Тю! И страшнее видала!

Пролог

Сколько себя помню, жизнь всегда была ко мне довольно суровой.

Когда мне исполнилось пять, мама ушла из семьи к другому мужчине. Папе приходилось справляться со всем самостоятельно, работая на двух работах, отчего жизнь наша была довольно тяжелой, а когда мне исполнилось восемь… он попал в аварию.

Опеку надо мной взяла дальняя родня, а дом, который я должна была унаследовать от отца, благодаря мошенническим схемам родня переписала на себя. Так я, внезапно, в собственном доме стала «приживалкой», которая могла рассчитывать лишь на себя.

В то время, как девочки зачитывались сказкой про Золушку, я ее люто ненавидела, примеряя данную роль на себя ежедневно. Очень скоро я поняла, что ни принц, ни добрая фея, ни хотя бы белый конь мне на выручку не придут, а рассчитывать в этой жизни можно лишь на себя.

Работать я начала с раннего возраста, совмещая нескончаемые подработки с учебой. Все, лишь бы поскорее сбежать из места, которое должно было быть мне домом, и людей, которых у меня язык не поворачивался назвать родней.

Я работала как проклятая, часто не жалея себя, чтобы в шестнадцать поступить в колледж и съехать в комнату общежития. Но, когда казалось, что забрезжил свет в моей непроглядной темноте жизни… дочь тех самых родственников украла мои скудные сбережения, которые я откладывала на обучение и комнату. Обращение в полицию ничего не дало, те решили, что это просто семейные разборки, а доказать я ничего не смогла, не являясь даже совершеннолетней.

Очень скоро передо мной встал финансовый вопрос: либо бросать учебу и возвращаться к опекунам, либо срочно искать деньги. Первый вариант я даже не рассматривала, еще год до совершеннолетия я бы просто не выдержала в обществе этих людей. Пришлось срочно искать быстрый способ заработка. Так как я была несовершеннолетней, выбор у меня был небольшой, но внезапно удача слегка улыбнулась мне. Меня приняли на фабрику, где, войдя в мое положение и закрыв глаза на возраст, выдали аванс, который мог покрыть еще один семестр обучения. Пришлось потрудиться и работать практически без выходных, но я смогла отработать долг и продолжить учебу.

Каким-то чудом я смогла окончить колледж и поступить на заочное обучение в университет, продолжая работать то тут, то там.

Было тяжело, но я понемногу справлялась, даже собралась с силами и посетила адвоката, в надежде, что с его помощью я смогу восстановить справедливость и вернуть свой дом, доказав, что родственники смошенничали. Накоплений у меня было не то чтобы много, однако я не отчаялась и нашла того, кто был готов взяться за дело, пообещав, что сможет доказать в суде мою правоту.

Мы заключили контракт, я внесла аванс… а через неделю я узнала, что этого адвоката поймали на взятке и его контора закрылась. Возмещать мне ущерб, разумеется, никто не стал.

Посчитав это своего рода предупреждением от вселенной, я решила временно смириться с положением дел и сосредоточиться на собственной жизни, переведясь на факультет юриспруденции на специальность гражданского права. Как лишний раз доказала жизнь: хочешь что-то сделать – сделай это сам.

Работа, учеба и съемное жилье делали мою жизнь похожей на беличье колесо, где финиш не предусматривается в принципе. Не было ни минуты, чтобы могла расслабиться, но я твердо не желала сдаваться, как бы тяжело ни было.

И вот, казалось, мои усилия начали давать определенный результат: я окончила университет, устроилась на основную работу по специальности, пусть и на низкую должность, скопила денег на первый взнос по ипотеке и даже вступила в первые отношения с молодым человеком.

Однако, жизнь не дала мне долго порадоваться: мое здоровье внезапно начало сдавать стремительными темпами. Вначале я не придала этому значения, но, когда потеряла сознание на работе, откуда меня забрали на скорой, выяснилось, что у меня довольно редкое заболевание легких. Как выяснилось позже, у меня была определенная предрасположенность, и мои вечные подработки, а так же продолжительная работа на мебельной фабрике рядом с химикатами, сделали свое дело.

Лечение предполагалось дорогим и не факт, что продуктивным. Однако и без него было совсем нельзя. Про ипотеку пришлось забыть, и значительная часть накоплений ушла на больничные счета. Ввиду длительного больничного, учитывая, что в своей фирме я была лишь на должности стажера, место держать за мной не стали и прислали уведомление, о сокращении. Так я потеряла и свою работу.

Но у меня все еще была небольшая надежда, что все образумится, благо, деньги на лечение были. Но тут выяснялось, что молодой человек, с которым я планировала съехаться, предложил расстаться. Оказалось, что его семья и без того была против его отношений с сиротой, но закрывали на это глаза, так как я была сотрудником довольно успешной юридической фирмы и собиралась покупать квартиру. Но теперь, когда ни квартиры, ни работы, ни здоровья у меня не было… ему поставили ультиматум: либо семья, либо я.

Выбрали не меня.

Честно говоря, в то время казалось, что мне действительно легче умереть. Как будто сама жизнь была против моего существования, стабильно проверяя меня на прочность.

Я и сама поражалась своему упрямству, но умирать ужасно не хотелось. Не после всех тех испытаний, которые я пережила. Сдаваться на такой ноте было не про меня. Потому я сосредоточилась на своем выздоровлении, а чтобы не предаваться паническим мыслям, впервые в жизни с головой окунулась в книжный мир, благо, на лечении в больнице свободного времени у меня было предостаточно, чего прежде катастрофически не хватало. Я поглощала книгу за книгой, и сама не заметила, как подошло время последнего исследования, которое показало… что я пошла на поправку. Тяжелое лечение возымело успех!

Сама не верила, что с моей удачей получится. Но получилось!

И когда я переживала эту мысль, боясь поверить, что черная полоса закончилась… внезапно в груди возникла адская боль. По иронии судьбы, рецидив случился ровно в тот момент, когда произошло страшное ДТП, и все врачи отделения, включая остальной персонал, были сосредоточены на раненых.

Так я и умерла, незаметно для остальных, даже сама не зная, что именно стало причиной рецидива.

Осталась лишь досада, что все мои усилия были напрасны. С этой мыслью я испустила последний вздох.

На этом бы печальная история моей никчемной жизни могла закончиться. Но внезапно я открыла глаза… в тюремной камере.

– Так… – протянула я, разглядывая потолок странной тюремной камеры. – Я так понимаю, испытания не закончились? – проворчала я, удивляясь звонкому и сильному голосу, который не узнавала.

Глава 1

– Заключенная Наоми Кайзел! – раздалось сбоку вместе со скрежещущим звуком открывающегося металлического замка. Имя мне было незнакомо, но я все равно оглянулась, увидев… трех мужчин в странных одеждах с элементами доспехов и мечами на поясах на исторический манер. – На выход, – произнес тот, что открыл дверь. – Пришло время ответить за все свои злодеяния.

– Ась? – в растерянности осмотрелась я, поняв, что обращаются ко мне, так как других людей в узкой камере не оказалось, а единственная, к кому могли обратиться женским именем в этой странной компашке, была… я. – Вы это мне? – все же рискнула я уточнить, в который раз поражаясь своему голосу. Он был не моим. Из-за проблем с легкими, что сказалось даже на гортани, в последние месяцы я вообще могла максимум шептать и хрипеть.

– А здесь есть другая Наоми Кайзел? – раздраженно поморщился усатый мужчина, который и говорил до этого. Судя по всему, он тут главный. – Прекращай паясничать и немедленно поднимайся. Суд во главе с Его Величеством и аристократия уже заждались момента, когда ты ответишь за все по закону. Пошевеливайся, – устав ждать, кивнул он одному из своей свиты, который подозрительно походил на каноничного стражника из какой-нибудь фэнтези-драмы. Тот подошел ко мне и, беспардонно ухватив за локоть, дернул с нар, на которых я лежала, точно морковку из земли вытащил.

– Ей, минуточку! Я вообще без понятия, что тут происходит! – запротестовала я, мельком заметив, что и сама выгляжу и чувствую себя иначе: раньше я была довольно высокой, но сейчас мое тело было до странного… тщедушным и мелким, голос выше, а одежда… соответствующей этому месту: старомодное платье в пол и простые тканые балетки, которые то и дело мелькали из-за края подола при каждом шаге. Но самое важное, что на руках у меня были… наручники. Прямо всамделишные, такие, которые больше походили на наручи в исторических фильмах: широкие, тяжелые, с громоздкой цепью. – Куда это вы меня ведете? – запаниковала я, отчаянно сопротивляясь.

Не знаю, что тут происходит, и почему после смерти я внезапно очнулась в таком месте, но то, как со мной разговаривают и грубо ведут в неизвестность, мне не нравится. Ассоциации у меня такие, словно смертницу ведут на последний в ее жизни суд. А вот это уже серьезно!

Если так вышло, что я каким-то чудом выжила, не слишком ли жестоко дать надежду и забрать ее столь стремительно?! Даже для моей неудачи это – чересчур.

– Не прикидывайся, – прикрикнули на меня. – Слишком поздно изображать невинность. Твои злодеяния против невесты Его Высочества кронпринца Артура леди Люсиль Экспер уже доказаны. Теперь пора отвечать за свои злодеяния.

– Стоп! Люсиль? – замерла я, когда в голову пришла неожиданная догадка. – Люсиль Экспер? Та, которая с розовыми волосами и голубыми глазами?

– Как смеешь ты так грубо говорить о будущей кронпринцессе, что спасла наше королевство от лорда демонов? – пожурили меня. – Будешь притворяться сумасшедшей?

– Лорд демонов? – пробормотала я потрясенно, вспоминая книгу, которую читала незадолго до моего последнего исследования. – Как? Как меня зовут? – едва ли не на грудь я бросилась усатому.

– Спятившая девка, – раздраженно проворчал он, отпихнув меня в сторону. – Больше никто не поведется на твои змеиные речи. Но, так и быть, в последний раз подыграю. Ты – Наоми Кайзел, единственная дочь графа Айзека Кайзела и графини Миранды Кайзел. А так же преступница, которая покушалась на жизнь леди Люсиль Экспер вскоре после помолвки с Его Высочеством Артуром Леопард. Теперь вспомнила?

– Вспомнила… – сглотнула я, понимая, в какую ж… неприятную ситуацию попала. Судя по всему, я переродилась в мире фэнтези-романа в теле главной злодейки. Да вот беда… учитывая место, в котором нахожусь, переродилась не в начале романа, а уже после всех событий, описанных в книге, которую недавно прочла. То есть, сейчас меня реально ведут на суд, а, возможно, и казнь за злодеяния книжной Наоми, которые легкими даже в приступе бешеного великодушия назвать нельзя! Уровень сложности выживания в этом мире – прямо хардкорный с первых минут! – Да сколько же можно? – протянула я со вселенской обидой в голосе на ту самую вселенную, с подачи которой мне вновь крупно не повезло.

***

– Сегодня мы все здесь собрались, чтобы вершить суд над преступницей Наоми Кайзел, дочерью графа Айзека Кайзела, за злодеяния, совершенные против будущего члена королевской семьи, что равноценно преступлению против самой короны, – с важным видом произнес… как я понимаю, король – Бефор Леопард, сидящий в кресле, больше похожим на трон, прямо в зале суда.

Сам суд происходил в большом зале со зрительскими трибунами и отдельной ложей совета дворян. То есть, если я правильно понимаю, тут происходит нечто вроде суда присяжных.

Я же стояла за трибуной перед королем и советом, стараясь не обращать внимания на гул переполненного зала, который пребывал во взбудораженном состоянии от скорой расправы над злодейкой. Мной, то есть.

Потерпевших, отчего-то, видно не было, но как только осмотрелась, смогла заметить неприметную парочку на задних рядах, прячущую свои лица под глухим капюшонами темных плащей. И, если бы не нежно-розовый локон, выбивающийся из-под капюшона, я бы их не узнала.

Но я знакома с сюжетом, потому приметила их моментально. Лишь один человек имел столь примечательный цвет волос – Люсиль. А тот, кто рядом с ней, как старая прилипшая жвачка – никто иной, как ее жених – кронпринц.

И что они забыли на галерке, спрашивается? Хотят поиграть в благородство или считают, что встречаться с преступницей лицом к лицу – выше их достоинства? Зато утолить свое любопытство и понаблюдать исподтишка за судом им гордость позволяет?

Хоть и понимаю, что реальная Наоми действительно перегибала местами палку в желании извести соперницу в лице Люсиль, что опровергнуть будет сложно, однако чувство у меня были просто отвратное от этого лицемерия. Раз она так уверена в своей правоте, почему бы не встретить его с достоинством и не дать показания лично?

Во время моего обучения на юриста я рассматривала несколько подобных случаев, хоть и не участвовала лично, когда люди отказывались присутствовать в зале суда перед преступником. Чаще всего это были крупные шишки, которые просто поручали своим адвокатам полностью вести дела, либо если жертва была сильно травмирована физически или морально, и встреча с преступником или дача показаний в зале суда могли сказаться на здоровье жертвы негативно. Под эту категорию попадали и несовершеннолетние, чьи интересы представляли адвокаты и опекуны.

У всех могли быть свои причины и обстоятельства, которые были вполне оправданы. Но! Редчайший случай, когда жертва просто отказалась от участия в заседании, при этом присутствуя на нем инкогнито.

В данном случае поведение Люсиль и Артура казалось больше лицемерным, чем оправданным. Вспомнилось, как троюродная сестра жаловалась на меня своим родителям, выдумывая невесть что, лишь бы выставить меня виноватой с дальнейшим наказанием, но на разборки сама не являлась, зная, что, если при споре я начну задавать наводящие вопросы, она может и проколоться. Зато с удовольствием подглядывала за тем, как меня ругают, а после несправедливо наказывают.

Учитывая степень моего внезапного раздражения, я оказалась озадачена: это последствие моего личного неприятного опыта, или же естественные чувства настоящей Наоми, в которую я вселилась?

Однако пришлось быстро отвлечься на насущное. А именно – суд надо мной, который грозил серьезными последствиями вплоть до казни, учитывая, что действия Наоми преподносились стороной обвинения как настоящая измена короне.

Я стремительно вспоминала сюжет и все проделки графской дочери, сопоставляла с перечисленными обвинениями, и с тревогой, не перебивая, слушала доказательства вины.

При этом, судя по всему, адвокат мне не предусматривался. То ли все понимали, что дело проигрышное, то ли с известной злодейкой никто не желал связываться, но защищать меня было некому. По всей видимости, весь этот суд на деле оказывался фарсом с уже известным итогом.

С чем я была категорически не согласна! Плевать мне, что это за мир, тело и прочее. Раз мне выдался шанс на новую жизнь, костьми лягу, но так просто не помру!

– Обвиняемая, – обратились ко мне, когда сторона обвинения огласила все, что хотела. – Признаете ли вы вину?

Я сглотнула и постаралась отбросить панические мысли. Пусть и фарс, но все же он создан для соблюдений приличий. Да и свидетелей предостаточно. Значит, королю и прокурору (не знаю, как в это время данная должность называется) придется, так или иначе, действовать хотя бы по минимальным законам. Да, я училась юриспруденции в другом мире, с другими правилами, но смысл, как бы то ни было, везде один и тот же.

Почему бы не попытать удачу?

– Признаю, – с максимально покаянным видом склонила я голову.

– Что и следовало доказать! Преступница настолько аморальна и безнравственна, что даже после всех доказательств не раскаива… – начал было «местный прокурор», который оказался тем самым усатым дядькой, что вел меня из камеры.

Все пораженно замолкли, не в силах поверить в то, что услышали. Подобного от меня никто не ожидал.

И я не могла их в этом винить, ведь читала оригинал и предполагала, что реальная Наоми ни в жизнь бы не признала вину и не раскаялась. Но я – не Наоми, и знаю, как действует принцип суда присяжных. Как бы я сейчас ни отрицала вину и ни пыталась убедить всех, что я вообще не при делах, мне никто не поверит, что лишь усугубит и без того нелицеприятное мнение обо мне.

Мне же нельзя поступать столь опрометчиво, ведь единственный шанс выжить в данной ситуации – понравиться большинству присяжных. Для начала необходимо избежать высшей меры наказания – казни. А дольше разберемся!

Вводные у меня не самые приятные, потому, для начала признаем вину и продемонстрируем раскаяние. Присяжным это обычно нравится.

– Что? – опешили все, но громче всех король, который и переспросил со своего места.

– Я… – с видом сиротки всхлипнула я, замявшись. – Я признаю свою вину, – вновь шмыгнула я носом. – Мне бесконечно жаль, что я так поступила… я… я так виновата, – прикрыла я руками лицо, чтобы скрыть отсутствие слез.

По залу пробежался растерянный ропот, а я украдкой выглянула между пальцев в сторону «жертв» произвола Наоми. Те были явно шокированы, аж забыли лица в капюшонах прятать и выглядели потрясенными.

– Вы видели?

– Она плачет? Железная и холодная Наоми Кайзел плачет?

То-то же! Не ожидали, да? Это еще не все, что я приготовила.

– Ваша Величество, – надломленным голосом позвала я, картинно приложив руку к груди. – Уважаемый совет. Я полностью признаю вину и должна понести наказание. То, что я совершила… непростительно, – судорожно вздохнула я. Те недоверчиво переглянулись между собой, не зная, как реагировать на нечто подобное.

– Обвиняемая, правильно я понимаю, что вы признаете вину и согласны понести наказание? – переспросил усатый дядька с явным недоверием.

– Да, – твердо кивнула я. – Проведя под стражей некоторое время, у меня была возможность хорошенько подумать над своим поведением, – решительно заявила, кротко и стыдливо пряча взгляд. – И какие бы оправдания я себе ни придумала, мое поведение непростительно. Я совершила тяжкий грех, что осознаю и, как благородная дворянка, должна принять с честью и достоинством, как и подобает урожденной дочери графа Кайзел. Однако… – сделав вид, что переступаю через себя, внезапно для остальных вновь содрогнулась и «зарыдала». – Прежде чем понести заслуженное наказание, я бы хотела, чтобы вы напоследок выслушали меня. Это ни в коем случае не умаляет мою вину, но мне бы хотелось облегчить душу и высказаться в последний раз.

Усатый дядька, который, наверняка, хотел поскорее со всем разобраться и казнить меня «до обеда», с сомнением осмотрел зал, уловил заинтересованные взгляды любопытствующих «присяжных», среди рядов которых все чаще раздавалось:

– Она такая молодая…

– Кажется, девочка запуталась…

– Но она же пыталась убить…

– Но признала же вину, мы должны хотя бы выслушать ее…

Усач оглянулся на короля, который также прочувствовал изменившуюся атмосферу и нехотя кивнул, давая мне позволение говорить.

– Учитывая, что тебя отказались защищать, и твоя вина уже доказана, все сказанное тобой едва ли что-то изменит. Но ты имеешь право на последнее слово, – проворчал дядька.

Я благодарно кивнула и вновь всхлипнула.

– Размышляя о своем поведении в камере, я все больше убеждалась, как неоправданно жестоко поступила по отношению к леди Люсиль, – взяв театральную паузу «собраться с мыслями» в притихшем зале суда, начала я негромко, но достаточно четко, чтобы «присяжные» услышали. Держать баланс было довольно сложно, а нервы, меж тем, сдавали. Одна ошибка – и мою ложь раскроют.

Однако, в случае удачи, я смогу выжить, так что риск оправдан. Нужно только вжиться в роль жертвы и хорошенько себя пожалеть. Переведя дыхание, я продолжила:

– Кажется, я совершенно потеряла связь с реальностью, но в то время мной управлял гнев и негодование, – тщательно подбирая слова и интонацию, говорила я, отчаянно вспоминая сюжет и все, что мне известно о Наоми. А то, что не знала, нужно было додумать, чтобы звучать правдоподобно, что усложняло задачу. – Я родилась в именитой семье, где честь, достоинство и верность своему королевству ценились больше всего. С малых лет меня растили в строгости с четкими установками. А учитывая, что из нашей семьи часто выходили будущие королевы, я знала, что мое будущее неотрывно связано с короной, и приняла весть о помолвке с кронпринцем Артуром как свое единственное предназначение. Начиная с ранних лет, вместе с первыми шагами, не было ни дня, которые бы я не посвящала обучению, ведь знала, что в будущем на мои плечи возляжет важная миссия по заботе о народе и нашем королевстве. Осознавая всю важность своего положения невесты кронпринца, я не имела права на ошибку и посвятила всю себя подготовке для будущего замужества, – несмотря на шмыгающий нос, решила я расправить плечи, демонстрируя то самое дворянское достоинство. На трибунах вновь зашептались. – Вероятно, здесь и заключалась моя главная ошибка, – не забывая прибедняться, сменила я тему. – В моей семье, вместе с молоком матери, мне привили чувство ответственности и любовь к королевству и верность короне. Потому я слишком поздно осознала, что быть женой будущего короля – это не только самоотверженное чувство преданности и служение народу, которое несет наш благородный и милостивый король, – решила я польстить несостоявшемуся свекру. Тот приосанился, но после опомнился и вновь посерьезнел. – но и почтение своего супруга, – закончила я мысль с покаянным видом. Все вздрогнули и заволновались, пытаясь понять, к чему я веду. Меня это воодушевило: попались. Теперь им самим интересно, что же мной руководило, а не просто слушают последнее слово преступницы от скуки! – Помимо обучения быть королевой, я с таким же рвением должна была учиться быть своему жениху опорой и поддержкой, преступно пренебрегая нашим общением в пользу своего обучения. В то время, когда Его Высочество проявлял ко мне интерес, предлагал сбежать в город и развлекаться, как беззаботные влюбленные, словно завтра и не наступит вовсе, вместо строгих уроков по управлению, мне нужно было соглашаться, а не смотреть сквозь пальцы на то, как мой жених, не получив от меня согласия, занимает свое время компанией леди Люсиль. В отличие от меня, она-то понимала, что кронпринцу в первую очередь нужна не королева, а друг и родственная душа с общими интересами и безграничной тягой к свободе, – хныкнула я, сжимая кулачок у лица, чтобы скрыть усмешку.

Зал вновь огласил гул, но на этот раз возмущения. Принц на галерке возмущенно подскочил, понимая, какой нехилый такой булыжник я бросила в его огород, упрекая того не только в некомпетентности и лености, но и в том, что будущий правитель предпочитал прогуливать обучение, при этом подстрекал к этому второе заинтересованное лицо. А когда столкнулся со стеной осознанности второй половины, решил найти понимание «на стороне» в лице Люсиль.

Читая роман, я и сама этому не особо придавала значения, но размышляя об этом сейчас в столь экстремальных обстоятельствах, понимаю, что практически весь сюжет строился лишь на сценах, где главные герои... развлекаются и гуляют: балы, побеги в город под маскировкой на фестивали, вечные прогулки и частые визиты в гости. Я не помню ни одной сцены, где хотя бы упоминалось, что принц вообще хоть что-то делает или учит в плане политических и государственных дел.

Зато сцена, где он «давал последний шанс» своей невесте (Наоми, то есть), и позвал ее прогулять очередные уроки – имелась. И, естественно, он столкнулся с отказом, даже не пытаясь войти в ее положение, где на Наоми давили вообще со всех сторон, и даже маленький просчет мог принести серьезные последствия. Но вольнолюбивый Артур окрестил Наоми черствой и скучной и пошел веселиться с мягкой, как сахарная вата, и на все готовой Люсиль, решив, что она и есть та, кого он искал всю жизнь.

М-да... рассматривая эту история с нового ракурса, мне действительно становится жаль книжную Наоми.

Король занервничал, и бросил суровый взгляд на галерку, что не укрылось от моего взора. Но вида я, разумеется, не подала, смиренно пережидая, пока усач утихомирит взволнованную и негодующую знать.

– Тихо! – прикрикнул король, когда усач не справился. Окрик правителя подействовал, и мне снова представилась возможность продолжить. – Есть еще что сказать?

– Да, благодарю, Ваше Величество, – не забыла я про вежливость и раболепие перед власть имущим. – Вначале я не придавала значения дружбе Его Высочества и леди, полагая, что это никак не отразится на долге и нашем партнерстве. Я понимала, что многим уступаю леди, ведь она, в отличие от меня, такая открытая, добрая и веселая, – перефразировала я значение «недалекая». – Я же была зациклена лишь на обучении и поддержании достоинства своей семьи. Я даже чувствовала вину перед принцем, которому не смогла стать хорошим другом, но надеялась, что в будущем мне представится возможность доказать ему свою полезность и Его Высочество оценит мои усилия, которые я прикладывала до свадьбы. Ведь после женитьбы я разделила бы с ним все тяготы управления нашим великим королевством. Я боялась, что, если ошибусь и буду недостаточно хороша, то королевство, которое сейчас так процветает лишь благодаря усилиям досточтимых дворян и мудрости нашего короля, может столкнуться с трудностями. Потому задалась целью учиться еще больше, чтобы не подвести доверие знати и простого народа. Однако, сама допустила сближение принца и леди, которые практически каждый день проводили вместе и не разлучались даже на официальных мероприятиях, – дрогнувшим голоском закончила я мысль, взяв очередную театральную паузу, чтобы присутствующие хорошенько прочувствовали ситуацию, где сегодня могут лишиться единственного адекватного потенциального правителя и останутся лишь с лоботрясом наследным принцем, который предпочитал гулять и веселиться вместо обучения, и его такой же ветреной избранницей на роль кронпринцессы.

Тревога за будущее королевства с такими управленцами явно чувствовалось в воздухе.

Судя по ситуации на галерке, те тоже смекнули, куда я клоню.

Отлично. Но этого мало!

– Когда Его Высочество сообщил о желании расторгнуть помолвку незадолго до самой свадьбы я… я… – картинно всплакнула я и замолчала, прямо ощущая, как градус сочувствия зрителей ко мне растет. – Кажется… мой мир рухнул. Я... я приложила столько сил! Я искренне верила, что роль супруги короля – буквально смысл моей жизни… и после всего… у меня все это отняли, – поникшим голосом завершила я, внезапно ощутив, как по моим щекам бегут вовсе не притворные, а самые настоящие слезы. И конца им не было. – Я даже свадебное платье уже поши-и-ила! Уа-а-а!

Проговаривая историю и возможные мотивы Наоми, я поняла, что ее судьба в чем-то перекликалась с моей собственной. Она прошла через адскую подготовку, жертвовала собой ради определенной цели, терпела пренебрежение принца и сильное давление от ожиданий родителей, но по итогу была брошена на самом финише. Помня, через что мне самой пришлось пройти и умереть на этапе выздоровления, жизнь книжной злодейки странным образом показалась мне до боли знакомой. Чувства солидарности и негодования ее обидчиками переполняли нутро. У Наоми забрали ее жизнь и будущее из-под носа, как в свое время поступили родственники с наследством моего отца. Неудивительно, что я почувствовала всю ее печаль и обиду, как собственную.

– Я почувствовала, что смысл моего существования был разрушен, а моя жизнь просто… кончена, – сбиваясь на реальные рыдания, забыла я про все благородство и размазывала по лицу слезы рукавом, чтобы те не мешали говорить. – Я была разбита и чувствовала себя преданной, обиженной и сломанной. Использованной… Я так старалась… так много пережила и перетерпела… но все оказалось напрасным. Хнык...

Ропот в зале уже перестал быть робким и сейчас присяжные, даже зрители, уже не таясь, обсуждали услышанное, все смелее проявляя ко мне сочувствие и понимание.

– Бедная девочка… столько всего пережить… Так натерпелась...

– Я слышал, что семья графа славится своим невероятно строгим воспитанием и почти фанатичной преданностью короне. Наверняка она еще с детства не избежала сильного давления…

– Такая юная, но ответственная. Немногие дети осознают всю тяжесть ответственности взрослой жизни. Мой лоботряс даже после женитьбы все никак за голову не возьмется, а тут…

– До всех этих событий я много раз слышала, что леди Наоми была эталоном поведения и благородства для многих юных леди…

– Неудивительно, что новость о расторжении помолвки ее так сильно подкосила. Не уверена, что сама смогла бы сохранить ясность рассудка…

– Долгое время я винила леди Люсиль, что это она виновата в том, как обернулась моя судьба. Я несправедливо обвиняла ее в том, что она украла и моего жениха и мою жизнь, к которой я так старательно готовилась. Я… я была вне себя, и просто не могла контролировать свои эмоции и действовала опрометчиво и жестоко. Я была неправа. Не вина леди, что сердце принца распорядилось таким образом и выбрало в свои спутницы жизни не такую скучную женщину, как я, чьи мысли были лишь о том, как быть достойной правительницей, а добрую и нежную леди Люсиль, понимающую потребности принца лучше меня. Я… я должна была принять действительность и просто уступить… но прошлое не давало мне покоя, гнев и ревность затмили мой взор… Я… мне очень жаль… я совершила много плохих поступков. Мне жаль… то, как я поступила – непростительно и некрасиво. Я совсем позабыла о достоинстве, которым жила до этого. Потому сейчас я хочу исправиться и с честью принять наказание, как и пристало аристократке, – шмыгая распухшим носом, закончила я в гробовой тишине, так как всем было интересно услышать каждое мое слово. – Я приму наказание, каким бы оно ни было. Спасибо всем, что смогли выслушать, – склонила я голову в знак благодарности, пока сама пыталась успокоиться.

– Обвиняемая закончила с последним словом, предлагаю огласить вердикт, – заметно нервничая и явно торопясь, заявил усач, но тут «присяжные» переглянулись и единодушно кивнули.

– Совет просит время на обсуждение приговора ввиду новых обстоятельств, – внезапно с трибун «присяжных» поднялся один из представителей знати.

Усач был этим не только удивлен, но и недоволен. Такого поворота он не ожидал, полагая, что все давно решено.

Что же, для меня это – хороший знак. То, что им требуется время вместо категоричного приговора – просто отлично. Значит, если не во всех, то во многих я смогла посеять семя сомнения в необходимости моей казни.

Посмотрим, чем все это обернется. Я сделала все, что было в моих силах и, к сожалению, больше никак повлиять на происходящее не могу.

Глава 2

– Значит… это здесь мне предстоит отбывать ссылку? – задумчиво осмотрела я особняк, который больше походил на локацию из фильмов ужасов про призраков и прочую нечисть: обветшалый, потрескавшийся фасад, местами выбитые окна, висящие и противно скрипящие ставни, рассохшиеся двери, разрушенная лепнина, засохшая лужайка, нерабочий фонтан, пожухшая темная трава, голые покореженные кусты, словно в этом месте царил вечный ноябрь.

Для полноты картины не хватало лишь громовой тучки, которая держалась бы лишь над территорией поместья.

Вместо ответа на свой вопрос я услышала, как за моей спиной раздалось нервное лошадиное ржание, и возница спешно покинул территорию поместья, точно та была чумной, оставив меня перед входом в компании моего немногочисленного багажа. Сервис тут, конечно…

Проводив озадаченным взглядом стремительно удаляющегося возничего, глубоко вздохнула и вновь окинула вниманием мои новые владения… и пожала плечами.

– Работы, конечно, много, но не все так плохо, как я думала, – вынесла я вердикт, прикинув, что несмотря на неказистый вид, фундамент не пострадал даже после многих лет без ухода, да и по фасаду, кроме поблекшей краски и покрошившейся штукатурки и лепнины, трещин не было. С моего ракурса не видно, но, думается, крыша тоже в порядке.

Что-что, а строили этот дом на совесть, потому жить в нем будет вполне сносно. Немного прибраться, сделать небольшой косметический ремонт и привести двор в порядок. Для меня одной дом, конечно, великоват, но мне и не нужно использовать его весь. Выделю себе комнатушку, вычищу кухню, санузел и ванну. Все. Больше для беззаботной жизни мне ничего и не надо. Тем более – даром! А земли в округе хоть завались. Разобью огород, заведу немногочисленную живность. Ничего, прокормлюсь. Тем более, мне от щедроты душевной установили, пусть и небольшое, но ежемесячное содержание.

Опять же… «небольшое» по меркам дворян. В моем же пролетарском понимании данной суммы при разумном расходе хватит на вполне комфортную и безбедную жизнь. Без омаров и телячьей вырезки, разумеется, что, вероятно, в понимании дворян и считалось «скромностью».

Тем более, помимо материального содержания, мне будут поставляться предметы первой необходимости и провиант, включающий в себя, – на минуточку, – мясо, рыбу, фрукты, овощи и даже бакалею!

Учитывая отдаленность моего нового места жительства, совет дворян посчитал, что я и без того несу довольно жестокое наказание, потому пожалели и посчитали, что благородная девушка в уединении в весьма глухой и местами опасной местности – это уже перебор.

Потому мне вместе с приговором отсыпали немало так «плюшек».

Аж вспомнился этот момент: когда «присяжные» удалились в отдельную комнату для совещаний, в число которых входил и тот самый усач, весь зал замер в ожидании. И в этой неестественной тишине одна стена, отделяющая нас от совещающихся дворян, не смогла сдержать весь пыл их негодования:

– А я говорю, нужно судить ее по всей строгости! – раздалось разгневанное. По одному тону я узнала усача.

– Бог с вами! Девочка всего лишь запуталась…

– Да, давайте учтем, что она раскаялась и проявила сознательность… – подхватили мысль.

– Да вы в своем уме?! Она пыталась убить другую дворянку! А когда не получилось, устроила похищение!

– Ну, не убила же, – резонно заметили в ответ усачу.

– Во время похищения леди Люсиль даже за территорию дворца вывести не успели. Потому и похищения, как такового, не было…

– Да вы себя слышите?! – едва не завизжал усач, который, очевидно, точил на настоящую Наоми зуб. – Она покушалась на члена королевской семьи.

– Я не согласен. Покушение было устроено в день, когда кронпринц лишь формально сообщил о разрыве помолвки и выразил желание обвенчаться с леди Люсиль. Официального разрыва, подкрепленного документами и подписями, не было. Что приводит нас к мысли, что на тот момент именно леди Наоми все еще являлась невестой Его Высочества, – с менторским тоном заметил кто-то.

– Так что же, получается, и измены короне никакой не было? – засомневался кто-то.

– Нет, формально мы должны отреагировать. Как бы то ни было, попытка отравления и заговор с целью похищения нельзя игнорировать. Но! – кто-то важно добавил, пока меня разбирало от мысли, кто занимался звукоизоляцией в данном месте и на кой черт они вообще куда-то выходили, если их прекрасно слышно? А еще радовала мысль, что, очевидно, казни не бывать. Фух.

Все еще сохраняя вид кроткий и смиренный, и совсем невозмутимый от новых известий, словно и не слышала ничего, я украдкой бросила взгляд на галерку. Люсиль с шокированным видом грызла ноготь, в то время как Артур что-то гневно бухтел, явно раздраженный сложившейся ситуацией, нервно поглядывая на недовольного отца.

Да и король был явно не в духе. Полагаю, не так он представлял сегодняшний день, где не только не избавятся от злодейки из рода Кайзел, но и еще единственного наследника выставят полным болваном.

А вот не надо было заниматься показательной поркой Наоми. Раз уж создаете видимость, что сохраняете приличия и соблюдаете законы, делайте это до конца и будьте готовы к неожиданным последствиям! А то присяжных собрали, против меня настроили, адвоката не дали и считали, что все сложится, как им надо!

Не на ту напали! Я чертовски жить хочу!

«Простите, Ваше Величество, за подорванную репутацию наследника, но мне своя голова дороже» – пронеслось у меня в мыслях, пока из комнаты совещаний не раздалось следующее:

– И что вы предлагаете? Допустим, казнить нельзя. Но не отпускать же ее теперь!

– Ну… – неуверенно протянули несколько голосов, которым, судя по всему, данная мысль не претила.

– Заключение в тюрьму? – не то, чтобы предложили, просто вынесли мысль на размышление.

– Да вы что? Не слишком ли это жестоко? Девочка всего лишь запуталась и полностью раскаялась, а вы уже хотите подселить ее к настоящим преступникам? – пристыдили предыдущего комментатора.

– Да, в камеру нельзя. Под домашний арест?

– Не слишком ли мягко? Пусть и по ошибке, в состоянии аффекта от шокирующих событий, но надо брать во внимание, что преступление было против уже теперь официальной невесты кронпринца. Знать будет недовольна слишком мягким приговором.

– Тоже верно, – опечаленно вздохнули другие, пока все в зале с интересом слушали и ждали, к чему же придут по итогу «думающие головы».

Признаться, я даже не рассчитывала на подобный эффект. Неужели я настолько невероятная актриса, что смогла сломить уже устоявшийся стереотип против Наоми?

– Да вы все тут белены объелись?! – не выдержав, все же взвизгнул усач, а мне явственно представилось, как он в тот момент рвал на себе волосья от негодования. – Мы все еще обсуждаем наказание преступницы или просто нашкодившего ребенка? Леди Люсиль едва не убили, а после не продали за границу.

– Сэр Ричард, – обратились к нему холодным тоном, а я, наконец, узнала имя моего персонального хейтера. – Мы понимаем ваши чувства. Ведь леди Люсиль – ваша племянница, и она едва не пострадала, – заметили холодно. Так вот почему я у него как кость в горле! За родную кровиночку переживает! – Но давайте будем объективными и не станем забывать, что в данной ситуации частичная вина есть и на ней.

– Что?! – опешил сэр Ричард.

Зал суда стал похож на стайку сурикатов, которые привстали со своих мест, заинтригованные новыми подробностями.

На галерке кто-то собирался упасть в обморок. Я все еще изображала невинность и покорность. Из последних сил изображала, прикусив губу, чтобы не заулюлюкать. Вот это поворот!

– Мы ни в коем случае не пытаемся критиковать воспитание леди Люсиль, – взяла слово одна из женщин, которая была в совете. – Но давайте будем честными: именно она стала провокатором в данной ситуации.

– Вот именно, леди не только не осознавала всю тяжесть ответственности, к подготовке которой принц должен бросить все силы для будущего правления, поощряя его побеги своей компанией, – припомнили мои недавние слова.

– Но и осознанно проводила время с чужим женихом под носом у невесты, спровоцировав откровенную измену, – подхватили и закончили мысль, с чем никто поспорить не мог.

– Что это, как не провокация? – задали риторический вопрос. – Неудивительно, что психика леди Наоми не выдержала и она поддалась гневу. Ее буквально вынудили поступить так.

– Но ей хватило благородства признать вину и с честью принять любое наказание.

– Думаю, учитывая все обстоятельства, мы все знаем, как должны поступить? – уже даже не обращая внимания на робкие и неловкие попытки усача вмешаться, продолжили дворяне обсуждение между собой.

– Думаю, самое оптимальное решение, которое устроит всех – ссылка?

– Пожизненная? – с придыханием от ужаса переспросили.

– По закону – должна быть пожизненная, но можно ведь и амнистировать по прошествии времени за хорошее поведение и внесение посильного вклада в развитие королевства? – внесли дельное предложение.

– Верно. Но подобных случаев с женщинами еще не было. Обычно ссылкам с правом на амнистию подвергались мужчины, которых отправляли на войну в качестве наказания.

– Мы же не отправим ее на войну? Тем более, демонов уже разгромили...

– Нужна альтернатива.

– На два года?

– Голубчик, о чем вы? Девушка образованная и молодая, из хорошей семьи, с отличными генами. За два года она перешагнет брачный возраст, и выйти замуж будет проблематично. Пусть и не за принца, но мы не можем потерять столь образованный и квалифицированный кадр в качестве жены одного из дворян. Не зря из рода Кайзел всегда выходили выдающиеся правительницы! Год! Максимум!

– У меня сын на грани развода как раз, – заметил кто-то как бы между прочим, но мне почудилось, что это тот самый, который недавно сравнивал меня со своим «женатым лоботрясом».

Тут началась небольшая ссора между обладателями сыновей брачного возраста, которые были не согласны отдавать «ценный кадр» в моем лице разведенному лоботрясу.

– Хорошо, со сроками определились. А с местом?

– Так как это официально изгнание, полагаю, нужно следовать процедуре и отправить на окраины в уединение?

– Верно, – отчего-то сильно расстроились «присяжные».

Вот так из преступницы я внезапно стала жертвой обстоятельств!

И теперь, наблюдая за моим новым домом, я начала осознавать их реакцию, когда они едва ли не со слезами выносили приговор об изгнании и, словно компенсируя мои временные неудобства, сверху накидали всяческих плюшек.

По итогу вместо заслуженной казни, я как-то умудрилась выкрутиться и вывернуть ситуацию в свою пользу. Таким образом, в остатке я получила халявный дом на ближайший год в свое личное пользование, еще и полное содержание со стороны власти!

«Неужели удача, наконец, повернулась ко мне лицом?» – с этой воодушевляющей мыслью я отправилась на осмотр своей территории практически вприпрыжку, и едва не навернулась с лестницы в подпол, когда при осмотре дома заметила… лужи крови?

***

Я все понимаю, дом был долгое время заброшен, а по опыту проживания в городах я осознавала, что любая заброшенка не может избежать участи вандализма. Потому, едучи в эту Тьмутаракань, подозревала, что меня встретит сарай с тремя невеселыми буквами на заборе (если повезет). В случае моей врождённой удачи, это было бы благоприятным исходом.

Потому отсутствие букв и разводы засохшей крови, размазанные по первому этажу и ведущие в подвал, меня в данный момент очень печалили. А ну, как на сатанистов нарвусь?

– Лишь бы онанисты… лишь бы онанисты, – взмолилась я о любых безобидных извращенцах, кроме совсем отбитых сектантов, спускаясь по лестнице на цокольный этаж и подобрав валяющуюся на полу деревяшку, которая когда-то была балясиной резной лестницы из главного холла. Махнув ей пару раз на манер биты, ухватилась поудобнее и стала медленно пробираться, следуя по кровавому следу.

Помнится, в фильмах меня всегда очень раздражали моменты, где главные герои вместо того, чтобы бежать со всех ног за помощью, со счастливыми пузырями из соплей лезут в самую гущу событий. Как говорится, человеческий идиотизм и атрофированное чувство самосохранения – двигатель… нет, не прогресса, а сюжета!

Кто бы мог подумать, что в подобной ситуации я уподоблюсь тем самым отбитым клишированным идиотам?

В свое оправдание должна сказать, что, в отличие от неадекватных героев… деваться мне некуда! Этот дом – единственный на многие километры, окруженный густым и довольно зловещим лесом! А на улице смеркается, и замерзнуть под какой-нибудь осиной ночью или быть разодранной дикими зверями мне вот вообще не улыбается. Потому с чувством самосохранения у меня все отлично, вы не подумайте.

Ко всему прочему, со дня на день ко мне должен приехать инспектор из столицы с первой партией провизии. Не хватало мне его встречать с сектантами или расчленёнкой в подвале! Попробуй докажи, что оно так и было до моего приезда! В округе ни одной живой души, и на роль единственного маньяка подхожу только я!

В подвале было не только темно, сыро и холодно, но и тревожно тихо. Ни шороха. Зато мое громыхающее сердце, казалось, было слышно даже с улицы.

Я успела пройти два подвальных помещения, в прошлом отведенные под кладовку, прежде чем след привел меня к единственной закрытой двери.

Я остановилась, затаила дыхание, прижалась к дверному полотну ухом и прислушалась. Вроде тихо.

Выпрямилась, сглотнула, перехватила палку покрепче, а после осторожно толкнула ногой дверь, которая с премерзким скрипом отворилась, не оставляя мне и шанса остаться незамеченной.

Ну, раз таиться уже не выйдет…

– Эй, есть кто? – дрогнувшим голосом выкрикнула я в темноту открытого помещения. Тусклого света категорично не хватало, чтобы разглядеть подробно, но душа у меня буквально в пятки уходила, от одной лишь мысли, что нужно войти внутрь.

Закралась трусливая мыслишка, что ночь на свежем воздухе может быть полезной для здоровья и духовного развития.

Но тут из темноты внезапно отчетливо послышался мученический стон, вполне себе человеческий.

– Кто там? Вы ранены? Говорить можете? – затараторила я. Вряд ли так будет стонать маньяк. А вот его жертва – вполне. Может, он ранен, но его еще можно спасти?

Ответом мне была тишина.

Во мне боролись вполне рациональный страх вместе с чувством ответственности. Я, хоть и не врач, клятву Гиппократу не давала, но разве могу закрыть глаза на умирающего человека?

И даже при этом чувство тревоги не отпускало. Согласно клише, большинство героев триллеров с такими же благими намерениями и становились жертвами убийц.

«Ну, а вдруг он просто в лесу был ранен и спрятался в моем доме от зверья и непогоды?» – успокаивала я себя мысленно.

– Так, ладно, я уже один раз избежала в этом мире смерти. Выкручусь, – преувеличенно оптимистично приободрила себя и шагнула в темноту, точно в глубокий омут с головой прыгнула.

Очутившись внутри, я на несколько мгновений оказалась ослеплена кромешной темнотой, но глаза быстро привыкли, и я смогла различить некоторые очертания в помещении.

По моим прикидкам, человек, который так стонал, наверняка был обездвижен и находился на полу. Максимум – на столе, если являлся жертвой маньяка (держу кулачки за первый вариант).

Вот я и рыскала взглядом на определенной высоте, выглядывая пострадавшего тут и там. В этом и заключалась моя ошибка, ведь я и предположить не могла, что «несчастный», может быть вполне подвижен и даже стоять на своих двоих.

В этом я убедилась, когда в определенный момент наткнулась в темноте лбом на какое-то препятствие. А когда вскинула голову, отчаянно завизжала, узрев над собой высокую фигуру с выдающимися рогами и горящими глазами, внимательно взирающими на меня с кровавым блеском. И эта фигура подняла когтистую ладонь, намереваясь дотронуться до меня.

Завизжала сильнее, отшатнулась, зажмурилась, а после наугад взмахнула битой. Кажется, бита врезалась во что-то твердое. Потом взмахнула еще раз и еще. И все это с закрытыми глазами и непрекращающимся визгом, заглушающим все вокруг.

В какой-то момент от силы замаха моя импровизированная бита банально вылетела у меня из рук, оставив безоружной.

Поняв это, я стремглав бросилась на выход и пулей вылетела из подвала, все еще оглашая округу своими воплями.

***

– Мне кабздец… – прокомментировала я, когда, прождав на улице несколько часов и знатно продрогнув, все же собралась с моральными силами и вернулась в дом, а после раздобыла не только новую «биту», для чего даже пришлось проредить балясины лестницы, но и нашла масляный фонарь.

С этим добром я вернулась в подвал, понадеявшись, что смогла-таки спугнуть мерзавца, и, за время моего отсутствия, тот убрался прочь. Но надежды мои оказались тщетными. Нарушитель не только не скрылся, но, судя по всему, еще и решил помереть в моем доме, в луже собственной крови, которая подозрительно скопилась возле его головы. Рядом с телом валялось и орудие убийства, в виде красноречиво испачканной кровью предшественницы моей новой дубины.

– Только избежала наказания за попытку убийства, как сразу же грохнула человека… – истерично хохотнула я, с ужасом и паникой взирая на место преступления. – Как ни крути, а в тюрьму мне обратно никак нельзя...

И кто меня теперь слушать будет, что я тут ни при чем? И что теперь делать? Рассказать правду, но, учитывая испытательный срок и без того доказанную вину за попытку убийства Люсиль, кто мне вообще поверит, что я нечаянно? Тем более ни рогов, ни когтей я в свете фонаря уже не наблюдаю, и свалить все на то, что перепутала его с каким-нибудь зверьем, не выйдет. Неужели в темноте мне все это померещилось?

Может, не рассказывать? А так можно? Я же не специально! От испуга! Это несчастный случай!

– Да, так и скажу инспектору… – приободрилась я, но через мгновение схватилась за голову в отчаянии. – Да я фразу не успею договорить, как меня вздернут за мокруху с особой жестокостью!

Убитый оказался довольно крупным мужчиной, еще и с обезображенным серьезной раной лицом, так что при всем желании установить личность будет сложно, зато ужаснуться моей жестокости и кровожадности – раз плюнуть. Неужели я его не только прибила, но и обезобразила всего одной палкой?

И где его такого здорового прятать? Я его даже с места не подниму!

«Надо избавиться от тела и улик!» – промелькнула поспешная и паническая мысль.

– Ну, раз уж так дело сложилось, может… расчленить? – тоном маньячки протянула я, осмотрев оценивающим взглядом мужчину. Прикидывая, где могу достать пилу, и выдержит ли мой желудок подобный опыт. – Прятать тело по частям всяко легче и удобнее, – рассуждала я, вспоминая, что изучала семейное право, а не уголовное, потому с подобными делами на практике не сталкивалась. А все мои познания о маньяках в основном из художественных фильмов.

На самом деле это была мысль от отчаяния, причем совершенно абсурдная, и подобное я бы себе никогда не позволила, если не считать сиюминутной слабости под действием шока, за которую сразу стало стыдно. Потому не сдержалась и от нервов истерично засмеялась, но вышло даже по моим меркам довольно зловеще.

Но тут случилось чудо! Не знаю, что повлияло, но труп внезапно передумал помирать и ожил! Даже застонал и как будто всем телом слегка сместился в противоположный от меня угол.

– Фух, кажется, поиск пилы откладывается, – неимоверно обрадовалась я, отчего ляпнула, не подумав, а после бросилась к пострадавшему, но (слава Богу!), живому мужчине, что, видимо в полубредовом состоянии, все еще пытался отползти подальше. – Милок, ты главное не сдавайся, – прыгнула я на него сверху, пытаясь вспомнить, что необходимо делать для оказания первой помощи. Кажется, массаж сердца?

Я нажала на его грудную клетку сцепленными в замок руками, но та оказалась слишком твердой и прожиматься моими силами отказывалась. Потому, недолго думая, подняла сцепленные руки над головой, а после с размаху саданула ими по его грудине. Тот содрогнулся, захрипел и на мгновение даже глаза распахнул, испугав меня тем, насколько она вылупились из глазниц, но быстро закатились. Есть контакт!

– Тебе лучше бы поправиться и не вешать мне на душу очередной грех, – очередной удар по груди, и тот закашлялся, но в сознание приходить отказался. Ничего, мы упертые! – Договорились?! – внесла я предложение, и после очередного удара приложила голову к его груди и прислушалась: сердце билось. И не просто билось, а буквально громыхало! Вот это я молодец! Буквально с того света несчастного вытащила! Однако, расслабляться нельзя. Критический момент еще не прошел, а он уже и клиническую смерть (возможно) пережил. – Так что тебе лучше бы меня не расстраивать, – таким образом пожелала я ему скорейшего выздоровления. – А то я с пилой очень плохо обращаюсь! И в разделке я не очень, – вспомнила я, как каждый раз истязала несчастную магазинную тушку курицы при банальной попытке сварить суп. – При каждой готовке, вся кухня в потрохах. Отмывать каждый раз не успеваю! – запричитала я с маниакальным и взбудораженным видом, даже не подозревая, как должна сейчас выглядеть после всех манипуляций, из-за которых наверняка и сама по уши в крови вымазалась, и волосы растрепала.

Мне почудилось, или пациент сейчас гулко сглотнул?

***

– Ну… кажется, все? – вытерев пот со лба, критично осмотрела я творение рук своих и с досадой осознала, что в древнем Египте, при мумифицировании, мне бы цены не было. Никак иначе объяснить то, почему при заматывании груди и головы пострадавшего, тот оказался перемотан полностью, невозможно. – Ну, по крайней мере, в кои веки, бантик вышел удачный, – решила я себя приободрить и сосредоточиться на положительных моментах.

Таким образом, у меня не просто мумия получилась, а в подарочной упаковке, с шикарным, объемным бантом! Любо-дорого посмотреть.

Ко всему прочему, больше – значит лучше, верно? Я – человек широкой души, а еще очень основательный. Если в чем-то не уверена, перестраховываюсь и делаю больше запланированного.

Вот отсутствие медицинского образования на мне и сказывается. В детстве, я если даже ранилась, родственникам было настолько плевать, что я до победного считала, будто подорожник – лучше средство даже при переломах. Ссадины можно было еще и послюнявить, как кредо по жизни меня частенько спасало от депрессивных мыслей. Сейчас-то я понимаю, почему, в отличие от сверстников, мои раны заживали долго и с определенными последствиями в виде нагноений. Но тогда я как-то выживала, потому самовнушение меня выручало.

Вот и сейчас, осмотрев-таки мужчину, убедилась, что он и до встречи с моей балясиной был не в лучшем состоянии. Потому часть груза вины с моих плеч упала. Да, на голове, помимо ссадин, обнаружились и внушительные шишки, но лицо, которое было сильно обожжено, вызывало больше опасений. А к ожогу я уж точно никакого отношения не имею! При более тщательном осмотре я нашла также ранения на спине и груди, подозрительно похожие на следы, оставленные колющими предметами. Плечо его и вовсе было проткнуто насквозь, что объясняло количество крови, которым был залит мой новый дом.

Короче, это не я его довела! Совесть моя чиста! И, вообще, это мой дом, мужик проник без спроса, да еще и напугал до седины. Я же русским… или на каком я тут языке разговариваю? Короче! Я ясно задала вопрос, он не отозвался, так что сам виноват.

Более того, так как оставлять его раненным на полу я посчитала негуманным, а поднять его тушу можно было лишь в расчлененном состоянии, не поленилась и обыскала дом на предмет матраса, который принесла и милостиво перекатила раненого на него. А после, рискуя надорваться от натуги, обработала раны (нет, не подорожником), найденным в доме алкоголем, который каким-то чудом сохранился в кладовке. По запаху – алкоголь, но отпивать и проверять на себе поостереглась. Но это так, формальности. Я уверена (почти) что все должно быть нормально!

Так вот, я отвлеклась! Раны обеззаразила, а самую крупную на плече, еще и зашила, хотя в жизни штопала лишь дырки на одежде. И стежок в кой-то веки получился таким аккуратным… Потому до ужаса обидно было обнаружить, что несколько стежков помимо кожи, пробили еще и ткань матраса. Пришлось перешивать. В свое оправдание скажу, что занималась я этим в весьма экстремальных условиях, еще и без какого-нибудь опыта: света масляной лампы не хватало, мужчина был все еще без сознания и по-прежнему слишком тяжел для моего нового тела, а истекал кровью от каждого лишнего движения.

Потому ворочать я его лишний раз боялась и работала едва ли ни на ощупь, беспокоя его по самому минимуму. Ко всему прочему, бинты в области глаз частенько намокали, отчего я определила, что ему, наверняка, еще и кошмары в бреду снились, раз у него настолько «потеют» глаза. Вот моя осторожность и вылилась в дополнительное шитье и более тщательное заматывание в бывшую простыню, которую я пустила на бинты.

Будь у меня ребенок, я бы его, наверное, с такой тщательностью не пеленала, как эту потенциальную причину моего ареста.

Смертельно устав, я с сомнением и тревогой осмотрела раненого, прикидывая, когда он очнется с такими повреждениями. Помимо множества вопросов к нему о том, кто он такой, как получил эти ранения и какого черта забыл в этой глуши, выбрав из всех мест именно мой дом, мне нужно, чтобы тот был в состоянии дать показания, что он в таком виде вовсе не по моей вине, и я тут, наоборот, персонаж положительный и весьма сердобольный!

Тяжело передвигая ногами, поднялась на первый этаж и вздохнула. На улице уже кромешная ночь, а у меня из освещения одна несчастная масляная лампа. Обследовать дом в таких обстоятельствах, когда я еще и едва ноги волочу от усталости – занятие глупое. Потому отправилась на кухню, где умылась остатками воды, которую ранее я натаскала из колодца для обработки ран, бросила на стол балясину, которую зачем-то таскала с собой, села на шатающийся, рассохшийся от времени табурет и не заметила, как уснула прямо за столом.

Проснулась я оттого, что спину припекало. Оказалось, так я и провела свою первую ночь за разделочным столом, что не могло остаться без последствий, и я болезненно застонала от боли в затекшем теле. Сейчас, при дневном свете, что лился из пыльных, но панорамных окон, было отчетливо видно, что зрелище я собой представляю нерадостное, точно работник скотобойни – не иначе. Даже с учетом того, что перед сном я умывалась и оттерла руки влажным полотенцем. Еще и волосы растрепались и слежались из-за засохшей крови.

Предстать в подобном виде перед инспектором никак нельзя, значит, нужно подготовиться: помыться, переодеться и прибраться, ибо кухня тоже выглядела паршиво.

«Работы непочатый край» – проворчала я мысленно, так как даже разговаривать было лень.

– Кушать хочется… – вздохнула я, вспомнив, что со вчерашнего дня ничего не ела, и надо бы проверить свой багаж, там у меня должны быть скромные запасы еды, которыми меня снабдили на первое время. А еще прикидывала, что сегодня привезет мне инспектор. – Мясца бы… красного, жареного... даже с кровью сойдет... – мечтательно протянула я в ответ на свои мысли. Но это так, лирика. Прежде чем что-то приготовить, нужно убраться, привести себя в порядок, встретить инспектора и убедить его, что я не представляю опасности для окружающих. Говоря об окружающих… – Кстати, надо бы проверить болезного… – вздохнула и, кряхтя, потянулась, чтобы открыть глаза и понять, что недавно припекающее утреннее солнышко внезапно что-то загородило. Взгляд упал на столешницу передо мной, где я отчетливо видела огромную рогатую тень, что склонялась ко мне с когтистыми руками, с которых свисало нечто похожее на извивающихся змей.

От испуга резко встала со своего места и взвыла, с размаху врезавшись темечком во что-то твердое. Надо мной взвыли сильнее, а я бухнулась обратно на свое место, но от силы удара табуретка подо мной треснула и стала заваливаться. Я вместе с ней и рефлекторно протянула руку, чтобы ухватиться за столешницу и удержать равновесие. Но моя удача и тут показала мне фигуру из трех пальцев, потому вместо столешницы мои пальцы ухватились за валяющуюся балясину, которую я вчера оставила на столешнице. Потому мой полет назад не только не замедлился, но и ускорился, а я замахала руками, не заметив, как та самая балясина, в которую я вцепилась мертвой хваткой, прошлась с глухим стуком по чему-то твердому, но, до странного, знакомому.

После этого я рухнула на спину, но вместо ожидаемой боли ощутила, что приземлилась на что-то мягкое.

С опаской осмотрелась и пораженно моргнула, заметив, что лежу спиной на вновь бессознательном «болезном», по чьей головушке я в очередной раз прошлась палкой. В кои-то веки я задумалась, что кому-то может не везти по жизни даже больше, чем мне.

– Да что б тебя! – выругалась я, осматривая мужчину, который не только очнулся, но смог даже подняться, для чего ему пришлось порвать несколько бинтов. Их-то я и приняла за нечто зловещее и извивающееся. – Ничему его жизнь не учит! – проворчала я, потирая ушибленную макушку, которой врезалась в мужчину.

И вот странно… если извивающиеся ленты в его тени обоснованы порванными бинтами, то когти и рога? Неужто, вновь померещилось? Не слишком ли часто?

Но сейчас передо мной лежал все тот же человек, без рогов и когтей, которого я ночью так упорно перевязывала.

– Ладно, не время думать об этом, – потерла я лицо руками и поднялась на ноги. – Раз смог развязаться и подняться – жить будет, – заключила я и немного расслабилась. Значит, за убийство не сяду! Да я – просто мастер! За ночь на ноги подняла. Опять уронила, но это уже другой вопрос, нечего было подкрадываться и пугать. Может, мне надо было на медицинский поступать? Кажется, это – прямо мое, талант чувствуется! – А черепушка у него довольно крепкая… – постучав балясиной по своей руке и прикинув вес, с уважением протянула я.

А затем занялась делом. Перетаскивать мужчину не стала, но от щедрот души накрыла того одеялом, а на ушибленную головушку компресс, щедро смоченный холодной водой, положила, отчего под головой образовалась лужица. Ну, ничего, у него и на затылке шишки есть, холод им не помешает! Какая я заботушка!

Затем пошла по своим делам, ибо время поджимало.

Глава 3

«Ну почему именно он?» – мысленно взвыла я, полагая, что каждому невезению должен быть предел. Но это правило, очевидно, не про меня. Иначе как объяснить, что из всех возможных кандидатов в качестве инспектора ко мне наведался капитан королевской гвардии Иан Широн? Помимо того, что подобное занятие, как проверка преступницы в ссылке, было ему не по рангу, по совместительству он был лучшим другом кронпринца и второстепенный любовный интерес Люсиль в оригинале романа, с которым принцу приходилось соревноваться за внимание героини.

По итогу Люсиль приняла чувства именно кронпринца (а как иначе?), а не благородного и преданного капитана, который поклялся защищать ее на своей рыцарской чести еще до помолвки с принцем. Понимаете всю иронию и искренность человека, который был обязан быть предан лишь королевской семье, но из-за своих чувств посягнул на верность дочери постороннего дворянина.

И ему это простили, словно так и должно быть... А мне чуть что – сразу измена короне! Чувствуете? Чуете, как двойными стандартами пахнуло?

Читая роман, это не казалось мне таким абсурдным поступком, скорее отражение искренности мужчины по отношению к любимой, вопреки долгу и чести. Сейчас же ситуация не могла не напрягать, учитывая с каким фанатичным типом мне придется иметь дело, который ради женщины не побоялся поставить на кон все, что у него есть. Наоми Иан искренне и жгуче ненавидел за ее нападки по отношению к Люсиль, и был тем самым человеком, который поймал и запихнул настоящую Наоми в тюрьму для дальнейшей казни.

Наверняка весть о том, что казни не будет, его неимоверно бесит, раз уж бросил все свои дела и примчался аж в такую глушь, что ему было не по статусу. Ведь даже когда отвергли в пользу кронпринца, его вера и решимость защищать Люсиль до конца нисколько не пошатнулась.

Даже сейчас одного взгляда было достаточно, чтобы понять насколько его корёжит от каждого моего вздоха, которого, по его мнению, я недостойна.

И вот этот человек приехал в качестве инспектора, от которого зависит моя дальнейшая судьба. Его выводит из себя даже то, что я все еще дышу. О непредвзятости и речи быть не может!

– Вы проделали долгий путь, – старательно давила я из себя лыбу, когда приветствие затянулось, и неловкость стала просто невыносимой.

– Поберегите силы, мисс, – не скрывая злорадства, произнес этот светловолосый красавчик, указывая на то, что я, возможно, навсегда потеряла статус аристократки, пока корона официально не амнистирует меня.

То есть, я сейчас не просто преступница, но и простолюдинка. Родителей Наоми я, кстати, так и не увидела. На суд они не явились, вероятно, не желая лично лицезреть позор рода в моем лице. Но и после суда не объявились даже попрощаться. Впрочем, для меня так даже лучше, учитывая, что мне известно о них – люди они неприятные. Сомневаюсь, что они примут меня в семью даже после возможной амнистии. Скорее всего, если такое случится, мне даруют новый титул или прямой наводкой выдадут замуж по расчету, потому можно считать, что родителей в этом мире у меня и нет вовсе, и не переживать, что буду раскрыта, как одержимая.

– Просто для понимания, – холодно проскрежетал он, сурово взирая на меня. – Других вы, может, и смогли обмануть, но я ни в жизнь не поверю, что такой подлый человек, как вы, может искренне раскаяться. Как по мне, вы не понесли заслуженного наказания, и к вам были излишне снисходительны во многих аспектах, что я непременно буду оспаривать в будущем.

Ну, интуиция его не подводит. Настоящая Наоми бы не раскаялась, а мне банально не за что чувствовать себя виноватой, и я просто разыграла сцену, так что об искренности и речи быть не может.

«Флаг тебе в руки!» – пожелала мысленно.

Но об этом я, разумеется, умолчала и улыбнулась еще шире.

– Я приму это к сведению, – пообещала я, мысленно обматерив его с ног до головы. И не с такими моральными уродами дела имела, потому пусть пыжится в свое удовольствие. – Желаете пройти в дом? – любезно посторонилась я, стараясь скрыть свою нервозность. Пускать в дом и обычного инспектора не хотелось, а подобного – и подавно.

Меня смерили презрительно-подозрительным взглядом суровых карих глаз, которые, по роману, теплели лишь в отношении Люсиль, после молча и высокомерно прошли мимо, поднимаясь по крыльцу.

Хамло высокомерное! Так тебе и надо, что остался в пролете на любовном фронте!

Я засеменила за мужчиной и насторожилась, поняв, что тот замер в холле, и постаралась заглянуть ему через спину, чтобы понять, что привлекло его внимание. Почти до самого вечера я только и занималась тем, что отмывала дом от крови, насколько это было возможно. На остальную уборку махнула рукой. Было бы странно, если бы урожденная аристократка с первого дня стала драить новый дом собственноручно, потому ограничилась необходимым, чтобы не вызывать лишних вопросов у проверяющего.

Но на тот момент я не знала, что им окажется Иан, который до глубины души ненавидел изначальную хозяйку моего тела. Сейчас же переживала, что могла пропустить местечко, и излишне наблюдательный капитан тут же линчует меня, даже не выслушав оправдания.

Черт, я прямо чувствую, как стремительно старею от этих нервов!

– Что-то не так? – устала я ждать, когда он отомрет, настолько тщательно сканировал пространство перед собой.

– Вы приехали сюда не одна? – задал он вопрос, который меня удивил.

– Простите? – не поняла я.

– Я слышал, что вам пошли на послабление, беря в расчет, что вы – урожденная аристократка, за которой с раннего детства заботились слуги. Потому вам, вопреки правилам, позволили нанять по одному слуге на каждую должность. Вы взяли горничную с собой? – посмотрел он выразительно на местами отмытый пол, даже не допуская, что я сама опустилась до уборки.

– Раз знаете и такие подробности, то должны быть в курсе, что, благодаря вмешательству сэра Ричарда, в условии был обязательный пункт: прислугу я обязана нанять на месте и на свое жалование, – напомнила я неприветливым тоном, сейчас понимая, насколько это было издевательское условие, учитывая, что нанять кого бы то ни было в такой глуши – просто невозможно, а привозить работников с собой мне не разрешалось. Правило это действовало на три месяца, после, в очередную проверку, мне бы вместе с провизией прислали штат прислуги из столицы. Это тоже своеобразное наказание, если не знать всех обстоятельств: урожденной аристократке, которая с детства полагалась на других в заботе о себе и доме, остаться на три месяца в изоляции без какой-либо посторонней помощи и возможности найти ее самостоятельно. Будь на моем месте настоящая Наоми, она бы наверняка не знала не только, как как пыль вытирать, но была бы не в состоянии даже себя прокормить, даже имеющимися продуктами.

Отыгрался-таки, мстюн усатый. Но не на ту нарвался. Я, в отличие от Наоми, всю сознательную жизнь заботилась о себе сама. Да, курицу разделываю неаккуратно, зато каши не пригорают! Выживу назло всем!

– Вот именно, – похолодел тон Широна еще немного, а я осознала, что Иан осознает всю ситуацию, в которой я оказалась, и сейчас меня проверяет, желая ухватиться за подобную возможность, как за нарушение условий содержания и отправить меня обратно в тюрьму.

Ни секунды расслабляться нельзя.

– Никакой служанки здесь нет, можете убедиться лично, – заявила я твердо, а после подняла ладони и продемонстрировала мелкие царапины и пальцы, полные заноз после того, как отмывала холл и лестницу в подвал. – Я сделала это сама. Условия проживания в этом доме отвратительные. Настолько, что я не стерпела и решила разобраться с этим своими силами, раз уж рассчитывать на помощь не представляется возможным, а выживать ближайшие три месяца мне как-то нужно. Вы же не думаете, что я смогу жить в этой грязи все это время? Вот и попыталась приспособиться, но, как видите, навыков мне еще недостает.

– Сами? – ни на секунду не поверили мне, презрительно усмехнувшись.

– Сэр Иан, – посерьезнела я. – Я понимаю причины вашего предвзятого ко мне отношения, но вам не кажется, что рыцарю вашего уровня не пристало вести себя настолько мелочно по отношению к женщине, которая просто пытается выжить в глухом лесу в полном одиночестве всеми брошенная? Все еще думаете, что я понесла недостаточное наказание? Но я, по крайней мере, пытаюсь нести его с достоинством и несмотря на то, что и сама не в восторге от вашего общества, грубости не проявляю. Считаете себя выше совета дворян и Его Величества, которые сошлись во мнении относительно моей судьбы? В вашем возрасте неплохо бы уметь разделять личное и профессиональное, учитывая, что меня уже судили и вынесли наказание. Сегодня вы навестили меня не как личный рыцарь леди Люсиль, а инспектор из дворца, – пристыдила я мужчину, который сначала побледнел от гнева, а затем пересилил себя и пристыженно отвернулся. Не все потеряно, и совесть (гордость) у него еще теплится. Ну и отлично: судя по всему, ему и самому неприятно в моем обществе, сейчас удостоверится, что условия жизни у меня нерадостные, удовлетворится моими страданиями и ущемленной гордостью и свалит восвояси.

– Вы правы, покажите мне, пожалуйста, остальной дом, мисс Наоми.

– Прошу за мной, – ровным и вежливым тоном сказала и повела того на экскурсию по первому и второму этажу.

Надеюсь, в подвал он не попрется, но на всякий случай я озаботилась и завалила проход, словно так и было до меня. Пусть попробует доказать, что изнеженная аристократка сама стаскивала хлам и занималась баррикадами!

И все же, тревога меня не покидала, ибо мой пациент… исчез.

Незадолго до приезда Иана, я еще раз хотела проверить больного, но, когда вошла на кухню, его там не оказалось. Как и в остальном доме, насколько я успела проверить.

С одной стороны, если он сбежал – для меня это неплохо. Даже хорошо. С другой стороны… далеко ли он убежал и надолго? Не вернется ли в самый неподходящий момент? А вдруг явится перед Ианом и нажалуется, что я на него напала и хотела палкой забить? Кому в такой ситуации поверят? Учитывая, что инспектор меня ненавидит, у меня даже сомнений не было, что я останусь крайней.

Потому хотелось бы с болезным больше не встречаться.

***

– Прошу прощения, что пока не в состоянии встретить и угостить вас, как подобает гостеприимной хозяйке, – произнесла я, поставив перед ним стакан с водой. Утруждаться и заниматься полноценным мытьем посуды я не стала, потому ограничилась быстрым ополаскиванием стеклянного стакана, из-за чего сейчас в нем плавала взвесь. Капитан, судя по взгляду, впечатлился моей «заботой», брезгливо поджал губы, но возмущаться не стал и предпочел проигнорировать.

Я могла бы и приложить усилия, конечно, благо, стараниями Иана моя кухня сейчас была забита всевозможными продуктами и утварью, а дом, после беглого осмотра, стремительно наполнялся мебелью руками рабочих, которые приехали вместе с инспекцией. Благодаря этому, ближайший месяц обещает быть для меня беспечным и сытым. Вот только демонстрировать свою самостоятельность перед Широном я не намеревалась. Пусть продолжает оставаться в своих мнимых суждениях относительно моей личности и злорадствует на досуге. Мне не жалко, если это гарантирует хотя бы временный покой от его внимания.

– В списке вещей, которые я привез, наверняка найдется новая посуда, – не выдержав моей беззаботной улыбки, все же заметил Широн, как бы намекая, что я могла бы подать воду и из нее.

– И я премного вам за это благодарна. Займусь распаковкой сразу же, как только провожу дорогих гостей, – решила я прикинуться дурочкой. Он же не ждал, что я устыжусь и метнусь карасиком рыскать по ящикам в поисках нового сервиза для сервировки по всем правилам этикета?

Судя по тому, как Иан недовольно сглотнул, именно этого он и ожидал.

– Проверьте список. Мы должны были учесть все, но могли забыть некоторые вещи. Пока есть возможность до моего отъезда, изучите и подумайте, что может понадобиться к следующей поставке. Как вы сами понимаете, часто посещать вас не выйдет, и поставки будут не больше раза в месяц, так что прошу ответственно отнестись к этому вопросу, – протянул он мне расписку о приеме.

Он сейчас всерьез предложил это урожденной аристократке, которая в бытовых вопросах должна быть слепа, как котенок? Вместо проявления заботы, больше похоже на тонкую и изощренную издевку. Он, часом, не у усатого мстюна этому учился?

– Сейчас конец лета, – пробежалась я глазами по списку и должна была признать, что ко мне были действительно очень щедры. Все для комфортного, но скромного проживания было учтено. Кроме одной важной детали: – Пока еще достаточно тепло, но уже через месяц нужно будет срочно что-то делать с ремонтом дома: помимо заготовки дров на растопку нужны строительные материалы для срочного ремонта в тех комнатах, которые не терпят отлагательств, иначе я рискую замерзнуть до смерти. Я не настолько хороша в данных моментах, потому была бы благодарна, если бы вы сами занялись оценкой и составлением списка необходимого, – серьезно посмотрела я на мужчину, который подобной сознательности от меня не ожидал. – Ко всему прочему, при осмотре кухни ранее, я видела высохший колодец. Сейчас воду я могу брать лишь из колодца во дворе, но в зимнее время это будет довольно проблематично. Было бы отлично, если бы колодец могли восстановить и внутри дома. А также, если я не ошибаюсь, в таких домах, помимо подвала, есть еще и погреба. По крайней мере, раньше их делали, – деланно равнодушно произнесла я, стараясь не показывать, что ничерта не знаю, просто сама видела пока кровищу в подвале отмывала. Сейчас он завален, и признаваться, что я убедилась в этом лично – никак нельзя. Так что сидим и делаем вид дофига умной и эрудированной! – Если погреб в хорошем состоянии, я бы желала переделать его под ледник. Зимой будет отличная возможность заполнить его льдом.

– Я… приму это к сведению… – прочистил горло Широн, принимая акт приемки обратно.

– Более того, так как скоро холода, можно добавить больше скоропортящихся продуктов к списку провизии. Сейчас излишне много круп, без должного хранения, боюсь, я только мышей разведу. Но к следующему месяцу, надеюсь, приведу кладовую в порядок, и хранение больше не будет вызывать проблем.

– А вы… хорошо в этом разбираетесь… – заметил он.

Я напряглась. Блин, кажется, сильно увлеклась и бдительность потеряла. Одно дело отыгрывать роль изнеженной аристократки, чтобы взбесить оппонента, другое дело, когда дело касается непосредственно моего будущего выживания. В таком случае приоритеты разительно отличаются.

– Я неплоха в теории, – стараясь не показывать нервозность, произнесла я. – Если вы не в курсе, большую часть жизни я посвятила не побегам на фестивали, а обучению, – решила я козырнуть прошлым Наоми. А что, в зале суда это сработало. Может, и сейчас прокатит? – Чтобы хорошо править своим народом достойная королева должна знать, чем этот народ живет и как можно облегчить его ношу. Вот и изучала всего понемногу.

– Вот как, – задумчиво произнес он, погрузившись в свои мысли со странным выражением на лице, пока я старалась понять, смогла отвести подозрения или нет. – Что же, я учту все, что вы запросили. Сейчас пока есть время, и рабочие расставляют мебель, нужно обсудить еще несколько вещей.

– Это каких? – насторожилась я.

– Вашу обслугу и охрану. Как вы планируете решить этот вопрос на ближайшие три месяца? – сцепил он пальцы в замок под носом, уставившись на меня пронзительным взглядом. Подобный вопрос меня взбесил, но я мысленно призвала себя к порядку.

– Вы сейчас пытаетесь конфликт разжечь? – спросила я вкрадчиво и холодно. То пораженно моргнул и призадумался. После понял, как его вопрос мог звучать в моих условиях, где я быстрее пойманного медведя из ближайшей берлоги обучу на велосипеде ездить, чем отыщу в округе хоть одного человека, желающего жить и служить мне в подобном месте!

– Прошу прощения, если мой вопрос показался вам грубым, – неожиданно вежливо извинился Иан.

«Чего это с ним?» – насторожилась я еще сильнее.

– Вот, возьмите, – положил он передо мной конверт без подписи. Я с опаской покосилась на него, но брать в руки не торопилась.

– Что это значит?

– Через два дня у первой развилки на дороге вас будет ждать доверенный человек. Если передадите ему это письмо, неофициальная защита на эти три месяца вам обеспечена.

– Что, простите? – опешила я. Он сейчас, что… пытается мне помочь? Иан Широн, люто ненавидящий меня?

Видимо, весь спектр эмоций отразился на моем лице, потому, тяжело вздохнув, мужчина пояснил:

– Это не было моей инициативой. Как я уже говорил ранее, к вам проявили излишне щадящее наказание. Помимо прочего, мне был отдан приказ озаботиться и вашей защитой вне дома, учитывая местность и близость леса, где опасность представляют не только дикие звери, но разбойники и демоны.

Пока я переваривала информацию, чуть не упустила из виду важный момент:

– Разбойники и демоны? – переспросила я. Причем волновали меня скорее первые. Про них я как-то не задумывалась. Я сейчас в такой глуши в отдалении от всех поселений и важных торговых путей, что любые разбойники в таком месте быстрее с голоду опухнут, чем кого-нибудь ограбят. Тут скорее браконьеров остерегаться нужно. Но если они будут вырезать в округе всякую дичь – мне же лучше. А что до демонов… что бы им тут делать? Ко всему прочему, в оригинале романа, главное трио героев (куда входит и сам Широн) разгромили армию демонического лорда, а его самого убили.

– Риск небольшой, но совет не хочет рисковать, – пожав плечами, уклончиво отозвался Иан.

– Значит, вас Совет дворян вынудил идти на эти уступки? – указала я подбородком на письмо.

С одной стороны… охрана лишней не будет. Все же, место действительно глухое, а я попала в персонажа, которая никакими особыми талантами, кроме своей родословной и образования, не имела. Потому ни пулять огнем из ладоней, ни удара с разворота делать не умею. Во врачевании оказалась довольно неплоха, но чем мне это поможет, если на меня бросится медведь?

С другой стороны, учитывая, что поручителем будет Иан, который и не скрывает, что моя безопасность ему до лампочки, как бы хуже не сделать. Может, это вообще – ловушка. А если нет, то наверняка просто лишняя возможность за мной шпионить.

В идеале бы как-то обойтись без помощи всяких блондинистых, тем более Иан сам сказал, что вероятность нападения – маленькая.

Тут вспомнился мой «болезный». Кто, как не он – главное доказательство, что люди в округе водятся? А если судить по его ранениям, то еще активно друг друга режут и местами жарят. Вот и думай, стал он жертвой нападения тех самых разбойников и спрятался от них в моем доме, или сам является разбойником, который что-то не поделил со своими коллегами.

Как ни посмотри, что так, что эдак, выходит, что обиженные бандиты могут прийти в мой дом по его следам.

Тревожненько…

– Вы побледнели. Все хорошо? – вывел Иан меня из раздумий. Я вздрогнула от неожиданности и растерянно моргнула.

«А, может, стоит рассказать правду про болезного? Возможно, Иан примет это к сведению и меня, если не переведут в другое место, то серьезнее озаботятся моей безопасностью? Опять же, впечатлятся моей способностью людей с того света доставать, может, титул Святой присудят? Вдруг, в этом мире у меня предназначение нести добро в массы?»

– Просто задумалась, прошу прощения. А что, здесь были замечены разбойники или демоны? – решила я не торопиться и выведать больше информации.

– Ну, насчет разбойников, если верить нашим данным, они переселись вслед за поселениями. Потому, в теории, здесь их быть не должно, – подтвердил он мои недавние мысли.

– А демоны?

– А? – внезапно занервничал Иан, что попытался скрыть. – Нет, не о чем беспокоиться. Просто напомнил об осторожности.

– Правда? – не поверила я, внимательно посмотрев на мужчину, который неожиданно поменялся в лице, поняв, что взболтнул лишнего. – А вот мне кажется, что вы недоговариваете, – прищурилась я с подозрением. – Сэр Широн, раз уж начали говорить, может, продолжите? Недавно вы упоминали, что это для моей безопасности. Разве я не должна вникнуть в суть, чтобы принять решение? – настаивала я, но тот упорно молчал. Ах так, значит? Ну, ничего, учитывая гордыню Широна, я знаю, на что давить при разговоре с такими! – Мне думалось, что после подвига трех героев, опасность со стороны демонов больше не представляется в принципе. По крайней мере, на церемонии награждения за подвиг Вас, Его Высочества и леди Люсиль, это преподносилось именно так. Но теперь один из этих героев внезапно сам упоминает об опасности в лице демонов, которых они разгромили. Неужели все это был лишь очередной фарс, направленный на прославление леди Люсиль? Ведь Его Высочеству нужно же было какое-то приличное оправдание для того, чтобы избежать осуждения дворян из-за одностороннего разрыва помолвки с моим домов в пользу маркизата. Лучше всего для этого подойдет какое-нибудь свершение на благо королевства. К примеру – большой вклад леди в уничтожение лорда демонов…

– Все не так! – подорвался он на месте.

В яблочко! Он и в романе выходил из себя, только когда покушались на его честь и возлюбленную. Я же решила выдать комбо!

Как конфетку у ребенка отобрать!

– Мы уничтожили лорда! Я самолично видел, как после моего боя на мечах, Его Высочество высокоуровневой магией взорвал лорда! – яростно выкрикнул Иан. Вот это темперамент, конечно…

– И тело видели? – продолжала я подначивать со скрещенными руками на груди и елейной улыбочкой на лице.

Тот в ответ аж затрясся. Эк его зацепило! Заткнуть бы теперь…

– Он не мог выжить! Я многократно ранил его, даже проткнул грудь. Я уже к тому моменту нанес ему смертельные раны. А сила Его Высочества, как вам известно, просто колоссальна. Потому вместе с телом всю демоническую крепость разнесло на кусочки. Выживание в подобных условиях – просто невозможно!

– Раз так, чего переживать?

– Потому что истребить всех демонов просто невозможно одной атакой. И они вполне могут пойти на подлость и решить отомстить, совершив какой-нибудь теракт! – поуспокоился Широн, поправив свою одежду и глубоко вздохнув. – Именно поэтому я и упомянул их, в качестве предостережения. Но вы правы, в этой глухомани их быть не может. Демонам нет никакого резона быть здесь: для них эти земли – бесполезны и людей для их злодеяний не найдешь… Как бы то ни было, я обязан был вас предупредить. Тем более, вышел королевский указ, что любого гражданина, которого заподозрят в пособничестве или любом ином сотрудничестве с проклятыми демонами, тут же казнить на месте.

– Вы правы, меня это не каса… – хотела я обрадоваться, как подавилась воздухом и выпучила глаза от внезапной догадки. Ранили в грудь? Взорвали? И земли… где их бы никто не мог искать.

– Хотите воды? – пришел на помощь Иан и стал подсовывать мне под нос тот самый грязный стакан, который игнорировал до этого момента. Поганец!

Я прокашлялась и со слезами на глазах от натуги, прохрипела:

– Просто интереса для…кха… а как выглядел тот лорд? Просто интересно, – вымученно улыбнулась я с максимально невинным видом, на который была способна в тот момент.

Иан с сомнением окинул меня взглядом, а после безразлично пожал плечами.

– Как все демоны: рога, когти, длинные уши, – описал он среднестатистического демона этого мира. – Единственное, в отличие от обычных демонов, силу лорда выдавали красные глаза, которые и стали его символом могущественной магии, – важно выпятил он грудь, мол, и вот такого противника я смог завалить. Хвалите меня, хвалите.

Но я была не в настроении. Так, описание вроде не подходит. Мой болезный был похож не на среднестатистического демона, а на обычного бомжа вида человеческого. С другой стороны… а что же мне тогда дважды чудилось каждый раз перед тем, как он по башке получал? И там в подвале я отчетливо видела светящиеся красным глаза.

– Для справки, а демоны могут маскироваться под человека? – застыла я в напряженном ожидании.

– Нет, – понаблюдав за мной, заверил Широн твердо и непоколебимо, а я едва не разрыдалась от облегчения, но вовремя вспомнила о том, что необходимо держать лицо. Однако почти сразу добавил то, отчего рыдать мне захотелось уже по иной причине: – На это был способен лишь один демон – лорд. Но он был убит, так что подобное невозможно для них, пока не появится какой-нибудь другой исключительный демон наподобие павшего лорда.

«Да чтоб вас всех! Ну почему? Почему мне так не везет?!» – мысленно взвыла я, прежде чем в этом непродолжительном молчании необычайно отчетливо раздался грохот, доносящийся с чердака. Ввиду желания не мешать рабочим обставлять первый этаж мебелью, мы поднялись с инспектором на второй этаж в одну из пустующих спален, где и находились до сих пор. Потому спутать грохот, который раздался прямо над головой, было сложно.

– Рабочие бы туда не поднялись без разрешения…– подумав, протянул Иан, покосившись на меня с подозрением. – Да и мы с вами не обследовали чердак, во время экскурсии. Как смотрите на то, чтобы исправить это, заодно и проверить, что это могло быть?

Я уже примерно представляла… что там может быть.

Ну что за непруха? Где я в прошлой жизни так согрешила, что в этой мне покоя нет?!

***

Думаю, стоит начать с предыстории. Точнее – с сюжета романа, в который я попала. Помимо довольно средненького сюжета, напичканного клише разной степени паршивости, история была про все хорошее против всего плохого. Учитывая, что в художественную литературу погрузилась не в самый удачный момент жизни, позитив я искала везде. Потому поверхностный и незамысловатый сюжет мне в то время был просто необходим.

Было приятно почитать про скромную девушку, которая оказывается потерянной дочерью довольно влиятельной семьи маркиза. После многих испытаний, Люсиль наконец находит родителей, которые в ней души не чают. По законам жанра, она скромна, добра, красива, как богиня весны, и, разумеется, своей искренностью выгодно отличается от остальных аристократов. Это отличие, конечно же, не может оставить никого равнодушным, и ее все поголовно любят и хотят подружиться. Так она привлекает внимание двух самых выдающихся мужчин королевства: кронпринца и капитана королевской стражи. Не будем вдаваться в подробности относительно того, как и где они познакомились, сосредоточимся на том, что оба по уши влюбились.

И если с Ианом для Люсиль было проще и ничто не препятствовало их счастью, то у кронпринца имелась невеста, с которой он должен был вот-вот обвенчаться. Разумеется, героиня не пошла по легкому пути и отдала предпочтение запретной любви, отчего стала объектом ненависти для той самой невесты графской дочери – Наоми Кайзел, которая также имела влияние, ум и красоту. Та, в свою очередь, делиться своим женихом и уступать место будущей королевы деревенской выскочке не собиралась.

Поначалу травля Люсиль в обществе была довольно тонкой и не опасной, нацеленной лишь на то, чтобы указать ей свое место, но на помощь Люсиль вновь и вновь приходили верные защитники в лице Артура и Иана, что неминуемо перерастало во взаимную ненависть, которая, в свою очередь, провоцировала Наоми на более отчаянные попытки избавиться от соперницы. Однако, чтобы она ни делала, все было тщетным.

Параллельно с этим неумолимо обострялся конфликт с демонами. До этого королевство игнорировало другие расы, так как место их обитания было непригодным для людей, но тут прямо посреди королевства открылся дьявольский портал, который стал причиной появлений различных демонических тварей, которые нападали на людей и разоряли поселения. Магическая башня была бессильна против разлома и ничто не могло закрыть эти адские врата, пока не выяснилось, что наша розоволосая героиня – избранная, которой было даровано откровение с секретом, позволяющим закрыть эти врата. Ключом был магический артефакт, который, по мнению Люсиль, был подло присвоен демонами.

Разумеется, любимице кронпринца и самопровозглашенной Святой тут же поверили на слово. Но дипломатическую группу с просьбой о помощи и сотрудничестве к демонам не отправили.

Решили, что можно тут же отправляться с войной, раз уж по словам Святой, артефакт, о котором до этого даже ничего известно не было, был нагло присвоен демонами. Безобразие: забрали и делиться не хотят, когда людям очень надо! Потому было принято решение негодяев наказать, артефакт забрать и походя геноцид на почве ненависти устроить с теми, на кого прежде и внимания взаимно не обращали.

Нет, ну а что? У нас тут среднестатистическое фэнтези, созданное для восхваления и раскрытия одной лишь героини, о том, какая она вся «нитакая». О какой логике и адекватности речь, ну?

Стоит признать, что и я этот роман читала вовсе не из-за логики повествования или проработанности мира. Читала я, скорее, из эстетического удовольствия и желания представить себя на месте героини, которой добиваются сразу несколько красавчиков. Что за дичь они там в процессе вытворяли, меня особо не волновало, для меня это было лишь фоном и этапами развития их отношений.

Потому в тот момент претензий не имела ни к самому сюжету, ни к нелогичным героям.

Но я отвлеклась.

Итак, разразилась мелкомасштабная война. Хоть демоны и сильнее людей, по численности им заметно уступали. Тем более у нас была имбовая троица героев, которая раскидывала на своем пути демонов, точно кегли. Потому вскоре они взяли демоническую крепость и как заправские рэкетиры… то есть, герои, потребовали от лорда отдать их священное сокровище. Тот закономерно охренел от их наглости и показал им дулю, что наших праведных и очень ранимых героев очень огорчило и обидело.

Как итог, они лорда крепости зарезали, взорвали вместе с самим замком, но смогли каким-то чудом в обломках найти сокровище. С его помощью Люсиль закрыла разлом, и все трое вернулись в королевство, где их ждали слава и почет. А Артура и Люсиль еще и любовь, потому в день награждения героев за их заслуги, кронпринц оповестил о том, что разрывает помолвку со мной и собирается жениться на Люсиль.

Наоми это не понравилось, потому новоиспечённую героиню она пыталась отравить, а когда не получилось, захотела организовать похищение, за что была схвачена и наказана. Но это уже так, мелочи.

Я это к чему? А к тому, чтобы лучше понимать степень ненависти Иана к лорду демонов. Мало того, что выживание лорда после таких усилий героев буквально олицетворяет собой унижение боевых способностей и несостоятельность героя, так еще и в походе на этого демона Люсиль осознала свои чувства именно к Артуру, когда до этого еще не была до конца определена, кому же отдать свое сердце.

А в данном месте он рискует встретиться сразу с двумя ненавистными персонами. И если меня он еще с натяжкой может вытерпеть, то комбо в лице лорда едва ли пропустит без внимания и сравняет все с землей. А учитывая степень ранений демона и то, что я его буквально с того света вытащила своими золотыми ручками, противостоять Иану он не сможет. Я уже молчу о том, что, если начнется заварушка, я первая слягу, попав под горячую руку.

Подобный исход мне ой, как не нравился.

Сложно передать тот спектр эмоций и уровень стресса в те короткие минуты, пока мы с Ианом направлялись на проверку на чердак.

Честно говоря, хоть во мне и теплилась надежда, что шум на чердаке вызван случайностью, я вспоминала, что удача – это не про меня. Потому закономерно судорожно решала, как поступить, когда мой болезный и красиво заштопанный «секретик» станет известен Широну.

По его словам, за одно только подозрение в пособничестве обычному демону у него есть право казнить на месте без суда и следствия. А в моем доме прятался не просто демон, а недобитый лорд, если я все правильно поняла. И не просто прятался, но и моими невероятными способностями вылечился.

Закралась мысль попытаться оправдаться заранее, потому что очевидно, после того, как они встретятся, слово мне уже не дадут. Но послушают ли меня хотя бы сейчас? Наверняка задут вопрос, почему не рассказала раньше, раз уж я ни при чем и не знала личности болезного. Еще и активно устраняла следы и улики. Ответить на это будет мне нечего. Точнее, мне просто не дадут этого сделать, так как без головы на плечах болтать проблематично.

Может… попытаться сбежать?

С другой стороны, смогу я сбежать от мастера меча? Сомневаюсь.

Пока я пребывала в нерадостных мыслях, Иан приподнялся по лестнице и замер у двери, скрывающей чердак. Мужчина помедлил, прислушался, а после медленно и осторожно распахнул дверь.

Воцарилось напряженное молчание, а мужчина не двигался с места, что-то напряженно изучая взглядом. Рискнула выглянуть из-за его плеча, боясь, что сейчас встречусь со знакомыми красными глазами, но… никого не увидела и растерянно моргнула, стоило Иану расслабить плечи, уверенно, не таясь, пройти внутрь помещения и уставиться на потолок, в котором зияла… дыра.

– Думаю, в список нужно добавить и плотников, чтобы починить перекрытие. Балки совсем рассохлись, – со знанием дела произнес Иан, прокомментировав то, что упомянутая балка надломилась, а само перекрытие, которое больше ничего не удерживало, свисало до пола.

Судя по всему, это и стало причиной грохота.

«Фу-у-ух я буду жить!» – мысленно заулюлюкала я, без преувеличения почувствовав, как камень с плеч упал.

Потому с облегчением вздохнула и смело проследовала на чердак. После таких переживаний мне было не страшно, даже если весь дом сейчас рухнет. Правда, бравада моя длилась недолго.

Потому поравнялась с Широном и критично осмотрела степень повреждения своего жилища, прикидывая, смогу ли прожить больше месяца с подобными повреждениями в доме? Судя по всему, смогу, но лишь до первого дождя.

Волнение недавними страхами улеглось, зато появились закономерные сомнения в бытовых вопросах. Наверное, это стало причиной, почему я не заметила, как мужчина развернулся и собирался безразлично покинуть чердак.

– Ну, мне пора. Я и без того задержался сверх меры.

– Подождите, – окрикнула я того уже стоящего у двери. Иан обернулся и устало посмотрел на меня. – Вы это просто так и оставите? Мне действительно ждать месяц до следующего приезда ревизии? Может, хотя бы оставите несколько рабочих, чтобы временно заделать дыру?

Тот безразлично осмотрел меня, затем дыру, и равнодушно отозвался:

– Думаю, за месяц крыша вам на голову не упадет, не о чем переживать. Все же не забывайте, что вы здесь – не на курорте. Если бы отбывали наказание как полагается, в камере, там условия содержания были бы в разы хуже. Так что будьте благодарны и сохраняйте терпение.

– Вы сейчас серьезно? – опешила я, не на шутку возмутившись. – А если крыша все же упадет, кто будет за это в ответе? Помнится, вы говорили, что в ответе за мою безопасность! – сложила я руки на груди.

Тот терпеливо вздохнул, схватившись рукой за дверную ручку, и потянул ее на себя, отчего дверь открыла то, что должно было быть скрыто. Желательно, навсегда.

«Зря… зря я проигнорировала предчувствие и быстро успокоилась» – безрадостно подумала я, наблюдая за плечом капитана моего болезного, что прятался за дверью и сейчас рисковал быть обнаруженным не только мной, но и Широном.

– Учитывая вашу живучесть, мисс, одна небольшая дыра в крыше едва ли способна хоть как-то вам навредить. На этом все. Мне нужно возвращаться в столицу, только если у вас нет более важной информации для меня, – прищурился он недовольно.

Мы встретились взглядами с демоном, чьи глаза стали медленно загораться красным, и оба поняли, что должно сейчас произойти. И лорд, и я осознавали, что, если капитан повернется, то сражения не избежать и двое из трех по-любому умрут. Потому демону ничего не оставалось, как попытаться напасть первым, испытав удачу, а если она улыбнется, то еще и от свидетеля в моем лице избавиться.

Что примечательно, неважно, кто из этих двоих победит, я все равно лишусь жизни.

Не знаю, как дальнейшая мысль вообще пришла мне в голову, вероятнее всего, я сработала скорее на инстинктах и осознала произошедшее, лишь когда все случилось.

Словно в замедленной съемке я вижу, как Иан оборачивается и через секунду заметит демона, что уже отрастил когти на руках и замахнулся, угрожающе ощерив клыки на обожжённом лице. Вот в моих руках каким-то чудом появляется обломок балки, а после я кричу:

– Берегись! – и с размаху обрушиваю кусок дерева на голову… Широна. Просто потому, что он был ближе...

Тот, закатив глаза, с грохотом упал на пол под ноги ошалевшему демону, который с опаской посмотрел на деревяшку в моих руках и сглотнул.

Смерив взглядом мой возбужденный вид, пока я готовилась отбиваться и от демона, лорд неожиданно поднял руки над головой и вполне по-человечески произнес:

– Сдаюсь! Даже помогу кухню от его потрохов отмыть и труп расчлененный спрятать. Только не ешь меня, – напряженно произнес… болезный.

– Ась? – опешила уже я.

***

– Так, значит, мне на голову упала балка перекрытия? – прижимая к темечку кусок замороженного мяса, переспросил Иан.

– Именно, – с самым честным видом закивала, часто заморгав ресничками, чтобы убедить мрачно и подозрительно взирающего на меня мужчину с внушительной шишкой на своей светловолосой головушке, в своей искренности. – Я так перепугалась за вас, – с чувством приложила я ладонь к груди, отчего Иан лишь с досадой поморщился. Впрочем, возможно, у него резко обострилась мигрень, что совсем неудивительно, с такой-то шишкой. Не знай я правды, решила бы, что у него очень печальная личная жизнь. Впрочем, если подумать… так оно и есть. Осталось лишь понять, к какому виду парнокопытных он относится: оленевым или козлиным.

Как по мне, при всей его красоте, Иан – самый натуральный козел обыкновенный. Но, может, я просто слишком предвзята…

– На меня упала балка, и я потерял сознание? – пропустил он мои причитания мимо ушей. Хамло. Я тут, может, из последних сил из себя сострадание выдавливаю. Мог бы и заметить! – Я? – повторил он. – Мастер меча, который боролся на равных с самим лордом демонов и уничтожил его, потерял сознание из-за упавшей балки? – повторял он мои объяснения, с таким видом, словно это что-то невозможное.

«Нашел чем гордиться! "Уничтожил" он! Твоя жертва здоровее тебя будет!» – меня прямо подмывало съязвить относительно того, что лорд жив-живехонек, и кое-кому следовало бы помолчать о своей исключительности и не позориться. Но я смолчала.

Нет, я определенно в этом мире переродилась с ролью, близкой к Святой: как иначе можно объяснить мой дар врачевания, всепоглощающее терпение и способность одним куском дерева карать неверных? Да я – ангел правосудия!

– А вы намекаете, что это мог сделать кто-то другой? Может быть, я – простая и изнеженная графская дочка, которая ничего тяжелее веера не поднимала? Разве на это способен обычный смертный? А лорда демонов, как вам самому известно – уже нет на этом свете. Ваше блистательное трио избавило мир от этого злодея, и теперь нет никого, кто мог бы нанести вам урон, – задала я каверзный вопрос, на что ответить гордому мастеру меча было нечего, потому тот плотнее прижал отборный свиной задок к темечку. – А я предупреждала, что вопрос с крышей нельзя оставлять открытым. Дом старый, но материалы при строительстве использовались внушительные. Одна балка способна мастера меча вывести из строя. Что же будет, если она случайно упадет на такую, как я? – вновь захлопала я ресничками в притворной тревоге.

Честно говоря, рассуждая об этом, я всерьез задумалась над тем, что Наоми была бы гением бейсбола, раз смогла уложить двух сильнейших существ этого мира куском трухлявого дерева. Кстати, о втором…

– Допустим, меня вырубила балка. Но кто это такой? – перевел он подозрительный и неприветливый взгляд карих глаз на мужчину с обожжённой половиной лица, что сидел рядом со мной.

– Это? – переспросила я с натянутой улыбкой, а после счастливо произнесла: – Теперь это – мой телохранитель. «Телохранитель» передернул плечами, точно его дрожь от одной мысли пробило, но смолчал.

– Что? – опешил Иан. – Откуда телохранитель?

– Ну, так получилось, – развела я руками, предаваясь воспоминаниям получасовой давности:

«– Не ешь меня, – взмолился демон с искренней тревогой и опаской в глазах, которые потеряли красный цвет, становясь обычными карими. Вслед за краснотой радужки пропали рога, клыки и когти. Да и раны выглядели не так устрашающе, а ожог на лице казался давно зажившим и, надо признать, не сильно портящим лицо. Безобразным назвать мужчину нельзя, но и красавчиком того больше не представить.

– Чего? – опешила я, отчего у меня даже кусок балки от изумления опустился, едва не выпав из рук.

– Я никому ничего не расскажу, если ты меня отпустишь, – заверяли меня.

– Ты ничего не попутал? Это ты тут злодей!

– Я, по крайней мере, людей не жру! – в свою очередь сильно оскорбился «нелюдоед».

– А я, значит, жру? – возмутилась я до глубины души, чувствуя, что ситуация непонятным мне образом вышла из-под контроля, где я еще и людоедкой стала.

– А то нет? Не для того ли ты меня постоянно вырубала по башке, связывала бинтами, чтобы не сбежал? А стоило мне все же вырваться, решила не ждать, когда я промаринуюсь, и задушить мокрой тряпкой? Еще приговаривала, как тебе мясца хочется. Человеческого!

– Да когда это я?.. – просипела я потерянно, чувствуя, как от несправедливости меня аж затрясло и заорала: – И это ты мне говоришь? Это ты ворвался в мой дом, не откликался и хотел напасть со спины, за что по башке и получил! И, заметь, я зла таить не стала и даже твои раны обработала!

– Ты меня к матрасу пришила, рассуждая, что легче меня расчленить!

– За матрас извиняюсь, нечаянно вышло. Но сам виноват, раз был в сознании и не помог. Ты хоть представляешь, чего мне стоило тебя с обеих сторон зашить, хоть я этим ни разу прежде и не занималась! Нет бы спасибо за спасение сказать, так нет, опять со спины подкрался, испугал до икоты, а когда за это вновь по башке рогатой получил, тут же окрестил меня людоедкой?

– Да я и не хотел нападать! – обиженно заметил он, на эмоциях забыв даже руки над головой держать. – Первый раз я был слишком ослаблен. Я думал, что этот дом заброшен, и не ожидал увидеть здесь человека. Я решил, что тебя отправили на мои поиски, заподозрив, что я мог выжить. Хотел тебя обезвредить и просто сбежать. Но ты меня вырубила, угрожая расчленёнкой. Еще и приговаривала, что в тюрьму не вернешься! Учитывая твою силу удара, я понял, что тягаться с тобой в силе в моем состоянии не смогу, и решил выждать. Но ты меня так замотала, точно паучиха муху мариновала! Пока выбрался, уже утро настало. Хотел проскользнуть мимо тебя, но ты проснулась и, говоря о том как хочешь мяса, собралась за мной спускаться. Я должен был напасть первым! Мне жизнь дорога!

Я настолько опешила от его заявлений, что несколько секунд стояла молча, хлопая ресницами и глупо то открывая, то закрывая рот.

Признаться, я даже не подозревала, что меня могут понять… таким образом. Если его послушать, то я реально какая-то Баба-Яга.

– Да не людоедка я! – с чувством заверила я. «Главное зло», по мнению этого мира, подозрительно и недоверчиво прищурилось.

Вы посмотрите на него!

– Точно?

– С чего бы мне врать?

– А его тогда зачем вырубила? – сложил он руки на груди. – Не то, чтобы я был в претензии, просто не могу понять твоей мотивации.

Да как так вышло, что я перед главным злодеем еще и оправдываться должна?! После того, как его спасла! Нет в этой жизни справедливости.

Смерив его взглядом, я отметила, что тот достаточно расслабился и, судя по всему, уходить не торопился.

– А тебе не все ли равно? – уперла я руки в боки. – Мы выяснили, что я – не людоедка и хотела тебе лишь помочь. Судя по твоему состоянию вчера и сейчас, думается мне, разница очевидна, – указала я на то, что он больше не походит на пригоревшую отбивную. – Так что теперь тебя тут ничего не держит. Буду благодарна, если ты сейчас же уберешься из моего дома и больше никогда не покажешься на глаза. О тебе я не расскажу, можешь не переживать. Мне еще жить охота.

Вместо того, что сделать «адьёс» и радостно свалить в закат, демон призадумался. Думал он обстоятельно, хмурил брови, потирая подбородок и переводя взгляд с меня, на Широна.

– Правильно ли я понимаю, что герои – тебе не друзья?

– Стала бы я друга по башке лупить? – задала я риторический вопрос, но вот беда, этот рогатый отчего-то не впечатлился и уверенностью в моей невинности не наполнился. А вот это – уже хамство!

– Если судить из того, что я успел услышать из вашего разговора, – нагло сообщили мне о том, что подслушивали, – твое будущее также зависит от его решения. Следовательно, этот человек представляет для тебя опасность.

– Убивать его нельзя, – категорично заявила я.

Тот надменно усмехнулся и сделал шаг вперед. Глаза его вновь налились красным.

На всякий случай я тоже вышла вперед, преградив демону дорогу.

– А если я не спрашиваю у тебя разрешения? Теперь я уже не настолько немощный и остановить твою атаку деревяшкой смо… А-а-ай! Больно! – отступил он и завыл от боли, зажимая плечо, в которое я молча ткнула пальцем, помня, где совсем недавно штопала сквозную дырку, едва не пришив к матрасу.

– Да правда, что ли? – выразительно подняла я брови, когда попытка демона меня запугать не прошла. – А так? – с невинным видом несильно ткнула я его еще и под ребра, которые, как мне известно, были переломаны. Тот опять зашипел от боли и опасливо отошел подальше от моих шаловливых ручек, с полным непониманием, почему я упорно отказываюсь бояться его всего такого устрашающего и рогатого.

Да после того, как тот божился скрыть расчлененный мною труп, лишь бы его не ели, весь трепет и страх перед этим демоном как-то естественно улетучился.

– Ну, давай. Попытай удачу еще раз, – хмыкнув и закинув обломок балки на плечо, подозвала я демона пальцем.

Тот поджал губки, смерил меня уничтожающим взглядом, но вынужден был признать поражение.

– То-то же! А теперь уматывай отсюда, – посоветовала я, сделав движение пальцами, точно шкодливого кота отгоняла. Тот не шелохнулся и поник сильнее. – Чего? – заподозрила я неладное.

– Мне это… идти некуда, – шмыгнув носом, с видом потерянного мамонтенка заявил он. Советский мультик я сильно уважала с детства, и песенка не к месту заиграла в сознании, что никак не должно было вязаться с образом вселенского зла, по мнению этого мира. – Позволь остаться. На время.

– Шта? – помедлив, переспросила я, решив, что мне наверняка померещилось. – Я тебя слишком сильно по голове лупила, что у тебя мозги отказали?

– Я сильно ранен по вине… вот этих, – с презрением указал он подбородком на лежащего мастера меча. – Мое ядро практически полностью разрушено. Я даже магией пользоваться не могу. Максимум, на что меня хватает – это поддерживать человеческий вид. Мне нужно восстановиться, но сделать я это могу лишь в безопасном месте.

– И этим местом ты считаешь мой дом? Ты спятил, что ли? – всплеснула я руками на эмоциях. – Не боишься, что я тебя первым же делом сдам?

– Ну… до сих пор не сдала, – протянул он красноречиво. – Еще и одного из героев вырубила. Как думаешь, если ты меня сдашь, что я могу рассказать им о тебе перед своей смертью? – улыбнулся он очень жизнерадостно и коварно. – Кажется, ты не в том положении, чтобы отказываться от сотрудничества.

Ах ты... Мразота рогатая…

И тут я поняла, как попала.

– Ты не переживай, – преувеличенно беззаботно позвал меня демон. – Я в долгу не останусь. Из того, что я услышал, у тебя совершенно нет никакой защиты в этом месте.

– А ты, значит, можешь ее обеспечить? – сыронизировала я, невольно вспоминая того с поднятыми руками и страхом быть сожранным.

– Я сейчас не в лучшей форме, но все еще лорд, потому сильнее любого человеческого мужчины даже в таком состоянии. Как только мое ядро немного восстановится, а раны заживут, я снова стану равным по силе тройке героев. Все то время, что я буду восстанавливать ядро, обязуюсь защищать тебя от опасностей данного места.

– Пока что ты – тут самый опасный.

– Это как сказать, – отчего-то зловеще протянул он, многозначительно устремив взгляд через дыру в крыше. – К тому же: друга держи близко, а врага еще ближе, – парировал он.

– Черт с тобой, – сдалась я, решив, что артачиться действительно мне не с руки. Не после того, как собственноручно вырубила Широна. – Как тебя там звать? Я – Наоми Кай… Просто Наоми, – вспомнила я, что меня отлучили от семьи, потому и фамилии теперь не имею.

– Князь Викир Деклейн. Но можешь называть меня Виком.

– Какая «честь»… – проворчала я без капли искренности. – Значит так, Вик, этого болезного перетащи на какую-нибудь кушетку. И дырку в крыше новую проделай.

– Зачем?

– Надо же мне как-то объяснить, как он по башке получил? – пояснила я, как мне казалось, очевидное. – Заодно будет отличный повод указать на необходимость срочного ремонта.

– Ты точно не ведьма? – фыркнул демон.

– По рогам давно не получал? – спросила я мрачно. Тот молча поднял руки в знак капитуляции.»

Вот как-то так я и обзавелась телохранителем, но для капитана придумала совсем иную историю:

– Когда вам на голову упала балка, я так испугалась и уже решила, что вы померли. Но сама оказывать медицинскую помощь не умею, да и целительскими силами не обладаю, в отличие от леди Люсиль. Потому выбежала за помощью, но вместо рабочих наткнулась на проходящего охотника, – указала я рукой на Вика, что сидел молча и мрачно. Да, мы рисковали, но я решила, что если Широн узнает о присутствии в моем доме постороннего из других источников, точно начнет подозревать и расследовать. Потому подумала проверить теорию о том, что прятать что-то лучше всего на виду.

– Охотника? – переспросил Иан, внимательно осматривая моего телохранителя. – Откуда в этом месте охотник?

Вопрос непростой, с подвохом, но и его мы продумали:

– После открытия разлома, из-за нашествия адских тварей большинство дичи мигрировало севернее от своих мест обитания, – вкрадчивым тоном ответил Вик. Его невозмутимости только позавидовать. – Деревни из-за этого в довольно плачевном состоянии, прокормиться и заработать стало сложнее. Пришлось осваивать новые территории.

– Значит ли это, что бандиты также мигрировали? – не забыв про работу, тут же заинтересовался Иан.

– Полагаю, что так, но я пока не встречал их. Набрел на этот дом, думал, что он пустует, но тут мне навстречу женщина выбежала с просьбой помочь. Я помог, но серьезного вреда не обнаружил, потому просто перенес вас с чердака на второй этаж.

– Допустим, – кивнул Иан. – Но как из охотника вы решили стать телохранителем?

– Мне нужны деньги. У нее они есть, – пожал он плечами. Прирожденный актер! – Она предложила мне работу, а я не вижу смысла от нее отказываться.

– Но…

– Вас что-то не устаивает? – переспросила я, привлекая к себе внимание. – Кажется, у меня есть право нанимать рабочих из местных на свои средства. Неужели я что-то нарушила?

– Не то чтобы, просто этот мужчина выглядит, – критично осмотрел красавчик Иан подгоревшего Вика, на чьем лице остались следы пережитых ранений. Благо, каким-то чудом они не казались свежими, что могло бы вызвать подозрение. А остальные раны были скрыты под одеждой. – не совсем надежно, – намекая на то, что Вик сейчас больше похож на бандита, чем на охотника, заявил Иан.

Что же, поспорить тут сложно, но Широн даже не подозревает, что Вик – хуже, чем просто бандит. Он – лорд демонов, которого тройке героев так и не удалось убить.

– Вы что, пытаетесь дискредитировать мистера Вика по внешности? – округлила я глаза в притворном ужасе. Тот занервничал. – Вам должно быть стыдно, сэр Широн!

– Нет… Нет, я не о том.

– Не ожидала от вас такого, – не слушала я оправданий, стараясь не засмеяться от того, насколько смешной выглядела физиономия растерянного Иана. – Для такого человека, как вы, зацикливаться на внешности, а не на внутреннем мире человека – должно быть недопустимо.

– Да нет же! – подорвался Иан, а Вик прочистил горло и оскорбленно отвел взгляд, всем видом показывая, как его задело и вообще всем видом показывал, мол, «Фу, таким быть!».

– Я – не такая, как вы, милорд, и не опущусь до подобных оценочных критериев. Этот человек помог мне в трудную минуту, и я это ценю. Мне все равно, как он выглядит. Вам должно быть стыдно за столь низкое и мелочное поведение. Однако, вам, должно быть, подобного не понять, – скорбно поджала я губы и разочарованно отвернулась от рыцаря, мимолетно вспомнив, что Иан, по роману, влюбился в Люсиль с первого взгляда за ангелоподобный образ. Так что все с ним понятно. – Прошу прощения, но могли бы вы поскорее закончить с делами? Я больше не в настроении принимать гостя, который не ведает о благодарности и порядочности, готовый оскорбить человека лишь из-за непривлекательной внешности или физического недостатка. Мы вас покинем, – поднялась я с места. Вик поднялся со мной. – И не забудьте про ремонт крыши, – напомнила я напоследок, отчаянно сдерживая улыбку от шокированного лица Иана.

Фух, кажется… пронесло?