У камина с фотографиями

Предисловие

Поздней осенью окна её дома всегда были украшены разноцветной листвой. Ветер срывал, окрашенные в ярко-оранжевый оттенок, листья, а дождь лепил их на окна, перекрывая доступ последним уходящим солнечным лучам. Осень в Лондоне — прекрасная пора. Она завораживает и заставляет грустить одновременно. Ты молчаливо глотаешь грусть, пересекая Даунинг Стрит и тут же расцветаешь, выскакивая к паркам Букингемского дворца. Воздух пропитан торжеством красок и унынием уходящего года.

Пожалуй, единственное чего в Лондоне по-настоящему не хватает, так это буйства красок и солнечного света.

Те лучи, что изредка успевали пробиваться из-за пасмурных туч, отбрасывали тонкую золотистую нить солнечного света в небольшую, но просторную гостиную Аманды.

Книжный шкаф, диван, столешница, пуфик и большой торшер. Даме ее возраста не пристало захламлять гостиную ненужной мебелью. Она ценила уют. Была фанаткой минимализма.

На окнах висели занавески персикового цвета, с мелкими цветками белого цвета. Такого же персикового цвета были и подушки, аккуратно брошенные на диван.

Лондонские 90 процентов серости и 10 процентов цвета не влияли на настроение Аманды. Последние лишь задавали интерьер её мебели.

Персиковый цвет перетекал в горчичный на диван, с дивана в бледно-розовый на пуфик, с пуфика в бежевый на столешницу и наконец со столешницы в светло-ореховый на книжный шкаф. Гостиная была светлой и наполненной домашним уютом.

Хотя надо признаться, ее мало заботил интерьер ее гостиной.

Особое место в её сердце было отдано камину, на котором стояли фотографии. По бокам выцветшие старые и новые цветные в центре.

Сегодня утро ощущалось особенно серым. Ни легкое потрескивание дров в камине, ни планы на сегодня в студии, ни пушистая морда кота Маркуса, свернувшегося на диване, не могли взбодрить ее.

Бормоча себе что-то под нос, она наполнила кружку ароматным кофе и направилась в коридор снимать с вешалки дождевик желтого цвета. Убирать листья в такую погоду хотелось меньше всего, но кроме нее этого делать было некому. Муж ушел несколько лет назад. Аманда поддерживала его как могла, но опухоль взяла свое, оставив ее одну наедине с болью от потери лучшего друга в лице мужа и студией, которую она считала своим вторым домом.

Допивая кофе на ходу, она принялась натягивать чёрные резиновые сапоги. Снятая с крючка водонепроницаемая шляпа с пологими бортами, плотно прилегала к голове, и тем самым сдавливала виски, которые отзывались пульсирующей болью уже спустя пятнадцать минут ношения неудобного головного убора.

Мысленно обещая себе купить новую более удобную шляпу, она отправилась в гараж. Там на своём привычном месте ее ждала старенькая, но все ещё прочная лестница.

Казалось бы, еще сегодня с утра диктор на радио радостно вещал о предстоящих солнечных днях, как погода снова изменила свои планы, обрушив на Лондонские крыши поток дождевой пыли, осевшей к обеду в воздухе.

Так же, как и в большинстве европейских городов, погода в Лондоне непредсказуема. В одну секунду светит солнце, а в другую уже во всю льет дождь.

- Англия - прекрасная страна и Лондон - замечательный город, но погода...мама…. Людям, живущим там, явно не повезло. – дочь миссис Трейс, Вероника, жила в Италии со своим мужем Николасом и чудесной девочкой Дороти. Они часто созванивались между собой по видеосвязи, и всякий раз Вероника сетовала на погоду в родном городе Аманды. - Я каждый год приезжаю к тебе в одно и то же время. Каждый праздник, мама! Как бы смешно это ни звучало, погода всегда одинаковая. Это же примерно +10 градусов и постоянный дождь!

Давай перевезем тебя к нам, mamma[1], я прошу тебя? Купим чудесный дом у моря. Или нет! Роскошную виллу на западном побережье. Там продаются такие милые домики, ты будешь в восторге. Раппало – чудесен. Мы будем ходить в горы на выходные. Брат Николаса поможет нам с переездом. Ты же знаешь, у него своя логистическая компания. Соглашайся, милая, пожалуйста.

- И в кого ты такая заботливая, Вероника? – расплываясь в нежной улыбке, говорила Аманда. – Я обещаю, что мы вернемся к этому разговору позже, но сейчас мне пора идти в студию.

- Хорошо. И да, чуть не забыла, пока ты не ушла. На следующей неделе Николас будет в Лондоне. В гараже еще остался тот большой папин набор инструментов? Между рейсами у Ника будет пару дней, он поможет тебе в студии.

-Спасибо, дорогая, не стоило так беспокоиться об этом.

Мысли о дочери и о скорых предстоящих каникулах, когда она и ее семья навестят Аманду, улучшили настроение.

Проходя мимо полки с инструментами, она на секунду задержала свой взгляд на том беспорядке, что оставил после себя Николас еще неделю назад:

«Если бы, бедный Патрик только видел весь этот бардак, он бы не задумываясь пришел в ярость»- закусив губу от досады, вздохнула Аманда.

Муж ее дочери не был неряшливым человеком, но был человеком времени, которого ему всегда так кстати не хватало. Даже переезд своей возлюбленной он спланировал так скоро, что Аманда не успела толком осознать, что голос дочери она теперь будет слышать чаще с экрана компьютера, нежели в живую.

Морщась то ли от новой неприятной мысли, то ли от промозглого утреннего ветра, Аманда направилась во двор своего дома убирать листья, прилипшие к окнам. Раньше ее походка была легкая и пружинистая, но сейчас она оступалась, переваливаясь с ноги на ногу из-за старых травм, ноющих в дождливую погоду.

Взяв самодельную щётку в правую руку и повесив белое ведро на левую, она аккуратно прислонила лестницу к подоконнику. Рамы окон были украшены белыми цветами с резными вставками голубого цвета. Маленькие цветы располагались на конце каждой вставки. Чтобы не испортить узоры, на ступеньки лестницы она постелила мягкую тряпочку.

Смахивая листья осторожными движениями, она на секунду задерживалась, пытаясь прогнать легкое головокружение и снова приступала к нелюбимому делу.

Каждый листок падал в ведро легким движением руки. Она представляла себя художником, еле заметными мазками рисующего осеннюю картину серого промозглого Лондона.

Погрузившись в прошлое о детстве и юности Вероники, Аманда не заметила, как закончила убирать листья. Она неспешно спустилась с лестницы, мягко минуя каждый пролёт, по-прежнему стараясь не поцарапать подоконник.

Какая это роскошь убирать эту листву чаще. Суставы, особенно ноющие в такую погоду, напоминали ей, что годы, потраченные в балетной студии, не прошли даром.

Молодость, дарованная нам не вечна. Нежные изгибы тела, стройные длинные ноги, ласковые руки и вечно смеющееся лицо – Аманда Трейс была ровно на двадцать пять лет далека от того образа юной двадцатилетней танцовщицы, с легкостью покорявшей города, сцену Лондонского театра и мужские сердца.

Осенью ностальгия усиливалась, погружая ее в картины прошлого о тех юных годах, которые она провела в желании покорять и покоряться.

Лирическая грусть на ее лице сменилась приветливой улыбкой, когда к ее дому подъехал серый Volkswagen Jetta. Из машины вышел молодой человек в черном костюме, сером галстуке с черным кейсом в руках. Мужчина выглядел взвинченным, он был явно чем-то обеспокоен. Спеша, он не заметил, как прищемил дверцей седана свой пиджак. Когда он направился в сторону Аманды, угол пиджака натянулся, и мужчина по инерции поддался назад. Кейс в его руках взмыл вверх и упал на дорожку, ведущую к дому Аманды. Документы, находившиеся в кейсе, рассыпались по всех лужайке.

- Ох, Чарльз, дорогой, давай я помогу тебе? – хозяйка дома тут же поспешила помочь мужчине. – Их нужно срочно собрать, пока они не вымокли.

- Аманда, мне так жаль … день не задался с самого утра, - виновато качая головой, сказал мужчина, - сначала эти письма из налоговой. Имея юридическое образование, даже я не понимаю, что они хотят от нашей студии. Потом Маргарет….боже, Аманда, вы знали, что на свадьбу предлагают до пятидесяти различных вариаций салфеток?! Салфеток! Цвет, форма, обрамление! Черт возьми, да какая мне разница какие будут салфетки, если я уже и так предложил тебе прожить со мной целую жизнь? Теперь еще это…прости, прости, я не должен, просто это все так не вовремя. Я схожу с ума от мыслей о предстоящей свадьбы…мне кажется я принял поспешное решение.

- Я понимаю, тебя, дорогой, не расстраивайся. Пойдем в дом и высушим твои бумаги возле камина. Я налью тебе чашку ромашкового чая, и ты успокоишься.

[1] Mamma ,итал. – Мама.