди. Негорящий видел, как клинок, который он собственноручно заточил и исправил, служил не средством мести, а даровал надежду. В его глазах люди объединялись в борьбе с неизвестными порождениями его собственного мира.

Глухой удар раздался в ушах Негорящего, заставляя того раскрыть глаза от шока и опустить их к своей груди. Рана уже заросла, позволяя ему в полной мере увидеть, как его собственная грудь… дрожала. Дрожала от ударов его собственного… сердца. Того самого, что он не слышал никогда. Когда он открыл глаза, он уже был Избранной Нежитью.

— Это… жизнь? — его ладонь сжала грудную клетку, ломая рёбра и позволяя добраться до сокровенного.

И его догадка подтвердилась. Его собственное сердце, покрытое трещинами, в которых горело пламя перерождения, билось. Регенерация, не сдерживаемая волей, уже начинала набирать обороты, уже через секунду восстановив кости и полностью затягивая рану, но… оставляя после себя не иссохшуюся плоть, а здоровую, пышущую жизнью.

Вновь слова Учителя прозвучали в ушах, заставляя замереть на месте. А сверху, словно слоями, накладывались слова Богини этого мира и Хранительницы Пламени.

— Путь звезды всегда заканчивается разрушением и потерей собственного сияния, Мириан/Мириам означает «Звезду», — голос двух женщин накладывался друг на друга и был странно схож.

Они словно были двумя половинами одной медали. Но этого ведь не могло быть. Эта теория не вписывается в его мировоззрение. Смахнув наваждение, Негорящий вновь поднял голову к сражению, куда пришло подкрепление из уже знакомых ему фигур.

Танцовщица Холодной Долины, ощутив вкус жизни, не скованной проклятием и безумием, не хотела терять вновь обретённый мир.

Сиф, благородный волк и друг, не желал вновь терять что-то дорогое для себя. Он нашёл свою семью здесь. Волчицу, что была почти вдвое меньше его. Но за это недолгое время он смог полюбить. И бывший Хранитель не хотел видеть конец его только начавшейся новой жизни.

Изумрудные глаза Негорящего с каждой секундой наполнялись блеском.

— Ха-ха-ха, — впервые за многие столетия Мириам услышал в своём голосе эмоции.

В его ладони из воздуха проявился небольшой белый мелок, усеянный тысячами рун. Одной рукой он оторвал пласт земли, оставляя то, на чём надпись будет видна. Всего два слова.

«Призыв Души»

Мириам спустил удавку с собственной шеи.

— Всего на пять минут. Всего пять минут, — его голова поднялась к небу, на котором стремительно начали проявляться трещины от давления его силы. — Тебе нужно продержаться всего пять минут.

Магия Хаоса и Души собралась в его ладонях, что с грохотом впечатались в надпись. Секунду ничего не происходило, но после надпись осветила всю округу белоснежным светом с вкраплениями алого. Рядом с Рыцарем проявились десятки порталов в человеческий рост, из которых через несколько секунд проявились фигуры в латах.

— Хо-хо, это что-то новенькое, — с весельем в голосе сказал Солер, оказываясь посреди пышущего зеленью леса.

— М-м-м… давно уже не видел таких красот, — глухой голос Сигварда из-за специфики шлема выдавал удивление. — О. Юный Рыцарь.

— Прекрасное зрелище, — женский голос раздался в портале позади Негорящего, откуда вышла Анри.

— Я надеюсь, у тебя была веская причина оторвать меня от ковки, — хрустящий и грубый голос Андре.

Из порталов продолжали показывать знакомая Мириам Нежить. Те, кого он хотел спасти, те, кому он не желал зла. И когда рядом с ним собралось больше десяти персон, он оглянулся, но не нашёл той, кого он хотел увидеть. Хранительницы не было, хотя она могла чувствовать знаки призыва.

Он перестал сжигать души для поддержания порталов, обрубая путь назад. Его ладонь, покрытая Хаосом, пронеслась волной над головами собравшихся, и каждый из них услышал звон стекла в собственных ушах, а натянутая нить, соединяющая их с прошлым миром, оборвалась.

— Вы свободны, но лишь сейчас. Лишь в этот миг я прошу вашей помощи, — Мириам посмотрел на всех и повернулся.

Взгляды остальных обратились туда, куда была повёрнута голова их товарища. Когда Мириам покинул мир, он разрушил круг перерождения, и за всё прошедшее время призванные смогли получить часть воспоминаний прошлого. Но они не сломались. Они продолжили жить.

— Я уничтожу его, — ледяной голос Мириама заставил собравшихся вздрогнуть. — Я уничтожу тот мир, иначе когда-то всё начнётся вновь. Их желания и жажда бесконечны. Они обязательно найдут возможность залатать брешь, что я создал, и вновь запустить цикл перерождений. Потому я уничтожу его.

Все присутствующие неотрывно смотрели на него. Солер и Сигвард двинулись одновременно. Они встали рядом с Негорящим.

— Сотри то место, — хмыкнув, сказал Солер. — Солнце здесь мне нравится больше.

— Не тяни слишком большую ношу на своих плечах, юный Рыцарь, — пробасил Сигвард. — Мы поможем, как ты помогал нам всегда.

Другие тоже не стали долго задерживаться. В одно мгновение все присутствующие исчезли со своего места. За время призыва и поддержания Богини Мириам истратил почти треть всего запаса душ. Потому ему нельзя было больше медлить, если он хотел исполнить задуманное.

Одним движением руки он соединил две точки пространства и сжал их, сделав шаг, мгновенно оказываясь рядом с трещиной. Второй шаг уже ступил внутрь трещины, ощущая под собой каменный пол дворца, в котором прямо сейчас находилось трое.

Трое Божеств мира Хаоса и тысячи монстров, что уже готовились ворваться в другой мир. Ладонь сжалась, и Хаос закружился внутри, создавая искажение, от которого все находящиеся здесь монстры исчезли. Даже их души были стёрты без возможности восстановления.

Эти заклинания были придуманы им во время работы Адаптации. Тогда он смог сделать всего три. Сырых, незаконченных и недоработанных, ведь даже сейчас Адаптация продолжает исправлять их, сжигая огромное количество душ. Однако этот процесс может затянуться на долгие годы, ведь то, что он создал, являлось противоестественным и антибожественным.

Стирание Души, Изменение Души и… Уничтожение. Ответвление Души могло проводить манипуляции крайне ограниченные, но смешанные с Хаосом и новой ветвью — Божественностью, обрели полною мощь. Изменением Души Мириам снял ограничения с душ призванных из мира Бездны. Стиранием безвозвратно преобразовал душу в пыль.

А Уничтожение… это был его запасной вариант, если его противник не сможет убить его. Уничтожение высвобождает всю его силу и поглощает все души в резерве, перегружая собственную Душу Мириама, вызывая взрыв, затрагивающий все планы бытия, включая и божественный.

Последнее заклинание было самым сырым и не выдавало и трети задуманной мощи, но всё это перекрывалось количеством душ в его резерве.

Три Божества наблюдали за прибывшим. Их лики были искажены безумием, рты оказались зашиты, тела покрыты гноящимися порезами, а рядом витали вибрации Высшей Кары — чёрные молнии. Это была цена за их поступок. Поглощение душ, нуждающихся в перерождении. Каждая душа несла за собой отходы, которые очищались после перерождения, но они миллионы раз поглощали часть души и отправляли её обратно, позволяя отходам накапливаться, пока от изначальных душ не осталось ничего, кроме гнили, которую они продолжали поглощать, зарабатывая грязную Божественность.

Потому их поглотило безумие, потому их тела постоянно подвергались Божественному Наказанию, путь которому был открыт, когда Мириам пробил брешь. Сейчас они могли управлять лишь десятой частью своей силы, опустившись до уровня Божества Среднего Звена. Будь у них их полная сила, у Мириама бы не нашлось выхода из этой ситуации.

Но сейчас Божественное Наказание вытягивает всю их грязную божественность, отправляя её на очищение.

— Хах, как жалко, — оскал украсил лицо Избранной Нежити. — Даже получив наказание, вы продолжаете пытаться восстановить свой привычный порядок. И когда у вас не получилось, вы решили не менять его, а найти новый мир, который можно вновь пропустить через порочный круг, избавившись от наказания.

Хаос в руках Мириама стал достаточно плотным, чтобы он схватился за пространство голыми руками и закрыл трещину. Отправив ещё половину от оставшегося объёма душ, ему удалось залатать проход. Но это была временная мера. Его жалких запасов не хватит, чтобы бодаться с силой трёх Божеств.

Но ему и не нужно. Одним движением он оказался посреди трёх гигантских Божеств, размеры которых превышали сотню метров.

— Изменение материи, — его ладонь легла на собственную грудь.

Уже через один стук сердца тело Мириама выросло, достигая половины от размера Божеств.

— Вы создали меня, — голос Негорящего грохотом прошёлся по небесам. — А моей целью с самого начала была ваша смерть.

На ладонях Мириама проявились чёрные молнии, идентичные тем, что сейчас сковывали Божеств.

— Изменение души, сжатие пространства, наложение, структурирование, высвобождение, — заклинания всех ветвей копились в его теле, собираясь прямо посреди души, создавая десятиметровый шар, переливающийся всеми цветами, — отложенное стирание души, отложенное наложение проклятия, изменение материи, переработка.

В одно мгновение тело Мириама вновь вернулось к изначальным размерам, зависнув снизу Шара, своим сиянием захватывающим весь мир. Его глаза метнулись вверх, сталкиваясь с напуганным взором божеств, который на мгновение отпустило Безумие.

— Это мой вам ответ, твари, — засмеявшись, сказал Мириам. — Уничтожение.

Сфера в его руках мигнула и сжалась до крошечных размеров, чтобы в следующее мгновение взорваться ослепительным светом, что захватил тела Мириама и Божеств Бездны.

— Я совершил свой подвиг, — успел сказать Мириам перед тем, как его тело растворилось в свете Уничтожения, стиравшего само понятие Души.

*

*

*

Глаза Мириама открылись. Он подорвался с места и огляделся. Его окружало белоснежное пространство. В нём не было краёв, всё занимал один единственный цвет, который, впрочем, не бил по глазам, а действовал успокаивающе, даруя чувство спокойствия.

— Хорошо тут, не правда ли? — Мириам застыл, услышав знакомый голос.

Резко обернувшись, он впился взглядом в существо, прямо сейчас представшего в облике рыцаря в горящих доспехах и шлеме, напоминающим горящую корону.

— Учитель? — голос ученика на мгновение дрогнул.

— Ха-ха-ха, — ладони рыцаря поднялись и сняли шлем, за которым скрывалось лицо мужчины с короткими седыми волосами и небольшой бородой. — Этот облик мне показался более подходящим для встречи с тобой. И как у тебя дела, мой единственный ученик?

Одной ладонью Душа Пепла создала костёр и присела рядом, подзывая Негорящего.

И Мириам заговорил. Рассказал всё без утайки. Где ему повезло побывать, с кем удалось увидеться, как ему удалось разрушить круг перерождений и что он сделал в конце.

— Ты идиот, — вздохнул мужчина. — Я не за тем тебе говорил, чтобы ты спасал себя, чтобы ты решил уничтожить свою душу.

— Якорь подсказал мне, — усмехнувшись, ответил Мириам, облокотив руки назад. — Моим Якорем являлось спасение. Цель, которую я придумал, когда только очнулся в виде Нежити, а после и дарованная миром. И я ни капли не жалею о своём решении. Ведь у любого Героя за спиной должен быть подвиг. И этот был моим.

— Герой, да? — улыбнулась Душа Пепла. — Тебе подходит. Впрочем, уже поздно что-то менять. Да и чего уж я занимаю всё твоё время. Мы ведь здесь не одни.

Мириам лишь поднял бровь и повернулся.

Хранительница Огня с неизменной улыбкой присела рядом, повернувшись к Негорящему. Её глаза, отливающие глубокой синевой, тоже изогнулись в улыбке.

— Давно не виделись, Мириам, — лёгкий, словно ветер, голос Хранительницы донёсся до ушей Нежити.

— Да уж… Давненько… — отойдя от ступора, улыбнувшись, ответил Мириам, поднимая голову наверх. — Спасибо тебе, Богиня.

В это же время Богиня мира, в котором Негорящий был лишь гостем, движимым собственной смертью, улыбнулась, держа в ладонях хрустальный шар. Там были показаны два мира. Один полностью белоснежный, крохотный, созданный лишь для троих, и второй, в котором люди смогли одолеть порождений мира Бездны.

Но конфликт там не угас, нет. Он будет продолжаться, но уже без элемента, изменившего слишком многое.

— Отдыхай, Владыка Негорящих, мой милый Мириам, — Богиня улыбнулась, и её глаза на мгновение сменили цвет на глубокую синеву. — Ты заслужил это, храбрый Герой.