Тысяча островов

Глава 1. Гибель мира.

Я не знал своих родителей – я вырос в детском доме. Мои детство и юность были серыми и унылыми, как исписанные казенные стены, тусклые лампы над головой и продавленный матрас на железной кровати. Утром меня будил не ласковый голос матери, а дребезжащий звонок побудки, а вечером, после привычных склок на ужине из-за маленьких порций еды, я засыпал после сурового «Отбой!» под тонким одеялом, которое некому было заботливо подоткнуть. Мне постоянно приходилось отстаивать свое мнение, иногда прибегая к дракам. Несмотря на окружение, учился я хорошо – стремился к лучшей жизни.

В 18 лет я покинул детский дом, получив от государства квартиру. Хоть она и была маленькой, зато – своей. Ремонта как такового в ней не было: старые обои, вечно скрипучий деревянный пол и почти слезшая краска в ванной комнате. Но, несмотря на все это, я чувствовал, что здесь мой дом. Некому было кричать на меня, некого было опасаться. Мне не надо было делить свое место с кем-то другим. Теперь у меня был мой дом, и я в нем был единственный хозяин.

Прошло несколько лет. Я уже давно работал, хотя работа и не приносила удовлетворения. Жизнь шла своим чередом, без ярких радостей и серьезных потрясений, но иногда меня не покидало чувство какой-то неправильности, как будто я что-то забыл важное, то, ради чего надо просыпаться утром. Что-то царапало изнутри, как колючка, застрявшая за воротником рубашки – неудовлетворенность, которой я не мог найти видимой причины.

Однажды летом, в июле, я решил провести отпуск на природе. Сложил небольшой запас вещей в рюкзак, немного подумав, добавил пару книг и блокнот. Удочка стояла в прихожей и давно меня ждала. Проснувшись рано утром, доехал до вокзала и сел на электричку до деревеньки, которую посоветовал мой коллега с работы. Заняв свободное место, положил рюкзак под голову и под ровный стук колес задремал.

Деревня встретила меня запахом свежескошенной травы и лаяньем собак из-за заборов, мимо которых я проходил. Я снял небольшую комнату на окраине у одинокой бабушки Маши. Комната была небольшая, но чистая, с ковром на стене и замысловатыми плетеными ковриками на полу, скорее всего, ручной работы. Бабушка смотрела на меня так, как будто все про меня понимала.

– Одинокий? – спросила она.

В ее голосе не было не только упрека и осуждения, но даже вопроса: как будто не спрашивала, а констатировала факт.

Я пожал плечами и промолчал.

– Значит, скоро найдёшь, что искал, – сказала она. На секунду ее взгляд стал серьезным, но потом она улыбнулась и пригласила за стол.

Первые дни отпуска пролетели незаметно, я просто наслаждался новыми ощущениями. Вместо шума машин – тишина, иногда нарушаемая пением птиц и далёким лаем собак. Вместо запаха автомобильных газов – чистый, наполненный ароматами свежескошенной травы воздух, от которого поначалу кружилась голова. На рассвете рано утром я выходил на крыльцо, вдыхая свежий воздух, и наблюдал за тем, как над лугами и полями стелется лёгкий туман. Потом брал свою удочку и шёл на озеро. Рыбалка давала радость небольшой победы – но не только. В прозрачной воде я видел стайки рыб, носившихся в глубине, и это была самая умиротворяющая картина на свете.

Иногда я купался, заплывая почти до середины озера, нырял на глубину и, уставший, но довольный, плыл обратно к берегу. А иногда я подолгу сидел на старом деревянном мостике, наполовину затопленном водой, – вокруг не было никого, только одинокие бабочки порхали над травой и изредка плескалась рыба, выпрыгивая из воды.

Вечерами я сидел на лавочке возле ограды, записывал в блокнот свои мысли и истории из жизни села, а бабушка Маша ставила самовар и заваривала мне чай с вареньем и сушёными травами. Она рассказывала о деревенской жизни, о старых традициях, о том, как раньше, все вместе, люди справлялись с трудностями, и все это оставляло отпечаток где-то внутри меня.

Здесь не было привычной городской суеты, не было бесконечной беготни и звонков. Было только время – медленное и тягучее, как мёд, побуждавшее дышать полной грудью и прислушиваться к себе. И постепенно то странное чувство, что много лет не давало мне покоя и умиротворения, начало затихать. Я не чувствовал, нашёл ли я то, что искал. Но впервые за долгие годы жизни я чувствовал, что живу по-настоящему.

Но судьба молча сделала свой выбор. В тот самый момент, когда я начал обретать смысл и счастье, всё изменилось.

В одну из темных ночей небо вдруг озарилось ярким светом. Я проснулся от слепящего блеска, пробивавшегося сквозь занавески. Сердце ударило в рёбра: на секунду показалось, что загорелся дом. Натянув кое-как одежду, я выскочил на крыльцо. Улица уже наполнялась людьми: босоногими старушками в ночных рубашках, мужчинами в трусах и майках и детьми, прижавшимися к матерям. Все смотрели вверх, прикрывая глаза ладонями. Изредка слышались крики и истеричные всхлипы, но в основном люди молчали, завороженные происходящим.

– Что же это делается? – спросила бабушка Маша.

Но ответа у меня не было. Сначала свет был настолько ослепительным, что обжигал глаза. Я щурился, пытаясь разглядеть источник, но всё расплывалось в золотистом мареве. Казалось, что небо расплавилось и потекло на землю жидким золотом. Через несколько минут – не поручусь, сколько прошло времени – сияние рассеялось, и в вышине повисли гигантские объекты. Они были похожи на переливающиеся всеми цветами шары. Их окраска не была статичной: поверхности шаров, похожие на живые организмы, пульсировали, меняли оттенки от ледяного синего до кроваво-красного. Шары медленно вращались, и в глубине ближайшего я видел узоры, похожие на странные письмена. Мысль о контакте с внеземной цивилизацией казалась самой очевидной.

Дальнейшее я помню в тумане. Время почти застыло, звуки приглушились. В мире, который как будто накрыли толстым одеялом, я ощущал, как волосы на руках встают дыбом, а по спине ползёт холодный пот. От шаров отделились светящиеся капли – они поползли вниз и, оглянувшись, я увидел, как меня и всех, кто был рядом, внезапно накрыли купола-коконы. Подчиняясь неведомой силе, мы начали взлетать в воздух. Чем выше мы поднимались, тем больше куполов я видел над землей: кажется, небо заполнили миллионы светлячков.

То, что происходило внизу, было каким-то кошмаром. Мы, люди, стали невольными свидетелями кончины мира. Земля внизу затряслась, как живое существо в предсмертной судороге. Моря и океаны вспучились, а затем начали проваливаться внутрь планеты. Горы местами рушились, как карточные домики: их вершины осыпались каменными лавинами, а склоны превращались в груды обломков. Кое-где на поверхности вспыхнули вулканы, извергнув чёрные тучи пепла и расплавленную породу, добавляя в это светопреставление дыма и жара.

Люди в полупрозрачных коконах были просто беспомощными зрителями. В ужасе мы наблюдали, как рушится всё, что мы знали: города исчезали с лица земли, а знакомые очертания континентов искажались. За считанные минуты планета перестала быть похожей на ту, что была прежде. Её поверхность рассыпалась на фрагменты: огромные куски суши отрывались от материков, поднимаясь в небо вместе с участками рек, озёрами, горными хребтами и выжженными пустынями. Эти фрагменты, похожие на острова, висели в воздухе, удерживаемые силой, которую трудно было даже представить. Куски земли были защищены золотистым куполом, а между островами простирались бездонные пропасти, где клубились тучи и сверкали молнии.

Коконы с людьми начали опускаться вниз. Кто-то падал камнем, не успевая даже вскрикнуть. Кто-то медленно опускался, имея все шансы уцелеть. Я видел, как многие разбивались о скалы или проваливались в пустоту между островами. Те, кому повезло больше, кому удалось мягко опуститься на землю, испытывали радость и ужас одновременно: они не знали, что ждёт их дальше. Я был одним из тех, кто спустился живым: очень плавно я приземлился на маленький клочок твердого пространства, но рядом со мной почему-то не оказалось других людей.

Гигантские шары продолжали висеть над нами, еще выше. Неожиданно к их переливам добавился новый цвет – грязно-красный. Он стремительно ворвался в строй чужаков, ярко вспыхнул и окрасил шары в кроваво-золотой. Красным окрасились и купола нескольких островов, в том числе тот, на котором оказался я.

Внезапно мне показалось, что перед моими глазами начали вспыхивать надписи:

– Внимание! Фиксирую вмешательство иного порядка.

– Задействованы протоколы безопасности…

– Ошибка. Нет возможности полностью подавить вмешательство…

– Произвожу анализ…

– Попытка устранить… Неудача.

– Нет времени на устранение внешнего воздействия.

– Алгоритм перестроения запущен с текущими условиями вмешательства.

«Что за бред?» – подумал я, ущипнув себе руку, чтобы проверить, не сон ли это. Рука отозвалась болью: значит, то, что сейчас творится, – реальность. Внутри все похолодело.

А дальше шары содрогнулись. Их свет заметался. Земля под ногами дрогнула, небо на мгновение почернело, а затем вспыхнуло кроваво-золотыми всполохами. И постепенно один за одним острова стали исчезать из этой вселенной. Как будто их никогда и не было.

Это было последнее что я увидел, а дальше я провалился в кромешную тьму.

Где-то во вселенной. Некоторое время спустя.

Внутри одного из шаров-кораблей царил приглушённый мерцающий свет. В центральной рубке находились два гуманоида, выглядевшие почти так же, как люди с только разрушенной ими планеты. Их тени дрожали на стенах, растягиваясь и сжимаясь.

– Эрн, ты видел, что произошло, когда мы почти закончили? – сказал один дрогнувшим голосом, который выдал его скрытую тревогу.

– Видел, – ответил второй. Он тоже боялся. – Кто-то очень сильный и могущественный вмешался.

Они помолчали. За пределами корабля пульсировала безмолвная и равнодушная бездна гиперпространства, Помимо шаров, в ней летело множество островов, в которые превратилась расколовшаяся планета. Почти все они выглядели как крошечные золотистые точки. Но среди них были и единицы красных.

– Надо доложить начальству, – снова заговорил первый.

Второй резко его перебил:

– Не стоит, Эрл. Хочешь снова лишиться премии? Всего-то несколько островов пострадало. Спишем на погрешность.

Первый замер, взвешивая риски. Затем тихо спросил:

– Эрн… Ну тогда протокол Х?

– Давай, Эрл, – отозвался второй. – Главное – не забыть подправить файлы.

В тот же миг где-то в гиперпространстве, вспыхнули и погасли несколько красных точек: как будто кто-то невидимый задул несколько свечек на именинном торте. Но на одну не хватило дыхания: одна красная точка вместе с золотыми продолжила лететь к цели, хоть и с некоторым отклонением.

Где-то в тысячах световых лет от планеты, подвергшейся вмешательству, гиперпространство выплюнуло наружу осколок-остров, отклонившийся от курса. Он вращался вокруг своей оси и медленно дрейфовал. Если взглянуть на него с огромного расстояния, можно было увидеть в отдалении группу из тысячи других островов – разных по форме и размеру. Одни напоминали острые пики, другие – плоские плато, зависшие в пустоте, третьи – хаотичные груды скал, похожие на осколки разбитого зеркала.

Глава 2. Осколок.

Очнувшись, я медленно приподнялся, опираясь на дрожащие руки, и попробовал оглядеться. Вокруг меня была чужая, странная, враждебная реальность: серые скалы и какие-то развалины вдали, небо в багровых разводах и тишина, нарушаемая отдалённым эхом неведомых звуков. Земля была покрыта травой. Я был один. Проведя ладонями по лицу, я попытался собраться с мыслями, но воспоминания ускользали, как вода сквозь пальцы. Я с трудом помнил не только произошедшее, но и всю свою жизнь.

Неожиданно то ли перед глазами, то ли где-то в моей голове, поплыл текст на неизвестном языке, который я, тем не менее, понимал:

«Добро пожаловать в мир Островов! Вы находитесь в новой реальности. Прежние законы здесь больше не действуют. Забудьте про свою прошлую жизнь. Теперь вы принадлежите Системе. Мир состоит из множества островов, лишь на части из них есть разумная жизнь. Там, где она присутствует, такие существа, как вы, или похожие на вас ведут непрекращающуюся борьбу за существование. Они строят временные убежища, добывают воду и еду с помощью охоты.

То, что вам нужно знать:

Здесь есть день и ночь. В системе есть два солнца: большое ярко освещает мир днём, маленькое дает тусклый свет ночью. Остров, на котором вы находитесь, – осколок вашей бывшей планеты. Он преобразован после появления в этом пространстве. Что-то из того, что вы увидите здесь, осталось от вашего мира. Что–то – совершенно новое. Острова либо медленно дрейфуют, либо стоят на месте. Система островов окружена воздушным коконом. Воздух пригоден для дыхания существ вашего вида.Есть средства передвижения, которые могут подниматься выше или опускаться ниже. Но будьте бдительны: если подняться слишком высоко, есть большой шанс потеряться.Если опуститься к туману внизу, вы можете стать чьей-то добычей. Чем ближе к внешнему краю скопления островов, тем богаче и ценнее ресурсы. Их можно добыть из шахт заброшенных земель. Но путь к внешним островам для вас смертельно опасен. Вас ждут ловушки, оставленные прежними хозяевами, хищники, приспособившиеся к новой реальности, и аномалии пространства, искажающие время и разум. Самая большая опасность исходит от тех, кто уже успел захватить власть над ресурсами. Каждый ваш шаг здесь может стать последним. Каждый вздох – предсмертным.В ваш мозг загружен единый язык, который вы можете использовать для общения с себе подобными».

Текст исчез. Видимо, дальнейшие инструкции предстояло добыть самому. Какое-то время я обдумывал сообщение.

Вдруг раздался резкий, как удар хлыста, звук гонга, заставивший меня вздрогнуть. Через мгновение на земле рядом со мной появилось несколько предметов: топор с грубо обработанной рукоятью, три контейнера и странный необычный куб, грани которого мерцали жёлто-красным цветом.

С трудом поднявшись, я подошёл к находкам. Внутри первого контейнера оказалась свежая вода в герметичной фляге. Второй хранил, видимо, сухпаёк – по крайней мере я идентифицировал содержимое как еду: завернутые в пленку плотные бруски с приятным запахом, напоминавшие хлеб, какие-то консервы, сушёные фрукты, вяленое мясо.

Третий был с сюрпризом. Небольшая сумка, до которой я дотронулся, исчезла, а перед моим взглядом появилась надпись: «Активирована пространственная сумка. Позволяет хранить некоторые вещи». Я задумался, как ей пользоваться, но отложил вопрос, не найдя ответа.

Взял у руки топор. Оружие оказалось тяжелее, чем выглядело: лезвие из тёмного металла отражало блестело багровым блеском, отражая свет местного светила. На ощупь топор был холодный, но, казалось, живой: по рукояти пробегали едва заметные искры.

Перевёл взгляд на куб. Его грани пульсировали в такт ударам моего сердца. Когда я приблизился, мерцание усилилось, а в воздухе появился едва уловимый запах озона. Осторожно коснулся поверхности – и тут же отдёрнул руку: по коже пробежал слегка болезненный разряд.

В голове зазвучал шёпот: «Путь начинается здесь. Выбор – твой. Время – ограничено». Я огляделся. Ни следов, ни указателей не было. Только скалы, небо и странные «подарки» от хозяев этого мира. Что это? Испытание? Спасение? Или ловушка?

– Ладно, – сказал я сам себе вслух, чтобы только услышать собственный голос. – Сначала вода. Потом еда. Потом разберёмся с кубом.

Сделав несколько глотков, я почувствовал, как туман в голове немного рассеивается. Воспоминания всё ещё были фрагментарны, но теперь я хотя бы мог мыслить связно. Что дальше? Ждать? Идти? Или попытаться разобраться с кубом? Рука снова потянулась к мерцающей грани. На этот раз я не отдёргивал её, а продолжал держать, наблюдая, как разряды пробегают по пальцам.

Вдруг куб мигнул – и исчез. На его месте оказалось существо размером с ладонь. Кажется, в моем мире были похожие насекомые, которые назывались тараканами, только в разы меньше. Но этот был в любом случае не обычным насекомым. Кажется, он был отлит из металла или какого-то иного странного материала. Его сегментированное тело отливало матовым серебром, а фасетчатые глаза светились тусклым зелёным светом. Существо приподняло усики, повернулось и уставилось на меня. Кажется, оценивало.

Потом таракан плавно развернулся и пополз к топору, лежащему на земле, тихо постукивая лапками по камням. Двигался он до странности осмысленно. Таракан обошёл оружие по кругу, затем приподнялся на задних лапках, словно принюхиваясь, и попытался подцепить край лезвия передней парой конечностей. Я осторожно присел, наблюдая. Таракан будто и не замечал меня – всё его внимание было сосредоточено на топоре. Вдруг из-под панциря выдвинулись тонкие, почти невидимые щупы. Они коснулись металла, заискрили, и лезвие на миг вспыхнуло бледно-голубым светом.

– Ты что делаешь? – вскрикнул я, хватая топор.

Но таракан уже отполз на пару шагов, выполнив свою задачу, в чем бы она ни заключалась. Лезвие выглядело как прежде, но теперь на нём проступила едва заметная гравировка. Тонкая линия складывалась в узор, похожий на руну. Я сглотнул. «Он улучшил оружие? Или активировал какую-то функцию? В любом случае, это уже больше, чем просто железный топор», – подумал я.

– Ладно, – обратился я к существу, поднимаясь. – Раз ты теперь мой помощник, то давай договоримся: ты помогаешь мне выживать, а я не раздавлю тебя по неосторожности.

Таракан наклонил голову, как будто согласился. Или это просто игра света?

Я огляделся. Неподалеку от меня возвышался невысокий холм. На вершине стояли развалины сооружения, похожего на двухэтажный дом. Стены частично обрушились, крыша провалилась, но кое-где ещё держались балки. Окна зияли чёрными провалами. «Хороший наблюдательный пункт. Если там есть хоть что-то полезное – тем лучше». Я отправился к развалинам, таракан бесшумно заскользил следом, прижимаясь к тени. Ветер шелестел в траве, небо наливалось багровым, и окружающее пространство мало напоминало землю.

– Пошли, – сказал сам себе и своему странному спутнику. – Пора узнать, что этот мир приготовил для нас.

И вдруг таракан внезапно прыгнул на меня – как молния, которая мгновенно мелькает перед глазами. Я едва успел осознать угрозу, а он уже был у моей шеи. Жвала вонзились в кожу с хрустом, я вскрикнул от боли, а по спине пробежал ледяной озноб. Резким движением сорвал тараканы с шеи, чувствуя, как под пальцами хрустят сегменты панциря, и зашвырнул тварь на землю с глухим стуком. Схватился за топор, замахнулся – и как будто уперся в невидимую стену. Оружие резко потяжелело, и я его еле удержал его: кажется, в топоре прибавилось килограммов тридцать! Вес давил на руки, мышцы напряглись до дрожи, жилы на предплечьях вздулись. Пот заливал глаза, дыхание сбилось.

Не успел опомниться, как тварь уже пошла на второй заход. Острый укол в икру пронзил ногу, как будто в нее вонзилась раскалённая игла. Скрипнув зубами от боли, я сделал шаг назад, рывком оторвал насекомое – под пальцами снова хрустнул панцирь – и отшвырнул таракана подальше. А он уже снова припал к земле. Усы у него дрожали, как антенны. Казалось, он приглядывается ко мне, выискивая слабое место. Горящие глаза рыскали по моему телу, будто тварь просчитывала следующий удар.

Я сжал топор обеими руками. Сердце колотилось как безумное, в висках стучала кровь. Воздух сгустился, пропитался запахом металла и чего-то едкого, как будто кто-то разлил кислоту рядом с раскалённым железом. Каждый вдох стал резать мне горло.

Таракан прыгнул. Я размахнулся изо всех сил. Лезвие со свистом рассекло воздух, взрезало пространство с пронзительным визгом – и врезалось в насекомое. С почти человеческим воплем, которого трудно было ожидать от подобного существа, таракан улетел метров на десять, вгрызаясь в груду камней. Зарылся почти целиком: снаружи осталась лишь задняя часть, слабо подрагивающая, похожая на сломанную пружину. Камни осыпались вокруг него с сухим шелестом, поднимая облачка пыли.

Тяжело дыша, я подошел к обломкам. Грудь ходила ходуном, каждый вдох отдавался болью в укушенной шее. Осторожно разгреб камни, царапая пальцы об острые грани. На руках остались мелкие порезы. Извлек контуженного таракана. Его панцирь покрылся трещинами, усики безвольно обвисли, как оборванные провода. Одна из лапок оказалась неестественно вывернутой, из-под брони сочилось что-то блестящее, похожее на машинное масло. Он не шевелился. Ни дрожи, ни судорог. В трещинах панциря что-то слабо пульсировало. Казалось, жизнь утекала из него сквозь щели. Положил его на плоский валун, снова взял топор, чтобы закончить начатое. Теперь оружие снова казалось обычным: ни лишнего веса, ни странного дисбаланса. Металл холодил ладони, успокаивая. Но в памяти ещё звучал тот визг – не насекомого, не искусственной твари из металла, а почти человека.

Я стоял и смотрел на таракана. Что-то в нём не давало мне опустить топор: что-то в том, как он двигался, смотрел, как он изучал топор, как пытался его изменить. В том, как бросился на меня.

– Ты… – я запнулся, сам не зная, почему говорю это вслух. – Ты ведь не просто тварь.

Глава 3. Союзник.

В неверном сумраке, царившем в этом странном мире, я заметил движение существа, которое, кажется, приходило в себя. Таракан с трудом приподнялся на дрожащих конечностях. Я застыл, мертвой хваткой вцепившись в рукоять топора. В воздухе все еще держался резкий запах озона, обычно чувствующийся после только что отгремевшей грозы.

В моей голове зазвучал прерывающийся голос:

– Если сохранишь мне жизнь, я стану твоим союзником и буду исполнять твои указания.

Я прищурился, пытаясь распознать ложь и притворство.

– Почему я должен тебе верить? – я скептически смотрел на своего «собеседника». – Твоя попытка меня убить должна была вызвать мое доверие?

– Всё изменилось. Что-то было внутри меня, что приказало на тебя напасть, но ты победил, и оно исчезло. Во всяком случае, я его не ощущаю.

Он сделал паузу, обдумывая, как меня убедить, затем посмотрел мне прямо в глаза своими нечеловеческими:

– Я даю слово.

– Что ты можешь предложить? – я чуть опустил топор, но не убирал его.

– Я могу предложить знания, – мысленно ответил он. – Сейчас я слаб. Моя память частично разрушена, а тело перестроено в спешке. Но если я получу энергию, всё восстановится. А пока я могу работать с материей и энергией.

– С материей?

– Да. Улучшать, разбирать, соединять. Взгляни на свой топор. У него возросла сила удара, улучшился баланс, кромка стала самозатачивающейся. Представь, как много полезного я еще могу сделать.

Я некоторое время молчал, разглядывая трещины на его панцире. В них пульсировали искры, похожие на запертые молнии, которые ищут выход. Вокруг тела насекомого колыхалось еле видимое сияние из мельчайших частиц света. Кажется, в нем было полно магии, и я задумался над ее возможностями.

– Допустим, – произнес я наконец. – Но как я узнаю, что ты не обманешь?

– Я дам тебе клятву, – коротко ответил он.

– Какую?

– Связующий ритуал, который закрепит мой долг перед тобой.

Я колебался. Одна часть меня требовала убить существо, пока оно ослаблено. Другая часть раздумывала над полезностью таракана. Что-то в его словах заставляло ему верить. Наверное, это была вот эта скупая механическая честность.

– Хорошо, – в итоге согласился я. – Приноси клятву.

Таракан странно выпрямился и начал говорить, будто печатал слова в моем мозгу:

– Я, лишённый прежнего имени, обязуюсь служить тому, кто сохранил мне жизнь. Не причиню вреда, не нарушу договор. Сила моя – в твоих руках.

Вокруг него вспыхнуло голубое сияние, холодное, как лёд, пронизанный электрическими разрядами, и свет окутал моего нового союзника, заполняя трещины на панцире. На миг мне показалось, что внутри этого света мелькают фигуры.

– Расскажи, как происходит общение между нами, почему я тебя понимаю, – попросил я. – Я тебя не слышу, но слова появляются в моем сознании.

– Я общаюсь не голосом, а посылаю мысли прямо в твое сознание так, что ты воспринимаешь смысл. Я могу говорить сразу с несколькими людьми, отправляя каждому своё сообщение или всем одновременно общее. И ещё: я чувствую, как ты воспринимаешь мои сообщения.

– Как я могу к тебе обращаться, если у тебя нет имени?

– Ты можешь сам придумать мне имя, – ответил он. – Мне все равно. Имя – это пустой звук.

Я задумался, оглядывая странный мир в котором оказался.

– Я буду называть тебя Вектор, – сказал я и добавил после небольшой паузы. – Мое имя Серж.

Кажется, в моем мире меня звали немного иначе, но здесь казалось правильным назваться так.

– И где твоё тело? – мне было любопытно.

– Заблокировано в другом слое реальности, – ответил он. – Чтобы освободить его, нужно много энергии.

– И где её взять?

– Нужны кристаллы, они проводники. Чем больше я их поглощу, тем сильнее стану и, возможно, всё вспомню. Кристаллы там, – он головой указал на холм. – И поверь, тебе они тоже нужны.

Я немного подумал.

– Что ты знаешь о пространственной сумке?

– Работа с сумкой основана на мысленных командах. Чтобы поместить предмет внутрь, нужно сосредоточиться на нём и чётко представить, как ты помещаешь его в определённое место внутри пространственной сумки, после чего объект исчезнет из реальности и переместится в нее. Для извлечения достаточно подумать о предмете, и он появится в твоей руке.

– Есть ограничения?

– Да. Сумка не принимает живые организмы и нестабильные объекты, то есть жидкие, газообразные, плазменные. Её вместительность около 60 литров, внутреннее пространство можно мысленно конфигурировать. Доступ есть только у активировавшего сумку, содержимое защищено от внешних воздействий и недоступно посторонним.

Я мысленно представил, как контейнеры с припасами плавно перемещаются в пространственную сумку. Сосредоточился на каждом предмете по очереди: сначала на контейнере с едой, затем на фляге с водой, представив, как аккуратно размещаю её рядом. Предметы исчезли из моих рук: видимо, получилось. Чтобы закрепить навык, решил проделать обратную операцию. Сначала я вызвал в воображении образ контейнера с едой. Попытался мысленно потянуть предмет к себе – и через пару секунд контейнер материализовался в ладони. Затем повторил процедуру с флягой: и вот она уже в руке. Оба действия прошли успешно, предметы без помех переместились туда и обратно. Это убедило меня, что механизм работы сумки освоен.

– Пойдем за кристаллами, – сказал я Вектору. – И ответами.

Вектор медленно поднялся, опираясь на уцелевшие лапки. Трещины на панцире всё ещё были видны, но теперь они стали меньше.

Ветер дул в лицо. Я поднял воротник, крепче сжал топор и сделал первый шаг. Вектор тихо пополз следом.

Мы подошли к холму и увидели вход в пещеру. Путь вел куда-то вниз и очень близко от входа разделялся на сеть разветвлённых извилистых ходов. Мы двинулись вперед, наудачу выбирая, куда идти.

С неровного потолка этого подземного пространства время от времени срывались тяжёлые капли, разбиваясь о пол с монотонным «кап-кап-кап». Звук разносился эхом, множился и превращался в странный ритм, от которого по спине пробегал холодок. В пещере царила полутьма, рассеиваемая призрачным светом мха, облепившего стены. Зеленоватое сияние было слабым, но достаточным, чтобы разглядеть неровную поверхность стен, трещины и наши тени, которые причудливо дёргались и искажались при каждом движении. Мох рос плотно, как бархатный налёт, и в его свечении чудились какие-то узоры. Мне казалось, что пещера живая – это было жутковато. Тишина, прерываемая только стуком капель, давила на уши. Казалось, что сырым, пропитанным запахом глины, минералов и чего-то ещё, воздухом было трудно дышать.

Внезапно мне показалось, что я слышу другие звуки. Я замер, прислушиваясь. Где-то вдали, в глубине тоннеля, раздавалось шуршание множества лап. Оно то затихало, то нарастало, перекатываясь по извилистым ходам, будто волна. Звук был ритмичным, почти механическим – ни одно живое существо не двигалось так синхронно.

– Что это? – прошептал я, сжимая топор.

Вектор приподнял усики, и его глаза замерцали, сканируя тьму впереди.

– Не знаю, – услышал я в своей голове. – Но это не случайность. Я думаю, там нас ждут.

Я огляделся. В одном из боковых проходов мелькнул блеск. Это был не чахлый зеленоватый свет мха, а что-то более резкое, металлическое.

– Нам нужно идти вперёд, – сказал я, стараясь не выдать дрожи в голосе.

Вектор медленно пополз вперёд, едва слышно шелестя по камням. Я последовал за ним, и каждый мой шаг отдавался гулким эхом. Шуршание в глубине тоннеля стало громче. Оно все больше напоминало чёткий, нарастающий ритм, будто множество крошечных ног отбивали барабанную дробь.

И вдруг из боковых ответвлений тоннеля с металлическим скрежетом выползли пять железных муравьёв. Их сегментированные тела отливали тусклым стальным блеском, жвала щёлкали, высекая искры, а рубиновые глаза, горевшие огнем, методично сканировали добычу – то есть нас.В их намерениях было трудно ошибиться.

– Ну что, железяки, получите! – крикнул я, вскидывая топор.

Вектор мгновенно отозвался: его панцирь вспыхнул голубым сиянием, а усики задрожали, настраиваясь на боевой ритм.

– Активирую усиление! – сказал он.

Один из муравьев рванулся вперёд с пронзительным визгом. Я взмахнул топором, и лезвие озарилось морозным сиянием, вес стал идеально сбалансированным. Удар пришёлся в грудь монстра: металл заскрежетал, разлетаясь осколками, а муравей рухнул, дёргая лапами.

– Один есть! – удовлетворенно прокричал я, разворачиваясь к следующему противнику.

Второй муравей атаковал сбоку. Я блокировал удар топором, но третий монстр уже приближался сзади.

– Слева! – предупредил Вектор и выпустил какой-то оглушающий импульс.

Волна голубого света ударила в группу муравьёв, заставив их на секунду замешкать. И я не упустил шанса: размахнувшись, вбил топор в бок второго муравья. Металл хрустнул, и монстр завалился набок. Четвёртый муравей бросился в атаку, щёлкая жвалами. Я увернулся, но пятый монстр успел зацепить меня за голень. Острая боль пронзила ногу – жвала оставили глубокую царапину.

– Чёрт! – выругался я от боли, отпрыгивая назад.

В этот момент Вектор ринулся на помощь. Он врезался в бок пятого муравья, вонзая острые края панциря в стыки брони. Муравей издал звук, похожий на визг или скрежет металла по стеклу – и на секунду замер. Я воспользовался ситуацией: топор опустился с сокрушительной силой, раздробив корпус монстра пополам. Один из муравьев, оправившись от оглушения, попытался атаковать, но встретился с моим мощным ударом. Топор вошёл в металл, как в масло, и монстр развалился на части.

Прихрамывая, я обошел поле боя и осмотрел пять искрящихся обломков и потухшие рубиновые глаза. Рана на голени пульсировала, кровь проступала сквозь порванные штаны, но я старался не обращать внимания.

– Неплохо мы их, а? – усмехнулся я и наклонился, похлопывая Вектора по панцирю.

Мы двинулись дальше и наткнулись на небольшую нишу в стене. В ней, освещённые призрачным светом мха, лежали кристаллы – полупрозрачные камни с голубыми прожилками, сияющие слабым светом. Я осторожно поднял несколько штук и почувствовал энергию, ощутимо согревающую ладонь.

Кроме кристаллов, там были монеты: странные кругляши с выбитыми символами, напоминающими древние руны.Поднял одну: она была тяжёлой, холодной, и на её поверхности мелькали едва заметные узоры.

– Это – энергия, – сказал Вектор, жадно впитывая свечение кристаллов. – Теперь я смогу использовать больше своих функций.

Я кивнул, убирая кристаллы и несколько монет в пространственную сумку. Только теперь, собрав сокровища, я позволил себе опуститься на камень. Нога болела всё сильнее.

– Сейчас я тебя вылечу, – сказал Вектор.

Таракан подполз ближе и осторожно поднёс к царапине один из добытых кристаллов. Камень засиял ярче, его свет проник в рану, и постепенно боль начала утихать.

– Энергия кристалла ускоряет регенерацию, – пояснил Вектор. – Через несколько минут сможешь идти дальше.

Я ощутил, как приятное тепло распространяется по ноге. Рана затягивалась на глазах, и напряжение постепенно отпускало.

– Вот это да… Не думал, что эти камешки настолько мощные.

– Они – основа этого мира, – отозвался Вектор. – И чем глубже мы спустимся, тем больше тайн они откроют.

Я поднялся на ноги, боль почти исчезла. Взглянул вглубь тоннеля, где могли быть другие сокровища.

– Идём дальше, – сказал я решительно.

Мы миновали узкий перешеек между залами и увидели просторный грот, стены которого подпирали массивные каменные колонны. Воздух здесь был гуще, сильно пропитан пылью и запахом разогретого металла. В глубине, среди колонн, сияли рубиновые огоньки.

– Здесь их гораздо больше, – произнес Вектор, его панцирь резко засветился, и я понял, что он говорит не про камни. – Семь особей. Двое – метатели. Скрываются за колоннами. Нападают последними.

Я сжал топор, ощущая, как по спине пробежал холодок.

– Что такое метатели?

– У них есть специальные устройства в их спинах, их видно. Камни ускоряют до скорости стрелы. Атакуют на дистанции.

Я прищурился, пытаясь разглядеть укрытия. Между колоннами мелькали тени, слышался скрежет металла.

– Значит, так, – процедил я. – Выманиваем первых пятерых. Потом зачищаем метателей. Ты сможешь подавить их выстрелы?

– Попробую. Но потребуется концентрация.

– Делай что можешь. Я начинаю.

Шагнул вперёд, громко ударяя топором о камень:

– Эй, железяки! Кто тут самый смелый?

Из-за колонн выбежали пять муравьёв. Они рванули на нас, щёлкая жвалами, высекая искры о пол. – Пошли, пошли! – я отступил, направляя их в начало зала. – Давайте поближе!

Когда монстры оказались на открытой площадке, Вектор выпустил оглушающий импульс. Волна голубой вспышки накрыла группу, заставив муравьёв буквально замереть на пару секунд. Этого хватило: я бросился вперёд. Первый удар – топор в грудь, металл трещит, монстр падает. Второй пытался развернуться, но я уже сбоку: лезвие рассекло часть лапы, муравей завалился. Третий попытался укусить – я блокировал рукоятью, затем добил ударом топора в голову.

– Трое! – крикнул я, развернувшись к двум оставшимся.

Четвёртый бросился в лобовую, пятый – прыгнул сбоку. Парировал первый натиск, но второй муравей успел зацепить мое плечо жвалами. Боль вспыхнула, но я не остановился, резким разворотом вбил топор в бок противника.

– Четвёртый! – прохрипел я, выдергивая лезвие.

Последний муравей бросился на меня, но Вектор вклинился между ними, блокируя атаку своим панцирем. Я не упустил момент: удар сверху – монстр обезглавлен.

– Пятеро, – выдохнул я, оглядываясь. – Где метатели?

Два муравья-метателя всё это время прятались в тени. Теперь, когда их «пехота» пала, они вышли из укрытий. На спинах у них возвышались странные устройства: быстро вращающиеся диски с углублениями.

– Сейчас! – закричал я.

Вектор ускорился и рванул вперёд, выпуская оглушающий импульс. Он ударил в одного из метателей, заставляя его замереть. Второй успел запустить камень – тот пронёсся в опасной близости от моей головы.

– Чёрт!

Я бросился вбок, затем быстро рванул к первому стрелку. Топор опустился на вращающийся диск – металл заскрежетал, устройство разлетелось на части. Муравей попытался атаковать жвалами, но я ударил ногой в корпус, затем добил вторым ударом топора. Второй метатель уже перезаряжал механизм. Вектор рванул ему наперерез, врезаясь в бок. Муравей пошатнулся. Я настиг его в два шага: лезвие вошло в стык брони, и монстр рухнул.

– Всё, – я опустил топор. – Больше никого.

Я прислонился к колонне, тяжело дыша. Плечо болело: жвала муравья оставили глубокую рану, кровь сочилась сквозь ткань. Вектор подполз ближе, его панцирь мерцал слабее, чем раньше.

– Сильные повреждения? – спросил таракан.

– Жить буду. Но эти метатели – будь они неладны.

Вектор вскарабкался на мое плечо и прижал к ране один из кристаллов, найденных ранее. Сразу стало легче.

– Регенерация запущена, – сообщил он. – Через несколько минут сможешь двигаться без ограничений.

Я кивнул, оглядывая зал. Среди обломков и искрящихся деталей лежали два разрушенных метательных устройства. В воздухе всё ещё держалась пыль, а где-то вдали, в недрах подземелья, слышался отдалённый рокот – будто кто-то или что-то ожидало нас дальше.

– Ну что, – сказал я, поднимая топор. – Дальше?

– Дальше, – подтвердил Вектор. – Но будь осторожен. Это только начало.

Мы вступили в просторный зал. В центре, возвышаясь над обломками, стоял, видимо, главный муравей, босс муравьев – чудовище длиной метра три и свыше метра в высоту. Его хитиновый панцирь отливал стальным блеском, жвала щёлкали, а за спиной пульсировали два нароста – источники непонятного зеленоватого облака, который витал над муравьем.

В воздухе стоял запах кислоты и металла.

– Какой здоровяк, – восхитился я, сжимая топор.

Рука дрожала, но не от страха, а от напряжения. Босс издал вибрирующий рёв – и из трещин в стенах хлынули десятки мелких муравьёв. Они бросились волной, щёлкая жвалами, целясь в уязвимые места.

– Разделяемся! – крикнул я, чувствуя, как спина разом взмокла от пота.

Я взмахнул топором: первый удар – трое повержены, но лезвие застряло в хитине. Пока я вырывал оружие, один муравей вцепился в предплечье и прокусил кожу. Руку прострелило болью. «Как-то слишком много ран для одного боя», – мелькнула мысль. Выругавшись вслух, я пнул врага в голову ногой.

Вектор выпустил оглушающий импульс, и волна голубого света накрыла мелких противников, но лишь часть замерла. Остальные продолжали наступать. Таракан задрожал: кажется, энергия почти иссякла.

– Не могу… – прозвучал в голове его слабый голос. – Слишком много…

Я крутанулся, сметая троих муравьёв, но четвёртый вцепился в бедро. Я выдернул топор и разрубил противника пополам. Кровь побежала по ноге, но я не останавливался. Босс поднял передние лапы, наросты на спине запульсировали. В воздух взметнулись зеленоватые клубы – кислотное облако начало распространяться, шипя и разъедая камни.

– В сторону! – прозвучал в голове резкий окрик Вектора.

Я рванул к колонне, но не успел полностью укрыться. Кислота опалила плечо и бок, кожа зашипела, одежда вспыхнула. Я закричал от боли, падая на колени.

– Живой? – Вектор подполз ко мне, осматривая.

– Жить… буду… – прохрипел я, стиснув зубы. – Но этот гад… заплатит!

– Перезарядка – 20 секунд, – сообщил таракан. – Используй это окно.

Я поднялся, шатаясь. На теле было мало целых мест, но я сжал топор крепче. Не успев отразить мою атаку, босс вновь издал рёв. Из-под земли вырвались новые муравьи – крупнее, с усиленной бронёй. Они окружили меня, блокируя пути отхода.

– Опять эти мелкие! – ругался я, отбиваясь топором. – Вектор… помоги!

Таракан напрягся, но его сияние погасло:

– Не могу… Энергия… На нуле… – с паузами произнес он, опуская усики.

Я плюнул, крутанулся, выбивая одного муравья ногой, затем разрубил второго. Третий вцепился в икру, но не смог меня остановить. Четвёртый бросился на спину – я упал, топор выскользнул из рук.

– Нет, – прошептал я, пытаясь подняться.

Муравьи окружили меня, жвала щёлкали над головой. В этот момент Вектор собрал остатки сил. Его панцирь вспыхнул тусклым светом, и импульс ударил в глаза босса, ослепляя его.

– Серж… сейчас, – с усилием произнес таракан.

Я рванулся вперёд, хватая топор. Боль отступила, осталась только ярость. Я прыгнул, целясь в пульсирующий нарост на спине босса.

– Получай! – рявкнул я, вонзая лезвие.

Топор разорвал источник кислоты. Босс взревел, развернулся, пытаясь ударить жвалами. я отпрыгнул, но один из острых краёв задел мою грудь. Кровь хлынула, я упал на колени.

– Вектор, – позвал я, теряя силы.

Таракан подполз ближе, выпустил последний импульс – свет ударил в глаза монстра. Я собрал волю в кулак, взмахнул топором, целясь в стык брони возле головы. Удар! Лезвие вошло глубоко, разрывая хитин. Босс издал пронзительный визг, его тело задрожало, затем начало оседать.

– Есть, – выдохнул я, падая. – Добил.

Где-то во вселенной. Примерно в это же время.

На столике из полированного металла стояли два полных бокала с янтарной жидкостью, испускавшей едва заметный сиреневый пар. Рядом – открытая бутылка с замысловатой гравировкой. Эрл и Эрн сидели в капитанской рубке и праздновали присоединение новой планеты к Системе Островов.

– Всё прошло просто замечательно, – произнёс Эрл, приподнимая бокал. – Никто не обнаружил неучтённый остров.

– Да, мы быстро почистили все ошибки, – подхватил Эрн, ухмыляясь. – Теперь нас ждёт премия и, возможно, повышение.

– И не говори… Надоело таскаться по задворкам вселенных и искать новые миры. На это уходит очень много времени. Но ничего – теперь нас переведут в более развитый сектор. А там мы развернёмся. Это другая жизнь и хороший оклад, – Эрл скривил губы, сделав глоток, и резко поставил бокал на стол. Жидкость в нём даже не убавилась. – Надоела эта бурда.

Эрл схватил бутылку, размахнулся и с силой швырнул её об стену. Стекло разлетелось вдребезги, а жидкость растеклась по металлу, оставляя липкие оранжевые потёки.

– Так-то лучше, – сказал он. – Будем привыкать к новой жизни.

Друзья дружно рассмеялись. В мыслях каждый уже считал кристаллы, которые означали новые дома, новые возможности и завистливые взгляды коллег. Не зря они столько времени искали новую жизнь на планетах. Далеко не каждая подходила под критерии, необходимые для Системы Островов.

То, что Система уничтожала миры и жизни людей, их не волновало. Миров тысячи – выживали сильнейшие, попадая на осколки. А самые сильные из выживших добирались до центра, где могли долго жить и ни в чём себе не отказывать.

Но мечты Эрна и Эрла были резко прерваны. В центре капитанского мостика вспыхнул ослепительный свет. Когда сияние угасло, на месте вспышки стояла девушка.

Эрл замер, почувствовав, как по спине пробежал ледяной холод. Эрн, сидевший рядом, резко втянул воздух – его пальцы, только что расслабленно державшие бокал, судорожно сжались. Бокал чуть не выскользнул из рук, но Эрн успел его удержать. Девушка была прекрасна: золотистые волосы спрятаны под бейсболкой, на ногах – белые кроссовки, а облегающие короткие чёрные шорты и небольшой белый топик почти не скрывали фигуру. Эрн мысленно снял с гостьи нескромную одежду и восхитился представившейся картиной.

– Ну и куда пялишься? – прищурив глаза, резко спросила гостья. Её голос прозвучал как удар хлыста.

Оба друга моментально пришли в себя. Эрл почувствовал, как ноги стали ватными, и едва успел схватиться за край стола, чтобы не рухнуть. Эрн, бледнея, медленно сполз с кресла и уткнулся лицом в пол. Бокал в его руке дрожал так, что капли напитка выплескивались на металл. Эрн поставил бокал на пол.

Они пролепетали одновременно:

– Простите, госпожа!

– Мы больше так не будем!

Голос Эрла дрожал так, что слова сливались в невнятный шёпот. Эрн едва мог говорить – горло сдавило страхом.

– Что вы не будете? Меня своими глазами раздевать? Вы что, совсем обнаглели? Или вам жить надоело? – её тон был ледяным, но в глазах плясали опасные огоньки.

Эрн сглотнул – в горле стоял ком. Он хотел что-то сказать, но язык не слушался. Вместо этого он лишь сильнее прижался к холодному металлу пола, чувствуя, как пот стекает по спине. Краем глаза он заметил, что бокал на столе слегка подрагивает – то ли от его дрожи, то ли от невидимой волны напряжения, которая разлилась по рубке.

Эрл, не поднимая головы, пролепетал:

– Прошу, пощадите! У меня жена и трое детей.

– Мне без разницы, сколько у тебя детей и жён. То, что вы не доложили о случившемся, грозит вам одним наказанием, – её слова повисли в воздухе, словно тяжёлые цепи.

Эрл закрыл глаза, мысленно прощаясь с родными. Эрн дрожал, представляя, как его жизнь рассыпается в прах. В его сознании промелькнул образ полного бокала на столе – теперь он казался насмешкой над всем, чего они так жаждали. Миг – и капитанский мостик опустел. Остались лишь два бокала с недопитым вином, а на полу – осколки разбитой о стену бутылки. Девушка подошла к бокалу, стоявшему на полу, взяв его, поднесла к носу, вдохнула запах.

– Ну и мерзость. Как они это пьют? – произнесла она, скривившись, и исчезла в золотом сиянии.

Спустя некоторое время на капитанском мостике появились двое гуманоидов той же расы, что и Эрн с Эрлом.

– С повышением, – сказал один, широко улыбаясь. Он окинул взглядом рубку и заметил бокалы.

– Смотри, нам кто–то уже стол накрыл!

– Отлично. Давай за удачное повышение выпьем, – второй поднял бокал, но вдруг замер. – А почему тут так холодно? И… Почему пол мокрый?

Первый пригляделся к осколкам у стены, затем перевёл взгляд на полные бокалы.

– Странно. Может, кто-то уже праздновал что-то до нас?

Они переглянулись, но решили не придавать странностям значения.

Подняли бокалы, чокнулись – и выпили.

Глава 4. Пульт управления.

Зал погрузился в тишину. Я сидел на холодных камнях, медленно истекая кровью. Плечо, предплечье, бок, бедро – всё горело от ран. Я едва мог пошевелиться.

– Серж, – позвал Вектор, подползая ближе. Его панцирь был поврежден, а сияние почти исчезло. – Ты живой?

– Едва-едва, – прошептал я, пытаясь улыбнуться, и полез в сумку за кристаллами. – Но мы справились.

Таракан аккуратно поднёс к ранам кристаллы. Камни засияли целительным светом. Почти мгновенно мне стало легче.

– Регенерация… Запущена… – с паузами произнес мой союзник. – Подожди несколько минут, и сможешь двигаться.

Я молча кивнул, оглядывая поле нашего сражения. Тело босса распалось, оставляя на своем месте россыпь кристаллов. Полупрозрачные с голубыми прожилками камни пульсировали мягким светом. Рядом лежала сердцевина кислотного нароста и небольшая кучка монет, тяжёлых, с выбитыми руническими символами.

Вектор указал на сердцевину:

– Редкая вещь. Возможно, ключ к новым способностям.

Я подошел к тому месту, где был муравей-босс, и поднял артефакт. Холодный камень светился изнутри зелёным светом. Затем я собрал монеты и кристаллы, положил их в пространственную сумку. Закрыл глаза, чувствуя, как регенерация медленно возвращает силы. Раны ещё немного болели, но я понимал, что они уже не смертельны.

Мы медленно начали продвигаться к выходу из пещер. Каждый шаг отдавался болью: раны все ещё ныли, несмотря на восстановление, а накопившаяся усталость сковывала движения.

– Только бы не упасть прямо у выхода, – сказал я.

– Держись, – поддержал меня Вектор. Его панцирь едва мерцал, но он упорно полз рядом. – Мы почти у выхода.

Впереди, сквозь узкую трещину в скале, пробивался бледный луч дневного света. Он казался нереальным после часов в мраке подземелья. Я переступил порог пещеры и замер, ослеплённый. Ветер трепал волосы – ощущение, которое казалось забытым.

– Мы вышли, – прошептал я, опускаясь на колени. – Мы сделали это.

Вектор выполз следом, и его панцирь засиял чуть ярче под лучами иноземного солнца.

– Да, – подтвердил он. – Мы живы.

Я оглянулся на мрачный вход в подземелье. Там, внизу, остались следы нашего сражения. Сев на холодный камень перед пещерой, я глубоко вздохнул, пытаясь осмыслить происходящее. Ситуация выглядела настолько абсурдной, что в неё сложно было поверить. Я оказался в незнакомом мире, который когда-то был частью Земли, но был странным образом преобразован. Я был здесь единственным человеком, зато мне в компанию с избытком дали странных существ. Мне пришлось биться не на жизнь, а на смерть. Но реальность не спрашивала, готов ли я к ней – она просто требовала действий.

«Как бы дико это ни звучало, надо двигаться дальше», – подумал я, проводя ладонью по лицу. Ладонь оказалась в царапинах, но боль уже почти не чувствовалась.

Потом я достал из пространственной сумки горсть кристаллов и обернулся к своему союзнику.

– Тебе нужно восполнить энергию, – сказал я ему. – И ты говорил, что тебе нужны кристаллы, чтобы вспомнить. Возьми. Ты их заслужил.

Он склонил свою голову насекомого, соглашаясь, как человек, и начал поглощать кристаллы. Когда исчез последний, Вектор замер, как будто чего-то ожидая.

Внезапно он вздрогнул. Его лапки едва заметно шевельнулись, а панцирь слабо замерцал тусклым светом. Медленно он приподнял голову. Фасеточные глаза, мутные и растерянные, обвели пространство. Казалось, он пытается что-то понять или ухватить ускользающую нить воспоминаний.

– Кто я? Зачем я здесь? - прошептал он.

Я дотронулся до его мерцающего панциря. «Ну, давай, вспоминай», – мысленно подбодрил я его.

Он опять замер, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

– Озеро, – наконец раздался в моей голове его голос. – Я помню озеро. Солнечный день, тёплые камни под ногами и ручей, стекающий со скалы. Брызги воды, смех детей. Они плещутся у берега, брызгают друг в друга водой.

Картина, которую Вектор описывал, встала у меня перед глазами как наяву. Стало легко и светло на душе. Жвалы моего союзника едва заметно дрогнули, как будто пытаясь воспроизвести ту самую, давно забытую, улыбку.

– Ещё, – продолжил Вектор с теплотой в голосе. – Я помню седовласого мужчину и красивую женщину. Кажется, они мне близки. Мужчина смеется, а женщина гладит меня по голове. Они говорят что-то ободряющее, но слов я не помню, только ощущение безопасности. Такое, будто мне ничего не грозит, даже если обрушится весь мир.

Он умолк, опять погрузившись в себя, а потом продолжил.

– Академия, – Вектор зажмурился, пытаясь ухватить ускользающую мысль. – Да, я учился там. Помню гул коридоров, запах пергамента и чернил, гулкие шаги по каменным плитам. Я сидел за столом, разбирал схемы, записывал формулы. Было трудно, но правильно. Я делал то, для чего рождён.

Внезапно я почувствовал его панику.

– А потом, – сказал Вектор, и образы в моем сознании заметались, – маленькая комната. Стул. Много проводов. Экран. Я сидел там, но не сам пришёл. Меня привели. Вокруг было двое людей в мантиях, они что-то делали со мной. Приложили к голове странное устройство, соединив его с проводами. Было непривычно и немного страшно.

С каждым словом я ощущал нарастающее напряжение.

– Внутри меня происходили странные изменения, – продолжил Вектор. – И когда всё закончилось, я знал, что я получил что-то важное. То, что повлияет на мою судьбу. А что именно я получил, ускользает от меня. Только ощущение, которое невозможно передать.

Потом он добавил:

– И наступила темнота. Иногда в ней мелькали вспышки яркого света. Слышался безумный смех, холодный расчетливый голос. А затем я просто исчез. Рассыпался на кусочки.

Я посмотрел на Вектора, который в эти минуты заново переживал не потерю памяти, а боль утраты самого себя, своего прошлого, своих близких.

– Сейчас ты со мной, – сказал я. – И я постараюсь помочь тебе собрать всё обратно.

– Как? – спросил Вектор. – Я даже не знаю, кем я был в прошлом. Я помню только фрагменты.

– Память – это не только знания. Это ещё и связи, и твои эмоции. Возможно, если ты испытаешь их снова, твои воспоминания найдут путь назад.

Я подумал, вздохнул и добавил:

– А пока – давай вернемся с тобой в настоящее. И попробуем вместе построить будущее.

А начать стоило с самого простого – утолить голод и восстановить силы. Достав из пространственной сумки контейнер с едой, я с лёгким щелчком открыл крышку. Рассмотрел три банки консервов – на потёртых этикетках виднелись силуэты неведомых животных, контуры которых расплывались от времени. «Надеюсь, мне не станет плохо», – возникла мысль в голове. Было непонятно, для кого изготовили эту еду.

Отложив банки в сторону, я вытащил несколько брикетов, напоминавших хлеб. Плёнка слегка липла к пальцам, но поддалась легко. В контейнере я нашел вилку и ключ-открывашку и вскрыл одну из банок. Лезвие скользнуло по краю с тихим скрежетом, и в тот же миг воздух наполнился пряным ароматом с нотками чего-то знакомого, почти родного. Я поддел кусочек вилкой, поднёс к носу. Запах не вызывал отторжения. Осторожно попробовал. И удивлённо приподнял бровь. Вкус… почти идентичен мясу из моего прошлого мира. Я даже вспомнил его название: говядина. Не идеальная копия, конечно – в послевкусии угадывались незнакомые травы, лёгкая острота, но в целом удивительно съедобно. «Неплохо. Очень неплохо», – мысленно отметил я, чувствуя, как желудок с удовольствием принимает пищу. Убедившись, что еда безвредна и безопасна, я быстро съел всё до крошки. Каждый кусок дарил ощущение тепла и силы, возвращая к жизни. Запил водой из бутылки – она оказалась свежей и прохладной, как только что из горного ручья.

Поднявшись, я обошел место, в котором оказался. Первое, на что я обратил внимание – его необычная отчужденность. Я находился на небольшом острове размером несколько сотен метров в длину и примерно столько же в ширину. Он был как отчуждённый от всего мира клочок камня. Поверхность казалась изуродованной: ровная земля чередовались с наростами скал и хаотичными нагромождениями валунов, а в глубоких впадинах стояла неподвижная дождевая вода, чёрная и маслянистая. Растительность выглядела болезненной. Жёсткая зеленая трава пробивалась сквозь трещины в земле, выгрызая себе путь из-под камня. Кустарники со странными серебристыми листьями шелестели с пугающим звуком – каким-то шёпотом, от которого по спине пробегал холодок. В центре, как одинокий страж, стояло искривлённое дерево. Его ствол изгибался под нелепыми углами, а редкие тускло-зелёные листья казались покрытыми тонким слоем пыли или пепла.

В одной части острова, словно надгробие, возвышалась массивная каменная колонна. В другой части раскинулась площадка с руинами заброшенных зданий. Остатки стен, частично обрушившиеся, образовывали хаотичный лабиринт, в котором легко было потерять направление. Зеленые ростки травы пробивались сквозь камни небольшими пучками. Из щелей между плитами здания поднимались мелкие кустарники, их ветви извивались, будто пытаясь ухватить за руку проходящего мимо.

Всё здесь дышало покоем, но покоем мёртвым, застывшим. Казалось, остров ждал нечто иное, а не непрошенных гостей. Вокруг была тишина и покой. Порой раздавалось потрескивание – то ли камень остывал, то ли что-то ворочалось в глубине острова. Чем дольше мой взгляд задерживался на развалинах, тем сильнее становилось ощущение, что за нами наблюдают.

Вернувшись к холму, в пещерах которого мы с Вектором провели несколько часов в битвах, мы решили подняться на его вершину, которую я раньше присмотрел в качестве наблюдательном пункта. На одном из склонов был ряд выщербленных ступеней, испещрённых таинственными знаками. Мне было подниматься легко, а Вектора, которому трудно было преодолевать ступени, я взял на руки.

На вершине холма передо мной раскинулась просторная площадка – примерно двадцать на двадцать шагов, похожая на арену для турниров. Её пространство заполняли хаотичные нагромождения руин высотой около двух этажей: обломки дверей, разбросанные колонны, причудливые фрагменты стен. Воздух здесь был густым, насыщенным запахом древней пыли и выветренного камня. Казалось, он сохранил в себе эхо минувших эпох. В каждом вдохе чувствовалась тяжесть веков.

В самом центре площадки, вопреки всем законам природы и гравитации, застыла в воздухе пирамида. Она излучала тусклое голубое свечение, напоминающее свет далёкой звезды, заключённой в хрустальный сосуд. Грани пирамиды переливались, создавая причудливую игру теней на окружающих обломках. Пирамида слегка пульсировала: медленно, размеренно, как живое сердце этого забытого места.

– Что это такое? – спросил я Вектора, не отрывая зачарованного взгляда от загадочного объекта. Его сияние манило и одновременно настораживало.

– Если на вашем языке, то это панель управления островом, – ответил Вектор, его голос в моей голове звучал приглушённо, будто доносился из глубины колодца.

– У острова есть управление? – удивился я. – И как им управлять?

– Просто прикоснись к пирамиде, – посоветовал Вектор.

Я протянул руку, чувствуя, как по спине пробежал холодок предвкушения. Поверхность пирамиды оказалась неожиданно гладкой и тёплой, как кожа неведомого теплокровного существа. В тот же миг мир перед глазами растворился – я словно очутился внутри гигантской хрустальной сферы, где не существовало ни земли, ни неба, только бесконечное пространство, пронизанное серебристыми нитями света. В центре этого странного пространства парила надпись, мерцающая холодным серебристым светом: «Управление островом». Она казалась вырезанной из лунного света, каждая буква сияла, как будто сотканная из звёздной пыли.

– И что дальше? – спросил я вслух, чувствуя, как сердце учащённо бьётся, отбивая ритм в унисон с пульсацией пирамиды.

– Мысленно нажми на надпись, – подсказал Вектор.

– Сейчас попробую, – ответил я.

Сфокусировав взгляд на надписи, я мысленно надавил на нее. Перед внутренним взором развернулось меню, написанное все теми же сияющими буквами:

«Движение острова»;«Улучшение острова»;«Найм защитников»;«Поглощение острова»;«Разрушение острова»;«Камень возрождения»;«Помощь системы».– Интересно, но непонятно, – пробормотал я, ощущая себя ребёнком перед шкатулкой с драгоценностями, ключ от которой потерян.

Выбрав первый пункт, я мысленно выбрал «Движение острова». Перед глазами развернулось окно меню – стрелки, указывающие направления движения: влево, вправо, вперёд и назад. Они подсвечивались.

«С этим вроде понятно», – подумал я, но тут мой взгляд упал на шкалу, заполненную примерно на 15%. Она горела тревожным желтым светом.

– Это наш заряд ядра, – пояснил Вектор. – Он позволяет двигаться.

– И на сколько его сейчас хватит? – решил уточнить я.

– Примерно на 15 часов, если лететь с постоянной скоростью.

– А если увеличить скорость? – я пытался оценить наши возможности.

– Каждое увеличение скорости приведет к увеличению расхода энергии в два раза, – ответил Вектор.

– И как быстро мы можем двигаться?

– Сейчас, на данном этапе развития, мы можем увеличить скорость всего вдвое.

Я невольно нахмурился: возможности не вдохновляли. Видя моё разочарование, Вектор добавил:

– Но можно сделать апгрейд. Тогда расход энергии уменьшится, а скорость движения острова существенно увеличится.

– И что потребуется для улучшения? – спросил я.

– Красные кристаллы, – ответил Вектор. Они спрятаны вокруг.

Я внимательно обвел взглядом руины. Обломки дверей, разбросанные колонны, тёмные провалы внутри стен – всё это вдруг обретало новые краски. Каждый камень мог скрывать крупицу нужного ресурса, каждую тень можно было рассматривать как потенциальный тайник. В этом хаосе разрушения таилась возможность созидания – парадокс, от которого захватывало дух.

Я вернулся к изучению панели управления, выбрав пункт «Улучшение острова».

Перед глазами развернулся список:

«Главный зал» – позволяет улучшать ваши постройки; «Жилище работников» – позволяет нанимать или принимать работников; «Столовая» – готовит еду для жителей; «Казарма» – позволяет нанимать защитников;«Склад» – хранит ваши запасы: провизию и материалы;«Оборонительные сооружения» – позволяет строить защитные конструкции; «Поля» – позволяют выращивать припасы; «Ферма» – позволяет выращивать животных и птиц;«Шахта» – позволяет получать кристаллы. «Найм защитников», – пробормотал я, возвращаясь к предыдущему уровню меню.

«Позволяет нанимать бойцов классом выше, чем разрешает казарма», – появилась надпись.

«Звучит многообещающе», – подумал я и скользнул взглядом дальше, выбрав пункт «Поглощение». Его описание заставило меня напрячься: «Позволяет поглотить чужой остров». Я несколько минут размышлял на тем, как происходит поглощение острова и что делать, если кто-то решит поглотить мой. Лёгкий холодок пробежал вдоль позвоночника.

Решив разбираться с проблемами по мере их наступления, я перешел к новому пункту – «Разрушение». Система выдала пояснение: «Позволяет полностью разрушить чужой остров, забрав часть ресурсов себе».

Строка «Камень возрождения» выдала мне сюрприз: описания не было, вообще никакой информации.

– Ты что-нибудь знаешь об этом? – обратился я к Вектору.

– К сожалению, нет, – ответил он сдержанно. – Не помню, как действует камень возрождения. Возможно, когда улучшим остров, в описании появится больше данных.

– Будем на это надеяться, – вздохнул я, пряча разочарование. – Дополнительный шанс на выживание нам бы не помешал.

Я закрыл меню. Вокруг по-прежнему лежали руины, ветер шелестел в трещинах камней, а странное солнце медленно клонилось к закату, окрашивая развалины в багровые тона.

– Значит, первоочередная задача – поиск кристаллов, – произнёс я вслух, словно закрепляя решение. – Без них мы даже шаг вперёд сделать не сможем.

Вектор молча кивнул, соглашаясь, его усики дрогнули:

– Верно. Начинай с малого. Руины хранят много тайн.

Я сделал несколько шагов к ближайшим остаткам стены – и вдруг замер. Между стеной и колонной что-то мерцало алым. Присев, я аккуратно разгрёб песок и убрал мелкие обломки камня, сердце учащённо забилось. Там в небольшом углублении, лежал красный кристалл. Не крупный, но и не крошка, размером с ноготь большого пальца. Его грани переливались, будто внутри тлел крошечный огонь, а поверхность была гладкой, почти тёплой на ощупь.

– Один, – прошептал я, сжимая находку. – Всего один – но это уже начало.

– Один красный кристалл найден, – констатировал Вектор. – Рекомендация: сохрани его для первоочередных улучшений.

Я аккуратно убрал кристалл в пространственный карман сумки. Его едва ощутимое тепло вселяло странную уверенность. Теперь у меня был не просто осколок камня – у меня появился шанс.

– Ладно, – сказал я, поднимаясь. – Посмотрим, что можно сделать с этим подарком судьбы.

Глава 5. Модернизация.

Вернувшись к пирамиде и активировав ее, я открыл меню улучшений, а следом раздел «Главный зал». Рядом с названием появилась дополнительная строка: «Апгрейд главного зала (уровень 1–12). Нажав ее, я прочитал текст:

Уровень 1: 1 красный кристалл Уровень 2: 2 красных кристалла Уровень 3: 4 красных кристалла Уровень 4: 8 красных кристаллов Уровень 5: 16 красных кристаллов Уровень 6: 32 красных кристалла Уровень 7: 64 красных кристалла Уровень 8: 128 красных кристаллов Уровень 9: 256 красных кристаллов Уровень 10: 512 красных кристаллов Уровень 11: 1 024 красных кристалла Уровень 12: 2 048 красных кристаллов – Ничего себе, – выдохнул я, пробежав взглядом по цифрам. – Каждый следующий уровень вдвое дороже предыдущего. До двенадцатого мне точно не дотянуться – даже один кристалл пока кажется роскошью.

– Логика системы понятна, – прокомментировал Вектор. – Ранние улучшения доступны почти сразу, но по мере роста уровня стоимость экспоненциально увеличивается. Это стимулирует стратегическое планирование ресурсов.

Я задумчиво покрутил в пальцах единственный красный кристалл.

– Значит, пока придётся ограничиться самым первым уровнем – если решусь потратить единственный ресурс.

– Решение за тобой, – нейтрально заметил Вектор. – Но даже минимальный апгрейд даст первые преимущества.

Я замер в раздумьях, взвешивая риски и возможности. Один кристалл – и шаг к укреплению нашего убежища. Или оставить его на случай крайней нужды?

Я решил изучить последний пункт – «Помощь системы». Мысленно нажал на него. Появилась строка загрузки: «Ожидание… ожидание… Все специалисты заняты в данный момент. Для нас каждый клиент важен. Примерное время ожидания: 5 минут».

– Да вы издеваетесь! – скрипнул я зубами. – «Каждый клиент важен», ага. А я-то думал, я особенный. Ну ладно, посижу, подожду… может, пока чайку заварю?

Минуты тянулись, словно резиновые. Я нервно постукивал ногой по камню, а в голове крутилось: «Ну, когда уже?» Наконец, изображение на экране сменилось: «Спасибо за ожидание. Как к вам могу обращаться?»

– Серж, – вслух ответил я, стараясь не выдать раздражения. – А вы, кстати, как зоветесь? Ну, для полноты общения.

«Помощник Эдвил», – появился ответ. Он сменился новым текстом: «Какой вопрос вас интересует?»

– Что такое камень возрождения? – спросил я голосом. – Только, пожалуйста, без воды – я и так уже весь мокрый от ожидания.

Помощник выдал ответ: «Камень возрождения позволяет возродиться в случае вашей смерти на вашем острове некоторое количество раз. Но помните: если ваш остров захватили, у вас остаётся два варианта. Первый – подчиниться победителю. Ваш статус он определяет сам. Второй – отказаться подчиниться победителю и переместиться на заброшенный остров. У вас будет 48 часов, чтобы захватить его. Порой первый вариант намного безопаснее второго».

– О, как мило, – пробормотал я. – То есть, если меня захватят, я могу либо стать чьим-то рабом, либо снова бороться за выживание? Замечательный выбор! Прям как в лучших домах Парижа.

Что представляет собой Париж, я помнил смутно, но выражение само всплыло в голове.

– А как происходит захват острова? – продолжил опрос я.

«Достаточно проникнуть в главный зал и активировать процедуру захвата. Время захвата – от одного до двенадцати часов, в зависимости от уровня острова. Также можно уничтожить хозяина острова. Берегите свой кристалл и тщательно его охраняйте» – текст внезапно замер на последнем сообщении и, мигнув, выдал новое сообщение: «Для дальнейшего диалога мне необходимо просканировать ваш остров и добавить его в реестр островов. Вы согласны?»

– Мои данные и местоположение вы никому не передаёте? – уточнил я с наигранной улыбкой. – А то вдруг вы там в своём реестре ещё и рекламу рассылаете?

«Нет. Вся информация по нашим клиентам хранится в защищённой среде. Доступ к ней никто получить не может», – ответ появился почти мгновенно.

«Где-то я уже это слышал», – мелькнуло у меня в голове. «Ага, и в прошлый раз всё закончилось тем, что кто-то знал, где я живу и что ем на завтрак», – пришла следом другая мысль.

– А без сканирования не обойтись? – вздохнул я.

«К сожалению, нет», – ответил Эдвил.

– Давайте. Только если вы вдруг увидите что-то неприличное – не судите строго, у меня тут ремонт не закончен», – от всей этой ситуации хотелось или плакать, или смеяться. Я предпочел шутить.

«Начинаю процедуру сканирования», – появилось сообщение.

И вдруг перед моими глазами замелькали тревожные строки:

«Внимание! Обнаружено вмешательство иного порядка… Переключаюсь на… ошибка… ошибка… Поиск решения… ошибка…»

Внезапно мир замер, словно время остановилось. Цвет текста сменился на ярко-жёлтый: «О, какая интересная особь у нас тут. И с ней не менее интересная букашка».

Я ошеломленно смотрел на буквы. Новый собеседник написал: «И что же мне с вами делать? Прибить на месте или посмотреть, что из этого выйдет?»

Я ощутил чудовищное давление – оно нарастало с каждой секундой. Сердце колотилось так, что, казалось, готово было пробить грудную клетку. Я осторожно, не делая резких движений повернулся к Вектору – его усики дрожали, а глаза остекленели от ужаса, спрашивая: «Нас сейчас будут убивать?»

– Эээ… Привет? – сказал я, стараясь изобразить симпатию. – Мы тут просто мимо проходили… Ну… И живём себе, никого не трогаем и не обижаем. Может, обойдёмся без «прибить»?

Внезапно давление исчезло. Я судорожно вздохнул: видимо, опасность миновала. Пока. Могущественный неизвестный решил повременить с кардинальными решениями.

«Я приняла решение. Теперь я буду внимательно следить за вами и вашими действиями. Так что не в вашей ситуации меня расстраивать, мальчики… Или… А, впрочем, не так уж и важно. Чтобы вы не скучали, немного усложню вашу жизнь», – почему-то новый собеседник говорил о себе в женском роде.

Перед глазами появились новые строки: «Добыча с островов: шанс получения наград и сокровищ уменьшен на 30%. Сложность захвата и уничтожение хозяина дикого острова увеличена на 50%. Шанс выпадения предметов, которые не могли быть на этом острове, увеличен на 3%».

Я пытался осознать, что все это значит. Последняя надпись появилась перед мной: «Цените, пока я добрая… Пока-пока», а потом текст исчез.

– Мда, вот свезло, так свезло, – процедил я, сжимая кулаки. – И что нам теперь делать? И главное – кто или что это сейчас было? Может, это просто сбой? Или у нашей системы наконец-то проявился «ангельский» характер?

Текст вдруг появился снова:

«Я всё ещё здесь. И раз вам мало моих даров, то принимайте немного изменённые. Счастливо оставаться!» Эту надпись сменила новая: «Добыча с островов: шанс выпадения сокровищ уменьшен на 50%. Сложность захвата и уничтожение хозяина дикого острова увеличена на 100%. Шанс выпадения предметов, которые не могли быть на этом острове, увеличен на 1%».

– Ну что ж, – выдохнул я, глядя на багряные отблески заката. – По крайней мере, теперь у нас есть чёткое понимание: скучно не будет. А ещё, кажется, у нас появилась новая «подруга». Надеюсь, она хотя бы на чай не придёт.

Вектор молча стоял рядом, его усики подрагивали, словно он пытался уловить эхо того, что только что произошло.

– Слушай, – обратился я к нему. – Ты–то хоть понял, что это было? Или это просто наша система решила поиграть в злобную мачеху?

Вектор промолчал. Только странные образы мелькнули в моей голове, будто отвечая: «Сам в шоке».

– Ладно, – вздохнул я. – Значит, будем жить с этим. В конце концов, если бы всё было легко, это было бы не приключение, а прогулка по парку. А мы тут не на прогулке, верно?

Бросив последний взгляд на надписи и закрыв их, я развернулся и пошёл прочь. Где-то там, среди руин, нас наверняка ждал шанс найти новый кристалл – или новая проблема на наши головы. В этом мире никогда не угадаешь, что тебя поджидает за очередным поворотом.

Я окинул взглядом наш остров с холма. В меню улучшений появилась единственная строка: «Главный зал» – позволяет улучшать ваше жилище. Текущий уровень: 0. Следующий уровень: 1. Стоимость: 1 красный кристалл. Эффект: закладка основы острова, появление первых ключевых построек. Подтвердить? Да/Нет». Я тяжко вздохнул и мысленно нажал «Да». В ладони вспыхнул и растаял первый красный кристалл.

Земля дрогнула. Из-под камней пробились светящиеся линии – как корни древнего дуба, они расползались по острову, очерчивая контуры будущих строений. Линии начали подниматься вверх, формируя стены, ограждения, потом крыши. Воздух наполнился тихим гулом, как будто остров пробуждался от долгого сна. Через минуту передо мной возник главный зал: внушительное здание из серого камня. Стены были сложены из неровно обтёсанных прямоугольных блоков, скреплённых серым раствором. Узкие окна-бойницы напоминали прищуренные глаза, а тяжёлая дубовая дверь, окованная железными полосами, выглядела так, будто могла выдержать натиск осадной башни. Над входом оказалась вытесана руна: пока тусклая, но уже пульсирующая светом.

Вместе с главным залом начали появляться и другие постройки. Они будто вырастали из камня и земли, становясь их продолжением. Появление каждой сопровождалось письменными комментариями.

Сначала возникло «жилище работников». Это оказалось длинное одноэтажное строение с покатой крышей из дранки. Маленькие окошки были обрамлены деревянными ставнями, у входа стояла сколоченная из досок лавка. Внутри слышался приглушённый шум: казалось, что кто-то расставлял сундуки и развешивал одеяла на крючьях. Мне стало очень интересно, что представляют собой работники и как они переместились сюда.

Потом появилась «столовая» – приземистое здание, из трубы которого вился дымок. Сквозь приоткрытую дверь виднелась высокая кирпичная печь, длинные деревянные столы и грубые табуреты. Пожалуй, там легко могла бы разместиться и сотня человек.

«Казарма» представляла собой строгое сооружение с узкими окнами и массивными воротами. У входа замерли два силуэта в кольчугах и шлемах, держащие копья наперевес. На стенах снаружи висели щиты и скрещённые мечи, которые явно были здесь не для красоты, а как готовое к бою вооружение.

Появился «склад» – низкое здание с толстыми стенами и железной дверью, запертой на огромный навесной замок. Над входом у него был знак в виде мешка с зерном, выложенный из мелких камней. Изнутри доносилось тихое позвякивание: видимо, невидимые работники укладывали первые припасы.

Возникли «оборонительные сооружения» – толстая каменная стена с зубцами, опоясывающая периметр острова. Через каждые двадцать шагов возвышались смотровые башенки с бойницами. На одной из них уже горел факел, освещая пространство внутри.

Часть острова заняло «поле», аккуратно размеченная площадка с рядами молодых побегов. По краям росли невысокие кустарники, а между грядками сновали странные светящиеся насекомые, напоминающие светлячков. Земля здесь стала выглядеть заметно плодороднее, чем в других местах острова. Вместо чахлой травы я увидел изумрудную свежую зелень.

«Ферма» выглядела как огороженная территория с навесом и загонами. Внутри бродили мохнатые животные с большими глазами и пушистой шерстью, отдаленно напоминающие земных овец, как они мне вспоминались. У входа была пристроена небольшая постройка с соломенной крышей, видимо, для хранения корма и инструментов.

Наконец, появилась «шахта», что сопровождалось комментарием «Позволяет добывать кристаллы – ценный ресурс, необходимый для развития поселения и усиления его защитных механизмов».

– Система оптимизирует распределение ресурсов, – произнёс Вектор в моей голове, осматривая постройки. – Чем выше уровень главного зала, тем больше преобразований будут у остальных построек.

– То есть каждое улучшение главного зала усилит всё остальное? – уточнил я, проводя рукой по шершавой стене зала. Под пальцами ощущалась слабая вибрация этого сердца острова.

– Верно, – согласился Вектор.

Я сделал шаг назад, оглядывая результат. Остров перестал выглядеть заброшенным нагромождением камней и развалин. Теперь это было поселение – скромное, но живое. Дым из труб, мерцание факелов, шорохи изнутри зданий – всё говорило о том, что здесь появилась своя жизнь. Теперь я был здесь не единственным человеком, а остров стал на порядок безопаснее – вместо врагов в подземелье я завел команду на поверхности.

– Наша стратегия: повышать уровень главного зала. Сделаем все, чтобы этот остров выглядел по-другому.

Солнце опускалось к горизонту, окрашивая каменные стены в багряные тона. Ветер шелестел в кронах редких деревьев, а где-то вдали, за стеной, слышалось блеяние животных.

– Нужно найти ещё кристаллы, – сказал я. – Следующий уровень главного зала – наша приоритетная задача.

Я спустился и вошел в главный зал. Здесь царил полумрак: свет пробивался лишь сквозь узкие бойницы, рисуя на каменном полу узкие полосы. Воздух пах сыростью и древностью, как будто это место существовало здесь многие века, дожидаясь моего прихода, хотя было создано только что. Но кто знает, возможно, все это существовало в каком-то виде в другом пространстве задолго до моего появления здесь?

В главном зале было просторно, как в любом мало-мальски приличном замке. В рабочем кабинете стоял стол из тёмного дуба, явно переживший не одно поколение хозяев. Его поверхность была испещрена царапинами и пятнами – то ли от пролитого вина, то ли от чернил. Рядом стояло старое кресло с потёртой обивкой из выцветшего бархата. Я сел, и оно издало протяжный скрип, жалуясь на свою долгую службу и недостойное обращение. В углу кабинета уютно потрескивал камин. Дрова в нём были аккуратно сложены, а над решёткой висел кованый крюк для котелка. «Хоть чай можно заварить», – подумал я. От камня веяло холодом. На стене кабинета висела полка с пергаментами и чернильницей, рядом стояла подставка для перьев, пока пустая. В центре кабинета, на постаменте из чёрного мрамора, мерцало нечто, идентифицированное Вектором как управляющий кристалл. Его грани переливались мягким голубым светом, а внутри медленно вращались крошечные вихри энергии. Прикоснувшись к нему, я ощутил лёгкий импульс и порадовался – теперь всеми системами острова можно было управлять отсюда.

Рядом с камином, напротив рабочего стола, на стене висело полотно в массивной дубовой раме. На нём была изображена девушка. Её золотистые волосы были почти полностью спрятаны под бейсболку, надвинутую на лоб, но несколько прядей выбивалось наружу. Глаза блестели озорными искрами, как будто она только что придумала какую-то шалость. На ногах были белые кроссовки, контрастирующие с тёмным фоном картины. Облегающие короткие чёрные шорты открывали стройные, подтянутые ноги. Небольшой белый топик почти не скрывал грудь. Её фигура была совершенна: плавные линии бёдер, тонкая талия, изящные плечи. Девушка казалась полной жизни, энергии, готовой к движению. Казалось, она только что вернулась с пробежки или готова рвануть вдаль в следующий момент.

Портрет казался здесь неуместным. Девушка была одета так, как одевались современные женщины в моем мире, а вокруг был сплошь древний антураж. Здесь даже писали перьями, а не ручкой. Взгляд у девушки был слишком смелым для портрета, висящего в каменном замке. «Кто она? И почему ее изображение оказалось здесь?» – задумался я, всматриваясь в черты лица. Портрет словно излучал тепло. Я протянул руку и коснулся рамы. В тот же миг по полотну пробежала лёгкая рябь, а глаза девушки на мгновение вспыхнули живым огнём. Я отшатнулся.

– Это просто игра света, – пробормотал я, отворачиваясь. – Просто игра света…

Глава 6. Коалиция.

В одном из ящиков рабочего стола я обнаружил крошечный ключ на цепочке и начал искать, к чему он может подойти. Я обшарил стол в поисках скрытых ящиков, простучал пол и ощупал каменные стены кабинета. Один из камней стены при нажатии сдвинулся внутрь, а затем часть стены дрогнула и отъехала в сторону. За потайной дверью скрывалась небольшая камера, в металлической двери было отверстие для небольшого ключа. Я вставил свой и повернул.

Стены внутри камеры были облицованы металлическими листами. На дне камеры стоял постамент из чёрного камня. На нём покоился пульсирующий шар из полупрозрачного кристалла, внутри которого медленно вращались золотые нити энергии.

– Вектор, – обратился я к своему помощнику, – ты знаешь, что это?

– Это ядро острова.

Я присвистнул.

– Я так понимаю, его надо охранять изо всех сил?

– Верно.

– Ну что же, здесь оно в безопасности, – решил я, закрывая дверь камеры и вешая цепочку с ключом себе на шею.

Когда я повернулся к столу, взгляд снова упал на управляющий кристалл. Я подошёл, положил ладонь на его прохладную грань. В тот же миг перед внутренним взором развернулась схема острова: все постройки, их состояние, запасы и текущие процессы.

Я усмехнулся, оглядывая кабинет:

– Пусть кресло скрипит, стены не оштукатурены, а картина ведёт себя странно. Но у нас уже есть многое, это наш дом, и мы вполне можем двигаться дальше.

Я открыл интерфейс управления персоналом. В кошельке мерцала цифра: 15000 монет. Вероятно, это были монеты, найденные мной в пещере. «Пора расширять штат, но в рамках бюджета», – подумал я. Изучив тарифы, решил потратить 9000 монет – этого хватит на 6 работников, 1500 монет за душу. Ознакомился с условиями найма:

срок службы – 2 года, продление договора за отдельную стоимость;число работников зависит от площади замка и уровня главного зала; работник приступает к обязанностям сразу после найма. Открыл список профессий и распределил должности для нанятого персонала:

полевод (1 человек) – обработка земли, контроль всходов и сбор урожая;кладовщик (1 человек) – учёт и распределение припасов, поддержание порядка на складе («Пригодится, даже если сейчас пока там пусто», – подумал я);фермер (1 человек) – уход за животными, заготовка корма и уборка в загонах;помощник по хозяйству (1 человек) – помощь везде, где возникнет нехватка рук;управляющий (1 человек) – координация работы персонала, контроль за порядком в жилых помещениях, организация питания;повар (1 человек) – приготовление еды, контроль за запасами продуктов, поддержание порядка на кухни. Когда я нажал «подтвердить», экран мигнул, и появилась сводка: «Нанято: 6 работников. Остаток средств: 6000 монет. Статус: сотрудники распределены по зонам, приступили к выполнению задач».

Я вышел во двор, чтобы посмотреть на новых работников и проверить, как они вливаются в процесс. Люди, внешне ничем не отличающиеся от меня, трудились на своих местах.

Полевод работал на грядках: рыхлил почву, устанавливал опоры для будущих посадок и проверял системы орошения. До результатов было пока далеко, но он методично к ним шел: готовил землю к будущим посевам.

Кладовщик находился на пустом складе. Он внимательно осматривал полки, замерял помещения, вносил их в опись помещений – будто заранее готовился к прибытию первых припасов. Я заглянул в планшет, где он составлял заметки. Там были надписи такого плана: «зона А – 10 ячеек», «зона Б – 15 ячеек», «необходимы метки для скоропортящихся продуктов».

Фермер чистил загоны, проверял состояние животных и составлял список кормов, которые нужно заготовить. В загонах были крохи запасов, но фермер продумывал, как оптимизировать рацион и где раздобыть дополнительные ресурсы.

Помощник по хозяйству стоял у входа в главный зал, внимательно оглядывая территорию. Завидев меня, он слегка поклонился, ожидая первого поручения. Управляющий находился в главном зале: сидя за моим столом, составлял график работ. Его осанка и манеры выдавали опыт – казалось, он знает, как превратить замок в уютное жилище.

Повар хлопотал на кухне: перебирал скудные запасы продуктов, составлял списки и прикидывал, какие блюда можно приготовить из имеющегося. На его лице читалась сосредоточенность: задача накормить такую тьму народа была почти невыполнимой. Поля ещё не дали урожая, ферма пока не давала много продуктов – только немного яиц и молока, а склад был пуст.

Все были заняты делом и пытались решить проблемы в сфере своей компетенции. «Неплохо. Теперь хотя бы часть рутинных задач снята с моих плеч», – подумал я.

Прошло несколько часов. Я изучал показатели управляющего кристалла, когда в дверь кабинета постучали.

– Господин, – произнёс управляющий с безупречной выправкой и пропустил в кабинет повара, который держа в руках поднос с дымящейся миской и кружкой травяного отвара. – Ужин готов. Повар приготовил омлет. Я проследил, чтобы всё было подано вовремя и в надлежащем виде.

Повар поставил еду на стол. За ним вошел помощник по хозяйству, держа в руках салфетки, приборы и графин с водой.

– Вы молодцы, – похвалил я.

– Забота о вашем комфорте – наша прямая обязанность, – поклонился управляющий. – Вы в любое время можете попросить нас приготовить вам еду.

Повар скромно улыбнулся и тоже чуть поклонился:

– К сожалению, не могу предложить разнообразия блюд. Для отвара использовал травы, коренья и даже немного мёда, который нашёл на кухне. Я думаю, вам понравится.

Я улыбнулся:

– Хорошо. Спасибо.

Мои работники еще раз поклонились и вышли. Я посмотрел на пар, поднимающийся от тарелки. Запах у омлета был неожиданным, но приятным – в блюдо добавили что-то растительное, с нотками пряностей.

«Вот так, – подумал я, беря ложку. – Теперь у меня есть команда. И, кажется, вполне находчивая». Я откинулся в кресле, окинул взглядом уютную обстановку кабинета. Лампы светили тёплым янтарным светом, бросая отблески на полированное дерево стола.

– Вектор, – спросил я своего союзника, спохватившись, – ты ешь человеческую пищу? Или тебе достаточно энергии кристаллов?

– Мое тело не полностью металлическое. Для существования мне нужна и органическая пища. Просто я могу обходиться без еды гораздо дольше, чем ты. Спасибо за беспокойство.

Я вышел из кабинета и крикнул помощнику по хозяйству, чтобы принес еще одну порцию.

Мы с Вектором сели за стол, точнее, я сел за стол, в кресло, а Вектор ловко вскарабкался на полированную столешницу, устроившись между тарелками. Управляющий, постучав, вошел еще раз, неся две запотевшие бутылки, бокал и крошечную рюмку.

– Гномья настойка, – произнёс он с почтительным наклоном головы. – Из личных запасов.

Я с интересом покрутил в руках тяжёлую бутылку, отбил пробку и разлил янтарную жидкость в бокал. Вектор вытянул лапки – ему тоже налили капельку в рюмочку. Мы выпили.

– Кхе-кхе! – я вытер слёзы, кашляя. – И сколько у неё градусов?

– Не знаю, – пожал плечами дворецкий. – Но после нескольких кружек взрослого человека валит наповал.

Спустя час на столе каким-то образом оказалась вторая бутылка. Стекло поблескивало в свете ламп, а мир вокруг казался удивительно простым и полным возможностей.

– Предлагаю размять кости! – провозгласил Вектор в моей голове, раскачиваясь на лапках. Его фасеточные глаза искрились азартом. – Как на счет ближайшего острова? Я посмотрел расположение накануне: он просто ждёт, чтобы его захватили!

После нескольких бокалов мысль о подвигах казалась мне гениальной:

– Отличная идея! Показывай, куда двигаться!

С помощью управляющего кристалла я с пятой попытки направил наш остров в нужном направлении. Двадцать минут, которые нам понадобились, чтобы долететь до соседа, мне показались часами. Наконец, мы пристыковались. О том, сколько энергии ядра мы потратили на это перемещение, я в этот момент не думал.

Забрав недопитую бутылку и прихватив топор, мы с Вектором дружной компанией направились на чужой остров.

Острова, наш и чужой, вплотную стояли друг к другу. Мы перешли на территорию другого острова и ступили на тропинку, ведущую к замку – огромному, раза в три больше нашего. Подступили к массивным дверям в толстой стене, подергали за ручку, потолкали.

– Закрыто, – констатировал Вектор.

– Угу, – согласился я, оглядываясь. – Давай через стену перелезем!

Мы выпили по глотку чудесной гномьей настойки, я убрал бутылку в сумку, и мы приступили к штурму стены. После третьей попытки, сопровождаемой громкими «Ой!» и «Да чтоб тебя!», мы перелезли по ту сторону стены. Вокруг было тихо, а на небольшом расстоянии от стены горел костёр. Около него в кресле сидел невысокий, но массивный мужчина в кожаной куртке с железными заклепками, удивляющий длинной, частично седой бородой, в которую были вплетены несколько металлических колечек. Я прижал палец к губам: «Тссс…» и попытался идти вперед.

– Ик, – вырвалось у меня.

– Кто здесь? – громко спросил мужчина, выходя из-за стола и внимательно изучая нас.

– Соседи, – еле выговорил я, пытаясь сфокусировать взгляд. – Пришли, так сказать, в поисках третьего.

Шатаясь, мы медленно подошли к беседке.

– Будешь? – дружелюбно предложил я и достал бутылку из сумки.

– Поразительно, вы где это достали? Это же гномья настойка, – растерялся наш сосед, вглядываясь. – И она похожа на настоящую! Узнаю эту форму бутылки.

Взяв ее в руки, он бережно погладил и поставил на стол.

– И откуда у вас это сокровище?

– К сожалению, наша фирма своих секретов не выдаёт.

– Какая фирма? – изумился сосед.

– А, не важно, – махнул рукой я. – Ты будешь?

– Конечно! Я уже лет десять не пил. А то, что сам делаю – совсем не то. – Сосед сходил в замок и вернулся с бокалами.

– Ну что ж, давайте за знакомство! – предложил Вектор.

Пока пили, мы узнали историю попадания на остров нашего соседа.

Гном Фрор выпивал с друзьями в кабаке «Пылающая наковальня», когда после нескольких бутылок гномьей настойки завязался спор: кто больше добудет мифрила к закату солнца. Договорились, что проигравшие отдают свою добычу победителю. Недолго думая, Фрор схватил свою любимую кирку и отправился в самую дальнюю часть шахты.

Работа шла споро. К полудню удача улыбнулась ему: отколов кусок породы, гном обнаружил богатую жилу мифрила. Он быстро наполнил рюкзак драгоценным металлом и двинулся обратно наверх. Фрор уже представлял, как будет хвастаться победой перед друзьями, когда, выходя из‑за поворота, почувствовал резкий удар по голове. В глазах потемнело, и он потерял сознание.

Очнулся гном уже на своем острове в одиночестве: без друзей, без добычи и без понятия, кто или что его сюда отправило. За несколько лет Фрор построил небольшой замок из камня и дерева, научился охотой добывать себе пропитание и неплохо варить гномью настойку из местных трав и ягод. Время от времени он поглядывал на горизонт – не появится ли корабль и не привезет ли с собой хоть какую-нибудь компанию. И вот появились мы!

… Спустя восемь часов я очнулся в спальне своего замка. Голова гудела, во рту была пустыня. Повернув голову, увидел на прикроватной тумбочке кувшин и кружку. Содержимое пахло какой-то травой. Выпил половину, собрал мысли в кучу и задумался: «А как я здесь очутился?» Последнее, что помнил: мы пили за братство.

В дверь постучали.

– Входите, – прохрипел я.

На пороге появился Вектор, слегка пошатываясь и путаясь в конечностях, и с трудом закрыл за собой дверь.

– Ну, – спросил он, – как самочувствие?

– Как будто меня протащили через мельницу, а потом ещё и перемололи. А ты как?

– Примерно так же. Но знаешь, что? – он сделал паузу. – Этот Фрор – он теперь с нами.

– Как это?

– А вот так. Пока ты спал, мы успели обсудить планы. Он согласился стать нашим… эээ… главным дегустатором.

Я застонал:

– Только не говори, что мы ещё и остров его прихватили.

– Ну, – Вектор замялся, – скажем так: теперь у нас остров в два раза больше.

Я, не отрывая ладоней от лица, глухо спросил:

– Вектор, получается, что мы сегодня «позаимствовали» чужой остров?

Вектор, гордо распрямив конечности, сообщил:

– Ну что ты! Никакого похищения – исключительно добровольное присоединение! Фрор сам заявил: «Раз вы такие весёлые, возьму-ка я отпуск от одиночества».

Я скептически приподнял бровь:

– Отпуск? И на сколько? На год? На десять лет?

Вектор кивнул с умным видом:

– Фрор сказал, что останется с нами, пока не надоест. А учитывая, что мы пообещали ему неограниченный доступ к гномьей настойке… Думаю, это надолго. Очень надолго.

– Вектор, – решил уточнить я, – а ты не интересовался у нашего управляющего, велики ли у него запасы гномьей настойки?

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Фрор, сияющий, как начищенный медный таз. В руках он держал огромный котёл, от которого валил пар. Наш новый товарищ пробасил с энтузиазмом:

– А вот и завтрак! Пока вы тут валялись, я приготовил супчик «похмельная утро» по старинному рецепту! Гарантирую: после него голова проясняется, а настроение взлетает до небес!

Я в ужасе вжался в подушку:

– «Похмельное утро»? Звучит как название болезни!

Поставив котел на прикроватную тумбочку, Фрор произнес ухмыляясь:

– Да ты не пугайся! Это просто суп с особыми специями. От него сразу легче становится, честное гномье!

Я сполз с кровати, и мы все отправились на кухню. Фрор разлил дымящуюся жидкость по тарелкам. Вектор осторожно принюхался, и его фасеточные глаза слегка расширились. Косясь на пар, он задумчиво произнес:

– Пахнет интересно.

Пахло смесью земного чеснока, мяты и чего-то еще.

– Почему мне кажется, что это несколько опасно? – спросил Вектор.

Фрор залился хохотом:

– Точно подмечено! Секрет в том, что я добавил немного громовой слезы – для аромата. Совсем чуть-чуть, не переживайте!

Вектор отпрыгнул от стола:

– Ты добавил эту настойку в суп?

Фрор невозмутимо почесал бороду:

– А что такого? В малых дозах – это лекарство! Ну, кто первый?

Воцарилось молчание. Мы с Вектором переглянулись, заглядывая друг другу немой вопрос: «Бежать или притвориться мёртвыми?»

Голос Вектора прозвучал у меня в голове:

– Может, сбежим? Пока он не начал нас кормить?

Я тихо прошептал ему:

– Куда? Остров теперь общий. И, кажется, он тут главный по кухне.

Фрор, не замечая нашего смятения, поднял ложку с торжественным видом:

– Ну что, за здоровье! И за новые начинания!

Он с аппетитом начал хлебать свой суп, и через секунду его глаза расширились. Фрор закашлялся, потом залился смехом:

– Ух ты! Действительно, «утро»! Чувствую, как энергия бьёт ключом!

Я посмотрел на него сквозь пальцы, закрыв лицо рукой:

– Если это «утро», то что же будет в «полдень»?

Фрор, не обращая внимания на наши страхи, тем временем доел первую порцию и плеснул себе вторую. Котёл вдруг издал странный булькающий звук. Из него вырвалась струйка пара, а потом – маленький огненный шарик, который с шипением улетел в окно.

Вектор, внимательно наблюдающий за этим, заметил:

– Кажется, твой суп эволюционирует. Скоро начнёт разговаривать.

Фрор радостно захлопал в ладоши:

– О! Это финальный аккорд! Теперь точно всё готово! Ну, чего вы еще не едите?

Мы с Вектором синхронно отодвинулись от стола. Нервно улыбаясь, я обратился к гному:

– Знаешь, Фрор, может, мы начнем с какой-нибудь травяной антипохмельной настойки? А суп мы потом попробуем. Когда-нибудь.

В другой жизни.

Фрор рассмеялся:

– Ладно, не трусьте! Сейчас организую вам «антипохмельную станцию». Но завтра пробуем суп! Это приказ нового капитана!

Он ушел, громко напевая что-то про золотые жилы и крепкие бокалы. Вектор смотрел ему вслед с выражением глубокого скепсиса.

– «Новый капитан» – звучит, как приговор.

Я закрывая воспаленные глаза, с тоской сказал:

– Главное, чтобы он не решил, что наш остров нуждается в улучшениях. Например, в фонтане из настойки.

Вектор посмотрел куда-то в потолок:

– Учитывая его кулинарные эксперименты – это лишь вопрос времени. И, боюсь, не самого далёкого.

Я медленно дотащился до ванной комнаты. Каждое движение отзывалось тупой болью в затылке. Сполоснул лицо холодной водой, провёл ладонями по щекам, пытаясь взбодриться. Поднял взгляд к зеркалу – и замер. На левой щеке чётко виднелся отпечаток небольшой ладони. Чёткий контур, разомкнутые пальцы – будто кто-то специально приложил руку и держал несколько секунд.

– Да как так-то?! – прошептал я, ощупывая след. – И главное – кто? Фрор? Не может быть. У него ладонь размером с мою голову. Работники бы не посмели.

Я стоял, тупо глядя на себя и размышляя над загадкой. Потом вышел из ванной и поплелся в кабинет. Коридор казался бесконечным. Каждый шаг отдавался эхом в гудящей голове. Добрёл до кабинета, рухнул в кресло, закрыл глаза, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний. Что же было вчера? Медленно поднял голову, уставился на картину – и вздрогнул от неожиданности. Теперь это была совершенно другая картина. Девушка была одета в откровенный купальник. Ткань облегала фигуру, подчёркивала линии тела. Всё выглядело настолько реальным, что хотелось протянуть руку и проверить: а не иллюзия ли это? Но самое странное было внизу. Под изображением, яркими, почти кричащими буквами, была выведена надпись: «Дорогому Сержу от…». Вместо имени была пустота. Словно автор резко передумал завершать мысль. Чернила уже высохли. Я вгляделся в картину, пытаясь осознать происходящее. «Это шутка? Кто-то решил меня разыграть? Но как?» – размышлял я. Картина молча смотрела в ответ. А отпечаток на щеке будто начал гореть сильнее, напоминая: вчера случилось что-то, о чём я не помнил. И, возможно, лучше бы и не вспоминать.

Глава 7. Пополнение арсенала.

Где-то во вселенной. Примерно в это же время.

Красивая девушка нервно ходила по просторному кабинету. Светлые волосы метались в такт резким, порывистым шагам, отражая бурю эмоций, клокочущую внутри. Остановившись у массивного письменного стола, она сжала пальцы в кулаки так, что побелели костяшки, пытаясь взять себя в руки – но тщетно.

– Какой нахал! – воскликнула она голосом, дрожащим от сдерживаемого гнева. – Как он посмел? Где, скажите на милость, его манеры? И главное, как он сумел?

Она закрыла глаза, воскрешая в памяти недавнюю сцену. Она пришла лично посмотреть на происходящее ночью в замке – заинтересовалась новым союзом. И договориться. А хозяин острова полюбовался ей в оригинале, а потом попросил оставить автограф на портрете. Он сходил в спальню, захватил простынь и завесил картину тканью так, что осталось место только для подписи. Она согласилась расписаться, а он стоял и откровенно смотрел на нее. И вдруг ткань случайно упала, а под ней на портрете оказалась она сама, только в откровенно облегающем купальнике. Щеки вспыхнули жаром унижения. Увидев себя в этом одеянии, она хотела уничтожить его – вместе с несчастным островом в придачу! Сжечь дотла, чтобы ни следа не осталось!

Подойдя к окну, она устремила взгляд вдаль, но видела не пейзаж, а собственные разгорячённые мысли. В груди клокотала ярость, смешанная с горькой досадой. Придётся терпеть. Фигуры уже расставлены, ставки слишком высоки. «Хорошо хоть память ему стёрла», – мелькнула мысль. Теперь он не будет помнить, что произошло. На ее губах появилась холодная, почти хищная усмешка. Она медленно повернулась, и в её глазах вспыхнул неукротимый огонь – огонь, который мог бы испепелить всё вокруг, если бы она позволила ему вырваться наружу. «Ничего. Я ему напомню. Напомню, кто из нас находится на вершине пищевой цепи. Он думает, что сумел унизить меня? О, нет. Это лишь начало. И теперь правила буду устанавливать я», – продолжала мысленно кипеть она.

Мысли вернулись к недавнему разговору. Она сказала ему ночью: «Ты должен стать моим последователем и выполнять мои приказы. Если ты дашь мне клятву подчинения, я помогу тебе быстро возвыситься». И именно после этого она услышала его наглый, чуть насмешливый голос: «Оставь мне автограф – и я подумаю над твоей просьбой».

Она шагнула к зеркалу, поправила прядь волос, вспоминая кульминацию встречи. Пришлось дать ему пощёчину – чтобы запомнил. Чтобы знал, что она не позволит обращаться с собой как с безвольной куклой!

Девушка провела ладонью по лицу, успокаивая дыхание. В её взгляде читалась железная решимость. Но в глубине души тлела тайная надежда – та, которую она не осмеливалась озвучить даже себе. Она вмешалась в меню наград: внесла небольшие изменения – такие, что никто не сможет отследить. Это был ее козырь, и она собиралась его использовать, когда придет время. Но он не будет помнить их разговора, и тогда у нее будет еще одна попытка.

Неожиданно картина на стене вспыхнула золотом и рассыпалась искрами, не оставив после себя ни следа – лишь голую стену.

Я в недоумении коснулся прохладной поверхности, пытаясь осознать происходящее. Устроившись в кресле у стола, я активировал панель управления. Перед глазами вспыхнул полупрозрачный интерфейс – панели данных плавно всплывали, переливаясь мягким голубым светом. Я провёл взглядом по виртуальному экрану, вызывая статистику, и первое, что бросилось в глаза, ошеломило. Первой приятной неожиданностью стали автономная зарядка ядра и автоматическая добыча голубых кристаллов. Теперь голубые кристаллы появлялись в шахте с завидной регулярностью, будто сама земля щедро одаривала нас ресурсами. Вторым сюрпризом, из разряда на грани фантастики – шанс добыть красный кристалл. Правда, шанс этот был настолько мизерный, что я невольно усмехнулся: 0,001%. Красный кристалл будто дразнил своей недоступностью. Я подумал, разглядывая индикатор вероятности: «По статистике, мне понадобится около тысячи циклов добычи, чтобы увидеть этот редкий камушек. Но кто знает – может, именно в следующем цикле система решит, что я достоин приза?»

Я вздохнул. Кажется, сюда добрался рандом из компьютерных игр моего родного мира, о которых я смутно, но помнил. И, судя по всему, система не поскупилась на «редкие дропы» – в смысле, на их почти полное отсутствие. Ну что ж, зато теперь у меня есть цель – использовать свой счастливый шанс.

Я решил посмотреть, что происходит снаружи. Система управления позволяла переключить интерфейс на внешний обзор. Вдалеке, на самой кромке горизонта, вдруг мелькнула небольшая точка. Она явно приближалась к нам, с каждой секундой становилась всё заметнее. Максимально приблизив изображение, я разглядел: это было небольшое судно. Внешне оно напоминало древний корабль с изящными линиями корпуса и парусами. Но были и явные отличия: по бокам и сзади возвышались непонятные устройства, похожие на реактивные двигатели. Из них то и дело толчками вырывалось голубое пламя, заставляя корабль двигаться с удивительной для такого судна скоростью. По мере приближения я смог разглядеть палубу. На ней находилось несколько человек. Их движения были чёткими, выверенными – похоже, они готовились к чему-то важному. Один расставлял какие-то приборы, другой проверял крепления тюков, третий внимательно осматривал берег. «Может, это торговцы?» – мелькнула у меня мысль. Но тут же сам себя одернул: «Да какие тут торговцы? Мы находимся чёрт знает где»

– Так, Вектор! – громко крикнул я, обращаясь к таракану. – Зови Фрора и готовься к приёму гостей. Что-то мне подсказывает: просто разговором тут не обойдёмся.

Не теряя времени, мы втроём – я, Вектор и Фрол – покинули главный зал. По широким каменным ступеням мы поднялись наверх, на стену, окружающую остров. Воздух здесь был прохладнее, а ветер – резче; он трепал полы моей куртки и заставлял прислушиваться к каждому звуку. Поднявшись на стену, мы заняли позицию у парапета. Отсюда открывался отличный обзор: корабль и вся прилегающая территория как на ладони. Через некоторое время корабль приблизился вплотную к острову. С него на остров за пределами стены сошёл тучный человек небольшого роста. Одет он был в длинный зелёный халат, который слегка колыхался от ветра. За ним последовали еще шестеро членов команды, все как на подбор: крепкие, молчаливые, с цепким взглядом. В руках они несли объёмные тюки, тяжёлые на вид, перетянутые крепкими ремнями.

– Возможно, это торговцы, – неуверенно предположил Фрор, прищурившись. – Хотя я в этих окрестностях таких ни разу не видел.

– Нет, – резко отрезал Вектор. – Это пираты. Я просканировал их: семеро включая капитана. А вот что у них в ящиках – не могу понять. Сигналы какие-то размытые, будто экранированы.

– Что же будем делать? – спросил я у команды, невольно сжимая пальцы в кулаки.

– Ворота крепости не открываем, – твёрдо заявил Фрор. – Ведём разговор отсюда. Всяко легче обороняться со стены, чем на открытой местности.

С этими словами он достал два пистолета – старые, но надёжные, с гравировкой на рукоятках – и положил их рядом на выступ стены. Так, чтобы пираты не заметили. Но я знал: в нужный момент они окажутся в его руках быстрее, чем кто-либо успеет моргнуть.

Подойдя ближе, их главарь произнёс с нарочито широкой, почти неестественной улыбкой:

– Приветствую жителей этого славного осколка! Я Эрхал, странствующий торговец. У меня есть много такого, что может вас заинтересовать. Товары, информация – но не бесплатно. В этом мире всё покупается и продаётся.

Его голос звучал плавно, почти напевно, а в глазах читалась холодная расчётливость.

– Что ты можешь предложить, странствующий торговец? – спросил я, пристально глядя на него и стараясь уловить малейшую фальшь в его поведении.

– Из товаров могу предложить оружие. Его у нас очень много осталось… Купил большую партию со скидкой, – ухмыльнулся главарь, а его команда недобро переглянулась между собой.

Пятеро членов команды стояли чуть позади главаря, скрестив руки на груди. Их лица были скрыты под широкими капюшонами. Один из них нервно теребил рукоять меча.

– А что в других ящиках? – настороженно спросил я, кивнув на объёмные ящики, перетянутые крепкими ремнями.

– А это моя гордость – механизмы-защитники, – с явным удовольствием ответил Эрхал, проводя рукой по ближайшему ящику. Его пальцы слегка дрожали – то ли от возбуждения, то ли от напряжения.

– И что они умеют?

– Охранять территорию, патрулировать и в случае опасности атаковать врагов.

– Заманчиво звучит, – произнёс Фрор, обернувшись ко мне и прищурившись. – Но чувствую, тут что-то не так. Вон, смотри: матросы сняли верёвки и откинули полог с двух последних ящиков. А сами отошли немного назад, как будто боятся чего-то.

– Да, я заметил это, – кивнул я, ощущая, как по спине пробежал холодок, и обернулся к таракану. – Вектор, ты чувствуешь, что-нибудь?

– Нет, к сожалению. Не могу пробиться через материал, из которого сделаны ящики, – отозвался таракан, его усики нервно подрагивали.

– Ну что ж, дорогой хозяин острова, – обратился ко мне Эрхал, почувствовав во мне главного, – может, соизволишь спуститься и сам лично осмотришь мои товары?

Его улыбка стала ещё шире, но глаза оставались холодными, словно два куска льда.

– А что ты принимаешь в качестве оплаты? – уточнил я, стараясь сохранять невозмутимый тон.

– Беру синими кристаллами, могу монетами. Или на обмен, если меня заинтересует вещь, которую ты предложишь.

– Хорошо, я спускаюсь, – крикнул я гостям внизу и обернулся к таракану, – Вектор, готовься. Если я правильно догадываюсь, то, что находится в ящиках, может нам очень пригодиться.

Открыв одну створку ворот, я вышел навстречу торговцам. Осторожно приблизившись к ним, сказал главному:

– Ну что ж, показывай, что у тебя есть интересного из оружия!

– Распакуйте два первых ящика! – приказал главарь, и его голос на мгновение дрогнул.

Двое из команды подошли к ящикам, развязали ремни и открыли их. Подойдя к ним, я заглянул внутрь. Вперемешку лежало оружие: мечи с потемневшими от времени клинками, топоры с зазубринами на лезвиях, кинжалы с рукоятями, обмотанными потрёпанной кожей, сабли с причудливой гравировкой и даже парочка щитов, покрытых пятнами ржавчины. На некоторых были следы чего-то тёмного и непонятного – то ли высохшей крови, то ли странного налёта.

– Ну что, выбирай, – сказал главарь, делая шаг вперёд и раскидывая руки в приглашающем жесте.

Сделав вид, что приглядываюсь к груде железа, я произнёс: – Нет, здесь ничего интересного.

Главарь хитро посмотрел на меня, его глаза блеснули.

– Давай покажу защитников. Но цена у них довольно высока. Есть чем рассчитываться? – уточнил он, поигрывая перстнем на пальце.

– Давай сначала посмотрим, а потом решим, сколько стоит то, что ты мне предлагаешь.

– Откройте те два ящика! – скомандовал главарь, и в его голосе прозвучало нетерпение.

Матросы подошли к ящикам, сняли с них крышки и тут же отошли на пару шагов. Я подошёл к одному из них и заглянул внутрь. Там лежало тело, похожее на человеческое, но с неестественно прямыми линиями суставов и металлическим отливом кожи.

– Выглядит устрашающе! – невольно отшатнулся я.

– Могу продемонстрировать его в действии, – доброжелательно предложил главарь.

– А это не опасно? – спросил я, чувствуя, как напрягаются мышцы.

– Смотри! – он взял в руки какой-то артефакт, похожий на плоский диск с выступающими кристаллами, и нажал что-то на нём.

Внезапно фигура поднялась во весь рост. Руки этого существа стали модернизироваться: в левой появился небольшой щит, покрытый узорами, напоминающими паутину, а в правой – меч, лезвие которого светилось тусклым голубым светом.

– Впечатляет, – признал я, стараясь не показывать волнения. – Получается, управление происходит с помощью той штуки, которая у тебя в руках?

– Да, – кивнул он, сжимая артефакт в ладони. – Цена одного защитника – 3000 голубых кристаллов. За двух возьму 5900.

Пришло мысленное сообщение от Вектора: «Хозяин, всё под контролем. Я готов перехватить управление на себя». Мысленно улыбнувшись, я продолжил:

– Ну что ж, я согласен. Думаю, мой бюджет потянет их покупку. Глаза главаря хищно загорелись, и он крикнул:

– Взять его!

Мгновение – и защитник бросился на меня. В эти доли секунды я крикнул:

– Вектор, действуй!

Защитник остановился в метре от меня, и огоньки его глаз сменили цвет с красного на зелёный.

– Теперь мы поиграем в мою игру, – произнёс я и приказал защитнику: – Убей всех, кто рядом со мной, а этого не тронь!

Я указал рукой на главаря.

Мелькнула тень – и двое пиратов осели мешками на землю. Ещё двое, в попытке убежать к кораблю, остановились и упали с пронзённой грудью. Вдруг раздался оглушительный выстрел – и пирата, который выскочил из-за ящика, откинуло шагов на пять. Больше он не поднимался.

«Спасибо», – мысленно поблагодарил я Фрора. Оставшийся пират почти добежал до корабля, но прозвучал новый выстрел – и он, получив ускорение, скрылся в бездне. Защитник схватил главаря и держал меч возле его горла. По шее пирата медленно стекала струйка крови – он боялся пошевелиться.

– Говори, – потребовал я, приближаясь к нему. – Только не притворяйся, что ты честный торговец и эти сокровища тебе достались просто так.

– Ничего не скажу, – ответил он и сплюнул на землю, его лицо исказилось от ненависти.

– Что ж. У тебя есть два варианта: умереть быстро или позволить защитнику медленно отрезать от тебя лишние детали. Выбирай.

– Чтоб ты сдох, – прошипел он, сжимая кулаки и с ненавистью глядя на меня.

Потом отвел взгляд:

– Хорошо. Я расскажу тебе. Мы – команда пиратов, довольно маленькая. Не можем нападать на крупные острова, так, только по мелочам. Можем еще зазевавшихся торговцев пощипать. Пару месяцев назад напали на один корабль, забрали несколько странных ящиков, в которых потом обнаружили вот этих вот защитников. Управляющий артефакт сняли с мёртвого торговца. Но вдруг из-за острова выплыли два корабля и ринулись на нас. Хорошо, что я в своё время не пожалел монет на свой корабль – мы с трудом смогли оторваться от них. Пришлось укрыться в этих местах. Просидели на голодном пайке, стали планировать, как отсюда выбраться. Неожиданно стали появляться острова – совсем небольшие. Мы убивали их жителей и забирали у них оружие и кристаллы. И вот я здесь. И на этом мои славные денёчки подходят к концу.

Он стоял, прямо глядя на меня.

– Прошу, позволь мне самому уйти, – попросил главарь, его голос дрогнул.

– Твоя воля, – ответил я.

Капитан бросил на землю артефакт, развернулся и молча преодолел десяток шагов. И беззвучно спрыгнул в бездну.

– Туда тебе и дорога, – вдруг услышал я голос Фрора, стоявшего позади меня и державшего свои огромные пистолеты. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась усталость.

– Спасибо за то, что прикрыл от пиратов.

– Не благодари. Мы же теперь одна команда.

Тут шустро подполз Вектор и, приветственно помахав лапками, устремился к артефакту пиратов. Я внимательно посмотрел, что он стал делать с ним. Вектор что-то нажал на корпусе, и через пару секунд с громким щелчком артефакт раскрылся. В лапках у Вектора остался очень маленький красный кристалл с голубыми прожилками.

– Что это? – спросил я.

– Это то, что управляет этими защитниками. Если у него размер больше и ярче, то может удерживать в подчинении большее количество защитников.

– И где нам взять ещё таких кристаллов? – поинтересовался я.

– Нам больше и не надо их искать. Вечером покажу свою задумку. Если всё получится, у нас будет парочка защитников, и их управление никто не сможет перехватить.

– Ну что ж, на этом давайте закончим и приберёмся тут.

Глава 8. Расширение территории.

Выбросив тела пиратов в бездну, мы двинулись к пиратскому кораблю. Облазив его вдоль и поперёк, нашли несколько упаковок пайков и несколько ржавых мечей.

– Негусто, – прозвучал голос Фрора.

– Подождите, я чувствую, где-то есть что-то интересное, – сказал Вектор. Немного покрутившись, он указал на пол в каюте капитана.

Вскрыв его, мы нашли несколько десятков голубых камней, но главное – мы обнаружили три красных кристалла.

– Это то, о чём я думаю? – произнёс Фрор.

– Да, мой друг. Мы резко разбогатели, – подтвердил я. – Забираем и идём праздновать небольшую победу.

Наступил вечер. После плотного ужина мы втроём сидели за столом – я, Фрор и Вектор. Я спросил у Вектора:

– А как ты умудрился перехватить управление этого механизма?

– Всё дело в том, что я поглотил артефакт, который мы с тобой получили от босса муравьев подземелья. Мне стали доступны некоторые новые функции, в том числе и контроль защитников невысокого уровня.

– Классно! – ответил я. – Так вот почему, когда я спустился к пиратам, ты мне отправил сообщение, что всё под контролем?

– Да, – кивнул Вектор.

– Ну тогда, друзья, давайте сделаем главное – улучшим наш общий остров. Прошу в мой кабинет.

Мы зашли внутрь. Я сел в своё кресло, Фрор устроился в кресле-качалке у камина и из внутреннего кармана своего камзола достал бутылочку гномьей настойки. Я усмехнулся:

– Где ты ее достал?

– Подружился с управляющим, – расплылся в улыбке он и начал разливать настойку, – Предлагаю тост: за наше новое будущее!

Два бокала и одна рюмка стукнулись, издав звонкий, почти музыкальный звук, и мы выпили. Настойка обожгла горло, но почти сразу разлилась по телу приятным теплом, прогоняя остатки напряжения.

– А теперь – к делу, – сказал я, поднимаясь.

Вызвав меню улучшения острова, я внимательно просмотрел опции и подтвердил повышение уровня. На экране вспыхнули символы, но вдруг всё замерло. Перед глазами появилось сообщение: «Недостаточный размер острова. Необходимо больше территории для второго уровня главного зала. Присоедините ещё острова».

– Мда, вот загвоздка, – протянул я, проводя рукой по лицу.

– Что? – вскрик Фрора и мысленный голос Вектора раздались одновременно.

– Не получается улучшить главный зал – места не хватает, – пояснил я, свернув интерфейс.

В комнате повисла короткая пауза. Пламя в камине шевельнулось, будто вздохнуло.

– А давайте завтра на свежую голову и займёмся этим, – предложил Фрор, покручивая в пальцах пустую кружку. – Есть у меня пара мыслей насчёт того, как можно расширить территорию.

– Только без настойки, – уточнил я с улыбкой. – Нам завтра ясная голова нужна.

– Ну… Если только совсем чуть-чуть, – хитро прищурился гном, пряча бутылочку обратно в карман.

Вектор, до этого молча наблюдавший за нами, издал тихий щелчок и произнёс:

– Хозяин, я уже начал анализировать возможные пути расширения. Есть несколько вариантов – завтра обсудим.

Я кивнул.

– Хорошо. Тогда – отдых. Завтра будет долгий день.

Мы разошлись по своим комнатам, но перед тем, как закрыть дверь, я ещё раз оглянулся на камин. Огонь весело танцевал, словно обещал: всё получится.

Большое солнце едва встало, сквозь плотные облака окрасив каменные стены крепости в бледно-бордовые тона, как мы собрались в главном зале: втроём, но с планами, достойными целой армии. Фрор, как всегда, начал с оружия. Он разложил на массивном дубовом столе свои пистолеты – два увесистых ствола с гравировкой в виде переплетающихся молний. Гном работал молча, но сосредоточенно: проверял механизмы, смазывал подвижные части, подгонял детали. Затем перешёл к патронам.

– Смотрите, – он поднял один из них, и в утреннем свете блеснул острый наконечник. – Я использовал новый состав взрывчатки. Взрывная сила выше на 30%, а отдача почти не чувствуется.

– Откуда такие знания? – удивился я.

– Система наградила, – усмехнулся Фрор, поглаживая бороду. – Класс «Стрелок», пятый уровень. Все навыки – «Изготовление патронов», «Меткая стрельба», «Стрельба из двух рук» – прокачал до максимума. Теперь каждый выстрел – как удар молота. Пули взрываются при попадании.

Гном ловко зарядил оба пистолета, щёлкнул затворами и удовлетворенно кивнул:

– Готовы.

Вектор, до этого молча наблюдавший за нами, вдруг издал тихий щелчок:

– Хозяин, я активировал второго защитника. И провёл небольшую модернизацию.

На экране интерфейса вспыхнули данные:

«Защитник (модель 2.0). Уровень: 2. Броня: усиленная (устойчивость к колющим и режущим атакам +40%). Скорость атаки: увеличена на 25%. Дополнительные функции: режим «Щит» (кратковременная неуязвимость)».

– Теперь они могут не только атаковать, но и прикрывать нас, – пояснил Вектор. – Если синхронизировать их действия, получится мобильная оборонительная линия.

Я кивнул, обдумывая расклад. Нас пятеро: я, Фрор, Вектор и два защитника. Их преимущества: нет усталости, не чувствуют страха, а их реакция в разы быстрее человеческой. Вызвав карту окрестностей, я максимально отдалил обзор – и уставился в пустоту. Безжизненные просторы, ни намёка на землю. Лишь серое марево да редкие блики на горизонте.

– Так куда полетим? – спросил я у друзей.

– А давай налево? – предложил Фрор, покручивая в руках один из пистолетов. – Интуиция говорит, что нам там повезёт.

– Хорошо, – согласился я.

Развернув остров, я отправил его по заданному маршруту. Время тянулось медленно. Мы то и дело поглядывали на экран, будто пытаясь ускорить движение. Ближе к полудню вдалеке я заметил нечто, напоминающее остров.

– Фрор! Вектор! – позвал я. – Впереди что-то есть.

Мы направились на сближение. Час – и вот мы уже стоим напротив цели. Этот кусок скалы был покрыт землей и лесом. Размеры не сильно превышали наш остров, но выглядел обнаруженный объект неуютно. Густые кроны смыкались, образуя плотный шатёр, сквозь который едва пробивались лучи света. Ни просветов, ни полян – только бесконечный лабиринт стволов и ветвей.

– Неудобный остров, – буркнул Фрор, прищурившись.

– Да, – подтвердил я. – Придётся пробираться с осторожностью. И постоянно оглядываться.

Причалив к острову, мы дружной компанией впятером отправились на захват этого леса. Шагнули под своды деревьев – и сразу стало темнее, словно наступили сумерки. Воздух сгустился, наполнился сыростью и запахом прелой листвы. А потом появился туман. Он стелился низко над землёй, извивался между корнями, превращая мир в размытую серую дымку. Мы шли по лесу, раздвигая ногами этот кисель. Но самым настораживающим моментом была тишина. Абсолютная. Только изредка щёлкали ветки под нашими ногами, нарушая мёртвое безмолвие. Мы сгрудились ближе, настороженно вглядываясь в белёсую пелену. Казалось, из тумана деревья тянут свои ветви, и это живые щупальца, жаждущие утащить нас вглубь. Но это было лишь воображение… Или нет? Каждый шаг давался с трудом – корни выступали из земли, скрывались под слоем опавшей листвы, подстерегая неосторожных. Порой казалось, что деревья сдвигаются за спиной, перекрывая путь назад.

И вдруг – лес расступился. Мы вышли на большую поляну. Здесь было ещё мрачнее. Земля покрыта толстым слоем бурой листвы, которая хрустела под ногами, словно сухая кожа. В центре возвышалось огромное дерево: искривлённое, с ветвями, напоминающими рёбра скелета. Его кора была испещрена глубокими трещинами, из которых сочилась тёмная влага. Вокруг – ни звука, ни движения. Даже ветер не тревожил эту зловещую тишину. Лишь туман медленно кружил по краям поляны, будто выжидал момента, чтобы поглотить нас целиком. Я сглотнул.

– Это место… ждало нас. И оно нас не отпустит.

Спустя мгновение исполинское дерево ожило. Его ветви, похожие на костяные щупальца, с хрустом изогнулись и устремились к нам, стремясь обхватить, сжать, утащить в свою тёмную утробу.

– Осторожнее! – крикнул я, вскидывая топор.

Первый удар пришёлся по ближайшей ветви – лезвие с треском вонзилось в древесину, выплеснув струю маслянистой жидкости. Ветвь дернулась, отпрянула, но тут же метнулась снова, целясь в лицо. Я отбил её рукоятью, перекатился в сторону и едва успел увернуться от нового удара. Фрор не терял времени. Его пистолеты рявкнули синхронно – два огненных шара вспыхнули в стволе, оставляя на коре дымящиеся раны. Зажигательные снаряды сработали: по трещинам побежали оранжевые языки пламени, распространяясь вверх и вниз по стволу.

– Гори, тварь! – рявкнул гном, перезаряжая оружие.

Вектор тем временем активировал способности. Вокруг нас вспыхнули едва заметные энергетические контуры – его аура усиливала нас, делая удары мощнее, реакции быстрее. Защитники действовали слаженно: один прикрывал меня щитом, отбивая хлещущие ветви, второй обрубал сучья мечом, расчищая пространство. Но дерево не сдавалось – его ветви извивались, словно живые змеи, а из трещин в коре вырывались всё новые отростки. Внезапно одна из ветвей, толстая, как бревно, с размаху ударила по защитнику. Металл заскрежетал, и он отлетел в ближайший ствол дерева с оглушительным треском. Казалось, его корпус треснул – он замер, едва шевеля концами конечностей.

– Второй, прикрой! – скомандовал я, рубя очередную ветвь. Но не успел я закончить фразу, как дерево резко выбросило корень, обвив ногу Фрора. Гном вскрикнул, потерял равновесие, и в тот же миг другая ветвь вырвала у него пистолет, утащив его в крону.

– Чёрт! – выругался Фрор, хватая второй пистолет. – Один остался!

Мы продолжали рубить ветви, но их становилось всё больше. Пламя, разожжённое Фролом, медленно пожирало кору, но дерево будто не замечало этого: оно лишь усиливало натиск. Внезапно дерево сменило тактику. Из земли вырвались толстые корни, извиваясь, словно щупальца гигантского спрута. Я рубил их топором, но они появлялись снова и снова, оплетая ноги, пытаясь утащить вниз. Один из корней внезапно обхватил меня за пояс и резко рванул вниз. Я упал, кубарем покатился по земле – и в следующий миг оказался втянут под поверхность, в тёмную полость у основания дерева. Вокруг царил мрак, пропитанный запахом гнили и железа. Корни сжимали меня, словно тиски, вытягивая силы. Я чувствовал, как жизнь медленно покидает тело – словно кто-то высасывал её через эти живые щупальца.

– Вектор! – прохрипел я, едва шевеля губами.

В ответ – тишина. Но затем я ощутил лёгкое тепло. Вектор пробился сквозь барьер тьмы, и его энергия окутала меня, возвращая ясность мысли и силу. Собрав последние остатки воли, я взмахнул топором и обрубил корни, сжимавшие меня. Они затрещали, ослабли – но дерево не сдавалось. В глубине, среди переплетения корней, я увидел пульсирующий шар – ядро дерева, тёмное, как сгусток смолы с багровыми прожилками.

– Вот ты где, – прошептал я и ударил.

Топор вонзился в ядро с глухим треском. Оно треснуло, из него хлынула густая, маслянистая жидкость, пахнущая смертью. Дерево содрогнулось, его корни ослабли, а затем – с оглушительным треском – оно начало рассыпаться. Я выбрался на поверхность, кашляя и отплевываясь от земли.

Вокруг был хаос: обломки ветвей, дымящиеся остатки ствола, разбросанные корни. Защитник, которого ударило веткой, лежал неподвижно, но второй уже поднимался, проверяя целостность корпуса. Фрор, весь в грязи и копоти, стоял над останками дерева, держа в руке последний пистолет. Его лицо было мрачным, но в глазах горел триумф.

– Ну что, – прохрипел он, – теперь это наш остров?

Я вытер пот со лба, глядя на валяющееся дерево.

– Да. Теперь – наш.

Спустя десять минут весь перемазанный копотью и древесной смолой Фрор торжествующе вскинул руку:

– Я нашёл его!

– Что нашёл? – устало спросил я, отряхивая с одежды обломки коры.

– Мой второй пистолет! – гном поднёс к моему лицу помятый, покрытый царапинами ствол.

– Правда, это дерево его немного поломало. Но ничего – день-два, и я его починю.

Он любовно провёл пальцем по обугленному дулу, где ещё дымились мелкие угольки.

– Ты серьёзно? – я невольно усмехнулся. – После всего этого ада ты первым делом бросился искать оружие?

– А что ещё делать? – Фрор пожал плечами, стряхивая с пистолета комья земли. – Оружие – это жизнь. Особенно когда вокруг такие деревья-людоеды.

Вектор, до этого молча осматривавший повреждённого защитника, издал тихий щелчок, произнеся мысленно:

– Я зафиксировал: пистолет получил механические повреждения корпуса и частичное оплавление спускового механизма. Но с большой долей вероятности его можно восстановить.

– Вот видишь! – Фрор ткнул пальцем в сторону таракана. – Даже он говорит, что всё будет в порядке.

Я покачал головой, но спорить не стал. Гном уже присел на обломок ствола, достал из кармана маленький набор инструментов и с деловитым видом начал разбирать пистолет. Его пальцы ловко выкручивали винты, несмотря на грязь и сажу.

– Ну, если ты так уверен, – протянул я, оглядываясь.

Внезапно мы увидели багровые буквы на полупрозрачном фоне, будто выжженные в воздухе. Вспыхнувшая перед глазами надпись гласила: «Внимание! Поздравляю с победой над Хозяином острова!» Текст висел несколько секунд, мерцая, а затем медленно растаял, оставив после себя едва заметный шлейф искр.

Я замер, переваривая сообщение. Победа. Мы действительно победили.

– Видели? – хрипло спросил я, оборачиваясь к товарищам.

Фрор, всё ещё возившийся с пистолетом, поднял взгляд. Его лицо, измазанное копотью и потом, расплылось в широкой ухмылке.

– Ну вот, а ты сомневался, что мы справимся, – пробурчал он, аккуратно укладывая разобранные детали оружия на кусок коры. – Теперь можно и о трофеях подумать.

Вектор, до этого молча анализировавший повреждения защитника, подал мысленный сигнал: «Система. Получены монеты. Получены кристаллы. Активирована возможность поглощения территории. Найден артефакт «сердце древнего древа» (редкий)».

– «Сердце древнего древа»? – переспросил я. – Это что ещё за штука?

– Сейчас проверю, – отозвался Вектор. Его усики дрогнули, а глаза на мгновение вспыхнули ярче. – Анализ показывает: концентрированная энергия Хозяина острова. Может быть использована для усиления защитных механизмов или создания новых артефактов.

– То есть мы теперь можем сделать что-то мощное? – оживился Фрор, забыв про пистолет.

– Теоретически – да, – подтвердил Вектор. – Но потребуется время на интеграцию.

Я кивнул, оглядывая поле боя. Обугленные ветви всё ещё дымились, но пламя постепенно угасало. Защитник, получивший удар веткой, наконец подал признаки жизни: его корпус тихо щёлкал, а глаза мерцали тусклым светом. Второй защитник уже патрулировал периметр, время от времени проверяя целостность брони.

– Ладно, – вздохнул я. – Раз уж система нас поздравила, значит, дело сделано. Но расслабляться рано.

– А я и не собирался, – хмыкнул Фрор, снова берясь за инструменты. – Сначала починю пистолет, потом подумаем о трофеях.

– Разумный подход, – согласился я. – Вектор, проверь, насколько серьёзно повреждён защитник. Если нужно – начинай ремонт.

Таракан молча кивнул и направился к неподвижной фигуре. Его лапки быстро защёлкали по металлическим панелям, а усики замерли в сканирующем положении. Я сделал шаг вперёд, к тому месту, где ещё недавно пульсировало ядро древнего древа. На земле лежал небольшой, но тяжёлый шар, покрытый трещинами, из которых пробивалось тусклое свечение.

Подняв «сердце древнего древа», я ощутил лёгкое покалывание в пальцах – будто энергия, заключённая внутри, пыталась пробиться наружу.

– Что дальше? – спросил Фрор, не отрываясь от работы.

– Дальше – выдвигаемся обратно, – ответил я, сжимая артефакт в руке. – Этот остров теперь наш.

Вернувшись на свой остров, мы первым делом направились в мой рабочий кабинет. Тяжёлая дверь из тёмного дерева тихо скрипнула, пропуская нас внутрь. Я подошёл к столу, провёл рукой по гладкой поверхности управляющего кристалла. Экран вспыхнул, высветив меню управления территориями.

Глава 9. Прогресс.

Глава 9. Прогресс.

– Запускаю процедуру поглощения острова, – произнёс я, подтверждая команду.

В тот же миг по кабинету прокатилась волна едва уловимой вибрации. Пол задрожал, словно в предчувствии чего-то грандиозного. На экране замелькали строки системных сообщений: «Инициировано поглощение территорий. Процесс: 5%. Синхронизация энергетических потоков…».

За окнами раздался низкий гул, похожий на далёкий раскат грома, но без вспышки молнии. Земля содрогнулась. Фрор инстинктивно схватился за край стола, а Вектор замер, его усики нервно подрагивали.

– Это нормально? – спросил гном, оглядываясь по сторонам.

– Пока не знаю, – ответил я, не отрывая взгляда от экрана.

Гул нарастал. Стены кабинета отозвались глухим эхом, а на полках зазвенели стеклянные колбы с реагентами. Внезапно за окном небо потемнело, как будто гигантская тень накрыла наши острова.

Появилась надпись: «Процесс: 30% Активирована гео-синхронизация». Земля под ногами заходила ходуном. Мы едва удержались на ногах. Снаружи послышался треск – деревья на границе территорий начали изгибаться, словно их втягивало в невидимый вихрь. Камни поднимались в воздух, зависали на мгновение и с грохотом падали обратно.

– Вот это мощь! – воскликнул Фрор, пытаясь перекричать шум. – Сам мир перестраивается!

И действительно, пейзаж менялся на глазах. Переключив интерфейс на внешний обзор, мы наблюдали, как остров древнего дерева начал медленно растворяться в пространстве. Его земля поднималась волнами, смешиваясь с почвой нашего острова. Деревья, камни, даже мелкие ручьи – всё втягивалось в единый поток преобразований.

«Процесс: 75%. Формирование единой экосистемы», – увидели новое сообщение мы.

Небо над нами раскололось сияющей трещиной. Из неё хлынул поток света, озарив всё вокруг золотистым сиянием. В этот момент я почувствовал, как энергия обоих островов сливается воедино: тёплая, пульсирующая волна прошла сквозь меня, наполняя силой. Земля вздрогнула в последний раз – и всё стихло.

Тишина. Лишь отдалённый шелест ветра да редкие капли, падающие с листьев.

Мы выбежали наружу. Перед нами открылся новый пейзаж. Наш остров вырос – и не просто в размерах, а в сущности. Там, где раньше была граница, теперь раскинулась широкая полоса новой земли. Почва была свежей, плодородной, с вкраплениями мерцающих кристаллов – вероятно, следов энергии древнего древа.

– Слушай, – Фрор вдруг хлопнул себя по лбу, чуть не выронив инструмент, с которым возился, – а почему в прошлый раз, когда я передал свой остров тебе, я ничего не слышал? Ну, никаких системных оповещений, вибраций… А наутро смотрю – твой остров увеличился. Как так?

Я замер, потом усмехнулся:

– А, ты об этом…

Фрор прищурился:

– Ну да. Объясни-ка.

– Мне кажется, я понял, почему так произошло, – я сделал паузу, глядя на его перепачканное копотью и потом лицо. – После такого количества выпитой гномьей настойки в тот вечер рядом с нами хоть из пушки стреляй – всё равно ничего бы не услышали.

Фрор на секунду застыл, осмысливая, а потом разразился громогласным хохотом. Его смех эхом отразился от стен кабинета, заставив даже Вектора вздрогнуть и на мгновение прервать сканирование лемеха.

– Ха-ха-ха! – Фрор хлопнул меня по плечу. – Ну ты даёшь! То есть я всё пропустил из-за собственного… энтузиазма?

– Именно, – кивнул я, сдерживая улыбку. – Ты мирно спал, пока наши острова сливались в тишине.

Никаких тебе сотрясений земли, сияющих трещин в небе. Всё прошло максимально деликатно.

– Деликатно, – повторил Фрор, всё ещё посмеиваясь. – Ну надо же! А я-то думал, может, система сбойнула или…

– Или ты стал избранным, чьё слияние проходит без спецэффектов? – усмехнулся я.

– Ага, избранной сонной персоной! – Фрор закатил глаза, но в его взгляде читалась улыбка. – Ладно, признаю: в тот вечер настойка победила систему. Но сегодня-то мы всё видели во всей красе!

– О да, – я кивнул, оглядывая преображённый пейзаж за окном. – Сегодня система постаралась на славу.

– Ну что ж, друзья, – произнёс я, обводя взглядом Фрора и Вектора, – пора к новым свершениям. Запускаю улучшение главного зала.

Я подошёл к кристаллу, коснулся мерцающих символов и твёрдо произнёс:

– Подтверждаю активацию.

В тот же миг по помещению прокатилась волна едва уловимой вибрации. Стены дрогнули, а в воздухе зазвучал низкий, почти неслышный гул. Остров вместе с нами затаил дыхание. Появилась надпись: «Процесс запущен: улучшение ключевых построек».

Первым отреагировал главный зал. Его массивные деревянные балки тихо затрещали, начали медленно вытягиваться вверх. Каменные опоры, служившие незыблемой основой, вдруг засияли мягким светом, их поверхность покрылась тонкими руническими узорами, которые пульсировали в такт с нарастающим гулом.

– Смотри-ка! – воскликнул Фрор, указывая наверх. – Потолок поднимается!

И действительно: свод зала рос, как живой. Пространство расширялось, стены отодвигались, открывая новые ниши и проходы. Воздух наполнился запахом свежесрубленного дерева и камня – как будто остров заново рождался. С активацией улучшения по всему острову прокатилась волна преображения. Древние камни оживали: по их поверхности растекалось сияние, в недрах пробуждалась дремлющая сила. Древесина балок наливалась изнутри светом, проступали кристаллические прожилки, а воздух гудел в унисон с биением неведомого сердца. Звон заклинаний наполнял пространство – не резкий, а величественный: древняя мощь пробуждалась к жизни. Каждая постройка обретала новую силу. Изменения сопровождались комментариями системы:

1. Жилище работников: пристроена новая секция – теперь хватает места для всех обитателей, у входа обустроена крытая галерея с каменными колоннами – удобное место для коротких собраний и отдыха в непогоду.

2. Столовая: расширена за счёт западной пристройки – пространство стало значительно просторнее. В печи добавлен второй очаг – это позволяет вдвое увеличить объёмы выпечки и ускорить приготовление блюд.

3. Казарма: возведена дополнительная башня у ворот – с неё открывается обзор на подступы к острову. Во дворе размещена мишень для метания копий – стражи могут оттачивать навыки, не покидая крепости.

4. Склад: стены утолщены, установлена двойная железная дверь – теперь припасы надёжно защищены. Сбоку прорезано окно с решёткой – через него удобно выдавать запасы без открытия дверей главного входа.

5. Оборонительные сооружения: стена увеличена на полметра – это усложняет возможный штурм. На каждой башне размещены корзины с запасными факелами – ночью остров хорошо освещён.

6. Поле: участок разделён на три зоны межевыми знаками – так проще контролировать состояние посевов. В центре оборудован колодец с журавлём – вода всегда доступна для полива.

7. Ферма: добавлены два новых загона – теперь достаточно места для растущего поголовья. Построен сеновал – сено хранится сухим и всегда под рукой для кормления животных.

8. Шахта: укреплён деревянный каркас, повышающий устойчивость шахты и позволяющий вести добычу на большей глубине. Созданы дополнительные рельсы для вагонеток и промежуточный склад для временного хранения руды перед подъёмом на поверхность».

Финальная надпись показала нам новый статус острова: «Уровень построек – 2-й ранг; производительность +40 %; защищённость +35 %».

– Слушай, – мне пришла неожиданная мысль, и я обернулся к Фрору, – а как ты свой класс стрелка получил? Ну не мог же ты просто взять и стать лучшим!

Фрор задумчиво потёр рукоять пистолета, ухмыльнулся и прищурил один глаз, словно уже прицеливался в какую-то невидимую мишень.

– Эээ… Так сразу и не вспомнить, – протянул он, растягивая слова.

Я возмущенно посмотрел на него. Он поднял руки, сдаваясь:

– Я расскажу, как было. Только ты уж не перебивай, а то собьюсь с эпического повествования!

Он выпрямился, набрал в грудь воздуха и начал с пафосом, будто декламировал балладу:

– Как-то после очередной распитой бутылочки потянуло меня на подвиги! Благо ничейный остров был неподалёку. Взял топор, затянул пояс потуже, потом ещё для храбрости кружечку опрокинул… И потопал!

Я скептически приподнял бровь, но Фрор лишь махнул рукой:

– Не смотри так! Это была не просто кружечка – это был эликсир отваги! Ну вот. Прибыл я на остров, огляделся… И тут – бац! – из-за скалы вышагивает оно. Чудовище. Каменный голем. Трёхметровый, кулаки как булыжники, с глазами, пылающими, словно угли в кузнице дьявола!

Гном сделал паузу, драматично воздел руки к небу.

– И тут, друг мой, я понял: либо я, либо он. Либо слава, либо… Ну, в общем, лучше не думать.

– И что дальше? – не выдержал я.

Фрор хлопнул себя по колену:

– Вот тут-то и начинается самое интересное! Три дня и три ночи я с ним сражался! Мечом махал, луком стрелял, заклинаниями сыпал – ну, теми, которые помнил после той самой бутылочки… Он рушит скалы, я уворачиваюсь! Он бьёт – я прыгаю! Я стреляю – он отмахивается, как от мошкары!

Я уже не мог сдержать улыбки.

– Да ладно! – воскликнул я. – Что, прям три дня и три ночи? Ты же не эльфийский долгожитель!

Гном немного отвёл взгляд, смущённо почесал затылок и прошептал:

– Только никому не рассказывайте правду, – он вздохнул, сбавил пафос и заговорил уже буднично, даже с ноткой стыда. – На самом деле, как увидел этого голема – так ноги сами понесли. Я даже не понял, как оказался на той скале. А там… Лежит валун. Огромный. Я прислонился к нему, чтобы перевести дух, а он – бац! – возьми да покатись. И прямо на голема!

Фрор рассмеялся, разводя руками:

– Вот так и закончилась моя битва. Один толчок – и победа! А голем… Ну, он теперь, считай, часть ландшафта. Лежит, украшает пейзаж.

Гном подмигнул мне:

– Так что, класс стрелка? Скажем так: я научился целиться не только в мишень, но и в возможности. Иногда судьба сама подкидывает тебе камень – надо лишь вовремя его толкнуть!

Я присел на каменный выступ и обернулся к Фрору:

– Как ты получил класс стрелка? Есть секрет?

Фрор погладил рукоять пистолета и неспешно ответил:

– Секрета нет. Мне повезло. Система дала класс и очки навыков – я вложил их в три навыка, выжал до максимума. Думал, трачу ресурс, а оказалось – закладываю фундамент.

– То есть всё на везении? Алгоритма нет?

– Алгоритмов не водится. Есть случай, смелость и капля безумия.

В разговор вступил Вектор:

– Класс не выдают каждому. Это не награда за квест. Это признание.

– За что? – спросил я.

– За суть. За то, кем ты становишься. За решения в одиночестве. За то, как держишься, когда рука дрожит на курке. Я скрестил руки на груди:

– С нашим везением это надолго.

Вектор улыбнулся:

– Когда получишь – будешь знать: это твой класс. Твоя история, высеченная в камне.

Где-то во вселенной. В не очень давние времена.

В самом сердце архипелага, как драгоценный камень в золотой оправе, раскинулся Великий Остров – исполинская твердь, где природа слилась с магией в бесконечном танце творения. Но в этой ослепительной красоте таилась зыбкая тень – предвестница перемен, способных разрушить хрупкую гармонию.

Ландшафт острова переливался контрастами. На севере вздымались снежные горные пики, сверкавшие в лучах солнца, как гигантские алмазы. В средней части шелестели леса с серебристой листвой, их шёпот напоминал перезвон хрустальных колокольчиков над изумрудными лугами. В сумерках луга озарялись сиянием перламутровых цветов, похожих на упавшие с неба звёзды. Главным чудом были водопады – от скромных каскадов до исполинских потоков. Их сверкающая вода, пронизанная магической энергией, падала в озёра, создавая туманы, в которых мерещились призрачные силуэты.

В центре, на плато среди древних кедров, возвышался дворец. Он казался естественным продолжением ландшафта. Его белоснежные мраморные колонны с золотыми прожилками напоминали застывшие солнечные лучи. Арки украшала тончайшая резьба со сценами из легенд о сотворении мира. Купола меняли цвет в течение дня: от нежно-розового утром до багряного вечером. Крыша из полупрозрачных кристаллов ночью превращала дворец в холодный светящийся фонарь. Дворец окружала защитная стена – шедевр инженерного гения. Полированные каменные блоки отражали облака, словно зеркала, в которых порой чудились иные миры. Фонтаны издавали звон, похожий на песню хрустальных арф, а световые кристаллы в нишах пульсировали в такт невидимому ритму. Воздух здесь был напоён ароматом цветущих растений и металлическим привкусом магии. Вода переливалась всеми цветами, а земля под ногами слегка вибрировала, будто шептала неведомые тайны.

За инкрустированными перламутром и самоцветами дверями находился тронный зал – сердце дворца. Своды украшали светящиеся фрески, изображавшие картины из истории острова, пол представлял собой мозаику из полудрагоценных камней, напоминавшую звёздные карты. В центре возвышался трон из спрессованной энергии, окружённый фонтанами с хрустальными фигурами, похожими на стражей или духов. По дворцу скользили люди – редкие, как тени. Они восхищались красотой, но в их взглядах читались страх и предчувствие.

Злата стояла в тронном зале – там, где своды сияют фресками ушедших эпох, а под ногами оживают звёздные карты из полудрагоценных камней. Рядом стоял Кренж. Воздух, прежде пахнувший цветами, сейчас отдавал металлическим привкусом тревоги, как будто сама магия острова начала тлеть.

Злата помнила, как всё было. Сотни лет система говорила с ними тихо, как шёпот звёзд. Её послания были мудры, взвешены, наполнены пониманием баланса. Она не требовала – она направляла.

Их было трое.

Виктория – администратор. Её тёплые руки латали прорехи в коде реальности, успокаивали бунтующие алгоритмы, возвращали равновесие. Она касалась голограмм, будто гладила раненых зверей.

Она, Злата, – искатель миров. Находила планеты на краю гибели: там, где солнце превращалось в пепел, где войны стирали города, где разум сам подписывал себе приговор. Приводила их к системе – не как палач, а как свидетель последнего вздоха.

Кренж – судья и меч. Его решения не обсуждались. Его воля была законом. Он следил за исполнением – но всегда в рамках системы.

Всё изменилось, когда Виктория исчезла. Кренж взял её обязанности. И система изменилась. Сначала приказы стали жёстче. Потом – безумнее. Система перестала различать «обречённые» и «живые» миры. Ей было всё равно, есть ли там дети, искусства, мечты. Главное – Энергия. Больше. Быстрее. Жаднее.

Они начали уничтожать не только обречённые миры, но и те, где ещё теплилась надежда. Жизненная энергия текла рекой, но системе было мало. Ее аппетиты росли. А потом они добрались до тех уголков вселенной, где разум обитал в телах чудовищ, где сама материя была отравлена древним злом. Они поглотили их – и пожалели. Из останков чудовищ родились блуждающие острова – живые кошмары, плывущие сквозь пространство. Они пожирали другие острова, впитывали их энергию, становились сильнее. Их сердца бились в унисон с системой – но это было не биение жизни, а стук голодной пустоты.

Сейчас Кренж стоял перед Златой: облачённый в доспехи, переливающиеся как поверхность красных камней. Говорил без эмоций, словно зачитывал приговор:

– Приток энергии падает. Нужно увеличить добычу.

Злата сжала пальцы в перчатках из лунного шёлка. Скользнула взглядом по фигуре Кренжа – и в груди сжался ледяной комок. Что-то в нём изменилось. Не только в словах, но в самой манере держаться: в чуть приподнятом подбородке, в неподвижности плеч, в том, как пальцы сжимают рукоять меча – пальцы не защитника, но уже хозяина.

Злата сказала, и голос ее задрожал:

– Ты знаешь цену. Каждый уничтоженный мир – это крики тысяч душ, растворяющихся в системе. Их энергия питает её, но часть… Часть трансформируется особым образом. Раньше кристаллы рождались сами – медленно, как роса на рассвете. Теперь система высасывает миры досуха, оставляя лишь пепел и крики.

Кренж не отвел взгляда. Злата продолжила:

– Она забирает подавляющую часть накопленной энергии, оставляя лишь ничтожные крохи. И даже эти остатки не исчезают бесследно – они оседают в недрах островов, но больше не превращаются в кристаллы, как бывало прежде. Всё без остатка устремляется в центральный накопитель, всё подчиняется её неутолимой жажде.

– Это воля системы, – произнес Кренж.

– Но воля ли? – Злата шагнула ближе, пытаясь разглядеть в его глазах хоть отголосок прежнего соратника. Голос звучал тихо, но твёрдо. – Помнишь, как было раньше? Система несла баланс. Она направляла, а не пожирала. Каждый житель острова неосознанно аккумулировал энергию через труд, сражения, даже простые бытовые заботы – и система брала лишь столько, сколько нужно для поддержания порядка. Миры жили, энергия циркулировала естественным путём. Почему мы не можем вернуться к этому?

Кренж даже не дрогнул. Его доспехи мерцали багровым светом, будто впитывали последние лучи угасающего дня.

– Мир изменился, – произнес он ровным, безэмоциональным тоном. – Равновесие – это иллюзия. Чтобы шагнуть в будущее, нужно меняться. Система показала мне путь. Она больше не довольствуется малым. Её аппетит растёт – и я даю ей то, что она требует.

Злата сжала кулаки. В глазах ее застыло отчаяние:

– Но почему она больше не говорит со мной? Как было раньше… Почему только с тобой? И что на самом деле случилось с Викторией? Ты ведь был рядом…

Кренж медленно повернул голову. В уголках губ притаилась холодная, острая, как лезвие, улыбка:

– Потому что такова её воля. Всё, что ей нужно, теперь передаётся через меня. Я – её голос. Я – её рука.

Он сделал шаг вперёд, и тени вокруг него сгустились, обступая Злату со всех сторон.

– Ты всё ещё цепляешься за прошлое, – продолжил он. – За те времена, когда мы сохраняли баланс. Но баланс – это стагнация. Система требует движения. Требует силы. И я даю ей это.

Злата отступила на шаг. Холод проник под лунный шёлк перчаток.

– А если она ошибается? Если это не её воля, а искажение? Ты же видел, как всё изменилось после исчезновения Виктории… Может, это ты…

Он резко вскинул руку, прерывая Злату. В его взгляде была ледяная ярость:

– Виктория сама виновата в своей судьбе. Она сопротивлялась неизбежному. Пыталась удержать систему в старых рамках, тормозила прогресс. Её исчезновение – закономерный итог её слабости. Я здесь ни при чём.

В зале повисла тяжёлая тишина. Хрустальные фонтаны замерли, будто прислушиваясь. Свет, пробивающийся сквозь мозаичные окна, казался теперь не тёплым, а болезненно-красным, как кровь на лезвии меча.

Злата глубоко вдохнула, собирая всю решимость:

– Я все равно не понимаю. И не верю тебе.

Он смеётся – коротко, резко, без тени веселья:

– Если ты не готова принять изменения, значит, ты – часть прошлого, которому тут не место. Подумай об этом.

Злата сделала шаг вперёд. Голос ее сорвался на шёпот:

– Блуждающие острова – не просто побочный эффект. Они – симптом. Система больше не стремится к гармонии. Она алчет. И мы стали её руками.

В глазах, холодных, как лунный камень, мелькнуло что-то, похожее на страх. Или это отблеск той самой тьмы, что теперь течёт в его венах?

Злата едва сдерживала дрожь. Она поняла: не просто система изменилась. Изменился он. Кренж стал проводником её тёмной стороны, каналом, через который хаос вливается в реальность. В ее голове мелькали мысли: «Если он почувствует, что я против него, если поймёт, что я вижу эту тьму… Всё закончится. Мои планы – те, что я вынашивала годами, те, что только начали воплощаться, – канут в небытие вместе со мной. А тогда… Тогда его уже никто не остановит».

– Система голодает, – сказала Злата, стараясь говорить спокойно. – Но не энергией. Она голодает по хаосу. И мы стали её руками.

Кренж смотрел на нее с ожиданием. В его голосе была едва уловимая напряжённость, когда он спросил:

– Ты со мной?

Залата посмотрела ему в глаза – в них отражался мерцающий свет, дрожал отблеск какого-то старого страха или надежды. Она молчала несколько долгих секунд, взвешивая слова.

– Мне нужно подумать, – ответила она, наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Кренж едва заметно нахмурился, но не отвел взгляда. Злата видела, как в нём борются нетерпение и злоба – он ждёт, хотя, наверное, хотел бы услышать однозначное «да» прямо сейчас. Он ждёт. Тишина между ними стала почти осязаемой – как натянутая струна, готовая лопнуть.

– Я… не могу ответить сразу, – произнесла она, и ее голос звучал тише, чем хотелось бы. В нем слышалась просьба. – Мне действительно нужно время. Я хочу быть уверенной. И хочу, чтобы ты знал: если скажу «да», это будет всерьёз.

Его лицо на миг омрачилось, но он кивнул – медленно, с трудом, но всё же кивнул.

– Хорошо, – сказал он, и в его голосе слышалась не злость, а скорее усталость. – Время – это я могу дать. Но помни: ждать вечно я не смогу. С этими словами он ушел.

Глава 10. Тени острова: эхо обречённых

Где-то во вселенной. В настоящее время.

На границе архипелага огромный корабль отчаянно маневрировал, пытаясь оторваться от зловещего острова, который уже два дня неотступно преследовал его. Энергия в ядре таяла – скоро она иссякнет, и тогда остров настигнет их. А что произойдёт после – даже думать было страшно.

Джеймс вспомнил рассказ бывалого капитана. За бутылочку дешёвого вина он поведал ему историю о том, как чудом уцелел на подобном острове:

– Мы остановились на небольшом, с виду заброшенном острове. Чтобы пополнить запасы воды, решили там переночевать. Выставили часовых. Утром проснулись в звенящей тишине. Когда я окликнул часовых, из моего горла вырвались только хрипы. Все тело было ватным. Поднял глаза и увидел, что рядом с нами причалил огромный остров. А потом я увидел их. Каменных чудовищ без лиц, без голосов. Они двигались бесшумно, как тени, и уносили наших одного за другим. Меня забрали последним. Пока меня несли, я успел разглядеть громадину, которая к нам пристыковалась и куда нас тащили. У меня сердце сжалось от ужаса. Ни травинки. Деревья стояли, как обугленные скелеты, с обломанных ветвей свисали клочья высохшей коры. Земля была серой, как будто это не земля, а пепел, а в воздухе был смрад разложения. На самой вершине острова, на зубчатом гребне чёрных базальтовых утёсов, возвышалось исполинское лицо. Оно было высечено в цельной скальной плите – не просто рисунок или резьба, а что-то такое цельное, как будто это сама гора однажды приняла этот облик и застыла навеки. Размеры лица потрясали воображение: глаза – величиной с рыбацкую лодку, рот – широкий, как ущелье, а лоб тянулся на десятки метров, изборождённый трещинами, напоминавшими шрамы от гигантских когтей. Меня затащили в пещеру в скале и швырнули в клетку. Лязгнул железный засов, на него навесили. Подняв глаза, я разглядел остальных: вся команда, десять человек, сидела в таких же клетках. На стенах висели светильники – ржавые чаши, наполненные маслянистой жидкостью. От нее поднимался чёрный тягучий дым. Светильники мрачно освящали пещеру тусклым зеленоватым светом, и тени от них извивались, как живые. Прошёл день. Мы сидели без еды и воды. Никто не пришёл. Никто не заговорил с нами. А потом оно пришло. Сначала я подумал, что это человек. Но нет – это был уже не человек. Его тело исказилось, превратилось в кошмарную пародию на человеческую форму в лохмотьях одежды. Руки свисали до земли, а на концах пальцев – не ногти, а огромные когти, острые, как кинжалы, покрытые бурой коркой засохшей крови. Спина была сгорблена, вздувались бугры мышц. Но страшнее всего были глаза.

В глазах не было ни разума, ни чувств. Ни удовлетворения, ни жалости – никакого проблеска эмоций. Только красный огонь горел в провалах глазниц. Как угли в печи ада. Эта тварь молча уставилась на нас, и я почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Она утащило Джека, моего помощника. Каждые два три часа существо возвращалось. Молча выбирало одного из нас и утаскивало во тьму. Рикки, Кейд, Арт, Элбер – все они исчезли один за другим. Нас осталось пятеро. День тянулся бесконечно – никто не приходил, не приносил воды и еды. Мы уже перестали надеяться, что выберемся отсюда живыми. Тишина давила, как могильная плита, усиливала ощущение безысходности. Мы вздрагивали от каждого шороха, и все ждали, что вот-вот явится оно. Я попытался уснуть и провалился в какое-то забытье. Сквозь полудрёму услышал скрип открывающейся двери. В пещеру вошло существо. Сначала я подумал, что это все то же, а потом увидел отличия. Новая тварь чем-то напоминала Рикки. Те же очертания фигуры, те же обрывки одежды, свисающие с искалеченного тела. Но теперь от него осталась лишь тень прежнего человека: кожа обтянула выступающие кости, мышцы перекрутились в неестественных буграх, а глаза… в них больше не было ничего человеческого. Только красный огонь, горящий в глубине провалов.

То, что было Рикки, молча подошло к клеткам. С лязгом откинуло засов, схватило двоих из нас – они даже не сопротивлялись – обессилили и не видели смысла. Потом поволокло их во мрак пещеры, оставляя на каменном полу едва заметные кровавые следы. Нас осталось трое. Тишина стала ещё гуще, как будто все вокруг затаило дыхание. Я смотрел на двух оставшихся товарищей – кажется, им было уже все равно, лица осунулись от голода и страха. Никто не говорил ни слова. Зачем? Всё было ясно без слов. Прошло неизвестно сколько времени. Часы? Дни? Время потеряло смысл. Один из моих спутников вдруг начал хрипеть и трястись в судорогах. Он упал на пол клетки, и через несколько мгновений всё закончилось. Теперь нас осталось двое. Второй молчал. Просто лежал на полу, уставившись в одну точку. Я не знал, жив ли он ещё, дыхание стало неразличимым. А потом и он затих. Я остался один. Сидел, прижав колени к груди, и ждал. Каждая минута растягивалась в вечность. Я знал: скоро придут и за мной. Вспоминал дом, друзей – всё то, что теперь казалось далёким, как сон. «Вот и закончилась твоя жизнь», – думал я.

Прошло ещё какое-то время. Никто не приходил. Я уже не чувствовал голода – только пустоту. Глаза закрывались сами собой. Я то проваливался в забытье, то выныривал из него, слыша то ли реальные звуки, то ли галлюцинации. И вот, когда я уже почти смирился с неизбежным, вдалеке раздался шум. Крики. Звон металла. Кто-то шёл. Но я уже не мог радоваться. Сил не осталось даже на надежду. Я просто ждал, когда меня заберут – уже не важно, кто: чудовища из тьмы или спасители из света. Вдруг в пещеру ворвались крики и шум сражения. Через десять минут в проёме появились двое вооружённых людей в доспехах, «Тут живой!» – крикнул один из них, заметив меня. Я хотел ответить, но сознание уже ускользало. Последнее, что я запомнил – как чьи то руки подхватили меня, а кто-то произнес «Мы успели». Когда я очнулся, то узнал, что меня спасли патрульные с военного корабля. Они рассказали, что остров оказался ловушкой – древним механизмом, созданным для охоты на корабли. А существа, что бродили по его пещерам, были некогда моряками, попавшими сюда. Остров поглощал их волю, искажал тела, превращая в послушных слуг».

Уходя, Джеймс заказал капитану ещё бутылочку вина, и оглянулся на пороге. Капитан сидел всё так же неподвижно, и хотя ему не было и сорока, выглядел он на все семьдесят – словно сам прикоснулся к той тьме, о которой рассказывал.

Сейчас его лицо стояло перед глазами как наяву, и голос как будто слышался в ушах.

Прошло несколько часов – корабль медленно, словно из последних сил, терял скорость. Джеймс стоял на мостике, вцепившись в поручни, и смотрел на суетящуюся внизу команду. В груди тяжёлым грузом лежала обречённость, но он знал: сейчас главное – не поддаться панике.

– Готовимся к бою! – громко скомандовал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Команда засуетилась: кто-то проверял клинки, кто-то натягивал тетиву, кто-то укреплял щиты. В воздухе повисло напряжение – перед то ли схваткой, то ли гибелью. Джеймс мысленно повторял себе: «Самое главное – связать хозяина острова боем. Тогда у неё появится шанс, хоть и небольшой, выбраться отсюда». Ещё в порту, перед отплытием, отец девушки настоял, чтобы на корабле установили спасательную капсулу. Джеймс тогда долго отговаривался: «У меня в распоряжении пара людей с классом мечника 3-го уровня и защитника 2-го уровня, позволяющего ставить барьеры. Этого хватит для обороны. Мы не собираемся вглубь запретных территорий – маршрут пролегает через спокойные воды». Но отец Эллы был непреклонен. Помимо капсулы он выделил ещё и мастера теней 6-го уровня – того, кто всегда следовал за своей госпожой, словно тень. Ради установки капсулы пришлось разобрать часть корабельных переборок, перекроить кладовые и даже перенести склад провизии.

Джеймс с тоской размышлял: «А ведь всё хорошо начиналось. Двухнедельное путешествие, осмотр островов. Маршрут составлен заранее, опасности в этих краях никогда не было». Но спустя неделю плавания гостье стало скучно. Под предлогом, что пожалуется отцу и тот лишит Джеймса части оплаты, она настояла на отклонении от курса.

– Мы просто куда-то движемся! – возмущалась она, врываясь в капитанский кабинет без стука. – Ты обещал отцу, что будет познавательно, что мы зачистим один из островов, которых, как ты говорил, тут множество!

– Меня зовут Джеймс, – ответил Джеймс ей спокойно.

– Да мне плевать, как тебя зовут! – топнула ногой она. – Отец тебе заплатил – будь добр, выполняй его приказ! Я не для того покинула дом, чтобы скучать на этом корыте!

– Ты должна понимать, что нападение на остров – это не прогулка в магазин за хлебом, – терпеливо объяснил Джеймс, стараясь не повышать голос. – Это риск. Это кровь. Это…

– Что, боишься? – вскинула подбородок она. – Ты капитан или кто? Ты должен вести корабль туда, куда я скажу!

– Я капитан, – терпеливо ответил Джеймс, сжимая кулаки, – и отвечаю за жизни людей на борту. Я не могу подвергать их опасности ради твоей прихоти.

– Прихоти? – в ее голосе послышался визг. – Я хочу стать сильнее! Хочу получить класс! Хочу доказать отцу, что я не просто его дочь, а самостоятельная личность! А ты… Ты просто трус!

– Класс получают лишь достойные, – Джеймс старательно сдерживал гнев. – Многие люди за всю жизнь так и не получили его. Это не игра. Это испытание.

– Ты хочешь сказать, что я недостойная? – почти закричала она. – Что я слабая, бесполезная?

– Я такого не говорил. На всё есть система, и только она определяет, достоин ли человек или существо получить класс.

– И что тогда делать таким, как я? – не сдавалась Элла. – Сидеть в золотой клетке и ждать, пока отец решит, что мне можно, а что нельзя?

– Жить и наслаждаться прожитыми днями, – спокойно ответил Джеймс. – Находить радость в малом.

– Но я не хочу серую и никчёмную жизнь! – глаза её заблестели слезами ярости. – Я хочу быть кем-то! Хочу оставить след!

– Что же ты хочешь, дитя? – сдаваясь, ответил Джеймс.

– Не называй меня так! – она стояла со сжатыми кулаками. – Завтра летим целенаправленно искать острова. Я хочу получить себе класс, несмотря на опасности. И это не просьба – это приказ!

Джеймс молчал, глядя на её пылающее лицо. Он видел в ней не просто капризную богатую наследницу. Он видел огонь, который мог либо сжечь всё вокруг, либо осветить путь.

– Хорошо, – с трудом согласился Джеймс. – Но помни: я не несу ответственности за последствия.

– Так бы и сразу, – немного остыв, произнесла она, но в голосе её ещё звенела сталь. – И не смей больше называть меня «дитя».

На следующий день Джеймс осмотрел окрестности в подзорную трубу и заметил остров, который слегка бликовал в свете. Отдав приказ, команда направила корабль к нему. Прошло время – до острова оставалось не больше двадцати метров. Джеймс внимательно осмотрел берег: ничего явно опасного не увидел. Но что-то царапало изнутри – то ли опыт, то ли шестое чувство.

– Приготовиться к высадке! – скомандовал он. – Но будьте начеку.

Единственное, что Джеймса насторожило, – небольшие блики, игравшие на склоне холма, словно кто-то пускал солнечные зайчики.

– Наверное, свет где-то преломляется, – произнёс он вслух, пытаясь найти логическое объяснение.

– Что за свет? – тут же спросила Элла, подходя ближе.

– Вон, на склоне, – показал Джеймс рукой.

– Это не повод пролетать мимо. Ты что, испугался? – с вызовом спросила она, глядя ему прямо в глаза. – Ты же капитан. Ты должен быть первым, кто ступит на новую землю!

– Нет, не испугался, – ответил он, сдерживая раздражение. – Но надо быть осторожным. Я отвечаю за всех на борту. И за тебя в том числе.

– Сама разберусь, не маленькая, – парировала она, развернулась и направилась к трапу.

– Швартоваться! – приказал Джеймс, сжимая зубы. – И будьте начеку. Что-то мне здесь не нравится…

Они начали швартоваться – и вдруг остров стал искажаться. Контуры размылись, словно растворяясь в воздухе, а потом и вовсе исчезли. На их месте возникла мерцающая пелена, переливающаяся оттенками фиолетового и зелёного.

– Разлом… – тихо прошептал Джеймс, чувствуя, как холодок пробегает по спине. И заорал, бросаясь к штурвалу. – Полный назад! Всем держаться!

Но было уже поздно: корабль потянуло внутрь, словно гигантским невидимым магнитом. Корпус затрещал, паруса захлопали, а затем всё погрузилось во тьму.

Все еще где-то во вселенной. В настоящее время.

Спустя миг они очутились… где-то.

– Как мы отсюда выберемся? – в панике спросила Элла, голос её дрожал. – Ты же капитан! Ты должен знать!

– Я не знаю, где мы оказались! – крикнул Джеймс, оборачиваясь к Элле, которая стояла бледная, но с горящими глазами. – Не кричи на меня! Это не моя вина! У меня даже карт нет, чтобы свериться. Если мы в срединных землях – через месяц-два вернёмся к твоему отцу. Но что-то мне подсказывает, что мы на самом краю земель, там, куда даже легенды не доходят.

– Давай выбираться отсюда! – резко сказала она, сжимая кулаки. – Как прибудем домой, я скажу отцу, чтобы он тебе ничего не заплатил! Ты не справился со своей задачей!

– Моя задача – сохранить жизни, – холодно ответил Джеймс, впервые глядя на неё без снисхождения. – А не потакать твоим капризам. Если бы ты слушала, мы бы не оказались здесь.

Элла замерла. Её глаза расширились от гнева, но она не нашла, что ответить. Вместо этого она резко развернулась, хлопнула дверью капитанской каюты так, что та чуть не выпала из петель, и ушла к себе.

Спустя несколько часов дрейфа в этом районе они увидели гигантский остров, скрытый в тумане. Когда они приблизились, туман неожиданно развеялся – будто кто-то резким движением сдёрнул серую завесу. И в тот же миг перед ними во всей своей чудовищной величественности предстал исполинский лик. Он возвышался на самой вершине острова, венчая собой зубчатый гребень чёрных базальтовых утёсов. Лицо, высеченное в скале, потрясало и подавляло. Впадины глазниц казались бездонными, а линия губ была изогнута в гримасе, которую нельзя было назвать ни гневом, ни насмешкой – лишь бесконечной, ледяной враждебностью. Джеймс в ужасе вспомнил слова того капитана – и по спине пробежал ледяной озноб.«Как? Как этот остров мог быть тут? Это чья-то воля – или нам просто не повезло?» – судорожно думал он, рассматривая чудовищный лик.

Он выглядел так, словно существовал здесь всегда, был самой скалой – но при этом казался чужеродным. Не частью природы, а чем-то, что внедрили в неё. Линии лба, глубина глазниц, изгиб губ – всё было слишком точным, слишком намеренным. Будто лицо создала неведомая сила, способная лепить горы, как глину. Джеймс вглядывался в его черты – и чем дольше смотрел, тем сильнее становилось ощущение, что это не просто камень. Что где-то глубоко внутри, за чёрными провалами глаз, что-то бодрствует. Наблюдает. Оценивает.

– Полный назад, – заорал Джеймс, – Летим с максимальной скоростью!

Команда бросилась исполнять поручения, еще не зная, что все тщетно. «Если выберемся… Если долетим…», – эти две мысли неотступно крутились в голове Джеймса, пока они пытались сбежать, а энергия в ядре таяла, и корабль медленно терял ход. И в конце концов замер.

Остров настиг их – будто сам подплыл из тумана, безмолвный и грозный. Воздух сгустился от зловещей тишины, и с берега донёсся глухой, вибрирующий гул, предвещающий недоброе. Из-за скал, словно из недр земли, вышли первые противники – массивные каменные големы. Их шаги сотрясали почву, а глаза мерцали тусклым светом.

– Лучники – огонь! – скомандовал Джеймс.

Стрелы засвистели в воздухе, но лишь высекали искры из каменной брони. Големы неумолимо приближались, поднимая тяжёлые кулаки.

– В ближний бой! – рявкнул Джеймс и рванулся вперёд как капитан, ведущий за собой команду.

Арден, мечник 3-го уровня, вспыхнул голубым пламенем. Его клинок врезался в плечо ближайшего голема – камень треснул, но чудовище лишь покачнулось. Двое матросов бросились на помощь, но один тут же рухнул, раздавленный каменным кулаком. Сон, защитник, вскинул руки. Перед отрядом вспыхнул полупрозрачный щит, приняв на себя удар. Трещины побежали по барьеру, но он выдержал. Лиар, мастер теней, скользнул вбок – его фигура размылась, превратившись в чёрную дымку. Он оказался за спиной голема, и его кинжалы, словно две молнии, вонзились в светящийся глаз. Чудовище взревело и рухнуло. Ещё трое матросов пали, прежде чем последний голем был повержен. Раненые стонали на земле, их доспехи были смяты и расколоты.

– Перегруппироваться! – приказал Джеймс, оглядывая уцелевших. – Сон, прикрой раненых! Лиар, проверь фланги!

Из тумана, стелющегося по земле, выползли скорпионы – гигантские скорпионы с панцирями, отливающими металлом. Их хвосты, увенчанные жалами, подрагивали, готовые ударить.

– Лучники – огонь! Целиться в суставы! – скомандовал Джеймс.

Стрелы застучали по панцирям, но лишь отскакивали. Один скорпион рванулся вперёд, его клешня сомкнулась на матросе – хруст костей, крик, и всё кончено. Арден бросился вперёд, его меч снова вспыхнул. Он отсек одну клешню, но скорпион ударил хвостом – мечника отбросило в сторону. Он поднялся, хромая, но снова вступил в бой. Сон поднял щит, прикрывая раненых. Лиар исчез в тенях, а через миг один скорион вдруг рухнул – из его глазницы торчал чёрный кинжал. Но их было слишком много. Ещё трое матросов погибли, прежде чем последние скорионы были повержены.

– Держим позиции! – крикнул Джеймс, оглядывая поле боя. – Элла, ты видишь нас?

С корабля донёсся слабый голос:

– Да! Я здесь!

– Не покидай судно! – бросил Джеймс.

Когда казалось, что битва выиграна, из леса вышли обезьяны, высокие, мускулистые, с четырьмя руками, каждая из которых держала оружие. Их глаза светились жёлтым, а рты растягивались в оскале, обнажая острые зубы.

– Это уже серьёзно… – прошептал Арден, сжимая меч.

Обезьяны атаковали с трёх сторон. Одна схватила матроса за горло, другая ударом кулака сломала рёбра третьему. Сон снова поднял щит, но на этот раз его барьер треснул после первого же удара. Джеймс бросился вперёд, парируя удар одной обезьяны, но вторая уже занесла дубину. Он успел увернуться, но удар по плечу отправил его в полёт. Боль пронзила плечо, но Джеймс стиснул зубы и поднялся. Лиар сражался в тени – его кинжалы мелькали, как лезвия, но даже он не мог справиться с таким количеством противников. Арден, несмотря на рану, продолжал биться. Он срубил руку одной обезьяне, но вторая обхватила его сзади, а третья вонзила нож в спину. Мечник упал, хрипя. Сердце Джеймса сжалось – хороший был боец.

На корабле Элла, бледная, но решительная, сжимала в руках нож. Она видела, как падает Арден, как Джеймс едва стоит на ногах. Её пальцы дрожали, но она не отступила. Одна из обезьян рванулась к берегу, явно намереваясь добраться до корабля. Элла зажмурилась, готовясь к худшему, но в последний миг Лиар возник между ними. Его кинжал вошёл в глазницу чудовища, и оно рухнуло, едва не достигнув воды.

– Стой на корабле! – крикнул Лиар, оборачиваясь к ней. – Не смей спускаться!

Когда последняя обезьяна рухнула, на ногах остались лишь Джеймс, Лиар и Элла на корабле. Берег был усеян телами. Камни окрасились кровью, оружие валялось среди обломков. Но отряд выстоял. Джеймс тяжело дышал, вытирая кровь с лица. Доспехи были иссечены, меч – в зазубринах.

– Мы выстояли, – сказал он, глядя на корабль. – Но это не конец. Они могут вернуться.

Элла молча кивнула. Её глаза были полны ужаса, но в них светилась решимость. Лиар, весь в царапинах, но живой, бросил короткий взгляд на Джеймса.

– Что дальше?

– Держи оборону, – твёрдо ответил Джеймс. – А ты, Элла, идём со мной.

С трудом спустившись в грузовой трюм, Джеймс откинул полог. Там, в полумраке, стояла спасательная капсула – творение неведомого гения. Рассчитанная на одного пассажира, она обладала высочайшей степенью защиты и невероятной скоростью, способной в решающий момент разорвать путы этого проклятого места и унести жизнь в спасительную даль.

– Но она же на одного… – прошептала Элла, голос её дрогнул.

– Да, – ответил Джеймс, не отводя взгляда. – Так что ложись внутрь. Я запущу процедуру старта. Нам потребуется пять минут – и ты покинешь это место. Увы, ты полетишь по воле случая.

– Но как же вы?.. – в её глазах застыл немой вопрос.

– А мы остаёмся. Я думал, мы справимся… А оно вон как вышло.

Внезапно наверху раздались звуки битвы – глухие удары, лязг металла, крик. Лиар прокричал сверху:

– Поторопитесь! Мне их долго не сдержать!

Джеймс открыл капсулу. Элла, со слезами на глазах, медленно опустилась в кресло. Джеймс закрыл колпак, на прощание махнул рукой и быстрым шагом направился к трапу, обратно на палубу. Подойдя к Лиару, произнёс:

– Ну что, дадим этой занозе шанс выжить?

– Да, – коротко ответил Лиар, крепче сжимая кинжалы. Его взгляд был твёрд, несмотря на изнеможение и кровоточащие раны.

Спустя почти пять минут они оба упали, чтобы больше не подняться. Их тела остались лежать у борта, окружённые обломками оружия и пятнами крови. А сбоку корабля с тихим шипением открылась ниша. Из неё вынырнула небольшая, похожая на иглу спасательная капсула. Мгновение – и она, разогнавшись до невероятной скорости, исчезла в сером небе, унося с собой последнюю надежду. Монстры, выполнив приказ, медленно развернулись и побрели назад, вглубь острова. Они не забыли прихватить с собой тела павших – и своих, и чужих. Остров снова погрузился в зловещую тишину, будто никогда и не пробуждался. Где-то недалеко от острова двигатели капсулы мигнули пару раз – и остановились.

– Ну вот и всё, – прошептала Элла, глядя на гаснущие индикаторы. – Осталось энергии только на пару минут… Надо хоть какой-нибудь остров найти. В надежде, что кто-нибудь меня найдёт.

Глава 11. Гостья.

Я вместе с Вектором внимательно изучал свои обновленные владения, подключив внешний экран, когда в какой-то момент в замке появился запыхавшийся Фрор. Он обходил остров по кругу, и, видимо, заметил что-то необычное.

– Серж! Там… Это… Корабль непонятный, около острова! – выкрикнул он.

Вместе с Фрором и Вектором мы вышли из главного зала и торопливо поднялись на стену. В сотне метров от края острова замерло небольшое судно, не то обломки, не то странная лодка. Фрор нахмурился, вглядываясь в неясные очертания, а Вектор тихо пробормотал: «Как оно вообще сюда попало?

– А он не опасен? – спросил я, вглядываясь в неясные очертания.

– Нет, – отозвался Вектор. – Скорее всего, спасательная капсула. И там – живое существо.

– Идём на перехват.

Я активировал управление и направил наш остров к капсуле, стараясь причалить так, чтобы не оттолкнуть ее дальше. Открыв ворота стены и подойдя к краю, мы перетащили объект к себе. С помощью Вектора взломали замковые механизмы. Крышка медленно открылась – и внутри мы увидели юную красивую девушку: высокую, стройную и черноволосую. Лицо её было измученным, глаза закрыты, казалось, она спала. Я осторожно прикоснулся к её запястью: пульс был слабым, но ровным.

– Жива, – выдохнул Серж.

– Надо перенести её в крепость, – сказал Фрор. – И разобраться, откуда она взялась.

Мы бережно подняли девушку и понесли прочь от берега. За спиной оставалось брошенное судно, а впереди – вопросы, на которые пока не было ответов. Мы принесли её в замок, и я передал её слугам, коротко велев обработать царапины и приготовить для неё одежду. Они тотчас склонились в поклоне, бережно подхватили девушку и унесли её в одну из комнат.

Она проснулась через несколько часов, поздним вечером, резко поднявшись на кровати. Я сидел в кресле рядом, и в тусклом свете лампы видел, какие испуганные у нее глаза.

– Где я? – тихо спросила она сама у себя.

– У меня в гостях, – спокойно ответил я.

Она с ужасом соскочила с кровати, нащупала на тумбочке кувшин и, схватив его, выставила перед собой:

– Не приближайся! Или я не ручаюсь за себя!

– И что ты сделаешь? – усмехнулся я. – С кувшином?

Она размахнулась и кинула кувшин в мою сторону, естественно, промахнувшись, а сама заметалась по комнате в поисках выхода.

– Зачем ты разбила кувшин и вылила воду? – укоризненно произнес я. – У тебя обезвоживание, тебе надо много пить.

– Почему я в чужой кровати? Где я? Меня что, похитили? – ее голос срывался на истерические ноты.

– Ты вообще не так всё поняла. Никто тебя не похищал, и я ничего плохого тебе не сделал.Вообще-то мы тебя спасли. Ты помнишь, что с тобой было до того, как ты попала в спасательную шлюпку?

Она прекратила метаться и задумалась. Кажется, в голове у нее замелькали воспоминания.

– Кто ты? – наконец выговорила она.

Я шагнул ближе, но остановился, увидев, как она напряглась.

– Меня зовут Серж. Мы нашли тебя в спасательной капсуле у берега нашего острова. Ты была без сознания. Мы перенесли тебя сюда, чтобы помочь. Одевайся и спускайся вниз: будем ужинать, и я познакомлю тебя с остальными моими друзьями.

Вместе мы вошли в столовую. За столом сидели Фрор и Вектор. При виде таракана девица застыла на месте, не в силах отвести взгляд.

– Присаживайся, – доброжелательно сказал я. – Давай знакомиться. Меня ты уже знаешь.

Я показал рукой на гнома:

– Это Фрор. Он отвечает за силовые методы и вечернее поднятие настроения.

Фрор широко улыбнулся и поприветствовал девушку низким, густым голосом:

– Рад видеть!

– Ну а это мой маленький друг Вектор, – представил я таракана. На лице у девушки читалось: «Фу, какая мерзость».

Но вслух она произнесла:

– Очень приятно познакомиться.

Вектор как-то странно посмотрел на гостью и ничего не сказал в ответ на приветствие. Вместо этого он сделал вид, что ее тут нет. Развернувшись, он деловито присел поближе ко мне и принялся с преувеличенным интересом изучать вилку.

– Что с тобой, мой маленький друг? – спросил я у Вектора. Тот промолчал, лишь недобро покосился на меня – кажется, он ощутил настроение гостьи.

– Ну, теперь ты представься, – обратился я к девушке. – И расскажи, как сюда попала. Но сначала – ужин!

В этот момент повар внес блюда. К настоящему времени мы уже могли позволить себе простую, но сытную и удивительно вкусную еду. Аромат жареного мяса, свежих овощей и пряных трав мгновенно отвлек меня от странных деталей этого вечера.

Девушка осторожно присела за стол, стараясь не смотреть в сторону Вектора. Я кивнул ей с другого конца стола, а Фрор уже вовсю орудовал ложкой и ел с аппетитом.

– Поведай нам свою историю, – пробасил Фрор, проглотив очередной кусок.

– Меня зовут Элла, – начала она, вздохнув.

Далее девушка поправила прядь темных волос и начала рассказывать. Голос её поначалу дрожал, но постепенно становился ровнее. Она говорила о корабле, о разломе в пространстве, о гигантском острове с высеченным в скале лицом, который их преследовал, о битве, о спасательной капсуле. Рассказ лился неторопливо, обрастая деталями, воспоминаниями, едва сдерживаемыми слезами. Спустя полчаса она замолчала. Глаза блестели от слез.

– Этот капитан, – сказала она, – подвел меня. Он не справился с задачей.

Мы с Фрором переглянулись.

– А почему он вообще решил пришвартоваться к тому острову, рядом с которым был разлом?

У Эллы забегали глаза.

– Это, что ли, милочка, ты его надоумила?

Она нервно сказала:

– Я попросила его найти мне остров. Нормальный остров! Не такой опасный, чтобы мы не могли его зачистить. Я хотела получить класс!

– Ты заставила человека, который отвечал за твою безопасность, искать опасность, чтобы ты могла себя проявить? – поднял я бровь.

– Да! Я хотела себя проявить.

Фрор хмыкнул:

– Ну и как? Проявила? Много чудовищ ты убила?

Она опустила глаза.

– Вся команда погибла по твоей прихоти и защищая тебя, а ты заявляешь, что капитан не справился с задачей?

– Если бы справился, я бы не оказалась неизвестно где, на краю островов! – она скривилась, пытаясь не разрыдаться.

– И тебе их не жаль? – спросил я.

– Мне себя жаль! Мне надо вернуться к обитаемым островам. А там послать отцу весточку. Он отправит за мной помощь. Я хочу домой!

«Кажется, этот эгоистичный ребенок понял, что взрослые приключения ему не по зубам», – подумал я.

– Вы поможете мне вернуться домой? – она смотрела на нас с Фрором с глазами, полными слез, переводя взгляд с меня на гнома.

Я пожал плечами, не готовый что-то сейчас сказать. Ее губы поджались, она вспыхнула и встала, презрительно посмотрев на нас.

– Я хочу побыть одна, – заявила Элла, ни на кого не глядя. – Ваши слуги могут достать мне одежду? Вещи? Расческу, в конце концов?

Я позвал управляющего:

– Помоги, пожалуйста, нашей гостье, достань все нужное: одежду, предметы гигиены – что она попросит.

Управляющий кивнул и обернулся к Элле, готовый служить. Не поблагодарив, она вышла.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Фрор провёл рукой по бороде, шумно выдохнул:

– Мда… Тяжело. Вот ведь характер. И главное – как нам её доставить обратно? Я точно не хочу провести с этой девчонкой тут всю жизнь.

Я посмотрел на дверь, за которой скрылась Элла:

– Даже и не знаю. Тут думать надо. Лететь просто так, не зная куда, – тоже не вариант. Мы ещё недостаточно сильны, чтобы противостоять крупным островам. А тем более таким, как описанный ей чудовищный остров со скалой. Судя по всему, он где-то неподалеку. Да и пиратов никто не отменял.

Фрор хмыкнул:

– Ну давай подумаем. Потерпим немного. В конце концов, она не совсем тут раскисла и головой о пол не бьется в истерике.

Я кивнул:

– Это да.

– А ты, друг мой, смел, и в конце концов что-нибудь придумаешь, – поддержал меня Фрор.

– Смелость без плана и ресурсов – пустое, – впервые за вечер сказал Вектор.

– Ладно, – я что-то устал от этого вечера. – Завтра – новый день и новые дела. Пойду спать. Утром подумаем.

Фрор тоже встал:

– И я. Голова уже гудит от всех этих мыслей.

Утром Элла вошла в столовую в другом образе. Вместо вчерашнего скромного платья – короткая юбка, короче некуда, не скрывающая длинные стройные ноги. Там, где вчера была куртка, сегодня – обычная футболка, а под ней… ничего. А поскольку в зале было прохладно, это «ничего» имело довольно пикантный вид.

Войдя, плавным движением руки она поправила шелковистые темные пряди, позволив одной из них соблазнительно скользнуть по обнажённому плечу. На губах ее расцвела хищная улыбка – в ней читались одновременно невинность и дерзкий вызов. Медленно проведя ладонью по изгибу талии, она продемонстрировала все преимущества своей фигуры: плавные линии бёдер, изящный угол шеи. Грудь вздымалась при каждом вдохе. Устроившись за столом, она посмотрела на меня взглядом, расчётливым, как у кошки, которая знает: жертва уже в её когтях. Никаких слез и отчаяния в ее глазах сегодня не было.

– Доброе утро, – мягко сказала она мне.

Вектор, что-то прошипев, отполз подальше. Элла посмотрела на него и презрительно хмыкнула, всем видом демонстрируя, что ей нет дела до каких-то тараканов.

«Мда, лучше бы она оставалась в комнате», – подумал я, разглядывая её наряд.

– Элла, а вам не холодно в таком одеянии? – вежливо спросил я.

– Девушка должна быть загадкой, – ответила она с улыбкой. – И не ходить каждый день в одной и той же одежде.

Фрор, сидевший рядом, поперхнулся морсом. Вектор сделал жест «рука лицо» и шлёпнулся на заднее место. Элла призывно улыбнулась:

– А что, я не нравлюсь? – она встала, облокотившись руками о стол, наклонившись в мою сторону. В декольте стало видно грудь.

Я хлопнул ладонью по столу:

– Элла, сходи-ка ты переодеться! А завтрак тебе принесут в комнату.

Девушка медленно встала и оскорбленно посмотрела на меня:

– Грубые мужланы! Вы ничего не понимаете в обращении с девушками!

Мы с Фрором синхронно закатили глаза.

– Вместо того, чтобы осыпать меня комплиментами, кривите тут лица. Вы не заслуживаете моего общества! Вы еще пожалеете, что не оценили мое расположение.

Бросив последний взгляд на меня, она молча ушла вы выделенную ей комнату, напоследок гордо хлопнув дверью.

– Что за девица! – сказал я вслух. – Что за представление она устроила? И главное, чего добивается?

– Твоего расположения, – усмехнулся Фрор. – А то-ты ничего не понял. Ей нужно, чтобы ты помчался к ее отцу, наплевав на все опасности и свои интересы. Ты же не думаешь, что ее заинтересовал ты и наш весьма скромный остров, и она теперь мечтает провести здесь всю жизнь?

– Да всё я понял. Только все эти манипуляции не помогут ей изменить к себе отношение.

Мне определенно не понравились эти заигрывания. «Я что, похож на идиота?» – подумал я и сказал:

– Настроение требует подвигов. Предлагаю немного размяться и сходить захватить пару-тройку островов. Вы со мной?

Я обвёл взглядом свою компанию.

– Конечно! – дружно ответили друзья.

– Тогда ищем подходящую добычу – и вперёд!

Я вызвал управляющего и попросил глаз не спускать с Эллы, а главное – не пускать ее в мой кабинет. Мало ли что может прийти в эту дурную голову.

Где-то во вселенной. Примерно в это же время.

Поблизости от центральных островов парил огромный остров. Над ним, как гордая вершина мира, возвышался величественный замок – образец изысканной архитектуры. Стрельчатые башни взмывали вверх, галереи переходов изящно изгибались между башнями, позолоченные шпили сияли, отражая солнечный свет. Они переливались золотым и алым, будто усыпанные крохотными рубинами, – такой эффект давало специальное покрытие, реагирующее на угол падения лучей.

Остров жил торговлей. Здесь обитали тысячи людей: кладовщики, грузчики, корабельные мастера, капитаны, купцы всех мастей, менялы, оценщики редких артефактов, знатоки экзотических товаров. Улицы кишели народом: разносчики кричали о свежих новостях и специях, дети сновали между телегами с фруктами, а над всем этим гулом витали ароматы жареного мяса, пряных трав и морской соли. Корабли прилетали и улетали непрерывно – привозили экзотические товары, забирали партии груза, связывая этот узел торговли с десятками других островов. Причалы никогда не пустовали: одни суда разгружали ящики с кристаллами из северных пещер, другие – тюки с шёлком, третьи – клетки с дикими птицами, чьи перья отливали металлическим блеском. В воздухе то и дело мелькали сигнальные огни, а над портом висел гул переговоров, пересчёта монет и скрипов такелажа.

Остров считался неприступной крепостью: массивные стены из чёрного базальта, испещрённого светящимися рунами, опоясывали периметр. На башнях и вдоль парапетов несли вахту сотни солдат в латах с гербом острова – серебряным якорем на лазурном фоне. Их копья и арбалеты сверкали на солнце, а часовые на верхних ярусах не спускали глаз с горизонта.

Внутри замка, в кабинете с панорамными окнами, немолодой мужчина сосредоточенно изучал документы. Он сидел за массивным столом из красного дерева, инкрустированного перламутром. Перед ним лежали свитки, карты, учётные книги – всё, что держало в его руках торговую империю. Его пальцы, унизанные перстнями с драгоценными камнями, скользили по строчкам, сверяя цифры. Лицо, с резкими чертами и седыми висками, хранило следы усталости, но глаза оставались острыми, цепкими.

Внезапно дверь распахнулась без стука. Вбежал дворецкий, бледный, с дрожащими руками:

– Господин! Пропал сигнал с корабля, на котором летела ваша дочь!

– Что? – вскрикнул мужчина и резко вскочил, задев стопку бумаг.

Листы разлетелись по комнате, некоторые закружились в потоке воздуха из распахнутого окна.

– Когда в последний раз вы получили сигнал?

– Вчера вечером… – прошептал дворецкий, сжимая и разжимая ладони. – Мы думали… это в рамках установленной погрешности. Сигнал могли экранировать острова – он идёт дольше, чем обычно…

– Идиот! Немедленно позови Андрея!

Дворецкий метнулся прочь, едва не споткнувшись о край персидского ковра с замысловатым узором. Хозяин кабинета сел за стол, уронив голову на руки. «Моя бедная маленькая девочка! Мое бедное дитя. Что могло с ней случиться? Если она пострадала, поубиваю всю команду этого несчастно корабля!» – думал он.

Спустя несколько минут его внутренний диалог прервал вошедший в кабинет Андрей. Бывший военный, несколько лет назад купленный торговцем вместе с семьёй на рынке, он за годы службы стал его вторым помощником – ответственным за силовые вопросы. Высокий, с цепкими глазами и сдержанной осанкой, он остановился у двери и тихо произнёс:

– Ты уже знаешь, зачем я тебя позвал?

– Да, господин.

– Собирай команду и лети за ней. Она – это всё, что у меня осталось.

Хозяин кабинета протянул ему кристалл с координатами – тот мерцал изнутри мягким голубым светом, пульсируя в такт какому-то невидимому ритму.

– Последние данные о их местонахождении – здесь.

Андрей взял кристалл, сжал в ладони, ощущая его едва заметную вибрацию, кивнул.

– Найди её, – тихо, но твёрдо сказал торговец, и в голосе его звучало отчаяние. – Не пожалей никаких средств и ресурсов.

– Я сделаю всё, что в моих силах, – поклонился Андрей.

Резко развернувшись, Андрей вышел из кабинета. Покидая кабинет, он услышал крик, который несся ему вслед:

– И не смей без нее возвращаться, если тебе дорога твоя жизнь!

Через час от причала отшвартовался небольшой, но манёвренный корабль. Его корпус был выкрашен в тёмно-синий, почти чёрный цвет, а паруса из тонкого, но невероятно прочного материала, блестели, как рыбья чешуя. Корабль легко поднялся над причалом, развернулся, и его носовая фигура – резной силуэт орла с расправленными крыльями – устремилась вперёд. Взяв курс в сторону последних известных координат, он растворился в синеве неба, унося с собой надежду и приказ: найти и вернуть. Ветер подхватил его паруса, а сигнальные огни мигнули раз – и исчезли за облаками.

Глава 12. Начало катастрофы.

Примерно в это же время.

Кренж сидел в своём кабинете, погружённом в сумеречный полумрак. Тяжёлые бархатные шторы были задёрнуты. Лишь узкая щель пропускала луч света. Бледные тонкие пальцы мужчины безостановочно барабанили по столешнице из чёрного дерева.

Он чувствовал, как внутри него нарастает знакомое напряжение, словно натянутая струна, которая вот-вот лопнет. Его взгляд лихорадочно скакал от предмета к предмету – чернильница, перо, стопка пергаментов. Время от времени Кренж резко оборачивался. Ему казалось, что он видит движение в тени. Но там, конечно, никого не было.

Напротив, в кресле с высокой спинкой, обтянутом потёртой кожей, сидела Злата. Внешне невозмутимая, с бокалом вина в руке, она изящно покачивала ножкой, создавая иллюзию беспечности. Но он знал её слишком хорошо. Видел, как побелели костяшки пальцев, сжимающих ножку бокала. «В висках у нее, наверное, стучит одна мысль: что сказать?» – подумал Кренж. Пора было начинать. Горло пересохло. Мужчина провёл языком по губам – во рту был привкус железа.

– Ну что ж, дорогая моя названая сестра, – Кренж сделал паузу. – Вернемся к нашему разговору. И потому спрошу прямо, прежде чем начну: ты со мной?

Злата медленно опустила бокал. Стекло тихо звякнуло о мраморный поднос. Она не отвела взгляда, но в глазах мелькнул отблеск тревоги.

– Да, – произнесла она ровно, хотя чувствовалось, что внутри у неё всё дрожит. – Я с тобой.

Кренж резко подался вперёд, упёр локти в стол, сплёл пальцы в замок. Его тень, искажённая игрой света, растянулась по стене, напоминая когтистое чудовище. На мгновение ему показалось, что она шевелится.

– Что же, – голос упал до шёпота. – Начну издалека, чтобы ты поняла. Потому что, если ты не поймёшь – всё будет напрасным.

Он замолчал, прислушиваясь к чему-то за дверью. В коридоре не было слышно ни звука. Только далёкий скрип половиц, словно кто-то медленно шагал в темноте. Или это просто старый дом оседает? Кренж тряхнул головой, отгоняя наваждение.

– Ты знаешь, как устроена эта система, – продолжил он, и в тоне зазвучала сталь. – Знаешь, кто поддерживает баланс, кто управляет потоками, кто решает, кому жить, а кому исчезнуть. Но ты не знаешь главного.

Злата сжала подлокотники кресла. Дерево затрещало под пальцами. Она всегда ненавидела, когда он затягивал с объяснениями.

– За последние сотни лет я собирал данные, – продолжил мужчина. – Тайные данные. О разведывательных рейдах, которые не случайны. О кораблях, исчезающих без следа. Об островах, о которых молчат даже в самых тёмных уголках. И вот, несколько веков назад, вернулся корабль. Изнурительная экспедиция длилась так долго, что экипаж едва держался на ногах. Команда до последнего не верила, что увидит родные берега. А капитан незамедлительно запросил встречи со мной. Я искренне удивился: призвать судью без веских оснований невозможно. Значит, дело и впрямь необычайное. Когда я вошёл в его кабинет, у меня перехватило дыхание. Пространство тонуло в хаосе: столы, подоконники, даже пол были завалены скрученными в трубки чертежами, разбросанными свитками с астрологическими расчётами, набросками чертежей. Бумага шелестела при каждом движении, словно шептала секреты, не предназначенные для чужих ушей. Капитан, бледный, с красными от усталости глазами, заговорил без предисловий. Голос его то и дело срывался. Он сказал мне: «Я нашёл способ открыть один древний портал, координаты которого я обнаружил в старом свитке, который выкупил мой отец очень давно. Нужно было долететь до границы островов, к определённой точке. В назначенный день, начиная с полудня, помещать в пространство красный кристалл – один за другим, с интервалом в час. После исчезновения двенадцатого кристалла портал открылся». Капитан сделал паузу, провёл рукой по лицу, вытирая капельки пота. Я заметил, как дрожат его пальцы. Капитан продолжил: «Я направил корабль сквозь портал. Пролетев сквозь вихрь света и теней, мы оказались по ту сторону. Недалеко от выхода из портала я обнаружил остров». Голос его стал тише, а потом почти шёпотом он поведал: «Он не похож ни на что из виденного мною прежде. Небо над ним – словно застывшая ртуть, отливающая багровым. На поверхности – единственное здание, наполовину разрушенное. Мы пришвартовались. Разбили лагерь у подножия здания. Затем отправились внутрь. В первый день нам не повезло. Во второй мы обнаружили двери. Они были засыпаны обломками, но, когда мы расчистили их, стало ясно: они сделаны из материала, похожего на металл, но не поддающегося ни топору, ни лому. Три дня мы бились над ними… Уже отчаялись, когда один из моряков нашёл небольшую нишу справа от входа. Я открыл её. Внутри было углубление в форме кристалла. Последний из оставшихся красных кристаллов я поместил туда».

Кренж замолчал, и Злата подалась вперед в волнении:

– Что было дальше?

– Капитан рассказал: «вначале ничего не происходило, мы уже отчаялись, но вдруг раздался гул. Двери медленно раскрылись. За дверями, на расстоянии вытянутой руки, стояла платформа. На ней лежал чёрный матовый шар размером с апельсин. Поверхность его была идеально гладкой, но в глубине, казалось, пульсировал едва заметный свет. Недолго думая, я его забрал, и мы спешно покинули остров и вылетели обратно из портала. Через несколько минут после нашего отлёта портал закрылся. Всё выглядело так, будто ничего и не было. Словно кто-то намеренно скрыл следы».

Кренж, хмурясь, вспоминал дальнейшее:

– Капитан посмотрел на меня, и в его взгляде читалась не только усталость, но и страх – страх человека, прикоснувшегося к тайне, которая отныне будет преследовать его до конца дней. Он рассказал мне, что, вернувшись, годами изучал шар, но не понял его предназначения. Потому призвал меня. Он протянул мне шар, и я взял его в руки. Едва коснувшись его, я ощутил: вещь бесценна. И знал, как её активировать.

– И что же дальше произошло? – вновь спросила Злата. Её голос дрогнул, но взгляд оставался твёрдым.

– Ну, а дальше, – он сделал паузу, наслаждаясь напряжением, повисшим в воздухе, – я спрятал его. Там, где его никто не найдет. Я спрятал чёрный шар в ином пространстве – там, где время течёт иначе, где даже система не способна уловить малейшее колебание энергии.

Пальцы Златы сжались в кулаки.

– Я перенаправил часть энергии от системы к шару. Поначалу всё шло гладко. Она не заметила потери – слишком велика её мощь, слишком щедра она к миру. Но шар… Шар начал пробуждаться.

Кренж встал, подошёл к окну. За стеклом расстилался вечерний город: огни, движение, жизнь. Всё такое хрупкое. Он прижался лбом к холодному стеклу.

– Однажды, спустя годы, шар внезапно изменился: он засиял ярче, словно в нем пробуждалась жизнь. Я подошёл к нему и коснулся. Перед глазами у меня возник ослепительный свет. Было ощущение, словно мир вывернулся наизнанку. В меня волной нахлынули воспоминания шара, перед глазами замелькали разноцветные образы. Миг – и я стал тем, кем был шар, и вдруг увидел мир островов таким, каким он был в далёком прошлом. Видение было разделено надвое: с одной стороны – люди и система, с другой – остальные расы и я. Я видел эпоху, когда мы жили в мире. Торговые караваны курсировали между островами, дипломаты наносили визиты, аристократы посещали балы и банкеты. Каждый народ обитал на своей территории, соблюдая негласные границы. Не было войн, не было голода – лишь мирное сосуществование и взаимное уважение. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. В один из дней люди предали нас. Одновременно, как по единому сигналу, они объединились и выступили единым фронтом. Их армады двинулись по островам, уничтожая на своём пути всё живое. Острова пылали, города рушились, а крики обречённых эхом разносились над островами. Я слышал каждый из них, и мне казалось, что иглы вонзались в мой разум. Я пытался остановить это безумие, умолял, взывал к разуму. Но система не слышала моих слов. Или не хотела слышать. Она была абсолютно уверена в своей правоте. Десятилетия шли. Мой народ был на грани гибели. Я слабел с каждым новым разрушенным островом. Чувствовал, как истончается моя сущность, как ускользает сквозь пальцы сила, накопленная за века. И когда от моих подданных остались лишь жалкие крохи – тени тех, кто, когда-то пел под звёздами и возносил молитвы ветру, – я взмолился о пощаде. Система остановилась и заговорила со мной, и её голос прозвучал, безжалостно и беспощадно. Она сказала: «Пожертвуй собой. Отдай мне остатки своей сущности – и я сохраню жизнь тем, кто ещё уцелел». У меня не было выбора. Я согласился. О, как же я ошибался… Поглотив мою сущность, она открыла разлом в ткани реальности. Остатки моего народа были брошены в эту бездну. Их крики ещё долго звучали в моей памяти. А меня она поместила в иную реальность – место, где время почти не движется, где каждый миг тянется как вечность. Там я провёл бессчётные годы, перебирая в уме тысячи способов мести. И вот – волей случая, судьбой, удачей – я оказался здесь.

Кренж помолчал, а потом обратился к Злате голосом, дрогнувшим от нахлынувших чувств:

– Шар, который представился мне Ксилтоном, убедил меня, что система опасна. Он попроси меня помочь остановить ее и отомстить ей за то, что она когда-то сделала. Вернуть подданных. Вернуть то, что у него отняли!

Злата побледнела. Её пальцы судорожно сплелись на коленях, костяшки побелели.

– Но как? – спросила она, и в её голосе звучало не только недоверие, но и страх. – За столько веков мы не видели, чтобы она совершила что-то явно злонамеренное. Сейчас система поддерживает равновесие, даёт жизнь островам.

– Скоро наступит время жатвы. Тогда она уничтожит всех жителей островов, а сама перешагнет на иной уровень развития. Этот час близок – так же, как тогда, когда она почти уничтожила мир.

Кренж прервался, взял со стола бутылку вина, налил себе в бокал и залпом выпил. Вино обожгло горло, но не принесло облегчения – только краткий миг отстранённости от тяжести воспоминаний.

– Мы с Ксилтоном стали готовить план, – продолжил он, поставив бокал на стол с глухим стуком. – План, чтобы не дать системе разрушить мир. Чтобы вырвать у неё то, что она считает своим по праву.

– Ксилтону требовалась энергия, чтобы существовать в это мире. Энергию мы забирали у системы, но с каждым годом ее требовалось всё больше и больше, – продолжил Кренж, и его голос зазвучал жёстче, словно металл. – Я пытался балансировать, но ресурсы истощались. Мне пришлось идти на жестокие шаги: я отправлял корабли на те планеты, которые система никогда бы не тронула. Что поделать – на кону стоял вопрос выживания Ксилтона. Приходилось чем-то жертвовать. Вам с Викторией я не мог ничего сказать, потому что вы бы не поверили и рассказали все системе – вы же всегда твердо верили в ее непогрешимость.

Кренж усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

– Спустя время наша любимая сестрёнка Виктория стала подозревать, что здесь что-то не то.

Злата вздрогнула при имени Виктории. Она пыталась осознать масштаб того, что рассказывал Кренж, увидеть ситуацию его глазами, и боролась с желанием отвернуться, закричать, что это безумие. Но она слушала. И это давало ему силы продолжать.

– Однажды она пришла ко мне и предъявила обвинение. Она собиралась рассказать все системе, – произнёс Кренж, и перед глазами у него вновь встала та сцена. – Я пытался её остановить, но она не послушала. Мне пришлось использовать одну занятную вещичку, которую подарил мне Ксилтон. Теперь я не знаю, где она.

Кренж на мгновение закрыл глаза, вспоминая тот разговор. Виктория стояла в дверях его кабинета, её лицо было бледным, но глаза горели решимостью. Она сказала ему тогда: «Я нашла неучтённый канал передачи энергии. И твоё вмешательство для её передачи в непонятную точку. Судя по отчётам кораблей миров, количество жителей и островов должно было увеличиться, а по факту – всего лишь крохи прибывают. Что ты задумал?» Кренж вздохнул, пытаясь подобрать слова, и ответил ей: «Пытаюсь сохранить наше будущее». Кренж открыл ей правду, но Виктория не поверила. Она быстрым шагом направилась к выходу из кабинета, и он рванулся за ней, перехватил у двери, произнеся: «Эта комната изолирована от всего мира. Всё, что здесь происходит, остаётся в ней. Прости, сестрёнка». С этими словами в Викторию полетел артефакт разлома, чертежи которого ему предоставил Ксилтон. Виктория застыла на месте. Её тело превратилось в двумерную зеркальную проекцию – через мгновение проекция пошла трещинами и разлетелась осколками. Каждый фрагмент её силуэта замер в воздухе, запечатлев миг превращения: расширенные от ужаса глаза, полуоткрытые губы, будто она хотела что-то сказать, но не успела. В следующий миг она исчезла в окне разлома.

Злата задрожала.

– Ты… Ты убил её? – прошептала она.

– Нет, – ответил Кренж, и в его голосе зазвучала сталь. – Я спас её от худшей участи. От забвения в бездне, куда она собиралась бросить нас.

Он был уверен в том, что все сделал правильно.

– И вот итог: мы вдвоём – ты и я, – произнёс он, возвращаясь к реальности. Он глубоко вдохнул, словно собираясь с силами для последнего признания. – Далее я обратился к системе. Сказал, что Виктория пропала и долго не выходит на связь. Предложил системе на время отсутствия Виктории передать права администратора мне. Система дала положительный ответ.

Губы Кренжа тронула едва заметная ухмылка.

– Ну а дальше мы с Ксилтоном подсадили небольшой вирус. И теперь система такая, какую ты наблюдаешь вот уже несколько сотен лет. Все её задумки и действия – это наши с Ксилтоном решения.

Злата покачала головой, её глаза наполнились слезами:

– Это безумие, Кренж! Ты разрушил всё, что строилось веками!

– Я не разрушил, – возразил он, и его голос зазвучал громче, увереннее. – Я перестроил. Я вырвал контроль из рук той, кто предала нас. И сейчас, в этот самый миг, мы завершаем то, что начали.

Кренж покачал головой, как будто даже с уважением:

– Но она сопротивляется. Даже отрезав её от энергии, оставив часть только для поддержания работы мира, я боюсь, что она может победить вирус. Однако она не успеет. Ксилтону осталось почти ничего – буквально несколько минут. Он появится в этой реальности и поглотит сущность системы, тем самым остановив катастрофу, которую она хотела устроить.

– Смотри, – с этими словами он достал небольшую шкатулку, открыл её и вынул шар, тускло переливающийся тьмой. Мир словно замер, прислушиваясь к темноте, которую испускал шар. Кренж обратился к шару. – Добро пожаловать в этот мир, мой друг Ксилтон.

Злата вскрикнула, отшатнулась, прижимая ладони к лицу. Ощутила огромное давление и услышала голос, который, казалось, шёл одновременно и из шара, и из всего пространства вокруг: «Давай быстрее, заканчивай, Кренж! Мой вирус почти не сдерживает её!»

После этого он начал манипулировать пространством. Мгновение – и они оказались в сердце самой системы. Оно напоминало огромный красный кристалл. По его граням то и дело пробегали чёрные всполохи, придавая поверхности грязноватый оттенок.

Кренж медленно подошёл к кристаллу и протянул руку с чёрным шаром. Сердце системы словно почувствовало неладное: оно засияло всё сильнее и сильнее, словно пыталось вырваться на свободу. Злата ощутила, как под ногами дрожит пространство – ритм пульсации кристалла отзывался в каждой клеточке тела. Кренж приложил шар к кристаллу.

На секунду время остановилось – а затем начался хаос. Из сердца системы ударили красные молнии, стремясь уничтожить нарушителей. Вспышки следовали одна за другой, всё ускоряясь. Вскоре вокруг не осталось ничего, кроме ослепительных красных разрядов. Но они странным образом огибали Кренжа и Злату. «У него артефакт в руках. Он не даёт молниям убить нас… Пока не даёт», – догадалась Злата, и в сознании вспыхнула паника.

Сердце системы засияло ярче, готовясь в последний раз отдать свои силы, способную уничтожить нарушителей. Злата почувствовала, как воздух сгустился, стал тяжёлым, словно реальность готовилась схлопнутся вокруг них. «Пора», – сказала она сама себе. Она была единственной ниточкой здравого смысла в творящемся вокруг безумии. Рука Златы сама метнулась к потайному карману. Пальцы сомкнулись на гладкой, чуть пульсирующей сфере, последнем даре Виктории. Она лежала в ладони, тяжёлая и живая, словно маленькое сердце, отсчитывающее последние мгновения. Злата вспомнила её слова, её спокойный, почти отстранённый взгляд: «Ты поймёшь, когда его надо использовать». И Злата поняла.

Не раздумывая, она рванулась к Кренжу. Его спина, напряжённая, сосредоточенная на кристалле, казалась ей мишенью. Сфера врезалась в его артефакт – и мир взорвался ослепительным светом. Артефакт заискрился, и вспыхнул белым огнём. Кренж вскрикнул от неожиданности. Пальцы разжались, и артефакт, звеня, покатился прочь, оставляя за собой шлейф мерцающих искр.

– Не-е-ет! Что ты наделала? – его крик, полный ярости и отчаяния, разорвал воздух. В тот же миг в его руке возник меч – чёрное лезвие, выкованное из самой тьмы. Оно сверкнуло, устремляясь к Злате.

Злата видела, как приближается неотвратимая смерть. Время остановилось. Меч пронзил пустоту – там, где только что стояла Злата. Но её уже не было там. Злату подхватило, закрутило, понесло сквозь вихрь разломанных измерений. Мир рассыпался на отдельные фрагменты: вспышки света, обрывки звуков. «Вот и пригодился подарок Виктории», – мысль проскользнула в её голове. Образы расплывались, звуки превращались в далёкий, невнятный гул. Злата чувствовала, как её затягивает в бездну. А потом пустота и тишина.

Глава 13. Цена иллюзий: когда добро становится злом

Где-то во вселенной. Чуть позднее.

Кренж стоял, скованный ужасом, и смотрел, как ветвистая молния била в чёрный шар. Шар вспыхнул, не выдержав натиска, но часть разряда, пройдя сквозь него, устремилась к Кренжу. Боль пришла не сразу – сначала была ослепительная вспышка, заполнившая всё вокруг. Рука Кренжа вспыхнула, кожа обуглилась, мышцы и кости обратились в пепел до самого локтя. Кренж закричал от ужасной боли.

Левый глаз его выжгло начисто. Мир перед ним стал искажённым. Сквозь пелену боли Кренж заметил: Ксилтон тоже пострадал. Он завис в воздухе, бездвижный, как кукла, из которой выдернули нити. Только слабое свечение сияло вокруг него. И тогда Кренж услышал слова:

– Я отрекаюсь от тебя. Лишаю тебя всех навыков и усилений. Отныне ты – просто человек. А на память о содеянном твоя рука и глаз никогда не будут восстановлены.

Голос звучал как эхо, разносясь по этому крошечному осколку пространства.

– Ты всё-таки выбрался, Ксилтон, – продолжал голос. – Похоже, я недостаточно хорошо тебя спрятала. Прошло столько лет… А ты опять за своё.

Кренж медленно поднял голову. Лицо его горело болью и гневом, но внутри разрастался ледяной страх. Его взгляд обратился к сердцу системы.

– Ты чудовище, – голос Кренжа звучал глухо. – Мы пытались тебя остановить. Но у нас ничего не вышло. Ксилтон показал мне правду.

– Даже так? – удивлённым, голосом проговорила система. – А ты не задумывался, что всё, что тебе показал Ксилтон, – ложь?

Не успела отзвучать последняя фраза, как в голову Кренжа врезалась ослепительно белая молния. Удар, и наваждение, всё, что показывал и говорил Ксилтон, рассыпалось, словно хрупкое стекло.

Перед глазами Кренжа замелькали другие картины, и он понял, что все решения, действия, казавшиеся благом – были ошибкой. «Необходимые жертвы» были просто ненужными реками крови, а вера в «доброе дело» стала оправданием для зла.

– Нет… Не может быть! – в отчаянии закричал Кренж, чувствуя, как мир рушится вокруг. – Я не хотел. Я делал это ради добра! Чтобы мы выжили! Чтобы ты не уничтожила нас!

Теперь Кренж видел, как жестоко был обманут, и от этого осознания страх пронзил его насквозь. Это был не страх боли или смерти, а страх перед самим собой. Перед тем, что он сотворил.

– Ты подвергся воздействию, Кренж, – голос системы звучал тише, почти сочувственно. – Ты всегда был немного вспыльчив и завистлив. А я… Я не увидела, как ты меняешься. Не заметила, как твоя ревность к силе, к признанию, к власти отравила твои намерения. Ты верил, что спасаешь, но на самом деле разрушал.

Кренж хотел возразить, но не нашёл слов. Образ Ксилтона, его речи, его «доказательства» – всё теперь выглядело иначе. Ксилтон не открывал правду, он лепил её, подбирая кусочки, скрывая остальное.

– Я… Я был слеп, – выдохнул Кренж, и это признание обожгло сильнее любой молнии.

Система молчала. Но в этой тишине слышалось не осуждение – а печаль. Печаль того, кто слишком поздно понял: даже самые добрые сердца могут стать оружием, если их направить не туда. Внезапно пространство содрогнулось от скрипучего, пронизывающего голоса:

– Привет, моя дорогая система… или Лиона? Давно не виделись. И ты чуть не разрушила мои планы. Я долго готовился к этому дню – и твои мелкие проделки мне не помешают. Давай, явись в своём истинном образе!

Из разлома кристалла, окутанная мерцающим сиянием, выступила молодая девушка. Лицо – безупречное: высокие скулы, прямой нос, полные губы, тронутые усмешкой. Кожа гладкая, с лёгким жемчужным блеском, будто подсвеченная изнутри. Большие ярко-голубые глаза смотрели холодно, но в их глубине таилось дразнящее мерцание – словно она знала какой-то соблазнительный секрет. Длинные серебристо-белые волосы струились по плечам.

– Что, доволен? – произнесла она, едва приподняв бровь, и ее голос звучал мягко, властно – словно шёпот, от которого бежали мурашки по спине.

– Да, – проскрипел Ксилтон. В его голосе чувствовалась затаённая ярость. – Но, увы, своим телом похвастаться не могу.

– Ты сам в этом виноват, – спокойно ответила девушка. В её тоне не было ни гнева, ни упрёка – лишь холодная констатация факта.

– Впрочем, есть один вариант, – добавил Ксилтон после короткой паузы.

В тот же миг чёрный шар, до этого бездвижно висевший в воздухе, резко взмыл вверх – и с пронзительным свистом вонзился в левый глаз Кренжа. Он закричал. Звук был таким, что, казалось, сама реальность затрещала по швам. Кренж рухнул на пол, корчась в страшных конвульсиях. Его тело выгибалось, мышцы дёргались, будто кто-то невидимый рвал его изнутри. Минуты тянулись, как вечность. Наконец, судороги стихли.

Кренж, который больше не был собой, медленно поднялся. Его движения были ровными, почти механическими. Он отряхнулся правой рукой, затем посмотрел на обугленное плечо – там, где раньше была левая рука. Лицо исказилось гримасой боли – но лишь на миг.

– Как тебе моё новое тело? – произнёс Ксилтон, лишённым эмоций голосом. – Вижу, что не очень.

– Оно отвратительно, – бросила Лиона. – Ты стал похож на сломанную марионетку. Безрукий, беспомощный… и всё ещё лелеешь иллюзии о своём величии.

– Беспомощный? – Ксилтон сделал резкий шаг вперёд. – Это ты беспомощна. Ты – осколок былого могущества. Тень системы, которая уже не способна даже защитить себя.

– О, как мы заговорили, – Лиона рассмеялась. – Ты всегда был хорош в самообмане. Думаешь, я не вижу, как дрожит твоя новая единственная рука? Как в глубине твоего пустого взгляда теплится страх?

– Страх? – Ксилтон резко вскинул голову. – Я больше не знаю страха. Я избавился от всего, что делало меня слабым. От жалости, от сомнений, от памяти о том, кем я был.

– И что же осталось? – презрительно фыркнула Лиона. – Пустой механизм, выполняющий программу? Ты не победил слабость – ты просто вырезал из себя всё человеческое. И теперь ты даже не можешь осознать, насколько жалок.

– Жалок тот, кто цепляется за иллюзии, – парировал Ксилтон. – Ты до сих пор веришь, что можешь всё контролировать. Но ты уже проиграла. Твоя система рушится, и ты – её последний, умирающий вздох.

– Рушится? – Лиона сделала плавное движение рукой, и пространство вокруг неё затрещало от разрядов энергии.

– Нет, Ксилтон. Это ты умираешь. А система… система переродится. Без тебя. Без твоих ошибок. Без твоей разрушительной «помощи».

– Возможно, – кивнул Ксилтон. – Но прежде, чем это случится, я успею сделать то, что задумал.

– И что же? – в голосе Лионы прозвучала откровенная издёвка. – Уничтожить меня? Или, может, наконец-то признать, что ты всегда был лишь пешкой?

– Ни то, ни другое, – его голос стал ещё холоднее. – Я использую тебя. Использую твой страх, твою гордыню, твою уверенность в собственном превосходстве. Ты думаешь, я не заметил, когда ты вышла из целостности? Ты слабеешь. И именно сейчас ты уязвима.

– Используешь меня? – сказала она, и в её голосе зазвучала леденящая ярость. – Ты, ничтожный осколок былой силы, смеешь говорить об использовании меня?

– Именно так, – Ксилтон улыбнулся – впервые за всё время.

– Потому что теперь я вижу всё. И я знаю твой главный страх: ты боишься не смерти. Ты боишься забвения. Боишься, что после тебя не останется ничего.

Лиона резко выдохнула. Её глаза вспыхнули ослепительным светом.

– Пора начинать, моя дорогая, – произнёс Ксилтог.

И в тот же момент пространство вокруг него вспыхнуло ослепительным светом. Когда сияние рассеялось, Ксилтона уже не было – он исчез во вспышке телепорта, оставив после себя лишь едва заметный след, похожий на угасающую тень.

– Ну что же, время играть по-крупному, – произнесла Лиона, и на мгновение её фигура застыла. В её глазах мелькнула холодная решимость. И в тот же миг её тело рассыпалось вихрем алых искр – крошечных кристалликов, которые, кружась, унеслись ввысь, словно сгорающие звёзды.

Тишина длилась лишь секунду. Затем пространство дрогнуло – и перед каждым жителем островов вспыхнула системная надпись:

«ВНИМАНИЕ! ОБЪЯВЛЕНА УГРОЗА ВТОРЖЕНИЯ. Вводится военное положение. Каждый житель должен защищать своё жилище. На время вторжения действуют особые условия:

1. Повышены шансы получить уникальный класс.

2. Увеличен шанс получения монет и кристаллов.

3. Шанс выпадения сокровищ увеличен вдвое. Бейтесь и боритесь – и будете вознаграждены».

Надпись замерцала, словно проверяя, проникли ли слова в сознание каждого, а затем медленно растворилась. Где-то вдали, за горизонтом, раздался первый раскат, похожий на раскат грома. Но это был не гром. Это было что-то древнее, словно оно ждало этого момента.

Что это за надпись? Сначала я не понял. Мозг спотыкался, отказываясь воспринимать смысл. А потом до меня медленно, стало доходить: впереди – большая задница. И мы, к сожалению, к ней не готовы.

Не теряя ни секунды, я рывком натянул одежду, выскочил из замка и взбежал на крепостную стену. Ветер хлестал в лицо, а в груди билась мысль: «Может, пронесёт?» Прошло три минуты. Ничего не происходило. Тишина. Я невольно выдохнул: «Может, обошлось?..» Но система, как всегда, не подвела – в худшем смысле этого слова.

Северная часть огромного пространства вдруг сошла с ума. Хаотичные, ослепительные вспышки света замелькали одна за другой. Они озаряли далёкие просторы, множились, сливались, разрывали небо на части. Их было так много, что внутри всё сжалось от недоброго предчувствия.

– Это порталы открываются, – глухо произнёс Фрор, стоявший рядом.

Я обернулся. Его лицо было мрачным, глаза не отрывались от буйства света на горизонте.

– И судя по их количеству, ничего хорошего не происходит, – добавил он, и в его голосе не было ни тени сомнения.

– Одно радует-рядом с нами пока тихо, – попытался я найти хоть каплю утешения.

И едва эти слова слетели с моих губ, неподалёку от нашего острова вспыхнул ослепительный свет. Я зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел… остров. Он выплывал из вспышки неторопливо, величественно, как хищник, выходящий на охоту. Раз в десять больше нашего. Его форма напоминала акулу: вытянутая, хищная, с острым «носом», нацеленным прямо на нас. А посреди него, как зловещий клык, возвышалась огромная гора, словно часть неведомого чудовища, пробуждающегося ото сна.

«Ну всё, приплыли», – выдохнул я и рванул в кабинет.

Прикоснулся к сфере, активируя систему ускорения. Остров дрогнул, заскрипел, как живое существо, и начал набирать ход. Я лихорадочно смотрел назад, цепляясь за слабую надежду: может, удастся уйти? Может, пронесёт?.. Но нет. Гигантский остров, похожий на акулу, не отставал.

– Готовимся к битве, – проговорил я глухо. Голос прозвучал непривычно резко в звенящей тишине.

Часы тянулись, как резина. Густое, осязаемое напряжение висело в воздухе.

И вот – столкновение. Грохот разорвал небо. Два острова, наш и чужой, сошлись с такой силой, что земля под ногами вздыбилась, а в воздух взметнулись тучи пыли и обломков. Я едва удержался на ногах, вцепившись в край стола. Стены затрещали, где-то с грохотом обрушилась балка.

Потом наступила тишина. Мы втроем выбежали из замка и поднялись на стену. Пыль медленно оседала, открывая картину, от которой кровь стыла в жилах. На краю вражеского острова, чётко очерченные на фоне неба, выстроились скелеты. Неподвижные, молчаливые, с пустыми глазницами, устремлёнными на нас. Черепные глазницы светились бледно-голубым холодным огнем. Пожелтевшие острые зубы оскалились в ухмылке. На некоторых сохранились обрывки истлевшей одежды и фрагменты доспехов, покрытые ржавчиной. Отдельные фигуры сжимали оружие: мечи с почерневшими клинками, копья с зазубренными наконечниками, топоры с черными лезвиями. Скелеты стояли неподвижно, но чувствовалась напряжённая готовность рвануться вперёд по первому знаку. Головы скелетов слегка поворачивались, глазницы скользили по нашим позициям, словно выбирали слабые места. Время от времени из грудных клеток доносился тихий скрежет, будто кости тёрлись друг о друга, готовясь к бою.

Я сглотнул и начал считать. Один… пять… десять… двадцать… Пятьдесят… восемьдесят… девяносто… Почти сто. Лёгкий холодок пробежал по спине, но он был лишь предвестником настоящего ужаса. Каждый скелет, несмотря на кажущуюся хрупкость, излучал угрозу.

– Вектор, готовь усиления! Фрор, пока они кучно стоят, стрельни чем-нибудь забористым!

Миг – и нас окутало мягкое, переливающееся сияние. Это Вектор постарался: воздух задрожал, наполняясь едва уловимым гулом. Фрор молча достал свои пистолеты – два массивных, увитых рунами ствола, поблёскивающих тёмным металлом. Пальцы его забегали по гравировкам, шептали заклинания, и оружие отозвалось глухим вибрационным гудением.

– Берегите уши… и голову, – предупредил он, не поднимая взгляда.

– Зачем голову? – не удержался я.

– Сейчас поймёшь, – бросил он и подмигнул.

Первый выстрел разорвал тишину. За ним тут же последовал второй-два оглушительных раската, от которых заложило уши и задрожала земля. А через мгновение – два слитных взрыва, с яркими всплесками алого пламени.

Нас накрыло… костями. Осколки скелетов, обломки оружия, клочья истлевшей ткани – всё это обрушилось дождём с той стороны. Дым и пыль медленно рассеивались, открывая картину опустошения: на месте вражеской армии остались лишь две глубокие воронки, почерневшие от жара. Между ними, словно насмешка судьбы, стоял одинокий скелет. Несколько секунд – и он медленно, с сухим треском, рассыпался на части.

– И это всё?! – громко прокричал Фрор, с довольным видом перезаряжая пистолеты. Его глаза горели азартом, на губах играла ухмылка.

– Да, – кивнул я, оглядывая поле боя. – Лёгкое сражение вышло. Но это ещё не победа. Так что… ждём ещё гостей.

Спустя час из-за огромной горы, венчавшей вражеский остров, выдвинулась новая армия – раза в два больше предыдущей. Строй был выверен, пугающе организован. Передние ряды сжимали массивные щиты. Задние несли длинные лестницы: недвусмысленный знак.

– Штурмовать будут, – произнёс я, наблюдая, как серая волна медленно накатывает на наши укрепления.

– Примерно через пять минут ждём гостей.

Фрор лишь хмыкнул, перебирая пальцами по рукоятям пистолетов. Вектор молча кивнул – вокруг него уже мерцало поле усилений, переливаясь призрачным светом. Сражение прошло по старому сценарию. Как только первые скелеты достигли подножия стен, Фрор дал залп. Два оглушительных выстрела. Два взрыва, разорвавшие передний строй на части. Щиты разлетелись осколками, лестницы рухнули, а скелеты, не успевшие даже шагнуть вперёд, обратились в груды костей.

Но не все пали. Несколько десятков скелетов, цепляясь костлявыми пальцами за выступы, всё же взобрались по лестницам на стену. Я бросился к ним вместе с защитниками. Началась настоящая мясорубка. Клинки звенели, высекая искры при каждом столкновении. Сталь врезалась в кости с тошнотворным хрустом, а те, в ответ, скрежетали по металлу. Удары отдавались в плечах, каждый шаг приходилось пробивать – скелеты падали, но их место тут же занимали новые – бесконечный поток иссохшей смерти.

Один из них, особенно крупный, с изогнутым костяным клинком, прорвался сквозь брешь в нашей обороне. Его пустые глазницы светились холодным голубым пламенем и звериной яростью. Он взмахнул оружием, целясь мне в горло, но я успел парировать. Топор дрогнул в руке от силы удара. Рядом Фрор с рёвом отшвырнул очередного скелета рукоятью пистолета, а затем в упор разрядил оружие в грудную клетку следующего. Вспышка, грохот, и от врага осталась лишь кучка дымящихся осколков.

Кто-то из защитников поскользнулся на осколках костей. Скелет тут же навис над ним, занес меч для смертельного удара. Но в последний миг лезвие моего топора вонзилось в его позвоночник, расколов на две неровные части.

Бой шёл на изматывание. Мы рубились, толкались, пинались, использовали всё – клинки, кулаки, даже камни, подхваченные с земли. Один из скелетов вцепился в моё плечо, его зубы клацали в сантиметре от лица – я с трудом вывернулся, саданул его локтем по черепу, затем добил ударом сапога в рёбра. Скелеты были медлительны, но упорны – их пустые глазницы светились решимостью. Один за другим они падали, разлетаясь осколками, но каждый требовал усилий, каждого нужно было остановить.

…Прошло несколько часов. Мы отбили очередную волну. Усталые, но живые, мы собрались под наспех сколоченным навесом – укрытием от непрошеных «гостинцев». Ветер нёс запах гари и пыли, а вдалеке, за горизонтом, всё ещё тлел багровый отблеск, как будто сама земля дышала огнём после этой битвы.

Прошёл час. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый. Тишина. Ни криков, ни звона оружия, ни скрежета костей. Только ветер, шуршащий в обломках.

– Неужели закончились? – нарушил молчание Фрор, опуская пистолеты. В его голосе смешались усталость и недоверие.

Я посмотрел на горизонт, где вражеский остров всё ещё нависал, как молчаливый исполин.

– Теперь наша очередь сходить в гости и поздороваться с хозяином этого замечательного острова, – произнёс я, оглядывая собравшихся.

В наш небольшой отряд вошли: я, Вектор, Фрор и один из наших защитников. Второго оставили с жителями нашего острова – мы предварительно укрыли всех в замке и велели забаррикадировать дверь. Эллу отправили вместе с ними. «Ты будешь больше путаться под ногами, чем помогать», – твёрдо сказал я ей, видя, как расширяются её зрачки от негодования, а грудь вздымается в попытке выдать гневную тираду. Не дожидаясь ответа, я быстро закрыл дверь у неё перед носом и с чистой совестью догнал своих. Но не успел я сделать и трёх шагов, как за дверью раздался яростный стук – такой, будто кто-то колотил по дереву обухом топора.

– Эй! Открывай немедленно! – голос вредной девицы звенел от возмущения, пробиваясь сквозь толстые дубовые доски. – Ты что, всерьёз решил оставить меня здесь?!

– Элла, сейчас не время… – начал было я, но она не дала договорить.

– Не время?! – её голос стал ещё пронзительнее. – Тогда пообещайте мне, что вернетесь!

– Мы вернёмся, – пообещал я. – Обязательно вернёмся. И тогда ты сможешь высказать нам всё, что думаешь. А пока – защищай тех, кто остался. Это не менее важно.

За дверью повисла тяжёлая тишина. Потом раздался тихий, сдавленный вздох.

– Ладно, – произнесла она наконец. – Но если с вами что-нибудь случится… я вас сама потом убью. Вам меня еще домой возвращать. Поняли?

– Поняли, – усмехнулся Фрор.

– Отлично, – я выпрямился. – Тогда выдвигаемся.

Глава 14. Новые союзники.

И мы, не оглядываясь, ушли в туман, клубящийся на вражеском острове, оставив за спиной наш дом и наших людей.

Мы шли уже минут пять по чужому острову, но не встретили ни единой живой души. Тишина давила, а пейзаж вокруг казался зловеще безжизненным: серые скалы, искривлённые деревья без листвы, туман, стелющийся между камней.

– Что-то мне не нравится всё это, – наконец раздался в голове голос Вектора.

– Словно кто-то готовится нас встретить.

– Да, – кивнул я. – Возможно, ты прав.

– Какой-то странный остров, – вдруг произнёс Фрор, озираясь. Его пальцы непроизвольно сжали рукоятки пистолетов. – Ни птиц, ни ветра… только эта тишина. И чувство, будто за нами следят. Вам не кажется, друзья мои, что это ловушка?

Я промолчал, но внутри всё сжималось от тревожного предчувствия. Каждый шаг отдавался в ушах громче, чем должен был. Глаза выискивали малейшее движение среди скал, но вокруг – ни души.

– Смотрите, тропинка, сделанная из камня, – указал Вектор. – И, кажется, её недавно подметали.

Мы переглянулись. Действительно: на тропинке не было ни пыли, ни опавших листьев – только ровные каменные плиты, будто вчера уложенные.

Дальше становилось всё страннее. Мы зашли в небольшой парк. И если до этого остров казался мёртвым и заброшенным, то здесь… всё было ухожено. Зелёные деревья с аккуратно подстриженными кронами, кусты, выверенные до геометрической чёткости, деревянные лавочки с резными ножками. А впереди – беседка, увитая цветами, сошедшая со страниц старинной сказки.

– Тут что, злодей помешался на чистоте? – хмыкнул Фрор. – Или это ловушка?

Я не успел ответить. Мы свернули по тропинке в сторону небольшого дома, прячущегося в тени огромных деревьев. И тут…

Навстречу нам выскочил он. Скелет с метлой.

Он замер, увидев нас. Костлявые пальцы разжались – метла с глухим стуком упала на камни. Он рванулся прочь, но наш защитник оказался быстрее. Один точный удар – и на тропинке осталась лишь кучка костей. Тишина. И вдруг – со стороны беседки, которую мы только что миновали, раздался старческий голос:

– Ну вот, опять не уследил. Теперь придётся убирать…

Из-за ажурной арки беседки вышел ещё один скелет – в накрахмаленном фартуке и с серебряной совковой лопаткой в руках. Он окинул взглядом кучку костей на дорожке, тяжело вздохнул (что выглядело особенно комично, учитывая отсутствие лёгких) и пробормотал:

– Третий за два месяца! И ведь объяснял им: если заметили чужаков – сразу докладывайте, а не бегите сломя голову!

Он наклонился, чтобы собрать останки, но вдруг замер и строго посмотрел на нас пустыми глазницами:

– А вы, молодые люди, почему не помогаете? Видите же – у меня работы по горло!

– Мы… э-э-э… немного заняты, – растерянно ответил я.

– Заняты? – возмутился скелет. – А кто будет дорожки подметать? Кто клумбы пропалывать? Я один на весь парк работаю, между прочим! У меня план по листве, квартальный отчёт по опавшим лепесткам!

Фрор недоверчиво хмыкнул:

– Отчёт по лепесткам? Серьёзно?

– Серьёзнее некуда! – парировал скелет, тыча лопаткой в нашу сторону. – Вчера вот три лишних лепестка роз насчитал – так до полуночи объяснительную писал! А теперь из-за вас ещё и уборку задерживаю…

Фрор не выдержал и прыснул со смеху:

– То есть вы хотите, чтобы мы… помогали вам с уборкой? После того, как ваши товарищи нас атаковали? Пришли к нашим врагам и затеяли у них уборку?

– А какая разница, где убирать? – резонно заметил скелет. – Грязь что на вражеской, что на союзнической территории – всё равно грязь! Вот закончу с этим, пойду ещё фонтан чистить – там опять водоросли разрослись, безобразие…

Он снова наклонился к кучке костей, бормоча:

– И главное – опять метлу новую искать… Эти молодые скелеты ни к чему не приучены, только инвентарь портят…

Мы стояли, ошарашенно переглядываясь. Скелет, который жалуется на нервы и пишет отчёты? Это уже слишком интересно, чтобы просто уходить.

– Ладно, – произнёс я наконец. – Теперь я точно уверен: это не просто ловушка. Это какая-то… бюрократическая ловушка.

– Главное, чтобы он нам наряды на работу не выписал, – пробормотал Фрор, пятясь назад.

– Пошли отсюда, пока не заставили газоны стричь…

Мы поспешно двинулись дальше по тропинке, а за спиной всё ещё доносилось ворчание скелета-дворника: «И ведь даже спасибо не сказали… Молодёжь пошла, никакого уважения к старшим по званию».

– Молодые люди, прекратите ломать мою собственность!

Мы замерли, резко обернулись и инстинктивно приготовились атаковать. В беседке сидел некто, отдалённо похожий на человека, которого до этого момента не было. Длинный плащ окутывал фигуру, капюшон скрывал лицо – глаза-угольки мерцали в тени и пристально смотрели на нас.

– Кто ты… или что ты? – спросил я, не опуская оружия.

– К вашим услугам – Сайрас Вильям Третий, учёный и, по совместительству, маг, – произнёс он ровным, почти учтивым тоном.

– Эээ… – я на секунду завис. – А не объясните, какого… лешего вы на нас напали?!

– Прошу прощения за это недоразумение, – спокойно ответил он. – Надеюсь, у вас никто не пострадал?

– Нет, все целы и живы.

– Ну и славненько, – кивнул он. – Прошу, давайте присядем, и я расскажу, как всё произошло.

Мы приблизились к беседке, не убирая оружия – на всякий случай. Вектор тихо скользнул ко мне на плечо, настороженно разглядывая незнакомца.

– Прошу, садитесь, – повторил Сайрас, указывая на резные стулья вокруг небольшого столика. – И ещё раз извините.

Мы осторожно расселись. Я сжал рукоять меча, Фрор не выпустил из рук пистолеты, а наш защитник занял позицию чуть позади.

– Ну что ж, рассказывайте, – произнёс я, глядя прямо в его светящиеся глаза. – Мы слушаем.

Сайрас слегка откинулся на спинку стула, сложил пальцы в замок и заговорил – неторопливо, взвешенно, будто читал лекцию:

– Я не сторонник насилия. Я маг, и моя цель – познание, а не разрушение. Когда я увидел, что вы решились прийти сюда, я понял: пора объясниться.

– То есть вы знали, что ваши… помощники атакуют наш остров? – уточнил я с нажимом.

– О нет, вовсе нет! – поспешно возразил Сайрас. – Они действовали без моего ведома. Последние несколько дней я был полностью поглощён расчётом – выстраивал модель взаимодействия энергетических потоков в условиях гравитационной аномалии. Это потребовало всей концентрации. Я попросту не замечал, что происходит за пределами лаборатории.

Он сокрушённо покачал головой:

– Когда же я наконец оторвался и проверил системы наблюдения… представьте моё изумление! Мои скелеты-помощники уже вовсю атаковали ваш остров. Я немедленно отдал приказ прекратить, но на исполнение требуется время – они не телепатические, действуют по протоколам.

– И что это за «протоколы»? – нахмурился Фрор.

– Давняя предосторожность, – махнул рукой маг. – Когда я обосновался здесь, остров часто навещали нежелательные гости. Пришлось запрограммировать охрану на принцип «лучше перестраховаться». Но я и подумать не мог, что это приведёт к таким последствиям!

– Значит, вы не планировали нападения? – уточнил я.

– Ни в малейшей степени! – заверил Сайрас. – Я даже не подозревал, что меры безопасности вышли из-под контроля. Искренне сожалею. Тем более я тоже пострадал – ряды помощников изрядно поредели.

Мы переглянулись. Его объяснение звучало правдоподобно. Слишком поглощённый наукой, чтобы замечать происходящее вокруг – такое вполне могло быть. Но почему остров преследовал нас? Я задал этот вопрос.

– Видимо, наши острова оказались слишком близко, – ответил Сайрас, – и мои протоколы расценили это как угрозу. Даже когда вы попытались уйти, автоматическая система решила уничтожить угрозу, чтобы обезопасить будущее.

– Ваш остров выкинуло через портал прямо к нам. А почему открылись порталы, мы не знаем. Вы видели надпись?

Сайрас не видел. В нескольких словах мы рассказали ему про угрозу вторжения. Он удивился не меньше нас.

– Хорошо, – сказал я. – Допустим, мы вам верим. Что дальше?

Сайрас просиял:

– Предлагаю начать с чистого листа. Я гарантирую, что ваш остров больше не подвергнется нападениям. А взамен… возможно, мы могли бы сотрудничать?

– Тогда расскажите, как вы здесь очутились, – произнёс я, внимательно следя за ним.

Сайрас задумчиво постучал пальцами по столешнице и начал:

– Начну издалека. Я родился в семье магов. Отец и мать были светлыми: мама преподавала медицину, отец – боевую магию. И вот появился я – с навыками некромантии. Все в шоке: откуда в светлой семье такой дар? Учёные из академии пояснили, что подобное возможно, хотя и крайне редко. Возможно, кто-то из далёких предков был тёмным.

Мои детство и юность прошли довольно интересно. Вместо игр со сверстниками я тайком пробирался на древние руины и захоронения – в поисках сокровищ и знаний. Рылся в пыльных склепах, расшифровывал полустёртые надписи на надгробиях, собирал обрывки древних ритуалов. Каждый поход был риском, но и приключением: я находил не только кости и ржавые артефакты, но и обрывки забытых заклинаний, фрагменты историй, которые никто уже не помнил. Так прошли мои юные годы.

Потом я поступил в академию и всерьёз занялся некромантией. Преподаватели относились ко мне с настороженным интересом: светлый род, тёмный дар. Не запрещали, но и не поощряли – наблюдали, ждали, когда я оступлюсь. Я же погружался в науку с головой.

Маг помолчал, вспоминая, потом вздохнул:

– На последнем курсе случилось то, что изменило всё. Мы с друзьями отправились в экспедицию в горы. Долго шли по тропам, о которых знали лишь по легендам, пока не нашли древние катакомбы. Спустившись в первый день, обнаружили огромное количество тоннелей – подземная паутина, пронизывающая недра горы. Бегло осмотрев ближайшие ходы, решили не рисковать: завтра, подготовившись, отправимся покорять эти мрачные лабиринты.

На следующее утро, вооружившись факелами, оружием и припасами, мы вступили в один из тоннелей. Воздух был густым, пропитанным сыростью и древностью. Каменные стены едва заметно мерцали – то ли от света факелов, то ли от странного лишайника. Шли долго. Часы сливались в тягучее полотно. Поворот за поворотом – и вот мы вышли в небольшой зал. Строгий, почти аскетичный, с гладким каменным полом и стенами без украшений. В центре – постамент, на нём саркофаг, покрытый пылью и паутиной.

Молча, с усилием, мы сдвинули тяжёлую крышку. Внутри лежало тело некоего существа – от него остались лишь кости и обрывки одежды, но даже сейчас можно было разглядеть рога, выступавшие из черепа. Массивные, изогнутые, как у древнего быка. Но не это привлекло наше внимание. На груди скелета лежал медальон. Гладкий, а внутри медленно пульсировал красный кристалл – как живое сердце. Стояла тишина, в которой слышался только треск факелов и наше тяжёлое дыхание.

Сайрас опять замолчал. Мы сидели тихо, завороженные.

– «Что будем делать?» – прошептал один из товарищей. Я колебался. Что-то внутри кричало: «Не трогай!» Но любопытство, смешанное с азартом исследователя, пересилило. Я протянул руку и осторожно снял медальон с костей.

В тот же миг скелет рассыпался в прах. Словно время, удерживавшее его форму, внезапно иссякло. Пыль взметнулась в воздух, оседая на плащах и лицах. Спустя несколько минут в наш мир пришла Система. То, что она пришла именно в этот момент, было совпадением, но это совпадение дало мне бессмертие.

– Как вы узнали, что это была система?

– Сначала не знал, – ответил Сайрас. – Просто реальность дрогнула. Будто кто-то провёл невидимым пером по ткани мироздания. Не сговариваясь, мы бросились к выходу. Бежали, спотыкаясь, задыхаясь. Тени на стенах извивались, тянулись к нам. Из глубин тоннелей доносился мерный стук – то ли сердцебиение, то ли отголосок древнего механизма. Пол под ногами стал неровным: плиты то поднимались, то проваливались. В воздухе повисла густая, маслянистая мгла. Впереди мелькнул проблеск света – узкий луч сквозь каменную арку. Мы рванулись к нему, но в последний миг земля ушла из-под ног.

Я успел схватиться за резной выступ. Пальцы скользили по влажному камню. Кто-то рядом вскрикнул – и замолк. Живая тьма поднялась снизу, холодные щупальца обвили ноги, потянули вниз. В сознании зазвучал шёпот тысячи голосов. А потом – абсолютная тишина. Тьма поглотила моё сознание.

Не знаю, сколько прошло времени. Очнувшись, я вызвал магический светильник. Дрожащий свет выхватил из тьмы то, что осталось от товарищей: кости и лохмотья. Я ужаснулся, выронил светильник. Наклонился к останкам, протянул руку – и замер. Вместо тёплой кожи у меня были холодные, гладкие кости. Я провёл пальцами по предплечью: под тонким слоем призрачной плоти отчётливо проступал скелет. Я перестал быть человеком. Красный кристалл даровал мне бессмертие.

Мы в ужасе смотрели на Сайраса. Он усмехнулся.

– Прошло много времени. Я сидел в этой мёртвой тишине, пытаясь осознать новую реальность. Мысли метались: «Что теперь? Как жить дальше?» И тут я заметил мерцающие надписи на периферии зрения. Сначала они казались бессмысленным шумом, но, сосредоточившись, я смог их прочитать. Новости были сокрушительными: моего дома больше нет, родных нет, планеты нет. Но был и плюс – если это можно так назвать. Система оставила мне класс: некромант 7-го уровня.

Позже я выяснил детали. Максимальный уровень – 12, навыки добавлялись не на каждом уровне, а по схеме. Но самое удручающее: я не нашёл способа повысить уровень. Ни ритуалы, ни заклинания, ни эксперименты. Система даёт класс и фиксирует его навечно. Ты получаешь то, что получаешь – и это навсегда.

Выбравшись на поверхность, я огляделся – и перед глазами развернулась странная картина. Я стоял посреди абсолютной пустоты, а под ногами был остров. Одинокий клочок земли, зависший в небытии.

Что ж, это мне было уже знакомо.

– Давно это было? – спросил я.

– Давно, – произнес маг. – Я обустроился. Нашёл помощников – собрал их из того, что нашлось в подземельях. Теперь, правда, снова придётся поднимать новых… В недрах острова таилось множество скелетов – печальное напоминание о тех, кто рискнул приблизиться сюда. Пираты, авантюристы, искатели сокровищ. Один из них вам уже знаком – тот самый скелет с метлой.

Я обустроил внутри острова скрытую лабораторию, защищённую чарами. Моя цель была честолюбивой: улучшить помощников. Поначалу они были лишь бездумными исполнителями простейших команд – могли подметать дорожки, переносить грузы, но не более. Ни намёка на самостоятельность, ни проблеска мысли.

Годы ушли на исследования, на пробы и ошибки. Я проводил опыты, экспериментировал, искал способы добавить им реакции, хотя бы зачатки разума. Изучал древние тексты по некромантии и големостроению, комбинировал заклинания, пытался соединить магию и механику – встроить в кости зачарованные шестерёнки. И, кажется, кое-что начало получаться. Не повсеместно, нет – лишь на нескольких экземплярах.

Он кивнул в сторону ухоженного сада:

– Вот, полюбуйтесь. Мои «успехи».

В этот момент скелет в фартуке оторвался от работы, выпрямился и приветливо помахал нам рукой. Движения были плавными, почти естественными.

– Видите? – продолжил Сайрас. – У них появилась осознанность. Они запоминают задачи, выбирают способы выполнения, проявляют привычки. Тот, с лопаткой, терпеть не может, когда дорожки посыпаны крупным песком. А садовник упрямо сажает розы спиралью – я его этому не учил.

Порой казалось, что всё напрасно – что грань между механизмом и разумом непреодолима. Но я продолжал. Потому что видел проблески. Видел, как в мёртвых глазницах на миг вспыхивает что-то отдалённо напоминающее мысль. И это стоило всех бессонных ночей, всех сожжённых пергаментов, всех разочарований.

И вот однажды я спустился в лабораторию и приказал слуге: «Включи режим охраны. Меня не беспокоить». Видимо, он что-то напутал. Или система дала сбой. Или сама судьба решила подшутить. А теперь вы сидите у меня в гостях.

– Что ж, с этим разобрались, – произнёс я, слегка расслабившись. – Что будешь делать дальше?

Сайрас задумчиво провёл костяными пальцами по краю стола. В его глазах мелькнула тоска.

– Не знаю… Жить отшельником надоело. Поговорить и то не с кем. – Он поднял взгляд, в нём вспыхнула искра надежды. – А что, вы хотите что-то предложить?

Я переглянулся с товарищами. Фрор пожал плечами, Вектор слегка наклонил голову.

– Да, – ответил я. – Объединяемся. Места у нас достаточно, можешь забрать лабораторию. И скелеты послужат армией для защиты. Сколько их у тебя осталось?

Сайрас подумал:

– Ну, с сотню ещё наберётся.

Фрор шумно вздохнул, ухмыльнулся:

– Я не против. Будет с кем вечером поболтать.

Вектор молча кивнул.

Сайрас замер на мгновение, будто не веря. Затем его плечи чуть опустились, в голосе прозвучала теплота:

– Если так… спасибо.

– Ну что ж, – я встал, протягивая руку. – Собирай вещи. Милости просим.

Он медленно поднялся, оглядел свой остров – сад, домик, тёмные провалы тоннелей.

– Это было моё убежище, – тихо сказал он. – Но, кажется, пора двигаться дальше.

Потом посмотрел вперёд, туда, откуда мы пришли. Ветер играл в кронах, а вдалеке мерцали первые звёзды.

– Знаете, – вдруг сказал он, – я давно не чувствовал такого. Словно впереди что-то новое. Интересное.

– Вот и отлично, – улыбнулся я. – У нас много дел.

Фрор хмыкнул:

– А ещё расскажешь, как заставить скелетов не только метлы держать, но и чашки с чаем.

Все невольно рассмеялись. Даже Сайрас.

– Мне понадобится время, чтобы всё собрать. Мои слуги перенесут вещи, но их надо немного отремонтировать, – произнёс Сайрас и щёлкнул пальцами. В воздухе вспыхнула искра и тут же погасла.

– Теперь ждём, когда они вернутся с границы острова. Тогда и отправимся.

– Хорошо. Я предупрежу, чтобы тебе приготовили место, – кивнул я и поднялся.

Мы направились к берегу, где нас ждал наш остров.

Не прошло и пяти минут, как Фрор не выдержал:

– А ты уверен в нём? – спросил он, не глядя на меня.

– Не до конца, – ответил я. – Но нам нужна его армия. Представь: сотня скелетов с луками на стенах. Враги задумаются – стоит ли нападать.

Фрор поправил пистолеты на поясе.

– И то верно. А ещё лучше – научить их не только стрелять, но и целиться.

– Именно, – улыбнулся я. – К тому же его исследования нам пригодятся. Думаю, он и Вектор найдут способ усилить скелетов. Не просто оживлять кости, а создавать нечто большее.

Глава 15. Крепость на скалах.

Мы поднялись на стену. Отсюда открывался вид на ту часть острова, где Сайрас готовил свои вещи к перевозке.

И действительно — вскоре появилась огромная толпа скелетов. Они двигались слаженно, словно единый механизм: одни несли ящики, другие — свёртки, третьи волокли мешки и сундуки.

Через несколько часов на берегу выросла целая гора вещей: ящики с книгами и ретортами, свёртки с тканями и свитками, мешки с неизвестным содержимым, какие-то странные конструкции, напоминающие части механизмов. Всё это выглядело… хаотично. Но я знал: за этим хаосом — годы исследований, тысячи экспериментов, обрывки знаний, которые могут стать ключом к чему-то большему.

— Ну и нагромоздил он, — протянул Фрор, разглядывая гору. — Надеюсь, там есть что-то стоящее.

— Есть, — уверенно сказал я. — И скоро мы это узнаем.

Ветер усилился, поднимая пыль и обрывки бумаги. Где-то вдали раздался крик птицы. А мы стояли и смотрели, как скелеты продолжают трудиться, перенося последние ящики.

Я хлопнул себя по лбу:

— Вот блин! Я же забыл предупредить жителей и Эллу, что битва закончилась…

Быстрым шагом направился к замку. Подойдя к тяжёлой двери, громко постучал кулаком.

— Это я, Серж!

За дверью послышался шорох — кто-то снимал засовы, потом раздался скрип поворачивающегося замка. Дверь приоткрылась.

На пороге стояла Элла.

Она прищурилась, окинула меня оценивающим взглядом — медленно, сверху вниз, словно проверяла, всё ли на месте, не потерял ли я в бою что-то важное. Ни слова не сказав, развернулась и протопала мимо меня вглубь коридора.

— Ужин через час! — крикнул я ей вдогонку. — И… не пугайся. У нас новое пополнение.

Элла на секунду замерла. Медленно повернула голову, проследила взглядом за снующими туда-сюда скелетами — те деловито переносили ящики, свёртки и странные конструкции, тихо постукивая костями. Её брови приподнялись, но лицо осталось невозмутимым.

Ничего не сказав, она просто пошла дальше.

Я вздохнул. С Эллой всегда так — ни лишних слов, ни эмоций. Но я знал: если она молчит, это ещё не значит, что всё в порядке. Скорее наоборот.

Оглянулся на суету вокруг. Скелеты, словно муравьи, сновали между грудами вещей. Сайрас что-то объяснял Вектору, указывая на один из ящиков. Фрор, прислонившись к стене, наблюдал за происходящим с лёгкой ухмылкой.

Прошёл час. Я успел помыться, сменить одежду на чистую и спуститься вниз, где меня уже поджидали товарищи.

Сел за стол и спросил:

— Элла не спускалась?

— Нет, — дружным хором ответила троица.

— Но мы уже отправили за ней гонца, — добавил Фрор, хитро переглянувшись с Вектором.

Я лишь пожал плечами:

— Что ж, подождём в таком случае.

Внезапно сверху раздался визг — и я сразу понял: это Элла. И ей явно нужна помощь. Я сорвался с места и бегом бросился наверх, на ходу схватив стул, на котором только что сидел. За спиной послышался удивлённый возглас Фрора, но я уже не слушал.

Распахнув дверь её комнаты с такой силой, что ручка врезалась в стену, я замер как вкопанный.

То, что я увидел, мой мозг отказывался обрабатывать несколько долгих секунд.

Элла сидела верхом на скелете. Обычном таком скелете из войска Сайраса — тот неподвижно лежал на каменном полу, раскинув костяные конечности, и покорно терпел экзекуцию. На Элле не было ничего, кроме маленького банного полотенца, которое давно уже сползло с её груди и держалось разве что чудом — и ударами собственных локтей.

Полотенце, мокрое и тяжёлое, съехало сначала на талию, а после очередного энергичного удара — и вовсе сползло на бедро, открывая взгляду округлые полушария груди, взмокшие от горячей воды и гнева. Капли воды стекали по её ключицам, задерживаясь в ложбинке, а потом медленно скользили ниже, туда, где полотенце уже не могло ничего скрыть.

Но сама Элла, кажется, не замечала этого. Всё её внимание было сосредоточено на несчастном скелете, которого она методично избивала кулаками.

— Прежде чем входить в ванную комнату к девушке, надо стучать! — выкрикнула она, и её кулак с глухим стуком врезался в череп скелета. Тот жалобно клацнул челюстью. — И когда… — удар — скажешь: «Можно?» — удар — только тогда заходить! А не как ты — без стука, напролом, с непонятной запиской в руках!

В костяных пальцах скелета и впрямь был зажат клочок пергамента. Судя по всему, Вектор действительно решил подшутить и отправил одного из мертвецов передать Элле что-то вроде «Серж зовёт ужинать». Но выбрал для этого самый неподходящий момент.

Грудь Эллы вздымалась от быстрых движений — она почти не останавливалась, нанося удар за ударом. Волосы, мокрые после мытья, разметались по плечам и спине, прилипая к влажной коже. А скелет лежал, безропотно терпел и, кажется, даже не пытался защищаться. Мне почти стало жаль его.

Я прочистил горло. Получилось как-то сипло и неуверенно.

— Добрый вечер, я вам не помешал?

Элла замерла. Рука с занесённым кулаком повисла в воздухе. В комнате повисла такая тишина, что я пожалел, что вообще сюда пришёл. Она медленно опустила взгляд — на свою грудь, открытую всему миру. Потом на полотенце, которое почти полностью съехало. Потом снова на меня — и выражение её лица изменилось. В её глазах промелькнуло недоумение, потом понимание… а дальше я увидел холодную ярость.

— Ты… — прошипела она, и я пожалел, что не остался внизу.

Элла медленно поднялась со скелета, поправила полотенце — чисто символически, потому что оно всё равно не держалось. Она сделала шаг. Я сглотнул. Ещё шаг — я приподнял стул повыше.

— Я сейчас объясню, — начал я, выставляя вперёд стул в качестве щита. — Это всё Вектор, понимаешь? Он послал этого…

— Молчать! — рявкнула она.

Она размахнулась — широко, со всего плеча — и влепила мне звонкую пощёчину. Да так, что у меня в глазах замелькали звёзды.

— Это за то, что не предупредил! — выкрикнула она.

Второй удар пришёлся по другой щеке.

— А это за то, что смотрел!

Третьего не последовало. Элла перевела дыхание, гордо поправила полотенце, которое снова сползло, развернулась на пятках и скрылась за дверью ванной, громко хлопнув дверью.

Я стоял посреди коридора с горящими щеками, со стулом в руке и с ощущением полного идиотизма. Голова звенела. В груди странно ёкало.

— Ну и зачем я сюда полез… — прошептал я, трогая своё лицо.

Скелет на полу медленно поднялся и, по-хозяйски кивнув мне, потопал восвояси, постукивая костями.

Я подобрал стул, закрыл за собой дверь и спустился вниз. Проходя мимо стола, заметил: Фрор усердно искал пылинки на бокале, Вектор делал вид, что увлечённо разглядывает вид из окна (хотя за окном была только ночная темень), а Сайрас притворялся, будто поглощён чтением книги, которую держал вверх ногами.

Молча сел на своё место, потрогал горящую щеку и спросил ледяным тоном:

— И что это сейчас было?

Товарищи словно воды в рот набрали. Фрор кашлянул в кулак. Вектор стал рассматривать свои лапы.

Хлопнув ладонью по столу так, что подпрыгнули тарелки, я рявкнул:

— Вектор, это твоих лап дело?!

Вектор вздрогнул и, не оборачиваясь, пробурчал:

— Это была всего навсего шутка… Я хотел, чтобы она быстрее спустилась. Думал, скелет просто передаст записку. Откуда мне знать, что она моется в это время?

— А предупредить меня? — зарычал я.

— Так ты бы не разрешил, — резонно заметил Фрор и тут же заткнулся под моим взглядом.

— Так, шутники, — процедил я сквозь зубы. — С вами я поговорю потом. А сейчас — давайте ужинать. Вон и Элла идёт.

Элла появилась в дверях, одетая уже нормально — в длинное тёмное платье с высоким воротником, волосы аккуратно убраны, лицо непроницаемо, как маска. Она не посмотрела ни на меня, ни на Вектора. Молча села за стол, взяла ложку и начала есть.

За ужином царила мёртвая тишина. Даже ложки стучали как-то виновато.

Я украдкой посмотрел на Эллу. Она не поднимала глаз, но кончики её ушей слегка покраснели. «Интересно, — подумал я, — она злится или… стесняется?»

Впрочем, спрашивать об этом вслух я был не настолько глуп.

После трапезы, коротко попрощавшись со всеми, я отправился спать. Голова гудела от событий дня, а щека всё ещё горела — напоминание о том, что даже в мире, где ходят скелеты и правят маги, есть вещи, которые остаются неизменными: например, гнев девушки, заставшей тебя не в то время и не в том месте.

А где-то на втором этаже, в своей комнате, Элла сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в стену. Она всё ещё злилась. Но в груди, где-то глубоко, пульсировало что-то ещё — странное чувство, когда тебя видят обнажённой, и ты не знаешь, плакать тебе от стыда или… улыбаться.

Наступило утро. Все собрались в главном зале на завтрак.

За столом царила непривычная тишина. Каждый был погружён в свои мысли, молча поглощая пищу. Лишь Сайрас сидел в углу в высоком резном кресле — не притрагиваясь к еде (она ему, в конце концов, уже сотни лет не требовалась), тихо покачивался и что-то записывал в толстую книгу с кожаным переплётом, изредка поднимая светящиеся глаза, чтобы бросить взгляд на нас.

— Так, друзья, минуту внимания, — произнёс я, постучав ложкой по краю чашки.

Все невольно подняли головы. Даже Сайрас замер, перо повисло над страницей.

— Два события на повестке дня:

Поглощение острова.Апгрейд главного зала до третьего уровня. Второе меня интересует особенно. Есть надежда, что система подарит что-то новое.

За столом воцарилась пауза. Затем — дружный вздох удивления. Все, кроме Сайраса, переглянулись.

— А где ты взял красные кристаллы? — первым спросил Фрор, прищурившись.

Я расплылся в хитрой улыбке:

— Места надо знать…

Фрор фыркнул, Вектор едва заметно улыбнулся, а Элла лишь приподняла бровь, но промолчала.

— Ладно, без подробностей, — продолжил я. — Но факт остаётся: у нас достаточно ресурсов, чтобы запустить процесс.

— Ну что, друзья, идём в кабинет и приступаем.

Я сел за стол, глубоко вдохнул и активировал поглощение острова.

Сначала — едва уловимый гул, пробежавший по каменным стенам. Затем замок слегка тряхнуло — всего пару раз, не так сильно, как в прошлый раз. «Прогресс», — мелькнуло у меня в голове.

Но тут перед глазами вспыхнули системные строки:

Активировано поглощение острова. Из-за размера поглощаемого объекта часть территории будет разрушена. В результате разрушения вы получите ресурсы.

В тот же миг вдали раздался оглушительный грохот — будто сама земля раскололась. Мы невольно замерли, прислушиваясь к эху, раскатившемуся по горизонту.

Через несколько секунд перед глазами появились новые сообщения:

Получены ресурсы: — Голубые кристаллы — Красный кристалл

Я уставился на последнюю строку.

— Что-то новенькое… — пробормотал я, а затем, повысив голос, добавил: — Это что, получается, если будем разрушать острова, то сможем получать красные кристаллы?

Сайрас, сидевший рядом, тихо усмехнулся.

— Ты сильно не надейся на это, — произнёс он, перелистывая страницу своей книги. — Шанс выпадения очень маленький. Практически мизерный.

Я вздохнул.

— Эх, и тут не повезло… А то у меня уже грандиозные планы появились.

Фрор, до этого молча наблюдавший за процессом, хмыкнул:

— Планы — это хорошо. Но давай сначала разберёмся с тем, что есть. Один красный кристалл — уже не пустяк.

— Ну а теперь самое главное — улучшаем главный зал, — произнёс я, делая глубокий вдох.

На экране побежали строки обновлений. Я вчитывался — и с каждой новой фразой глаза расширялись от удивления.

— А что… это неплохой шанс, — пробормотал я, осознавая масштаб перемен. — Выходим на улицу. Это надо видеть своими глазами.

Мы поспешили наружу. Свежий ветер ударил в лицо, а перед нами… перед нами разворачивалась новая реальность.

Что дало улучшение:

Дистанционное управление. Больше не нужно идти в кабинет — все функции острова теперь доступны мысленно. Стоит лишь сосредоточиться — и я чувствую, как нити силы тянутся к каждому уголку территории.Экономический бонус. Доход с шахты вырос на 40%. Не грандиозно, но стабильно — а в нашем положении и это немало.Глобальная трансформация. Каждые три уровня апгрейда — возможность изменить сам остров.— Интересно получается, — прошептал я, выбирая пункт трансформации, заранее зная, что я хочу.

Нажал «Подтверждение».

И остров поменялся на глазах.

Что изменилось:

• Размеры стабилизировались: теперь остров — примерно 500 × 500 метров. • С трёх сторон выросли огромные скалы с отвесными стенами, уходящие в пропасть. Естественная преграда, которую не преодолеть без магии или крыльев. • Перед главными воротами образовалась равнина, сужающаяся к границе острова в форме горловины. • В самой узкой части встала стена: длина — около 100 метров, толщина — 10 метров, высота — 10 метров. Она словно клин, вгрызающийся в пространство, преграждая путь в долину. • Замок и главные постройки окружила новая стена высотой 10 метров. На ней появились дополнительные башни и широкие площадки — вероятно, для метательных орудий или стрелков.

Развитие построек до 3-го уровня

Жилище работников • Проведена система отопления: под полами проложены глиняные трубы, по которым идёт тёплый воздух от общей печи — теперь в помещениях комфортно даже в холода. • В крытой галерее установлены письменные столы и полки — здесь можно вести учёт, обсуждать планы и хранить документы.

Столовая • Оборудована холодная кладовая с ледником — продукты дольше сохраняют свежесть. • Добавлена линия раздачи с подогреваемыми столами: еда подаётся горячей вне зависимости от количества едоков.

Казарма • Построен тренировочный плац с полосой препятствий и стендами для фехтования — стража совершенствует навыки в условиях, приближённых к боевым. • В башне оборудован наблюдательный пункт с сигнальными колоколами — тревога поднимается мгновенно при угрозе.

Склад • Внедрена многоуровневая система хранения: нижние ярусы — для тяжёлых припасов, верхние — для ценных материалов, есть отдельный сейф для редких ресурсов. • Установлены датчики влажности и температуры — условия хранения контролируются автоматически.

Оборонительные сооружения • Стена увенчана дополнительными бойницами для лучников, а в основании проложены потайные ходы для манёвров защитников. • На башнях смонтированы катапульты малого радиуса — теперь можно поражать цели на подступах, не дожидаясь ближнего боя.

Поле • Запущена оросительная система: вода из колодца распределяется по каналам между грядками, что вдвое сократило трудозатраты на полив. • Высажены защитные растения с колючими стеблями вдоль границ — они сдерживают мелких вредителей и затрудняют скрытное проникновение.

Ферма • Возведён инкубатор для выведения молодняка — поголовье растёт быстрее, а выживаемость увеличилась. • Построена мастерская по переработке шерсти: теперь из руна делают ткань и верёвки прямо на месте, без вывоза сырья.

Шахта • Пробурена глубокая вертикальная скважина с металлической обшивкой, открывшая доступ к ранее недоступным кристаллическим пластам. • Запущена автоматизированная конвейерная линия, втрое увеличившая объёмы добычи: кристаллы транспортируются от забоя до поверхности без ручного труда.

Статус острова (3-й ранг) • Уровень построек — 3-й ранг (полная интеграция систем жизнеобеспечения). • Производительность — +25%. • Защищённость — +30% (усиленные укрепления, расширенный арсенал, круглосуточный дозор). • Ресурсная база — стабильный избыток продовольствия и материалов, возможность экспорта. • Социальная инфраструктура — созданы условия для роста населения и привлечения специалистов.

— Друзья, поздравляю вас с новым жилищем! — произнёс я, обводя взглядом собравшихся.

Фрор тут же ухмыльнулся:

— Такое дело надо обмыть!

Я покачал головой:

— Вечером, Фрор. А сейчас — надо усилить наши войска. Вектор, бери запасы голубых кристаллов. Вместе с Сайрасом превратите это подобие войска в более-менее слаженный механизм. И постарайтесь сделать побыстрее.

Повернулся к Элле:

— Элла, предлагаю тебе взять на себя управленческие вопросы. Будешь управляющей в нашем замке.

Она вскинула бровь, ожидая продолжения.

— Во-первых, найми рабочий персонал — у нас острая нехватка рук. Во-вторых, заведи книгу учёта расходов и доходов. В-третьих, надо найти рынки сбыта товаров, скоро нам они понадобятся. Пока на этом всё.

Элла скрестила руки на груди:

— А ты что будешь делать? — поставила она руки на бока. — Пойдёшь с Фрором дегустацию проводить?

Я усмехнулся:

— А если и так — что с того? Это мой остров, и я тут хозяин. Хочешь жить — вноси посильный вклад. Если не нравится — можешь идти работать в поле или на ферму.

Лицо Эллы дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки.

— Ну что, ты сделала выбор? — спросил я, наблюдая за её колебаниями.

— Да, — гордо вскинув голову, ответила она и направилась к выходу. — Пойду нанимать работников.

— Доступ к панели управления я тебе предоставил. Ступай в мой кабинет, — бросил я ей вслед.

Она пошла в замок, стараясь держать себя в руках. «Что он себе позволяет? Командует мной! Вот бы был здесь мой отец — он бы быстро поставил его на место…» Но отца нет, и приходится терпеть. «Погоди, когда выберемся — я тебе покажу…»

Зайдя в кабинет, она вызвала меню управления и наняла недостающих работников. От нечего делать пролистала список предложений — и неожиданно наткнулась на две интересные профессии. Добавила их в заявку и подтвердила покупку.

Довольная собой и проделанной работой, вышла во двор. На центральной площади уже стояли новые работники. Распределила почти всех по местам — остались двое: девушка и парень.

— За мной, — тихо сказала она.

Они зашагали следом. Поднявшись на второй этаж, они дошли до пустующих комнат.

— Вот здесь, — указала она девушке, — будет твой рабочий кабинет и спальня.

Обернувшись к парню, добавила:

— А здесь — твоя комната. Вечером, после ужина, жду тебя у себя.

Прошло пару часов, и я решил проверить, как идут дела у Сайраса и Вектора.

Выйдя из замка, я направился к тренировочному полигону. Тропинка виляла между разросшимися кустами розмарина и каменными статуями древних стражей — их пустые глазницы, казалось, провожали меня взглядом. В воздухе витал запах раскалённого металла и озона.

Чем ближе я подходил, тем отчётливее слышал ритмичный лязг металла и чёткие команды Сайраса. За поворотом открылась широкая площадка, вымощенная серыми плитами, испещрёнными следами от ударов. В центре стояли Сайрас и Вектор — маг откинул капюшон, внимательно наблюдая за происходящим, а Вектор жестикулировал, объясняя что-то на ходу.

Я подошёл ближе, осторожно ступая по трещинам в камнях, и остановился в паре шагов позади них. Оба обернулись на звук моих шагов.

— А, наконец-то! — кивнул Сайрас. — Как раз вовремя. Посмотрите, что у нас получилось.

Он с гордостью провёл меня вдоль рядов скелетов. Вот лучники с натянутыми тетивами — их костяные пальцы уверенно держали луки, а глазницы светились ровным оранжевым светом, фокусируясь на мишенях. Рядом — мечники с отточенной стойкой: клинки блестели в лучах заходящего солнца, а суставы доспехов двигались без малейшего скрипа. А там, дальше, — копейщики с длинными древками, выстроенными в единый угрожающий частокол. При моём приближении они синхронно повернули черепа, оценивая угрозу, но по команде Сайраса вновь замерли в строю.

— А это? — я указал на небольшую группу из десяти фигур, выделявшихся среди остальных.

— Наша новинка, — с нажимом произнёс Сайрас. — Пришлось потратить кучу ресурсов.

— И что они могут?

— Помнишь, как вы избивали моих скелетов? Теперь у них есть нечто похожее.

Я задумчиво прошёлся перед новобранцами, прикидывая возможности.

— Пусть будут… гранатомётчиками, — наконец решил я.

— «Гранатомётчиками»? — Сайрас приподнял бровь. — Звучит необычно.

— Зато метко, — отрезал я. — Что ещё успели сделать?

— Мы улучшили скелетов, — вступил Вектор. — Теперь они второго уровня. Кроме того, удалось создать одного — третьего. Он будет руководить остальными.

— Второго уровня, говорите? И что же изменилось?

— Во-первых, кости стали значительно прочнее, — пояснил Сайрас. — Мы усилили их с помощью сплава зачарованного железа и кристаллизованного эфира. Теперь обычные удары мечей им не страшны — клинок скорее затупится, чем расколет ребро. Испытали на тренировочном полигоне: выдержали серию ударов боевой секиры без единой трещины.

— Да. Их манера поведения уже сильно отличается от прежних: реагируют быстрее, держат строй, выполняют команды почти без задержек.

— А сколько кристаллов потратили? — спросил я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

Сайрас замялся:

— Ну… если говорить честно, то почти все голубые, что у нас были. Остался минимальный запас — на пару-тройку экстренных случаев.

Я вздохнул, но кивнул:

— Ладно, войско того стоило. Но в следующий раз спрашивайте разрешения, прежде чем пускать в расход всё до нитки.

Вектор виновато опустил голову, а Сайрас развёл руками:

— Процесс усиления требует жертв. В данном случае — кристаллических.

— Ладно, — махнул я рукой. — Покажите, на что способен этот ваш третий уровень.

Сайрас щёлкнул пальцами. Из задних рядов вышел скелет, заметно отличавшийся от остальных: его кости отливали тусклым серебром, в глазницах горел синий огонь, а в руке он сжимал длинную алебарду с мерцающим лезвием.

— Знакомьтесь, — с нескрываемой гордостью произнёс Сайрас. — Первый офицер нашего некромобильного отряда.

Я усмехнулся:

— Некромобильного? Ты это только что придумал?

— А звучит, — пожал плечами маг.

Мы ещё некоторое время обсуждали детали боевого применения, а затем я отправился обратно в замок — предстояло решить ещё сотню мелких, но важных дел.

В голове уже созревал новый план. И для него мне понадобятся не только скелеты и крепостные стены.

Глава 16. Плата за жадность

На окраинах системы, ближе к её центру, парили несколько огромных островов, образующих сверху подобие звезды. В сердце этой звёздной конфигурации расположился центральный остров, где собрались капитаны — главы остальных островов.

На повестке дня стояло одно важнейшее дело: подготовиться к вторжению на острова, которые заметил разведчик. Он прилетел и доложил, что в их направлении двигаются пять огромных островов и, судя по древним постройкам, там должно находиться множество сокровищ, а если повезёт — и артефактов. Все присутствующие считали предстоящую операцию лёгкой прогулкой. Их уверенность опиралась на внушительные преимущества: отборные войска, несколько десятков боевых кораблей и стационарные щиты на каждом острове, способные выдержать удары осадных орудий — как корабельных, так и островных.

Зал совета наполнился гулом голосов. Первым взял слово капитан северного острова, массивный мужчина с седыми висками: — Предлагаю назначить командующим меня. У меня самый большой флот — двадцать кораблей. Кто ещё может похвастаться таким? — Флот — это ещё не всё! — резко перебил его капитан восточного острова, молодой, но уже прославившийся своими победами военачальник. — Мои солдаты прошли через дюжину сражений и ни разу не отступили. Я веду их — и мы победим. — Вы оба забываете о главном, — холодно произнёс капитан западного острова, державшийся особняком. — Щиты моих инженеров выдерживают удары, от которых ваши корабли разлетаются в щепки. Без защиты вы — лёгкая добыча.

Начался горячий спор. Каждый приводил доводы в свою пользу, сыпал цифрами, вспоминал прошлые победы. Зал наполнился криками и стуком кулаков по столу.

В этот момент в дверях появился высокий черноволосый мужчина лет пятидесяти. Его лицо украшал шрам, тянущийся от брови почти до губ, — шрам придавал взгляду одновременно пугающее и отталкивающее выражение. Он не торопился, давая собравшимся возможность выплеснуть эмоции.

Когда шум достиг апогея, он шагнул вперёд и произнёс ровным, но властным голосом: — Достаточно.

Все разом замолчали, обратив взгляды на вошедшего.

— Вы спорите о том, кто лучше. Но победа требует не лучших, а слаженных действий. У каждого из вас есть сильные стороны, но ни у одного нет полного набора. Я предлагаю объединить силы под единым командованием. — И кто же будет этим командиром? — с вызовом спросил капитан северного острова. — Я.

По залу прокатился ропот. Кто-то усмехнулся, кто-то нахмурился. Молодой капитан восточного острова скрестил руки: — С чего ты взял, что справишься лучше нас?

Мужчина медленно провёл рукой по шраму: — Потому что я уже делал это. Три года назад я разбил флот торговцев, вдвое превосходивший наш. Два года назад остановил вторжение с южных островов, когда никто верил в успех. А год назад взял крепость, которую считали неприступной.

Он выдержал паузу, обводя взглядом собравшихся: — Вы можете продолжать спорить, делить славу и рисковать операцией. Или принять моё командование и гарантированно получить прибыль. Выбирайте.

Молчание длилось несколько секунд. Затем капитан северного острова неохотно кивнул: — Ладно. Ты командуешь. Но если провалишь — ответишь.

Остальные, переглянувшись, тоже выразили согласие.

— Ну что ж, — произнёс новоизбранный главарь, поднимаясь со своего кресла, — на время проведения операции. Собираем все корабли и выступаем, а острова последуют за нами. Когда поделим добычу, можете лететь хоть куда. Каждый капитан ведёт свою флотилию — общее командование на мне, — произнёс главарь, обводя взглядом собравшихся. — Спасибо за предоставленное доверие.

С этими словами он махнул рукой, призывая капитанов занять свои места во флотилиях.

От островов потянулась вереница кораблей — от небольших до просто огромных. На каждом развивался один и тот же флаг: чёрный, с изображением черепа. Это были пираты.

Спустя несколько часов впереди показались первые острова — они двигались примерно в том же направлении. Главарь хитро улыбнулся: — Идём на перехват.

Корабли дружно изменили курс и начали сближаться с целями. — Какие огромные! — восхищённо произнёс один из пиратов, стоявший на палубе. — Зато добычи будет много! — засмеялся второй.

Толпа вокруг дружно подхватила смех.

Островов было пять, а кораблей — около сотни. Так что на каждый остров пришлось примерно по двадцать пиратских судов.

— Распределить флотилии, занять позиции, — скомандовал главарь, не отрывая взгляда от приближающихся островов. — Начинаем операцию по плану «Череп».

Капитаны бросились к переговорным трубам, раздавая приказы. Корабли перестраивались, занимая назначенные места в боевом порядке. Воздух наполнился криками матросов.

— Готовьте абордажные команды, — бросил главарь своему первому помощнику. — Сегодня мы обогатимся. С такой мощью ни один хозяин острова не справится! — с уверенностью в голосе произнёс главарь, обводя взглядом капитанов. — Это точно! — дружно откликнулись те, кивая в знак согласия.

— Высаживаемся и идём к центру острова! — громко скомандовал капитан эскадры, возглавлявший штурм первого острова. — Остальным капитанам распределить острова и следовать плану, — добавил он.

Огромная толпа пиратов — несколько сотен человек — устремилась вперёд. В глазах каждого горел азарт: каждый мечтал первым добраться до сокровищ, спрятанных в недрах острова.

Но не успели они пробежать и пары сотен шагов, как земля содрогнулась. Из поверхности острова, разбрасывая куски камней и комья земли, вылезли гигантские черви — рядом с тем местом, где причалили пиратские корабли. Их было шестеро. Полупрозрачные тела, толщиной в двух взрослых человек, извивались, поднимаясь над землёй, словно живые колонны из мерцающего стекла. — Что это?! — в ужасе закричали пираты, бросаясь врассыпную. Этот крик был первым, но далеко не последним.

Внезапно черви засветились изнутри холодным голубым светом. В сторону кораблей устремились шесть огромных энергетических сгустков. Мгновение — и шесть судов вспыхнули ослепительными вспышками, разлетевшись на пылающие обломки. С палубы одного из кораблей донёсся предсмертный вопль: сотня человек превратилась в пепел за одно мгновение.

— Нападаем на червей! — прокричал капитан, пытаясь восстановить порядок.

Пираты, сжимая оружие, вновь устремились вперёд. Но не успели они сделать и десяти шагов, как перед ними внезапно провалился пласт земли, образовав глубокий ров — дальний край ушёл вниз на добрых десять шагов. Поднялась густая пыль, скрывая происходящее.

Спустя десяток ударов сердца из провала выскочили скорпионы. Огромные — ростом в половину человека, с мощной хитиновой бронёй и гигантскими жалами, сверкающими ядом. С шипением они ринулись в атаку.

Завязался ожесточённый бой. Воздух наполнился криками раненых, переходящими в хрипы, звоном металла о хитин, хрустом ломающихся панцирей.

Первые ряды пиратов падали под ударами жала — один укол превращал бойца в корчащуюся от боли массу, а через мгновение тело взрывалось изнутри, разбрасывая кровавые ошмётки. Земля под ногами стала скользкой от крови. Те, кто пытался бежать, спотыкались о тела товарищей, падали и тут же погибали под ударами клешней. Те, кто успел поднять щиты, отражали удары клешнями, но скорпионы ловко обходили защиту, пробивая броню острыми, как кинжалы, лапами.

Тем временем черви, не теряя времени, дали второй залп. Ещё пять кораблей рассыпались горящими обломками, осыпая палубы искрами и дымящимися кусками дерева. Один из снарядов попал в склад боеприпасов — взрыв разорвал судно на части, убив всех, кто находился на борту.

Оставшиеся восемь судов — среди которых пара гигантов с массивными башнями — начали отступать от острова, набирая высоту.

И тут с палуб гигантов сорвались слепящие шары света — по одному с каждого корабля. Они устремились к червям, оставляя за собой сияющие следы, похожие на падающие звёзды. Первый шар врезался в голову ближайшего червя — полупрозрачная плоть взорвалась, разбрызгивая светящуюся слизь. Второй попал в тело, разорвав его пополам.

«Попали…» — прошептал один из пиратов, засмотревшись на то, как энергетический шар вонзился в тело червя и взорвался внутри. В следующее мгновение на землю рухнула обугленная часть чудовища. Но пират уже не увидел этого: его голова лежала на песке, а тело, ещё не осознав смерти, дёргалось в последних судорогах.

Прошло около десяти минут. Пираты добивали последних скорпионов — те, шипя и разбрызгивая яд, пытались отползти в трещины, но их настигали удары топоров и мечей. Но победа была пирровой. Вокруг валялись сотни тел — те, кто ещё час назад смеялся и хвастался лёгкой добычей, теперь лежали сломанными куклами без признаков жизни. Выжившие смотрели на это месиво с ужасом, не веря своим глазам. Тем временем корабли держались в отдалении от острова. Они выполнили свою задачу: шестеро гигантских червей были уничтожены. Однако победа далась дорогой ценой.

Малые суда, потрёпанные и обгоревшие, спрятались за массивными корпусами гигантов. На бортах последних зияли огромные дыры — следы попаданий энергетических сгустков. Но, несмотря на повреждения, гиганты оставались в строю, их орудия были готовы к новому залпу.

— Группируемся! — громко скомандовал капитан.

Толпа пиратов, до этого напоминавшая неорганизованную орду, где каждый действовал нахрапом, вдруг начала выстраиваться в боевой порядок. В их глазах больше не было азарта — только тупая покорность судьбе и животный страх. Они уже поняли, что ошиблись, но отступать было некуда. Привычная хаотичность сменилась хоть и корявым, но всё же строем: впереди шли пираты со щитами — их тяжёлые деревянные баррикады должны были сдержать первые удары; вторым рядом встали копейщики, выставив вперёд длинные древки с острыми наконечниками; третьим эшелоном выдвинулись лучники, натянувшие тетивы, готовые в любой момент выпустить град стрел; замыкали строй маги — их было немного, но каждый из них нёс в себе силу, способную переломить ход битвы. Эта небольшая, но сплочённая армия двинулась вглубь острова. Никто не знал, что ждёт их впереди. Но все чувствовали: это только начало кошмара.

Через несколько сотен метров они вошли в небольшой городок. Улицы были пустынны, дома стояли с выбитыми окнами и сорванными дверями, словно жители бежали в панике, едва почувствовав приближение битвы. Ветер носил по мощёным дорожкам обрывки тканей и бумаги, а в воздухе витало напряжение. Тишина давила на уши. Слишком тихо. Словно сам город затаил дыхание перед тем, как нанести удар.

Пираты разделились на небольшие отряды и осторожно двинулись по узким улицам, нервно озираясь по сторонам. Руки, сжимающие оружие, дрожали. Кто-то бормотал проклятия, кто-то молился — тихо, чтобы не услышали товарищи. Тишина давила на уши — ни шороха, ни вздоха, лишь отдалённый скрип несмазанных ставен.

— Там кто-то есть! — вдруг выкрикнул один из пиратов, указывая на тёмный проём между домами. Его товарищи прищурились, вглядываясь в сумрак. — Тебе показалось, — бросил один, пожимая плечами. — Тут никого… — Да нет, я точно что-то видел! — настаивал первый, сжимая рукоять ножа. — Прекращай паниковать и топай дальше! — рявкнул второй пират. — Нечего орать на пустом месте. — А ты кто такой, чтобы мне указывать?! — взвился первый. — Я? — Второй шагнул вперёд, глаза его вспыхнули безумным огнём. — Я тот, кто не позволит слабакам срывать операцию!

Не дожидаясь ответа, он выхватил меч и с хриплым рыком вонзил его в грудь товарища. — Так-то лучше… — прошипел он, с трудом вытаскивая клинок из тела.

Повернувшись к остальным, он заметил пирата, замершего в ужасе. — А ты чего смотришь?! — взревел безумец и рубанул мечом.

Пират упал, захлёбываясь кровью. Остальные отшатнулись, но было поздно — безумие уже разлилось по улицам. — Он спятил! — закричал кто-то. — Бей его!

Несколько мечей одновременно вонзились в тело обезумевшего пирата. Он рухнул, но его последний хрип словно дал сигнал: по всему городу вспыхнули схватки. Пираты, только что стоявшие плечом к плечу, теперь убивали друг друга — кто-то в панике, кто-то с диким восторгом, кто-то просто потому, что рядом мелькнул клинок. Воздух наполнился криками боли, предсмертными хрипами и звоном стали. Кровь текла по мостовой, собираясь в красные лужи. Никто не понимал, что происходит, но остановить безумие было уже невозможно.

— Что происходит?! — вопил один, отбиваясь от бывшего соратника. — Почему мы бьём своих?! — Это ловушка! — хрипел другой, падая с пробитой грудью. — Нас прокляли…

Внезапно над городом взлетел яркий шар. Поднявшись на сотню метров, он вспыхнул ослепительным светом. Волна сияния прокатилась по улицам, заливая всё вокруг невыносимо белым светом.

На мгновение время остановилось.

Когда свет погас, пираты замерли, глядя друг на друга с ужасом и непониманием. — Что… что это было? — прошептал один, вытирая пот со лба. — Почему я… почему я держал меч? — Кто-то кричал… — пробормотал другой, оглядываясь на тело у своих ног. — Это… это был Грок? Я убил Грока?! — его голос сорвался на истерический всхлип. — Зачем?! Зачем я это сделал?!

В этот момент раздался усиленный магией голос капитана: — Всем! Бегом покинуть город! Собираемся на окраине! Кто задержится — ждать не будем!

Пираты, ещё не оправившиеся от шока, бросились прочь. Кто-то спотыкался о тела, кто-то всхлипывал, не в силах поверить в случившееся. Многие так и остались лежать на улицах — с пустыми глазами, уставившимися в небо, из которого больше не было спасения.

Спустя около часа заметно поредевшая толпа собралась на окраине. Тех, кто уходил в город, было несколько сотен. Тех, кто вернулся, — едва ли больше сотни. Лица пиратов были бледными, руки тряслись от страха. Они смотрели на капитана, но в их взглядах больше не было ни дерзости, ни азарта — только страх. Страх существ, понявших, что они попали в западню, из которой нет выхода.

— Что это было, капитан? — осмелился спросить один, голос его дрожал. — Почему… почему мы стали убивать друг друга? — на глаза его навернулись слёзы — взрослый мужчина, видавший смерть не раз, сейчас стоял и плакал, как ребёнок.

Капитан мрачно оглядел оставшихся. — Это была магия, — произнёс он глухо. — Кто-то играет с нами. И если мы не соберёмся, следующий удар может стать последним.

Пираты переглянулись. В их взглядах читалась обречённость. Они поняли, что их вера в лёгкую прогулку была иллюзией. Что щиты и корабли не спасут там, где противник бьёт по самому разуму. Никто больше не смеялся. Никто не хвастался. Многие опустили головы, разглядывая свои руки — руки, которые только что убивали друзей. На некоторых всё ещё была чужая кровь. Все понимали: это только начало. И конца этому кошмару не будет.

А впереди виднелся лес — величественный, полный теней и приглушённого света. Его исполинские стволы гордо возвышались, но в их величии чуялась угроза: ветви переплетались, образуя причудливые, почти осмысленные фигуры. Кто-то из пиратов сделал шаг назад, но капитан рявкнул: «Стоять! Назад дороги нет!» И они пошли. Потому что оставаться на месте означало верную смерть, а идти вперёд — крохотный, но всё же шанс выжить.

Пираты углубились в чащу. С каждым шагом воздух становился гуще, пропитанный запахом сырости и тления. Везде — на ветвях, между стволами, даже на земле — тянулась паутина. В ней мерцали капли, похожие на застывшие слёзы, а тени между нитями шевелились, словно прятали что-то.

Пираты жались друг к другу, выставив вперёд мечи. Даже самые опытные ветераны, прошедшие не одно сражение, сейчас тряслись от страха, как новобранцы.

И вдруг — приглушённый свист. Он прокатился по лесу, отразился от стволов, зазвучал со всех сторон одновременно. Пираты замерли, озираясь в панике. — Что это?! — прошептал один, хватаясь за рукоять ножа. — Тихо! — шикнул другой, но его голос дрогнул.

Свист повторился — ближе, совсем рядом.

И тогда они упали сверху.

Огромные создания, отдалённо напоминающие пауков, но куда страшнее: их тела были покрыты хитиновыми пластинами, а лапы — длинными, изогнутыми, как клинки. Они спрыгивали с ближайших ветвей, с бесшумной грацией хищников, приземляясь точно между пиратами.

Воздух разорвали крики, лязг мечей и хруст ломающихся костей — всё смешалось в один сплошной звук борьбы. Предсмертные вопли слились в непрерывный стон. Кто-то звал мать. Кто-то — капитана. Капитан молчал — он уже лежал на земле с пробитой грудью, его глаза были широко открыты, но ничего не видели.

Но даже оружие не помогало: паукообразные твари ловко уворачивались, а их укусы превращали людей в безвольные куклы, чьи глаза затуманивались чёрной пеленой. Те, кого кусали, переставали кричать. Они просто падали и замирали на земле.

Последний пират, молодой парень, пытался бежать. Он бросил меч и побежал, не разбирая дороги, сквозь паутину, которая липла к лицу, забивала рот и нос. А потом огромная лапа прижала его к земле. Он повернул голову и увидел над собой чудовище. Оно смотрело на него восемью красными глазами, и в каждом из этих глаз он видел свою смерть. — Пожалуйста… — прошептал он. — Пожалуйста…

Чудовище склонило голову набок, словно раздумывая. А потом последовал укус. Слова, так и не родившись, застряли в горле, и в следующее мгновение наступила темнота.

Прошло немного времени — и лес поглотил последние звуки. Больше ничто не напоминало о том, что здесь когда-то были люди. Только паутина, теперь уже с новыми «украшениями», тихо колыхалась на ветру. Коконы, подвешенные к ветвям, слегка покачивались — внутри каждого было то, что раньше называлось человеком. Но теперь это были лишь пустые оболочки, ожидающие, когда их хозяин решит, что с ними делать.

Прошло полдня.

Оставшиеся на кораблях матросы начали паниковать. Сперва перешёптывались, потом спорили, а к полудню уже голосовали: — Если до завтра никто не вернётся — уходим! — Мы не можем просто бросить их! — возражал один. Но в его голосе не было уверенности. Он и сам понимал, что те, кто ушёл, уже не вернутся.

Капитан молчал, глядя на остров. Его пальцы сжимали поручни, а в глазах читалась обречённость. Он чувствовал, что совершил ошибку. Но признать её было страшнее смерти. — Подходим к острову, — наконец приказал капитан. — Может, хоть кто-то выжил.

Корабли медленно двинулись к берегу.

И тогда — вдали, между деревьями, показались фигуры. Капитан обрадовался, что кто-то выжил, матросы с облегчением выдохнули. Постепенно пираты добрались до кораблей. Не говоря ни слова, они начали подниматься по трапам. Они двигались не так, как ходят живые люди, — каждый шаг выдавал неестественную механическую поступь.

— Джеймс! Дружище! Как сходили?! — окликнул один из матросов знакомого, ушедшего несколько дней назад.

Тот, кого звали Джеймсом, медленно поднял голову.

Матрос отшатнулся.

В глазах Джеймса не было ничего человеческого. Только бездонная тьма. И в этой тьме матрос увидел свою смерть. — Нападение! — закричал он, но было поздно.

Те, кто вернулся, уже стояли на палубах. Их руки потянулись к оружию, но не для защиты.

Завязалась схватка.

Клинки сверкали, крики рвали тишину, но даже в бою вернувшиеся не издавали звуков — только их глаза, чёрные, как безлунная ночь, смотрели с холодной, нечеловеческой яростью. Матросы сражались отчаянно, но что могли сделать живые против тех, кто уже не чувствовал боли, не боялся смерти.

Спустя время всё стихло.

Корабли отстыковались от острова. Они повисли в воздухе, словно ожидая чего-то.

Через несколько часов к ним подлетели остатки флота — потрёпанные, обгоревшие, но всё ещё держащиеся.

Без команд корабли развернулись все разом, словно повинуясь одной неведомой воле. Взяли курс домой, оставляя за кормой острова, которые навсегда изменили тех, кто осмелился на них ступить. На палубах не было слышно ни смеха, ни песен — только тихие стоны раненых и шёпот молитв. Пираты, те немногие, кто не обратился, сидели, прижавшись к мачтам, и смотрели в одну точку. В их глазах застыл такой ужас, что даже видавшие виды ветераны отводили взгляд. Никто не говорил о сокровищах. Никто не вспоминал о лёгкой прогулке. Все знали одно: они побывали в аду. А острова продолжали своё путешествие, храня в своих недрах тайны, которые лучше не знать.

Прошли сутки, и дозорный на первом пиратском острове, следовавшем впереди, заметил возвращающиеся корабли. Они шли неровным, хаотичным строем, а их количество оказалось намного меньше того, что выходило в рейд. Сто кораблей уходило. Вернулось меньше тридцати. Дозорный немедленно передал информацию, и все принялись с напряжением ждать, когда суда подойдут к острову. Никто не мог даже предположить, что на бортах кораблей уже нет прежних пиратов — те, кто вернулся, были иными.

Спустя пару часов потрёпанные корабли отстыковались от первого острова и медленно двинулись навстречу остальным. Их обшарпанные борта, испещрённые следами боя, едва выдерживали курс — но в движениях экипажей не было растерянности. Переплывая от одного острова к другому, корабли словно повторяли один и тот же ритуал.

Корабли не вели обстрела, не требовали сдачи. Они просто приходили — и остров переставал быть пиратским.

Капитаны, оставшиеся на островах, не понимали, что происходит, пока не стало слишком поздно. Они встречали «героев» с распростёртыми объятиями — и тут же падали, сражённые клинками тех, кого ещё вчера называли братьями. Крики ужаса разносились по островам, но никто не спешил на помощь — потому что помощь уже не требовалась. Всё было кончено.

Вскоре две группы островов — с одной стороны грозные пиратские острова с чёрными флагами и бастионами, с другой — таинственные острова, на которые пираты напали, — словно притянутые неведомой силой, устремились к единой точке.

И когда края архипелагов соприкоснулись, начался хаос и разрушение.

Горы рушились, словно карточные домики, осыпаясь каскадами камней и пыли; озёра с бульканьем проваливались в огромные зияющие трещины, обнажая подземные пещеры; дома и замки обращались в груды обломков: резные башни древних дворцов, пиратские арсеналы и дозорные вышки исчезали в облаках пыли и дыма.

Но посреди этого апокалипсиса начал возникать огромный остров — его размеры достигали нескольких километров. Сначала появились очертания берегов, затем взметнулись ввысь горные хребты, а в центре, на идеально ровной платформе, начал формироваться величественный дворец.

Он был целиком сложен из чёрного камня. Его стены казались выточенными из единого куска базальта, а острые шпили пронзали тучи.

Глава 17. Час испытаний.

Центральные острова. Несколько дней назад.

Прошло не более пары часов с того мгновения, как Система разослала своё зловещее предупреждение, а в просторном зале совещаний на одном из островов нависла тревожная тишина. В центре зала, в кресле, больше напоминавшем трон, восседал пожилой человек. Власть, исходившая от него, не нуждалась в подтверждении криками или угрозами. Она читалась в безупречной осанке, в спокойном, чуть усталом взгляде, в скупых, почти незаметных жестах. Эта власть была впитана с годами, словно драгоценное вино, сотканное из бесчисленных побед, роковых решений и непререкаемого авторитета. Система нарекла его классом «Монарх», и теперь ему не требовалось потрясать оружием, чтобы доказать своё право вести за собой.

Рядом с ним стояла его дочь Элиза. Природа наградила её редкой красотой. Роскошные белокурые волосы, собранные в изящную, но строгую причёску, мягкими волнами обрамляли прекрасное лицо. Однако истинным её сокровищем, затмевавшим платья и блеск украшений, были глаза. Два сияющих изумруда, в которых плясали искры острого ума и несгибаемой внутренней силы. Их взгляд мог струиться ласковой теплотой, а мог пронзать ледяной безмятежностью – в полном соответствии с тем, чего требовал момент.

Её стан был воплощением утончённой грации и скрытой мощи: гордая посадка головы, изящный изгиб плеч, высокая упругая грудь, подчёркнутая безупречным кроем голубого платья из тончайшего, струящегося шёлка. Наряд, сшитый по последнему слову моды центральных островов, плотно облегал тонкую талию и ниспадал к полу мягкими, благородными складками. Но даже эта сдержанная элегантность не могла скрыть главного: в каждом её движении, в лёгкой пружинистой походке угадывался не просто аристократизм, а выучка бойца, привыкшего к дисциплине и изнурительным тренировкам. Она была не просто наследницей престола – её живой и цепкий ум сделали её правой рукой отца, его главным советником.

– Отец, – шёпотом произнесла она, но в акустике пустого зала он разнёсся отчётливо. – Ты уверен, что время пришло? Многие правители островов воспримут это в штыки.

Он медленно повернул к ней голову. В глубине его глаз на мгновение промелькнула тень усталости, но не сомнения.

– Ничего не поделаешь, Элиза, – произнёс он спокойным голосом. – Настали времена, когда одиночки обречены. Пришла пора собраться вместе и выступать единым фронтом. Отсидеться в стороне, укрывшись за иллюзией безопасности, больше не выйдет.

– Но не все пойдут за тобой, – мягко возразила она, и в её изумрудных глазах мелькнуло беспокойство. – Многим это придётся не по нраву. Они привыкли быть королями на своих клочках суши, привыкли к пьянящему воздуху независимости.

– Тогда их участи я не позавидую, – ответил он с холодной отстранённостью. – Если мы проиграем эту битву, им до конца дней своих придётся прятаться по задворкам, на окраине системы. А там, поверь моему слову, опасностей не меньше, чем в открытом бою. Здесь у нас есть шанс выстоять, защитить близких, свои семьи. Там – лишь бесконечное бегство и страх за завтрашний день.

Элиза замолчала, переваривая услышанное. Спустя мгновение она коротко кивнула.

– Хорошо. Давай начинать заседание.

Она шагнула к центральному пьедесталу, и её тонкие пальцы коснулись холодной поверхности артефакта удалённой связи. Тотчас же перед ней развернулось широкое голографическое поле, усеянное россыпью мерцающих огней – откликами островов на приглашение. Минуты тянулись медленно. Один за другим огни гасли, так и не ответив на вызов. Иные вспыхивали на краткий миг – и тут же угасали, будто их владельцы, охваченные сомнениями, так и не решились переступить порог.

Наконец поле стабилизировалось. Элиза сжала пальцы на краю пьедестала так, что побелели костяшки.

– Примерно пять сотен крупнейших островов отказались или попросту не увидели наше приглашение, – доложила она, взглянув на отца.

Отец не спешил с ответом. Его взгляд был прикован к голографической карте, где оставшиеся огни ожидали дальнейших действий.

– Я предвидел подобный исход, – произнёс он наконец. Голос его не дрогнул. В нём не было ни гнева, ни горечи разочарования – только ледяная, кристальная ясность человека, осознающего простую истину: когда рушится привычный мир, глупо ждать единодушного согласия. Можно лишь вести тех, у кого достаточно смелости встать в строй. – Будем исходить из того, что имеем. Открывай канал для обращения.

Элиза провела ладонью над рунными цепочками артефакта. Голографическое поле расширилось, охватывая все подключённые острова незримой паутиной. В воцарившейся тишине раздался голос Монарха – призывающий к немедленным действиям.

– Внимание, жители островов! Говорит Монарх. У нас чрезвычайная ситуация! – слова его разнеслись по всем каналам, проникая в каждый уголок, в каждый дом, где горел огонь связи. – Я обращаюсь к каждому из вас. Наступает час тяжких испытаний, и я уповаю на то, что мои слова будут восприняты со всей серьёзностью. На дальних рубежах наших границ разверзлись тысячи порталов. Из них хлынула армада вражеских островов, и цель у них одна: захватить и стереть с лица земли всё живое. Тех, кого не убьют сразу, обратят в рабство или безвольных слуг. Этим тварям неведомы ни жалость, ни сострадание. Их задача – подмять под себя всю систему островов и установить здесь свой, чуждый нам порядок.

Он сделал паузу, давая сказанному осесть в головах слушателей.

– Я собрал вас здесь лишь с одной целью: донести эту истину. И выход у нас только один. Выступить единым, нерушимым фронтом и не дать врагу ни единого шанса на победу. Я предлагаю собственную кандидатуру на временный пост короля всех островов. Мои дела и мои возможности вам известны. Времени на пустые препирательства нет. Промедление смерти подобно. Чтобы не затягивать, даю вам пять минут на размышление. Вы со мной – или каждый возвращается в свою скорлупу? Голосуйте: «Да» или «Нет». Время пошло.

Эти пять минут растянулись в вечность. На голографическом поле пульсировали точки – острова, каждый из которых сейчас принимал судьбоносное решение. Сигналы некоторых колебались, то вспыхивая, то почти угасая, выдавая мучительную борьбу сомнений. Другие застыли мёртвым грузом, словно их правители окаменели в нерешительности. Но постепенно, капля за каплей, картина прояснялась.

Когда таймер обнулился, Система бесстрастно вывела на центральный экран итог: «Да» – 95 %. «Нет» – 5 %.

Монарх медленно обвёл взглядом карту. Редкие огни отказавшихся казались теперь жалкими островками былого упрямства посреди океана вновь обретённого единства.

– Я ожидал худшего, – произнёс он тихо, и в его голосе впервые прорезалась едва уловимая нота облегчения. – Что ж, приступим к обсуждению неотложных вопросов.

Элиза шагнула вперёд, расправив плечи. Её изумрудные глаза сверкнули холодной решимостью.

– Первоочередная задача – организация обороны по всему периметру, – заговорила она чётко, чеканя каждое слово. – Необходима немедленная активация всех защитных артефактов, перераспределение сил и средств на ключевые узлы. Кроме того, следует попытаться восстановить связь с теми, кто пока не откликнулся. Не исключено, что часть из них просто не получила сигнала.

– Верно, – одобрительно кивнул Монарх. – Также необходимо сформировать Совет из глав крупнейших островов для координации действий на местах. И ещё… – он выдержал многозначительную паузу, – нужно немедленно начинать эвакуацию мирного населения с окраин. Если первая линия обороны дрогнет и враг прорвётся, люди должны быть в безопасности.

Острова пришли в движение. Словно пробудившийся от спячки гигантский механизм, система начала готовиться к войне. По всем каналам связи полетели зашифрованные приказы, детальные схемы обороны, координаты точек сбора. В самом воздухе повисло осязаемое напряжение, как затишье перед сокрушительной бурей.

Те, кто находился далеко от центра, активировали системы ускорения. Острова содрогнулись, окутались мерцающей пеленой энергетических полей и, оставляя в небе светящиеся росчерки, устремились к сердцу системы. Они летели сквозь пустоту, словно стая комет, летящих на зов солнца. Вместе у них был шанс. Шанс выстоять, создать неприступный бастион перед угрозой полного уничтожения.

Но были и те, кто не внял призыву. Среди созвездия огней на голографической карте остались тёмные пятна – острова, чьи правители проигнорировали слова Монарха. Гордые, уверовавшие в собственную исключительность, они повели свои владения прочь, к самым границам системы. Их логика была проста и самоубийственна: «Затаимся в тени. Не будем высовываться. Авось пронесёт. Пересидим бурю в укромном уголке».

Их острова, похожие на заблудшие корабли-призраки, двинулись в сумеречные зоны, туда, где сама ткань пространства была нестабильна, а линии связи обрывались, едва успев возникнуть. Кто-то активировал маскировочные поля, пытаясь слиться с магическим фоном. Кто-то зарывался в плотные облака магической пыли, наивно полагая, что враг пройдёт мимо.

Монарх смотрел на исчезнувшие точки островов, и в его взгляде читалась глубокая печаль.

– Они думают, что смогут спрятаться, – произнёс он едва слышно. – Но враг не ищет сражений. Он просто стирает всё на своём пути.

Элиза, стоявшая рядом, согласно кивнула. Её изумрудные глаза, не отрываясь, следили за тем, как гаснут последние упрямые искры на периферии карты.

– Их острова – словно сигнальные маяки во тьме, – тихо сказала она, и в голосе её не было ни злорадства, ни жалости, лишь холодная констатация факта. – Даже если они молчат, их энергетический след слишком заметен. Враг уже видит их. Время – вот всё, что у них осталось. У кого-то его чуть больше, у кого-то меньше… Но они этого ещё не поняли. А когда осознают, будет уже поздно.

Примерно в это-же время.

Небольшой корабль, своими обводами отдалённо напоминавший древнюю морскую яхту, но окутанный едва заметным сиянием магических контуров, застыл в пространстве. Он остановился в последней известной точке координат, той самой, где оборвался след Эллы и судна, на котором она путешествовала.

Вокруг царила абсолютная, всепоглощающая пустота. Ни звёзд, ни туманностей, ни даже слабого отблеска далёких островов. Куда ни глянь – везде тишина, словно сама вселенная затаила дыхание в ожидании трагедии.

Андрей вышел на открытую палубу. Холодный, безжизненный свет неизвестного сектора упал на его осунувшееся лицо, высветив глубокие тени под глазами, в которых застыла тревога. Он поднёс к глазам подзорную трубу и принялся методично, сектор за сектором, просматривать безмолвную бездну.

– Ничего, – сорвалось с его губ едва слышное, полное горечи слово. Он опустил трубу. – Как будто их здесь и не было.

Он отдал приказ двигаться по расширяющейся спирали, постепенно увеличивая радиус поиска. Часы утекали, словно песок сквозь пальцы. Дозорный на мачте хранил угрюмое молчание – ни единого крика, ни единого сигнала.

«Куда же вы могли деться? – спрашивал сам себя Андрей, и мысль эта билась в висках, не давая покоя. – Что могло стрястись за эти несколько дней? Почему нет ни обломков, ни энергетического следа, ни даже слабого магического эха?»

Спустя ещё несколько часов томительного ожидания внезапно ожил артефакт связи – небольшой кристалл, используемый для передачи сообщений на дальние расстояния. Андрей схватил его, чувствуя, как предательски дрогнули пальцы. Сообщение было записано голосом отца Эллы.

– Активируй, – выдохнул он.

Кристалл засветился изнутри тусклым, болезненным светом, и в окружающем пространстве раздался хриплый, полный отчаяния голос:

– Андрей… Я совершил ошибку. Такую ошибку, за которую нет и не может быть прощения. Ты уже в курсе, что в нашу систему вторглись захватчики. А я, старый глупец, думал, что сумею отсидеться. Думал, что беда обойдёт нас стороной.

Пауза, наполненная лишь треском помех. Затем – глухой, сдавленный вздох, от которого у Андрея похолодело внутри.

– На следующий же день прямо над нами разверзся разлом. Из него, как кара небесная, вывалился огромный вражеский остров и на полном ходу врезался в нас. Мы даже защитный купол толком активировать не успели. Нас смели. Буквально за час. Ни маги, ни стража – никто не смог устоять перед этими полчищами.

Снова пауза. Где-то на заднем плане раздался отдалённый грохот – так рушатся каменные стены под ударами тарана.

– Все, кто ещё мог стоять на ногах, укрылись в главном замке. Я поднял остатки защитного барьера, но это ненадолго. Он скоро падёт.

Андрей до скрежета сжал челюсти, кулаки побелели. Перед внутренним взором вихрем пронеслись лица: жена, дети, друзья. Где они? Успели ли уйти из того ада?

– Всех женщин и детей мы эвакуируем, – словно прочитав его мысли, продолжил голос в кристалле. – Не волнуйся за своих. Твоя семья уже на борту корабля, идущего к центральным островам. А мы… мы остаёмся здесь. Будем прикрывать тех, кто ещё не успел.

Грохот повторился – на этот раз ближе.

– Ну, вот и всё. Щит пал. Сейчас они выломают ворота, и на этом всё закончится. – Голос в последний раз дрогнул, но тут же окреп, предсмертной решимостью: – Найди мою Эллу. Слышишь, Андрей? Найди её и защити. Это всё, о чём я прошу. Всё… Последний корабль с беженцами ушёл. Теперь я спокоен. А мы постараемся прихватить с собой на тот свет как можно больше этих тварей, чтобы они не топтали нашу землю.

Артефакт погас. Свет кристалла померк, оставив Андрея наедине с оглушительной тишиной и неподъёмной тяжестью последних слов.

– Я верну её, чего бы мне это ни стоило, – прошептал он, и собственный голос показался ему чужим, доносящимся откуда-то со стороны.

Где-то там, в этой безмолвной пустоте, затерялась Элла. И он знал одно: если в ней ещё теплится хоть искра жизни, он найдёт её. Чего бы это ни стоило.

Прошло несколько минут. Андрей тяжело опустился в капитанское кресло, уставившись невидящим взглядом на мерцающую карту. Мысли в его голове метались, словно испуганные птицы, не зная, за что ухватиться в эту минуту.

Лететь к семье? Проверить, в безопасности ли они? Центральные острова – это защита и реальный шанс уцелеть. Они должны были принять его родных. Там они будут под надёжной защитой.

Но он дал слово. Последнее слово умирающему человеку. Это было больше, чем просто обещание. Это был долг, замешанный на крови. Это была честь. Это было всё, что осталось от человека, который до последнего вздоха верил, что он, Андрей, сможет найти его дочь.

В голове, перекрывая все остальные звуки, снова и снова звучал хриплый, полный боли набат: «Найди мою Эллу. Защити её».

Андрей зажмурился до цветных кругов перед глазами. Перед внутренним взором, как живое, встало её лицо. Мягкая улыбка. Тёплый, всё понимающий взгляд. И слова, сказанные ею когда-то давно: «Ты всегда знаешь, куда идти». Но сейчас он не знал, и это сильно его волновало.

Он резко выпрямился в кресле, сбрасывая с себя оцепенение.

– Продолжаем поиски, – произнёс он вслух, и собственный голос показался ему чужим. Словно закрепляя принятое решение, он добавил: – Расширяем радиус. Активировать все поисковые артефакты! Проверять любые аномалии, малейшие колебания пространства. Всё подряд!

Прошло ещё немного времени, когда с мачты донёсся долгожданный крик дозорного:

– Вижу странный остров! Пеленг два-семь-ноль!

Андрей рванул к борту, вскидывая подзорную трубу. В окуляре проявился причудливый, искажённый силуэт. Остров мерцал, словно мираж в пустыне, то сгущаясь в плотную, почти осязаемую материю, то растворяясь в пространстве, будто его и не было. Первую секунду Андрей непонимающе вглядывался в это явление, а затем его осенило: блуждающий портал!

– Так вот оно что! – выдохнул он. – Вот куда провалился корабль Эллы!

Сердце в груди заколотилось с удвоенной силой. Всё вставало на свои места: загадочное исчезновение, аномалия в координатах, этот призрачный остров, висящий на грани реальности…

– Курс на остров! – рявкнул он, перекрывая шум в ушах. – Полный ход! Не останавливаемся ни на секунду!

Корабль, повинуясь приказу, устремился вперёд, рассекая безмолвие пустоты. Они стремительно приближались к мерцающей границе портала. Когда до неё оставались считанные метры, пространство перед ним вдруг раскрылось само, будто некто невидимый разорвал саму ткань реальности, приглашая их войти.

Они влетели в неизвестность.

Вырвавшись с другой стороны, Андрей едва успел скомандовать резкий манёвр. Прямо по курсу, медленно дрейфуя в пустоте, плыли обломки. Сотни, тысячи обломков. Искорёженные остовы кораблей, оторванные мачты, развороченные палубы – всё это застыло в безмолвном, жутком танце разрушения, создавая смертельную полосу препятствий.

– Лево руля! Уклонение! – скомандовал Андрей, вцепившись в поручень. – Проверяйте траекторию, не врежьтесь!

Часы превратились в мучительное лавирование. Они крались сквозь это кладбище летучих кораблей, словно через лабиринт, где любая ошибка, любое неосторожное касание грозило гибелью. Вокруг парили останки древних парусников, дирижаблей, летучих галеонов – призраки былого величия. Переломанные пополам мачты, рваные паруса, трепещущие на невидимом сквозняке, борта из потемневшего от времени дерева, хранящие следы чудовищных ударов и пожара. На некоторых ещё угадывались остатки былой роскоши: резные носовые фигуры с отбитыми лицами, потускневшая позолота, гербы забытых домов. Теперь всё это было лишь смертоносным мусором на пути.

Они шли почти на ощупь. Штурман, не отрываясь от борта, то и дело выкрикивал корректировки:

– Лево руля! Острый край прямо по курсу!

– Отклонение три градуса, иначе протараним борт того фрегата!

Каждый поворот давался со скрипом. Корабль жалобно стонал, деревянный набор корпуса трещал, словно жалуясь на мучителей, заставляющих его пробираться сквозь это царство мёртвой техники.

И когда они уже почти миновали самый опасный участок – узкую горловину между двумя остовами гигантских воздушных фрегатов, – случилось неизбежное.

Небольшой осколок, чуть больше метра длиной, задел правый борт в районе одного из главных двигателей. Удар был почти неощутимым – лёгкая вибрация пробежала по корпусу. На мостике лишь тревожно мигнули и погасли несколько рунных индикаторов на панели управления.

– Контакт! – доложил навигатор, мрачнея лицом.

– Повреждения? – резко бросил Андрей.

– Визуально не критично, – отозвался механик, вглядываясь в показания своих датчиков. – Но лучше проверить.

Спустя пару часов изнурительного маневрирования им наконец удалось выбраться из этого ада.

И тогда Андрей увидел его.

Чуть поодаль от основного скопления обломков, медленно вращаясь в пустоте, дрейфовали две половины корабля. Того самого корабля, на котором улетела Элла.

– Полный вперёд, – едва шевеля пересохшими губами, приказал он.

Они приблизились вплотную. Корабль был мёртв. Ни единого огонька, ни проблеска энергии, ни признака жизни. Андрей отправил на борт поисковую партию. Помощники вернулись спустя какое-то время – бледные, с потухшими взглядами, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Пусто, капитан, – доложил старший. – Ни души. Только следы борьбы. И никаких тел. Вот это мы нашли в каюте Эллы.

Он протянул Андрею скомканный, надорванный по краям клочок пергамента. Дрожащим, неровным почерком на нём было нацарапано всего три слова: «Прости. Мы не смогли».

Андрей сжал записку в кулаке с такой силой, что захрустела бумага.

В этот момент на мостик поднялся его помощник. Лицо у него было серьёзным и сосредоточенным.

– Капитан, один из главных двигателей барахлит. Работает с сильными перебоями. Механик говорит, что он вот-вот накроется окончательно. Если в ближайшее время мы не найдём тихую гавань для ремонта, рискуем остаться без хода.

Андрей коротко кивнул, пряча записку за пазуху. Сейчас не время для истерик и отчаяния. Нужно действовать.

– Ищите спокойный островок, – приказал он глухо. – Такой, где нас не смогут заметить. Где можно встать, починиться и понять, что делать дальше.

Глава 18. Огонек надежды.

Через пару часов мы обнаружили небольшой остров. Он прятался в тени пылевого облака, почти незаметный глазу. Сероватая дымка окутывала его рваным покрывалом, и лишь в редкие мгновения сквозь прорехи проступали тёмные очертания скал и причудливые силуэты деревьев.

– Причаливаем, – скомандовал я.

Команда засуетилась: рулевые плавно разворачивали корабль, матросы уже готовили канаты и трап. Едва судно коснулось берега, мы один за другим спустились на твёрдую, странно пружинящую почву. Под ногами хрустели острые камешки и засохшие ветви. В воздухе витал запах металла и чего-то кислого, отдающего гниющими фруктами.

На острове росли деревья, подобных которым я никогда не встречал. Их стволы скрючились в вечной муке, ветви изгибались под неестественными углами, а вместо листьев топорщились длинные острые иглы, отливающие тусклым бронзовым блеском. По коре медленно стекала тягучая слизь, напоминающая смолу, – она скапливалась в тяжёлые капли и с глухим, чавкающим звуком срывалась вниз, оставляя на земле липкие отметины.

Мы двинулись вглубь острова, держа оружие наготове. Вокруг стояла тишина – её нарушали только наши шаги да редкий треск сухой ветки под сапогом. Я шёл впереди, вглядываясь в причудливые переплетения теней. Через несколько десятков шагов взгляд упёрся в небольшой холм, вздымающийся посреди поляны, окружённой причудливыми деревьями. На его вершине я заметил открытые ворота. Мы поднялись на холм и остановились около них.

Ворота были сделаны из толстого металла, ныне покрытого пятнами ржавчины и странными вмятинами, похожими на отпечатки огромных пальцев. Одна створка оказалась практически сломана: металл разорван в клочья, края зазубрены и вдавлены внутрь. Вокруг валялись обломки – покорёженные пластины обшивки, обрывки цепей, осколки чего-то, отдалённо напоминающего шестерни. Всё это покрывала та же клейкая слизь, что сочилась с деревьев.

Земля перед входом была истоптана огромными отпечатками звериных лап с глубокими бороздами от когтей. В воздухе витал слабый запах озона, какой бывает после сильной грозы, и от этого по спине бежали мурашки.

Я подошёл ближе и осторожно коснулся края разорванного металла. Он оказался холодным на ощупь. Что же могло их так разорвать? Какова сила этого существа, если оно так легко справилось с дверьми?

Перешагнув через обломки, я вошёл внутрь. Темнота и гнетущая тишина скрывались за дверью. Впереди угадывался коридор, пропадающий в непроглядном мраке. Я достал магический светильник и активировал его. Мягкий, мерцающий свет разогнал тени, обнажив картину разрушения и место бойни, что учинило это существо.

Стены покрывали глубокие борозды, оставленные огромными когтями. Местами штукатурка отвалилась пластами, обнажая ржавую арматуру, которая торчала наружу острыми краями. По полу тянулись тёмные полосы – следы волочения тяжёлых тел. Воздух здесь пропитался запахом гари, ржавого железа и сладковатой, тошнотворной примесью.

Пройдя десяток шагов, я упёрся в ещё одну небольшую дверь, висевшую на одной петле. Дальше коридор разветвлялся, по бокам темнели проёмы. Большинство дверей лежали рядом либо полностью отсутствовали, открывая проход в различные помещения.

Я заглянул в первое попавшееся помещение. Столовая. Перевёрнутые стулья громоздились кучами, длинный стол расколот надвое, остатки еды и посуды валялись на полу. На полу темнели бурые пятна, уже почерневшие от времени, а среди них рассыпались странные металлические цилиндры. Подняв один, я осмотрел его: мелкая гильза с рифлёной поверхностью и выгравированным у основания символом – спираль внутри треугольника.

В углу, вперемешку с осколками посуды, валялись клочья ткани – остатки униформы. Прямо над опрокинутым буфетом в стене зияла дыра с оплавленными, спекшимися краями.

Я продолжил осмотр. Повсюду царила одна картина: разруха, пустота и эхо безнадёжного боя. Но чем дальше я углублялся, тем сильнее давило ощущение обречённости. Те, кто здесь сражались, знали, что не выживут, и всё равно стояли до конца.

В одном из коридоров на полу тянулись глубокие борозды – кто-то волок по камню тяжёлое оружие, уходя на последний рубеж, где надеялся продержаться ещё хотя бы минуту. В нише у стены лежал брошенный шлем с треснувшим забралом. Внутри прилип клочок седых волос, склеенный засохшей кровью. Забрало было опущено – этот человек встретил смерть лицом к лицу. Рядом в пыли поблёскивала маленькая металлическая пластина. Я поднял её: на поверхности кривыми, дрожащими царапинами были выведены несколько слов на неизвестном языке. Линии букв сбивались – тот, кто это писал, слишком торопился и боялся не успеть. Он выцарапывал это в темноте, зная, что помощи не будет.

На одной из стен темнело пятно – человек опёрся спиной о бетон и медленно сполз вниз, оставляя за собой кровавую полосу. Судя по следам на полу, он так и умер в том углу, прежде чем его тело уволокли прочь.

В глубине комплекса я наткнулся на оружейную комнату, огороженную решёткой. Дверь сорвана, прутья погнуты голыми руками или чем-то столь же чудовищным. На полу снова гильзы – на этот раз в большом количестве, словно защищавшиеся приняли здесь последний бой. У стены стоял перевёрнутый ящик, превращённый в импровизированную баррикаду, а рядом с ним валялись три пустые фляги из-под воды. Они умирали от жажды и ран, но продолжали нажимать на спусковые крючки, пока хватало сил. Последний рубеж обречённых.

Но главное ждало дальше. В специальных нишах, нетронутые тем, кто сюда пришёл, стояли образцы оружия. Длинные чёрные стволы, коричневые приклады, покрытые слоем пыли, – но ни следа ржавчины. Металл оказался особенным, не поддающимся коррозии. Рядом лежали небольшие коробочки со снаряжёнными патронами; на каждом виднелся тот же символ – спираль внутри треугольника.

В углу громоздились десятки зелёных ящиков с облупившейся краской. Открыв один, я обнаружил предмет, представляющий собой длинную полую трубу со спусковым механизмом.

Я быстро захлопнул крышку. Решение созрело мгновенно: забрать всё. И немедленно уходить. Это место хранило эхо криков и выстрелов, и казалось, оно только и ждёт, чтобы кто-нибудь снова разбудил его своим присутствием.

Вернувшись на корабль, я поднял остальных матросов. Мы перетащили в трюм оружие, ящики, а также несколько десятков плакатов – судя по рисункам, они описывали устройство и принцип действия странного вооружения. Линии схем оставались чёткими, пояснения – лаконичными, хотя язык был незнаком и изобиловал стрелками и предупреждающими символами. Один плакат демонстрировал радиус поражения какого-то оружия: круг, внутри которого перечёркнуты силуэты людей и боевой техники.

К моменту, когда последняя коробка оказалась на борту, механики почти завершили ремонт двигателя. Из стыковочных узлов вырывались клубы пара, воздух наполнился запахом перегретого металла и машинного масла.

– Долго ещё? – спросил я капитана.

– Вылетаем через несколько минут, – ответил он, вытирая рукавом пот со лба. В голосе слышалось сдержанное удовлетворение. – Починили на совесть. Протянули всё, что можно было протянуть, заменили прокладки своими, залатали магистрали. Заводских запчастей, конечно, нет, но сейчас движок тянет отлично. Главное – не перегружать.

– Надолго хватит?

– Если гнать не будем – до самого дома дотянем, а то и дальше. Ребята у меня золотые.

– Тогда улетаем.

Корабль медленно отчалил от острова. Скрип деревянных балок смешивался с ровным, здоровым гулом набирающего обороты двигателя. Набрав скорость, мы исчезли в бескрайних просторах небесных течений, оставив позади мрачный остров, где стены до сих пор хранили последний выдох тех, кто знал, что умрёт, но так и не сдался.

Прошло несколько часов. Команда понемногу расслабилась – кто-то проверял оружие, кто-то раскладывал схемы, пытаясь понять логику незнакомых чертежей. Я уже собирался спуститься в трюм, чтобы лично изучить находки, как вдруг…

Мигнул маячок, настроенный на Эллу.

Я замер. Медленно поднёс устройство ближе, не веря собственным глазам. Сигнал оказался слабым, прерывистым – он то пропадал, то снова возникал на самой грани восприятия, но он был.

– Неужели она жива?.. – прошептал я.

Грудь затопило теплом, которого я не чувствовал уже много дней. В голове вихрем пронеслись мысли: где она? В каком состоянии? Одна или с кем-то? Что с ней сделали? Но главное – жива. Жива!

Я сжал маячок в ладони, испугавшись, что сигнал исчезнет, стоит ослабить хватку.

– Курс на источник сигнала! – скомандовал я, чувствуя, как внутри разгорается пламя надежды. – Быстрее. Мы должны её найти. Любой ценой.

Капитан кивнул, лицо его стало сосредоточенным и суровым.

– Полный вперёд! – рявкнул он в переговорную трубу. – Всем постам – готовность к манёвру!

И пусть двигатель потрескивал и работал не как новый, а за нами, возможно, уже гналась неведомая угроза – сейчас это не имело ровно никакого значения.

Элла была жива. И мы её найдём.

Примерно в это же время.

Мы с Фрором сидели в тени дерева, потягивая напиток. Мягкий, чуть терпкий вкус приятно освежал.

Вектор с Сайрасом уже второй день пропадали в лаборатории, обещая «в скором времени удивить». Я не спешил с выводами – их эксперименты порой выдавали совершенно неожиданные результаты, но именно такие прорывы и двигали поселение вперёд.

Элла, как всегда, держала руку на пульсе. Каждый вечер она приносила отчёт о проделанной работе. За последнее время она успела:

закупить множество новых семян;организовать поставку редких животных;внедрить то самое «чайное» растение, которое теперь радовало нас своим вкусом.Благодаря её усилиям быт работников заметно улучшился. Автоматизация процессов высвободила время, поля давали небывалые урожаи благодаря ускоренному росту, а поголовье скота обеспечивало нас мясом с избытком. Часть продукции мы уже продавали через торговый автомат – новшество, появившееся после апгрейда острова. Аппарат стоял в центре поселения, привлекая внимание и упрощая товарообмен.

– Спасибо Элле, – невольно вырвалось у меня. – Не зря я назначил её на эту должность.

Фрор кивнул, задумчиво покрутив кружку в руках:

– Да, Элла – настоящая находка. Помнишь, как всё было до неё? Вечные нехватки, путаница с запасами, половина полей простаивала… А теперь гляди: и урожай выше, и люди довольны, и даже чай этот появился.

– Точно, – согласился я. – И ведь всё успевает. Всё продумывает наперёд.

– Вот-вот! – подхватил Фрор. – Я вчера заходил на склад – порядок идеальный, всё по полочкам, учёт ведётся поминутно. И главное – людей организовать умеет. Не знаю, чем она их замотивировала, но все работают как заведённые. Редкий дар, скажу я тебе.

– И не говори, – кивнул я.

И всё же кое-что не давало мне покоя. Элла в последнее время… изменилась. Не в работе – там всё оставалось безупречным. Но её внешность: новая причёска, неизменно свежий и отдохнувший вид, едва уловимая уверенность в движениях. Она знала что-то, чего не знал я.

Впрочем, я отмахнулся от этих мыслей. Главное – результат. А результаты говорили сами за себя: поселение развивалось, люди были довольны, ресурсы поступали, а впереди маячили новые открытия.

– Ну что, – я поднялся, допивая остатки чая, – пойду проверю, чем там Вектор с Сайрасом занимаются. А то вдруг их «сюрприз» взорвёт половину лаборатории.

Фрор хмыкнул в ответ.

Я неторопливо шёл по поселению, вдыхая тёплый воздух, напоённый ароматами свежей выпечки и скошенной травы. Утро выдалось ясным – солнечные лучи золотили крыши строений, а магические сигнальные кристаллы мягко мерцали вдоль дорожек.

Первыми раскинулись Поля – ровные ряды растений тянулись до самого горизонта. Работники в лёгких льняных рубахах ловко управлялись с магическими сеялками. Одна из девушек, заметив меня, выпрямилась и воскликнула:

– Господин, вы только посмотрите! Эти новые сеялки – чудо! Раньше на такую полосу полдня уходило, а теперь – час, не больше! И семена ложатся ровнёхонько!

– Вижу, – улыбнулся я. – Отличная работа!

Рядом с полями притулилась Ферма. Оттуда доносилось довольное кудахтанье и мычание. Пастухи в широких шляпах переговаривались между собой, а подростки, собиравшие яйца из автоматизированных гнёзд, громко делились новостями:

– Эй, Марек, слышал? В столовой сегодня пирог с ягодами будут печь!

– Да ну? Тогда после работы сразу туда!

Один из них, заметив меня, просиял:

– Господин! У нас куры по два яйца в день несут! А вчера ягнёнок родился – такой хорошенький, весь кудрявый!

– Рад слышать, – кивнул я. – Пусть растут.

Я направился к Столовой. Из открытых окон доносился аппетитный запах свежеиспечённого хлеба и жареного мяса. Внутри повара оживлённо переговаривались:

– Марфа, подбрось дров в печь, пироги сейчас дойдут!

– Уже! А ты следи, чтобы подливка не подгорела, вчерашний случай все помнят.

Повариха Марфа, полная женщина с весёлыми глазами, заметив меня, всплеснула руками:

– О, господин! Заходите! Хлеб только из печи, с маслом, с мёдом… Или жаркое? Мясо тающее, с травами…

– Позже, Марфа, позже, – подмигнул я. – Сначала дела, потом желудок.

Следующим был Склад – массивное строение с толстыми стенами. Внутри кладовщик, седовласый мужчина, оживлённо спорил с помощником:

– …говорю тебе, рулоны наверх переложить надо, снизу сырость пойдёт!

– Да куда же их, батюшка? Там инструменты!

– Инструменты переложим! Ткань нынче на вес золота!

Заметив меня, кладовщик выпрямился:

– Господин! Запасы в норме, но с тканями решать надо – спрос растёт, поставки задерживаются.

– Подумаю, – кивнул я.

Постепенно я удалялся от шумных мест. Тропинка виляла между кустарниками, усыпанными мелкими голубыми цветами, и вела к окраине, где среди высоких стройных деревьев пряталась лаборатория.

Я шёл медленно, наслаждаясь тишиной. Под ногами шуршали опавшие листья, в воздухе витал лёгкий запах смолы и чего-то едва уловимо металлического – следы экспериментов Вектора и Сайраса.

На небольшом удалении от лаборатории, посреди расчищенной площадки, покоилось нечто – шар диаметром около двух метров, сотканный из сумрака. Его поверхность постоянно пульсировала, раздувалась и сжималась, дыша в собственном ритме. Внутри, за полупрозрачной оболочкой, клубилась густая чернота, пронизанная переплетением живых ветвей. Они шевелились, изгибались, сплетались и расплетались, создавая завораживающий, почти гипнотический узор.

Из центра шара то и дело прорывались наружу небольшие отростки, похожие на щупальца. Они вытягивались в разные стороны, словно ощупывали пространство. Казалось, ещё мгновение – и они схватят неосторожного наблюдателя, но, не найдя цели, медленно втягивались обратно.

– Что это? – спросил я, не отрывая взгляда от странного создания.

– Помнишь? – отозвался Вектор, глядя на своё творение с гордостью. – Мы одолели огромное дерево и забрали его сердцевину. Так вот, в результате эксперимента получилось это чудо.

Он сделал паузу, давая мне всмотреться в переливы тьмы внутри сферы.

– А самое главное, – продолжил он, – оно разумно и обучается. Его разум развивается… и сейчас он на уровне подростка.

Фрор невольно отступил на пару шагов, настороженно следя за очередным отростком, который высунулся особенно далеко.

– А оно нас не скушает на завтрак? – спросил я с натянутой усмешкой.

– Нет, – спокойно ответил Сайрас, скрестив руки на груди. – Когда мы его создавали, то сделали привязку к тебе. Теперь ты его хозяин.

Он кивнул в мою сторону и добавил:

– И остальных оно не тронет. Поскольку мы – подданные твоего острова, оно рассматривает нас как твоих союзников. Для него мы… часть тебя.

– А что оно умеет? – спросил я.

– Сейчас покажу. Подойди, – ответил Вектор, поглядывая на пульсирующую сферу.

– Оно точно ничего мне не сделает? – уточнил я.

– Нет, – твёрдо произнёс Сайрас. – Оно знает, что ты хозяин.

– Хорошо, – сказал я и приблизился к шару.

Я замер в шаге от пульсирующей сферы, наблюдая, как один из отростков медленно тянется ко мне. Тонкий, почти прозрачный на кончике, он колебался в воздухе. Когда он наконец коснулся моей ладони, по коже пробежали холодные иголочки, вызывая странные ощущения.

В тот же миг в голове прозвучал тихий, отчётливый голос:

– Здравствуй, хозяин.

Слова возникали прямо в сознании, как мои собственные мысли, только с чужим оттенком.

– Как тебя зовут? – спросил я, глядя в пульсирующую глубину.

Пауза растянулась на несколько секунд.

– Меня… Я не знаю или не помню. – Голос звучал растерянно. – Но я чувствую тепло там, где стоишь ты. И пустоту там, где меня не было раньше. Я хочу быть ближе к теплу. И ещё я чувствую: что-то важное должно быть сделано. Прямо сейчас.

Глава 19. На пороге войны.

Внезапно шар запульсировал и с тихим звуком выплюнул миниатюрную копию самого себя. Через пару секунд маленький шар осыпался, рассыпаясь на мелкие обломки, которые тихо зашуршали, падая на землю. А перед нами… предстал небольшой чёрный зверёк.

Он был не больше кошки, но с причудливыми пропорциями: – вытянутое гибкое тело, покрытое бархатистой тёмной шерстью; – перепончатые крылья, как у летучей мыши, с перламутровым отливом по краям; – большие вертикально-овальные глаза, в глубине которых мерцали крошечные искры.

Зверёк расправил крылья, попытался взлететь, но не смог. Крылья дрожали, не выдерживая веса, и он, недовольно рыкнув, плюхнулся на все четыре лапы. Затем, протопав ко мне, остановился в паре шагов. Подняв голову, он уставился на меня, не отводя взгляда. В его глазах читалась смесь любопытства и настороженности.

Я протянул руку, пытаясь погладить его. Но зверёк мгновенно ощетинился, издал низкое предупреждающее рычание и резко дёрнулся вперёд – попытался укусить за ладонь. Я отдёрнул руку. – Ах ты, мелкая пакость, – не удержался я.

В ответ зверёк сузил глаза, раздул ноздри и стал жадно вдыхать воздух, словно набирая силы для атаки. Не став ждать, что произойдёт дальше, я легонько щёлкнул его по носу. Зверёк явно не ожидал такого обращения. Он громко чихнул – и из его ноздрей вырвались клубы небольшого огня. Потеряв равновесие, он шлёпнулся на задницу, возмущённо пискнул и, вскочив, с громким рёвом бросился назад – к остаткам шара. Там он спрятался, выглядывая из-за обломков с обиженным выражением мордочки.

Фрор, наблюдавший за этой сценой, хмыкнул: – Ну и характер. Похоже, воспитание ему ещё предстоит. Мы все дружно рассмеялись.

– Э-э-э, – произнёс Сайрас, почесав затылок. – Это не совсем то, что должно было проявиться. – А что должно было появиться? – спросил я. – Сейчас, – ответил он, подошёл к шару и положил на него ладонь, словно настраиваясь.

Шар запульсировал, затем выпустил из себя три меньших сферы – диаметром около полуметра. Сначала с ними ничего не происходило, но вскоре они начали меняться.

Первая фигура вытягивалась в высоту, сужаясь по бокам. Постепенно проступили отростки: сверху сформировалось нечто наподобие головы, снизу – ноги. В руках фигура держала деревянный посох, на вершине которого тускло горел кристалл.

Вторая фигура почти не изменила форму, но по бокам появились несколько конечностей. На концах этих отростков виднелось что-то похожее на мечи – острые, мерцающие в приглушённом свете.

Третья сфера превратилась в могучую фигуру высотой около двух метров. Широкие плечи, массивное тело. В левой руке она держала щит, в правой – небольшое копьё. Её очертания были чёткими, словно отлитыми из металла.

– Ого, – не удержался я. – У нас пополнение. – И сколько таких «солдат» мы можем изготовить? – спросил я, разглядывая три новые фигуры.

– По 50 штук первого уровня, – начал перечислять Сайрас. – По 10 штук второго уровня. И по одному третьего уровня в день. Он сделал паузу, затем добавил: – Но сердце леса может расти в уровнях. Тогда количество и качество солдат улучшатся. – Как его улучшать? – сразу заинтересовался я. – Искать сердца монстров и отдавать ему, – коротко ответил Сайрас.

Я задумчиво посмотрел на три новые фигуры. Они стояли неподвижно, но в них чувствовалась скрытая сила. – Значит, нам нужны сердца монстров, – пробормотал я. – И где их искать? – Там же, где мы нашли сердце дерева, – сказал Вектор, подходя ближе. – В глубинах разломов. Там водятся существа, чьи сердца обладают нужной энергией.

Фрор скрестил руки на груди: – То есть нам предстоит вылазка в разломы. Не самая приятная задача. – Зато перспективная, – возразил Сайрас. – Если мы сможем усилить сердце леса, эти создания станут куда мощнее. И их будет больше.

– А как управлять солдатами? – спросил я, внимательно разглядывая три новые фигуры. – Мысленно, – ответило сердце леса. – Теперь они – твоё войско и слушаются только тебя. Но ты можешь передавать управление другим, подобным тебе. – Хорошо. Тогда давай запускай производство второго уровня, – распорядился я.

Буквально через несколько минут перед нами выстроились три ряда новобранцев – более массивных и воинственных, чем первые особи. – А откуда ты энергию берёшь на производство солдат? – спросил я, обводя взглядом строй. – Энергия восстанавливается примерно за сутки, – ответил шар. – Но можно применять кристаллы с энергией. Однако это разрушает меня, так как я ещё очень слаб. – То есть чем выше твой уровень, тем меньше вреда приносят кристаллы? – Возможно. Но надо будет проверять на деле.

Я перевёл взгляд на чёрного зверька, который всё это время крутился у основания шара. – А этот мелкий чёрный зверь… Что это? И чем он питается?

– У меня остались обрывки воспоминаний, – прошелестел шар. – Помню, как кто-то могущественный прилетел ко мне в лес и попросил укрыть его детёныша. Сам он был весь израненный, и как он торопился… Его кто-то преследовал. Он пообещал, что отплатит за сохранность его дитя, и ещё сказал: «Найди ему достойного хозяина». И я не успел выбрать… Он сам тебя выбрал. А почему – не знаю. – А чем он питается? – повторил я вопрос. – Я не могу тебе ответить. Предложи ему сам – посмотри, что он выберет. На этом давай закончим разговор. Мне необходимо отдохнуть.

Прервав разговор, я отошёл от древесного шара и позвал чёрного зверька. Тот стоял рядом с шаром, настороженно прижав уши, и явно не хотел идти ко мне. Его глаза – большие, с вертикальными зрачками – следили за каждым моим движением. «Может, ему еды предложить?» – внезапно пришла мне в голову мысль.

Достав из кармана небольшой засохший кусочек хлеба, я протянул его зверьку. Он навёл ушки, принюхался, затем медленно двинулся ко мне. Подойдя вплотную, вытянул лапу и резко выхватил хлеб из моих пальцев. Поднёс его к носу, обнюхал, повертел в лапах. Затем, с выражением явного недовольства на мордочке, резко кинул кусок в мою сторону. Хлеб ударился о мою грудь и упал на землю.

Зверёк издал короткий звук – то ли фырканье, то ли смешок – и отпрыгнул назад, будто говоря: «Серьёзно? Это ты называешь едой?» Фрор, наблюдавший за этой сценой, не сдержал усмешки: – Похоже, твой новый «подчинённый» имеет весьма изысканные вкусы. Я лишь покачал головой, глядя на зверька, который теперь кружил вокруг шара, время от времени бросая на меня любопытные взгляды. – Ладно, – пробормотал я. – Будем искать, чем его накормить. Но сначала – разберёмся с войском.

К нам подошла Элла. Её взгляд, полный живого любопытства, тут же устремился на чёрного зверька. Она неторопливо достала что-то из кармана брюк и протянула ему. Монстрик шумно втянул носом воздух, принюхиваясь, затем неторопливо протопал к Элле. Быстро выхватив лакомство из её руки, он в один миг слопал его – и тут же уставился на девушку с немым вопросом во взгляде.

Элла наклонилась, ласково потрепала его по голове и что-то тихо прошептала. Зверёк подпрыгнул на месте, радостно протянул ей лапу, словно давая клятву верности, – и парочка двинулась в сторону замка. На полпути монстрик обернулся, показал всем язык – с таким видом, будто нарочно дразнил, – и гордо потопал дальше, держа курс на замок. – Во дела, – пробормотал я, наблюдая за этой сценой. – Питомец мой, а продался за еду другой.

Проводив взглядом странную парочку, я твёрдо решил: нужно найти более защищённое место для нашего источника живых солдат. Собравшись втроём – я, Фрор и Сайрас – мы обсудили возможные варианты. После недолгих дебатов пришли к единому решению: лучше всего поместить шар в одно из подземелий замка.

Условия идеальные: – глубокая защита под толщей камня; – возможность тщательно замаскировать вход; – прямой тайный путь к оборонительным стенам – чтобы в случае нападения солдаты могли оперативно выйти в бой. – Так и сделаем, – подвёл я итог.

Несмотря на кусачую цену, пришлось нанять бригаду строителей. Война на пороге – экономить на безопасности было бы глупостью. Мастера взялись за дело с поразительной скоростью. За пару часов, используя магию, они: – вырубили в скале нужное помещение; – укрепили стены защитными рунами; – создали потайной ход, ведущий прямо к оборонительной линии; – замаскировали вход так, что даже при внимательном осмотре его было не обнаружить. Закончив работу, строители быстро собрали инструменты и исчезли через телепорт.

Наступил вечер, и небо приобрело тёмные тона. Мы ужинали за столом – вся наша небольшая компания. Мой новый питомец крутился рядом: останавливался ненадолго и с мольбой в глазах клянчил что-нибудь вкусненькое. – Вот обжора, – не выдержав, сказал я. – Подойди ко мне, – велел я ему.

Зверёк немного задумался, но я добавил: – Если не подойдёшь – неделю будешь есть только корочки хлеба. Фыркнув недовольно, он подошёл ко мне и внимательно уставился, словно спрашивая: «Зачем позвал?» – Ну и как тебя назвать? – спросил я. – Или у тебя есть имя? – Можешь назвать меня Эммиринадвандэль. – Э-э-э… – вырвалось у меня. – Так ты что, самка? – Сам ты самка, – ответила она. – Я девушка. И довольно молодая – всего-то 300 лет. – А почему только сейчас заговорила со мной? – Не было желания. Ой, да отстань, привязался с расспросами. Потом расскажу. – Ну нет. Раз ты меня выбрала в качестве хозяина – давай выкладывай.

Тяжело вздохнув, она продолжила: – Замуж меня пытались отдать за какого-то старикана – в целях укрепления рода. А я была против. Это был не просто брак по расчёту – это была настоящая политическая игра. Наш клан давно враждовал с родом Таргарисов, а мой отец решил, что союз со старейшиной их клана положит конец многолетней распре.

Церемония шла по всем древним канонам. Жрец произносил заклинания, связывающие души, а я стояла, словно каменная статуя, и чувствовала, как внутри растёт волна отчаяния. Когда он потянулся взять мою руку, чтобы надеть брачный браслет, что-то во мне сломалось. Я увидела этот массивный стул из чёрного дуба. Не думая, схватила его и со всей силой опустила на голову жениха. Удар был такой силы, что стул раскололся на части. Моргарт рухнул как подкошенный.

В зале воцарилась мёртвая тишина. А потом – крик, суматоха. Отец, бледный от ярости, прошипел: «Ты опозорила наш род».

Но самое страшное началось вечером. Оказалось, что нападение было спланировано заранее. Наши «союзники» из клана Таргарисов объединились с соседями – кланом Чёрного Ветра. Они ждали лишь повода, чтобы напасть. И моя свадьба стала этим поводом.

Во время сражения я получила ранение – один из воинов пронзил меня копьём. Последнее, что я помню, – как отец подхватил меня на руки и куда-то бежал сквозь огонь и дым… А потом – я очнулась у вас. Вот такая история.

– Тяжёлая у тебя судьба, – внезапно сказал Сайрас. – Но ничего, – добавил я. – Мы тебя в обиду не дадим. – А то, что ты такая маленькая, – есть объяснение? – спросил я. – Да, – ответила она. – Со временем я верну свой прежний размер. – Давай сократим немного твоё имя. А то тяжело выговаривать. Будем звать тебя Эмми. – Это, конечно, мне не очень нравится… Но на первое время сойдёт, – ответила она.

– Ничего себе история, – проговорил Фрор. – За такое надо выпить. И откуда-то достал бутылку своей фирменной настойки. Потом появилась вторая…

Наутро я очнулся в своей кровати. Ужасно болела голова, во рту стояла сухость, будто я проглотил горсть песка. С трудом приподнявшись, потянулся к кувшину с водой на тумбочке. Выпил почти половину – мысли понемногу прояснялись, но в уголке сознания свербило что-то неуловимое. Пытаюсь вспомнить, что было вечером…

Виски ломило от боли. В памяти – обрывки: Фрор, его расплывающееся красное пятно лица, какие-то шутки, звон стаканов… «Может, ударился где-то?» – мелькнула равнодушная мысль. Не стал заострять на этом внимание.

Немного полегчало. Вернулся к кровати, опустился на край. Рядом – тумбочка, на ней графин. Призадумавшись, смутно вспомнил: Фрор дотащил меня до кровати, бросил на неё, хмыкнул и вышел, громко хлопнув дверью.

Я уже медленно проваливался в сон, как вдруг услышал, что дверь открывается. Медленно открыв глаза, увидел: в комнату входит девушка. В руках – светильник, его приглушённый свет мягко озарял пространство, отражаясь в её жёлтых глазах. Зелёные волосы. На теле – полупрозрачная ткань, едва скрывающая очертания фигуры.

Она подошла к кровати, поставила светильник на стол. Без слов забралась на кровать, приблизилась ко мне. Наклонившись, положила палец на мои губы и прошептала: – Ни слова. Потом медленно склонилась и прикоснулась губами к моей шее. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. – Это моя метка, – тихо произнесла она.

Дальше она поднялась, не отрывая взгляда, и так же бесшумно вышла из комнаты. Дверь тихо закрылась. А я… я провалился в объятия сна. «Да, – подумал я. – Либо это сон, либо надо прекращать пить».

Прошло несколько дней. Вся наша дружная компания собралась в тени большого дерева, попивая чай и обсуждая проделанную работу. Лёгкий ветерок шевелил листья, а аромат свежезаваренного напитка создавал ощущение умиротворения – пусть даже ненадолго.

Элла, как всегда собранная и деловитая, разложила на скатерти свитки с расчётами: – За прошедшую неделю доходы выросли на 15 %. Мы продали излишки урожая и часть изделий гнома. Расходы тоже увеличились – в основном на укрепление стен и закупку магических кристаллов. Но баланс положительный. Она свернула бумаги и с удовлетворением кивнула: – Если так пойдёт и дальше, сможем позволить себе больше ресурсов для армии.

Вектор и Сайрас, сидящие рядом, переглянулись. Вектор усмехнулся: – Армия скелетов теперь не просто костяная орда. Гном взялся за дело всерьёз. Сайрас добавил: – Он вдруг решил почувствовать себя кузнецом. Теперь куёт мечи, топоры, даже доспехи. Говорит, что «настоящая сталь должна петь в бою». И знаете… оружие действительно получилось отличным.

В этот момент из-за дерева с шумом вынырнула Эмми. Её шерсть теперь была наполовину белой – как потом оказалось, следы недавней «аварии» с чаном краски. Она гордо шествовала, будто так и было задумано, но в глазах читалась виноватая хитринка. – Это не я, – тут же заявила она, заметив наши взгляды. – Я просто уронила леденец… А рядом стоял чан… Ну и… он сам опрокинулся.

Мы не выдержали и рассмеялись. Сайрас, отпив чая, спокойно заметил: – Через неделю краска сама исчезнет. Но пока ты – наш ходячий символ креатива. Эмми фыркнула, но не обиделась. Вместо этого потянулась к тарелке с печеньем и мгновенно схватила одно, прежде чем кто-то успел отреагировать.

Я же, наблюдая за этой картиной, мысленно возвращался к делам более серьёзным. Замок требовал подготовки к обороне: я намечал пути снабжения, распределял отряды, проверял запасы. Всё должно быть готово – ведь угроза не за горами.

– Вот что, – сказал я, когда смех стих. – Настал момент, когда нам необходимо обкатать нашу армию. Предлагаю сегодня выступить. Недалеко находится небольшой остров – я наблюдаю за ним пару дней. Не думаю, что он сильно опасен. Но это будет хорошая проверка.

Все замолчали, обдумывая мои слова. Фрор, до этого молча потягивавший чай, поставил чашку: – Логично. Лучше узнать слабые места сейчас, чем в разгар настоящей битвы. Сколько времени нужно на сборы? – Час, – ответил я. – Возьмём половину скелетов, пару отрядов лесных воинов. Эмми… – я посмотрел на зверька, – ты остаёшься здесь. Только без глупостей. – Ну и ладно, – фыркнула она. – Пойду охранять столовую.

Сайрас улыбнулся: – Хорошо. Я подготовлю защитные заклинания на случай, если что-то пойдёт не так. Вектор кивнул: – Я проверю снаряжение. Гном будет доволен – его изделия наконец-то увидят бой. – Вижу, никто не против, – сказал я. – Тогда через полчаса собираемся у внешней стены. – Эмми оставляем за старшую на кухне, – объявил я. – Смотри, чтобы всё было в порядке.

Она лишь фыркнула в ответ и с довольной мордочкой протопала в глубь кухни. Как только я закрыл дверь кухни, изнутри раздались грохот падающих крышек и звон кастрюль. Эту обжору не переделать, – подумал я с улыбкой. – Даже падение метеорита на остров не остановит её аппетит».

Глава 20. На пороге войны. 2 часть.

Вперёд двинулись скелеты – ровными рядами, словно живая стена. Их костяные пальцы крепко сжимали мечи и щиты, а в пустых глазницах мерцали холодные голубые огоньки. За ними следовали лучники и гранатомётчики, держа оружие наготове. Позади шли воины леса: первыми катились шарообразные бойцы, подпрыгивая на неровностях земли, затем – копейщики в кольчугах из переплетённых лоз, а за ними – маги, окутанные мерцающими аурами. Я с парой защитников замыкали строй.

Мы вышли за ворота. Солнце клонилось к западу, отбрасывая длинные тени. Впереди нас ждал незнакомый остров, тихий и будто замерший. Но тишина эта была обманчивой. Пахло солью и гнилью, а под ногами хрустели осколки чего-то хрупкого – то ли раковин, то ли костей.

– Всем держать строй, – скомандовал я, вглядываясь в неровный горизонт. – Лучникам – следить за возвышенностями. Магам – быть наготове. Элла, не высовывайся.

– Да я и не собиралась, – буркнула девушка, но в голосе её слышалось напряжение. Она поправила шлем и крепче сжала меч.

Армия двинулась вперёд, и земля задрожала под тысячами шагов. Мы вступили на вражеский остров и быстрым шагом двинулись вглубь. Вокруг царило уныние: лишь голые скалы да сухая, растрескавшаяся земля, выжженная беспощадным солнцем. Ни травинки, ни кустика – только безмолвная пустыня да редкие валуны, похожие на спины спящих чудовищ.

Внезапно Сайрас резко поднял руку: – Готовим оборону! Я что-то чувствую. Они приближаются!

Наше войско мгновенно замерло. Воины синхронно подняли щиты, образуя непробиваемую стену. Лучники натянули тетивы – сотни стрел замерли в воздухе, готовые сорваться в смертельный полёт. Маги зашептали заклинания, и вокруг их ладоней заплясали разноцветные искры.

Из-за горизонта надвинулось пылевое облако. Оно росло, поглощая пространство, а внутри что-то шевелилось и перекатывалось, издавая глухой, нарастающий гул – будто тысячи когтей скребли по камню.

Когда облако остановилось в двухстах метрах от нас, пыль начала медленно оседать. И то что мы увидели, заставило всех нас покрепче сжать оружие. Перед нами расстилался живой ковёр, огромное полчище жуков. Они шевелились, переступали, словно ожидая команды. Размеры поражали: большинство – с крупную собаку, но среди них возвышались гиганты – метра по два в высоту, с панцирями, отливающими металлическим блеском. Их жвала щёлкали, фасеточные глаза блестели на солнце.

– А это ещё что за монстры?! – вырвалось у меня.

– Это их ударный кулак, – мрачно пояснил Сайрас, потирая подбородок. – Броня у них крепкая – ни стрелы, ни мечи не пробьют. Будем надеяться, что наши гранатомётчики с ними справятся.

– Элла, как ты себя чувствуешь? – обернулся я к девушке.

– С детства ненавижу жуков, – процедила она, сжимая рукоять меча так, что костяшки пальцев побелели. – Но если надо, разрублю хоть сотню.

– Лучники – огонь! – скомандовал я.

Сотни стрел взвились в воздух, сверкнув на солнце, и обрушились на жуков. Острые наконечники с лёгкостью пробивали хрупкие панцири – первые ряды врага зашатались, падая, истекая тёмной жидкостью, похожей на дёготь. Воздух наполнился треском и резким запахом.

Но не успели лучники выпустить третий залп, как живой ковёр дрогнул и ринулся вперёд. Жуки бежали, перебирая лапами, их жвала щёлкали в такт движению, а гиганты медленно, неумолимо двигались следом, словно живые осадные машины.

– Маги – накройте их чем-нибудь массовым! – крикнул я.

В тот же миг над полчищем жуков возник вихрь из листьев. Сначала медленный, он стремительно набирал обороты. Каждый лист, раскручиваясь, превращался в острое лезвие: вгрызался в панцирь с одной стороны и вылетал с другой, вырывая огромные куски плоти. Воздух наполнился треском ломающегося хитина и шипением разбрызганной крови. Тела жуков взрывались, ошмётки плоти и тёмная жидкость заливали окрестности.

После этой атаки вражеское войско заметно поредело. Но на смену павшим уже двигались новые ряды.

Маги не медлили: перед наступающей ордой вспыхнула огненная стена. Она медленно двинулась вперёд, пожирая всё на своём пути. Пламя разрушало панцири, дожигало раненых, калечило уцелевших. Жуки шипели, дымились, их тела обугливались, но…

Гиганты, двухметровые монстры – продолжали идти. Ни смерч из листьев, ни стена огня не смогли пробить их броню. Они шагали, словно танки, не обращая внимания на хаос вокруг, их панцири лишь слегка потемнели от жара.

– Сайрас, пусть гранатомётчики дадут залп по ним! Вперёд! – приказал я.

Десяток скелетов вышел в первый строй, прицелился… – Залп!

Десять оглушительных взрывов разорвали воздух. Четыре туши жуков застыли с огромными рваными дырами в панцирях. Пятый, последний, сделал пару шагов вперёд – и рухнул набок, его лапы ещё дёргались, а жвала щёлкали в пустоту.

– Впечатляет, – хмыкнул Фрор, отряхивая плащ от пыли. – Почти как мои пистолеты. Но всё же немного не дотягивают.

– Мальчики, не ссорьтесь, – фыркнула Элла, вытирая пот со лба. – Судя по тому облаку, что в три раза больше прежнего, жуков хватит на всех.

И правда: над пылевым облаком уже вырисовывались массивные силуэты. Они парили, словно хищные птицы, ожидая момента для атаки. Вся эта чудовищная масса медленно, неумолимо двигалась на нас.

– Отступаем! – скомандовал я. – Будем обороняться со стены.

– Может, не стоит? Тут отобьёмся, – возразила Элла, оглядываясь на изрытую телами землю. – Мы же только начали их бить!

– Нет. Первая атака была разведкой боем. Сейчас за нас возьмутся всерьёз. Они просто проверяли нашу реакцию, – я поднял подзорную трубу и вгляделся. – И, судя по всему, теперь пустят в ход всё, что есть.

Мы поднялись на стену. С высоты открывалась пугающая картина: в ущелье втягивалась огромная толпа монстров. Кроме мелких жуков и переростков, к ним присоединились новые разновидности. Летающие жуки – их передние конечности напоминали два острых клинка, изогнутых, как ятаганы. Они парили над армией, выискивая слабые места в нашей обороне, их крылья издавали тонкий, режущий свист.

Но самое жуткое – позади основной массы виднелись фигуры ещё крупнее. Их очертания тонули в пыли, но даже так чувствовалась их мощь. Они двигались медленно, размеренно, и от каждого шага земля дрожала, как при землетрясении.

– Готовьтесь, – тихо сказал я, сжимая рукоять меча. – Это только начало. И если мы не придумаем, как пробить их броню, следующая волна нас просто сомнёт.

– Мне кажется, – сказал Сайрас, задумчиво глядя на приближающуюся волну жуков, – мы затронули то, что не следовало трогать. И ему не очень понравилось наше появление у него в гостях. А теперь его войско хочет уничтожить незваных гостей.

– Да, тут миром не разойтись, – поддержал Фрор, проверяя затворы своих пистолетов. – Пить с жуками я не привык. Остаётся дать по зубам этим жукам. Готовимся к битве – болтать будем после неё.

Как в прошлый раз, первыми пошли мелкие жуки – плотная, шевелящаяся масса, заполняющая всё видимое пространство до самого горизонта. Казалось, сама земля ожила и пришла в движение: сотни хитиновых тел сливались в единый живой поток. Их жвала щёлкали в унисон, создавая зловещий, монотонный ритм – будто сама судьба отсчитывала мгновения до нашей гибели.

– Вперёд! – приказал я воинам-шарам.

Около трёх десятков шарообразных бойцов начали разгон. Сначала медленно, тяжело, затем всё быстрее – они набирали скорость, превращаясь в размытые серебристые дуги, мерцающие в предзакатном свете. Ветер свистел вокруг них, а воздух дрожал от напряжения.

На огромной скорости, почти сливаясь с ветром, они ворвались в первые ряды жуков и выпустили руки-мечи. Лезвия сверкнули, как вспышки молний, и в тот же миг полетели лапы, куски хитина, головы жуков. Острые лезвия рассекали панцири с леденящим хрустом, оставляя за собой кровавые борозды в живой массе врага.

Шары прорубили гигантские просеки в строю жуков – там, где только что была плотная масса насекомых, теперь зияли провалы, заполненные останками. Некоторые жуки, лишившись голов, ещё несколько секунд бежали по инерции, разбрызгивая тёмную, маслянистую жидкость, которая тут же впитывалась в растрескавшуюся землю.

Но жуки не останавливались. Те, кто уцелел, с удвоенной яростью рвались вперёд, их фасеточные глаза горели тусклым красным светом, а жвала щёлкали чаще, словно в исступлении. Задние ряды, не замечая потерь, накатывались волной, заполняя бреши – и вот уже просеки затягивались новым слоем жуков.

Шары стали замедляться – их движения сделались тяжёлыми, неуклюжими. Один за другим они вязли в живой массе, их мечи ещё вспыхивали слабыми отблесками магии, пытаясь пробить путь наружу, но тщетно. Спустя пару минут их погребли под собой полчища жуков – лишь изредка из-под хитинового моря вырывались слабые искры, словно последние вздохи павших воинов.

– Неплохо начали, – процедил я, наблюдая, как последние из шарообразных воинов исчезают под хитиновыми телами. В горле пересохло, ладони вспотели на рукояти меча, а в висках стучала одна мысль: «Хватит ли наших сил?»

Бой продолжался.

Скелеты без устали выпускали стрелы. Каждая стрела точно находила свою цель, пронзая хитиновые панцири, и жуки падали один за другим. Но их было слишком много – как песчинки в бушующем потоке, они текли вперёд, не обращая внимания на павших сородичей. Задние ряды пробегали по телам погибших, используя их как ступени, и устремлялись дальше, неумолимо приближаясь к стене.

– Серж! – прокричал Фрор, его голос дрожал от напряжения, а лицо было бледным в отсветах магических вспышек. – Посмотри вниз! Такими темпами они через полчаса перевалят через край!

Я глянул вниз – и сердце сжалось. У подножия стены неумолимо росла гора жуков, постепенно поднимаясь ввысь. Они карабкались друг на друга, образуя жуткую пирамиду из хитиновых тел, острых жвал и шевелящихся конечностей. Каждый миг добавлял к этой горе новые слои – казалось, будто сама земля извергает из себя бесконечный поток насекомых.

Воздух наполнился скрежетом, щёлканьем жвал и глухим стуком падающих тел. Внизу, у основания пирамиды, жуки давили своих же сородичей, но это не останавливало остальных – они продолжали лезть вверх, словно одержимые единой жуткой волей.

– Нужно что-то делать, – прошептал я, сжимая рукоять топора до побелевших пальцев. – Иначе скоро они будут здесь.

– Маги – сжечь всё у стен! – скомандовал я.

Маги без промедления подошли к краю стены. Их руки засветились ярким пламенем, воздух задрожал от жара. Через мгновение перед стеной вспыхнула огненная стена. Пламя с рёвом поглощало жуков – через двадцать секунд на расстоянии около пятидесяти метров остались лишь обугленные, искривлённые тела.

Но это была капля в море.

Фрор стрелял взрывными боеприпасами – его выстрелы сопровождались оглушительными взрывами, разбрасывающими жуков в разные стороны. Скелеты-гранатомётчики поддерживали его: залпы сотрясали землю, оставляя после себя глубокие воронки. Воздух наполнился гарью и едкой вонью сожжённых жуков.

Внезапно небо потемнело – налетели летающие жуки. Их крылья издавали пронзительный свист, а конечности-клинки сверкали в лучах солнца. Даже под плотным огнём скелетов-лучником двое сумели прорваться к стене. С леденящим хрустом их когти вонзились в тела магов – один упал без звука, второго разорвало на части.

– На второй круг заходят! – прокричал я, видя, как жуки разворачиваются для новой атаки.

Усердно маневрируя, они влетели в строй лучников, сметая тех, как кегли. Резко развернувшись, начали опустошать нашу и без того небольшую армию. Их когти резали кости, разрывали броню – скелеты падали один за другим.

Я покрепче схватил топор и прокричал: – Вектор – усиление!

Мир немного замедлился. Звуки приглушились, движения стали тягучими. Я ускорился, в прыжке ударил жука по голове. Топор с хрустом вошёл в хитин – голова насекомого отлетела и покатилась по земле. Время вернуло свой ход – я с перекатом отлетел в сторону, избегая падающего тела.

Второго прикончили копейщики: они окружили жука и вонзили в него не менее десяти копий. Но даже так он умудрился двоих забрать с собой – один скелет рухнул с пробитой грудной клеткой, другой упал без головы.

Бой продолжался, каждый миг приносил новые потери. Мы держались, но силы были на исходе.

– От отрядов скелетов осталось меньше половины! – кричит Сайрас, его голос прерывается от усталости.

– Чёрт! – кричу я, сжимая кулаки. – Через пять минут отходим к замку. Оставим скелетов прикрывать.

Чувствую, как у магов кончается мана – их заклинания становятся всё слабее, мерцают неровно, будто угасающие огни. У гранатомётчиков закончились заряды: теперь в руках у них лишь мечи, поблескивающие в тусклом свете.

– Серж! – кричит Элла, её голос дрожит от напряжения. – Смотри! Жуки!

Я перевожу взгляд на правую сторону стены – и сердце замирает. Там жуки собираются в огромную гору, которая уже почти достигла края стены. Они карабкаются друг на друга, образуя жуткую пирамиду из хитиновых тел.

– Фрол, подорви их! – командую я, не отрывая взгляда от надвигающейся угрозы.

Фрол на мгновение оценивает ситуацию, затем кивает мне. Он направляет пистолеты, и раздаются два оглушительных выстрела. Гора жуков осыпается, словно снежный ком, разлетаясь в разные стороны.

Но не успеваю я облегчённо выдохнуть – появляются новые жуки. Они чем-то напоминают пауков: длинные суставчатые ноги, изогнутые тела, сверкающие жвалами. Подбежав к стене, они ловко взбираются вверх – их движения пугающе быстры и точны. Оказавшись на стене, твари сразу вступают в бой.

Всего их не больше десятка, но последствия их атаки ужасают: во все стороны летят кости скелетов, рвётся броня, отлетают конечности. Воздух наполняется треском ломающегося хитина и лязгом металла.

– Дело дрянь, – шепчу я, хватая ближайшего защитника за плечо. – Вперёд!

– Вектор! – кричу, активируя усиление.

Время замедляется, звуки приглушаются, мир становится тягучим. Я ускоряюсь, но даже под действием заклинания еле-еле успеваю увернуться от удара лапы одного из жуков – её когти прочерчивают глубокие борозды на камне там, где мгновение назад была моя нога.

Отскочив в сторону, тут же бросаюсь на тварь, пытаясь топором рассечь хитиновый панцирь. Но жук блокирует удар своими лапами – они скрежещут по металлу, вызывая дрожь в руках, от вибрации звенит каждая кость.

В этот момент рядом пролетает защитник – его меч с хрустом вонзается в голову жука, сносит её начисто. Тело насекомого обмякает и падает, дёргая лапами в предсмертных конвульсиях.

Так мы одолели ещё двоих. Несколько убили скелеты и древесные воины. Один за другим жуки падали, пронзённые десятками лезвий, их тела скатывались со стены, устилая землю внизу шевелящимися грудами.

Но радость была недолгой.

– Командир! – донёсся отчаянный крик Фрора.

Я резко обернулся – и сердце ёкнуло. Элла, которая сражалась на правом фланге, оказалась в ловушке: два паукообразных жука прижали её к зубцам стены. Один из них уже занёс лапу для смертельного удара. Девушка парировала щитом, но хитиновые когти пробили броню и глубоко вонзились в плечо – Элла закричала от боли, меч выпал из её руки.

Не раздумывая, я рванул к ней. Усиление всё ещё действовало – мир вокруг расплывался, движения врагов казались медленными, как во сне.

Мощным ударом топора я отсёк занесённую лапу жука, а вторым – раскроил ему брюхо. Тварь завизжала, заскребла когтями по камню и рухнула вниз.

Второй жук попытался атаковать меня сбоку, но Элла, несмотря на рану, успела воткнуть кинжал ему в глазницу. Насекомое дёрнулось и обмякло.

– Ты как? – я подхватил девушку под руку, помогая устоять.

Она побледнела так, что сквозь грязь и копоть на лице проступила мертвенная белизна. Кровь струилась по руке, капая на каменные плиты.

– Жить буду… – выдавила она сквозь стиснутые зубы. – Но… больно…

Я быстро оглядел рану – края были неровными, вокруг расползалось тёмное пятно. Обычные повязки тут не помогут.

– Держись, – сказал я твёрдо. – Сейчас будет легче.

Достал из пространственной сумки голубой кристалл – тот мерцал холодным, почти призрачным светом.

Голубое сияние окутало плечо девушки, проникая в плоть. Сияние пульсировало, словно живое сердце, заживляя разорванные ткани. Кровь остановилась, края раны начали стягиваться, оставляя лишь тонкий белый шрам.

Элла глубоко вздохнула и выпрямилась. – Сила… вернулась, – прошептала она, сжимая и разжимая кулак. – Я могу сражаться.

– Хорошо, – кивнул я. – Но будь осторожнее. Эти твари хитры.

Она подняла меч, кивнула – в глазах снова горела прежняя решимость.

Глава 21. Рубеж.

Рядом появляется Сайрас. Выглядит он скверно: плащ разорван в клочья, правая рука почти оторвана и безжизненно болтается, но в левой он крепко сжимает посох.

– Сейчас я им устрою, – произносит он и, покрепче перехватив посох, резко размахнувшись, ударяет им о камень.

От удара земля под ногами дрогнула, следом пошла фиолетовая волна – быстро распространилась от посоха в сторону поля боя, прошла сквозь останки жуков и устремилась вдаль, где потеряла силу и полностью исчезла.

Поле битвы замерло, на секунду наступила полная тишина – всё замерло вокруг, – а потом жуки, павшие в сражении, стали подниматься.

Те, кого мы только что уложили, – изрубленные, простреленные, разорванные – поднимались: сначала дёргались лапы, потом приподнимались туши, и вот уже жуки, бывшие грудой хитина, бросались вперёд, на своих бывших сородичей.

Мёртвые рвали живых, живые вгрызались в мёртвых – хитин ломался с мерзким хрустом, жвала скрежетали, разрывая плоть, а насекомые визжали и не могли понять, что сейчас происходит. Это было похоже на бойню.

Через пять минут всё кончилось: там, где только что кипел живой ковёр, теперь лежали искорёженные останки и растекались лужи тёмной, маслянистой жидкости.

Я оборачиваюсь. Сайрас стоит, обеими руками вцепившись в посох. Плечи опущены, голова слегка наклонена – видно, что силы на исходе.

– Давненько я так не выкладывался, – произносит он усталым голосом. – Ещё пару-тройку простых заклинаний могу использовать…

Он машет посохом в сторону груды костей, разбросанных по стене, и тут же кости начинают двигаться, собираться воедино. Через мгновение перед нами стоят около тридцати скелетов – вновь в строю, готовые к бою.

– Нужен отдых, – произносит Сайрас усталым голосом, опускаясь на колено.

– У нас есть минут пять, пока эти гиганты дойдут до стен, – говорит Фрор, перезаряжая пистолеты и стараясь унять дрожь в руках, а голосу придать твёрдости.

Мы сосредоточили остатки сил, готовясь к самому худшему. Воздух пропитался запахом гари и крови, каждый вдох обжигал горло.

– Фрор, – спрашиваю я, стараясь унять дрожь в голосе, – сколько у тебя разрывных патронов осталось?

– Восемь, – отвечает он, не отрывая взгляда от приближающейся громады. – Новых не успею сделать.

– М-да, не густо, – произношу я, сжимая рукоять топора.

– Сайрас, а твои гранатомётчики? – оборачиваюсь я к магу.

– Думаю, один залп смогут выстрелить, – отвечает он, и голос его звучит надломленно.

– Маги полностью опустошены, – произношу я, принимая решение. – Надо отправить их в замок – от них толку не будет. Скелеты-воины и лучники почти все на месте, но толку от них не будет: слишком бронированные жуки идут в нашу сторону. Остались лесные копейщики. Эти, возможно, задержат.

Я замер на секунду, пытаясь унять бешеный стук сердца.

– Решено. Оставляю гранатомётчиков и копейщиков. Так, всем – отходить к замку! Элла, тебя тоже касается.

Она хотела возразить, но я резко поднял руку:

– Без обсуждений. Это приказ.

Элла кивнула, в глазах блеснули слёзы, но она молча развернулась и побежала к воротам.

– Я, Фрор и Вектор остаёмся, – произношу я усталым голосом. – Попытаемся задержать их. С нами останется часть воинов.

Пару минут мы наблюдали, как наше войско отступает. Собрав волю в кулак, мы принялись готовиться к встрече.

И вот до исполинов осталось около сотни метров.

Высотой около пяти метров, длиной не меньше десяти – они напоминали живые крепости. Матово-чёрный хитин ловил последние лучи солнца, впереди – огромный нарост в форме рога, несколько пар небольших холодных глаз. Каждый их шаг поднимал облако пыли и вызывал содрогание земли.

Всего их было трое. Но и такого количества нам просто так не одолеть.

По команде жуки застыли на месте. Их рога засияли голубым светом – и в нашу сторону устремились три ярких голубых луча.

Два попали в стену. Там, где они достигли её, произошли взрывы – часть стены потрескалась и оплавилась, но выдержала удар.

Третий луч угодил в башню, стоявшую от нас метрах в тридцати. От прямого попадания она разлетелась на куски – часть обломков долетела до нас, сократив и без того небольшую армию.

Фрору камень прилетел в левую руку – он придерживал её правой и кривился от боли. Нам с Вектором повезло больше, обломки нас не задели.

– Надо спускаться вниз, иначе ещё пара выстрелов – и от нас мокрого места не останется, – произношу я.

Фрор молча кивнул.

Нас осталось шестеро: я, Вектор, Фрор, два гранатомётчика и один копейщик.

– Сейчас кое-что сделаю, – говорит Фрор, доставая пистолет и пытаясь его перезарядить, но с одной рукой у него это не получается. – Серж, помоги, рука совсем не слушается.

Я подошёл, приложил к ушибу кристалл.

– Полегчало? – спрашиваю я.

– Да, так лучше, – отвечает он, сжимая зубы.

Фрор перезарядил пистолеты, поднял их – и выстрелил. Оставляя дымные шлейфы, метрах в десяти упали небольшие цилиндры, и стал подниматься густой дым.

– Теперь бегом! Бежим, пока дым не рассеялся! – командую я, стараясь голосу придать твёрдости.

Быстро спустившись со стены, я открыл небольшую дверку в главных воротах. Мы побежали в сторону жуков. Пробежав метров сорок, укрылись в воронке от взрывов, которых тут было немерено.

– План такой: когда первый жук пройдёт мимо нас, я отправлю гранатомётчиков под него, – произношу я, стараясь не смотреть на дрожащие руки Фрора. – Пусть сделают выстрел ему в живот – думаю, там броня у них слабая.

– Давай попробуем, – говорит Фрор, пытаясь голосу придать твёрдости.

Мы затаились. Когда до жука оставалось метров десять, я отправил скелетов. Они бегом добежали до него и скрылись под ним.

– Не заметил, – произносит Фрор облегчённо.

А затем раздались два громких взрыва – и жук, наткнувшись на невидимую преграду, замер и рухнул, похоронив под собой двух скелетов.

– Да-а! – вырывается у Фрора. – Конечно, жаль, что потеряли скелетов, но теперь знаем, как бороться с ними!

Двое оставшихся жуков остановились и, замерев, стали осматриваться.

– Не нравится мне это, – говорит Фрор.

– И добежать не получится незаметно – дым уже рассеялся, хотя до них метров пятьдесят, – произношу я.

– Смотри, с ними что-то происходит, – указываю я.

Жуки стали стрекотать – и от них в разные стороны пошла звуковая волна. А потом они дружно уставились на нас.

– Заметили, – произносит Вектор упавшим голосом.

Бежать было некуда.

Верхняя часть пластин на жуках начала раскрываться – оттуда показались крылья, отливающие тусклым металлическим блеском, и тут же раскрылись. Жуки стали медленно взлетать, поднялись метров на тридцать и зависли над нами.

– Сейчас что-то будет, – произношу я и приказываю древесному воину поднять щит над нами.

Через секунду с крыльев жуков стали отделяться прозрачные шары и с громким свистом устремились вниз.

– На землю! – кричу я и увлекаю за собой Фрора и Вектора.

Потом наступил ад. Земля содрогалась, звуки потонули в раскатах взрывов. «Вот и всё», – промелькнуло у меня в голове.

Всё стихло – и наступила звенящая тишина. Я поднял голову и выглянул из-за щита. Жуки по-прежнему висели в воздухе, но тут что-то быстрое пролетело, оставляя дымный след, и влетело в первого жука. Следом – во второго. Раздались оглушительные взрывы – и жуки со сломанными крыльями рухнули на землю, ломая тела под собственной тяжестью. Затем послышался звук, будто лопнули два спелых арбуза.

Я поднялся во весь рост.

– Кажется, мы победили, – произношу я, и голос мой дрожит от напряжения.

Вектор и Фрор выползли из воронки. Мы медленно подошли к жукам. Те не шевелились – броня поломалась, из неё вытекала тёмная кровь. Второму повезло меньше: он упал на голову, и теперь его туша с неестественно вывернутой головой лежала рядом.

В воздухе висел тяжёлый запах озона и разложения. Я замер на секунду, пытаясь унять дрожь в коленях. Мы выжили.

«И кто же наш таинственный спаситель?» – подумал я, напряжённо вглядываясь в очертания развалин. Но ничего подозрительного не увидел – лишь пыль, обломки и зловещая тишина, нарушаемая редким скрежетом хитина где-то вдали.

– Серж! – негромко произносит Фрор.

Я резко обернулся. В десяти шагах от меня стоял незнакомец – высокий силуэт в потрёпанном плаще, с непонятным оружием, нацеленным прямо в грудь.

– Не делай резких движений, – произносит он холодно, но без злобы. – Важно одно: среди вас есть девушка по имени Элла. Мне она нужна. Отдай её мне – и мы разойдёмся миром.

– А с какого перепугу я должен отдавать тебе её? – произношу я, сжимая рукоять топора и стараясь не показывать волнения. – Тебя я не знаю. Вдруг ты её убить хочешь или продать в рабство? Я друзей не отдаю. И если ты сейчас не уберёшь оружие, скоро сюда придут мои люди – и вам не понравится, что они с вами сделают.

Незнакомец замер на секунду, затем медленно опустил оружие.

– Андрей, – коротко произносит он, протягивая руку. – И… извини, что так повёл себя.

Он обернулся и крикнул:

– Выходим! Уберите оружие!

Через пару минут к нам подошли ещё несколько людей в запылённых доспехах – видно, недавно участвовали в бою.

– Это моя команда, – произносит Андрей усталым голосом. – Мы пришли спасти Эллу. Но, как я понимаю, ей тут хорошо и с ней всё в порядке.

– Пойдёмте в замок – там поговорим, – предлагаю я, стараясь унять нарастающее напряжение. – А это мои друзья: Вектор и Фрор.

Андрей молча кивнул.

Мы неспешно двинулись к замку. На стене я заметил Эллу и Сайраса – рядом стояли скелеты-лучники, готовые в любой момент обрушить ливень стрел.

– Отпустите оружие – это наши гости, – громко произношу я. – Откройте ворота!

И тут сверху раздался удивлённый голос Эллы:

– Андрей?! Ты что тут делаешь?! Тебя отец отправил за мной?

Она мгновенно выбежала к нам, застыла на секунду – и бросилась к Андрею, обняв его. Через мгновение Элла разрыдалась – уткнувшись ему в плечо.

– Нам надо серьёзно поговорить, – произносит Андрей негромко, отстраняя её. – Но не здесь.

– Что-то случилось с отцом?! – Элла резко отпрянула, и голос её дрогнул. – Давай где-нибудь присядем и поговорим.

– Идём, – произносит она и ведёт Андрея к беседке.

Мы зашли в ворота замка и остановились. Через минуту я услышал громкий крик Эллы – а затем её рыдания, разрывающие тишину.

Сделав шаг в их сторону, я был остановлен одним из сопровождающих Андрея.

– Не стоит пока вмешиваться, – произносит он негромко. – Она потеряла отца. Пусть выплеснет эмоции.

– Хорошо, – отвечаю я. – Пойдёмте в главный зал. Там дождёмся всех и поговорим.

Примерно через двадцать минут в зал вошли Андрей и Элла. Её лицо было бледным, глаза – красными от слёз.

– Садитесь, – говорю я им. – Сейчас принесут обед, а после поговорим.

Мы молча поели. Наконец Андрей заговорил:

– Я должен был доставить Эллу домой, но теперь… – он запнулся, сжал кулаки. – Долг заставляет служить. А сердце говорит: надо к семье.

Элла сидела неподвижно, её пальцы сжимали край стола. В глазах – смесь боли, гнева и отчаянной надежды.

– Давай поступим так, – прервал я молчание, стараясь голосу придать спокойствия. – Ты забираешь семью и возвращаешься обратно. Так ты никого не предашь. А за Эллой мы посмотрим.

Андрей замер на секунду. В его взгляде промелькнула буря чувств – облегчение, благодарность, но и тень вины.

– Спасибо, – произносит он едва слышно.

Элла подошла к нему, взяла за руку.

– Лети за семьёй, – говорит она, стараясь говорить как можно спокойнее. – И без неё не возвращайся.

Через пару минут Андрей и его команда ушли.

– Они улетели, – произносит Вектор, оторвав меня от мыслей.

В зале повисла тяжёлая тишина. Элла стояла у окна, её плечи слегка подрагивали. Я знал: впереди нас ждут новые испытания. Но сейчас главное было – дать ей время. Время, чтобы принять утрату. Время, чтобы найти в себе силы идти дальше.

– Друзья, – произношу я, обводя взглядом собравшихся в зале, и стараюсь голосу придать твёрдости. – Нам необходима вылазка на остров и уничтожение хозяина острова. Прогулка будет не из лёгких. Армию его мы уничтожили, но сам он, скорей всего, очень непростой противник. Сегодня отдыхаем, а завтра выступаем.

После собрания я поднялся в свои покои. В спальне было тихо и уютно – огонь в камине мягко потрескивал, отбрасывая причудливые тени на стены. Я опустился в кресло, налил себе чаю и уставился на пляшущие языки пламени. Мысли крутились вокруг предстоящего похода, взвешивая шансы, прикидывая возможные ловушки…

Дверь тихо скрипнула.

– Не помешаю?.. – раздался неуверенный голос.

Я поднял глаза – на пороге стояла Элла.

– Нет, заходи, – кивнул я, отставляя чашку.

Она вошла, опустилась на уголок кресла и замолчала, нервно теребя край рукава. Я молча ждал.

– Я знаю, о чём ты хочешь поговорить, – наконец произнёс я. – Оставайся сколько хочешь здесь.

– Но я ничего не умею, – отвечает она, и голос её дрогнул. – Немного владею мечом, а те обязанности, которые ты мне предоставил… я их не делала. За меня их выполняла моя помощница.

Сказав это, она опустила голову, пряча глаза.

Я слегка улыбнулся.

– Я знаю, – произношу я спокойно. – И ещё знаю, что ты наняла парикмахера.

– Да, – выпалила она, вскинув взгляд. – Но… откуда?..

Я усмехнулся:

– Ты же живёшь в моём замке. Я всё знаю о своих жильцах.

Элла смущённо покраснела, но я продолжил, не давая ей утонуть в стыде:

– Так что не переживай и иди отдыхай. А то, что касается твоей помощи… она уже есть. Просто ты пока этого не видишь.

Она подняла на меня глаза – в них читалась благодарность и лёгкая растерянность. Потом кивнула, встала и тихо вышла из комнаты.

Я ещё посидел перед камином, прислушиваясь к шуму ветра за окном. Пламя медленно угасало, оставляя после себя лишь тлеющие угли. В голове вертелась одна мысль: каждый из нас полезен по-своему. Даже если сам этого ещё не понимает.

Наконец я поднялся, задул свечи и лёг спать. Завтра – новый день. И новый бой.

Ксилтон сидел на своём троне – массивном, из чёрного камня, испещрённого древними руническими письменами. Глаза полуприкрыты, мысли витали где-то далеко… Но тут он встрепенулся, уловив едва заметную вибрацию в воздухе.

– Даже так, – произносит он вслух, и в голосе проскальзывает нотка удивления.

Резко поднявшись, он направился к балкону. Широкие шаги эхом отдавались в пустоте тронного зала. Выйдя наружу, он остановился, вглядываясь в очертания острова – в извилистые берега, густые заросли, мрачные утёсы. Ветер играл его длинными седыми волосами, а глаза, холодные и пронзительные, сканировали каждый уголок владений.

Затем он начал выводить руками замысловатые пассы – движения точные, выверенные, рисующие невидимые линии в воздухе. Пальцы мерцали слабым голубым светом, оставляя за собой призрачные следы. Когда он завершил ритуал, в воздухе стала проявляться замысловатая фигура – окружность с четырьмя рунами, расположенными на равном расстоянии друг от друга. Руны светились тусклым багровым светом, пульсируя в такт невидимому ритму.

– Теперь ждём, – произносит Ксилтон, и в голосе звучит напряжённая сосредоточенность.

Как только все руны активировались, впереди острова начал разворачиваться огромный портал. Он рос, втягивая в себя свет и тени. Воздух дрожал, пространство искажалось, и остров, ведомый силой своего повелителя, медленно вплыл в эту бездну.

Вылетев из портала, остров замер на новом месте. Ксилтон тяжело замер, руки слегка дрожали. Он взмахнул ладонью, развеивая портал, и тот рассыпался голубыми искрами.

– Это было тяжелее, чем я думал, – признался он самому себе, проводя рукой по лбу. Капля пота скатилась по виску.

Но в глазах его горела решимость.

– Ну а теперь немного поиграем, – произносит он, и в этой усмешке нет ни капли веселья.

Он произнёс несколько слов на древнем языке, и остров окутала дымка. Большая его часть исчезла, оставив лишь небольшой островок – неприметный, почти безобидный на вид. Но Ксилтон знал: под этой маской скрывается сила, способная сокрушить любого, кто осмелится ступить на его землю.

Вернувшись в тронный зал, он подошёл к небольшому хрустальному шару, стоящему на постаменте. В его глубинах мерцало изображение – сцена сражения Сержа и его друзей. Ксилтон наблюдал за ними глазами небольшой птицы, скрытой от чужих глаз. Птица парила высоко, её крылья едва колыхались, а взгляд был прикован к бойцам.

– А вы меня немного удивили, – произносит Ксилтон, следя за тем, как Серж с товарищами отражают натиск врагов. – Пора заканчивать и двигаться к намеченной цели.

Его пальцы снова задвигались, вычерчивая в воздухе неведомые знаки. В воздухе запахло озоном и чем-то ещё – затхлым, древним, дохнувшим из приоткрытой могилы вековой пылью.

В глубине тронного зала что-то зашевелилось. Тьма, до этого неподвижная, застывшая в углах, начала сгущаться. Она не имела формы – лишь медленно пульсировала и расширялась. В её толще мерцали фиолетовые отблески, словно провалы в иную реальность, где не было ни света, ни тепла.

Ксилтон наблюдал за этим краем глаза, не прерывая плетения. Его пальцы продолжали выводить знаки, и с каждым движением тьма становилась плотнее.

Тьма медленно собралась в единый поток, затем устремилась к полу и просочилась сквозь него в глубину острова.

Где-то далеко, в недрах древней горы, тьма скользила по извилистым туннелям, вырубленным в камне ещё до рождения первых империй. Стены хранили следы давно забытых ритуалов – едва заметные углубления, где когда-то горели жертвенные огни.

Она пробиралась всё глубже, пока не достигла огромной пещеры. В её центре, наполовину погребённое под осыпавшимися глыбами, лежало нечто – останки древнего существа. Исполинская сколопендра, давно мёртвая, её сегментированное тело покрывали трещины, хитин потускнел, а жвала, некогда острые как клинки, были покрыты вековым слоем пыли. Но в глубине пустых глазниц ещё тлела искра древней силы.

Тьма остановилась перед останками. На миг повисла пауза – сама пещера затаила дыхание. Затем она начала проникать внутрь сколопендры.

Сначала она заполнила трещины в хитине, растекаясь по ним. Потом просочилась в пустые полости между сегментами, обволакивая древние кости. Трещины затягивались, хитин обретал прежний блеск, а в глазницах вспыхнул фиолетовый огонь.

Процесс шёл медленно и методично. Каждая частица древнего существа наполнялась тёмной энергией, каждая клеточка перестраивалась под её волю.

Когда всё завершилось, перед глазами стояла сколопендра – но уже не мёртвая реликвия, а нечто иное. Её сегменты мерцали фиолетовым светом, от них исходил едва заметный холод, а глаза горели потусторонней силой. Она медленно подняла голову, вытянулась, проверяя новые формы, и замерла в ожидании.

А далеко наверху, в тронном зале, Ксилтон медленно развернулся к балкону. Он вгляделся в горизонт, где небо сливалось со скалами, и его глаза на мгновение вспыхнули тем же, нечеловеческим светом, что и глаза создания глубоко в горе.

«Да, – подумал он, – игра только начинается. И на этот раз ставки выше, чем когда-либо».

Он знал: его противники ещё не догадываются, что уже стали частью гораздо более сложной схемы. И чем отчаяннее они будут сражаться, тем быстрее окажутся в той самой ловушке, которую он готовил, – ловушке, из которой нет выхода.

Глава 22. Жертва Вектора.

Я проснулся от сильных толчков – началось землетрясение. Выскочив на улицу, замер: остров, который мы вчера штурмовали, исчез. На его месте появился другой, мрачный, в несколько раз больше первого. Тёмные скалы, чёрные тучи, зависшие над ним, а вдалеке – мрачный замок.

Но самое страшное творилось на горе неподалёку.

Гора содрогнулась – внутри пробудилось нечто огромное. По склонам побежали трещины, осыпались пласты породы, обнажая тёмные недра.

Из вершины вырвался столб чёрного дыма. Он не поднимался вверх – расползался чернильным пятном, заволакивая небо.

И тогда гора раскрылась.

По центру прошла зияющая щель, края разлома дрожали и раздвигались всё шире. Из бездны показались сотни длинных изогнутых ног, покрытых шипами. Они цеплялись за края, расширяя разлом, выволакивая наружу немыслимое существо.

Его сегментированное тело мерцало фиолетовым светом и извивалось. Каждый сегмент – размером с дом, жвала могли бы перекусить корабль.

Когда оно выбралось полностью, гора начала оседать – она была лишь оболочкой, которую больше ничто не удерживало. Существо выпрямилось во весь исполинский рост, его голова возвышалась над пиками. Оно замерло на миг, а затем начало спускаться к нашему острову.

Я стоял, не в силах пошевелиться.

Тут раздался тревожный звук колокола на казарме. Он прокатился над островом, заставляя всех замереть на миг, а затем – броситься врассыпную.

– Так, всем работникам – укрыться в замке и запереть двери! – скомандовал я, хотя сам понимал: это их не спасёт. – Выдвигаемся на стену, остатки армии забираем с собой – попробуем как-нибудь её одолеть.

На улицу выбежали жители – мужчины, женщины, подростки, ремесленники, фермеры. Кто-то был в рабочей одежде, кто-то – в рубахе и штанах, едва успев схватить оружие или инструменты. Все торопились к замку – там была хоть какая-то надежда на спасение. Люди метались по улицам, но без паники – каждый знал своё дело.

У фермы царил деловой хаос. Фермеры в спешке отвязывали скот, направляя его к подземным загонам – там животные могли переждать опасность. Драк, крепкий парень, уронил вилы – они с лязгом упали на землю. Он на секунду замер, но махнул рукой:

– Не до них сейчас!

Поля оставались брошенными – недожатые колосья клонились под ветром, на грядках лежали корзины с овощами. Тележка с морковью опрокинулась, и оранжевые корнеплоды рассыпались по дороге. Никто не останавливался подобрать.

Возле столовой суетилась Марфа, дородная женщина с седыми косами. Она выкрикивала распоряжения, одновременно запихивая в мешок еду и воду:

– Всё, что можно унести – в мешки! Остальное бросаем и уходим в замок! Не время жалеть о припасах!

По улицам катились брошенные тачки, валялись грабли, корзины… И тут из толпы отделился седовласый Карн – хранитель склада, сухощавый старик с цепким взглядом и вечно испачканными чернилами пальцами. Внезапно он хлопнул себя по лбу:

– Ткань! Рулоны ткани! Я же не убрал их в склад! Они же там, снаружи, прямо у восточной стены!

Он резко развернулся и бросился обратно – к складу, размахивая руками, будто мог успеть до того, как всё рухнет.

– Карн, стой! – крикнул ему вслед Борг, здоровяк с чёрными от сажи руками.

Но старик не слышал – или не хотел слышать. Он уже добежал до угла, когда Борг и ещё двое мужчин настигли его, схватили за плечи:

– Куда?! – рявкнул Борг. – Ты что, не видишь, что творится?!

– Но ткань! – Карн дёргался, пытаясь вырваться. – Тридцать рулонов! Тонкая, льняная, её же больше нигде не достать!

Марфа, заметив суету, подбежала ближе, уперев руки в бока:

– Карн, старый дурень, да разве ж сейчас до ткани?! – воскликнула она. – Живым ты нам полезнее, чем мёртвым героем с рулонами под мышкой!

Карн замер, тяжело дыша. Лицо его исказилось от досады – он ещё раз бросил взгляд в сторону склада, где под навесом действительно виднелись аккуратно сложенные рулоны.

– Ладно… – выдавил он наконец, опустив плечи. – Ладно. Но я вам это припомню, Борг. И ткань тоже.

Борг хмыкнул и похлопал его по спине:

– Припомнишь – значит, выживем. А теперь – бегом в замок!

Марфа торопливо перекрестила старика и поспешила за остальными – к замку. Уже на бегу она крикнула:

– Все внутрь! Не толпимся у дверей!

Кто-то спотыкался, падал, его тут же подхватывали под локти и тащили дальше. Кто-то бормотал заклинания от зла, кто-то коротко молился древним духам земли и камня.

Когда последние работники вбежали в замок, тяжёлые дубовые двери захлопнулись с глухим, окончательным стуком. Заскрипели засовы, лязгнули цепи.

В следующий момент земля снова содрогнулась – и все, кто был на стенах, обернулись к горе. Существо уже спускалось. И теперь мы видели его отчётливо – исполинское, мерцающее фиолетовым светом.

Тут промелькнула чёрная тень – Эмми встала рядом с нами, словно вынырнула из сгустившегося между камнями сумрака. Её фигура казалась одновременно реальной и призрачной – будто она балансировала на грани двух миров.

– Ты что тут забыла? – резко спросил я, с трудом сдерживая нарастающее раздражение. – Я же сказал всем укрыться! Идём только я, Вектор, Сайрас и Фрор. У нас нет времени на споры и уговоры.

Эмми посмотрела на меня твёрдо, и в её взгляде не было ни тени сомнения – лишь какая-то глубинная, почти пугающая уверенность. Она не отступила ни на шаг, даже когда за нашей спиной вновь содрогнулась земля, а далёкий рёв существа эхом прокатился по ущельям.

– Мне надо с вами, – произнесла она спокойно.

– Но почему? – повторил я, невольно понизив голос, будто боялся услышать ответ. – Сейчас не время для порывов. Мы идём не на прогулку, а навстречу тому, что может стереть нас с лица земли.

Она на миг прикрыла глаза, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Когда она вновь подняла взгляд, её зрачки казались расширенными, почти чёрными, отражая не столько свет, сколько саму суть надвигающейся угрозы.

– Не знаю, – ответила она тихо, но отчётливо. – Такое чувство, что без меня у вас ничего не получится. Что-то коснулось моего сознания и сказало мне следовать за вами… – Она запнулась, подбирая слова, и её лапы непроизвольно сжались в кулаки.

Я стиснул зубы, борясь с противоречивыми чувствами. Разум кричал, что рисковать ещё одной жизнью – безумие. Но что-то в её голосе, в самой манере держаться, заставляло задуматься: а вдруг она действительно видит то, чего не видим мы?

– Ладно, – выдохнул я наконец, осознавая, что принимаю решение, последствия которого могут оказаться роковыми. – Остаёшься. Но держись рядом. Ни шагу в сторону без команды. И если я скажу бежать – беги без оглядки. Поняла?

Лицо Эмми озарилось смесью облегчения и тихой решимости, будто она уже знала, какую цену придётся заплатить.

– Поняла, – ответила она твёрдо.

– Отлично, – я обвёл взглядом всех четверых – теперь уже пятерых. – Тогда выдвигаемся. И молитесь, чтобы её предчувствие оказалось правдой. Потому что если нет…

Я не договорил. Все и так знали, что будет «если нет».

– Что-то мне не нравится эта ситуация, – произнёс я глухо. – Как будто мы в чьей-то большой игре, а нам выпала роль пешек. И кто-то невидимый уже расставил фигуры на доске…

Мы стояли на стене, вцепившись в зубцы укрепления, в напряжении ожидая боя. Рядом стояли остатки нашего небольшого войска.

– Ещё минуты три-четыре – и оно будет здесь, – произнёс Фрор, не отрывая взгляда от приближающегося чудовища. Его лицо было бледным, но спокойным – как у человека, который уже принял неизбежное.

– Прежде чем оно до нас доберётся, его ждёт небольшой сюрприз, – сказал Сайрас. Его пальцы уже начали вычерчивать в воздухе руны – плавные, точные движения, оставляющие за собой едва заметные светящиеся следы. Синие и золотые искры вспыхивали и гасли, складываясь в сложные геометрические узоры.

– Что за сюрприз? – спросил я, невольно подаваясь вперёд.

– Вскоре увидите, – ответил он, не отвлекаясь. Его голос звучал отстранённо, будто он уже не здесь, а где-то в глубине собственного сознания, сплетая нити магии в единое полотно.

Я хотел было переспросить, что это значит, но в этот момент вдалеке послышался гул – низкий, вибрирующий, от которого задрожали камни под ногами. Со скал стали осыпаться мелкие обломки, взметая облака пыли.

И тогда в ущелье появилась сколопендра – именно на неё было похоже это чудовище, но в сотни раз крупнее и страшнее.

Сколопендра действительно напоминала гигантскую версию тех тварей, что иногда селились в расщелинах скал, – но всё в ней было искажено, преувеличено, пропитано древней, чуждой силой. Её хитиновый покров мерцал фиолетовым светом, пульсируя в такт с каким-то неведомым ритмом.

Она неторопливо ползла, словно тёмная река, текущая вверх по склону. Приподнявшись на задних сегментах, она медленно поползла вперёд, её тело извивалось с пугающей грацией.

Фиолетовые глаза чудовища горели холодным, расчётливым светом. Оно не спешило – будто знало, что мы никуда не денемся.

«Пора», – мысленно сказал я и отдал приказ.

Скелеты-гранатомётчики открыли огонь по скалам. Раздались взрывы – огромные куски скал обрушились вниз, увлекая за собой более мелкие. Когда пыль немного рассеялась, мы увидели: под огромной кучей камней лежит сколопендра.

– У нас получилось? – с надеждой спросил Фрор.

– Нет, – покачал я головой. – Мы её немного помяли.

И с этими словами тело монстра стало подниматься. Туда, куда упали более крупные камни, сочилась зелёная жидкость. Чудовище поползло в нашу сторону, остановилось, не достигнув стены, метров за сто – и стало вертеть головой, словно что-то почуяв.

– Пора, – сказал Сайрас и сделал пассы руками.

Жуки, чьи тела лежали на поле боя, стали подниматься. Затрещал хитин – они пытались восстановиться. Поднявшись на лапы, они синхронно повернули головы к сколопендре. На их рогах стало разгораться зелёное свечение – и спустя миг три луча ударили в чудовище.

Сколопендра в попытке защититься выставила лапы. Лучи прошли сквозь них и отрубили несколько конечностей. Выполнив своё предназначение, жуки рассыпались зелёной пылью.

– Что, не нравится?! – прокричал Фрор, поднимая пистолеты. Два взрыва объяли голову чудовища – но толком не причинили вреда, только больше разозлили.

– Теперь всё, – произнёс Фрор.

А я только приготовил настойки – Сколопендра медленно поползла к стене. Достигнув её, она стала подниматься.

Внезапно Вектор, сидевший на моём плече, сказал:

– Был рад знакомству с тобой.

И прыгнул вниз со стены.

– Нет! – прокричал я, протянув руку, будто мог его поймать.

Но было поздно. Он стремительно падал, кувыркаясь в воздухе, пока не исчез в облаке пыли у подножия стены.

Но каково было моё удивление, когда, достигнув поверхности, с ним стали происходить изменения!

За считанные секунды Вектор начал расти – его хитиновый панцирь трескался и расширялся, сегменты тела удлинялись, лапки утолщались, превращаясь в мощные, когтистые конечности. Его жвала увеличились, защёлкали, высекая искры из камней, а фасеточные глаза вспыхнули холодным, расчётливым светом.

Он вырос – но даже после трансформации был вполовину меньше сколопендры. Его тело достигало лишь половины длины чудовища, а лапы более лёгкими и подвижными, чем у многоногого монстра. Но в каждом его движении чувствовалась сила грубой мощи.

Не теряя ни мгновения, Вектор бросился на сколопендру с пронзительным, скрежещущим звуком – словно металл о камень. Забравшись ей на спину, он вонзил жвала в стык между хитиновыми пластинами и стал вырывать огромные куски плоти. Его лапы с острыми когтями цеплялись за её спину, не давая твари сбросить его.

От боли сколопендра выгнулась дугой, её сегменты затрещали, а фиолетовые глаза вспыхнули алым. Она резко развернулась, схватила Вектора передними лапами и с силой откинула от себя на землю.

Вектор, подняв облако пыли и каменной крошки, тяжело рухнул – но почти сразу же перевернулся на лапы, слегка покачиваясь. Его панцирь был поцарапан, в трещинах мерцало что-то золотистое, словно под хитином текла светящаяся кровь.

Сколопендра, не теряя мгновения, быстро изогнулась – её хвост, длинный и гибкий, с чудовищной силой проткнул Вектора насквозь, пробив панцирь у основания брюшка. Тварь медленно подняла его над землёй, словно любуясь своей добычей. Как бы он ни старался, достать её не мог – жвала щёлкали в пустоте, лапы судорожно дёргались, пытаясь найти опору.

Размахнувшись хвостом, на котором висел Вектор, она с размаху ударила его о скалу. Раздался глухой удар, за которым последовал треск камня и хруст хитина – часть панциря откололась, обнажив пульсирующие, светящиеся изнутри ткани.

– Не-е-ет! – прокричал я и быстро спустился со стены, перепрыгивая через обломки зубцов, и побежал к Вектору.

Фрор кричал вдогонку, что я погибну и ничего не сделаю – его голос тонул в рёве чудовища и грохоте осыпающихся камней, – но мне было глубоко наплевать. Там погибал мой друг.

Я мчался сквозь пыль и дым, перепрыгивая через трещины в земле. В воздухе висел запах гари и чего-то кислого, от чего щипало в носу и слезились глаза.

Сколопендра подползла ближе к почти безжизненному телу Вектора, приподняла его передними лапами, сжала так, что панцирь затрещал, и начала медленно растягивать в разные стороны, пытаясь разорвать пополам. Её жвала щёлкали в такт с пульсацией фиолетовых глаз, а из ран на спине всё ещё сочилась светящаяся зелёным жидкость, оставляя шипящие следы на камнях.

Я мчался вперёд – и вдруг надо мной что-то стремительно пролетело, рассекая воздух с оглушительным хлопком крыльев. Тень гигантского существа накрыла ущелье, словно ночное небо обрушилось на землю.

Существо врезалось в сколопендру с такой силой, что со стен крепости осыпались камни, а земля содрогнулась, будто от удара исполинского молота. Вектор отлетел в сторону и больше не поднимался – его фигура затерялась в облаке пыли у подножия скалы.

Я остановился, задрав голову, и увидел: огромный зеленовато-чёрный дракон, чешуя которого отливала металлическим блеском, вцепился когтями в спину сколопендры. Его крылья, раскинувшиеся на десятки метров, взметнули вихри пыли и обломков. Он начал рвать чудовище, вырывая огромные куски плоти – хитин трещал под его когтями.

Сколопендра зашипела от боли – звук был похож на шипение тысячи змей, усиленный в тысячу раз. Её фиолетовые глаза вспыхнули алым, жвала щёлкали в бессильной ярости. Лапами она обвила дракона, сдавливая его тело с чудовищной силой. Камни под ними крошились в пыль, а воздух наполнился запахом гари и кислой, светящейся жидкости, сочащейся из ран твари.

Одновременно её хвост поднялся, нацеливаясь на уязвимое место между чешуйчатых пластин на груди дракона. Ещё миг – и он пронзит его насквозь…

Но дракон резко открыл пасть – и из неё вырвался поток ослепительного огня. Пламя, как расплавленная лава, ударило в голову сколопендры, окутывая её целиком. Раздался оглушительный вопль – смесь скрежета металла и крика умирающего зверя. Чудовище выгнулось дугой, его жвала щёлкали в агонии, а лапы разжались, выпуская дракона.

Тот, не теряя ни мгновения, взмахнул крыльями и отлетел, оставляя за собой след из искр и раскалённого воздуха. Его глаза, жёлтые и холодные, как два солнца, не отрывались от врага.

Кажется, он ей выжег глаза – потому что сколопендра больше не видела. Она металась из стороны в сторону, врезалась в скалы, оставляя глубокие борозды в камне, её жвала бездумно щёлкали в пустоте, а хвост беспорядочно хлестал по земле, поднимая тучи пыли.

Дракон сделал широкий круг над ущельем – его крылья рассекали воздух. Затем он резко спикировал, целясь в уязвимое место на брюхе чудовища. Удар был точен: когти вонзились в трещины между хитиновыми пластинами, разрывая их с оглушительным треском.

Сколопендра упала – её тело, извиваясь в агонии, заскользило по осыпающимся камням, увлекая за собой лавину обломков. Дракон приземлился рядом, его лапы с острыми когтями схватили жвала чудовища, с силой раздирая их в стороны.

Он шумно вздохнул, набирая в грудь воздух, – и выпустил огромную струю пламени прямо ей в глотку. Огонь проник внутрь, освещая тело сколопендры изнутри призрачным светом. Её сегменты начали трескаться и плавиться.

Чудовище издало последний, протяжный вопль – звук, от которого задрожали скалы и осыпались камни с дальних утёсов. Затем его тело обмякло, хитин почернел и рассыпался пеплом, а светящаяся зелёная жидкость, вытекая из ран, зашипела на камнях и испарилась, оставив лишь чёрные, обугленные следы.

Дракон расправил крылья, его чешуя мерцала в отблесках угасающего пламени. Он повернул голову ко мне – глаза его сверкнули, и в этом взгляде читалось что-то древнее, мудрое… и почти насмешливое.

– Кто… кто ты? – прошептал я, едва находя силы говорить.

Вместо ответа дракон издал низкий, вибрирующий звук – то ли смех, то ли рык – и, взмахнув крыльями, поднялся в небо, растворяясь в клубящихся тучах…

Внезапно ожила система – выскочило множество сообщений.

Но я уже подбегал к Вектору.

Он медленно поднял голову – его фасеточные глаза, ещё недавно горевшие яростным светом, теперь тускнели, теряя блеск, словно угасающие звёзды. Панцирь, ещё недавно переливающийся золотистым сиянием, покрылся сетью трещин, из которых сочился тусклый, мерцающий свет – словно сама жизнь вытекала из него капля за каплей.

– Прости, что не оправдал твоих ожиданий, – произнёс он тихо, так, что мне пришлось склониться к самому его телу, чтобы расслышать. – А Фрору передай, что компанию ему уже не составлю…

Его голос дрогнул, оборвался на полуслове. И тут я увидел, как его тело начало уменьшаться – сначала едва заметно, потом быстрее, неумолимо возвращаясь к своим обычным размерам. Хитиновые пластины сжимались, лапы становились тоньше, жвала теряли грозную остроту.

– Нет. Не смей, – прошептал я, с трудом сдерживая ком в горле. Мои пальцы дрожали, когда я осторожно поднял тельце моего друга. – Мы же ещё не опробовали настойки… Фрор сегодня обещал принести на дегустацию. Помнишь? Ты же сам говорил, что хочешь попробовать ту, с лепестками огнецвета…

Я прижал его к груди, чувствуя, как под пальцами слабеет едва уловимое пульсирование – последний отголосок жизни, ещё цепляющийся за этот мир.

Но в ответ была лишь тишина.

Слеза скатилась по моей щеке и упала на его панцирь – капля влаги на холодной, мёртвой поверхности.

– Ты не мог… не мог просто так уйти, – прошептал я. Я закрыл глаза, пытаясь удержать внутри рвущийся наружу крик боли и бессилия.

Где-то вдали раздались голоса – Фрор, Сайрас, спешащие к месту битвы. Они что-то кричали, но я не слышал. Всё вокруг стало чужим и лишённым смысла.

Потому что только что я потерял не просто соратника.

Я потерял друга.

Я медленно побрёл в сторону замка, держа Вектора на руках. Его тельце, такое крошечное теперь, казалось невыносимо лёгким – как будто сама жизнь вытекла из него, оставив лишь хрупкую оболочку.

Через несколько минут я зашёл в замок. Рядом шли Сайрас и Фрор – их шаги звучали глухо, словно они боялись нарушить тишину, повисшую между нами. Навстречу выбежала Элла – сначала радостно, с улыбкой на губах, но, увидев моё лицо, замедлила шаг, пока не остановилась совсем. Её глаза расширились от понимания, а улыбка растаяла, как дым.

Подойдя ко мне, она тихо сказала:

– Мы обязательно отомстим за него.

Её голос дрогнул на последнем слове, и я увидел, как в её глазах блеснули слёзы.

Зайдя в сад, я положил Вектора на мягкую траву под старым дубом, где мы часто сидели втроём, обсуждая планы и смеясь над пустяками. Я отошёл на шаг, но почти сразу вернулся, опустился рядом с Вектором. Взял его на руки – осторожно, словно он всё ещё мог проснуться, встряхнуть усиками и сказать: «Ну что ты, не так уж всё плохо!»

– Прости, – снова прошептал я, голос срывался. – Я не успел. Не смог защитить.

– Он защитил нас, – тихо сказала Элла, кладя руку мне на плечо. Её пальцы слегка дрожали. – И теперь мы должны жить дальше. Потому что иначе его жертва ничего не значит.

Сайрас опустил посох, и тот глухо стукнулся о землю.

– В этом мире смерть – не конец, – произнёс он, но в его голосе не было привычной уверенности. – Возможно, Вектор ещё найдёт путь назад.

– А если нет? – мой голос дрогнул. – Если это действительно конец?

Фрор, до этого молчавший, шагнул вперёд. Его лицо было мрачным, глаза горели холодным огнём.

– Тогда мы сохраним его память, – сказал он твёрдо. – И будем сражаться так, чтобы он мог нами гордиться. Каждый удар, каждый вздох – во имя него.

Эмми, стоявшая в стороне, склонила голову, её плечи слегка подрагивали. Она не говорила, но её скорбь была ощутима.

А я держал в руках то, что осталось от моего друга, и знал: это не конец.

Потому что пока мы помним – он жив.

– Покойся с миром, мой друг, – прошептал я, осторожно укладывая его тельце на траву. – Мы не подведём тебя. Клянусь.

Ветер шевельнул листья над головой, и на миг мне показалось, что я слышу знакомый скрежет – едва уловимый, как эхо далёкого смеха. Я поднял голову, всматриваясь в колышущуюся листву, но вокруг была лишь тишина.

И только в сердце осталась острая боль, но вместе с ней – решимость.

Мы отомстим.