У Алого Заката

Глава 1

Рассвет. Солнце мягко поднималось из-за горизонта. Из открытого окна доносились назойливые автомобильные гудки, напоминающие жужжание роя пчёл. Холодная вода из-под крана оживляла морщинистое лицо, воскрешая тело и душу 30-летнего мужчины. Вкус горячего чая с утра горько обжигал горло, заставляя поморщиться от кратковременной боли. На календаре было только 17 июля, но за окном, казалось, уже наступил октябрь. Герберт надел коричневую, как листья поздней осени, рубашку и вышел из маленькой квартирки.

Сгустившиеся с утра тучи предвещали в обед ливень. Безукоризненно серый город Аквелия со стороны напоминал огромного бездушного робота, по команде выполняющего свои функции. Огромные небоскрёбы можно было сравнить с центральным процессором, управляющим действиями робота; дороги между зданиями — с проводами, соединяющими каждую деталь механизма; а людей — с нейронами, передающими импульсы в процессор по проводам.

Герберт, идя по мокрым улицам, старался добраться до места работы сквозь толпы вечно куда-то спешащих людей, толкая и сбивая их с ног.

— Осторожнее! — крикнул кто-то позади, но спешащий на работу человек даже не услышал его.

Спустя двадцать минут он был уже почти на месте: оставалось лишь свернуть на соседнюю улицу.

«Вот и оно!» — воскликнул мужчина, указывая пальцем на здание.

Небольшой бар, стоявший между банком и офисным зданием. «Морана» — гласила неоновая вывеска над входной дверью.

Зайдя внутрь, Герберт встал за барную стойку. В рабочее время здесь было мало гостей: основная масса приходила после тяжёлого рабочего дня. Днём сюда заглядывали местные завсегдатаи, туристы или же особые гости.

Дверной колокольчик издал «Дзынь». В помещение вошёл мужчина лет сорока в старых джинсах и пропахшей алкоголем рубашке. Бармен в это время протирал бокалы для вина, но, заметив гостя, сразу же переключил внимание.

— Чего желаете? — вежливо спросил владелец заведения, убирая очередной бокал в сторону.

— Пиво мне, — грубо ответил пьяница и плюхнулся на барный стул.

Герберт взял стакан, подошёл к пивной бочке и открыл кран. В стакан полилась почти чёрная жидкость, пахнувшая карамелью с хлебными оттенками.

— Держите.

Мужчина жадно ухватился за стакан и залпом выпил почти всю пинту.

«Дзынь» раздался во второй раз. В помещение вошёл мужчина в очках лет шестидесяти, в подтяжках и клетчатой рубашке.

— Чего желаете? — вновь спросил пивовар уже другого посетителя.

— Настенные часы, — произнёс старик, держа в руках семёрку червей.

Герберт посмотрел на часы, висевшие на гвоздике. Секундная стрелка неожиданно остановилась. Джаз из граммофона начал замедляться и вскоре совсем затих. Пьяница, не успевший допить последнюю каплю «тёмного», застыл в комичной позе с открытым ртом.

Старик достал фотоаппарат и сделал снимок мужчины.

— Распечатаю и повешу на стену, — хихикая, произнёс гость.

— Альфред, и не стыдно тебе? — осудил Герберт, протирая винный бокал.

— Ты видел его жирную морду? — смеялся гость, рассматривая фотографию. — Такое нельзя не сохранить на память!

Герберт улыбнулся при виде этой картины, но всем своим видом пытался сохранить серьёзность.

— Тебе как обычно?

— Нет, сегодня я хочу полетать в облаках.

— Как скажешь.

Торговец снами повернулся к стеллажу с алкоголем и дёрнул за рычаг. Ставни со скрипом зашумели. Полки перевернулись на 180 градусов, скрыв за собой спиртное и открыв напитки со снами в непривычных для обывателя сосудах.

Наклонившись, Герберт начал искать нужную колбочку. Вскоре его руки нащупали склянку с беловато-розовой жидкостью.

— Nimbus Volaticus сгодится?

— А Aetheris Somnia у тебя нет? От него с утра голова за час встаёт на место, а не за три.

— Он только на следующей неделе сварится.

— Ааа, чёрт с тобой... — махнул рукой старик. — Мне главное — на небе полетать.

Бармен отдал гостю баночку со сном.

— Откуда такой интерес к небу? Через годика два сам там окажешься.

— Типун тебе на язык! Я ещё тебя и твоих детей переживу! Кстати, как они?

Герберт достал из портсигара папиросу, зажёг её дикирием (старинной серебряной зажигалкой в виде церковного светильника) и крепко затянулся.

— Я с ними не общался после развода. В школе учатся, наверное.

В комнате повисло неловкое молчание.

— Тебе ещё что-нибудь нужно? — выпуская очередной клубок дыма в воздух, спросил бармен.

— Нет, я, пожалуй, пойду, — ответил Альфред, засовывая колбочку в карман.

Бармен повернулся и снова дёрнул за рычаг. На полках вновь появились алкогольные напитки.

Гость уже развернулся, но вдруг остановился у входной двери, а затем вполоборота повернулся к Герберту.

— Часы всегда на стене, — произнёс заклинание, держа между пальцами всю ту же семёрку червей.

Часы вновь зашагали. Из граммофона полилась живая мелодия, наполнявшая комнату привычной атмосферой. Капля на дне стакана всё-таки добралась до рта мужчины.

— Сколько с меня?

— Сто пятьдесят тридани.

— Сто пятьдесят?! Вчера же сто было!

Пожав плечами, владелец заведения ответил:

— Инфляция.

Посетитель достал из кармана мятые голубые купюры и шлёпнул их на стол.

— Сдачи не надо.

Встав со стула, он направился к выходу.

***

Весь оставшийся день Герберт провёл на работе. Клиенты приходили и уходили, оставляя за собой чаевые, пока одинокий бармен стоял у стойки, считая прибыль и разливая напитки.

Часовая стрелка приближалась к двенадцати. Хозяин заведения уже собирался уходить, как вдруг в бар зашла молодая на вид дама в дорогом платье и чёрных атласных перчатках. Каштановые волны волос ниспадали на плечи мягким водопадом, то прихотливо искрясь в свете, то утопая в бархатных тенях. Словно выточенное из фарфора лицо — с высокими, едва уловимыми скулами, прямым изящным носом и ярко-алыми от помады губами — отражало холодную уверенность в её действиях.

Элегантной походкой, словно скользя по воздуху, она медленно приблизилась к прилавку. Каждый её шаг был наполнен лёгкостью, будто она шла по тихому озеру, оставляя за собой круги на воде. Она грациозно взгромоздилась на барную стойку, окинула властным взглядом мужчину и потрепала его за щёки.

— Как долго вы тут были без меня?

— М-мы уж-же закрываемся, — промычал владелец бара.

— У вас разве не найдётся времени для меня?

Герберт взял её за кисти и сорвал с себя её пальцы.

— Чего ж вы тогда желаете выпить?

— Настенные часы, — ответила девушка, а затем, как фокусник, высунула изо рта пиковую даму.

Зрачки мужчины расширились от удивления. Не отводя от неё взгляда, он нащупал и опустил рычаг позади себя.

— Который из снов вы желаете приобрести?

— Приобрести? — удивлённо спросила фокусница. — Это у меня к вам предложение.

Она открыла сумочку и достала небольшой продолговатый флакончик с золотисто-белым раствором.

— Не желаете купить? — она демонстративно протянула колбу, обхватив пальцами её края.

Торговец взял флакончик, прищурился и повертел его на свету, оценивая жидкость внутри.

— Сколько же вы за него хотите?

— Мне не нужны деньги.

Герберт поднял бровь от недоумения. Он не понимал, кто эта странная незнакомка и что она хочет.

— Тогда что вам нужно?

— Мне нужна во-о-о-о-он та стеклянка, — она указала на сосуд в левом верхнем углу стеллажа.

Он с трудом на цыпочках достал его и поднёс к её рукам.

— Почему именно эта баночка?

— Не задавай глупых вопросов, милый, — неожиданно перейдя на «ты», обратилась к продавцу, — мы просто обмениваемся незамысловатыми баночками, как это делают все взрослые дети. Нет причин для беспокойства.

Она забрала серебристо-чёрную склянку и положила в клатч, а затем продолжила:

— Выпей её сегодня перед сном, — она указала пальчиком на колбочку в его руках, — не пожалеешь.

Уголки его рта уже поднялись, чтобы задать сотый вопрос за день.

— Аа...

— Шшш... — она прижала палец к его губам. — Без лишних вопросов. Ну... Я побежала!

Она развернулась и направилась к выходу, изящно передвигая ручками, словно плавая в неглубокой речке.

— Часы всегда на стене, дорогой! — на прощание ответила девушка.

Дверь закрылась. Проснувшись, время двинулось дальше.

Герберт сидел на диванчике, попивая дешёвый виски и вертя в руках новенький товар. Он не знал, что его привлекало больше всего: её характер, запах распущенных волос или гладкая отполированная кожа. К нему приходили разного рода «сонные» покупатели, но она явилась иной, да ещё и в такое позднее время. В 12 часов ночи граница между миром снов и реальностью становится хрупкой, и любое взаимодействие между торговцами в этот момент может привести к катастрофе.

Допив тамблер и убрав всё за собой, Герберт закрыл бар и ушёл домой.

Добравшись, он приоткрыл настойку: аромат розмарина добавлял уставшему за сегодняшний день бармену сонливости. Недолго думая, Герберт выпил полную настойку и уснул прямо за кухонным столом.

***

Лесная поляна. Солнышко нежно печёт лобик и не даёт мне открыть глаза. Я лежу на мягкой, как подушка, земле и наслаждаюсь запахом растущих вокруг меня тюльпанов и гладиолусов.

— Ты пойдёшь со мной? — раздаётся непонятно откуда ласковый девчачий голос. Возможно, он звучит только у меня в голове, а может быть, где-то у дуба на востоке.

— Да, — отвечаю вслух я.

— Вставай! Только глаза не от-кры-вай! — хихикнула незнакомка.

Я встал и направился вперёд. Босые ноги тонули в траве, сдерживающей меня в плену поляны. Казалось, они вот-вот засосут мои ноги, и я никогда не смогу выбраться отсюда. Но вот ступни освободились от тугих зелёных оков. На их смену пришёл песок: бархатный и немного щекочущий кожу.

— Стоп! Теперь можешь открыть глазки, — сказала девочка.

Открыв глаза, я увидел белые звёзды на чёрном фоне, словно нарисованные детской рукой. Песок под ногами тоже оказался лишь штрихами на бумаге. Взглянув на себя, я сперва ужаснулся: я тоже нарисован, да ещё и стал маленьким, лет пяти. Теперь я не тридцатилетний разведённый бармен, а ребёнок, у которого вся жизнь впереди… пусть даже и в чёрно-белых тонах.

— Где же ты, девочка?

— Я тут! — послышалось откуда-то позади меня.

Я обернулся и увидел качельки, подвешенные на сияющем полумесяце. На них сидела она. Лица её не разглядеть — только лёгкое платьице и два бантика, будто начерченные молочными чернилами.

— Покатай меня! — игриво попросила она.

Я ухватился за верёвку и раскачивал то влево, то вправо.

— Как давно ты сидишь на них?

— Я тут всегда была.

— И ты просто сидела на них и не качалась?

— Ну да, — ответила девочка. — Я ждала, ждала тебя, а ты только сейчас пришёл! Тридцать лет, наверное, ждала! Но теперь мы сможем вместе покататься! Ты тоже этому рад, правда?!

Я не знал, что ответить. Она сидит тут уже тридцать лет? Но ей на вид всего шесть.

— Ты чего молчишь? — спросила она.

— Д-да... задумался просто.

— А вот не нужно много думать! Все проблемы у людей оттого, что думают много!

— А ты не человек?

— Конечно, человек, что за глупые вопросы?

— Извини.

— Зачем ты извиняешься? Ты сделал что-то плохое?

— Нет, наверное.

— Ну тогда и извиняться не за что.

Я замолчал. Удивительное всё-таки создание. Милое такое. Жаль, лица не видно, но зато милая!

— Как тебя зовут? — я решил прервать тишину.

— Меня зовут...

Яркий свет затмил всё космическое пространство. Раздался противный писк, рассыпающий этот маленький чёрно-белый мир. Постепенно свет угасал, а писк заменился трезвоном будильника, такого же противного.

Герберт проснулся у себя в постели. Рубашка, в которой он завалился домой, висела выстиранная и хорошо поглаженная, словно её только что купили. Встав с кровати, он сделал себе кофе и отправился на работу.

По прогнозу погоды, в Аквелии сегодня идут дожди, как и вчера, позавчера и много-много дней назад. Мужчина в спешке бегал по лужам, не замечая окружающих.

— Ты смотри, что делает! Всю сумку мне, это самое, замочил! — крикнула бабушка, мирно идущая в сторону жилых комплексов.

Вдруг впереди, где-то в толпе, он заметил фигуру в вечернем красном платье.

— Девушка! — крикнул Герберт. — Девушка, постойте!

Он побежал быстрее, изо всех сил. Ему хотелось расспросить её обо всём: кто она, где работает, в какое время свободна. Но больше всего его интересовал состав той сыворотки, которую он выпил вчера на кухне.

— Девушка!

— Это вы мне? — ответила женщина с русыми волосами, заплетёнными в косу, и в красной, как огонь, летней куртке.

— Извините, обознался, — ответил мужчина и, развернувшись, направился в бар.

***

Шли недели. Посетители продолжали ходить выпить к Герберту или купить «ночной эликсирчик» с необычными снами. Но её всё не было. Словно испарилась. «Зачем ей нужно было обмениваться товарами? Что она увидела в ту ночь?» — на эти вопросы могла ответить только она.

Наступил выходной. Весь день Герберт плевал в потолок, слушая, как барабанят по окну крупные капли дождя. Уличный термометр показывал 7 градусов по Цельсию. В помещении становилось всё душнее и душнее, будто воздух вот-вот застынет.

«Я не могу так больше», — подумал он и, надев куртку, выбежал на улицу.

Хлопнув дверью, Герберт направился за город. Дождь лил как из ведра, стуча по мокрому асфальту и зонтикам прохожих. Улицы превратились в реки, с трудом пропускавшие автомобили.

Через полчаса пожилой бегун сдался. «Да-а-а, староват я для таких пробежек», — промелькнуло у него в голове. Следующий час он бродил по улицам, исследуя город и наслаждаясь запахом петрикора. Справа мелькали витрины с разным ассортиментом товаров: одежда, еда, цветы.

«Цветы! — подумал он про себя. — Мне нужны цветы!»

Герберт переступил порог лавки. Волна цветочных запахов — сладких, пьянящих, терпких — накрыла его с головой. За прилавком стоял крепкого телосложения мужчина в зелёном, как и весь его магазинчик, фартуке.

— Добрый день! Какой букет хотите приобрести?

Герберт лихорадочно шарил по карманам. На свет появлялись разные предметы: скрепки, булавки, шариковая ручка, смятый листок бумаги. Наконец, под подкладкой куртки отозвался хруст купюры.

— На всю сумму! — выдохнул он, протягивая купюру номиналом пятьсот тридани.

— Из каких цветов вы хотите букет?

— Из любых!

— Ни слова больше! — забрал деньги продавец и ушёл собирать букет.

Через три минуты он вернулся с нежным букетом из пяти розовых лилий.

— Я думаю, она будет счастлива, — улыбнулся продавец, аккуратно завязывая бантик.

— Что?

— Ну, вы же это девушке какой-то подарите?

— А... Да. Вы правы, — немного растерянно ответил Герберт, но через мгновение взял себя в руки. — Она будет в восторге.

— Держите, — положил он букет в пакет с ручками и протянул его покупателю.

— Спасибо!

Герберт уже сделал шаг к выходу, но вдруг его окликнул мужчина.

— Постойте!

— Что?

— Вы забыли зонт.

— Зонт?

Действительно, там, оперевшись на прилавок, стоял зонт — вылитая копия его собственного.

— Я пришёл сюда без зонта.

— Нет, это ваш зонт, сэр, — ответил продавец. — Вы пришли сюда весь мокрый и держали его в руках.

— Такое и вправду было?

Мужчина за прилавком молча кивнул головой.

Герберт взял зонт и направился к выходу.

— Спасибо вам.

Выйдя из цветочного, он раскрыл зонт и пошёл на набережную.

Герберт остановился возле искусственной ивы. Впереди, оперевшись на ограждение, стояла женщина в порванных джинсах и мятой кофте, наблюдавшая за течением реки, которое качалось из стороны в сторону, как маятник часов. Он аккуратно подошёл к ней и встал сбоку.

— Что вы тут делаете? — спросил Герберт. — Вы видели погоду сегодня?

— А вы?

Молчание. Они наслаждались могуществом стихии, которая с каждой минутой становилась всё тише.

— Зачем вы купили букет? — неожиданно спросила девушка.

Герберт повернулся к ней, чтобы разглядеть её поподробнее. Фарфоровое лицо с высокими скулами и прямым носиком. «Знакомая картина, — подумал Герберт, — только чего-то не хватает». Он взглянул на губы: они не накрашены. Затем он окинул взглядом всё лицо и заметил, что на нём вовсе нет макияжа.

— Это вы? — спросил Герберт.

— Это я, — не оборачиваясь, ответила девушка. — А вы кого-то другого здесь ожидали увидеть?

Дождь окончательно стих. Сквозь серые тучи пробивались нежные лучи заходящего за горизонт солнца. Капли воды стекали с зонтика, нарушая только что наступившую тишину.

— Вы можете его убрать, — сказала девушка, сделав лёгкий кивок в сторону зонта.

Он стряхнул воду и сложил зонт — щелчок фиксатора прозвучал как замок.

Августовский закат охватил всю Аквелию. Вдали виднелись крыши многоэтажных домов. На них падал ярко-алый свет, который с каждой минутой становился всё темнее.

— Я знаю, зачем вы здесь, Герберт, — нарушила тишину она.

— Откуда...

— Вы ищете ответы, — перебила она.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Я всё о вас знаю, — девушка достала пачку сигарет и закурила. — Кто вы, где родились, чем занимались, почему развелись с женой и так далее.

— Почему вы больше не приходили?

— Я ждала вас здесь.

— Всё это время?

— Да, — ответила девушка. — Вы помните качели, на которых меня катали?

— Это были вы?

— А вы меня не узнали?

— Вы были значительно моложе.

— Впрочем, как и вы.

Они стояли на променаде и смотрели вдаль. Вокруг никого: лишь слышен был шум речной глади, звон листьев на ветках деревьев и пение птиц. Скворцы ли это, а может, ласточки — Герберт не разобрал. «Орнитологом мне точно не стать», — подумал он. Впрочем, не птицы сейчас имели значение.

Ветер играл её каштановыми волосами. На обнажённой коже выступили мурашки. Он снял свою куртку и укутал её плечи.

Она повернулась к нему. В её карих глазах сияла бездна тайн. Тайны, которые знала только она. На её лице промелькнула волшебная улыбка, в которую можно было влюбиться с первого взгляда. Обнявшись, они растаяли в нежном поцелуе. На них смотрело лишь солнце, наполовину ушедшее за горизонт.

Отлипнув от его губ, она посмотрела на него своим волшебным взглядом и сказала:

— Мы скоро окажемся на этих качелях.

— Уже? — с ужасом спросил Герберт.

— Всё хорошее рано или поздно заканчивается.

Перед ними появилась прозрачная, словно лёд, лестница. Подав руку, она устремились вверх вместе с ним. В какой-то момент он увидел, как его спутница остановилась. Ноги не слушались и продолжали идти вперёд. Она помахала ему на прощание и через некоторое время полностью исчезла из виду. А он всё продолжал идти вперёд, к полумесяцу, на котором висят те самые молочные качельки.

Смерть в тот день была необычайно красивой.