У пламени есть цена (Цикл "Перекрёсток", том 2)

Глава 1. Предложение, от которого нельзя отказаться

Гулкое эхо шагов отскакивало от стен и потолка, создавая иллюзию, что за ним кто-то идёт. Даже если бы каким-то чудом это случилось, опасаться не стоило – обитатели камер слишком истощены, чтобы представлять физическую угрозу.

Другое дело – опасность магического рода. Но цепочки рун, выгравированные на камнях, надёжно защищали и от этого.

Объективно бояться было нечего. Но высокий худой мужчина всё равно регулярно бросал беглый взгляд по сторонам – многолетняя привычка, которая умрёт вместе с ним. К сожалению, из любого правила существуют исключения, и однажды все его меры предосторожности всё-таки дали сбой.

Но больше это не повторится. Только не с ним.

Заключённая из сто двадцать пятой камеры сидела в своей обычной позе – обхватив колени ладонями, покачиваясь и напевая. Детская колыбельная в её исполнении звучала откровенно жутко, но Исмаил и бровью не повёл – женщина пела её так часто, что гораздо страшнее было бы столкнуться с тишиной.

– Нам пора.

Мутный старческий взгляд никак не вязался с молодой кожей лица. Если не знать наверняка, определить возраст заключённой было бы сложно: сгорбленные плечи, редкие волосы и бесцветные глаза делали её похожей на старуху. Но лицо с приятными мягкими чертами не прорезали морщины, на непричёсанной голове не мелькала седина. И даже сквозь болезненную худобу угадывалась женственная фигура, не потерявшая плавных изгибов в нужных местах.

Эти изгибы и черты были далеко не последними причинами, почему она оказалась здесь.

Когда Исмаил коснулся её ладоней, связывая их за спиной, взгляд женщины немного прояснился. Она прекратила петь, коротко вздохнула, и попыталась прильнуть к нему. Увернуться, одновременно удерживая её и не давая потерять равновесие, было непросто. Но Исмаил давно наловчился – он слишком хорошо знал, что будет, если не успеть.

Аккуратные ягодицы вожмутся в его бёдра, белая тонкая шея наклонится в неожиданно изящном жесте, открывая место для поцелуев. Даже исхудавшая грудь с такого ракурса станет выглядеть вполне прилично, отвлекая от общей измождённости.

Немало сотрудников лаборатории попали в идиотскую ситуацию, теряясь от таких явных домогательств. Натренированные до автоматизма реагировать на нападения, не все знали, как правильно пресечь искренние попытки их поцеловать.

Может, Северино был прав, и заключённая нимфоманка не подходила для эксперимента?

Впрочем, после долгих обсуждений он согласился, что другого кандидата у них сейчас не нашлось. Те, кто находились в лучшей форме, либо слишком опасны, либо ещё больше выжили из ума. У прочих же и вовсе нет ни единого шанса пережить подселение.

Хотя пока, в самом начале, разницы почти не было заметно. Никакого жара, припадков и обмороков, словно заклинание не сработало.

Но Исмаил теперь знал о саатхиннах едва ли не больше всех в мире, поэтому не сомневался – всё получилось. Нужно просто немного подождать.

Комната, в которую они направлялись, была бы такой же унылой, как и все остальные в здании, если бы не чёрный каменный монолит, оплетённый странными рунами на древнем мёртвом языке. Ещё недавно довольно невзрачный и будто плоский, он сгущал тьму вокруг себя, а руны при их приближении замерцали зеленоватым светом.

В отличие от его предыдущей пленницы, Мэй не шарахалась от камня. Ей не было больно к нему прикасаться, да и сам саатхинн, кажется, ей пока не являлся.

Огненная магия в ней так же ещё не пробудилась. Быть может всё дело в том, что в предыдущих случаях его подопытные были уже заражены годами?

«Слишком мало данных» – в тысячный раз с досадой подумал Исмаил. Даже обладая такой редкой возможностью – наблюдать всё воочию, и опытом ещё двух случаев, он едва понимал, что происходит, и не мог сделать хоть сколь-нибудь достоверный прогноз того, как всё пойдёт дальше.

«Тем ценнее будут результаты исследований» – напомнил он себе. После того, как он проиграл в гонке за должность заведующего и стал подчинённым своего коллеги и заклятого друга, обещать себе научный прорыв стало любимым утешением. Что, впрочем, не помогало набраться терпения, которого сейчас так не хватало.

Слияние с сознанием Мэй прошло без осложнений. Зловещее туманное марево было ему знакомым, но признаков змееподобного магического паразита по-прежнему не наблюдалось. Жажда реванша подталкивала к решению начать пытки. Здравый смысл подсказывал лучше кормить заключённую и ждать – и только после этого дать саатхинну его любимую пищу – страдания хозяина.

Внеся очередные бессодержательные пометки в отчёт, Исмаил вернул Мэй в камеру, отдав-таки распоряжение улучшить её рацион. И не стал игнорировать записку своего новоиспечённого начальника, направившись к нему в кабинет ещё до того, как справится с самыми неотложными делами.

Но на этом запасы благоразумия иссякли, и Исмаил долго стоял в коридоре, борясь с негодованием и пытаясь привести мысли в нужное состояние – незачем показывать Северино, насколько болезненно он до сих пор воспринимает свою неудачу.

Впрочем, судя по усмешке заклятого друга, выглядеть достаточно собранным и отстранённым всё же не получилось.

– Есть какой-нибудь прогресс?

Тон, которым был произнесён вопрос, выводил из себя. Скучающий, вежливый – без искры интереса. Словно никаких значимых результатов от него уже и не ждут, но поинтересоваться положено по протоколу. Справившись с очередной вспышкой раздражения, Исмаил сухо ответил:

– Нет. Но опираясь на предыдущий опыт, я счёл неразумным форсировать события.

Северино рассеянно кивнул.

– С завтрашнего дня Марта поможет тебе с исследованием.

Исмаил замер, совершенно перестав контролировать лицо, отчего совсем неуместно и непрофессионально вытаращился на начальника. Мысли в голове перебивали одна другую, не давая ответить хоть что-то.

Исмаил работал один сотни лет. Он с трудом выносил компанию лаборантов, смирившись, что никто умнее утюга не согласился бы на такую работу. Но мириться с тупостью подавляющего большинства коллег-исследователей было выше его сил – и Северино прекрасно об этом знал.

Кроме того, Марта выскочка, вздорная и несдержанная баба. С чего ради бы Исмаилу допускать её к работе, которая может стать прорывом последнего тысячелетия?

– Она проницательна, внимательна к деталям и порой задаёт необычные вопросы. Тебе не помешает талант человека, умеющего взглянуть на вещи под новым углом. Кроме того, Марта, в отличие от многих, ещё не успела растерять остатки совести – она не даст тебе свести Мэй в могилу, если вдруг тебя не устроит темп вашей работы. Надеюсь, ты с пониманием отнесёшься к моему решению.

Исмаил кивнул, торопясь как можно быстрее выскочить из кабинета. Спорить бесполезно – желающих подхватить исследование саатхиннов было немало, а повод вообще отстранить его от дел ни у кого не вызывал сомнений.

Иногда Исмаилу казалось, что Северино не снял его с проекта после бегства предыдущей подопытной только потому, что это обеспечивало ему абсолютную власть над бывшим коллегой.

Несмотря на всё негодование, ни одна камера по-прежнему не осталась без внимания. Большинство из них этого внимания не заслуживали – их хозяева находились в той фазе магического истощения, что не издавали ни звука.

Сто тридцать восьмая наконец-то перестала вонять как дырка в сортире – строптивого заключённого посадили на транквилизаторы, чтобы он перестал ходить под себя и доводить персонал. Заключённый из сто двадцатой всё же сумел покончить с собой – по счастью, к этому Исмаил не имел никакого отношения, а громкое разбирательство оттянуло внимание с его собственного просчёта.

Маг воды из девяностой начал пробовать извлечь влагу из воздуха. Слишком ретиво взявшись за дело и не понимая, как работают защитные руны, он всё сильнее иссушал сам себя – ещё немного, и, чего доброго, он отправится к Вратам просить милости Эфиссы. Исмаил бы предупредил исследователя о потенциальной опасности – но за девяностую была ответственна Марта.

Не удержавшись, Исмаил достал из кармана флягу, убедился, что никто его не видит и выплеснул содержимое на дверь. Пусть парень чует воду и старается лучше…

В некоторые игры можно играть ещё до их официального начала.

***

– Ты здесссь.

За свою долгую жизнь Тса-Хаа сменил немало хозяев. Чужая энергия выдёргивала его из небытия, наполняла мощью и смыслом. Как только он набирался сил, он предлагал хозяину пламя. И чем более сытно он питался, тем больше огня мог дать.

Когда ему удавалось прожить достаточно долго, чтобы созреть и вернуть себе воспоминания и разум в полном смысле этого слова, Тса-Хаа отчаянно жалел, что в отличие от демонов, он не выбирает себе хозяев. Могущественный и щедрый, раз за разом он был вынужден возрождаться там, куда его подселили.

Тса-хаа уже знал, что если голос, читающий заклинание пробуждения, и голос его нового хозяина отличались – ничего хорошего ждать не приходилось. Почему-то те, кто смог бы с умом воспользоваться обретённой силой, раз за разом трусили и подселяли его в жалкие, не стоящие внимания тела. Порой доходило и вовсе до абсурда, когда Тса-Хаа пробуждался в теле не-магов.

Но в прошлый раз было не так. Одно воспоминание о предыдущей хозяйке заставляло саатхинна дрожать от возбуждения.

Она была сильна, безрассудна. Крепкий дар целителя помогал ей получать так много его энергии, что иногда она возвращала её обратно – концентрированную, чистую и оглушительно-приятную.

Как жаль, что Арда так и не согласилась принять его! Он даже готов простить ей то, что она отказалась от него сама, по доброй воле – лишь бы ещё хоть раз ощутить жар её пламени и глубину её отчаяния.

Не сдержавшись, Тса-хаа провёл раздвоённым языком по золотистой морде.

Новая хозяйка была совсем не такая. Бледная тень мага и человека.

Но в его нынешнем положении есть и плюсы.

Во-первых, он провёл в спячке так мало времени, что не успел не только слиться с небытием и забыть прежние воплощения, но даже проголодаться. Так быстро он не менял хозяев ещё никогда, и оказалось, что входить в новую жизнь не с начала не так уж и плохо.

А во-вторых, пищи было предостаточно безо всяких усилий с его стороны.

Ущербная и неполноценная, единственная оставшаяся относительно сохранной часть сознания Мэй была воплощением страдания. Воспоминания о неудачных романах, одиночестве и отнятых детях переполняли Тса-хаа живительной силой, и стоило немалых трудов сдерживаться и не начать новый цикл роста.

Но он знал, ради чего терпел. Тело Мэй было слишком истощено, и ей было не вынести и капли его силы. Но теперь, когда она окрепла, настало время действовать.

Пусть она не так сильна, но Тса-Хаа чувствовал – она готова сделать то, на что не решались многие. Ей нечего терять, кроме жизни, а к этому она готова уже давно. Единственный вопрос – хватит ли ему времени найти нового хозяина до того, как она обратится в пепел – но Тса-Хаа готов был рискнуть. В худшем случае он всего лишь побудет в Нигде и в следующий раз начнёт с нуля.

– Ты не выдала меня Исмаилу.

Мэй молча и равнодушно кивнула. Змей дрогнул – он не привык быть более многословным, чем его носитель. Но не отказываться же от своих намерений только из-за невозможности поговорить по душам…

– Ты примешь меня? Я дам тебе могущество. Я дам тебе всё…

Новый кивок. И ни одного вопроса о последствиях.

За все его воплощения Тса-Хаа ещё не приходилось сливаться разумом с кем-то настолько потерявшим себя. На мгновение ему стало даже жутко – но он быстро переборол это чувство.

Мэй одержима идеей найти людей из своего прошлого. И если в их объединённом сознании не останется места для его многовекового интеллекта, то Тса-Хаа тоже станет одержим кем-то из воспоминаний. А он точно знает, кого хотел бы найти…

***

– Ты просто не можешь признать, что я права, а твоё решение по смене рациона было полумерой.

Исмаил сморщился, как от зубной боли.

– То, что Мэй лучше себя чувствует, не приближает нас к цели ни на шаг.

– Сколько лет проходит, до того как саатхинн впервые проявляет себя? Пять? Десять? Если бы не моя схема ухода, она бы зачахла и умерла раньше, чем мы бы даже смогли подтвердить факт заражения.

– Как маг воды из девяностой?

Марта насупилась и замолчала. Один-ноль в его пользу. Несмотря на «просчёт», Северино всё равно прицепил её к нему в команду, но теперь у Исмаила хотя бы был безотказный способ сбивать с ней спесь. Впрочем, это не навсегда, и пора придумать что-то новое…

Марта схватила его за руку до того, как он успел вставить ключ в скважину.

– Что-то не так…

Первой реакцией было вырваться и огрызнуться. Но Исмаил и сам быстро понял, что не так.

Тишина.

Колыбельная, будто въевшаяся в сами стены Башни, сегодня не доносилась из-за запертой двери.

– Может, Мэй спит, – пожал плечами Исмаил, но убрал руку с ключом и сделал два шага назад и в сторону. Как бы ему ни хотелось лишний раз отмахнуться от слов Марты, внутреннее чутьё настойчиво твердило, что на этот раз стоит с ней согласиться.

Следующее, что почувствовал Исмаил – жар. Он не просто просачивался сквозь замочную скважину и дверные щели – теплом напитался каждый камень стены, и температура стремительно росла. Прежде, чем он успел хоть что-то сказать или сделать, произошло невероятное.

Воздух загустел и задрожал, а с ним и всё, что видел перед собой Исмаил. Стена оплыла, как сахарный леденец в печке. Тяжёлая дубовая дверь жалобно скрипнула, соскакивая с расплавленных петель, и вывалилась наружу.

Защитные руны на полу теряли очертания, словно их не выбили на камне, а нарисовали в полдень на весеннем снегу. Пока они сдерживали волну жара, но было ясно, что это ненадолго. А следом будет взрыв – и только боги знают, что станет с Башней после него.

Взяв себя в руки, Исмаил отступил дальше, туда, где защитные руны ещё были целы, и заглянул в камеру, сосредотачиваясь и начиная читать заклинания. Нужно остановить это безумие, пока не стало слишком поздно.

При виде Мэй он вздрогнул. Её одежда не выдержала жара и рассыпалась пеплом. Тело едва справлялось – казалось, что ей больно дышать. Но глаза, яркие, злые глаза с вертикальным зрачком были вовсе не её.

Исмаил был опытным гипнотизёром. Для такой близкой цели ему обыкновенно хватало мысленного импульса, но сейчас он выкрикивал заклинания одно за другим – обездвиживания, подчинения, сна – но ничего не происходило.

– Ну же, Мэй! Дай нам помочь тебе!

Отчаянный женский голос немного приглушил зарождающуюся панику – ну конечно, Марта! Марта тоже здесь. Вместе они смогут. С трудом оторвав взгляд от заключённой, он вцепился напарнице в руку.

– Мёртвый паралич! Вместе, на полную!

Исмаил выбрал самую длинную, витиеватую, но действенную версию заклинания, отчаянно надеясь, что Марта её знает и сможет воспроизвести в унисон, ни разу не сбившись. Несколько мучительно долгих секунд он не сводил с неё глаз, не замечая, что слишком сильно, до боли сжимает её ладонь.

Марта не сбилась. Облегчённо выдохнув, Исмаил перевёл взгляд на Мэй и обомлел.

Она улыбалась.

До этого момента Исмаил был уверен, что ни у кого в мире нет настолько же непривлекательной улыбки, как у него. Но гримаса, растянувшая губы заключённой, заставила кровь застыть у него в жилах.

«Не может быть… почему не сработало?..»

Но додумать мысль до конца не получилось. Перегретый воздух вспыхнул, ослепляя. Мэй исчезла в облаке огня, которое двинулось прямо на них, плавя всё, к чему прикасалось.

Марта уже бежала в сторону сигнального колокола, и Исмаил двинулся за ней, с трудом заставляя себя переставлять ноги.

Лаборатория исследования магических мутаций была переполнена телепатами, гипнотизёрами, целителями. Все работающие здесь волшебники без исключения имели абсолютное чутьё на магические аномалии. И все без исключения были бесполезны в такой ситуации.

Ещё имелся свой штат охраны и несколько боевых стихийных магов. Но тех, кто сумел бы остановить нечто, плавящее камни, не было. Во всём мире не существовало заклинания такой силы, и если бы Исмаил не видел этого собственными глазами, не поверил бы никому, что такое вообще возможно.

Здание наполнилось перезвоном сигнальных колоколов. С лестницы доносился топот бегущих ног, из оживших вдруг камер – хохот и свист заключенных. А облако пламени медленно, но верно продвигалось вперёд, одну за другой уничтожая цепочки защитных рун.

– Мэй, послушай… если ты сейчас уйдешь… Ничто в мире уже не сможет тебе помочь. Он убьёт тебя! Ни один маг, получивший столько сил, не пережил своего саатхинна!

Облако остановилось. Сначала померкло сияние, а затем огонь словно стёк к ногам Мэй. Её волосы, брови и ресницы исчезли, кожа вздулась пузырями. На мгновение Исмаилу показалось, что она вот-вот упадёт в обморок.

А затем раздался взрыв.

***

«… украла кольцо. Пойманная с поличным, отказалась возвращать, своей клеветой пороча честь и достоинство господина Зеро. При задержании оказывала активное сопротивление офицерам и этим нанесла себе лёгкие травмы».

«… пресекла попытки изнасилования гвардейцами, отделавшись испугом и травмами лёгкой степени тяжести. Допрос проводился с грубыми нарушениями, очная ставка не состоялась, протокол опроса свидетелей не соблюдён должным образом…»

Феликс отложил бумаги в сторону и потёр уставшие глаза. Если так пойдёт и дальше, то он скоро ослепнет.

Иронично, что его карьера, можно сказать, и началась с такого вот несовпадения с протоколом напарника. Но он и подумать не мог, что скоро сам окажется в подобной писанине по уши.

Хотя, будь он хоть чуточку умнее, сразу бы понял, что его назначение в Антру кончится именно этим.

После триумфальной казни Брандона Кровавого Феликсу полагалось повышение. Как-никак, поймать главу организованной преступной группы, подмявшей под себя всё городское отребье, это не то же самое, что устранить несколько мелких бандитов. Тем более регулярно превозмогая обстоятельства и постоянно рискуя карьерой. Но с хорошими местами всегда всё непросто – достойных должностей мало, а кандидатов много. И всегда есть те, кто заслужил право уйти «с полей» в тёплый кабинет не громким делом, но годами безупречной службы… Уж кому как не Феликсу знать, чем может кончиться не оказанное вовремя продвижение.

Он ни на что особенно и не претендовал. Но так как дело выплеснулось за рамки одного региона и оказалось на слуху, и не поощрить его было нельзя.

Вот тогда-то всё пошло наперекосяк.

Находясь в должности старшего комиссара по делу Брандона, с местным командиром ставки он не конфликтовал, больше того – они отлично ладили, понимая, что делают общее дело. Но когда кто-то очень умный решил, что командиру нужен ещё один заместитель, раз он допустил «формирование организованной группы и ухудшение криминальной обстановки города», и поставил на эту должность Феликса, вся дружба кончилась в тот же день.

Конрад Ксимено был порядочен, не глуп, но честолюбив. И если с помощью Феликса по конкретному вопросу он мог смириться, при условии, что тот делал львиную долю работы и не тянул одеяло на себя, то делить власть и рисковать должностью Конрад не собирался.

Всё осложнялось тем, что в прямом подчинении Феликса оставили часть людей, работавших над поимкой Брандона. И если сам Феликс ещё хоть как-то пытался сгладить углы, соперничество «новых» и «старых» гвардейцев стремительно набирало обороты.

Немало новеньких были уверены в том, что старая гвардия нечиста на руку – иначе как ещё объяснить, что Брандон чувствовал себя в городе настолько уверенно. Сам Феликс такого утверждать не мог – «король нищих» рано или поздно появлялся в каждом мало-мальски экономически значимом городе. Другой вопрос, что они обыкновенно менялись чаще, а то и вовсе власть делилась между двумя-тремя группировками, которые постоянно соперничали между собой, тем самым лишь помогая офицерам делать свою работу.

Власть Брандона была прочной и удивительно долгой, поэтому версия, что никто из гвардейцев не замарал себя по меньшей мере взятками, казалась неубедительной. Но так как мёртв не только Брандон, но и все его ближайшие подручные, а нового преступного лидера не было и в помине, Феликс считал неразумным ворошить осиное гнездо. Гораздо более перспективным ему казалось не раскачивать лодку, а предотвратить усиление кого-то из оставшейся местной шпаны настолько, чтобы претендовать на место почившего лидера.

Но если сам он был готов сглаживать углы и игнорировать политическую возню, просто стараясь делать свою работу, его команда была настроена куда менее дипломатично.

Не все они хотели оставаться в Антре. И новое назначение планировали использовать для карьерного рывка – любой ценой. А Феликс регулярно оказывался между молотом и наковальней, вынужденный разбирать дрязги своих подчинённых и людей Конрада.

Его команда ждала доверия. Конрад – того, что Феликс усмирит не в меру ретивых подчинённых и не станет отсвечивать сам.

На какое-то время они пришли к компромиссу – не ставить напарниками новых и старых гвардейцев. Но это только усугубило раскол, и теперь, когда людей вновь смешали, каждый день возникали какие-то стычки.

На этот раз дело было скверным. Руфин не просто не согласился с видением своего напарника, он обвинял местных гвардейцев в халатности и грубом нарушении правил обращения с заключёнными – а это тянуло даже не на штраф, а куда более суровое наказание. Конрад пойдёт на такое, только если будут железобетонные доказательства – а их нет. Слово заключённой против слова гвардейцев…

Феликс отчаянно желал найти способ наладить работу. Пока же вместо этого приходилось погружаться в каждый вопрос лично, что становилось всё сложнее.

– Вызывали? – Тео был мрачен. Проигнорировав взгляд исподлобья и дерзкий тон, Феликс максимально миролюбиво кивнул на стул перед своим столом и возблагодарил богов, что Руфин подошёл в ту же минуту, избавив Феликса от выслушивания очередного нытья.

– Офицер Тео, офицер Руфин, вы наверняка знаете, зачем я вас пригласил. Ваши протоколы по делу Клементины Доу расходятся, и нам нужно решить этот вопрос.

– А что тут решать? – скривился Тео, – Клементина – проститутка. Об этом весь город знает. Она обокрала мастера Зеро и оклеветала его. Оказала сопротивление при аресте. Посидит, подумает над своим поведением, и дело с концом.

– А ты пока будешь к ней со скидкой наведываться? – съязвил Руфин, – то, что девушка спит с кем-то вне брака, ещё не значит, что её можно иметь кому угодно без её согласия.

– Странно, что ты такой принципиальный. С такой рожей как у тебя, по доброй воле тебе бы даже шлюха не дала. Или ты не против целибата?

– Хватит.

Феликс сдержал жгучее желание бахнуть кулаком по столу и устроить обоим выволочку за неуважительное поведение. Были проблемы и посерьёзнее…

– Офицер Тео, я, конечно, не так хорошо разбираюсь в местных проститутках, как вы, но что-то смыслю в процедурах опроса свидетелей. И если заглянуть чуть дальше, чем к бабкам на лавку, не трудно было выяснить, что хоть Клементина дама и не самых прочных моральных устоев, клиентов у неё немного. Она больше содержанка, чем проститутка, а Зеро – её основной спонсор за последний год.

Вспыхнувший на первой фразе Тео притих.

– В этом грёбаном кольце она щеголяла уже три месяца. Не слишком ли долгий срок, чтобы заявить о пропаже?

– Ну если она сказала правду, и это подарок – то с чего бы ему вдруг заявлять на неё? – взял себя в руки Тео. «Это ты мне должен был это объяснить, мать твою!» – подумал Феликс, но вслух сказал совсем другое:

– С того, что у него свадьба через неделю. А Клементина приревновала и обещала её испортить. Небольшой отпуск за решёткой, а потом можно идти извиняться… Зеро уже заказал у ювелира два комплекта одинаковых украшений. Вряд ли у его невесты две шеи и четыре уха, как думаешь?

Тео замолчал и отвёл взгляд. Феликс был уверен, что не только Клементине полагались бенефиты за неудобства, но для обвинения Тео во взяточничестве не было ни доказательств, ни желания.

Руфин наблюдал за беседой с нескрываемым злорадством. Но Феликсу ещё оставалось что сказать.

– Что интересно, сама Клементина очень быстро отказалась от показаний о домогательствах офицеров, стоило ей узнать, что обвинения в воровстве с неё вот-вот будут сняты.

Руфин слегка вздрогнул, но сохранил лицо:

– Неудивительно. Разбирательства займут какое-то время, а так она будет свободна уже хоть завтра. Бедная девушка предпочла стерпеть обиду, чтобы не подвергать себя лишней опасности.

– Или побоялась сесть за клевету, – наклонил голову Феликс, – не за клевету на Зеро – их связь доказать проще простого. А вот клевета на должностных лиц при исполнении – дело серьёзное. Знаете, в ходе разговора она упоминала одного офицера, который был очень добр к ней. Как мне кажется, даже чересчур. А ещё поделилась подробностями своей ссоры с Зеро и тем, как именно получила все свои травмы.

Руфин не выдержал его взгляда, а Феликс снова потёр глаза, чтобы сморгнуть видение двух нашкодивших щенков там, где сидели офицеры королевской гвардии.

Беда с Руфином была в том, что Феликс так и не понял – идею с изнасилованием он подкинул Клементине чтобы опорочить Тео, или просто мастер Зеро предлагал взятку и ему – и Руфин счёл такой способ подержать её взаперти более надёжным.

– Ставка командования – не цирк и не постоялый двор. Завтра Клементина пойдёт домой. А через неделю вы оба – лично! – проследите, чтобы она не отправилась обратно к нам, сами знаете за что. Я не буду выдвигать никаких обвинений, инициировать наказания и продолжать разбираться в этой ситуации. Но если от вас двоих ещё хоть раз прилетит что-то подобное – будьте уверены, что ответите и за этот случай в том числе. Мы поняли друг друга?

Офицеры синхронно кивнули, отдали честь и растворились за дверью. Неприятная пульсация в висках, донимавшая Феликса с обеда, усилилась. Он сделал свой ход. Теперь эти двое либо подружатся против него, либо окончательно рассорятся.

Оба варианта были паршивыми.

– Офицер Венсо!

При виде Мартина лицо Феликса чуть прояснилось. Он был одним из немногих, кто остался в Антре, но при этом не доставлял проблем ни Феликсу, ни Конраду.

«Вот кого надо было ставить вместо меня, – с сожалением подумал Феликс, – для Мартина это реальный рост и награда, а для Конрада Мартин не конкурент – слишком юн. Ксимено принял бы его под крыло, а вдвоём бы они навели тут порядок за месяц…»

– Офицер Морено.

Мартин едва заметно улыбнулся, окидывая взглядом завалы у Феликса на столе. В ответ тот слегка развёл руками.

Никакая субординация не способна испортить отношения людей, прошедших серьёзную заварушку плечом к плечу.

По крайней мере, пока они этого сами не захотят.

– Конрад послал по твою душу. Он чем-то сильно воодушевлён, а его гости странные.

– Интересное начало, – усмехнулся Феликс, – тогда не буду заставлять их ждать.

***

Таким довольным своего начальника Феликс не видел уже давно. Пожалуй, Мартин подобрал лучшее слово, чтобы описать лицо, выражающее смесь удовольствия, облегчения и нетерпения. Феликс так увлёкся неожиданной переменой, что не сразу обратил внимание на посетителей Конрада.

– А вот и наш лучший офицер. Феликс Венсо: безупречная репутация, выдающиеся боевые навыки и сверхъестественное чутьё. Офицер Венсо, позвольте представить: лорд Исмаил и леди Марта. Лаборатория исследования магических мутаций обратилась к нам за помощью.

Никогда ещё Феликсу не было так сложно сохранить невозмутимый вид. Он был уверен, что ему это не до конца удалось, но надеялся, что каждый истолкует его по-своему: Конрад – что после всех их конфликтов так нахваливает своего заместителя, а маги – что офицер удивлён тем, что волшебники могут нуждаться в помощи.

Но сердце слегка замедлило бег только от одной мысли: «Он меня не узнал».

Даже если таинственный маг, помогавший им тогда сбежать из Башни, не сдержал своих обещаний, Исмаил может узнать Арду и Нейта – их он видел в лицо. А Феликс оглушил его со спины, и обманутый волшебник не знает его и его секрет. И не узнает – если вести себя достаточно осмотрительно.

После Конрада слово взяла женщина. Стараясь отвлечься от непроницаемого лица Исмаила, Феликс сосредоточил всё своё внимание на ней. Тем более что посмотреть было на что: красивые тонкие черты и необыкновенно большие глаза обрамляли волны буйных русых волос. Не длинных – они кончались, едва достигая плеч, но и дальше находилось немало интересного и выдающегося, несмотря на общую миниатюрность фигуры. Леди Марта разительно контрастировала со своим непривлекательным мрачным спутником, и Феликс ухватился за её голос, как утопающий за соломинку, пытаясь взять себя в руки и хотя бы отчасти вникнуть в происходящее.

– До вас вряд ли доходили эти вести – по крайней мере, я надеюсь, что не доходили… Но у лаборатории магических исследований возникли…ммм… трудности. Наша система охраны дала сбой, и несколько заключённых оказались на свободе. Нам нужна помощь Королевской гвардии – разумеется, не для поимки – на этот счёт мы не питаем иллюзий, а для поиска. Главная ставка командования выдала списки наиболее выдающихся офицеров с навыками вести следствие, а не просто… кхм… людей, выдающихся дедуктивными, а не обыкновенными служебными навыками. Мыслящих нестандартно…

– У сотрудников лаборатории, по понятным причинам, не так много сведений о семьях и друзьях беглых магов. Нужны люди, которые соберут недостающие данные и помогут вычислить вероятное местонахождение беглецов. – Вмешался Конрад, видя, как тяжело леди Марте даётся объяснение, что им нужен кто-то не слишком тупой. Ни его, ни Феликса постановка вопроса не обижала: они оба реально смотрели на положение дел в Гвардии. Львиная доля служащих занимались бесконечным патрулированием, устранением беспорядков, несением караулов. Когда всё-таки доходило до расследования преступлений, большинство дел заканчивалось самым банальным образом: мужья убивали любовников, жёны убивали мужей, наследники сживали со свету родителей…

Умные люди редко преступали закон. А чтобы ловить глупых, не нужно быть самому семи пядей во лбу. Так что расхожее мнение о том, что рядовой гвардеец – недалёкий солдафон, в реальности было не таким уж далёким от истины. Тем более что Гильдия наёмников, где платили куда больше, с распростёртыми объятьями принимала всех гвардейцев, кто был наделён интеллектом поболее прочих. А гвардейцы постарше когда-то и вовсе учились Уставу, а не думать…

Всё это было достаточным основанием, чтобы его, Феликса, привлекли к вопросу Лаборатории – но совсем недостаточным, чтобы целых два мага ехали в Антру за одним офицером. Что-то здесь нечисто, и Феликс разрывался между желанием узнать, что именно и тем, чтобы прекратить этот разговор. Поэтому осторожно ответил:

– Уверен, что любая ставка командования в любом городе страны окажет всё необходимое содействие.

Конрад нахмурился – он явно ждал другого ответа и больше энтузиазма. Но маги никак не показали своего разочарования, и Исмаил наконец тоже принял участие в разговоре:

– Сложившаяся ситуация достаточно щекотливая. Обыкновенно, если преступники сбегают из тюрьмы, их объявляют в розыск, привлекают Карателей или наёмников… Сейчас такие меры не только бесполезны, но и вредны. Во-первых, людям не нужно видеть плакаты с лицами беглых магов... Кто-то может не рассчитать свои силы и подвергнуть себя опасности. То же касается наёмников и карателей – обычному человеку с магом не сладить.

– А во-вторых, никому вообще не стоит знать, что из Лаборатории возможен побег, а по стране разгуливают маги-преступники, – резко добавила Марта. Исмаил скривился, недовольный такой прямотой. Но всё же кивнул:

– Во время работы над делом все причастные получат доступ к закрытым сведениям, поэтому помимо ума мы ожидаем от кандидатов умение держать язык за зубами.

– Офицер Венсо, вы умеете держать язык за зубами? Мы можем на вас рассчитывать? – спросила Марта, слегка наклонив голову, смерив Феликса оценивающим взглядом. Почему-то он был не удивлён, что именно Марта будет пытаться вывести его на прямой ответ о согласии.

– Всегда, когда это касается интересов дела, – кивнул Феликс, – что до остального – мне нужно предварительно обсудить несколько важных вопросов с офицером Ксимено. – И, прежде чем Конрад успел рассыпаться в заверениях, что Феликс может хоть сейчас передать все дела и свалить из Антры на все четыре стороны, встал и спросил, – разрешите идти?

Радужное настроение Конрада угасло, но он всё же махнул рукой, отпуская Феликса. А он только у самой двери понял, что его так тревожит, помимо разоблачения Исмаилом: запах дыма и огня.

Не тот, которым коптятся все путешественники, вынужденные хотя бы иногда ночевать у костра. Запах мощного магического пламени – смутный, но безошибочно-уловимый для каждого, кто сталкивался с ним хоть раз.

Так пахла Арда, когда теряла контроль над магическими силами. Стараясь не думать, что означает этот запах, Феликс осторожно прикрыл за собой дверь.

***

– И что хотели от тебя маги из Башни?

Феликс оглянулся по сторонам, убедившись, что те, кто сидели достаточно близко к ним, чтобы расслышать что-то в шуме таверны, слишком пьяны и поглощены своим весельем, чтобы подслушивать, и только тогда спросил:

– Откуда ты вообще знаешь, кто это был?

Мартин довольно улыбнулся.

– Ну, ты не единственный, кто умеет решать задачки. К тому же я давно тебе говорил – если б ты чаще общался с сослуживцами, был бы гораздо больше осведомлён по самому широкому кругу вопросов. К нам недавно приезжал Керин из Ферраны, рассказывал, что и в их ставку обращались маги из Башни за помощью. Правда, к ним направили письмо и гонца, но я поспрашивал о наших гостях, ещё кое с кем переговорил и сложил два и два. Поговаривают, что у них кто-то сбежал, и они просят помощи в поисках беглецов.

Феликс потёр лоб, стараясь сдержать ругательство. Кажется, не зря Марта так переживала за умение гвардии держать язык за зубами. Увидев его реакцию, Мартин, пожал плечами.

– Да ладно тебе. Дела магов – это дела магов, и им не стоило ожидать, что все бросятся хранить их тайну как государственную. Куда больше им стоило бы беспокоиться о том, что будет, когда беглые маги начнут творить всякое.

– Не когда, а если, – мрачно ответил Феликс. Сегодня ему удалось сбежать от разговора с Конрадом, но надеяться на то, что это везение продлится долго, не приходилось. А то, что ещё и Мартин поднимет эту тему, Феликс не ожидал вовсе – по крайней мере не думал, что сослуживец будет настолько осведомлён.

– Если? – переспросил Мартин, – ты же знаешь, преступники не меняются. Беглый бандит всегда остаётся бандитом.

Феликс поболтал пиво на дне кружки. Ему не хотелось показывать излишнюю осведомлённость, но хмель и гнетущие воспоминания не давали промолчать. Стоило быть честным хотя бы с собой: он позвал Мартина выпить сегодня вечером не просто так. И оставаться наедине со своими мыслями по-прежнему слишком мучительно.

– Аресты магов проходят не так, как у обычных людей. Как ты сам, наверное, догадываешься, маги очень редко делают что-то противозаконное, а попадаются и того реже. У них есть деньги, власть, положение в обществе – и обычно рисковать этим никто не хочет. А в Башню они попадают по очень разным причинам, и нарушение законов – далеко не самая основная…

Мартин с любопытством посмотрел на Феликса.

– Постоянно упускаю, что ты провёл немало времени в компании чародеек. И что, ты откажешься от предложения? Ты же сам жаловался, что бумажная работа тебя погубит! А это неплохой шанс получить новое назначение и новую должность. Не слишком ли ты на этот раз щепетилен?

Феликс махом допил остатки пива. Видел бы Мартин этих несчастных! Что бы они ни сделали, никто не заслужил такой участи. Веками быть донорами органов, магической энергии, объектом для экспериментов… Арда говорила, что в Башне магам не дают умирать.

– Я сильно сомневаюсь, что беглые маги себя проявят. Наивно думать, что они залягут на дно, как обычные преступники. На их месте я бы пересекал границу и искал новой жизни подальше от этой страны. В любом случае, ты сказал правильно: дела магов – это дела магов. Я пошёл в гвардию не за тем, чтобы охотиться на волшебников. Но если тебя так прельщают карьерные перспективы – могу порекомендовать им взять тебя на заметку.

Мартин долго смотрел на Феликса, но от дальнейших расспросов всё же воздержался – не в последнюю очередь из-за этого Феликс и не избегал компании сослуживца. Остаток вечера прошёл в более непринуждённых беседах, поэтому по домам расходились расслабившиеся и чуть хмельные: достаточно для веселого тумана в голове, но слишком мало, чтобы беспокоиться о головной боли наутро.

Дом встретил привычной тишиной. Сегодня Феликсу не хотелось утруждаться аккуратным обращением с вещами. Он переступил через небрежно скинутые сапоги, бросил мундир на стул, на ходу стягивая рубаху. Чужой голос заставил его выпутываться из неё так спешно, что затрещала ткань.

– А мне всегда казалось, что офицеры трепетнее относятся к форменным вещам.

Разглядев говорящего, Феликс замер – но всего на секунду. Взяв себя в руки, он сел на кровать и спокойно ответил:

– Первые два-три года. Потом, если есть чем гордиться, кроме него – отпускает.

Посетитель кивнул и ничего больше не сказал. Феликс понимал, что это нарочно, но помимо воли всё равно нервничал – и, к своей досаде, не только из-за ситуации, но и из-за того, что сидел полуголый. Было ясно как день, что посетитель может справиться с ним хоть в полной броне, и всё же нагота заставляла чувствовать себя ещё более беззащитным. Понимая, что начинает играть по чужим правилам, всё-таки первым нарушил тишину:

– Вас можно поздравить с повышением?

На удивление, бесстрастное лицо незваного гостя озарила вполне искренняя, пусть и невесёлая, ухмылка.

– Более ненавязчивого способа напомнить, что не только я храню ваш секрет, но и вы – мой, и представить сложно.

Феликс пожал плечами.

– Как я понимаю, с вашими способностями исправить это недоразумение будет несложно.

Ухмылка переросла в улыбку – не слишком радушную, но достаточную, чтобы разрядить обстановку.

– Если бы мне нужно было покопаться у вас в голове, я бы не утруждал себя поисками места, где никто не помешает нам нормально поговорить. Поверьте моему опыту – читать заклинания куда проще, чем договариваться. И давайте начнём с самого начала – меня зовут Северино. Когда мы вдвоём – можете не утруждать себя всякими «лордами». Я заведующий секцией магических аномалий в небезызвестной вам лаборатории. Отвечая на ваш вопрос – да, меня повысили. Но, честно говоря, это было большой моей ошибкой.

Ответ Северино удивлял – от первого до последнего слова. Но Феликс не стал ничего спрашивать.

– Я откажусь от предложенного назначения.

– Я и не сомневался. Именно поэтому я здесь.

Феликс подошёл к окну, но удержался от соблазна его открыть. Не хватало ещё, чтобы кто-то увидел их или услышал. Но от Северино шёл тот же запах, как и от Исмаила с Мартой – не слишком сильный, но тревожащий связанными с ним воспоминаниями.

– Что случилось в Башне? На самом деле?

– Её больше нет.

Феликс ошеломлённо уставился на собеседника, так и не разобравшись, что его удивило сильнее – новость или такая откровенность.

– В нашу последнюю встречу гордыня затмила мой разум, как ни печально это признавать. Я всегда думал, что моя дружба с Исмаилом состоялась, потому что я единственный, кому достаёт терпения с ним общаться, однако же у нас оказалось куда больше общего, чем я предполагал. После вашей… эвакуации я действительно получил должность. Мы выбрали новую цель для саатхинна. Я полагал, что он будет расти несколько лет, как это было в случае с вашей подругой и её братом. Однако же наша подопечная сбежала, и на сей раз не так деликатно, а расколов Башню сверху донизу. Я слишком увлёкся карьерными вопросами, и был не менее самонадеян, чем Исмаил.

Проигнорировав покаяние, Феликс повторил:

– Башни больше нет… Но это же просто безумие! Мне сказали, что нужно помочь найти несколько магов, а не несколько сотен!

– Ну, это не сильно расходится с истиной. Катастрофу пережили далеко не все – как персонал, так и заключенные. Ещё не все были в состоянии сбежать. Из тех, кому это всё же удалось… Поймите меня правильно, мы хорошо знаем всех магов из наших камер, и в том числе – как они там оказались. Но мы не исправительное учреждение и не тюрьма. Как учёных, нас мало волновали причины – подопытных мало не бывает. Но теперь мы рассуждаем иначе: возведение чего-то хотя бы приблизительно соответствующего уровню прежнего здания займёт время. Без этого нам негде – да и незачем – содержать столько пленников. Так что если некоторые из них начнут новую жизнь где-то за пределами страны – это никого не побеспокоит. Буквально. Многие из тех, кто отправил их к нам в застенки, уже давно получили свой ответ от Эфиссы у Врат. Нам необходимо обезвредить и доставить обратно только самых опасных – тех, кого действительно нельзя оставлять на свободе. Прочими займёмся, если они слишком явно дадут знать о себе.

Не в силах переварить новости, Феликс начал расхаживать по комнате.

Немыслимо!

И всё же это не слишком меняет дело. Да, самым безобидным пленникам позволят сбежать. Но Феликс никогда не узнает, что сделало «самых опасных» таковыми – и не хочет этого знать.

– Магия по-прежнему слишком далека от сферы моих интересов.

Северино поднял бровь:

– Кажется, раньше вы так не думали.

– Я помог леди Арде, потому что она мой друг.

– В таком случае, нам с вами тоже следует как можно скорее подружиться.

Увидев выражение лица Феликса, Северино раздражённо вздохнул:

– Я не просто так сказал вам, что мои карьерные потуги были моей большой ошибкой. По паре наблюдаемых нами случаев, и ещё десятку тощих сомнительных отчётов я позволил сделать выводы о крайне могущественной и опасной магической сущности. Вот о чём мне нужно было думать, а не о повышении. И теперь эта сущность на свободе, и я не уверен, что даже Боги знают, чем это кончится! Комиссия не усмотрела в моей с Исмаилом работе нарушений. Они считают, что такие обстоятельства никто не мог бы предугадать. Меня не отстранили и не наказали. Но они не знают всего!

Мы недооценили Лоренцо и вашу подругу, и то, как много значит сопротивление саатхинну вместо сотрудничества с ним. Нам нужна не только ваша помощь, но и их тоже – абсолютно добровольная, и не имеющая ничего общего с нашим прошлым опытом взаимодействия!

Феликс замер. Так вот оно что. Они надеются, что он поможет им найти Арду. Теперь понятно, почему они явились лично.

– Уверен, что самые могущественные чародеи страны найдут способ справиться с проблемой и без помощи простого гвардейца и вчерашней студентки Академии, тем более что леди Арда не пожелала развивать карьеру в данном направлении. Дела магов – это дела магов.

Терпение Северино иссякло, но он не позволил себе вспылить. Движения его были размеренными и спокойными, и только тон голоса на прощальной фразе выдавал, насколько он раздражён несговорчивостью Феликса:

– Боюсь, офицер Венсо, вы и представить себе не можете, насколько быстро дела магов могут стать вашими делами.

***

Домик буквально кричал о бедности его хозяев. Ветхий, щелястый и обшарпанный, он не сохранил в своём облике и намёка на свои лучшие годы.

Внутренняя обстановка была ничуть не лучше. Лишь немного удивляла чистота и пустота – даже у нищих обыкновенно бывало больше вещей, пусть основу их сокровищ и составляло откровенное барахло. Но хозяева дома слишком часто переезжали с места на место, и привыкли довольствоваться только самым необходимым. Нужда в переездах отпала – их уже никто не искал, а вот привычки остались.

Мужчина читал сказку. Не по книге – их они не могли себе позволить, да и читать он едва умел, а по памяти. Но он делал это так часто, что не сбивался, хотя сказка была длинной.

Тот, для кого всё это затевалось, уснул ещё в середине. Но почему-то было важно дочитать до конца – возможно потому, что конец у сказки счастливый.

В отличие от его собственной истории.

Все знакомые из прошлой жизни, пока он поддерживал с ними связь, недоумевали – зачем он потащил с собой ребёнка. Больного, неспособного к самостоятельной жизни. Они не понимали, что он память о ней – самом большом чуде его жизни.

И пусть за этим ребёнком охотились – в прошлом было не так уж много того, за что стоило цепляться. И перебираться с места на место ему доводилось и раньше…

Но всё наконец улеглось. Он так же беден, как и всегда, но теперь у него были они: сын, сказка и воспоминания.

Мужчина вздохнул и поправил тощее одеяльце на спящем. Сын давным-давно уже перерос эту тряпку – как перерос и отца. Будь боги более милосердными, он бы давно не считался ребёнком. Но они распорядились по-другому… И всю вину за их жестокость почему-то возложили на его мать.

Услышав скрип двери, мужчина решил, что ему послышалось. Они слишком бедны, чтобы ими интересовались даже разбойники.

Когда он увидел вошедшего человека, укрепился в своём мнении – ему не только послышалось, но и привиделось. Потому что этого просто не может быть.

Но стоящая перед ним женщина словно вышла из его воспоминаний. Разве что пропали вьющиеся локоны, и странно короткие ресницы обрамляли полузакрытые глаза.

Не доверяя себе, мужчина встал и подошёл ближе.

– Мэй… неужели это правда ты?

Её кожа была гладкой и необыкновенно горячей. Но объятия – такими же крепкими, а поцелуй – жадным. Тишина, в которой всё происходило, усилила ощущение, что ему это всё снится. Но сон – это ещё не повод отказывать себе в удовольствии.

Мэй часто говорила ему, что он не умеет целоваться. Не потому что делает что-то не так губами или языком, а потому что закрывает глаза.

«Разве ты не хочешь видеть меня в эти минуты?»

Мужчина хотел. Но она целовалась так самозабвенно, что у него просто не хватало внимания ни на что другое.

Но он так давно её не видел, даже во сне. Коротко выдохнув в её жаркие губы, он разомкнул веки.

Два ярких глаза с вертикальными зрачками уставились ему прямо в душу. Он пытался отпрянуть, но неожиданно сильные руки удержали его. Сильные и горячие – слишком горячие.

От криков проснулся спящий юноша. У него было совсем мало общего с тем ребёнком, которого вырвали из её рук. Но Мэй знала, что это её сын – она чуяла его так, как не мог ни один маг или человек во всём мире.

Встретив ничего не выражающий взгляд на лице, так похожем на собственное, Мэй улыбнулась. А в следующее мгновение лачуга вспыхнула, заключив в пламенные объятия всех, кто был внутри.

от автора: буду признательна за комментарий - выкладывать продолжение всего более волнительно, чем произведение "с нуля". Главы будут выходить раз в неделю, бесплатными будут первые 4 главы.

С Новым годом!

Глава 2. Сложные переговоры

– Храни вас боги! Здоровья вам, мужа хорошего, детишек крепких!

Арда рассеяно кивнула, думая об одном – как вежливо выпроводить навязчивую пациентку.

– Такая красивая, и совсем одна! А я вот назавтра племянника приведу, он давно спиной занемог. Мужчина холостой, завидный, в городской страже служит…

Чувствуя, как начинает дёргаться глаз, Арда подошла к двери:

– Синьора Пиа, я с удовольствием помогу и вам, и вашему племяннику, но сейчас меня ждут дела…

Как назло, коридор оказался пуст. Всех предупредили заранее, что лавка сегодня работает не допоздна, о том же гласили целых две таблички на видных местах, но обыкновенно это не помогало. Поймав осуждающий взгляд синьоры, Арда зачем-то принялась оправдываться:

– Мне нужно успеть к мастеру Алваро за редкими травами. И для вашей настойки в том числе. Я посмотрю ещё что-то для спины…

Синьора Пиа прошла с Ардой в сторону лавки Алваро целых два квартала, рассказывая о своей семье и холостом племяннике, и когда они наконец распрощались, Арда была далеко от того места, куда хотела попасть на самом деле.

«Опять опоздала!»

Ругать её, разумеется, никто не станет. Но ей и самой хотелось успеть к началу – хотя бы разочек. Но и сегодня не вышло – когда она наконец добралась и сумела протиснуться куда-то, где хоть немножко видно, половина представления уже прошла.

Лев был как настоящий.

Арда даже на мгновение усомнилась – может, это не тот номер?.. Но, повертев головой и найдя новое положение среди чужих причёсок, шляпок, спин и голов, она разглядела на сцене Нейта. Сегодня он не походил сам на себя: для роли дрессировщика он разделся по пояс и нанёс грим, подчёркивающий мускулы. Стройное тело стало выглядеть внушительнее, а гладко зачёсанные распрямлённые волосы добавили возраста. Арда поймала себя на том, что смотрит затаив дыхание, и разве что рот не открыла – в отличии от кучерявой девицы справа.

Со сцены донеслось устрашающее рычание. Публика ахнула. Со стороны казалось, что льву вдруг надоело исполнять приказы своего господина, и он вспомнил, что сильнее, тяжелее, и свирепее мужчины, стоящего напротив.

Нейт начал отступать. Музыканты прекратили играть, и ощущение грядущей беды усилилось. Когда лев заревел, обнажая огромные клыки, кто-то вскрикнул. Девица справа побледнела и начала оседать. Она упала бы, но было некуда – настолько плотно сомкнулась толпа.

Сотни глаз уставились на сцену, где огромная кошка медленно, но верно надвигалась на своего дрессировщика. Преодолев большую часть расстояния, лев напружинился и прыгнул, высоко взмыв в воздух. Вопль ужаса, разделённый на десятки глоток, прорезал тишину.

Но едва тело зверя достигло Нейта, оно рассыпалось на тысячи светящихся огоньков.

Потребовалось почти полминуты, прежде чем ошеломлённые зрители поверили своим глазам. Но когда улыбающийся Нейт вышел на поклон, публика разразилась аплодисментами и восторженными возгласами. А волшебные искры всё кружились, разлетаясь со цены, словно подхваченные ветром, и гасли только над самыми головами людей.

Арда начала проталкиваться к выходу, точно зная, что ничего интереснее она сегодня уже не увидит. В лучшие времена она поджидала Нейта в гримёрке, но они жили в этом городке три месяца, поэтому надежды пропихнуться к месту отдыха артистов не было – самые отчаянные поклонницы дежурили там ещё с начала представления.

Переулок за бродячим театром был пуст. Наконец оказавшись на свежем воздухе, Арда облегчённо выдохнула – находиться в толпе ей не нравилось.

Удивительное дело – даже самый густонаселённый остров Сатринии по меркам Астатии считался почти что диким и необитаемым. Но почему-то все малочисленные жители имели неодолимую тягу к тому, чтобы собираться вместе, создавая шумное суетное столпотворение даже там, где компания не насчитывала и десятка душ.

Положа руку на сердце, сатринийцы Арде нравились, своей неугомонностью в том числе. Нравилось обилие солнечных дней, тёплое море и яркие краски – под стать местной культуре и нравам.

Просто она не чувствовала себя здесь своей.

Как и ожидалось, на пирсе было пустынно. Море Призраков слишком коварно и неспокойно, чтобы выходить в него после заката без крайней нужды, поэтому местные рыбаки давным-давно сидели у домашних очагов или протирали штаны в тавернах. Желающих побыть в одиночестве на побережье не находилось – чем Арда с Нейтом пользовались неоднократно.

Она узнала о его появлении ещё до того, как услышала шаги – как всегда чувствуя, когда на неё смотрят. Улыбающийся Нейт кинул на пирс весело звякнувший мешочек. Арда вздохнула.

– Объясни мне: почему ты за один вечер можешь заработать, как я за месяц? Неужели людям настолько не нужны лекари, и нужны бродячие артисты?

Нейт пожал плечами.

– Если бы ты говорила, что ты маг, получала бы больше. Люди охотнее платят за чудо, чем за то, что понимают. К тому же скука – это тоже болезнь. Тебе не понравилось, как я выступаю?..

Поняв, что могла его обидеть, Арда встрепенулась:

– Нет, что ты! Лев был точь-в-точь настоящий! Невероятно, как ты смог его воспроизвести – мы же всего несколько раз его видели. А как он двигался! Если бы я не знала, что это иллюзия, никогда бы не догадалась сама!

Нейт улыбнулся. Похвалы он получал регулярно, но восторги Арды – мага с дипломом, которая повидала всякое – это совсем иное.

– А как твои дела?

– Синьора Пиа обещала завтра привести мне жениха с радикулитом.

Нейт не успел зажать рот рукой и громко засмеялся.

– Прости! Прости, я не должен... Хочешь, уедем отсюда?

Арда посмотрела в темноту – туда, где чёрное море сливалось со звёздным небом. Где по ту сторону беспокойных вод был дом – если можно назвать домом целую страну.

– Сеньору Гарсиа нужны ещё хотя бы два сеанса. Но если ты завтра днём заглянешь ко мне, буду тебе благодарна.

– Как брат или муж?

Арда задумалась. Во время их странствий они представлялись людям по-разному, в зависимости от того, что было удобнее. Чаще всего Нейт бывал Арде братом – что, в общем-то, не так далеко от истины. Но иногда случалось, что в гостинице не находилось отдельных комнат, а на корабле – кают. В таких случаях они селились как семейная пара – компания друг друга куда лучше, чем общие комнаты – что мужские, что женские.

– Если представлю тебя мужем, синьора Пиа меня сожрёт живьём за то, что я не рассказала ей раньше. А если братом – то сватать своего родственника она будет уже тебе.

– То есть без жертв всё равно не обойдётся?

– Без шансов.

– Тогда возьму удар на себя.

– Я надеялась, что ты предложишь.

Лёгкая болтовня немного приглушила непонятно откуда взявшуюся тоску. Может Нейт прав – и они и правда слишком засиделись на одном месте.

Ощущение зуда между лопаток ворвалось в мысли быстро и внезапно, как ночная зарница. Незаметно осмотревшись, Арда напряглась – неизвестный наблюдатель не показывался.

– Убери, пожалуйста, кошель поглубже.

Нейт слегка поднял брови, и Арда кивнула. Он молча встал на ноги и помог ей. Не отпуская его руки, Арда потянула его не в переулок, из которого они приходили, а дальше по набережной – чем больше открытого пространства, тем уверенней она будет себя чувствовать.

Надежда на то, что ей всё почудилось, рассыпалась дробью тяжёлых шагов у них за спиной. Интересно, по чью душу на этот раз – её или его? Убедившись, что впереди никого нет, и всех сюрпризов нужно ждать только сзади, Арда резко остановилась и развернулась лицом к преследователям.

Утруждать себя беседами они не стали. В свете луны мелькнули значки гильдии наёмников, мгновенно превратив ситуацию из досадной в очень серьёзную. Истощённой за день силы не хватит на инсценировку немагического боя, а обученные наёмники – противники достойные.

Не придумав ничего лучше, Арда без изысков вышвырнула обоих мужчин в море, подальше от берега. Нейт недовольно проворчал:

– Теперь мы не узнаем, кто их послал.

Арда закатила глаза.

– Можно подумать, так много вариантов. Спорю на весь твой сегодняшний заработок – либо кто-то недоволен, что моя лекарская лавка пользуется спросом, либо твои друзья-артисты не поделились процентом с местными бандитами. Или постой! – подозрительно сощурилась Арда, – только не говори мне, что дело в чьей-то дочке или жене!

Нейт покраснел.

– Это было всего один раз!

Арда подняла ладони в примирительном жесте.

– Но мне очень нравится тебе об этом напоминать.

Сама она так и не воспользовалась советом по усилению магической мощи через постель. Нельзя сказать, что Нейт злоупотреблял им, но за этот год интрижки у него случались почаще нуля раз.

С другой стороны, несправедливо объяснять всё излишней щепетильностью Арды. Они с Нейтом старались не выдавать без нужды свой магический дар, а без правды об их талантах Нейт был окружён поклонницами как гениальный фокусник, а Арда – армией желающих выдать одинокую лекарку замуж за кого-то из родни.

И она даже не могла в этом кого-то винить – иметь лекаря в семье действительно очень удобно.

– Давай вернёмся домой?

Что-то в её голосе заставило его остановиться и понять – Арда имеет в виду не постоялый двор, где они снимают комнаты.

Отправляясь в путь, они не обсуждали, на сколько именно уедут. И как долго будут путешествовать вдвоём. Их объединяло желание покинуть Астатию как можно скорее, и оказаться в более приятном месте, не омрачённом тяжёлыми воспоминаниями и грузом нерешённых проблем. Но у Нейта была дополнительная причина держаться от родины подальше – и Арда в общих чертах о ней знала.

Как знала и то, что они могут себе позволить странствовать и поодиночке – несмотря на её ворчание, зарабатывала она тоже сносно. И заработала бы и больше, но частенько делала скидку для тех, кто не мог позволить себе потратиться на собственное здоровье.

Но она всё равно предложила.

Помолчав несколько очень длинных секунд, Нейт ответил:

– Ну, отсюда нам теперь нужно убираться. А я не могу рассчитывать, что Стелла будет вечно возиться с мастером Серро. Отправляемся через несколько дней?

Арда с удивлением осознала, что не дышала всё это время. Облегчённо впустив в себя тёплый морской воздух, она улыбнулась:

– Как только закончим дела.

***

Лес выглядел, словно после извержения вулкана. Пожар, начавшийся в пригороде Антры, был таким внезапным и свирепым, что помимо дежурных подняли по тревоге добрую половину гвардейцев.

В какой-то момент показалось, что опасность грозит и городу – настолько быстро разрасталось пламя. Но всё вдруг кончилось так же быстро, как началось.

Большая часть потревоженных уже разошлись по домам и казармам. Пострадавших приютили родственники – благо, их было немного, в этой части пригорода располагалось всего-то десяток полузаброшенных лачуг. Но Феликс и несколько дежурных гвардейцев всё ещё ходили по усыпанной пеплом земле – зарево, которое видел весь город, не могло остаться без подробного отчёта.

Феликс был зол. Конраду тоже следовало остаться, хотя бы чтобы показать офицерам, что они работают сообща. Но он уехал, едва погасло пламя, буркнув, что его ждут неотложные дела.

Но особенно злило другое. Злило так, что молча выслушивать доклад Руфина и Тео было просто невыносимо, хоть они сегодня отчитывались на удивление слаженно.

– Возгорание началось отсюда, с этого дома. Обнаружены останки двух мужчин, один лежал на кровати, другой – на полу ближе к выходу. Соседи сказали, что здесь жили бывшие бродяги, отец с сыном-калекой. Скорее всего они напились и не уследили за очагом. Вероятно, сначала они угорели, отец пытался выбраться, но не успел, потерял сознание и упал, а сын и вовсе не просыпался. Дождей не было несколько дней, поэтому с лачуги огонь перекинулся на лес, – отрапортовал Тео.

– Нам повезло, что удалось всё потушить. Не будет лишним пройти с рейдом по окрестным домам – бродяг выгоним, а с местными проведём беседу о правильном обращении с огнём, – кивнул Руфин.

Феликс потёр переносицу. Он вместе со всеми ждал несколько часов, чтобы всё остыло достаточно для безопасного осмотра. Потом час ждал, пока гвардейцы наползаются по пеплу, хотя сам понял, что случилось, ещё до конца пожара. Он не рассчитывал, что ему расскажут истинную картину произошедшего – в конце концов, у его людей не было его опыта и знаний, да и навык расследования пожаров – вещь крайне специфическая, и по-настоящему грамотно это могли делать считанные единицы по всей стране.

Но Феликс надеялся, что у его офицеров будут вопросы. Что они найдут несостыковки, засомневаются. А не заткнут дело самой очевидной версией… Поняв, что он сейчас потеряет контроль над собой и начнёт орать, Феликс заговорил:

– Дом выгорел практически полностью, даже от стен почти ничего не осталось. Не многовато ли огня от одного очага? Но интереснее всего дела обстоят с лесом. Вы когда-нибудь бывали на лесных пожарищах? Деревья чаще выгорают стоя, остаются пни или торчащие обугленные стволы. А у нас лес повален, как от взрыва. Некоторые стволы не прогорели снизу, и черные только сверху. Если огонь шёл по земле от лачуги, как такое возможно?

Офицеры переглянулись, но оба молчали.

– Ладно, к демонам пожары. Я понимаю, что вы с ними может и дела-то никогда не имели, тем более с такими. Но ради всего святого, следы-то вы должны были увидеть!

Голос в конце всё же уехал вверх. Недоумение на лицах подчинённых усилило нарастающий гнев.

– Натоптали здесь уже сверх всякой меры, но ещё можно разглядеть… В доме жили двое мужчин. Все прибывшие гвардейцы – мужчины. Так откуда вот эти маленькие следы, идущие к выходу? А таких же следов внутрь – нет!

– Но это же какая-то глупость… Получается, что кто-то вышел отсюда после того, как всё сгорело? – спросил Руфин. А Тео отвёл взгляд, и Феликс понял, что он тоже видел отпечатки маленьких ступней на пепле. Но предпочёл сделать вид, что их не было.

С силой потерев лицо и выдохнув, Феликс промолчал. Можно сорвать злость на гвардейцах, но это никак не поможет исправить то, отчего ему так не по себе.

Запах. Проклятый запах магического огня.

– Офицер Венсо!

Феликс почти не удивился, увидев Конрада в компании магов – всех троих. Теперь-то ясно, зачем они приехали в Антру. Северино старательно делал вид, что они никогда прежде не встречались, а Исмаил с Мартой стояли с такими лицами, словно пожар случился не из-за того, что их пленница сбежала, а потому, что Феликс слишком долго тянул с ответом на их предложение.

– Думаю, нам следует как можно быстрее обсудить план дальнейших действий, – безапелляционно заявил Исмаил. Чувствуя, как на него выжидающе смотрят несколько пар глаз, Феликс почувствовал себя загнанным в угол.

Во время пожара сгорело всего несколько домов – но только лишь потому, что здесь их больше и не было. В другой раз может не повезти.

Основная масса гвардейцев не способны разглядеть подсказки у себя под носом, как Руфин. Другие же будут игнорировать их, как Тео. Если бы им приказали броситься в сражение, они бы сделали это без промедления, даже с риском погибнуть. Они могли неделями жить в полевых условиях, обходясь без толики комфорта, долгие часы безропотно сносить изматывающие нагрузки или скуку караулов… Но работать на предотвращение беды, ломать голову над уликами и гоняться за призрачной правдой хотели и могли очень немногие.

Но сильнее всего тревожило то, что маги рано или поздно доберутся до Арды. А он сумеет хотя бы найти её раньше и предупредить…

Набрав в грудь отравленного гарью воздуха, Феликс ответил сквозь зубы:

– К сожалению, вынужден с вами согласиться…

***

Сколько бы Нейт ни любовался чудом магии, ему не надоедало никогда.

А в сегодняшнем наблюдении за Ардой была своя особенная прелесть – ведь она старательно делала вид, что лечит пациентов без помощи волшебства.

Сильные заклинания требовали соблюдения определённых ритуалов – чтения или пения слов, использования специальных движений и даже артефактов. Чем сложнее заклинание – тем больше усилий нужно от мага.

Но самые простенькие заклятья можно сотворить практически незаметно – или старательно их замаскировать. Нейт и сам поднаторел в этом искусстве, иначе бы его иллюзии не смотрелись настолько удивительно для публики. Но себя со стороны он не видел, да и до сих пор не привык, что тоже имеет право называться чародеем.

В глубине души Нейт по-прежнему считал магию иллюзии чем-то скорее похожим на фокус, чем на волшебство. То ли дело способности Арды!

Пусть она лишилась огня, смотреть на то, как распрямляются согбенные спины, разглаживаются сморщенные от боли лица, сходят воспаления с ран, было настоящим удовольствием.

Странно, что её пациенты ни о чём не догадывались. Они рассыпались в благодарностях, в шутку называли её волшебницей, но никто так и не заподозрил истину.

Арда говорила, что обычные люди слишком редко видят магов в работе. Нейт склонен был согласиться. Но раньше он полагал, что не сталкивался с чудесами из-за тяжёлого детства, и лишь недавно начал осознавать, что для простых работяг и даже ремесленников чудеса не по карману.

Всё-таки не зря магов называли лордами и леди. Элитные чары для элитных людей…

– Флавио, заходи, ну же! Сейчас сеньорита Арда тебе поможет!

Когда кряхтящий Флавио заполз в комнату, Нейт спешно сотворил себе иллюзию на лицо, чтобы скрыть улыбку. Но всё ещё оставалась задача не засмеяться в голос – его чары могли скрыть картинку, но не звук.

Племянник синьоры Пиа оказался весьма потрёпанным жизнью мужчиной средних лет, печальной наружности, с явным пивным брюшком. Он неплохо выглядел на фоне своей пожилой тётушки, но рядом с Ардой смотрелся откровенно облезло.

Но сильнее всего Нейта, поднаторевшего в чтении местных имён, повеселила изрядная плешь «золотоволосого» жениха.

Отдать должное Арде – она даже не дрогнула, всецело сосредоточившись на боли потенциального ухажёра. Самому Флавио помощь явно требовалась больше, чем жена – он не посмотрел на Арду ни секунды дольше, чем того требовала ситуация, безропотно повернувшись многострадальной бледной спиной.

Зато синьора Пиа прямо-таки впилась цепким неприязненным взглядом в Нейта.

– А вы ещё кто?

Не успела Арда раскрыть рта, как Нейт ответил:

– Её брат. А вы синьора Пиа, верно?

Лицо пожилой женщины моментально расплылось в радушной улыбке. Нейт невольно задумался – а была ли у его нынешних коллег по выступлениям хотя бы толика такого таланта перевоплощения. Что бы ни подумали о синьоре артисты, сам он проникся уважением.

Что не помешало ему заметить, как ненавязчиво тётушка назвала Арду сеньоритой, вместо положенного по ситуации «мастер». Поэтому следующую свою фразу он акцентировал с особым нажимом:

– Предлагаю пойти прогуляться, чтобы не мешать мастеру работать. Мы же не хотим, чтобы лечение пошло не по плану?..

Уловив двойной подтекст в его словах, синьора ненадолго стушевалась и дала вывести себя из лавки. Но на улице она быстро собралась и кинулась в новую атаку:

– Я так рада познакомиться с главой семьи сеньориты Арды! Была уверена, что она здесь одна. Но ваше присутствие в корне меняет дело…

– Мастера.

– Что?..

– Мастера Арды. Вы постоянно называете её сеньоритой, как незамужнюю. Но моя сестра не просто незамужняя девица, она – гениальный лекарь. Как мне кажется, эта сторона её личности вносит больший вклад в её статус и положение в обществе.

Новая перемена была мгновенной. Синьора Пиа сбросила маску добродушной старушки, расправила плечи и строго посмотрела на Нейта.

– Разумеется. Но мы с вами можем раз и навсегда исправить эту досадную возможность принижать достоинства вашей сестры. Флавио – городской стражник с большой выслугой лет и знаками отличия. Служба немного подорвала его здоровье, но, думаю, в нашем конкретном случае это не станет проблемой – если ваша сестра настолько гениальна, насколько вы утверждаете. Он может составить ей достойную партию и сделать так, что она переедет врачевать в центр города, а не будет целыми днями околачиваться в лавчонке возле порта.

Нейт еле сдержался, чтобы не раскрыть рот от изумления. И как этой даме удалось повернуть всё так, что брак выглядит более выгодным для Арды, чем для её облезлого племянника?..

– У них существенная разница в возрасте.

– Мужчина и должен быть более опытным. Если бы вы были чуть-чуть постарше, вы бы понимали, о чём я говорю. Позвольте предположить: у вас ещё нет ни жены, ни детей?

Нейт закусил губу и послушно склонил голову. Игра слишком хороша, чтобы её прерывать.

– Вот видите. Если ваша сестра войдёт в нашу семью, мы и вас примем с распростёртыми объятиями. И вы об этом не пожалеете.

– А как насчёт…ммм… внешней привлекательности? Вы же не будете отрицать, что моя сестра – невероятно красивая женщина?

Синьора Пиа вздохнула и опустила ресницы.

– Мальчик мой… Знали бы вы, сколько раз я слышала эти слова в свой адрес… Но увы – женский век до смешного короток. Но если вы поклянётесь, что ваша сестра сохранит форму хотя бы после первых родов, я готова удвоить сумму выкупа.

Нейту вдруг резко перестало быть весело.

Арда – маг, и она останется красавицей, когда кости синьоры Пиа истлеют в её могиле.

Но что было бы, если нет? Если бы он правда был её братом? Неужели в другой жизни, при других обстоятельствах он бы действительно сейчас торговался со сватьёй, как за кусок мяса? Был бы готов отдать сестру за радикулитного стражника за двойной выкуп?..

Неверно истолковав перемену его настроения, синьора Пиа торопливо добавила:

– Вы с мастером Ардой в нашем городе приезжие. Не уверена, знаете ли вы наши законы… После заключения брака, имуществом вашей сестры станет распоряжаться Флавио – в том числе доходом от лавки. Думаю, будет справедливым, что часть этого дохода сохранится за вами… Кроме этого, я готова познакомить вас с прехорошенькой дочерью моей кузины. И если вы вдруг решитесь на брак, выкуп для вас будет до смешного мал – по-родственному. Вы же из Астатии, верно? Там имущественное право тоже переходит к мужу. А таких щедрых условий вам могут и не предложить.

Нейт раскрыл было рот для гневной отповеди, но передумал.

Арда бы не одобрила того, что он собирался сказать.

В прошлой жизни она сама бы отправила синьору Пиа считать песок на пляже, не стесняясь в выражениях. Но за последний год она стала гораздо мягче и сдержаннее, особенно после того, как лечение людей превратилось в её основную профессию.

Даже то, что она попросила его о помощи, продиктовано нежеланием обижать навязанного жениха и пожилую женщину – несмотря на всю её напористость и неискренность. Вряд ли Арда видела меньше Нейта, и не заметила, как легко синьора Пиа меняет настроения и роли.

Поэтому вместо едкой тирады о том, что несчастный подержанный Флавио не станет достойной партией юной красавице-лекарю ни в этом мире, ни в загробном, Нейт наклонился к синьоре и тихо сказал:

– Я не хотел об этом распространяться, но от вас утаить не могу: моя сестра – вдова.

Синьора Пиа высоко вскинула брови.

– О! так ваша сестра не девица… Что ж… это меняет дело. Но знаете… Уверена, что Флавио не настолько щепетилен. Он мужчина достаточно современных взглядов, к тому же, мы найдём способ, как оставить эту тайну внутри семьи… Но, разумеется, это должно отразиться на размере выкупа.

Удержавшись и не закатив глаза, Нейт продолжил:

– Вы не понимаете… Вопрос не только в чистоте грядущего брака. Первый муж сестры был офицером королевской гвардии, и она очень по нему горюет – до сих пор. Мы уехали из страны потому, что она не в силах находиться в своём доме и пожелала переносить траур подальше от знакомых мест.

Синьора Пиа вдруг смутилась. И Нейту даже показалось, что искренне.

– Простите. Мой муж отошёл к праотцам уже слишком давно, и я успела забыть, каково это – пережить такую утрату… Вашей сестре не повезло остаться вдовой в таком нежном возрасте, но очень повезло с братом. А что ваши родители?

– Умерли, когда мы были детьми.

На этот раз в правдивости эмоций синьоры сомневаться не пришлось.

– Бедные, бедные дети… Не сомневайтесь – в этих землях вы сможете обрести новый дом и новую семью.

«Вот же настырная» – подумал Нейт, приходя в отчаяние. Что ему сказать ещё, чтобы синьора отступилась от брака по-хорошему?

– Как звали мужа вашей сестры?

– Венсо. Феликс Венсо, – ответил Нейт, мысленно попросив у Феликса прощения, – траур уже почти окончен. Но на родине остались незавершённые дела: нам нужно продать дом моего зятя и уладить формальности. К тому же, до проведения положенных ритуалов Арда и слышать не захочет о новой помолвке. Вы понимаете меня?

Синьора Пиа просияла.

– Флавио ждал вашу сестру почти сорок лет. Подождёт и ещё немного. Когда вы планируете вернуться в наши края?

– Признаться, мы не собирались отправляться в путешествие так скоро. Но, учитывая обстоятельства, я попробую уговорить сестру наведаться домой в ближайшее время.

– Я знала, что мы с вами поймём друг друга. Как насчёт предварительного подписания брачного договора? Хотя бы черновика, без уведомления невесты?

Не уставая поражаться, что он всё это говорит, Нейт твёрдо посмотрел в глаза не в меру продвинутой синьоры:

– В таком случае потребовался бы солидный задаток по выкупу. Но вряд ли вам будет спокойно, если я покину Сатринию с вашими деньгами.

– Тогда сойдёмся на устной договорённости, – кивнула синьора Пиа и протянула руку. Поцеловав её вместо пожатия, Нейт подумал, что с удовольствием уехал бы прямо сегодня.

Интересно, а на скольки ещё островах живут родственники синьоры? Надо бы завести список мест, куда ему теперь путь заказан.

– Как думаете, мастер Арда уже справилась с хворью Флавио?

Нейт с облегчением кивнул и направился в сторону лавки, не забыв галантно предложить своей спутнице руку.

«Это какое-то безумие».

Флавио сидел на скамейке перед лавкой Арды и покорно ждал возвращения тётушки. Она одарила его очень красноречивым взглядом, ясно выражающим, что он – дурак, раз упустил возможность подольше побыть наедине с невестой и очаровать её. Но осуждение тут же дополнилось ободряющим похлопыванием по руке: «не переживай, тётушка обо всём позаботилась!».

Распрощавшись, Нейт без стука вошёл в комнату:

– Ну как тебе Флавио?

– Радикулит, грыжа, повышенное давление и небольшое ожирение, – не отрываясь от приготовления эликсира, рассеянно ответила Арда. Как только она отсчитала нужное количество капель, взгляд её прояснился. – Ты поговорил с синьорой Пиа?

Неловко потерев шею, Нейт сказал:

– Хорошая новость – она не будет приставать к тебе со сватовством. Плохая – на этот остров нам лучше бы не возвращаться. А ещё я умоляю: давай ты закончишь сегодня пораньше, и мы сходим выпить…

***

Феликс хмуро смотрел на протянутый ему амулет со странным камнем. В нём словно застыли кровь и пламя, и брать его в руки не хотелось. К тому же нечто похожее они выбросили перед тем, как покинуть Башню – именной знак Исмаила.

– Это пейнит. Вряд ли вы когда-либо его видели. Он защитит вас от любых чар, но будьте осторожны: это настолько редкий артефакт, что за него легко могут убить.

Глядя, как Феликс небрежно сунул неожиданный подарок в карман, Исмаил поморщился, а Марта вздохнула.

– Офицер, я серьёзно. Во всём мире едва ли наберётся несколько сотен таких – если мы говорим о качественных экземплярах, конечно. И почти все они – собственность Лабораторий магических мутаций. Потеряете – даже не надейтесь приобрести что-то подобное взамен. Разве что на чёрных рынках, но там вы не найдёте камня, блокирующего все чары. Поначалу мы планировали выдать вам защитный амулет от огня, но…

Марта развела руками, а Исмаил кисло добавил:

– Но у нас нет никаких доказательств, что Мэй обладает только огненной магией. К нам она попала магом воздуха и никчёмным целителем. Но, возможно, она обладала ещё какими-то незначительными талантами, которые сочли нерациональным развивать в Академии магии, а теперь они могли усилиться. И у нас нет сведений, на что способен саатхинн после слияния. Лишь отчёты о смертях носителей, написанные века назад.

Феликс бы поклялся, что Конрад спрятал усмешку. Ну разумеется – это же не ему нужно будет разбираться со всей этой магической катавасией. И он наконец избавится от ненавистного заместителя…

– Почему Мэй оказалась в Антре? Что ей нужно было в той дыре?

Исмаил и Марта переглянулись, словно решали, что именно можно рассказать, ничуть не добавив Феликсу энтузиазма. И хотя на встрече настаивал именно Исмаил, его запала хватило ненадолго, и, скупо осветив только самое основное, теперь он будто экономил слова. Поэтому говорить начала снова Марта:

– До того, как она попала к нам, Мэй вела… чрезмерно насыщенную жизнь. Даже для мага. У неё было много связей и несколько внебрачных детей. Ей делали несколько предупреждений о том, как опасны такие связи и поведение, но она… не могла себя контролировать.

– Она нимфоманка?! – от дурного настроения Феликса не осталось и следа. Теперь оно стало запредельно гадким, – вы подсадили саатхинна нимфоманке?

– Как вы изволили утверждать совсем недавно, дела магов – это дела магов, – невозмутимо ответила Марта, – у нас были свои резоны для именно такого решения, и наши мотивы к вашей работе не имеют никакого отношения. Зато имеет отношение, что у Мэй есть дети. И что один из них, младший, пропал где-то в этих краях… Обыкновенно мы не следим за членами семьи заключённых. Ну… в разумных пределах. Но тот мальчик исключение – у него был магический дар. Мы не хотели разлучать его с матерью, но до приговора Мэй его выкрал отец, и постоянно переселялся с места на место… Поначалу мы искали их, но не слишком торопились – от младенца не много толку. А потом приоритеты поменялись, и мы дали беглецам залечь на дно.

Внезапное воспоминание пронзило противной дрожью и заставило ползти мурашки по спине. Кажется, Феликс знал, кого они сейчас искали. Женщину, поющую жуткие колыбельные. Именно у её камеры Арда заупрямилась, и стоило немалых сил уговорить сбежать по-тихому.

Боги всемилостивые!

– А за что она угодила к вам?

– Повторюсь: у нас свои резоны.

Феликс едва сдержал стон. Он не так много знал об Ордене чародеев, но скорее всего единственным прегрешением Мэй была её несдержанность. Но теперь она по-настоящему опасна. И ни то, что она была полностью не в себе уже тогда, ни то, что она сожгла собственного ребёнка, оптимизма не внушало.

Скелет на кровати принадлежал мужчине. Может и молодому – но полностью выросшему. А она пела детские колыбельные…

– Как она смогла найти его, если даже вы знали место только приблизительно?

Марта развела руками:

– Мы надеялись, что это вы нам объясните – и скоро. А заодно и то, куда она направится дальше. Мы с Исмаилом расскажем всё, что знаем о ней. Как вы понимаете, её досье сгорело вместе с лабораторией…

– Сколько у неё детей?

– Кроме того, что погиб в пожаре – четверо. И все от разных мужчин в разных городах. Мы уже отправили запросы об их местонахождении – они не скрывались, и найти их должно быть не трудно. Но это займёт какое-то время…

Феликс откинулся на спинку стула и еле слышно выдохнул. Мэй нельзя объявлять в открытый розыск – обязательно найдется тот, кто решит задержать её самостоятельно в надежде на награду, и тогда беды не миновать. Можно рассчитывать только на людей, способных исполнять приказы – гвардию, наёмников, разведчиков. Но это капля в море. Иголку в стоге сена и то найти проще.

– И ещё мы рассчитываем, что вы сумеете договориться о помощи Ваймонтов-младших. Можете даже на первых порах взаимодействовать с ними самостоятельно – вероятно у них сложилось не самое благоприятное мнение о сотрудниках Лаборатории, – вкрадчиво сказала Марта.

Феликс посмотрел на неё исподлобья. И дураку понятно, что если он будет знать, где сейчас Арда и Лоренцо, то это тут же станет известно и магам из Башни. И разрешения на визит к ним они спрашивать не станут…

Не обращая внимания на его недовольство, Марта добавила:

– Офицер Венсо… по поводу пейнита. Он не только защитит вас от чар, но и даёт возможность владельцу творить их даже там, где начертаны защитные руны или есть другие блокировки заклинаний. Вам-то это не пригодится, но если артефакт попадёт не в те руки…

Феликс подавил желание огрызнуться. Своим опытом взаимодействия с этой дрянью он делиться не собирался.

***

– Это было гадко, – признался Нейт, плюхнулся на кровать и поставил недопитый ром на пол. Арда уселась рядом, перехватила бутылку и сделала глоток.

– А я предлагала взять вина…

– Нет, не это. – Хмель постепенно рассеивался, но принять затуманивающей разум добавки почему-то не тянуло. В шумной таверне Нейт здорово отвлёкся от тяжёлой беседы с синьорой Пиа, а теперь тягостные мысли снова заняли его голову. – Сватовство. Понимаешь, она была искренне убеждена, что её потрёпанный племянник – достойный для тебя жених.

Арда разулась и залезла на кровать с ногами, подтянув колени поближе к подбородку:

– Ну, внешность – это ещё не главное.

Нейт фыркнул:

– Так может я тогда зря собираюсь устроить нам побег? Можешь остаться, тебя примут в семью хоть завтра.

Арда ощутимо пихнула его в бок ладонью:

– Ты понимаешь, о чём я. Он её родственник, семья. Я не удивлюсь, если она не замечает половины его недостатков. Или помнит его таким, каким он был лет двадцать назад.

– Угу, ты ещё Стелле расскажи при встрече про крепость семейных уз. Хотя что там Стелла – твои родители тоже не эталон любви и заботы.

– Ваймонт не любил никого, кроме своих титула и поместья. Агнессу никто не спрашивал. А Лоренцо… вот он был добр ко мне – по-своему. При том, что мы даже не выросли вместе.

Нейт яростно тряхнул головой.

– И всё равно, семья – это не повод настолько не дружить с реальностью. Ладно, опустим внешние недостатки Флавио – ты права, это не главное. Проигнорируем, что он тебе почти в отцы годится. Но демоны задери, ему почти сорок, а он до сих пор простой стражник! Если он за столько лет не дослужился до повышения, чести ему это не делает. А твою лавку осаждают с утра до ночи, хотя ты здесь совсем недавно для лекаря – и то о тебе все уже знают. И при этом всём, когда синьора Пиа узнала, что ты не девственница, она потребовала скидки на выкуп!

Арда широко раскрыла глаза:

– А с чего это вдруг вы обсуждали мою девственность?

Нейт смущённо кашлянул.

– С того, что ты вдова достопочтенного офицера Венсо, и до сих пор по нему в трауре. И только поэтому не можешь здраво оценить все прелести сделанного тебе предложения.

Арда засмеялась:

– Обязательно расскажу Феликсу при встрече.

– Пф, не вопрос. Он тоже меня «убивал».

– Ну, теперь у вас один-один.

Арда снова потянулась за бутылкой, но всё-таки пить не стала. Нейт тоже отказался, и отставил её подальше.

– А знаешь, что я ещё не понимаю? Почему за нами в этот раз выслали наёмников. Я поговорил с труппой, они клялись, что уладили все дела с местной «крышей». Случайные бандиты не стали бы тратиться на наёмников, и напали бы сами. А ты не получала никаких предупреждений, угроз, предложений поделиться прибылью?

– Нет, – пожала плечами Арда, – но сам знаешь, не впервой.

– Какой смысл кому-то платить наёмникам до того, как мы отказались откупиться?

– А ты стал умнее. Похвально.

Арда и Нейт уставились друг на друга. Ехидный голос не принадлежал никому из них. Но тайна раскрылась раньше, чем они успели опомниться, взорвавшись хлопьями тени в углу.

Нейт побледнел и мгновенно протрезвел.

– Сомбра!

– Собственной персоной. А ты хорошо выглядишь. И твоя подружка – тоже. Ты из-за неё тогда не стал со мной спать?

Увидев реакцию Нейта, Арда попыталась украдкой сотворить заклинание телекинеза, но оно не сработало. Сомбра покрутила между пальцев висящий на груди амулет и убрала его обратно под ткань костюма:

– Даже и не дёргайся. Нейт правильно угадал про наёмников, но в одном ошибся – заплатила я им не зря. Так и знала, что у тебя есть ещё какие-то способности помимо целительства. Я же угадала про целительство, верно? И кстати – если ты вдруг решишь наслать на меня сон или что-то в этом роде – такой амулет у меня тоже есть. Наша встреча обошлась мне дороговато. И просто драться я бы не лезла – Нейт знает, я неплохо владею клинком.

Нейт почувствовал, как накатывает тошнота. И не только от воспоминаний – от мысли, насколько он потерял осторожность.

– И давно ты за нами следишь?

Довольная улыбка растянула тонкие губы. Глаза Сомбры сощурились – совсем по-кошачьи.

– О, не беспокойся, возможно ты и не растерял все навыки. На самом деле, тебя нелегко было найти. За твоей подружкой я подглядывала мало – ничего интересного, знаешь ли. А ходить долго за тобой у меня не хватило терпения. Уличные фокусы, серьёзно? Мне даже не надо собирать на тебя новый компромат – за такую дискредитацию магии Орден чародеев по голове не погладит.

– Но ты вряд ли тащилась в такую даль, чтобы выразить своё беспокойство о том, куда я трачу свои способности?

Сомбра усмехнулась:

– Ну отчего же. В каком-то смысле можно сказать именно так. Да, у тебя есть способности – чертовски редкие способности! А у меня есть довольно конкретные планы, где бы ты мог их применить.

– Мне не интересны твои планы. Они вряд ли совпадают с моими. В этой стране у тебя ничего на меня нет, и я не обязан тебя выслушивать.

Улыбка пропала с непримечательного лица.

– А стоило бы. Если ты не понял, я могу организовать тебе неприятности хоть в этой стране, хоть в любой другой. Человек, умеющий проходить сквозь стены и оставаться незамеченным, может очень многое – жаль, что ты это до сих пор не осознал. Ты здесь чужой, и бежать отсюда тоже так просто не выйдет. Не заставляй меня применять силу, чтобы ты меня выслушал – тем более что к тебе я её применять не буду, ты мне нужен здоровый. А вот твоя подруга способна и сама себя починить – в определённых пределах. Неужели тебе настолько интересно испытать её талант к самоисцелению?

В узкой ладони заклубился теневой кинжал. Нейт невольно перевёл глаза на Арду – вместе с Сомброй. А Арда, которая использовала каждую секунду, пока на неё не смотрели, поняла, что медлить больше нельзя.

Когда она выкрикнула заклинание, поначалу ничего не произошло. На лице Сомбры промелькнуло презрение, но едва она поняла, что это было за заклинание – удивление.

Гибкие побеги возникли из щелей стен, потолка и пола разом. Несколько из них упали, срезанные магическим клинком, но на их месте тут же выросли новые. Вся зелёная масса спеленала Сомбру так туго, что она потеряла сознание. Арда заставила побеги немного раздвинуться, и вытащила два амулета со смутно знакомыми камнями – плохонькой копией того, что носили маги из Башни.

– Хорошо, что от магии друидов у неё ничего не завалялось…

– Не подумай, что я не рад, но откуда это всё? – махнул рукой Нейт на буйные побеги.

– Ну, я неплохо подняла благосостояние мастера Алваро. Не забывай, что я не такой сильный целитель, как Стелла, так что все мои эликсиры – не просто для отвода глаз. Пока твоя чудная знакомая болтала, я будила все плетущиеся растения, какие у меня только были. Повезло, что у нас комнаты через стенку, представляешь, какой переполох бы подняли постояльцы, увидев, как это всё ползёт по коридорам?..

Нейт оценил попытку пошутить, но она не сняла с него ни напряжения, ни тревоги. Проблему с Сомброй нужно было решать – как в долгосрочной перспективе, так и немедленно.

К своему стыду, на мгновение Нейт всерьёз задумался о самом радикальном решении. Но сам он не смог бы это исполнить, не вызывая подозрения, а Арда вряд ли согласится использовать свой дар для убийства – на её совести и так смертей с избытком.

– Ты можешь сделать так, чтобы она не очнулась как можно дольше?

– Максимум – поспит до обеда следующего дня. На рост побегов у меня ушло слишком много сил, если отдам больше – прилягу вместе с ней. Побеги, кстати, завянут быстро.

– Значит, отплываем утром.

Арда кивнула и пошла к выходу.

– Надо собрать вещи. И зайдём ещё в лавку, она всё равно по пути – оставлю там объявление, несколько писем и рецептов.

***

– Вы вообще слышите, что я говорю? НЕТ. Нет – значит нет, и не надо тыкать мне своими деньгами. Я не могу взять вас на борт, нужно было приходить раньше!

Арда и Нейт растерянно переглянулись. Они подозревали, что попасть на утренний корабль в Астатию будет непросто, но и подумать не могли, что солидная сумма не заставит капитана передумать.

– Не мешайте погрузке. И отойдите от меня подальше, а не то позову стражу!

Когда они покидали постоялый двор, побеги, сотворённые Ардой, завяли и начали осыпаться. Нейт заново связал Сомбру, Арда прочитала ещё одно сонное заклинание. Но всё это не удержит пленницу надолго – а следующий корабль отплывёт только через три дня. Пока Нейт мучительно раздумывал, что им теперь делать, Арда молча наблюдала, спрятавшись за горой каких-то тюков.

– Он не уходит.

– Что?

– Капитан. Погрузка почти закончена, а он не уходит на судно. Кого-то ждёт.

– К сожалению, не нас. Я могу попробовать навести какую-нибудь иллюзию, и мы проберёмся внутрь. Надолго эффекта не хватит, но не выкинет же он нас за борт в открытом море, в самом деле…

Обсудить всерьёз план нелегального проезда они не успели – лицо капитана просияло, и он широко раскрыл объятия. Увидев, кому он так обрадовался, Арда сначала испуганно дёрнулась, а потом толкнула Нейта в бок локтем.

– Чиро! Солнце моё, ты дождался!

– Конечно, радость моя. Неужели я бы отплыл без твоих поручений?

Синьора Пиа расплылась в счастливой улыбке, полностью преобразившей её. Из цепкой вредной старушки она превратилась почти что в красавицу.

– Вы же заглянете на Пуэсто и Вердан?

– Да, идём по обычному маршруту.

Синьора Пиа залезла в небольшую сумку.

– Тогда передай мои объятия и вот этот свёрток Марии, а малышу Селестино – эту посылку. Не перепутаешь?

– Ни в коем случае!

– А ещё скажи, что…

Синьора Пиа вдруг замолчала, удивлённо воззрившись на подошедших Нейта с Ардой. Зато капитан не медлил и рявкнул, тут же растеряв своё добродушие:

– Я же сказал: пошли вон! У меня нет мест, что непонятного?!

Как обычно, проанализировав всё за долю секунды, синьора Пиа дёрнула капитана за руку – сильно и бесцеремонно.

– Ради всего святого, Чиро! Разве так тебя воспитывала наша матушка? Как ты разговариваешь с мастером Ардой? Между прочим, после её лечения Флавио летает, как на крыльях!

– Так вы знакомы? – растерянно спросил капитан.

– И довольно близко, – отрезала синьора Пиа. – Позволь и тебе представить: мастер Арда, лучший лекарь, что бывал в этих землях. И мастер Нейт, её брат – талантливый актёр и любимец публики. И за что ты кричал на этих уважаемых людей?

Капитан Чиро стушевался и пошёл пятнами.

– Они просились в Астатию. Но у меня нет больше мест для пассажиров! Первый раз я сказал вежливо, но они так настаивали, что я вышел из себя.

Синьора Пиа кинула на Нейта вопросительный взгляд. Тот мысленно попросил богов прощения о таком наглом вранье, но кивнул вполне уверенно. Строго глянув на капитана, синьора Пиа всплеснула руками:

– Всё это досадное недоразумение. Чиро, Арда и Нейт – хорошие друзья нашей семьи, а значит – и твои тоже. Чиро – мой младший брат. И я не верю, что мой брат не найдёт возможности помочь таким замечательным людям.

Нейт спрятал улыбку.

Пусть синьора Пиа не владела имуществом, и, возможно, даже не выбирала сама себе мужа, назвать ей несчастной зависимой женщиной у него бы не повернулся язык. Капитан Чиро тяжело вздохнул и покорно ответил:

– Конечно, дорогая. Тем более что лекарь на корабле, пересекающем море Призраков, никогда не помешает. Если господа не против, я прикажу разместить их у себя в каюте.

Нейт облегчённо выдохнул – теперь у него будет несколько недель, чтобы придумать, что делать с Сомброй.

И сочинить синьоре Пиа письмо – очень длинное письмо с извинениями за расторгнутую помолвку.

Глава 3. Прошлое всегда с нами

Цитадель возвышалась над городом, взмывая в небо своими многочисленными башнями. Она была выше всех зданий в Племее, затмевая даже королевский дворец.

Иногда из-за этого вспыхивали скандалы с особенно тщеславными правителями. Духовенство по обыкновению принимало сторону короны, а маги, живущие в разы дольше любого из монархов, относились ко всем претензиям с плохо скрываемым презрением.

Но конфликты всегда так или иначе решались. Уникальность Цитадели заключалась в редком единстве магии и религии, позволявшем угодить всем и привлекать рекордное количество страждущих. Атеисты и агностики искали знаний и сложных чар, а истово верующие охотнее соглашались на рукотворное, а не божественное чудо, когда перед этим читались молитвы в одном из самых почитаемых храмов страны.

Помимо целебной магии, Цитадель притягивала своей огромной библиотекой, торговыми рядами с редчайшими артефактами, лавками с разнообразными амулетами, эликсирами, экзотическими травами… Чуя денежных покупателей, как волки – кровь, под стены Цитадели стекались и продавцы обыкновенных, но от этого не менее нужных товаров.

Как бы правители ни относились к этому городу в городе, но отрицать его пользу и экономический эффект не получалось. Львиная доля золота, серебра и драгоценных камней в казне приехали в сундуках, мешках, кошельках и сумах из одной из вызывающе-вычурных башен.

Однажды Цитадель едва не проглотила магические академии. Слияния не произошло лишь из соображений безопасности – держать все самые ценные книги и кадры страны в одном месте – серьёзный, пусть и призрачный, риск.

Ходили слухи, что истинной причиной было то, что ректоры академий наотрез отказались хоть сколь-нибудь считаться с мнением духовенства в своих учебных процессах.

Как бы то ни было, при своём первом визите сюда Феликс испытывал совсем другие чувства. В его повозке трясся полумёртвый Нейт, но в сердце горели надежда, жажда справедливости и желание доказать всему миру, что он, Феликс, чего-то стоит. Больше, чем о нём думает его возрастной напарник, больше, чем в нём видит начальство.

С тех пор действительно прошло не так мало времени, но по ощущениям – целая жизнь.

В этот раз никто не оспаривает его репутацию и решения. Никто не талдычит об ограниченных средствах. В его распоряжении будут лучшие люди – только попроси. Да и сама Цитадель уже не загадка – Феликс точно знал, что и кого он встретит внутри.

Но раньше он был твёрдо уверен в своих намерениях. Сейчас же сомнения съедали его с того самого момента, как он озвучил свой план, и тревога нарастала по мере приближения к огромному строению.

Хотя, в сущности, а какой у него выбор?

Все пятеро детей Мэй рассыпались по стране, как горох по полу. Антра находилась от Башни не ближе, чем остальные города, но пошла беглянка именно туда, руководствуясь не расстоянием, а лишь одной ей понятными мотивами.

Можно было предположить, что она искала именно младшего ребёнка, помня его младенцем. Или саатхинна манил магический дар… Так или иначе, ни один из этих критериев не давал подсказки, куда она направится дальше.

А уж объяснения, зачем она убила собственного сына, тем более не было.

Племея подходила для следующей цели Мэй не больше и не меньше, чем остальные города. Но всё же, если суждено полыхнуть столице, Феликс хотя бы должен оказаться рядом.

Его выбор был взвешен, логичен, политически обоснован – и от того особенно гадок. Феликс ехал сюда как офицер, а не как следователь. Мотивы и образ мыслей его цели оставались загадкой, чутьё молчало, наполняя голову отравленным сомнениями мраком.

А ещё в Цитадели он рассчитывал поговорить со Стеллой, которая наверняка что-то знает про Арду. Феликс так и не решил, как было бы лучше – предупредить Арду, рискуя тем самым выдать её местонахождение магам из Башни, или как можно дольше делать вид, что он не может найти детей Ваймонта. Поэтому он не отправил письмо и явится строгой целительнице воочию и без предупреждения.

Исмаил с Мартой составляли ему компанию на протяжении всего пути. К счастью, Северино откланялся раньше – его присутствие нервировало Феликса. Пусть они оба и были заинтересованы не выдавать историю своего знакомства, подставить себя можно и нечаянно – особенно в присутствии неразговорчивого Исмаила, от взгляда которого хотелось провалиться сквозь землю.

Феликс верил, что подаренный ему амулет защитит от телепатии. Но избавиться от неожиданно приобретённой привычки проверять камень под тканью на груди не смог.

Леди Марта отдувалась в общении за обоих магов.

Она искала возможностей поговорить, смеялась над редкими шутками, наполняла неловкую тишину ненавязчивой болтовнёй. Но всё же Феликс не мог отделаться от ощущения, что вся её любезность – напускная, и нужна только затем, чтобы он начал ей доверять и не держал секретов, если узнает что-то важное.

Впрочем, отказаться от её компании на подъезде к столице оказалось совсем не трудно. Выдав ему адрес, где он сможет их найти, единственное, что она себе позволила – на прощание склониться к его уху и прошептать название постоялого двора, где она «всегда готова для приватной беседы».

Он до сих пор ощущал её дыхание возле своего лица. Одни боги знают, почему близкие контакты с чародейками производят такое впечатление – даже краткие и вряд ли искренние.

Феликс вздохнул. В ближайшее время ему придётся немало вариться в одном котле с магами, и вряд ли это будет так же легко, как в прошлый раз.

Огромные ворота были уже на расстоянии взгляда. Спешившись и передав лошадь подбежавшему конюху, Феликс затолкал все сомнения поглубже, расправил плечи и уверенно почеканил шаг в сторону входа. Если он не хочет мариноваться в приёмной часами, вести себя нужно соответственно.

***

– Вы вообще отдаёте себе отчёт, в том, что делаете?!

Гневный голос за дверью был знаком. И хоть по замыслу его обладательницы в жилах должна была стыть кровь, Феликс улыбнулся. Ответ распорядителя звучал куда приглушённее, но слова всё же удалось разобрать.

– Отдаю вполне. Я знаю о вашем особенном положении в Цитадели – все знают. И всё-таки, эта операция не требует ваших специфических навыков, и её вполне может провести лорд Керин. А вот сходить на встречу с представителем Королевской гвардии – не может, потому что офицер пожелал видеть лично вас.

Массивная дверь распахнулась быстро, чуть не сбив ног волонтёра, пробегавшего в это время по коридору. Лицо Стеллы ясно давало понять, что она намерена сполна удовлетворить желание нежданного визитёра отвлекать её от работы – так, чтобы оно у него больше не возникало никогда. Прошло несколько мгновений перед тем, как она осознала, кто перед ней. Лицо её смягчилось, но не голос.

– Офицер, проходите.

Красный распорядитель, счастливый от того, что всё кончилось, поторопился оставить их наедине. Едва закрылась дверь, Стелла оттаяла, улыбнулась и обняла Феликса:

– А ты знаешь толк в сюрпризах!

Феликс облегчённо выдохнул – в какой-то момент он успел засомневаться, что она ему рада. Да, они хлебнули вместе немало и расставались друзьями, но с тех пор почти не поддерживали связь. Объятия и неофициальное обращение приятно согрели душу.

– Что-то не меняется, и в то же время меняется всё. Так же фанатично предана делу, но теперь Бордо ходит у тебя по струнке. Ты не боишься, что его от твоей строгости когда-нибудь хватит удар? И неужели к тебе так часто наведываются гвардейцы, что успели надоесть?

Стелла махнула рукой.

– Если его хватит удар, я тут же поставлю его на ноги. Бордо придётся умирать очень быстро, чтобы я не схватила его за шиворот у Врат. И вообще, после всех его придирок ко мне в начале, пусть радуется, что остался при должности. Что до гвардии – ты не поверишь, но да. Среди твоих коллег рекордное число желающих убиться об кого-нибудь в молодом возрасте и добром здравии, так что в какой-то момент гвардия решила, что я чуть ли не их персональный лекарь. По счастью, архимаг поддерживает моё стремление делать вклад в науку, а не штамповать одинаковые заклинания и эликсиры – пусть и очень сильные. Так что Бордо неправ, отдав пациента Керину – я сама решаю, кого брать на операции, и у меня свои на то резоны. Сегодня я хотела попробовать новый эликсир, но кричать на весь коридор об этом, как ты понимаешь, не могла.

Феликс улыбнулся.

– Всё ходишь по лезвию между магами и монахами?

– По-другому научные открытия не случаются. Но по счастью, пока все старательно притворяются, что не замечают моих вольностей. Не подумай, что я тебе не рада, но что тебя сюда привело? Если бы ты хотел встретиться не по делу, вряд ли бы пошёл в Цитадель в разгар рабочего дня и без предупреждения.

Эмоции от встречи померкли. Феликс сел на предложенное кресло и немного помолчал, собираясь с мыслями. Маги из Башни рассчитывали на секретность, но Стелле можно было доверять. И больше того – если он не расскажет ей всю правду, на её помощь можно не надеяться.

– Не знаю, доходили ли до тебя слухи, но Лабораторию магических мутаций постигла чрезвычайная неудача.

Стелла усмехнулась.

– Слухи – не доходили. А вот покалеченные сотрудники – ещё как. У тебя наверняка есть какие-нибудь обязательства по неразглашению, поэтому дай облегчу тебе задачу: я знаю, что Башня разрушена. Не пойму только, какое к этому отношение имеешь ты. Неужели эти идиоты решили привлечь гвардию к поискам беглецов? Бывшие пленники вас в порошок сотрут. Сам понимаешь, они на что угодно готовы, лишь бы не попасть обратно. С ними нельзя будет договориться, они ничего не боятся. Во всём мире нет таких слов, которые бы заставили пленника Башни сдаться – он скорее убьёт себя, прихватив с собой всех, кого сможет. Мой тебе совет – держись от этого дела подальше, что бы тебе ни обещали взамен. Даже я вряд ли соберу тебя обратно, если перейдёшь дорогу кому-то из беглецов.

Феликс машинально потёр защитный амулет на груди. Стелла права в каждом слове – и ему действительно не стоило в это ввязываться. Но, видимо, она знала не всё.

– Сдаётся мне, тебе не рассказали, почему именно Башня разрушена…

Он не утаил ничего, включая ночной визит Северино и просьбу найти Арду с Лоренцо. По непроницаемому лицу Стеллы было неясно, что она думает. И Феликс бы не удивился, если бы она превратила его в сосульку за то, что из-за него Арда может оказаться под ударом.

Но Стелла осталась спокойной и собранной.

– Ты прав – через тебя и меня они могут до неё добраться. Но ты прав и в том, что её обязательно надо предупредить… Давай встретимся вечером, нам есть о чём поговорить. Знаешь таверну «Белый лис»? Я буду там в восемь. А ещё теперь понятно, почему вокруг меня так увивалась та чародейка… Она почти не была ранена, но не отлипала от меня при каждой возможности.

– Кажется, ты знакома с леди Мартой?

Стелла вздохнула.

– Кажется, Арда опять вляпалась. Хотя даже и не подозревает об этом.

***

Капитан Чиро был мрачен.

Списать это на то, что он просто недоволен своими неожиданными соседями, не получалось – пока корабль не покинул прибрежные воды Сатринии, капитан был любезен, вежлив и в меру весел.

Но едва верхушки гор последнего острова остались за горизонтом, Чиро стал задумчив и молчалив. А потом озабоченность на его лице сменилась суровой маской, не предвещающей ничего хорошего.

Нейт знал, что пересекать море Призраков небезопасно. Легендами об этих водах полнились не только портовые пабы, но и таверны, чьи посетители не видели моря ни разу в жизни.

Многие люди любят страшилки, но на этот раз истории имели под собой основание – настолько правдивое и серьёзное, что довольно прибыльная торговля с Сатринией так и не вышла из зачаточного состояния, застряв на уровне немногих вылазок отдельных храбрецов.

Но отправляясь на юг, Арда и Нейт не колебались. Во-первых, море Призраков – единственные большие воды, омывающие Астатию. И единственные тёплые воды, до которых реально было добраться, не продираясь через чужие страны разной степени дружественности.

А во-вторых, Нейт не верил, что с кораблём, на котором плывут два мага, может случиться что-то плохое. Пусть они не самые продвинутые волшебники, но за себя постоять умеют.

Путешествие в сторону солнечных островов прошло гладко и относительно быстро, наполненное новыми впечатлениями и предвкушением неизвестного. А вот обратный путь не радовал: ни погодой, ни компанией попутчиков, ни тем, что ждало впереди.

Но возможно, Нейт зациклился на подозрительном настроении капитана лишь потому, что так отвлекал себя от мыслей о будущем.

Он не имел ни малейшего понятия, как ему избавиться от Сомбры.

Но он заталкивал эту мысль как можно глубже, понимая, что один решения не найдёт. Нужно связаться с мастером Сумати и узнать, подозревают ли его бывшего ученика в убийстве. От этого зависело многое – если Сомбра не зашла дальше угроз, Нейт может обратиться за помощью хоть в гвардию, хоть в Орден чародеев.

В противном случае вариантов куда меньше, но всё ещё остаются люди, на чью помощь он может рассчитывать. Помимо Арды – та восприняла эпизод с волшебницей теней как само собой разумеющееся, будто завести опасного врага ради него – сущий пустяк.

Но Нейт уже не удивлялся. Он знал, что попав в список друзей Арды всего однажды, можно рассчитывать на её поддержку безоговорочно. Это одновременно и радовало и нет: с ней Нейт вспоминал, что такое семья, и при этом расстраивался, что причиняет неприятности. Но когда он попробовал поговорить с Ардой об этом, она посмотрела на него, как на скорбного умом, сразу напомнив их разборки по поводу походного быта.

Она в равной степени не видела проблемы ни постирать его портки, ни ввязаться за него в драку. Нейт понимал, что за такое отношение взамен готов отдать за неё жизнь, но вот к обратной жертве готов не был. И поэтому действительно сомневался, стоит ли ему теперь возвращаться в Цитадель и подставлять Стеллу и старика Проныру. В ответ на это заявление Арда посмотрела на него очень странно и не менее странным голосом сказала: «Если ты примешь решение за Стеллу, она тебя за это сама убьёт, когда узнает. Я свяжусь с ней перед тем как явиться, а дальше будем действовать по обстоятельствам».

Таким образом, в общих чертах план действий по прибытию был готов. Оставалась малость – ничего не делать пару-тройку недель.

И именно это оказалось сложнее всего.

Нейта начала мучить бессонница. Но вместо того, чтобы просто попросить у Арды сонных капель или успокаивающее заклинание, Нейт часами пялился в темноту и пережёвывал одни и те же тревожные мысли.

Поэтому он первый заметил, что с капитаном совершенно точно что-то не так.

Всё началось с разговоров во сне.

Смутные и невнятные, с каждой ночью они становились громче и явно мучительнее. Разобрать удавалось лишь обрывки фраз, которые никак не складывались во что-то осмысленное. Но настало утро, когда капитан, не проснувшись, вскочил на ноги и отчетливо произнёс, не открывая глаз:

«На этот раз мне не спастись».

Сказал так громко, что Арда тоже проснулась. Но на её расспросы капитан не реагировал, а в конце и вовсе рявкнул: «я знал, что нельзя брать вас с собой».

Больше способов выяснить, что происходит, не было.

Расспрашивать команду означало подписать себе приговор. Любые намёки на слабость капитана в открытом море по правилам расценивались, как подстрекательство к бунту, и наказывались соответственно.

Оставалось притвориться, что ничего не происходит.

– Я не смогла ему помочь.

Убедившись, что их никто не может услышать, Арда всё равно на всякий случай придвинулась ближе и повторила:

– Я не смогла ему помочь, со сном. Пробовала заклинания успокоения, сонное, расслабляющее, медитации. Когда ему являются кошмары, ничего не работает.

Чувствуя, как внутри сильнее сжимается узел тревоги, Нейт как мог спокойно ответил:

– Ты же сама говорила – ты не самый сильный целитель.

Арда была так взволнована, что даже не обиделась:

– Да. Но бессонница и кошмары – не такие уж сильные хвори, чтобы я с ними не сладила. Кроме того, вчера я подмешала Чиро сонных капель. Уж вместе с заклинанием это-то должно было сработать!

– Ты что сделала?!

– Тихо ты, не кричи… Мне не хочется проверять, насколько суеверная на корабле команда. Все знают, что я лекарь. А капитан проделывал этот путь десятки раз. Как думаешь, кого будут винить, если он вдруг сляжет?..

Нейт прикусил язык. О таком развитии событий он и не думал, но обвинять Арду в паранойе не торопился – чем дальше берег, тем меньше логики иногда бывает в решениях людей. Особенно, когда они чем-то напуганы.

– Всё обойдется. Пока капитан бодрствует, по нему почти и не скажешь, что что-то не так.

Арда вздохнула, подставила лицо ветру и зажмурилась.

– Надеюсь, ты прав. Просто я очень не люблю, когда чего-то настолько не понимаю и не контролирую.

***

Стелла пришла не одна.

Её он увидел сразу – самую заметную женщину в таверне, во всех смыслах этого слова. Нельзя сказать, что «Белый лис» – какая-то захудалая забегаловка, однако же настолько ухоженных, наряженных и идеально-манерных девушек здесь больше не было. Но и вряд ли бы Стелла смотрелась естественно где-то кроме великосветского ужина.

Желающих поглазеть находилось немало, но делали это украдкой. Феликс был уверен, что не в последнюю очередь потому, что сидящий напротив неё мужчина даже со спины выглядел так, что лучше бы с ним не связываться: сильным, здоровым…

И богатым.

Всё в его облике с головой выдавало потомственного аристократа. А таким людям не переходили дорогу в публичных местах – потому что последствия не заставляли себя долго ждать.

Не зная, зачем Стелла привела на встречу своего нового друга и чего от него ожидать, Феликс замедлил шаг и не сводил с мужчины глаз. Но чем ближе он подходил, тем сильнее накатывало ощущение, что где-то он его уже видел.

Чёрные как уголь волосы. Резко очерченное симметричное лицо. Когда до кабинки оставалось несколько шагов, сомнения окончательно рассеялись.

– Лорд Ваймонт. Не ожидал вас здесь встретить.

Лицо мужчины исказила гримаса.

– Лорд Ваймонт – мой отец. Вот уж не думал, что ты за год можешь настолько подтянуть свои манеры. Мы же как-то обходились раньше без этого фарса, может, продолжим?

Феликс усмехнулся.

– Маленькая месть. Раньше ты не слишком меня жаловал.

Лоренцо вздохнул и подвинулся, чтобы дать Феликсу присесть.

– Раньше я был худшего мнения про королевскую гвардию. Точнее, я и сейчас не очень хорошо о ней думаю, но для тебя готов сделать исключение. Ты здорово помог моей сестре – да и мне тоже, просто тогда я был не в лучшей форме, чтобы это оценить.

– Если вы покончили с любезностями, предлагаю обсудить то, зачем мы все сюда явились, – недовольно сказала Стелла.

Феликс приподнял брови. Лоренцо махнул рукой:

– Не обращай внимания. Ей принесли дурно прожаренное мясо, а она всегда бесится, когда голодная.

– Я бешусь, когда в моём присутствии говорят так, словно меня здесь нет.

Видя, как нарастает удивление Феликса по мере их перепалки, Стелла выдохнула и вернула себе привычный невозмутимый вид:

– Он таскается за мной с тех самых пор, как вы все разъехались. И выводит из себя примерно столько же.

Феликс помимо воли улыбнулся. Несмотря на обстоятельства, компания и такая вот болтовня вызывали ностальгию и умиротворение. Жаль было всё портить, и жаль, что он приехал не просто повидаться со старыми знакомыми.

– Ты уже рассказала Лоренцо, зачем я здесь?

Стелла сверкнула синими глазами.

– Хотела бы я посмотреть со стороны на его лицо, пока он узнаёт такие новости, но увы, офицер – я слишком ценю твоё время.

Лоренцо тут же посерьёзнел:

– Я готов встретиться с магами из Башни. Мне они вряд ли что-то сделают, а ещё в их компании мне не менее безопасно, чем в Цитадели. Я не чародей, мои прошлые неурядицы с саатхинном засекречены, а теперь, вероятно, и вовсе сгорели. Хотя очень сомневаюсь, что где-то вообще фигурировало моё имя… А вот Арда – маг. И если Лаборатория по каким-то причинам не захочет оставлять её в покое после беседы, вытащить её на этот раз будет сложнее.

– А я до сих пор считаю, что и тебе встречаться с ними – дурная затея, – проворчала Стелла. – Чем ты им можешь помочь? Ты правильно заметил – ты не чародей. Прошло много лет. У тебя был другой саатхинн, и при попытке его извлечь, они едва тебя не угробили. Пусть сами решают свои проблемы, и держатся от нас подальше.

– Ты же сама говорила, что моя компания тебе наскучила?

– Когда она мне совсем надоест, я заслужила прикончить тебя лично, а не уступать это право Исмаилу.

Феликс покачал головой. В их последнюю встречу Лоренцо ещё не до конца оправился после настойчивых попыток отца его убить. Он выглядел и вёл себя вообще по-другому – немудрено, что Феликс его не сразу узнал.

– Ты так и не решил проблему с Ваймонтом?

Вместо Лоренцо ответила Стелла:

– Наследник поместья на краю Нигде надеется, что его папочка сам отправится просить милости Эфиссы.

– А что ты предлагаешь? Помочь ему в этом? Ну так у тебя были все шансы…

– Ах, простите, что я занималась тем, чтобы не дать тебе оказаться у Врат.

Перебранка продолжалась ещё немного и шла как по писаному. Видимо, достигнув финальной фразы, Стелла повернулась обратно к Феликсу:

– Кстати в тему о самоубийцах. Ты не подумал о моих словах? С Ардой я свяжусь – у меня есть способ. А вот тебе бы стоило держаться от всей этой истории как можно дальше.

– Ты не представляешь, как сильно я не хотел в это ввязываться. Но Мэй опасна, и не только для магов, а вообще для всех. Пожар, который она устроила под Антрой, был просто чудовищный. Страшно представить, если нечто подобное случится в центре какого-то города. Тем более, от меня не требуется её задержать – лишь понять, куда она направится. А если вдруг мы всё же столкнёмся, мне обещали, что это меня защитит.

Феликс потянул за цепочку на шее и вытянул из-под ткани рубашки выданный ему амулет. Стелла неожиданно и абсолютно неаристократично выругалась и добавила:

– Лоренцо, можешь готовить свой лучший костюм. Теперь-то встречи с магами тебе не избежать.

Увидев непонимающие взгляды своих спутников, разозлилась ещё сильнее.

– Если хотите жить долго и счастливо, надо быть более любопытными. В конце концов из вас только я раньше не видела вживую амулеты с пейнитом, однако же взяла на себя труд поинтересоваться. Поначалу после ваших рассказов о спасении Арды мне стало интересно – что это за игрушка такая, которая позволяет творить чары несмотря на защитные руны. Да ещё о которой ничего не рассказывают в магических академиях… Я хотела купить себе – на всякий случай. Но ничего такого нет даже на чёрных рынках – одни жалкие подобия. Тогда я пошла искать ответ в книгах. Да – пейнит отводит блокировку чар. Да – он способен защитить от магических заклинаний, направленных на тебя. Но мне никак не давала покоя фраза Северино, который обещал, что Исмаил вас убьёт, если вы сбежите с его амулетом. Теперь я знаю почему: пейнит настолько редкий, что на счету буквально каждый камень. И каждый амулет с ним привязывают к конкретному владельцу. Амулет невозможно потерять – есть ритуалы, позволяющие его найти, где бы он ни был. Но, соответственно, для тех, кто знает, что делать и знаком с сущностью амулета, найти его хозяина или узнать куда он ходил – не составит труда.

Феликс повторил непечатное заклинание Стеллы.

– Я правильно тебя понял, что Исмаил с Мартой будут в курсе всех моих перемещений?

– Именно. Они точно узнают, что ты был сегодня здесь. И если не дураки – наведут справки с кем. Исмаил знает Лоренцо и точно сможет сложить два и два.

– Я больше не буду надевать эту дрянь.

Стелла вздохнула.

– Было бы всё так просто. А куда ты его денешь? Вряд ли у тебя есть специальное хранилище для магических артефактов. Оставишь без присмотра – рано или поздно его украдут, проблем потом не оберёшься. И пока его возвращают, он может тебе действительно понадобиться… Только вот ещё что: амулет защищает от прямых чар. То есть, если Мэй направит на тебя поток огня, камень скорее всего выдержит, даже с учётом влияния саатхинна. А если вы вместе окажетесь в горящем здании и тебе прилетит балкой по голове – тут этот кулончик бессилен. Ты ввязался в очень скверное дело.

Феликс стиснул зубы – он прекрасно понимал всё и без Стеллы. Его больно укололо её замечание о любопытстве – действительно, он тогда пропустил всю информацию про значок Исмаила мимо сознания. Как что-то, находящееся за гранью реального, то, что его не касается. Теперь касается – но ему не пришло в голову дополнительно разузнать о вещи, которую он носит на собственной шее.

Если он хочет не просто найти Мэй, но и выжить, придётся перестроиться, и как можно быстрее. Дела магов – теперь его дела.

– Лоренцо, а ты можешь рассказать мне о своём саатхинне? До встречи с Мартой и Исмаилом?

На мгновение вместо лощёного и уверенного в себе аристократа, Феликс увидел рядом с собой прежнего Лоренцо – с загнанным взглядом, заложника обстоятельств. Человека, который не принадлежит себе.

Но это выражение быстро пропало из зелёных глаз. Лоренцо почти не дрогнул, когда отвечал:

– Давай только сначала выпьем и уйдём туда, где потише.

***

– Скверное дело, мастер. Вы бы меньше ходили по палубе…

Арда и Нейт синхронно обернулись. Непонятно, к кому обращался боцман – с лёгкой руки синьоры Пиа мастерами теперь называли их обоих.

– Почему? – спросила Арда, – здесь водятся какие-то опасные животные?

– Во всех морях водятся опасные животные. Но есть вещи и пострашнее… Слыхали про Сумрачные туманы?

– Я много чего слышала о море Призраков, и неизменно плохого.

Боцман усмехнулся.

– И то верно. Но байка байке рознь. Скверный он, этот туман. Не такой он, неправильный. Капитан-то давно через это море ходит, навидался всякого – и то мрачный, что медведь по весне. А это не к добру… Как заволочёт всё – не думайте и носа наружу казать. Надышишься – такого начудишь, что сам себя помнить перестанешь.

– А вы как же? – удивился Нейт.

– Так же. Судно на якорь, команда в кубрик, пассажиры по каютам. И молиться всем богам, чтобы оно кончилось поскорее…

– Может, обойдётся? – неуверенно сказала Арда. – Не каждый же раз они бывают. Нас по пути сюда о таком и не предупреждали даже.

– А кому оно охота, пассажиров распугивать… Не каждый раз, это да. Только капитан Чиро давно тот туман чует, вижу по нему. А он в этих делах не ошибается… Да и приметы все одна к одной. Команда плохо спать начала, звёзд которую ночь не видно. Птицы и те пропали, а ведь тут дикие острова рядом. Рыба ушла, а её в этих местах хватает… Не отходите далеко от каюты, чтоб под ногами не путались. Как капитан команду отдаст – суета начнётся, не до вас будет.

Нейт поблагодарил за совет и пошёл в сторону кормы. Арда было двинулась следом, но её задержал боцман, вцепившись в руку мозолистой ладонью:

– Не дело такое говорить, да вы мадама добрая да толковая… Верю, что не сдадите и поймёте всё. Да и с капитаном в одной каюте будете… Среди моряков поговаривают, кто в том тумане часто бывал – ломаются. Мол, раз-другой ничего, а если много – жди беды… Команду-то Чиро менял. И я с ним не так долго. А сам он много лет ходит, дольше прочих… Ты же лекарка, помоги ему, пригляди. Я-то до Астатии судно доведу, а всё ж не хочу, чтобы случилось чего, понимаешь?

Арда не успела ничего ответить. Внезапно разволновавшийся и перешедший на «ты» боцман отпрянул и быстро отошёл в сторону.

Нейт ушёл спать пораньше. А Арда долго сидела на палубе у входа в каюту, наблюдая, как очередной раз небо затягивает мутная пелена – слишком жидкая, чтобы спрятать луну, но достаточно плотная, чтобы скрыть все звёзды.

***

– Ты здесссссь.

От знакомого голоса с присвистом Арда замерла. По телу поползли мурашки, ладони противно намокли. Она хотела отступить, но тело её не слушалось.

– Думала, избавилассссь от меня? Как бы не так. Я навсегда останусь твоей частью.

Золотое тело Тса-Хаа сияло. На странной вытянутой морде застыло удовольствие, но соскальзывать с монолита и трогать её он не торопился.

– Ты никогда не сбежишь от меня. И от себя ты не сбежишь тоже. Смотри! Вот кто ты есть – на самом деле.

Арда хотела закрыть глаза, но не смогла. Вереница обожжёных, мёртвых людей потянулась к ней из плотного тумана.

Лаконийские пограничники. Наёмники из битвы при поместье Ваймонт и разбойники из окрестностей. Несчастный из подземелий Антры.

К своему стыду, Арда узнавала не всех. Не потому, что их лица обезобразил её огонь. Просто их было так много…

– Кого ты хотела обмануть? Беда всегда держится с тобой рука об руку. Ты и есть беда. Ты приносишь несчастья всем, с кем оказываешься рядом.

– Неправда! Я никогда не хотела никому ничего дурного. А теперь и вовсе лечу людей.

– Переломы, прыщи и несварения взамен десятков отнятых жизней? Тебе явно нужно стараться лучше.

Мертвецы пахли отвратительно. После каждого убийства огнём Арда на какое-то время переставала есть мясо – и перестала бы совсем, если бы не холодный климат родных мест и настойчивые нужды тела, которое требовало восполнения сил. Когда она лишилась саатхинна, ограничивать себя в питании стало и вовсе неразумно, да и тяжелые воспоминания будто размылись, отойдя на второй план. Сейчас же Арда остро чувствовала всё, как раньше.

Замыкали отвратительное шествие её самые первые убийства – Молот, Кулак и Глыба. Судя по словам Нейта, жалеть там не о ком, но утешало это слабо.

– Все, кто дорог мне, живы и здоровы. С ними всё в порядке, я никого не подвела. Я не приношу несчастья. Просто… так сложились обстоятельства. Но это в прошлом!

Туман выпустил ещё одну фигуру. К удивлению Арды, это был Нейт. Не такой, каким она видела его накануне, а худой, бледный, в обносках – как в их злополучную первую встречу.

– Ты врёшь! Ты всё врёшь – Нейт жив и в порядке.

Тса-хаа улыбнулся – если можно так назвать гримасу на чешуйчатой морде.

– Это ты врёшь. Себе и ему. С тобой ему недолго осталось. Он мог бы наладить свою жизнь – но ты, как всегда, всё портишь. Он мог бы остаться с любой труппой – но ты его таскаешь за собой. Мог бы наслаждаться вниманием поклонниц – но тратит время на тебя. Из-за тебя он покинет Сатринию – а ведь ему там было хорошо.

Тса-хаа скользнул вниз и пополз в сторону Арды, но она не попятилась. Что-то в его словах ослабило сковавшие её ужас и отчаяние, что-то очень важное…

Она поняла, в чём дело, ещё до того, как он к ней прикоснулся. Твёрдо посмотрела в золотые глаза с вертикальными зрачками и громко сказала:

– Туман не горячий. Мне не жарко. Нейт всё равно уехал бы из-за Сомбры. А ты – ненастоящий!

Тса-хаа замер и начал меркнуть. Блестящая чешуя почернела и начала разваливаться. Белёсая дымка сгустилась и потемнела, опускаясь к земле клубками мрака. Наступившая темнота взорвалась хлопьями, и Арда проснулась.

О кошмаре напоминала разве что влажная ночнушка. Никаких ожогов, жара – ничего из прошлой жизни. Просто дурной сон.

Но сегодня владычица грёз оказалась неблагосклонной не только к Арде. С койки Нейта доносилось невнятное, но жалобное бормотание, и за недавно сооружённой перегородкой, на стороне капитана, тоже было неспокойно.

Арда подошла к Нейту, попробовала прочитать несколько заклинаний и почти не удивилась, когда они не сработали. Тогда она просто вцепилась ему в плечо и сильно затрясла.

Поначалу не помогло. Тело Нейта болталось безвольной куклой, глаза бегали под плотно сомкнутыми веками, а с губ срывались неразборчивые стоны.

Не на шутку испугавшись, Арда залепила звонкую пощёчину.

Нейт затих. А через пару мгновений открыл глаза.

Способность мыслить возвращалась медленно, нехотя. Но как только сознание прояснилось достаточно, он спросил:

– Я разбудил тебя, да? Мне приснился дурной сон…

Не удержавшись, Арда ещё раз встряхнула его.

– Нет, не разбудил, я сама проснулась. И тебе спать не советую! Это не просто дурной сон, это какие-то демоновы происки! Будто кто-то лезет в самые чёрные уголки твоего сознания, и достаёт оттуда всё разом. Саатхин и тот не насылал такой жути – он хотя бы моё чувство вины перед близкими так не ворошил. А ты что видел?

Нейт с силой потёр лицо, словно это могло помочь избавиться от остатков видений.

– Родителей. Мастера Сумати. Проныру, тебя и Стеллу, Феликса. И перед всеми был чем-то очень виноват… Да даже Сомбру видел, и перед ней тоже было стыдно.

Арда уже пришла в себя достаточно, чтобы усмехнуться:

– Не переживай, она вряд ли от тебя так легко отстанет. Извинишься при следующей встрече.

Нейт мотнул головой.

– Я не помню, что именно она говорила – а сейчас и вовсе представить себе не могу, за что мне перед ней извиняться. Она рассорила меня с наставником, предала, подставила – а во сне было так, словно это я её предал…

Арда посерьёзнела и положила руку поверх его ладони:

– Я тебя понимаю. В моём сне я тоже была кругом виновата – даже там, где ничего плохого не сделала. По крайней мере я на это надеюсь…

Поддавшись тяжёлым мыслям, ни Арда, ни Нейт не заметили главного – тишины.

Бормотание с половины капитана стихло. А затем перегородка отлетела в сторону от мощного удара.

Каюта сильнее наполнилась светом – капитан не гасил три масляные лампы. Арда растерянно моргнула, думая, что просто не привыкли глаза – но морок не рассеивался.

Со стороны двери по полу клубилась тьма. Медленно, но верно расползаясь по полу, стенам, взбираясь по ногам капитана. Тьма закрывала половину лица, не давая понять – спит он или проснулся. Когда капитан заговорил, у его рта повисло облачко сумрака, как пар на морозе.

– А я говорил, что вам со мной нельзя. Говорил, но вы не поверили. Я не должен был брать вас с собой. Я и сам не должен был… Никто не должен был здесь оказаться. Никто. Но я могу всё исправить… Да, я всё исправлю.

Рука капитана уверенно потянулась к клинку на поясе. Испуганная Арда, не думая о возможных последствиях, выкрикнула заклинание телекинеза.

И почти увидела, как тьма, лишь едва дрогнув, поглотила ударную волну.

Нейт сильно дёрнул Арду за руку, увлекая за собой к дальней стене.

– Да будь я проклят… Это никакой не Сумрачный туман! Это – Тень.

Глава 4. Сумрачный туман

– Я согласился на это добровольно. Да, подселение не требует согласия жертвы – достаточно монолита и правильно проведённого ритуала, но так шансов на успех больше. В моём случае, без моего «да» не получилось бы ничего – саатхинн не хотел оставаться во мне. Я не маг, и он это сразу почувствовал. Он рвался обратно, а я… Я очень хотел угодить отцу. Мне было двенадцать, и я готов был на всё, лишь бы заслужить его одобрение.

Феликс ненадолго отвёл взгляд, хоть он всё это уже и слышал. В тот вечер они с Лоренцо напились так, что Стелле пришлось приводить их в порядок с помощью магии. Но она не упрекала их – слушать такое без подготовки сложно, как и вспоминать – и сколько бы раз ни была озвучена эта история, это не делало её менее чудовищной.

А вот Марта с Исмаилом остались невозмутимы. Не в последнюю очередь просьба Феликса к Лоренцо поделиться своей историей заранее была обоснована желанием меньше вникать в суть и больше наблюдать за реакцией магов.

Но пока наблюдать было не за чем. На бесстрастных лицах не отражалось и тени эмоций, разве что сухой интерес людей, которые в общих чертах знают всё, что им скажут, но надеются на какие-то дополнительные детали.

– Он рвался так, что у меня трещали рёбра. Не знаю, как правильно описать это чувство… Я понимаю, что саатхин – магическая сущность, он не имел физического воплощения в моём теле. Но ощущалось это именно так: будто изнутри меня ломают и грызут раскалёнными зубами.

Потом на какое-то время всё кончилось. Я не стал магом, казалось, вообще ничего не изменилось. Имерийский бедуин, помогавший отцу с ритуалом, давным-давно уехал. Отец был в ярости: он то проклинал бедуина, обманувшего его, то меня.

– Ближе к делу, пожалуйста.

От неприятного голоса Исмаила Феликс вздрогнул. Ну да, разумеется. Зачем им слушать про неурядицы Лоренцо с лордом Ваймонтом…

А вот Лоренцо ушёл так глубоко в себя, что никак не отреагировал. Без алкоголя потерять связь с реальным миром и провалиться в те воспоминания у него получилось даже легче.

– Первый раз я услышал его во сне. Он тогда ещё не набрался сил, и понять, что он говорит, было почти невозможно. Зато я почувствовал, как во мне появляется огонь.

– Когда ты впервые осознал, что овладел магией? – спросила Марта. Её голос, в отличие от Исмаила, звучал капельку мягче. Если очень постараться, в нём всё же можно было предположить участие. Но казалось, Лоренцо не было дело до его собеседников, так что старалась Марта зря.

– Когда чуть не сжёг поместье. Мы поругались с отцом, он кричал, что я бездарь и ни на что не способен даже с помощью древнего артефакта. И в какой-то момент пламя просто вырвалось из меня. Его было так много, что разгорелся пожар. Весь дом подняли по тревоге, слуги с ног сбились. А отец хохотал, как безумный, повторяя, что теперь-то наконец его земли будут в безопасности.

В своей жизни Феликс выслушал немало гнилых исповедей. Ему доводилось допрашивать убийц, насильников, растлителей малолетних, воров, поджигателей, наёмников. Некоторые из них вызывали сочувствие или близко к тому – потому что с головой окунулись во всю эту грязь по злому року, как Нейт. От иных мороз бежал по коже – настолько обыденно они рассказывали о том, как причиняли вред другим людям. Без малейшей тени раскаяния, а сожалея лишь об одном – что попались.

Так или иначе, Феликс имел дело с преступниками, что значительно облегчало беседу. В любой момент можно было сказать «он заслужил всё, что с ним произошло».

Возможно, в глазах Исмаила и Марты Лоренцо и был преступником. Даже Арда, носившая саатхинна против своей воли, не заслужила от Исмаила какого-то снисхождения – самого факта магической аномалии оказалось достаточно, чтобы потерять право на свободу и человеческое обращение.

Маги не были обычными людьми. Наверное, странно от них требовать, чтобы они думали и вели себя, как обычные люди.

Но понимать их отличия в теории и видеть на практике – совершенно разные вещи.

Быть может, если бы Феликс слушал Лоренцо первый раз и был больше увлечён беседой, он бы ничего не заметил. А может помог амулет с пейнитом, или то, что Феликс и так ожидал подвоха. Он скорее почувствовал, чем увидел, как случилось это.

Движения Исмаила были скудными, а заклинание он буркнул себе под нос. Но взгляд Лоренцо стал полностью неживым, а паузы в речи пропали.

– Естественно, нанять кого-то, чтобы меня учить, было невозможно. Вероятно, отец рассчитывал, что, получив огненную мощь, я смогу ей распоряжаться сразу. На деле же я то жёг всё вокруг себя без разбора, то не мог выдавить ни искорки. Дар не подчинялся мне, я был не только бесполезен, но ещё непредсказуем и опасен. Для всех, включая себя.

Мне купили огнестойкий костюм мага, чтобы я прекратил калечить себя на тренировках. Но это помогало слабо: по ночам, когда саатхинн восполнял потраченное за день, я будто горел изнутри. Ожоги не успевали заживать, и в какой-то момент отцу пришлось обратиться к лекарю.

Мне было больно, жарко, страшно, и я так и не смог угодить отцу. Сытно питаясь, саатхинн рос и жирел, отдавая всё больше и больше огня.

– Он предлагал тебе слияние?

– Нет. Он говорил про него. Но сказал, что я его не переживу, а он хочет получить от меня хоть что-то, прежде чем моё жалкое тело рассыпется в прах.

– А что именно он говорил о слиянии?

– «Не было бы тебя и меня. Были бы мы – и «мы» всемогущи!».

Исмаил откинулся на спинку кресла с разочарованным вздохом.

– Как я и думал – он не знает ничего полезного.

Лоренцо застыл, как восковая статуя. Марта, не обращая на это никакого внимания, повернулась к Исмаилу и Феликсу:

– Ну мы должны были попробовать. Что случилось дальше? Боюсь, я не хочу слушать историю извлечения от его лица, даже под гипнозом.

– А ты разве не читала мои отчёты? – издевательски приподнял бровь Исмаил.

– А ты разве попросил господина Лоренцо написать тебе письмо или всё-таки предпочёл личную беседу? – не осталась в долгу Марта. – К тому же, если ты вдруг не заметил, с нами сегодня офицер Венсо. Что ты предложишь ему, почитать кучку пепла? Или всё же возьмёшь на себя труд рассказать о своей работе?

– Вряд ли офицеру Венсо будут интересны подробности магических экспериментов.

– Офицер Венсо сидит здесь, – отозвался Феликс, – и сам способен за себя ответить. Так что?

Исмаил закатил глаза. Бесполезная, на его взгляд, беседа затягивалась.

– Ваймонт-младший был буквально в шаге от того, чтобы поджарить себя заживо. Именно тогда лорд обратился к нам за помощью. Дело поручили мне, потому что я умею держать язык за зубами. К сожалению, тогда я ещё не знал про монолиты. Это мы выяснили уже потом, наблюдая за лордом и его поместьем, а тогда ситуация не терпела отлагательств, и мы не знали, сколько всего важного Ваймонт скрыл от нас. Мы провели серию тестов и экспериментов, сходных с теми, какие применяем на одержимых демонами. Но результаты были совсем другие, а Лоренцо становилось хуже. Оставался только один путь – физическая операция. Хоть магического паразита и невозможно вырезать, как червя, многие из них материализуются, если их хозяин при смерти не из-за болезни, а из-за механических повреждений.

К сожалению, саатхинн Лоренцо оказался недоговороспособен. Заключить его в какую-либо из известных нам на тот момент магических ловушек тоже не получилось. Саатхинна уничтожили, за поместьем установили наблюдение, хотя мы считали маловероятным, чтобы история повторилась. Потом Ваймонт официально заявил о кончине своей младшей дочери, и со временем интерес к нему сошёл практически на нет.

– Как уничтожили?

Недовольный дополнительными вопросами Исмаил огрызнулся на Феликса:

– А вам какое дело? С помощью магии.

– Уж простите, дело есть. По крайней мере, если вы хотите, чтобы я искал этого вашего саатхинна по всей стране.

Видя, как накаляется обстановка, вмешалась Марта.

– Думаю, мой коллега имеет в виду, что детали вряд ли будут вам полезны. Бестелесные магические аномалии, даже очень древние, уязвимы к определённому виду чар. Но это не обычные чары, все без исключения люди, кто владеют таким даром, работают на Лаборатории исследования магических мутаций – по всему миру. Без моей помощи, Исмаила или кого-то из наших коллег подобные эксперименты кончатся очень, очень плохо. Вот поэтому-то так важно, чтобы мы работали сообща и полностью доверяли друг другу.

Последнюю фразу она акцентировала с таким нажимом, что пробрало, кажется, даже заносчивого Исмаила. Но Марта тут же оконфузила его снова. Увидев, что он собирается выводить Лоренцо из транса, она схватила коллегу за руку и проворчала:

– Побойся богов, он же не заключённый. Дай я сама.

Прежде чем сотворить заклинание, она задала Лоренцо несколько вопросов тихим ласковым голосом. Когда он вышел из гипноза, он и не понял, что на его сознание оказывалось влияние.

Феликса пробрала дрожь, но он постарался не подать вида. Так же жутко ему было, когда Стелла заморозила целую банду разбойников и равнодушно предложила ему их разбить.

Только Арда не вызывала у него неприятного трепета, даже почти потеряв контроль над своей огненной магией. Феликсу были понятны её поступки, её чувства.

Но он тут же напомнил себе, как именно получил отказ на предложение руки и сердца. Ни одна обычная женщина не сказала бы ему то, что он услышал от Арды.

Исмаил вылетел из комнаты, едва попрощавшись. Лоренцо ушёл в глубокой задумчивости, не обращая особого внимания ни на что. Феликс надеялся, что он вскоре отойдёт и опять станет нормальным – даже если это и означает, что он снова начнёт докучать Стелле.

А леди Марта задержалась. Тяжело вздохнув, она призналась:

– С лордом Исмаилом бывает непросто. Он предпочитает готовые ответы, нетерпелив, и забывает поделиться данными, которые могут быть полезны для других. Мы получили адрес ребёнка Мэй в Племее. Это недалеко от главной площади… Вот, я записала для вас. Наблюдение там уже установлено.

Когда Феликс забирал протянутый ему клочок бумаги, её пальцы соприкоснулись с его, и она задержалась в этом положении на несколько мгновений больше, чем того требовала ситуация.

– У вас появились какие-нибудь идеи по поводу Мэй?

Феликс был уверен, что доверять Марте ему не стоит. И в то же время она права – им необходимо сотрудничать. Поэтому ответил он честно:

– Нет. Боюсь, нам придётся ждать её следующего шага и надеяться, что она не спалит какой-нибудь город. В любом случае, очень хорошо, что вы добрались до её семьи раньше, чем она. А ещё я не считаю, что беседа прошла зря. «Не будет тебя и меня – будем мы» – мне кажется, это неплохо объясняет то, что произошло под Антрой. Мэй хотела увидеть своего ребёнка – поэтому она пришла туда. Тса-хаа питается её страданиями – поэтому она всё сожгла. Объяснить тот случай по отдельности было сложно, но, если рассуждать, как они оба разом, это даёт хоть какую-то логику, пусть и довольно извращённую.

– Думаете, она продолжит убивать собственных детей?

– Думаю, она будет проявлять разрушительный интерес ко всему, что было для неё дорого в прошлой жизни.

Марта ненадолго замолчала, переваривая его слова.

– Я поговорю с теми, кто контактировал с Мэй больше всего, особенно пока она оставалась в сознании. Может, удастся выяснить что-то о её друзьях, увлечениях, любимых местах…

Феликс с сомнением покачал головой.

– Идея хорошая, но… Как долго она была у вас в заключении? Её младенец успел вымахать во взрослого мужчину. Думаете, кто-то вспомнит, чем интересовалась пленница пару десятков лет назад?

Марта приподняла уголки губ.

– Вы удивитесь, офицер, как много порой помнят другие люди – даже если сами об этом не знают.

От её намёка Феликсу вновь стало не по себе. И, видимо, в этот раз он не сохранил лицо, так как Марта придвинулась ближе и взяла его за руку:

– Офицер, я понимаю, что наши методы… несколько отличаются. Но каждый из нас обязан использовать свои таланты во благо общего дела. Я клянусь, что вы можете рассчитывать на неприкосновенность вашего сознания – амулет с пейнитом должен был вам ясно свидетельствовать о наших намерениях. Мы разные, и поэтому из нас выйдет отличная команда. Если у вас будут ещё такие ценные идеи, поделитесь со мной обязательно. Заходите и просто так, поговорить – иногда это тоже здорово помогает.

Феликс кивнул и легонько сжал её руку, перед тем как осторожно высвободиться.

На самом деле, идея у него была.

Если саатхинн интересуется тем, что дорого Мэй, вряд ли он останется равнодушен к тому, что было важно ему лично.

Стелла обещала, что свяжется с Ардой. Но об этом никому из магов Башни пока что знать не обязательно.

***

– Берегись!

Меч капитана прошёл над головой Нейта и оставил на деревянной стене каюты солидный скол. С учетом того, что двигался Чиро слегка заторможенно, сами удары у него получались на удивление сильными.

Можно было выскочить на палубу и искать защиты у моряков.

Но смерти капитану Арда с Нейтом не желали.

А ещё не было никакой уверенности, что все остальные члены команды не взбесились тоже.

– Надо его как-то обездвижить, – крикнул Нейт, – тогда я попробую ему помочь!

Сейчас он отчаянно жалел, что так легко отмахнулся от уроков Сомбры. Воистину – никогда не отказывайся учиться, потому что никогда заранее не знаешь, что и где тебе пригодится. Пытаться сладить с Тенью, уворачиваясь от сокрушительных атак, было выше его сил.

Им с Ардой нужно разделиться. Капитан вёл себя, как оживший мертвец, и зайти к нему со спины есть все шансы. Но это значило, что нужно прекратить защищать друг друга. Больше того – Нейт сильнее, и именно он должен пытаться ударить капитана по голове, а наживкой должна стать она. Но это слишком опасно – Нейт имеет опыт ближнего боя и сотен уличных драк. А Арда – маг, и её учили творить чары издалека, под прикрытием пехоты…

Но она и сама пришла к тем же выводам. После очередной атаки, пока капитан разворачивался, Арда с силой пихнула Нейта в бок кулаком.

– Я отвлеку его! Ну же!!

Следующая проблема навалилась внезапно.

Капитан Чиро был аскетом.

На стенах каюты не висели картины в массивных рамах и трофейное оружие. Углы не украшали тяжелые чучела животных. Даже стол и стулья прибили к полу в угоду практичности, а не удобству.

Рабочий стол капитана не был пуст. Но слишком далёкий от мореходства Нейт всерьёз опасался брать что-то оттуда: вдруг без этих приборов корабль потеряет путь домой?..

Вся надежда пала на оставшийся с ужина поднос. Стряхнув посуду, Нейт кинулся к капитану, который уже зажал Арду в самом углу.

Удар был такой силы, что металл изрядно погнулся, а в голове зазвенело даже у Нейта. Реальность застыла в неестественном положении, и потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить картинку.

Капитан завис полусогнувшись, будто хотел поднять что-то с пола, но ему прихватило спину. Лишь безвольно свесившиеся руки и голова выдавали, что стоит он так не сам по себе.

Под ним замерла Арда, одной рукой удерживая над собой защитное поле. Тень с лица капитана переползала на щит, расходясь по нему трещинами.

Нейт ничего не успел предпринять, как щит испарился, а массивное тело Чиро накрыло Арду. Поспешив вызволить её, Нейт против воли улыбнулся – настолько забористые выражения слетали с губ его подруги.

Впрочем, веселье быстро испарилось – они выиграли сражение, но не решили проблему. Тень клубилась вокруг капитана, ползла по полу от двери, шевелилась, как живая, цепляясь за одежду. Не удержавшись, Нейт тряхнул ногой, сбрасывая субстанцию, как прилипшую грязь.

– Ты сможешь с этим что-то сделать?

Создавать Тень Нейту приходилось – щиты и порталы для прохода сквозь стену. А вот рассеивать чары Сомбра его не учила. И что хуже – он даже не понимал толком, что это всё такое.

Тень – это Тень, – отвечала его наставница.

«Если я могу создать это, значит смогу и развеять, – подумал Нейт, – нужно просто попробовать…».

Не зря же магия теней всегда идёт рука об руку с магией иллюзии. А рассеивать эти чары Нейт умел хорошо.

Первая попытка провалилась. В клубок тени словно кто-то чихнул: она разлетелась в разные стороны, как пыль от ветра, но потом начала сползаться обратно. Следующие заклинания и вовсе не разомкнули жирные клубящиеся сгустки.

– До чего мерзкая штука, – поморщилась Арда, – она как живая.

– Вас не учили такому в Академии?

– Нам даже не говорили, что такая магия есть…

Отчаявшись, Нейт сел на пол и запустил руку в копошащуюся тьму.

– Что же ты такое…

На Нейта Тень реагировала иначе, чем на Арду или капитана. Она обволокла его, не пытаясь ползти выше. Стало приятно, словно он погладил чёрного кота. Вздохнув и не до конца успев осознать, что он делает, Нейт попытался вобрать Тень в себя. Повинуясь его жесту, мрак потянулся к его рукам, исчезая в ладонях и немного их покалывая.

Арда широко открыла глаза.

– Ты точно уверен?

– А есть другие варианты? – огрызнулся Нейт. И сам удивился – а почему он так злится? Но сама идея того, что нужно прекратить чары и разорвать связь, вызвала протест где-то внутри.

– Я могу открыть портал и попробуем отправить туда эту гадость. Порталы небезопасны, но я не очень буду жалеть, если с этой жутью что-то случится.

Нейт уже не слушал. Вместо этого он полностью сосредоточился на том, что делает. Поглощаемый поток тьмы струился у него по венам, наполнял тело с каждым ударом сердца. Внутри стало тихо и спокойно, будто он спит крепким сном без сновидений. Рукам было тепло и приятно, мышцы расслабились. Удовольствие нарастало, сродни любовной неге. Нейт хотел тихонько застонать, но голос ему больше не подчинялся.

Внезапный удар вышиб из лёгких весь воздух. С трудом кашлянув, Нейт с удивлением увидел, как из его рта вырвался клубок теней.

– Ты в порядке?

Арда, которая всего секунду назад приложила его об стену с помощью телекинеза, выглядела слишком растерянной для таких решительных мер.

– Прости, прости меня, пожалуйста! Я не знала, как ещё это остановить!

Магическая истома покидала тело Нейта. Он вдруг ощутил, как горят у него щеки – кажется, Арда и правда перепробовала немало способов, до того, как перейти к совсем уж радикальным.

– Много я поглотил?

– Не то слово.

Каюта полностью очистилась. Тень исчезла и с лица капитана, он ворочался и слегка постанывал, но не приходил в себя.

– Я наслала на него сонное заклинание. Оно сработало. Я уберу у него и шишку, и остальное – позже. Я боялась тратить много магии, пока не пойму, что с тобой.

– Со мной всё в порядке, – сказал Нейт, с удивлением отмечая, что это правда. Тело слегка ломало, словно после слишком долгого сна, но мысли уже полностью прояснились.

На рубахе застрял маленький кусочек тени. Нейт хотел его стряхнуть, но тот растворился на ладони, впитавшись внутрь и приятно пощекотав напоследок.

– Нужно посмотреть, что с остальными.

Арда с опаской кивнула.

– А что будем делать с капитаном?

– Сделай так, чтобы он смог сам проснуться. Если хочешь, я замаскирую следы борьбы иллюзией – можем вообще не рассказывать ему, что случилось.

Подойдя к двери, Арда замешкалась в нерешительности. А затем тряхнула головой и твёрдо сказала:

– Не думаю, что это разумно. Ему следует знать, чем он рисковал. А нам надо разобраться с тем, что встретим снаружи…

Вопреки тревожным ожиданиям, на палубе не оказалось ни единой живой души. Как и рассказывал боцман, команда пережидала страшное явление, спрятавшись в трюме – и Арда искренне надеялась, что там не случилось ничего похожего на их приключения в каюте.

На горизонте, удаляясь от корабля, вихрилось, растекалось и собиралось в причудливые формы огромное непроницаемо-чёрное облако. Представив, что ему грозило, попробуй он вобрать такое целиком, Нейт вздрогнул. Недавнее удовольствие сменилось тошнотой.

– Спасибо, – сказал он тихо Арде.

Она не глядя стиснула его ладонь, не в силах отвести взгляд от уходящего Сумрачного тумана.

– Пожалуйста. От всей души надеюсь, что больше я такого не увижу никогда в жизни.

***

Феликс с интересом смотрел на предмет, похожий на карманное зеркало.

– Поверить не могу, что эта штука не распространена повсеместно.

Он знал о существовании телепаторов и до этого – в некоторых ставках командования служили маги, помогающие с передачей сообщений. Но раньше он не видел это чудо лично.

– Не всё так радужно, – пожала плечами Стелла. – Телепаторами могут пользоваться только чародеи. Сам понимаешь, никто из них не согласится целыми днями просто помогать другим разговаривать. Кроме того, этот канал ненадёжен: в любой момент в него может попасть кто угодно, даже нечаянно. А ещё, если слишком много магов задействуют телепаторы одновременно, сбои неизбежны. Так что это экстренный канал связи, а в личных целях им пользоваться вообще запрещено.

После выпуска мы с Ардой частенько нарушали правило, но не так давно попались. Эти телепаторы выдала Академия. Арду наказать они уже не могли, а меня трогать побоялись. Но всё равно мы предпочитаем не наглеть и обычно просто обмениваемся короткими сообщениями.

Несмотря на то, что внешне она осталась спокойна и легко поддерживала беседу, в глубине души Стелла была не на шутку расстроена. Она надеялась, что Арда далеко и в безопасности, и новость о том, что она вот-вот войдёт в прибрежные воды Астатии, Стеллу не обрадовала.

Она даже предложила подруге вернуться первым же кораблём назад, на что получила категорический отказ, вопреки всем настойчивым намёкам. А сказать напрямую в чём дело Стелла побоялась: вряд ли слова «саатхинн» и «Башня» в эфире останутся никем незамеченными. В конце недолгого спора Арда отрезала: «я поняла тебя. Расскажу при встрече, но уверяю: что бы ни ждало меня дома, оно лучше того, что осталось в море».

А значит, её отпуск у тёплых вод пошёл не по плану и окончился неприятностями. Но она и не представляет, что это только начало…

– Её нужно встретить в порту. Арда должна знать все подробности, а их не доверишь ни письму, ни магии, – сказал Феликс.

Стелла недовольно сморщилась.

– Нужно. Но ты поехать не можешь, потому что тут же приведёшь туда своих новых любезных напарников. И я поехать не могу, потому что меня они будут искать чуть дольше, но всё равно найдут. А кому ещё мы можем доверить такие тайны?

– Я могу поехать.

Лоренцо, старательно делавший вид, что беседа с магами прошла для него без последствий, спокойно продолжил:

– Мне кажется, я полностью удовлетворил интерес дознавателей и больше им не интересен.

Стелла закатила глаза.

– Иногда я всё же сомневаюсь в твоём благородном происхождении. Ну не может аристократ дожить до твоих лет и быть таким наивным. Ты брат Арды, а значит, первый подозреваемый, несмотря на отсутствие у вас тесных отношений. Уверяю: наверняка даже за Ваймонтом-старшим установлена слежка – на всякий случай. И кстати о нём: думаешь, папочка про тебя уже забыл? Едва ты высунешь нос из Цитадели, как тебе живо напомнят о том, что дома по тебе соскучились.

Лоренцо скис, но не возражал. Ему чудовищно надоело прятаться и бояться, но Стелла была права – пока его отец жив и способен заделать новых наследников, расслабляться не стоит. И ещё неизвестно, кому из них с сестрой хуже: она-то смогла избавиться от своего саатхинна, и вполне успешно – если бы не ошибки магов Башни, тот бы так и сидел сейчас в своём камне. А вот от лорда Ваймонта Лоренцо сбежал не сам, а исключительно благодаря заслуге Стеллы и везению с погодой. И рассчитывать второй раз на удачное стечение обстоятельств не приходилось.

Не дожидаясь, когда Стелла с Лоренцо опять начнут препираться, Феликс спросил:

– Ты уверена, что Арде будет здесь безопасно?

– Нет, – честно ответила Стелла, – но это точно самое безопасное место для неё в стране. Почти все башни Цитадели защищены от пожаров с помощью сильных чар. На территории действует политический нейтралитет, а маги и монахи одинаково ревностно следят, чтобы не было скандалов. Если Арда не захочет беседовать с Мартой и Исмаилом, заставить её это сделать, не покинув Цитадель, они не смогут. Главное, чтобы она успела сюда добраться. Но для этого явно не стоит привлекать к ней лишнее внимание.

Стелла была права. Но это означало, что лучшее, что он может сделать – не делать ничего. И общий объём вынужденного бездействия превышал пределы, которые Феликс мог вынести…

***

Ему не стоило сюда приходить.

И особенно не стоило приходить сюда сегодня – потому что он оставил амулет с пейнитом у себя в комнате без присмотра. Но Феликс не хотел, чтобы кто-то знал, с кем он сегодня встречался и куда ходил, и надеялся, что за такой короткий срок не случится ничего страшного.

Дело было сделано, и ему следовало как можно быстрее возвращаться на постоялый двор. Справедливости ради – он туда и шёл. И не его вина, что путь пролегал через главную площадь и особняк, в котором жил один из детей Мэй.

В последнее время Феликс приходил сюда очень часто. Не только потому, что больше было нечем заняться – его искренне возмущало, насколько безалаберно велось наблюдение.

В деле Мэй Феликс был всего лишь следователем-консультантом от Королевской гвардии. Когда он высказал претензии Исмаилу относительно слежки, тот недвусмысленно обрисовал офицеру его положение и роль. Если у него будут конкретные предложения и зацепки – он получит всю необходимую помощь и содействие, без ограничений. Но путаться под ногами и учить других работать ему не следует: он здесь не главный.

Наблюдавшая за этой беседой Марта как обычно попыталась сгладить углы, но, по сути, была солидарна с Исмаилом.

«У нас свои методы работы, и то, что вы их не до конца понимаете, не делает их менее эффективными».

А Феликс и правда не понимал.

Первый раз, когда он пришёл к особняку, он порадовался: насколько профессионально работают сотрудники Лаборатории, что их слежки совсем не заметно.

Это стало небольшим вызовом: всё-таки раскусить наблюдателей, не засветившись при этом самому. Феликс несколько дней ходил сюда, как на работу, сопоставляя людей, лица, да даже предметы вокруг особняка, памятуя о чудесах магии иллюзии.

Пока окончательно не убедился: круглосуточной слежки за домом нет.

Судя по всему, у дома установили какие-то магические ловушки или что-то в этом роде, и их исправность проверялась пару раз в день: Феликс выучил всех слуг, но иногда по территории особняка проходились другие люди, неизменно заглядывая в одни и те же места.

Но живого наблюдателя, который мог бы схватить и обезвредить Мэй – не было.

Да, Марта говорила, что на это способны лишь маги, и то – специально обученные. Наверное, их не так много, и они не могли себе позволить целыми днями торчать в парке, пока по стране разгуливали беглые чародеи-преступники.

И тем не менее, чувство, что дом не должен оставаться без присмотра, не дало Феликсу пройти мимо.

У него уже была здесь любимая скамейка, открывающая прекрасный обзор главного входа и отчасти – того, что происходило за большими, плохо зашторенными окнами.

Благодаря Марте Феликс теперь был неплохо осведомлён о жизни обитателей дома.

Мэй не всегда тянуло к нищим – хозяева этого особняка могли похвастаться в равной степени и богатством, и родословной. Этот роман имел неплохие шансы быть одобренным в Ордене чародеев и поставить точку в злоключениях любвеобильной волшебницы.

Если бы только она не спала с супружеской парой.

Лорд и леди Монтеро на момент знакомства с Мэй были почтенными и уважаемыми в обществе людьми. Единственной их печалью было то, что боги за долгие годы брака не одарили чету наследниками, что для аристократов сродни проклятью.

Нередко такие случаи заканчивались разводом: большинство мужчин ставили свой долг продолжить род выше долга перед супругой. Разводились даже те, кому лекари уверенно заявляли, что дело не в супругах, а в них лично, и детей у них не будет ни с одной женщиной в мире – когда нельзя надеяться на магию и медицину, люди надеялись на чудо.

Но лорд Монтеро не развёлся. И жену свою ни в чём не винил – долгое время достоверно не было известно, кому из них двоих поставили неутешительный и позорный диагноз «бесплодие».

Их пример был резонансным, но так как супруги вели добропорядочную жизнь, и умудрились одинаково угодить и власть имущим, и беднякам, равно прикладывая усилия и в благотворительности, и в политике, их оставили в покое, как редкий пример настоящей любви среди аристократов.

Так что известие, что благообразная пара завела любовницу, да ещё одну на двоих, буквально взорвало общественность. Обыкновенно открыто обсуждать постельные похождения аристократии считалось дурным тоном, если это не касалось вопросов продолжения рода. Но эта ситуация стала горячей сплетней задолго до того, как Мэй забеременела.

А уж весть о грядущем пополнении в семействе вылилась в грандиозный скандал.

Глядя на состарившихся лорда и леди, Феликс с трудом представлял, что они по молодости устраивали жаркие оргии на троих.

Достоинство сквозило в каждом движении, и весь особняк, начиная с облика хозяев и заканчивая последним камушком на подъездной дорожке, являл собой образец строгости и порядка.

Должно быть, в свои лучшие годы Мэй и правда была чудо как хороша и способна соблазнить кого угодно.

Так или иначе, после окончания интрижки Монтеро добились признания ребенка Мэй их наследником. Заработанная за годы репутация сыграла свою роль: за бездетных супругов вступился сам король. Говорят, он произнёс настолько трогательную речь, что люди плакали, и признали, что это был не вопиющий разврат, а чуть ли ни единственный способ продолжить род с хорошими генами, передав по наследству если и не кровь аристократов, то хотя бы почётные магические способности.

Правда, в репутации Мэй этот эпизод не отразился как акт любви и альтруизма. Логики в том, что паре Монтеро сочувствовали, а Мэй – осуждали, Феликс не видел. Но он давно уже понял, что игры аристократов находятся за гранью понимания ещё дальше, чем магия.

Сын Мэй унаследовал её потрясающую плодовитость, успешно совместив её с хорошим воспитанием. Неизвестно, повторит ли он чудеса кризиса среднего возраста своих приёмных родителей, но сейчас это был респектабельный отец трёх крепких сыновей и четверых очаровательных дочерей.

Его супруга не была худородной, по всей видимости рассудив, что небольшое пятно на репутации в прошлом стоит такой потрясающей верности, когда у мужа с женой даже любовница одна на двоих.

По слухам, расчёт оправдался. Новое поколение Монтеро, как и предыдущее, жило дружно, являя собой редкий образчик нормальной семьи.

Чем сильнее темнело, тем легче разглядывалось происходящее в особняке. Подсвеченные изнутри окна открывали любопытным взорам одну мирную семейную картинку за другой.

Против воли Феликс вздохнул.

Играющая куча-мала на пушистом ковре у камина – это не то, что ожидаешь увидеть в благородном доме, с положенным в таких случаях штатом нянек. Но игр не гнушалась даже леди Монтерро, хоть и казалось, что она снова на сносях.

Когда-то Феликс думал, что так будет выглядеть его дом изнутри. Но чем старше он становился, тем бледнее и призрачнее становились эти мысли.

И дело даже не в его болезненном пристрастии к волшебницам – чтобы завести семью, надо хотя бы какое-то время пожить на одном месте, а не носиться по стране, как почтовый голубь.

Лорд Монтеро подбросил в воздух хохочущую малышку. Разумеется, на таком расстоянии Феликс ничего не слышал. Но лицо девочки было настолько выразительным, что весёлый смех-колокольчик зазвенел в ушах, как наяву.

Людей на площади становилось всё меньше. Те, кому не посчастливилось ужинать в кругу семьи, расползались по тавернам, игорным клубам и прочим заведениям разной степени сомнительности. Торчать и дальше на скамейке становилось заметно и подозрительно, и Феликс наконец оторвался от идиллической картины в окнах.

Прежде чем уйти, он быстро огляделся по сторонам. И тут же передумал уходить, сосредоточив внимание на небольшой фигуре, плотно укутанной в плащ с капюшоном.

***

Тса-хаа был голоден.

И голод был не физический – стараясь поддержать слабую оболочку Мэй, человеческой едой он питался исправно, хотя вкус зачастую не доставлял ему никакой радости.

А вот излюбленной пищи Тса-хаа не получал уже давно.

Он рассчитывал на сытный пир, уничтожив младшего ребёнка Мэй и её бывшего возлюбленного.

Но, казалось, что от её разума после слияния совсем ничего не осталось.

Он чуял тех, кто был ей когда-то дорог. Того сына чуял лучше всего – не в последнюю очередь благодаря его дару. Но и остальные люди, небезразличные Мэй в прошлой жизни, не ускользали от внимания, мерцая сквозь ткань пространства и источая сладкий запах.

Но убийство не принесло ему ни капли удовлетворения.

Тса-хаа не чувствовал Мэй внутри себя, она не корчилась от боли, не страдала от утраты. Её будто и не было никогда, а всегда был только он – в этой хилой оболочке, едва способной восстанавливаться от его магии.

Это единственное, что останавливало его от нового пожара.

Сжечь такой дом будет непросто. И ещё сложнее будет уйти после – гораздо труднее, чем скрыться в лесу. Риск должен быть оправдан наградой.

Но Тса-хаа чувствовал, что награды не будет.

Когда он нашёл и увидел предыдущего ребёнка, он почувствовал хоть какой-то отклик внутри. А на семью в особняке он смотрел вовсе равнодушно – пусть пахли они вполне привлекательно.

Не выдержав, Тса-хаа тихонько зашипел от досады.

Наверное, ему всё же стоит попробовать ещё раз. Но – не настолько заметно, не привлекая к себе лишнего внимания.

Это место он нашёл, ведомый обилием ароматов: здесь у Мэй было больше всего потомков. Но для последнего эксперимента подойдёт вариант и поскромнее.

Принятое решение и голод позволили с лёгкостью закончить наблюдение. Тса-хаа встал со скамейки и направился на север, но внезапно дорогу ему перегородил человек.

Хоть он был одет просто, Тса-хаа сразу угадал в нём военного: такую осанку не встретишь у обычных людей. Но пока ещё оставалась возможность, что встреча случайна – мужчина явно не при исполнении, а оболочка Мэй, как ни крути, весьма притягательна для людей.

Тса-хаа немного откинул капюшон, сверкнув золотистыми глазами с вертикальными зрачками – обыкновенно этого хватало, чтобы непрошенные кавалеры испарились, как по волшебству.

Но этот вояка даже не дрогнул. Больше того – Тса-хаа вдруг понял, что мужчина его узнал.