Тюльпаны Александра Македонского Книга 2

Глава 1-4

Глава 1

Прошло почти три месяца с того дня, как Илья Маркович покинул Россию. Единственное, о чем он жалел, так это о разлуке с Сергеем. Дело было даже не в том, что ему не хватало верного помощника. Нет, как и было обещано его новыми покровителями, Илье Марковичу создали все условия для работы и достойной жизни. Любая просьба ученого выполнялась неукоснительно. Работал он в современной лаборатории, оборудованной по последнему слову техники. Его окружали талантливые ученые, огромное количество ассистентов, помощников и испытателей. Не хватало главного — надежного друга и единомышленника. Поэтому приступы тоски и ностальгии Илья Маркович гасил титанической работой. Результаты не замедлили сказаться.

Но чем успешнее были эксперименты, тем больший интерес пробуждался у ученого к делу Шайдуллы. Илья Маркович уже давно понял, что не ошибся в своих предположениях в отношении характера путешествий во времени. Все усилия команды миллиардера Шайдуллы были направлены на поиск офицера пограничника, служившего в 80-х годах на пограничной заставе в районе г. Кушка. Попутно продолжался и поиск какого-то заветного места. Но зачем? Илья Маркович неоднократно пытался узнать об этом у Николая, но всегда натыкался на хорошо продуманный и аргументированный отказ, который, в общем-то, и не выглядел отказом, но ясности не добавлял.

В свою очередь Николай очень часто интересовался бывшим окружением ученого. Как он сам говорил, не в целях нарушить свое обещание не расспрашивать о прошлой жизни, а в целях безопасности ученого и их предприятия. В частности, кто был тот мужчина, который посещал Илью Марковича перед отъездом из России. Один раз Николай вдруг спросил, а почему не осталось никаких записей от проводимых в России экспериментов, и был очень удивлен сильным смущением ученого, его невнятным ответом и сбивчивой речью. Илья Маркович совсем не умел врать. Из этого он сделал вывод, что задел очень важный вопрос, ответ на который ему еще предстояло найти. Давить на Илью Марковича Николай не хотел, так как проникся симпатией к этому настоящему ученому, доброму и порядочному человеку. Впрочем, ответ ученого его тогда полностью удовлетворил, ничего существенного в тех опытах не было, и если нужно, то их всегда можно повторить, а тот мужчина, случайный знакомый, заходил вернуть долг.

Спросил ведь Николай так, для проформы. Ведь не мог же он даже и предположить, что это был как раз именно тот человек, кого они полгода безуспешно ищут. А вот о том, что он слишком рано приказал свернуть прослушку с телефона и дома ученого, а также снять наблюдение за его окружением, Николай сильно жалел. Сейчас бы не пришлось, кстати, гадать, кто был тот незнакомец, что посещал ученого. Все этот Ричард Хелмс. Много сил и средств пришлось потратить на него. Ведь рисковать головой Николаю тоже не хотелось. В настоящее время причин для беспокойства не было. Работу в Москве продолжил помощник Фаруха. Шайдулла, в общем, был доволен ходом работ с Машиной Времени и работой в России. ЦРУ и Моссад, похоже, тоже успокоились. Но вот надолго ли?..

***

После оглушительного провала в Москве Ричарда Хелмса вызвал к себе его старый шеф впервые. Дело в том, что Хелмса сильно понизили в должности, а сначала хотели вообще уволить. Три месяца он работал на второстепенном направлении, занимаясь скучной статистической работой. Но самым мучительным для него было ловить насмешливые взгляды сослуживцев и их издевательское шушуканье за спиной. У Хелмса появилась даже мысль — бросить все и подать в отставку самому. И вот этот вызов.

— Садитесь, Хелмс, — бросил шеф вошедшему Ричарду. — Вы хоть осознали, что натворили, и что произошло?

— А что, собственно, произошло? — в свою очередь спросил Хелмс и сам начал отвечать: — Да, жаль моего агента, ценный был источник.., — он не договорил, его перебил крик шефа.

— Проходимец! Неисправимый проходимец и негодяй!.. Его агента!.. Нашего агента! На-ше-го! А престиж страны? Чего молчите?

— Извините, шеф, но вы не даете мне говорить, — спокойно произнес Хелмс. — Россия сейчас не та страна, перед которой США нужно беспокоиться о престиже…

Шеф махнул рукой и, успокаиваясь, произнес:

— Да ну вас, Хелмс, вы неисправимы. А вызвал я вас вот по какому вопросу. Поиски золота Александра Македонского продолжаются, но постепенно заходят в тупик. Несметные сокровища Македонского растворились по всему миру в частных коллекциях, в руках преступников, мафии, перекупщиков, нумизматов, ювелиров и прочих охотников за золотом. Похоже, недооценили мы с вами этого Николая. Зря вы, — шеф особо подчеркнул слово «вы», — решили проучить его, подставив через Сизова ФСБ. Чего молчите?

— Шеф, мне нечего сказать, вы правы, — опустив глаза, проговорил Хелмс, он понял, что умный шеф давно его раскусил.

— Ладно, забудем этого Сизова, — удовлетворенно заметил шеф, добившись раскаяния этого гордеца Хелмса.

— Теперь о деле. Из различных наших источников стало известно, что Шайдуллой продолжается финансирование своего грандиозного проекта. Причем характер работ по-прежнему абсолютно неясен. Единственное, что мы можем предполагать, основываясь на данных аналитиков, так это то, что в России, в частности в Москве, идет поиск какого-то человека. В Средней Азии, а точнее на границе Афганистана и Туркменистана тоже идет поиск, но чего-то. Но самое главное, в «логове» этого Шайдуллы, то есть во взрывоопасном регионе Ближнего Востока, колыбели международного терроризма, ведутся непонятные работы. Все объекты охраняются так, как мы не охраняем мыс Канаверал. А руководят всей работой и охраной небезызвестные Фарух и Николай. Президент задал вопрос Директору ЦРУ, а последний спросил нас: «Сколько еще можно кормить Президента сказками про несметные сокровища Македонского, на поиски которых потрачены еще большие сокровища?» После долгой паузы, шеф посмотрел на Хелмса и продолжил:

— Короче, есть мнение продолжать это дело вам, Хелмс. Директором создан специальный отдел, и вы назначаетесь его начальником. Сотрудников вы всех знаете, если нужны будут другие специалисты, только намекните. Так что, Хелмс, Директор оказал нам доверие и дает вам еще одну попытку. Кстати, в Афганистане и Средней Азии за последнее время мы сильно укрепили свои позиции. Мы, я имею в виду США и нас, ЦРУ. Вы, я надеюсь, понимаете, что главное, чему мы служим, — это интересы США и безопасность их граждан, в нашем случае в форме борьбы с международным терроризмом «Аль-Каидой» и Бен Ладеном…

«Главное, чему мы служим, это борьба за власть, президентское кресло правящих промышленно-финансовых кланов и имперские амбиции, а все остальное — это только предлог, ширма для обывателя… Но ширму тоже нужно создавать и отрабатывать», — подумал про себя Хелмс, а вслух ответил:

— Да, шеф. Спасибо за доверие, но мне нужно время на ознакомление с материалами дела…

— Сколько?

— Я думаю, не меньше трех или четырех дней, — ответил Хелмс, не задумываясь, надеясь всего на день или два.

— Хорошо, даю вам неделю, но через неделю представите мне конкретный и всесторонне обоснованный план наших действий. Какие есть вопросы?

— Крота, работавшего на Шайдуллу, вычислили?

— Скажем так, нейтрализовали. Задержать, к сожалению, не удалось, он исчез и затаился.

— Неужели у наших коллег и на это ума не хватило?

— Я бы этого не сказал, — недовольно ответил шеф и заерзал в кресле, ему явно не нравилась тема разговора, ведь в свое время он не разрешил Хелмсу заниматься кротом.

— Тогда можно сделать вывод: раз крота предупредили о начале его разработки, значит, у нас целый выводок этих тварей завелся… Или…

— Что или? — спросил шеф, настороженно взглянув на Хелмса.

— Или этот Николай действительно достойный противник.

— А вы что, до сих пор в этом сомневались, Хелмс?

— Нет, шеф, я просто в этом лишний раз убедился…

***

Неделя, данная Хелмсу, подходила к концу. Знакомясь с материалами дела, он все больше убеждался в том, что Шайдулла и его помощники действительно отрабатывают грандиозный проект. По большому счету, Хелмс был полностью согласен с последними справками аналитиков Казначейства США: расходы Шайдуллы на финансирование своего предприятия сопоставимы с программой запуска космического корабля на Луну! Однако глубокое изучение характера проводимых работ показывает, что видимых результатов его осуществления нет. Иными словами, строительство того же космического корабля, атомной бомбы или производство ОМП скрыть невозможно. Да и характер оборота материальных ресурсов, количество и специальности работников говорят о противоположном. Отрабатывается скорее какой-то научный проект, связанный с огромными потоками информации, новейшими компьютерными технологиями, обработкой данных многочисленных исследований…

— Так-так, — пробубнил себе под нос Хелмс. — Если бы Шайдуллой были задействованы в работе большие людские ресурсы определенных специальностей, то это, во-первых, невозможно было бы скрыть. А во-вторых, наша контора уже давно внедрила бы к нему своих людей. А что мы имеем? Прием на работу осуществляется только лично Фарухом и Николаем и только по протекции и родственным связям, причем рекомендовать может лишь человек, проработавший на Шайдуллу сам не менее пяти лет и знающий рекомендуемого более десяти лет. А кто пять лет назад знал о том, что Шайдулла затеет какое-то дело? Заставить работать кого-то из окружения Шайдуллы на ЦРУ невозможно. Деньгами его людей не удивишь, да и нет таких денег, даже у США!!! Запугать, шантажировать — нереально. Специалисты, работающие на Шайдуллу, опекаются и охраняются не хуже Президента. И где же выход? Где? Я, Ричард Хелмс, должен его найти. И я его найду! А для начала подведем итог и сформулируем в общих чертах предложения шефу.

Хелмс потянулся в кресле, потом встал, походил по кабинету. Открыл бар, достал свой любимый виски «Чивас Ригал», налил полный бокал, затем зажег сигару и только после этого опять сел в кресло. Сделав большой глоток виски и, затянувшись сигарой, глубоко задумался…

— Значит так, раз работы и поиски продолжаются, и нет материализованного конкретного результата, значит, мероприятия еще не завершены. Стало быть, необходимо установить тотальное отслеживание всего, куда мы имеем доступ и можем контролировать. И ждать. Как только появится какой-нибудь результат, зацепка, малейшая щелка, то немедленно цепляться за «хвост», внедряться и действовать. Особое внимание следует обратить на мероприятия, проводимые в России и Средней Азии. Здесь возможностей у Шайдуллы меньше и они слабее, а это значит, у нас больше шансов нащупать нужные нити в этом деле.

— Да… А все-таки ловко они придумали операцию прикрытия, — продолжил свои рассуждения Хелмс. — Это ж нужно было додуматься, подсунуть такую информацию и увести нас в сторону и в болото, в котором мы уже три месяца возимся и еще неизвестно, сколько провозимся. Но и упрекнуть команду Шайдуллы в неоткровенности мы не можем. Сведения о золоте Македонского действительно ценные, а главное, на 100% достоверные. Постой, постой.., — в мозгу Хелмса на одну секунду промелькнула и сразу потерялась мысль, конец которой он все же успел зацепить. Сделав изрядный глоток виски и затянувшись сигарой, он выпустил огромное облако дыма.

— …Если бы я проводил операцию прикрытия, то тоже слил бы правдоподобную информацию, а для надежности сделал так, чтобы эта операция больше походила на характер и реальные мероприятия, проводимые по моему настоящему делу, и надежно маскировала их, не вызывая подозрения у противника… Вот оно! Конечно же! Реальные мероприятия и мероприятия прикрытия должны носить один характер и должны быть похожими по форме и частично по содержанию. Но особенно по форме. Это же один из основных принципов маскировки!

— Ай да Шайдулла!.. — Хелмс допил виски, затем налил себе еще и, отпив половину бокала, произнес:

— Следовательно, уважаемый Шайдулла, в своем логове вы ведете работу по вычислению места поиска еще одного клада, а в Средней Азии ищите и проверяете расчеты. Да, именно в Средней Азии, так как на Руси Македонский не бывал! Ну а в Москве они могут искать человека, который, например, что-то мог знать по этому делу. Кстати, экспедицию, которая нашла клад, возглавлял же советский ученый… Вот теперь все сходится. Огромные средства, огромное число рядовых исполнителей, скорее всего, и не знающих, на что направлена общая работа. Так, выполняющих разовые мероприятия, но с другой стороны — узкий круг основных фигурантов, бешеные потоки информации исторической направленности… Отсюда план наших действий должен быть таков: наблюдать, отслеживать и ждать результата работы противника. Ну а в нужный момент этими результатами воспользоваться.

Затем Хелмс вызвал помощника и отдал распоряжения собрать и представить всю информацию, накопленную человечеством об Александре Македонском, и особенно о его походах в Среднюю Азию и Индию. Помощник, правда, переспросил, учуяв запах виски в воздухе, правильно ли он понял распоряжение, но, встретив суровый взгляд Хелмса, быстро вышел из кабинета.

После этого Хелмс сел за компьютер и стал готовить предложения шефу по дальнейшим мероприятиям ЦРУ в отношении Шайдуллы.

***

Когда все было готово к проведению очередного опыта, Илья Маркович спросил у Николая, как когда-то спрашивал у Сергея:

— Ну-с, куда мы сегодня отправляемся, уважаемый Коля?

— Сегодня, как и в прошлый раз, мы отправляемся на Кушку, к нашим друзьям скотоводам-кочевникам, побродим с ними у границы СССР, посмотрим, что там творилось после вывода советских войск из Афганистана, — ответил Николай.

В это время в ангар, где была установлена Машина Времени, вошел Фарух. Николай и Фарух решили, что сегодняшнее путешествие в качестве помощника будет проводить сам Фарух. Дело в том, что из материалов, добытых у Банкира, следовало, что в апреле 1989 года в районе Кушки его людьми была предпринята очередная и очень дерзкая попытка поиска заветного места. Нарушители углубились далеко в глубь советской территории, одного нарушителя тогда задержали, одному чудом удалось вернуться в Афганистан. Пока Николай рассказывал ученому детали тех событий, Илья Маркович усиленно размышлял:

«Вот чего не хватало нам с Сергеем — взгляда с «той», другой стороны. Знай тогда, что ищет Шайдулла, мы докопались бы до истины… Кого он ищет, мы, похоже, установили, а вот зачем? Видимо, чтобы найти это «что»… Но о Сергее мне нужно забыть, чтобы ему не навредить, а для этого нужно не попасть на крючок и в сети Николая»…

— Дорогой Илья Маркович, где вы витаете, вернитесь на землю, — перебил мысли ученого Фарух.

Илья Маркович собрался с духом и решил еще раз спросить своих новых компаньонов, только напрямую, о целях их путешествий во времени:

— Послушайте, уважаемые коллеги, Николай и Фарух, а не кажется ли вам, что если бы я знал истинную цель наших вояжей «туда», то дела у нас могли пойти быстрее? Да и вам не нужно было бы постоянно придумывать различные отмазки. Я же вижу, что вы усиленно ищите что-то. Возможно, я мог бы вам чем-то помочь, подсказать, как правильнее спланировать то или иное путешествие. Ведь я не ошибся, мы же коллеги? А использовать меня втемную малопродуктивно. Мне ваши секреты не нужны. А за то, что вы мне дали возможность заниматься любимым делом, я вам и так буду благодарен до конца дней, и надежнее партнера, чем я, вам не найти… Хочу быть откровенным с вами до конца. Сдается мне, что вы ищите не только клад.., а и еще кое-что, — Николай и Фарух при этих словах переглянулись, а Илья Маркович продолжил:

— Мы ведь ищем еще и какого-то человека.., — ученый пристально посмотрел в глаза Николая, но не уловил в них ничего. Николай после небольшой паузы, еще раз переглянувшись с Фарухом, сказал:

— Уважаемый Илья Маркович, вы как всегда правы, но мы ни в коей мере не хотели вас обидеть недоверием. Просто дело, которым мы занимаемся, не наша с Фарухом тайна. Давайте вернемся к этому разговору после опыта. К сожалению, пока больше того, что вы знаете, мы не можем сказать.

— Хорошо, но я терплю только до возвращения Фаруха, — разрядил возникшую напряженность ученый, засмеявшись.

— Согласны, — принял шутку Фарух и полез в Машину…

***

…Апрель 1989 года, приграничный aфганский городок Таругунди находился в двух километрах от границы и располагался прямо напротив Кушкинского выступа. В доме местного племенного авторитета Достагира собрались на совещание приезжие из далеких Арабских Эмиратов. Руководил всем некий Халил, правая рука одного крупнейшего банкира. У банкира в этих местах было какое-то дело. Халил привез Достагиру из Кабула рекомендательное письмо от официальных властей с просьбой оказывать всяческое содействие группе Халила.

«Интересно, какой бакшиш (подарок, взятка. — Авт.) этот банкир заплатил, если даже ему, Достагиру, за то, что он предоставил группе свой дом, Халил отвалил крупную сумму денег, по местным меркам, целое состояние», — подумал Достагир, услужливо спросив у гостя, не нужно ли еще чего.

— Нет, уважаемый, спасибо, — ответил Халил, дав понять Достагиру, чтобы тот оставил их.

— А вы кто такой, что-то я вас раньше не видел? — обратился Халил к мужчине, сидевшему в углу. Это был Фарух.

— Меня направил Банкир оказать вам помощь и дать консультации при необходимости, — ответил Фарух, и, заметив недоверие в глазах Халила, добавил, — я историк, специалист по Древней Греции, в частности, по жизни Александра Македонского, вот рекомендательное письмо. — Тут Фарух достал заранее заготовленное письмо от Банкира с его подписью. Нужно отметить, что в одном из путешествий в прошлое Фарух действительно встретился с Банкиром и, естественно, доказал свою глубокую осведомленность и полезность по известному делу. Банкир сразу же направил Фаруха в Афганистан, где шли поиски клада Македонского.

— Хорошо, только почему меня в последнюю очередь ставят в известность, — пробурчал Халил.

«Это и естественно, ведь в прошлом я реально был только у Банкира, а теперь, спустя пятнадцать лет, попал на Кушку, а прошлое — не изменишь», — усмехнулся про себя Фарух, а вслух сказал:

— Видимо, не успели вас предупредить, это же Афганистан…

— Ладно, специалист, может, и вправду чего посоветуете.

— Господа, — обратился Халил к присутствующим, — завтра мы проводим очередную операцию по поиску заветного места. — При этих словах Халил недоверчиво покосился на Фаруха.

— План таков. Два наших человека под видом заблудившихся чабанов, должны пройти по маршруту.., — Халил показал по карте, где будет проходить маршрут нарушителей.

Фарух сразу прикинул, что нарушители пересекут основание кушкинского выступа и преодолеют порядка шестидесяти километров по самому интересному и неисследованному месту заветного круга, отмеченного когда-то Фарухом.

— Граница будет пересечена здесь, — Халил показал место, километров двадцать западнее города Кушка. — А выходить нужно будет здесь, — тут Халил ткнул в точку на линии границы, километрах в десяти восточнее города.

— Главная задача — обнаружить место, где растут эти проклятые огромные тюльпаны. Обнаружив, тщательно зафиксировать. Пересечение границы будет прикрываться многочисленными перепасами скота на участках всех советских застав, охраняющих кушкинский выступ. Это должно сильно отвлечь силы пограничников. Время пересечения границы — 3.00. Проволочный забор преодолеете ориентировочно в 6.30—7.00. Старайтесь поточнее придерживаться установленного маршрута. Внимание обращать, еще раз повторяю, на места произрастания необычных тюльпанов. Назад мы вас будем ждать примерно через двое суток, в 6.00, вот в этом афганском кишлаке, — Халил ткнул в точку на карте. — Зафар, ты будешь старшим, — обратился он к одному из присутствующих. — Но имейте в виду, Аюб, что, возможно, придется действовать самостоятельно. И последнее, если вас задержат пограничники, то вы обычные афганские чабаны, которые заблудились в поисках скота. Ваш хозяин — Достагир. Через десять дней, это самое позднее, вас передадут по линии погранпредставителей обратно. Со своими легендами ознакомитесь после совещания. Вопросы?

Примерно еще час Зафар и Аюб уточняли детали операции. Фарух молчал, он ведь прибыл из будущего и знал, что Зафара в первую же ночь задержат пограничники, а Аюбу чудом удастся от них улизнуть. Так следовало из справки, направленной Халилом после операции Банкиру. Поэтому, когда закончилось совещание, он спросил Халила, можно ли Аюбу дать портативный фотоаппарат, вмонтированный в пуговицу.

— А почему Аюбу, а не Зафару, он ведь старший? — спросил Халил.

— Пусть оба берут, — наивно пожал плечами Фарух, показывая тем, что ему все равно.

— Нет, фотоаппаратом должна быть голова. Мы не можем рисковать. Если пограничники их обнаружат, возникнут проблемы, а нам они не нужны. Поэтому, как обычные чабаны, взять с собой по лепешке, немного воды и все.

— Воля ваша, — пожал плечами Фарух, соглашаясь с Халилом. Действительно, не нужно менять ход истории. — Но позвольте еще один вопрос?

— Да.

— Разрешите тогда мне пойти с Зафаром и Аюбом?

— Зачем?

— Хочу сам все увидеть, — ответил Фарух.

— Но справитесь ли вы, это вам не в кабинетной пыли сидеть, — пренебрежительно сказал Халил.

— Вы плохо обо мне думаете, — улыбнулся Фарух.

— Хорошо, готовьтесь…

Решение участвовать в операции Фарух принял по ходу совещания.

«Интересно, что из этого получится. Ведь в прошлом меня не было здесь, — рассуждал он. — Илья Маркович говорил, что путешествие в прошлое, параллельное моей жизни, я буду наблюдать как посторонний наблюдатель. Сам же активно вмешиваться не смогу. А может, это потому, что я знаю результат? Ведь в прошлых путешествиях я был активным участником событий, даже тех, где меня не было. Или мне это только казалось?.. Вот и проверим это. А что получится, посмотрим по возвращению в будущее»…

…От линии границы до инженерно-технических заграждений нарушители прошли спокойно. Вместе с несколькими отарами овец, которые сильно замедляли движение, и настоящими чабанами, с рассветом они подошли к контрольно-следовой полосе (КСП), хорошо вспаханной и обработанной профилировщиком широкой полосе земли, протянувшейся вдоль проволочных заграждений советских пограничников. Преодолеть ее, не оставив на рифленом песке следов, без летательного аппарата было невозможно. Поэтому Зафар умышленно приказал чабанам направить отару овец к проволочному забору…

***

…Наблюдая за путешествием Фаруха, Илья Маркович вспоминал один из рассказов Сергея и мысленно воспроизводил полную картину событий тех лет, развернувшихся на участках 4-й, 5-й и 6-й пограничных застав. Сергей тогда уже служил офицером штаба Тахта-Базарского пограничного отряда, который располагался, как он говорил, в 140 километрах от города Кушка. А еще ученому врезались слова Халила: «Главная задача — обнаружить место, где растут эти проклятые огромные тюльпаны». Так вот что ищут мои добродетели. А в этом месте, возможно, и спрятан клад… Очень интересно. Эх, увидеться бы сейчас с Сергеем…

***

…В это самое время пограничный наряд «Дозор» по проверке контрольно-следовой полосы от 4-й заставы доложил на заставу, что находится в пяти километрах от стыка с 3-й заставой, на 10-м участке, а в районе стыка наблюдает несколько афганских отар овец, подошедших к КСП. Дежурный по заставе сообщил начальнику. Тот отмахнулся рукой и ответил:

— Да они каждый день там ходят, доложи на комендатуру, дежурному…

Примерно через полчаса дежурный по заставе доложил начальнику заставы:

— Товарищ старший лейтенант, вас оперативный дежурный из отряда…

— Кто?

— Майор Шебалин.

— Соединяй, — раздраженно буркнул начальник заставы.

— Есть.

— Комков, доброе утро, что за отары у тебя там вдоль КСП ходят? — спросил Шебалин.

— Здравия желаю, товарищ майор, да они там все время ходят…

— А сколько чабанов, есть ли оружие?

— Товарищ майор, я вам сейчас перезвоню, — виновато ответил начальник заставы.

«Эх, молодежь», — подумал Сергей, а в трубку бросил: — Давай, жду звонка…

Уже минут через пять-семь начальник заставы доложил:

— Товарищ майор, у всех отар, как обычно, в основном по два чабана. Только у той, что ближе всех к КСП подошла, вроде четыре или пять, наряду плохо видно. Оружия тоже не видать…

— Хорошо, Комков, наблюдай, не к добру они толпами ходят…

— Товарищ майор, у нас сработал второй правый участок, система замкнута…

— Ну вот, действуй, какой-то баран влез в проволоку… Разберетесь, доложишь лично, все… — Шебалин глянул на часы. Было 6.30…

— Товарищ майор, я сам в тревожной группе старший…

— Тем более…

***

…Вначале у нарушителей все шло как по маслу. Прошли они уже порядочно. На Фаруха Зафар и Аюб не обращали никакого внимания, на вопрос Фаруха: «Почему?», Зафар ответил, что получил такие инструкции от Халила.

«Ясно, не доверяют, — подумал Фарух. — Что ж, это их право. Буду просто наблюдателем»…

Через пару часов после того, как нарушители перелезли через колючий забор пограничников, в том месте, где они преодолевали проволочное заграждение, послышался гул автомашины. К этому времени нарушители пробежали уже около десяти километров.

Проблемы у Зафара и Аюба начались еще примерно через два часа, когда они услышали гул вертолетов. Он все нарастал, а потом из-за сопок, в километре правее, внезапно показались два вертолета. Через некоторое время вертолеты сделали пару кругов над тем местом, где нарушители преодолевали забор, а потом подсели, поднимая клубы пыли. Но к этому времени до них было уже около двадцати километров. С плато, по которому двигались нарушители, их было хорошо видно.

— Сейчас начнут нас искать. Кто так планирует операции? — вытирая пот со лба, произнес Зафар. — Говорили, что в это время дозоры пограничников обычно только выходят с застав. Пусть даже мы замкнули проволоку, но их начальники должны были только увидеть отару овец, случайно подошедших к забору, а тут погоня началась. Ничего не пойму. Ладно, будем действовать по второму варианту. Оторвались мы уже прилично. При появлении вертолетов не забывайте прятаться под кустами, в развалинах, ямах, короче, везде, где можно. А двигаться будем ночью. Время операции специально выбрано под полнолуние. Все видно, как днем, зато вертолеты не летают… Да, как только разойдемся, получше обработайте следы специальным порошком от собак, чтобы окончательно запутать пограничников. Пусть ищут тогда. А чтобы отпечатков видимых не оставлять, старайтесь идти по траве, камням и солончаку, но не по песку…

Второй вариант предусматривал, что в случае погони, Зафар и Аюб разделятся и дальше пойдут по разным маршрутам, но придерживаясь основного направления. Фарух пошел с Аюбом. Зафар с этим согласился.

«Как-то же ему удалось вернуться, а в случае чего, подам сигнал в будущее, чтобы там немедленно прекращали эксперимент и возвращали меня обратно», — подумал Фарух и побежал догонять Аюба…

***

…Только через два часа, в 8.30, старший лейтенант Комков во главе тревожной группы от 4-й заставы, доехал до 2-го участка электро-сигнализационной системы, старенький «Газ-66» после крутых подъемов три раза закипал. По пути он подобрал дозор, двигающийся на стык, еще раз расспросив его об обстановке. Подъезжая, пограничники действительно увидели несколько отар баранов, выпасающихся у забора. Еще несколько отар паслись на участке 3-й заставы. Комков знал, что с 9.00 соседи всей заставой будут проводить мероприятия по их выдворению с нашей территории. Осмотрев проволочный забор и КСП на 2-м участке, Комков сделал вывод, что система сработала оттого, что несколько баранов подходили к проволочному забору. Во многих местах на колючках забора висели клоки шерсти, в одном месте нити даже переплелись и сильно свисали, а все КСП и земля у забора были истоптаны бараньими копытцами. Сейчас же отара отошла метров на двести в сторону границы, до которой было километров десять. А еще дальше, на самых вершинах сопок, маячили чабаны.

— Так и доложим, — решил Комков, — система сработала от замыкания нижних нитей баранами. Человечьих следов-то не видать. Нужно будет завтра тоже спланировать и погонять чабанов…

…Комков не догадывался, что после пролаза нарушителей через забор чабаны тщательно заделали следы под забором. Для этого один даже перелез в тыл и замел кустом колючки следы нарушителей метров на пятнадцать от системы. Затем замел свои, заделал пролаз, сымитировав замыкание проволоки баранами. После этого сел на осла и прогнал отару овец вдоль забора еще раз, чтобы забить и запах людей…

…Перекурив, Комков включился в проводную связь и приказал дежурному связисту соединить оперативного дежурного по отряду. А время шло.

— Товарищ майор, — бодро начал Комков, — причина сработки: замыкание нижних нитей баранами. У забора следы и шерсть на колючей проволоке…

— Комков, почему так долго не докладывал? Тебе ехать 45 минут, а прошло уже два часа. — спросил Шебалин.

— Да мы только добрались, товарищ майор, — начал оправдываться старший лейтенант, — «Газ-66» старенький, кипит часто…

— Чего вы мне заливаете? — возмущенно произнес Шебалин. Он прекрасно знал, что на заставе есть еще «Газ-66» и «уазик», которым и года нет. Но за начальником 4-й заставы водился грешок. На новых машинах офицерские жены часто выезжали в Кушку. Предлогов было много. Вот и сейчас старшина заставы на комендатуре получает продукты и белье из стирки, а на «уазике» жену начальника повезли по магазинам. Шебалин узнал это у дежурного по заставе и комендатуре.

— Можно и о границе иногда думать. Я бы на вашем месте старенькую машину послал на Кушку, а новую в резерве держал, а не по Кушке гонял…

В ответ Шебалин слышал только недовольное сопение.

«Конечно, в уютном кабинете в отряде легко болеть душой о границе», — думал про себя Комков.

— Учту, товарищ майор, — проговорил он наконец.

— Что учту? Вы уже не новичок, не лейтенант с училища… Местность за системой в тылу осмотрели?

— Там все чисто, не видать следов…

— А вы сами перелазили в тыл? Кстати, сколько чабанов у вас на виду?

— Где-то 6—8 человек, они все время перемещаются…

— А было сколько, когда вам наряд докладывал?

— Столько и было, 8—10…

— Столько, да не столько. В общем, так, если лень самому, пошли толкового сержанта осмотреть местность в тылу за системой, метров на пятьдесят… Понял?

— Да, понял, — недовольно проговорил Комков и еще раз подумал:

«Следопыт нашелся, конечно, за сто пятьдесят километров ему виднее, что делать»…

Однако Комков, понимая правоту оперативного дежурного, все же подозвал инструктора службы собак и приказал осмотреть местность в тылу участка метров на пятьдесят, напротив места замыкания системы.

Шебалин тем временем позвонил коменданту, извинился за ранний звонок и объяснил ему ситуацию и отданных распоряжениях.

— Хорошо, Григорьевич, я этому Комкову… Достал он уже меня. Возьму этого деятеля на контроль, — проговорил комендант в завершение разговора.

Шебалин положил трубку, и в это время с тыльного КПП доложили, что в часть вошел начальник пограничного отряда полковник Колюченко.

— Пойду встречать, — сказал Сергей помощнику. О нерадивом Комкове он решил командиру не докладывать, чтобы не подставлять коменданта. Тот и сам в состоянии разобраться со своими подчиненными. Сергей уже встал и, надев фуражку, собрался выходить из комнаты оперативного дежурного, как опять зазвонил телефон.

— Возьми, — бросил Сергей помощнику, направляясь к двери.

— Товарищ майор, вас, начальник 4-й заставы, срочно…

— Да.., — произнес Сергей, взяв трубку.

— Товарищ майор, — услышал он взволнованный голос Комкова, — в двадцати пяти — тридцати метрах от системы обнаружены следы в сторону тыла…

— Сколько?

— Несколько человек, шли след в след, а на траве мы следы потеряли. Решил собаку поставить на след и вести поиск…

— Хорошо, но слушай меня внимательно: подними заставу «В ружье», перекрой границу, чтобы чабаны не ушли, сохрани следы нарушителей, а на следах оставь пограничный наряд, постарайся постоянно быть на связи, через наряд у системы. Коменданту и соседям я сообщу. Действуй, и так около трех часов уже прошло…

— Понял.., — услышал Сергей в трубке.

— Должен был три часа назад понять, — проговорил Сергей, уже соединяясь с комендантом первой комендатуры. Ему долго объяснять не нужно, он сам знает, что делать. Поэтому Сергей только произнес:

— Анатолий Григорьевич, у Комкова на втором правом прорыв в сторону тыла, несколько человек. Давность — два часа тридцать пять минут. Комкову я задачу поставил, он начал поиск, я пошел встречать командира, доложу о следах. Да, 3-ю и 5-ю заставы озадачь… Все, побежал встречать…

— Е… — Комендант первой комендатуры крепко выругался и положил трубку.

Командир уже стоял у здания штаба и разговаривал с начальником разведотдела. Шебалин строевым шагом подошел к нему и, приложив руку к фуражке, четко доложил об обстановке на участке пограничного отряда и на 4-й заставе.

— Когда стало известно?

— Только что, товарищ полковник, поэтому опоздал со встречей…

— Почему так долго выясняли причину сработки?

— Добирались долго, — ответил Сергей.

— Ладно, потом будем разборы устраивать… Пограничный отряд «В ружье», замов, командира авиагруппы и офицеров 1-го отделения штаба — ко мне. Шебалин, сам сдавай дежурство, поедешь с резервом отряда перекрывать участок по тылу. От Чемен-и-бита до ДУЦа (дивизионный учебный центр). Днем мы их вертолетами прижмем, а ночью ты встречай. Места тебе знакомые, далекие подступы к твоей родной 6-й… Да, поиском буду руководить лично, КП на 6-й заставе, вылетаю через полчаса. Доложи оперативному дежурному в округ, все…

— Есть, товарищ полковник, — ответил Сергей и побежал в комнату оперативного дежурного. Через минуту отряд, как разбуженный улей, загудел и забегал…

…Около 15.00 Шебалин с резервом первой очереди прибыл на место и сразу начал выставлять заслоны на указанном рубеже. На это ушло около часа. Все это время в воздухе над районом поиска воздушное пространство утюжили параллельными галсами вертолеты. Сначала два, потом четыре, потом подлетело еще четыре. Иногда некоторые вертолеты подсаживались в районе 6-й заставы на заправку и вновь поднимались в воздух. Сергей находился в районе поселка Чемен-и-бит, где его группа прикрытия граничила с заслонами 1-й комендатуры, расположенными вдоль реки Кушка. Радиоэфир гудел от переговоров тревожных групп, ведущих поиск. Из отрывков этих переговоров Сергей понял, что следы нарушителей утеряны и поиск ведется по направлению вероятного движения. Но нарушители как в воду канули. Оно и понятно. У них одна дорога, а у тревожных групп — сотни. Да и групп для таких просторов маловато. На порученном участке Сергей сделал все возможное. Если нарушители выйдут на его заслоны, их задержат.

«Командир прав, пойдут они, скорее всего, ночью, если до этого их не схватят поисковые группы, — думал Сергей. — Нужно еще раз обговорить взаимодействие со старшим группы прикрытия от 1-й комендатуры»…

…Со старшим прапорщиком Куценко Сергей был знаком давно. Куценко командовал автовзводом, который находился в 100 метрах от его 6-й заставы.

— Ну что, Василий Яковлевич, задержим супостатов? — спросил Сергей у Куценко, поздоровавшись.

— Не знаю, товарищ майор, — хитро прищурившись, ответил старый вояка. — Был бы Комков путевым начальником, он бы и сам задержал. А теперь как масть ляжет.

— Задержим, силы вон какие стянуты, да и куда нарушителям деваться? — уверенно проговорил Сергей.

Куценко промолчал, только пожал плечами. Старший прапорщик был ветераном пограничного отряда и на своем веку многое повидал, поэтому большого оптимизма не испытывал. Минут десять Сергей обговаривал с ним порядок охраны стыка их заслонов, обсуждая все детали и переход на охрану в ночных условиях.

«Ну что ж, будем ждать», — решил Сергей и поехал проверять свои заслоны…

***

…Фарух и Аюб уже несколько часов сидели в старом засыпанном колодце и ждали наступления ночи. О том, чтобы продолжать движение по намеченному маршруту в светлое время, даже и нечего было думать. Пограничные вертолеты постоянно висели над головами. Иногда Аюб высовывался из своего укрытия и наблюдал. Один раз он заметил двух пограничников, появившихся на гребне холма, метрах в двухстах от укрытия нарушителей. Но, видимо, их маршрут пролегал в стороне, и вскоре они скрылись. Да это и немудрено. Это только кажется, что пустыня действительно пустынна. Вблизи населенных районов в ней полно действующих и заброшенных стойбищ, кочевий, кошар, старых и новых колодцев, мест водопоя и т. п. А сколько всяких заброшенных мест пребывания различных экспедиций: геологов, буровиков-нефтяников, газовиков и строителей. Кроме того, в пустыне полно и естественных укрытий: глубоких промоин и ям, пещер на склонах холмов, имеющих твердый грунт, зарослей саксаула и просто огромных куч из прошлогодних и новых «перекати-поле».

Под одной из таких куч и спрятался Зафар. Сухая трава доверху забила глубокую яму, а за зиму примялась и стала плотной и непросматриваемой. Но при этом прекрасно пропускала воздух и звуки. Зафар тоже решил переждать активной фазы поиска пограничников и с наступлением темноты продолжить движение…

***

…Сергей стоял на гребне холма и наблюдал в бинокль. За несколько часов зрение привыкло ко всем местным предметам и особенностям рельефа. Поиск продолжался, но, судя по всему, пока безрезультатно. Все шло по предварительно разработанному плану. Первые вертолеты доставили на первую комендатуру начальника отряда и группу офицеров для руководства поиском. Сначала они подсели на месте обнаружения следов и высадили две или три поисковые группы. Командир при этом сам убедился в наличии следов и уточнил решение на проведение полномасштабного пограничного поиска. Потом на четвертую заставу прибыли резервы 3-й и 5-й застав, резерв комендатуры и второй очереди из пограничного отряда. Восемь вертолетов с пограничниками на борту постоянно ведут воздушный поиск. Сил и средств достаточно. Только вот результата нет.

«Вот, что значит упустить время в начале поиска, — думал Сергей. — Ничего, граница прикрыта, основные рубежи в тылу — тоже. Остается только ждать. — В том, что рано или поздно нарушителей задержат, он не сомневался. Непрошенным гостям просто некуда деваться. — Но вот интересно, какая, все-таки, цель нарушения? Контрабанда? А зачем тогда так далеко углубляться в наш тыл? Ведь возвращаться тоже долго придется. Нет, контрабандные сделки обычно проводятся у проволочного забора. Нарушение в поисках лучших условий жизни и бегство от нищеты? Но зачем тогда прятаться от пограничников? Нелегальная заброска шпионов или диверсантов? Может быть, но за последние годы безопаснее стало пересекать границу по легальным каналам. Есть, правда, еще одна категория нарушителей — нелегалы-маршрутники для сбора разведывательных данных о важных объектах в приграничье. Но таких объектов на участке их отряда просто не было. Тогда зачем граница нарушена? Да еще так дерзко и группой нарушителей. Но в любом случае дальше у них может быть два пути. Первый — уйти в глубокий тыл, а это можно сделать только на попутном или рейсовом транспорте, пешком по пустыне долго не проходишь. Хотя в истории отряда был случай, когда поиск продолжался аж до Иолотани, а это 150 километров от границы. Тогда нарушителю удалось поймать пасущегося верблюда… Но на шоссе Кушка-Мары стоит шлагбаум и досматривается весь транспорт, идущий от границы. Даже если нарушителям удастся сесть в поезд, то и здесь их перехватит наряд по сопровождению поезда. Второй путь — отказаться от своих намерений и попытаться вернуться обратно. Но там их тоже ждут. Все заставы 1-й комендатуры подняты на ноги. По каждой сработке сигнализационной системы тревожные группы тщательно разбираются. Должны разбираться. А если опять попадется офицер типа Комкова? Нет, это какой степенью безответственности нужно обладать… Да, собственно, таких нерадивых не так уж и много. На первой комендатуре... так на бывшей его заставе начальник в отпуске, за него остался капитан Салаткин Олег Генрихович. Крайне неорганизованный офицер. Но на 6-й заставе сейчас КП отряда. Там находятся командир и группа офицеров штаба. Они помогут и подскажут. Но ведь, с другой стороны, по сработкам все равно будут ездить все те же Комковы и Салаткины… Выход один — страховать и перепроверять»…

***

…Темнело очень быстро. Когда погасли последние зарницы, Зафар выбрался из своего убежища и начал движение на юго-восток. Через полчаса ходьбы он вышел к обрывистому склону. Залег, чтобы отдышаться и осмотреться. Прямо перед ним внизу змеей серебрилась река Кушка. В это время года она еще очень полноводная, но летом пересыхает полностью и до Чемен-и-бита не дотягивает. Дальше, за рекой, начинались постройки поселка, еще дальше светлой полосой пролегла шоссейная дорога Кушка-Мары. Вдоль Кушки берега поросли кустарником и деревьями.

«Там я проберусь без проблем, а вот как пересечь открытое пространство вдоль шоссе, это вопрос, — думал Зафар. По шоссе иногда проезжали одинокие машины. Однако присутствия пограничников не чувствовалось. — Вряд ли они ждут нас так далеко. Раз не нашли до сих пор, значит, еще плутают по пустыне. Да и откуда им знать, что я буду проходить именно здесь? Ладно, пора двигаться, ведь пройдена только треть пути, а задача не выполнена».

Зафар встал и, пригнувшись, начал спускаться к реке. Он и не подозревал, что его давно заметили пограничники из группы прикрытия, которую возглавлял старший прапорщик Куценко. Собственно, нарушитель вышел на самый крайний заслон от автовзвода. Дальше стояли заслоны Шебалина.

Когда Зафар перешел реку вброд и вышел из воды, его внезапно осветил мощный луч фонаря и раздался властный окрик: «Стой, руки вверх!»

Куценко вызвал Шебалина по радиостанции и сообщил о задержании. У Сергея была развернута коротковолновая радиостанция, и он, связавшись с отрядом, доложил обстановку. Начальник штаба передал распоряжение командира — пусть Куценко доставит задержанного на 6-ю заставу, а Шебалин пусть немедленно свяжется с командиром. Сергей и сам знал, что управлять поиском должен командир с КП. Но на связь выходил только штаб пограничного отряда, а КП молчал, хотя до отряда было около 100 километров, а до 6-й заставы, где развернули КП, — всего 30. Отправив Куценко, Сергей приказал всем заслонам усилить бдительность, а сам поехал на железнодорожную станцию в поселке Чемен-и-бит. Зайдя в служебное помещение, он представился дежурному по станции и сказал, что пограничники ведут поиск нарушителя и ему срочно нужно связаться с командиром. Дежурный соединил дежурного по станции г. Кушка, тот вышел на городскую АТС, затем соединили 1-ю комендатуру, дежурный по комендатуре немедленно связался с 6-й заставой и через мгновение Сергей разговаривал с начальником пограничного отряда.

— Шебалин, ты откуда звонишь? — удивился командир.

— С железнодорожной станции Чемен-и-бита, не могу по КВ-радиостанции с вами связаться.

— Оно немудрено, радиостанция на комендатурской КШМ (командно-штабная машина) барахлит. Ты в курсе обстановки? Одного взяли, — не дав ответить Сергею, возбужденно проговорил командир. — Смотрите там в оба, нарушителей несколько, идут, скорее всего, на вас. Задержанный утверждает, что был один, искал баранов, заблудился. Врет, конечно, но ничего, раскрутим.

— Я понял, товарищ полковник. Но нужно усилить охрану вдоль сигнализационной системы на участках 6-й и 7-й застав. Назад нарушители вряд ли пойдут, понимая, что там их ищут, а вот в сторону… Как раз кушкинский выступ пересекут у основания…

— Хм, а зачем им это нужно? — спросил начальник отряда.

— А зачем они вообще пошли? И где задержали первого нарушителя, товарищ полковник? — вопросом ответил Сергей.

— Резонно, но вы смотрите на своем рубеже, не зевайте, а уж тут мы прикроем. Все. Наладим связь, выйдем на тебя по КВ-радиостанции, — и командир отключился...

...Прошли сутки. Пограничный поиск, развернутый на участке 1-й пограничной комендатуры, результатов больше не давал. Вертолеты все светлое время непрерывно висели в воздухе, постепенно расширяя район поиска. Поисковые группы от пограничных застав, резерва пограничного отряда прочесывали местность вдоль и поперек. Люди валились от усталости. К исходу вторых суток Сергея вызвал по радиостанции командир и приказал выехать на 6-ю заставу, оставив за себя капитана Еремеева. Через час Сергей уже вошел в канцелярию 6-й заставы.

— Ну что, Шебалин, скажешь? — вместо приветствия спросил командир. — Похоже, поиск зашел в тупик. Но ведь уйти обратно они не могли! Все под контролем. — Сам себе ответил начальник отряда.

Сергей промолчал.

— Чего молчишь? Ведь это твоя бывшая застава.

— Если они не проходили назад, то пошли дальше, в тыл.

— То-то и оно. Бери одну поисковую группу, места тебе знакомые. Проверь все дороги и стойбища чабанов, от Чемен-и-бита до 7-й заставы. На противопожарных полосах следы должны будут остаться.

— Товарищ полковник, необходимо проверить береговую отмель реки Кушка от поселка Моргуновский до Чемен-и-бита и еще раз КСП на 5-й, 6-й, 7-й заставах, на всякий случай.., — ответил Сергей, сделав многозначительную паузу.

— Этим займутся другие, — недовольно проговорил начальник отряда. — Кстати, там резерв из марыйской школы сержантского состава на подъезде. Командующий войсками округа свой резерв подключает к поиску, коли сами не можем справиться. Коту под хвост все наши предварительные планы. Как говорится, начали за здравие, а завершаем.., — с упреком махнул рукой командир.

— Разрешите идти?

— Давай, будь на связи…

А к полудню третьих суток в двух километрах от поселка Моргуновский, в сторону Чемен-и-бита, на песчаном берегу реки Кушка поисковой группой из отряда были обнаружены четкие отпечатки босых ног. Причем вход в реку и выход из нее говорил о том, что неизвестные следы ведут в сторону 6-й заставы.

Поисковые группы, сформированные из курсантов школы сержантского состава, начальник отряда отправил проверять, уже в который раз, сигнализационную систему на участках 5-й и 6-й застав. Через полчаса в ста метрах от центральных ворот в системе 6-й заставы, в полутора километрах от самой заставы, были обнаружены пролаз под системой и четкие следы босых ног на КСП в сторону границы, одного человека. Последний раз система на этом участке срабатывала трое суток назад, то есть под утро первой ночи поиска…

…Когда совсем стемнело, Аюб и Фарух выбрались из своего укрытия.

— Нужно уходить обратно, если оставаться здесь еще, то завтра нас обязательно поймают русские пограничники, — проговорил Аюб.

— Но как? Нас везде ищут, — ответил Фарух.

— Пойдем напрямик, через реку, до проволочного забора пограничников, а там до границы по прямой четыре— пять километров, не больше. Я эти места уже исходил вдоль и поперек. Правда, от границы доходил только до забора.

— Видимо, не все еще исходил, раз до сих пор не нашел то, что ищет Халил, — осторожно заметил Фарух.

— Не Халил, а какой-то сумасшедший банкир, который тратит деньги на поиск необычных... — тут Аюб осекся.

— Да знаю, чего, — успокоил его Фарух, — Халил же ясно сказал, когда задачу ставил, что ищем тюльпаны. Только вот зачем?

— Оно тебе надо? — в свою очередь спросил Аюб. — Мне нет. Деньги платят хорошие, да и когда меньше спрашиваешь…

— Дольше живешь, — продолжил Фарух, — это верно.

— Решено, пусть еще немного пограничники утихомирятся, и тогда пойдем, — сказал Аюб.

Часа в три ночи он толкнул задремавшего Фаруха и произнес:

— Пошли.

Когда подошли к реке, Аюб предложил Фаруху сесть к нему на спину, чтобы перенести его через реку. Фарух не отказался. «В самом деле, это тоже запутает пограничников. Может, реку местный житель переходил», — подумал Фарух.

Через полчаса подошли к проволочному забору, Аюб расширил под забором пролаз, сделанный дикобразами, и ловко прошмыгнул под колючей поволокой, слегка коснувшись проволоки спиной. Фарух, когда полез следом, зацепился за колючую проволоку брюками и замкнул нижние нити забора.

— Что ты наделал, сейчас их тревожная группа будет здесь, — прошипел Аюб, и в ту же минуту послышался гул автомашины и по сопкам черканул свет фар. Но машина ехала почему-то не от заставы, а со стороны границы. Но нарушителям было от этого не легче.

— О, шайтан, влипли... — вырвалось у Аюба.

«Но этого не может быть, — молнией пронеслось в голове у Фаруха, — ведь Аюб прошел без сработки и его пятнадцать лет назад не задержали! Замкнул ведь забор я, а меня с ним тогда не было»…

Аюб и Фарух успели только перейти КСП, причем Аюб опять перенес Фаруха на себе и, отбежав метров пятнадцать, залечь в густой траве, как из-за поворота появилась машина пограничников, на большой скорости пронеслась мимо и подъехала к воротам, в ста метрах от которых только что пролезли через проволочный забор нарушители…

…Капитан Салаткин возвращался во главе тревожной группы с 1-го участка левого фланга и дремал. В эту ночь это была уже четвертая сработка на участке. С учетом того, что на 1-й комендатуре шел поиск нарушителей, прорвавшихся на 4-й заставе, а руководил поиском лично начальник пограничного отряда, разбираться с каждой сработкой приходилось досконально. Но силы пограничников были не беспредельны. За прошедшие сутки солдаты, да и сам Салаткин спали не больше двух часов. Поэтому, когда «Газ-66» подкатил к воротам и связист, уточнив обстановку, сообщил капитану, что минуту назад сработал седьмой участок, Салаткин чертыхнулся и скомандовал водителю:

— Поворачивай, едем к линейному блоку, а проверять будем оттуда.

И надо же было такому случиться, что машина остановилась прямо напротив того места, где Аюб и Фарух преодолели забор и КСП.

— К машине, — устало крикнул в кузов Салаткин.

Когда пограничники спешились, Салаткин дал команду на проверку системы и КСП. Пограничники попрыгали с кузова, стали поправлять снаряжение и, обойдя машину, начали проверку, но от кабины и борта машины. В этом была их ошибка. Дорожка следов нарушителей пришлась как раз поперек «Газ-66». Розыскная собака, а это был знаменитый на всю комендатуру Лорд, сразу насторожилась и зарычала. Шерсть на загривке встала дыбом. Лорд уставился мордой в темноту, в ту сторону, где в пятнадцати метрах затаились нарушители.

— Да заглуши машину, раскоптился здесь, дышать нечем, — крикнул инструктор службы собак водителю в окошко, этих секунд хватило, чтобы он прошел мимо следов нарушителей, не заметив их.

— Товарищ капитан, Лорд кого-то зачуял, — произнес инструктор.

— Кого он мог зачуять, дикобраз или волк пробежал, он, скорее всего, и сработал систему, — ответил Салаткин.

— Может, спустить Лорда с поводка, проверить? — спросил сержант.

— Нет, ты что, забыл историю, еще Шебалин рассказывал. Вот так же, как ты хочешь сейчас, вожатый отпустил у него сторожевую собаку, и она погналась за дикобразом. Тот резко остановился и ощетинил частокол иголок, пес и напоролся грудью и мордой, сразу насмерть…

— Товарищ капитан, может, я с Лордом посмотрю, убедиться надо, что зверь прошел, Лорда я отпускать с поводка не буду, — проговорил молодой сержант, не надеясь получить разрешения.

— Давай проверяй лучше КСП да возвращаться пора, а то спать сегодня мы будем завтра, — пошутил Салаткин. Это была еще одна ошибка пограничников.

К тому моменту, когда связисты стали подходить к месту пролаза нарушителей, водитель стал разворачивать машину, и связисты вынуждены были отойти от забора, чтобы ее обойти, именно поэтому и они не заметили пролаза. Это уже в силу вступил закон подлости. А тут еще Салаткин торопил.

— Вроде ничего, все чисто, — доложил мастер по электроприборам.

— КСП тоже чисто, но Лорд чует кого-то, это не дикарь — так звали пограничники дикобразов, — зверь покрупнее, товарищ капитан, — упрямо, но нерешительно твердил молодой инструктор.

— Да тебе везде кабаны да нарушители мерещатся. Ладно, буду докладывать причину, замыкание нитей дикобразом, — произнес Салаткин и вылез из машины.

— Салаткин, хорошо все проверил? — спросил начальник отряда.

— Так точно, товарищ полковник, мы как раз к воротам подъехали, когда была сработка, Лорд вон до сих пор лает на дикобраза…

— Хорошо, возвращайтесь, — скомандовал командир и отключился…

***

…Минут через десять после того, как машина пограничников отъехала от ворот и скрылась за горой, Аюб тихо проговорил, вытирая пот со лба:

— Кажется, пронесло.

— Если бы они спустили собаку, меня пронесло бы тоже, — пошутил Фарух.

— А ты что, понимаешь по-русски? — спросил Аюб, пристально посмотрев на Фаруха.

— Нет, я понимаю лай собаки, — опять отшутился Фарух, поняв свою оплошность, хотя и знал, что иначе и быть не могло. Знать-то знал, но поволновался изрядно.

— Ну-ну. Тогда рванули отсюда.

Часа через полтора нарушители остановились, чтобы перевести дух. Светало. Слева от них на вершине гребня были отчетливо видны пограничные знаки.

— 24-й пограничный знак, — сказал Аюб. — Мы уже в Афганистане. В 1983 году мы уже изучали этот район. Тогда нам тоже помешали пограничники. Только наша группа приблизилась к вышке, как с заставы уже выехала машина. Они как чуют непрошенных гостей.

— Это их работа, — ответил Фарух и, помолчав, спросил:

— Судя по продолжающимся поискам, тогда вы так ничего и не нашли?

— Нет. Но Халил убежден: то, что мы ищем, где-то здесь.

— Насколько мне известно, вы ищете еще и какого-то военного, — осторожно заметил Фарух.

— Да, пограничника, который знал место, где растут тюльпаны. Слушай, что-то ты для историка много вопросов задаешь? — спросил Аюб настороженно.

— Для этого меня и послал банкир, искать клад Македонского. А искать не спрашивая, невозможно, — усмехнулся Фарух.

— Ладно, пойдем, дорога еще дальняя. Вон впереди кочевье. Возьмем у них лошадей и к полудню будем в условленном месте, где нас встретят люди Халила…

***

…— Как же так, капитан? Вы же доложили, что это дикобраз? — еле сдерживая гнев, спросил начальник отряда у Салаткина. Тот стоял у дверей канцелярии, низко опустив голову.

— Вы хоть понимаете, что из-за вас мы упустили нарушителя, которого должны были задержать еще двое суток назад? Из-за вас тысяча человек трое суток вхолостую молотила землю и воздух. Вот спишу все затраты за керосин для вертолетов на вас. Да детей ваших жалко, за нерадивого папашу страдать.

В это время заместитель начальника политотдела, чтобы чем-то занять себя, сидя за письменным столом заместителя начальника заставы, стал осматривать содержимое выдвижных ящиков. В одном из них он нашел пустую бутылку от водки, надкусанную луковицу и корку черного хлеба. Молча, он достал содержимое ящика и положил на стол.

— Что это такое, Салаткин? — спросил командир у капитана. Тот по-прежнему молчал.

— Я спрашиваю, что это такое? Командир работает на заставе трое суток, а вы не удосужились навести порядок в столах! — повысил голос начальник пограничного отряда. Стоявшие в канцелярии офицеры отряда, понимая серьезность разборок, еле сдерживали улыбки на лицах и смех в груди.

— Это мой завтрак, — буркнул Салаткин с серьезной миной на лице.

— Вы бы лучше остроумничали на границе. Вон отсюда! — рявкнул командир. Когда за Салаткиным закрылась дверь, он обратился к коменданту:

— Чтобы этого м… завтра же на заставе не было. Таких и близко нельзя подпускать к границе. А вы его за начальника оставили. Я ему место в отряде найду…

— А потом, товарищ полковник, вот такие офицеры отряда будут ездить по границе и учить, как надо ее охранять, — спокойно вставил комендант.

— До возвращения начальника из отпуска оставите здесь своего зама на усилении, — пропустил реплику командир, понимая правоту коменданта.

Через полчаса поиск был прекращен, после разговора с командующим пограничного округа командир был в скверном настроении, но сдерживал себя. А еще минут через десять, когда он отдал все распоряжения по прекращению поиска и садился в машину, то подозвал к себе коменданта и сказал:

— Будем ждать окружных разборок и приказа. Да, пока я командую отрядом, Анатолий Григорьевич, Салаткин дальше полевого учебного центра у меня не поедет. Доложите оперативному, что я и офицеры отряда выехали в пограничный отряд. До свидания. — Пожав руку коменданта, командир сел в машину, сильно хлопнув дверцей «уазика».

Глава 2

После завершения очередного эксперимента Николай, Фарух и Илья Маркович сидели в уютной комнате отдыха, расположенной рядом с лабораторией, и оживленно обсуждали похождения Фаруха.

— Ну что, коллеги, к сожалению, как вы, собственно, могли наблюдать сами, ничего нового нам узнать не удалось. Но как мы с Аюбом провели пограничников? — усмехнулся Фарух.

— Во-первых, Аюб и без тебя пятнадцать лет назад выпутался успешно из этого авантюрного путешествия, — заметил Николай. — А во-вторых, кое-какие вопросы у меня все же возникли.

— Например? — спросил Фарух.

— Аюб обмолвился, что у банкира есть твердая уверенность, что заветное место поиска находится именно в районе пограничного знака № 24. Откуда и на чем основывается такая уверенность?

— Да, действительно, — заметил Фарух. — И еще, вы обратили внимание, что когда Халил ставил задачу, то предупредил, что даже если нас и задержат, то мы должны назваться людьми Достагира, потерявшими баранов. Но главное, рано или поздно, нас передадут по погранпредставительской линии афганским властям.

— И что ты хочешь этим сказать? — спросил Николай.

— А то, что Зафара, задержанного в первую же ночь, через десять дней передали афганскому пограничному комиссару живым и невредимым.

— Ну и что? — снова переспросил Николай, — это мы знаем давно, еще из документов Банкира.

— А то, что во время путешествия меня почему-то заинтересовало упоминание Халилом пограничных представителей. Какой-то разговор после совещания…. Нет, не могу поймать мысль. Но обязательно поймаю, господа, — решительно закончил Фарух.

— А вы что молчите, Илья Маркович? — спросил ученого Николай.

Илья Маркович, знавший эту историю более подробно, в том числе и со стороны пограничников, лихорадочно искал ответ, но на другие вопросы. А именно: как связаться с Сергеем, как организовать поиск заветного места, но при этом не навредить новым хозяевам, Сергею? Пламя исследовательского поиска терзало его на части, но оптимального выхода ученый пока не находил. Поэтому, когда Николай к нему обратился с вопросом, он, вспомнив начало беседы, произнес:

— Знаете, Фарух, вам с Аюбом повезло в том, что вы не на тех пограничников нарвались…

— Не понял? — удивился Николай.

— Ну, Илья Маркович, ну и голова! Вот ответ. Одно слово, ученый, не нам с тобой, Коля, чета! — возбужденно воскликнул Фарух.

— Да объяснишь ты, наконец, в чем дело, или нет? — спросил Николай.

— После совещания, когда пили чай, — начал Фарух, — Достагир обмолвился, что офицеры-пограничники народ серьезный, одного он хорошо, а главное — давно знает. Этот офицер долго служил на пограничной заставе начальником. Застава эта как раз охраняла участок границы, на котором находился 24-й погранзнак. Этого офицера и многие чабаны знали, он не раз их задерживал за нарушение режима границы. А вот теперь — главное. Сейчас, мол, этот офицер служит в штабе пограничников, в Тахта-Базаре, но часто приезжает на Кушку, на погранпредставительские встречи. Достагир, как местный авторитет, иногда присутствовал на таких встречах и видел его там. Вопрос? А не того ли мы ищем пограничника? Ответ. Нужно слетать ТУДА, поприсутствовать на встрече пограничных представителей Афганистана и СССР и скрытно сфотографировать этого офицера. Достагир мне его покажет. Потом сопоставим все факты и свидетельства очевидцев, с кем когда-то он говорил о черной стреле из красно-желтых тюльпанов в лесхозе и заповеднике. Они его должны опознать. И если это он… А уж по фото мы быстро его найдем. Прошло-то всего пятнадцать лет.

— А что, твоя голова тоже не кочан капусты, — усмехнулся Николай.

— Нужно это дело тщательно обмозговать, — проговорил Николай. — Еще не факт, что начальник, говоривший о тюльпанной, черной стреле, окажется тем, кто знает, где растут тюльпаны Македонского. За тот период там же четыре начальника сменилось, да и хвосты мы сильно подчистили. Свидетелей почти не осталось. Да и с чего мы решили, что место, где растут необычные огромные тюльпаны, знает именно начальник заставы, а не другой офицер? Мало ли кого искали люди Банкира.

— А я думаю, что это все же один и тот же человек. — Проговорил Фарух. — Коля, ты, видимо, упустил из виду сам факт получения нами информации о черной стреле из тюльпанов. Эти же местные жители упоминали, что видели на заставе, в канцелярии начальника, огромные тюльпаны, но начальник даже своему другу, директору лесхоза, не открыл этого заповедного места, всячески уходя от ответа и ссылаясь на сезонную аномалию 1982 года…

— Хотелось бы верить, чтобы это было так. Но ведь и другого выхода у нас нет, — ответил Николай.

Заметив недоумение в глазах ученого, он обратился к нему:

— Вот, дорогой Илья Маркович, и ответ на ваш извечный вопрос. Ищем мы, как я вам сказал еще в России, клад Александра Македонского, который он спрятал на севере Афганистана. До наших дней дошли только сведения, что на том месте, где спрятан клад, растут красные тюльпаны необычной величины и красоты. А вот место, где растут эти, как выразился Халил, проклятые тюльпаны, знает один офицер-пограничник. Он единственный ключ к разгадке этой тайны. Кое-кто пытается ее разгадать уже двадцать лет.

— Да, коллеги, с такими аналитическими способностями вам надо на ведущие разведки мира работать, — проговорил Илья Маркович задумчиво. Он был просто ошеломлен услышанным. А вернее тем, как из случайно оброненной им фразы эти двое сделали такие выводы.

«Не люди, а какие-то ЭВМ. По сути, они просчитали Сергея. Теперь его им найти не составит особого труда. Это дело ближайшего времени», — пронеслось в мозгу ученого.

— Спасибо, дорогой Илья Маркович, за такую высокую оценку нашего скромного труда. Но боюсь, вы ошибаетесь. Ведущие разведки мира ничто по сравнению с возможностями и могуществом Шайдуллы, ну и, естественно, тех, кто на него работает, — при этих словах Фарух многозначительно посмотрел на Николая. — У них ведь нет вашей Машины, — хитро проговорил Фарух, поглядев теперь прямо в глаза Илье Марковичу.

Что-то очень не понравилось ученому в его словах, а особенно в тоне, которыми они были сказаны. Но больше всего Илью Марковича смутил колючий взгляд Фаруха, не соответствовавший ни голосу, ни его словам. Ученый понял, что он нужен Фаруху и Николаю, а в их лице и Шайдулле, только до тех пор, пока они не найдут Сергея.

«Ладно, сам напортачил, сам и разгребать буду, — подумал Илья Маркович. — А решение пока таково — саботаж. И Сергея нужно срочно предупредить»…

— Ну что, коллеги, что-то я устал сегодня. С вашего позволения, пойду к себе, — проговорил ученый, вставая.

— Останьтесь, Илья Маркович. Поужинаем вместе, — предложил Николай.

— Нет, спасибо, я уж по-стариковски, кефирчику попью на ночь — и достаточно. Знаю я ваши ужины молодецкие.., — пошутил ученый и, попрощавшись, вышел.

Когда Илья Маркович вышел, Фарух произнес:

— Забавный старик, и светлая голова, жаль его будет…

— Не понял? — спросил Николай.

— А чего тут не понять. Шайдулла вчера сказал, что своего решения еще не отменял. Весь отработанный материал необходимо выбрасывать… Ты понимаешь, о чем я?

Николай молча встал, походил по комнате, потом зачем-то включил телевизор, нашел музыкальный канал и поставил его погромче. Придвинул свое кресло ближе к Фаруху и тихо произнес:

— Я давно все понял, ученый скоро нам будет не нужен. Но, дорогой мой Фарух, а тебе не кажется, что и мы с тобой рано или поздно тоже станем для Шайдуллы обузой.

— Да ну тебя, Коля, не драматизируй. Сравнил. Это же мы! С кем-то наш шеф должен работать?

— Наивный, незаменимых людей нет. А мы, как ты выразился, слишком много стали знать. Я уверен, что когда мы выполним поставленную задачу, шеф нас уберет. Неужели за столько лет ты не изучил его нрав?

— А почему он не сделал этого раньше? Я имею в виду, до начала нашего мероприятия. Ты, вон, уже более двадцати лет ему служишь верой и правдой. Неужели ты думаешь, что у шефа нет ничего святого? Мы ведь столько для него сделали. А ведь раньше ты об этом не думал, Коля. Хотя, раньше тебе нечего было терять. А сейчас, молодая, красивая жена, появился смысл в жизни…

— Послушай, Фарух, похоже, ты себя уговариваешь, а не меня.

— Да прав ты, прав, я сам об этом много думаю в последнее время, — обреченно проговорил Фарух. — Но какой же выход?

— А выход такой. Держаться вместе, интуичить ситуацию и, как говорится, вовремя смыться, — ухмыльнулся Николай.

— Смываются проходимцы и подонки, а мы с тобой порядочные люди…

— Да ладно тебе, порядочный, сколько на нашей совести загубленных людей?

— Так ведь за правое дело, — съязвил Фарух. — Гуманная Советская Армия сколько загубила немцев во вторую мировую? Десять миллионов?

— СССР потерял тридцать миллионов. Но Гитлер тоже был уверен в своей правоте и порядочности. То-то и оно, что критерий оценки этих понятий у всех разный, — ответил Николай.

— Хорошо, Коля, будем держаться, как и прежде, вместе. А там видно будет.

В это время в дверь постучали и вошел официант, который сообщил, что ужин готов.

— Наконец-то, заносите, — оживленно, как ни в чем не бывало, проговорил Фарух, потирая ладони.

***

Зайдя в свою комнату, Илья Маркович сел в кресло у окна и задумался.

«Так вот, оказывается, что знал Сергей, не подозревая, что является единственным и случайным носителем тайны Александра Македонского. Правильно он сказал, что рано или поздно, его все равно вычислят. Но какой же выход может быть из этой ситуации? Хорошо, на некоторое время я выведу Машину из строя и буду ссылаться на ее неполадки. Но ведь это временная мера. Фарух и Николай быстро заподозрят меня в саботаже. А с другой стороны, ведь чертовски интересно прикоснуться к величайшему открытию современности. Через 2 300 лет найти сокровища самого Македонского. А что если предложить Сергею сотрудничать с Шайдуллой? Вряд ли он, конечно, согласится, но попытаться стоит. Вот тогда все встанет на свои места. Вопрос теперь в том: а как связаться с Сергеем? Я ему сказал, что отправлю письмо через три месяца. Три месяца прошло. Но письмо — это долго, а главное — ненадежное средство. Постой, как-то Сергей называл мне номер своего мобильника»…

Илья Маркович сосредоточился и вспомнил номер телефона. На цифры у него была абсолютная память. Однако ученый понимал, что его телефон наверняка прослушивают, поэтому он решил поступить очень просто. Купить новый мобильник, но сделать это втайне от своих опекунов и охранников. Сославшись на бессонницу, он вышел прогуляться по городу. Кроме непосредственной охраны из двух человек, неподалеку все время находилась машина сопровождения. Охрана давно привыкла к чудачествам русского ученого. В частности, его привычке поздно вечером покупать свежие «завтрашние» газеты в одном и том же киоске. С киоскером у него быстро сложились дружеские отношения. Примерно одного возраста с ученым, киоскер был очень общительным и умным человеком. Поэтому, когда Илья Маркович остановился купить газеты и поболтать с продавцом, это не вызвало беспокойства у охраны. Продавец газет давно уже был ими проверен и завербован. Ученый же, купив газеты, купил и мобильный телефон, тут же его подключив. Затем положил телефон и зарядное устройство в карман, взял сдачи. Поболтав минут десять, пошел домой. Все как обычно.

Вернувшись к себе, Илья Маркович нашел в справочнике порядок соединения с Москвой по местной мобильной сети, вышел на балкон и быстро набрал номер телефона Сергея. Уже через три длинных гудка в трубке раздался голос.

— Слушаю.

— Сергей, это вы?

— Да.

— А меня вы узнали?

— Да, дорогой… — Сергей осекся и кашлянул. — Что случилось?

— Извините за поздний звонок и вообще за звонок, но у меня нет другого выхода, — Илья Маркович понял, что уже допустил ошибку, назвав имя абонента. «Вот раззява», — подумал он с горечью и тут же услышал:

— Спокойно, дорогой. Я вас слушаю.

— Помните наш последний разговор? Так вот, мои коллеги ищут человека, который знает, где растут какие-то особенные, огромные тюльпаны. В этом месте и…

— Хорошо, я понял вас, — перебил ученого Сергей.

— Но это не все. Практически вас с моей помощью вычислили, вы понимаете, о чем я?

— Да. Успокойтесь, дорогой. Это меня не касается. Вы что-то путаете. Лучше скажите, как ваши дела? — как можно беспечнее проговорил Сергей.

— Да у меня-то все хорошо, но...

— Ну и ладно, — опять перебил Сергей. — Это главное. И еще, свой телефон немедленно выбросите. До свидания... — и в трубке Ильи Марковича раздались короткие гудки.

«Поговорил, старый дурак», — подумал Илья Маркович. Потом он включил чайник, и когда тот закипел, бросил в него мобильный телефон. Покипятив несколько минут, вытащил его, отнес в ванную комнату и, набрав горячей воды, бросил телефон в ванную. Илья Маркович давно догадывался, что все его помещения прослушиваются, и поэтому громко произнес:

— Вот незадача, утопил новый мобильник! Тьфу ты...

***

Рано утром Николаю позвонил помощник и доложил, что от продавца газет пришло сообщение.

— Что там?

— Ничего особенного, шеф: «Клиент приобрел мобильный телефон № ...».

— Когда поступило сообщение?

— Десять минут назад. Номер поставлен на прослушку.

— А когда он его приобрел?

— Вчера поздно вечером, около 23.00, — ответил помощник, не понимая, чем так взволнован шеф.

— Ко мне старшего группы охраны ученого, немедленно! — прокричал Николай и бросил трубку.

Через двадцать минут в кабинет Николая вошел нагловатого вида щеголь.

— Вызывали, шеф?

— Дамир, кто вчера прикрывал ученого?

— Я, шеф, — уже настороженно проговорил старший группы. — А что случилось?

— Это я хочу узнать у тебя, что случилось? — зловеще произнес Николай.

— Как обычно, шеф, наш клиент купил газеты, поболтал с продавцом и все…

— А вы после этого общались с киоскером?

— Да, собственно, нет, чего общаться-то, все как всегда, — запинаясь, пролепетал старший группы. Вся бравада с него давно слетела.

— Вы грубо нарушили мои указания. Свободны…

— Шеф, но, — попытался оправдаться Дамир, однако, встретив взгляд Николая, понял, что его карьере пришел конец.

Когда Дамир вышел, Николай приказал помощнику доставить к нему киоскера. Через час киоскер стоял в кабинете Николая.

— Почему о приобретении ученым телефона вы сообщили только утром? — вместо приветствия спросил Николай.

— Ваши люди ко мне не подошли, я подумал, это не срочно, — ответил киоскер.

— А о чем вы говорили?

— Да как всегда, о событиях в мире, о жизни…

— Идите, — махнул рукой Николай.

Когда киоскер вышел, Николай опять вызвал помощника и проговорил:

— Дамира и киоскера убрать, за Дамира остается его заместитель. Киоскера поставить нового, для ученого придумайте правдоподобную причину замен. Все записи разговоров ученого в своем номере с 23.00 вечера до утра — ко мне. Идите. Да, передайте Фаруху, пусть зайдет ко мне.

Еще примерно через час, прослушав записи разговоров ученого, Фарух и Николай направились к Илье Марковичу. Тот, как всегда, радушно встретил гостей.

— Проходите, я как раз чай хотел попить.

— Илья Маркович, мы по делу, — проговорил Николай.

— Да мы же сегодня с вами наметили начало опыта на 15.00? — удивился ученый.

— Мы по другому вопросу, — сказал Фарух, явно затрудняясь, с чего начать.

Илья Маркович как человек проницательный сразу заметил это:

— Да говорите прямо, друзья мои, в чем дело?

— Вот именно, что друзья, — произнес Николай. — Поэтому у нас не должно быть недомолвок. Илья Маркович, зачем вы вчера приобрели мобильный телефон? У вас же и так самая совершенная модель?

— А он мне надоел, иногда, знаете ли, хочется менять не только обстановку в квартире, но и такие мелочи…

— Но вы же знаете, дорогой Илья Маркович, что это уже не мелочь, а вопрос вашей безопасности, — вспылил Фарух.

— А у меня нет врагов, или я что, пленник?

— Вы не так нас поняли. — Произнес Николай. — Мы же вам объяснили, что наше мероприятие проводится в тайне от общественности и от конкурентов. А когда конкурентами являются, как вы выразились вчера, все разведки мира, то нужно быть всегда начеку. А такие опрометчивые поступки могут не только навредить делу, но и свести на нет все, что достигнуто с таким трудом. На телефон нужно установить защиту и… так далее. Короче, где этот телефон?

— А я его утопил…

— То есть как? — вырвалось у Фаруха.

— В ванну уронил, случайно, — наивно произнес ученый.

— А где он сейчас? — спросил Николай.

— Да вон, в мусорке…

«Похоже, старик лукавит, если не сказать большего, издевается, — подумал Николай. — Из записей всех разговоров следует, что когда ученый вернулся с прогулки, то через некоторое время выходил на балкон, там запись заглушена звуками города и музыкой из соседнего дома. Но он находился на балконе буквально две-три минуты. Серьезный разговор за это время вряд ли сделаешь. С другой стороны, потом он слишком уж картинно возмущался тем, что уронил мобильник в ванну. И все, больше разговоров не зафиксировано»…

— Илья Маркович, — произнес Николай, когда Фарух принес из мусорки телефон, — давайте еще раз договоримся на будущее. В целях вашей личной безопасности и безопасности всего нашего дела, все свои действия согласовывать с нами.

— Хорошо, я не думал, что такая мелочь может нам навредить, — наивно проговорил ученый.

— Ладно, до встречи в лаборатории, — произнес Николай вставая.

Когда Фарух и Николай ушли, Илья Маркович сел в кресло и глубоко задумался. Ему предстояло выработать линию своего дальнейшего поведения и действий.

***

Вернувшись в кабинет, Николай и Фарух принялись живо обсуждать происшедшее.

— Послушай, Коля, а может, зря мы так беспокоимся? Ведь, по большому счету, ничего и не произошло.

— Когда произойдет, будет уже поздно, — буркнул Николай, садясь в кресло за своим столом, жестом приглашая Фаруха сесть напротив.

— Ведь что получается, из-за разгильдяйства одного сотрудника вся система дала сбой.

— Такие проколы неизбежны, даже тотальный контроль всех телефонных и компьютерных сетей города не даст полной гарантии безопасности от утечки информации, — возразил Фарух.

— Полной гарантии не даст, но оградит от бестолковости и тем самым снизит вероятность этой утечки, — продолжил Николай. — Тем более, когда такой контроль осуществляют наши недруги.

— Что ты этим хочешь сказать? — спросил Фарух настороженно.

— А то, что у меня появилась информация о том, что ЦРУ возобновило над нами контроль, — Николай достал из сейфа справку, принесенную накануне помощником, подтверждающую это, и положил перед Фарухом.

— О том, что Илья Маркович кому-то о чем-то позвонил, у меня нет сомнений, но представь, если разговор перехвачен ЦРУ?

— Да-а-а, дела, — протянул Фарух. — Кому звонил наш гений, мы, конечно, вряд ли скоро узнаем, если…

— Ты что, — перебил Николай, — ни о каком физическом и психотропном воздействии и речи быть не может. Голова ученого и его желание работать, а главное — реальные результаты этой работы пока важнее наших догадок и подозрений, пусть в какой-то мере и обоснованных.

— Тоже верно, — согласился Фарух. — Тогда нам необходимо строить работу из того, что мы установим содержание этого звонка.

— Какие есть соображения? — спросил Николай и сам себе ответил: — Хотя это и так очевидно. До этого времени Илья Маркович с внешним миром вообще не имел никакой связи, да и не стремился к этому. А после вчерашнего эксперимента… Но ведь были и более содержательные опыты и путешествия…

— В любом случае за две-три минуты можно передать только конкретную и понятную абоненту информацию, — продолжил Фарух.

— Много бы я отдал за то, чтобы узнать, что именно, а главное — кому передана информация, — проговорил Николай.

— А может, и не передана, — усмехнулся Фарух.

— Хотелось бы верить, — согласился Николай.

В это время позвонили из секретариата Шайдуллы и сообщили, что в 10.00 Николая и Фаруха вызывает к себе шеф. Николай сказал об этом Фаруху, тот взглянул на часы и спокойно произнес:

— Еще успеем кофейку попить, — а сам недоуменно посмотрел на Николая. Тот в ответ только пожал плечами.

***

Ричард Хелмс сидел в кабинете, специально выделенном для него посольством США в Омане, и обдумывал текст очередного донесения. Собственно, докладывать пока, как и за прошлую неделю, было нечего. Нельзя сказать, что его группа бездействовала совсем. Но тотальная прослушка, наблюдение и слежка за специальными объектами Шайдуллы и людьми, на них работающих, — это были только средства достижения главной цели — информации о характере деятельности Шайдуллы и достигнутых результатах. За последнюю неделю люди Хелмса взяли под полный контроль даже все каналы мобильной телефонной связи.., в том числе и закрытые.

— Что ж, об этом и будем пока докладывать, — решил Хелмс, но в это время в дверь постучали и вошел помощник.

— Господин Хелмс, подготовлены результаты перехватов телефонных разговоров по мобильным телефонам в интересующем нас районе за сутки, — и помощник положил на стол приличную стопку распечаток.

— Хорошо, спасибо, Майкл. Кстати, вы сами их уже смотрели, есть что-нибудь интересное?

— Все как обычно, господин Хелмс, но я бы обратил ваше внимание на телефонный звонок в Москву. Распечатка разговора лежит первой, — ответил помощник.

— А что, у нас до этого мало за сутки проводилось звонков в Россию, в том числе и в Москву? — опять спросил Хелмс, беря в руки верхний листок бумаги.

— Господин Хелмс, звонок сделан из дома, где проживают особо охраняемые сотрудники спецобъекта…

— А какого черта вы мне пять минут голову морочите? С этого и нужно начинать! — гневно прокричал Хелмс. Его давно уже раздражала манера помощника все самое главное докладывать в конце.

— Садитесь, — показал Хелмс рукой на кресло. Пробежав глазами по листку, сам он встал, прошелся по кабинету. Потом, прищурив глаза, посмотрел на помощника, сел на диван.

— Так, так, Майкл. Кажется, мы схватили рыбку за хвост, что скажете? — уже довольным голосом спросил Хелмс. Его помощник лишь удивился столь быстрой перемене настроения своего шефа.

— Действительно, шеф, разговор странный, но если честно, я ничего не понял, — ответил помощник.

— Э, Майкл, эта история началась давно, очень давно. И если это действительно так… Скажи, пусть нам принесут кофе, да покрепче, я расскажу тебе предысторию нашей нынешней операции, и ты все поймешь. Хотя.., мне и самому до конца еще не все ясно, — проговорил Хелмс. — А потом мы с тобой наметим свои дальнейшие действия…

Кофе приносили еще много раз, Хелмс часа два рассказывал Майклу детали операции, которая началась еще полгода назад. В заключение он задумчиво произнес:

— И все-таки этот Шайдулла и его люди проводят грандиозную операцию по поиску места, где что-то спрятано. Очевидно, это место находится там, где растут огромные тюльпаны. А ищут Николай и Фарух, скорее всего, другой клад Македонского. Но вот что произошло в стане противника? Почему на Шайдуллу добровольно работает человек, который знает того, кого ищут Фарух и Николай, но скрывает это? А этот человек, возможно, знает заветное место? И его хотят предупредить об опасности? Это нам предстоит выяснить.., а главное — правильно использовать в своих целях…

***

Шайдулла встретил вошедших Фаруха и Николая тяжелым взглядом, ответил кивком головы на их приветствия и жестом руки показал на кресла, приглашая сесть, что означало — предстоит серьезный разговор.

— Объясните мне, мои дорогие, как это понимать? — Шайдулла бросил на стол несколько листов бумаги. — Это выдержки из одной любопытной статьи русской, очень популярной в мире газеты «Московский комсомолец».

Николай пробежал глазами и передал листы Фаруху.

— Любопытная статейка, но не более того, мой господин, — ответил Фарух, закончив читать. — Это всего лишь подтверждение того, что не нас одних занимает проблема долголетия и вечности.

— Да, но пока мы топчемся вокруг клада Македонского, кто-то уже нас опередил! — гневно перебил Фаруха Шайдулла.

— Наш господин, помимо основной работы, мы продолжаем отслеживать все, что делается в мире по данной проблеме. Нам знакома эта публикация о гормоне долголетия — мелатонине, — ответил Фарух. — В данном случае желаемое выдается за действительное, но хорошо организована реклама и погоня за сенсациями. И вообще, если бы все обстояло так, как пишут в статье, миллиардеры в мире прекратили бы умирать.., увы, пока это не так. Все данные мы проверили.

— Да, но нынешнюю работу с Машиной Времени мы тоже начали с публикации в газете, ведь так, Николай? — обратился Шайдулла к молчавшему до сих пор Николаю.

— Это верно, но в этом случае нам просто повезло, что мы нашли настоящего ученого, который достиг конкретных результатов. Кроме того, на работу с ним столько затрачено…

— Ну и что, кто вам мешает тратить деньги и на параллельные разработки нашего проекта, — неожиданно закончил мысль Шайдулла.

— Все так, наш господин, но, видимо, в этом уже нет необходимости, да и не хочется распыляться, — возразил Николай.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Шайдулла.

Николай посмотрел на Фаруха, тот понял, какой козырь нужно разыгрывать, и произнес:

— Разрешите объяснить, мой господин?

— Конечно, — нетерпеливо проговорил Шайдулла.

— Дело в том, что буквально вчера вечером, после очередного эксперимента нам, похоже, удалось просчитать этого военного, который знает место, где растут тюльпаны Македонского. Еще немного, и мы его найдем. Если он жив…

— Вот именно! — воскликнул Шайдулла: — А если уже нет?

— И тогда дело небезнадежно, хотя и значительно усложняется, ибо придется его спрашивать ТАМ, в прошлом, — уверенно ответил Фарух.

— Ладно, убедили, но теперь второй к вам вопрос, — медленно произнес Шайдулла. — Мне доложили, что у нашего драгоценного ученого из России сменился начальник охраны, с чем это связано?

— Извините, мой господин, я подумал, что не стоит отвлекать ваше драгоценное время подобными пустяками, — и Николай рассказал Шайдулле историю с мобильным телефоном.

— Хорошо, но разберись, Николай, с этим до конца, тем более что ЦРУ и Моссад снова зашевелились. А впредь, почаще информируйте меня о ходе дела, даже о подобных мелочах.

— Да, мой господин, — склонил голову Николай. Фарух сделал то же. Шайдулла жестом руки дал понять, что разговор окончен.

***

Когда Николай и Фарух вернулись к себе, то Николай предложил пообедать в каком-нибудь ресторане. Примерно через полчаса они сидели за уютным столиком маленького ресторанчика и любовались прекрасным видом на море. Молчание прервал Фарух:

— Коля, а ты прав, похоже, мы под колпаком у шефа. Кто ему подсунул эту статью, которую мы проработали еще три месяца назад? Откуда он узнал о случае с телефоном? Видимо, среди нашего окружения какая-то гнида работает на шефа, причем напрямую. А это значит только одно, Шайдулла нам перестает доверять…

— Нет, Фарух. Это значит, что просто он усилил контроль. Тем более, когда мы стали как никогда близки к конечному результату, — ответил Николай.

— Хрен редьки не слаще, так, кажется, у русских говорят. А насчет конечного результата ты погорячился, — усмехнулся Фарух. — Ведь найти нужного человека — это полдела. Нужно его еще уговорить или заставить раскрыть это заветное место. Но и это не все. Еще предстоит организовать поиск клада. И все это тщательно залегендировать, скрыть истинную цель… Самое скверное понимать при этом, что тебя проверяют, как ты выразился.

— Да, ты прав, старина, — вздохнул Николай, — но, похоже, у нас нет другого выбора.

В это время зазвонил мобильный телефон Николая, он ответил, молча выслушав абонента, а в конце разговора коротко сказал:

— Хорошо, через час я буду на встрече. Обеспечьте прикрытие места.

— Что случилось?

— Наш старый знакомый пакостник Хелмс объявился и назначил мне встречу, — ответил Николай…

— И что ты думаешь по этому поводу?

— Если после всего, что он накуролесил в Москве, ему понадобилась встреча, значит, причина действительно весомая и затрагивает наши общие интересы, — ответил Николай. — К тому же мы теперь знаем, кто представляет интересы ЦРУ против нас. А вот что он нам может дать полезного?..

— А не связано ли это с перехватом телефонного разговора? — предположил Фарух.

— Возможно. Но не будем гадать, встреча все прояснит.

— А не может ли это быть ловушкой?

— Вряд ли, они тогда уж точно никогда не узнают цели нашего предприятия, — ответил Николай.

— Но они могут заставить нас свернуть наше дело, — сказал Фарух.

— И это вряд ли, тогда придется убирать всех, в том числе и шефа. А на это США сейчас не пойдут.

— Почему?

— На Ближнем Востоке их политика, связанная с Ираком, развивается по непредсказуемому сценарию. К тому же, авторитет Шайдуллы слишком велик в нефтяном бизнесе и в мусульманском мире, — ответил Николай.

— Ну, положим, авторитетов для них давно не существует, израильтяне ведут планомерный отстрел мусульманских лидеров и не боятся никого. А почему? За ними стоит Америка…

— Ладно, мы с тобой не политики, но я думаю, Шайдулла им не по зубам именно из-за его нефтяного, а не религиозного могущества, — закончил дискуссию Николай.

— Ты едешь со мной? — на всякий случай спросил он.

— Нет, все яйца в одной корзине не носят, — ответил Фарух.

— Хорошо, держи встречу на контроле, шефа я сам проинформирую.

***

В установленное время у шумного фонтана в центре города встретились два человека. Со стороны ничего необычного в этой встрече не было, даже опытный наблюдатель не сразу бы отметил присутствие двух противоборствующих групп, обеспечивающих прикрытие этих людей. Между тем спокойствие это было кажущимся и могло в любую минуту перерасти во что угодно, даже в боестолкновение.

Но Николай и Хелмс были профессионалами высшей квалификации, и не в их правилах было превращать свои личные встречи в банальное выяснение отношений с противником. Поэтому они даже мысли не допускали о таком развитии событий, со своей стороны. За соперника же ни тот, ни другой не ручались.

— Добрый день, господин Хелмс. У меня очень мало времени, поэтому давайте сразу перейдем к делу без сентиментальных воспоминаний о прошлом, — проговорил Николай, протягивая Хелмсу руку, хотя, откровенно, очень не хотел этого делать.

— Добрый день, господин Николай, а вы незлопамятны, — усмехнулся Хелмс.

— А вы хотели, чтобы я вам вместо приветствия съездил по физиономии? У меня с этим быстро, но я же просил, давайте о деле, — ответил Николай.

— Присядем, коллега, разговор, я думаю, будет долгим, — показал Хелмс рукой на скамеечку.

— Это зависит от его содержания, но, повторяю, на пустые разговоры у меня нет времени, — спокойно произнес Николай, давая понять, что пора бы переходить к делу. Хотя по настроению собеседника он почувствовал, что тот действительно имеет серьезную информацию и просто смакует, а может, подбирает способ выгоднее ее преподнести. «Впрочем, у таких, как Хелмс, давно уже все просчитано до мелочей», — подумал Николай.

— Ну, что ж, я тоже не сторонник тратить время впустую, — произнес Хелмс, когда оба присели на скамеечку у самого фонтана.

— Два дня назад нами был перехвачен один любопытный телефонный разговор, — при этих словах Хелмс слегка склонил голову, как бы извиняясь за это.

— Ничего, ничего, мы давно уже знаем, что вы снова стали нас любезно опекать, — парировал Николай, ухмыльнувшись.

— Николай, я вам вновь предлагаю сотрудничество, — проговорил Хелмс, сдерживая раздражение.

— А мы его вроде и не прекращали.., — наивно ответил Николай.

— Прекратите паясничать, коллега, — в сердцах бросил Хелмс. — Вы нас ловко провели, не скрою. А коллегой я вас называю не потому, что мы вместе разрабатываем одно дело, а потому, что я и мое руководство видим в вас и вашей команде достойных противников.

— Благодарю, — в свою очередь слегка кивнул головой Николай.

— Так вот, — продолжил Хелмс, — мы хотим поделиться с вами очень интересной информацией, но при условии, что вы нам раскрываете суть вашей операции, а не талантливую дезу.

— Никаких условий, — ответил Николай, — мы в сотрудничестве и вашей помощи не нуждаемся, а дела у нас идут совсем неплохо…

— Ой ли, дорогой коллега, если ваши дела идут неплохо, то где результат? И почему? Впрочем, это уже другой вопрос, и мне очень бы хотелось услышать на него ответ, но прежде добиться вашего согласия, — многозначительно улыбнулся Хелмс и замолчал.

«А ведь они действительно имеют ценную информацию, — подумал Николай, — иначе этот цэрэушник не вел бы себя так нагло».

— Мне нужен тайм-аут, — вслух произнес Николай.

— Боюсь, мой дорогой коллега, время сейчас играет не на вас. И кому, как не вам знать, что важнейшим требованием к разведывательной информации является ее своевременность…

— Бросьте, Хелмс, я думаю, десять минут ничего не решат, — ответил Николай.

— Десять нет, а вот больше.., я боюсь, как бы мы вообще с вами не опоздали… Хорошо, не буду вам мешать, думайте, а я покурю, — произнес Хелмс, доставая сигару.

— Я не люблю сигаретного дыма, — нарочно раздраженно бросил Николай.

— Если угодно, я отойду, — ухмыльнулся Хелмс, довольный тем, что вывел противника из себя, а это уже немало.

Минут через десять Хелмс подошел к Николаю и присел на скамейку рядом с ним.

— Видите ли, коллега, — заговорил первым Николай, — а кто даст гарантии, что вы не затеваете очередную игру с нами?

— Вопрос хороший, но задать его должен вам я, — ответил Хелмс. — Дело в том, что у меня есть текст и аудиозапись разговора, а вот что вы мне готовы предложить, вопрос?

— А если этот разговор не имеет никакого отношения к нашему делу, так, частное общение добропорядочных граждан? — опять спросил Николай.

— Проживающих в вашей особой зоне? — с усмешкой спросил Хелмс.

— А что, у нас не может быть порядочных людей? — в свою очередь ухмыльнулся Николай.

— Хорошо, я открою вам карты первым, читайте, думаю, это не совсем простое общение.., — Хелмс протянул Николаю листок бумаги.

Николай пробежал по нему глазами и, ничего не ответив, спокойно вернул его Хелмсу.

— А вы тертый калач, — опять усмехнулся Хелмс, — по вашему виду ничего нельзя определить.

— Хорошо, я отвечу вам, но думаю, мой ответ вас не очень устроит, — после небольшой паузы задумчиво произнес Николай. — Мы не занимаемся разработкой секретного оружия и не собираемся угрожать интересам США. Это первое. Второе, я повторяю, как и полгода назад, мы ищем клад Александра Македонского. На нас работают лучшие умы мира. Увы, это все, что я могу сообщить.

— Но зачем миллиардеру Шайдулле этот клад, неужели ему недостает денег? — недоверчиво спросил Хелмс.

— Ему недостает славы и власти, — ответил Николай.

— А причем тут власть? Или власти денег бывает недостаточно?

— Я вам отвечу, но за это прошу аудиозапись, — проговорил Николай.

— Мы с вами, дорогой коллега, как лавочники на базаре торгуемся, — опять усмехнулся Хелмс. — Хорошо, но я хочу услышать ответ на вопрос: вы согласны дальнейшие мероприятия проводить совместно с нами?

— Это я не решаю. Требуется консультация с Шайдуллой. Но лично я согласен, — ответил Николай.

— Хорошо, слушайте, — Хелмс достал из кармана и включил диктофон, до Николая донесся знакомый голос Ильи Марковича… Когда разговор закончился, он проговорил:

— Спасибо, Хелмс, вы действительно нам очень помогли…

— Как у вас, русских, говорят, спасибо в карман не положишь, — довольно произнес Хелмс.

— Хорошо, откровенность за откровенность. — Николай ощутил почти физически, как напрягся Хелмс. Он вдруг вспомнил содержание статьи, за которую недавно Шайдулла распекал их с Фарухом. В той статье был еще один любопытный факт. Решение пришло мгновенно, и Николай рискнул еще раз разыграть прежних козырей. По опыту он знал, что это часто проходит. А не пройдет, так с толку собьет.

— Как вы, наверное, знаете, Александр Македонский хотел иметь абсолютную власть над миром. По одному из преданий, ему, претендовавшему на звание царя мира, индийские жрецы устроили очень серьезное испытание. Они предложили ему надеть корону, украшенную огромным драгоценным камнем, и сесть на трон. В это время через узкое отверстие в потолке зала пробился солнечный луч, который упал на темя сидевшего на троне Александра. Жрецы загадали, что если Александр выдержит испытание и просидит на троне хотя бы несколько минут, то тогда он вправе будет считаться царем мира, а если нет, то умрет. Александр, увы, не смог просидеть на троне положенного времени от сильной головной боли. А спустя несколько дней он скончался от неизвестной болезни… Так вот, имеются сведения, что легендарная корона как раз находится в том кладе, именно поэтому мы его ищем, для Шайдуллы…

— Опять легенда, опять клад.., — недоверчиво произнес Хелмс. В ответ Николай только развел руками.

— Ладно, будем работать, — Хелмс встал, пожал Николаю руку и собрался уходить, потом вдруг повернулся и спросил:

— Кстати, кто этот человек, который звонил в Москву?

— Это наш сотрудник, — ответил Николай. Отпираться не было смысла. В этом доме, откуда был сделан звонок, действительно, посторонние не жили. Как выяснилось, в ЦРУ это хорошо знают.

— Он русский?

— А что в этом удивительного, я тоже не араб, — усмехнулся Николай.

— А кто тот человек, с кем разговаривал ваш сотрудник?

— Ох, как хотел бы и я это знать, — проговорил Николай, не кривя душой.

— Тогда до встречи, — почему-то с ехидцей бросил Хелмс и, повернувшись, быстро пошел к машине.

— Удачи, — усмехнулся про себя Николай, выключил свой диктофон и направился в противоположную сторону. Улыбка с его лица исчезла…

Глава 3

После телефонного разговора с Ильей Марковичем, Сергей понял, что начинается очередной этап приключений, связанных со знакомством с ученым и его Машиной Времени. Первое, что он сделал, это выбросил сим-карту из мобильного телефона и купил новую. Затем он решил поговорить со старым товарищем полковником Кыркбаевым Юрием Ивановичем, который все еще продолжал служить в пограничных войсках, вернее в том, что от них осталось. Он быстро набрал номер его рабочего телефона и через несколько длинных гудков услышал бодрый знакомый голос:

— О, привет старина, как поживаешь?

— Привет, нормально, а как у тебя дела? — ответил Сергей.

— А, как всегда, на букву «х», но не подумай, что хорошо.

— Слушай, Иваныч, вы ведь сейчас опять в ФСБ вошли? — спросил Сергей, хотя и так это знал.

— Да вот же, стоило все разваливать, чтобы потом опять соединять, — ответил собеседник.

Следует отметить, что Юрий Иванович Кыркбаев, почти ровесник Сергея, служил когда-то с ним в Тахта-Базарском пограничном отряде, в Туркмении, кроме того, они оба были земляками, из Киргизии. А продолжал служить полковник Кыркбаев до сих пор только потому, что все еще не имел своей квартиры. Впрочем, это для современной России стало нормой, когда офицер, прослуживший 25 лет Родине, вынужден скитаться по общежитиям, и это еще в лучшем случае.

— Иваныч, я вот по какому делу, у тебя там в кругу новых знакомых, ты понял, кого я имею в виду, не появился какой-нибудь толковый мужик?

— Да, — ответил Кыркбаев, — только в каком смысле толковый?

— Ну, в смысле, наш человек, с кем и в разведку можно, и сто грамм хряпнуть, — ответил Сергей.

— Григорьевич, а может, я тебе сгожусь, особенно для второго дела, — засмеялся Кыркбаев.

— Иваныч, я серьезно, — тоже смеясь, ответил Сергей.

— Есть один мужик, с нашим отделом тесно работает, пиши телефон.., — и полковник Кыркбаев продиктовал Сергею телефон генерал-майора Воробьева Семена Михайловича, бывшего однокашника Николая…

***

Сергей тут же позвонил по номеру, данному Кыркбаевым, и договорился о встрече с Воробьевым через час. В назначенное время Сергей стоял у рекламного щита возле центрального входа в «Детский мир», буквально через пару минут к нему подошел представительного вида мужчина, примерно одного с Сергеем возраста и, представившись, спросил:

— Вы Шебалин, от Юрия Ивановича?

— Да, — ответил Сергей.

— Я вас слушаю, Юра мне тоже звонил и сказал, что у вас ко мне дело, — просто сказал Воробьев.

Внешний облик, простая манера общения Семена Михайловича располагали к доверию, и Сергей, подумав, сказал:

— Знаете, эта история началась давно и похожа на детективный роман. Я даже не знаю, с чего начинать вам рассказывать…

— Как обычно, с конца, — ответил Воробьев.

— А как у вас, Семен Михайлович, со временем?

— А это будет зависеть от содержания вашего рассказа, — шутливо проговорил Семен Михайлович.

— Видите ли, я к этой истории тоже относился как к приключению на досуге, а теперь, похоже, оно переросло в серьезное дело и кажется, затрагивает интересы государства. Поэтому я и решил обратиться к вам. Полагаю, у ФСБ возможностей побольше, чем у полковника запаса, пограничника.

— Хорошо, тогда давайте пройдем в скверик у политехнического музея, присядем на скамеечку и поговорим, — предложил Воробьев.

Сергей рассказывал около часа. Воробьев внимательно слушал не перебивая. Единственный раз он просил уточнить дату и время, когда Сергей приходил к автору статьи в тот роковой для него день. Закончил свое повествование Сергей телефонным звонком от Ильи Марковича. Собеседник долго молчал, но было видно, что рассказ его заинтересовал.

— Очень занятно, ваш рассказ, Сергей Григорьевич, серьезно дополнил наши пробелы в одном деле, — наконец проговорил генерал.

— Но позвольте вам задать один вопрос?

— Конечно, Семен Михайлович, — ответил Сергей.

— Вы действительно знаете место, где растут эти необычные тюльпаны? — Воробьев пристально поглядел в глаза Сергея.

— Похоже, да, — ответил Сергей.

— Ну, что ж, тогда откровенность за откровенность. А мы, похоже, знаем того, кто ищет вас.

— Вот как? — удивился Сергей. — Значит, я не ошибся адресом, решив обратиться к вам.

— Это значит только то, что вам крупно повезло, что вы обратились именно ко мне, — серьезно проговорил Семен Михайлович. Помолчав, он продолжил:

— Давайте договоримся с вами так. Об этом деле пока больше никому ни слова. Мне нужно кое-что уточнить, обсудить с руководством и наметить варианты действий. Вот вам моя визитка. Самостоятельно никаких шагов предпринимать не нужно. Я вас найду через Юру. Кстати, как вы думаете, Шайдулла действительно ищет клад или..?

— Скорее всего, «или», — ответил Сергей.

«Наверняка «или», — подумал Воробьев. — А у этого пограничника, похоже, голова варит. Знал бы он еще, какой интерес к этому делу проявляет ЦРУ, а вот Николай, видимо, был со мной не до конца откровенен. Ну что ж, выясним и это. Однако действовать нужно очень тонко, чтобы не навредить ни делу, ни Николаю, ни Сергею».

— Что, подкинул я вам задачку, Семен Михайлович? — прервал Сергей затянувшуюся паузу.

— Ничего, это моя работа решать подобные задачки, — улыбнулся генерал, вставая со скамейки.

— До свидания, приятно было с вами познакомиться и спасибо за информацию, думаю, мы к вам еще обратимся за помощью, — Воробьев протянул Сергею руку.

— Всегда к вашим услугам, — ответил Сергей, протягивая свою.

***

Николай и Фарух уже в который раз прослушивали запись телефонного разговора, пытаясь найти все новые и новые зацепки по личности неизвестного абонента Ильи Марковича.

— Ну, что ты скажешь, Фарух? — спросил Николай.

— А чего тут говорить. Одно лишь ясно, зовут его Сергей, — ответил Фарух.

— Почему же, а то, что он сказал ученому уничтожить мобильный телефон, разве не подтверждает важность и достоверность информации для собеседника? — возразил Николай. — Кроме того, мы теперь знаем голос нашего незнакомца…

— И осталось слетать в прошлое и узнать его фамилию и внешность.., — закончил мысль Фарух.

— Вот именно. Но до этого нужно будет попытаться поговорить с ученым. Может, представив ему телефонную запись, он не станет отпираться. Илья Маркович человек глубоко порядочный и не может лгать, — проговорил Николай.

— Разумно, — согласился Фарух. — А еще я бы отстранил его от участия в предстоящем опыте. На всякий случай. Думаю, его помощники достаточно набрались опыта и справятся без него…

— Толково, Фарух. Хотя полностью ученого не заменит никто. Ведь у его Машины еще столько неосвоенных возможностей, — проговорил Николай, вставая.

— Что ж, давай сходим к Илье Марковичу, только я сначала отдам распоряжения о подготовке к опыту, — ответил Фарух, беря в руки телефонную трубку.

— Кстати, ты шефу о результатах встречи с Хелмсом докладывал?

— Да, — как-то грустно ответил Николай и махнул рукой. — Он сильно возмутился и подтвердил свое решение в отношении ученого…

— Вот как? — удивился Фарух.

— Вот так, и боюсь, мы уже не сможем ему помочь, — закончил Николай.

— Минуту, а кто как не мы, будет проводить акцию? — снова спросил Фарух.

Николай написал на листе бумаги: «Не забывай, что мы у шефа не одни…» А вслух проговорил:

— Видимо, еще не пришло время…

…Когда Николай и Фарух поднимались на лифте на этаж, где жил ученый, из его комнаты вышел мужчина и, быстро прикрыв за собой дверь, стал спускаться по лестнице вниз…

***

Велико же было их удивление, когда в номере ученого вместо него самого они обнаружили следы обыска. Вещи были раскиданы по всем комнатам, шкафы и тумбочки выпотрошены, стулья перевернуты и в беспорядке валялись по квартире.

Николай схватил трубку телефона и набрал номер охраны:

— Ко мне начальника охраны здания, немедленно! И ответьте мне на вопрос: где Илья Маркович?

— Илья Маркович двадцать минут назад вышел из здания, — ответили с поста охраны у входа в здание.

— Один?

— Да.

— Почему?

— Не знаю, но якобы было указание начальника охраны...

— Какое указание? Где этот…

— Он поднимается к вам.

Николай бросил трубку.

— Ничего не пойму, — проговорил он, — что тут происходит? А где охрана на этаже?

— Не кипятись, сейчас придет начальник и все объяснит, — спокойно произнес Фарух.

В это время в дверь постучали и вошел начальник охраны здания. На его лице застыл вопрос. Огромная фигура начальника съежилась под свирепым взглядом Николая.

— Ахмед, что тут произошло? Где ученый? — еле сдерживая себя, произнес Николай.

— Час тому назад ваш помощник отдал указание снять охрану с этажа и отпустить группу сопровождения ученого…

— Он что, сошел с ума? — перебил его Фарух.

— Нет, господин, он предъявил письменное распоряжение Шайдуллы, вот, — и предусмотрительный начальник охраны достал из папки лист бумаги. Взглянув на него, Николай сразу понял, что подпись шефа подлинная, но содержание … Впрочем, распоряжение тоже было написано рукой Шайдуллы и давало полные полномочия помощнику Николая относительно охраны ученого.

— Где мой помощник? — спросил Николай.

— Он вышел из здания минут через пять после ученого.

— А где сам ученый? Куда пошел?

— В двадцати метрах от здания он сел в такси и уехал, вот номер такси…

— Хорошо, свободен… Постой, у него были при себе какие-нибудь вещи?

— Да, большая спортивная сумка.

Когда начальник охраны вышел, Николай поглядел на Фаруха и произнес:

— Похоже, ученого ликвидируют при попытке скрыться с объекта. Но где логика и здравый смысл? Если ученого решили убрать, то к чему эта возня? Абсолютно ничего не пойму.

В это время зазвонил мобильный телефон сначала Фаруха и через несколько секунд Николая. Секретарь Шайдуллы сообщил, что шеф вызывает их к себе, срочно.

Примерно через час Николай с Фарухом стояли в кабинете Шайдуллы. Шеф говорил по телефону. Потом жестом пригласил вошедших сесть.

— Николай, только что твой помощник попал под машину. Теперь у тебя будет другой помощник. Жалеть этого недоумка не нужно. Я и так долго его слушал, — произнес Шайдулла.

— Я не совсем понимаю, мой господин, — произнес Николай.

— А тут нечего понимать. С недавнего времени он стал на тебя доносить, видимо, стремясь занять твое место. Должен заметить, делал это очень умело. Я даже поверил, что вы оба ведете за моей спиной другую игру. Хотя сами виноваты. Слишком самостоятельными стали и очень уж медленно продвигались к цели. Чашу терпения переполнило сегодняшнее событие. Я отдал ему распоряжение на ликвидацию русского ученого после того, как его разговор перехватили цэрэушники. Задание он провалил, более того, упустил ученого. Представляете, что будет, если он попадет к американцам?

— Больше того, что они знают, он им все равно не сказал бы, ибо конечную цель по-прежнему знаем только мы трое, господин, — ответил Николай.

— А что ты наговорил этому, как его, Хелмсу? — прищурившись, спросил Шайдулла. — И как понимать твое согласие работать на ЦРУ?

— Мой господин, я работал и работаю только на вас, а все остальное — это средства достижения главной цели, — ответил Николай и слегка поклонился. Это же сделал Фарух.

— Ладно, я всегда знал, что вы не только работаете на меня, но и живете на меня. А про эту собаку забудем. Предавший раз, предаст и еще, — примирительно сказал Шайдулла и нажал кнопку на столе. Через пару минут появились несколько официантов, а еще через несколько минут Шайдулла пригласил своих помощников к столу.

— Поужинаем, а заодно и обсудим, что нам делать дальше. И будем считать наши недомолвки законченными.

— Господин, позвольте, я отдам распоряжения на поиск ученого и выяснение обстоятельств его исчезновения? — спросил Николай.

— Я уже все распоряжения отдал, твои люди из моей личной охраны занимаются этим, — усмехнулся Шайдулла.

— Мой господин, ваша охрана должна заниматься вашей охраной, — твердо произнес Николай. Шайдулла одобрительно поглядел на своего верного помощника, а потом сурово произнес:

— Ты что, обсуждаешь мое решение?

— Нет, мой господин, просто каждый должен заниматься своим делом, — ответил Николай.

— Хорошо, но учти, водка уже выдыхается, — засмеялся Шайдулла. Похоже, разрешение конфликта с верными людьми подняло у него настроение, что за последнее время случалось не часто. Фарух и Николай минут пять говорили по телефонам. Они хорошо знали свое дело. А уже на шестой минуте был произнесен первый тост — за верность.

Илью Марковича люди Николая искали неделю, но ученый как сквозь землю провалился. Единственное, что Николай знал наверняка, так это то, что беглец пока не покинул страну. Хотя Фарух и Николай допускали, что если это организованное похищение, то отработан и способ вывоза клиента из страны.

Бывший помощник Николая перед тем, как его отправили к праотцам, толкнув под грузовик, подробно рассказал свой план ликвидации ученого, и что из него получилось. Действительно, упиваясь полученными от самого Шайдуллы полномочиями, он решил на полную катушку показать свою силу, а главное, показать всем подчиненным, что теперь распоряжения Николая для него — ничто. Не мудрствуя, он снял охрану с квартиры ученого и отпустил его группу сопровождения, чтобы не было лишних свидетелей. Затем беспрепятственно прибыл в дом, где и должен был сделать старику укол и спровоцировать сердечный приступ. Что зафиксировали бы прибывшие врачи и полиция, и дело с концом.

Но велико же было удивление киллера, когда в квартире ученого никого не оказалось. Спросив у охраны здания, не выходил ли ученый, те подтвердили, что Илья Маркович вышел буквально за пять минут до приезда помощника.

Звонок телефона прервал размышления Николая.

— Я вас слушаю, — ответил он.

— Коля, здравствуйте, это Илья Маркович, — раздался в трубке знакомый голос ученого. Николай тут же включил магнитофон и прибор, позволяющий определить место абонента.

— Илья Маркович, куда вы пропали? Мы с ног сбились в поисках, — проговорил Николай взволнованно.

— Не беспокойтесь, со мной все нормально, я в надежном месте. Знаете, я почувствовал, что уже в принципе вам стал не нужен. А когда обнаружил, что почему-то сняли мою охрану, то решение пришло само собой. Я собрался и спокойно вышел из здания. Меня никто не остановил. Знаете, я грешным делом подумал, что мне специально дали возможность уйти. Если это так, то спасибо.

Николай слушал, не перебивая. Илья Маркович пока сам отвечал на все вопросы, на которые Николай хотел бы получить ответы.

— Где вы сейчас находитесь? — спросил Николай, когда ученый замолчал.

— В надежном месте, — ответил Илья Маркович.

— И где можно в наше время найти такое место? — усмехнулся Николай.

— Я в посольстве России, — проговорил ученый.

— Ну, что ж, может, так оно будет и лучше. Только давайте договоримся: о нашей деятельности никто не должен знать, — произнес Николай.

— Это я вам могу обещать точно, — ответил Илья Маркович, — опыт имеется.

— Тогда, до свидания. Может, когда-нибудь и встретимся еще.

— До свидания, Коля, — проговорил ученый и услышал гудки в трубке.

Николай взглянул на табло прибора. На нем высветился код абонента. Действительно, это было посольство России.

***

Очередное путешествие в прошлое, которое было отложено в связи с исчезновением и поисками Ильи Марковича, Николай и Фарух решили провести на следующий же день после того, как ситуация прояснилась. В принципе ассистенты ученого, по сути, такие же талантливые ученые из разных стран, давно уже могли работать самостоятельно. Но Илья Маркович очень ревниво относился к своему детищу и на всех опытах присутствовал лично.

Накануне Фарух побывал ТАМ, узнал у Достагира, когда будет проходить очередная погранпредставительская встреча. Теперь осталось лишь попасть на эту встречу. Садясь в Машину, Фарух обратился к коллеге:

— Николай, сегодня я отправляюсь в 1992 год, апрель месяц. Только что пал режим Наджибуллы и власть в Афганистане перешла в руки тех, с кем СССР воевал почти десять лет. В провинции Герат это был знаменитый бандглаварь Мирхамза. В отсутствие реальной власти с ним пограничники решили наладить отношения и вызвали его на встречу. Тот, ничего не понимая в дипломатическом этикете и протоколе, решил подключить к этому делу местных племенных авторитетов: Достагира и Джелани. Но российские пограничники настаивали на встрече именно с Мирхамзой. Наконец после долгой переписки Мирхамза согласился, но только при условии, что встреча будет проводиться на афганской территории. Русские согласились. Так что поехал я в хорошо уже известный приграничный афганский городок Таругунди возле города Кушка.

— Давай, дорогой, желаю тебе удачи. Кстати, ты себе легенду придумал?

— Конечно, я буду в роли представителя кабульских властей. Бумага с полномочиями имеется. Для достоверности со мной будет человек из Кабула, хорошо знающий местную политическую кухню, вхожий в высшие политические круги, имеющий массу достоверных документов, — ответил Фарух.

— Что еще за человек?

— Политик и журналист Халед, я с ним познакомился в одном из путешествий в Кабуле. А сейчас он находится в Таругунди, пишет статью о становлении пограничной охраны Афганистана. Он согласился мне помочь, если я ему организую возможность побывать на совместной погранпредставительской встрече.

— Стоп, а как ты ему представился? — спросил Николай.

— Сотрудником Моссада.

— Вот как, лихо, — усмехнулся Николай.

— Да этот Халед сам, по-моему, засланный казачок от ЦРУ, — ответил Фарух, — так что наши интересы взаимны.

— Тогда, вперед, — произнес Николай, закрывая за Фарухом люк…

***

…Для встречи русских пограничных представителей на мосту через речку Кушка афганцы выстроили почетный караул, десяток молоденьких сорбозов, одетых в новенькую форму. После приветствия и представления делегаций афганцы пригласили всех к себе. Фарух, стоявший рядом с афганской делегацией, незаметно сфотографировал каждого русского, миниатюрный фотоаппарат был вмонтирован в пуговицу, а включенный диктофон записывал их фамилии во время представления. Еще Фарух обратил внимание, что когда афганская сторона здоровалась с русскими, Халед проявил прыткость и поздоровался с русскими офицерами одной рукой, как это делают европейцы. Мирхамза, который здоровался первым, гневно посмотрел на Халеда и властным жестом подозвал к себе бородатого здоровяка, стоявшего сзади. Когда тот приблизился, он что-то буркнул ему. Здоровяк кивнул головой и отошел. Фарух услышал, как один из русских спросил у другого:

— Чего это они шепчутся?

— Кажется, тому, кто неправильно поздоровался, хана, — тихо ответил молодой офицер, видимо, переводчик.

Вообще, манера Мирхамзы держаться и общаться напомнила Фаруху манеру Шайдуллы. Столько же властности, воли, достоинства, солидности, твердости, сдержанности и ума. Похоже, этот моджахед доставил много неприятностей русским за время войны.

До места проведения встречи доехали минут за пять. Место подготовили в бывшем полевом штабе советской части, находившейся когда-то в Афганистане. С момента вывода войск прошло уже больше трех лет, но на открытых стоянках до сих пор рядами стояла новенькая техника: военные грузовики, автобусы, трактора, легковые машины. Очень много было и военной техники: танков, БМП и БТРов. Все это безвозмездно было оставлено афганцам после вывода советских войск.

«Да, великая страна была Советский Союз», — подумал Фарух, глядя на все это.

Все подходы к зданию тщательно охранялись сорбозами. Обеспечение безопасности проведения встречи было обязательным условием русских. Такая встреча с бывшими противниками официально, да еще на афганской территории, проводилась впервые. Санкции на ее проведение давала Москва. Внутри здания у каждой двери стояли до зубов вооруженные бородачи. Личная охрана Мирхамзы. Все как на подбор свирепые и огромные.

В зале переговоров располагался огромный стол, за который с одной стороны сели русские офицеры-пограничники, а с другой — афганцы. Причем Мирхамза и русский полковник посередине своих делегаций, друг против друга. Так требовал протокол. Начал переговоры Мирхамза.

— Уважаемый господин пограничный комиссар, мы рады приветствовать вас на нашей земле.

Наш переводчик быстро перевел русской делегации слова Мирхамзы. Начальник пограничного отряда, он же российский пограничный комиссар полковник Переладов, в ответном слове тоже приветствовал афганскую сторону, поблагодарив за согласие на совместную встречу. Однако атмосфера на заседании сохранялась напряженной. Рядом с Переладовым, слева от него, сидел заместитель пограничного комиссара, начальник разведывательного отдела отряда подполковник Соболь. Мирхамза вдруг обратился к нему:

— Видите, как изменилось время, совсем недавно мы были непримиримыми врагами, подполковник Соболь десять лет за мной охотился. Под Карези-Ильясом, когда мы попали в вашу засаду, вы уничтожили тридцать моих лучших воинов, а мне чудом удалось уйти, раненым, но живым. Теперь мы сидим за одним столом…

— Не будем делать взаимных упреков друг другу, — произнес Переладов. — Мы здесь собрались для того, чтобы обсудить и определиться, как строить взаимоотношения на границе дальше.

Переводчики быстро переводили слова руководителей делегаций, а секретари все записывали. Фарух обратил внимание на русского подполковника, сидевшего левее Соболя. Он внимательно слушал и все фиксировал, не упуская из виду обстановку вокруг. В один из моментов взгляды их встретились, и Фаруху стало как-то не по себе. Потом слово взял Мирхамза:

— Уважаемый пограничный комиссар, полностью с вами согласен. Жизнь не остановишь. Настало другое время, и мы должны теперь жить в мире, как и подобает добрым соседям. Мы готовы обсудить с вами все вопросы по нашим взаимоотношениям на границе. Надеюсь, мы найдем правильные ответы на них, в интересах наших народов, проживающих у границы…

Официальная часть встречи проходила часа два. К полному удовлетворению обеих сторон удалось разрешить накопившиеся проблемы, после чего на следующую встречу Переладов пригласил Мирхамзу на нашу сторону, в город Кушка. Мирхамза приглашение принял. В ходе встречи неоднократно подавали чай и восточные сладости, а по окончании официальной части Мирхамза пригласил всех пообедать. Пока русские офицеры перекуривали и беседовали на улице, были накрыты столы. Фарух подошел к русским и попытался вызвать их на разговор. Он представился журналистом и представителем кабульских властей. На вопрос, откуда так хорошо знает русский язык, ответил, что учился в Ташкенте. Когда заговорил подполковник, так пристально смотревший на Фаруха во время заседания, Фарух понял, это и есть Сергей. В это время сообщили, что всех приглашают к обеду.

Обед прошел за дружеской беседой. По неуловимым жестам Мирхамзы на столе меняли блюда. Это произвело сильное впечатление на русских. Еще бы, в бедной и голодной стране такой сервис и роскошь. Фарух даже расслышал, как переводчик тихо шепнул подполковнику:

— Григорьевич, под такой закусь по сто граммов бы?

— Это точно, но — нельзя, здесь настоящие мусульмане. Угощают они по своим обычаям.

— Ничего, в Кушке мы будем угощать по своим, — хмыкнул переводчик, налегая на жареные бараньи ребрышки.

Обед завершился чаепитием, после чего афганская сторона предложила завершить встречу. Но тут слово взял русский пограничный комиссар полковник Переладов:

— Уважаемые коллеги, разрешите в знак нашей дружбы и уважения к вам преподнести наши скромные подарки.

Из приготовленных коробок русские офицеры достали красиво упакованные чайные сервизы. Огромные расписные фарфоровые чайники, чашки, блюдца были большой редкостью и в Туркмении, а в Афганистане считались вообще роскошью и дефицитом. А тут каждому члену делегации, это девять прекрасных сервизов. К ним — наборы чайных ложек, льняных полотенец и салфеток.

«Видимо, так положено по протоколу», — подумал Фарух. Но Мирхамза погранкомиссарского этикета, естественно, не знал. А местные пограничники ему этого тоже не подсказали. Поэтому происшедшее стало для него неожиданностью. Он поблагодарил русских за щедрый подарок и попросил еще попить чаю. Сам жестом подозвал бородача и что-то ему шепнул. Бородач и несколько афганцев быстро вышли. Во дворе послышался гул отъезжающих джипов.

«Решил исправить оплошность своей стороны, — подумал Фарух. — Правильно, лучше поздно, чем никогда».

Минут через двадцать машины вернулись. Всем российским пограничникам были сделаны ответные щедрые подарки.

Когда проводили русскую делегацию, Мирхамза устроил крупные разборы. Он поснимал всех должностных лиц, связанных с работой на границе, и назначил своих людей на все ключевые посты. Предупредив, что если еще раз повторится подобное, то разговор будет другой. Люди Мирхамзы долго разыскивали Халеда, но тот, предупрежденный Фарухом, решил не дожидаться разборок и в один из перерывов скрылся. Больше Фарух его не видел.

«Вот и ладно, задачу я выполнил, можно и возвращаться», — подумал Фарух, решив тоже не попадаться под горячую руку Мирхамзы…

***

…— Что скажешь, Коля? — спросил Фарух, когда они еще раз просмотрели запись путешествия.

— А чего тут говорить, теперь все ясно. Тот человек, которого мы разыскивали столько времени, теперь известен. Это Шебалин Сергей Григорьевич.

— Да, похоже, кому-то опять придется ехать в Россию, — проговорил Фарух.

— Похоже, так. Ладно, я доложу шефу, а уж он пусть решает, — произнес Николай, беря трубку телефона. Поговорив несколько минут, он положил трубку и, усмехнувшись, сказал Фаруху:

— Собирайся, едем вместе.

Глава 4

Генерал-майор Воробьев сидел в своем кабинете и просматривал оперативную сводку за прошедшую неделю. Его внимание привлекла телеграмма из посольства одной ближневосточной страны. В шифровке сообщалось, что в посольстве нашел убежище некий гражданин России, ученый-физик, длительное время работающий на миллиардера Шайдуллу. Посол просил санкций на его доставку в Россию.

— Вот и объявился наш Илья Маркович, — оживился Воробьев и тут же снял трубку прямого телефона с директором ФСБ. Поговорив минут пять, он вызвал помощника и отдал необходимые предварительные распоряжения по организации переправки ученого в Россию. Затем взял лист бумаги и набросал план операции по проверке и разработке сообщения Шебалина. Однако Воробьев умышленно не стал вносить в план одно важное мероприятие. Его он просто обозначил как работу с вербовкой потенциального агента в среде разработки. Собственно, это был один из первых и основных пунктов плана. Воробьев решил обязательно встретиться с Николаем и попытаться сначала прояснить ситуацию у него.

«Правильно задал вопрос директор, — рассуждал Воробьев, — чем это занят Шайдулла, что ЦРУ и Моссад пчелами вьются вокруг него? Опять же, необходимо организовать работу с ученым. Прежде всего его охрану и оперативное прикрытие. Особенно стоит поближе познакомиться с его работами. Те отрывочные сведения о трудах и экспериментах ученого, что есть в деле, к великому сожалению, носят поверхностный характер. Разработка проводилась формально и недобросовестными сотрудниками, — Воробьев посмотрел на тоненькую стопочку папок, лежащих на краю стола. — Если Илья Маркович действительно совершил переворот в науке, как утверждает Шебалин, то необходимо создать ему все условия для работы на благо России в России. Где средства брать? Привлечь какого-нибудь спонсора типа Абрамовича. А то Челси покупать — деньги находим»…

Завершив работу над планом, Воробьев позвонил директору и доложил о готовности встретиться и обсудить его. Несмотря на сильную занятость, директор решил не откладывать этот вопрос и дал добро на встречу немедленно. Через десять минут Воробьев вошел в его кабинет. Кроме директора, в просторном кабинете уже находилось еще несколько человек, начальники ведущих управлений, кого в той или иной степени затрагивали интересы этого дела. Поздоровавшись со всеми, Воробьев сел на свое обычное место. Директор предоставил ему слово. За полчаса Семен Михайлович изложил суть дела и свои предложения.

— Вопросы, товарищи, — проговорил директор, обращаясь к присутствующим, когда Воробьев закончил доклад.

Вопросов было много, но, к сожалению, Семен Михайлович не на все мог ответить.

— Добро, Семен Михайлович, ваш план мероприятий я утверждаю и надеюсь, что, выполнив его, мы сможем расставить все точки в этом деле. Только ответьте мне еще на один вопрос. Чем вызвана необходимость вашей поездки на Ближний Восток, ведь Илья Маркович уже собирается в Москву.

— Мне лично необходимо проверить одну очень важную информацию, — ответил Воробьев.

— Какую? — спросил директор.

— Я думаю, об этом пока говорить преждевременно, — твердо сказал Воробьев.

— Хорошо, все свободны, а вам, Семен Михайлович, я желаю успеха, — произнес директор. Своего первого заместителя он знал уже лет пятнадцать, еще с Питера, и привык ему доверять.

***

До вылета самолета оставалось часа четыре, Воробьев заказал машину и решил, по старой традиции, на дорожку попить чайку. Жена, уже отвыкшая от частых длительных командировок мужа, была сильно удивлена, когда Семен Михайлович сообщил ей о поездке на Ближний Восток. Но, как верная боевая подруга, не стала расспрашивать мужа, а быстро собрала его в дорогу. И вот теперь они молча сидели и пили чай. Тишину нарушил телефонный звонок.

— Слушаю, — ответил Воробьев.

— Товарищ генерал, вам уже несколько раз звонили, — сообщил помощник, — я сказал, что вас нет и что вам передать, но абонент обещал перезвонить.

— А как он представился?

— Какой-то Николай…

— Что? Разговор записан? — взволнованно переспросил Воробьев.

— Да, — ответил помощник, не понявший, почему обычный звонок смог так сильно взволновать его железного шефа.

— Откуда сделан звонок?

— Из Москвы.

— Володя, слушай меня внимательно, как только он перезвонит, соедини меня немедленно, я пока дома, а часа через полтора, на мобильном телефоне.

— Понял, товарищ генерал, — ответил помощник.

— Семен, что случилось? — спросила жена, когда Воробьев положил трубку телефона.

— Пока не знаю, но, может быть, я никуда и не поеду, — ответил Воробьев.

Не зная, как убить время, Семен Михайлович позвонил заму, спросил, что нового.

— Все нормально, — ответил заместитель. — Мы вас будем информировать через посольство, как договаривались. Да, Семен Михайлович, вчера вечером в Москву, в посольство США, прибыла большая группа дипломатических работников. Плановая ротация и специалисты по борьбе с терроризмом. Так вот, среди специалистов замечен Ричард Хелмс, правда, он сейчас под другим именем.

— Вот как, — проговорил Воробьев. — Хорошо, спасибо.

Семен Михайлович набрал приемную директора ФСБ и попросил секретаря соединить с ним.

— Слушаю, Семен Михайлович, — услышал через мгновение Воробьев голос директора.

— Николай Платонович, в связи с изменившимися обстоятельствами необходимость моей командировки отпала.

— Хорошо, через два часа быть у меня.

— Я понял, — ответил Воробьев.

Шеф хорошо знал, что ему из дома ехать до Лубянки час плюс час на дорожные пробки.

«Значит, нужно немедленно выезжать, кстати, машина уже ждет у подъезда», — подумал Воробьев и стал собираться.

— Семен, так ты куда? — спросила жена.

— На работу, Люба.

— А как командировка?

— Отменяется, — ответил Семен и, поцеловав жену, вышел из квартиры.

Уже в машине позвонил помощник и сообщил, что на проводе Николай…

— Слушаю, — ответил Воробьев.

— Привет, Семен, узнал? — услышал он голос Николая.

— Да.

— Нужно встретиться.

— Хорошо, через три часа, на старом месте, — ответил Семен Михайлович.

— Понял, до встречи…

***

…Спустя три часа Воробьев сидел в кафе и ждал Николая. Ждать пришлось недолго. Николай зашел в кафе, оглядел зал и, встретившись глазами с Семеном, направился к его столику.

— Ну, здравствуй, Сеня, — протянул руку Николай вставшему из-за стола другу.

Они пожали друг другу руки, а потом, не сдержавшись, крепко обнялись.

— Какими судьбами в Москве и как вас теперь величать? — спросил Семен, когда оба сели.

— Абдурахман, президент дочерней компании от концерна Шайдуллы, прибыл для работы в своем московском представительстве, — Николай протянул Семену свой паспорт: — Между прочим, я теперь уважаемый и добропорядочный гражданин…

— То есть легально, это хорошо, — произнес Семен, возвращая паспорт. — У тебя как со временем?

— Сегодня я свободен, — ответил Николай.

— Отлично. Предлагаю поужинать и заодно поговорить. Или господин президент предпочитает дорогие рестораны? — с ухмылкой, но без издевки спросил Воробьев.

— Знаешь, Семен, для меня всегда важнее было то, с кем проводить время, хотя и место играет немалую роль. Впрочем, это кафе вполне располагает для хорошего времяпровождения, я, вон, смотрю, и живую музыку уже настраивают, — ответил Николай.

— Вот и отлично, — произнес Семен, подозвал официанта и сделал заказ.

Когда официант отошел, Николай, ухмыльнувшись, поддел друга:

— Семен, а ты, судя по заказу, явно не вегетарианец, а старая привычка хорошо поесть, с увеличением размера звезд на погонах превратилась в гурманство.

— Что ж ты думаешь, русские генералы до сих пор едят только гречневую кашу и стопку водки закусывают соленым огурцом? — смеясь, ответил Семен.

— Только вот не надо про стопочку с огурчиком так плохо говорить. Они и на царском, и на президентском столе — желанные гости, — возразил Николай.

— Стало быть, русские генералы не такие уж и дураки, — рассмеялся Семен и закурил.

Потом пристально посмотрел на Николая и произнес:

— Ну, Коля, рассказывай, зачем ты к нам пожаловал на сей раз?

— Я же уже сказал, — удивился Николай. — У меня деловая командировка, связанная с нефтяным бизнесом.

— Тогда ответь мне, зачем вчера прибыл в Москву Ричард Хелмс? Или это случайное совпадение? — опять спросил Семен.

В это время подошел официант с большим подносом и быстро накрыл на стол. Когда он удалился, Николай предложил:

— Семен, давай выпьем за встречу, а о делах потом.

— Хорошо, — согласился Воробьев. — Но после второй, сразу о деле.

— Уговорил, согласен, но только после второй бутылки, — рассмеялся Николай, поднимая рюмку.

— Знаешь, Семен, — проговорил Николай, когда друзья закусили. — У меня действительно в Москве, кроме нефтяного бизнеса, есть еще одно дело. Я уже говорил, что мы ищем клад Александра Македонского. Но большего, к сожалению, я сказать ничего не могу. Это уже не моя тайна. А понятия о чести в нас когда-то заложили правильные, и, увы, изменять своим принципам я не буду.

— Спасибо, Коля, за откровенность, но мы знаем немного больше, чем ты думаешь. Послезавтра в Москву прилетает Илья Маркович, — проговорил Семен. — И чем он занимался у Шайдуллы, нам тоже известно.

— Ну вот, значит, и про Машину Времени вы знаете, и о поисках клада… — ответил Николай, — по большому счету мне и добавить-то нечего.

— Все так, если бы не Ричард Хелмс, — задумчиво произнес Семен.

— А что Хелмс, мы с ним очень плотно сотрудничаем, можно сказать, компаньоны, — Николай взял бутылку коньяка и налил Семену и себе.

— И давно у тебя с ЦРУ дружба? — насторожился Семен.

— Не дружба, а деловое партнерство, — ответил Николай. — Этого Хелмса, по понятным причинам, я терпеть не могу. Но мы вынуждены поддерживать иллюзию сотрудничества и доверия, чтобы ЦРУ и Моссад нам не мешали. Периодически я сливаю им правдоподобную дезу и выигрываю время.

— А почему это ЦРУ и Моссад все-таки заинтересовались вашим проектом? Им что, других забот мало? — опять спросил Воробьев.

— Потому же, почему заинтересовалось ФСБ. Они, как и вы, просто очень обеспокоены, что наше дело может нанести ущерб интересам США, — язвительно ответил Николай.

— Хорошо, а теперь последний вопрос: для чего конкретно ты приехал в Россию? — Семен снова пристально посмотрел в глаза друга.

Николай почувствовал, что Воробьеву и это известно. Впрочем, чему тут удивляться. Илья Маркович наверняка рассказал им о человеке, которого предупреждал об опасности.

— А ты спроси у Ильи Марковича, — ответил Николай.

— Я бы хотел узнать это от тебя.

— Изволь, мы ищем человека, который знает, где растут необычные тюльпаны. В этом месте и спрятал Македонский свой клад.

— Да, все сходится. Но заешь, Коля, меня почему-то не покидает чувство, что ты чего-то не договариваешь.

— Странно, и меня тоже, что не договариваешь именно ты, — усмехнулся Николай, наливая коньяк.

— А чего уж тут удивляться, школа и учителя у нас были одни, — улыбнулся Семен и, взяв рюмку, продолжил:

– Ну что, развеем эти чувства?

— А смысл? Илья Маркович знает этого человека, значит, скоро его узнаете и вы. Если уже не знаете. А мы тут вроде как уже и лишние будем. Все сливки вам снимать, — произнес Николай.

— Да расслабься ты, Коля, надеюсь, вы не собираетесь ликвидировать ученого? — Семен многозначительно взглянул на Николая.

— Собирались, но он от нас сбежал к вам. Так что берегите его лучше. Лично мне Илья Маркович очень симпатичен, но Шайдулла своих решений не меняет, и этим вопросом сейчас занимается как раз Хелмс.

– А тебе шеф что, уже не доверяет?

— Нет, почему же. Просто тогда у ученого не было бы шансов остаться живым, — грустно проговорил Николай, — а мне этого, повторяю, очень бы не хотелось.

— Хорошо, мы примем дополнительные меры по обеспечению безопасности ученого. Но ведь и это еще не все?

Николай молчал, иногда отпивая из рюмки коньяк, и напряженно думал.

— Хорошо, я первым сделаю шаг, чтобы развеять чувство недоверия. Ты готов? — спросил Семен.

— Смотря, какой шаг, — ухмыльнулся Николай.

— Ну, ты и жучок, каким был, таким и остался, — проговорил Семен.

— Да и ты не подарок, — ответил Николай.

— Точно, одна школа, — снова констатировал Семен с чувством гордости за принадлежность к лучшей спецслужбе мира.

— Я знаю лично этого человека.

— Не понял, кого? — переспросил Николай. — Ученого?

— Нет, того, кто знает тайну тюльпанов Македонского…

***

Николай налил себе полный фужер коньяка и, ничего не говоря, молча выпил. Потом налил еще, но теперь и Семену тоже.

— Коля, ты чего?

— Жажда замучила, — усмехнулся Николай.

— Ах, да, я и забыл уже, что ты практически никогда не пьянеешь, — сказал Семен и пригубил свой фужер.

— Знаешь, Сеня, что один очень, очень богатый человек, преуспевающий банкир двадцать лет разыскивал некоего русского военного, — начал рассказ Николай.

— Что за банкир? — поинтересовался Воробьев.

— Сеня, давай договоримся, слушай и не перебивай, а вопросы — потом.

— Хорошо, — согласился Семен.

— Так вот, его поиски не увенчались успехом, потом банкир трагически погиб, или его погибли, не суть важно. Но начатое им дело продолжают другие люди из близкого окружения. Мы тоже ведем поиски уже больше года, но в отличие от группы банкира, практически вычислили этого военного…

Заметив новый вопрос в глазах собеседника, Николай продолжил:

— Это офицер-пограничник Шебалин Сергей. Ведь так? — Николай многозначительно посмотрел на собеседника, но Семен никак не отреагировал на слова друга. — Можешь не отвечать, это точно установлено, почти точно, — поправил себя Николай. — Так вот, на эту работу мы затратили огромные деньги, загубили очень много людей, так или иначе причастных к делу, мешающих, много знающих, просто случайных свидетелей и так далее. И вот появляешься ты и заявляешь, что знаешь этого человека лично…

— Минуточку, — все же перебил Воробьев друга, — появился ты, а не я, согласись, это разные вещи. Я так думаю, ты решил обратиться ко мне за помощью.

— Правильно думаешь, — буркнул Николай.

— Коля, но ты же пять минут назад сам сказал, что вы теперь нам вроде как и не нужны больше, мол, сливки мы и без вас снимем, — ехидно заметил Воробьев.

— Издеваешься, — спокойно произнес Николай, — а зря. Не все так просто в этом деле. Ты забыл Хелмса, о котором сам и упомянул. Кстати, новости сегодня слушал, или телевизор смотрел?

— Знаешь, сегодня нет, я собирался лететь к тебе, потом ты сам объявился, потом.., а что собственно случилось? — спросил Семен.

— На саммите НАТО в Стамбуле принято решение отправить дополнительно три с половиной тысячи военных в Афганистан.

— Ну и что, США усиливают борьбу с Аль-Каидой в этом регионе, — ответил Семен.

— Наивный, хотя, ваши «Вести» именно так и сказали, — Николай взял с вазы яблоко, отрезал ножом кусочек и, отправив его в рот, стал аппетитно жевать.

— Да хватит тебе яблоко точить, в чем дело-то? — не выдержал Воробьев.

— Что, Сеня, нервы? Не все тебе меня прикалывать и дразнить, — усмехнулся Николай, а потом, наклонившись к другу, добавил: — А теперь слушай внимательно, это уже серьезно. Дополнительный контингент войск направляется в Афганистан, с подачи ЦРУ, для прикрытия и обеспечения групп, ведущих поиск сокровищ Александра Македонского. Данные достоверные, мне Хелмс об этом еще неделю назад сообщил.

— Вот как. Это уже интересно, — оживился Воробьев. — Силы и средства у вас, а ключик от замочка — у нас. Хотя, если без шуток, информация очень важная. Кое-кому в МИДе мы подпортим нервы.

— Сил и средств у Шайдуллы и без ЦРУ хватит, но настойчивость и хватка Хелмса настораживает. На завершающем этапе операции это наверняка станет помехой, — Николай положил нож и яблоко на стол.

— Знаешь, Семен, я вот о чем подумал. Мы сейчас с тобой похожи на тех, кто делит шкуру неубитого медведя. А ты уверен, что этот Шебалин будет с нами сотрудничать?

— Я подумал о другом, — помолчав, произнес Воробьев. — Ты говоришь «с нами», а с кем ты сам? С Россией, с США или с Шайдуллой? Определись, Коля. А Шебалин — это моя забота.

— Х-м, а теперь это уже похоже на вербовку, я правильно тебя понял, Сеня?

— Понимай как хочешь, но согласись, что, не решив сей проблемы, мы не сможем дальше сотрудничать в этом деле.

— Я, Сеня, никогда не соглашусь, чтобы меня опять водили на веревочке.

— Но у Шайдуллы... — попытался возразить Воробьев.

— Шайдулла мне платит миллионы, и заметь, не рублей. А платит он за конечный результат. В выборе же средств для достижения целей я свободен и привык работать без кучи толковых и бестолковых начальников.

— Но тебя никто не лишает самостоятельности, — продолжал настаивать Семен.

— Я должен подумать, — проговорил Николай.

— Думай. Кстати, тебе не кажется, что решать судьбу клада должен тот пограничник? — вдруг спросил Воробьев.

— Нет, не кажется, — твердо ответил Николай.

— Почему?

— Этот пограничник значительно бы облегчил поиски, но даже если бы его и не было, мы все равно нашли бы клад. Ты забыл о Машине Времени, — и Николай посмотрел на Семена взглядом победителя.

— Ты опять не прав. Ведь ученый у нас, и теперь-то уж мы найдем достойное применение его изобретению.

— А где вы были раньше, когда он скрывался в России от бандитов настоящих и бандитов в погонах? Да и что из того, что ученый у вас, зато его машина и несколько талантливых учеников — у нас... — в сердцах бросил Николай.

— Ладно, похоже, наша беседа перестает быть дружеской, — примирительно произнес Семен. — Давай возьмем тайм-аут. Ты подумаешь, мы подумаем, а потом встретимся и решим, как поступить дальше. А на встречу пригласим Илью Марковича и Шебалина.

— Ты еще Хелмса забыл, — усмехнулся Николай.

— Коля, за что я тебя и уважаю, так это за то, что с юмором у тебя в любой ситуации в порядке.

— Только за это? — спросил Николай.

— В том числе и за это, — добавил Воробьев.

— Спасибо, Сеня. В дурдоме под названием жизнь, без юмора жить трудно, иначе можно в настоящую психушку попасть. А что касается твоего предложения, то я согласен на встречу, особенно с участием пограничника…

Друзья сидели еще очень долго, вспоминая прошлые годы. О деле, которое их вновь свело вместе, они больше в этот вечер не говорили…

Когда прощались, Семен все же напомнил Николаю:

— Коля, ты не забыл, что говорят чекисты в конце встречи?

— Нет, не забыл, если ты имеешь в виду то, что наш разговор должен остаться между нами.

— Именно это, — улыбнулся Семен и, пожав руку Николая, пошел к машине.

***

Когда Николай пришел в посольскую гостиницу, где ему подготовили и офис для работы, и место для проживания, его встретил Фарух и сообщил, что уже несколько раз звонил Хелмс, хочет срочно встретиться с ними.

— Что еще нужно этому прохвосту, мы и так слишком много информации ему передали по нашему делу? — недовольно спросил Николай.

— Я ему так и ответил, что мы с ним свяжемся сразу же, как появятся какие-нибудь реальные зацепки, как договаривались, — ответил Фарух. — Но он этим был неудовлетворен.

— Ладно, что еще хорошего?

— Наши люди передают, что уважаемый Илья Маркович вывезен из Российского посольства и переправлен в Швейцарию.

— Вот как, — поддельно удивился Николай, но сделал это очень искусно. — Стало быть, русские решили замести следы и надежно его упрятать. Ну что ж, лучше поздно, чем никогда. Пусть наши люди и дальше отслеживают ученого, он нам еще пригодится.

— А как у тебя прошла встреча? — спросил Фарух.

— Нормально, пообщался со школьным приятелем, — ответил Николай.

— Со школьным, имеется в виду Высшая школа КГБ? — усмехнулся Фарух.

— Мы с ним с первого по десятый класс в средней школе учились, и вообще, отвали, Фарух, сегодня со своими вопросами, поздно уже, а завтра нам нужно будет досконально обсудить одно дело, — устало проговорил Николай, садясь в кресло.

— А как же Хелмс?

— Да пошел он... — раздраженно бросил Николай.

— Знаешь, Коля, мне кажется, этот Хелмс еще тот прощелыга, и крови он нам много попортит. От него как от мухи не отмахнешься.

— Я это давно знаю, отсюда и еще одно направление работы, как нам нейтрализовать его активность, — Николай взял со стола стакан и налил из бутылки минеральной воды.

— А ты подключи своего школьного друга, — предложил Фарух, хитро прищурив правый глаз.

— Слушай, я же просил, давай завтра о деле, голова что-то разболелась, — Николай выпил воды и пошел в ванную.

— Хорошо, завтра так завтра, спокойной ночи, — Фарух вышел из номера Николая и пошел к себе. Своего друга и соратника он видел таким впервые. У Николая ведь никогда раньше не болела голова, тем более, он никогда на потом не откладывал важных дел. Это обстоятельство по-своему удивило и одновременно насторожило Фаруха.

***

После разговора с шефом Хелмс был в отвратительном настроении. Еще бы, руководство ЦРУ очень недовольно медленным развитием хода операции и постоянно торопит. Хотя кое-что полезного Хелмс для себя из разговора почерпнул. В частности, шеф сообщил, что русские осуществили операцию по вывозу из своего посольства в Омане какого-то ученого. Сейчас этот ученый находится в Швейцарии. Шеф назвал его имя, но оно ничего Хелмсу не сказало. Но когда шеф сообщил, что этот ученый работал на проект Шайдуллы, Хелмс не выдержал и спросил, а откуда, мол, такие сведения. На что шеф не без ехидства намекнул, что по этому делу работает несколько отдельных групп, что подчеркивает то, какое значение ему придает президент. Но самое главное и ценное из всей этой истории то, что ЦРУ готовит операцию по похищению ученого. Шеф так и сказал, что до России он не доедет.

«А это неплохой козырь в игре с Николаем, — подумал Хелмс. — Нужно будет встретиться с ним и максимально использовать эту информацию».

Однако на все последовавшие потом телефонные звонки Хелмса люди Николая отвечали, что его нет.

«Куда же он мог пропасть на несколько часов? — в который раз спрашивал себя Хелмс. — Ведь они обменялись номерами телефонов, по которым их можно будет найти в любое время в любом месте?» Это обстоятельство еще больше испортило настроение Хелмсу. Он не любил неясностей и терпеть не мог, когда события развивались не по его сценарию.

В это время в дверь постучали и вошел помощник.

— Ну, что еще? — раздраженно спросил Хелмс.

— Шеф, час тому назад Николай закончил встречу с высокопоставленным сотрудником ФСБ….

— Вот как? — довольно вскинул брови Хелмс, еще бы, сработало его доброе правило, «доверяй, но слежку не снимай». Нарушил он его только раз и чуть не поплатился за это карьерой. С тех пор он правил и привычек не меняет.

– Наш друг затеял двойную игру? Ну, теперь я тем более должен с ним встретиться, — посмотрев на помощника, Хелмс коротко бросил:

— На 9.00 подготовьте мне машину и запишите на прием в посольство Омана. Я сам поеду к Николаю.

— Понял, шеф, — ответил помощник и быстро вышел…

***

Когда утром Николаю сообщили, что в посольство прибыл гражданин США Ричард Хелмс и хочет срочно с ним увидеться, Николай не удивился. Он ждал такого хода от неуемного цэрэушника. Но когда спустя пять минут позвонил Семен и взволнованным голосом сообщил, что нужно срочно встретиться, Николай насторожился.

«Не третья же мировая война началась, в конце концов», — подумал он.

— Семен, я сейчас не могу, у меня важные дела, — ответил Николай другу.

— Какие, к черту, дела, — почти прокричал Семен в трубку, — а я тебе верил, эх ты…

— Да что случилось? — начал заводиться Николай.

— Это я могу сказать, только глядя в твои подлые глаза, — гневно произнес Семен.

— Семен, успокойся, гнев и раздражение не лучший помощник в деле, — попытался успокоить друга Николай.

— Да пошел ты.., советчик хренов, короче, встречаемся через час у входа в Третьяковскую галерею, — и Семен бросил трубку.

Николай с минуту сидел, ничего не понимая, потом позвонил Фаруху и попросил подойти. В это время в дверь постучали, и вошел помощник. Бросив взгляд на него, Николай сразу понял: произошло действительно что-то серьезное.

— Что случилось, Андрей? — как можно спокойнее проговорил Николай. — Уж не всемирный ли потоп? — Про третью мировую упоминать почему-то Николаю не захотелось.

— Шеф, наши люди сообщили из Швейцарии, что неизвестными похищен Илья Маркович…

— Что??!! А куда смотрели «наши» люди? — передразнивая, спросил Николай, еле сдерживая гнев.

— Шеф, все произошло очень быстро, при следовании машины русских в аэропорт на нее напали неизвестные. Все сопровождавшие, в том числе и находившиеся в машине прикрытия, ликвидированы. Похищение подстроено под автомобильную катастрофу. Ученого увезли в неизвестном направлении. К сожалению, наши преследовали машину, которая специально отвлекала возможную погоню. Подъехать своевременно к месту похищения не представилось возможным, так как дорогу перегородила «случайно» перевернувшаяся фура, — помощник замолчал.

— А почему похитители все предусмотрели, а мы нет? Расслабились? Старшего женевской группы ликвидировать, — жестко произнес Николай, не дожидаясь ответов помощника.

В кабинет вошел Фарух, конец разговора он слышал. Помощник, молча кивнув головой, вышел.

— А ты не торопишься, Коля? — спросил Фарух.

— Чтобы не опаздывать самому, нужно всегда торопиться и постоянно торопить других, а кто мешает, сталкивать с пути, — ответил Николай, протягивая руку Фаруху.

— А я всегда считал, что если не хочешь опаздывать, выходить нужно пораньше и иметь чувство ответственности, — усмехнулся Фарух. — Эдак мы скоро совсем без людей останемся.

— Естественный отбор, — развел руками Николай, успокаиваясь. — Однако дело принимает плохой оборот. Нас переигрывают на всех полях, а я этого не люблю.

— Покажи мне того, кто любит проигрывать, — заметил Фарух.

— Сколько угодно, вот, например, если игра договорная и проигравший получает больше победителя.., а впрочем, хватит языки чесать, пора браться за дело, — Николай встал и направился к выходу, потом, повернувшись к Фаруху, произнес:

— Фарух, я в зале переговоров, встречаюсь с Хелмсом, а ты проясни, пожалуйста, ситуацию с Ильей Марковичем. Главное, кто стоит за этим похищением, впрочем, я, кажется, догадываюсь, кто…

***

— Здравствуй, дорогой Николай, — притворно-любезно произнес Хелмс, когда в дверях переговорной появился Николай. — Рад вас видеть.

— Прекратите, Хелмс, вы меня терпеть не можете, впрочем, как и я вас. Что вам нужно, к чему такая срочность и поспешность? Я же сказал вам, что будут новости, тогда дам вам знать, — пошел в наступление Николай.

— Коллега, смените тон, я вам не мальчик, который должен оправдываться за разбитое мячом стекло…

— Это уж точно, ваши гадости посерьезнее, — парировал Николай. — Чем вы меня хотите удивить, тем, что наш ведущий ученый у вас в руках?

Хелмс неподдельно удивленно вскинул брови, улыбнулся и произнес:

— Я всегда предпочитал иметь дело с профессионалами такого уровня, как вы. Да, Илья Маркович у нас. Мы это не скрываем, рано или поздно, все равно вы докопались бы до истины.

— А зачем нужно было убивать русских парней?

— А вообще, кто сказал, что их кто-то убил, они погибли в автомобильной катастрофе, там, говорят, еще и фура какая-то перевернулась. Вообще, ужас, что творится из-за несоблюдения скоростного режима на дорогах.., — Хелмс ехидно улыбнулся, поудобнее устраиваясь в кресле. — Садитесь, коллега, нам есть о чем поговорить…

— Ладно, пока один ноль в вашу пользу, — спокойно произнес Николай, садясь напротив, он уже взял себя в руки, хотя последние опять очень чесались от желания пройтись по физиономии Хелмса.

— А сейчас будет два ноль, если следовать вашим меркам, — Хелмс не спеша закурил сигару и по-хозяйски налил в рюмки коньяк. — Прошу, — он протянул одну рюмку Николаю.

— Знаете, Николай, я всегда считал вас человеком принципиальным. А вы, оказывается, способны предать любого.

— Что вы имеете в виду?

— Вашего шефа, Шайдуллу. Во, мы уже в рифму говорить стали, — все так же ехидно улыбаясь, произнес Хелмс.

— Мне надоели ваши намеки, или говорите по существу, или убирайтесь к.., — не выдержал Николай.

— Вы работаете на ФСБ?

— С чего вы это взяли, бред какой-то, — искренне рассмеялся Николай.

— Но вчера вы тайно встречались с высокопоставленным сотрудником с Лубянки.

— Я встречался со своим одноклассником, — усмехнулся Николай, — а что в этом плохого?

— Ничего, если не считать, что он специалист по Ближнему Востоку. А если это станет известно Шайдулле, думаю, что ему очень не понравится такое знакомство.

— А хотите, я вам дам телефон моего шефа, и вы можете сообщить это прямо сейчас, — абсолютно спокойно проговорил Николай. — Боюсь, что два ноль у вас не получится, увы, только штанга. А вот я счет сравняю.

Николай встал, посмотрел прямо в глаза Хелмсу и твердо произнес:

— С этой минуты я прекращаю всякое сотрудничество с вами, впрочем, его и не было. Мне надоело водить вас за нос. Но одну услугу, последнюю, я вам окажу. Илья Маркович сильный ваш ход, но, увы, не в том направлении. А теперь убирайся, мерзавец. И больше не попадайся на моем пути, раздавлю, — Николай встал, вызвал охранника, и когда тот появился, коротко бросил ему:

— Проводите господина Хелмса…

***

В назначенный срок Николай был у Третьяковки и сразу заметил Семена, который стоял у машины и нервно курил. Подойдя к нему, Николай коротко бросил:

— Привет, зачем звал?

Семен, еле сдерживая себя, предложил зайти в кафе рядом с галереей.

— Знаешь, Семен, давай лучше поменяем место или поговорим в машине. Я вижу, разговор будет трудным, настроен ты уж слишком агрессивно.

Семен молча кивнул головой и, играя желваками, открыл дверцу машины, приглашая жестом Николая сесть. Уже после того, как машина тронулась, он сквозь зубы процедил:

— Куда едем?

— А ты помотай по городу, а потом сам решишь, куда, — ответил Николай.

— Не понял? — удивился Семен, не пытаясь скрыть этого.

— А чего тут не понять, за тобой хвост, да не один, — усмехнулся Николай.

Уже через несколько минут Семен убедился, что друг прав. Их преследовал черный «Мерседес». Причем делал это открыто и нагло. В «Мерседесе», кроме водителя, находилось еще два человека. А на другой полосе, но на приличном расстоянии, двигался мотоциклист. Нескольких маневров было достаточно, чтобы убедиться, что и он интересуется машиной Семена.

— Совсем обнаглели, — пробурчал Семен и обратился к водителю:

— Леша, попытайся оторваться, а я на всякий случай вызову прикрытие.

Воробьев снял гарнитуру бортовой радиостанции, коротко сообщил обстановку и вызвал подкрепление. Через несколько минут у Семена запищал мобильный телефон. По разговору Николай понял, что звонит Директор ФСБ.

— Ничего страшного, — проговорил Семен, — да, сам разберусь, мои ребята прикроют… До свидания…

— Шеф беспокоится, — произнес уже обычным тоном Семен. Чувствовалось, что это происшествие изменило его настроение, но почему-то в лучшую сторону.

— Что скажешь? — спросил он у Николая.

— Я могу открыто говорить? — Николай кивнул головой в сторону водителя.

— Да.

— Ничего, если не считать того, что ты под колпаком у ЦРУ. Кстати, я догадываюсь, зачем ты меня вызвал, — произнес Николай.

— А ты слишком осведомлен для бизнесмена, занимающегося нефтью, — все еще с нотами недоверия в голосе, заметил Семен.

Николай ничего не ответил. Помолчали. Через несколько минут, у Лубянской площади, к машине Воробьева присоединились две машины прикрытия. А еще через некоторое время, преследователи были нейтрализованы. «Мерседес» остановили сотрудники ГАИ, а мотоциклиста оттерла одна из машин сопровождения. И только когда Семен убедился, что больше хвоста нет, он сказал водителю:

— Леша, притормози у Парка культуры.

Водитель молча кивнул головой. Войдя в парк, Семен и Николай нашли укромную скамейку и сели. Разговор начал Воробьев.

— Так ты говоришь, знаешь, зачем я тебя вызвал?

— Догадываюсь.

— И зачем?

— Похищен Илья Маркович. Погибли ваши люди. — Спокойно произнес Николай.

— Но операция готовилась очень тщательно, а о том, что Илья Маркович переправлен в Швейцарию, из чужих знал только ты, — опять недоверчиво проговорил Семен.

— Значит, не только я.

— И вообще, откуда ты это все знаешь?

— Перед нашей встречей я виделся с Хелмсом, и он мне все рассказал. Это их работа. Более того, они знают о нашей встрече, и Хелмс пытался меня этим шантажировать, — невозмутимо ответил Николай.

— А ты?

— А я послал его, но боюсь, это ему очень не понравилось. Кстати, ты уверен в своем окружении?

— Да, а что?

— Да так, уж слишком плотно тебя опекают, опережая на полшага, — проговорил Николай.

— Вот только не нужно меня учить, — возмутился Семен.

— Я и не учу, а только констатирую факты. И вообще, ты мне что, не доверяешь?

— Извини, Коля, я грешным делом подумал на тебя. Но согласись, все неприятности начались после нашей встречи. Мне крепко досталось от Директора, за провал в Женеве…. Добро, разберемся в своем хозяйстве…

— Ладно, бывает, но боюсь, Сеня, неприятности у нас еще впереди. Людей, конечно, жалко, но то, что Илья Маркович в руках у ЦРУ, им ничего не дает, кроме Машины Времени. Но не это наша главная цель и средство ее достижения. Да и Илья Маркович у них ненадолго задержится, я об этом позабочусь.

— Но ученый может вывести их на Шебалина, — заметил Воробьев.

— Ах ты, черт, вот это я совсем упустил... — обеспокоенно проговорил Николай.

— Ничего, мы его прикроем…

— Только не как Илью Марковича, — горько усмехнулся Николай.

— Кончай, тут не до приколов, — серьезно произнес Семен.

— А я и не шучу, давай-ка лучше его я прикрою, — предложил Николай. — Этим мы ЦРУ запутаем. А если у вас завелся крот, своей опекой вы только быстрее наведете ЦРУ на Шебалина. Кстати, ты обещал устроить мне встречу с ним? — вдруг спросил Николай.

Воробьев, прищурив глаз, посмотрел на друга.

— Раз обещал, значит устрою. А теперь пора прощаться. Нужно мне со многим разобраться по горячим следам. — В этот момент опять противно запищал мобильный телефон Семена.

— Ну вот, опять Директор, давай, Коля, пока, разбегаемся, я тебе позвоню…

Глава 5-8

Глава 5

Как только Сергей Шебалин вернулся с дачи домой и переступил порог квартиры, зазвонил телефон. Трубку сняла жена и через секунду протянула ее мужу:

— Тебя.

— Кто?

— Какой-то Воробьев, — ответила она и пошла разбирать сумки, поставленные Сергеем у порога.

— Здравствуйте, Сергей, это Воробьев. Не забыли еще меня? — услышал Шебалин голос генерала ФСБ в трубке.

— Добрый вечер, Семен Михайлович, рад вас слышать, — приветливо ответил Сергей. — Есть новости?

— Да, хорошо бы встретиться, есть серьезный разговор.

— Когда, где? — спросил Сергей.

— Давайте завтра в четырнадцать на Лубянке, 13. Вам так удобно будет? Юра говорил, что вы сейчас в отпуске…

— Да, я сейчас свободен, только почему на Лубянке, 13?

В ответ Шебалин услышал смех Воробьева, а через некоторое время и его объяснение:

— Не беспокойтесь, Сережа, по этому адресу находится наш уютный ресторанчик «Щит и меч». Вход туда только по специальному заказу. Посторонних там не бывает. Кроме нас, будет еще один человек, вы его не знаете. Но к вашему делу он имеет прямое отношение. Вы понимаете, о чем я говорю?..

— Хорошо, Семен Михайлович, заинтриговали, я обязательно буду. Да, а цены в вашем заведении какие, на что рассчитывать? — шутливо спросил Сергей.

— Не беспокойтесь, все будет оплачено за счет заведения, — успокоил Воробьев.

— Знаете, Семен Михайлович, я не люблю внезапных дорогих подарков от малознакомых людей, а тем более от хорошо знакомых организаций, потому что отдаривать их нечем, — вдруг серьезно проговорил Шебалин.

— Бросьте, Сергей, считайте, что наша встреча официальная, и я вам обещаю, вы о ней не пожалеете. А официальные встречи моя контора умеет достойно организовывать и проводить, — попытался смягчить ситуацию Воробьев.

— Я имею в виду бесплатный сыр в мышеловке и вообще, не люблю оставаться чем-то кому-то обязанным, — не унимался Сергей.

— Ну, хорошо, можете за себя расплатиться сами, — согласился наконец Воробьев, — но я уверен, что после нашей встречи вы поймете, что это смешно.

— Тогда до встречи, — произнес Сергей.

— До завтра, — ответил Воробьев, а про себя подумал:

«А этот пограничник непрост, кому попало душу на распашку не раскрывает. Ладно, нужно продумать все возможные варианты встречи и позвонить Николаю»…

***

Выйдя из метро, Сергей не спеша направился в противоположную от указанного адреса сторону. Время еще позволяло, и поэтому он решил прогуляться, а заодно и поразмыслить, какой сюрприз ему приготовил Воробьев.

«Одно лишь известно точно, что Илья Маркович оказался прав. Ищут человека, знающего, где растут необычные тюльпаны, — рассуждал Сергей. — А именно я знаю это место. Кстати, еще тогда, в далеком 1983 году, когда я его нашел, то сразу обратил внимание на его уникальность. Да и обнаружил ведь совершенно случайно. Ехал на проверку пограничного наряда, несущего службу на левом фланге участка пограничной заставы. Дорога, пробитая когда-то казаками вдоль гребня крутого холма, слева ограничивалась его склонами, а справа — крутым обрывом. Протяженность этого опасного участка была небольшая, всего метров триста, но в сырую погоду глинистый грунт делал перевал непроходимым. Помнится, тогда пошел дождь, но я решил подняться на перевал. «Газ-66», наматывая на колеса огромные комья вязкой глины, медленно карабкался вверх. Дождь усиливался. Но назад уже спускаться было очень опасно. Стоило машине остановиться на миг, и она юзом бы слетела вниз, управляемая уже не водителем, а извилистой колеей, вырытой колесами в глине. С трудом поднялись на Казачий перевал. С него хорошо был виден пограничный знак № 24. По разбухшей от воды скользкой дороге машину постоянно кидало то вправо, то влево. Влево-то ладно, там гора, а вот вправо…

Кое-как доехали до середины перевала, несколько раз машину сносило к кромке обрыва, но пока выручала старая колея. Тут я понял, что продолжать двигаться дальше бессмысленно, можно улететь в обрыв. И вот тогда мой взгляд остановился на небольшой расщелине в холме, слева по ходу движения машины. Шириной она была с колею «Газ-66». Расщелина перпендикулярно примыкала к дороге и слегка возвышалась над ней. Стык дороги и расщелины порос мелким кустарником, поэтому на нее раньше и внимания не обращал никогда. Я рискнул, дав команду водителю сворачивать влево.

— Но там нет дороги, застрянем, товарищ капитан, — сказал опытный водитель, ефрейтор Богачук.

— Давай попробуем, вперед все равно не проедем и назад не спустимся. Не бросать же машину и не идти же пешком! Хотя постой, я пройдусь, посмотрю, что там дальше. — Этот довод оказался убедительным. Ефрейтор Богачук давно отвык ходить пешком на большие расстояния.

Я вылез из кабины и пошел осматривать расщелину. Дальше расщелина расширялась, и машина без труда смогла бы там проехать. Главное было свернуть с дороги и преодолеть бугорок. С нескольких попыток удалось это сделать, помог кустарник, а потом, зацепившись за него, машина перестала буксовать и пошла нормально, как по коридору, виляя между холмами. Плотный, не разбитый колесами травянистый грунт, пронизанный корнями фисташки, был лучшим покрытием по такой погоде. Буквально метров через пятьдесят «Газ-66» неожиданно выскочил на поляну, похожую на дно чаши. Я хорошо представлял, где нахожусь, но всегда считал, что эта гора имеет пологую вершину, а она заканчивалась котловиной, как кратером вулкана, диаметром метров сто пятьдесят. С противоположного конца к котловине примыкала другая гора, а по ней проходило КСП. Вдоль него можно было бы уже съехать вниз, что мы потом и сделали. Удивительное состояние охватило меня тогда. Будто тебя отрезали от всего мира, и ты один на свете. Тихо. Не колышатся ни один кустик, ни одна травинка. Даже дождь прекратился. Но самым удивительным был растительный мир в котловине. Вроде те же кусты фисташки, но какие-то ухоженные, правильной круглой формы, словно их подстригали. Кустарник покрывал склоны чаши, а в основании росло всего несколько деревьев, раскиданных далеко друг от друга. По характеру кустарника было ясно, что это дикоросы. Лесхоз сажал всегда правильно, в распаханные рядки. Здесь же земля никогда не видела плуга. Еще больше поразили тюльпаны. Огромные, на толстых и длинных стеблях, до семидесяти сантиметров длиной, они покрывали почти всю долину. Однако в отличие от своих обычных собратьев росли не сплошным ковром, а очень редко друг от друга. Не раз я потом заруливал сюда, пока цвели тюльпаны. Сорвав несколько, получался огромный букет. Помнится, жена все удивлялась, да сотрудники лесхоза расспрашивали, где я нарвал таких необычных цветов»…

Не спеша Шебалин приблизился к дому с нужным номером. Взглянул на часы. Было без пяти минут два. Не увидев никаких вывесок и ярких рекламных щитов, выдающих назначение здания, он открыл массивную дверь и вошел. В фойе его встретил прапорщик в форме ФСБ.

— Добрый день, вы к кому? — спросил прапорщик у Сергея.

— Здравствуйте, я к Воробьеву.

— Ваша фамилия?

— Шебалин.

— Проходите, пожалуйста, вас проводят, — все также вежливо проговорил прапорщик и показал рукой на девушку, стоявшую рядом. Одежда официантки напоминала форму: белая блузка с погончиками, строгая юбка из материала защитного цвета. Сергей пошел за девушкой, и через минуту они подошли к столу, за которым сидел Воробьев.

— Привет, Сергей, а ты как всегда, пунктуален, — протягивая руку и слегка привставая, произнес Воробьев. Потом он обратился к девушке:

— Спасибо, Юлечка, сейчас должен подойти еще один товарищ, как он появится, можешь накрывать на стол.

— Хорошо, Семен Михайлович, — ответила девушка и упорхнула…

***

Николай прибыл по указанному адресу минут за двадцать до намеченного времени, припарковал машину на противоположной стороне улицы и стал наблюдать за входом. Мужчину, который медленно шел со стороны ГУМа, он сразу заметил. Приглядевшись, Николай понял, что это именно тот офицер, которого так долго ищут они с Фарухом. Когда мужчина вошел, Николай проинструктировал водителя и вышел из машины.

«Странно, за многие годы я, пожалуй, впервые испытываю волнение, как студент перед экзаменом по предмету, по которому ничего не знает, но хочет получить положительную оценку, — подумал Николай. — Кстати, все-таки где-то я уже видел этого человека. Это я впервые отметил еще тогда, когда просматривал записи одного из последних путешествий Фаруха. Но встреча, видимо, была мимолетной, иначе моя память зафиксировала бы все детали. Ладно, пойдем, пообщаемся»…

***

Сергей осмотрелся вокруг и проговорил:

— Знаешь, Семен, такое впечатление, как будто я попал в старый, советского времени ресторан. Все скромно, но солидно. Даже музеем отдает.

— А так оно и есть, это место, как комната боевой славы ВЧК-КГБ, здесь интересно пройтись, есть что посмотреть.

— А кто должен быть третьим? — cпросил вдруг Сергей.

— Это бывший наш соотечественник, а ныне миллионер, занят в нефтяном бизнесе и попутно является начальником службы безопасности и ближайшим помощником у одного известного ближневосточного миллиардера. Кстати, мы вместе учились с ним в средней школе и ВКШ…

— Вот как! — удивленно воскликнул Сергей.

— А вот и он идет, — проговорил Семен, кивнув головой в сторону приближающегося к их столику мужчины. В это время послышалось отдаленное пиканье радиостанции «Маяк».

— Если кто по-настоящему пунктуален, так это ваш однокашник, — шепнул Сергей Семену.

В это время Николай подошел к столу и просто произнес:

— Добрый день, я, кажется, не опоздал?

— Да по тебе всегда куранты сверялись, — ответил Семен, — молодец, не изменяешь своим привычкам.

— Это уже стиль жизни, Семен. Ну, давай, знакомь, — проговорил Николай, поздоровавшись за руку с Воробьевым.

Когда мужчины познакомились и сели, Сергей тоже поймал себя на мысли, что лицо Николая ему вроде знакомо. Еще ему сразу понравились простота общения этого человека и то спокойствие и уверенность, которые исходили от него. Но где раньше могли пересекаться их пути? Это могло проясниться только в ходе разговора.

— Ну, мужики, предлагаю за знакомство, — произнес Воробьев, когда официантка быстро накрыла на стол и удалилась.

— А я предлагаю за встречу, — поддержал Сергей, взяв свою рюмку, — ведь мы же с вами, Николай, уже, по-моему, когда-то виделись, вам не кажется?

— Да, Сергей, я тоже пытаюсь вспомнить, где, но что-то не совсем получается, — простовато заметил Николай, предлагая собеседнику процесс «опознания» провести самому.

— Мужики, давайте все же выпьем для начала, а то водка выдыхается, а потом будем вечер воспоминаний устраивать, — перебил Воробьев Николая, чокаясь своей рюмкой с его.

Когда налили по третьей, Николай встал и молча выпил не чокаясь.

— Третий тост, это святое, — проговорил Сергей и также стоя выпил.

— Сережа, а вы что, тоже были в Афгане? — удивился Николай.

В ответ Шебалин лишь кивнул головой и произнес:

— Николай, а вы случайно в Мазари-Шарифе не были?

— Был.

— Когда?

— Да почти с самого начала ввода так называемого Ограниченного Контингента советских войск в Афганистан. Я был в составе группы сотрудников КГБ, работающих в Кабуле, и осенью 1980 года мы уточняли задачу одному нашему спецподразделению…

— А я был в составе того спецподразделения, — проговорил Сергей.

Воробьев внимательно слушал, а потом налил всем по полной рюмке и проговорил:

— Вот уж, действительно, гора с горой не сходится... за это надо еще по одной, а потом принесут горячее…

— И под горячее еще, — рассмеялся Сергей.

— Само собой, правда, горячее я заказывал на свой вкус, но, думаю, вам понравится, — оживленно подхватил Воробьев.

— И что же ты там заказал? — спросил Николай.

— На выбор, запеченная осетрина или свинина, а на гарнир так называемый черный рис или картофель фри, — ответил Воробьев, подавая знак официантке.

— Пойдет, но хватит в вашем заведении водки? — усмехнулся Сергей.

— С этим проблем не будет, друзья мои, вперед, за встречу, — и Воробьев поднял свою рюмку.

Когда все выпили, принесли горячее. Разговор перешел на кулинарные темы. Общее знание особенностей восточной кухни еще больше сблизило собравшихся, и в ходе застолья мужчины наперебой стали делиться рецептами редких блюд. Главной темы никто не касался и, похоже, все забыли, зачем собрались. Часа через полтора Воробьев предложил в завершение трапезы попить кофейку с коньячком.

— Коньяк и без кофея хороший, — буркнул Николай.

— Спасибо, а я не люблю ни того, ни другого, а вот соку хорошего с удовольствием, — произнес Сергей.

— Во компания собралась, хрен угодишь, — пошутил Воробьев. — Знаете, мужики, честно говоря, я бы сейчас, как в молодости, шлифонул бы все пивком хорошим.

— Так в чем же дело, я за, — произнес Николай.

— И я не против, — поддержал Сергей.

Воробьев подозвал официантку и заказал каждому по две кружки чешского пива и различных сухих солененьких морепродуктов к нему.

Когда заказ был выполнен, Воробьев повертев в руках щупальце сушеного кальмара, проговорил:

— Ну, что, друзья мои, обсудим наше дело, я думаю, самое время, за кружечкой хорошего пива? — собеседники в знак согласия только кивнули головами.

— Сергей, Николай именно тот человек, который разыскивает некоего пограничника, который в свою очередь знает место, где растут таинственные тюльпаны. То есть вас. — При этих словах Воробьев многозначительно поглядел на Шебалина и продолжил. — По сохранившимся до наших дней документам, именно там Александр Македонский спрятал свои несметные сокровища, добытые в ходе его похода в Среднюю Азию и Индию. За Николаем стоит влиятельнейший человек Ближнего Востока, некий Шайдулла. К этому делу привлечены огромные средства. Поиском заинтересовались США и Израиль. Более того, этот клад около двадцати лет безуспешно ищут и другие сильные мира сего. В своих поисках группа Шайдуллы, не без помощи известного вам Ильи Марковича, продвинулась дальше всех. Они высчитали вас, Сергей. Вам повезло, что все замкнулось на мне. Кто знает, чем бы все могло закончиться, если бы орлы Николая добрались до вас сами. Дело теперь за малым. Вы указываете заветное место, а Николай своими силами и средствами, но под нашим контролем, осуществляет поиск клада. Вот, если коротко, дальнейший план. Хотелось бы узнать ваше мнение?

— Где сейчас Илья Маркович? — спросил Сергей, глотнув пива.

— К сожалению, его похитили американцы, отбив его у нашей группы сопровождения в Женеве при следовании в аэропорт, — ответил Воробьев.

— А почему этим делом так заинтересовались американцы и евреи? — опять спросил Шебалин.

При этих словах Николай и Воробьев переглянулись и улыбнулись.

— Мы тоже хотели бы знать ответ на этот вопрос, который задал мне недавно Директор ФСБ, — произнес Воробьев.

— Тогда можно еще один вопрос? — спросил Сергей. Воробьев кивнул головой. — Вы не задумывались, почему клад ищут сильные мира сего?

— Понятно почему, чтобы стать богаче. Да и какому малоимущему это дело по карману? — без тени сомнений ответил Воробьев.

— Интересно, кто-нибудь подсчитал, сколько затрачено средств на эти поиски за двадцать лет? Расходы наверняка приравнялись, а может, уже и перекрыли стоимость клада. Я не считаю стоимость человеческих жизней, загубленных за это время. — Задумчиво произнес Сергей. — Полагаю, дело в другом, — продолжил Сергей.

— В чем же? — в один голос воскликнули Воробьев и Николай.

— Пока не знаю, но похоже, клад — это сопутствующая порода, как говорят геологи. Интересно, сколько стоит сам предмет поиска, если несметные сокровища и расходы на их поиск — ничто. Одно можно сказать с уверенностью, предмет поиска почему-то очень нужен именно богатейшим людям планеты. — При этих словах Воробьев лукаво посмотрел на Николая и произнес:

— А ведь Сергей в корень зрит, а, Коля?

— Интересное заключение. Сергей, у меня такое впечатление, что вы давно в теме, — произнес Николай, стараясь уйти от острого вопроса.

— Конечно, с тех самых пор, как познакомился с Ильей Марковичем. Кстати, ведь это он от вас звонил и предупреждал меня об опасности. Видимо, на это были основания. Илья Маркович ведь очень умный человек, понапрасну беспокоиться не стал бы.

— Здесь нет ничего удивительного, это он сделал после того, когда мы вас просчитали, не без его помощи, и как человек исключительно порядочный, решил вас предупредить. Буду до конца откровенным, — продолжил Николай, — мой шеф после того, как мы вышли на вас, отдал распоряжение его ликвидировать как отработанный материал. Но лично мне он очень симпатичен и поэтому до сих пор жив.

— Интересно, какая участь ждет меня после того, как я перестану быть единственным носителем тайны? — усмехнулся Сергей.

— Вам-то нечего беспокоиться, за вами стоит все еще могущественная организация — ФСБ, — в свою очередь усмехнулся Николай.

— Извините, Николай, но это не совсем удачная шутка. Если наши доблестные чекисты, извините, Семен Михайлович, не могут оградить от терактов самолеты, метро, театры и школы, то до конкретного гражданина у них и вовсе дел нет, хотя общество и состоит из таких вот конкретных граждан, как я.

— Ну вот, договорились до взаимных упреков, — воскликнул Воробьев, — давайте все же вернемся к нашему делу. Сергей, вы согласны с моим предложением?

— Нет, — спокойно ответил Шебалин. В его голосе чувствовалась непреклонная твердость.

— Честно говоря, на другой ответ я и не рассчитывал, — невозмутимо проговорил Николай, ковыряясь в тарелочке с сушеными креветками.

— Но почему? — возбужденно произнес Воробьев, похоже, отказ Шебалина не входил в его план.

— Не горячитесь, Семен Михайлович. Вы же сами сказали, что этим делом активно интересуются США и Израиль.

— Ну и что?

— Как что, если сейчас они вам просто мешают, засовывая свой нос везде и всюду, то на заключительной стадии мероприятия, ситуация может выйти из-под контроля, и инициатива полностью перейдет в их руки, — ответил Сергей. При этих словах Николай еще раз посмотрел на Воробьева и улыбнулся. Сергей перехватил этот взгляд и добавил: — Похоже, вы и эту тему уже обсуждали без меня?

— А вы, Сережа, очень проницательны и бьете в точку, — ответил Воробьев.

— Нет, друзья мои, я определенно не понимаю, что происходит в России. Это не лесть, Сергей, но согласитесь, что так не должно быть, чтобы умные люди, которые еще могут приносить огромную пользу государству, уходили на пенсию, — произнес Николай.

— Спасибо, Николай, если вы меня имели в виду, — кивнул головой Сергей.

— Да вас, кого же еще. Жаль, что дальше нам придется действовать одним.

— Минуточку, — возразил Шебалин. — Я сказал, что не согласен с вашим планом, но не собираюсь выходить из дела.

— А что, у вас есть свой план? — спросил Воробьев и опять поглядел на Николая.

— Есть, но его я не хотел бы озвучивать в этих стенах, — ответил Сергей и допил свое пиво.

— Да это самое безопасное в стране место, — шутливо обиделся Воробьев.

Николай ухмыльнулся и откинулся в кресле. Этот пограничник ему определенно нравился.

— Вот уж точно, хуже нет быть чекистом среди чекистов, — бурча любимую фразу, Воробьев достал авторучку и на салфетке написал какой-то адрес. Сергей и Николай быстро взглянули на него. — А это — когда и во сколько, — Воробьев написал еще несколько цифр.

***

В условленное время, в условленном месте Сергей, Николай и Воробьев встретились снова. Место было выбрано на территории государственного природо-ландшафтного, историко-архитектурного музея-усадьбы, заповедника Коломенское. Причем каждый добирался на общественном транспорте. Выбрав маленькое, уютное кафе, мужчины заказали по две порции шашлыка и все, что к нему полагается. Разговор начал Воробьев:

— Сергей, объясните подробней, пожалуйста, чем же вам, все-таки, не понравился мой план?

— Вы, Семен Михайлович, занимаете такую высокую должность, что наверняка давно уже находитесь под колпаком у всех солидных разведок мира. Или в вашем окружении есть такие сотрудники. Николая также опекают или, как вы заметили, заинтересовались США и Израиль. Поэтому, как я сказал два дня назад, на завершающей стадии мероприятия сливки будет снимать, увы, противник. При этом ЦРУ может пойти даже на самые крайние меры. Не зря же в Афганистане и бывших среднеазиатских республиках созданы военные группировки США и их союзников.

При этих словах Николай произнес:

— Извини, Сергей, что перебиваю, но я то же самое недавно говорил Семену.

— Это очевидно, — продолжил Сергей. — Поэтому я предлагаю следующий вариант. Коли вы оба засвечены, то поиск буду вести я. Пока ЦРУ и Моссад доберется до меня… Плохо только, что Илья Маркович у них в руках. Но тут я не в силах изменить ситуацию.

— Этой проблемой я занимаюсь, — вставил Николай.

— Отлично, и от вашей финансовой помощи, Николай, я бы тоже не отказался. Вы же, как и прежде, будете вести поиск в этом же регионе, но в другом районе. Ваше же ведомство, Семен Михайлович, будет осуществлять оперативное прикрытие Николая для того, чтобы у противника создалось впечатление истинности мероприятия. Более того, дипломатические каналы тоже необходимо задействовать. Подключить официальные власти Туркменистана, прессу. И пока вы будете пропускать через сито песок под видом грандиозных раскопок, я попытаюсь отыскать клад, или что там окажется, — после небольшой паузы закончил Сергей.

— Ну, что скажешь, Коля? — спросил Семен, наливая в рюмки водку.

— Вроде, все правильно, но я привык ситуацией сам управлять, а не быть инструментом в чужих руках.

— Опять ты за свое, — протянул Семен. — Ладно, давайте, за здоровье.

Когда все выпили, Сергей продолжил:

— Но это еще не все. Операцию, с вашего позволения, мы начнем только тогда, когда разрешится вопрос с Ильей Марковичем, причем благополучно. В связи, как говорится, со вновь открывшимися обстоятельствами, мне хотелось бы с ним обсудить кое-какие вопросы по этому делу.

— Обсудите с нами, — проговорил Воробьев.

— Извините, но я вас, а особенно Николая, пока мало знаю.

— Сергей, вы хотите сказать, что еще не совсем доверяете нам? — спросил Николай.

— А вы доверяете друг другу? — вопросом на вопрос ответил Сергей. — Мне показалось, что вы оба не до конца откровенны.

— Ну, пограничник, достал, — пытаясь перевести все в шутку, произнес Николай.

— Да нет, к сожалению, он прав. И ты, Николай, знаешь, что я имею в виду.

— Хорошо, для начала я выполню одно ваше, Сергей, условие и свое, Семен, обещание. Илья Маркович к концу этой недели будет в Москве. А потом мы вернемся к этому разговору. — Николай встал, выпил свою рюмку водки и произнес:

— Честь имею, господа. До скорой встречи. — Потом он подошел к стойке, что-то шепнул бармену и, бросив ему несколько розовых купюр, вышел из кафе.

— Чего это он, обиделся что ли? — спросил Сергей.

— Нет, просто вы задели одну больную тему. Как говорил Горбачев, мы с ним тоже не пришли к консенсусу по этому вопросу, — ответил Воробьев.

— Видимо, Николаю все же есть, что скрывать от нас. И партнером нашим он стал только для достижения своей главной цели, — задумчиво произнес Сергей.

— Нет, Сережа, вы немного не точны. Это мы стали его партнерами. А скрывает он то, что не имеет морального права придать огласке. Ведь, по сути, он исполняет задание Шайдуллы, и тайна этого дела принадлежит не Николаю. Коля же всегда был человеком чести, рыцарем в самом хорошем понимании этого слова. Именно поэтому я и отстал от него с расспросами. Когда придет время, он сам расскажет, или мы узнаем из других источников…

— Тогда ответьте мне, дорогой Семен Михайлович, как этот человек чести оказался правой рукой миллиардера, а не служит, как вы, верой и правдой своей стране, невзирая ни на что? Или стране не нужны такие люди? — произнес Сергей с укором.

— Когда-нибудь он расскажет сам историю своей жизни, но поверьте, Сережа, судьба этого человека так же трагична, как и судьба нашей страны, — с горечью проговорил Воробьев. Помолчав с минуту, он продолжил: — Если в двух словах, то его история такова. Кстати, я тщательно проверял все факты, и все они до единого подтвердились. Будучи в Афганистане с первых дней как специалист по этой стране со знанием пуштунского языка, в начале 1981 года он получил задание перейти на сторону мятежников. Очень быстро его заметили, и он вошел в группу личных телохранителей знаменитого Ахмад Шаха Массуда. Это был ценный источник для КГБ. Более того, он активно влиял на самого Массуда, меняя его мировоззрение в сторону бесперспективности войны с СССР. Но ветер перемен конца 80-х, «новое политическое мышление» изменили и его судьбу. Когда Массуд рекомендовал своему другу и спонсору Шайдулле, дикорастущему миллионеру, взять в телохранители русского парня, Москва дала добро, и Николай уехал на Ближний Восток. Там как раз заворачивалась возня вокруг Ирака. Первая война, так называемая «Буря в пустыне». А потом все пошло кувырком и в нашей стране. А еще через некоторое время Николая, как, впрочем, и десятки других честных сотрудников нашего ведомства, просто подставили. Ты понимаешь, Сергей, о ком я говорю? — в ответ Шебалин кивнул головой. — Колю спасло только то, что к этому времени он уже настолько вошел в доверие к Шайдулле, дважды спасая его от верной гибели, что когда Шайдулла узнал, кто Николай на самом деле, то только рассмеялся и сказал: «Я счастлив, что меня много лет охраняет лучшая спецслужба мира». Но с этого момента Николай уже имел полное моральное право навсегда порвать с Россией. Те, кто его знал, не осудили за этот поступок. Вот такая история. Но это вкратце.

— Да, дела, — протянул Сергей задумчиво. — Много наворочали наши видные политические деятели. И все безнаказанно. Хоть бы кто-нибудь, когда-нибудь ответил за что-нибудь.

— А перед кем отвечать? — усмехнулся Воробьев.

— Перед страной, перед народом, — ответил Сергей. — Перед совестью, наконец.

— Наивный вы, Сережа. Всех мерите по себе. Отвечать перед страной и народом — это сколько угодно, ведь это не больно, и главное — нет материального выражения такой ответственности. Наоборот, после очередного провала, перетасовав и сплотив свои ряды, наши кормчие с новым рвением продолжают рулить страной. А что касается совести, то трудно отвечать перед тем, чего нет…

— Да, Семен Михайлович, как с такими взглядами вы до генерала дослужились? — удивился Сергей.

— А я, Сережа, такой же, как и ваш друг, Кыркбаев, служил и служу России, как ни громко это звучит. Да и вы при определенных обстоятельствах, я просто уверен, продолжали бы служить.

— Мое увольнение, если честно, для меня самого до сих пор неожиданность, — с горечью в голосе согласился Сергей. — И порой я осуждаю себя за это, но, с другой стороны, что оставалось делать, если ты не нужен государству. Если слушатели на занятиях спали, потому что всю ночь работали: казино охраняли, вагоны разгружали и т.п., а как иначе семью было прокормить, если даже в Москве по пять месяцев офицерам зарплату не давали. То у них выборы, то дефолты, а-а-а, чего тут старое ворошить... — Сергей махнул рукой и замолчал.

— Да, невеселая встреча у нас получилась, — произнес Воробьев. — Ладно, как только Николай объявится, я дам вам знать. Оно и хорошо, что у нас появился тайм-аут. Мне нужно все детали операции продумать, а главное, просчитать мероприятия по ее прикрытию и нейтрализации наших оппонентов. Воробьев встал и, попрощавшись с Сергеем, вышел из кафе. Сергей заказал еще кружку пива, а когда выпил и хотел рассчитаться, официант, улыбаясь, услужливо произнес:

— Спасибо, все уже оплачено, до свидания, заходите еще...

***

Ричард Хелмс не стал особо драматизировать разрыв отношений с Николаем. Более того, это развязало ему руки для более активных и решительных действий. Он четко определил два главных направления работы. Первое — это работа с русским ученым, которого так блестяще похитили его ребята у ассов ФСБ. Воспоминание об этом всегда доставляло Хелмсу приятное чувство удовлетворенности. Еще бы. Его сильно пошатнувшийся авторитет в ЦРУ теперь резко пошел в гору. Однако пока видимых результатов от работы с ученым не было. Илья Маркович замкнулся и отказывался сотрудничать с американцами. Но Хелмс не торопил события. По опыту он знал, что настоящий ученый не может долго бездействовать. Тем более ему были созданы великолепные условия для работы. В целях безопасности ученого переправили в Брюссель, на одну из военных баз НАТО. Уж здесь-то точно его не достанет никто.

Второе направление работы, это постоянное отслеживание группы Николая, работающей в Москве, и его партнера генерала ФСБ Воробьева. Для этого в Москву было вызвано еще несколько рабочих групп сотрудников ЦРУ. Рано или поздно, русские приведут сами к намеченной цели, а уж остальное дело техники. ЦРУ готово даже и к проведению военной операции. Для этого постоянно наращивается группировка спецподразделений в Республиках Средней Азии и Афганистане. Единственное обстоятельство, которое очень беспокоило Хелмса, так это то, что он сам и его деятельность тоже оставались под пристальным наблюдением ФСБ. А то обстоятельство, что некоторые встречи Николай и Воробьев так законспирировали, что провели лучших ищеек Хелмса, лишний раз говорит о том, что дело действительно интересное и подходит к своей важнейшей стадии.

Но и на этот счет Хелмс был спокоен. Недостаток информации он получал и надеялся получать в дальнейшем из надежного источника, сидевшего на Лубянке и имеющего большие возможности. Правда, подключил свое тайное оружие Хелмс поздновато. Источник подтвердил лишь то, что Николай и Воробьев встречались еще с кем-то. Это необходимо было выяснить в ближайшее время. Ведь именно в этом ключ к разгадке ребуса. Кстати, не исключено, что именно этого человека предупреждал Илья Маркович своим телефонным звонком. Поэтому выжать из ученого имя этого человека — важнейшая и ближайшая задача.

«Да, видимо, придется вылететь в Брюссель самому, — решил Хелмс. — Здесь нужен особый, тонкий подход, пускать все на самотек нельзя».

Хелмс вызвал к себе помощника и заказал билет в Брюссель на ближайший рейс, а затем принялся сочинять донесение шефу.

***

— Привет, Фарух, — бросил Николай, появившись в своем офисе после встречи с Воробьевым. — Что у нас нового по Илье Марковичу?

— Нового много, а вот хорошего мало, — ответил Фарух, здороваясь с Николаем за руку. — Кстати, как прошла встреча?

— Нормально, но результат пока тоже никакой, — махнул с досадой Николай. Сев за свой стол в кресло, он отложил стопку бумаг, лежащих перед ним, в сторону и пригласил Фаруха сесть. — Так что у нас по ученому?

— Николай, дело усложняется, Илью Марковича перевезли на одну из военных баз в Брюсселе. Достать его оттуда теперь практически невозможно…

— Данные проверены? — спросил Николай.

— Да, подтверждаются несколькими источниками. Я уже направил в Брюссель несколько наших групп для проработки операции по освобождению ученого, но боюсь, что и всей нашей мощи не хватит, чтобы выдернуть его из рук военных. Не воевать же нам с НАТО, — ответил Фарух.

— А мы не будем воевать со всем альянсом, — усмехнулся Николай. — Но ты прав, дело усложняется. Придется мне лететь в Брюссель для личного руководства операцией.

— А что, у тебя есть уже план? — удивился Фарух.

— Увы, пока даже нет никаких мыслей, но, думаю, на месте разберусь. В конце-то концов, развалили же американцы Советский Союз без войны. А денег, я думаю, у нас хватит. Купим нескольких должностных чиновников, от кого зависит охрана ученого, и они нам сами его доставят…

— Если бы все было так просто. Ведь его содержат именно на военной базе. Там много чинов, много глаз... — с сомнением проговорил Фарух.

— Ладно, предупреди наших о моем вылете, пусть встречают, я лечу ближайшим рейсом. Со мной подготовь группу, человек пять, но всех залегендируй…

— Зачем тебе столько народу, Николай, я в Брюссель итак стянул почти всех специалистов, способных не только шевелить кулаками, но и мозгами, — возразил Фарух.

— А я не хочу, чтобы повторилось то, что случилось, когда я летел на встречу с вами в Париж…

— Но тогда ты встретил свою будущую жену, — усмехнулся Фарух.

— Брось, Фарух, ты знаешь, о чем я, — не принял шутки Николай.

В это время позвонил помощник Николая и сообщил, что ближайший рейс на Брюссель через четыре часа.

— Вот и отлично, самолет через четыре часа, готовь людей, Фарух, вот список тех, кого включить в группу, — Николай черканул на листе бумаги несколько имен и отдал лист Фаруху.

— А может, и я с тобой?

— Нет, Фарух, ты же сам говорил, что в одной корзине все яйца не носят, да и в Москве дел хватает.

— Как скажешь, ты здесь начальник, — ответил Фарух и вышел из кабинета.

***

В самолете Николай и его группа рассредоточились по всему салону. По легенде, каждый летел самостоятельно, никто никого не знал. Николай был сильно загримирован под пожилого респектабельного англичанина, путешествующего по свету со своей супругой, такой же пожилой, но сохранившей следы былой красоты леди.

Еще в аэропорту Николай обратил внимание на несколько автомашин с номерами посольства США. Велико же было его удивление, когда при посадке в самолет среди пассажиров он увидел Хелмса.

«Вот это расклад, — пронеслось в мозгу Николая. Он лишний раз похвалил себя за то, что не поддался уговорам Фаруха лететь без грима, самим собой. Это сразу бы означало провал всей операции. — С другой стороны, вот он ключ к решению вопроса. Нужно выкрасть этого Хелмса и обменять его на Илью Марковича. Причем сделать это нужно в аэропорту Брюсселя, потом этого прохвоста не достанешь», — рассуждал Николай, удобно устраиваясь в кресле.

«Хорошо еще, что места наши не рядом. Но зато рядом с Хелмсом сел мой человек. Главное сейчас — сообщить в Брюссель, чтобы готовили «встречу», при этом прорабатывали все варианты, вплоть до силового», — лихорадочно проносились мысли в мозгу у Николая.

Когда самолет уже набрал высоту, Николай прошел в туалет и отправил по мобильному телефону сообщение Фаруху. Через минуту пришло подтверждение, что задача понята.

— Вот и отлично, а то, видите ли, «нельзя пользоваться мобильными телефонами…», — усмехнулся Николай, мысленно передразнивая симпатичную стюардессу.

***

Полет прошел нормально, строго по расписанию самолет приземлился и вырулил на положенную ему стоянку. Таможенные процедуры в здании аэропорта группа Николая прошла быстро. Николай при этом не упускал из виду Хелмса. У входа в аэропорт к Хелмсу подошли двое мужчин, поздоровались с ним и, оживленно разговаривая, все трое пошли на стоянку машин. К Николаю тоже подошел мужчина и указал на микроавтобус и автомашину. Николай кивнул головой в сторону машины, в которую уже садились Хелмс и встречающие его люди.

— Понял, шеф, — проговорил встречающий и, достав мобильный телефон, быстро передал информацию.

— Мы едем за ними? — произнес Николай, когда их машина тронулась.

— Нет, шеф, ими займутся другие. Мне приказано доставить вас в гостиницу.

— Приказываю тут я. В гостиницу пусть едет микроавтобус, а ты давай за этим «Мерседесом».

— Понял, — кивнул головой парень и махнул рукой водителю микроавтобуса. Когда тот отъехал, машина, в которой сидел Николай, медленно тронулась и направилась за «Мерседесом», который уже скрылся за поворотом…

…На пустынном участке дороги к городу машину Холмса обогнала полицейская машина с включенной мигалкой. Полицейский, что сидел справа от водителя, жезлом приказал водителю «Мерседеса» остановиться. Когда тот остановился, из полицейской машины вышли трое полицейских и не спеша направились к «Мерседесу».

— Что за чертовщина, Гарри, — проговорил Хелмс, — мы что, превысили скорость?

— Нет, Ричард, сейчас выясним, — ответил водитель.

— Господа, попрошу всех выйти из машины, — произнес полицейский, представившись.

— А в чем, собственно, дело? — проговорил другой попутчик Хелмса. — Мы граждане США…

— Но вы находитесь не в США, — невозмутимо ответил второй полицейский.

— У вас будут неприятности, — проговорил Хелмс, показывая удостоверение сотрудника ЦРУ. Однако он и сопровождавшие его мужчины вылезли из машины, понимая, что спорить с полицейскими бесполезно.

Тем временем на дороге появились два джипа, на огромной скорости приближавшиеся к машине Хелмса и полицейскому автомобилю. Поравнявшись с ними, они резко остановились. Через несколько секунд из них выскочили вооруженные люди, а спустя мгновение сопровождающие Хелмса были расстреляны. Сам же Хелмс с наручниками на руках был оглушен ударом рукоятки пистолета и втолкан в один из джипов. Еще через мгновение джипы скрылись так же быстро, как и появились.

Николай, наблюдавший за всей операцией из машины, стоявшей метрах в двухстах, оценил быстроту и четкость операции. Главное, по дороге в это время не проехало ни одной посторонней машины. Это тоже было частью плана. Все посторонние автомашины после проезда по автобану машины Хелмса, направлялись постом «полиции» в объезд, причем в обоих направлениях. Минут через пять, когда оцепление было снято, водители машин, проезжая по дороге, могли наблюдать обычную картину: полицейский наряд остановил для проверки «Мерседес». Те, кто ехал минут через десять-пятнадцать, наблюдали уже несколько полицейских машин и машин Скорой помощи. Такое бывает, обычное ДТП. Старший же первой полицейской машины в это время докладывал своему начальнику, как обнаружил на дороге «Мерседес» с открытыми дверцами и тремя трупами внутри, после чего вызвал подмогу и Скорую помощь…

***

— Вы отдаете себе отчет в том, что произошло? — кричал в трубку шеф Хелмса на высокопоставленного представителя ЦРУ в НАТО. — Я гляжу, вам надоело занимать свое теплое местечко? Чего молчите?..

— Но мне нечего ответить. Ведь встретить в аэропорту сотрудника — это самое рядовое событие, я подстраховался и послал трех человек в аэропорт, но они даже не успели достать оружие.

— Что вы мелите! — еще яростнее закричал шеф. — Кто знал о прибытии Хелмса? «Только вы и я», — ответил сам себе шеф.

— Но почему же, знали о его убытии и в Москве, — обреченно возразил представитель.

— Что вы хотите этим сказать?

— …

— Ладно, упаковать чемодан успеете, а сейчас ищите Хелмса. Если что-то прояснится, докладывайте мне немедленно… Позор, так проколоться и где? В самом центре Европы. Все, до связи, жду подробный отчет о происшедшем... — в трубке представителя ЦРУ раздались гудки.

***

За последнее время Директор ЦРУ, когда его соединяли с кем-то из подчиненных, ждал только плохих вестей.

«Вот так всю жизнь, звонок сверху, жди нагоняя, звонок снизу, жди неприятной вводной», — подумал он и в этот раз, когда секретарь доложил, что на проводе его заместитель. — Слушаю вас…

— Господин Директор, у нас большие неприятности, — услышал Директор голос зама в трубке.

— Признаться, я больше бы удивился, если бы вы мне сообщили приятную новость, — попытался пошутить он в ответ. — Что еще?

— Похищен Ричард Хелмс, специалист по Ближнему Востоку.

— Он в курсе всех наших дел?

— Да, он главный разработчик наших мероприятий и в первой и во второй кампании в Ираке.

— Вы с ума сошли! — воскликнул Директор. — Где это произошло и как?

— В Брюсселе, при следовании из аэропорта на нашу военную базу. Все сопровождающие были ликвидированы, а он исчез…

— Кто за этим стоит?

— Я думаю, Москва.

— Значит, так, — проговорил Директор, — поднимайте все свои силы, но через сутки найти мне этого Хелмса, живого или мертвого. Лучше мертвого.

— Но это не все, господин Директор. Хелмс главный разработчик дела по сокровищам Македонского. В деле наметился ощутимый прогресс, поэтому он и прилетел в Брюссель.

— Так похищение российского ученого связано с этой операцией?

— Да, ученый основной фигурант и носитель важнейшей информации. С его помощью мы намерены выйти на сокровища Македонского или на то, что стоит за их поиском.

— Тем хуже для вас, — проговорил Директор, — мое распоряжение остается в силе, но усложняется. Хелмса найти только живым и невредимым, чего бы это ни стоило. Ну и заварили вы кашу, и это — накануне выборов… Что я должен докладывать Президенту?

— А ничего.

— Хм, а вы, пожалуй, правы. У Президента и у претендента сейчас одна проблема — выборы. А пока они пройдут, в этом деле что-то да прояснится. Хорошо, держите меня постоянно в курсе по этому делу и постарайтесь больше не огорчать, в противном случае мы оба можем остаться без работы…

— Понял, господин Директор…

***

Хелмс пришел в себя быстро, уже в машине похитителей, но специально делал вид, что находится без сознания. Похитители говорили на французском языке. Из их разговора ничего полезного для себя Хелмс не почерпнул, так, обычный бытовой треп.

«Идиоты, болтают о посещении ресторана, как будто только что не они убили трех человек и на заднем сидении у них лежит хорошая покупка из супермаркета», — подумал Хелмс и нарочно громко застонал.

— А, очнулся, голубчик, — весело произнес один из похитителей. — Что-то ты хлипковат оказался. Чуть ударили, а он и отключился.

— Я гражданин США, господа, у вас будут серьезные неприятности… — Хелмс не договорил, потому что сидящий слева детина сильно ударил его в солнечное сплетение приговаривая: — Для тебя, гад, неприятности уже начались…

Отдышавшись, Хелмс начал лихорадочно соображать:

«Нет, на простых уголовников, даже несмотря на всю нелюбезность, они похожи мало. Тогда кто они? Сотрудники ФСБ или люди Николая? В любом случае, раз сразу не убили, значит, я им нужен живым. Ладно, время покажет, ждать немного осталось».

Тем временем один из парней надел на глаза Хелмсу повязку из плотной ткани. Ехали очень долго. Хелмс сначала пытался считать повороты и примерное время до них, но сильно разболевшаяся голова не позволила ему завершить эту вполне посильную для него задачу, и он сбился. Когда машина остановилась, Хелмса вывели из нее и, придерживая за руки, повели. Повязку сняли только тогда, когда его завели в комнату с плотно закрытыми наружными ставнями. Хелмс огляделся вокруг. Ничего особенного, с виду обычный гостиничный номер люкс.

«Хорошо, что не камера-одиночка», — подумал Хелмс и ухмыльнулся.

— Что, гад, весело, моя бы воля, я бы тебя положил вместе с дружками, — зло проговорил здоровяк и замахнулся для удара.

— Прекрати! — властно приказал один из похитителей и, обращаясь к пленнику, проговорил:

— Господин Хелмс, можете привести себя в порядок, передохнуть и поесть. И прошу без глупостей, мои ребята очень на вас сердиты.

— Но кто вы и что вам от меня нужно? — спросил Хелмс.

— Скоро узнаете, — ответил тот, кого Хелмс принял за старшего, после чего все похитители покинули комнату.

Ровно через час дверь открылась, и на пороге появился мужчина, которого среди похитителей не было. Поздоровавшись по-французски, мужчина перешел на русский язык:

— Господин Хелмс, вам привет от генерала Воробьева.

«Значит, все-таки ФСБ», — пронеслось в голове Хелмса.

— Спасибо, но согласитесь, это довольно странный способ передавать приветы, — произнес Хелмс вслух.

— Ничего странного, если учесть, что при похищении нашего ученого ваши люди устроили мясорубку…

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — невозмутимо ответил Хелмс.

— Бросьте притворяться, лучше перейдем к делу.

— Да вы хоть представьтесь, — возмутился Хелмс.

— Иванов, если вам угодно, — похититель слегка кивнул головой.

— Господин Иванов, я высокопоставленный сотрудник ЦРУ. Вы, как я понял, представляете ФСБ. Как в период потепления наших отношений вы додумались до похищения таких, как я?

— Господин Хелмс, а что потепление, как вы выразились, относится только к высокопоставленным лицам? Рядовых же сотрудников спецслужб можно уничтожать десятками? Или у вас, как и с понятием «терроризм», двойные стандарты? Кто взрывает невинных людей в США — террорист, а кто в России — повстанец?

— В большой игре иногда приходится жертвовать пешками, чтобы выиграть всю партию, — ответил Хелмс.

— Легко рассуждать, пока сам не окажешься пешкой, — усмехнулся Иванов. — Давайте прекратим эту дискуссию.

— Прекратим, я вас слушаю, — согласился Хелмс.

— Господин Хелмс, вы, наверное, догадываетесь, что явилось целью вашего похищения? — спросил Иванов.

— Да уж не денежный выкуп, — усмехнулся Хелмс.

— Хорошая идея, стоите вы действительно дорого, — поддержал шутку Иванов. — Но вы правы, выкуп за вас нам не нужен. А нужен нам наш ученый.

— Эта тема необсуждаема, — попытался возразить Хелмс, но Иванов его перебил жесткой репликой.

— Ошибаетесь, господин Хелмс. Вы являетесь носителем ценнейшей информации. По нашим данным, именно вы главный идеолог специальных операций в первой и во второй войне в Ираке. Я уверен, что ваше руководство готово пойти на любые жертвы, чтобы найти вас, живым или мертвым. Так не будем испытывать их терпение. Скажу больше, обмен возможен только на наших условиях и по нашему сценарию, чтобы исключить любые неожиданности. А именно, мы вас отпускаем только тогда, когда Илья Маркович будет в Москве.

— Но позвольте, где гарантия того, что после этого вы меня не шлепните, — возмутился Хелмс.

— Господин Хелмс, я знаю многих своих коллег, которые бы сделали это еще до обмена, — невозмутимо ответил Иванов. — В любом случае, независимо от вашего согласия, наши люди уже связались с вашим представителем в Брюсселе. Ответа мы ждем в ближайшее время.

— Не думаю, господин Иванов, что у вас что-то получится. Не за тем мы его похищали. А ваша решительность лишний раз убеждает меня в том, что мы сделали верный ход и в скором времени сможем приоткрыть тайну того, что вы плетете у нас за спиной. И дело вовсе не во мне. Незаменимых людей, как известно, нет. У нас много достойных сотрудников, способных довести эту операцию до конца.., — Хелмс еще хотел что-то добавить, распаленный своим патриотизмом и самопожертвованием, но его опять перебил Иванов, которому в это время вошедший молодой человек молча передал лист бумаги и так же молча вышел.

— Бросьте, Хелмс, вы нужны ЦРУ. Уверяю вас, ваши сведения открыли бы глаза мировой общественности на истинную цель деятельности ЦРУ на Ближнем Востоке и были бы очень кстати в период всемирной активизации борьбы с терроризмом, а в ожидании президентских выборов явились бы полной информационной бомбой. Вы бы растеряли всех своих союзников. Но, увы... Мы любезно жертвуем этим.

— Господин Иванов, для сотрудника ФСБ вы слишком хорошо осведомлены о работе ЦРУ, — заметил Хелмс.

— Господин Хелмс, с удовольствием побеседовал бы с вами еще. Но опять, увы, получено согласие вашего руководства на обмен на наших условиях.

— Не может быть! — вырвалось у Хелмса. — Они что, совсем спятили...

— Выходит, не совсем, просто у них нет другого выхода, — усмехнувшись, Иванов встал и направился к двери.

***

— Ну, «товарищ Иванов», тебе в театре можно играть, готовый артист, — смеясь, произнес Николай, когда Иванов вошел в кабинет.

— А что, шеф, нормально все прошло, думаю, Хелмс поверил, что мы представляем ФСБ, — ответил Андрей.

— Да, трудно не поверить, намекнул ты красноречиво, и не раз. Прямо как в том анекдоте. Встречаются два еврея, один другому говорит: «Знаешь, Абрам, по-моему, моя жена мне изменяет с садовником». — Абрам спрашивает: «Почему ты так решил?» — «Как почему, прихожу домой, а на кровати букет красивых цветов лежит». — «А моя, по-моему, с водопроводчиком изменяет», — грустно произнес Абрам. — «А ты с чего решил, на кровати трубу нашел»? — спросил Мойша сочувственно. — «Нет, прихожу как-то внезапно домой, а на кровати водопроводчик лежит»...

Посмеявшись, Николай уже серьезно заметил:

— Хелмс очень умный и осторожный противник, ты обратил внимание на его фразу: «Господин Иванов, для сотрудника ФСБ вы слишком хорошо осведомлены о работе ЦРУ»?

— Да, шеф.

— То-то и оно. Ну да ладно, пусть теперь они голову ломают, а мы будем ждать.

Через три дня Николаю позвонил Илья Маркович и сообщил, что он в Москве и о нем теперь беспокоятся люди с Лубянки. Николай связался с Воробьевым и тот подтвердил, что это действительно так.

Спустя час у ворот американской военной базы остановилось такси, и из него вышел мужчина. Это был Хелмс. ЦРУ тут же зацепилось за таксиста и машину, но выяснилось, что водитель и такси самые настоящие. Сам Хелмс только пояснил, что на оживленной улице похитители его высадили из машины, и, поймав такси, пожелали успехов в нелегком труде, а потом быстро скрылись. Номер машины похитителей Хелмс запомнил, но он оказался фальшивым...

Глава 6

Сергей Шебалин стоял на остановке, где обычно садился на 209-й автобус и ехал до станции метро «Выхино». В утренние и вечерние часы пик интервалы движения между автобусами составляли 3—5 минут, поэтому народу было немного. Вот к остановке подошел сначала троллейбус, а за ним показался и его автобус. В это самое время у себя за спиной Сергей услышал негромкий мужской голос:

— Сергей Григорьевич, извините, можно вас на минутку?

Сергей обернулся и увидел незнакомого мужчину средних лет, интеллигентного вида.

— Да, я вас слушаю, — удивился он.

— Я от Семена Михайловича. Он просил передать, что вам нужно с ним срочно встретиться. Где и когда, выбор за вами.

— Хорошо, передайте ему, сегодня в семь вечера на том же месте, где мы втроем пили пиво, — ответил Сергей, усмехнувшись, и добавил: — Извините, я должен ехать на работу.

— А он поймет? — спросил мужчина.

— Поймет, генералом ведь работает. Меня же вы нашли, где встретить.

Мужчина лишь развел руками и в свою очередь тоже усмехнулся, давая понять, «мол, где работаем», а потом предложил: — Кстати, давайте вас подброшу до метро, я на машине.

— Спасибо, я лучше общественным транспортом. Всего хорошего, — и Сергей сел в подошедший автобус.

— До свидания, — проговорил мужчина, и дверь автобуса закрылась.

Весь день Сергей размышлял, зачем это он понадобился Воробьеву, да еще срочно. Хотя зачем, это понятно: по общему делу. То, что Воробьев не позвонил, а прислал «гонца», тоже объяснимо. Видимо, генерала совсем плотно стали опекать недруги, и он решил не рисковать. В наше время по телефонному звонку можно вычислить много чего интересного. Прежде всего абонента. А ведь Сергей Шебалин, то есть я, сейчас — главное действующее лицо во всей этой истории. Воробьев прекрасно понимает, что если до меня доберутся американцы или израильтяне, то уже вряд ли выпустят из своих цепких рук. Срочность может быть только в одном случае, появились новости об Илье Марковиче. Я же на последней встрече дал понять, что прежде, чем мы начнем реализовывать свой план, я обязательно должен увидеться и переговорить с ученым. После нашей последней совместной встречи прошла всего неделя. Да, похоже, Николай человек дела и не привык бросать слов на ветер. Впрочем, не буду гадать, встреча все прояснит.

Ровно в семь вечера Сергей был в Коломенском музее-заповеднике, пройдя на смотровую площадку, к обрывистому берегу Москвы реки, он остановился у старинной башни и огляделся. Шебалину давно уже нравился этот живописный уголок Москвы. В разгар золотой осени здесь было особенно красиво. Вековые деревья, яркие цвета осени великолепно дополняли и без того прекрасный ландшафт и древнюю архитектуру строений и церквей. Постояв, он не спеша направился к кафе. Когда оставалось метров сто, Сергей заметил, что по аллее снизу, со стороны метро и по тропинке от берега реки, также не спеша двигались к кафе Воробьев и Николай.

Поздоровавшись со всеми, Воробьев предложил обсудить создавшуюся ситуацию за кружкой пива и под шашлычок. Возражений не было, в ожидании горячего мужчины выпили по кружке пива, ведя отвлеченную беседу о красотах осени. Но когда заказ был выполнен и принесли по две порции шашлыка, зелень, Воробьев оживленно потер руки и произнес:

— А может, по соточке?

— Можно, — согласились Николай и Сергей.

Выпив по одной и с аппетитом закусив, Воробьев сказал:

— А вот теперь можно и о делах поговорить. Во-первых, Николай сдержал слово — Илья Маркович у нас, в надежном месте. Но операция по его освобождению сильно не понравилась нашим оппонентам из ЦРУ. По нашим данным, они развернули широкомасштабное расследование по выяснению причин своего провала и продолжению работы, начатой Ричардом Хелмсом. О том, насколько серьезно они взялись за дело, говорит тот факт, что Хелмс временно отстранен от операции до выяснения всех обстоятельств. Операцию возглавил личный представитель директора ЦРУ в Восточной Европе. Вчера он прибыл в Москву. Да и мы почувствовали всю мощь пресса гигантской машины ЦРУ. В частности, в Москву стянуты большие дополнительные силы. Практически все наши сотрудники, включая и меня, находятся под их жесткой опекой. Причем действуют американцы вызывающе, можно сказать, нагло. Мы в свою очередь приняли ряд ответных мер, направленных прежде всего на прикрытие операции. Но ситуация очень серьезная. Мы не исключаем, что у нас работает их «жучек». Причем на самом высоком уровне…

— Семен, куда уж выше, если и ты под колпаком, — вставил Николай.

— То-то и оно, о том, что именно я занимаюсь этим делом, знал только ограниченный круг самого высокого ранга ФСБ.

— А ваши подчиненные? — спросил Сергей.

— Всю информацию знают только директор и я, в общих чертах — все замы и моя команда, — ответил Воробьев, — впрочем, возможными каналами утечки мы занимаемся очень плотно. Именно поэтому я вас вызвал посыльными, а не по телефону. Но осторожность лишней не бывает. Связь и встречи друг с другом отныне ограничим до минимума, только в экстренных случаях. Звонки — только с телефонов-автоматов, без имен и конкретных дат. Пляшем от цифры семь…

— Нельзя исключать, что «кротов» или «жучков», как ты выразился, несколько, — произнес Николай. — Кроме того, Хелмс ведь знал, что я имел неоднократные контакты с тобой.

— Мы этого тоже не исключаем, — ответил Воробьев. — Но Сергей оказался прав, пока все внимание ЦРУ приковано к нам, дело должен вести и продолжать он. А пока для прояснения и взятия нами ситуации под контроль ты, Сергей, встретишься, как и хотел, с Ильей Марковичем. Пообщаешься, проанализируешь обстановку, а ровно через месяц позвонишь мне. Вот один адресок, это наша конспиративная дача под Бронницами. О ней знаю только я. Илье Марковичу там созданы все условия для работы, отдыха и жизни.

— Вот и отлично, моя дача тоже в тех местах, — вставил Сергей.

— Тем более, — проговорил Воробьев, — ну что, предлагаю о делах больше ни слова, отдыхаем…

Действительно, в этот вечер мужчины о деле, которое свело их вместе, больше не говорили. Однако из своих воспоминаний они очень многое узнали друг о друге, и это еще сильнее их сблизило. А ярких воспоминаний из прошлой биографии у каждого было предостаточно. Судьба собеседников им стала небезразлична и вызывала нескрываемый и искренний интерес. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, их ведь объединяли один стержень и одна боль, служение великой стране, которую, увы, так умело развалили.

***

Конспиративная дача, адрес которой дал Воробьев Шебалину, находилась на окраине деревни Заворово, это если ехать от города Бронницы в сторону Малино. Места эти Сергею были хорошо знакомы. Его дача была в поселке Малышево, километрах в пятнадцати от Заворово. Нужный дом Сергей нашел быстро. Он находился на окраине поселка, у самой кромки леса. Место было живописное. Но, кроме этого, Сергей сразу отметил и удобное его расположение. Удобный подъезд в любое время года, причем в различных направлениях, с выездом на различные шоссе. Солидный, двухэтажный кирпичный дом был обнесен высоким забором. Впрочем, с виду он походил на обычную дачу среднего уровня достатка. Таких в округе было полно. Поэтому он ничем не выделялся на общем фоне.

С волнением Сергей нажал кнопку домофона на калитке. Ответил незнакомый строгий мужской голос.

— Добрый день, я вас слушаю.

— Здравствуйте, мне нужен Илья Маркович, — ответил Сергей.

— Как вас представить?

— Шебалин Сергей.

— Сергей Григорьевич, проходите, пожалуйста, — ответил голос подобревшим тоном.

Сергей открыл дверь и вошел во двор. Из дома навстречу ему быстрым шагом шел Илья Маркович.

— Сережа, дорогой, вы даже не представляете, как я рад вас видеть, — обнимаясь, произнес ученый, на его глазах проступили слезы. — Я уж думал, что мне не суждено вернуться в Россию, столько пришлось пережить, — произнес он, выпуская Сергея из объятий, но все еще продолжая трясти руку.

В это время к ним подошел молодой мужчина в спортивном костюме и с любопытством стал наблюдать за встречей друзей. Заметив его, Илья Маркович проговорил:

— Знакомьтесь, Сережа, это Виктор, мой охранник, садовник, водитель, повар, помощник, домоуправ и много еще чего. Есть еще Миша. Они работают по трое суток, а потом меняются.

— Илья Маркович, ну вы сразу все тайны выдали, — смеясь, проговорил Виктор, здороваясь с Сергеем за руку. Сергей сразу оценил крепкое рукопожатие молодого человека.

— Очень приятно, я вижу, Илья Маркович, вы в надежных руках, — проговорил Сергей, к этому парню он сразу проникся симпатией.

— Ну, пройдемте в дом Сережа, Витя, а вы загоните, пожалуйста, машину гостя во двор, — обратился ученый к охраннику.

Сергей отдал ключи от машины парню и пошел за Ильей Марковичем. По пути он оценил ухоженность всего участка. Аккуратные аллеи, клумбы, плодовые и декоративные деревья и кустарники, все здесь сочеталось друг с другом, умело и со знанием дела, обработано. Сергей сразу представил, как здесь красиво летом, если и сейчас, поздней осенью, ярко-зеленый ковер травы у маленького прудика так и манил к себе посетителя посидеть на лавочке под ивой.

— Хорошо тут у вас, — произнес Сергей.

— Да, мне тоже очень нравится, — отозвался ученый, пропуская Сергея в дом. — Пройдемте, покажу вам мое нынешнее пристанище.

Примерно с полчаса Илья Маркович водил Сергея по дому, показывая и рассказывая предназначение комнат и помещений. Спустились и в подвал.

— Знакомый интерьер, — проговорил Сергей.

— Да, это место моей работы. Я здесь провожу большую часть времени. Работа позволяет мне забыться от кошмара, который мне пришлось пережить. Как видите, скоро я возобновлю эксперименты с Машиной Времени, — с гордостью заявил ученый.

— Знаете, Сережа, я предлагаю пообедать, а потом мы с вами поговорим и обсудим все происшедшее с нами. У меня для вас есть много интересного.

— Согласен, Илья Маркович, тем более, что у меня для вас новостей не меньше, — ответил Сергей.

— Вот и чудно, — согласился ученый.

В эту минуту в люк подвала заглянул Виктор и позвал всех к обеду.

— Ну, что я говорил, мы только подумали, а у него уже все готово, — по-детски обрадовался Илья Маркович и оживленно потер ладони.

***

Генерал Воробьев оказался прав, когда говорил, что ЦРУ значительно активизировало свою работу в России по делу, связанному с российским ученым и его работой. Это подтверждала и информация, полученная из надежного источника в Лэнгли. Воробьев очень рисковал, когда решил воспользоваться этим источником. Он вынужден был даже запрашивать санкцию у Директора ФСБ. Но ситуация требовала этого, и, как показали дальнейшие события, все обошлось, источник остался нераскрытым.

Но Директор ФСБ и генерал Воробьев и предположить не могли, насколько серьезно отнеслись к провалу Хелмса в ЦРУ. За неделю до встречи Воробьева, Шебалина и Николая в Лэнгли прошло расширенное и совершенно секретное совещание. Вел заседание сам Директор ЦРУ Джордж Тенет. Кроме руководителей директоратов ЦРУ: оперативного, научно-технического, информационно-аналитического, административного и планирования, на совещание были приглашены и руководители отдельных ведущих управлений из этих директоратов. Так, из оперативного директората в зале заседаний находились начальники управлений: внешней разведки, внешней контрразведки, тайных операций, технических служб и финансово-планового. Из научно-технического директората: начальники управления исследований и разработок технических систем, управления перехвата и управления технического обеспечения. Информационно-аналитический директорат представляли руководители управлений анализа информации по СНГ, европейским странам, Ближнему Востоку и Южной Азии. От оперативного центра ЦРУ были начальники всех четырех управлений: научных исследований в области вооружений, глобальных проблем, информационных ресурсов и анализа информации об иностранных лидерах.

Перед началом совещания все приглашенные терялись в догадках о цели такого чрезвычайного сбора. Его повестка заранее не была объявлена, что еще больше подчеркивало его исключительность. Когда приглашенные на совещание расселись по отведенным местам, Директор, сухо поздоровавшись со всеми, начал говорить. Уже из первых слов и по его тону было ясно, что повод достаточно серьезный и многим из присутствующих сегодня не поздоровится.

— Господа, сегодня мы собрались по делу, которое держит на личном контроле сам Президент. К сожалению, видимого прогресса за полгода его разработки нами не достигнуто. Более того, оно почти провалено. Президент задал мне справедливый вопрос: как вы отрабатываете деньги налогоплательщиков? Спрашиваю и я вас, как? Для тех, кто забыл, напоминаю, на нас тратится восьмая часть всего бюджета разведывательного сообщества США, это более шести миллиардов долларов, но мы-то прекрасно понимаем, что это далеко не все. Основная часть нашего бюджета, по традиции, укрывается в так называемом черном бюджете министерства обороны. — Директор сделал паузу и обвел тяжелым взглядом присутствующих, затем продолжил:

– И что же получается? Все эти огромные средства пущены на ветер? Кому из вас до сих пор не понятно, что по успехам о результатах работы спецслужбы не судят, судят по провалам. Если о наших успехах знает узкий круг людей, то о провалах знает противник, то есть — все. Но самое плохое то, что даже один провал, подобный нынешнему, может перечеркнуть всю нашу работу, все успехи…

— Начальник управления безопасности, позвольте вас спросить, как стало возможным похищение нашего резидента Ричарда Хелмса? И где, господа, в Брюсселе! Более того, противнику удалось освободить главного фигуранта по делу, — произнес Директор, повернувшись в сторону, где сидели сотрудники из административного директората.

Вставший со своего места начальник управления безопасности понуро опустил голову и молчал. Ему нечего было ответить, ведь обеспечение безопасности персонала и объектов ЦРУ было прямой обязанностью его управления. Затянувшуюся паузу вновь прервал Директор ЦРУ.

— А вы зря улыбаетесь, — обратился он к начальнику управления анализа информации об иностранных лидерах, заметив ухмылку на его лице. — Что вы мне скажете о миллиардере Шайдулле? Чем он живет? В какое такое дело им вложено уже столько, что сопоставимо с бюджетом всего ЦРУ?

Вставший — щеголеватого вида мужчина — тоже молчал, улыбка уже давно исчезла с его лица.

— Начальники директоратов, представить мне подробный отчет о причинах провала в Брюсселе. В конце своих отчетов не забудьте вписать фамилии виновных. А теперь вернемся к делу. Президент поставил конкретную задачу: навалиться всей нашей мощью и исправить положение в нашу пользу. Вы знаете, как он относится к борьбе с терроризмом, корни которого находятся на Ближнем Востоке…

Далее, в течение двух часов, Директор подробно остановился на деталях операции, роли каждого директората и управления, поставив всем конкретные задачи. А в скором времени служба безопасности Шайдуллы и ФСБ России на себе почувствовали всю мощь работы сильнейшей спецслужбы мира.

***

Николай и Фарух уже около часа сидели у Николая в кабинете и анализировали сложившуюся ситуацию. Главной целью их было выработать стратегию операции прикрытия основных поисковых работ, которые должен был осуществить Сергей Шебалин.

— Наша задача, обозначить кипучую деятельность и увести по ложному следу ЦРУ, — проговорил Николай. — С одной стороны, это сделать очень просто. Американцы знают, что мы тесно сотрудничаем с ФСБ. Смотри за ФСБ и за нами — кто-то да приведет к цели. Но с другой стороны... — Николай замолчал.

— С другой стороны, — продолжил Фарух, — команда Хелмса привыкла к нашим выкрутасам, и убедить их в истинности намерений будет весьма сложно.

— А мы и не будем их убеждать. Более того, наоборот, будем всячески маскировать и скрывать свои действия. И это уже их дело, верить или нет, — возразил Николай. — Но в одном ты прав, просочившиеся сведения должны быть настолько правдоподобными, что не смогут не заинтересовать американцев. Я думаю, тогда они опять нам поверят.

— А им больше ничего и не остается. И мы, и ФСБ тратят огромные силы и средства, чтобы провести успешные поиски клада. Про клад ведь ЦРУ знает, — согласился Фарух.

— Вот тут-то и есть одно обстоятельство, которое меня беспокоит, — задумчиво проговорил Николай. — Во-первых, Хелмс догадывался, что мы знаем, хотя и примерно, район поиска, а ему его не раскрывали. А самое главное, Хелмс знает о таинственном абоненте Ильи Марковича, который причастен к этому делу. Судя по всему, от ученого они ничего не добились. Зачем бы Хелмс летел в Брюссель? Вот на этом и нужно строить операцию прикрытия.

— Проще и надежнее всего найти достойную замену, «двойника» твоему новому другу — Сергею Шебалину, — проговорил Фарух. — Не важно, чей человек это будет, наш или ФСБ. Важно другое, он должен быть хорошо законспирирован и иметь хорошую легенду. Причем ЦРУ должно только знать, что мы с кем-то контактируем. Пусть думают, что это и есть наш таинственный «абонент». А Шебалин тем временем будет вести настоящий поиск. А уж когда он найдет сокровища, то мы выйдем из тени и…

— Не забывай, что о выходе из тени будут мечтать и люди Воробьева, — перебил Фаруха Николай. — Впрочем, до этого еще далеко, и твоя идея заслуживает внимания. На этом и остановимся. Я обсужу детали с Воробьевым, и сразу приступим к реализации плана. И еще, предупреди всех наших, чтобы были предельно осторожны, ЦРУ, похоже, сильно не понравилось мое турне в Брюссель.

Глава 7

В ходе затянувшегося застолья Илья Маркович очень подробно и обстоятельно рассказал Сергею о своих приключениях на Ближнем Востоке и в Европе. Особенно Сергея заинтересовали опыты, проводимые Николаем и Фарухом на Машине Времени.

— Стало быть, мы с вами, Илья Маркович, не ошиблись в своих умозаключениях по результатам путешествий в моем боевом прошлом, — произнес Сергей. До этого он очень внимательно слушал ученого, стараясь не перебивать.

— Да, дорогой Сережа, видите, как все обернулось. Но главное, что мы снова вместе. Вы являетесь единственным носителем информации, за которой охотятся уже более 20 лет сильные мира сего. У нас есть Машина Времени, которая максимум через неделю будет собрана, и можно снова продолжать наши опыты. Более того, мы находимся под покровительством ФСБ, а спонсирует нас, как сейчас принято говорить, процветающий миллиардер.

— Да, прямо идиллия, живи и радуйся, — усмехнулся Сергей, — только, Илья Маркович не забывайте, что и недругов у нас не мало. Я так полагаю, ЦРУ заимело большой зуб на Николая и ФСБ за свой провал, связанный с вами.

— Это их право, Сережа, как же в этом деле без США, никак, — сам себе ответил Илья Маркович.

— В том-то все и дело, что их право, а проблемы наши, — ответил Сергей.

— Будет вам, Сережа, драматизировать ситуацию, давайте-ка лучше поднимемся ко мне в кабинет, оттуда открывается изумительный вид на поле и окраину леса, и под великолепный коньячок обмозгуем сложившееся положение, — произнес ученый, вставая из-за стола.

— Неплохая идея, — согласился Сергей, — но давайте сначала пройдемся по саду, растрясем жирок, а то уже засиделись мы с вами совсем.

— Принимается, — улыбнулся Илья Маркович, поймав красноречивый жест Сергея, который приложил указательный палец к своим губам. — А заодно и музыку послушаем, — и ученый взял с подоконника транзисторный приемник.

Уже в саду, гуляя по ухоженным тропинкам, Илья Маркович включил приемник погромче и, обращаясь к Шебалину, заметил:

— Сережа, я считал, что здесь мы в полной безопасности, неужели вы допускаете... или это так, на всякий случай?

— Эх, Илья Маркович, наивный вы человек. В наше время абсолютной безопасности и свободы не может быть нигде. Сейчас даже собственным мыслям нельзя давать волю, если хочешь что-то надежно скрыть.

— Может быть, вы и правы, во всяком случае, ход происшедших со мной событий подтверждает это, — согласился ученый.

— Кстати, Илья Маркович, во время ваших приключений, особенно в Европе, вы обо мне никому не говорили?

— Нет, Сережа, что вы, — качнул головой Илья Маркович. — Хотя, меня не раз спрашивали о том телефонном звонке в Москву, когда я звонил вам. Но я всегда уходил от ответа, а те, кто со мной беседовали, особо и не настаивали, более того, они были со мной очень обходительны и весьма учтивы. Не говорил я о вас и Николаю… Вы, Сережа, рассказывали, что уже встречались с ним, ну и как он вам?

— По-моему, порядочный человек, хотя и занимает должность у Шайдуллы, несовместимую с порядочностью. Что, опять же, говорит о его неординарности. Сохранить достоинство и качества настоящего человека в этих условиях очень сложно, — ответил Сергей. — Однако мне показалось, да и не только мне, но и генералу Воробьеву, что Николай ведет двойную игру. Он с нами был не до конца откровенным, так и не раскрыл истинной цели поиска. Ищем, мол, сокровища Александра Македонского…

— Да, это так, но данный факт только подтверждает его порядочность, — проговорил ученый. — Он служит Шайдулле, как говорится, верой и правдой, и пользуется у него исключительным доверием. А заслужить доверие Шайдуллы очень непросто, поверьте мне. Он даже своим многочисленным родственникам так не доверяет, как Николаю. Видимо, это тайна не Николая, раз он нам ее не открыл…

— Согласен с вами, Илья Маркович, мы с генералом Воробьевым тоже пришли к такому выводу. Что ж, придет время, и мы, возможно, узнаем всю правду, — тихо проговорил Сергей.

— А вы думаете, Сережа, что оно придет? — спросил ученый.

— А вот это я с вами и хотел обсудить, без посторонних ушей, — ответил Сергей и показал на скамеечку в глубине сада, приглашая ученого присесть.

***

Устроившись на скамейке поудобней, Сергей бросил взгляд на дом. В одном из окон второго этажа он отчетливо заметил, как опустилась штора.

«На то и охрана, чтобы постоянно наблюдать за подопечным, — подумал он, — а может, и не только наблюдать».

— Илья Маркович, давайте с вами еще раз договоримся. Ни с кем, в том числе и с охраной, не говорить о вещах, связанных с нашим делом. А то, знаю я вас, ваша душа для всех нараспашку. Это хорошо, но не в данном случае, когда и генерал Воробьев, и его люди, и Шайдулла, и Николай находятся под жесткой опекой ЦРУ. В противном случае будет очень обидно, когда плоды наших поисков пожнут другие. И это — при самом благоприятном раскладе. Вы сами убедились, что в большой игре жизнь человека ничего не стоит.

— Хорошо, Сережа, я вас понял, — серьезно ответил ученый.

— Вот и ладно. А теперь о главном, — снова заговорил Сергей. — У нас с вами есть месяц. Я предлагаю одновременно с подготовкой к экспедиции по поиску клада продолжить наши путешествия. Мне необходимо уточнить кое-какие факты и события. Возможно, всплывшие из прошлого детали помогут быстрее справиться с основной задачей.

— А когда вы планируете начать поиски? — спросил Илья Маркович. — И еще, а можно мне с вами отправиться?

— Насчет первого я еще окончательно не решил. Нужно сначала провести хорошую подготовительную работу, — ответил Сергей, — а вот вам ехать со мной не следует. Вы слишком известная личность, тем более, сильно засветились. У ЦРУ наверняка уже кругом на вас «засады» стоят. Стоит вам только появиться в Ашхабаде, считайте, что на хвост нам сразу упадут и американские, и израильские, и местные ищейки.

— Жаль, я был бы вам полезен, — искренне расстроился ученый, — но вы, Сережа, опять правы.

— Я тоже очень сожалею, но эта экспедиция, мне так кажется, будет мало похожа на развлекательную прогулку. Подвергать вас опасности я не имею права, — проговорил Сергей.

— А вы?

— А что, есть другой выход? — в свою очередь спросил Сергей.

— Я думаю, есть. Пусть люди того же Воробьева или Николая, которым вы укажете место, занимаются поисками, рискуют, — горячо воскликнул ученый, — а мы посмотрим, что из этого получится.

— Угу, если нам покажут результат, — ухмыльнулся Сергей. — Вы опять забыли, дорогой Илья Маркович, что все, кроме меня, под колпаком ЦРУ.

— Да будет вам, Сережа, по большому счету, вы и я все равно общаемся с людьми Воробьева и Николая, значит, рано или поздно, мы тоже окажемся под их колпаком, как вы говорите, если уже не под ним.

— Резонно, — произнес Сергей и задумался. Минуты через три-четыре Илья Маркович не выдержал и спросил:

— Сережа, о чем вы так сосредоточенно думаете?

— Илья Маркович, вы гений, — улыбнулся Сергей. — Я сейчас осмысливал вашу предыдущую фразу «а мы посмотрим, что из этого получится», и увидел простое, а потому гениальное решение проблемы…

Сергея прервал смех ученого, смеялся он долго и от души, потом, немного успокоившись, но, по-прежнему улыбаясь, проговорил:

— Дорогой Сережа, извините, вы что, в тугодумы записались, на вас это вроде не похоже было.

— Ну, спасибо, окрестили, — улыбнулся Сергей. — Тугодум или нет, решайте сами. Так вот, поиск сокровищ мы будем вести вдвоем, используя вашу Машину. Что нам помешает отправиться, например, во «вчера»? Или на день раньше поисковых групп, ведущих работы на месте, в Туркмении? А можно и пораньше там поковыряться, когда еще российские пограничники не все покинули Туркмению, эдак году в 1995… Это будет вариант путешествия в прошлое, где тебя не было.

— Нет, Сережа, пожалуй, это не вы тугодум, а я, а гений как раз вы, — произнес ученый, сразу оценив идею Сергея.

— Ну, вот, другое дело, а то — тугодум, — в свою очередь рассмеялся Сергей.

— Только вот в чем проблема, — задумался на минуту ученый, — можно ли будет активно менять что-то в прошлом? Я имею в виду раскопки, проведение поиска клада и тому подобное. Ведь этого в прошлом не было.

— Да, действительно, интересно, как я смогу объяснить ТАМ, на участке пограничной заставы в 1995 году появление археологической группы, например, если реально ее там не было. Но, с другой стороны, для всех участников того времени, это будет ведь настоящее? Беспокойство вызывает другое, существует большая вероятность того, что меня узнает кто-нибудь из местных жителей, офицеров или прапорщиков, которые еще меня помнят. Таких ведь там и сейчас еще немало.

— Ну, это не проблема, — ответил Илья Маркович. — Мы вас загримируем так, что и собака родная не узнает, — он опять от души засмеялся.

— Действительно, неплохая идея, — согласился Сергей. — Но давайте подведем итог. Через неделю мы начинаем с вами путешествия в прошлое, где я проведу подготовительную работу к поиску. А с началом операции прикрытия мы организуем свой поиск, но только в недалеком прошлом. Воробьев, я думаю, обеспечит нас необходимыми документами, полномочиями, деньгами. Денег, кстати, нужно очень много. В Туркмении и в советское время все быстрее делалось, если вовремя подмажешь…

— Это не только в Туркмении, везде так, — произнес ученый.

— Э, нет, в Туркмении это целый ритуал, доведенный до совершенства, — возразил Сергей.

— Хотя, то время, которое я провел в республиках Средней Азии, в частности, в той же Туркмении, я всегда буду вспоминать с теплотой, — продолжил он с нотками грусти в голосе.

— Хорошо сказано, — опять рассмеялся ученый, — чего-чего, а тепла, особенно в Туркмении, уж точно, хватало.

— Да я не это имел в виду, — улыбнулся Сергей, — кстати, в Узбекистане есть город Термез, и там, пожалуй, пожарче, чем на Кушке будет. Я же говорю о простых людях, о том времени… Вы, наверное, Илья Маркович, смотрели фильмы про пограничников, или книги читали о том трудном, но счастливом советском времени. В фильме «Государственная граница», например, очень хорошо показано о дружбе пограничников и местных жителей. И это, поверьте мне, не ради пропаганды. Ведь действительно были и настоящие добровольные народные дружины, и юные друзья пограничников, были и конкретные дела, а главное — конкретные результаты. Я думаю, все это потому, что в Средней Азии люди особые. Тяжелые климатические условия, вековая борьба с захватчиками закалили эти народы, а особый уклад жизни, трудолюбие и доброта, отношение к старшим вообще заслуживают глубокого уважения.

Если уж откровенно, то мне очень жалко простых людей, которых предали наши высокие правители. Кинули всех, живите, мол, как хотите. А ведь в Средней Азии веками складывалась жизнь, ориентированная на Россию. А еще о чем я жалею, так это о том, что не были сняты серии этого фильма-эпопеи, охватывающие период войны в Афганистане. Интересное бы кино получилось. И тема неисчерпаемая. Сколько непростых судеб, радости, боли…

— Да уж, судя по нашим путешествиям в ваше пограничное прошлое... — согласился Илья Маркович.

— Ничего, Илья Маркович, мы с вами частично восполним этот пробел. Я же вам давно обещаю рассказать про Афган, — произнес Сергей. — Вот закончим поиск клада и тогда…

— Не будем загадывать, Сережа, пойдемте-ка лучше в дом, а то я уже озяб что-то, — произнес ученый и, выключив транзисторный приемник, встал. Сергей встал тоже, и оба направились к дому.

Спустя несколько часов после встречи Сергея и Ильи Марковича в ФСБ на стол руководителя большого ранга лег отчет по данному делу о длительном и приятельском, но не вызывающим оперативного интереса общении двух старых товарищей.

***

Спустя неделю Илья Маркович закончил сборку и опробование своей усовершенствованной модели Машины Времени. Сергей, приехавший в очередной раз к ученому, осмотрел Машину и не скрывал своего удовлетворения. Собственно, предложенный вариант Машины мало был похож на первую модель.

— Вот уж действительно, что предела совершенству нет, — восхищенно произнес Сергей, садясь в просторную четырехместную кабину.

Машина действительно стала значительно удобней и проще в управлении. Ученый, польщенный похвалой, сразу же предложил ее испытать.

— С удовольствием, дорогой Илья Маркович. Тем более, у нас теперь есть конкретная цель, — с готовностью согласился Сергей. — Но только сначала я хотел бы вам рассказать еще об одном пограничном поиске, который мне довелось провести в бытность начальником заставы.

— А чем он примечателен и как связан с нашим делом? — спросил Илья Маркович.

— В моей пограничной биографии он занимает место как классический. Благодаря ему я еще больше укрепил свой деловой авторитет в пограничном отряде. В конце концов, он удовлетворил мое здоровое честолюбие, — улыбнулся Сергей. — Молодым офицерам очень часто присуще это качество.

— Да, в этом нет ничего предосудительного, — согласился ученый.

— А что касается нашего дела, то я хочу еще раз взглянуть на участок и окончательно решить, куда послать «ложных» искателей клада. Кроме того, мне интересно, почему Македонский спрятал свои сокровища именно в том месте, где спрятал. Помнится, тогда, во время поиска я обратил внимание на одно обстоятельство, так поразившее меня. Но тогда я ведь не знал о сокровищах…

— Интересно, — загорелся азартом Илья Маркович. — Как вы, Сережа, любите говорить, а какова предыстория этого поиска?

— А вот сейчас займу свое рабочее место в Машине и расскажу, — произнес Сергей и полез в кабину.

Через несколько минут все приготовления были закончены, и Сергей, устраиваясь поудобнее в кресле, обратился к ученому:

— Предыстория простая. Шел сентябрь 1985 года. Я написал рапорт с просьбой направить меня на учебу в академию им. М.В. Фрунзе. Командование дало добро и всех кандидатов на поступление в 1986 году направили на медицинскую комиссию, в окружной госпиталь, который находился в Ашхабаде. Но перед этим всех офицеров с границы сначала собирали в пограничном отряде. Поэтому в тот день, где-то около шести часов утра, я вышел на шоссейную дорогу в ста пятидесяти метрах от заставы, чтобы сесть на проходящий мимо автобус Кушка-Тахта-Базар и доехать до отряда. Весь наглаженный, в новом кителе, брюках на выпуск, туфлях. В это время я услышал, что на заставе раздался сигнал «В ружье». Обычное дело. Через несколько минут из ворот заставы выехал «уазик» и, оставляя за собой шлейф пыли, направился на правый фланг участка. Я бросил взгляд в сторону поселка Моргуновский и увидел, что из-за поворота показался долгожданный «Икарус». Еще через пару минут с территории заставы выехал «ГАЗ-66», с пограничниками в кузове и также направился на правый фланг.

«Ой, не к добру, — пронеслось тогда у меня в голове. — Что-то серьезное».

От меня до автобуса оставалось уже метров сто, я даже поднял руку, чтобы остановить его, когда заметил бегущего ко мне от заставы дежурного по заставе.

— Товарищ майор! Подождите!.. Товарищ майор!.. — донесся до меня его голос.

Я пошел навстречу к дежурному:

— Что там случилось?

— Товарищ майор, вас командир, срочно! — выдохнул дежурный, подбегая.

— Что случилось? — снова спросил я.

— На третьем левом участке 5-й заставы сработала система, следы в сторону границы…

— Командир, но ты едешь или нет? — крикнул водитель из остановившегося автобуса и посигналил.

— Спасибо, дорогой, в другой раз, — ответил я и вместе с дежурным побежал на заставу… — А что было потом, Илья Маркович, вы посмотрите сами…

***

…— Вторую тревожную группу в ружье, — приказал Сергей дежурному по заставе и забежал в комнату связи, дежурный связист тут же протянул ему трубку телефона.

— Слушаю, майор Шебалин…

— Шебалин, ты где ходишь? — раздраженно спросил начальник пограничного отряда.

— Товарищ полковник, я с автобусной остановки прибежал, собрался в отряд ехать, медкомиссию проходить... — скороговоркой выпалил Сергей.

— Отставить поездку, ты в курсе обстановки?

— В общих чертах.

— Тревожная группа 5-й заставы начала преследование, но метров через двести собака след потеряла. Делайте что хотите, но нарушитель не должен уйти. Понял?

— Так точно, — ответил Шебалин, а про себя подумал: «Легко сказать, не должен уйти. Третий участок левого фланга 5-й заставы — это стыковое с нами направление. Оно является направлением вероятного движения нарушителей границы. Если нарушитель выйдет в щель Шорсафед на дорогу, до границы там будет чуть больше трех километров. Тренированному человеку минут пятнадцать бегом… Но по дороге нарушитель вряд ли пойдет. Там уже заслоны, наряды снуют вовсю. А если нарушитель пойдет напрямик, через сопки, тогда есть шанс его упредить»…

Минут через десять Сергей со второй тревожной группой был уже на следах. Беглого осмотра ему было достаточно, чтобы убедиться в том, что, действительно, один человек преодолел сигнализационную систему путем пролаза между нитями проволочного заграждения и затем прыжками пересек контрольно-следовую полосу. Следы вели в сторону границы. За КСП стояла тревожная группа от шестой заставы.

— Почему не работаете по следу? — спросил Сергей у инструктора службы собак.

— Товарищ майор, впереди все истоптано соседями, нас начальник пятерки отправил к следам попробовать снова взять след от отпечатков на КСП…

— Толково, — чертыхнулся Шебалин. Решение пришло само собой.

— Все в машину, — скомандовал он, — если успеем прикрыть границу, то нарушитель никуда не денется, рано или поздно его поймаем.

Оставив на следах двух пограничников от пятой заставы, Шебалин с остальными направился к границе. Вместе со второй тревожной в кузове «ГАЗ-66» было одиннадцать человек.

«Это уже кое-что», — подумал Сергей. Он быстро связался по радиостанции со своей группой прикрытия. Старшина заставы доложил, что заслоны уже заняли рубеж.

— Как только я проеду рубеж и прикрою линию границы, подтянешь свои наряды ко мне, для надежности и увеличения плотности…

— Понял, — ответил старшина.

Естественно, по радиостанции Сергей говорил не открытым текстом, а условными позывными. Но старшина его отлично понял. Свое решение он сообщил и начальнику 5-й заставы, тот, естественно, был недоволен, но согласился с доводами опытного начальника.

По пути к границе Шебалин постоянно всматривался в пыльную дорогу впереди машины. Он боялся увидеть свежие отпечатки следов человека в сторону границы. Как только пересекли рубеж прикрытия, Сергей заметил на дороге следы. Внутри все похолодело.

— Стой! — приказал он водителю.

Когда машина остановилась, Сергей спешился и склонился над следами. Дорожка следов вела от сопки со стороны пятой заставы и по дороге уходила в сторону границы.

«Все, опоздали, до границы метров четыреста», — пронеслось в голове Сергея.

Однако, приглядевшись, он успокоился. Во-первых, следы были старыми, двух-, трехдневной давности. Кроме того, самодельный «протектор» говорил о том, что эта обувь, скорее всего, афганского чабана. Действительно, через несколько метров на дороге уже были видны отпечатки босых ног. Нищие афганцы берегли свою обувь, поэтому, спустившись с каменистой горы, покрытой колючей травой и выйдя на мягкую пыльную дорогу, чабан снял башмаки…

Доехав до границы, к пограничному знаку 23/7, по которому проходила разграничительная линия между участками 5-й и 6-й застав, Сергей приказал водителю свернуть налево и двигаться вдоль линии границы. По пути в удобных местах он высаживал пограничников, быстро ставил им задачу и продолжал движение дальше. Дорога круто уходила вверх. Прямо, на самой высокой вершине, виднелся пограничный знак № 24. Условно от него начинался левый фланг участка. На последнюю точку, к пограничному знаку № 23/8, он заехал вдвоем с водителем. До 24-го знака по прямой оставалось метров триста, но дальше ехать было нельзя. Эти знаки разделяло глубокое и обрывистое ущелье. Спрятав машину между деревьями фисташки, Сергей вылез из кабины и огляделся. Вершина горы, на которой находился Сергей, была значительно ниже 24-го знака, но выше всех других вершин на правом фланге. Сергей быстро связался со своей и соседней заставами, со всеми своими нарядами и заслонами от 5-й заставы. Слышимость была отличной. Причем наряды, находясь внизу, перекрывая щели, тропы и дороги, могли связываться только с Сергеем. Между собой они взаимодействовать не могли. Сильно пересеченная местность значительно снижала возможности УКВ-связи. Шебалин, поочередно связываясь с пограничными нарядами, нанес их расположение на карту. Быстро оценив обстановку, он пришел к выводу, что заслоны двух пограничных застав достаточно плотно, а главное, вовремя прикрыли границу. По времени, нарушитель однозначно не успел еще уйти за границу, он же двигается пешком, по бездорожью, а пограничники, хоть и с опозданием, но на машинах и по дорогам. Если нарушитель теперь попытается прорваться за границу, то будет задержан. Сергей связался с поисковой группой от 5-й заставы, которая прочесывала сопки между КСП и границей, но пока безрезультатно. Еще через несколько минут Шебалин услышал гул вертолетов. С его заставы передали, что летчики просят уточнить район поиска. Сергей на случай связи с вертолетами всегда имел еще одну радиостанцию. Он быстро настроился на их частоту и стал руководить действиями пилотов. Командиры экипажей давно уже ждали целеуказаний и, услышав позывные начальника 6-й заставы, сразу оценили умелое руководство. Сначала Сергей навел их на себя, сориентировал на местности; пролетая мимо, летчики приветливо помахали руками.

Прекрасно зная свой участок, Шебалин просил вертолетчиков поочередно осматривать места и маршруты, по которым мог двигаться нарушитель. Главная же цель этих действий была в том, что нормальный человек, хоть и нарушитель, видя и слыша над головой вертолеты, остановится, спрячется, затаится и потеряет время. А это и нужно было пограничникам. Сергей прекрасно знал, что из отряда и комендатуры уже выехал резерв. Многочисленными поисковыми группами из состава резерва будет досконально прочесана местность и нарушителя, рано или поздно, все равно задержат.

Через полчаса на участок прибыл комендант пограничной комендатуры. Сергей вошел с ним в связь и коротко доложил обстановку. Вместе с комендантом прибыла поисковая группа от комендатуры. Проехав до границы, комендант наткнулся на старые отпечатки следов афганского чабана и сразу сделал вывод, что нарушитель ушел за границу.

Сергей слышал, что комендант связался с вертолетами, и поставил им задачу вести поиск за границей. Вскоре вертолеты перенесли район поиска на территорию Афганистана.

«Что же он делает? — подумал Сергей, — до прибытия резерва отряда нужно прижимать нарушителя к земле, не давать возможности передвигаться»…

Но, как выяснилось, это были только цветочки. Буквально через минуту комендант связался с Шебалиным и спросил, есть ли у него связь с заставой.

— Есть, — коротко ответил Сергей.

— Запроси санкцию о переносе наземного поиска на территорию Афганистана.

Следует отметить, что во время войны в Афганистане в исключительных случаях с высочайших санкций пограничные отряды афганского направления проводили такие операции с привлечением своих спецподразделений.

Шебалин выполнил распоряжение коменданта, но добро коменданту пока не давали, видимо, шло согласование с пограничным округом.

А тем временем на участок 5-й заставы прибыл резерв пограничного отряда во главе с начальником штаба. Отношения с ним у Шебалина были натянутые, но при этом Сергей всегда отдавал ему должное как профессионалу высокого класса. Начальник штаба, как и положено, сразу развернул командный пункт и из своей командно-штабной машины попытался связаться с комендантом, чтобы прояснить обстановку, но последний его не слышал. Чувствовалось, что начальник штаба уже начал выходить из себя.

— Кто меня слышит, ответьте «Вымпелу 11» , — услышал наконец в эфире Сергей его гневный голос.

— «Вымпел 11», я «Букет 18», слышу вас отлично, прием, — ответил Сергей условными позывными.

— «Букет 18», доложите обстановку…

— Я «Букет 18», нахожусь в квадрате... — и Сергей точно указал свое месторасположение, — слева от меня.., — и Шебалин подробно доложил, где и какие находятся элементы боевого порядка, вплоть до отдельных пограничных нарядов. Когда Сергей закончил доклад, начальник штаба произнес:

— Спасибо, «Букет 18», хоть один командир нашелся в этом бардаке… Шебалин, это ты что ли?

— Так точно, «Вымпел» 11», — ответил Сергей и покачал головой. Водитель, стоявший рядом, как когда-то во время поиска на 4-й заставе, снова пробурчал:

— Да, им можно нарушать правила радиопереговоров…

— Довгий, я гляжу, ты совсем грамотный стал, — ухмыльнулся Сергей, опять мысленно соглашаясь со своим водителем.

— «Букет 18», передайте «Кортику 1», чтобы готовил три группы для поиска за «горизонтом». Как получим добро, я сообщу, и пусть начинает. Еще по одной группе посадить на борты и продолжать проведение воздушного поиска. А к вам для непосредственного руководства выдвигается мой заместитель. Как поняли, прием.

— Вас понял, — ответил Сергей и быстро довел информацию до коменданта и летчиков.

Летчики быстро поняли перспективу затянувшегося поиска да еще на сопредельной территории и, связавшись с Сергеем, командир одного из бортов сообщил:

— «Букет 18», ты передай своим начальникам, что у нас топливо на исходе, мы уходим на заправку.

— Вас понял, — Сергей тут же связался с начальником штаба и передал ему информацию.

Минут через тридцать Шебалин заметил, как в их сторону от пограничного знака 23/7 движется «уазик». Через несколько минут он подъехал, и из него вылез заместитель начальника штаба. В отряд он прибыл недавно из академии, был неплохим мужиком и с уважением относился к опытным начальникам пограничных застав. Он выслушал доклад Сергея и потом спросил:

— Шебалин, как ты считаешь, ушел нарушитель за границу или нет?

— Нет, товарищ майор. Заслоны 5-й и 6-й застав гарантированно успели прикрыть границу…

— Уверен?

— Абсолютно. Более того, наши наряды проверили КСП на рубеже прикрытия 5-й и 6-й застав, нарушитель рубежа не пересекал, — уверенно ответил Сергей.

— Тогда где же он, поиск идет уже почти пять часов, а результата ведь нет?

— Усилий застав хватило только на надежное прикрытие границы. Искать должна была поисковая группа 5-й заставы, но они след сразу потеряли, все следы затоптали…

— А если бы ты со своей тревожной работал?

— Если бы мы работали сразу, то результат был бы, как в июле на четвертой заставе, — твердо ответил Сергей. — Я в своих ребятах и в Лорде уверен.

— Да, тогда вы молодцы, когда недавно на командовании обсуждали кандидатов на поступление в академию, по тебе даже сомнений не было, все были «за». Командир только напомнил тот поиск…

— Так, говоришь, не мог уйти нарушитель? — после небольшой паузы произнес зам. начальника штаба. — А вот я сейчас проезжал мимо коменданта, так он просто уверен, что нарушитель уже в Афгане и ловить его нужно там. Он даже следы видел на КСП.

— Следы на дороге, ведущие в сторону границы, и я видел, но это старый след, да к тому же афганского чабана, — ответил Сергей.

— С чего ты взял?

— А вы, товарищ майор, видели когда-нибудь нарушителя границы, пытающегося уйти за границу, да еще босиком. Причем именно уйти. Шаг человека спокойный, виляющий по дороге, то есть человек шел, никуда не торопясь. Более того, повторяю, след старый. Поверьте старому следопыту, — улыбнулся Сергей. — А что касается ведения поиска на той стороне, — Сергей махнул в сторону Афганистана, — то это бесцельная трата сил и средств, а главное — их распыление. Да и нельзя на ту сторону без подготовки соваться. У заставских пограничников, кроме автоматиков, ничего ведь нет.

— Да комендант уже распорядился, привезли и бронежилеты, и гранаты — короче, все необходимое… Хорошо, а что ты предлагаешь?

— Нарушитель где-то затаился. Когда поисковые группы от пограничного отряда начнут прочесывать местность, ему некуда будет деваться. Сверху кружат вертолеты, граница плотно прикрыта, остается вернуться или назад, или идти вдоль границы в сторону моей заставы…

— А почему не пятой? — спросил зам. начальника штаба.

— Левый фланг пятерки труднопроходимый, да и не разбежишься там особо. Участок местности от сигнализационной системы до границы там маленький, сужающийся к заставе. Следовательно, плотность нарядов там больше. Они уже наверняка спугнули нарушителя и заставили двигаться в нашу сторону…

В это время на связь вышел начальник штаба и сообщил, что дано добро на поиск на сопредельной территории.

— «Вымпел 11», я «Вымпел 12», «Букет 18» уверен, что «турист» еще не ушел…

Начальник штаба не дал договорить своему заместителю:

— Передайте Шебалину, пусть своим делом занимается.

Зам. начальника штаба лишь развел руками.

— Слышал?

— А я и занимаюсь своим делом. Товарищ майор, разрешите обратиться к начальнику штаба?

— Попробуй…

— Вымпел 11», я «Букет 18», прием.

— На приеме.

— «Вымпел 11» необходимо на всех заставах в районе поиска срочно подготовить резервные поисковые группы для действий по сработкам системы. Нарушитель, возможно, попытается уйти обратно, прием…

— Хорошо, «Букет», но впредь решайте все вопросы с «Вымпелом 12»... — после минутной паузы ответил начальник штаба.

— Товарищ майор, вам не кажется, что иногда эта правильность идет в ущерб делу, — обиженно проговорил Сергей.

— Он начальник... — усмехнулся зам. начальника штаба и, связавшись с комендантом, стал отдавать ему распоряжения начальника штаба о проведении поиска на той стороне.

— Добро, — энергично отозвался комендант, довольный тем, что отстоял свое решение, — как подлетят борты, мы начинаем.

Сергей тем временем связался со своей заставой и поставил задачу дежурному. Он знал, что практически вся застава, кроме дежурного по заставе, связиста, повара и дневального по конюшне, уже задействована в поиске, привлечены последние резервы.

— Заседлать и держать в готовности к действиям по сработке три лошади, — проговорил напоследок Сергей.

— «Букет 18», а кто на башне останется? — спросил дежурный.

— Ты пересядешь на связь и «колун», — бросил Сергей, улыбнувшись, «колуном» солдаты в шутку называли часового по заставе. Дежурный его понял.

Уверенный и спокойный голос Шебалина придал уверенности всем пограничникам, которые его слышали.

— «Букет 18», не забивайте эфир, работать только на прием, — услышал Сергей голос «Вымпела 11».

Шебалин лишь махнул рукой, начальник штаба ведь слышал только его. Сергей же вел переговоры и ставил задачи всем элементам боевого порядка.

Тем временем раздался рокот вертолетов. Покружившись над местом, где находился комендант, они подсели и, взяв на борт поисковые группы, поднялись в воздух, направляясь за границу. А вскоре Сергей заметил и поисковые группы, которые тоже пересекли границу и начали выдвижение в пешем порядке.

— Главное, чтобы потом своих не искать, — проговорил Сергей, обращаясь к зам. начальника штаба. — Местность в Афгане открытая, и с вертолета все было бы видно, а люди очень пригодились фисташковые рощи на нашей стороне прочесывать…

— Шебалин, мы в армии, — опять развел руками майор. — Я отъеду на соседнюю сопочку, оттуда лучше видно поисковые группы коменданта, буду корректировать его движение… — Сергей молча кивнул головой.

Прошло еще минут сорок, было около двух часов дня, когда Шебалин услышал свой позывной:

— «Букет 18», я «Букет 20», — возбужденно проговорил дежурный по его заставе. — У нас сработал пятый правый….

— Двадцатый, срочно свяжись с «колуном» на вышке, передай ему и узнай, что он наблюдает.., — тут же поставил задачу дежурному Сергей.

— Понял, — отозвался дежурный и уже через минуту Сергей опять услышал его, теперь уже спокойный, голос. Волнение дежурного выдало только то, что он вообще забыл про дисциплину ведения переговоров по радиостанции:

— Товарищ майор, часовой наблюдает одного неизвестного, двигающегося от системы в тыл. Идет прямо на заставу, метрах в трехстах от него.

— Соедини меня с ним, — спокойно произнес Сергей, еле сдерживая нахлынувшее возбуждение и азарт охотника.

— Как?

— Приставь микротелефонную гарнитуру своей радиостанции к трубке телефона, по которой говоришь с часовым…

— Понял!

— Диденко, ты меня слышишь, это Шебалин, — четко проговорил Сергей, услышав голос часового по заставе.

— Да, товарищ майор.

— Неизвестного видишь!

— Так точно!

— Спускайся с вышки и бегом на задержание, понял, тебя с заставы поддержат…

— Угу, понял.

Сергей специально говорил открытым текстом. Диденко был молодым пограничником и впервые попал в такую ситуацию.

Потом Сергей послал длинный тональный вызов, чтобы опять ответил дежурный по заставе:

— Двадцатый на приеме…

— Никитин, давай повара и связиста на задержание, не забудь доложить о сработке в комендатуру и пограничный отряд и позвони соседям в автовзвод, пусть, если смогут, людей дадут, хоть с гаечными ключами…

— Понял, товарищ майор, — бодро ответил дежурный.

Только после этого Сергей вызвал начальника штаба на связь. Когда тот ответил, Шебалин четко доложил:

— «Вымпел 11», говорит «Букет 18», на моей башне сработал пятый правый, часовой наблюдает одного неизвестного, двигающегося от системы в тыл, решил резервом заставы и часовым неизвестного задержать…

Пауза затянулась…

— «Вымпел 11», как понял? — опять спросил Сергей.

В эту минуту дежурный по заставе доложил:

— Товарищ майор, задержали! Нарушитель задержан!

— Это точно тот, кого ищем? — спросил Сергей, хотя лично у него сомнений уже не было.

— Точно, товарищ майор, сам признался, — довольным и радостным голосом произнес дежурный.

— Молодцы, заприте голубчика в бане да выставьте часового…

— Понял, товарищ майор, сделаем…

Как только Сергей закончил говорить, то сразу услышал, что его вызывает «Вымпел 11»:

— «Букет 18», почему молчишь?

— «Вымпел 11», я «Букет 18», «турист» задержан…

— Что?..

— Турист задержан…

— Это точно он?

— Точнее не бывает, — скромно, но с гордостью за своих орлов ответил Сергей.

— Молодец Шебалин, молодчина. Быстро сработали… Я выезжаю на твою заставу, поиск продолжать, как понял?

— Вас понял, — ответил Сергей.

— Да, у тебя связь с комендантом и вертолетами есть?

— Так точно…

— Передай, поиск на той стороне прекратить. Все.

Сергей вызвал зам. начальника штаба, коменданта и передал им распоряжение руководителя поиском. Потом связался с вертолетами и довел до них обстановку, после чего устало опустился на траву.

Прошло еще часа два, когда наконец был передан сигнал «Отбой». Сергей быстро поставил задачу всем пограничным нарядам выходить к дороге. Собрав пограничников по рубежу прикрытия, он поехал к пограничному знаку № 24, чтобы забрать отдельные наряды, выставленные в том районе. Заехав под знак, Сергей приказал водителю остановить машину. Наряд с 24-й вышки еще не подошел, поэтому Шебалин, взяв с собой одного пограничника, решил подняться к знаку. Ему очень нравилось это место.

Поднявшись по крутому склону, он подошел к знаку и, взявшись за него, остановился, чтобы отдышаться. С самой высокой точки на участке его заставы открывался прекрасный вид. Сергея уже давно трудно было чем-то удивить, но открывавшиеся во все стороны пейзажи не могли не восхищать. Более того, несмотря на то, что Шебалин здесь бывал не раз, каждый раз он не переставал поражаться величию художника по имени Природа. Бросив взгляд на юг, в глубь Афганистана, он снова подивился суровому, практически лунному ландшафту. Сопки, сопки, сопки, до самого горизонта, до серой дымки. И нет нигде ни деревца, ни кустика. Хорошо еще хоть, что трава есть. Правда, чахлая и редкая.

«Как только тут бедные афганцы выживают», — подумал Сергей.

Государственная граница как бы разделила не только две страны, но и два мира. Прямо от границы наша территория была покрыта густыми фисташковыми лесами. Конечно, большую роль в этом сыграл Кушкинский лесхоз, многие посадки были культурные. Но в основном, особенно по северным склонам гор, лес был дикорастущим. Так распорядилась природа.

И тем не менее, вглядываясь в даль, как в уходящие века, из Афганистана всегда будто бы веяло тайнами, легендами. Сергей постоянно ловил себя на мысли: почему так происходит? Может, этому способствовали синеющие над горизонтом величественные хребты Гиндукуша, на которых даже в знойную летнюю жару лежали белоснежные шапки снега? А может, сохранившийся столетиями уклад жизни народов Афганистана? Ведь не случайно по мусульманскому летоисчислению там идет только 14-й век…

Повернувшись лицом в сторону СССР, Шебалин снова увидел прекрасное уже по-своему творение Природы. Живописные горы Батхызского заповедника окаймлял Кушкинский оазис, но дальше, до горизонта, в вечность простирались песчаные сопки величайшей пустыни Каракумы.

Сергей развел руки в стороны и вдохнул полной грудью пьянящий сентябрьский воздух. Бросив взгляд вправо и влево вдоль рук, он отметил про себя, что руки указывают на хребты, по которым проходила граница. Вперед, примерно на 90 градусов, от 24-го знака уходила еще одна горная гряда. Еще две гряды, одна влево, одна вправо, уходили от пограничного знака под углом в 45 градусов.

«Как гигантский пятипалый веер, основанием которого является 24-й знак», — опять пронеслось в голове Сергея.

В этот момент по радиостанции сообщили, что все наряды подошли к машине. Сергей еще раз бросил взгляд вдаль, прямо перед собой, и обратил внимание на необычную овальную форму одного участка центрального горного хребта, уходящего под 90 градусов от границы.

«Как раз над Казачьим перевалом, — отметил Сергей. — Стоп, да это же котловинка, в которой растут необычные тюльпаны. Словно перстень, надетый на безымянный палец».

Странно, что такое сравнение пришло на ум Сергею впервые. Место было действительно примечательное, особенно для того, кто может наблюдать или хочет надежно что-то на века спрятать…

Через полчаса Шебалин подъехал к заставе. У ворот стояло несколько «уазиков», между заставой и автовзводом в ряд выстроились грузовики.

— Резерв второй очереди из отряда приехал, — доложил дежурный по заставе.

Пока Сергей еще раз проверял экипировку бойцов, построившихся у машины, из калитки вышел начальник политотдела, подполковник Китов, сверкая возможно впервые одетыми новыми хромовыми сапогами, в которые были заправлены неуклюже сидевшие на нем брюки-галифе. Важно подойдя к Сергею, он сказал то, что уж никак не ожидал услышать в эту минуту Шебалин:

— Шебалин, но вы совсем обнаглели, начальник политического отдела пограничного отряда, за сто пятьдесят километров на заставу в сапогах приехал, а начальник заставы, видите ли, в туфельках рассекает и в брюках на выпуск…

Сергей глянул на свои пыльные, измятые брюки, грязные туфли и произнес:

— Времени не было, товарищ подполковник, я…

— Ну, а я почему-то нашел время... — и Китов полушутя, полусерьезно, с улыбочкой начал отчитывать Сергея.

В это время из ворот вышел начальник штаба и приятно удивил Шебалина:

— Прекратите, Эдуард Александрович, не тот разговор вы завели, Шебалину спасибо нужно сказать, а не отчитывать за пустяки. — И обращаясь к Сергею, добавил: — Молодец Шебалин, снова не подвел. Иди, доложи командиру о прибытии и побыстрее с разведчиками оформляйте документы на нарушителя, я их заберу в отряд.

По всему чувствовалось, что начальник штаба кардинально поменял свое отношение к начальнику 6-й заставы. С улыбкой, похлопав дружески его по плечу, он повернулся в сторону начальника политического отдела и когда Сергей отошел, стал с ним о чем-то разговаривать на повышенных тонах.

Сергей зашел в канцелярию, устало опустился на стул и снял трубку телефона. Доложив о прибытии, он в очередной раз потешил свое самолюбие похвалами командира. В заключение разговора Сергей спросил:

— Товарищ полковник, а когда теперь в Ашхабад на комиссию ехать?

— Тебе все равно в отряд заезжать, поэтому на субботу и воскресенье смысла ехать нет, давай в понедельник. Телеграмма будет.

— Понял, товарищ полковник, спасибо, — ответил Сергей и положил трубку.

В этот момент в канцелярию вошел начальник штаба и комендант, а следом за ними начальник политотдела.

— Шебалин, — бодрым голосом победителя произнес комендант, — организуй обед на всех офицеров…

— А люди обедали? — спросил начальник штаба у Сергея.

— Так точно, товарищ подполковник, поиск затянулся, я приказал развести сухой паек и дополнительно воду. Ну а ужин еще успеем приготовить, да и повар сейчас с разведчиками занят, как участник задержания, а второй еще не вернулся с наряда. А чайку сейчас организую, — ответил Сергей, давая понять коменданту, что скорого обеда не получится.

— Ладно, занимайся с задержанным, — ответил начальник штаба, — ужинать будем в отряде, так, Эдуард Александрович? — обратился он к начальнику политического отдела.

— Видимо, так, от Шебалина разве дождешься обеда... — снова с ехидной улыбкой ответил Китов.

Сергей промолчал и, спросив разрешения, вышел из канцелярии. Когда он зашел в сушилку, разведчики уже завершили работу с нарушителем.

— Ребята, можно вопросик ему задать? — спросил Шебалин у них.

— Давай, Серега, он нам пока больше не нужен.

— Так куда вы хотели попасть? — обратился Сергей к нарушителю.

— В Афганистан, — угрюмо ответил тот.

— А почему не пошли дальше, когда пролезли через проволочный забор?

— Я не думал, что погранцы так быстро приедут. Хотел пойти по дороге, но там машины постоянно ездили. А кругом на сопках солдаты сидели, вот я пошел вдоль хребта. Идти сильно мешали ваши вертолеты. От них я прятался под деревьями. А потом, когда проволочный забор опять увидел, то решил вернуться обратно…

— Понятно, — проговорил Сергей и только тут заметил начальника штаба, стоявшего в дверях. Последнюю фразу нарушителя он слышал.

Начальник штаба понимающе посмотрел на Шебалина, одобрительно покивал головой, давая понять, что Сергей оказался прав в своих выводах, после чего произнес:

— Ладно, заканчивайте с ним, а схему задержания я сам исполню…

Сергей не удивился этому предложению. В отряде давно известна была страсть начальника штаба к самостоятельной разработке графических документов.

«Вот и отлично, — подумал он, — мне хоть со схемой не возиться, и без того забот хватает»…

***

После завершения очередного путешествия Сергей и Илья Маркович надолго засели в кабинете ученого, в деталях обсуждая увиденное и испытанное.

— Теперь я понимаю, почему вы, Сережа, решили еще раз пережить те события. Вас заинтересовало необычное место над Казачьим перевалом, видимое именно из района пограничного знака № 24. Хотя, если честно, то я словно очередной остросюжетный фильм посмотрел. Но в отличие от многочисленных фильмов, заполонивших все телевизионные программы, это реальные факты.

— Я, Илья Маркович, вот о чем подумал, — после некоторой паузы ответил Сергей, оставив без внимания последнюю фразу ученого. — Естественно, две тысячи лет тому назад тут не было ни границ, ни пограничных знаков. Но ведь мог на этой горе стоять кто-то из приближенных Македонского, а может, и сам Александр?

— Вполне, — ответил ученый, — в любом случае место очень примечательное и выбрано неслучайно. Это человеческая жизнь коротка. А у Природы свое летоисчисление. В те далекие годы горы и тюльпаны были такими же, как и сейчас.

— Я-то обратил внимание на это место только потому, что побывал там до того, — произнес Сергей, — а так, может, и не заметил бы. Видимо, именно поэтому его до сих пор не нашли все те, кто искал.

— У них не было ваших возможностей хозяином разъезжать по участку, Сережа, они знали только про необычные тюльпаны, — согласился Илья Маркович.

— Вот и отлично, поэтому направим мы ложные поисковые группы на соседний Фисташковый хребет. Там я знаю одну очень похожую котловинку, вот и пусть ищут клад там. Даже если американцы подключат спутниковую разведку, то в этом районе, в этот период времени обнаружат реальное проведение археологических изыскательских работ. А мы будем искать по соседству, но в 1995 году…

Разговор прервал телефонный звонок. Недолго поговорив, Илья Маркович отключился.

— Звонил Воробьев, он сказал, что хотел бы с вами встретиться и окончательно обсудить детали операции. С ним едет Николай и Фарух, — проговорил ученый, убирая трубку в чехол.

— А когда они будут? — спросил Сергей.

— Они уже на подъезде.

— Тогда пойдем встречать, — усмехнулся Сергей, — выбора у нас нет.

Глава 8

Прошло не меньше часа, прежде чем к воротам дачи, на которой проживал Илья Маркович, подъехали навороченный джип и черная «Волга», но с мигалкой на крыше. Сергей и Илья Маркович вышли к машинам встречать гостей. Кроме Воробьева, Николая и Фаруха, из «Волги» вылез какой-то незнакомый мужчина. Поздоровавшись и увидев вопрос в глазах Сергея и ученого, Воробьев представил незнакомца:

— Наш сотрудник подполковник Абрикосов Сергей Григорьевич, ваш, Сергей, двойной тезка, — обратился он к Шебалину.

— Прошу всех в дом, ко мне в кабинет, — на правах хозяина радушно пригласил приехавших Илья Маркович, — не на пороге же стоять.

Раздевшись, гости и хозяин прошли в просторный кабинет ученого и расселись по креслам вокруг большого стола.

— Сергей, вы не забыли, какая недавно была знаменательная дата, не считая Нового года?

— Тоже мне, знаменательная, — буркнул Илья Маркович, опередив Сергея с ответом. — День Конституции, который Дума отменила как праздник. Или вы, Семен Михайлович, имели в виду день рождения Сталина?

— Нет, Илья Маркович, Семен Михайлович имел в виду другую дату, — проговорил Шебалин.

— А, точно, день чекиста, кажется, двадцатого декабря был, по телевизору что-то про это говорили, — поправил себя ученый. — Или, 30-е — день образования СССР?

— Опять не угадали, — улыбнулся Сергей. — 27 декабря исполнилось 25 лет со дня ввода советских войск в Афганистан. Ведь вы это имели в виду, Семен Михайлович?

— Именно это, — произнес молчавший до сих пор Николай. — Кстати, ваш тезка тоже «афганец».

— Это заслуживает уважения, во всяком случае, у военных нашего поколения, — пожал руку своему тезке Шебалин. Помолчали.

— 27 декабря я был на открытии памятника воинам- интернационалистам на Поклонной горе, — продолжил Сергей. — Хорошая память всем ребятам, погибшим за Родину на чужбине.

— Так, мужики, у меня такой план, — перебил Сергея Воробьев. — Сейчас мы обсуждаем наши дела, а потом я предлагаю в каком-нибудь кабаке отметить это событие, да и прошедший Новый год.

— Я — за, — с готовностью согласился Сергей, — у меня рождественские каникулы, на работу аж 11 января.

— Мы тоже, — ответил за Фаруха Николай.

— А я пас, — засмеялся Илья Маркович, — Николай с Фарухом знают, что я в молодецких посиделках не любитель участвовать.

— Тогда к делу. — Воробьев открыл дипломат и выложил на стол документы, карты, паспорта и еще целый ворох бумаг.

— В принципе мы с вами в общих чертах уже не раз обсуждали план нашего мероприятия, правда, в разных составах. Мое руководство план одобрило. Однако отдельные детали требуют доработки и уточнения.

В этот момент Николай достал из своего объемного дипломата какой-то прибор, похожий на портативный приемник, и включил его в сеть. Потом щелкнул клавишей, и на приборе замигали красные и зеленые лампочки-индикаторы.

— Не волнуйтесь, коллеги, это новейшая разработка «глушилки», как говорится, береженого… Даже стоящему за дверями с подслушивающей аппаратурой, кроме шума помех, ничего не будет слышно.

— Осторожность в нашем деле не помешает, — согласился Семен Михайлович и продолжил:

— Активную фазу операции начнем с начала апреля, уже тепло, но еще не жарко. Работы будет вести археологическая экспедиция под руководством известного ученого-археолога и его помощника Абрикосова-Шебалина. Для нас и противника с этой минуты Абрикосов становится Шебалиным. Легенда его проработана очень глубоко. Есть квартира в Москве, реальная регистрация, есть биография один к одному с настоящим Шебалиным, даже родные, близкие и друзья — все существует на самом деле. Очень помогает идентичность имени и отчества. Прикрываем работы в Туркмении мы и группа Николая. Одновременно для запутывания противника, я буду иметь контакт еще с одним двойником Шебалина. По соображениям конспирации и правдоподобности, его не будете знать даже вы. Фарух реально будет вести со мной игру по разработке этого варианта. ЦРУ и Моссад это должно сбить с толку. Они вынуждены будут гоняться за двумя зайцами, а третьего упустят.

Сергей Шебалин, а вы будете вести основной поиск клада в известном только вам месте самостоятельно или с помощником, на свое усмотрение, под видом геолога или археолога. С властями Туркмении мы согласуем все вопросы. Вот ваши документы, полномочия, деньги, ну и все остальное. Внимательно ознакомьтесь вот с этой брошюркой. Это ваша легенда. Обратите внимание на справочный материал по археологии, фамилии, даты. Малейшая неточность может вызвать подозрение у коллег из Туркмении, что равносильно провалу операции. Вот, собственно, и все. Осталось определиться лишь с ложным и реальным местом проведения поиска. Ваше мнение, коллеги?

— Неплохо, Семен, — ответил Николай.

— Необходимо только глубже и детальнее проработать легенду прикрытия. Проверки могут быть самые неожиданные, — заметил Фарух.

— Да, это мы учитываем, — ответил Семен. — Вы заметили, что даже внешне оба Сергея похожи. А тот, второй двойник, — вообще точная копия. Наши гримеры постарались.

— Ага, прямо клон, — улыбнулся Илья Маркович, разглядывая фотографии, протянутые ему Воробьевым.

— А вы что молчите, Сергей? — обратился Воробьев к Шебалину. — Мы ждем исходных точек ведения поисков. При этих словах Воробьев развернул карту Кушкинского района Туркмении.

— Извольте, коллеги, ложный поиск я предлагаю проводить вот в этом месте, — Шебалин уверенно ткнул карандашом в карту, лишь на мгновение взглянув на нее.

— А вот с остальным мы с Ильей Марковичем думаем поступить иначе.

— Вот как? — удивленно воскликнул Воробьев, переглянувшись с Николаем и Фарухом. — Вообще-то, Сережа, директор ФСБ уже утвердил план операции, который я только что озвучил.

— А мы его не отменяем, просто вносим коррективы, — усмехнулся Шебалин, пытаясь разрядить обстановку.

— И в чем же будут заключаться ваши коррективы? — спросил Николай.

— А ты, Коля, включи погромче свою «глушилку», — пошутил Сергей.

— Я серьезно спрашиваю, — обиделся Николай.

— А я серьезно и отвечаю. Вы забыли, коллеги, извините за каламбур, незабвенного Мюллера из «Семнадцати мгновений весны». А он, в частности, говорил: «Что знают двое, то знает и свинья». Так вот, в интересах дела точного места я вам не укажу, не потому, что не доверяю. А только потому, что согласно утвержденному плану, реальный поиск должен вести все-таки я, — при этих словах Сергей поглядел на Воробьева и продолжил:

— Но вести его я буду с помощью Ильи Марковича, в прошлом. Поэтому мне нужны деньги, документы времен, ну, скажем, 1995 года. Но это не все. Легенда геолога или археолога всем хороша, однако и в ней есть «слабое звено». А именно: я не сомневаюсь, что и в прошлом, и в настоящем вы договоритесь с Туркменскими властями о проведении экспедиции, но в любом случае эти экспедиции будут совместными или под пристальным наблюдением туркменских «коллег». А в этих условиях трудно будет скрыть от них истинную цель поисков, а тем более если будут достигнуты конкретные результаты. Поэтому в настоящем вы поступайте как вам угодно, а в прошлом я буду, ну, скажем, ученым змееловом. Я в этом деле кое-что понимаю, был когда-то знаком со знаменитым Орловым. Для убедительности подготовьте мне научную справку и соответствующую легенду. Но самое главное, мне нужно разрешение для работы в одиночку или в составе своей, ограниченной группы, в нужном районе. У туркменских коллег это не вызовет подозрения, в России ведь действительно не водятся кобра и гюрза. Ну и, наконец, вряд ли найдутся желающие с туркменской стороны меня сопровождать. А если и найдется кто, я легко смогу усыпить бдительность имитацией реальных поисков пресмыкающихся. Ну а чтобы меня случайно не опознали старые знакомые из тех же местных жителей, ваши чудо-гримеры должны постараться. Тем более, я ведь ТАМ буду появляться наскоками.

— Гениально, — проговорил Воробьев.

— Да уж, ничего не скажешь, — буркнул Николай, чувствовалось, что он все еще не очень доволен своей второстепенной ролью в этом деле.

— Сергей, а что если вы действительно найдете кобру или гюрзу, да еще при свидетелях? — хитро заметил Фарух.

— Это мои проблемы, Фарух, — спокойно ответил Сергей.

— Нет уж, коллега, это наши проблемы, — поддержал Фаруха Воробьев.

— Друзья, — вмешался в разговор Илья Маркович, — мне Сергей не раз рассказывал свои пограничные истории, в том числе, как он спокойно ловил змей. Заметьте, они не вызывают у него панического страха, а это главное для змеелова.

— Илья Маркович, не нужно никого убеждать, — улыбнулся Сергей, — я обещаю привезти ОТТУДА каждому по отличному экземпляру этих прекрасных существ.

— Ну-ну, тогда вопросов больше нет, — согласился Воробьев.

— Если честно, то поверьте старому интригану, план хороший, — проговорил Фарух.

— Да, но каково будет нашим противникам гоняться за нами! — поддержал Николай.

— Добро, на том и порешим, — проговорил Воробьев. — Предлагаю официальную часть завершить.

— Давно пора, — заметил Николай.

— Одно замечание, коллеги, — о внесенных изменениях больше никто не должен знать, — проговорил молчавший до сих пор Абрикосов.

— Хорошо, я об этом позабочусь, — проговорил Воробьев, вставая. Как он это обеспечит, генерал уточнять не стал.

Глава 9-11

Глава 9

Примерно через час, согласовав все детали, Воробьев обратился к Шебалину:

— Сережа, примерно через месяц-полтора все необходимые уточненные документы, деньги и наш гример будут в твоем распоряжении на даче Ильи Марковича, единственное, о чем хочу попросить — не начинайте операцию 1 апреля, чтобы не насмешить никого.

— Хорошо, Семен Михайлович, начнем 2 апреля, — улыбнулся Сергей.

— Вот и отлично, а теперь по коням, — оживленно произнес Воробьев, — прошу всех в мою машину!

— Мы с Фарухом на своей поедем, за вами, — возразил Николай, — чего тесниться-то.

Попрощавшись с Ильей Марковичем, вся компания через минуту отъехала от ворот дачи. Всю дорогу, пока ехали к Москве, молчали. Каждый думал о своем. Сергей даже задремал под монотонное урчание «Волги». Открыл глаза, когда переехали МКАД.

— А куда мы направляемся, Семен Михайлович? — поинтересовался Абрикосов.

— Да без разницы, как говорится, было бы на что гулять, а где — это уже детали. Я думаю, заглянем в первый же приличный ресторан, который попадется по пути, — ответил Воробьев.

— Тогда предлагаю «Три кабана» на Рязанском проспекте, — произнес Сергей.

— Отлично, Леша, ты знаешь, где это? — cпросил Воробьев у водителя.

— А чего знать-то, прямо у метро, — ответил водитель.

Уже минут через десять, оставив машины и водителей на стоянке, компаньоны вошли в ресторан. От предложенных столиков Воробьев с молчаливого согласия Николая отказался. Осмотрев полупустой зал, он пригласил всех к столу в глубине ресторана. С этого места просматривались вход, стойка бара, сцена, где тихо настраивали инструменты гитаристы.

«Хорошее местечко, — сразу отметил про себя Сергей, — однако есть место более удачное, но оно уже занято».

Действительно, у дальней стены зала, рядом со служебным выходом, отгороженным цветочной ширмой и отделенным от остального зала фонтанчиком, за столиком, заставленным дорогими бутылками и закусками, сидела шумная компания из трех кавказцев. Прилично одетые, они сильно удивились приходу еще одной большой компании. Видимо, они были здесь не только завсегдатаями, но и хозяевами. Рядом, за другим столиком, сидели еще три молодых человека. Весь облик и манера поведения выдавали в них телохранителей.

За столом, в центре зала, находился еще один посетитель. Перед ним стояла скромная закуска, графинчик водки, а напротив стакан, наполненный водкой и прикрытый хлебом. Мужчина, одетый в скромный костюм, лет пятидесяти, держал в руках стакан и смотрел в одну точку перед собой. Рядом, к спинке стула, была приставлена инвалидная трость.

«Этот из наших», — одновременно подумали Сергей, Николай и Абрикосов.

Спустя десять минут, когда услужливый официант выполнил нехитрый заказ Воробьева для «срочного погружения», на столе появились графинчики водки, томатного сока и холодные закуски. Абрикосов налил всем по полной рюмке и предложил Семену Михайловичу сказать тост.

— С удовольствием, — согласился Воробьев и, выдержав паузу, продолжил. — Друзья! Прошу сразу извинить меня за высокопарные слова, но для тех, кто прошел Афган, 27 декабря 2004 года действительно непростая дата в календаре. Время летит быстро, прошло уже 25 лет с того дня, как мы вошли в Афганистан. За последнее время, особенно после вывода наших войск, а тем более после развала СССР, многими и много дано разных оценок этому событию. Но у нас, военных, причастных к этому делу, оценка одна. Правильно было принято решение о вводе. Не было бы нас там, то в «мягком подбрюшье СССР» были бы американцы…

— Они все равно там, более того, настырно расползаются по всем бывшим среднеазиатским республикам, — перебил Фарух.

— Сейчас другое время, другая страна, другие условия... — заметил Сергей.

— Намек понял, тост затянут и переходит в дискуссию, — улыбнулся Воробьев и добавил: — За тех, кто был в Афганистане!

Выпили. Помолчали. Да и повод особо не располагал к шуткам и пустым разговорам. Видимо, каждый в эти минуты думал о своем пути, пройденном дорогами Афганистана.

— Пора по второй, — предложил Абрикосов.

В это время со стороны кавказцев послышались громкий смех и голоса.

— Что-то не нравится мне эта шумная компания, — заметил Николай.

— А ты не обращай на них внимания, у них, видимо, свой повод, — произнес Фарух.

В этот момент со своего места встал мужчина, сидевший в центре зала, и, прихрамывая, подошел к музыкантам. По всему было видно, что он не только хромает, но и изрядно захмелел. Поговорив с музыкантами, он вернулся на свое место и закурил. А тем временем зал потихоньку стал наполняться. Минут через пять запищал, сильно зафонив, микрофон, и один из музыкантов, убрав шум, объявил:

— Друзья, сегодняшний музыкальный вечер мы начинаем с выполнения заявки нашего гостя из Украины. «Черный тюльпан»…

Когда зазвучали первые ноты хорошо знакомой каждому «афганцу» песни, у Сергея поползли по коже мурашки.

— Друзья, предлагаю третий тост... — проговорил он, вставая.

Все встали и, не чекаясь, молча выпили.

Пока звучала песня, кавказцы в своем углу продолжали громко разговаривать, оживленно обсуждая какие-то свои проблемы. Как только прозвучали последние аккорды, «гость из Украины» вновь поднялся со своего места и направился к сцене. Подозвав гитариста, он сунул ему в руку деньги и о чем-то попросил. Когда мужчина вернулся на свое место, гитарист объявил, что вновь для гостя с Украины звучит песня «Кукушка».

— Ничего репертуар, — проговорил Абрикосов, — похоже, этот «гость из Украины» точно «афганец».

— А чему тут удивляться, из бывшего Союза за десять лет за речкой побывало более миллиона парней, — сказал Воробьев.

— Ребята, дайте послушать, песня хорошая, — перебил Николай.

Эту песню он слушал впервые. Ведь многие из них, связанные с афганской темой, были написаны после того, как начались его приключения с «изменой Родине».

Но Николаю все равно не дали дослушать. К музыкантам подошел один из телохранителей кавказцев, и песня прекратилась, а вскоре зазвучала веселая и зажигательная кавказская мелодия. Уже через минуту «гость из Украины», еще больше хромая и шатаясь, подошел к сцене, потом долго выгребал из всех карманов, видимо, последние деньги, после чего сунул их гитаристу и о чем-то попросил. И вновь зазвучала «Кукушка». Присутствующие в ресторане с любопытством стали наблюдать за происходящим. Николай стиснул скулы. Слова песни пробуждали в нем различные чувства. Но одно из них он выделил особо. За этого «гостя из Украины» он порвет на куски любого…

— Спокойно, Коля, все нормально, кукушка ведь поет... давайте, мужики, выпьем за нас, — предложил Воробьев, заметив и поняв состояние друга.

Не успели друзья закусить, как к музыкантам снова подошел кавказец и, нагло ухмыляясь, кинул под ноги деньги и что-то сказал, грозя пальцем и показывая в сторону «афганца».

— Как говорится, похоже, вечер перестает быть теплым и дружеским, — усмехнулся Сергей.

— Мужики, спокойно, давайте не будем портить этот день, — произнес Воробьев.

— Ладно, я сейчас все улажу, — вставая, проговорил Фарух и направился к сцене.

Подойдя, он обратился к музыкантам.

— Хлопцы, кто у вас за главного? — все показали на гитариста, объявлявшего номера.

— Молодой человек, как вас зовут? — вежливо спросил Фарух.

— Миша.

— Дорогой Миша, сегодня мы с друзьями, бывшими «афганцами», отмечаем 25-ю годовщину ввода советских войск в Афганистан. Будьте так добры, исполняйте весь вечер песни для нас. Я думаю, в вашем репертуаре таких песен достаточно?

— Песен-то достаточно, но нам уже тот стол заплатил за весь вечер, — гитарист кивнул в сторону кавказцев.

— Послушайте, Миша, вы неправы: вы не исполнили заказ, поданный ранее, как вы выразились, «гостем из Украины».

— Послушай и ты, дядя, музыку заказывает тот, кто больше платит, — грубо проговорил гитарист, пытаясь закончить разговор.

— Во-первых, вы мне не тыкайте, Миша, — спокойно проговорил Фарух, — а во-вторых, я вам заплачу втрое больше, чем сыны Кавказа.

— Дядя, боюсь вы не потянете с ними тягаться, — усмехнулся гитарист.

— Сколько? — спросил Фарух.

— Пять штук — баксов, — выпалил, не задумываясь, гитарист, решив окончательно завершить затянувшуюся дискуссию. У подошедших ближе музыкантов от наглости своего шефа аж вытянулись лица и округлились глаза.

Еще больше они удивились, когда Фарух все также спокойно достал бумажник, вытащил кредитную карточку и протянул ее Мише.

— Здесь как раз пять тысяч долларов, возьмите, и надеюсь, вы сегодня постараетесь, — Фарух развернулся и направился к своему столу.

Миша был уже тертым калачом, он сразу понял, что этот азиат, по манерам скорее всего иностранец, хотя и чистейше говорит по-русски, его не «кидает» и кредитка настоящая. С минуту музыканты что-то бурно обсуждали, а потом зазвучала песня «Яблоки на снегу»…

А через пару минут к «гостю из Украины» подошли двое кавказцев. Один из них, теребя в правой руке четки, громко и грубо произнес:

— Эй, мужик, ты уже задолбал всех своим вытьем, люди пришли отдыхать и веселиться, поэтому сиди и не рыпайся, а если не нравится, то езжай в свою «ридну» Украину.

«Афганец» поднял голову, посмотрел на говорящего и спокойно, но твердо проговорил:

— Индеец, иди попей воды из ручья, а если тебе не нравится эта музыка, то езжай к себе на Кавказ и слушай лезгинку…

— Ты че, не понял? — возмутился второй кавказец и схватил «афганца» за рукав пиджака, пытаясь вытащить из-за стола. Однако мужчина резко встал сам, взял со стола графин и со всего маху врезал им кавказца по голове. Второй кавказец быстро оценил ситуацию и, заметив спешившего на помощь третьего телохранителя, сильно пнул «афганца» по больной ноге. Охнув, «гость из Украины» осел и тут же получил удар в лицо.

— Все, я пошел, — проговорил Фарух и побежал к обнаглевшим кавказцам.

— Прекратите немедленно! — возмущенно прокричал он, приблизившись к дерущимся.

— А тебе чего надо, чурка, — рявкнул на него третий кавказец и замахнулся для удара… Однако, к удивлению всех, включая кавказских боссов, сидящих в углу, и к удовлетворению остальных присутствующих, через несколько секунд все трое телохранителей лежали у стола, а Фарух, как ни в чем не бывало, помогал «афганцу» подняться. Все произошло настолько быстро, что никто и не сообразил, что случилось с телохранителями. А от входа к ним уже бежали четверо охранников ресторана. Абрикосова и Шебалина, вставших было со своих мест, жестом руки остановил Николай и проговорил:

— Не беспокойтесь, для Фаруха это легкая разминка, а этот парень, «афганец», мне определенно нравится, давайте его пригласим в нашу компанию, — предложил Николай.

— Ну, вот, справедливость и восторжествовала, — произнес Воробьев. — Мужики, учтите, нам нельзя светиться, пусть охрана разбирается с зачинщиками драки…

Однако дальше события начали развиваться стремительно и вне всякой логики.

Сначала Сергей заметил, как один из кавказских боссов что-то сказал администратору, подобострастно склонившемуся перед ним. После чего администратор быстро подошел к охранникам, пытающимся поднять с пола начавших ворочаться телохранителей.

— Я все видел, эти двое начали драку, — ткнул пальцем администратор в сторону Фаруха и «афганца».

— Господа, пройдемте с нами, — проговорил один из охранников, обращаясь к Фаруху.

— Но позвольте, зачинщики вот эти трое, — возмутился Фарух, кивнув на телохранителей, которые со свирепыми лицами приближались к нему, пытаясь взять реванш.

— Милиция разберется, кто зачинщик, — проговорил другой охранник, при этих словах все четверо обступили Фаруха. На охранников у Фаруха ушло времени чуть больше, однако подскочившие телохранители снова ввязались в драку. Теперь уже загремели столы, полетели стулья и завизжали женщины в зале. Многие посетители стали спешно покидать ресторан. На помощь к Фаруху пошел Абрикосов, остальных Николай, ухмыляясь, остановил:

— Семен, Сережа, не царское это дело рожи бить, ребята сами управятся, угостите-ка лучше гостя, — показал он на «афганца», который салфеткой вытирал окровавленную губу. — Дружище, кстати, как тебя зовут?

— Петр.

— Вот и отлично, давай лучше выпьем, мы тоже «афганцы»…

А тем временем один из кавказцев, сидящих в глубине зала, обратился к другому:

— Слушай, Резо, звони своему менту из ОМОНа, пусть срочно приезжает, мол, на нас наезд.

— Да, — согласился Резо, — дело далеко зашло, впрочем, я уже его вызвал. Кстати, кто это такие, что за компания?

— Хрен его знает, судя по всему, какие-то залетные «афганцы», но проучить их все равно стоит. Ведь твой мент сначала морды чистит, потом разбирается?

— Вот и поглядим, какие они крутые, — заметил третий кавказец.

— А ты, Ашот, до приезда ОМОНа иди уладь все и успокой нашу охрану, — обратился Резо к нему.

Драка прекратилась так же быстро, как и началась. Окровавленные и побитые, охрана и телохранители заковыляли в сторону подсобки «зализывать» раны. Кавказец, которого звали Ашот, подошел к микрофону и попросил у всех извинения за недоразумение. Официанты и уборщицы быстро навели порядок, музыка вновь заиграла, в ресторан входили уже новые посетители…

— Ну что, завершаем наш дружеский вечер? — проговорил Воробьев. — Настроение все равно испорчено…

— А посошок... — попытался пошутить Сергей.

— Вот уж дудки, сегодня наш день, — перебил всех Николай. — Иначе эта мразь будет думать, что последнее слово осталось за ними.

— Боюсь, Коля, последнее слово еще не сказано, поэтому лучше нам все же уйти отсюда и продолжить в другом месте, — ответил Воробьев.

— Я думаю, в сегодняшней Москве везде будет то же самое, — заметил Фарух.

— Семен Михайлович, вы, пожалуй, действительно поезжайте, а мы останемся здесь, — предложил Абрикосов.

— Нет уж, тогда и я остаюсь, со мной вам будет спокойнее, — возразил Воробьев.

— Конечно, Сеня, особенно, когда ты будешь светить свои корочки генерала ФСБ, — съязвил Николай.

— Будем надеяться, до этого не дойдет, предлагаю тост… — подвел черту затянувшейся дискуссии Сергей. Все дружно согласились, Сергей произнес хороший тост во здравие всех, прошедших Афганистан, но выпить друзья не успели… Николай, получив условный сигнал от своего водителя, тихо произнес:

— Мужики, внимание, опасность, что бы ни случилось, кроме меня и Фаруха, никто никуда не вмешивается, а за нас не беспокойтесь — дипломатический иммунитет…

Не успел Николай договорить, как в зал ворвались с десяток омоновцев в масках с автоматами наперевес.

— Внимание, всем оставаться на местах, руки на столы, милиция, проверка документов! — прокричал капитан, единственный без маски омоновец. Пока его бойцы быстро рассредоточились по залу, он в сопровождении двоих сразу направился к столику кавказцев. Николай заметил, что один из кавказцев кивнул в сторону их стола.

Капитан, уверенной походкой хозяина положения, упиваясь властью и вседозволенностью, подошел к столику и встал возле Фаруха.

— Господа, почему нарушаем общественный порядок? По одному — документы на стол, пожалуйста! — вызывающе вежливо процедил сквозь зубы капитан.

— Добрый вечер, господин офицер, представьтесь, пожалуйста, — в тон ему ответил Фарух и попытался встать со стула.

В ту же секунду омоновец, стоявший рядом, без замаха, но резко ударил прикладом автомата Фаруха по лицу. Фарух никак не ожидал от московской милиции подобных действий и потому пропустил удар и упал. Второй омоновец тут же наступил ему на спину тяжелым ботинком.

— Я же сказал, всем сидеть, а для тебя, чурка, вечер сегодня будет недобрый, — рявкнул капитан, ухмыляясь. При этих словах кавказцы в углу тоже ехидно заулыбались.

Одновременно все присутствующие в зале заметили, как из своего угла вальяжно выходят кавказцы-телохранители и охранники ресторана, но их почему-то никто не остановил.

Николай наивно показал на них пальцем и воскликнул:

— О!

Капитан, стоявшие рядом и в проходах омоновцы повернули головы туда, куда показывал Николай. И в ту же секунду что-то загремело, зазвенело, послышался грохот падающих стульев, тел, крики, охи. А еще через несколько секунд все стихло. Николай, схватив за волосы капитана и прикрываясь им, приставил к его голове пистолет. Фарух, держа одной рукой обмякшее тело другого омоновца, прикрыв им себя, второй рукой направил автомат на оторопевших бойцов. Собственно, непострадавших омоновцев осталось человека четыре, остальные лежали вокруг стола.

— Оружие на пол, к сцене, быстро, или я прострелю ему башку! — твердо и четко произнес Николай. Омоновцы не стали ждать, когда эти два мужика приведут свою угрозу в исполнение. Судя по тому, что произошло, было и так ясно, они это сделают. Зал замер. Омоновцы бросили оружие и под красноречивым жестом Фаруха легли в стороне на пол. Фарух быстро собрал автоматы. В суматохе один из телохранителей вытащил пистолет и, вскинув руку, выстрелил в сторону Фаруха. Пуля попала в автомат, который Фарух держал у груди и с визгом ушла в потолок.

Николай немедленно выстрелил в стрелявшего телохранителя, убив его наповал, а потом, сильно саданув капитана по голове рукояткой пистолета и оттолкнув его в сторону, бросился к столу кавказцев, разбрасывая на ходу оставшихся телохранителей и охранников. Кавказцы за столом не шелохнулись, но по окаменевшим лицам было видно, что они в растерянности и сильно напуганы.

— Что, землячки, забыли пословицу: «Не зная броду, не суйся в воду»? — проговорил Николай, когда приблизился к столу.

— Ничего, баснослов, мы еще с тобой встретимся, — приходя в себя, произнес Резо.

В этот момент сидевший рядом кавказец, которого звали Ашот, попытался кинуть в Николая нож, который незаметно достал из кармана брюк, — и в ту же секунду упал со стула с пробитой головой.

— Я так не думаю, — зловеще проговорил Николай и выстрелил в Резо.

Это только в кино стреляют круто, а убитые падают красиво. В жизни это выглядело ужасно. Пуля попала кавказцу в глаз, захватив за собой полчерепа, а сидящему рядом Ашоту — в лоб. Стол окрасился кровью и разбрызганной человеческой плотью. Оставшиеся в живых кавказцы легли на пол и прикрыли головы руками. Николай пнул одного из телохранителей и спросил, показывая на убитых, кто они, мол, такие. Тот ничего не ответил, и тогда Николай направил пистолет ему в голову и проговорил:

— Считаю до двух, один….

— Это Резо, наш шеф и его помощник, — испуганно прошептал телохранитель, — а капитан — его человек…

— Живи и выбирай хозяев получше, — проговорил Николай и отшвырнул телохранителя, потом повернулся к своим, махнул им рукой, показывая на выход, и крикнул в зал:

— Внимание, кто выйдет следом за нами, пристрелю!

Затем Николай подошел к продолжавшему неподвижно лежать капитану, вытащил у него из кармана удостоверение и посмотрел на Воробьева. Тот отрицательно покачал головой.

— Ладно, гад, и ты живи и не подставляй больше своих ребят.

Фарух тем временем вместе с Абрикосовым собрали все автоматы и, спросив у перепуганного охранника, где комната охраны, отнесли их туда, затем Фарух прикладом разбил все мониторы и вывел из строя компьютеры, тщательно вытер отпечатки пальцев с автомата платком и закрыл комнату на ключ, который сунул в карман. Компания быстро покинула ресторан, причем, «гостя из Украины» друзья взяли с собой. У входа уже стояли заведенные машины Николая и Воробьева. В стороне находился микроавтобус ОМОНа. Водителя и еще одного омоновца нейтрализовал водитель Николая. Со стороны это выглядело вполне безобидно: основная группа работает в ресторане, а водитель и омоновец сидят в кабине, наблюдая за входом. Надетые на головы маски скрывали их закрытые глаза.

— Что вы с ними сделали? — спросил Воробьев у водителя, когда обе машины тронулись.

— Ничего, Семен Михайлович, водитель вашего друга попросил их немного отдохнуть.

— Да ну вас, наворотили каши... — крепко выругавшись, Семен Михайлович безнадежно махнул рукой, уж он-то четко представлял меру ответственности того, что произошло в ресторане…

Сергей и Абрикосов, сидевшие на заднем сиденье, переглянулись. Таким Воробьева они видели впервые.

Как только «террористы» покинули ресторан, один из охранников достал свой мобильный телефон и вызвал милицию и Скорую помощь.

— О, связь заработала, а до этого глухо было... — удивленно смотрел он на телефон.

— И наши не работали, — проговорили музыканты…

Постепенно публика в ресторане стала приходить в себя и поспешно потянулась к выходу. Двое омоновцев, стоя в дверях, никого не выпускали. Один из них постоянно повторял:

— Внимание, прошу всех оставаться на местах…

— Раньше нужно было воевать, с бандитами, а не с нами, — истерично прокричала какая-то женщина, но постепенно народ потянулся к своим местам.

А вскоре к ресторану стали одна за другой подъезжать патрульные машины милиции и Скорой помощи…

***

…Через день после этих событий Директор ФСБ вызвал на экстренное совещание своих заместителей. Когда все собрались, то увидели, что в кабинете уже сидят министр внутренних дел и почти все руководство МВД.

— Начну без долгих вступлений, — проговорил Директор.

— Надеюсь, все догадываются, почему мы проводим это совещание? Председатель Правительства поставил задачу: срочно разобраться с побоищем, произошедшим в московском ресторане. Слово для короткой информации предоставляю нашим коллегам из МВД.

Со своего места поднялся первый заместитель министра МВД и начал доклад:

— Два дня тому назад около 19 часов в ресторане «Три кабана» на Рязанском проспекте по предварительным данным произошла очередная разборка преступных группировок с применением огнестрельного оружия. В результате погибло три и ранено пять человек. Среди погибших два лидера одной кавказской группировки, официально курирующей игровой бизнес ЮВАО и попутно занимающейся наркобизнесом. Все бы ничего, обычный передел сфер влияния, но нас насторожил ряд обстоятельств, которым мы пока не можем дать объяснения. Во-первых, очень противоречивые свидетельские показания многочисленных очевидцев и прямых участников. Со слов одних, драку затеяли пьяные «афганцы», отмечавшие какую-то дату. Со слов других, драку спровоцировали кавказцы. Персонал и охрана ресторана утверждают, что драка вспыхивала несколько раз и виновниками все-таки были пьяные «афганцы». Когда охрана ресторана не смогла справиться с зачинщиками драки, был вызван отряд ОМОНа, десять человек, во главе с капитаном Тимохиным. Еще один любопытный момент. Все без исключения свидетели заявляют, что в момент драки, особенно с прибытием ОМОНа, не работала телефонная связь, причем как проводная, так и сотовая. Далее, мы не обнаружили практически никаких улик, которые могли бы нас вывести на зачинщиков. Они даже успели вывести из строя систему видеонаблюдения в комнате охраны. Описание примет «афганцев» тоже общее: человек пять-шесть, все в костюмах, светлых рубашках, галстуках. Возраст 45—50 лет. Единственное, в чем показания сходятся, так это то, что в активной фазе драки принимали участие, в основном, только двое «афганцев». Один похож на араба или азиата, второй, видимо, метис араба и европейца. Музыканты утверждают, что, скорее всего, эти «афганцы» — иностранцы.

Заметив недоумение в глазах присутствующих, докладчик продолжил:

— Дело в том, что речь и манера поведения их была несвойственна нашим людям. Кстати, руководитель ансамбля — профессионал, поездивший по свету и умеющий разбираться в людях. Но самым необъяснимым для нас пока остается следующий факт. Как могли эти неизвестные, пусть даже и действительно бывшие «афганцы», без оружия справиться с отрядом ОМОНа — до зубов вооруженных парней. А они в отряде Тимохина не новички. Все имеют опыт боевых действий в Чечне, проверенные, закаленные бойцы. Капитан Тимохин заявил, что его люди специально не стали применять оружие, чтобы избежать жертв среди мирных граждан. «Афганцы» же открыли стрельбу, отсюда и большие жертвы.

— Именно этот ряд обстоятельств дает нам основание полагать, что дальнейшее расследование этого дела необходимо проводить совместно. У меня все.

— Спасибо. Какие есть вопросы? — спросил Директор ФСБ у присутствующих.

Воробьев, слушая информацию, поражался, как ловко перевернули все с ног на голову эти недобитые кавказцы и Тимохин. Он лишний раз убедился, что Тимохин — один из «оборотней» в погонах. Кроме того, Семен Михайлович понял, что план прикрытия событий в ресторане, который они наметили вчера с Абрикосовым, как нельзя удачно впишется в имеющуюся информацию по этому делу в МВД. Воробьев знал, по какому поводу всех собрали на это совещание, и поэтому захватил с собой папку, в которой кроме документов, лежало удостоверение Тимохина, переданное ему вчера Николаем. С ним они тоже вчера встречались и обговорили кое-какие контрмеры. Вкратце суть всей операции прикрытия сводилась к тому, чтобы раз и навсегда закрыть эту тему, которая могла бы вывести МВД на Николая и Фаруха, а для этого на начальном этапе нужно добиться передачи дела в ФСБ.

Вопросов было задано очень много, в частности, Воробьев спросил:

— А почему по драке в ресторане был вызван ОМОН, а не обычный наряд милиции, и кто его вызвал, если связь не работала?

— Вызвать могли до того, как ее отключили или заглушили, и вообще, уважаемые коллеги, полностью с вами согласен, в этом деле пока вопросов больше, чем ответов, и поэтому совместными усилиями мы быстрее их найдем, — обошел острую тему и подвел черту неприятным вопросам министр внутренних дел.

— Я думаю, с этим мнением следует согласиться и поактивнее включиться в работу, — произнес Директор ФСБ. — Семен Михайлович, попрошу создать нашу оперативно-следственную группу по этому делу, в которую включить самых опытных сотрудников и представить мне на утверждение… Вы что-то хотите сказать? — спросил Директор у Воробьева, заметив, что тот поднял руку.

— Да, товарищ генерал армии, — Воробьев на подобных мероприятиях всегда обращался к шефу по званию.

— Прошу, только по существу.

Воробьев встал и демонстративно подвинул вперед папку, лежавшую перед ним, чтобы все присутствующие обратили на нее внимание.

— Дело в том, что, по нашим сведениям, события в ресторане происходили несколько иначе…

— Не понял, — перебил министр внутренних дел, — что вы этим хотите сказать?

— Мы давно ведем разработку одной преступной группировки, связанной с наркотиками. Действительно, в нее входят и бывшие «афганцы», восстановившие свои старые связи с «коллегами» из Афганистана. В тот день предполагалось, что наркодельцы вступят в контакт с другой преступной группировкой, лидером которой был некий Резо. Наш человек, внедренный в группу «афганцев», явился не только очевидцем, но и участником этих событий. Вот что он сообщает... — при этих словах Воробьев показал на папку и начал рассказ, подробно и в деталях описывая пережитое недавно побоище. Минут через пятнадцать он замолчал. В кабинете воцарилась тишина.

— Но эта версия прямо противоположна первой, и насколько она достоверна? Где доказательства? — спросил заместитель министра внутренних дел.

Воробьев поглядел на Директора, и тот кивнул головой. За час до совещания он был у него на докладе и уже успел ознакомить с имеющимися материалами по делу, правда, поверхностно, без деталей.

— Вот, уважаемые коллеги, служебное удостоверение капитана Тимохина, которое приобщено к делу, — Воробьев вытащил из папки и положил на стол документ. — Откуда этот документ мог у нас появиться?

— Да, откуда? — в свою очередь спросил министр МВД. — Из материалов дела следует, и это подтверждают свидетельские показания, что один из убийц сунул документ себе в карман.

— Как сунул, так мог и выбросить, — ответил Воробьев, — его подобрал у стола наш человек. Документ подлинный, мы уже провели экспертизу, материалы в деле имеются.

— Позвольте ознакомиться с сообщением вашего человека, — не успокаивался министр внутренних дел.

Получив согласие Директора, Воробьев передал ему из папки несколько листов бумаги. Быстро прочитав, министр МВД передал листы своему заместителю. Минут через пять тот заметил, обращаясь к Воробьеву:

— А у вас отличная память, товарищ генерал, вы нам доложили этот документ почти дословно.

«Еще бы, я ведь сам его готовил за подписью Абрикосова», — подумал Воробьев.

— Ладно, комплименты будем потом друг другу раздавать, а сейчас последний вопрос. Стало быть, коллегам из ФСБ известны личности этих «афганцев»? — спросил министр внутренних дел.

— Да, отчасти, но в интересах проводимой операции, мы их пока раскрывать не можем, — ответил Воробьев, — ибо подставим под удар своего человека.

— А можно мне вопрос? — вдруг спросил один из замов министра МВД.

— Да, конечно, — ответил Директор ФСБ.

— Мне все же не совсем понятно, неужели обычные наркодельцы сейчас подготовлены лучше наших элитных подразделений?

— Когда прибыль от наркобизнеса сопоставима, а по некоторым оценкам, уже и превысила прибыль от продажи оружия, тут поневоле станешь суперменом, — невесело пошутил Директор ФСБ и продолжил:

— Ну что ж, я предлагаю подвести итог. Что мы имеем? Трех убитых бандитов, двух покалеченных телохранителей, четырех избитых охранников ресторана и нескольких травмированных омоновцев. Заметьте, никто из посторонних граждан не пострадал. Дальнейшая разработка этого дела приведет к срыву нашей операции. Более того, работу с Тимохиным необходимо проводить очень аккуратно по тем же соображениям.

— Этим голубчиком мы сами займемся, — перебил министр внутренних дел.

— И последнее, — продолжил Директор ФСБ, — во всех средствах массовой информации необходимо дать сообщение о факте криминальной разборки в ресторане, что, мол, МВД ведет следствие, есть подозреваемые. И все, на этом раздувание темы прекратить. А премьер-министру на ближайшем заседании Правительства мы подробно доведем результаты сегодняшнего совещания. Я думаю, с нашими доводами он согласится… — при этих словах министр внутренних дел в подтверждение кивнул головой.

Когда почти все присутствующие на совещании уже покинули кабинет, Директор ФСБ остановил Воробьева и произнес:

— Семен Михайлович, задержитесь на минуту, — и пригласил его присесть в кресло. — Семен Михайлович, а может быть, пока еще не поздно, все-таки объединим свои усилия с МВД в этом деле? У них ведь и оперативные, и технические возможности тоже немалые?

— Я думаю, этого делать не стоит, — ответил Воробьев.

— Закавыка в том, что фигурантами по этому делу проходят и наши люди, и наши источники, и те, кто с нами сотрудничают, имея свой интерес... — Воробьев сделал паузу, — по делу о сокровищах Александра Македонского… Раскрывая их, мы ставим под угрозу успех всей операции, — спокойно пояснил Семен Михайлович свое возражение.

— А с какой стороны это дело зацепило наркобизнес? — cпросил Директор.

— Совершенно случайно, разрабатывая многоходовую операцию прикрытия и отрабатывая отдельные связи в Афганистане, мы вышли на наркодельцов. Более того, скоро мы можем достичь определенного успеха в пресечении крупнейшего канала поставки героина в Европу. — Говоря эти слова, Воробьев не лукавил. На последней встрече с Николаем, они обговорили эту тему, и Николай любезно согласился помочь российским органам безопасности раскрыть известные ему каналы. Дело в том, что Николаю давно уже досаждала наркомафия, пакостя по мелочам Шайдулле и его людям, вспоминая прошлые делишки шефа, когда он еще в молодости поддерживал активные контакты с афганскими моджахедами. А теперь представилась хорошая возможность покончить с ними руками ФСБ.

— Добро, Семен Михайлович, держите меня постоянно в курсе этого дела…

Глава 10

Ричард Хелмс с самого утра чувствовал прилив энергии. Такое с ним случалось всегда, когда в трудном деле, как в длинном тоннеле, начинал маячить свет. Так и сейчас, в этом авантюрном мероприятии с сокровищами Македонского, появилась какая-то определенность. К сожалению, всех деталей совместной операции, которую решили проводить ФСБ и люди Шайдуллы, узнать не удалось, но даже имеющихся сведений было достаточно, чтобы сделать кое-какие выводы и наметить ответные шаги. Хелмс по обыкновению закурил сигару и, развалившись в кресле, задумался:

«Во-первых, операция подошла к своей заключительной и решающей фазе. Поиск сокровищ вот-вот будет начат. Из Туркменистана сообщили, что русские уже согласовали вопрос о проведении археологической экспедиции в районе г. Кушка. Археологи из России — на 90% сотрудники ФСБ. В планируемую группу ЦРУ удалось включить и своего человека. Пусть и на второстепенную роль, но для отслеживания обстановки этого вполне достаточно. Экспедиция будет начата в первых числах апреля. К этому времени в Афганистане, в провинции Герат, необходимо сосредоточить достаточное количество морских пехотинцев и подразделений спецназа США. Они должны быть в готовности по первому сигналу к любым решительным действиям. Характер их пока неясен, но в любом случае, видимо, будет силовой. Возможно, это будет похищение, возможно — захват или что-то иное. Одно ясно, ФСБ просто так с сокровищами или что за ними стоит, не расстанется. Пока не совсем ясна роль Николая и Фаруха. Они наверняка знают, что находятся под постоянным нашим наблюдением и, скорее всего, попытаются это использовать, но вот как? Впрочем, возможно, это уже не имеет значения.

Вчера источник из МВД России сообщил очень любопытную информацию об очередной криминальной разборке в Москве. Особой шумихи по этому поводу в прессе и на телевидении, как принято у русских в таких случаях, не отмечено. Более того, дело почему-то сразу было передано в ФСБ. Да, как сейчас не хватает Сизова… Хотя нужно подробнее ознакомиться с тем материалом, который удалось раздобыть. Чует мое сердце, здесь что-то есть»… При этой мысли Хелмс поежился. Он вспомнил историю с Сизовым и то, что своему чутью нужно всегда доверять, а стоит хоть один раз изменить своим привычкам, то потом приходится дорого и долго расплачиваться. Хелмс немедленно вызвал к себе помощника и велел принести сообщение от источника в МВД. Когда папка лежала у него на столе, он еще раз ощутил знакомое чувство, которое трудно передать словами, но которое всегда предшествовало удаче…

— Так-с, и что мы тут имеем, — пробубнил Хелмс, открывая папку. Быстро пробежал глазами по листам. — Вот оно то, что сейчас нужно! — Хелмс от удовлетворения щелкнул пальцами. — Ну, что ж, теперь-то я возьму реванш за провал Сизова. Этот Николай и Фарух у меня попляшут. Однако нужно срочно подключить к этому делу дополнительные силы. Кто же был в ресторане с ними еще? Наверняка фигуранты по делу о сокровищах. — О том, что в ресторане засветились люди Шайдуллы, Хелмс абсолютно не сомневался. Он снова вызвал помощника и велел ему срочно организовать встречу с источником в МВД.

«Даже при самом неудачном раскладе людей Шайдуллы удастся вывести из игры, а для этого нужно покрепче столкнуть лбами больших руководителей МВД и ФСБ. С МВД понятно, его начальнички только ищут случая, чтобы реабилитироваться за действия ОМОНа в ресторане, а вот с ФСБ? — Хелмс задумался. — Кстати, почему это явную «уголовщину» взяли у милиции следователи ФСБ? Ну, конечно же, скорее всего, тут замешан генерал Воробьев. Вот и еще один персонаж всплыл. Ну а остальные, либо сослуживцы Николая по Афганистану, либо друзья Воробьева, либо… Эх, взять бы сейчас в разработку этого опального капитана из ОМОНа. С его вербовкой проблем бы не было, но он сейчас наверняка под колпаком у своих. Слишком уж глупо и явно засветился в связи с криминальными авторитетами». Хелмс потер ладонью лоб, от размышлений у него разболелась голова. В дверь постучали, вошел помощник и доложил, что встреча с человеком из МВД назначена. В 20 часов он будет ждать в условленном месте.

— Вот и отлично, — ответил Хелмс, — да, приготовьте мне хорошие фотографии Николая, Фаруха и генерала ФСБ Воробьева. И вот еще что, принесите-ка что-нибудь от головы, только не топор… — Помощник улыбнулся, кивнул головой и вышел, он уже давно привык к черному юмору своего шефа.

***

Подъехав в назначенное время к парку «Сокольники», у входа, справа под рекламным щитом, Хелмс заметил полковника из ГУВД.

«Да, легко стало работать в России, — подумал Хелмс, — за большие деньги сейчас покупаются не только полковники, но и депутаты, и даже члены Правительства»…

Выйдя из машины, Хелмс направился в парк, свернув на левую лучевую аллею, он обернулся и заметил, что полковник не спеша следует за ним, отстав метров на пятьдесят. Хелмс остановился, потом присел на скамейку, достал газету и, развернув, углубился в чтение. Полковник, подойдя к скамейке, достал сигареты, прикурил и присел рядом. Минуты три помолчали, потом Хелмс произнес:

— Добрый вечер, Николай Петрович, как ваши дела?

— Нормально, что за срочный вызов? — раздраженно ответил полковник.

— Успокойтесь, все нормально, вы хорошо поработали, последнее ваше сообщение очень ценное и будет особо отмечено, — при этих словах Хелмс заметил, как полковник удовлетворенно повел плечами.

— Чего там ценного, бандюги перестреляли друг друга, да и все. — Ухмыльнувшись, полковник добавил: — Да я вам могу подобную информацию хоть каждый день пачками носить.

— Носите, за это мы вам и платим, — ответил Хелмс и продолжил: — Я вас вызвал вот по какому делу. Необходимо поработать с этим вашим горе-омоновцем, как там его, кажется, Тимаков…

— Тимохин, — поправил полковник, — а чего с ним работать, он уже отработанный материал, — и снова ухмыльнулся, довольный получившимся каламбуром. — Его если не уволят, то посадят, а, скорее всего, и то, и другое.

— Неужели вам безразлична судьба коллеги? — равнодушно спросил Хелмс.

— Абсолютно, как говорится, не по чину брал и обнаглел. Резо и его дружкам теперь уже все равно, их неизвестный Зорро отправил на тот свет, избавив от долгих судебных проволочек. А капитан многих оставил без дополнительной прибавки к зарплате…

— Послушайте, Николай Петрович, кому служит милиция в России, бандитам или народу? — искренне удивился Хелмс.

— И народу тоже, — недовольный вопросом, ответил полковник. — С каких это пор ваша контора стала беспокоиться о русских?

— Мы беспокоимся за демократию во всем мире, — c уверенностью в голосе ответил Хелмс, на самом деле абсолютно не веря в свои слова.

— Да будет вам, с вашей демократией. Она вам нужна была, чтобы Союз развалить….

— Ладно, поболтали, и хватит, а теперь к делу, — резко изменил тон и тему разговора Хелмс, тактично, но твердо давая понять полковнику, кто здесь диктует условия.

— Повторяю, нужно очень тонко поработать с Тимохиным, показать кое-какие фотографии, может, на них он кого и узнает, — при этих словах Хелмс достал из внутреннего кармана фотографии.

— Что за типы? — спросил полковник.

«Да, это не Сизов, — в который раз с сожалением подумал Хелмс, — уж тому не нужно было ничего разжевывать»…

— Это те, кто устроил погром в ресторане.

— А откуда у вас эти фото, и откуда вы это знаете? — Удивленно спросил полковник.

— Вы забыли, где я работаю? — ответил Хелмс.

— Ничего не понимаю, ФСБ еще только взяло дело в производство, а ЦРУ уже все знает... — опять удивился полковник.

— С вашей помощью, дорогой Николай Петрович, — игриво похлопал Хелмс полковника по плечу.

— Постой, постой, так если это так, то мы можем раскрутить это дело и без ФСБ, — прищурил глаза полковник.

— Не скромничай, Николай Петрович, не вы, а ты, именно ты, — Хелмс при этих словах в очередной раз отметил богатство и универсальность русского языка. Этому тупому полковнику на английском он бы еще долго объяснял, что он подразумевал под «вы» и что под «ты».

— Представляю, как поднимется мой рейтинг в глазах начальства и как будут злопыхать завистники, — надуваясь от собственного величия, проговорил полковник.

— Да, мой дорогой друг, особенно если все узнают, что двое из них — иностранцы, под дипломатическим прикрытием одной ближневосточной страны проворачивают свои черные делишки в России, а третий — генерал ФСБ... — Хелмс ткнул пальцем в одну из фотографий.

У полковника округлились глаза, он молча взял фотографии, сунул их в карман, потом встал и быстро пошел по аллее к выходу из парка.

Хелмс усмехнулся и про себя подумал:

«Остается лишь надеяться, что у этого алчного болвана, дослужившегося до полковника, хватит все же ума раскрутить и довести это дело до конца. Или я ничего не понимаю в кадровой политике российских силовых структур»…

***

Генерал Воробьев был несколько другого мнения о российской милиции. Его всегда поражало, как в такое непростое время подавляющее большинство сотрудников МВД, несмотря ни на что, продолжают честно и добросовестно выполнять свой долг. Причем на всех уровнях, от рядового постового до больших начальников. К сожалению, отдельные личности становятся, как принято сейчас называть, «оборотнями» и своими действиями порочат всех. Таких единицы, но удар не в открытом бою, а предательский, в спину, всегда больнее. Именно по действиям таких отщепенцев судят обо всей милиции. Причина этого известна. Затянувшийся общий, и прежде всего экономический кризис в стране, возникший с началом горбачевской перестройки. Пока государство не будет достойно обеспечивать силовые структуры, отдельные их представители будут это делать сами, используя свое служебное положение.

Воробьев тоже хорошо запомнил урок, преподнесенный ФСБ сотрудником центрального аппарата МВД подполковником Сизовым. Поэтому он приказал установить за капитаном Тимохиным круглосуточное наблюдение и взять на прослушку его телефоны и квартиру. Задача значительно усложнялась тем, что то же самое сделали и органы собственной безопасности МВД. Недели две это не приносило никаких результатов. Все шло так, как и было решено на совместном совещании руководителей МВД и ФСБ. В средствах массовой информации и прессе вскользь прошло сообщение о побоище. Капитана Тимохина не только не наказали, а наоборот, из него сделали чуть ли не героя за то, что, жертвуя собой и своими людьми, он не применил оружия в общественном месте и тем самым предотвратил гибель большого количества простых граждан. С гибелью Резо и его помощника доказать связь Тимохина с преступной группировкой стало практически невозможно. Это понял прежде всего сам Тимохин и успокоился. Хотя в первое время ему постоянно казалось, что за ним следят и непрерывно опекают…

Поэтому, когда Тимохина вызвали в главк на беседу к большому начальнику, он не придал этому особого значения, даже, наоборот, причиной этого вызова посчитал либо повышение, либо поощрение…

Нужный кабинет Тимохин нашел быстро. Постучал в дверь и через секунду решительно ее открыл и вошел.

— Разрешите, товарищ полковник?

— Капитан Тимохин? — в свою очередь спросил сидевший за большим столом полковник.

— Так точно, — по-армейски, ответил капитан.

— Проходите, присаживайтесь, давно вас жду, — полковник показал рукой на стул. — Меня зовут Николай Петрович, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами мне поручено провести повторное расследование инцидента, происшедшего с вами и вашими людьми в ресторане «Три кабана».

— А чего тут расследовать, уже все, что знали, мы написали? — обеспокоенно спросил Тимохин.

— Да вы не волнуйтесь, у меня к вам и вашим людям будет только один вопрос. Вам знакомы эти люди? — полковник положил на стол перед Тимохиным несколько фотографий.

Взглянув на фотографии, капитан прищурил глаза и напрягся. Николай Петрович сразу догадался, что капитан их узнал.

— Да, товарищ полковник, это бандиты из ресторана…

— Вы уверены? — для формальности спросил Николай Петрович.

— Я этих гадов на всю жизнь запомнил, — ответил Тимохин, — и память на лица у меня хорошая.

— Вот и отлично, товарищ капитан, вы нам очень помогли, и я вас больше не задерживаю, — произнес полковник, вставая из-за стола.

— Можно вопрос, товарищ полковник? — вставая проговорил Тимохин.

— Да, конечно.

— А кто они и откуда у вас их фотографии?

Николай Петрович усмехнулся и, довольный произведенным эффектом, загадочно проговорил:

— Вы, товарищ капитан, забыли, где я работаю. А кто они, вы, возможно, никогда и не узнаете…

***

С самого утра настроение у генерала Воробьева, в отличие от Хелмса, было скверное. Вечером позвонил Шебалин и сообщил, что к намеченным путешествиям они с Ильей Марковичем еще не приступили. По техническим причинам. В самый последний момент Машина стала давать сбои. Вышел из строя бортовой компьютер, а без него Машина нежизнеспособна. На замену и отладку Илья Маркович попросил неделю, но прошло уже две, а опыты не возобновились. Как обычно, сбой одного узла повлек за собой выход из строя других…

А тут еще поступило донесение от группы наружного наблюдения за капитаном Тимохиным. Его вызывали в главк на беседу к полковнику Хромову Николаю Петровичу. В тот же день были зафиксированы телефонные разговоры Тимохина со своими подчиненными и еще несколькими неизвестными абонентами. Содержание разговоров примерно одинаково: в главке знают основных фигурантов ресторанного побоища, есть даже фотографии. В этот же день Тимохину срочно кто-то назначил встречу. Личности неизвестных абонентов уточняются.

Воробьев взял лист бумаги и, как обычно, когда все нужно было разложить по полочкам, стал рассуждать, делая пометки карандашом на листе:

«Значит, так, МВД начало свое расследование этого дела, вопреки принятого на общем совещании решения. Это значит, что либо нас еще не успели известить, либо не хотят. Но главное не это. Мы же ясно заявили, что участники этого дела — в нашей разработке, и нечего туда нос совать. Более того, откуда в МВД фотографии некоторых участников событий в ресторане? Скорее всего, в суматохе кто-то из посетителей ресторана заснял нас на мобильник, например. Хотя вряд ли, со всеми свидетелями сейчас работают наши люди, но ни один из них даже не упомянул, что снимал драку. А тут прошло столько времени, и вот всплыли какие-то фотографии. Интересно, кто на них изображен. Зная это, можно попытаться установить их происхождение. Самое скверное, если на фото Абрикосов или Шебалин. Если это так, то они засвечены, что очень осложнит проведение операции. А если на них Николай, Фарух или я, то в этом случае мы прикроемся делом о наркотиках… Стоп! О том, что в ресторане были люди ФСБ, знали участники совещания, то есть только руководство МВД, до остальных должно было дойти только то, что дело передано ФСБ. А это значит, что утечка особо важной информации прошла от кого-то из руководителей МВД или… — На листе бумаге Воробьев написал фамилию «Хромов» и подчеркнул. — Кто он? Инициативник-одиночка и карьерист или… Опять «или». Не будем гадать».

Воробьев снял трубку прямого телефона с Директором ФСБ и доложил ему сложившуюся ситуацию. Директор внимательно выслушал и, немного подумав, сказал только одну фразу:

— Семен Михайлович, перезвоните мне через пять минут…

Перезвонить Воробьев не успел. Уже минуты через три зазвонил прямой телефон, сняв трубку, Воробьев услышал голос Директора:

— Семен Михайлович, зайдите ко мне…

Когда Воробьев вошел в кабинет к директору, то уже с порога услышал:

— Министр МВД распоряжений о возобновлении дела о побоище в ресторане не давал и был удивлен моему звонку. Сейчас он выезжает к нам, вместе обсудим эту ситуацию.

— А чего тут обсуждать, — проговорил Воробьев. — Это означает только одно, либо этот Хромов действительно инициативник-одиночка, но извините, дурак. Либо…

— Что? — спросил Директор, — и почему дурак? Разве инициатива — это плохо?

— Инициатива это хорошо, но если ты не выполняешь распоряжений руководства, и нарыл где-то горячего материала, то веди дело так, чтобы никто об этом не знал, а выдай результат на гора уже весь, целиком, с фактами, — произнес Воробьев.

— А на первую часть вопроса я смогу ответить после того, когда мы будем знать, кто изображен на фотографиях. Кое-какие мысли у меня на этот счет имеются…

— Поделитесь, Семен Михайлович, — проговорил Директор, приглашая Воробьева сесть, — время у нас до приезда министра МВД еще есть…

— Начну, видимо с главного. Похоже, кое-кто пытается руками Хромова выйти на основных фигурантов дела о сокровищах Македонского…

— Что-то я вас Семен Михайлович не пойму, с каких это пор вы стали выражаться как в той песне из фильма о «знатоках» — «если кто-то кое-где у нас порой», — усмехнулся Директор и продолжил:

— Кстати, откуда у этого «кое-кого» взялись фотографии других фигурантов?

— Я думаю, Николай Платонович, вы сильно удивитесь, если на одном из фото окажусь я…

— Что?! — удивился Директор, — вы хотите сказать, что были в ресторане в тот злополучный день?

— Да, я встречался с Абрикосовым и остальными участниками операции…

— Какой операции? — перебил нетерпеливо Директор, — да вы понимаете, Семен Михайлович, что подставили не только дело или два дела, но и себя?

— Я так не считаю, — спокойно возразил Воробьев. — Только до этого момента дел было три, а теперь будет четыре — в одном…

Заметив недоумение в глазах Директора, Воробьев продолжил:

— До сегодняшнего дня мы проводили операцию по поиску сокровищ или что за ними стоит и операцию прикрытия. После событий в ресторане мы попутно стали проводить и операцию по раскрытию крупнейшего наркотрафика из Афганистана в Россию. Именно поэтому я специально просил вашей санкции взять дело в наше производство у МВД перед совместным совещанием. И вот теперь, похоже, необходимо возбуждать новое дело по поиску «оборотня», чтобы ответить на вопрос: откуда у сотрудников МВД взялись фотографии лиц, известных только нам и… ЦРУ?

— Ну, Семен Михайлович, вы меня до инфаркта так доведете, — проговорил Директор. — Иными словами, вы хотите сказать, что эти «кое-кто» — сотрудники ЦРУ?

— Это я смогу утверждать со стопроцентной уверенностью только после того, как увижу фотографии, — ответил Воробьев. — Более того, я назову этого сотрудника…

В этот момент помощник доложил, что прибыл министр МВД.

— Пригласите ко мне, — ответил Директор.

Когда министр вошел, Директор вышел из-за стола и пошел к нему навстречу, после чего тепло поприветствовал. Воробьев встал и тоже поздоровался.

— Коллега, у тебя с собой нет случайно диктофончика или еще чего подобного? — пошутил Директор.

— Да ну вас, Николай Платонович, мне не до шуток. Но думаю, вам тоже будет не до смеха после того, как я вам кое-что покажу. — Министр вытащил из папки несколько фотографий и положил их на стол.

— Эти фотографии мне передал полковник Хромов, — проговорил Министр, — по моей просьбе. Перед выездом к вам я вызвал его к себе, — добавил он, заметив вопрос во взглядах Директора и Воробьева.

— А вот это зря, боюсь, вы поторопились, — заметил Директор. — Теперь нам придется менять тактику игры. Ладно, не будем темнить. Семен Михайлович, обрисуйте сложившуюся ситуацию, кстати, взгляните на фото…

Воробьев взял со стола фотографии и, быстро посмотрев, передал Директору.

— Теперь все ясно. Как я и предполагал, на фото я и два известных нам гражданина, проходящих по всем делам. — Воробьев сделал паузу и посмотрел на Директора. Тот кивнул головой. Воробьев продолжил:

— Проводя разработку капитана Тимохина, мы вышли на полковника Хромова и установили, что им по собственной инициативе возобновлено дело по событиям в ресторане. Появившиеся в деле фотографии дают нам основание полагать, что их Хромову передал резидент ЦРУ Ричард Хелмс. Главной целью ЦРУ является следующее: первое — вывести из игры меня и ряд фигурантов, второе, и самое важное, это выйти на след основных участников одной из проводимых нами операций. Хелмс очень опытный игрок, и своей цели он уже частично добился. Теперь ему известны точно личности трех из шестерых участников, их с уверенностью опознал Тимохин, и я уверен, опознают и остальные ОМОНовцы, так же, как и другие свидетели событий в ресторане. Похоже, Хелмс даже жертвует Хромовым ради главной цели, ибо не сомневается, что мы рано или поздно зацепим полковника, поэтому если мы позволим Хромову и дальше вести дело, Хелмс, скорее всего, догадается, что ФСБ затеяло с ЦРУ игру. Но, с другой стороны, пока у нас нет достаточных оснований для ареста Хромова. Он может придумать массу ответов на вопрос, откуда у него взялись фото. Кстати, что он вам сказал, товарищ генерал Армии? — обратился Воробьев к министру МВД.

— Так и сказал, что они получены оперативным путем. Учитывая важность и срочность дела, Хромов вынужден был начать неотложные следственные действия и после этого собирался докладывать по команде. Признаться, он был очень удивлен, когда я вызвал его к себе и приказал захватить фотографии…

— Теперь ему, а стало быть, и ЦРУ будет ясно, что он под колпаком у вас, — произнес Директор.

— Ничего подобного, — возразил Министр. — Вина Хромова пока лишь в том, что он несвоевременно доложил по команде о возобновлении нами дела по вновь открывшимся обстоятельствам. А мне известно о фотографиях могло стать, например, от начальников Тимохина. Капитан ведь думает, что его вызывали в главк официально и наверняка об этом и о результатах визита доложил своему руководству, а те дальше…

— Логично, — согласился Директор, — ну, что ж, тогда поиграем. Единственное, что теперь нужно сделать, так это объединить и скоординировать наши усилия в деле по Хромову. А вас, Семен Михайлович, пока отправим в отпуск, и пусть эта информация дойдет до высокопоставленных сотрудников МВД, в том числе и до Хромова. — Министр МВД при этих словах понимающе кивнул головой.

— А вы, Семен Михайлович, не радуйтесь, в отпуск пойдете условно, — улыбнулся Директор…

***

На одной из конспиративных квартир ФСБ в г. Бронницы генерал Воробьев встретился с Николаем и Фарухом. Целью встречи он ставил два вопроса, первый — это внесение корректив в ход основной операции и второй — дело по наркотрафику.

Когда Воробьев рассказал о Хромове и возникших в связи с этим проблемах, Николай не выдержал и перебил:

— Слушай, Семен, меня, да и вас уже достал этот Хелмс. Может, пришло время его убрать?

— Не думаю, что это будет верным ходом, — ответил Воробьев. — Вместо него пришлют кого-нибудь другого, а главное — этим мы покажем, что ЦРУ на правильном пути. А вот раскрутить дело по наркомафии, в котором замешаны высокопоставленные военные чиновники США через свой контингент в Афганистане, да еще широко этим прошуметь в прессе, — вот это был бы достойный ответ.

— Может, ты и прав, но рано или поздно, я с ним все равно разделаюсь, — пробурчал Николай.

— Только не в «нашем районе», — пошутил Воробьев.

— Естественно, и исполнители будут не из «вашего района», — ответил Николай, — а что касается наркодела, то вот тебе дискета, на ней все, что вам нужно. Фамилии, адреса, сроки, объемы, посредники, помощники, банки, счета и многое, многое другое. Информация стопроцентная и самая свежая. А самое главное, если вы раскрутите это дело до последней ниточки, то источники останутся не засвеченными.

— Спасибо, Николай, — произнес Воробьев, беря дискету, — интересно, сколько она стоит?

— Вам она обойдется бесплатно, в качестве шефской помощи, — пошутил Николай. — А на наши с Фарухом счета упадет очередная кругленькая сумма от Шайдуллы за то, что мы избавили его от очень назойливых шантажистов и бывших компаньонов, порочащих сейчас его добропорядочное имя….

— Все равно, — заметил Воробьев, — мы найдем способ вас отблагодарить и со своей стороны.

— Ты, Семен, имеешь в виду себя или свою контору?

— И то, и другое.

— Главное, не мешайте нам с Фарухом, а если когда в трудную минуту еще и поддержите своим брендом — то это будет с вашей стороны самая большая для нас взаимная услуга.

— Это не вопрос, — проговорил Воробьев. — А что касается нашего основного дела, то я предлагаю следующие коррективы. Ввиду того, что мы еще не знаем, как будет развиваться дело Хромова, но чтобы подыграть ему, показать, что мы серьезно обеспокоены, из игры условно выхожу не только я, но и вы.

— Не понял? — удивился Николай. — В самый разгар решающей фазы? Вот тебе и помогли…

— Я же сказал, условно. Что тут непонятного. Вам нужно на время покинуть Россию, пока Хромов «раскручивает» дело, сам увязая в нем. А поедете вы с Абрикосовым в Туркмению, в археологическую экспедицию… Как ты выразился, в разгар решающей фазы нам необходимо увести как можно больше любопытных глаз от Ильи Марковича и Шебалина, тем более повод представился, мы скрываемся от ищеек МВД.

— Резонно, — заметил молчавший до сих пор Фарух. — Но, уважаемый Семен Михайлович, вы поймите и нас. Как говорится, дружба дружбой, а табачок — врозь… С ученым и Шебалиным мы оставим своего человека.

— Да ради всего святого, — ответил Воробьев. — Неужели вы мне не верите и допускаете, что мы вас кинем, как говорят в уголовном мире?

Николай посмотрел прямо в глаза Воробьеву и проговорил:

— А скажи мне честно, Семен, зачем тогда вообще твоя контора занимается этим делом? Неужели вы, как и ЦРУ, что подметил еще Шебалин, тратите огромные силы и средства только для того, чтобы помочь миллиардеру Шайдулле стать еще богаче? Извини, никогда не поверю.

— Это твое право. Но я вам официально заявляю, что с вами мы сотрудничаем в открытую. А почему это дело нас так интересует? Только потому, что им занимаются ЦРУ и Моссад. А уж они умеют считать деньги налогоплательщиков, — ответил Воробьев и, помолчав, спросил:

— В свою очередь и вы мне ответьте, только прямо. Что кроется за поиском сокровищ? Ведь не золото же, в конце концов, интересует миллиардера Шайдуллу?

— Нет, не только золото, — ответил Николай. — Но я уже говорил и повторяю снова — это тайна, но не моя.

— Да, Семен Михайлович, — вмешался в разговор Фарух, — в самом начале пути это было похоже на сказку или красивую легенду, уходящую корнями в века и даже тысячелетия. Но постепенно превратилось в реальность. Более того, сейчас мы как никогда подошли близко к развязке. Поэтому потерпите немного, и вы все узнаете. В одном мы вас заверяем точно: угрозы безопасности для России, как, впрочем, и для любой другой страны, в этом деле нет. Больше мне нечего добавить.

— По-моему, ты и так сказал слишком много, — заметил Николай. — Слышал бы сейчас наши откровения Шайдулла, нам не прожить и до вечера.

— Ну, не знаю, ясности вы мне не добавили, а заинтриговали еще больше, это точно, — буркнул Воробьев и безнадежно махнул рукой, желая прекратить этот разговор.

— И еще, — проговорил Николай, — обратите внимание на состав группы, выезжающей в Туркмению. Ты, Семен, уверен во всех участниках экспедиции?

— После событий с Хромовым нельзя быть уверенным даже в себе, — согласился Воробьев.

— Именно это я и хотел сказать, кто-то же снабжает информацией Хелмса, ему известны практически все наши шаги, как только события выходят за круг основных действующих лиц, — проговорил Николай.

— А может, это и к лучшему? — заметил Фарух.

— Не понял, — ответил Николай.

— А чего тут непонятного, это хорошо, если в группе, работающей в ложном районе, будет человек Хелмса. Не нужно тратить дополнительных усилий на дезинформацию. Она будет поступать в ЦРУ из прямых уст. А уж как создать иллюзию успешного поиска, ума большого не нужно. — Пояснил свою мысль Фарух.

— С этим можно согласиться, — проговорил Воробьев, — только, главное, не переиграть…

— Ну, уж на счет этого можешь не беспокоиться, — усмехнулся Николай, — найденные на месте раскопок монеты и изделия будут настоящими, из чистого золота македонской пробы, никакие израильские эксперты не подкопаются.

— Тогда все, — подвел итог Воробьев. — Да, под каким предлогом вас оформить в экспедицию?

— Известно, под каким, — усмехнулся Николай, — как представителей от спонсора, далекого родственника Александра…

***

Возвращаясь в Москву, Николай и Фарух всю дорогу обсуждали детали предстоящего дела. Обговорили, казалось бы, все мелочи. Но Николай, как уже известно, привык выполнять намеченный план до конца и быть активным участником событий. Поэтому, когда уже въезжали в ворота посольства, обратился к Фаруху:

— Фарух, задержись на несколько дней в Москве после нашего отъезда… Нужно усложнить задачу Хелмсу, да и Воробьеву. Уберешь Тимохина и основных свидетелей событий в ресторане. Да, про Хромова не забудь. Нельзя допустить, чтобы Хелмс вышел на Шебалина, а через него на Илью Марковича…

— Я тебя понял, но свидетелей слишком много, — заметил Фарух.

— Я сказал же, основных. Руководителя музыкантов, администратора ресторана, официанта, обслуживающего наш стол, омоновцев, стоящих у стола, и в первую очередь — Тимохина, а заодно и оставшихся в живых бандитов… Только учти, все должно быть чисто и быстро, пока вояки и бандюги лежат в больницах.

— Не беспокойся, сделаем.

— Организуешь все и выезжай. И еще, не только чисто и быстро, но и одновременно, чтобы к оставшимся не приставили охрану и не усложнили этим тебе дело.

— Коля, ты меня инструктируешь так, как будто я иду на первое дело, — усмехнулся Фарух.

— Ты, дорогой, идешь на очень важное дело, — заметил Николай и вылез из машины…

***

В первых числах мая по Москве прокатилась серия убийств. Только в МВД и ФСБ знали, что все они взаимосвязаны между собой. Следствие по делу событий в ресторане «Три кабана» лишилось основных свидетелей. Руководство ФСБ и МВД на самом высоком уровне выступило со взаимными упреками в практическом провале этого дела. И хотя основным доводом сторон был извечный вопрос, с которого начинается любое следствие: «кому это было выгодно?» и в ФСБ, и в МВД трактовали его по-разному. В МВД были уверены, что за этим стоит ФСБ. Тем самым пытаясь скрыть ведение своих сомнительных дел в отношении наркоторговцев, а кроме того, вывести из-под удара генерала Воробьева, «засветившегося» в ресторане.

ФСБ в свою очередь дало понять МВД, что серия убийств на руку МВД, чтобы не допустить громкого разоблачения полковника Хромова, за которым последовали бы еще более громкие отставки. В МВД еще не исключали происков ЦРУ, чтобы тем самым не допустить разоблачения Хромова. В ФСБ же версию участия ЦРУ в этом деле отвергли сразу. ЦРУ бы лишилось тогда реальной возможности выйти на след основных участников по делу о сокровищах Македонского…

В конце концов, стороны нашли консенсус. Это, мол, дело рук наркомафии, которую ФСБ крепко зацепило после событий в ресторане. Убедительным доводом ФСБ стало то, что якобы исчезли основные «наркодельцы» — Фарух и Николай. Версия устроила всех. Но руководство ФСБ и представить себе не могло, что это действительно могли совершить два человека, сдавшие им целый наркоканал, действующий в России и в Европе более двадцати лет. Чтобы не работать на два фронта, завершение следствия по нарко делу ФСБ передало в Федеральное агентство по контролю за оборотом наркотиков.

***

В конце мая генерала Воробьева срочно вызвал к себе Директор ФСБ, и когда тот прибыл, поздоровавшись с ним, проговорил:

— Семен Михайлович, а вы, похоже, оказались правы. В США очень серьезно отнеслись к делу о сокровищах Македонского. Появилось объективное свидетельство того, что оно сейчас является приоритетным из многочисленной сферы интересов в России. Почувствовав близкую развязку, знаете, на какой шаг они решились пойти? — заметив отрицательный ответ в глазах Воробьева, он сам и ответил: — Заменить своего посла.

— Как, убрать такого опытнейшего дипломата, как Александра Вершбоу? — удивился Воробьев.

— Именно, — ответил Директор. — А на его место приходит не кто иной, как экс-заместитель госсекретаря США по вопросам Ближнего Востока Уильям Джозеф Бернс…

— Как же, знаю такого, он начинал свою дипломатическую карьеру еще в 1982 году в Иордании, кроме русского и французского, в совершенстве знает арабский, — ответил Воробьев. — Что ж, будем работать с «коллегами» из ЦРУ еще плотнее. Тем более, что Ричард Хелмс собирается в Туркмению. В археологической экспедиции, работающей в районе города Кушка, наконец, появились первые конкретные результаты…

Глава 11

Ричард Хелмс уже давно чувствовал за собой плотную опеку со стороны ФСБ. Именно поэтому он решил добираться до места проведения поиска сокровищ через Афганистан. Наличие американских военных в этой стране значительно упрощало задачу. Кстати, своим планом он поделился со своим старым приятелем — новым послом США в России. Джозеф Бернс сразу оценил остроумное решение Хелмса. Правда, он тут же предостерег от одной очевидной опасности, с которой можно было столкнуться в Афганистане. Это никем не контролируемые и никому не подчиняющиеся воинственные племена в северных провинциях. На это предостережение Хелмс ответил шуткой:

— Дорогой Джозеф, в детстве игра в индейцев и отважных ковбоев была моим любимым занятием. Нам ли, потомкам великих покорителей дикого Запада, бояться необузданных племен?

— Да, Ричард, это так, но не забывай, что это уже не игры, и стреляют эти дикари по-настоящему, — не поддержал шутки Бернс. — Мой тебе совет, без десятка наших десантников не суйся в глухие дыры, а при себе всегда имей надежное оружие.

— На счет этого не волнуйся. Главное, держите меня постоянно в курсе всех событий, происходящих в Москве по нашему делу, — успокоил Хелмс Бернса.

***

В Мазари-Шариф Ричард Хелмс добрался без особых проблем. В этом крупном афганском городе, находящимся на севере страны, он еще не бывал. Впрочем, об этом особо и не сожалел. После двадцати пяти лет непрерывной войны, а особенно после подавления восстания пленных талибов в 2001 году, этот некогда очень красивый и старинный город стоял в руинах. Сохранилась только знаменитая на весь мир Голубая Мечеть. Хелмс не стал тратить время даром и сразу же обратился к начальнику авиабазы с просьбой выделить ему вертолет для полета в Баламургаб, афганский приграничный населенный пункт. Однако начальник авиабазы, старый прожженный вояка полковник Алекс Литацки, ничуть не смущаясь статуса незваного гостя, отмахнулся от Хелмса, как от назойливой мухи:

— Господин Хелмс, вы прибыли не вовремя. Весьма сожалею, но выделить вертолета я вам не могу.

— Полковник, вы, наверное, не поняли, я ведь собираюсь лететь не на пикник или сафари, у меня важная миссия, — еле сдерживая себя, проговорил Хелмс, протягивая полковнику бумагу, где предписывалось всем и вся под американским флагом оказывать помощь и содействие предъявителю сего документа.

— Спрячьте свой документ, уважаемый, даже если бы вы были Президентом США, то я не смог бы выполнить вашей просьбы.

— Полковник, вы что? Совсем уже здесь спятили, от виски и безделья, — заорал Хелмс, вконец взбешенный неуступчивым полковником.

— Успокойтесь, Хелмс, просто сегодня пятница и вот-вот начнется «афганец», пыльная буря, которая завершится лишь к понедельнику, — все также невозмутимо ответил полковник.

— Послушайте, Литацки, неужели у вас не найдется отчаянного парня, который бы не побоялся лететь в непогоду?

— Мои ребята все отчаянные и обстрелянные, но не сумасшедшие, Хелмс. Э, да вы, я вижу, не знаете, что такое «афганец»? Впрочем, у вас будет возможность с ним познакомиться, — ухмыльнулся полковник.

Ричарда Хелмса не устраивала перспектива застрять в этой дыре на двое суток, поэтому он предпринял последнюю попытку уговорить полковника.

— Литацки, вы даже не представляете, насколько важна моя миссия, и крайний срок к утру, я должен быть в этом проклятом Баламургабе.

— Увы, господин Хелмс, даже если вертолет поведу я, мы все равно к утру не долетим до места назначения. — Заметив вопрос в глазах Хелмса, полковник продолжил:

— Если нас и не сдует «афганец», то подстрелят дикие пуштуны.

— Ладно, — согласился Хелмс, поняв, что ему не удастся выбить вертолет, — тогда хоть джип вы мне выделите?

— Но это безумие! — искренне удивился полковник, поражаясь настойчивости, смелости и отчаянности этого цэрэушника. «Видимо, ему действительно очень нужно», — подумал Литацки и проговорил:

— Хорошо, Хелмс, через час машина с запасом топлива и всем необходимым будет подготовлена, но я еще раз предупреждаю, это полное безумие…

Хелмс ничего не ответил, а лишь махнул рукой и вышел из кабинета полковника.

А через час, все также молча, он сел за руль армейского джипа и выехал с базы. Провожавшие его офицеры и полковник лишь покачали головами, после чего пошли в полевой бар выпить за сумасшедшего супермена.

Отъехав от Мазари-Шарифа километров десять, Хелмс переоделся в местную одежду. Бороду он отпустил давно, поэтому отличить от пуштуна его не смог бы и начальник. Связавшись по спутниковой связи с Кабулом, он сообщил резиденту сложившуюся ситуацию. Затем включил радиомаяк и продолжил путь. На удивление его путешествие проходило спокойно. Спустя час после того, как Хелмс выехал из Мазари-Шарифа, подул сильный ветер. Вскоре видимость вообще снизилась до двадцати-тридцати метров. С одной стороны, это было на руку Хелмсу, но с другой — он сильно рисковал сбиться с пути.

Крупные кишлаки Хелмс старался объезжать, а мелкие проезжать на большой скорости, так, чтобы никто ничего не понял. Нельзя сказать, что одинокий джип вообще никто не обнаружил, но пока информация о нем доходила до тех, кто принимал какое-нибудь решение, ошарашенные дерзостью водителя полевые командиры не успевали даже дать команды на открытие огня. После Шибергана начались горы, «афганец», разбиваясь о многочисленные гряды предгорий Гиндукуша, потерял свою силу.

Хелмс понимал, что ему пока везет, и очень надеялся на то, что так и будет продолжаться. В районе крупного населенного пункта Шеринтагоб, который нельзя было объехать, ему все же пришлось отстреливаться от пытавшихся остановить его моджахедов. На счастье, моджахеды стреляли неприцельно и лишь вдогонку, окутанные клубами пыли, поэтому только несколько шальных пуль, пробив тент и не причинив вреда водителю, просвистели над головой Хелмса.

Прошло около пяти часов. В окрестностях города Меймене Хелмс решил остановиться, чтобы немного перекусить, отдохнуть и заправить машину. Он специально выбрал открытое место, просматриваемое во все стороны метров на сто, после чего достал канистру из бронированного ящика в багажнике и быстро залил один бак. В принципе, до Баламургаба хватило бы и одной заправки, но это по асфальту. По практическому же бездорожью расход топлива оказался значительно большим, чем даже предполагал Хелмс. К тому же постоянно работал кондиционер. В комфорте он себе не мог отказать, даже в этих условиях. До захода солнца оставалось совсем немного времени, поэтому Хелмс быстро погрыз галеты, подсластив их плиткой шоколада, и запил все бутылочкой минеральной воды.

Осмотревшись, Хелмс хотел было уже двинуться дальше, маршрут в объезд города он уже себе наметил по карте еще в Мазари-Шарифе, как вдруг, закуривая сигару, заметил метрах в ста от себя трех всадников, показавшихся из-за холма. Самым скверным было то, что они двигались по дороге именно оттуда, куда собрался ехать Хелмс. Бросив взгляд назад, он увидел еще четырех всадников, отрезавших ему путь к отступлению.

«Попался, — пронеслось в голове Хелмса. — Буду отстреливаться, десяток бродяг мне не помеха, впрочем, на шум наверняка придут другие»…

Как бы в подтверждение с противоположных сторон появилось еще несколько вооруженных всадников.

«Ну вот, взяли в кольцо, теперь завязывать бой глупо. Это только у Рембо лихо получается. А в жизни... Что за чертовщина в голову лезет, когда и жить-то, может, осталось несколько минут. А так все хорошо начиналось. Ладно, буду придерживаться разработанной легенды», — решил Хелмс, сел на капот машины и продолжил спокойно курить сигару. Надо отдать должное самообладанию Ричарда Хелмса, ибо внешний вид всадников не сулил ничего хорошего.

— Кто такой? — спросил один из подъехавших бородачей по пушту.

Хелмс прекрасно его понял, но в ответ пожал плечами, мол, не понимаю, после чего сказал по-английски:

— Я американский офицер, двигаюсь в Герат.

Один из бородачей проговорил другому:

— Это англичанин или американец.

— А почему он похож на афганца? И одет как мы? — возразил другой.

— Отведем-ка его к Мулло Бодару, тот сразу разберется, что это за птица.

Жестами моджахеды приказали Хелмсу отойти от машины. Тщательно его обыскали, потом связали руки. После этого не спеша обыскали и всю машину.

— Эй, кто может управлять машиной? — спросил один из бородачей, видимо, главный в этом отряде.

— Давай я попробую, — отозвался молодой паренек, слезая с лошади и передавая повод стоявшему рядом всаднику.

Хелмса втолкнули в джип, юноша лет восемнадцати сел за руль и уверенно его завел. После этого в машину сели еще двое вооруженных людей, и она тронулась.

«Для дикого скотовода он неплохо водит», — подумал про себя Хелмс.

Уже совсем стемнело. Минут через десять машина въехала в городок. Несколько раз джип останавливали вооруженные люди. После коротких опознавательных фраз водителя с патрулями машина продолжала движение. Через некоторое время джип заехал во двор, заросший по периметру огромными соснами и живой изгородью. В центре двора стояло большое двухэтажное здание.

Хелмса завели в просторную комнату со старинной европейской мебелью и оставили с двумя охранниками.

«Похоже на гостиничный номер шестидесятых годов», — подумал Хелмс.

В эту минуту дверь открылась, и вошли трое представительных мужчин в дорогой национальной одежде. Один из них, высокий, смуглый бородач лет пятидесяти с легкой проседью в волосах и бороде, перебирал в руках четки. Второй из вошедших, громадного роста и телосложения моджахед, был весь увешан оружием, видимо, телохранитель, встал у двери. Третий жестом приказал двум охранникам выйти, после чего моджахед с четками и он сели в кресла.

Моджахед с четками пристально поглядел на Хелмса и спросил на пушту:

— Кто ты, куда и зачем ехал?

Сидевший рядом моджахед на чистом английском проговорил:

— Меня зовут Юсуф, мой господин, хозяин провинций Меймене и Баламургаб Мулло Бодар спрашивает, кто ты, куда и зачем ехал?

— Я американский полковник, еду со специальным заданием в Герат, — ответил Хелмс почему-то севшим голосом. От взгляда бородача у него перехватило дыхание, но он быстро взял себя в руки.

— Откуда ты едешь, почему в нашей одежде? — спросил Мулло Бодар. Хелмс сразу отметил волю, власть, которыми были пронизаны все его жесты. А прищуренные глаза скрывали незаурядный ум.

«С этим типом нужно быть повнимательней», — подумал Хелмс и ответил: — Еду из Кабула в Герат. Долетел самолетом до Мазари-Шарифа, но из-за непогоды вынужден был поехать машиной. Одет в вашу одежду, чтобы не привлекать внимания. Да и удобнее в ней, — после этой фразы Хелмс осекся и понял, что сказал лишнего. Но по реакции бородачей он ничего не заметил. Их лица оставались непроницаемыми.

— А почему вы не полетели самолетом сразу в Герат? — продолжил допрос бородач.

— Я же сказал, у меня особое задание, я еду тайно, с проверкой наших гарнизонов. Мои документы, фотоаппараты и другую специальную аппаратуру забрали ваши люди.

Когда переводчик перевел, Мулло Бодар после небольшой паузы медленно проговорил:

— Юсуф, я думаю, этот янки лжет.

— Да, мой господин, наивнее и наглее неправды я еще не слышал, — слегка склонив голову в знак согласия, ответил Юсуф.

— С рассветом американца расстрелять, — проговорил Мулло Бодар, после чего, вставая, добавил, глядя в глаза Хелмсу: — Юсуф, переведи ему мое решение, разговор закончен.

Хелмс дождался, когда переводчик закончил говорить, после чего спокойно произнес:

— Одну минуту, достопочтимый Мулло Бодар. Мы считали, что север страны населяют мудрые племена афганского народа, которые поддерживают власти США, оказавшие вам помощь в свержении ненавистного режима талибов. Вы делаете большую ошибку. Дело в том, что в моих часах встроен радиомаяк. Мое местоположение известно нашим. Когда меня захватили ваши люди, я подал специальный сигнал тревоги. Через час здесь будут наши вертолеты и спецназовцы из Герата. Даже если меня здесь не найдут, они сотрут ваш городишко и все, что в нем движется, в порошок…

— Мне надоела его болтовня, — прервал Мулло Бодар Хелмса, обращаясь к Юсуфу. — Значит, так. С этого лживого и наглого американца прямо сейчас содрать с живого кожу, разрезать на куски и мясо скормить собакам. Кости закопать. Джип загнать в пещеру, что за аэропортом, и вход взорвать…

— Стоп, господа, довольно, — заговорил Хелмс на чистом пушту. — Вы меня убедили в серьезности своих намерений, хватит, я все скажу….

Мулло Бодар сел и ухмыльнулся.

— Оказывается, вы неплохо говорите на нашем языке. Впрочем, я это давно понял. А вот вы, похоже, до сих пор не поняли, что нельзя с нами разговаривать с позиции силы. Запомните, никто и никогда за всю многовековую историю не смог поработить Афганистан. Не смогли англичане, не смогли русские, не смогут и американцы. Сами придумали талибов, а теперь с ними боритесь. Но и мы научились воевать. Вы еще не выехали из Мазари, а мы уже знали, что к нам едет «гость». Все дети, женщины и старики давно в горах. Ваших коммандос ждет достойная встреча. Поверьте мне, русские оставили нам столько оружия, что хватит на весь блок НАТО. Но не это главное. Наши друзья из «Аль-Джазиры» уже развернули свой коррпункт и готовы в прямом эфире на весь мир вещать о зверствах американцев над мирным населением в Афганистане. Я слушаю вас, господин Хелмс. Кстати, если правда то, что вы сказали до этого, то дайте отбой тревоге. И не советую дальше врать, больше я этого не прощу.

— Я сотрудник ЦРУ, направляюсь в Баламургаб с особой миссией. По нашим данным, русские в районе города Кушка проводят археологические раскопки. Ищут сокровища якобы Александра Македонского. Что на самом деле, я и пытаюсь выяснить. Впрочем, может быть, и действительно речь идет об огромных сокровищах. Тем более, там уже есть кое-какие результаты… — После этих слов Хелмс заметил, как загорелись глаза у Юсуфа. Лицо Мулло Бодара же осталось непроницаемым.

— Вам известно это место? — спросил он после небольшой паузы.

— Да.

— Вы останетесь жить, если покажете его нам.

— Я согласен, но оно находится на территории Туркменистана, правда, рядом с границей, — ответил Хелмс.

— Это сейчас не проблема, — усмехнулся Мулло Бодар и добавил: — Если ты нас обманул, то сильно об этом пожалеешь, правда, недолго.

— Какие гарантии? — cпросил Хелмс.

— Никаких, кроме моего слова, но этого в моих провинциях достаточно.

— Хорошо, но у меня есть одно условие, — проговорил Хелмс.

— Я слушаю.

— Вы вернете мне мою аппаратуру и средства связи, — твердо проговорил Хелмс.

— Чтобы ты навел на нас свои крылатые ракеты?

— Разве я похож на самоубийцу? — вопросом ответил Хелмс.

— Очень, раз поехал один на джипе в наши края, — снова усмехнулся Мулло Бодар.

— Нет, господин Мулло Бодар, это только подчеркивает важность моей миссии.

— Хорошо, мы поможем тебе. Если все окажется правдой, мы отпустим тебя с миром… и нужным вам результатом, — хитро прищурив глаза, закончил разговор Мулло Бодар, снова переходя на вы. — Выступаем завтра в пять утра. Вы не будете ни в чем нуждаться. Только не делайте глупостей.

Хелмса развязали, отвели в отдельную комнату, где уже был накрыт стол. Услышав за спиной лязг ключа в замке, он сел и успокоился. Разговор с этими дикарями стоил ему нескольких седых волос. Самое главное, он пока движется к цели. Пусть даже и с незваными помощниками. А может, оно и к лучшему. Во всяком случае, неприятностей со стороны местных бандитов больше не будет. Хелмс сел за стол и только тут понял, как сильно проголодался. С аппетитом поев, он развалился на удобном диване и, выкурив сигару, моментально заснул.

***

Экспедиция под руководством Сергея Абрикосова уже третью неделю вела активные раскопки в районе пограничного знака № 24. Николай и Фарух раза два в неделю ездили в город Кушка, за продуктами. Прошлый раз они встречались со своим связным, который передал им около сотни золотых монет и всяких безделушек из того же металла времен Александра Македонского. Раздобыть монеты, вопреки предположениям Николая, оказалось очень сложным делом. Европейские музеи не хотели расставаться с бесценными экспонатами ни за какие деньги. Тем не менее, за очень большие деньги задача была решена.

Остальное было делом техники. Николай и Фарух разыграли спектакль, подбросив ночью в предполагаемое место работ старинную амфору с монетами. Кое-где накидали россыпью и присыпали землей. Через пару дней ценная находка, к великой радости всех членов экспедиции, была обнаружена, очищена, описана, промерена и взвешена. Николай все же умудрился нечаянно «потерять» пару монет, которые «случайно» обнаружил и, естественно, припрятал человек Хелмса. На следующий день у него резко занемог зуб, и он отпросился в районную больницу. Чего и добивался Николай. Он даже приказал своим людям в городе снять с него наблюдение и не препятствовать встрече и передаче ценного материала связнику. Чем быстрее Хелмс удостоверится в подлинности монет и проводимых раскопок, тем лучше. Только вот долго ли удастся морочить ему голову?

Через неделю Николай снова подкинул золотые безделушки. Вскоре результатами заинтересовались официальные власти и научные круги Ашхабада. К экспедиции подключились туркменские археологи и спецслужбы. Николай и Фарух понимали, что скоро морочить всем голову будет уже невозможно. А подключение к «сенсационным» находкам известных ученых из других стран вообще чревато скандалом. Оно и понятно, ведь все находки уже давно изучены и «обнюханы»… А у Сергея Шебалина и Ильи Марковича по-прежнему не было результата, в основном по техническим причинам.

В очередную субботу, уже под вечер, Николай и Фарух снова выехали в Кушку. Они должны были забрать последнюю партию золотых украшений и монет, после чего связаться с человеком Воробьева и определиться с планом дальнейших действий.

***

Ричард Хелмс в сопровождении пятидесяти моджахедов Мулло Бодара остановился в километре от пограничного знака № 24 на афганской стороне. Полевой лагерь был разбит по всем правилам военного искусства. Сам Мулло Бодар остался в Баламургабе, с Хелмсом поехал Юсуф. Примерно через неделю Хелмс сообщил Юсуфу, что им получены сведения о том, что археологи на туркменской стороне сделали сенсационные находки. Еще через неделю он в разговоре с Юсуфом заметил, что проведенные многочисленные экспертизы золота подтверждают его 2300-летнюю старость. На вопрос Юсуфа, как много найдено золота, Хелмс ответил, что пока всего несколько килограммов. Прошло еще пару недель. Наступило лето. Стояла невыносимая жара. Люди Мулло Бодара изнывали и от нее, и еще больше от безделья.

В один из редких прохладных вечеров, когда со снежных вершин Гиндукуша подул прохладный ветерок и температура опустилась до 30 градусов, Хелмс вошел в палатку Юсуфа и предложил ему немного прогуляться и переговорить.

Дело в том, что накануне Хелмс получил сообщение, американским ученым удалось по материалам, добытым агентами Хелмса в России, построить Машину Времени, подобную той, которую использовал Илья Маркович. Испытания прошли успешно. Необходимы были предложения по ее использованию. Иными словами, Хелмса срочно вызывали в Брюссель.

— Послушайте, Юсуф, — заговорил Хелмс, когда собеседники отошли от лагеря метров на пятьдесят, — вам не кажется, что ваши люди устали от безделья? Ведь кроме охраны лагеря и меня, чтобы не сбежал, им больше нечем заняться.

— Что вы предлагаете, господин Хелмс? — спросил Юсуф.

— Я предлагаю завтра утром совершить налет на лагерь археологической экспедиции, — ответил Хелмс таким тоном, будто речь идет о походе в супермаркет.

— Зачем сворачивать раньше времени голову курице, которая несет золотые яйца? — удивился Юсуф.

— Мой человек в экспедиции сообщает, что все золото послезавтра увезут в Ашхабад. Но не это для меня главное. Мне кажется, что нас водят за нос.

— Кто? — еще больше удивился Юсуф.

— Русские, а точнее руководитель экспедиции и его помощники. — Проговорил Хелмс, закуривая сигару.

— А поконкретнее нельзя?

— Можно, но это только мои предположения, — спокойно ответил Хелмс и выпустил изо рта огромное облако дыма.

— Я весь во внимании, — в глазах Юсуфа, до сих пор выражавших подозрительность и недоверие ко всему, что говорил Хелмс, заиграл неподдельный интерес.

— Раскопки продолжаются больше месяца, а результат практически нулевой, — начал было объяснять Хелмс, но Юсуф его перебил:

— Сотни золотых монет и украшений на двадцать с лишним килограммов — это, по-вашему, отсутствие результата? Да многие известные ученые археологи мира за всю жизнь вообще ничего не нашли. А здесь такой прорыв в науке. Или вы ждете другого результата? — хитро прищурил глаза Юсуф.

— Дорогой Юсуф, экспедиция имеет новейшее оборудование, а найдены крохи. Сокровища Александра Македонского должны составлять тонны золота! Нет, здесь что-то не то, — Хелмс не стал уточнять, что именно и, помолчав, продолжил: — Вот я и хочу похитить руководителя экспедиции некоего Шебалина и спросить его, что он думает по этому поводу, — после этих слов Хелмс достал из кармана фотографию Абрикосова и подал ее Юсуфу.

— Я бы вам за него ответил так: мол, за 2300 лет сокровища частично могли найти много раз. Хорошо еще, что и нам кое-что оставили, — усмехнулся Юсуф и продолжил: — Можно задать вам один вопрос, Хелмс, я думаю, для вас не очень простой?

— Конечно, я играю в открытую, — ответил Хелмс.

— Неужели великую Америку, а точнее США, действительно интересует только это золото?

— Нет, не только, нас интересует его количество, а главное — сенсационность и величие открытия, — ответил Хелмс.

— Ну, золото все равно принадлежит не вам и в списке, делящих этот пирог, вас, увы, тоже нет. Так же, как и открытие припишут не американским, а русским ученым, — хитро ухмыльнулся Юсуф.

— Уважаемый Юсуф, я чувствую, что вы мне не верите, но вы забыли, что я сотрудник ЦРУ. Для нас важно прежде всего то, что такое количество золота, внезапно выброшенное ниоткуда, может взорвать регион, поднять или, наоборот, разрушить экономику нескольких соседних государств…

— Я вас понял, Хелмс, — перебил Юсуф. — Хорошо, я согласен, но учтите, все золото забираем мы, а вам мы, так уж и быть, отдадим этого русского.

— Но это еще не все, допрос русского должны проводить наши специалисты при помощи специальных препаратов и аппаратуры. Для этого из Герата я вызову наш вертолет.

— То есть вы хотите сказать, что наше мероприятие завершается и вы нас покидаете? — удивился Юсуф.

— Именно это, дорогой Юсуф, — засмеялся Хелмс. — Если честно, то мне уже изрядно надоело наше мероприятие…

— И мы, — закончил мысль Юсуф, улыбаясь.

— Я этого не сказал, но вообще-то миссию можно считать завершенной. Или я неправ? — cпросил Хелмс.

— Господин Хелмс, а где гарантии того, что из Герата не прилетят ваши рейнджеры и не перехватят у нас золото? — вопросом ответил Юсуф.

— Ну, Юсуф, нельзя же быть таким недоверчивым, — улыбнулся Хелмс. — Я же осуществляю связь со своими только под вашим контролем. Время нападения на экспедицию даже мы еще не установили точно. Если бы я хотел вас обмануть, имея скрытые и экстренные коды вызова помощи, я бы уже давно вас покинул, предварительно уничтожив ваших людей и, извините, вас. Согласны?

— Ну, допустим, — с недоверием в голосе проговорил Юсуф.

— Значит, так, вы осуществляете нападение, доставляете мне русского, а сами с золотом уходите на все четыре стороны. Пока я вызову своих, пока они прилетят — вас уже никто не достанет, — убежденно произнес Хелмс.

— Хорошо, но вернемся, как говорится, к нашим баранам, — Юсуф пристально посмотрел на Хелмса, — вы считаете, что русские ищут не только сокровища Македонского, но и еще что-то?

— Я этого не сказал, — снова проговорил Хелмс, поражаясь хитрости Юсуфа.

— Точнее, вы считаете, что поиски идут не там и нас водят за нос?

— Возможно, — уклонился от прямого ответа Хелмс.

— А как же подлинность золотых изделий? Ведь подбросить можно одну монетку или безделушку. А здесь сотни. Увы, факты — вещь упрямая, — продолжил Юсуф.

— Вот это мне и непонятно, — проговорил Хелмс.

— Так, может, продолжим сотрудничество? — улыбнулся Юсуф.

— Я бы с удовольствием, но тогда вы лишитесь уже найденного золота, — развел руки Хелмс.

— Да, вы правы, лучше синица в руках, чем журавль в облаках, — согласился Юсуф. — Но я должен обо всем доложить Мулло Бодару.

— Ваше право, но как вы это сделаете? По радиостанции нельзя, вас могут перехватить, и тогда вся операция провалится, — выразил сомнение Хелмс.

— Вы опять правы, — кивнул головой Юсуф, — я думаю, Мулло Бодар утвердил бы мое решение.

— Просто у вас и у меня нет другого выхода, — поддержал Хелмс, — кстати, смотрите, к нам бежит ваш человек, видно, уже беспокоятся.

Через минуту один из моджахедов подбежал к Юсуфу и произнес, запыхавшись от бега на подъем:

— Мой господин, наблюдатели за археологами доложили, что из их лагеря выехала машина с двумя мужчинами, видимо, за продуктами и водой. Вторая машина стоит разобранная.

— Вот и отлично, выступаем через час, — решительно проговорил Юсуф.

— Но ведь через час будет уже совсем темно, — возразил Хелмс, — мы же решили рано утром.

— А за ночь мы подальше сможем уйти от вас, Хелмс, — хитро улыбнулся Юсуф. Потом он обернулся к моджахеду и сказал:

— С нашего гостя глаз не спускать, — после чего быстро направился в лагерь.

— Сволочь, — в сердцах сплюнул Хелмс и медленно пошел следом. Моджахед, красноречиво подняв автомат, двинулся за ним.

***

Через час отряд моджахедов выдвинулся на лошадях в сторону границы. В лагере осталось лишь несколько человек для охраны Хелмса и свертывания палаток. Когда отряд вышел в район раскопок, Юсуф приказал всем спешиться и оставить лошадей с пятью коноводами. Окружив лагерь археологов, Юсуф стал наблюдать. Он знал, что по вечерам все участники экспедиции обычно собирались у костра и пили чай, обсуждая, видимо, сделанное за день и намечая объем работы на следующий день. Вот и сегодня вокруг костра собралось около полутора десятка человек. Тихо звучала гитара, иногда слышался смех. Юсуф подал условный сигнал, и моджахеды со всех сторон устремились к лагерю. Нападение было столь стремительным, что никто из археологов не успел ничего понять. Когда мужчины сообразили, что на лагерь напали бандиты, было уже поздно.

Два милиционера, совсем молодые ребята, присланные в экспедицию для охраны золота, естественно, ничего не ожидали и растерялись, оружие они по беспечности оставили в палатке. Всех мужчин связали и отвели в одну из палаток. Пытавшихся оказать сопротивление жестоко избили. Среди членов экспедиции было шесть женщин и девушек. Повариха и студентки Туркменского университета, которые проходили летнюю практику.

Стройные и молоденькие студентки, одетые в легкие маечки, футболки, шорты или джинсы, произвели сильное впечатление на моджахедов, не привыкших к таким вольностям со стороны своих женщин.

— Юсуф, давай заберем с собой женщин, посмотри, какие они аппетитные... — смеясь, проговорил один из полевых командиров.

— Нет, нам лишняя обуза не нужна, забираем вот этого, — он сунул моджахеду фотографию мужчины, — содержимое сейфа пересыпать в мешок, и уходим.

— Но, Юсуф, многие наши орлы еще не скоро заработают себе на калым для покупки жены, а тут красавицы сами в руки идут... — вступил в разговор еще один командир.

— Нет, — твердо отрезал Юсуф.

Видя, как недобро на него стали коситься его ближайшие помощники, он все же пошел на компромисс и через минуту произнес:

— Ладно, даю вам полчаса позабавиться, после чего лично пристрелю того, кто опоздает к общему отходу…

С диким улюлюканьем бандиты разбились на небольшие группы и растащили девушек по палаткам, откуда вскоре раздались женские крики и плач. Оргия продолжалась полчаса, после чего бандиты связали истерзанных девушек и быстро скрылись.

Когда отряд бандитов вернулся, то Юсуф привел пленника к Хелмсу и проговорил:

— Ну вот, как я и обещал, забирай своего русского и делай с ним что хочешь. Мы выступаем немедленно, — потом, хитро прищурившись, Юсуф добавил: — Для вашей безопасности я оставляю пять человек, а утром, когда вызовешь свои вертолеты, они тоже уйдут.

— Но, Юсуф, я вызову вертолеты сейчас, они летают и ночью, — пытался возразить Хелмс.

— То-то и оно, прощай и больше не попадайся, — Юсуф вскочил на коня и скрылся в ночи, перед этим что-то шепнув одному из оставшихся моджахедов.

Что именно шепнул Юсуф, Хелмс не слышал но, судя по тому, что и утром, и в обед, и к вечеру следующего дня ему не позволили воспользоваться радиостанцией, он понял, что бандиты его снова провели. Оно и понятно, большому отряду, даже и на лошадях, трудно уйти незамеченным. А вот двух ночей и дня вполне достаточно для того, чтобы раствориться в бескрайних хребтах Гиндукуша. Уже поздно ночью один из бандитов подошел к Хелмсу и проговорил:

— Мы уходим, Юсуф приказал уничтожить твою аппаратуру, но мы великодушно тебе ее оставляем, уж слишком приятно и удачно завершился наш поход. Кстати, зря ты затеял это дело с русским, от него ты ничего не добьешься, поверь мне, я их хорошо знаю. — Громко засмеявшись, бандит сел на коня и растворился в ночи так же стремительно, как накануне это сделал Юсуф с основным отрядом.

Хелмс немедленно связался с Гератом и вызвал отряд рейнджеров, долго объясняя свое местонахождение. Понимая, что вертолеты прибудут не раньше, чем через три-четыре часа, он не стал терять времени и направился к пленнику, сидевшему под кустом фисташки.

— Как вас зовут? — начал допрос Хелмс с классического вопроса.

— Сергей Шебалин, — ответил Сергей Абрикосов…

Хелмс помог Сергею подняться и повел его в палатку.

***

А в это время Николай и Фарух вернулись в лагерь археологов. То, что они увидели, повергло их в шок. Больше суток люди провели без воды, связанными, многие были уже без сознания. В палатке стояла невыносимая вонь и роем летали мухи… Когда Николай заглянул в палатку, откуда слышались слабые стоны девушек, то побледнел от увиденного. Изнасилованные, голые и избитые девушки вповалку лежали на полу. Руки и ноги их были связаны веревками. Оказав им первую помощь, Николай и Фарух посадили девушек в машину, предварительно накидав в кузов матрацев, после чего Николай выехал с ними на Кушку. Уже через полтора часа он вернулся в лагерь с группой милиции, сотрудников безопасности, врачей и местными пограничниками.

Фарух отозвал Николая в сторонку и тихо произнес:

— Коля, нападение совершил вооруженный отряд афганцев. Похищено все золото….

— Слава Богу, что все живы, — ответил Николай.

— Это не все Коля, они увели Сергея Абрикосова.

— Что?! Нужно немедленно организовать погоню, — взорвался Николай.

— О чем ты, нападение совершено сразу после нашего отъезда. То есть прошло около двух суток, — возразил Фарух.

— Я все понял, — произнес Николай.

— Да, похоже, это снова Хелмс.

Николай быстро подошел к сотрудникам безопасности и обратился к старшему:

— Послушайте, у нас пропал человек. Начальник экспедиции Шебалин Сергей. Нужно срочно организовать его поиск…

— Весьма сожалеем, но мы не можем действовать на сопредельной территории. Тем более, он ведь гражданин России. Вот пусть Россия и выручает своих граждан.

— А вы видели, что бандиты сделали с вашими девушками? — возмутился Фарух.

— Вы правильно заметили, бандиты. Им законы не писаны. По дипломатическим и погранпредставительским каналам мы работу проведем, выразим решительный протест, но не можем же мы идти войной на Афганистан! — развел руками сотрудник государственной безопасности.

В ответ Николай безнадежно махнул рукой, прекращая бесполезный разговор, и обратился к Фаруху:

— Что будем делать?

Фарух развел руками.

— Нужно идти, опросить чабанов, кто и что видел, куда ушла банда, — проговорил Николай.

— Но нас не пустят пограничники, — возразил Фарух.

— А мы и спрашивать не будем никого, пошли.

Стояли предрассветные сумерки. В суматохе ухода Николая и Фаруха никто не заметил. Николай даже успел заскочить в свою палатку и взять вещмешок, бросить туда карту района раскопок и прилегающей местности, две фляги воды, фонарь и пару пачек печенья. Направление движения определили по следам лошадей. Метров через пятьсот пересекли границу в районе пограничного знака № 24. Двигались молча и почти бегом. Через полчаса остановились перевести дух и решить, как действовать дальше.

— Давай поднимемся на вот эту вершину и осмотримся. Следы лошадей ведут как раз за эту гору, — предложил Николай. — Перед нападением бандиты наверняка долго вели наблюдение, и лагерь их должен быть недалеко от нашего, где-то здесь.

— А может, проще идти по следам, тут хоть какая-то тропа есть, они и приведут нас к месту — возразил Фарух.

— Поверь моему афганскому опыту, наблюдать, нападать, догонять и особенно убегать легче с горы, — усмехнулся Николай. — Но смотри, резко на вершину не выходи. Со всех сторон тебя будет хорошо видно. Тем более, уже совсем рассвело.

— Иди первым, — ответил Фарух. — Но мне кажется, мы уже никого не увидим.

— Посмотри назад, — показал пальцем Николай в сторону границы.

У пограничного знака, до которого было уже километра два, маячили фигурки людей.

— Это туркменские пограничники, наверное, нас ищут. Видишь, как их хорошо видно, — произнес Николай.

— Ладно, уговорил, нужно быть осторожным и в этом диком и безлюдном краю, — согласился Фарух.

Медленно поднявшись на вершину, Николай выбрал большой куст фисташки и подполз к нему. Когда Фарух подполз следом, Николай заметил:

— Хоть какая-то маскировка. Одиноких кустов здесь много.

— Смотри, — показал Фарух пальцем вниз.

Под основанием горы, метрах в ста, находилась небольшая котловина, со всех сторон окруженная пологими холмами. В центре стояла палатка, а возле нее джип. Всюду были видны следы большого лагеря: кострища, кучи не сожженных сухих фисташковых дров, несколько коновязей, груды мусора.

— Опоздали, — в сердцах сплюнул Фарух. — Банда ушла.

— А джип и палатка? — спросил Николай.

— Джип сломался, и пару оборванцев временно оставили его сторожить, чтобы чабаны не растащили на запчасти, — предположил Фарух.

— Возможно, но неуверен, — тихо проговорил Николай, — в любом случае, понаблюдаем и мы.

***

Ричард Хелмс продолжал допрос Абрикосова:

— Какова цель вашей экспедиции?

— Послушайте, уважаемый…

— Хелмс, — представился американец.

— Странное имя для афганского бандита, — усмехнулся Абрикосов.

— Я сотрудник ЦРУ Ричард Хелмс. Я давно ищу встречи с вами, у нашего ведомства накопилось к вам много вопросов. А с этими моджахедами, или как вы правильно заметили, бандитами, судьба свела меня случайно…

— Может быть, вы для начала развяжете мне руки? — перебил Хелмса Сергей.

— Пожалуй, этого я делать пока не буду, — ответил Хелмс. — Мы остались, увы, вдвоем. Мне кажется, вы не простой археолог. И вообще, нам многое известно. Вы знакомы с Ильей Марковичем, Николаем и Фарухом. И привело вас сюда не только стремление отыскать сокровища Александра Македонского. Поэтому давайте начистоту, у нас мало времени. Да и судьба ваша зависит от того, насколько вы будете откровенны…

— Господин Хелмс, к тому, что вы сказали, мне и добавить больше нечего. Наша экспедиция действительно ищет сокровища Македонского, — спокойно ответил Абрикосов.

Хелмс пристально посмотрел в глаза Абрикосову.

«Да, пожалуй, из этого русского действительно ничего не вытянешь... без сыворотки правды», — подумал он.

В эту минуту послышался гул вертолетов.

— Ну что ж, господин Шебалин, не хотите говорить по-хорошему, будете по-другому. — Хелмс быстро встал, вышел из палатки и направился к джипу, чтобы взять дымовые шашки и встретить вертолеты.

Четыре вертолета долго кружились над долиной. Видимо, пилоты выбирали удобное место для посадки и направление захода на нее. Затем три вертолета один за другим приземлились, а четвертый продолжал кружить, прикрывая посадку. И только когда из вертолетов высыпали десятка четыре солдат и быстро рассредоточились вокруг долины, приземлился и последний.

— Научились воевать, — усмехнулся Николай, — однако дело усложняется. Если сейчас Абрикосова заберут, то потом его достать будет очень трудно. Если вообще возможно.

— А ты уверен, что он в палатке? — спросил Фарух.

— Этот тип, что вышел из нее, тебе никого не напоминает? — в свою очередь спросил Николай.

— Афганец как афганец.

— А зачем тогда к нему прилетели американцы?

— Ты хочешь сказать, что это Хелмс? — снова спросил Фарух.

— Именно. И прилетели они за ним. И Абрикосовым. А золото забрали бандиты. Русский им не нужен, они своего добились, — уверенно проговорил Николай.

— Что же теперь делать?

— Понаблюдаем еще, чтобы подтвердить свое предположение, — ответил Николай.

Тем временем три человека из первого вертолета подошли к Хелмсу.

— Хеллоу, господин Хелмс, — небрежно бросил один из подошедших, — мы в вашем распоряжении.

— Неплохо бы для начала представиться, — осадил вояку Хелмс.

— Капитан Рой Макклоу, — козырнул спецназовец, поправляя снаряжение.

— Капитан, вы привезли то, что я просил?

— Да, вот вам передали ваши коллеги, — капитан протянул Хелмсу небольшую сумку.

— Хорошо, — Хелмс забрал сумку и добавил: — Достаньте карту.

Когда Макклоу развернул свою планшетку, Хелмс взглянул на нее и тоном, не терпящим возражений, проговорил:

— Слушайте боевую задачу. Сейчас тремя вертолетами с десантом на борту летите в сторону города Меймене. Если по маршруту вашего движения встретите группу вооруженных всадников, то группу уничтожаете, а имущество досматриваете. Меня интересует мешок с двумя десятками килограммов золотых изделий и монет. Имейте в виду, изделия очень старинные и практически бесценны. Впрочем, скорее всего, вы никого не обнаружите, ибо банда, видимо, рассредоточилась. Поэтому, долетев до города, блокируете десантом вот это здание и уничтожаете всех его обитателей, — Хелмс ткнул пальцем в карту, показывая на бывшую гостиницу и нынешнюю резиденцию Мулло Бодара. — Имейте в виду, эти дикари очень хорошо вооружены и у них есть переносные зенитно-ракетные комплексы. Вопросы?

— Господин Хелмс, я не могу оставлять один вертолет с вами. Вертолеты должны работать только парой и больше…

— Я руководитель операции и за все отвечаю, — перебил капитана Хелмс. — С экипажем оставите трех своих парней и не беспокойтесь, в этом районе индейцы нам дружественные, а вот в Меймене вам пригодятся лишний борт и штыки, — попытался пошутить Хелмс.

— Разрешите еще вопрос, господин Хелмс? — спросил капитан.

— Разумеется, — ответил Хелмс, довольный сговорчивостью капитана.

— Мои люди с удовольствием выполнят задачу, они истосковались по настоящему делу, но чем вам насолили афганцы из Меймене? По данным нашей разведки, здесь базируются лояльные к США племена пуштунов, или, как вы выразились, индейцев.

— Данные вашей разведки засуньте себе в... — прокричал Хелмс. — Они с меня чуть кожу с живого не сняли, еле ноги унес.

— Тогда понятно, — проговорил капитан и, развернувшись к своим офицерам, коротко бросил: — Вперед, задачу уточню в воздухе.

Через несколько минут десант быстро погрузился в три вертолета, которые, поднимая огромные клубы пыли, медленно начали вертикальный подъем. Огромная пылевая завеса вскоре накрыла и оставшийся вертолет и палатку. Такого шанса Николай решил не упускать. Фарух его понял по одному жесту. Низко пригибаясь, они броском помчались в сторону палатки и, добежав до фисташкового куста, который находился всего в нескольких метрах от нее, залегли. Николай хорошо помнил уроки Афганистана и поэтому быстро закидал прошлогодней листвой и песком сначала Фаруха, а потом и себя. Теперь обнаружить их можно было, только наступив на тело. Но кто полезет под раскидистый куст, если там никого не видно?

Вскоре три вертолета скрылись за сопками, и облако пыли медленно отнесло ветром. Хелмс оставил двух десантников у палатки, а с одним вошел внутрь.

— Ну, так что, Шебалин Сергей, больше ты ничего не хочешь нам сказать?

— Я уже все сказал, — устало произнес Абрикосов.

— А вот это мы сейчас и проверим, — зловеще усмехнулся Хелмс.

Он не спеша демонстративно медленно расстегнул сумку и начал вытаскивать из нее содержимое. Вскоре на раскладном столике появился диктофон, какие-то ампулы, шприцы, портативный томограф и прочее медицинское с виду оборудование.

— Знаете, Шебалин, что в этих ампулах? — спросил Хелмс и, не дождавшись ответа, произнес:

— Заветная сыворотка для таких упрямцев, как вы. Сыворотка правды. Новейшая и совершеннейшая разработка ЦРУ... — говоря это, Хелмс готовился к допросу. Он как бы смаковал каждое свое движение и слово, упиваясь властью.

Потом Хелмс приказал спецназовцу связать ноги Абрикосову и посадить на раскладной стул. При этом он предупредил, что русский, возможно, понимает по-английски и нужно быть осторожным. На это замечание спецназовец, здоровенный негр, усмехнулся и, подойдя сзади к Абрикосову, резким ударом в основание шеи вырубил его, связал ремнем ноги и усадил обмякшее тело на стул. Затем Хелмс перетянул плечо Абрикосова и ввел в вену жидкость из одной ампулы. После этого нацепил на запястье, выше ремня, связывающего руки пленника, пальцы и шею Абрикосова датчики и включил томограф.

— Так, первая минута полета, пока все нормально, можно и перекурить. — Хелмс все также, не спеша, закурил сигару и с удовольствием затянулся. Молчавший до этого десантник спросил:

— Сэр, неужели он действительно заговорит?

— Конечно, дорогой, как миленький, — усмехнулся Хелмс и снова поглядел на монитор томографа. — А вот и сыворотка начала действовать.

Хелмс сунул Абрикосову под нос пузырек с нашатырем и привел его в чувство. Когда глаза пленника приняли осмысленное выражение, он включил диктофон и спросил:

— Как вас зовут?

— Сергей, — вяло ответил Абрикосов.

— Фамилия?

Когда пауза затянулась, Хелмс твердо и четко проговорил:

— Отвечайте сразу и правильно на поставленные вопросы. Ваша настоящая фамилия?

— Абрикосов…

— Вы сотрудник ФСБ?

— Да.

Хелмс взглянул на спецназовца и коротко бросил ему:

— Иди, покури, если будешь нужен, я позову.

— Да, сэр, — ответил здоровяк и быстро вышел из палатки.

К нему сразу подошли два спецназовца и спросили, мол, как там дела.

— Э-э-э, парни, эти цэрэушники умеют работать, — тихо произнес здоровяк и достал сигареты.

А тем временем Хелмс продолжал допрос:

— Ваша главная миссия в Туркмении?

— Поиск сокровищ Македонского, — медленно проговорил Абрикосов…

— Говорите правду, — перебил Хелмс.

— Поиск сокровищ Македонского, в ложном районе…

— Где точное место настоящего поиска?

— Не знаю…

— Кто ведет там поиск?

— Шебалин... — голова Абрикосова безжизненно упала на грудь.

Хелмс глянул на монитор томографа и чертыхнулся:

— Кажется, переборщил с дозой.

Он быстро взял шприц, очередную ампулу и сделал пленнику укол. Когда через несколько минут Абрикосов пришел в себя, Хелмс, прежде чем продолжить допрос, решил перекурить и достал сигару.

— Отдохни пока, Абрикосов, а потом мы продолжим…

Николай и Фарух слышали практически все, что происходило рядом с палаткой и внутри нее. Как только охранники собрались вместе у входа, то есть с противоположной стороны, Николай понял, что это, возможно, у него с Фарухом единственный шанс повлиять на ситуацию с выгодой для себя. Он медленно поднял голову и осмотрелся. Действительно, голоса охранников слышались за палаткой, их же самих не было видно. Николай быстро встал и тронул рукой Фаруха. Тот поднялся и молча глянул на Николая. Они поняли друг друга. Один пошел справа, другой слева от палатки. Ступали тихо, с пятки на носок. Малейшая неосторожность могла их выдать, и тогда — все. Внезапность и быстрота — вот те союзники, на которых рассчитывал Николай. Подойдя к краю палатки, Николай на секунду замер, а затем стремительно бросился на ближайшего спецназовца и ударом кулака свалил его, и выхватил у падающего противника винтовку. В эту же секунду со своей стороны напал Фарух и еще один спецназовец рухнул у входа в палатку. Нападение было столь стремительным, что ничего не понявший здоровяк даже не успел вскинуть своей винтовки и через секунду лежал рядом со своими коллегами, оглушенный Николаем ударом приклада. В эту минуту послышался голос Хелмса:

— Эй, что у вас там за возня?

— Все нормально, сэр, немного решили подурачиться да размяться, — ответил Фарух. На их счастье, Хелмс не знал голосов солдат. В ответ раздался лишь его недовольный голос:

— Вы мне мешаете. Лучше смотрите внимательно вокруг…

— Есть, сэр, — ответил Фарух.

Николай тем временем быстро связал двоих спецназовцев, третьего связал Фарух. Запихав им в рот кляпы из носовых платков, Николай встал и быстро вошел в палатку, на ходу передергивая затвор винтовки. Следом вошел Фарух.

Хелмс бросил взгляд на вход и от неожиданности замер. Сопротивляться было бессмысленно, поэтому он быстро взял себя в руки и произнес:

— А, опять вы, Николай, признаться, не ожидал вас увидеть здесь.

Фарух молча бросился к Абрикосову и стал развязывать ему руки.

— Что с ним? — спросил Николай, показывая на Сергея.

— Ничего, через полчаса полностью придет в себя, — ответил Хелмс.

Николай с разворота неожиданно ударил прикладом Хелмса по голове. Американец рухнул, даже не издав ни одного звука.

— Давай затащим вояк в палатку, — бросил он Фаруху.

— Сейчас, этого голубца тоже нужно связать, а то уж он очень прыткий, — ответил Фарух, переворачивая Хелмса.

Когда спецназовцев затащили в палатку, запищала радиостанция. Потом вертолетчики спросили, что там происходит у палатки.

— Говорит полковник Хелмс, — ответил Фарух, — у нас все нормально, парни решили немного размяться.

— Понятно, — прозвучало в ответ, — наши сообщают, что подходят к заданному району и сейчас начнут работать.

— Хорошо, до связи, — ответил Хелмс.

— А что теперь, — спросил он у Николая, положив радиостанцию.

— Идти Сергей пока не может, поэтому нужно захватить вертолет и лететь на Кушку, — твердо произнес Николай.

— Времени у нас на все часа полтора, потом вернется весь отряд и тогда…

Оказав первую помощь Абрикосову, Фарух взял радиостанцию и связался с вертолетом:

— Говорит полковник Хелмс. Запускайте вертолет. Необходимо срочно вылетать. Задачу уточнят парни, которые принесут русского. Прием.

— Вас поняли, — послышалось в радиостанции, — только выдвигайтесь быстрее, сейчас такая пыль поднимется…

— А нам это и нужно, — ухмыльнулся Николай. — Давай-ка, Фарух, немного приоденемся.

Они быстро сняли с рейнджеров куртки, снаряжение, надели на себя каски и, снова крепко связав спецназовцев, взяли винтовки. Оглядев друг друга, остались довольны.

— Со стороны, да еще под покровом пыли, пойдет. Головы пригнем от воздушного потока и песка, так что нас летчики не узнают, а как влезем в вертолет, то остальное дело техники... давай, берем Сергея под руки, — Николай подошел к Абрикосову.

Подхватив под руки товарища, Николай и Фарух понесли его к вертолету. Минут через пять они без проблем загрузили его на борт и влезли сами. Николай приоткрыл кабину и громко проговорил:

— Летим на Кушку, русский наш ценный агент, сядем на футбольное поле, там его ждут, потом возвращаемся.

— О, кей, — ответил один из пилотов, ничего не переспрашивая и не уточняя. Они ведь поступили в полное распоряжение полковника Хелмса из ЦРУ, и поэтому им достаточно было указания своего начальства о выполнении любого его приказа. В этом была сила и одновременно слабость американской военной машины. На это и рассчитывал Николай. На потное и грязное лицо говорившего «рейнджера» летчики и не взглянули. А если бы и взглянули, то не насторожились бы и не удивились: жара, пыль. Тем более, что в лицо они всех бойцов отряда и не знали. Это упростило задачу для Николая и Фаруха. Собственно, на это и был рассчитан их дерзкий план.

Поднявшись метров на сто над сопками, вертолет взял курс на город Кушка. Через пять минут он уже подлетел к городу и, сделав круг, зашел на посадку. Стадион увидели сразу. Когда вертолет коснулся земли, один из пилотов высунулся из кабины и проговорил:

— Мы на месте, но, по-моему, нас никто не ждет.

— Все нормально, — ответил Николай, вытаскивая Абрикосова из вертолета.

После этого они с Фарухом сняли снаряжение, каски и закинули все вместе с винтовками в вертолет. Потом Николай подбежал к кабине, пилот приоткрыл окошко, и Николай ему прокричал:

— Возвращаетесь за полковником и присоединяетесь к основному отряду. Мы остаемся, так надо. Привет Хелмсу, все, быстрее улетайте, — Николай показал на приближающийся к вертолету милицейский «уазик».

Пилоты пожали плечами и, показав большими пальцами вверх в знак того, что поняли или, может, в знак одобрения, запустили двигатели вертолета на полные обороты и взлетели. Командир вертолета, когда он оторвался от земли, проговорил по переговорному устройству своему штурману:

— Эти цэрэушники все немного чокнутые.

— Это точно, — подтвердил штурман…

***

Нельзя сказать, что Николай и Фарух быстро объяснили наряду милиции свое появление в городе Кушка. Только после того, как на стадион прибыли представители государственной безопасности, ситуация прояснилась. К этому времени Абрикосов практически полностью пришел в себя и мог самостоятельно передвигаться. И хотя операцию можно было считать завершенной, покинуть город Кушка участникам экспедиции сразу не удалось. Потребовалось много усилий для объяснений местным спецслужбам сути, целей и результатов проводимой русскими операции. Местные же власти всерьез поверили в сенсационность находок, сделанных группой Абрикосова-Шебалина. Они отказывались верить в то, что для оперативных целей ФСБ России вот так просто может выкинуть миллионы долларов. Даже после отъезда российской группы «археологов» в районе пограничного знака № 24 еще долго ковыряли землю археологи из Туркменской академии наук под неусыпным надзором местных спецслужб.

***

Примерно через две недели после произошедших событий в кабинете посла США в России Джозефа Бернса сидел Ричард Хелмс и давал объяснения по поводу своего афганского вояжа специальному представителю Директора ЦРУ. В целом его результатами в Вашингтоне остались довольны. Главное, удалось выяснить, что ФСБ водит ЦРУ за нос, разработав дорогостоящую и хитроумную операцию прикрытия. Теперь ЦРУ можно было сосредоточить все усилия на поиске настоящего Шебалина и заветного места, где Македонский спрятал «что-то». Но много было вопросов и к самому Хелмсу.

— Господин Хелмс, — с ярко выраженной интонацией недоверия человека, наделенного властью, но завидующего тому, кто занимается настоящим делом, спросил представитель Директора ЦРУ. — Прежде чем мы наметим с вами очередные ходы в этой интересной партии, ответьте на ряд вопросов, которые мешают руководству ЦРУ определиться с вашей дальнейшей ролью в этой операции.

— Сэр, я человек дела и извольте, пожалуйста, излагать свои мысли не так витиевато, — недовольно проговорил Хелмс, закуривая сигару.

— Зачем вам понадобилось посылать отряд спецназовцев в логово этого Мулло Бодара, с которым даже русские за десять лет не смогли справиться? В результате мы потеряли два вертолета и шестнадцать парней убитыми…

— Это только подтвердило мою правоту, что в Меймене засели враги США, а не союзники, — парировал Хелмс. — Потери же объясняю беспечностью и недооценкой противника. Я ведь предупреждал старшего группы, с кем предстоит иметь дело. Более того, действия трех ротозеев из этого отряда, оставленных для моей охраны, привели к тому, что я чуть не погиб, а сотруднику ФСБ Абрикосову и людям Шайдуллы удалось захватить вертолет и благополучно удрать.

— А нам кажется, что вам не давали покоя два десятка килограммов старинного золота… Впрочем, расследованием занимается очень серьезная комиссия, и она выяснит истинные причины провала войскового компонента вашей операции, — все также надменно произнес высокопоставленный чиновник ЦРУ, подчеркивая и отделяя успех и провал местоимениями «наша» и «ваша». Это заметил посол, поморщился и глазами подал знак Хелмсу, чтобы тот не кипятился и не наговорил лишнего.

Хелмс все же не выдержал и произнес:

— Вообще-то мне вполне хватает того жалованья, которое я получаю от нашего государства.

— Хорошо, господин Хелмс, тогда вопрос посложнее. Почему люди Шайдуллы не прикончили вас? — в глазах чиновника заиграли злые огоньки хищника, загнавшего жертву в угол.

Однако Хелмс был опытным бойцом, знающим себе цену. Убийственный вопрос его нисколько не смутил.

— Я думаю, для того, чтобы такие, как вы, задавали подобные вопросы.

— Господин Хелмс, не забывайтесь, с кем разговариваете, — попытался сгладить ситуацию посол.

— Не надо, Джозеф, я и директору бы сказал, вот идите, сэр, и спросите у Николая, почему он только сломал мне челюсть и сделал сотрясение мозга, а не пристрелил…

— Ну, ладно, господин Хелмс, не кипятитесь, — смягчился чиновник. — Давайте лучше обсудим нашу операцию. Так вы говорите, люди Шайдуллы забрали диктофон?

— Да, я это указывал в своей докладной, впрочем, какое это имеет значение? Я же все ответы Абрикосова помню дословно.

— Слова к делу не подошьешь, — ехидно усмехнулся чиновник.

— Послушай, ты, канцелярская крыса, если в Вашингтоне мне не доверяют, то занимайся этим делом сам... — Хелмс резко встал и, хлопнув дверью, вышел из кабинета. На призыв посла остановиться он не отреагировал.

— Какие мы гордые, — усмехнулся чиновник.

— Знаете, сэр, а он прав, ведь не вам же вести это дело дальше, так давайте не будем надувать щеки и мешать ему работать, — произнес посол, вставая с кресла.

— Кстати, господин Бернс, а не спланировать ли нам ликвидацию людей Шайдуллы? Ведь насколько я ознакомился с этим делом, они постоянно стоят на пути ЦРУ? — Высокомерно спросил представитель Директора ЦРУ. На его лице играла самодовольная улыбка человека, который один сумел додуматься до того, до чего не смогли дойти другие…

— Сэр, этого делать категорически нельзя, — ответил посол, поражаясь глупости чиновника.

— Вот как? Интересно, почему?

— Насколько я знаком с этим делом, все причастные к операции фигуранты противника являются одновременно и носителями определенной информации, которую, по словам Хелмса, они держат в секрете даже друг от друга. Хелмс как-то заметил, что этот неизвестный Шебалин знает, где висит замок, люди Шайдуллы знают, что находится за дверью, а ученый, кажется, Илья Маркович, знает ключик к этому замку…

— Что вы заладили, Хелмс, Хелмс, — раздраженно перебил чиновник. — Его вообще нужно отстранять от дела.

— Я так не думаю, — возразил посол, — лучше него в этом непростом деле не разбирается никто. Он его начинал, ему его и заканчивать. Коней, как известно, на переправе не меняют.

***

А тем временем Хелмс, войдя в свой кабинет, снял телефонную трубку закрытой связи с Лэнгли и когда на том конце ответили, коротко бросил:

— Соедините с Директором, срочно.

— Как вас представить.

— Ричард Хелмс, из Москвы.

Через некоторое время, после нескольких гудков и щелчков, прозвучал голос Директора ЦРУ:

— Слушаю.

— Добрый день, сэр, — как можно спокойнее произнес Хелмс.

— Доброй ночи, Хелмс, — недовольно проговорил директор.

— Извините, сэр за внезапный звонок, но необходимо срочно решить один вопрос, кому мне сдавать дело?

— А кто поставил этот вопрос? — В свою очередь спросил Директор.

— Ваш специальный представитель.

— Пусть он мне позвонит, а вы работайте, — опять недовольно проговорил Директор. — Кстати, что вы намерены теперь предпринять?

— В Брюсселе успешно испытана Машина Времени, копия русской машины. В настоящее время Шебалин и Илья Маркович ведут поиск с использованием своей машины…

— А почему они не ведут поиск в реальном времени?

— В реальном времени проводилась операция прикрытия, а если и настоящий поиск будет вестись в реальном времени, то мы бы без труда установили его место с помощью космической разведки. Это понимают в ФСБ. Временной диапазон велик, но не бесконечен. Я предлагаю начать вести его с настоящего времени и в историю. Думаю, Шебалин, который один знает точное место нахождения сокровищ или что там за ними стоит, будет вести поиск во временных рамках, не глубже того времени, как сам появился в этом регионе, то есть до 1982 года.

— Почему? — спросил Директор, явно заинтересовавшийся доводами Хелмса.

— Знакомая система охраны границы, знакомый исторический период, социальный строй, люди, — начал объяснять Хелмс.

— Хорошо, ваши предложения утверждаю, работайте и впредь информируйте меня лично о результатах этого дела, желаю успеха, — абонент за океаном отключился.

— То-то, — удовлетворенно проговорил Хелмс и, набрав номер телефона посла, попросил его передать чиновнику из Вашингтона, что Директор ЦРУ срочно ждет его звонка.

Глава 12-13

Глава 12

Генерал Воробьев собрал всех на конспиративной даче в Заворово, чтобы скоординировать план дальнейших действий. За прошедшие два месяца произошло много событий. Главное это то, что, по оперативным сведениям, в Брюсселе Ричард Хелмс с использованием созданной американцами Машины Времени, начал активную работу по поиску Сергея Шебалина, который вместе с Ильей Марковичем давно уже работал на этом направлении. Примерный район их поиска ЦРУ был известен. Стало быть, рано или поздно, встреча должна произойти. Ведь, «ныряя» во времени, Хелмс будет отрабатывать в окрестностях Кушки по полной программе, то есть уточнит через официальные каналы, через местных жителей, кто и где ведет какие-нибудь изыскательские работы или что-либо подобное в районе пограничного знака № 24. Как он это сделает, это уже дело техники, но бесспорным остается факт, что он выйдет на истинный район поиска.

С этими опасениями Воробьев поделился с коллегами.

— Но я же работаю один, — возразил Шебалин. — Практически мне осталось обследовать в известном месте участок соток пять, не больше. А за время моих последних «ходок» я ничего подозрительного не заметил.

— Это потому, что Хелмс пока не попал в нужный временной интервал, — проговорил Николай. — А как только это произойдет, он быстро установит, кто и где работает. Ведь разрешение для работы на территории заповедника ты получал и в администрации Бадхызского заповедника, и в Кушкинском лесхозе, а главное — у пограничников. А как только он узнает, что кто-то ведет работы, то, будьте уверены, немедленно подключит все возможности, вплоть до космической разведки.

— А ты, Николай, я вижу, хорошо вошел в тему, — улыбнулся Сергей, — быстро разобрался с порядком пропуска и производством изыскательских работ вблизи границы.

— Да не так уж и быстро, — заметил Фарух. — Мы там полтора месяца просидели. И практически все зря.

— Ну, я так не считаю, — генерал Воробьев встал со стула и прикрыл окно. — Главное, проводя операцию прикрытия, мы выиграли время и продержали возле вас Хелмса. Если все будет нормально, то и последние пять соток Сергей обследует благополучно.

— Был бы результат, — усмехнулся Николай, — иначе Шайдулла нам с Фарухом точно головы отвернет. Убухать столько денег и все впустую. Кстати, а что мы будем делать, когда Сергей найдет «это», — неожиданно сменил он мысль. — Ведь ему одному не под силу извлечь клад из-под земли. А привлечение дополнительных сил, рабочих вызовет подозрение у местных властей всех структур и уровней. С чего бы это змеелов начал землю рыть…

— Резонное замечание, — согласился Воробьев. — Тут нужно хорошо все обдумать.

— А чего тут думать, — заговорил молчавший до сих пор Илья Маркович. Все присутствующие повернулись в его сторону.

— Ну-ка, ну-ка, что скажет наука, — засмеялся Абрикосов. — Только учтите, этот Хелмс очень серьезный противник, поверьте мне.

— Я в этом тоже имел возможность в свое время убедиться, — заметил Илья Маркович. — Не знаю, какой вариант Машины американцам удалось создать, но думаю, да и нужно исходить из этого, самый для нас неблагоприятный.

— Что вы имеете в виду? — одновременно спросили Воробьев и Николай.

— А то, что в путешествие во времени отправляется целая группа исследователей, — ответил ученый. — В случае успешного развития событий помощники готовы их еще больше развить и наоборот, подстраховать при возникновении трудностей.

— А у нас есть такая возможность? — спросил Воробьев.

— Да, именно это я и хотел предложить, — ответил Илья Маркович. — А именно отправить с Сергеем группу.

— Но как мы ее легендируем? — спросил Абрикосов.

— А мы зашлем ее нелегально. Официально работать будет один Сергей, у него есть все разрешения, к нему привыкли, его знают, — ответил Илья Маркович.

— А технически это возможно? — выразил сомнения Воробьев. — Представьте, если вдруг с Сергеем на заставе появятся еще человек пять неизвестно кого.

— В том-то и дело, что мы очень ювелирно зададим исходные данные, а именно место и время, более того, сначала отправим туда Сергея, а если в районе нет посторонних, тогда и остальных. — Уверенно произнес Илья Маркович. — Для этого используем вторую Машину.

— Хорошо, но, дорогой Илья Маркович, представьте себе, что в разгар работы произойдет случайная встреча, — заметил Фарух. — К Сергею, например, заедет начальник заставы, ведь он частенько тебя навещал? — Обратился Фарух к Шебалину. Сергей утвердительно покачал головой. — Да мало ли что еще может произойти, а мы должны исключить любую неожиданность и случайность.

— Не исключить, а учесть, — поправил Николай. — Нет, друзья, идея Ильи Марковича отличная, но тут нужно действовать тоньше.

— Есть соображения на этот счет? — спросил Воробьев.

— Да, Семен, — уверенно ответил Николай. — Но прежде ответь на один вопрос, что вы решили предпринять в отношении человека Хелмса, который работал с нами в экспедиции.

— Ничего, пусть думает, что он не раскрыт, — ответил Воробьев.

— Вряд ли так будет думать Хелмс. Он сразу поймет, что раз после известных событий его не взяли, значит, либо он ведет двойную игру, либо находится под колпаком ФСБ и будет использован для дезинформации втемную, — проговорил Николай.

— Коля, ты сам не темни, говори ясней, что предлагаешь, — не вытерпел Фарух.

— А я предлагаю новую операцию прикрытия, — ответил Николай. — Но только в прямом смысле. И пусть о ней станет известно Хелмсу, без точного указания временных параметров. Хелмс привык к нашим выкрутасам и будет долго и кропотливо все проверять и перепроверять, а в идеале вообще не поверит. А в любом случае, мы от этого выигрываем. Ведь время играет на нас.

— Да, но что это даст в итоге, я пока не спрашиваю о деталях? — выразил сомнения Воробьев.

— В итоге рядом с Сергеем, именно прикрывая его, постоянно будем находиться мы. На законных основаниях, — ответил Николай.

— Вот теперь хотелось бы узнать подробности, — заметил Абрикосов.

— Извольте, — Николай даже встал со стула и, активно жестикулируя, приступил объяснять собравшимся детали своего плана:

— Чего следует ожидать от Хелмса на завершающем этапе операции? Правильно, пожать плоды. А как это сделать? Нужно оказаться рядом с Сергеем в момент обнаружения или еще лучше — выемки клада. В одиночку ему это не под силу. Мы с Абрикосовым уже убедились, что ЦРУ будет привлекать большие силы, не гнушаясь и противозаконных методов. Но теперь к этому мы должны быть готовы.

В идеале Сергей найдет это злополучное место, мы переправим с ним, как заметил Илья Маркович, нелегально несколько наших людей, и они потихоньку переправят сокровища в наше время. А вот если вмешается Хелмс со своими людьми, то мы должны им успешно противостоять…

— Можно по ходу вопрос? — спросил Воробьев.

— Да, — ответил Сергей.

— Вопрос, скорее, к Илье Марковичу. Каковы наши возможности по переправе людей ТУДА?

— Увы, возможности эти пока ограниченны, с учетом двух наших машин, максимум пять-шесть человек, в лучшем случае — до десяти, — ответил ученый.

— Ну, это тоже неплохо. А каковы могут быть возможности у американцев? — снова спросил Воробьев.

— Я думаю, учитывая их размах и расторопность, все равно не более полутора десятков человек, — ответил Илья Маркович. — Дело в том, что за то короткое время, что было у американцев на копирование машины, они еще не могли полностью освоить ее возможности, а главное, испытать во всех режимах и исследовать результаты испытаний, их последствия на людей и так далее.

— Я рассуждал примерно также, — продолжил Николай. — Поэтому мы пойдем другим путем. Параллельно с Сергеем я буду работать с местными силовыми структурами Туркмении ТОГО времени. Мол, ФСБ России совместно с Комитетом по контролю за оборотом наркотиков проводит операцию по пресечению крупного канала доставки героина из Афганистана в Европу. В качестве взаимодействия решили привлечь органы национальной безопасности Туркмении. Легенда такова. Сергей Шебалин, змеелов, под прикрытием своей деятельности занимается подготовкой переправочного пункта и временной базы хранения наркотиков вблизи границы. Для чего осуществляет нелегальные контакты с афганскими «коллегами»…

— Но зачем нам светить Сергея? Вдруг туркменские коллеги проявят прыть и излишнюю расторопность и сорвут нам все дело? — спросил Абрикосов.

— Это нужно для того, чтобы иметь под рукой, в резерве, солидный силовой компонент, а главное — легальный, в виде туркменских спецслужб. — Ответил Сергей. — Как я вижу развитие событий. Сергей находит клад. Наши люди ему помогают его извлечь и доставить НАМ. Я и туркменские коллеги наблюдаем, как контрабандисты роют землю, что-то извлекают, или, наоборот, прячут, а когда все будет завершено, я предлагаю их взять с поличным. Вот тогда исчезаем я и Фарух.

— Неплохо, но много слабых мест, — заметил Воробьев. — Представьте себе, что за действиями Сергея наблюдает Хелмс, который выйдет на него сам или через вас, поверив и клюнув на нашу уловку, и как только устанавливает место клада, уходит во времени, например, на месяц раньше. Тогда плоды пожнет он, а мы, изрыв всю округу, останемся ни с чем.

— Да, мрачная картина, — усмехнулся Илья Маркович. — Но могу вас успокоить, встреча во времени Сергея и Хелмса, пусть даже в одном году, ничтожно мала. Но это нужно еще и год знать.

— А через нас он тоже вряд ли скоро выйдет на Сергея, — заметил Николай. — Ведь операцию прикрытия мы для того и проводим, чтобы Хелмс, опять же, если поверит, увязался за нами, понимая, что мы прикрываем Сергея. Ну а мы будем до поры водить его за нос вокруг Кушки, не приближаясь к истинному месту. К тому же мы-то действуем легально, а как Хелмс объяснит свое появление в регионе?

— Он может тоже придумать десяток легенд, — проговорил Фарух. — А когда придет та «пора» и он увяжется за нами, мы все равно выведем его на Сергея и заветное место. Или, более того, нырнет во времени, но чуть вперед.

— И что же делать? Замкнутый круг какой-то, — спросил Абрикосов.

— Действовать, и действовать немедленно. Только учесть нужно все, вплоть до реальных подписей и печатей того времени, подтверждающих полномочия по ведению операции Николаем. А для этого мне нужно слетать в 1995 год и все отработать на Лубянке, — решительно произнес Воробьев.

— Даже после этого мы не сможем избежать неожиданностей, — усомнился Абрикосов.

— Но не забывайте, что в любое время мы можем прервать опыт и вернуться, — вставил Илья Маркович.

— Это верно, но нам нужно вернуться со щитом, а не на щите, — подвел итог дискуссии Николай.

— Тогда утверждается твой план, а там посмотрим, — согласился Воробьев. — Сергей, — обратился он к Абрикосову. — Займись передачей дезинформации человеку Хелмса.

— Точнее, не дезинформации, а информации, но не всей, — уточнил Абрикосов. — Если он примет правду за ложь, хорошо, не примет, еще лучше.

***

Когда от источника в Москве до Хелмса довели информацию о том, что люди Шайдуллы готовят операцию по прикрытию работы настоящего Сергея Шебалина да еще в группу был включен человек ЦРУ, бывший с Николаем и Фарухом на раскопках у пограничного знака № 24, он этому не поверил. На его сомнения специальный представитель Директора ЦРУ в Европе Джордж Стоун заметил:

— Хелмс, вы опытный и хитрый лис, удача так и валит вам в руки, чего тут думать, хватайте жар-птицу за хвост.

— Уважаемый господин Стоун, то-то и оно, что я очень хорошо изучил этих проходимцев, — ответил Хелмс.

— Вы имеете в виду людей этого, как его, Шайдуллы или ФСБ?

— И тех, и других, — буркнул Хелмс и продолжил: — Так вот, неужели вы думаете, что наш крот так хитер и глубоко зарылся, что его до сих пор не взяли на крючок. То-то и оно, что взяли и используют втемную для игры с нами.

— А у вас есть конкретные факты этого, а не ваши домыслы? — снова спросил собеседник Хелмса.

— Господин Стоун, вы не знаете всех деталей этой операции, поэтому я отвечу коротко: да, есть и сколько угодно, но главный аргумент это то, что мы, как ни стараемся, до сих пор не знаем ни истинной цели, ни места проводимого поиска, ни настоящего Сергея Шебалина, — в сердцах произнес Хелмс.

— Кто это такой? — спросил специальный представитель Директора ЦРУ.

— Это ключик к разгадке всей истории. Он не профессиональный разведчик, он бывший офицер-пограничник, в этом вся сложность, — ответил Хелмс.

— Нет, господин Хелмс, тут вы не правы, я сталкивался в свое время с этой структурой, кстати, практически всегда входившей в состав КГБ, так вот, должен вам заметить, что настоящий пограничник ни в чем не уступит настоящему разведчику, а скорее наоборот, — возразил Стоун.

— Разведчик — это штучный товар, а пограничник — войсковой компонент КГБ, а количество всегда было в ущерб качеству, — не сдавался Хелмс.

— Хелмс, поверьте и моему опыту, из большего количества всегда быстрее выбрать настоящее качество, — усмехнулся Стоун, — впрочем, мы отвлеклись. Кстати, лучшим доказательством моей правоты служит то, что вы до сих пор не можете вычислить этого Шебалина.

— Это потому, что его прикрывают такие разведчики, как генерал Воробьев. Впрочем, вы правы, мы отвлеклись, — парировал упрек и завершил пустую дискуссию Хелмс, который все же привык, чтобы последнее слово было за ним.

— Стало быть, вы не склонны верить информации нашего агента из Москвы? — спросил Стоун.

— Нет, я не стал бы так утверждать, — возразил Хелмс, — просто нельзя полностью на нее полагаться.

— Так не бывает, — рассмеялся Стоун, — как не бывает чуть-чуть беременных.

— Ну, хорошо, а что конкретно вы предлагаете? — начал заводиться Хелмс.

— Извольте, нужно следовать за людьми Шайдуллы и посмотреть, куда они приведут, — ответил Стоун.

— Или уведут, а мы потеряем драгоценное время, которое могли бы потратить в другом направлении, — произнес Хелмс.

— А вы не задумывались над тем, что Воробьев и его люди рассуждали также? — заметив непонимание во взгляде Хелмса или искусно скрываемую бурю мыслей, Стоун продолжил:

— Вы им не верите по понятным вам причинам, идете своим путем, а пока вы ходите, они успешно завершают дело. А иначе чем вы объясните такой вопрос. Зачем Воробьев и люди Шайдуллы затевают операцию прикрытия, заведомо зная, что вы не поверите? То-то и оно, что она настоящая и направлена, ну, скажем, на реальное прикрытие действий вашего неуловимого Шебалина и ограждения его от неожиданностей, подобно тех, что произошли со лжешебалиным у 24-го пограничного знака. — Закончив речь, Стоун, довольный произведенным впечатлением, откинулся в кресле.

«А он не так глуп, как показался сразу», — подумал Хелмс, а вслух произнес:

— У вас железная логика, господин Стоун, более того, вы, скорее всего, правы, — согласился Хелмс. — Но, коль скоро вы хотели узнать мое мнение, я повторяю, нельзя в этой игре без оглядки бросаться на кинутую нам кость. Нужно отрабатывать оба варианта.

— Но, господин Хелмс, — начал злиться Стоун упрямству собеседника, — вы забываете прописные истины: «за двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь»…

— А я с вами и тут не согласен, — опять возразил Хелмс. — Если зайцы есть и если охотники хорошие, то поймать можно обоих. Да и с чего вы решили, что я буду гоняться за двумя. Извольте, я уж побегу за своим, а кто-то за другим.

— Ну, Хелмс, на вас явно повлияли годы, проведенные на Востоке, — засмеялся Стоун. — Я думаю, тут с вами можно согласиться. Более того, охоту за людьми Шайдуллы я, пожалуй, возглавлю сам.

***

Сергей Шебалин стоял на Казачьем перевале у поворота тропы в заветное место. Был полдень пятого июня 1995 года. Для очередного путешествия он выбрал эту дату не случайно. Пятого июня 1932 года образовался Тахта-Базарский пограничный отряд. В последующем этот день отмечался пограничниками как день части. Однако времена изменились и, хотя еще служили в отряде ветераны, которые помнили горячие дни афганских событий, здесь вряд ли кто официально праздновал этот день. Более того, шестая застава теперь входила в Кушкинский пограничный отряд туркменских пограничных войск…

Именно сегодня Шебалин рассчитывал завершить обследование района поиска. Подсознательно он еще и надеялся на положительный результат в этой запутанной и, откровенно говоря, затянувшейся истории. Впрочем, все, как известно, в нашем мире относительно, что для истории в прямом понимании эти полтора или два года…

Сергей бросил взгляд вверх. Над головой кружилась пара орлов, а к ним со стороны Фисташкового хребта летели еще три.

«Странно, — автоматически отметил про себя Сергей. — Орлы кружат обычно над местом, где движется что-то живое: стадо баранов, группа архаров, кабанов… или людей. Зверье обычно в такую жару прячется в укромных, прохладных местах. Это при условии, что их никто не спугнул. Стало быть, люди. Откуда они в это время и здесь? Пограничные наряды тут не ходят. Если только случайно, как я сам когда-то. В любом случае нужно быть внимательнее».

Медленно Сергей подошел к котловине и, осмотревшись, увидел под кустом фисташки волка. Волк был редкий, красный. Таких он уже видел раньше, в бытность начальником заставы на своем участке. Сергей потом узнавал в заповеднике, этот вид волков занесен в Красную книгу, и встретить его — большая удача для зоолога.

«Так вот кого высмотрели орлы, — подумал Шебалин, — хотя волк лежит под кустом и сверху его не должно быть видно. Но он мог туда забежать недавно, да и место не характерное для этого животного. А идти мне нужно как раз к этому кусту».

Сергей очень медленно стал приближаться к волку. Не доходя метров сорок, остановился. Волк давно заметил Сергея и не сводил с него глаз, но продолжал лежать. Зверь был матерый, большой, уверенный в своих силах. Равных ему в этих краях мог быть только барс, но барсы сейчас ушли высоко в горы. Человек и зверь смотрели в глаза друг другу. Сергею стало немного не по себе от этого взгляда. В связи с этим ему вспомнилась очень старая история, за которую Шебалин до сих пор себя корил…

…Летом 1977 года его, молодого лейтенанта, вызвал в канцелярию начальник заставы и отдал распоряжение — пристрелить сторожевую овчарку, которая заболела. У нее был сильный отит, ухо загноилось, и в нем даже завелись черви. Вожатый служебной собаки был молодым солдатом и доложил об этом слишком поздно. Приехавший по вызову начальника заставы ветеринарный фельдшер посмотрел и вынес свой приговор: мол, лечить поздно, собаку нужно в расход. Сергей усомнился в диагнозе прапорщика и высказал это, однако тот был непреклонен. В действительности ему, скорее всего, не хотелось возиться с больным псом. Да и зачем, нового пришлют… Короче говоря, начальник приказал:

— Бери пистолет, отведете с вожатым больную собаку на пустырь за конюшню, привяжете ее к колышку, пристрелите и там же зароете, да поглубже, чтобы шакалы ночью не раскопали…

Сергей поймал себя тогда на мысли, что, видимо, такие же чувства мог испытывать палач, которому вывели на казнь симпатичного ему приговоренного. Но приказ есть приказ. Его выполняют. Вместе с вожатым он привел собаку на пустырь, солдат вбил колышек и привязал к нему бедную псину. Животное уже давно все поняло, рычало и сопротивлялось. Но умная собака даже в этих условиях не смела тронуть Хозяина. Солдат отошел в сторону. На глазах навернулись слезы. Сергей достал из кобуры пистолет. Собака обреченно повернулась к Сергею мордой. Ему стало не по себе. Он зашел с другой стороны. Но собака снова развернулась к нему. Тогда Сергей еще не знал, что хищники не отворачивают морды от смертельной опасности. За одно это они заслуживают уважения.

Взгляды собаки и человека встретились. Животное молило человека о пощаде. Сергей был молод, здоров, полон сил и жизненной энергии. Он был лишен лишней сентиментальности, но тонкая душа, разбуженная взглядом собаки, протестовала. Сергей пересилил себя, резко поднял руку с пистолетом и выстрелил. Смертельно раненая собака упала, но снова встала, по-прежнему не сводя взгляда с пистолета. Умное животное уже не винило людей. Для него врагом стал пистолет. Вторым выстрелом было все кончено. Сергей быстро разрядил пистолет и убрал его в кобуру. Убедившись, что собака мертва, он похлопал плачущего солдата по плечу и тихо произнес:

— Так, видимо, будет лучше, чего мучить бедное животное. Зарой, только поглубже... — Сергей хотел сказать еще что-то, но развернулся и, махнув рукой, молча пошел на заставу. Но тот последний взгляд застреленной им овчарки он запомнил на всю жизнь…

И вот теперь снова такой же взгляд. Сергей спокойно достал из-за пояса пистолет, который ему посоветовал взять в эту «экскурсию» Николай. Убивать волка он не собирался, решил просто припугнуть.

— Ну, дружище, давай разойдемся с миром, мне нужно здесь поработать, — громко произнес Сергей.

Волк, то ли услышав речь, то ли уловив опасность, грозящую ему от пистолета, встал. Шерсть на загривке вздыбилась, и он зарычал, показывая огромные клыки. Однако при этом ни на сантиметр не сдвинулся с места. Умные и безжалостные глаза волка продолжали следить за каждым движением человека. И в этот момент прозвучал выстрел. Точнее не выстрел, а глухой хлопок, какой бывает, когда стреляют из оружия с глушителем. Волк высоко подпрыгнул вверх и, перевернувшись, рухнул на землю. Из его головы сочилась кровь.

Сергей в эту же секунду прыгнул в сторону, одновременно досылая патрон в патронник, приземлившись, отполз под куст и осмотрелся. Метрах в пятидесяти, на гребне холмов, окружавших котловину, он увидел четырех человек в камуфляже и с автоматами в руках, оглянувшись, метрах в тридцати он заметил еще нескольких вооруженных людей. Один из них поднял руку и произнес:

— Сергей Шебалин, только не делайте глупостей, вы окружены, бросьте пистолет, встаньте и поднимите руки над головой!

Сергей быстро оценил обстановку и понял, что начинать перестрелку бессмысленно. Он ведь не герой фильма «Слепой-2», в которого никто не может попасть… Второй мыслью Сергея было то, что наступил, видимо, тот экстренный случай, когда требуется немедленное возвращение в настоящее время. Но, с другой стороны, если бы его хотели убить, то уже это бы сделали, как только что волка. А раз он до сих пор жив, то необходимо как можно дольше протянуть время, а там и Николай подоспеет. Сергей нажал на часах тревожную кнопку, и в ту же секунду Николай на своих часах принял сигнал.

— Шеф, русский подал сигнал тревоги, — сообщил Хелмсу один из его людей. На нем были одеты наушники, а в руках он держал небольшой прибор с антенной.

— Черт, — выругался Хелмс, — включай аппаратуру, чтобы он не улизнул вообще…

— Не приближаться, буду стрелять! — крикнул Сергей.

— Повторяю, не делайте глупостей, я слишком долго ждал этой встречи, — миролюбиво произнес незнакомец, снимая солнцезащитные очки.

— Кто вы? — спросил Сергей, хотя уже догадался, что перед ним не кто иной, как Ричард Хелмс.

— Ричард Хелмс, — ответил мужчина.

— Зачем вы убили это прекрасное животное? — снова спросил Сергей.

Хелмс был удивлен и сбит с толку этим вопросом. Но по своему обыкновению, не подал виду и ответил:

— Вы слишком медлили, господин Шебалин, и зверь мог броситься на вас. Я думал, что пограничники более решительны. Но ответьте мне откровенно: неужели вас это сейчас волнует больше всего?

— Представьте себе, да. А теперь меня волнует другой вопрос: кто стрелял?

Один из стоявших рядом с Хелмсом парней, ехидно улыбаясь, сделал шаг вперед. В руках у него была автоматическая винтовка с глушителем и снайперским прицелом.

Сергей прицелился и выстрелил. До стоявших было не больше тридцати метров, и он был уверен, что попал в негодяя, однако по тому, как резво все упали и расползлись в стороны, Шебалин понял, что ошибся. В ту же секунду на него обрушился шквал огня. Пули свистели, пахали землю рядом с Сергеем, но, странное дело, ни одна не достигла цели.

— Не стрелять! — приказал Хелмс, — он мне нужен живым.

— Но, шеф, тогда этот сумасшедший русский перестреляет нас, — возразил снайпер, — он уже и так продырявил мне подсумок, сволочь.

— Заткнись, у него максимум пятнадцать патронов, — ответил Хелмс. В эту минуту Шебалин выстрелил, и над ухом Хелмса просвистела пуля. — Ну вот, уже четырнадцать, — усмехнулся он и отдал команду своим людям по радиостанции:

— Внимание, ползком выдвигаемся к русскому, у него осталось четырнадцать патронов, стрелять только над головой, чья пуля его заденет, пристрелю лично…

***

Николай за последние сутки уже третий раз пытался встретиться с начальником районного управления национальной безопасности, но все безрезультатно. То он был в отъезде, то проводил совещание, которое якобы только началось, то был сильно занят. На самом деле подполковник Бердыклыч Джумаев находился в своем кабинете и просто не хотел встречаться с Николаем. Он еще не определился, как относиться к миссии Николая и его группы в Кушке. Вроде бы все правильно, логично, есть двусторонние договоренности о сотрудничестве и взаимопомощи у спецслужб России и Туркменистана. У Москвы есть конкретные данные. Есть официальные указания из Ашхабада об оказании содействия прибывшей группе, но… Джумаев был опытным работником. Он уже давно привык доверять своему чутью. А за последние десять лет оно его ни разу не обмануло.

Ведь такого просто быть не могло, чтобы на его участке назревали какие-то события, а ему ничего не было бы известно. Своим людям и разветвленной агентурной сети он доверял, но ни с афганской, ни с нашей стороны тревожных сигналов не поступало. Это могло означать только одно, либо миссия москвичей надуманна, либо его используют втемную. Поэтому, чтобы до конца убедиться в истинных намерениях Николая и его людей, он решил еще раз все проверить. Тем более, насколько ему стало известно, Николай хотел встретиться с ним для того, чтобы заручиться поддержкой силами и средствами местных работников в решающий момент, которого москвичи ожидали со дня на день. За Николаем и его людьми с первого дня пребывания в Кушке Джумаев приказал установить наблюдение.

Но встретиться с Джумаевым Николай так и не успел, он получил сигнал от Сергея и экстренно собрал всю группу, уточнил задачу и на двух «уазиках» выехал к месту событий.

Джумаев взял мобильный телефон и набрал номер своего старого московского друга, работающего в ФСБ.

— Витя, привет, — проговорил Джумаев, когда ему ответили.

— Привет, старина, давненько ты мне звонил, — ответил друг.

— Да я все ждал тебя в гости, ты же обещал, — произнес Джумаев.

— Я на государевой службе, не получилось вырваться в ваши края, теперь, может, только осенью, — с сожалением вздохнул Виктор.

— Как семья, как дети? — спросил Джумаев.

— Спасибо, нормально, а как твои?

— Да тоже ничего, старшая дочь в этом году заканчивает университет, а младший сын пойдет в школу, — ответил Джумаев.

— Да ты что? — искренне удивился Виктор. — А я думал, что твоя старшая еще в школе учится. Да, вот время-то бежит…

— Слушай, Виктор, я чего звоню, — перешел к делу Джумаев, — ты полковника Воробьева знаешь?

— Да, конечно, и хотя работаем мы в разных управлениях, зато живем рядом. Он мой сосед по лестничной площадке, — ответил Виктор и в свою очередь спросил:

— А зачем он тебе?

— Да хотел с ним переговорить по телефону по одному делу. Кстати, что он за человек? — снова спросил Джумаев.

— Нормальный мужик, нашей закваски, — ответил Виктор.

— Это хорошо, тогда будь добр, дай его домашний телефон, — попросил Джумаев.

— Знаешь, Джума, боюсь, что в ближайшее время тебе этого сделать не удастся, — произнес Виктор.

— Почему? — удивился Джумаев.

— Он уже месяц как в командировке и вернется очень не скоро. Только давай не спрашивай, куда уехал и когда вернется.

— Ладно, не буду, извини, тут меня срочно спрашивают, вечером перезвоню, пока, — проговорил Джумаев и отключил телефон.

«Вот это номер, — задумался Джумаев, — а мне этот Николай сказал, что его неделю назад инструктировал и провожал группу сам Воробьев. Где-то нестыковка вышла».

На самом деле группу Николая действительно отправлял Воробьев, который для этого «слетал» в прошлое, в конец мая 1995 года и организовал отправку. Просто операция готовилась очень скрытно, и в нее были посвящены единицы в «прошлом», чтобы ничему не удивляться при встрече с Воробьевым в «настоящем». Кто мог предположить, что туркменским коллегам на Кушке вздумается проверять очевидное. Тем более, что с официальным Ашхабадом все вопросы были утрясены…

В эту минуту телефон Джумаева зазвонил и дежурный по райотделу сообщил, что Николай и его группа выехали на двух «уазиках» в сторону границы.

— Срочно поднять весь райотдел по тревоге, сообщить в милицию, пограничникам и в воинскую часть, пусть милиция вооружится получше, а военные поднимают комендантскую роту и выдвигаются с нами. Мою машину на выезд. Все.

— А если.., — попытался возразить дежурный. Но его перебил Джумаев:

— И милиция, и военные в курсе, я с ними предварительно уже созванивался. Они ждут только нашего сигнала. Пусть выдвигаются, я вместе с пограничниками буду ждать их у шестой заставы.

— Понял, — ответил дежурный и положил трубку.

Джумаев взял пистолет и выбежал из кабинета. Его «УАЗ» уже стоял у подъезда. Сев в машину, он коротко бросил водителю:

— Вперед, в сторону шестой заставы…

***

Патроны у Сергея закончились быстро. Но самым скверным было то, что он не попал ни в одного из нападавших на него людей. Они упрямо ползли к нему со всех сторон, изредка постреливая в его сторону, не давая передвигаться. Только одно обстоятельство могло быть утешением для Шебалина. Перестрелка затянулась на полчаса, ровно настолько он дал возможность Николаю и его группе быстрее прийти на помощь. Поняв, что у Шебалина закончились патроны, Хелмс встал и подошел к Сергею.

— Глупо, господин Шебалин, затевать войну, если еще к тому же стрелять не умеешь, — ехидно усмехнулся он.

Сергей встал, посмотрел на Хелмса, отряхнулся и ничего не ответил. Подошли еще два спецназовца, в том числе и снайпер.

— Так это ты, урод, убил волка, — спокойно проговорил Сергей, обращаясь к снайперу.

— Он, он, только при чем тут волк, дался он вам, — начал терять терпение Хелмс.

Усыпленные спокойствием Шебалина, спецназовцы, да и сам Хелмс не ожидали от него агрессии. Сергей без замаха, но резко и сильно ударил ногой снайпера в пах, тот ахнул и рухнул на землю, катаясь от боли и страшно ругаясь. В ту же секунду Хелмс попытался ударить Сергея рукояткой пистолета по голове, но Шебалин увернулся от удара, оступился и попал под удар ботинка второго спецназовца в грудь. У него захлестнуло дыхание, и он упал. Подбежавший третий спецназовец замахнулся на Шебалина прикладом автомата, но Хелмс прокричал:

— Назад! Не трогать, помоги лучше Стиву.

Понемногу Сергей пришел в себя, отдышавшись, встал. Хелмс не стал больше искушать судьбу и приказал надеть на Шебалина наручники.

— Глупо, вдвойне глупо, господин Шебалин, я мог бы вас убить, да и мои ребята сделали бы это с удовольствием…

— Так чего вы ждете? — усмехнулся Сергей.

— Хочу убедиться в правильности своей догадки, а уж потом отправить вас вслед за волком, — Хелмс показал указательным пальцем в небо.

В это время один из спецназовцев вытряхнул содержимое вещмешка Шебалина на землю.

— Интересно, зачем змеелову портативный металлоискатель, да еще какой-то особой конструкции? — поднял с земли небольшой прибор Хелмс. — Сразу видно, это рука ФСБ, господин Воробьев постарался, он ведь тоже в теме?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — спокойно ответил Сергей.

— Ладно, ты и ты, присмотрите за ним, вы двое наблюдайте за местностью, а остальные — со мной, — приказал Хелмс подошедшим остальным спецназовцам.

Хелмс включил металлоискатель Шебалина и проговорил:

— Господин Шебалин, вы верите в мистику?

Сергей ничего не ответил.

— Впрочем, можете не отвечать, вы же бывший офицер-пограничник, а значит, и бывший коммунист, стало быть, атеист.

— Я, в отличие от некоторых, убеждений не меняю и коммунистом останусь всегда, — произнес Сергей, — а что касается непознанных наукой явлений, то считаю глупым отрицать очевидное. Только я не пойму, к чему этот вопрос?

— Да я это к тому, что не знаю, откуда бы начать обследование этой котловины. А потому начну с того места, где лежит волк.

Хелмс подошел к фисташковому дереву и встал над волком.

— Что за чертовщина, — проговорил он, нажимая кнопки прибора.

— Никак столкнулись с мистикой? — усмехнулся Сергей.

— Нет, скорее с неисправностью вашего русского прибора, — ответил Хелмс, подчеркнув слово «русского», как синонима понятия некачественный.

— Не знаю, не знаю, что-то ваши космонавты в последнее время не летают на ваших качественных космических кораблях, — парировал Сергей.

Хелмс посмотрел на Шебалина и заметил:

— А вы, Шебалин, неплохо держитесь для человека, которому жить осталось совсем немного.

В ответ Шебалин лишь пожал плечами.

— Да дайте, наконец, наш миноискатель, — прокричал Хелмс, отшвырнув прибор Сергея.

Когда он включил свой, то долго не мог понять, в чем дело. Он тоже зашкаливал.

— Сэр, позвольте мне, — проговорил подошедший спецназовец.

— На, попробуй, — раздраженно сунул ему в руки миноискатель Хелмс.

Через минуту спецназовец, походивший по кругу, проговорил:

— Сэр, прибор исправен, он показывает наличие большой массы металла…

Хелмс встретился глазами с Сергеем, потом обратился к спецназовцу:

— Обследуй это место и обозначь точные параметры залегания.

— Есть, сэр.

— А вы, — обратился Хелмс к остальным, — готовьте лопаты, будем копать.

— Ну вот, господин Шебалин, теперь, кажется, все, — усмехнулся Хелмс.

— Не говори гоп, пока не перепрыгнул, — ответил Сергей.

— Что это, ваш тупой русский юмор? — не понял Хелмс.

— Нет, это народная мудрость, а она, как известно, критерий истины, — все также спокойно проговорил Сергей.

— Посмотрим, что вы скажете, когда я через час—полтора откопаю клад или то, что вы так тщательно скрываете за ним. Потом мы вернемся в наше время, а вы навсегда останетесь в прошлом... — ответил Хелмс.

Тем временем, спецназовцы разметили квадрат примерно десять на десять метров. В одном из его углов росло фисташковое дерево, волк лежал почти посередине. Один из людей Хелмса взял его за заднюю ногу и оттащил в сторону. После этого спецназовцы начали копать. Грунт был мягким, поэтому уже через полчаса обозначились контуры ямы глубиной с полметра. И тут Хелмс услышал в наушнике своей радиостанции тональный сигнал вызова от спецназовцев, посланных им для прикрытия места работ:

— Сэр, к нам незваные гости…

— Сколько и откуда?

— С северной стороны, вижу семерых, все вооружены, идут цепью в нашу сторону…

— Как далеко?

— Метров сто пятьдесят—двести…

— Почему так поздно докладываете?

— Они появились внезапно.

— Хорошо, подпустите поближе и открывайте огонь, мы выдвигаемся к вам, — Хелмс повернулся к копающим спецназовцам и скомандовал:

— Внимание, прекратить работу, все к оружию! Выдвинуться к охранению и уничтожить неизвестных. Вы двое остаетесь со мной... — Хелмс ткнул указательным пальцем в двух парней.

— С этого глаз не спускать, — он кивнул в сторону Сергея, сидевшего на траве под фисташкой.

В эту минуту раздались выстрелы. Спецназовцы успели рассыпаться веером, но отбежали от места работ всего метров на двадцать. Самым скверным было то, что стрельба началась не там, где находилось охранение, а с противоположной стороны. Когда несколько пуль просвистели над головой, Хелмс понял, что их обошли.

— Занять круговую оборону! — прокричал он и упал в траву.

В это время охранение открыло огонь по приближающейся группе. Хелмс не знал, что к ним в тыл зашли всего три человека во главе с Фарухом, остальных вел Николай. Вскоре двое спецназовцев из охранения под натиском людей Николая стали отходить к основной группе. Завязалась ожесточенная перестрелка. Сергей прижался к земле, над его головой свистели пули. Он слышал ругань американцев и команды Хелмса. Судя по всему, бой складывался не в их пользу. Шебалин приподнял голову и осмотрелся. Хелмс и его люди заняли круговую оборону вокруг места, где проводили раскопки. С окрестных сопок по ним велся интенсивный огонь. Сергей даже разглядел головы нападавших.

«Странно, такая пальба, а убитых и раненых нет, — подумал Сергей. И тут его осенило: — Иначе и быть не может. Это и есть одно из проявлений Великого парадокса. Как их можно убить в прошлом, если они уже живут в будущем!»

— Эй, вы там, прекратите стрельбу, или я убью Шебалина, — вдруг прокричал Хелмс.

— Не думаю, что это у вас получится, — ухмыльнулся Сергей.

— Ну вы и наглец, — удивился Хелмс дерзости этого русского.

Однако стрельба со стороны нападавших прекратилась.

— Сергей, ты жив?! — прокричал Николай.

— Да, — ответил Шебалин, потом он медленно встал и пошел в сторону Николая.

— Назад, — скомандовал Хелмс, но Сергей не остановился.

Хелмс прицелился и нажал на спусковой крючок пистолета — осечка! Он передернул затвор и снова нажал — опять осечка, и тут он все понял, засмеялся и встал. Несколько спецназовцев кинулись было вслед за Сергеем, но Хелмс их остановил.

— Господа нападающие, давайте договариваться, не морды же бить друг другу, — обратился он после этого к людям Николая.

— Боюсь, что договариваться вам предстоит уже не с нами, — произнес Николай, вставая, он тоже сообразил, что происходит, — похоже, мы слишком увлеклись бесполезной перестрелкой. Нас окружили…

Только теперь Хелмс заметил силуэты вооруженных людей на гребнях холмов по всему периметру котловины. Их было более сотни. В ту же минуту с их стороны в мегафон прокричали:

— Внимание, всем бросить оружие на землю и поднять руки, сопротивление бессмысленно, через тридцать секунд открываем огонь на поражение!

Хелмс и Николай сразу поняли бесперспективность сопротивления, даже учитывая то, что каждый их боец стоил пятерых. Уж слишком они были в невыгодном положении. Кроме того, что их полностью окружили, им негде было укрыться. Шанс на Великий парадокс оставался, но искушать судьбу никто не хотел. А кто его знает, что произойдет, если начнется перестрелка, ведь их окружили люди своего времени… В конце концов, можно всегда экстренно вернуться в настоящее время…

Когда люди Хелмса и Николая сложили оружие, с холмов спустилась часть вооруженных людей. Среди них Николай увидел Джумаева.

— А вы подоспели вовремя, — обратился к нему Николай.

— Кто эти люди? — кивнул Джумаев головой в сторону Хелмса и его спецназовцев.

— Как бы вам лучше объяснить, — начал Николай, — это те, кого мы ждали с той стороны, но мы не могли предположить, что это будут спецназовцы США.

— Надеть на них наручники, — скомандовал Джумаев, показывая на группу Хелмса, — по два человека на одни.

— Господин Хелмс, у вас остался последний шанс, — проговорил Николай.

— Воспользуйтесь им сами, — усмехнулся тот в ответ.

— Прекратить переговоры, — приказал Джумаев и добавил: — А господина змеелова пристегните к этому, — и он кивнул на Хелмса.

— Отведите своих людей в сторону и не мешайте работать, — обратился Джумаев к Николаю. — Вопросы потом, — добавил он, заметив, что Николай собрался возразить.

Когда Николай и его группа отошли метров на двадцать, их окружили человек десять вооруженных туркменских пограничников.

— Попали, — пробурчал Фарух.

— Может, нырнем назад? — спросил Абрикосов.

— А Шебалин? — ответил вопросом Николай, он ведь пристегнут к Хелмсу и не сможет вернуться…

— Как и Хелмс, — усмехнулся Фарух.

— Будем ждать, в конце концов, Джумаев нам должен содействовать, а он, похоже, начал разыгрывать свою партию, — произнес Николай.

— Похоже на другое, мы его недооценили, — сказал Абрикосов.

— Это точно, — согласился Николай. Все замолчали и стали наблюдать за происходящим.

А тем временем Джумаев допрашивал Хелмса.

— Кто вы?

— Мы граждане США.

— Зачем, как и где вы нарушили границу Туркменистана?

— Я отказываюсь отвечать без представителя посольства США, — ответил Хелмс.

— Что ж, это ваше право, — спокойно проговорил Джумаев, — в любом случае мы вас задерживаем за незаконное пересечение Государственной границы.

— А это ваше право, — ухмыльнулся Хелмс.

— Только у меня будет просьба, отстегните от меня этого русского, — добавил он, помолчав.

— Здесь я решаю, что и как делать, — улыбнулся Джумаев.

Люди Джумаева знали свою работу, они быстро обыскали вещи и снаряжение людей Хелмса, после чего все обнаруженное сложили перед Джумаевым.

— Интересно, зачем контрабандистам миноискатели? — проговорил один из пограничников.

— Я думаю, чтобы искать металл, — ответил Джумаев и включил прибор.

Затем он подошел к яме и увидел, что стрелка лихорадочно заплясала по шкале.

— Интересно, весьма интересно. Похоже, здесь контрабанда, но только не наркотиков, а… впрочем, я думаю, мы скоро узнаем, чего. — Джумаев приказал отвести группу Хелмса в противоположную сторону и приступить к раскопкам.

Через час, когда котлован был отрыт до полутора метров, лопата одного из копающих чиркнула по камню. Вскоре была расчищена каменная кладка. Простучав ее, Джумаев приказал:

— Долбите ломами.

Однако это оказалось не так-то просто сделать. Куски гранита были очень плотно подогнаны и скреплены каким-то особым раствором между собой.

— Может, рванем? — предложил один из сотрудников Джумаева.

— А вы знаете, что там? — спросил Джумаев.

В ответ сотрудник покачал головой.

— То-то и оно, будем долбить, — уверенно произнес Джумаев, — начинайте с края и ищите брешь…

Джумаев действительно оказался хорошим организатором. Своих людей он разделил на несколько больших групп. Одни копали, одни охраняли задержанных, третьи обеспечивали работы и наблюдение за местом раскопок. Часть сотрудников Джумаева документировала и фиксировала факт боестолкновения, все замеряя, описывая и фотографируя. Вскоре подошла водовозка, привезли продовольствие. Часть военных отдыхала и обедала. Накормили и задержанных. Часа через два был, наконец, расчищен каменный саркофаг размером девять на девять метров и глубиной около двух метров. Его стены также были выложены камнем. Вскоре удалось пробить брешь в верхней части саркофага. Когда пролом расширили, то взорам копающих предстал колодец, уставленный керамическими ящиками. Ящики плотно стояли друг к другу по десять с каждой стороны, всего сто. Что находилось в ящиках, сказать было сложно, так как они были накрыты керамическими крышками и плотно скреплены раствором. Глину, из которой они были сделаны, древние мастера тщательно обожгли и отшлифовали. Столетия их совершенно не тронули. Этому, видимо, способствовал и крепкий саркофаг. Джумаев, прежде чем дать команду разбить крышку одного из ящиков, подозвал Николая. Когда тот подошел, он спросил:

— Что в этих ящиках?

Николай пожал плечами.

— Я думаю, они очень старинного происхождения.

— Да, видимо, это сокровища Александра Македонского, — ответил Николай, он понял, что скрывать очевидное уже не имеет никакого смысла.

— Стало быть, это и есть основная часть сокровищ Александра Македонского, а другая часть была обнаружена под Термезом лет пятнадцать назад? — оживленно спросил Джумаев.

— Чтобы так утверждать, нужно вскрыть ящики, — ответил Николай.

В отличие от Джумаева настроение у Николая было не из лучших. Больше всего его бесили безысходность и осознание окончательного поражения и провала всей операции. В какой-то момент у него все же появилась мысль срочно вернуться в настоящее и нырнуть в прошлое, ну, скажем, на неделю раньше. Он посмотрел на свой дистанционный пульт, вмонтированный в браслет на руке, и увидел, что мигает аварийная красная лампочка.

— Этого еще не хватало, — пронеслось у него в голове, — впрочем, не бросать же Шебалина с Хелмсом.

Николай не знал, что Хелмс давно включил генератор помех, который препятствовал бы группе Шебалина покинуть место событий.

А тем временем Джумаев приказал вскрыть крышку крайнего ящика. Когда ее проломили ломами и убрали осколки, то все увидели, что он доверху заполнен украшениями, монетами, статуэтками различных животных и людей. По цвету всех изделий нетрудно было догадаться, что все они из чистого золота…

— Ничего себе! — восхищенно проговорил один из стоявших пограничников. — Неужели и в остальных ящиках тоже золото?

— Нет, черепки и кости, — горько усмехнулся Николай.

— Послушайте, — обратился к нему Джумаев, — я одного не пойму, зачем вы скрывали истинную цель вашего визита?

— Потому, что я ее до конца сам не знал, — ответил Николай.

— Да-а-а, — протянул Джумаев, — если в каждом ящике не менее ста пятидесяти килограммов золота, то здесь целый бюджет государства!

— А ваше имя впишут золотыми буквами в историю Туркменистана, — в тон ему проговорил Николай.

— Не нужно иронизировать, — строго заметил Джумаев, однако по его тону можно было понять, что реплика Николая ему явно понравилась.

— Не волнуйтесь, я скромный патриот своей Родины, умею быть благодарным, в официальном отчете будет обязательно указано, что операция по поиску сокровищ разработана и успешно осуществлена совместно с российскими коллегами. Ведь так?

— Да, спасибо, — усмехнулся Николай.

— Знаете, Николай, с самого начала у меня к вам было много вопросов, а теперь их стало еще больше, — проговорил Джумаев, — ладно, нужно закончить дело, а потом начнем разбираться.

Джумаев подозвал к себе своих старших групп и стал отдавать распоряжения. Прежде всего он приказал усилить охрану сокровищ. Потом он связался с военными и попросил выделить несколько грузовиков. Учитывая неподъемность керамических ящиков, он попросил привезти с Моргуновского молочного завода сотню больших алюминиевых фляг. Их и переносить было удобно, а главное — можно надежно закрывать и опечатывать. До самого вечера шла работа по перегрузке и отправке золота. Когда было вывезено последнее, Джумаев приказал загрузить в машины пустые керамические ящики и оружие группы Хелмса и Николая.

— А ящики вам зачем? — удивился Николай.

— Это все представляет большую археологическую ценность. — Многозначительно ответил Джумаев. — А потом мы сюда направим и наших ученых-археологов. Они наверняка еще чего-нибудь нароют…

— Государственный подход, — проговорил Николай.

Джумаев ничего не ответил, а лишь развел руками.

— Да, у меня будет просьба, отпустите с нами Шебалина, — произнес Николай, заметив, что Джумаев собирается уезжать.

— А как же?..

— Это была легенда, Шебалин наш человек, — ответил Николай.

— Хорошо, его отпустят. Возвращайтесь в Кушку своим транспортом. А завтра я вас жду всех у себя к десяти часам. — Проговорил Джумаев. В другой ситуации он никогда бы этого не допустил. Но оглушительный успех операции и предстоящие лавры усыпили его дотошность.

— А с этими как? — кивнул Николай на группу Хелмса.

— За ними и охраной я пришлю два грузовика. Извините, с собой не приглашаю, у меня дел невпроворот. На проводе министр и Президент.

— Да уж, я понимаю, но победителей не судят, — пошутил Николай.

— Я тоже на это надеюсь, — ответил Джумаев и пошел к машине.

Когда все разъехались, то на месте недавних бурных событий сразу стало тихо. В котловине остались группа Хелмса под охраной десятка пограничников и Николай со своими людьми. Причем вместо Сергея к Хелмсу пристегнули здоровенного пограничника. Группа Николая собралась у разрытого саркофага. Сергей Шебалин вскоре подошел к Николаю.

— Ну что? — спросил он.

— Полное фиаско, — ответил Абрикосов.

— Не то слово, — согласился Николай.

— Хоть бы одну монету оставили, — горько усмехнулся Фарух.

— А в дополнение ко всему пульт вышел из строя, — проговорил Николай, глядя на браслет.

— Это Хелмс включил какую-то свою глушилку, все еще надеется на что-то, — произнес Сергей. — Кстати, поэтому и мой пульт не работает. — Он снял с руки браслет и вдруг не удержал его и браслет упал в саркофаг.

— Как не везет, так во всем и до конца, — пробурчал Сергей и спрыгнул в яму.

— Ладно, ты ищи пока, а я пойду к Хелмсу, переговорю, — обратился Николай к Сергею.

Начинало смеркаться. Жара резко спала. Из лощин потянуло свежестью и разморенными за день солнцем травами.

Николай подошел к Хелмсу и по-арабски проговорил:

— Выключи свою глушилку и отдай ее мне.

— А что взамен? — проговорил Хелмс.

— Тебя отстегнут от этого верзилы, и вы сможете вернуться в будущее.

У Хелмса просто не было другого выхода, и он согласился.

— Только одно условие, — проговорил Николай.

— Какое?

— Отключаешь и сначала отдаешь ее мне…

— Ну, разумеется, — усмехнулся Хелмс.

— Извините, прекратите переговоры, — произнес пограничник.

— Мы о деле, мне Джумаев поручил кое-какие формальности провести. Его люди забыли тщательно осмотреть этого голубца. Забрали только оружие, — уверенно проговорил Николай. Это не вызвало ни тени сомнения у пограничника.

— Тогда другое дело, — ответил он, — только говорите по-русски.

Николай протянул руку к Хелмсу. Тот показал левое запястье, правое у него было пристегнуто к пограничнику. Николай сам снял браслет, осмотрел его и нажал синюю кнопочку. Потом посмотрел на свой браслет. Аварийная лампочка продолжала мигать. Хелмс снова усмехнулся. Николай нажал красную, его лампочка погасла.

— Уважаемый, отстегните этого типа, я его хорошенько осмотрю, — обратился к старшему из пограничников Николай. Увидев сомнение в его глазах, он успокоил его:

— Да не волнуйся. Никуда он не денется. Возьмите его на мушку.

Это убедило старшего. Он подошел к Хелмсу и отстегнул наручники.

— Хелмс, только без резких движений, вы меня поняли? — спросил Николай.

— Да, — ответил тот.

Николай быстро сымитировал обыск Хелмса и громко проговорил, чтобы услышал стоящий рядом пограничник:

— Все чисто. — А потом тихо добавил: — Ладно, до встречи.

— Пока, — буркнул Хелмс. — Век бы тебя не видел.

Когда Николай подошел к своей группе, то вдруг услышал крики пограничников. Повернувшись, он увидел, что люди Хелмса исчезли, а пограничники метались и не могли сообразить, что произошло.

— Пора и нам уходить, — произнес Николай. — Сергей, ты достал свой браслет?

— Да, — ответил Шебалин.

— И еще сувенир впридачу, — усмехнулся Абрикосов.

Только сейчас Николай увидел в руках Сергея кусок камня правильной формы размером с кирпич. Такими были выложены стены и дно саркофага.

— Зачем тебе это? — спросил Николай.

— Потом объясню, — ответил Шебалин и кивнул в сторону пограничников, которые бежали к ним и что-то кричали.

— Все, уходим, а то они могут нам помешать. Здесь нам больше делать нечего, — проговорил Николай и нажал кнопку на своем браслете.

Шебалин оглядел все вокруг, как бы прощаясь, и тоже нажал кнопку…

Глава 13

Через два дня после «оглушительного», как выразился генерал Воробьев, провала, на даче в Заворово собрались участники операции. Стоял тихий и теплый июньский вечер. Впрочем, тишину изредка нарушал въедливый писк комаров. Последними приехали Фарух и Николай. Когда все были в сборе, Воробьев предложил провести заключительное совещание, или, как он его назвал, «разбор полетов» в помещении и пригласил всех из летней беседки в дом.

Воробьев говорил долго и обстоятельно подвел итоги по всем этапам операции. Малым утешением, как все поняли из его речи, явилось то, что и американцы не добились желаемого результата. Когда он закончил официальную часть, то жестом пригласил всех к столу и проговорил:

— Главное, уважаемые друзья и коллеги, что все остались живы, а это уже немало.

С ним никто не спорил. Выпили, как водится, за здоровье, за провал операции, а после традиционного третьего тоста снова заговорили о деле. Как выразился Абрикосов, пора неформально и реально подвести итоги и разбор.

— Я вот о чем подумал, — продолжил он, наколов на вилку соленый огурчик. — А что если Хелмс решит продолжить игру и «нырнет» в прошлое, скажем, на месячишко раньше?

— Ну и что? — спросил Николай.

— Как что? Тогда он соберет сливки, — проговорил Абрикосов.

— Не думаю, что это будет возможно, — возразил Илья Маркович.

Все присутствующие посмотрели на ученого. У каждого в глазах застыл один вопрос:

— Почему?

— Очень просто, раз клад откопали реально в будущем, то его уже никак не смогут найти в прошлом. Ведь если допустить, что его найдет Хелмс, то что бы мы нашли через месяц?

— К сожалению, не мы, — вздохнул Фарух, — а туркменские товарищи.

— В этом и есть проявление Великого парадокса, — пропустил его слова Илья Маркович. — Так же, как в прошлом нельзя было убить друг друга тем, кто жив и здоров в будущем. Я имею в виду перестрелку на месте событий.

— Логично, — проговорил Воробьев и после небольшой паузы обратился к Николаю:

— Коля, а теперь, когда все позади и можно в этом деле поставить точку, ты можешь мне открыть истинную цель операции?

— Так она же теперь очевидна как никогда, — ответил за Николая Фарух. — Найдены несметные сокровища Александра Македонского. Мало того, что они огромны в денежном эквиваленте, они бесценны для человечества как историческая находка.

— Не знаю, не знаю, — сомнительно покачал головой Воробьев. — Вы меня не убедили. Другое дело, что там не оказалось того, что вы искали. Это я могу допустить. Но чтобы миллиардер Шайдулла искал золото — для меня всегда было весьма сомнительно.

— Но факты — вещь упрямая, — произнес Фарух.

— А я вот о чем жалею, — с грустью в голосе произнес Илья Маркович, — что все закончилось. Теперь нет тайны.

— Это верно, — согласился Николай. — У Шебалина, вон, хоть кирпич на память остался, который был сделан двадцать три века назад.

Все засмеялись, оценив шутку Николая. Когда выпили по очередной рюмочке, Воробьев, улыбаясь, спросил:

— Сереж, а действительно, на хрена ты его захватил? Сами, понимаешь, еле ноги унесли…

— Шебалин у нас романтик по жизни, вот и захватил сувенир с места очередного путешествия, — поддержал шутку Илья Маркович.

Молчавший до сих пор Шебалин только улыбался, а когда поток острот и шуток иссяк, предложил тост:

— Друзья мои, предлагаю свой любимый тост.

— Сереж, я думаю, он, увы, неуместен, — засмеялся Илья Маркович.

— И все же, — поднял свою рюмку Шебалин. — За успех нашего безнадежного дела!?!…

— ??? — Недоуменно переглянулись присутствующие.

— Правда, которое с каждым днем становится все безнадежней и безнадежней, — добавил он многозначительно, выдержав паузу.

— А вот этого дополнения я еще не слышал, — удивленно произнес Илья Маркович.

— За это стоит выпить, — засмеялся Воробьев.

Когда все выпили и закусили, то Воробьев повторил вопрос:

— И все же, Сереж, на кой тебе кирпич, пусть и древний?

— А я бы спросил по-другому, — вдруг серьезно проговорил Николай, — в чем же это успех нашего, увы, действительно проигранного дела?

Шебалин медленно встал, подошел к своему портфелю, стоявшему у окна, и вытащил оттуда большой сверток. Не спеша развернул его и вернулся к столу с кирпичом в руках. Потом сел, положил кирпич перед собой и начал рассказ:

— Когда я уронил свой браслет в яму, то, как вы помните, спрыгнул за ним. Под ногами было множество битой керамики от крышек ящиков, кирпичей из кладки стенок саркофага. Браслет я увидел сразу. А когда захотел его взять, то ощутил, что он как бы приклеился к кирпичу. Мне с большим усилием удалось его оторвать. Керамический кирпич оказался сильно намагниченным. Это меня удивило. Еще больше я удивился, когда взял кирпич в руки. Он оказался очень тяжелым. Несоразмерно тяжелым для керамического кирпича таких габаритов. Времени было мало, сложившаяся обстановка вынудила нас экстренно покинуть место событий. Но я успел проверить несколько других кирпичей, валявшихся рядом. Они были значительно легче этого и абсолютно не магнитили браслет, который я прикладывал к ним. Браслетом я успел проверить и стенки саркофага, но больше магнитных участков не нашел. Может, это и не единственный такой кирпич, но, повторяю, времени было в обрез…

— А ну-ка, дай его мне, — протянул руку к кирпичу Абрикосов.

Шебалин двумя руками подал ему кирпич. Абрикосов взял его и, не рассчитав, что он окажется действительно таким тяжелым, уронил его на пол. Кирпич упал на угол, от которого откололся кусочек керамики. Николай нагнулся, поднял кирпич, и все присутствующие увидели, что уголок, от которого откололся кусочек керамики, отливает металлом желтоватого цвета.

— Оп-па, — вырвалось у Абрикосова.

— А не золото ли это? — спросил Воробьев.

— Золото? Сильный магнит? — удивился Илья Маркович.

Сергей молча встал, сходил на кухню и принес небольшой топорик, которым обычно рубят и отбивают мясо. Затем он осторожно обстучал кирпич, сбивая с него керамику. Через несколько минут он держал в руках кирпич из золота.

— Друзья мои, позвольте взглянуть, — протянул руки к кирпичу Илья Маркович. Ученый долго его разглядывал, тер в руках, пробовал на вес и потом проговорил:

— Что я могу сказать, сей предмет, действительно, скорее всего, из золота высочайшей пробы, но весить тогда такой «кусочек» должен был бы раза в два больше. А так, видимо, золотым является только покрытие. Впрочем, точно можно будет сказать после детального лабораторного исследования и экспертизы.

— Весьма занятно, — произнес Воробьев. — Исследовать так исследовать. Абрикосов, забирай кирпичик. Пусть наука дальше разбирается, что это за сюрприз.

— Понял, Семен Михайлович, — проговорил Абрикосов, — мне только одно неясно, зачем Александру Македонскому нужно было так маскировать что-то. Видимо, здесь кроется какая-то великая тайна.

После этих слов Абрикосова Воробьев заметил, что Николай, который всегда прекрасно владел собой в любой ситуации, сильно побледнел. Фарух тоже сидел с окаменевшим лицом. Это сильно удивило и насторожило генерала.

Через секунду напряжение передалось всем присутствующим. Первым прервал молчание Николай.

— Друзья мои, этот кирпич заберем мы с Фарухом.

— Интересно получается, кирпич поделили уже все, только забыли спросить у хозяина, Сергея Шебалина, — попытался разрядить обстановку шуткой Илья Маркович.

— Николай, а вам он зачем? — спросил Сергей.

— По-моему, это то, что мы ищем с Фарухом уже два года, — ответил Николай.

— Но что это? — в один голос спросили Воробьев, Илья Маркович и Шебалин.

— Я отвечу вам, но только после того, когда выясню это точно.

— А если это окажется не тем, что вы ищите? — спросил Абрикосов.

— Вот тогда я отдам этот предмет вам, а мы продолжим поиск, — ответил Николай.

После этого он встал, поблагодарил всех за совместную работу, извинился, взял кирпич и направился к выходу. Абрикосов вскочил с места и попытался перегородить ему дорогу. Фарух и Николай выхватили из-под пиджаков пистолеты, и Николай спокойно проговорил:

— Мужики, не нужно нам мешать, я не хочу вам зла, но на пути к намеченной цели меня ничто не остановит…

— Пусть уходят, — произнес Воробьев. Он уж точно знал, что Николая действительно никто и ничто не сможет остановить…

Когда машина Николая выехала из ворот, то Абрикосов вопросительно посмотрел на Воробьева и, не дождавшись команд, спросил:

— Семен Михайлович, вы действительно дадите им уйти?

— Да, они имеют на это право, — ответил генерал. Увидев, что Абрикосов собирается возражать, он остановил его жестом руки и продолжил:

— Не думаю, что тайна этого предмета сильно повлияет на безопасность нашего государства. Да, согласен, до истины мы пока не добрались. Но Николаю я верю и очень скоро мы будем знать все.

— Но мы могли бы и сами докопаться до тайны этой золотой болванки, — не сдавался Абрикосов.

— Ладно, хватит, я не намерен обсуждать принятые решения, тем более, раз так все удачно складывается для нас, — хлопнул по столу ладонью Воробьев. Он молча налил себе полстакана водки, также молча выпил, потом смачно занюхал кулаком. Переведя дух, медленно заговорил:

— То, что я вам сейчас скажу, я делаю только потому, что вы все явились, участниками операции, правда, втемную, которую давно проводит ФСБ на Ближнем Востоке. Очень скоро там грядут большие события. В арабском мире миллиардер Шайдулла играет не последнюю роль. Иметь возле него своего человека нам очень нужно. После успешного завершения этой операции позиции Николая сильно укрепятся. А мы, в свою очередь, сильно рассчитываем на взаимное сотрудничество с Николаем. Увы, деталей всего я раскрывать не буду, даже вам.

— Да нам это особо и не нужно, — пожал плечами Илья Маркович.

— Ну, что ж, тогда нам остается только ждать известий от Николая, — подвел черту Шебалин.

— Сереж, а какая теперь разница, чем это все закончится? — спросил Абрикосов.

— Я, знаете ли, привык все доводить до конца, — ответил Шебалин. — А в этой истории, по-моему, ставить точку все еще рановато…

***

Ричард Хелмс подробно проанализировал всю информацию, так или иначе затрагивающую дело миллиардера Шайдуллы, и пришел к выводу, что можно готовить итоговый отчет шефу ЦРУ. Главный итог состоял в том, что угрозы безопасности США вся эта возня вокруг сокровищ Александра Македонского, не содержит. Да, жаль, что не удалось прибрать к рукам огромные сокровища. Но ведь и русским ничего не досталось. Более того, Госдепартаменту США его ведомство подготовит аргументированные рекомендации о дотациях на развитие демократии на постсоветском пространстве с учетом существенного перераспределения денежных средств…

Конечно, вместе со специальным представителем Директора ЦРУ в Европе Джорджем Стоуном Хелмс ожидал несколько другого результата. Они долго не могли успокоиться после неожиданной развязки у перевала Казачий. Более того, Стоун настоятельно рекомендовал немедленно организовать «путешествие» к месту нахождения сокровищ, но на месяц или два раньше с одной лишь целью — осуществить выемку клада раньше всех. Таких путешествий было осуществлено несколько. Посылаемые группы были хорошо экипированы, подготовлены и многочисленны, но, увы, все оказалось безрезультатно. Хелмс догадывался, что исход их в конечном итоге таким и будет. Однако даже и он не смог предугадать того, что произошло. В том месте, где позже был обнаружен саркофаг с сокровищами, металлоискатели совершенно не реагировали на наличие клада. Даже пробные раскопки ничего не дали…

После этого Джордж Стоун предложил вообще авантюрное мероприятие. Он рекомендовал организовать «путешествие» 5 июня 1995 года с одной целью — перехватить перевозимые сокровища. Большая группа спецназовцев, направленных для этого в «прошлое», — не вернулась вообще… Хелмс благодарил судьбу за то, что, сославшись на занятость, не возглавил эту операцию. Все попытки вернуть людей оказались безуспешными. Целая рота спецназовцев исчезла навсегда. После этого Хелмсу пришлось специально организовывать катастрофу реально пустого транспортного «Боинга» в Персидском заливе, чтобы официально «списать» людей» на авиакатастрофу, для общественности…

— Ничего, и «Челленджеры» иногда взрываются, — невесело пошутил директор ЦРУ, когда узнал истинную причину исчезновения людей.

Хелмс не знал точно, но после детального изучения разведывательных данных об истинных золотовалютных запасах Туркменистана по состоянию на сегодня и динамике их роста за последние десять лет пришел к выводу, что и золото Александра Македонского исчезло навсегда… Директор приказал прекратить дальнейшие поиски и спецназовцев, и золота.

Ну и главное, что давало основание сделать вывод о завершении операции, это сообщения из различных источников о том, что и ФСБ полностью свернуло работы в этом направлении. А первые помощники Шайдуллы Николай и Фарух вернулись в одну из резиденций своего шефа в Брунее и сосредоточили свои усилия на нефтяном бизнесе.

Глава 14-15

Глава 14

Свертывая активную фазу операции, генерал Воробьев преследовал одну цель: сбить с толку ЦРУ. Это ему удалось в полной мере. Примерно через неделю после известного заключительного совещания в Заворово практически со всех фигурантов дела ЦРУ сняло наблюдение. А с убытием из России Николая и Фаруха обстановка вообще нормализовалась. Илья Маркович проводил разбор и изучение накопленных материалов многочисленных «путешествий» в прошлое. Сергей Шебалин, по рекомендации Воробьева, лег на дно. Иначе говоря, жил своей обычной жизнью. Единственное что ему временно запретили, это встречаться и звонить кому бы то ни было из участников операции.

Николай и Фарух, вернувшись из своей длительной командировки в Россию, активно занялись своими прежними делами. Чтобы сбить с толку недругов, они вместе со своим шефом — Шайдуллой — «засветились» на нескольких важных международных встречах, где решались проблемы нефтяного бизнеса. Вскоре ЦРУ и Моссад сняли плотную опеку и с них. А напрасно.

На первой же встрече после прибытия из России с Шайдуллой Николай и Фарух подробно изложили ему результаты операции. По реакции шефа они поняли, что в целом он удовлетворен ими, хотя, по своему обыкновению, язвительно заметил:

— Короче говоря, уважаемые мои помощнички, кроме того, что за эти два года я стал еще на два года старее, вы ничего не добились…

Первичный анализ и изучение «кирпича» подтвердили правоту Ильи Марковича. Кирпич был покрыт сантиметровым слоем чистого золота, а под ним оказался сильно намагниченный стальной брусок со сквозным продольным отверстием диаметром 9,8 миллиметра. Но самое главное, анализ стали показал, что эта сталь такого состава и чистоты, что нигде в мире не существовало технологии ее приготовления. Единственный аналог, сильно схожий по составу со сталью «кирпича», находился в Индии. Это известный священный стальной столб, но неизвестного происхождения. Скорее всего, космического…

Но и это было еще не все. На одной из поверхностей стального кирпича был высечен мелкими буквами текст. Неизвестная науке письменность напоминала древнегреческую и арабскую одновременно. Николай сразу предположил, что это «инструкция» по применению. Шайдулла приказал ее расшифровать, но строжайше засекретить работу. Расшифровку проводить маленькими фрагментами нескольким группам исследователей. После завершения работы исследователи должны были исчезнуть…

На все работы Шайдулла дал один месяц. Но уже через две недели Николай и Фарух поняли, что без специалистов с мировым именем расшифровать, или, как выразился Шайдулла, «перевести» запись на кирпиче не удастся. Привлекать же знаменитых ученых к этому делу означало одно — рано или поздно, но придать ему огласку.

Через месяц, узнав, что с расшифровкой текста ничего не получается, Шайдулла пришел в неописуемую ярость. Он дал Николаю и Фаруху еще два месяца, после чего, в случае отсутствия положительного результата, пообещал лично этим кирпичом разбить им головы…

Когда до истечения назначенного срока оставалась всего неделя, после очередного совещания у Шайдуллы, Николая в коридоре остановил один из новых помощников шефа Зуфар и, ехидно ухмыляясь, спросил:

— Николай, можно вас на одну минуту?

— На одну можно, — недовольно ответил Николай, этого холеного выскочку он с самого начала появления в окружении Шайдуллы недолюбливал.

— Господин Шайдулла велел мне напомнить вам, что через неделю истекает срок, и он ждет результата работы, — издевательским тоном проговорил Зуфар.

— Я знаю, не надо мне напоминать, — буркнул Николай и, резко развернувшись, ушел.

Домой Николай пришел часов в пять вечера, пожалуй, впервые за все время работы у Шайдуллы. Жена удивилась и спросила, не случилось ли чего.

— Случилось, — улыбнулся Николай. — Хочу хоть один вечер провести с семьей.

— У-у-у, — протянула Катя, — точно что-то произошло, раз нарушен привычный ритм жизни. Впрочем, мы не против.

Вечер пролетел незаметно. Спать Николай лег поздно, но заснуть не мог. Такое с ним случалось очень редко. Как уже бывало не раз в последнее время, мрачные мысли снова полезли в голову. Его беспокоила судьба жены и ребенка. Что будет с ними, если вдруг Фарух и он станут неугодными шефу? А что это рано или поздно произойдет, он не сомневался. Вся работа зашла в тупик. Как разрешить коллизию, когда без привлечения широкого круга специалистов с мировым именем расшифровать письмена невозможно, но сделать это инкогнито тоже нереально? Видимо, нужно срочно отправлять семью в третью страну. Деньги у него есть. Но это в свою очередь не останется незамеченным его окружением, а значит, станет известным и Шайдулле…

Под утро Николай все же забылся в тревожном сне. Снились ему всякая чертовщина, Афганистан, Москва. События мелькали, как в калейдоскопе. В одно и то же время его окружали различные действующие лица, которых знал он, но они никогда не знали и не могли знать друг друга… В конце сна вдруг появился Сергей Шебалин и, улыбаясь, проговорил:

— Что, Коля, тяжело тебе? Зря ты не пошел до конца с нами. Забыл, видно, нашу пословицу, что одна голова хорошо, а две лучше.

— Две головы — это уже урод-мутант, — пошутил Николай, отмахиваясь от этой темы.

— Тебе, Коля, виднее, но я, похоже, знаю решение твоей проблемы, — ответил Шебалин.

— Так скажи, — прокричал Николай и — проснулся. Тут же он закрыл глаза и попытался уснуть снова, чтобы досмотреть сон, но у него ничего не получилось. Проворочавшись до утра, он, уставший и разбитый, встал и направился в ванную. Под освежающими прохладными струями воды Николай быстро пришел в себя, пытаясь вспомнить ночные сновидения, но, как это и бывает, ничего не мог вспомнить, кроме врезавшейся в мозг последней фразы Шебалина…

Подъезжая к резиденции Шайдуллы, Николай понял, что ему нужно делать. Видимо, правду говорят, что утро вечера мудренее. Он бодро вошел в приемную шефа и с удивлением обнаружил, что не знает охранников, стоявших у дверей. Из-за стола поднялся Зуфар и, по-своему обыкновению, ехидно улыбаясь, проговорил:

— Вы куда?

— К шефу, по срочному делу, — ответил Николай.

— По-моему, он вас не звал, — произнес Зуфар, перегораживая ему дорогу.

Не говоря ни слова, Николай оттолкнул Зуфара и направился к двери. Двое охранников бросились на Николая. Завязалась потасовка. Николай сразу понял, что перед ним не новички рукопашного боя. Таких без жесткого единоборства, с нанесением серьезных травм и увечий, не возьмешь. А ему почему-то не хотелось калечить этих ребят. Они ведь ни при чем, просто делают свою работу. Изрядно повозившись, Николаю все же удалось раскидать парней по углам. Поправив пиджак и галстук, он хотел было открыть двери кабинета шефа, но в эту минуту в приемную ввалилось еще человек пять охранников, но уже с пистолетами на изготовку. Николай резко развернулся к ним лицом и в ту же секунду услышал властный голос Шайдуллы за спиной:

— Что здесь происходит?

Охранники опустили стволы, а Николай отступил на шаг к стене и встал боком к шефу и охранникам, ожидая любого развития событий. Шайдулла быстро оглядел приемную, все понял и вопросительно посмотрел на Николая.

— Мой господин, меня к вам не пускают, — тихо проговорил Николай.

— Но я вас не звал, — ответил Шайдулла.

— У меня срочное дело, — произнес Николай.

— Ко мне без дела не заходят, — жестко проговорил Шайдулла, но потом, смягчаясь, добавил:

— Ладно, вы, — он кивнул охранникам у дверей, — окажите помощь своему начальнику и товарищам, а ты, — обратился Шайдулла к Николаю, — заходи, коли пришел.

Сев в кресло, Шайдулла жестом пригласил сесть и Николая. Пристально посмотрев в его глаза, он проговорил:

— Я слушаю.

— Мой господин, разрешите задать вам вопрос?

— Ты уже задал, — назидательно проворчал Шайдулла. — Наверное, хочешь спросить, где твои охранники? Отвечаю, сейчас я их верну назад. Новые, увы, пока готовы охранять только конюшню.

Николай признательно наклонил голову и произнес:

— Спасибо, мой господин, за доверие, но это был мой второй вопрос.

— Тогда задавай первый, — с любопытством проговорил Шайдулла.

— Шеф, если я успешно завершу операцию, вы отпустите меня? — прямо спросил Николай.

— Кому как не тебе знать, что от меня просто так не уходят, — после небольшой паузы медленно и зловеще проговорил Шайдулла. — Или устал?

— Вот именно, устал. Хочу просто пожить для себя, с семьей. В прошлом году я дома был всего полтора месяца. А мне уже пятьдесят. И как это не задевает мое самолюбие, но вы, видимо, правы, что пора искать мне и моей команде замену, — в сердцах ответил Николай.

— А что ты будешь делать? Займешься нефтяным бизнесом? — спросил Шайдулла.

— Нет, открою, например, отель с ресторанчиком в тихом, красивом курортном местечке где-нибудь на Байкале, там же построю дом и буду жить. Просто жить, растить ребенка.

— Ты собрался доживать век в России?

— Да, — твердо ответил Николай.

— Но почему не в Москве или Питере? — допытывался Шайдулла.

— Устал я от мирской суеты и благ цивилизации, хотя квартирку в Москве можно будет прикупить, если вдруг вздумается развеяться, — усмехнулся Николай.

— Ну, что ж, спасибо за откровенность. За верную и долгую работу на меня я сделаю для вас с Фарухом исключение, — произнес Шайдулла и, заметив вопросительный взгляд Николая, добавил:

— Вчера с просьбой об увольнении обратился Фарух, ему я ответил, что подумаю, и хотел посоветоваться с тобой.

Николай в ответ лишь развел руками.

— Ладно, насильно мил не будешь, — махнул рукой Шайдулла. — Более того, я вас отпущу с миром и полными гарантиями безопасности, удвою ваши счета в банке в знак истинной признательности, но при одном условии. Именно том, с чего ты начал разговор: в случае успешного завершения операции…

— Мой господин, для завершения дела мне нужно на несколько дней слетать в Москву, — обратился Николай.

— Делай то, что считаешь нужным, у тебя еще неделя, — ответил Шайдулла.

— Да, я хочу с собой захватить жену и ребенка, — проговорил Николай.

— Я же сказал, делай то, что считаешь нужным, — начал злиться Шайдулла и махнул рукой, давая понять, что разговор окончен.

Николай почтительно склонил голову и вышел из кабинета. Он сожалел, что совершил оплошность, раздосадовав последней просьбой шефа. Ведь и он, и Шайдулла прекрасно понимали, что на земле нет такого места, где Николай и его семья могли бы в случае чего укрыться от гнева Шайдуллы.

***

Фарух и Николай уже часа четыре сидели в кабинете Фаруха и обсуждали перспективы завершающего этапа операции. Фарух видел, как в самом начале их разговора Николай достал из кармана свою портативную «чудо-глушилку» и нажал кнопку включения. Тем не менее, он еще дополнительно включил штатную защиту от прослушки своего кабинета и для надежности старое проверенное средство — радио. Когда все детали были согласованы, Фарух подошел к бару, достал бутылку коньяка и две рюмки, а из холодильника шоколад и нарезанный лимон.

— Так, значит, ты твердо решил уйти? — спросил Николай у Фаруха, когда тот налил коньяк.

— Да, добром это все равно не кончится, — ответил Фарух.

— А ты уверен, что шеф нас оставит в покое?

— Нет, — ответил Фарух. — Впрочем, это во многом будет зависеть от того, как мы выкрутимся из нашего дохлого дела.

— Но за его успех мы же пили, — пошутил Николай, вспомнив тост Шебалина.

— Если бы все решалось от количества выпитого спиртного, не мы, а нам бы искали средство для продления жизни, — ответил Фарух.

— А если вообще говорить серьезно, то нам нужно подстраховаться на случай неудачи, — проговорил Николай.

— Коля, как говорят в Одессе, я на вас удивляюсь, неужели ты серьезно рассчитываешь на успех?

— Да, но на всякий случай беру с собой семью, — ответил Николай.

— А я своих неделю назад отправил в... — Фарух написал на листочке слово «Австралию».

— Неплохо, хоть какую-то фору нам это даст, плохо то, что это насторожит Зуфара, похоже, он еще тот пройдоха, — Николай чиркнул зажигалкой и сжег листок бумаги.

— Я это тоже заметил, — согласился Фарух, — мерзкий тип.

— А кто-то в свое время, возможно, про нас с тобой также говорил, — заметил Николай.

— Наверняка, — кивнул головой Фарух, — особенно про тебя.

— Ничего не попишешь, диалектика, — усмехнулся Николай. — Ладно, давай закругляться. Завтра рано вставать, вылет в Москву в 5.30.

***

Когда генералу Воробьеву доложили, что в Москву прибыли Николай и Фарух, он приказал установить за ними наблюдение. Откинувшись в кресле, стал размышлять, с чем связан теперь этот визит. Видимо, находка не вызвала у Шайдуллы интереса, и Николай, как и обещал, привез ее в Россию. В таком случае их тайна по-прежнему будет не раскрыта.

Размышления Воробьева прервал телефонный звонок. Генерал сразу узнал по голосу говорившего, это был Николай:

— Привет, Семен.

— Здравствуй, какими судьбами?

— Судьба, похоже, у нас теперь одна. Мне нужно встретиться с Шебалиным, — сразу перешел к делу Николай.

— Хорошо, я свяжусь с ним и перезвоню тебе о месте и времени, — ответил Воробьев.

— Договорились, — согласился Николай.

Однако до квартиры Шебалина Воробьев дозвонился только вечером, трубку взяла его теща и сообщила, что Сергей с женой в отпуске, поехали в санаторий на Байкал. На вопрос, когда должны вернуться, женщина ответила, что через четыре дня. Через день заканчивается путевка, а потом поездом трое суток до Москвы…

Когда Воробьев сообщил это Николаю, тот смачно выругался в трубку, что-то проговорил про мистику и, усмехнувшись, добавил, что в таком случае ему придется просить политического убежища, явиться с повинной или совершить суицид, но возвращаться ему нельзя.

— Неужели все так плохо? — удивился Воробьев.

— Более чем, — ответил Николай. — У меня нет времени, я бы полетел на Байкал, но гоняться за поездом по просторам Сибири… Короче, после прибытия Шебалина у меня остаются одни сутки до намеченного Шайдуллой срока, потом я — отработанный материал.

— Прямо «Миссия невыполнима-4» какая-то, — в свою очередь усмехнулся Воробьев. — А зачем тебе так экстренно понадобился Сергей?

— Необходимо с ним обсудить один вопрос по вновь открывшимся обстоятельствам, — ответил Николай.

— Это связано с делом о сокровищах?

— Да.

— Хорошо, мы встретим Сергея прямо на вокзале, я привезу его на конспиративную квартиру, и сутки он в твоем распоряжении, — предложил Воробьев.

— Согласен, только вы его встречаете, а уж где с ним проводить время, я сам решу, — ответил Николай.

— Ладно, ладно, чекист хренов, — пробурчал Воробьев, — все в шпионов не наигрался?

— Да вот такие, как Хелмс и ты, не дают завершить игры, — парировал Николай.

— Тогда все, до встречи, — попрощался Воробьев и повесил трубку.

***

Фирменный поезд «Иркутск—Москва» прибыл на Ленинградский вокзал строго по расписанию. Сергей Шебалин был сильно удивлен, когда его прямо у вагона встретил Абрикосов. Еще больше он удивился, когда к ним подошел Николай. После коротких приветствий Абрикосов в нескольких словах ввел Шебалина в суть дела.

— Ладно, я не возражаю, у меня еще два дня отпуска, но есть одно условие, — согласился Шебалин.

— Какое? — спросил Абрикосов.

— Доставить мой багаж и жену домой, — улыбнулся Сергей.

— Это я беру на себя, — с готовностью согласился Абрикосов.

— Смотри, Шебалин, уйду насовсем... — пошутила жена Сергея.

Когда Абрикосов с чемоданами и жена Сергея отъехали от вокзала, Николай пригласил Шебалина в свою машину.

По Москве ехали молча и только когда подъехали к гостинице «Космос», Николай спросил:

— Ну, как, отдохнули?

— Самый плохой отдых лучше самой хорошей работы, — пошутил Сергей, — тем более на Байкале.

— А чего вы так далеко забрались?

— Мои друзья, а потом и сослуживцы жены были в санатории на Байкале, все очень хвалили, кроме того, мы с женой никогда не были в тех краях.

— Ну и как? — допытывался Николай.

— Сказка, это отдельный разговор и не одного вечера, — восхищенно ответил Сергей и вдруг хлопнул себя по лбу:

— Вот, балда, забыл вытащить из сумки копченого и вяленого омуля и хариуса. Мы ведь, как я понимаю, не только делом будем заниматься?

— Не знаю, скорее всего, мы только и будем заниматься тем, на что ты намекаешь. А хариуса, омуля и вообще, чего душа пожелает, нам доставят прямо в номер, — произнес Николай.

Поднявшись в номер «люкс», Сергей с удовлетворением отметил хорошую подготовку к встрече. Стол был накрыт так, как будто ожидали прибытия, как минимум, кого-то из королевской семьи Великобритании. У входа их ждал Фарух, который удовлетворенно заметил:

— Быстро вы добрались. Неужели в России поезда перестали опаздывать?

— Представьте себе, да, правда, пока только фирменные, — ответил Сергей, поздоровавшись с Фарухом за руку.

— Значит, жизнь налаживается, — улыбнулся Фарух.

— Только не у нас с тобой, — ответил Николай. — Кстати, позвони в ресторан, пусть принесут омуля и хариуса горячего копчения и хорошего чешского, темного пива. А мы моем руки и — вперед…

Минут через пять, когда все сели за стол, зазвонил телефон. Трубку взял Фарух и, послушав, потом, прикрывая трубку рукой, проговорил:

— Звонят из ресторана, извиняются, хариус не очень свежий, но зато есть сиг, только привезли.

Сергей закивал головой в знак одобрения.

— Давайте, — согласился Фарух и положил трубку.

— Должен заметить, что если омуль, как говорят гурманы, должен быть с душком, то и омуль у них не очень свежий, — произнес Сергей.

— Ага, а они посчитали, что мы гурманы, — засмеялся Фарух, — и поэтому про его свежесть не упомянули.

— А что касается сига, — покачал головой Сергей, — то это действительно фантастика.

— Послушай, Серега, я вижу, ты на Байкале зря время не терял, — проговорил Николай, наливая водку в рюмки.

— Вы знаете, байкальская рыба не просто вкусная и полезная, она как наркотик, ешь и все равно на следующий день снова хочется, — произнес Сергей, беря свою рюмку. — Так за что пьем?

— Первую за встречу, — проговорил Николай. — Вторую за Байкал, его богатства и тайны. Третью, как обычно. Четвертую — за успех...

— Ого, я вижу, программа у нас насыщенная и долгая, — засмеялся Сергей.

— Так у тебя же еще два дня отпуска, — подмигнул Николай.

— Ага, да меня жена из дома выгонит, — засмеялся Сергей.

— Кстати, еще о байкальской рыбе. Для хорошего застолья нужно много рыбы, чуть-чуть хлеба и очень много водки. А очень много потому, что не пьянеешь, — заметил Сергей.

— Правильно, рыба-то калорийная и жирная, — объяснил Фарух.

— Согласен, пусть до того, как нам принесут рыбу, наше застолье будет плохим, — усмехнулся Николай, разрезая ножницами огромного лобстера.

Часа через два, наевшись и слегка захмелев, мужчины расположились в креслах у окна с видом на ВДНХ. В руках они держали по кружке холодного пива. Говорили о разном, больше о политике, о событиях вокруг Ирана. Неожиданно Николай спросил:

— Сергей, а ты веришь в мистику?

— В мистику, пожалуй, нет, а вот в непознанное, необъяснимое пока наукой — да. Только я не понял, к чему этот вопрос?

— А, по-моему, это одно и то же, — вмешался в разговор Фарух.

— Ладно, отложим эту дискуссию до лучших времен, а пока другой вопрос, правда, такого же рода. А в вещие сны ты веришь?

— Да, — не задумываясь, ответил Сергей.

— А хочешь узнать, какой сон приснился накануне мне?

— Конечно, насколько я понимаю, именно с ним связан ваш визит в Москву, — ответил Сергей.

— Ты правильно понимаешь, — вздохнул Николай, — что ж, тогда слушай. Только сначала маленькая предыстория.

Николай достал из кармана свою «глушилку» и, включив ее, начал рассказ. Говорил он долго, примерно через час Сергей знал главную цель проводимых Николаем и Фарухом поисков и той роли, которую невольно он сыграл во всей этой истории. А в заключение Николай рассказал обрывки своего сна и замолчал.

— Да уж, безрадостная картина получается, тем более, как я понял, с вашим Шайдуллой шутки действительно плохи, — прервал паузу Сергей. — Но ведь не зря же мы пили за успех нашего безнадежного дела?

Николай и Фарух недоуменно переглянулись.

— Что ты этим хочешь сказать? — спросил Фарух.

— То, что уже говорил, — ответил Сергей, — повторяю, я верю в вещие сны и, похоже, могу вам помочь…

***

Николай набрал номер телефона ресторана и попросил повторить заказ. На обратном конце провода, видимо, ответили, что это очень дорого и нужно сначала рассчитаться за первый. Николай рассмеялся в ответ, после чего спокойно произнес, что если заказ будет выполнен быстро и его принесет директор ресторана, то он заплатит в десятикратном размере. Как только Николай положил трубку, раздался звонок. На этот раз к телефону подошел Фарух, послушав, ответил:

— Это не шутка и не хулиганство, я подтверждаю заказ.

— Вот так, администрация гостиницы обещала вызвать милицию за подобные шутки, — усмехнулся Фарух, подходя к своему креслу.

— Это их право, но заказ-то они должны выполнить? — пробурчал Николай. — Серьезный разговор нужно начинать у хорошего стола.

— Верно, но кто нам принесет новые желудки, — заметил Сергей, улыбаясь.

— А кто нас гонит, у нас ночь впереди, — проговорил Фарух.

Минут через пятнадцать в дверь номера постучали, после чего на пороге появились трое официантов с огромными подносами и представительного вида мужчина.

— Господа, извините, я директор ресторана, вот ваш заказ, — солидно проговорил он.

— Спасибо, сколько с нас? — поинтересовался Николай.

Один из официантов робко протянул листок из записной книжки, на котором был указан счет.

Взглянув на него, Николай достал бумажник, отсчитал несколько десятков купюр в сто долларов и протянул их официанту:

— Здесь, как мы и договаривались, в десять раз больше.

Официант молча взял деньги, пожелал приятного аппетита и направился к выходу.

— Приятного аппетита, господа, — произнес солидный мужчина и тоже вышел.

Когда директор и официанты оказались в коридоре, директор спросил:

— Федя, так мы же счет представили уже в десятикратном размере?

— Да, Ашот Арутюнович…

— Ох уж эти чокнутые миллионеры... — покачал головой директор, беря деньги у официанта.

А тем временем в номере Фарух, смеясь, говорил Николаю:

— Интересно, что сейчас говорит директор своим официантам, взявшим стократную сумму с клиентов.

— Вот чокнутые миллионеры, — произнес Сергей в тон Фаруху. — Или что-то в этом роде.

— Ладно, хватит о ерунде, прошу к столу, — предложил Николай.

Застолье продолжалось часов до четырех утра. Собеседники говорили о чем угодно, только не о деле. Друзья много смеялись, шутили, рассказывали анекдоты и забавные случаи из личной жизни. Николай, который, как всегда, был почти абсолютно трезв, не торопил Сергея и ждал, когда тот сам начнет разговор.

Наконец Сергей проговорил:

— Друзья мои, я предлагаю деловую часть нашей встречи отложить до вечера, а сейчас отдохнуть. Дело в том, что мне нужно привезти из дома кое-какие материалы. Ну а их важность вы сможете оценить после изучения. Ваших возможностей, я полагаю, хватит и для их быстрой проверки. А уж как их использовать, а вернее, как преподнести своему шефу, — вам виднее.

— Все это так, но через пару часов, когда Шайдулла войдет в свой кабинет, истекает время, отведенное нам с Фарухом на завершение операции, — ответил Николай.

— Коля, а что если попросить у шефа отсрочку на сутки? — предложил Фарух.

— Это значит подписать себе приговор, — безнадежно махнул рукой Николай.

— А давайте я позвоню? — проговорил Сергей.

— Хорошая шутка, но абсолютно неуместная, — сказал Фарух.

— Интересно, что ты ему скажешь? — в глазах Николая загорелся неподдельный интерес.

— Доставай мобильник, вызывай шефа и узнаешь, — спокойно ответил Сергей.

— А что, другого выхода у нас все равно нет, а этот психологический ход, может, и пройдет, — вслух рассудил Николай и достал мобильник.

— Но пусть хоть попробует свою речь, — предложил Фарух.

— Экспромты всегда получаются правдоподобнее, — сказал Николай и передал трубку Сергею, после чего добавил:

— Ответит сам Шайдулла, этот номер для экстренной связи лично с ним.

Через несколько секунд из трубки прозвучал недовольный голос:

— Слушаю…

— Здравствуйте, господин Шайдулла, говорит Шебалин Сергей, извините за ранний звонок, выслушайте и не бросайте трубку, — скороговоркой выпалил Сергей, но при этом его голос прозвучал спокойно и уверенно.

Шайдулла на секунду задумался, вспоминая, но быстро сообразил, что говорит с русским офицером-пограничником, потом хотел бросить трубку, но любопытство взяло верх, и он все тем же недовольно-небрежным голосом задал неожиданный вопрос:

— Неужели тюльпаны Македонского действительно такие красивые?

— Да, господин Шайдулла, — ответил Сергей.

— А почему вы так долго скрывали от всех это место?

— Сначала хотелось подольше уберечь реликтовые растения от сотрудников заповедника и лесхоза, а потом подольше оставаться единственным носителем тайны, да и пожить подольше, — не лукавя ответил Сергей.

— А куда Николая дели? — спросил Шайдулла подобрев, ему понравился откровенный ответ Шебалина.

— Не волнуйтесь, слава Аллаху, с ним все в порядке... — начал говорить Сергей, но его перебил Шайдулла.

— Не нужно ерничать, а отвечайте конкретно, — в голосе Шайдуллы опять послышались недовольно-стальные нотки.

— Уважаемый господин Шайдулла, я не хотел вас обидеть или задеть ваши национально-религиозные чувства, просто я родился в Узбекистане, вырос, долго жил и служил в Средней Азии... — не дав договорить, Сергея вновь перебил Шайдулла.

— А где вы родились?

— Село Вабкент, если вам это название о чем-то говорит, — ответил Сергей.

Шайдулла надолго замолчал. Молчал и Сергей. Когда он снова услышал в трубке Шайдуллу, то это был уже голос совсем другого человека. Простого и доброго. Эти качества всю жизнь Шайдулла из себя всячески вытравлял, но, видимо, так и не смог до конца от них избавиться. Сергей был сильно удивлен такой переменой. Совсем другим представлял он себе этого человека по многочисленным рассказам Николая, Фаруха и Ильи Марковича.

— Вот уж истинно говорят, мир тесен, я тоже родился в селе Вабкент Бухарской области Узбекской ССР. Это, видимо, знак свыше, что судьба нас свела. Так зачем вы мне звоните, дорогой земляк? — спросил Шайдулла.

— Для успешного завершения дела Николаю и Фаруху нужна еще минимум неделя, — произнес Сергей.

— Если для успешного, то пусть работают, но почему они мне не позвонили сами? — спросил Шайдулла.

— Уважаемый господин Шайдулла, если вы дали согласие, какое это теперь имеет значение? — вопросом ответил Сергей.

— Да, вы умный собеседник, — усмехнулся Шайдулла.

— Спасибо, но извините, уважаемый, с вашего позволения, предлагаю завершить беседу, а то вы на телефонных разговорах разоритесь, — также усмехнувшись, произнес Сергей.

Шайдулла рассмеялся и произнес:

— Умный, хитрый, а еще и остроумный собеседник, чувствуется влияние Востока…

— Еще раз извините за ранний звонок, до свидания, — вежливо перебил Сергей.

— До свидания, господин Шебалин, может, когда-нибудь и вправду увидимся, — ответил Шайдулла и отключил трубку.

***

— Вот и все, — Сергей положил мобильный телефон на стол. — Как говорится, таможня дает добро, поэтому, с вашего позволения, разрешите откланяться. Через полчаса открывается метро…

— Какое метро, тебя отвезут на машине, — перебил Николай.

— Нет, не нужно беспокоиться, часам к 15.00 ждите, — возразил Сергей.

— Тогда мы тебя проводим, а заодно и прогуляемся, — предложил Фарух.

Сергей ничего не ответил, а лишь пожал плечами, мол, дело ваше. Быстренько выпили на посошок и минут через пятнадцать вышли из гостиницы. До метро дошли молча. Каждый думал о своем. По Ленинградскому проспекту уже начали проноситься ранние легковые машины. К метро подошли одновременно с его открытием. Николай приказал своим людям вернуться в гостиницу. В метро народу практически еще не было, но по громкоговорителям уже вовсю звучали рекламные объявления. То приглашали мужчин в возрасте до 35 лет на работу в милицию на «начальствующие» должности с окладом от 12 тысяч рублей, то мужчин до сорока лет на работу машинистом электропоезда в метро с окладом от 32 тысяч рублей…

— Не перестаю удивляться современной России, — усмехнулся Николай. — По телевизору и в газетах трещат о разгуле преступности, а работник правоохранительных органов получает в три раза меньше, чем водитель поезда в метро! Да разве нормальный молодой человек пойдет на такую зарплату? Правильно, не пойдет, — сам себе ответил Николай.

— Кстати, на машинистов электропоездов, видимо, тоже не очень-то идут, коль зазывают постоянно, — проговорил Фарух.

— Так ведь там работать нужно, а в современной России, похоже, все хорошо устроились: одни воруют, другие их охраняют — так ведь, кажется, говорят? — снова усмехнулся Николай.

— А вы, похоже, не очень-то любите Россию, — проговорил Сергей.

— А за что ее любить! — в сердцах воскликнул Николай, потом хотел что-то добавить еще, но лишь махнул рукой.

— Родину не выбирают, так, кажется, сказал навозный жук своему сыну в известном анекдоте, — засмеялся Фарух.

— Мужики, давайте отложим эту тему на завтра, и если будет желание и время, обсудим ее на свежую голову, — предложил Сергей, желая прекратить неприятный ему разговор.

Вскоре, пересев на розовую ветку, компаньоны устроились в пустом вагоне и продолжили движение. Говорить в гудящем метро не хотелось, да и усталость брала свое, поэтому продолжали ехать молча. На станции «Пролетарская» в вагон зашла какая-то молодая пара, которая, похоже, прогуляла всю ночь. Сев, девушка и парень сразу задремали. В руках у девушки был красивый букет роз. Когда доехали до станции «Кузьминки», в вагон ввалилась шумная компания молодых подвыпивших людей, человек семь-восемь. Прически и своеобразный внешний вид красноречиво выдавал в них членов одной из многочисленных молодежных группировок националистического толка. Похоже, они весело провели ночь, но еще не всю энергию потратили. Громко матерясь и смеясь по всяким пустякам, молодые люди нисколько не стеснялись мужчин и молодой пары, находящихся в вагоне. Сергея от грязной ругани покоробило, и он собрался сделать замечание. Это заметил Николай и взглядом дал понять, что не стоит. Молодая пара встала и ушла в другой конец вагона.

— Молодые люди, ведите себя потише и прекратите ругаться, — спокойно произнес Николай.

На мгновенье компания опешила.

— Не понял, это ты нам что ли, мужик? — нагло процедил один из парней, уверенный в своей безнаказанности. Его дружки громко заржали.

— Вы что, бестолковые или ищите приключений? — спросил Фарух.

— Парни, беспредел, — истерически захихикал один из парней, — ты, чурка, точно уже нашел себе на ж… приключение.

Он и еще двое, ругаясь и угрожая расправой, направились к Фаруху. Николай резко встал, один из парней замахнулся на него, но через секунду он и его дружки со стонами отлетели к дверям. Остальные, достав ножи, кастеты и цепи, бросились на подмогу, но Николай и пришедший к нему на помощь Фарух быстро усмирили хулиганов. Сергей тоже было встал, но Николай снова жестом его остановил и произнес:

— Не вмешивайся, мы справимся.

Быстро собрав холодное оружие молодчиков, Фарух свалил все в кучу у передней двери вагона. Николай присматривал за парнями, «зализывающими» в углу раны. Парень с девушкой вызвали по переговорному устройству машиниста и сообщили о драке. Поняв, что придется иметь дело с милицией, Николай и Фарух кинули в рот «Антиполицай». Прибыв на станцию «Выхино», двери вагона долго не открывали, потом на платформе появилось несколько милиционеров, после чего двери, наконец, открыли. Парень и девушка кинулись к милиционерам, наперебой рассказывая о случившемся. Осмотрев хулиганов, капитан милиции, видимо, старший из милиционеров, покачав головой, проговорил:

— Да тут сначала Скорая нужна, а не мы, и не одна.

Недоверчиво покосившись на Николая и Фаруха, капитан попросил их предъявить документы, однако когда два сержанта вынесли гору холодного оружия, то изменился в лице:

— Ну, слава Богу! Хоть превышения пределов необходимой обороны не будет. — Проверив документы, милиционер удовлетворенно протянул: — Так вы иностранцы, тем лучше, напишите заявление и свободны.

— Только не сейчас и не сегодня, — произнес Николай.

— Хорошо, завтра я жду всех свидетелей и участников драки в ОВД «Выхино», — согласился капитан. Переписав паспортные данные, Николай Фарух и Сергей были отпущены. Через несколько минут, уже на остановке, их догнали парень и девушка.

— Извините, пожалуйста, разрешите вас поблагодарить, если бы не вы... — затараторила девушка.

— Пустяки, все нормально, будьте счастливы и старайтесь больше не гулять по ночам, — улыбнулся Николай и пожал молодым людям руки.

Попрощавшись с ними, друзья стали ждать автобуса. Простояв минут десять, Шебалин предложил:

— А пойдем пешком, раз решили прогуляться. И вообще, лучше бы я поехал один. С вами вечно куда-нибудь влипнешь, — усмехнувшись, добавил он.

— Это уж точно, от нас исходит, видимо, готовность к бою, и мы притягиваем агрессию в любом проявлении, — заметил Фарух.

— Это проявление японской мудрости: купил меч, готовься к смерти, — невесело согласился Николай. — Мы с Фарухом созданы для борьбы, вот и воюем всю жизнь…

Дойдя до Самаркандского бульвара, Фарух заметил:

— Слушай, как бальзам на сердце — улицы Ташкентская, Ферганская, а теперь вот бульвар Самаркандский, как в Узбекистане побывал.

— А у меня по жизни это всегда. Раньше я жил у метро «Пражская», а предпоследняя станция была «Южная», рядом кинотеатр Ашхабад... — улыбнувшись, заметил Сергей, — видимо, судьба. Слушайте, раз уж почти до дома дошли, пойдем ко мне, — предложил он.

— Ну нет, спасибо, конечно, но в таком виде... — вежливо, но твердо отказался Николай.

— Да и рановато для гостей, — согласился Фарух.

— А вы что, забыли, что «кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро, то тут сто грамм, то там сто грамм, на то оно и утро», — засмеялся Сергей. Он сразу понял, что уговаривать бесполезно, поэтому добавил: — Ладно, настаивать не буду, а то еще и, правда, согласитесь…

После его слов Николай и Фарух засмеялись. Сергей предложил дальше его не провожать. Пожал Николаю и Фаруху руки и произнес:

— Вон мой дом, для вас он открыт всегда и в любое время. Значит, после обеда я буду у вас.

— Договорились, только за тобой заедут, машина будет ждать вот на этом месте. Позвони мне за час до выезда, я сообщу тебе номер машины. А вот номер телефона. — Николай протянул Сергею визитку.

Проводив Шебалина взглядом до подъезда, Фарух задумчиво проговорил:

— Вот ведь жизнь, а ведь мы охотились за Шебалиным и должны были его рано или поздно ликвидировать…

— Да уж, нужно, кстати, после завершения этого дела, обрубить к нему все концы. Как бы новое окружение Шайдуллы не оказалось исполнительнее нас с тобой, — заметил Николай.

— Согласен, это я беру на себя, и первое, что нужно сделать, это убрать наших людей, что приедут за ним, — пошутил Фарух.

— Да ну тебя, — хлопнул Николай Фаруха по спине ладонью, — между прочим, за Сергеем я пришлю простое такси…

Глава 15

Было около двух часов дня, когда Шебалин вышел из дому. В руках у него была кожаная папка. В том месте на дороге, где накануне он попрощался с Николаем и Фарухом, стояла машина «Волга» — новое желтое такси. Шебалин остановился метрах в пятнадцати и стал ждать, когда подойдет машина Николая, звонить ему накануне он намеренно не стал, зная место встречи. Минут через десять из такси вышел водитель и обратился к Шебалину:

— Извините, уважаемый, вы случайно не Шебалин?

— Да, случайно я, — ответил Сергей.

— Тогда я за вами, — обрадовался водитель.

— Извините, что заставил так долго ждать, — проговорил Сергей, когда сел в машину.

— За такие бабки, которые мне заплатили, я готов ждать с утра до вечера, — заметил водитель и завел машину.

За всю дорогу он больше не проронил ни слова. У гостиницы водитель остановился и, наконец, произнес:

— Прибыли, уважаемый, желаю удачи.

— До свидания, — ответил Сергей и вылез из такси.

Когда он вошел в гостиницу, то к нему сразу подошел мужчина и уточнил:

— Извините, вы Шебалин?

— Да.

— Мне поручено вас встретить и проводить к Николаю, — ответил мужчина.

— Спасибо, но я и сам дорогу знаю.

Мужчина лишь развел руками. Когда подошли к номеру, который снимали Николай и Фарух, Сергей взглянул на часы. Часы показывали без пяти минут три. Сергей постучал в дверь и через пару секунд открыл ее. Сопровождавший его мужчина остался за дверью. Увидев Николая и Фаруха, шедших к нему на встречу, он улыбнулся и проговорил:

— Привет, конспираторы. Я жду солидный лимузин, понимаешь, а тут такси…

— Зато новое и желтое, — в тон ему ответил Фарух.

Поздоровавшись, Николай пригласил всех к столу.

— Время обеденное, поэтому я предлагаю совместить приятное с полезным. А конспирация в нашем деле не помешает, только вот почему ты не позвонил? — спросил он у Сергея.

— Конспирация, — улыбнулся Сергей и добавил: — Возражений нет, предложение принимается, только наберитесь терпения и приготовьтесь внимательно слушать.

— Но прежде вот вам папка, в ней материалы по интересующей вас теме, — Сергей протянул Николаю папку и добавил: — Постараюсь вкратце изложить суть. А уже вам решать, что и как с этим всем делать.

— Спасибо, — проговорил Николай, убирая папку в портфель.

— Этот факт нужно отметить, — заметил Фарух, — Сергей, ты в отпуске еще или как?

— Я-то в отпуске, но сегодняшнее происшествие в метро подпортило его концовку.

— Не переживай, все уже улажено. Наш адвокат был в милиции и все решил. Нам и тебе там больше делать нечего, — проговорил Николай, наливая в рюмки водку.

— Это уже второй тост назрел, — усмехнулся Фарух.

— Да ну вас, мужики, впрочем, спасибо, баба с возу, как говорится…

После третьего тоста Сергей предложил:

— А теперь к делу, друзья мои. — Сергей откинулся в кресле и уже открыл рот, как его перебил Николай.

— Минуточку, — он включил свою портативную глушилку, а заодно, по привычке, и телевизор, пощелкав пультом, нашел Муз ТВ, после чего добавил: — Мы с Фарухом все во внимании…

— Будучи по натуре человеком любознательным и, как вы, наверное, заметили, чуточку романтиком, меня давно заинтересовала проблема долгожительства. С определенного времени я даже стал собирать заметки и статьи на эту тему. Благо в России сейчас, говорят, выходит более 2500 всяческих изданий. С другой стороны, трудно все это проверить. Оно и понятно, в погоне за сенсацией, направленной на увеличение популярности, читаемости и рейтинга, а в конечном итоге прибылью, авторы порой готовы лепить откровенную чушь. В этой связи показателен один пример. Когда-то в детстве я прочитал одну книжонку «Пепе — маленький кубинец». Она посвящена революции на Кубе в 1961 году. Так вот этому Пепе приходилось, чтобы прокормиться, продавать газеты. Дела у него шли неважно, как-то мальчик распространял очередной номер газеты, выкрикивая: «Свежие новости, шестнадцатилетний ребенок напал на семью». Но никто почему-то этим не интересовался. Один добрый человек подсказал ему, что это сейчас никому неинтересно, вот если бы ему было тринадцать… Пепе был смышленым малым, когда он снизил возраст преступника до трех лет, газету у него просто вырывали из рук…

— Извини, Сережа, что перебиваю, — произнес Николай, — но опять мистика, вот ты привел пример, может, и случайно, но ведь на Кубе средняя продолжительность жизни сегодня самая высокая…

— Я думаю, это случайность, — усмехнулся Сергей. — А теперь коротко и по существу. В ворохе всяких небылиц на интересующую нас тему особый интерес, на мой взгляд, вызывают статьи в газетах и журналах о московском геронтологе Исаеве и его теории «зацикливания воды» и, стало быть, живых организмов. Лично я впервые узнал об Исаеве и его изобретении года четыре назад в популярной газете «Московский комсомолец». Кстати, материалы о нем публикуются уже давно, и как они до сих пор не попали в поле вашего зрения — ума не приложу…

— А нам в последнее время некогда газеты читать. Мы-то за тобой гонялись, то от Хелмса убегали, — засмеялся Фарух, перебив рассказ Шебалина.

Улыбнувшись, Сергей продолжил: — Говорят, Исаев представил больше десятка доказательств уникальности своего изобретения. Но самым лучшим доказательством является сам ученый, который испытал свой метод на себе. С тех пор он, как утверждают, не стареет и не болеет. Свое изобретение Исаев назвал «Медальон бессмертия». Он может быть выполнен в форме медальона или часов, чтобы постоянно быть с человеком. Внутри медальона находится жидкость, на которую записана информация, препятствующая старению. В подробности, как это делается, я вдаваться сейчас не хочу. Важна, на мой взгляд, суть. В статьях указаны номера патентов на изобретения, даны адреса и контактные телефоны ученого и авторов статей, — Сергей замолчал, взглядом показывая на портфель, куда Николай убрал папку.

Паузу нарушил Николай:

— Фарух, похоже, мы с тобой спасены, это именно то, что нам нужно.

— Эта история призрачно началась с пограничника, знающего заветное место, этим пограничником и завершается. Причем реально и успешно. — Согласился Фарух и добавил: — И все же, как это все связано с нашей находкой? Если связано вообще.

— Похоже, вкратце у меня не получилось, тогда слушайте дальше, — улыбнулся Шебалин.

— В настоящее время появилось очень много информации, да и научно-популярный фильм даже сняли о том, что вся жидкость на земле, включая Мировой океан и воду из-под крана, — это единая информационная субстанция, которая записывает на себя абсолютно всю информацию и накапливает ее… Впрочем, не буду отвлекаться.

В моей папке есть статьи и о пользе намагниченной воды. Это если жидкость, которую мы употребляем, сначала пропускать через магнит, то она приобретает чудодейственные свойства. Не буду опять же вникать в механизм благоприятного воздействия намагниченной воды на организм человека, но он доказан опытным путем. Приборы для намагничивания жидкостей даже стали выпускать в промышленности. У меня на кухне, кстати, тоже есть такой прибор. Представляет собой обыкновенную пластмассовую воронку, но в самом узком месте встроено магнитное кольцо. Жидкость, проходя через воронку, якобы намагничивается. Медики утверждают, что особую пользу приносят спиртсодержащие жидкости, пропущенные перед употреблением через такую воронку…

А вот теперь, на мой взгляд, самое важное. А не является ли найденный мной магнитный брусок древним прообразом прибора, которым Исаев намагничивает и тем самым «зацикливает» воду? Если через отверстие, которое там имеется, пропускать все жидкости, которые употребляются внутрь, то произойдет зацикливание организма! А письмена на бруске — это инструкция по применению… А вы обратили внимание на диаметр отверстия? Это, на мой взгляд, связь с еще одной оздоровительной теорией, связанной с «третьим глазом»…

— Да, с подобной теорией мы знакомы, — подтвердил Фарух.

— Но вернемся к Исаеву, — продолжил Сергей. — Что именно записано у него на воде — секрет ученого. Одно известно, что это именно программа по зацикливанию возраста. Есть еще обязательное условие для желающих вечно жить: в течение недели-двух пить только эту воду. И все, что употребляется в этот период в пищу — компот, суп, чай, кофе, — тоже должны быть только на такой воде, — Сергей говорил еще около часа, пересказывая и комментируя отдельные статьи и заметки, собранные им по этой теме в папке.

Наконец он замолчал. Молчали и Николай с Фарухом, видимо, осмысливая услышанное.

— Что скажешь, коллега? — после долгого молчания спросил Николай у Фаруха.

— Похоже, пока мы гонялись за разрешением проблемы, то ослабили внимание за анализом периодической печати, и ее разрешили без нас. Но зато мы теперь знаем два пути, которые приведут к успеху. Я думаю, у Шайдуллы хватит средств договориться с этим Исаевым. Но даже если эти сведения окажутся лишь рекламной уткой, как у Пепе, — усмехнулся Фарух, — то тогда сработает запасной вариант. Пей намагниченную воду, господин Шайдулла, и живи вечно…

— Вот именно, — согласился Николай, — а поди проверь или докажи, что ты не долгожитель? Двадцать лет прожил — хорошо, все идет по плану, а заболел, это, мол, временный откат, цикл… А к тому времени и вправду ученые до чего-нибудь додумаются. А может, уже додумались?..

— Да, как говорят на рынке пчеловоды, если хочешь жить сто лет, то ежедневно на протяжении ста лет съедай по одной ложке меда.., — засмеялся Сергей.

— Или, как говорят на Востоке, к этому времени или ишак сдохнет, или хозяин ишака, — поддержал шутку Фарух известной фразой.

— Ну, что Фарух, будем считать нашу миссию успешно законченной? — спросил Николай.

— Это решит Шайдулла. — Заметил Фарух, впрочем, у нас теперь нет оснований для тревоги. Пусть пьет воду, зацикливается — это его дело. Главное, мы свободны…

— Сергей, как говорят в восточных сказках, проси чего хочешь, — обратился Николай к Шебалину.

— Мужики, давайте посошок да я пошел, а то завтра на работу... — скромно улыбнулся Сергей. — А вы уж дальше как-нибудь, без меня. Но, думаю, в этой истории по-прежнему все еще рановато ставить точку…

Посошок растянулся до вечера, потому что на него пригласили Воробьева, Илью Марковича и Абрикосова. Вспоминали различные забавные и не очень детали этой истории. Когда действительно начали прощаться, Илья Маркович, изрядно захмелевший, но не утративший ясности ума, заявил:

— Друзья, я при всех в очередной раз прошу Сергея взяться за перо и попробовать написать о своих прошлых и нынешних приключениях. Занимательный роман бы получился.

— Хорошо, хорошо, я подумаю над этим предложением, но если вдруг и возьмусь, как вы заметили, за перо, то вначале, видимо, это будут страницы, связанные с Афганистаном. Вы скажете, что тема уже исхоженная. Согласен, но, увы, к сожалению и, как правило, не теми, кто там был... впрочем, если быть справедливым, то есть одна книга, где, на мой взгляд, пока единственно реально описаны события тех лет, — почему-то серьезно проговорил Шебалин. — Я имею в виду книгу Виктора Николаева «Живый в помощи». Рекомендую прочитать… А таким людям, как Виктор Николаев и героям его книги, памятники при жизни ставить нужно…