Тысяча и одно желание

Предисловие

...Тихо скрипнула дверь, и я заглянула в таинственный полумрак.

— Входи, красавица, не стесняйся — прозвучало из глубины древней лавки на чистом русском языке.

Неожиданно!

— Добрый день, — я смутилась.

По спине от чего-то пробежал холодок, хотя на улице жарища под сорок градусов. Мне даже в тоненьком сарафанчике на голое тело и то жарко! Да и неловко как-то. Одета я по-современному, слишком вызывающе для местных! Не рассчитывала я на прогулку по старому кварталу. Хотела просто погулять напоследок по городу, купить сувениров, но заблудилась и, не знаю как, забрела сюда. Может ну их, эти сувениры? В отеле есть отличный магазинчик с магнитиками и всякой декоративной чушью. С другой стороны надо бы спросить, как мне теперь отсюда выбраться.

— Не бойся, проходи, — повторил голос.

Я нерешительно потопталась на пороге. Но необходимость узнать дорогу и любопытство взяли верх над смущением и, набравшись смелости, все же вошла, прикрыв дверь. Темный прилавок внезапно осветился теплым золотистым светом, и за ним обнаружился колоритный восточный старик в белоснежном тюрбане и светлом шелковом халате.

— Здравствуйте.

Я неохотно приблизилась к нему. От тяжелого запаха пряностей кружилась голова, сердечко екало от волнения. Но взгляд его темных глаз словно притягивал меня, и я ничего не могла с собой поделать.

— Желаешь приобрести что-нибудь на память о нашей стране? — доброжелательно улыбнулся мужчина, но в его взгляде мне почудилась лукавая усмешка.

— Выбирай! — он театрально обвел рукой сумрачное помещение.

— Есть украшения, которые носили жены и наложницы древних султанов!

Прилавок ярко вспыхнул блеском драгоценных камней.

— Есть древние манускрипты, хранящие множество тайн и загадок!

Теперь засветилась полка в дальнем углу и послышался шорох страниц.

— Есть лучшие пряности и сладости, — свет упал на резной деревянный столик, уставленный тарелками со всевозможными явствами...

Неплохое шоу! Любопытно, как это работает?

Я с интересом оглядывалась.

— О, я вижу, ты ищешь что-то особенное!

Старик, не дожидаясь моих ответов, тут же решил перейти к кульминации своего представления. Сейчас попробует впарить мне какую-нибудь китайскую подделку.

— Вы удивительно хорошо говорите по-русски, — я попыталась сбить очарование ситуации, — как вы догадались, что это мой родной язык?

После года проживания за рубежом, меня обычно принимали за американку.

— Это магия! — улыбнулся он, — когда-то я нашел в засыпанном песками городе волшебную лампу и загадал три желания. Одно из них было всегда говорить на одном языке с покупателем.

Все это немедленно напомнило сказку про Алладина.

— Замечательная способность! — усмехнулась я, не проверив ни единому слову. Скорее всего он в советское время учился у нас в РУДН.

— А эта лампа сохранилась? — спросила чисто из любопытства, — посмотреть можно?

— Конечно сохранилась, уважаемая, и если вас интересуют магические лампы, то у меня есть еще и другие. Моим вторым желанием было, чтобы вместо одного проданного предмета в моей лавке появлялось два таких же.

Стена за его спиной осветилась, и я увидела стройный ряд масляных светильников, выполненных в старинном стиле.

— Красота! — я не смогла удержаться от восхищения, — а можно мне одну? Обожаю сказки "Тысячи и одной ночи"!

— Это не сказки, драгоценная, это наша история! — ухмыльнулся он.

Повернувшись к полке, торговец посмотрел на потускневшие металлические бока светильников, затем снова взглянул на меня, словно что-то прикидывая в уме.

— Наверное решает, сколько с меня содрать, — с досадой подумала я.

Все знают, что нельзя показывать свой интерес торговцам. Не отстанут!

— Вот она, та самая лампа, — торжественно произнес он и снял с полки одну, под почерневшее серебро.

— Боюсь, у меня не хватит денег на такую красоту, — притворно вздохнула, осторожно проведя пальчиком по этой искусной имитации.

В тот же момент лампа задрожала, звякнула крышка, а из носика вырвалась струйка беловатого дыма.

— Ты приглянулась ему, госпожа! — радостно воскликнул старик, — бери! Я дарю ее тебе!

— Что? — я удивленно смотрела на торговца.

— Бери! — он настойчиво сунул мне ее в руки и загадочно добавил — пусть она напоминает тебе об этом мире! Ступай!

В смысле "ступай"?

— Погодите, я хотела спросить, как мне выйти в город?

Едва я это произнесла, как свет внезапно померк, в голове зашумело, перед глазами поплыло, и я обнаружила себя стоящей посреди шумной улицы в современной части города. Неподалеку от перекрестка виднелись те самые трущобы, где я и забрела в ту странную лавку. В руках у меня была лампа.

— Чудеса! — прошептала я, рассматривая ее.

Добравшись до отеля, я торопливо поднялась в номер и заперла дверь. Самолет только завтра. Вещи уже собраны. Можно было бы последний раз сходить на море, но все мое внимание было сосредоточено на подаренной мне вещи. По боку лампы змеился узор арабской вязи, но часть символов была покрыта темной патиной. Не разобрать. Я поднесла ее к глазам и осторожно потерла потемневший бок в надежде, что мне удастся хоть немного отчистить ее, чтобы прочесть.

Комнату заволокло сизым дымом, а я испуганно озиралась, прижав артефакт к груди.

Что происходит?!

— Приветствую, госпожа, я — Салим, раб лампы и твой слуга! — раздался приятный низкий голос.

Клубы дыма сформировали силуэт, и передо мной появился красивый мужчина средних лет восточной наружности, в шелковых шароварах, подвязанных ярким поясом, и парчовой жилетке, надетой прямо на голый и весьма рельефный торс. Его смуглое плечо украшал широкий золотой браслет, а черные, как южная ночь, глаза искрились озорством.

— Очуметь! — прошептала я и грохнулась в обморок.

Салим.

Я провел в лампе десять тысяч местных лет. Десять тысяч лет я не видел солнечного света, не слышал человеческой речи, не ощущал аромата цветов. Десять тысяч лет я познавал законы бытия и магию тринадцати миров, и за это время никто, кроме торговца древностями, не прикасался к этой проклятой лампе, ставшей моей темницей.

Когда-то обуянный жаждой власти, я возжелал покорить свой мир. Не просто стать его правителем, я хотел обладать самой его сутью. Я искал способ, покоряя одно царство за другим. Все знания всех мудрецов стали доступны мне, но мне было недостаточно. Я хотел большего. И собрав армию сахиров, я вознамерился захватить другие миры, чтобы покорить их и поставить себе на службу. Но Всевышний покарал меня за мою гордыню и жадность. Он заточил меня в лампу, отправив в самый забытый и отсталый из миров, чтобы служа его обитателям, я мог познать иную мудрость и искупить свою вину. Мое рабство будет длиться до тех пор, пока хозяин лампы добровольно не пожелает подарить мне свободу.

За долгие века я служил многим. Пока не попал в руки одного султана. Он был похож на меня. Та же страсть, те же стремления. Мы подружились. Я помогал ему во всем, в тайне мечтая, что перед смертью он подарит мне свободу. Но злой рок преследовал меня. Мой друг скончался, не успев сказать заветные слова, а моя лампа лежала в его заброшенной гробнице, пока ее не нашел тот торговец. Он загадал всего три желания, но отказался избавить меня от заточения. Зато пообещал разыскать того, кто непременно сделает это. Так я оказался в его лавке. С тех пор прошла еще сотня лет.

И вот сегодня это случилось. Он отдал мою лампу какой-то чужестранке, волею судьбы заглянувшей к нему. Когда она дотронулась до лампы, я понял, что моему заключению вот-вот придет конец. Но прежде она должна вызвать меня, потерев лампу. Это обязательно должно произойти. Человек мог сделать это нарочно или случайно.Так или иначе. Артефакт создан таким образом, чтобы познакомить джина с его хозяином.

Однако девушка не спешила уходить из лавки. Как я понял из ее слов, (а джин, находясь внутри, вполне способен слышать, что происходит снаружи), она заблудилась и зашла к торговцу вовсе не за покупками, а узнать дорогу. Всевышний сам привел ее ко мне!

Я не мог больше ждать! Мне настолько осточертело сидеть в лампе, что сейчас я готов дни и ночи напролет выполнять людские желания, лишь бы не возвращаться в ненавистный сосуд. Она ведь дотронулась до лампы? Дотронулась! И желание озвучила! А желание госпожи для меня закон!

Так что я немедленно перенес ее в новые кварталы города.

Давай, красавица, поспеши! Я уже хочу с тобой познакомиться!

Моя новая хозяйка оказалась крайне любопытной. Поэтому добравшись до дома, она немедленно схватила лампу в руки и потерла ее. Почувствовав призыв, я явился перед ней, вежливо представившись. Но как я не старался не испугать ее, даже дым сделал минимальным, она, впечатлившись то ли моим появлением, то ли красотой, рухнула к моим ногам, лишившись чувств.

М-да, и что мне с ней делать?

Я поднял девушку и, уложив на кровать, для начала осмотрел комнату.

А этот мирок сильно продвинулся в техническом плане.

Находясь в лампе, я тем не менее мог наблюдать за происходящим в разных мирах ветви, так что имел кое-какое представление о техническом прогрессе. И вот сейчас я видел это воочию.

Похоже, мы в гостинице.

Небольшая комната с уборной. Балкон с видом на город. Я подошел к окну.

Да, мир очень изменился.

Гигантские башни небоскребов, сотни машин и толпы людей. На стене номера висела огромная плазма. Я нашел пульт и, включив ее, пощелкал по каналам. Ничего нового: война, насилие и восхваление правителей. Проверил дверь. Заперта.

Так, надо бы привести мою хозяйку в чувство. Но для начала стоит сменить одежду на более современную.Так ей будет проще меня воспринимать. И что сейчас носят?

На глаза попалась парочка глянцевых каталогов.

Отлично.

Я выбрал подходящий наряд: тонкие льняные брюки и свободная рубашка.

Теперь пора бы и познакомиться.

Я мимоходом отщипнул виноградину от грозди, лежащей в вазе с фруктами, и машинально сунул ее в рот.

Божественно!

Голода я не испытывал, если только по ощущениям. Кисловатый сок, прохладная мякоть плода.

Вот истинное блаженство! Каким же глупцом я был, согласившись променять все это на мнимое всемогущество!

Найдя минибар, я вынул из него бутылку воды и сделал пару глотков.

Сойдёт. Не источник юности, конечно, из которого мне довелось испить, но тоже ничего.

Присев на кровать, принялся рассматривать девушку. Скорее даже молодую женщину. На вид ей было около тридцати. Хотя по сравнению со мной она все равно, что дитя. Я усмехнулся. Симпатичная. Хрупкого телосложения. Светлые короткие волосы. Аппетитные формы. Во мне всколыхнулось желание.

А собственно почему бы и нет? Помнится, некоторым моим хозяйкам нравилось! Силы и выносливости мне не занимать, а науку доставлять женщинам удовольствие я в совершенстве постиг еще в юности.

Наклонившись к ней, осторожно коснулся ее. Нежный шелк кожи, теплое дыхание живого тела. Ее губы дрогнули и приоткрылись, впуская меня. Я углубил поцелуй. Она распахнула глаза, и я на рефлексах перехватил ее руку, готовую опуститься на мое лицо, тут же прижав обе ее руки к кровати.

Вот уж нет, дорогая! Я, конечно, твой слуга и причинить тебе вред не могу, но бить себя женщине не позволю.

— Ты кто! Отпусти немедленно! Помо..!

Ну началось!

Быстро перехватив ее запястья одной рукой, другой зажал ей рот.

— Успокойся и перестань орать! Я — Салим, джин из лампы, которую отдал тебе торговец. И теперь буду служить тебе. Это понятно?

В ее глазах испуг сменился изумлением, а затем пониманием. Она неуверенно кивнула.

— Кричать не будешь? — уточнил я.

Она отрицательно покачала головой. Я убрал руку от ее лица, но продолжал держать ее, не давая пошевелиться.

— Ты... Ты... Ты — настоящий джин? — наконец выдохнула она.

— Джин, настоящий, от рождения, — я усмехнулся, — для справки, джины — раса магический существ, обитающих в нескольких мирах нашей ветви. Владеют магией, смертны...

— Вас можно убить?

Неожиданный вопрос.

— Можно, но пока ни у кого не получилось, — хмыкнул я.

— А живёте вы сколько?

— Достаточно долго.

Я продолжал рассматривать ее. Она смущённо потупила свои ярко-голубые глаза потрясающего небесного оттенка, спрятав их под темными ресницами, а на ее щеках заиграл нежный румянец

— Отпусти меня! — дернулась она.

— Это твое желание, госпожа? — я улыбнулся, но не сдвинулся с места.

В этом мирке ходит сказка о том, что джин может выполнить лишь три желания. На самом деле количество желаний не ограничено, как и количество моих сил. Я могу колдовать постоянно, без отдыха и перерывов на сон и еду. У людей просто нет столько желаний.

Но мне нравилось поддерживать интригу, наблюдая, как хозяин мучительно пытается выбрать, что же пожелать, считая, что ограничен. Еще смешнее, когда люди пытаются увеличить количество желаний. Ну что-то типа "Мое первое желание — миллион или миллиард желаний!" Странно, что никто ни разу не загадал бесконечное количество. В таких случаях я обычно начинал учитывать, как желание, любой вопрос или просьбу. Естественно, все быстро заканчивалось.

Сейчас я не собирался выставлять ей ограничения. Просто было интересно, как она отреагирует.

— А...! — она тут же замолчала, размышляя над чем-то, а я просто любовался ей. Приятные черты лица, аккуратные розовые губки, чей вкус я уже успел попробовать. Хотелось бы продолжить наше знакомство в этом ключе, сделав ей приятное, но боюсь, сейчас она неправильно воспримет мой порыв.

— Мое первое желание, — начала она, выдергивая меня из моих нескромных фантазий.

О, так быстро! И никаких глупых вопросов или проверок? Просто поверила на слово первому встречному джину? Ну хорошо. И чего же ты хочешь, куколка?

— Хочу, чтобы ты, джин Салим, —

Ну хоть имя с первого раза запомнила!

— Исполнил тысячу моих желаний!

Скромненько! Только это не желание, а так, ограничение в твоей прекрасной головушке!

— А почему не миллион? — усмехнулся я, отпуская ее руки.

Она растерянно посмотрела на меня:

— А у меня столько нет. У меня и тысячи-то нет, — смущённо пролепетала она, — это я так, с запасом! Ну мало ли что!

Очень хотелось рассмеяться и затискать ее.

Такая милашка! Наивная девочка! Ты даже не представляешь, как быстро они закончатся, когда ты войдёшь во вкус.

— Пусть будет тысяча и одно, как сказок госпожи Шехерезады.

— Ты знаешь про Шехерезаду? — удивилась она, — ведь это сказочный персонаж.

— Еще как знаю. Вполне реальная женщина. Я служил ей какое-то время. Ты не представляешь, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы Шахрияр согласился принять ее.

— А разве это не он велел привести ее к нему на ночь, а потом хотел казнить?

— И велел, и хотел, и не раз. Шехерезада, дочь его визиря, была крайне настойчивой и так страстно желала понравиться ему, что просто проходу не давала. Он тогда решил ее проучить. Сказал, что казнит ее, если она не сможет ему тысячу ночей рассказывать сказки. В общем сказки у нее закончились на пятый день, а мне пришлось потом почти три года собирать для нее истории по всем мирам.

— И он бы ее, правда, казнил? — испуганно спросила эта куколка.

— Да нет, конечно. Рука бы не поднялась. Настолько та чертовка была хороша в постели. В итоге у них все сложилось. Она ему трёх сыновей за это время родить успела. Он потом ее в жены взял.

— Хорошо, — улыбнулась девушка и села на кровати. Лямка сарафана эротично соскользнула с ее плеча.

Эх! Снять бы его совсем, и показать тебе, куколка, на что я способен! Кстати, надо бы узнать, как зовут, а то невежливо получается. Она мое имя знает, а я ее нет!

— Тогда мое второе желание, — вновь начала она.

— Напоминаю, если сейчас загадаешь, начнется отсчёт. У тебя тысяча и одно желание.

— И еще два, — добавила она.

— Нет, эти два входят в тысячу. Скажи спасибо, что первое не засчитал.

— Но...— она хотела было возмутиться, но потом махнула рукой, — ну и ладно! Тогда я желаю, чтобы ты, джин Салим, стал свободен! Ну после того, как исполнишь мои тысячу и одно желание! — извиняющеся добавила она.

Я замер, почувствовав, как исчез браслет с моего плеча. Она произнесла то, что я мечтал услышать много столетий. Без намеков, без уговоров. Просто сказала "Ты — свободен!".

Желание озвучено и исполнено.Я действительно свободен! И могу хоть сейчас вернуться в свой мир! Уверен, меня там заждались. И враги, и подданные. А еще у меня там куча дел, но...

Я взглянул на свою бывшую хозяйку и что-то шевельнулось в душе. Я ведь не предупредил ее. Не объяснил правила! За тысячи лет люди позабыли, как обращаться с волшебными лампами. Считай, что обманул! Да, это не моя проблема, но будет неправильно, если я лишу ее сказки. Тем более что мне не трудно! Значит, будет ей сказка!

— И какое твое первое желание? — вкрадчиво поинтересовался у нее.

— Чтобы мама поправилась, — ее глаза затуманила грусть, — у нее рак, врачи говорят, осталось недолго.

— А еще я хочу, чтобы сестра наконец-то встретила подходящего мужчину и была счастлива в браке, и чтобы брат вернулся с войны живым, — она, слабо улыбнувшись, посмотрела на меня, — это все. Больше мне желать нечего.

В каком смысле все? Как это нечего? Так не бывает!

— А для себя ты ничего не хочешь пожелать? У тебя еще 997 желаний.

— Мне ничего не надо. Главное, чтобы у родных все было хорошо. А у меня все есть: друзья, работа.

— И возлюбленный?

Почему-то захотелось узнать, есть ли кто-то, кому она открыла свое сердце.

— Возлюбленного нет, — она отвернулась, — не надо мне возлюбленного. Был один. Хватило.

Так, так, похоже тут неудачные отношения. Бывает.

— Тогда зачем ты пожелала такое количество желаний?

— Ну, желаний-то всего три! А мне нужно было четыре. Хотела подстраховаться, —

Она снова улыбнулась, и от этой мягкой улыбки стало как-то тепло и радостно, словно луч солнца заглянул в окно:

— Чтобы все четыре загадать!

Четыре! Вот почему исчез браслет. Она не оговорилась, пожелав мне свободы. Это было ее желание. Она сделала это намеренно. Не зная, как все устроено, не зная, что нельзя желать наперед. Просто искренне пожелала освободить меня. От осознания этого меня бросило в жар, а сердце затопило странной нежностью. Я непременно должен отблагодарить ее! Так, для начала выполню то, что она озвучила. Я улыбнулся и, поднявшись, поклонился ей.

— Исполнено, госпожа!

В тот же момент номер огласил мелодичный звук. Она оглянулась и взяла с тумбочки смартфон.

Интереснейшее устройство!

— Что? — на ее лице отразилось удивление, — как это? Вы уверены?

— Да, Лидия Михайловна, — послышался мужской голос, — все анализы говорят о том, что терапия сработала. Ваша мама теперь здорова!

— Замечательно! Спасибо вам! Вы меня успокоили! — она облегчённо выдохнула и, улыбнувшись, сбросила звонок. Смартфон отрывисто пиликнул, и на экране появилось изображение женской руки с обручальным кольцом.

"Он сделал мне предложение! Свадьба завтра! Я не говорила, боялась сглазить!" — гласила надпись на полэкрана.

"Я очень за вас рада! Пришли фото со свадьбы!" — быстро набрала она в окошке чата, —"мама выздоровела!"

"Я знаю, она мне звонила! Тебе Сеня привет передает!"

"Сеня? Так он же в командировке!"

"Ну да! Я сейчас с ним! Выписываем из госпиталя! Представляешь, его комиссовали по ранению! И орден дали!"

"Что с ним?" — куча тревожных смайликов.

"Все в порядке, пуля навылет прошла. Ничего не задела. Просто чудо!"

"Действительно, чудо! Привет ему! Люблю, целую!"

"Ты когда вернёшься?"

"Никогда!" — гневный смайлик, — "Не будем об этом! Пока!"

Лидия отключила смартфон и упала на кровать. Куколка лежала, бессмысленно глядя в потолок, а из ее глаз текли слёзы.

— Все в порядке? — осторожно поинтересовался я.

Какая-то странная реакция. Я был уверен, что следующим желанием будет оказаться рядом с родными, в кругу семьи, раз она так их любит.

— Да, все хорошо. Спасибо тебе, Салим, — она быстро вытерла слезы и села, — я тебе очень благодарна. Ты можешь идти.

Что, вот так просто? Или она меня прогоняет? А как же желания? Как же сказка? Что-то тут не так.

— Может быть хочешь увидеться с ними?

— Нет, нет, у них теперь все будет хорошо. Я там не нужна.

Она тяжело вздохнула, а я, присев рядом, внимательно посмотрел на нее:

— Рассказывай!

— Мы с мамой поссорились, — помолчав, начала она, — год назад, когда умер отец. Из-за наследства. Он все подписал на меня: фирму, квартиру, машину, счета. Сказал, что я — единственный разумный человек в этой семье. Мать хотела, чтобы я все разделила поровну между младшими, но я не согласилась. Мы сильно поругались.

Я слушал, не перебивая. Видно, что ей нужно выговориться, но не кому.

— Она сказала, что если я не сделаю, как она говорит, то я ей больше не дочь! Но я все равно поступила по своему, — продолжала Лидия, — купила отдельное жилье для брата и сестры, матери оставила нашу квартиру и машину. Продала фирму, а деньги положила на три счета, под проценты, на десять лет.

Через месяц у мамы нашли рак. Брат подписал контракт, чтобы оплатить лечение, но денег все равно не хватило. Тогда я взяла кредит, нашла клинику, оплатила лечение. Она не знает. Думает, что это сестра. Чтобы платить по кредиту, мне пришлось устроиться в иностранную фирму и уехать. Две недели назад я закрыла долг и решила съездить в отпуск, чтобы все обдумать.

— И что надумала?

— Ничего, но домой точно не вернусь. Не хочу.

— И что ты собираешься делать дальше?

— Не знаю. Наверное перееду поближе к работе. Компания обещала помочь с жильём, — она снова тяжело вздохнула, — а может поселюсь в деревне, начну все заново.

— Ты сама-то чего бы хотела? Я серьёзно, без подвоха.

Я взял ее за руку. Ее ладошка утонула в моей.

— Не скажу, — внезапно покраснела Лидия.

— Почему? — удивился я.

— Ты будешь смеяться, — смутилась она.

— Не буду, клянусь бородой Всевышнего!

Несмотря на все произошедшее, она воспринимает меня как обычного человека. Потрясающе!

Такого со мной еще не случалось. Всю свою долгую жизнь я пребывал исключительно в двух диаметрально противоположных ролях: повелитель и раб. А она вела себя так, как будто я — ее приятель.

— Знаешь, я, когда была маленькой, очень любила читать сказки про разные королевства, про приключения. И всегда хотела пусть не надолго, но оказаться в сказочном мире, — наконец произнесла она, а ее личико вновь озарилось теплой улыбкой.

Прекрасно! Желание озвучено. Пора действовать. Будет тебе сказочный мир. Мой вполне подойдет. А заодно и дела улажу.

— Твое желание для меня закон, госпожа, — коварно улыбнувшись, сунул лампу за пояс и поднялся.

— Зови меня Лика. Госпожа — это как-то неправильно, — поправила она меня.

— Тогда добро пожаловать в сказку, Лика, — я сдернул ее с кровати, прижал к себе и для пущей театральности щёлкнул пальцами...

Глава 1

Лика.

Кажется, я перегрелась на солнце. Похоже, у меня галлюцинации на фоне солнечного удара. Сначала эффектное появление Салима, заявившего, что он — джин, потом звонок от лечащего врача матери, сообщение от сестры, а теперь я стояла посреди необъятного сумрачного зала, чей потолок подпирали гигантские колонны, а в огромные окна задувал свежий ветер, поднимая тучи пыли. На улице быстро темнело. Салим стоял рядом и хмуро оглядывался.

— Да уж! Совсем забыл, что давно тут не был, — он покачал головой, — надо бы прибраться.

В тот же миг все вокруг преобразилось. Мягкий свет, тонкие полупрозрачные занавеси, начищенные до блеска светильники и блестящие, словно зеркало, полированные гранитные полы. Величественный трон на невысоком подиуме, убранный мягкими шелковыми подушками, низенькие диванчики и маленький столик с фруктами и сладостями.

— Ты голодна? — Салим подошел к столу и отщипнул несколько виноградин. Сейчас на нем были шаровары, заправленные в мягкие кожаные сапоги, длинная шелковая рубашка и парчовый кафтан.

— Воды... — еле дыша, произнесла я, опустив глаза.

Вместо моей одежды на мне был костюм одалиски: широкие шелковые шаровары, короткий топ, заканчивающийся под грудью с полупрозрачными рукавами и глубоким декольте. На запястьях и лодыжках золотые браслеты, шею охватывало широкое золотое колье, ступни обуты в мягкие кожаные туфельки на плоской подошве. На голове прозрачное шифоновое покрывало, прихваченое тонким обручем.

— Держи!

Салим подал мне серебряный кубок. Я сделала несколько глотков. Вкус сильно отличался от привычного мне.

— Что это? — я удивленно взглянула на него.

— Вода, — улыбнулся Салим, — чистейшая вода из источника юности. Теперь ты никогда не состаришься. И проживёшь столько, сколько захочешь. Над тобой будут не властны ни болезни, ни яд, ни время. И только клинок или удачно пущенная стрела смогут оборвать твое существование, ну или твоё желание...

— Хочешь сказать, я теперь условно бессмертная? — я недоверчиво покосилась на него, но воду допила.

Пусть болтает, что хочет. Так я и поверила!

Салим пожал плечами и, пройдя к подиуму, вынул из-за пояса лампу и поставил на маленький столик, а затем уселся в кресло. Перед ним немедленно возник песчаный вихрь, собравшийся в крупных размеров воина в кожаных доспехах. Лицо воина скрывал темный платок.

— Приветствую, повелитель, наконец-то ты вернулся!

В его голосе звучала искренняя радость. Мужчина опустился на одно колено и склонил голову.

— Докладывай, — холодно произнёс Салим.

— Халиф готовит экспедицию. Он намерен разыскать дворец и уничтожить его...

— Глупец! И что ему спокойно не живётся? — пальцы Салима сжались в кулак, — сколько верных мне джинов осталось в твоем подчинении?

— Не больше десятка, повелитель. Тебя слишком долго не было. Народ утратил веру. Многие перешли на сторону врага.

— Ничтожные предатели! — прошипел Салим, — они заплатят за свое малодушие.

Он замолчал, размышляя о чем-то. На протяжении их диалога, я стояла, замерев и не смея даже вздохнуть.

Салим-то оказывается не простой джин! Господи, о чем я? Какой джин? Где мы? Что вообще происходит? А может вы отправите меня домой, а потом будете решать свои важные дела!

Я неловко переступила с ноги на ногу, и браслеты мелодично звякнули. Салим поднял взгляд и, усмехнувшись, посмотрел на меня:

— Ну что, куколка, похоже волшебную сказку придется отложить до лучших времен. Сначала мне нужно навести порядок в моей империи. Подойди сюда, Лика.

Тон Салима неуловимо изменился, и за шутливыми интонациями теперь слышались повелительные нотки. Я нехотя приблизилась к нему. Легкий шорох ткани, чуть позвякивающие браслеты обозначали каждый мой шаг.

— Пожалуйста, пусть это будет сон! Пусть я проснусь, — мысленно умоляла я высшие силы, остановившись в шаге от него.

— Не надейся, Лика, у тебя еще 996 желаний!

Он резко поднялся, схватил меня за руку и дернул к себе. Мгновение и мы очутились посреди какого-то грязного переулка.

— Веди! — тихо прошептал Салим тени, возникшей рядом с нами.

Тот кивнул и быстро пошел вперед. Джин потянул меня за собой, и мне ничего не оставалось, как стараться не отставать от него. Сейчас я с макушки до пят была закутана в черный балахон с капюшоном, а мое лицо скрывал никаб — повязка с прорезью для глаз. Мы крадучись пробирались по темным улицам. Тонкий месяц едва освещал эти закоулки.

— Салим, куда мы идем? — не выдержав, прошептала я.

— В убежище, — отозвался он, — помолчи куколка. Нас не должны услышать.

Впереди между домами замаячил просвет. Внезапно выход из переулка загородили темные силуэты. Салим остановился, и оглянувшись, выразительно приложил палец к губам.

Да как бы и так понятно!

Он подтолкнул меня к стене дома, и мы притаились в тенях, спрятавшись за какими-то огромными каменными кувшинами, видимо предназначенными для сбора дождевой воды. Мужчины замерли. Наш проводник напряжено сжал рукоять огромного кривого ятагана, висевшего у него на поясе. Салим успокаивающе положил ему руку на плечо.

— Все чисто! — донесся до нас хриплый голос, и толпа стражи, бряцая оружием, отправилась восвояси.

Я медленно перевела дыхание. Джин тоже выдохнул. Его соратник встал в полный рост и вышел на середину переулка, продолжая держаться в тени дома. Убедившись, что угроза миновала, он махнул рукой, и мы вышли на маленькую узкую улочку, освещенную тусклым лунным светом.

Словно тени, мы бесшумно крались вдоль бесконечных стен, то и дело замирая при малейшем шорохе. Наконец, мы остановились перед какой-то дверью. Наш провожатый тихо постучал. Пока мы ждали, я настороженно оглядывалась вокруг. Мое внимание привлек небольшой знак, нарисованный на двери. Он напоминал какую-то букву, но в темноте я никак не могла понять, какую. На других дверях подобных изображений не было.

— Салим, тот знак, что он означает? — я дернула джина за рукав.

— Какой знак, куколка? — он строго посмотрел на меня.

— Этот, — я ткнула пальцем в изображение, и оно немедленно засветилось, озарив все вокруг ярким светом. С перепугу я отскочила назад и непременно бы грохнулась, если бы Салим не успел схватить меня за локоть.

— Это означает, что среди нас предатель! — гневно прошептал джин, — Рустам, немедленно отметь все двери в этом переулке!

— Как прикажете, повелитель! — усмехнулся тень, и в то же мгновение на каждой двери возник подобный узор.

— Как в сказке про Али-бабу, — прошептала я.

— Совершенно верно, куколка, — отозвался Салим, — этот символ означает, что в доме мятежники.

— Нам надо предупредить Рауха, что здесь оставаться небезопасно, — он посмотрел на тень.

— А как же те, кого вы подставили? Что теперь будет с ними? — воскликнула я.

— Тише ты, — джин зажал мне рот, — ничего с ними не будет. Увидев знак на каждой двери, стража поймет, что ее обманули, и максимум кто пострадает, это изменник. Идем!

В этот момент дверь открылась, и мы вошли. Пройдя темным коридором, мы начали спускаться по крутой лестнице, ведущей в какое-то подземелье. Салим крепко держал меня под локоть, то ли чтобы я не оступилась, то ли чтоб не сбежала. Потом мы долго шли по какому-то лабиринту из бесконечных переходов и, наконец, остановились около каменной стены.

— Что надо сказать, куколка? — джин, улыбнувшись, посмотрел на меня.

— Сезам, откройся! — выпалила я, а он рассмеялся:

— Ну почти!

Салим пробормотал что-то, и гигантская каменная плита отошла в сторону, пропуская нас внутрь. Вместо пещеры Али-бабы, нас встретила огромная кухня. На дальней стене был расположен очаг, посередине стоял большой стол, за которым сидели пару десятков человек. Увидев нас, они повскакивали с мест и попадали ниц.

Чего это они?

Я ошарашено смотрела на подобное проявление почтения. Салим удовлетворённо окинул всех присутствующих взглядом:

— Встаньте, мои преданные слуги, сейчас не время для почестей. Вам нужно уходить. Наше убежище раскрыто. Раух, — он обратился к одному из них, — собирай всех, и чтоб к утру тут не было ни души! Отправляйтесь во дворец и ждите меня там.

— А как же ты, повелитель? — воин с тревогой смотрел на него.

— А мне нужно кое-что разузнать. Рустам, останешься со мной. Лике понадобится охранник.

Охранник? Зачем? Не нужен мне никакой охранник! Мне домой нужно!

— Салим, может я лучше пойду? — тихо пробормотала я, покосившись на джина.

Но ответом меня не удостоили, вместо этого подвели к столу и усадили на лавку.

— Это пока можно снять.

Повязка исчезла, а я вздохнула с облегчением.

Ну слава Богу, мне не придется постоянно ходить в этом!

— Придется, — немедленно расстроил меня Салим, угадав мои мысли, — но только на улице. В доме можно и без нее.

— Ну спасибо, повелитель, — съехидничала я.

По кухне пронесся недовольный ропот.

Ах вот оно что! Оказывается, роль женщины тут являться молчаливым домашним украшением, наслаждающим взоры мужчин. Вот только мне все равно!

— Когда ты отправишь меня домой?

Ропот стал громче.

— Когда ты загадаешь оставшиеся желания, — усмехнулся Салим, жестом призывая своих людей замолчать.

— Лика подарила мне свободу, но я остался ей должен, — пояснил он, — так что относиться к ней как к госпоже и повелительнице! — добавил, окинув всех грозным взором.

Воины тут же почтительно склонили головы.

— Ты есть будешь?

Не дожидаясь ответа, джин сделал знак рукой, и нам сразу же накрыли скромный ужин.

— Буду, — проворчала я, уставившись в тарелку.

Вот угораздило же меня так влипнуть!

После еды, которая кстати оказалась очень вкусной, Салим проводил меня в дальнюю комнату.

— Отдохни пока, у нас есть еще несколько часов до рассвета. Если хочешь, можешь поспать. Я разбужу.

— Может ты лучше отправишь меня домой? Ну зачем я тебе! Только мешаю! Правил ваших не знаю, вести себя не умею. Я буду лишь всех раздражать и нервировать. А у вас тут, как я поняла, и так проблем хватает. Еще и за мной приглядывать. Ну захочешь, потом вернёшься и все желания выполнишь. Ты же знаешь, где я живу.

— Понятия не имею, — рассмеялся джин, — так что придется тебе остаться здесь.

— Салим, я хочу домой! Это мое желание! Исполняй! — я, разозлившись, топнула ногой.

— Будем считать, что я ничего не слышал. Отдыхай, — усмехнулся этот гад и скрылся за дверью, не забыв запереть ее.

Салим.

Лика совершенно права, и с ее доводами трудно не согласиться. Отправить ее домой было бы идеальным решением, если бы не парочка "но".

Я просто не хочу отпускать ее, не отблагодарив, но сейчас не могу бросить преданных мне людей и джинов. Против нас выступил сам халиф Хашим. Когда-то он был правителем последнего незахваченного мною царства. Именно он стал помехой, не пропустившей меня к Вратам. Именно он наябедничал Всевышнему про мои проделки, и только благодаря ему я оказался на десять тысячелетий запертым в лампе.

У него повсюду глаза и уши. Его соглядатаи обнаружили убежище. И если бы не Лика, чудом заметившая знак на двери, завтра бы нас всех повязали, а затем снова отправили бы в изгнание. И в магической лавке того торговца появилась бы парочка новых ламп.

Я передернул плечами, вспоминая о своей тюрьме.

Нет, спасибо, больше не хочу! Теперь мой черед водить!

А что касается ее предложения выполнить ее желания позже, я не знаю, насколько все это затянется. В ее мире может пройти десяток лет, прежде чем я здесь разберусь с Хашимом. А за это время много чего изменится, включая саму Лику.

Так что, куколка, придется тебе остаться здесь и помочь мне избавиться от этого тирана. А после я устрою тебе настоящую сказку. И потом ты же хотела приключений? Пожалуйста! Приключения нам точно обеспечены. Сказочные! Теперь осталось сделать так, чтобы мы их пережили. Но здесь мне поможет Рустам.

Мой телохранитель остался верен мне, несмотря ни на что, и даже сумел собрать небольшой отряд, готовый противостоять угрозе, нависшей над нами. За время моего вынужденного отсутствия, Хашим окончательно уверовал в собственную праведность и непогрешимость и начал притеснять обычных людей.

Одно возведение себя в халифы чего стоит, а ведь когда-то этот червь был обычным эмиром. Даже я, именуя себя падишахом и провозгласив единую империю во всем мире, при всей своей власти и могуществе не смел смешивать светскую власть с духовной, и уж тем более объявлять себя наместником Всевышнего. Гордыня — страшный грех, но видимо, Хашим забыл об этом.

Я бы мог понять и простить его неприязнь ко мне. Все-таки я ему много крови тогда попортил. Но люди-то в чем виноваты? Опять же не реши он искать мое убежище, я может быть и спустил бы все на тормозах. Мировое господство уже не прельщало меня, как раньше. Сейчас бы я предпочел отправиться в путешествие по мирам ветви, прихватив с собой Лику, и с удовольствием бы уступил трон Хашиму, если бы видел, что тот заботится о всеобщем благе.

Но дела здесь шли не очень. За время правления Хашима вместо прогресса мы скатились в глубокое средневековье. При мне на улицах было чисто и светло. Мысленный диалог с Рустамом подтвердил мои подозрения. Хашим погряз в пороках, а страдают от этого ни в чем неповинные жители моего государства. Так что я должен положить этому конец. В конце концов я это все устроил, мне и разгребать.

С такими мыслями я вернулся к своим соратникам. Раух сидел во главе стола. Увидев меня, он немедленно поднялся. Я сел на свое место. Обсудив детали эвакуации, мой бывший начальник охраны, раздав указания, присел за стол рядом со мной.

— Повелитель, это не мое дело, но ты уверен, что госпоже стоит оставаться здесь? Может ей лучше отправиться с нами? Мы сможем защитить ее.

— Уверен, мой друг. Она освободила меня. И спасла всех нас сегодня, распознав метку.

Раух — единственный, кого я могу назвать другом, ну еще Рустама. Этих двоих я знаю с самого детства. Первый — сын второго визиря моего отца, да упокоит его прах Всевышний, второй — сын начальника дворцовой стражи. Они всегда были рядом. Всегда были преданы мне.

— А ты уверен, что тебе ее не подсунули? Уж слишком гладко все получилось.

— В том, что не подсунули, уверен, а вот в том, что слишком гладко, — ты прав. Собери-ка мне всех присутствующих в убежище. Нам нужно выяснить, кто предатель.

— Этот шайтан наверняка уже удрал, — прорычал Раух, — и побежал докладывать Хашиму.

— Навряд ли. Думаю, он понял, что потерпел неудачу и не рискнёт явиться ему на глаза. Я слышал, Хашим не сдержан в гневе. Нет, он остался здесь и попытается разузнать, где дворец, чтобы оправдаться перед светлоликим.

— И как ты хочешь его найти? Сомневаюсь, что он признается сам, — рассмеялся Раух.

— Увидишь! Собирай всех. Вели накрыть стол. Скажи, что я желаю разделить с преданными последнюю трапезу.

План сложился мгновенно. Я встал и пошел к Лике.

Надеюсь, она еще не спит. Придется ей сыграть роль сказительницы. Главное, чтобы не заупрямилась.

— Не спишь, куколка? — я заглянул в комнату.

Девушка, уютно устроившись на кровати, рассматривала какую-то книгу.

— Не сплю, — Лика подняла голову.

— Мне нужна твоя помощь. Ты ведь помнишь ту сказку про Али-бабу?

— Ну, в общих чертах.

— Этого достаточно. Сейчас мы пойдём к остальным, и когда увидишь, что я нахмурился, предложишь развлечь меня историей. Твоя задача рассказать ту сказку. Поняла?

— А потом ты отправишь меня домой?

— Непременно, Лика, — улыбнулся я.

Но не раньше, чем разберусь с самозванным халифом!

— Ладно, — протянула она и поднялась, а украшения на ней мелодично звякнули.

О, Всевышний, как же хороша! Плавные изгибы тела, тонкая талия, изящные руки...

В голове немедленно нарисовалась картинка, как Лика, танцуя, медленно раздевается, ее нежный голос шепчет: "Возьми меня, повелитель!"

— Салим, ты меня слышишь? — голос Лики пробился сквозь пелену наваждения.

— Слышу, куколка.

Я тряхнул головой и оглядел ее. Сейчас она была в наряде наложницы гарема. Надо бы одеть ее поскромнее. На девушке появилась шелковая накидка, полностью скрывшая фигуру.

— Симпатичное платице, — оценила мои старания Лика.

— Рад, что тебе нравится. Идем.

Мы вернулись в кухню. Все уже собрались и сидели за столом. Указав Лике на небольшой табурет недалеко от очага, я занял место во главе стола. Разговор не клеился, да я и не стремился поддерживать беседу, всем своим видом выражая озабоченность происходящим. Постепенно все умолкли. Повисла напряженная тишина.

— Повелитель, — нежный голос моей куколки нарушил тягостное молчание, — отчего вы загрустили? Может быть развлечь вас и ваших соратников историей?

Она поднялась и плавно приблизилась к столу. Легкий звон браслетов, мягкие переливы шелка. Шехерезада так входила в спальню Шахрияра и начинала рассказывать свои истории, а султан забывал обо всем.

— Ну попробуй, — бросил ей, не поворачивая головы.

— Давным-давно, в старинном городе Багдаде, жили два брата Касим и Али-баба... — начала свой рассказ Лика.

Голос девушки плавно тек, уводя за собой. И если бы я не знал этой сказки, то непременно заслушался бы, но мне сейчас нельзя очаровываться. Я должен найти предателя. Потом, когда вернемся во дворец, я непременно попрошу ее рассказать эту сказку снова, специально для меня.

Лика, поведав про волшебную пещеру и смерть Касима, перешла к той части, где разбойники пытались обнаружить дом Али-бабы. Я внимательно рассматривал собравшихся за столом людей. Изменник непременно должен выдать себя. Предатели в большинстве своем малодушны и трусливы. На этом я и собирался сыграть, а история Али-бабы должна была напугать его, напомнив о возмездии.

— Ты не выполнил мое поручение, Ахмед! — грозным голосом воскликнула Лика, — и не придется тебе больше с нами разбойничать. Я сам отрублю тебе голову!

На этих словах сидевший на дальнем конце стола незнакомый мне мужчина вздрогнул, и я явственно ощутил его страх. И чем дальше продолжала рассказывать Лика, тем сильнее он волновался.

— Кто это? — тихо спросил я у сидящего рядом Рустама.

— Соглятай из города. Его зовут Ахмад. Он сам разыскал нас и предложил свои услуги.

Еще и имя совпало! Забавно!

— Проследи за ним, — шепнул я другу, — уверен, он и есть предатель, подосланный к нам Хашимом.

И действительно, как только речь в истории пошла о Хасане Одноглазом, Ахмад спешно поднялся и, как он думал, незаметно выскользнул из кухни. Остальные были так увлечены историей, что и в самом деле не обратили на это внимания, но Рустам тут же вышел следом. Спустя какое-то время они вернулись, так же как и ушли, сначала Ахмад, а за ним Рустам.

— Это он, — шепотом сообщил мне мой телохранитель, не сводя глаз с девушки, — бегал проверять ворота. А обнаружив метки на всех дверях, принялся рвать на себе волосы и проклинать всех вокруг.

— На воре шапка горит! — улыбнулся я и посмотрел на Лику. Со стороны могло показаться, что мы увлеченно обсуждаем ее.

История близилась к финалу. Моя сказительница сама вошла в раж и перемещалась по залу, превратив обычный рассказ в подобие представления. Сейчас она изображала Марджану, служанку Али-бабы, разделавшуюся с разбойниками,

— Спляши нам, Марджана, — в шутку выкрикнул кто-то и звонко отстучал ритм по столу.

Лика бросила на меня вопросительный взгляд, а я, улыбнувшись, кивнул. Пусть ребята повеселятся.

— Тогда мне нужно покрывало! — не выходя из образа воскликнула девушка.

Ее накидка по моей воле тут же стала цветастым платком, а сама она предстала в образе дворцовой танцовщицы. Среди слушателей прокатился вздох восхищения. Кто-то начал не спеша отстукивать ритм, а она, ничуть не смутившись, завлекающе повела бедрами.

Такого танца живота я давно не видел. И судя по сверкающим взорам моих соратников, устремленным на нее, они тоже! В какой-то момент танца, она внезапно приблизилась к Ахмаду. Лика взмахнула платком, а тот, отшатнувшись, побледнел и закрылся руками. По ее лицу проскользнуло недоумение. Она отстранилась от него и направилась ко мне.

— Так закончилась история Али-бабы и сорока разбойников, повелитель, — Лика улыбаясь, смотрела на меня, — мне удалось порадовать тебя?

— Да, свет очей моих, — я укрыл ее накидкой, — теперь иди, отдыхай, Рустам проводит тебя.

Стоило девушке покинуть кухню, как я сосредоточился на Ахмаде. Этот предатель уже выдал себя с головой и дальше тянуть смысла не было. Заметив мой пристальный взгляд, мужчина опустил глаза и покосился на дверь. Раух, уже понявший мою задумку, стоял у выхода. Рустам дежурил у входа во внутренние помещения.

— Ну, что скажешь в свое оправдание, Ахмад? — я гневно смотрел на него.

— Мне нечего сказать, повелитель, — тихо произнес он, и резко выкинув вперёд руку, бросил в мою сторону кинжал. Клинок завис в воздухе, не долетев до меня.

— Глупец! — рассмеялся я, — ты думаешь, так легко убить джина? Даже твой хозяин не смог справиться с этим. А своим безумным поступком ты лишь подтвердил свою вину! Увести!

По знаку Рауха, двое схватили предателя и утащили его в подземелье. Теперь начальник моей стражи сам им займется, а мне нужно продумать дальнейшие действия.

Глава 2

Лика.

Рустам проводил меня в комнату и оставил одну. Сердце тревожно сжималось. Даже не знаю от чего больше. То ли от того, что нахожусь неизвестно с кем и неизвестно где, то ли от непонимания, что ждет меня дальше, то ли от общей напряженной обстановки. Наверное, от всего сразу. Салим попросил помочь, но не стал объяснять, зачем ему понадобилось это представление. А феерический финал с танцами вообще сбил меня с толку.

Нет, танцевать я люблю. И давно занимаюсь восточными танцами, так что с этим проблем не возникло, а меняющиеся на мне сами собой наряды добавляли в происходящее все больше сказочности, несмотря на в целом мрачную атмосферу.

Но кто сказал, что сказка — это обязательно розовые пони, скачущие по белым облачкам, и милый принц, готовый бросить к твоим ногам королевство? Сказки бывают разные! Тот же Али-баба тому пример. И честно говоря, мрачноватые и таинственные истории я люблю гораздо больше, чем фей с их волшебными блёстками.

Может быть я все-таки сплю?

Прошлась по комнате. Маленькая комнатушка, применно три на три метра. Грубо оштукатуренные стены, крашеные известью, простая деревянная мебель: низенький столик, табурет и топчан, окно, наглухо закрытое ставнями. Тусклый огонек лампы. Воровато оглянувшись, не войдет ли кто, я со всей силы ущипнула себя.

— Ай! — потерла руку. Тихо звякнули браслеты.

Нет, это точно не сон! Я действительно нахожусь в каком-то странном месте, напоминающем средневековую Персию. В голове не укладывается! Как это возможно?!

Я опустилась на кровать. Хотелось как-то привести мысли в порядок, но накатившая усталость от всех этих переживаний смежила мне веки, и я задремала.

— Просыпайся, куколка, — тихий голос Салима разогнал дрему.

Я резко села. Джин стоял надо мной.

— Я не сплю, — спрятала зевок в руке.

— Я заметил, — нагло усмехнулся он, — нам пора. Солнце давно встало.

Он протянул мне руку, и я, ухватившись за него, поднялась.

— Уборная там.

Салим указал на неприметную дверь. Надо же! А я даже и не заметила ее. За ней обнаружился небольшой чулан, освещенный лучом солнца, проникающим сквозь отверстие в крыше. На низеньком табурете стоял кувшин с водой, а в полу зияла дыра сортира, прикрытая кованой решеткой.

— Оказывается, мне выделили номер с удобствами! — фыркнула я про себя.

Странно, что нет запаха, учитывая насколько примитивной была местная канализация.

Пока приводила себя в порядок, джин терпеливо ждал меня. Как только я вернулась в комнату, моя одежда вновь изменилась. Теперь на мне были широкие шелковые брюки и легкая туника из тонкой хлопчатобумажной ткани. Салим жестом велел идти за ним. Длинный темный коридор. И вот мы уже на кухне. Сейчас тут никого не было.

— Перекусишь? — джин вопросительно посмотрел на меня.

— Я не голодна. А ты уже позавтракал?

— Мне не нужна ни еда, ни сон, но спасибо за беспокойство.

— Ты обещал отправить меня домой.

— И сделаю это, как только выполню твои 996 желаний, — мягко улыбнулся он, — и покажу тебе настоящую сказку. А теперь нам пора.

В дверях появился тот воин, что привел нас сюда. Кажется, Рустам.

— Можем идти, повелитель, — поклонился он.

— Рустам будет охранять тебя, так что будь добра, слушайся его, — предупредил меня Салим.

— А он тоже джин?

Мне было интересно. Природное любопытство взяло верх над страхом. А может быть мне надоело бояться. Пока ведь ничего страшного не случилось.

— Тоже, — кивнул Салим.

— Неужели тут все такие? Неужели это и вправду волшебный мир из "Тысяча и одной ночи"?

Размышляла я, пока мы шли по мрачным проходам подземных катакомб. Путь нам освещал факел в руке Рустама. В голове не укладывается!

— А здесь у вас все джины? — я рискнула нарушить тишину.

— Не все. Есть и обычные люди. Есть наги, есть гарпии, да много кто.

— А птица Рух?

Мне вспомнилось гигантское существо наподобие орла из сказок про Синдбада.

— И птица Рух, и страшные дэвы, и волшебные пэри, и жуткие гули. Все у нас есть, — задумчиво отмахнулся от меня Салим.

Я замолчала. Его явно что-то беспокоит. Какое-то время мы шли молча. Теперь я прокручивала в голове все, что случилось за последние сутки. Или не сутки? Сложно сказать. События сливались в бешеный калейдоскоп! Лавка, старик, лампа, Салим, дворец, пробежка по ночному городу и рассказанная мною сказка.

Ладно! Допустим! Нет, примем как данность! Салим — джин, я — в сказочном мире, а вокруг творятся странные дела!

— А как ты стал рабом лампы? — не удержалась я от давно терзающего меня вопроса.

Ну в самом деле, не сам же он туда залез! Вот только я не представляю, какой силой нужно обладать, чтобы загнать в лампу всемогущего джина! А в том, что этот товарищ всемогущ, сомнений как-то не возникало. Не возникало сомнений и в его храбрости, в его уверенности в своих силах. И тем не менее он боится. Я чувствую. Боится за своих людей. Иначе не приказал бы остальным покинуть убежище. Не стал бы скрываться и прятаться, а просто бы обрушил на своего врага всю свою мощь! А значит его соперник не менее силен или же имеет сильных союзников.

— Это наказание, за жадность и гордыню, — тихо вздохнул Салим, — когда-то я мечтал стать правителем Вселенной, но Хашим, эмир последнего царства, помешал мне.

Но поскольку самостоятельно победить меня он не мог, Хашим обратился к Всевышнему за помощью, и пленив меня силой творца, заточил в светильник. Ему показалось забавным сделать из меня раба. Он хотел оставить меня при себе, чтобы я всегда был на виду и никогда бы не обрел свободу.

Но Всевышний был милостив, и спустя всего год, один из его слуг похитил мою лампу, чтобы продать ее на базаре за пару монет. Он думал, что это обычный серебряный светильник. Тот слуга стал моим первым хозяином. Потом лампа много раз переходила из рук в руки, пока не попала к тому торговцу, а от него к тебе.

Ты оказалась единственной, кто пожелал мне свободы. И вот теперь я вернулся и должен все исправить. Хашим оказался не самым лучшим правителем. Никогда им не был.

Я надеялся, что Всевышний вместе с силой наделит его и мудростью, и он приведет мой мир к благоденствию. Но теперь вижу, что ошибся!

Салим замолчал.

Да, невеселая история! С другой стороны он сам виноват, что так вышло. Какой же он все-таки обманщик!

Отвечая на мой вопрос, джин невольно проговорился. Оказывается, он уже обрел свободу. И лампа больше не властна над ним! Тогда мне совершенно непонятно, зачем он приволок меня сюда!

Тогда в номере я ведь на самом деле захотела освободить его. В тот момент мне вспомнился эпизод из диснеевского мультика, где Джин жалуется Алладину, что лишен свободы. Салим ни словом не обмолвился об этом. Но я решила помочь ему, помятуя, что джин — пленник, а единственное желание любого заключенного, пусть и сказочного, это выйти на волю...

Кто же думал, что сразу подействует? Вот потом и делай добро людям! То есть джинам! Не пожелай я ему свободы, ничего бы этого не было. Летела бы сейчас домой, в свою уютную съёмную квартирку в пригороде Парижа, а не лазала бы неизвестно где, по темным подземельям!

— А я тебе зачем, раз ты теперь свободен и можешь делать, что хочешь?

— Ты хотела попасть в сказку, — пожал плечами Салим, — а я хотел отблагодарить тебя.

— Какая-то невесёлая сказочка, — усмехнулась я.

— Какая есть, — подмигнул мне джин, — не волнуйся, как только разберусь с проблемой в лице халифа Хашима, покажу тебе наш мир. На самом деле здесь действительно очень красиво и волшебно.

Мы шли, наверное, уже целый час, когда идущий впереди Рустам сделал знак, и мы остановились. Пока охранник что-то колдовал с дверью, Салим снова изменил мой наряд, укрыв меня паранджой, а сам принял облик пожилого мужчины в богатых одеждах.

— Запомни, я — Музаффар, странствующий купец из дальней части империи, а ты — моя дочь, Фатима. На наш караван напали разбойники, и мы идем просить у халифа милости и заступничества, — тихо сказал он.

Рустам тем временем, превратившись в молодого парня в одежде слуги, распахнул нам дверь, и мы вышли наружу, оказавшись в каком-то бедном квартале. Судя по совсем маленькой тени, сейчас где-то полдень.

— Мы пойдём во дворец?! — изумилась я.

— Именно, — улыбнулся Салим, — а теперь помолчи и постарайся не привлекать внимание. Никто не должен догадаться, кто мы на самом деле.

— Хорошо, папочка, — съязвила я.

От осознания, во что он меня втягивает, по коже пробежали мурашки. Ведь если Салима раскроют и пленят или, что еще хуже, убьют, мне никогда не выбраться отсюда! Он — мой единственный шанс вернуться домой!

— Хотела сбежать ото всех? Начать жизнь с нуля? Увидеть сказочный мир? Получай! — мысленно корила я сама себя, — точнее надо формулировать! А теперь вот думай, как ты будешь жить совсем одна в чужом, незнакомом мире, к тому же настолько отсталом, что место женщины исключительно подле мужчины.

Я плелась за Салимом, рассматривая окружающий нас город через сетку паранджи и стараясь не отставать от джина. Выбравшись из бедных кварталов, мы оказались прямо на рыночной площади. Теперь приходилось пробираться через торговые ряды.

Вокруг нас шумел самый настоящий восточный базар. Покупатели толпились у прилавков, торгуясь за понравившуюся вещь. Продавцы старались перекричать друг друга, нахваливая товар. Повсюду пестрели всевозможные ткани, лежали стопки роскошных ковров. Прилавки с фруктами и орехами сменялись лавками с посудой, украшениями и оружием. А ароматы пряностей смешивались с вонью от вьючных животных. Откуда-то сбоку доносились вопли экзотических птиц и звериный рык, среди которых я отчетливо услышала женский крик.

Оглянувшись, я увидела жуткую, с точки зрения современного человека, картину. Неподалеку от нас располагалась часть рынка, где продавали животных. И тут же, прямо при входе, находился невысокий помост, рядом с которым стояла деревянная клетка на огромных колесах. В ней были люди. С понурыми лицами, в грязных лохмотьях. Их пустые взгляды ничего не выражали, кроме обреченности и страха перед дальнейшей судьбой.

На помосте двое амбалов крепко держали обнаженную девушку, а древний старик осматривал и ощупывал ее, словно вещь. Бедняжка кричала и вырывалась, но это, казалось, лишь забавляло покупателя и собравшихся зевак.

Невольничий рынок! Да этот мир дикий и отсталый не только в плане прогресса!

Салим тоже заметил происходящее, но ни единый мускул не дрогнул на его лице, лишь глаза ярко сверкнули гневом.

— У вас есть рабство? — тихо спросила, хотя вопрос больше риторический. Если уж джина можно сделать рабом, то что говорить о людях?

— К сожалению, теперь есть, — медленно произнес Салим, — когда-то я лично издал указ, запрещающий как торговлю людьми, так и магическими тварями, и повелел отпустить всех невольников. Но взойдя на трон, Хашим отменил его. Пойдем, посмотрим поближе.

Он взял меня за руку и потащил за собой.

Мы прошли через толпу, немного расступившуюся благодаря усилиям Рустама, щедро раздававшего пинки и подзатыльники толпящимся перед помостом любопытствующим.

— Продано! — крикнул жирный торговец, и упирающуюся девушку стащили вниз, где немедленно передали в руки слугам того старика.

— Следующий лот: молодой наг! Здоров, силен, владеет магией. Отличный любовник! — толпа разразилась громким хохотом, словно он рассказал отличную шутку.

— Ни один смертный не выдержит любовную игру нага, — шепотом произнес Рустам, стоящий позади меня.

Тем временем по приказу торговца амбалы вывели на помост молодого юношу. Золотистая кожа, легкий сетчатый узор на предплечьях и животе. Он был обнажен, не считая грязной набедренной повязки. Огромные, золотого цвета глаза на осунувшемся лице, спутанные волосы, изможденный вид. Он едва держался на ногах. Его руки были закованы в кандалы, а на шее был металлический обруч.

— Что с ним? — я смотрела на все это широкими от ужаса глазами. Хорошо, что мое лицо скрыто под паранджой. Потому как другие явно не разделяли моего сочувствия к несчастному пленнику. В толпе послышались гневные выкрики: "Предатель! Отступник! Шайтаново племя!", а брошенный кем-то камень ударился о край помоста.

— На нем ошейник, сдерживающий его магию, он истощает его силы и не дает перекинуться в змея, — снова шепотом пояснил Рустам.

— Учти, змеиное отродье, если сегодня тебя никто не купит, отправишься на скотобойню, и из твоей шкуры сошьют несколько пар сапог для халифа и его советников! Так что будь любезен, продемонстрируй уважаемым покупателям свою покорность и желание служить, — издевательски произнес торговец.

Его слова подогрели возмущение зевак:

— Убить его! Убить мерзкое отродье! Смерть змеиному выродку! — бесновалась толпа.

Юноша с презрительной улыбкой расправил плечи и демонстративно сплюнул себе под ноги. Тяжелый удар плети опустился на его спину, он пошатнулся и осел, упав на колени.

— Вот так, тварь! В такой позе ты смотришься лучше, — процедил сквозь зубы торговец, — авось кто и возьмет! Одна монета! Кто даст больше?

Вокруг воцарилась тишина. Толпа зевак злорадно перешептывалась. Покупатели живого товара презрительно морщились и кривили губы.

— Спаси его, — я схватила Салима за руку, — ты ведь можешь! Пожалуйста!

— Готова потратить на него желание, Лика? — он сосредоточено посмотрел на меня.

— Да, да! Я прошу тебя! Помоги ему!

— Неужели никто не повысит цену до двух монет? — с деланным изумлением воскликнул торговец, — смотрите внимательно, это отличный раб!

В этот момент юноша поднял голову и, жутко оскалившись, продемонстрировал всем такие немаленькие змеиные клыки. От неожиданности толпа подалась назад, оставив нас без прикрытия, чем не замедлил воспользоваться торговец.

— Добрый господин, не желаете купить себе отличного раба?

Салим, который до этого момента молчал, поднял на него взгляд и с елейной улыбкой произнес:

— От чего же не купить? Можно! Моя дочь любит диковинных зверушек. Куплю, пожалуй, ей для забавы. Вот только монет у меня с собой нет, украли все проклятые разбойники! Обобрали несчастного Музаффара до нитки! Где теперь искать на них управу!

— То не моя печаль, уважаемый, — нахмурился торговец, — или плати, или отойди в сторону и не мешай торговле!

Салим взглянул на меня, а я сложила руки в умоляющем жесте.

— Презренный шакал, наживающийся на горе других, — Салим гневно посмотрел на торговца и сдернул с пальца драгоценный перстень, — это кольцо стоит тысячу монет, — джин швырнул перстень ему под ноги, — возьми его в качестве платы! Пусть оно принесет тебе то, что ты заслуживаешь, — со скрытой усмешкой произнес он

— Продано! — радостно завопил торговец и весьма ловко для своих габаритов нагнулся и подобрал кольцо, — наг становится собственностью уважаемого Музаффара за один драгоценный перстень!

— Иди, дочь, принимай свой подарок! — Салим подмигнул мне.

— Спасибо, отец! — воскликнула я, и в сопровождении Рустама подошла к помосту.

Амбалы уже согнали с него нага и, заставив его опуститься на колени, ждали нас. Я с жалостью разглядывала юношу. Внезапно он поднял голову, его глаза светились ненавистью.

— Сними с него кандалы и ошейник! — я повернулась к торговцу, а Рустам тут же поднялся на помост.

— Не советую делать этого, госпожа! Без ошейника вам не удержать его в подчинении, — испуганно заметил тот.

— Не твое дело! Ты получил свою плату! Выполняй! — гневно произнесла, разыгрывая из себя капризную богатейку.

Подталкиваемый Рустамом торговец спустился вниз и, ругаясь сквозь зубы, отомкнул кандалы и магический обруч, сдерживавший нага.

Наг неверяще посмотрел на свои руки, а затем перевел взгляд на меня. В нем читалось непонимание.

— Ты свободен! Возвращайся домой и постарайся больше не попадаться!

Я улыбалась, и хоть он не мог видеть этого, лицо юноши просветлело. Он поднялся с колен, выпрямился, и в тот же миг передо мной стоял огромный полузмей-получеловек. Золотистая чешуя его могучего змеиного хвоста с красивым сетчатым узором искрилась на солнце. Мускулистый торс, крепкие руки, длинные светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам. Казалось, он весь отлит из золота. Я молча любовалась на него.

— Спасибо, госпожа! Да продлит Всевышний твои дни в этом мире, — наг склонился в глубоком поклоне, — если понадоблюсь, просто назови мое имя, — он приблизился ко мне и прошептал:

— Джохар.

После чего он кивнул Рустаму, и тот отвел меня в сторону, а наг пристально посмотрел на Салима. Они переглядывались какое-то время, словно вели мысленный диалог. Салим усмехнулся и едва заметно кивнул. Змей бросил насмешливый взгляд на притихшую толпу. Его хвост взметнулся вверх и в щепы разметал помост. Торговец и его подручные едва успели спрыгнуть вниз и сейчас сидели в пыли среди обломков досок. Вокруг нага закружился песок, и он исчез в клубах пыли.

— Проклятый наг! Кто возместит мне ущерб! — причитал торговец,

— Вы должны заплатить мне! — он бросил гневный взгляд на Салима.

— Не должен! — раздался надтреснутый старческий голос со стороны покупателей, и толпа расступилась.

Вперед вышел тот самый старик, что перед этим купил девушку. Меня аж передёрнуло, до того мерзко он выглядел. Из-под белоснежной чалмы, намотаной на лысый череп, торчали мохнатые брови, делая провалы глаз еще более глубокими. Крючковатый орлиный нос и жиденькая седая бороденка на трясущемся подбородке. А богатый парчовый халат, подвязанный шелковым поясом, висел на его сухощавом теле, как на вешалке. Хрупкое запястье иссохшей руки обвивали янтарные четки, а костлявые пальцы были унизаны перстнями.

— Уважаемый Музаффар заплатил тебе тысячу монет против одной. Так что удовлетворись этим, презренный! — осадил он работорговца, и тот, пристыженно опустив голову, попятился.

— А вас, почтенный Музаффар, я приглашаю во дворец нашего халифа, вместе с вашим слугой и дочерью. Меня зовут Кавим, я — первый визирь. И могу посодействовать решению ваших проблем, и если понадобится, устроить вам встречу со светлоликим.

— О, великий визирь, да благословит тебя Всевышний за твою доброту и милость! Я с радостью приму твое щедрое предложение! — воскликнул Салим, низко кланяясь.

— Тогда прошу в мой паланкин, — проскрипел старикан и бросил хищный взгляд в мою сторону, а меня тут же пробил озноб, словно он мог рассмотреть мое лицо сквозь сетку паранджи.

Проследовав за визирем, мы подошли к носилкам, стоящим немного в стороне. Увидев нас, один из носильщиков немедленно простерся перед ними, чтобы его спина стала подобием ступеньки. Меня передернуло во второй раз.

Визирь, поддерживаемый слугами, бранясь и охая, забрался внутрь. Салим, не испытывая душевных терзаний, поднялся следом, а вот я замерла в нерешительности.

Я, что, должна сейчас наступить на спину человека?

Положение спас Рустам. Он что-то шепнул носильщику, и тот убрался в сторону, после чего телохранитель осторожно поставил меня на подножку паланкина, где мне уже помог Салим.

— Ты позволяешь слуге прикасаться к твоей дочери? — удивился Кавим.

— Захид — евнух, — усмехнулся Салим, — к тому же он нянчит ее с двух лет. Она выросла на его глазах. Я приставил его к Фатиме, когда умерла ее мать, а он был еще мальчишкой. С тех пор минуло восемнадцать лет. И все это время они были неразлучны, как брат и сестра. Он — умелый воин, верный и преданный слуга, и никому не позволит обидеть мою драгоценную дочь.

— Зачем вы прибыли в столицу, почтенный Музаффар? — вежливо поинтересовался визирь.

— По торговым делам, — уклончиво ответил джин. Кавим недоверчиво посмотрел на него:

— И поэтому ты взял с собой дочь?

— Ты прав, великий визирь, твоя мудрость не знает границ, а твоя прозорливость удивительна, — от неприкрытой лести Салима у меня свело зубы, — на самом деле я хочу найти Фатиме мужа. Увы, я старею и скоро не смогу заботиться о ней.

— Почему же тогда ты скрываешь ее? — пораженно воскликнул визирь, — говоря торговым языком, никто не захочет брать кота в мешке! К тому же, как я понял, твоей дочери уже двадцать, а девушке ее возраста не пристало засиживаться в невестах. Вскоре ее красота, — тут он скептически окинул меня взглядом и продолжил, — так вот, ее красота и юность начнут увядать, и с каждым годом все больше. Никто не польститься на лежалый товар, — насмешливо произнес он.

— О, уверяю тебя, великий визирь, Фатима прекрасна, как прекрасен утренний рассвет после темноты ночи. Ее глаза словно звезды, а губы подобны лепесткам розы. Ее кожа нежнее шелка, а волосы цвета спелой пшеницы. Любой мужчина, увидевший ее лицо, потеряет покой. Но не любой сможет быть ее мужем. Ей нужен храбрый, сильный, мудрый и любящий человек! — говоря все это, Салим не сводил с меня глаз, и я внезапно поняла, что он не лукавит. От его слов меня бросило в жар, а щеки запылали от смущения! Но паранджа надежно скрывала последствия столь неожиданного комплимента

— Как интересно, — старик в упор посмотрел на меня, и в его взгляде читался нескрываемый интерес. Похоже, Салим заинтриговал Кавима своими намеками и недомолвками.

— И я очень печалюсь, что никак не могу найти достойного мужа для моей ненаглядной Фатимы, — продолжал джин, — в наших краях я не встречал никого, кому бы смог доверить мое сокровище. Но не будем об этом!

Салим перевел тему на торговые дела, и они принялись обсуждать экономическую обстановку в империи.

Паланкин, медленно покачиваясь, плыл по улицам города, а я, пользуясь преимуществами паранджи, украдкой поглядывала в окно. Рустам шагал рядом, не отставая ни на шаг. Иногда он бросал на меня ободряющий взгляд и улыбался уголками губ. Улицы становились все шире, людей вокруг все меньше, и вот мы, миновав огромные ворота, оказались на широкой мощеной дорожке, ведущей к величественному дворцу, чьи очертания я видела, еще пока мы двигались по городу. Вскоре наше непривычное средство передвижения остановилось. Шторки распахнулись, и заглянувший внутрь слуга помог Кавиму выбраться наружу. Салим вышел сам, а меня, стоило мне появиться на приступке, вновь подхватили крепкие руки охранника, осторожно опустив на землю.

Мы стояли перед великолепной мраморной лестницей. Двое прислужников, сложив руки крест на крест и дождавшись, пока их престарелый господин усядется поудобнее, понесли визиря наверх. Нам же пришлось подниматься самим. Я шла, опираясь на руку Салима. Ступеньки были крутые, и было страшно оступиться. Наконец, мы добрались до самого верха, и перед нами открылся восхитительный вид на широкую мраморную терассу, украшенную кадками с живыми деревьями, низенькими каменными скамеечками и небольшими фонтанчиками, где резвились разноцветные рыбешки.

— Абдула, проводи почтенного Музаффара и его дочь в гостевые покои и убедись, что они ни в чем не нуждаются, — приказал Кавим одному из своих слуг, затем он повернулся к нам:

— Отдыхайте, набирайтесь сил. Увидимся вечером за ужином. Я пришлю за вами слугу.

— Благодарю тебя, великий визирь, за твою заботу о презренных. Да осветит Всевышний твою жизнь!

Салим низко поклонился, и мы направились в предназначенные нам покои, следом за провожатым.

Глава 3

Салим.

Как только слуга, показав нам наше временное жилище, удалился, я и Рустам обследовали помещение, чтобы убедиться в нашей безопасности. Сейчас мы находимся в доме врага, и нам не следует терять бдительность. Взгляды Кавима в сторону Лики и его интерес, подогретый мной, говорили о том, что старый развратник уже положил глаз на мою куколку.

И это он еще не видел ее лица. Посмотрим, как он запоет, когда я явлю ему Лику во всей красе. Уверен, будет просить ее руки. Нет, я не собираюсь выдавать ее замуж за него. У него и так нет недостатка ни в женах, ни в наложницах. Да даже если бы и был, не видать ему Лики, как своих ушей!

Меня коробило от одной мысли, что кто-то, кроме меня, прикоснется к ней. Даже когда Рустам помогал ей зайти в паланкин, внутри разгорелся протест.

— Не отдам! — глухо отдалось тупой болью в сердце, когда он улыбнулся ей.

— Моя! Только моя! — звенело в ушах, и я ощутил поднимающееся возбуждение, стоило ей коснуться моей руки.

Что, кстати, странно! С чего бы это? Да, я люблю женщин, но никогда не страдал от недостатка чьего-либо внимания.Наверное, сказывается длительное воздержание. Надо бы намекнуть Кавиму, что я не прочь поразвлечься.

А что касается Лики, то я собираюсь использовать интерес визиря к ней, чтобы подольше здесь задержаться и побольше разузнать, как там поживает Хашим. Учитывая, что он все еще жив, этот слизняк все же добрался до источника юности, скрытого в самом сердце неприступных гор в Черной пустыне. Ну или сахиры поддерживают его своими чарами.

Хашим — не джин, не дэв и не сахир. Он был обычным человеком, которого Всевышний когда-то наделил своим благословением, дающим огромную силу. Но Хашим бездарно расстратил ее. Теперь разделаться с ним будет не так уж и сложно. Гораздо сложнее справиться с той ордой прихлебателей, что засела возле его трона, и с армией преданных ему воинов, которые непременно захотят отомстить за смерть их повелителя. Поэтому не будем рубить с плеча. Сначала все разведаем, а там видно будет.

Кстати, очень хорошо, что Лике приспичило спасти того змееныша. Джохар оказался сыном нынешнего змеиного царя. Так что наги теперь на нашей стороне. И мне их поддержка очень пригодиться, если дело дойдёт до открытого противостояния.

Закончив с покоями, я отправил Рустама осмотреть дворец и познакомиться с его нынешними обитателями из числа слуг.

Когда слуга визиря, ушел, и мы остались втроем, Лика потребовала снять с нее паранджу, и все то время, что мы осматривали комнаты, прогуливалась по покоям в шёлковых шароварах и свободной муслиновой рубашке на голое тело, в которые я нарядил ее. Золотые браслеты позвякивали, обозначая, в каком конце комнаты находится моя подопечная. Установив следящие заклинания, чтобы быть в курсе, кто будет заходить сюда в мое отсутствие, я направился к девушке.

Она стояла возле открытого окна и хмуро взирала на дворцовый парк.

— Все хорошо? — я осторожно положил руки ей на плечи.

Лика вздрогнула, но отстраняться не стала.

— Я все думаю о той девушке, которую купил визирь. Что с ней теперь будет?

— Она станет его наложницей, — тихо ответил я, — но мы не можем сейчас ей помочь, — быстро добавил, предвосхищая ее вопрос, — это будет слишком подозрительно. Пойми, Лика, нельзя спасти всех и каждого. Это все равно не поможет, пока будут те, кто считает это приемлемым. Здесь надо решать проблему в целом, не только на уровне законов и государства, но и в головах его жителей. А для этого должно вырасти не одно поколение тех, для кого рабство будет не нормой, а чем-то ужасным и отвратительным.

— Но ты ведь запретишь его, когда станешь правителем? — с надеждой спросила она.

Она так верит в наш успех и желает мне победы! Как мило!

— Конечно, драгоценная моя, не волнуйся.

Покрепче обнял ее, а Лика прижалась ко мне спиной. Я чувствовал, как во мне поднимается желание, в буквальном смысле поднимается.

Все же нужно вечером сбросить напряжение. А пока лучше посвятить куколку в мои коварные планы относительно нее, чтобы это не стало для нее шоком.

— Как ты смотришь на то, чтобы выйти замуж? — я решил начать с самого главного.

— Честно говоря, никак, — она подняла голову и посмотрела на меня, — а почему ты спрашиваешь?

— Потому что Кавим очень тобой заинтересовался. И я уверен, что скоро он посватается к тебе.

— Нет, только не это! Даже и не думай! Да меня тошнит от одной мысли об этом мерзком старикашке, — заволновалась девушка.

— Успокойся. Я не собираюсь отдавать тебя ему, ни всерьёз, ни понарошку. Просто хочу, чтобы ты знала о его намерениях и не пугалась.

— Послушай меня, — я развернул ее лицом к себе.

— Нам нужно как следует все разузнать. Для этого стоит задержаться во дворце подольше. И интерес визиря к тебе — отличный предлог. Я очень прошу, будь с ним поласковее. Отвечай, когда спрашивает, не груби и не перечь. Словом, изображай покорную и послушную дочь, готовую выполнить любую волю своего отца. А Рустам приглядит за тобой, и проследит, чтобы Кавим не переходил границы дозволенного. А как только я все выясню, мы немедленно отправимся в мой тайный дворец в пустыне, где никакой визирь до тебя не доберётся. Думаю, недели будет достаточно. А если повезет встретиться с Хашимом, это еще лучше.

— Ты хочешь убить его? — испуганно спросила она.

— Да, — холодно ответил я, — врага нельзя оставлять в живых, даже в заточении. Он обязательно вырвется и будет мстить.

Она тяжело вздохнула и отвернулась.

Ну прости, куколка, реальность не похожа на добрую волшебную сказку. На то она и реальность. И жизнь, сохраненная врагу, может обернуться большими проблемами в будущем, пусть и спустя десять тысяч лет.

Я усмехнулся.

— Тебе нужно отдохнуть, Лика, — взяв ее под руку, завел в спальню, — вечером твоей выдержке предстоит серьезное испытание. Так что набирайся сил и мужества, — я вышел за дверь.

Лика.

А вот это уже наглость! Я не давала разрешения использовать меня в его планах!

Во мне кипело возмущение. И только мысль, что в будущем это может помочь избавить людей от ужасной участи рабов, не позволяла мне послать Салима к чёрту со всеми его интригами. В конце концов я все равно здесь, и мне не сложно подыграть! Лишь бы этот Кавим не распускал руки!

Помаявшись какое-то время, я улеглась на кровать. Интересно, какой всё-таки сейчас день? С тех пор как я оказалась здесь, прошли почти сутки.

А в моем мире время течет также? А то вдруг я вернусь, а там уже лет сто прошло! И что тогда? Хотя наверное интересно будет посмотреть на будущее. Каким оно будет? Летающие машины, космические корабли... Или дикое средневековье, или что еще хуже — пост-аппокалипсис... Мне стало страшно. Что если я ушла из продвинутого прогрессивного мира, а вернусь даже не к тому, с чего начинала, а на пару веков назад! Что я там буду делать? Вдруг мне понадобиться помощь?

Можно конечно попросить джина оставить мне несколько желаний про запас. Правда, Салиму плевать на мои желания, если они идут вразрез с его интересами. Но пока у меня нет другого выхода, придётся помогать ему. Мысль переметнуться на сторону Хашима и просить того помочь мне, я отвергла сразу. Человек, или кто он там, допускающий открытую работорговлю на государственном уровне не может быть хорошим!

И потом рядом с Салимом я чувствую себя в безопасности. Несмотря на все его проделки, этот джин мне нравился. Было бы прикольно закрутить с ним этакий курортный роман. Может, когда все закончится, мне удастся уговорить его погостить в моем мире? Ну типа побыть там со мной, пока я не освоюсь.

Размышляя таким образом, я не заметила, как заснула.

Меня разбудил поцелуй. Я было дернулась, но чьи-то руки сжимали мои запястья, а чье-то мощное тело, придавив собой, не давало шевельнуться.

— Салим! — мелькнуло в голове, и открыв глаза, поняла, что не ошиблась. Джин целовал меня нежно, но настойчиво. И я, вдруг вспомнив о своем желании завязать с ним отношения, поддалась очарованию момента. Махнув рукой на все предрассудки типа "мужикам только это и нужно!", я ответила на его порыв. Он немедленно сгреб меня в охапку и подтянул к себе, а я обвила руками его шею.

— Добрый вечер, куколка, — Салим разорвал поцелуй, но продолжал сжимать меня в объятиях.

— Добрый вечер, повелитель, — улыбнулась я.

Это должно было прозвучать как сарказм, но на деле вышло как-то иначе. Глаза джина вспыхнули огненными искрами, а меня накрыло волной желания. Наши губы снова слились в сладком поцелуе, а его руки уже скользили по моему обнажённому телу...

— Просыпайся, Лика. Пора вставать, — кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Я распахнула глаза. Мягкий свет масляных светильников озарял спальню. За окном уже стемнело. Салим в образе Музаффара стоял рядом с кроватью, склонившись надо мной.

Это был всего лишь сон! Но какой! Мне никогда не снились такие яркие сны! Я до сих пор ощущала вкус его губ, нежность его прикосновений, мощь его тела!

— Добрый вечер, дочь! — подмигнул мне джин, возвращая в суровую реальность.

— Добрый вечер, отец, — я села на кровати. На мне по-прежнему была рубашка и шаровары.

— Нам пора собираться на ужин. Невежливо заставлять визиря ждать, — он помог мне подняться, — кстати, хочу тебе кое-что показать!

Салим подвел меня к большому зеркалу, и я ахнула от удивления. Сейчас я выглядела не старше чем лет на восемнадцать-двадцать. На самом деле мне уже тридцать пять.

— Это иллюзия? Снова твои фокусы? — я неверяще рассматривала себя.

— Никаких фокусов, куколка, это действие воды из источника юности, — улыбнулся джин, — а теперь пора принарядить тебя.

Он кивнул на постель. Там лежал великолепный женский наряд из расшитой золотом парчи и шелка, достойный самой Хюррем-султан из "Великолепного века"

— Откуда это?

— Слуга принес. Нас ведь ограбили, ты помнишь?

Да, точно. Мы же тут вроде как несчастные просители, ищущие заступничества у сильных мира сего.

Сам Салим тоже был одет в роскошные новые одежды, а его голову покрывала белая чалма.

— Визирь желает видеть товар лицом, — Салим усмехнулся и покачал головой.

— Сама справишься? — он кивнул на одежду.

— Справлюсь, наверное, — неуверенно произнесла я, рассматривая платье.

— Смотри, сначала надеваешь нижнее платье, прямо поверх рубашки и шароваров, затем верхнее, потом накидку, — он разложил вещи в нужной последовательности и вышел.

Это оказалось несложно. Все застежки были спереди. Никаких средневековых корсетов и десятка юбок. Так что через пять минут я уже вышла в гостиную. Джин восседал в кресле. Рустам почтительно стоял рядом, держа поднос со сладостями, а слуга визиря замер в дверях.

— А вот и моя ненаглядная Фатима! — воскликнул Салим, увидев меня.

— Красавица! — добавил, разглядывая мой внешний вид, — этот наряд тебе очень идет! У великого визиря превосходный вкус! — это явно было сказано для слуги, пристально следящего за нами, — не забудь поблагодарить почтенного Кавима за такой щедрый подарок!

— Хорошо, отец, — я опустила глаза, вспомнив свою роль в этом сумасшедшем спектакле.

— Тогда мы готовы идти!

Джин, поднявшись, махнул слуге, мол: "Веди!" И мы отправились на встречу с визирем.

Салим.

Пока шли по дворцу, старался запомнить расположение покоев и коридоров. Хашим перестроил мою столичную резиденцию под себя, до неузаваемости изменив планировку. Ничего, я еще успею все изучить.

Лика шла на шаг позади, о чем-то размышляя. И судя по ее румянцу, я кажется знаю, о чем.

Да, я не смог устоять. Спустя час зашел поговорить с ней, чтобы объяснить, как правильно вести себя во время ужина. Она спала, закинув руки за голову. Увидев ее хрупкий силуэт, ее грудь, прикрытую тонкой тканью рубашки, под которой явственно проступали напряжённые соски, я не удержался. Мой нежный поцелуй, ее горящие желанием глаза, и тихое "повелитель"! В этот момент мир исчез, разум застило вожделение, и мы погрузились в пучину охватившей нас страсти!

Я целовал это юное тело, ласкал шёлк ее прохладной белоснежной кожи, а она отдавалась мне с таким жаром и нежностью, что казалось, затмила всех, с кем я был раньше.

Громкий голос Рустама, беседующего со слугой визиря, развеял любовный угар. Лика еще пребывала во власти накрывшего ее удовольствия и не замечала ничего вокруг. Воспользовавшись этим, я слегка смешал ее мысли, превратив нашу внезапную связь в прекрасный сон, и принялся тормошить ее. Все получилось как нельзя лучше. Находясь под впечатлением от случившегося, Лика, не задавая лишних вопросов, быстро оделась и вышла из покоев с самым подобающим выражением лица: легкое непонимание и смущение. Ее потупленный взгляд создавал ощущение смирения и покорности.

Отлично! Жалко, так и не рассказал ей про местный этикет. Ну ничего! Это не большая проблема!

Лика.

Мы шли по бесконечным дворцовым коридорам. Так и подмывало спросить: "Ну кто так строит?" На третьем повороте я оставила попытки запомнить дорогу. Надеюсь, мне не придется возвращаться одной. Арки, колонны, галереи, череда одинаковых комнат, лестницы и переходы. Словно в кошмарном сне, где ты бродишь по бесконечным плохо освещенным помещениям и не можешь найти выход. И лишь идущие рядом Салим и Рустам успокаивали своим присутствием. Их крепкие мощные фигуры, мимолётные прикосновения говорили о том, что я — не одна, внушая уверенность.

А еще меня беспокоил тот сон. Ведь сны это отражение наших потаенных желаний или страхов. И если мне приснилось такое... Меня снова бросило в жар, а щеки немедленно запылали от смущения. Я посмотрела на идущего впереди Салима. Сейчас он в образе старика, а я все равно хочу его.

Даже как-то неловко. Мы тут вроде как с тайной миссией, на каждом шагу нас поджидает опасность разоблачения, а я пускаю слюни на джина. Симпатичного, между прочим, джина. У которого давно не было женщины. И уверена, при случае он непременно это исправит!

Однако подобные мысли совершенно не охладили моего желания. Напротив, внутри поднялось странное возмущение: "Не отдам! Это мой джин!"

Да что со мной происходит?

Я шла, глядя под ноги и нервно кусая губы.

— Успокойся, — рука Салима обняла мои плечи, — все будет хорошо, — его дыхание коснулось моей щеки, а мягкое прикосновение губ, изображающее отеческий поцелуй, заставило сердце затрепетать от восторга, а тело — от желания!

Мы вошли в очередные покои. Посередине стоял низкий стол, уставленный всевозможными яствами, вокруг прямо на коврах лежали шелковые подушки. Во главе стола возлежал визирь. Несколько девушек в полупрозрачных нарядах услаждали его взор весьма фривольными танцами. Завидев нас, он жестом отослал танцовщиц.

— Достопочтенный Музаффар, прошу, проходи. Я рад видеть тебя!

— Приветствую, великий визирь! — Салим подвел меня к столу и, усевшись, указал мне на место рядом с собой. Рустам остался при входе.

— Как вы и просили, я привел свою дочь. Фатима, поприветствуй достопочтенного Кавима и поблагодари его за оказанную милость.

— Приветствую тебя, великий визирь, да осветит Всевышний твою жизнь! Благодарю за милость, оказанную моему родителю! — внезапно сказала я.

Как только язык повернулся! Да я бы никогда так не выразилась!

Я упорно продолжала смотреть вниз, не смея поднять глаз. Мне стало страшно. Я понятия не имею, как должна себя вести, и что со мной происходит.

— Красота, почтительность и покорность! Все, что нужно юной деве! И твоя дочь обладает всеми этими добродетелями!

— Прошу вас! Угощайтесь!

Кавим указал на кушанья, и мы приступили к еде. Приборов на столе не наблюдалось. В доме Салима мне хотя бы ложку выдали.Тут есть полагалось руками. Так что я решила ограничиться фруктами. Джин, напротив, отдавал должное угощениям, нахваливая гостеприимство и радушие хозяина. Время от времени он подкладывал мне на тарелку своеобразные бутерброды — небольшие кусочки мяса завернутого в тонкую лепёшку, поэтому голодной я не осталась.

Мужчины беседовали о торговле, о политике. Мне это было неинтересно, и я украдкой рассматривала зал. Однако ничего примечательного тут не было. Широкие окна за прозрачными занавесями, скудная меблировка. От нечего делать я разглядывала узор на ковре, украшавшем стену. Он напомнил мне бабушкину квартиру, где ковры висели на каждой стене, являясь в то время своеобразным показателем достатка. Взгляд плавно скользил по изгибам линий. Они вспыхивали в отблесках огня светильников и тут же угасали, стоило огоньку шевельнуться под порывом ветерка.

Я снова и снова проходила по ним взглядом, ища единственно верный вариант выхода из лабиринта этих бесконечных завитков. В детстве я так же развлекала себя перед сном, представляя, что как только сделаю это, ковёр оживёт, и я смогу отправиться на нем в неведомые страны. Внезапно узор сложился, запульсировал ярким светом, а по ковру прокатилась волна. Бахрома встала дыбом, и он забился, словно попавшая в силок птица. Я в восхищении смотрела на оживший ковер, который сейчас силился оторваться от стены.

— Дочь, я же просил не использовать свои силы, — раздался укоризненный голос Салима, — зачем ты испортила прекрасную вещь?

— Я?! А причём здесь я?! Я вообще ничего не делала! Нечего на меня наговаривать! — мысленно возмутилась, но вслух сказала:

— Прости отец, это вышло случайно. Я не хотела ничего дурного, просто замечталась, — слова сами вылетали изо рта.

Я в страхе подняла взгляд на джина. Его глаза светились лукавством. Уж не его ли это проделки?

Глава 4

Лика.

— Ваша дочь владеет магией? — изумленно воскликнул Кавим и уставился на меня, а мне захотелось провалиться сквозь землю или стать невидимкой, лишь бы не ощущать на себе этот липкий похотливый взгляд визиря.

— О, горе мне, достопочтенный Кавим! — сокрушенно воскликнул джин и воздел руки к небу, — теперь ты понимаешь, почему моя драгоценная Фатима до сих пор не замужем! Обычных людей пугает ее сила, а сахиров в нашем краю нет. По совету своего друга, я решил попытать счастья в столице. Тот уверял, что многие сахиры служат нашему халифу, да продлит Всевышний его дни.

— Куда уж дольше!— едва слышно проворчал себе под нос Кавим, но джин, как будто и не расслышав его, продолжал:

— В этот раз я умышленно взял Фатиму с собой. Собрал богатый караван: сотня верблюдов, две сотни слуг, множество товаров. Мы проделали долгий путь через Мрачные Горы, каменные пустоши и знойные пески! И когда до столицы оставалось меньше дня пути, на нас налетели разбойники. Увы, но отряд воинов, которых я нанял, был невелик. Мы сражались, как львы, но нападавших было больше. Они убили моих людей! Отняли мое имущество и пленили нас! Лишь благодаря милости Всевышнего и способностям Фатимы мы спаслись.

— Как же так вышло, что ваша дочь обладает столь незаурядным талантом? — осторожно поинтересовался Кавим, а я напряглась.

Сейчас визирь начнёт выспрашивать у Салима про меня. Но у нас нет легенды! А на ходу я придумывать не умею! Остается надеятся на фантазию и изворотливость этого прохвоста!

— Мать Фатимы была пэри. Моя возлюбленная Зульфия! — Салим театрально схватился за голову, — о, чем я так прогневал Всевышнего, что он забрал ее у меня! О, я несчастный! Мое сердце отказалось биться, когда она покинула меня! — он закрыл лицо руками, а его плечи вздрагивали, словно он плачет.

— Не говори так, отец, — я положила руку ему на плечо и сильно сжала его, давая понять, что он переигрывает!

Куда там! Камень, кажется, мягче, чем стальные мускулы джина! Надо что-то делать!

— Не стоит попусту роптать и гневить Всевышнего! Мы должны стойко и со смирением переносить посланные им испытания! — с жаром воскликнула я.

Мне вдруг вспомнились проповеди моей бабки, в прошлом ярой коммунистки, а в последние годы жизни не менее ярой христианки, пытавшейся научить меня вере. Только безрезультатно! В богов я не верю. Ни в своих, ни в чужих. Но признаю наличие чего-то сверхъестественного и непознанного, при этом считаю, что каждый сам творит свою судьбу. И вот сейчас ее наука мне пригодилась. Так что я несла эту чушь с самым одухотворенным видом. И это помогло. То ли джин почувствовал мое прикосновение, то ли мои слова подействовали на него, но взглянув на меня, он грустно улыбнулся:

— Ты права, свет моих очей, отрада моей старости! Мне не пристало роптать, ведь в тот день Всевышний вернул мне тебя, послав нам Захида.

— Тогда я был еще бедняком, — начал Салим, повернувшись к визирю.

Старик, узнав про якобы наличие у меня магии, теперь внимательно ловил каждое его слово.

— И зарабатывал на жизнь, чем придется, — продолжал заливать джин, рассказав попутно несколько не имеющих отношения к делу историй из якобы своей юности.

Кавим вежливо кивал и поддакивал, вначале изображая интерес. Но на третьей истории его лицо приняло скучающее выражение. Я незаметно пихнула Салима локтем под ребра, мол, хватит, пора переходить к делу!

— Однажды я отправился в лес, нарубить дров, и встретил там Зульфию. Мы полюбили друг друга, и она, оставив свою семью, ушла со мной. А спустя девять месяцев у нас родилась дочь, Фатима, — он выразительно посмотрел на меня.

— Прошло около двух лет. Моя возлюбленная Зульфия гуляла в саду с малюткой Фатимой, когда страшный дэв налетел на наше селение. Зульфия использовала магию пэри, чтобы защитить людей и нашу дочь, чем выдала себя, и он убил ее! А Захид, которому только исполнилось двенадцать, увидел это. Он сумел спрятать Фатиму от дэва, и когда тот улетел, привел ее ко мне и все рассказал.

— Это очень печальная история, достопочтенный Музаффар, — равнодушно произнёс Кавим, которого уже явно утомило многословие джина, но закон гостеприимства не позволял ему прерывать рассказчика.

— Ты прав, о, великий визирь! Нет истории печальнее на свете!

— Чем выдумки Салима о семье! — мысленно усмехнулась я.

Знаю, что не в рифму, так я и не Шекспир. А со стихами у меня всегда было плохо.

А джин, ни чуть не смущаясь, продолжал вешать Кавиму лапшу на уши:

— Собрав соседей, я пошел в тот сад, чтобы отыскать тело Зульфии, но оно бесследно исчезло. А позже один старик объяснил мне, что после смерти пэри не остается тел.

— Мне это известно, — проскрипел Кавим.

— Восхищён твоей неиссякаемой мудростью и опытом, но я тогда был молод и глуп и не знал об этом. И мое невежество едва не обернулось еще большей бедой! Потому как дэв хотел завершить свое черное дело, погубив и Фатиму. И если бы не Захид, бывший рядом с ней, ее бы сейчас не было в живых. Правда, парень жестоко поплатился за это...

— О, избавь меня от подробностей, почтенный Музаффар! — раздраженно воскликнул визирь, — что было дальше?

— А дальше, я сжалился над несчастным мальчиком и оставил его при себе. И когда он оправился от ран, приставил его к своей дочери, ибо уже мог не опасаться посягательств на нее с его стороны.

Я покосилась на Рустама. Парень стоял с невозмутимым выражением лица, и лишь чуть прищуренные, сверкающие гневом глаза выражали его недовольство.

Бедняга! Надеюсь, это не превратиться в сплетню и не повредит его репутации.

— А Фатима росла, взрослела, и стала настоящей красавицей, — Салим с гордостью посмотрел на меня, а я покраснела, смущенная его комплиментом.

— Я приглашал ей лучших учителей, чтобы они обучили ее всему, но не мог найти того, кто смог бы обучить ее магии пэри. Способности Фатимы проявляются в минуты опасности, или же когда она слишком задумывается о чем-то.

— И что же она умеет? — нетерпеливо поинтересовался визирь.

— О, моя дочь умеет многое! Она отлично поет и играет на сазе. Также прекрасно танцует и знает множество интересных историй, чтобы развлечь своего господина. К тому же она прекрасная хозяйка и умеет вкусно готовить!

— Он так меня рекламирует, словно и правда хочет, чтобы Кавим женился на мне! — возмущалась я про себя.

— Но самая ее главная особенность, — тут Салим понизил голос и оглянулся, словно опасался, что его подслушают, — она умеет превращать любой металл в золото!

Очень хотелось стукнуть себя ладонью по лбу! А потом его! Мало того, что врет и не краснеет, так еще и меня под такой монастырь подвел, что не приведи Господи.

— Когда ей было пять, она под присмотром Захида играла во дворе и случайно дотронулась до кинжала, который я подарил ему, чтобы он мог защитить ее. Клинок тут же стал золотым. Пораженный Захид немедленно рассказал мне об этом.

Я продал тот кинжал заезжему купцу, а на часть вырученных денег заказал у местного литейщика металлической посуды. Когда заказ был готов, я попросил дочь прикоснуться к ней. И она тотчас обратилась в чистое золото. Я сбыл ее караванщикам, сказав, что нашел в горах клад. Так и повелось. Благодаря этому, — почти шепотом продолжал Салим, — я быстро разбогател, построил большой дом, начал торговать, но так и не женился снова. Все свои силы я посвящал Фатиме...

— Это поистине невероятно, почтенный Музаффар! — с недоверием произнес Кавим, наблюдая за ковром, который почти что отцепился от стены.

— Хочешь сказать, уважаемый, что я вру? — обиженно вскинул голову джин.

— Именно, — снова подумала я, — прям Ганс Христиан Андерсен, — и тут же столкнулась с его ухмыляющимся взглядом.

Он, что, читает мои мысли?

— О, нет, я неправильно выразился, — поспешил оправдаться Кавим.

— Но согласись, Музаффар, — тут визирь перешел на фамильярный тон, — история, рассказанная тобой, слишком уж нереальная! Если Фатима и впрямь способна на такое, то зачем ты ищешь ей мужа? Ведь твое богатство напрямую зависит от нее!

— Потому что я хочу счастья для моей девочки! Богатство не имеет значения! — с жаром воскликнул Салим, — я хочу быть уверен, что будет кому позаботиться о ней, кроме Захида, если меня вдруг не станет. Я был бы счастлив, если бы он женился на ней. Но увы, его увечье не позволяет ему стать ее мужем и подарить мне внуков!

— Позволь мне убедиться в ее способностях! И я обещаю тебе, что возьму ее в жены! — с коварной ухмылкой произнес Кавим.

— Прости, великий визирь, но ты слишком стар и уже ни на что не способен, — во весь голос рассмеялся джин, но тут же умолк, поймав на себе недовольный взгляд старика.

— А моя дочь слишком добродетельна, чтобы опуститься до измены. Я не могу лишить ее радости материнства и допустить, чтобы мой род прервался, — проворчал Салим.

За столом воцарилось молчание. Джин изображал обиду, а визирь что-то напряжённо обдумывал. Я тем временем следила за ковром, которому наконец удалось освободиться, и он медленно парил по комнате, словно исследовал ее.

— Тебе несказанно повезло, достопочтенейший Музаффар! — неожиданно воскликнул визирь, прервав молчание, — как раз сегодня я смог, наконец, узнать, где находится источник юности!

— Источник юности? — громко закричал Салим, а ковер испуганно шарахнулся к стене.

— Прошу тебя, тише, это страшная тайна! — замахал на него руками визирь, — халиф Хашим скрывал его ото всех, запретив все упоминания о нем! Но мне удалось найти древние записи самого падишаха Салима!

— Того самого? — "испуганно" прошептал Салим, — что осмелился пойти к Вратам Вечности?

— Совершенно верно, — кивнул визирь, — так вот в тех записях есть карта, где указан путь через Черную пустыню и горы. Я собираюсь отправить туда отряд верных мне людей, чтобы они привезли воды из того источника. Испив ее, я вновь обрету молодость и силу, а если твоя дочь и впрямь умеет обращать металл в золото, то я стану богаче самого халифа! Найму армию и свергну его!

Тут визирь осекся под насмешливым взглядом джина. Увлекшись, он явно сболтнул лишнего и сейчас судорожно соображал, как исправить свой промах.

— Достопочтеннейший Музаффар, — тон Кавима стал заискивающим, — согласись, Хашим не оправдал себя, как правитель! За те века, что он у власти, жизнь стала лишь тяжелее. Я читал в записях Салима о прежних временах. Реки текли медом, земля трижды в год приносила урожай, а торговля и ремесла развивались! Когда падишах завоевал все царства, во всем мире наступили процветание и благоденствие. Люди жили в согласии. Не было бед и страданий! Процветала магия! Да взять хотя бы это!

Он внезапно ткнул рукой в сторону пытающегося улететь ковра. Тот зацепился шелковой бахромой за торчащий из стены железный крюк для светильника и никак не мог вырваться.

— Ведь эта вещь сохранилась со времен Салима, а твоя драгоценная дочь смогла наполнить ее магией. Никто из современных сахиров не способен на такое. Уж поверь, я пробовал!

— И потом, если ты поддержишь меня, достопочтеннейший Музаффар, я не только женюсь на твоей дочери, я позволю и тебе испить воды из источника юности. Ты вновь станешь молод, и сможешь прожить эту жизнь заново. А когда мы свергнем Хашима, я сделаю тебя своим первым визирем! Что скажешь? — он напряженно смотрел на задумавшегося Салима.

— По рукам, — воскликнул джин.

— Сначала пусть твоя дочь покажет, что умеет. Без этого мы обречены на провал.

— Фатима, услада моего сердца, прикоснись к этой тарелке, — Салим указал на лежащее на столе блюдо, — докажи великому визирю, что я говорю правду!

Я испуганно посмотрела на него. Но строгий взгляд джина дал понять, чтобы я делала, как он сказал.

— Хорошо, отец.

Я с замиранием сердца протянула руку.

Если сейчас ничего не выйдет, мы пропали!

Трясущимися от страха пальцами я дотронулась до посуды. В тот же миг, тарелка засверкала и засияла как солнце.

— Чистое золото! — закричал визирь, и звонкое эхо отразилось от стен.

Испугавшись собственного голоса, Кавим прикрыл рукой рот.

— А как насчёт этого? — он вынул из-за пояса булатный кинжал, — лучшая дамасская сталь! Его сковали из небесного камня, что пробил крышу дворца в прошлом месяце.

Салим передал кинжал мне, а я осторожно провела пальцем по острию. Золотые жилки заструились по лезвию, быстро заполняя собою все. И вот он стал полностью золотым.

— Вы довольны, отец? Я могу идти? — решилась спросить, пока мне еще чего-нибудь не подсунули.

А заодно дать понять, что лимит магии, моих нервов и здравого смысла на сегодня исчерпан.

— Ступай, моя дивная пэри, отдохни, а нам с достопочтенным Кавимом многое предстоит обсудить, например, когда он намерен устроить свадьбу и каков будет калым! — удовлетворенно хмыкнул джин.

— В качестве калыма я дам тебе флягу воды юности. Чтобы помолодеть, нужен лишь глоток, а остальное сможешь использовать на свое усмотрение. А свадьбу сыграем, как только мои люди вернутся с добычей. Весь путь туда обратно занимает примерно месяц. Вы останетесь жить во дворце. У вас будет все, что пожелаете! Все, что душе угодно! — заверил Салима визирь.

Я тем временем подошла к изволновавшемуся ковру и отцепила его, вызволив из плена. Но вместо того чтобы улететь, безумная вещь улеглась передо мной.

— Кажется, теперь он считает тебя своей хозяйкой, Фатима, — усмехнулся визирь, наблюдая, как ковер пытается подползти под мои ноги. Я присела и ласково погладила его, а он еще сильнее пошел волнами. Ковер явно хотел, чтобы я встала на него, но я боялась разгневать Кавима.

— Так и быть, — каркающим смехом расхохотался Кавим, глядя на его нелепые попытки.

Ковер терся о мои ступни и всячески выражал желание сотрудничать.

— Пусть этот древний артефакт будет моим свадебным подарком и служит твоей дочери верой и правдой! — отсмеявшись, закончил он.

— Благодарю тебя! Ты очень добр и щедр, великий визирь! — воскликнула я и осторожно ступила на ковер.

Тот немедленно выровнялся и словно одеревенел, а затем начал плавно подниматься. Стоять в полный рост мне было страшно, поэтому я плюхнулась на колени и вцепилась пальцами в густой ворс.

— Только не высоко и не быстро, — едва слышно прошептала, осознав, что совершила неимоверную глупость, поддавшись на уговоры этого шерстяного подлизы. Я понятия не имею, как им управлять!

— Помогите! Я боюсь! — завизжала, поняв, что ковер направляется прямо в окно.

Стоявший до этого момента словно статуя, Рустам сорвался с места и бросился наперерез летучему подлецу! Ловко запрыгнув на него, он прижал меня к себе, и мы вылетели из дворца.

— Успокойся, госпожа!

Руки Рустама крепко обнимали меня, не давая двинуться и свалиться вниз, а я сидела, вцепившись в него и зажмурившись!

— Управлять ковром не сложно. Лучше посмотри, какой вид!

Медленно приоткрыла один глаз. Мы летели над ночным городом, залитым лунным светом восходящего месяца. Под нами промелькнули городские стены. Дворец остался где-то позади, а ковер сейчас парил на высоте птичьего полета. Шарахнувшаяся от нас утка или что-то похожее на нее, возмущенно крякнула. Рустам сидел позади меня, обхватив мои плечи.

— Посмотри перед собой, госпожа, ты видишь светящийся круг?

Я опустила глаза и всмотрелась в причудливый узор ковра, который немедленно сложился в несколько геометрических символов, заключённых к круге.

— Д-д-да, — прошептала в ответ.

— Хорошо, — голос Рустама звучал успокаивающе, — теперь положи руки в центр круга. Этот символ отвечает за начало движения и остановку.

Точно! Именно за него я схватилась, когда оказалась на ковре! А если бы Рустам не успел?! Куда бы этот рассадник моли меня унес, прежде чем я сообразила бы разжать пальцы! Ну Салим! Я тебе это припомню! Неужели было сложно предупредить!

Сзади послышался смешок Рустама:

— Не сердись на повелителя, госпожа, думаю, он и сам не ожидал такого. И сейчас очень беспокоится о тебе, так что нам надо возвращаться!

Ковер тем временем замер и просто висел в воздухе.

— Для того, чтобы он начал двигаться, просто снова коснись центрального символа, — продолжал объяснять мой инструктор, согревая меня теплом своего тела.

Кстати, тут ни разу не жарко. И несмотря на закрытый наряд и накидку, я начала замерзать.

— Но прежде, — Рустам перехватил мою руку и аккуратно переместил ее на символ справа, заставляя быстро коснуться его, — нам нужно развернуться.

Ковер немедленно совершил разворот на 180 градусов.

Понятно, заднего хода у этой штуки нет!

— Задний ход у него есть, но летать спиной вперед не очень удобно, да и небезопасно, так что проще развернуть ковер! — усмехнулся телохранитель.

— Рустам, джины разве умеют читать мысли? — спросила я.

— Да, госпожа. Но мы делаем это лишь в крайних случаях. Сейчас ты напугана, поэтому я позволил себе подслушать, о чем ты думаешь, — смутился он.

— Все в порядке, Рустам. Спасибо тебе. Если бы не ты...

— Не нужно, госпожа. Повелитель приказал охранять тебя, даже ценою жизни. А его слово для меня закон, — он снова переместил мою руку на центральный символ, и мы плавно полетели вперед.

— Запомни, чем дольше держишь, тем быстрее он летит!

Ага, зажигание, оно же газ.

— А как затормозить, если сильно разогнался?

— Чтобы начать двигаться или полностью остановиться, нужно быстро прикоснуться к центру. А чтобы замедлить, просто плавно сдвинь руку назад.

Понятно!

Я немного ускорила ковер, а затем сделала, как сказал Рустам.

— А как регулировать высоту?

— Это верхний символ. Видишь, он из двух частей? Дальняя от тебя часть — вверх, ближняя к тебе — вниз. А последний знак — обратный ход, пока держишь. Попробуй.

В общем управление у ковра было сенсорное и чем-то напоминало игровой джойстик.

Центр: короткое нажатие — движение или остановка, длинное — скорость. Символы слева и справа: короткое нажатие — разворот на месте, длинное — медленный разворот в нужную сторону. Верхний от водителя символ — набор высоты или снижение. Нижний — задний ход. Управлять нужно двумя руками. Джины могут делать это мысленно. Так сказал Рустам.

— То есть всегда нужно садиться определенным образом? — поинтересовалась я, немного освоившись с управлением.

Обалдеть! Я лечу на настоящем ковре-самолете!

— Не обязательно, — покачал головой мой спутник.

Сейчас он отпустил меня и просто сидел рядом, контролируя и подсказывая правильные комбинации.

— Можно сидеть в любом месте и лицом в любую сторону, даже поперек. Узор управления всегда будет выглядеть и работать одинаково и находиться перед тобой, госпожа.

— Удобно!

Я направила ковер вниз. Мы уже подлетали к дворцу, и на одном из балконов я увидела обеспокоенных Салима и визиря. Увидев меня, целую и невредимую, джин улыбнулся, а Кавим облегченно выдохнул.

— Моя дорогая!

Старикан немедленно поковылял ко мне, стоило мне припарковать ковер на широком балконе. Рустам, легко вскочив на ноги, помог мне подняться.

— Моя дорогая, мы с твоим отцом так волновались за тебя! — визирь протянул мне руку.

Я умоляюще взглянула на Салима, в надежде что джин как-то избавит меня от этого, но он лишь кивнул. С внутренним содроганием я прикоснулась к холодной старческой руке.

Бррр! Как будто дотрагиваешься до трупа.

— Простите меня, мой господин, что причинила вам беспокойство — потупив взгляд, произнесла я против своей воли.

Эй, да хватит уже! Я и сама в состоянии извиниться!

Я уже догадалась, что это джин как-то воздействует на меня, заставляя говорить то, что положено.

Кавим неожиданно крепко вцепился в мое запястье и, дернув к себе, заключил в объятия.

— Главное, что ты цела, золотко! — воскликнул он, прикоснувшись губами к моему лбу.

Бог знает, как я сдержалась, чтобы не завизжать и не отпихнуть его! По телу прокатилась судорога.

— Ты вся дрожишь! Идем скорее в покои! — визирь потащил меня за собой.

Тоже мне заботливый жених!

Салим и Рустам зашли следом. Последним появился ковер. В отсутствии пассажиров и водителя он вел себя словно разумное существо.

Как это возможно?

Коврик влетел в комнату и улегся на пол неподалеку от стола. Кавим проводил меня на мое место, и обслюнявив, в смысле облобызав мне руку, уселся во главе.

Салим опустился рядом со мной, а Рустам занял свой пост возле двери. Честно говоря, мне его было жалко. Мало того, что он весь вечер простоял там, не шевелясь, словно почетный караул, глядя на то, как мы едим, а потом спасал меня от моей же неосмотрительности и глупости, так его не только не пригласили за стол, но даже спасибо не сказали.

Как будто само собой разумеющееся!

Но возмущаться я не рискнула. Рустам играет роль слуги, а я не знаю местных обычаев.

Может тут так принято! Начну буянить и сдам нас с потрохами! Я лучше потом Салиму все выскажу! Наедине!

— Ты нас очень напугала, дочь! Нельзя так со стариками! — выговаривал мне Салим, — а если бы с тобой что-то случилось!

— Прости отец, я не нарочно! Зато теперь я знаю, как им управлять!

Это уже мои слова!

— И все-таки больше так не делай! — подключился к нотациям визирь.

— Простите, мой господин, больше такого не повторится, — пробормотала я, опустив голову.

Со стороны могло показаться, что мне стыдно, на самом деле я едва сдерживала кипевший во мне гнев. Салим прижал меня к себе:

— Как полетали? — прошептал он, целуя меня в макушку.

— Отлично! Рустам мне все объяснил, — так же шепотом ответила я, уткнувшись в его грудь.

Сердце Салима учащённо стучало. Он, правда, волновался за меня. Его беспокойство и искренний интерес разрядили зревшее во мне желание поскандалить. А крепкие объятия давали чувство защищённости. Я как-то расслабилась и обмякла. По телу разлилось приятное тепло, и я зевнула.

— Тебе пора спать, свет очей моих! — он отстранил меня и подмигнул, — ступай с Захидом!

— Абдула, проводи мою невесту в ее покои и проследи, — бросил слуге Кавим и строго посмотрел на меня, а затем гневно зыркнул в сторону Рустама. Я, вздохнув, поднялась.

Ревнует, гад! Похоже, визирь уже считает меня своей собственностью! Да хоть обзыркайся! Главное, чтобы тебе не пришло в голову заменить моего охранника на кого-нибудь из своих подчинённых!

— Доброй ночи, отец!

Я посмотрела на Салима, и он, улыбнувшись, кивнул:

— Доброй ночи, дочь, ложись спать. Не жди меня!

— Доброй ночи, мой господин, — я рискнула взглянуть на визиря, и он расплылся в полубеззубой улыбке:

— Сладких снов, золотко! Да хранит тебя Всевышний!

Глава 5

Салим.

Отослав Лику отдыхать, я еще некоторое время посидел у визиря, слушая его разглагольствования, а затем отправился бродить по дворцу.

Дела шли замечательно! Во время ужина мне удалось раскрутить Кавима на откровенность, и теперь я знал, что он намерен выступить против Хашима. Визирь вряд ли рискнёт действовать в одиночку. А значит и у остальных придворных и советников в головах бродят подобные мысли. В окружении халифа зреет заговор.

Тут и делать-то ничего не надо! Только возглавить! А учитывая, что меня до сих пор помнят и поминают добрым словом, уверен, многие встанут на мою сторону. Но не будем спешить с выводами. Время еще есть. Надо послать Рауху весточку, сказать, что мы задержимся тут и предупредить, чтобы не волновался!

А еще нужно как-то уговорить Лику сыграть для визиря роль влюбленной дурочки. Нет, можно было бы просто заколдовать ее. Маленькое любовное заклятие и уговаривать никого не надо. Но так поступить, будет подлостью с моей стороны. Попробую все же убедить ее. Тем более что это не моя прихоть, это нужно для дела. А Лика, как я заметил, весьма склонна к борьбе за всеобщее благо!

С ковром тоже вышло забавно. Не знал, что мой старый половичок уцелел. И был очень удивлен и обрадован, увидев его в гостиной визиря, который оказался моим тайным поклонником. Правда, за века моего отсутствия магия в ковре иссякла, и теперь он служил украшением на стене. Заметив, что Лика рассматривает ковер, и подслушав ее мысли, я решил немного позабавить ее и зарядил артефакт.

С ним связана одна история. Когда-то еще в бытность шахзаде, я познакомился на базаре с одним стариком. Тот оказался мастером, создающим всевозможные артефакты. Мы мило пообщались, я угостил старика выпивкой, и тот в подпитии, развеселившись, на спор зачаровал для меня эту вещицу. Ковер получился с характером. А еще крайне привязчивым. Как будто сахир ненароком вложил в него часть души. Так что неудивительно, что никто так и не смог оживить его! Он слушается только меня. А теперь еще и Лику.

Хотя честно говоря, сначала я испугался за неё. И даже был готов проявить магию. Но Рустам меня опередил. Увидев, как он запрыгивает на ковер, я облегченно выдохнул. Он знает, как им управлять, и все ей объяснит.

Правда, это не помешало мне разыграть очередной спектакль для Кавима. Стоило ковру вылететь за пределы комнаты, как я начал стенать и проклинать тот дар, которым якобы владеет Лика.

На самом деле колдовал я, но Кавим не сведущ в магии и ничего не заметил. А вообще придется наделить ее этой способностью. Визирь — тот еще прохиндей. Наверняка попытается ее использовать или проверить в мое отсутствие. Ей теперь часто придется оставаться с ним наедине, для большей правдоподобности. И будет странно, если она сможет являть силу только в моем присутствии.

Я свернул в очередную галерею. О, а вот эта часть дворца мне кажется знакомой! Я определенно узнаю расположение покоев. Если сейчас пойти направо, то дальше будет женская половина, где располагается гарем, а вот левый коридор ведёт в покои повелителя. Спрятавшись в пустой нише, в мое время в них стояли прекрасные статуи и вазы с цветами, я принял образ стражника на случай, если вдруг столкнусь с кем-то, и не спеша направился в левый проход. Надо бы оглядеться!

Крыло привычно пустовало. Я и раньше не допускал сюда простых смертных. Нечего людям отираться рядом с жилищем джина. Роль слуг исполняли те самые статуи. После моего пленения Хашим повелел уничтожить их, все до единой, опасаясь их мести.

Мне нужно было выяснить, живет ли Хашим во дворце. От этого будет зависеть успех нашего предприятия. Я пробирался темным коридором, освещенным лишь лунным светом. Колонны отбрасывали черные тени, а в нишах сгущался непроглядный мрак.

— Тут и фонарь не поможет! Если Хашим здесь, то он сам напрашивается на нож! Ну где это видано, чтобы крыло повелителя не освещалось и не охранялось! Неужели он так уверен в своей неуязвимости? И это после стольких покушений? Как-то странно! Скорее всего, его нет во дворце. Надо будет разузнать у визиря, где же скрывается наш повелитель! — мысленно проворчал, свернув в очередную арку.

Дойдя до бывших покоев падишаха, я замер около приоткрытой двери, из-за которой пробивалась тусклая полоска света, и прислушался. Оттуда доносился мужской голос, в котором я узнал Хашима, приглушённые женские стоны и влажные шлепки тел, так что у меня не было сомнений, чем там сейчас занимается халиф. Рука непроизвольно сжала рукоять кинжала.

Я ведь могу сейчас беспрепятственно, а главное незаметно войти туда, убить Хашима и его любовниц и спокойно уйти. Моя месть свершиться! Вот только что будет дальше? Ну это не трудно представить!

Наследников у халифа нет. За все эти века он так и не озаботился данным вопросом. Более того, как по секрету рассказал мне Кавим, Хашим вовсе не жаждет ими обзаводиться. Так что стоит ему предстать перед Всевышним, как тут же начнется грызня за трон между его визирями. А пока они будут плести интриги и выяснять, кто станет следующим султаном, империя падет. Без сильной руки она просто рассыпется на составляющие, вновь превратившись в сборище мелких княжеств.

И тогда прощай мир и благоденствие! Снова начнутся бесконечные войны. А с ними голод, болезни и смерть простых людей. А вот этого я точно не хочу!

Так что для начала мне нужно либо выбрать нового правителя и объединить вокруг него всех заговорщиков, чтобы вопросов не было. Либо подготовить собственное триумфальное возвращение, опять же чтобы ни у кого не возникло противоречий.

На место будущего правителя у меня пока кандидата нет. Возможно появится чуть позже, когда мне удастся окончательно втереться в доверие к Кавиму и познакомиться с остальными придворными. Так что пока сосредоточимся на этом.

За нападение на мой тайный дворец я не опасался. Со слов Кавима, халиф пока не нашел путь к нему. Его мудрецы еще перебирают старые манускрипты, разыскивая хоть какие-то упоминания о нем, а отряды сахиров прочесывают пустыню. Ну удачи!

Пока я размышлял, действо в спальне подошло к завершению. До меня донесся смех девушек и шорох одежд. Пора мне уходить отсюда. Я быстро отступил в тень и притаился за колонной. Дверь распахнулась. На пороге появились две наложницы и сам Хашим собственной персоной.

Выглядел нынешний повелитель весьма потрепано. Он как бы и раньше красавцем не был. Да, молод, действие воды источника. Я его помню в более зрелом возрасте. Но помилуй Всевышний, как можно было так запустить себя!

Опухший, с набрякшими веками, с нечесаной, нестриженой бородой, обрюзгший, с характерным брюшком, а при его невысоком росте, он казался откровенно толстым, в каком-то несвежем халате на голое тело и в стоптанных туфлях на босу ногу!

И это правитель Империи?! Да такого самому даже убивать противно! Как свинью на бойне! Проще убийц подослать!

Наложницы продолжали кокетничать со своим господином, мило улыбаясь, но стоило дверям закрыться, как на их лицах появилось выражение омерзения и брезгливости.

— Чтоб ты сдох, проклятый халиф! — прошипела одна из них, а вторая в испуге оглянулась:

— Тише ты, вдруг услышит кто! — испуганно прошептала она, — говорят, Хашим — могущественный сахир, и сам Всевышний благоволит ему!

Тут я на всякий случай проверил коридор на наличие охранных или следящих заклинаний.

Все чисто! Почему мне сразу не пришло это в голову! Совсем отвык и расслабился! Нужно быть повнимательнее.

— Да вот только не понятно, чем он заслужил такое? — гневно фыркнула другая.

Они отошли от двери покоев и вот-вот должны были пройти мимо колонны.

Кажется, я нашел идеальный источник информации о том, что происходит во дворце и империи, незамутнённый интригами. Надо брать!

Девушки миновали мое укрытие, продолжая обсуждать физическое достоинство Хашима совсем в нелестных выражениях. И вялый, и квелый, и без затей.

Показать им что ли, как это бывает с настоящим мужчиной? В конце концов что я теряю? В этом облике меня никто не узнает! Максимум шум поднимут! Так я всегда скрыться успею. Эх, была не была!

Я выскользнул из-за колонны и, в два шага нагнав их, крепко обхватил руками, зажав им рты, чтоб с перепугу орать не начали.

— Ну что сплетницы, кому тут повелитель не по вкусу? Может прописать вам плетей, чтоб поменьше болтали? Или договоримся?

В глазах моих пленниц читался ужас. Они даже не пытались сопротивляться или вырваться. Похоже, это обычная практика, когда стража пользует наложниц своего господина!

Если бы такое случилось во времена моего отца, то осмелившийся вот так запросто подойти к наложнице воин уже бы лежал с перерезанным горлом. И одни они никогда не ходили. Я-то свой гарем собрать не успел. Как-то не до того было. А бывших наложниц отца распустил. Кто-то уехал, кто-то замуж вышел, кто-то в услужении остался.

— Да не бойтесь вы! — усмехнулся я, — не скажу никому! Пойдёмте, лучше провожу, чтоб никто не пристал.

— Спасибо, добрый господин, — отмерла та, что побойчее, — как нам отблагодарить тебя?

Накидка бесстыдно распахнулась на ней. Я оценивающе оглядел ее. Молодая, хоть и не первой свежести. Полноватая сочная фигурка с тяжёлой грудью и крутыми бедрами. Не в моем вкусе. Мне нравятся девушки более изящные и хрупкие, как Лика, чей образ немедленно возник в голове, а тело тут же откликнулось нарастающим возбуждением.

— Прикройся! — бросил я наложнице и требовательно взглянул на вторую.

Та, с унылым обреченным лицом, распахнула халат. Симпатичная, но от нее тянуло такой безнадегой, что всякое желание пропало напрочь.

— Ясно! — усмехнулся я, — идемте, крошки, лучше расскажете мне что тут к чему, а то смотрю, какие-то странные у вас порядки.

Я подхватил их под руки и направился к женской половине. Пока мы шли, девушки, поняв, что им ничего не грозит, расслабились и выложили мне все последние дворцовые сплетни. По всему выходило, что первый, с кем стоит завести знакомство, это начальник дворцовой стражи. Он всегда был в курсе всего, что происходит во дворце и в столице. К тому же большой любитель выпивки. Ну что ж, поглядим!

— Прощайте, крошки! Больше не попадайтесь! — я подвел их к дверям женской половины и, смачно шлепнув по ягодицам, развернулся и пошел прочь. За спиной раздался полный разочарования вздох. Я усмехнулся, поспешив в другую часть дворца.

Ну уж нет! Такое мне не подходит! Шлюху и в борделе снять можно. Причем без риска выдать себя! Интересно, моя куколка уже спит или ждет меня, чтобы озвучить мне все свои претензии по поводу сегодняшнего вечера? Скоро узнаю!

Внутри все горело от предвкушения. Добравшись до галереи, что вела в наши нынешние покои, я принял облик Музаффара и неспешно подошел к дверям. Рустам в образе Захида дежурил снаружи. Заметив меня, друг сочувствующе улыбнулся.

— Ты чего здесь? — удивился я.

— С возвращением, господин, — с поклоном ответил он.

Мимо нас как раз проходила дворцовая стража.

— Госпожа крайне обеспокоена твоим долгим отсутствием, — продолжал он, проводив их взглядом.

— Ты чего так долго? — Рустам выпрямился и посмотрел на меня.

— Да захотелось вспомнить старые времена. Кстати, ты развлечься не хочешь? — я многозначительно взглянул на него, — а то халиф сам не справляется. Девушки скучают.

Рустам удивленно уставился на меня.

— Хочешь сказать, гарем не охраняют?

— Ну почему? Охраняют! Прикидываешься стражником, и любая у твоих ног. Ступай, отдохни, сбрось напряжение, а заодно разузнай мне, где чаще всего бывает начальник дворцовой стражи, как его зовут, и какой у него любимый сорт вина.

— Ты же не пьёшь!

— А чтоб напоить человека, самому пить не обязательно. Где женская половина помнишь?

Рустам кивнул.

— Тогда иди. И чтоб к утру был здесь с новостями. Хоть всех отымей, но разузнай, — напутствовал я его.

Мой друг усмехнулся и, откланявшись, растворился в темноте коридора. Теперь надо побеседовать с Ликой. Со слов Рустама она еще не спит и крайне мной недовольна. Ну ничего. Я знаю, как успокоить и расслабить женщину.

Открыв дверь, я вошел в покои. В гостиной никого не было. Должно быть в спальне. И действительно, моя куколка стояла, оперевшись на парапет балкона, созерцая небосвод, украшенный алмазной россыпью созвездий.

— Красиво! — я бесшумно приблизился к ней, и крепко обняв, зафиксировал ей руки. Лика вздрогнула и напряглась.

— Всегда любил смотреть на звёзды. А звездочет моего отца, да помянет его Всевышний, много рассказывал мне о них, когда я был мальчишкой. Мы даже поднимались с ним на крышу самой высокой башни дворца, и он позволял мне разглядывать их в телескоп.

Я нарочно упомянул привычное ей слово. Всегда проще, когда с тобой говорят на понятном языке.

— Я тоже люблю смотреть на звёзды, — тихо сказала она, и расслабившись, откинулась мне на грудь, — только у вас совсем другие созвездия!

— Неудивительно, — пожал плечами.

Уткнувшись в ее макушку, вдохнул запах ее волос. Сейчас от них пахло розовым мылом и немного сандалом. Похоже, куколка не теряла времени даром, а приняла ванну. Я видел там такой бутылек.

— Мы ведь находимся в другой галактике. Отсюда до твоей родной Солнечной Системы миллионы световых лет. Поэтому и звезды у нас другие.

— Как это возможно? — со странным замиранием в голосе спросила она.

— Это магия, куколка. Ваш мир еще не дорос до такого. Но когда-нибудь и вы сможете вот так же, по щелчку, перемещаться между мирами ветви.

— Это что-то типа портала или это квантовый перенос? — серьёзно произнесла она, при этом томно вздохнув.

И где ты таких умных слов набралась! Квантовый перенос! Фантастику поди любишь читать!

— Не совсем так, драгоценная моя. Я не смогу объяснить тебе с научной точки зрения. Нет у вас таких понятий. Но мысль и желание способны на многое. Так что ближе к квантовому переносу.

— Откуда ты про это знаешь?

Она попыталась посмотреть на меня, и я развернул ее к себе лицом. Ее глаза сейчас сияли ярче, чем любая звезда, а приоткрытые губы манили, обещая неземное удовольствие.

— Поживи с мое, — улыбнулся я, осторожно убирая упавший ей на щеку локон за ушко.

— А сколько тебе лет, Салим? — Лика смутилась от моего прикосновения.

— По вашему летоисчислению или по местному?

— А есть разница?

— Колоссальная. Я провел в вашем мире почти двенадцать тысяч лет, десять из которых безвылазно просидел в лампе. А вот в моем мире прошло всего шетьсот.

— Получается две тысячи лет за сотню, или двадцать лет за год, — принялась подсчитывать она, — значит, около двадцати дней за сутки. То есть меня нет уже больше месяца — на ее хорошеньком личике отразился испуг.

— Успокойся, свет очей моих. Я верну тебя ровно в тот момент, из которого забрал.

— А сам почему не смог так вернуться? Или, ну скажем, на следующий день?

— Так я и вернулся. Вернулся ровно в тот момент, когда покинул этот мир. Я ведь не сразу оказался в вашем мире. Первые шестьсот лет рабства я провел здесь, служа разным хозяевам. И лишь потом судьба занесла меня к вам вместе с одним сахиром. Он, кстати, многому меня научил, что касается перемещений между мирами.

Понимаешь, Лика, время — вещь не совсем линейная, если ты находишься вне мира. И гуляя по другим мирам, ты можешь переноситься в любую точку уже свершившегося, а вот в свой мир ты всегда возвращаешься именно в тот момент, когда покинул его, или не возвращаешься вовсе. Поэтому в твоем мире я могу попасть в любой момент времени, а вот ты — только в тот, из которого ушла. Так что не волнуйся. Никуда твой мир от тебя не денется, проживи ты тут хоть тысячу лет, — улыбнулся я.

— Я не понимаю, — жалобно протянула она, робко коснувшись моей руки, и я почувствовал, как между нами проскочила искра.

— Это сложно объяснить. Давай как-нибудь потом, — повёл ее в комнату, — а пока вернемся к делам насущным. Как тебе Кавим?

Я усадил ее в кресло и сел напротив.

— Мерзкий! Противный! — скривилась она.

— Что есть, то есть, — согласился с ней, — но как бы там ни было, тебе придется сделать вид, что ты по уши влюблена в него и просто мечтаешь выйти за него замуж.

Ее глаза округлились и вспыхнули, а тонкие брови сошлись на переносице. Даже в гневе моя куколка прекрасна, как никто!

— Хочешь воспользоваться мной? — возмущенно воскликнула она, но в ее интонациях слышалось "возьми меня!"

— Да, Лика, и ты просто обязана мне помочь. Иначе ничего не получится. Если мы не свергнем Хашима, тут все останется по-прежнему или станет еще хуже. И тогда рабство будет меньшей из зол. Раба хотя бы кормят и лечат, потому что он стоит денег. А вот жизнь невольника бесплатная, и с ним можно сделать все, что угодно!

— Но как это поможет? — удивленно спросила она.

— Пока ты будешь отвлекать Кавима, я постараюсь сблизиться с остальными придворными и советниками. Узнаю, что они думают по поводу нынешних порядков. Мы подготовим и совершим переворот. Я выберу нового достойного правителя, а потом мы с тобой отправимся в путешествие по сказочным мирам. И когда тебе надоест, я верну тебя домой.

Лика недоверчиво посмотрела на меня:

— А ты не обманешь?

— Как можно, алмаз моей души! Даже и в мыслях не было, — абсолютно честно возмутился я, подумав при этом, что после всех увиденных чудес она сама навряд ли захочет возвращаться в свой скучный мирок. Еще будет просить остаться тут на подольше.

— Ты поэтому так задержался? — она сверкнула глазами, — я между прочим волновалась!

— Прости, моя пэри, но мне было важно переговорить с первым визирем наедине.

— Прощаю, на этот раз, — лукаво улыбнулась она, — но больше так не делай!

— Я был уверен, что ты уже спишь, вот и не спешил.

— Мне не спалось!

Она поднялась и как-то нервно прошлась по комнате, распространяя вокруг себя эмманации возбуждения. А затем остановилась в шаге от меня. Я пристально наблюдал за ней. Ее тело изнывало от желания. Это ощущалось в ее движениях, в ее голосе. Весь ее облик кричал: "Овладей мною!"

— Все время чудились какие-то голоса, — нахмурившись, продолжала Лика, — я даже на балкон вышла, чтобы посмотреть. Думала с улицы, но там никого не оказалось.

— Ты могла бы попросить Рустама побыть с тобой, пока не уснешь — медленно произнес я, проверяя спальню на предмет чужой магии, но ничего не обнаружил.

— Это неправильно и неприлично. Между мной и им нет отношений, и мы — не родственники.

— Он — твой телохранитель, — заметил я.

— Все равно, — упрямо произнесла Лика, — и потом телохранитель — не нянька. А я не маленькая девочка!

— А какая?

Я поймал ее за руку и усадил к себе на колени. Пора переходить к самому интересному.

— Отпусти, Салим! Что ты делаешь? — воскликнула она, но в голосе не было протеста, скорее напротив, призыв продолжать.

— Так какая ты девочка? — моя рука уже смяла ее грудь. Лика успела переодеться и вновь была в шароварах и рубашке.

— Большая! — непремиримо воскликнула она, все еще пытаясь вырваться.

Но безуспешно. Я крепко держал ее. От меня не сбежишь! Я тебя насквозь вижу!

— Докажи, — шепнул я ей на ухо и прильнул к ее шее. Девушка тихо ахнула и перестала сопротивляться...

Лика спала, утомлённая моей страстью.

Горячая куколка! И такая податливая! В ее голове не было границ. Она покорно шла туда, куда вела нас стезя наслаждения! Мой личный источник нескончаемого удовольствия!

Хотелось обнять ее покрепче и просто наслаждаться ощущениями: ее запахом, гладкостью кожи, слушать ее умиротворенное дыхание и любоваться улыбкой, блуждающей по ее губам. Но...

Но Лика говорила, что слышала голоса, и это беспокоило меня. Как это возможно? Мы не в панельке из ее мира, а во дворце. Тут хоть криком кричи, в других покоях не услышат.

Я поднялся и сотворил заклинание, делающее все тайное явным, а невидимое видимым. В тот же миг стены, потолок и пол стали как будто прозрачными, являя мне все пустоты и тайники, скрытые внутри них. А установленные мною заклинания светились золотистым светом.

Небольшой слуховой канал, скрытый под мраморной облицовкой вел в потайную комнатушку расположенную прямо под ее спальней. На лежанке спал Абдула, а рядом с ним на полу стояла грязная посуда. Видно, кто-то принес ему еды, и Лика слышала их разговор.

Ну, Кавим! Следить за нами вздумал! Погоди, я тебе устрою!

Обернувшись песчаным полозом, я скользнул в этот ход, чтобы через пару мгновений шлепнуться прямо на Абдулу. Быстрый укус смертоносных клыков. Последний вздох слуги. Я осмотрел остывающее тело, затем комнатушку.

Отлично! Никаких записей и посланий! Абдулу найдут завтра утром, но рассказать он ничего не сможет.

Вернувшись, как и пришел, я установил в спальне Лики заклинание тишины. Теперь никто не услышит, что здесь происходит.

Глава 6

Лика.

Сразу после ужина я в сопровождении Рустама, Абдулы и ковра, который решил отправиться с нами, вернулась в наши покои. Слуга визиря, поинтересовавшись, все ли меня устраивает и не желаю ли я чего, получив отрицательный ответ, ушел.

Мы с Рустамом немного посидели в гостиной, а потом я пошла готовиться ко сну. Накупавшись в огромном мраморном бассейне и вымыв голову, я переоделась в штаны и рубашку, и расчесав волосы, забралась на кровать. Сон не шел. Салима до сих пор не было, и меня снедало беспокойство. Я выглянула в гостиную. Рустам, развалившись в кресле, читал какой-то манускрипт. Коврик валялся рядом.

— Что случилось, госпожа? — охранник поднял голову.

— Салим еще не вернулся?

— Нет, госпожа, не тревожьтесь о нем. Он сильный, опытный воин и величайший из джинов. Ему ничего не грозит.

— Этот величайший из джинов два дня назад был рабом лампы и называл меня госпожой! — вспылила я, — мне страшно за него, Рустам. Что если он снова попадет в плен?

— Тогда мы непременно освободим его! — улыбнулся мой собеседник, — идите спать, госпожа. Я передам повелителю, что вы беспокоились, чтобы он проведал вас, как вернется.

— Спасибо, Рустам. Доброй ночи.

— Приятных снов, госпожа.

Я вернулась к себе и вновь попыталась уснуть. Но не тут-то было! Я отчетливо слышала тихие шаги, звон посуды и приглушенные голоса, как будто соседи ходят за стенкой.

Вот только какие соседи! Тут одна спальня, как вся моя съёмная квартира.

Мерцающий огонек светильника даже не мог охватить ее целиком. Взяв лампу в руки, я обошла всю комнату, заглянув в каждый угол. Ничего! Но голоса не смолкали, раздражая своим тихим неразборчивым бормотанием.

Может быть мне кажется? Может быть у меня слуховые галлюцинации от этой зловещей тишины? Вот мозг, привыкший к шуму большого города, и пытается восполнить пробел! Где же Салим? А вдруг с ним что-то случилось? Нет, нельзя так думать. Мысль материальна, а мысль, подкрепленная эмоцией, материальна вдвойне! С джином все хорошо! Я должна в это верить!

Голоса стали громче, словно приближались, и мне показалось, что они доносятся с улицы. Я вышла на балкон, но здесь было совсем тихо.

— Буду ждать его возвращения! — твердо решила я и подняла голову.

Надо мной раскинулось звездное небо. Такого я никогда не видела! В кромешной тьме южной ночи огромные звёзды, переливаясь, словно кристаллы Сваровски, образовывали мириады созвездий. Но сколько бы я не пыталась отыскать хоть одно знакомое мне, ничего не вышло. Поэтому я просто любовалась на них. Внезапно небо расчертил след от метеора, за ним еще один, и еще! Я смотрела на падающие звезды, желая, чтобы этот чокнутый джин прямо сейчас оказался рядом.

Крепкие руки сжали мои плечи.

— Красиво! — прошептал мне на ухо голос Салима, — я тоже люблю смотреть на звезды...

Явился, не запылился! Я тут уже вся извелась! А он там шляется, не пойми где! А чего это я ворчу как заботливая мамаша! Он вроде как взрослый! Сам понимать должен!

Салим меж тем рассказывал, как в детстве лазал на крышу и рассматривал звезды в телескоп. В объятиях джина было спокойно. Мои тревоги улеглись, и я прижалась к нему, а он продолжал говорить про галактику, магию и Солнечную систему, уткнувшись в мою макушку. Внизу живота обжигающим пульструющим комком вспыхнуло желание.

Боже, Салим, давай просто пойдём в спальню!

Но странная робость, внезапно овладевшая мной, не позволяла предложить ему подобное. И я поддерживала этот разговор про время и квантовый перенос, пока не запуталась окончательно.

Тогда Салим с улыбкой увел меня с балкона. Дальнейший разговор пошел о визире, о заговоре, но в моей голове были совсем другие мысли. Джин сидел напротив меня, а я не могла отрешиться от этих черных глаз, в глубине которых играли огненные искры, а может быть это отблеск огонька светильника.

Пытаясь скрыть смущение, я прошлась по комнате, и Салим воспользовался этим, усадив меня к себе на колени. Я пыталась встать, но он не позволил. Его рука уже ласкала мою грудь, а губы коснулись шеи...

Вокруг нас плясали тени. Огонек лампы трепетал под порывами прохладного ночного ветерка, врывающегося в окна, но мне было жарко в объятиях Салима! Я задыхалась от его поцелуев! Его горячее дыхание касалось моей кожи, все сильнее распаляя мою страсть! Его бесстыдные фантазии, не оставляя мне выбора, увлекали в темную бездну самых тайных и порочных желаний, выводя их на свет и превращая в безумный фейерверк удовольствия. Я плавилась в его умелых руках, открывавших мне все новые грани наслаждения, забыв обо всем. Сейчас не существовало ничего! Все исчезло, дотла сгорев в этом пламени нашего единения! Проснувшийся вулкан незабываемых ощущений, извергся ослепительным экстазом, поглотившим все, и меня укрыла блаженная темнота...

Я открыла глаза. Предрассветный сумрак. Прозрачный тюль полога, укрывавшего кровать, колыхался на ветру. Я села и огляделась. Рядом никого не было.

Мне снова приснился сон? Или это случилось на самом деле? Отсутствие на мне одежды намекало, что между нами все произошло. Я точно помню, как одевалась после ванны. Тогда где Салим? Опять сбежал воплощать в жизнь свои коварные планы?

Я завернулась в простыню на манер сари, и тихо подошла к окну. В розовеющем небе лучи восходящего солнца золотыми полосами пробивались сквозь сгустившиеся на горизонте тучи.

Нехороший знак! Все тревоги и страхи немедленно ожили в моей голове! Надо найти Салима!

Торопливо натянув штаны и рубашку, я вышла из спальни. Босые ноги немедленно утонули в густом мягком ворсе. Ковер, лежавший под дверью моей комнаты, приветственно пошевелил бахромой.

— И тебе доброе утро, — машинально поздоровалась с ним, — ты Салима не видел?

Господи, что я несу! Уже с коврами разговариваю! Так, надо успокоиться! Иначе я свихнусь окончательно!

Вместо ответа ковер резко дернулся, сбив меня с ног и взмыв под потолок, рванул в сторону окна.

— Эй, стой! Куда? — я вцепилась в него.

Да что происходит? Я же даже не прикасалась к управляющему узору.

Ковер вылетел в окно и теперь медленно облетал башню. Вдруг он завис под одним из окон, а я услышала голос джина. Я осторожно привстала и заглянула в комнату. Салим в образе Музаффара играл в шахматы с каким-то незнакомым мужчиной, на вид лет пятидесяти. Пока его оппонент, склонившись над доской, обдумывал ход, джин взглянул в окно. При виде меня, его брови на секунду взметнулись вверх и тут же сдвинулись к переносице.

Как раз в это мгновение его соперник сделал ход и, улыбнувшись, самодовольно заметил:

— Что скажешь на это, почтенный Музаффар?

— Пожалуй, я атакую! — джин мельком оглядел поле и сдвинул с места одну из фигур.

— Шах и мат! Ты проиграл, Музаффар! — радостно воскликнул противник.

— Восхищен вашим мастерством, достопочтенный Бассам. Давно я не получал такого удовольствия! — Салим поднялся и поклонился ему, — а теперь мне пора возвращаться в свои покои. Не хочу, чтобы моя драгоценная дочь волновалась.

— Я желаю познакомится с ней! — неожиданно произнес его собеседник.

— Боюсь, это невозможно, господин второй визирь! Фатима — невеста почтенного Кавима!

— Зачем этому полуживому старцу юная жена! — рассмеялся Бассам, — что он будет с ней делать?

— Великий визирь уверил меня, что обнаружил путь к источнику юности, — многозначительно усмехнулся Салим, — но это страшная тайна! — тут же спохватился он, — прошу, не выдавайте меня, о мудрейший и проницательнейший Бассам!

— Источник юности, говоришь? — тот задумчиво взглянул на Салима, — хорошо, я ничего никому не скажу. Устрой мне встречу с твоей дочерью, сегодня в саду! Обещаю, что не приближусь к ней! Ступай!

Салим поклонился и торопливо вышел.

— Полетели назад, пока Салим не вернулся! — я плюхнулась на ковер, который незамедлительно взял курс на наши покои.

В комнате мы оказались одновременно. Только я вышла с балкона, как дверь открылась, и на пороге показался Салим. Я бросилась к нему.

— В чем дело, куколка? — строго спросил джин, схватив меня за плечи, — что за детские выходки?

— Я проснулась... Одна... Тебя нет... Рустама нет... Я испугалась! А ковер... Я спросила, где ты, а он полетел, сам! Я тут ни при чем! — от волнения меня била мелкая дрожь.

— Да что с тобой, Лика! — Салим прижал меня к груди, — вчера ты была намного смелее!

— Вчера ты был со мной! — меня медленно отпускало.

Я попыталась отстраниться от него. Он слегка ослабил хватку, а его пальцы обхватили мой подбородок и приподняли мое лицо вверх. Черные глаза джина завораживали игрой огненных всполохов в их бездонной глубине. Салим наклонился и нежно прикоснулся к моим губам. Мы стояли и целовались, когда в дверь тихо постучали.

— Кого принесло в такую рань? — рыкнул Салим, разорвав поцелуй и загородив меня собой.

— Повелитель, — за дверью раздался голос Рустама, — я все разузнал.

— Жди, я сейчас, — отозвался Салим и повернулся ко мне.

— Одевайся, — он указал на лежащий на кресле наряд, — жду тебя в гостиной.

Джин быстро вышел. Облегченно выдохнув, что он не злиться, я принялась приводить себя в порядок. Пока умывалась, одевалась и причесывалась, зловредный ковер оккупировал место рядом с моей кроватью, растянувшись во всю свою длину. Каждый раз проходя по нему, я вздрагивала, а коврик блаженно вздыхал и, то и дело, пытался дотянуться до моей ступни бахромой. Стоило мне направится к двери, как этот любвеобильный пылесборник расстелился прямо передо мной. Мне ничего не оставалось как, разувшись, пройти по нему, от чего по ковру прокатилась легкая дрожь.

— Салим! Почему этот ковер преследует меня? — я вышла в гостиную, держа в руках туфли. Ковер выполз следом.

— Ты ему понравилась, госпожа, — рассмеялся Рустам, сидевший в кресле напротив Салима. Джин оглянулся, и насмешливо покачал головой.

— Рустам прав, ты нравишься ему, Лика.

Он подошёл ко мне и взял за руки:

— Что ты слышала из разговора со вторым визирем?

— Все, — я гневно взглянула на него, — ты опять подставил меня.

— Тем лучше, — кивнул джин, — сегодня у тебя свидание, с Кавимом. В саду. Будь с ним предельно ласкова и вежлива. С тобой будет Рустам.

— А ты? — я испуганно посмотрела на него.

Как я буду разговаривать с визирем без подсказок джина?!

— А у меня есть другие дела! Ты справишься. Там нет ничего сложного. Просто пообщаетесь минут двадцать-тридцать, и Рустам уведёт тебя под благовидным предлогом.

— А если он снова начнёт просить обратить что-то в золото?

Ну это уж точно должно его образумить! Я-то не джин! Магией не обладаю!

— Хорошо, что напомнила, — Салим щелкнул пальцами, — теперь можешь обращать сколько угодно. Держи! — он сунул мне в руку простенькое медное колечко, которое тут же превратилось в золотое.

— Дар царя Мидаса? Насколько я помню, он едва не умер от голода и умолял богов снять проклятие.

— Мидас был глупцом. Он хотел обращать в золото все подряд. В твоих же руках лишь металл превратится в золото. Ни еда, ни ткани, ни одна вещь, сделанная из чего-то другого, не станет золотой. Так что все в порядке, — джин надел мне кольцо на безымянный палец.

— Салим, я боюсь! Я не смогу! Да в конце концов я из другого мира! У меня другое воспитание! Ну как я это сделаю?

— Представь, что перед тобой очень важный босс или клиент. И ты должна ему угодить! Потому что если ты потеряешь этого клиента, тебя уволят. А работа тебе очень нужна. У тебя кредит, незакрытый. И платеж уже скоро. Сделаешь — получишь бонус, минус десять желаний. А не завоюешь клиента — плакала твоя премия! А это просрочка, и пени, и штрафные санкции! Ввиде еще тысячи желаний, — он с ехидной усмешкой смотрел на меня.

— Все, хватит, я поняла, — со вздохом отвернулась, — ты-то откуда про это знаешь?

— Сидя в лампе, я наблюдал за вашим миром, — усмехнулся Салим, — и за другими мирами ветви. Так что я в курсе, что у вас творится. Не волнуйся, у тебя все получится!

Он подвёл меня к столу. Как только мы уселись, Салим, уже принявший образ Музаффара, хлопнул в ладоши, и в комнату вошли слуги, несущие в руках всевозможные кушанья. Тут были и фрукты, и сладости, и лепешки, и много чего еще. Короче, пир на весь мир!

Перекусив, джин оставил меня с Рустамом, а сам куда-то испарился.

— И когда назначено свидание? — поинтересовалась я у охранника.

— Пока не назначено, — улыбнулся он, — повелитель как раз занимается этим.

— Рустам, а ты был с ним, когда он попал в плен? — я с ногами забралась на диван, чтобы ковер не мог до меня дотянуться.

— Был, — помрачнел телохранитель, — это был самый черный день в моей жизни. Солнце тогда померкло, и звёзды сыпались с небес, а горы содрогались, грозясь обрушиться на нас. Мы победили в битве, но когда Хашим вышел из той пещеры, что скрывает Врата Вечности, держа в руках лампу, казалось, мир рухнул. Его глаза метали молнии, а сияние благословения Всевышнего ослепляло. От него шла такая мощь, такая сила, что все войско немедленно пало ниц, признав его законным правителем. Лишь мне, Рауху и еще нескольким джинам удалось скрыться от него и не попасть под его власть. Я не знаю, что именно там произошло, но Хашим одолел повелителя и объявил себя халифом.

Я с замиранием сердца слушала рассказ Рустама.

Это что же надо было натворить, чтобы вмешались сверхъестественные силы? Или этот Хашим тоже из джинов, и просто оказался сильнее?

— А этот Хашим, он — кто? Джин?

— Нет, госпожа, он — человек, но Всевышний избрал его своим орудием, чтобы остановить повелителя.

Значит, всё-таки помощь свыше. И как же Салим собирается свергнуть этого божественного ставленника?

— Но тогда получается, что у нас нет шансов! — воскликнула я, — если этому Хашиму помогают высшие силы, как Салим собирается ему противостоять?

— Я не знаю, госпожа, — хмуро произнес Рустам, — повелитель не посвящал меня в свои планы. Но судя по тому, что я вижу, — парень обвел глазами комнату, — Хашим знатно растерял благословение Всевышнего и утратил его покровительство. Возможно, он по-прежнему силен в магическом плане, но без покровительства свыше, он будет уязвим. Я думаю, повелитель рассчитывает на это.

— А почему вы сразу не освободили Салима? Ну тогда, шесот лет назад? Раз уж вы — джины и были на свободе...

— Таков был приказ самого повелителя. Он понимал, что пытается совершить немыслимое, и запретил нам вмешиваться, что бы не случилось. Да и потом, пока Хашима охранял Всевышний, и думать было нечего о том, чтобы проникнуть во дворец, — покачал головой Рустам, — над ним стоял незримый барьер, не пропускавший к халифу никого, в чьих помыслах было причинить ему вред. Вопреки приказу мы с Раухом пытались, но потерпели неудачу. И тогда мы стали ждать. А спустя год, повелитель сам явился к нам. Но уже будучи рабом. Какой-то слуга вынес его лампу за пределы дворца.

— Так и надо было забрать ее у него!

— Э, нет, не все так просто, госпожа. Дело в том, что лампу нельзя украсть у хозяина джина.

— А как же тогда слуга ее спер у Хашима?

Что-то я запуталась. То можно украсть, то нельзя...

— Так Хашим не был хозяином Салима. Он ни разу не потер лампу и не загадал ни одного желания. Слуга стащил лампу из комнаты Хашима.

— Ну хорошо, как же тогда джин меняет хозяев?

— Лампу можно отдать добровольно или продать. Но чаще она переходит к другому хозяину лишь после смерти предыдущего. Так вот, слуга успел загадать желание и стать истиным хозяином повелителя. Продать лампу он отказался, а убить его Салим не позволил. В тот момент повелитель был очень опечален всем случившимся. Он винил себя. И совсем пал духом. Он просил нас не вмешиваться. Говорил, что заслужил подобное. Казалось, что он смирился со своей участью.

Джин в депрессии! Потрясающе! С другой стороны а почему нет? Он вполне себе живая чувствующая личность. И вот так споткнуться, почти достигнув цели, да еще и понимая, что ты прогневал высшие силы! Тут любой в депрессию впадает.

— Но он иногда навещал нас. Мы продолжали встречаться в тайном дворце. Я рассказывал повелителю, что происходит в империи и потихоньку собирал тех, кто остался предан ему. Сначала все было хорошо. Жизнь текла своим чередом, и казалось, что мечта Салима о всеобщем благополучии свершилась. Повелитель утешился этим и перестал приходить в свой дворец.

Но шли годы, десятилетия, проходили века, и Хашим начал забывать свое предназначение. От века к веку становилось хуже. Начали ужесточаться законы, расти налоги и властьимущие стали притеснять простых людей. В стране зрело недовольство, грозившее перерасти в полноценный бунт. Мы надеялись воспользоваться моментом и на волне восстания сбросить Хашима. Но с помощью своих соглядатаев Хашим раскрыл заговорщиков и жестоко расправился с ними. На какое-то время все затихло. Люди стали бояться. А богатеи окончательно распоясались.

Мы продолжали ждать, но повелитель больше не появлялся. Даже те немногие преданные утратили веру. Но я — нет! Я каждый день приходил во дворец после заката и ждал до рассвета, умоляя Всывышнего вразумить повелителя и вернуть его. И вот мои молитвы были услышаны. Салим теперь с нами.

Рустам замолчал, а я задумалась.

Теперь понятно, зачем Салим хотел попасть во дворец. Ему нужно было проверить, действует ли тот барьер, и пользуется ли Хашим покровительством свыше. По всему получается, что нет. Раз уж джины беспрепятственно разгуливают тут.

— Расскажи о себе, госпожа, — внезапно попросил Рустам, — откуда ты, и как познакомилась с повелителем?

— Случайно. В моем мире нет магии, а джины и чудеса у нас только в сказках, — я коротко пересказала ему обстоятельства нашей встречи.

А потом Рустам принялся расспрашивать меня про мой мир. Я рассказывала ему про то, как у нас все устроено, про населяющих его людей, про наши технические достижения. Было забавно видеть его удивление.

— Да в вашем мире чудес больше, чем у нас! — воскликнул джин, — было бы интересно побывать там.

— А ты попроси Салима отправить тебя на экскурсию, заодно и меня домой проводишь.

— Ты хочешь вернуться, госпожа? — Рустам загадочно посмотрел на меня.

— Наверное, — я пожала плечами.

Его вопрос вдруг поставил меня в тупик. Пока он не спросил, это казалось само собой разумеющимся, но сейчас я задумалась, а действительно, хочу ли я вернуться?

— Мне здесь не место, Рустам. Я привыкла к другому. У нас женщины обладают правом голоса и не зависят от мужчин. Я, вот, до сих пор не замужем и сама себя обеспечиваю. И никто мне не указ.

— И много у вас правительниц? — усмехнулся джин.

— Да нет, не женское это дело — управлять... Ой! Ну чего ты меня путаешь? Это тут при чем?

— А при том, — назидательно ответил джин, — тебе только кажется, что у вас как-то по другому. На самом деле все одно и тоже. Хочешь докажу?

— Ну попробуй, — улыбнулась я.

В тот же момент моя одежда поменялась на простую, а Рустам поманил меня к себе:

— Пойдём, покажу тебе мир за пределами дворца.

— А если Салим вернётся, а нас нет? — мне стало как-то боязно.

— Он только что прислал послание. Встреча с Кавимом назначена на полдень. У нас полно времени, госпожа, — охранник кивнул на лежащую на столе записку.

И откуда она здесь взялась?

Я слезла с дивана и направилась к нему.

А что? Дельное предложение. Прогуляемся по городу. Посмотрим, как люди живут. А то я, считай, ничего и не видела.

Ковер как-то нервно вздрогнул и попытался вцепиться мне в ногу.

— Лежать! — приказала я ему и вложила руку в ладонь Рустама.

Глава 7

Лика

В глазах потемнело, и вот мы уже стоим в какой-то подворотне.

— Куда пойдем? — поинтересовался Рустам.

— Не знаю, — я пожала плечами, — только не на рынок. Давай просто погуляем.

— Хорошо, — кивнул мой охранник, — капюшон накинь.

— Зачем?

— Внешность больно приметная. У нас таких светловолосых не бывает. Не надо, чтобы тебя видели в городе.

Так вот почему Салим прятал меня. Со своими светлыми волосами и голубыми глазами я не вписываюсь в местные реалии. Между прочим это дискриминация!

Но капюшон все же натянула поглубже.

Мы вышли на оживлённую улицу и не спеша брели вдоль глухих стен. Шумно, грязно. Толпы куда-то спешащих людей. Иногда распахнутые настежь двери позволяли увидеть быт местных жителей, являя, то уютный дворик, где сидящий под деревом старик что-то рассказывал окружившим его внукам, то маленький садик, где молодая женщина собирала алычу, улыбаясь молодому мужчине, мастерившему что-то неподалёку. Мимо нас пробегали стайки ребятишек. Какой-то торговец тащил за собой гружёного поклажей мула. На другой стороне улицы дородная баба за что-то отчитывала щуплого мужичка, грозно помахивая у него перед носом скалкой, а в хлебной лавке молодая девушка бойко торговала лепешками, не забывая строить глазки покупателям мужского пола. А молодой парнишка, увидев старуху с тяжелой вязанкой дров, бросился ей на помощь.

— Ну что? Сильно отличается от вашего мира? — с улыбкой спросил Рустам, протянув мне персик, сорванный им прямо с дерева.

— Да нет, все тоже самое. Люди живут, работают, отдыхают, ссорятся, мирятся. Как и у нас.

— Вот и я про тоже. Нет тут у нас власти мужчины над женщиной. Если женщина замуж не хочет, так никто и не принудит.

— А договорные браки?

— Это есть, но в основном у правящих кругов. Просто у нас принято о женщине заботиться, защищать ее от проблем и неприятностей. Но если женщина вдруг остается без мужчины, то она вполне способна сама и жить, и работать, и вести хозяйство, и даже торговать. Но одной тяжело. Вот женщина и стремится найти того, кто будет оберегать ее.

Рустам вдруг оттеснил меня к стене, прикрыв собой. По улице шло несколько стражников. Люди сторонились, уступая им дорогу.

— Не любят у вас представителей власти, — тихо заметила я, когда они прошли мимо.

— Берут на себя слишком много, — гневно произнес Рустам, — им власть дали, порядок охранять поставили, а они этим пользуются.

Парень напряженно следил за ними:

— Идем отсюда, не стоит привлекать внимание.

Он взял меня за руку, чтобы увести. Как раз в этот момент один из стражей сказал что-то скабрезное молодой торговке лепешками. Девушка в долгу не осталась. Стражники обступили прилавок, грозя опрокинуть его. Обстановка немедленно накалилась. Прохожие останавливались, слышались гневные выкрики в сторону обнаглевшей стражи. Как вдруг за спиной девушки появился огромный мужчина с молотом в руках. Горе-вояки немедленно ретировалась, не желая связываться с кузнецом. А я облегченно выдохнула. Обошлось! Собравшаяся было толпа начала расходиться.

— Держи! Держи ее! — донесся до нас пронзительный крик.

По центру улицы со всех ног бежала маленькая мартышка, а за ней спешил мужчина лет сорока пяти в дорогом халате и тюрбане. В лапах у обезьянки была зажата жемчужная нитка. Люди смеялись, показывали пальцем и не спешили ловить маленького воришку.

— Поделом! — выкрикнул кто-то, — наказал тебя Всевышний за жадность, Ганим! Беги, малыш, спасайся!

Стражники, еще не успевшие уйти, кинулись ей наперерез. Обезьянка резко затормозила, ускользнула от тянущихся к ней рук и не придумала ничего лучше, как броситься к нам, видимо, рассчитывая найти защиту. Она молнией взлетела мне на плечо и нырнула под капюшон.

— Где она? Куда она делась? — стражники и торговец недоуменно оглядывались, потеряв ее из виду — как сквозь землю провалилась!

Я замерла, чувствуя затылком, как колотится сердечко обезьянки, обнявшей лапками мою голову. Рустам, усмехаясь, стоял рядом, загораживая нас обоих своей широкой спиной. Нитка бус свесилась мне на грудь. Я осторожно потянула за нее. Но мартышка не желала расставаться с добычей.

— Не хочешь отдавать, тогда спрячь! — прошептала я.

Бусы немедленно уползли вверх, а проказница завозилась, усаживаясь поудобнее. Ее хвост обвился вокруг моей шеи.

— Чертова мартышка! Она стащила мой лучший жемчуг! Кто теперь заплатит за это?! — возмущался торговец, глядя на стражников, — это вы упустили его!

— Сам виноват! — огрызнулся начальник караула, — следить надо лучше за своим имуществом. Шел бы ты, Ганим, по добру по здорову, а то сейчас штраф назначу, за нарушение общественного порядка!

Торговец, проклиная на чем свет стоит зловредное животное, поплелся прочь. Стражники отправились дальше и вскоре скрылись за поворотом. Улица продолжала жить своей жизнью.

— Ну-ка иди сюда, — я с трудом вытащила обезьянку из капюшона, — откуда ты взялась?

— Это питомец старого Фаруха, — какая-то женщина остановилась возле нас, — помер он месяц назад, а этот вот остался.

— Это мальчик? — я пыталась рассмотреть мартышку, но та все время вырывалась из рук, пытаясь забраться мне на плечо.

— Мальчик, — рассмеялась женщина.

— А зовут как?

Она пожала плечами.

— То есть он — ничей?

— Ничей.

— А ворует зачем?

— Так мартышка же. Натура у них такая. Тащат все, что плохо лежит.

Обезьянке, наконец усевшейся на моем плече, надоело держать жемчуг, и она выпустила бусы, упавшие мне в руки.

— Надо вернуть их торговцу.

Рустам кивнул:

— Пойдём. Я знаю, где лавка Ганима.

Пройдя еще несколько домов, мы свернули в переулок и, пройдя немного, уперлись в ювелирную лавку. Охранник придержал мне дверь, и я вошла внутрь.

Настоящий ювелирный салон! От блеска и количества украшений разбегались глаза.

— Добрый день, госпожа, — хозяин лавки с улыбкой приветствовал меня, — что желаете приобрести?

— Не приобрести, а вернуть. Это, кажется, ваше.

Я положила на прилавок нитку жемчуга. Из-под капюшона раздался возмущенный вопль обезьянки.

— Вы поймали его! — обрадовался торговец, — теперь этот прохвост не уйдёт от наказания!

Он шустро спрятал украшение и как-то неоднозначно посмотрел на меня. От этого оценивающего взгляда меня пробил озноб.

— Обезьянку не тронь!

Я быстро отступила назад, поближе к Рустаму, стоящему около дверей.

— Будь доволен тем, что получил обратно свое!

— Так он же снова за старое примется! Хозяин его вором был! А когда состарился да немощен стал, этого вот прикормил. Он же для него воровал! — торговец сделал шаг ко мне

— Не будет он больше воровать! Я его с собой заберу!

Я успела перехватить обезьянку за хвост и отдернуть ее от прилавка.

— Ты не знаешь, как его зовут?

— Понятия не имею. Я с Фарухом дружбы не водил.

— Понятно.

Я уже собиралась развернуться, чтобы выйти, как торговец внезапно схватил меня за руку.

— Отпусти немедленно!

— А откуда мне знать, что вы не воры?! — он крепко держал меня, — может вы из шайки Фаруха и пришли, чтобы меня ограбить, а чтоб не вызывать подозрений и в доверие втереться, принесли назад жемчуг. Я вас раньше тут не видел.

— Ты в своем уме, торговец?

Рустам вышел из тени, чтобы его было видно. Ганим от неожиданности попятился и ослабил хватку. Я выдернула руку и поспешила спрятаться за своего охранника. Джин сменил облик и теперь выглядел как один из стражников.

— Госпожа тебе добро сделала, имущество вернула, а ты на нее поклеп возводишь!

— Простите, госпожа, — заюлил Ганим, — обознался. Спасибо вам.

— Не за что, — отрезала я и поспешно вышла.

— А вот такого в моем мире не бывает! — мы шли назад к улице, — чтоб человека на ровном месте обвинять!

— Ты по Ганиму весь мир не суди! Подлецы везде встречаются! А это еще тот подлец! Надо будет Салиму сказать.

Рустам протянул мне руку:

— Пора нам, госпожа! Возвращаться надо. Полдень скоро.

Я со вздохом вложила свою ладонь в его. И вот мы уже стояли в нашей гостиной. Обезьянка спрыгнула с моего плеча и бросилась к вазе с фруктами.

— Бедненький! Да он же голодный!

Я смотрела на мартышку, уплетающую виноград.

— Как же тебя назвать? Будешь Абу, как в Алладине. Согласен?

Обезьянка подняла голову и что-то прощебетала.

— Вот и славно, — улыбнулась я, — только чур, больше не воровать!

Абу сунул в рот последнюю виноградину и, спрыгнув на пол, осторожно прошелся по комнате, осматриваясь. Стоило ему наступить на ковер, как тот пошел волнами, а мартышка с дикими воплями взлетела на спинку дивана, что-то злобно выкрикивая. Я рассмеялась, а Рустам с улыбкой покачал головой:

— Конец спокойствию!

Охранник вернул моей одежде прежний роскошный вид, а сам превратился в Захида.

— Идем, госпожа, провожу тебя к твоему жениху, — произнес он с глубоким поклоном.

— Кончай прикалываться, Рустам, — я тяжело вздохнула, — и так тошно!

Мы прошли по коридорам дворца и вскоре оказались на террасе. Широкая мраморная лестница спускалась прямо в сад. Рустам провел меня по дорожке до ажурной каменной беседке. Там уже стоял накрытый стол, и дежурил слуга с опахалом. Кавима еще не было. Я вошла внутрь и уселась на мраморную скамью. Где-то в ветвях перекрикивались попугаи, а по полянке перед беседкой бродили разноцветные павлины, оглашая все вокруг своими пронзительными воплями.

— Такая красивая птица и такой неблагозвучный голос!

Я любовалась на одного из них, гордо прогуливавшегося прямо перед входом в беседку.

— Говорят, что Всевышний, создав павлина, хотел назначить его царем над остальными птицами, и наделил его не только прекрасным оперением, но и чудесным голосом. Но павлин оказался тщеславен и принялся всем и каждому рассказывать, какой он прекрасный и замечательный! И говорил он так много и так громко, что в итоге сорвал голос и теперь может издавать лишь подобные звуки, — со смехом проговорил Рустам.

— Ты прав, слуга, — позади него раздался скрипучий голос Кавима, — а теперь оставь нас.

Рустам с поклоном удалился. Визирь вошел внутрь и уселся неподалеку от меня, обливаясь потом. Было неимоверно жарко, и хоть мы и были в тени, а слуга визиря без устали работал опахалом, роль кондиционера ему не сильно удавалась. Дышать было нечем. Кавим молча рассматривал меня, а я сидела, потупившись, не зная, как начать разговор, да и стоит ли его начинать самой.

Несмотря на заверения Рустама, мир все-таки патриархальный, и о равенстве тут речи не идёт. Ситуация с той девушкой, да и случившееся со мной в ювелирной лавке, подтверждало, что без мужчины за спиной женщина тут никто. И любой может позариться на нее. Особенно если она молода и красива. Так что надо быть осторожнее и держаться джинов.

— Моя драгоценная Фатима, — наконец разродился визирь, — прошу, взгляни на меня, чтобы я мог насладиться твоим прекрасным личиком, узреть твои ясные очи, подобные голубым бриллиантам из сокровищницы халифа.

Я посмотрела на него, заставив себя вежливо улыбнуться.

— О похитительница моего сердца, властительница моих дум, порадуй меня еще раз, поговори со мной.

— О чем ты желаешь побеседовать, великий визирь?

— О тебе, прекрасный цветок моей души. О тебе, чья кожа белее лепестков лотоса, а румянец ярче небесной зари.

— И что же поведать тебе, мой сладкоречивый господин?

Язык с трудом поворачивался произносить подобное, но Салим четко дал понять, что я должна очаровать его.

— Все, я хочу знать о тебе все, моя райская птичка!

И что я тебе расскажу? Как работала переводчиком в международной фирме? Или как по утрам бегала в булочную на углу за свежими круассанами на весь отдел? Или как в детстве заблудилась в сибирской тайге почти на сутки, а меня искали всем селом? Такое джинам еще можно рассказать. Они хотя бы в курсе, откуда я. Ладно, попробуем сменить тему.

— Но ты и так уже все знаешь, мой добрый господин. Отец подробно рассказал тебе про меня за вчерашним ужином. Поведай мне про себя, достопочтенный Кавим, чтобы я могла лучше узнать тебя и стать тебе хорошей женой.

Глаза Кавима радостно вспыхнули.

Похоже, я угадала.

— Так ты согласна выполнить волю родителя, драгоценная Фатима?

Ну да, угадала, но не совсем. Надо отвечать.

— Согласна, мой господин. Едва я увидела тебя на том базаре, как мое сердце смутилось, а меня бросило в жар...

Я больше не могу! Пожалуй распахну накидку.

— А когда ты пожелал сделать меня своей, я была на седьмом небе от счастья!

Вот бы снять ее! И верхнее платье тоже! Хорошо, что я рубашку надевать не стала!

Под накидкой, представлявшей из себя парчовую безрукавку, было глухое под горло платье из шелка, так что увидеть бы Кавим все равно ничего не смог, но в глазах старика светилось такое вожделение, словно я ему тут стриптиз показываю.

— Сегодня очень душно, золотко, ты можешь снять накидку, в этом не будет позора ни мне, ни тебе.

Я бросила быстрый взгляд на Рустама,, маячившего у входа. Охранник едва заметно кивнул.

— Благодарю тебя за заботу, мой добрый господин, сегодня и вправду жарко!

Я аккуратно сняла безрукавку. Легче не стало, а вот Кавим теперь и вовсе не сводил с меня глаз. Под его пристальным взглядом было неуютно. Чтобы немного отвлечься, я взяла в руки бокал с морсом и сделала несколько глотков, лихорадочно обдумывая, о чем таком можно спросить, чтобы увлечь его беседой.

— Приветствую, великий визирь!

В беседку заглянул тот мужчина, с которым Салим играл утром в шахматы. Второй визирь. Не скажу, что рада его видеть, но сечас он отвлек внимание Кавима, чем очень меня выручил.

— Твои слуги сказали, что я могу найти тебя здесь. У меня к тебе важный разговор... — он оборвал речь на полуслове, уставившись на меня.

— Не сейчас, Бассам, ты разве не видишь, что я занят?! — раздражённо воскликнул Кавим.

— О, прекраснейшая, я ослеплен твоей красотой!

Бассам, не обращая внимания на возглас Кавима, вошёл в беседку.

— Кто ты, дивная пэри, укравшая покой моего сердца?

— Это дочь купца Музаффара и моя невеста, Бассам, — ревниво произнес первый визирь.

А я, покраснев, как смогла, завернулась в головное покрывало.

— Невеста? Серьезно? — Бассам насмешливо смерил взглядом Кавима, — при всем моем уважении, но тебе, великий визирь, следует размышлять о скорой встрече с Всевышним, а не мечтать о свадьбе. И к тому же у тебя тридцать девять жен и сотня наложниц, к чему тебе еще одна?

— Для ровного счета! Поди прочь, Бассам. Я найду тебя, как только освобожусь. Ступай!

Второй визирь, подмигнув мне, вышел из беседки.

Опять Салим со своими интригами. Ну зачем нужно было сталкивать их лбами? А этот Бассам, тоже хорош. Ведь обещал, что не будет подходить!

— Кто этот человек, что заходил сюда?

Я с деланным испугом смотрела на первого визиря.

— Этот наглец и невежда — Бассам, второй визирь халифа. Ничего из себя не представляет, зато самомнения хоть отбавляй, — проворчал Кавим.

Да кто бы говорил! Зато этот Бассам на человека похож, а не на оживший труп!

Меня непроизвольно передернуло.

— Не дрожи, золотко, он и близко к тебе не подойдёт.

— Мой господин, у тебя правда столько жен? — неожиданно сорвалось с языка.

— Правда, моя драгоценная, так что тебе не придется скучать в одиночестве.

— Просто замечательно, — пробубнила себе под нос, — уверена, это будет шикарная компания!

— Ты что-то сказала?

— Говорю, что ты, мой господин, наверное, неутомим и быстр, как лев, раз можешь позволить себе столько женщин.

— Ты совершенно права, свет моих очей!

Кавим расплылся в улыбке, сочтя мои слова комплиментом.

— И ты станешь главным украшением моего гарема!

— Господин великий визирь!

В беседку вбежал слуга, снова отвлекая визиря, который как бы ненароком пересел поближе ко мне.

— Мы нашли Абдулу, как ты приказал!

— Мне нет дела до этого лодыря! — гневно взвизгнул визирь, повернувшись к нему — отведите его к страже, пусть всыпят ему плетей за непослушание!

— Прошу прощения, господин, но это в этом нет никакого смысла! Абдула мертв. Его укусил песчаный полоз!

Слуга склонился в поклоне.

— Песчаный полоз? Во дворце? Это невозможно! — заверещал Кавим.

Что ж ты так орешь-то? Не хуже того павлина! И прямо мне в ухо!

— Таков вердикт лекарей, мой господин. Я поспешил предупредить вас. Кто знает, вдруг этот полоз еще где-то здесь.

— Подними всех! Стражу! Слуг! Пусть обыщут весь дворец! Все покои! И сад! А я пойду должу светлоликому!

Визирь с трудом поднялся.

Ты там поаккуратнее, дед, не спеши! А то еще инфаркт схватишь!

— Отрада моего сердца, ступай к себе, — он посмотрел на меня, — сейчас тут небезопасно находиться!

— Захид, или как там тебя! — визгливо крикнул Кавим, снова оглушив меня.

— Я здесь, великий визирь!

Рустам вошел в беседку.

— Отнеси Фатиму в ее покои. Ее ноги не должны касаться земли, пока мы не разыщем эту ползучую гадину.

— Будь осторожен, мой могучий лев, — я поднялась, натягивая накидку, — я буду молить Всевышнего о тебе.

— Не волнуйся, золотко, твой Кавим вскоре навестит тебя! Ступайте!

Я подошла к Рустаму. Охранник легко подхватил меня, усадив на руку, словно ребенка. А учитывая, что ростом и комплекцией он был даже больше Салима, трудностей с этим не возникло.

Выйдя из беседки Рустам направился ко дворцу, а я нервно озиралась по сторонам. Нет, змей я не боюсь. Но от мысли, что где-то здесь ползает ядовитая тварь, чей укус смертелен, было как-то не по себе.

— Успокойся, госпожа, никакой змеи нет, это проделки повелителя. Абдула шпионил за тобой, по приказу Кавима, а повелитель узнал об этом и разделался с ним. Тебе ничего не грозит!

Охранник опустил меня на ступени лестницы. Оказавшись во дворце, я облегченно вздохнула. Солнце перевалило за полдень и скрылось за крышами дворцовых башен. Мраморную террасу укрывала приятная тень. Каменные стены дворца отлично сохраняли прохладу, а от фонтанчиков веяло свежестью.

Глава 8

Лика.

— Давай побудем здесь!

Я умоляюще взглянула на своего телохранителя. Идти в покои совершенно не хотелось. Ну что я там буду делать? Сидеть в обнимку с Абу и ковриком? Нервничать из-за Салима? Уж лучше погулять немного, пока есть возможность!

— Как прикажете, госпожа, — Рустам низко поклонился.

Я изумлённо посмотрела на него, а он взглядом указал куда-то мне за спину. Резко оглянулась. Позади меня, сияя как медный таз, стоял Бассам.

Черт! А этот откуда здесь взялся? Вот что ему нужно? Им тут заняться нечем, что ли?

Разговаривать с ним не хотелось, но спасаться бегством было уже поздно. Так что я медленно подошла к мраморному фонтанчику и уставилась на золотых рыбок, резвящихся в прозрачных струях воды, наполнявшей его.

— О, дивный цветок пустыни! — воскликнул Бассам, немного приблизившись ко мне, но при этом соблюдая положенную дистанцию. Этому явно способствовал хмурый Рустам, чья рука недвусмысленно легла на рукоять кривого ятагана, с которым он не расставался.

— Не бойся, о, прекраснейшая из женщин! В моих помыслах нет намерения причинить тебе вред или как-то обидеть!

Мой воздыхатель нервно покосился на телохранителя, а я неуверенным жестом попыталась дать понять тому, чтобы расслабился.

Мужик вроде как мирный и руки распускать не собирается!

Рустам убрал руку от меча и сделал шаг назад, но по-прежнему оставался у меня за спиной. Это, кажется, воодушевило второго визиря.

— Позволь мне просто побыть рядом и полюбоваться тобой, о, несравненная!

Он встал с другой стороны от фонтанчика. Теперь нас разделяла глубокая чаша диаметром около метра.

— Любуйся, визирь, я не могу тебе запретить!

Я пожала плечами и, опустив руку в прохладную воду, смотрела, как разноцветные рыбешки проплывают у меня между пальцев, позволяя дотронуться до их золотистых спинок.

— О, прелестница, твой чудный голос слаще пения соловья в полуночной тишине сада! Поведай мне, откуда ты, бесподобная?

Вот им обязательно изъясняться так вычурно и витиевато! От всех этих слащавых комплиментов и дифирамбов у меня уже зубы сводит!

Я продолжала любоваться на рыбок, размышляя, стоит ли продолжать этот неожиданный разговор, или сославшись на что-нибудь, сбежать в свои покои? Ну, сбежать я всегда успею, а вот визирь может оказаться полезным Салиму. К тому же Бассам не вызывал во мне такого резкого отторжения и брезгливости, как Кавим.

Несмотря на свой возраст, второй визирь выглядел очень даже ничего. Среднего роста, обычного телосложения, приятное лицо с восточными чертами, окладистая ухоженная бородка с проседью. Одет он был в светлый халат и цветную чалму.

— Мы прибыли издалека. Мой отец, — купец, но на наш караван напали, а всех слуг убили. И мы были вынуждены обратиться за помощью, — я коротко озвучила ему версию джина.

— О, Всевышний, какое страшное несчастье! Проклятые разбойники! Я немедленно доложу светлоликому о творящемся в его землях беспределе! — возмущенно воскликнул мой собеседник.

А то он не знает! Хотя может и не знает! С такими-то визирями!

— Но как ты, бесценная, оказалась невестой Кавима?

Бассам прогуливался с другой стороны фонтана, заложив руки за спину, но не пытаясь приблизиться.

— Великий визирь встретил нас на рынке и предложил помощь, пригласив во дворец.

— Интересно, что он там делал, старый развратник, — сквозь зубы процедил Бассам, — опять покупал очередную наложницу?

— Именно, — кивнула я, содрогнувшись от воспоминаний.

Бедная девочка! Я так и не узнала, что с ней стало!

— Я вижу, ты тоже считаешь подобное дикостью, несравненная? — Бассам вдруг оживился.

— Конечно, — я решительно взглянула на него, — люди не скот! Как можно торговать ими?

— Но разве твой отец не делает тоже самое, продавая тебя Кавиму? — вкрадчивым тоном поинтересовался второй визирь.

Ах вот оно что! Хочешь досадить сопернику, расстроив ему все планы? Пытаешься сыграть на моем самолюбии?

— Мой отец печется о моем благе и моем будущем. И согласись, достопочтенный Бассам, для деревенской девочки это большая честь стать женой великого визиря!

— Ты не знаешь, о чем говоришь, о, роза моего сердца! Кавим жесток и бессердечен, и наказывает своих жен за любую оплошность. Он — страшный тиран и деспот, и попасть в его гарем — ужасное несчастье для любой!

— Отец уже пообещал ему! Он не сможет нарушить своё слово!

— Но ты можешь отказаться! — с жаром воскликнул Бассам, — никто не смеет заставлять тебя делать это против воли! Даже родной отец! Таков закон!

Удивительно! Я бы даже сказала прогрессивно для местного рабовладельческого строя. Скорее всего сей законодательный рудимент уцелел со времен Салима, и то лишь потому что позволяет официально отбивать невест у соперников.

— Спасибо за твою заботу, господин, но тебе не кажется ли это лицимерием: пытаться отговорить меня, сыграв на моих чувствах и заставив воспротивиться отцу? Что тебе с того, стану ли я женой Кавима или нет?

— О, несравненная, твои жестокие слова ранят мое бедное сердце хуже чем отравленные стрелы! Чем я заслужил подобное? Я лишь забочусь о твоем благе!

— Моё благо — это счастье и спокойствие моего родителя, кроме него и Захида, — я с улыбкой обернулась на телохранителя, — у меня никого нет. И потом мой отец болен, потому он и хочет поскорее отдать меня замуж, чтобы я не осталась одна!

Все, я, кажется, заразилась от Салима вирусом вранья! Пора заканчивать этот бессмысленный разговор!

— Почтение и любовь к родителям — высшая добродетель! — нравоучительно хмыкнул Бассам, — но разве можно приносить себя в жертву? Неужели нет иного способа? Во дворце есть прекрасные лекари, мертвого поднимут!

Похоже, я поняла, к чему ты клонишь! Хочешь убедиться, не наврал ли Салим про источник! Ладно, подыграем!

— Увы, недуг отца неизлечим, и имя ему старость. А от нее еще не придумали лекарств! Есть лишь одно средство — вода из источника юности! Но никто не знает к нему дорогу, кроме великого визиря! Он обещал спасти отца и подарить ему вторую жизнь. К тому же и сам Кавим, испив воды из источника юности, вернет себе красоту и молодость! Так что здесь нет никакой жертвы с моей стороны, достопочтенный Бассам! Я получу молодого мужа, отец — вторую жизнь, и все счастливы! А что до скверного характера великого визиря, так привыкнуть можно ко всему!

— Неужели Кавим уже добыл ту воду?

— Еще нет, — я отрицательно покачала головой, — но и я еще не дала окончательного согласия. И если он не выполнит своих обещаний, то я не выйду за него замуж!

— А что если мне удастся первым привезти воды юности для твоего отца? Тогда ты готова стать моей? — вкрадчиво спросил второй визирь, — ведь без нее Кавим долго не протянет! А после смерти этого надменного старика я смогу занять его место. По сути для тебя ничего не изменится!

О, как! Похоже, кто-то хочет и рыбку съесть, и косточкой не подавиться!

— Я была бы счастлива, мой господин, избежать участи стать сороковой женой в гареме! Но увы, пока что у меня нет других вариантов.

— Есть, бесподобная! Пообещай, что будешь моей, и я найду способ избавиться от Кавима и добыть тебе воды из источника юности!

— К чему я тебе, добрый господин? Неужто тебе настолько наскучили твои жены?

— Я не женат! — протестующе воскликнул Бассам, а я недоверчиво покачала головой.

— Любой в этом дворце подтвердит тебе это! Стань моей, и клянусь, ты будешь единственной женой! Потому что узрев тебя сегодня, я понял, что мне не нужна никакая другая женщина! Только ты, ненаглядная Фатима! Ты покорила мое сердце, и теперь оно бьется лишь для тебя!

Ого, ты загнул! Любовь с первого взгляда! Я почти поверила!

— Нам пора, моя госпожа, ваш отец вот-вот вернется, — предостерегающим тоном произнёс Рустам.

— Ты прав, Захид! Идем! — я подошла к нему.

— Избавь меня от Кавима, добудь воды, докажи мне свою любовь, тогда я подумаю над твоим предложением!

Бросив на Бассама прощальный взгляд, я пошла прочь.

— Клянусь бородой Всевышнего, ты станешь моей, Фатима, чего бы мне этого не стоило, — донесся до меня голос Бассама.

Эка тебя зацепило! Неужели и вправду втрескался? Сочувствую! Я все равно замуж не собираюсь! Надо бы рассказать Салиму. Пусть думает, как нам избавиться от этого приставучего ухажёра.

Мы направились к покоям, но добраться туда без приключений нам было не суждено, потому что стоило мне зайти за угол, как я налетела на молодого крупного мужчину лет тридцати.

— Простите мою невнимательность, господин!

Я отшатнулась от него, но он ловко схватил меня за руку, притянув к себе.

— Какая красота! И совсем одна! Что ты здесь делаешь? — он перехватил меня за плечи.

— Отпусти!

Я попыталась вырваться, но несмотря на его полноту и какую-то нескладность, он держал меня крепко.

— Захид, на помощь!

Я оглянулась, но Рустам даже и не думал спасать меня. Мой телохранитель простерся ниц и не поднимал головы. Я в ужасе подняла глаза, внезапно осознав, кто передо мной!

— А твой слуга сообразительнее тебя, птичка! — рассмеялся Хашим.

— Простите меня, светлейший халиф! — я опустила глаза.

— Не нужно смущаться, птичка!

Он схватил меня за подбородок и вздернул вверх, рассматривая меня.

— Такой красавице не к лицу постное выражение! А ну-ка улыбнись!

Я честно постаралась улыбнуться как можно более искренне.

— Вот так-то лучше! Так откуда ты взялась, прелестное дитя?

Он убрал руку от моего лица и немного отстранился, оценивающе разглядывая меня.

— Я — дочь купца Музаффара. Великий визирь пригласил нас сюда, — промямлила в ответ.

— Да? И зачем?

— Он — мой жених, — понурилась я.

— Кавим? Твой жених? — расхохотался Хашим, — этот выживший из ума старец? Чем же он покорил твое сердце?

— Он богат, имеет положение в обществе — с сомнением ответила я.

— А тебе известно, что у него сорок жен?

— Тридцать девять, — поправила я халифа, — мне известно. Но ведь это не возбраняется.

— Он хотел скрыть от меня такую красоту! Ты сегодня же отправишься на женскую половину. Я беру тебя в наложницы!

— Пощадите, мудрейший из мудрых!

Мне удалось вырваться из его рук, и я упала на колени:

— Визирь не простит мне предательства! Кавим изведет моего отца, если я не выполню свое обещание стать его женой!

На моем лице появилось умоляющее выражение, а в глазах заблестели слёзы. Уроки актерского мастерства не прошли даром! В юности я занималась в театральной студии и даже грезила о большой сцене, но родители настояли, чтобы я стала переводчиком.

— Этот старик не стоит твоих слез, птичка, а я не потерплю отказа!

— Тогда мне незачем жить!

Я вскочила на ноги и бросилась к окну.

Тут в принципе не высоко, второй этаж, но главное выглядеть убедительной!

— Я лучше разобьюсь насмерть, чем буду принадлежать такому жесткосердечному человеку как ты, Хашим!

Я вскочила на подоконник и оглянулась на халифа. Хашим насмешливо смотрел на меня, сложив руки на груди, всем видом давая понять, что не верит в мое намерение.

Кажется, я малек перегнула! Но отступать уже поздно! Вот бы сейчас сюда мой коврик!

Я взглянула в окно. Под ним мелькнул знакомый узор.

Паласик!

— Прощай халиф! Не поминай лихом! — крикнула я и сиганула вниз.

— Нет! — запоздало раздалось сзади.

Коврик принял меня в свои мягкие объятия и немедленно метнулся под ближайший балкон, скрывая меня от глаз шокированных зрителей. Мы притаились, и я замерла, боясь лишний раз вздохнуть, чтобы не выдать себя.

— Ее нигде нет! — послышался голос Хашима, — как это возможно?! Отвечай!

Черт! Рустам остался там, с ним. Надеюсь, халиф не решит отыграться на нем.

— Госпожа Фатима — дочь пэри, светлоликий, — донесся до меня голос Рустама, — она владеет магией! И ты не сможешь заставить ее!

— Владеет магией, говоришь? — Хашим задумался.

— Госпожа не злопамятна, — медленно произнес Рустам, — и ты, пресветлый халиф, мог бы снискать ее расположение. Она безумно любит отца! И сделает все для его благополучия!

— А это мысль! — пробормотал Хашим.

Они продолжали стоять у окна, и мне было все хорошо слышно.

— Давно ты служишь ей?

— Восемнадцать лет, повелитель.

— Расскажи мне про нее! Что за магией она обладает?

— Мне доподлинно не известно, повелитель. Способности госпожи проявляются в момент опасности. И каждый раз по-разному. Это началось, когда ей было года четыре. Мы шли по селению, когда на нас выскочил огромный баран. Он выбрался из загона. Малышка Фатима так испугалась, что закричала. От ее голоса баран упал мертвым. В другой раз она свалилась с высокой шелковицы, когда полезла туда за ягодой, и дерево простерло свои ветви, поймав ее, и осторожно опустило на землю. А когда на наш караван напали разбойники и угрожали убить меня и ее отца, она сделала нас троих невидимыми, и нам удалось ускользнуть.

— Великолепно, — потер руки Хашим, — помоги мне завоевать ее доверие, и я сделаю тебя визирем вместо Кавима. Этому старику давно пора на покой! А ты молод, полон сил и умен. Ты сможешь заменить его.

— Тогда позволь дать тебе совет, повелитель, — вкрадчиво заметил Рустам, — на Фатиму нельзя давить. Она гордая и свободолюбивая. Ее нужно приручать, как приручают дикую козу. Здесь не помогут угрозы и жёстокость. Она не терпит насилия! Будь нежен с ней, и она непременно откликнется на твое великодушие. А привязавшись к тебе, уже не сможет оставить.

— Ты и в самом деле отличный советчик, Захид. Хорошо. Скажи Фатиме, что я был неправ. Потешь ее самолюбие! И передай своему господину, что я приглашаю его и Фатиму к себе на ужин.

— Будет лучше, если ты пришлёшь своего слугу, чтобы сообщить об ужине. Так ты не скомпрометируешь госпожу перед Кавимом. Пусть визирь думает, что ты случайно увидел ее и решил познакомиться. А я уговорю Фатиму ничего не рассказывать Кавиму и отцу! Пусть остаются в неведении. И когда она ответит согласием, тогда уже сможешь действовать на свое усмотрение. А Фатима никуда не денется от тебя, повелитель.

— Так и поступлю. Ступай, разыщи ее.

И Рустам туда же. Боже, кто меня окружает? Интриган на интригане! Нет, я тоже молодец! Надо было сразу идти в комнату. И не выходить оттуда без паранджи! Чего они все ко мне прицепились! Что мне теперь делать?

Послышались удаляющиеся шаги, и вскоре все стихло.

— Лика, ты здесь? — тихо позвал меня телохранитель.

— Здесь, — я вырулила из-под спасительного балкона, — ты зачем это сделал?

— А что мне оставалось? — усмехнулся Рустам, — можно было, конечно, снести ему голову, но Салим бы не одобрил. К тому же мы до сих пор не знаем, сохранил ли Хашим свои силы. Зато теперь у тебя есть отличный шанс сблизиться с ним и все выяснить.

— Нет! — простонала я, понимая, чем мне это грозит.

— Да, — отозвался Рустам и шагнул на ковёр, — полетели в покои. Повелитель, наверное, уже вернулся.

Весь путь до наших комнат я молчала, думая, что скажу Салиму. Но пока в голову ничего не приходило, так что понятия не имею, как сейчас буду объясняться с джином.

Его план я перевыполнила! На триста процентов! Просто ударница социалистического труда! Угу! Спец по обольщению! Интересно, а обещанный бонус в минус десять желаний мне светит? Или еще накинет, за самодеятельность?

Паласик подрулил к моему балкону. Рустам спрыгнул с ковра и аккуратно поставил меня на пол.

— Идем, — телохранитель настойчиво подтолкнул меня внутрь.

— Салим! У нас проблемы! — смущенно произнесла я, войдя в гостиную и увидев развалившегося в кресле джина в компании Абу, сидевшего у него на плече.

Глава 9

Лика.

— Да? — Салим поднял голову и посмотрел на меня. Абу тем временем, спрыгнув на пол, подбежал ко мне и забрался на плечо, что-то тихо чирикая. Ковер не спеша опустился на пол посреди комнаты и облегченно выдохнул.

— Ну рассказывайте, — тряхнул кудрями джин.

— Понимаешь, — медленно начала я, присев в кресло, — я сделала, как ты сказал. Мы встретились с Кавимом...

Дальше я подробно рассказала ему про все свои приключения. И пока я вещала, улыбка Салима становилась все шире. К концу моего повествования он просто ржал, как конь, вытирая брызнувшие из глаз слезы.

— Ты не сердишься? — осторожно спросила я.

— Нет, Лика, — отсмеявшись, с трудом произнес джин, — видать, Всевышний простил мои прегрешения, раз послал мне тебя! Теперь Хашим точно не уйдёт от нас!

Он поманил меня к себе. Я поднялась и медленно подошла к нему, а джин протянул мне руку. Я непонимающе коснулась его ладони. Секундная темнота. И вот я оглядываюсь, не веря своим глазам. Мы стояли в толпе туристов, недалеко от Триумфальной арки, на Елисейских полях, в самом центре Парижа.

— Твой бонус! — джин удовлетворенно осмотрелся, — всегда хотел здесь побывать! Проведешь мне экскурсию?

На нем были модные джинсы и светлая футболка, обтягивающая его могучий торс. А на мне легкий летний сарафан, наподобии того, в котором я была, когда мы познакомились.

Это были незабываемые день и вечер. Мы бродили по зеленым бульварам, пили кофе и лакомились сдобой в местных кафешках. Салим, не скупясь, везде расплачивался сам, картой. Откуда у джина платиновая виза, я уточнять не стала. Довольно того, что я в своем мире, дома! Неужели он решил отпустить меня? На душе почему-то стало грустно. Жаль, конечно, что все так быстро закончилось. Я даже как-то успела привязаться к нему. Надеюсь, он останется со мной хотя бы до утра! Хотелось еще раз ощутить его тело, сталь его мышц, его руки крепко, но нежно обнимающие меня, и сладость его губ.

Мы гуляли по Парижу. Я рассказывала ему историю города, историю основных достопримечательностей, а он внимательно слушал. Потом зашли пообедать в маленький ресторанчик. Конечно, не обошлось без недоразумений, поскольку я соверщенно забыла про свою нынешнюю способность обращать металл в золото. Поэтому без задней мысли схватилась за ложку, которая немедленно стала золотой. Благо, народу в тот момент в зале не было, а Салим заметил это, и как только мы поели, вернул ей первоначальный вид. После обеда я предложила сходить на Эйфелеву башню. Мне очень хотелось показать ему мой самый любимый город с высоты птичьего полета.

И вот сейчас мы сидели на втором ярусе "Железной Дамы", на высоте 118 метров, любуясь на панораму города. Я потягивала шампанское, Салим пил сок. В это с трудом верится, но вернулись мы именно в тот самый день и тот самый час, когда он похитил меня. Я специально уточнила у официанта, какое сегодня число и год. Салим не соврал.

— Ну что, поедем ко мне или в отель?

Я игриво посмотрела на него. Так не хочется его отпускать без сладкого. Джин поднял голову:

— Поехали в отель! — улыбнулся он.

— Тогда подожди минутку, я все устрою.

Выяснив у менеджера, где расположена ближайшая гостиница, и забронировав номер, я вызвала такси и вернулась к своему кавалеру.

— Идём, машина скоро приедет, — я взяла его за руку и потянула за собой.

Добравшись до отеля, мы заселились в номер. Паспорта у нас почему-то не спросили, как впрочем и другие документы. Правда, общался с администратором джин. Милая девушка на ресепшене уточнила номер брони и немедленно выдала нам ключ, как только Салим оплатил проживание. Поднявшись в апартаменты, я, оставив джина осматриваться, направилась в ванную. Он вскоре присоединился ко мне.

— Не сдерживайся, Лика, никто ничего не услышит, — прошептал мне на ухо Салим, и я растворилась в экстазе под его напором.

Затем мы переместились в спальню, где на шелковых простынях он снова и снова убеждал меня в том, что джины — лучшие любовники во всех тринадцати мирах ветви. А я отдавалась ему, со всей страстью и искренностью на которые была способна. За окном горел рассвет. Я, укрывшись простынёй, лежала у него на груди, а он осторожно перебирал пряди моих волос.

— Пора, — тихо произнес Салим, крепче прижимая меня к себе.

— Ты уже уходишь?

Я прильнула к нему. Отпускать его не хотелось. Вот бы он мог остаться со мной навсегда! Может предложить? Ему-то в сущности какая разница! Все равно вернется в момент, из которого ушел! А так мы могли бы жить вместе. Нашел бы себе дело по душе! Да даже если бы и не нашел! Зарплата у меня хорошая. Я нас обоих прокормлю!

— Мы уходим, Лика, — поправил меня Салим.

И через секунду я уже сидела на кровати в спальне, во дворце Хашима.

— Что? Опять? — я вытаращила на него глаза.

— Не опять, а снова, — рассмеялся он и осторожно заправил мне локон за ухо, — еще 985 желаний и ты отправишься домой!

— В смысле 985? — не поняла я.

— Ну я же обещал тебе скинуть десяток желаний от той тысячи. Но, — Салим поднял палец вверх, — поскольку просто так я это сделать не могу, а здесь с желаниями у тебя туговато, пришлось сводить тебя в твой родной мир!

Действительно, ведь он в течение всего нашего пребывания в моем мире делал то, что я хотела. Правда, кажется, желаний было исполнено больше, но джин не стал утруждать себя подсчетами. Вот же жук! И ведь не скажешь, что обманул. Все честно.

— И что теперь? — я скептически посмотрела на него.

— А теперь нам надо собираться на ужин к Хашиму. Его посланник уже пришел.

На этих словах раздался стук в дверь и голос Рустама:

— Господин, тебя хочет видеть слуга светлоликого халифа!

— Иду!

Салим, превратившись в Музаффара, бросил на меня полный желания взгляд, вздохнул и направился к двери.

Салим.

Переговорив со слугой, я сидел в кресле, ожидая Лику и обдумывая сложившуюся ситуацию.

Утром, договорившись с Кавимом о свидании с Ликой, и сообщив Бассаму, в какой беседке они будут, я отправился в город. В тот момент мне лучше было находиться подальше от дворца, потому что от мысли, что визири будут смотреть на Лику, общаться с ней, и, не приведи Всевышний, прикасаться к ней, внутри поднималась ярость, а кулаки чесались навалять им по полной. И если бы я остался во дворце, то точно бы не выдержал, и весь план пошел бы псу под хвост. Так что самым благоразумным было оставить ее на попечение Рустама, а самому заняться делом.

Благодаря информации, добытой Рустамом в гареме, мне удалось разыскать начальника дворцовой стражи в одном из городских кабаков.

Аслам, так его звали, в весьма скверном настроении, проводил там время в компании кувшина с вином. Причиной тоски стражника было закончившееся раньше времени жалование. Так что мое появление вкупе с парочкой дополнительных кувшинов весьма обрадовало его. А хорошее вино опьянило, быстро развязав язык.

Спустя всего пару часов я уже знал про Хашима, Кавима и Бассама все, что мне смог поведать начальник дворцовой стражи. Выслушав его, я заказал еще один кувшин, под бурные благодарности и заверения в самой искренней дружбе и преданности. И вот Аслам уже мирно спал, уронив голову на стол.

Отлично! Проснувшись, он забудет не только весь наш разговор, но и меня. Нет, Хашим все-таки самовлюбленный болван, раз так уповает на милость Всевышнего. Во время волнений, около двухсот лет назад на него не раз покушались. Но после расправы над заговорщиками и десятка показательных казней, Хашим в глазах людей вновь обрел статус неуязвимого избранника Всевышнего, и подобные попытки прекратились.

Так что нынешней страже просто было нечем заняться. Вот они во главе с Асламом и предавались праздности, разврату и пьянству, кошмаря слуг и наложниц, и делая выручку столичным питейным заведениям.

Сам Аслам был убежден, что Хашим — великий сахир, повелевающий стихиями и демонами. Стратегия, по сути, правильная. Нагнать туману, распустить побольше страшных слухов и не показываться на глаза подданным, чтобы сделать свою личность максимально таинственной. Страх и неведение в головах людей, их вера в твою неуязвимость будут охранять тебя лучше любых легионов, правда, до тех пор пока не найдется тот, кто не боится, потому что понимает, как это работает. И такой нашелся.

Подобно призраку, я вернулся из небытия, и теперь твоя очередь бояться, Хашим. А твоя распустившаяся стража и обленившаяся армия ничем тебе не помогут.

Со слов Аслама сейчас в войске Хашима нет и трети сахиров. А переметнувшиеся к нему джины в большей степени сохраняют нейтралитет и совершенно не желают ни во что вмешиваться. Даже подавлять бунты приходится исключительно людям.

Надо велеть Рустаму собрать мне представителей всех кланов, проживающих сейчас в столице. Очень интересно на них взглянуть. А вообще надо подумать, как нам развиваться дальше. Надо выводить империю из многовекового застоя. Воевать с другими мирами — не вариант. Многие из них ушли далеко вперед в техно-магическом плане так, что нам их не победить. К тому же за века мира, все уже привыкли к спокойной сытой жизни.

Если мне удастся открыть врата, то я знаю несколько близких к нам миров, с которыми можно было бы наладить торговлю. А еще неплохо бы вступить в межмировую ассоциацию. Но пока это все мечты! Пока мы тут застряли в средневековье, об этом нечего даже думать.

Так что первым делом необходимо запустить техно-магический прогресс. Затем разузнать, что сейчас востребовано в ветви миров, и только потом выходить на рынок с какими-то предложениями. Взаимодействовие с другими мирами сильно продвинет нас в развитии. Но это все дела далекого и, я надеюсь, светлого будущего, а мы сейчас находимся в весьма неприглядном настоящем.

И так, что мы имеем?

Первое и самое главное — Хашим утратил благословение Всевышнего и больше не является его ставленником. Почему я так решил? Очень просто. Я живу в его дворце, беспрепятственно хожу здесь и даже могу приблизиться к дверям его комнаты. Насколько близко я смогу подойти к самому Хашиму, узнаем сегодня за ужином.

Лика — умница! Ей не только удалось внести разлад между визирями, которые теперь будут из кожи вон лезть, чтобы заслужить ее благосклонность. Она сумела заинтересовать Хашима. Привыкший к подчинению и покорности со стороны окружающих, халиф был поражен разыгранным ею спектаклем. Ее протест и стремление отстаивать себя, невзирая ни на что, зацепили Хашима. А Рустам, так вовремя сообщивший о наличии у девушки магии, еще сильнее разжег его интерес. Думаю, стоит усилить его, явив основную способность Лики — превращать металл в золото. Тогда мы станем свидетелями эпичного сражения за руку несравненной Фатимы.

Хашим, конечно, попытается сыграть не по правилам. Но здесь нам поможет древний закон: "Любая женщина вправе сама выбирать себе мужа, и никто не смеет чинить ей препятствия или как-то принуждать ее". И попытка Хашима сделать наперекор лишь настроит людей против него!

Сомневаюсь, что визири так легко сдадутся. Уж слишком соблазнительно обладание столь редким сокровищем, которое к тому же сулит огромные перспективы в будущем. Может добавить к этой компании еще нескольких претендентов?

А что, неплохая идея! Перессорить всех напрочь, чтобы они сами разделались друг с другом. Заодно и выясним, для кого благо империи важнее собственных желаний и выгоды! Это будет почище переворота. За раз перетряхнем всю верхушку.

Скрипнула дверь и в гостиную вышла моя куколка. В ослепительном новом наряде, присланным для нее Кавимом. В этот раз все было на грани приличия.

Тонкие шифоновые рукава короткого нижнего платья не скрывали ее изящных рук. Верхнее платье из плотного шелка, но без рукавов и с глубоким вырезом открывало ее шею и ключицы, маня заглянуть глубже. Оно застегивалось лишь до талии, а дальше струилось свободными полотнищами, приоткрывая полупрозрачные шаровары. В общем простора для фантазии достаточно. Голову Лики покрывала тончайшая фата, которую девушка сейчас отбросила назад.

— Это не так носят, драгоценная моя, — я поправил на ней ткань, опустив верхнюю часть на лицо, — вот так будет правильно.

— А есть я как буду? — возмутилась она.

— А вот есть тебе сегодня вряд ли придётся. Сомневаюсь, что Хашим озаботиться твоими удобствами, так что лучше всего перекусить заранее.

— Может быть расскажешь, что меня ждет?

Лика сняла фату и расстегнула верхнее платье, под которым обнаружилось то самое нижнее шифоновое, богато украшенное вышивкой, но тем не менее прозрачное и не скрывающее ее прелести.

— А вот на ужине так лучше не делать, — заметил я, — но пока можешь совсем снять.

Лика послушно кивнула и избавилась от него. Вид был потрясающий. Прозрачное платье, полупрозрачные шаровары... Фантазия немедленно сорвалась в полёт, а тело отозвалось желанием.

— Салим, хватит смотреть на меня так, словно хочешь съесть, — смутилась она.

— Извини, — я отвел взгляд и прошел к накрытому столу, — ты потрясающе выглядишь!

— Спасибо, — она покраснела, — но по-моему это чересчур!

— Да нет, все нормально, — я улыбнулся, — просто Кавим не догадывается, что ты будешь на сегодняшнем ужине у халифа. Думаю, он планировал устроить вам романтическую встречу под луной.

— Так что будет на ужине? — она уселась за стол.

— Долгие разговоры о делах и политике, — усмехнулся я, — ничего интересного. Но уверен твое появление добавит огонька этому унылому сборищу. У тебя будет отдельный стол. Рустам присутствовать не сможет, не положено. Скорее всего придется поскучать в одиночестве. Но будь готова к интересу со стороны халифа. Возможно, придется проявить некоторые свои таланты.

— Это ты про пение и танцы? Или про обращение металла в золото?

— И то, и другое.

— Предупреждаю сразу, играть на музыкальных инструментах и петь я не умею, и песен местных не знаю, — в глазах моей куколки был испуг.

— О, тут нет ничего сложного.

Я подал ей саз, который только сегодня приобрел у одного торговца древностями. Лика неуверенно взяла инструмент в руки. Сразу понятно, она никогда не видела такого.

— Это называется саз, держать его нужно вот так, — я показал ей, как правильно, — зажимаешь вот здесь, а теперь просто проведи по струнам.

Лика сделала, как я сказал, и красивая мелодия полилась из-под ее пальцев.

— Как это?

Она испуганно отдернула руку, и инструмент замолчал.

— Это артефакт, он будет играть сам, твоя задача — не убирать руку со струн, — рассмеялся я, — не бойся, попробуй. Тебе нужно просто мысленно приказать ему играть или напеть то, что ты хочешь.

Она уселась поудобнее и снова дотронулась до струн. Я узнал популярную мелодию ее мира в местной, скажем так, магической аранжировке.

— Забавно, — рассмеялась Лика, — только я сомневаюсь, что халифу и его советникам придется по вкусу такая музыка.

— Не бери в голову, — махнул рукой, — скажем, что это песни нашего края. Не думаю, что хоть кто-то из них бывал дальше столицы.

— Но петь-то я не умею, — фыркнула она.

Я улыбнулся и щёлкнул пальцами.

— Теперь умеешь. Давай, спой мне что-нибудь.

Лика на секунду задумалась, взяла пару аккордов.

— Под небом голубым, есть город золотой...

Ее нежный голос лился в тишине покоев, волнуя и будоража сердце. Лика допела последний куплет и замолчала.

— Великолепно! — я захлопал в ладоши, — вспомни еще несколько песен, похожих на эту, и считай, успех тебе обеспечен.

— Надеюсь до этого не дойдет, — улыбнулась она, отложив инструмент в сторону.

— Не надейся, — усмехнулся я, — сегодня твоя задача — влюбить в себя всех присутствующих.

— Салим, что ты задумал? — нахмурилась Лика.

— Хочу, как следует разворошить это осиное гнездо и посмотреть, что из этого выйдет.

— Ты сумасшедший! Никто не рискнет пойти против Хашима! А он вознамерился утащить меня в свой гарем!

— Вот и узнаем, осмелятся или нет, — я обнял ее за плечи, — а насчет Хашима не беспокойся. Он не посмеет в открытую принуждать тебя. К тому же он уверен, что ты владеешь магией, и побоится давить на тебя. Успокойся, Лика, тебе не придется ничего делать. Просто будь собой.

— Но почему бы просто не схватить Хашима и не объявить себя правителем? Ведь он так и сделал!

— Ты забываешь, что мы — не на поле боя, а я — не избранник Всевышнего. Смещение Кавима грозит потерей мест и власти всем его прихвостням, и чтобы не допустить этого, они обязательно сплотятся вокруг него, желая выслужиться. Но обладание тобой откроет им самим дорогу к трону, потому что магия и золото — лучшие средства, чтобы завоевать любовь подданных.

Каждый начнёт действовать сам по себе, при этом пытаясь избавиться от конкурентов. И пока мы тут сеем раздор в окружении халифа и отвлекаем внимание, Раух собирает армию, а Рустам договаривается с кланами джинов и военачальниками. Как только мы будем уверены, что они на нашей стороне, мои войска окружат столицу, и Хашиму придется сдаться и передать власть тому, на кого я укажу.

Лика задумчиво посмотрела на меня.

— Обещай, что будешь осторожен. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Обещаю, свет очей моих, — я обнял ее, а она прильнула ко мне.

Глава 10

Лика.

Оставшееся до ужина время медленно тянулось. Салим, глубоко задумавшись и погрузившись в себя, сидел в кресле, а я забавлялась, играя в мячик с Абу. Паласик мирно распластался на полу, не подавая признаков жизни, даже когда Абу в пылу игры заскакивал на него.

Интересно, а как коврик узнал, что мне нужна помощь?

— Салим, а как Паласик понял, что я в беде? Это ты его послал?

— Паласик? — удивленно воскликнул джин, отвлекаясь от своих мыслей, и тут же рассмеялся, — ну насмешила, куколка! Паласик! Мне бы в голову не пришло давать имя ковру.

Он покачал головой:

— Нет, я не посылал его. Когда я вернулся, его вообще не было в комнате. Думаю, он следил за тобой.

Я краем глаза наблюдала, как Абу теребит коврик, прикрывший мячик своим краешком. Наконец, он смог отвоевать игрушку и бросился ко мне, недовольно вереща.

— Я вот никак не пойму, он живой или нет? Такое ощущение, что он все понимает.

— Он — вещь, оживлённая одним сахиром, колдуном по вашему, — пояснил Салим, — и вообще-то не должен был обладать разумом. Но поскольку зачаровывая его, сахир был пьян, вышло как вышло.

— Понятно.

Ничего мне не понятно! Так он живой или нет? Ну и ладно! Не хочешь объяснять, не надо!

Я снова кинула обезьянке мячик. Абу ловко поймал его и опять подбежал ко мне. Забравшись на мои колени, он на мгновение замер, а потом резко сорвавшись с места, принялся, как ненормальный, скакать по комнате, словно гоняясь за кем-то.

— Абу, что с тобой?

Я с тревогой наблюдала за ни с того ни с сего разошедшейся обезьянкой.

— Подойди ко мне, Лика, — Салим вскочил на ноги, а в его голосе послышалось беспокойство.

Я встала и сразу почувствовала головокружение и тошноту. Ухватившись за кресло, замерла, пережидая накативший приступ дурноты. Джин, не дожидаясь, пока я приду в себя, подбежал ко мне, и мы тут же оказались в саду, неподалеку от какой-то беседки.

— Ты как, в порядке? — он обеспокоенно посмотрел на меня, осторожно поддерживая под локоть.

— Да вроде бы.

Я прислушалась к себе. Тошнота улеглась, и голова больше не кружилась.

И вот что это сейчас было?

— Жди меня здесь! Никуда не уходи!

Салим подтолкнул меня в беседку и исчез, чтобы через минуту появиться снова. В одной руке он держал Абу, а в другой были моя фата и верхняя накидка.

— Одевайся!

Джин сунул мне одежду в руки, а сам принялся колдовать над бесчувственной обезьянкой.

— Что с ним? — взволновано спросила, наблюдая за его манипуляциями.

— Все в порядке, — отозвался Салим, — сейчас очнется. Это действие сонного цветка. Нам пока нельзя возвращаться в покои. Там все провоняло этой гадостью.

— А разве ты не можешь нейтрализовать это магией?

— Могу, конечно, но это будет слишком подозрительно. Лучше сделать вид, что нас там не было, поэтому мы и не попали под его воздействие.

— Как думаешь, кто это сделал?

— Кто-то из слуг. У самых дверей в гостиной стоит букет с едва раскрытым бутоном сонного цветка. На животных он действует несколько иначе, вот Абу и начал сходить с ума.

Салим потормошил обезьянку. Абу открыл глаза и, сев, звонко чихнул, после чего с тревожным щебетание перепрыгнул мне на плечо и ласково потерся о мою щеку, обнимая мою шею хвостом. Я машинально погладила его.

— Но тогда получается, что тот, кто принес цветы, не знал про Абу. И вообще, как он мог войти незамеченным? Мы же все время были в комнате!

— Я думаю, этот букет принесли в тот момент, когда пришел слуга халифа или незадолго до этого. Есть у сонного цветка одна особенность. Его бутоны распускаются ближе к вечеру, поэтому мы сразу ничего и не заметили. А реакция Абу вовремя дала мне понять, что здесь что-то не так. Распустись цветок посильнее, и мы бы с тобой уже мирно спали.

— И кому это могло прийти в голову? Хашиму? Или визирям? А главное зачем?

— Понятия не имею, Лика, — покачал головой Салим, принимая облик Музаффара.

— Ты звал, повелитель? — Рустам, в образе Захида, заглянул в беседку.

— Да, выясни, по чьему приказу в наших покоях оказался сонный цветок.

Телохранитель, поклонившись, исчез, а я опустилась на скамейку. Силы и уверенность покинули меня. В голове бешеным калейдоскопом крутились мысли:

— Кто мог это сделать? Зачем? Что теперь будет?

— Успокойся, — джин сел рядом и, крепко обняв, прижал меня к себе, — мы во всем разберемся. Сонный цветок не опасен для жизни. Это не было попыткой убить тебя. Возможно, лишь чья-то дурацкая выходка или оплошность...

— Или кто-то не хочет, чтобы мы пришли на ужин! И решил подставить нас! — меня била мелкая дрожь, — мне страшно, Салим!

— Тише, тише, куколка, не нужно боятся! Я с тобой! Вот увидишь, все будет хорошо!

Он обнимал меня, продолжая успокаивать. Так мы просидели минут пятнадцать-двадцать, пока меня не отпустило и не перестало трясти. Я пригрелась в его объятиях и мечтала о том, чтобы мы оказались подальше от дворца и всех этих интриг. Вдвоем. Только он и я.

— Пойдем, Рустам зовет, — голос джина вернул меня в реальность.

Салим поднялся, помогая мне встать. Абу, который все это время исследовал беседку, тут же запрыгнул к нему на плечо. Опираясь на руку джина, я шла по дорожке. Ноги были как ватные, тревожные мысли снова одолевали меня, а в груди подымалась паника:

— Что нас сейчас ждёт? Ведь если это происки визирей или самого Хашима, значит, кто-то догадался или каким-то образом узнал, кто мы! Что, если нас раскрыли!

Миновав лестницу, мы прошли через террасу и, поднявшись на второй этаж, направились к нашим апартаментам. У дверей комнат уже собралась толпа. Слуги, чьи лица были замотаны тряпками, как раз выносили из покоев чье-то тело. Стоило им опустить его на пол, как над ним тут же склонился пожилой мужчина в белом халате и чалме. По всей видимости лекарь. Чуть поодаль вместе с Рустамом стояли оба визиря и несколько стражников.

Увидев нас, Рустам поспешно подошел, и поклонившись, что-то прошептал на ухо Салиму. Джин нахмурился.

— Фатима! Золотко! Хвала Всевышнему, дорогая моя, ты цела и невредима! — Кавим, как мог, поспешил ко мне.

— Что здесь происходит? — воскликнул Салим, изображая изумление.

Джин хмуро смотрел на лежащее на полу тело молодого парня. Я пригляделась. Слава богу! Он дышит.

— Слуга зашел узнать, не требуется ли вам что-нибудь, но вдохнул аромат сонного цветка и упал в обморок. К счастью, Захид вовремя обнаружил его и поднял тревогу, — к нам подошел Бассам.

Меж тем Кавим, наконец, добрался до меня и теперь стоял рядом, вцепившись в мою руку.

— Вам и вашей дочери повезло, Музаффар, что вас не было в покоях, — медленно произнес второй визирь, бросив на меня встревоженный взгляд, словно спрашивая, все ли в порядке.

Я едва заметно кивнула. Лицо Бассама на мгновение озарила слабая улыбка. Подойти ко мне в присутствии Кавима он не решился.

— Мы пошли прогуляться по саду, — придав голосу растерянности, ответил Салим, — Фатима хотела поиграть с Абу, своей обезьянкой.

Услышав свое имя, Абу на его плече встрепенулся и что-то залопотал.

— Вот ты говоришь, почтенный визирь, виноват сонный цветок. Но ведь это большая редкость. Его так просто не достать, и вряд ли он случайно оказался в покоях. Как это могло произойти? — поинтересовался джин, сейчас в его голосе звучало удивление.

— Нам это пока не известно. Как только Аслам и его люди все выяснят, я лично вас извещу, — проскрипел первый визирь, продолжая сжимать мою похододевшую ладонь.

— Бесценная моя, ты белее снега и холоднее льда, — заволновался Кавим.

— Рассул, осмотри Фатиму! — взвизгнул он.

Нет, я точно оглохну, если ты продолжишь так визжать!

Лекарь немедленно подошел к нам и окинул меня взглядом:

— С госпожой все хорошо. Сказалось небольшое волнение. Беспокоится не о чем.

Ничего себе сказочная диагностика! Глаз — алмаз! Даже пульс не проверил! Тоже мне светило местной медицины!

— Тебе надо прилечь, звезда моего сердца, сокровище моей души! Пойдем, я провожу тебя. В покоях рядом с моими ты будешь в полной безопасности! Мои слуги приглядят за тобой, — причитал мой престарелый жених, цепляясь за мою руку.

А может быть ты и приказал это сделать?! Хочешь держать меня под присмотром?

— Я думаю, Фатиме и ее родителю будет удобнее в комнатах, расположенных в другом крыле, великий визирь! — возмущённо воскликнул Бассам, искоса поглядывая на меня.

А может и ты...

Я задумчиво переводила взгляд с одного на другого.

Кто же из вас?

За спиной послышались шаги.

— Что тут творится? — раздался знакомый голос халифа.

Слуги тотчас попадали лицом вниз, Салим и Рустам пали ниц вместе с ними. Стражи преклонили колени, а визири низко склонили головы. Поскольку Кавим продолжал держать меня за руку, мне ничего не оставалось, как стоять подле него.

— Я спрашиваю, что случилось? — в голосе Хашима послышалось нетерпение.

— Беда, пресветлый халиф! — воскликнул первый визирь, — здесь явно пахнет изменой. Кто-то осмелился принести в твой дворец сонный цветок. И куда только смотрит стража?

Кавим гневно взглянул на коленопреклоненных стражников, не смевших что-либо возразить в свое оправдание.

— Аслам!

Один из них немедленно поднялся и подошел к халифу.

— Разберись, как это произошло, и держи меня в курсе!

— Да, пресветлый халиф! — стражник склонился в глубоком поклоне и попятился назад.

— А это еще кто?

Хашим брезгливо покосился на лежащих у его ног Салима и Рустама, а затем перевел взгляд на меня:

— И что это за прелестное создание?

Он жестко усмехнулся, давая понять, что узнал меня, а я, побледнев еще больше, поспешила опустить глаза.

— Это моя невеста, Фатима, пресветлый халиф, ее отец, купец Музаффар и их слуга Захид, — затараторил первый визирь.

— Они прибыли издалека. Восемнадцать лет назад я помог Музаффару в одном деле, и в благодарность за оказанную услугу он обещал мне в жены свою дочь, когда ей исполнится двадцать. И вот теперь он явился в столицу вместе с Фатимой, чтобы исполнить свое обещание, но на их караван напали разбойники и разграбили его, убив всех слуг. Им едва удалось спастись. Добравшись до столицы, Музаффар разыскал меня и умолял о помощи. Я взял на себя смелость пригласить его с дочерью сюда, пресветлый халиф.

Однако! А придуманная Салимом история Музаффара и Фатимы начинает обрастать новыми все более фантастическими подробностями! Оказывается, у моего мнимого папаши был договор с самим визирем! Счастье-то какое! Похоже, тут все чемпионы по вранью. Вот только мне от этого не легче!

— Не поздновато ли тебе думать о свадьбе, Кавим? — усмехнулся Хашим, — да и потом, к чему тебе еще одна жена, если ты уже имеющихся удовлетворить не можешь?

Кавим что-то беззвучно пробормотал сквозь зубы.

— Вот и я о том же. Молодая жена требует много внимания и заботы, — поддакнул халифу Бассам, — не слишком ли тяжелую ношу взвалил на себя почтенный Кавим? Для такого есть и другие, помоложе.

Второй визирь с затаенной надеждой взглянул на своего повелителя.

— Ты прав, Бассам, есть помоложе. А есть и постарше и поопытнее вас всех вместе взятых! Желаю, чтоб Фатима присутствовала на сегодняшнем ужине, — Хашим грозно зыркнул на оторопевших визирей, — и ее отец тоже. Встань, уважаемый Музаффар.

Салим, кряхтя, попытался подняться, а я, вырвавшись из рук Кавима, поспешила ему помочь.

— Мне кажется, юной деве нет нужды присутствовать на ужине, — неожиданно заявил второй визирь, — разговоры советников с повелителем не для женских ушей. Как считаешь, достопочтенный Кавим?

— Полностью с тобой согласен, почтенный Бассам, — торопливо закивал мой видавший виды женишок, напоминая китайского болванчика.

— А мне вот так не кажется, — прошипел халиф, — я тут решаю, какие разговоры и в чьем присутствии вести!

Визири синхронно поклонились.

— Ты слышал мое повеление, — утвердительно произнес Хашим, глядя на Салима.

— Да, светлоликий, это большая честь для твоих презренных слуг, — изображая оторопь, пробормотал Салим, не поднимая глаз.

— И непременно в этом наряде!

Сальный взгляд халифа задержался на мне.

— Да, светлоликий, — прошептала я.

— Отлично, жду всех через час!

Хашим мельком посмотрел на дверь апартаментов:

— Аслам, распорядись подготовить соседние с моими покои для наших гостей!

Он развернулся и пошёл прочь, махнув рукой страже следовать за ним.

— Проклятый бессмертный, — взвыл Кавим, стоило Хашиму и стражникам скрыться за поворотом, — чтоб свирепый дэв разорвал тебя на части! Чтоб Рух размозжил твою голову о камни, а пустынные гули сожрали твои мозги прямо из твоего черепа! Бьюсь об заклад, случившееся — это его рук дело!

— Согласен, уважаемый, — мрачно кивнул Бассам, — иначе с чего это ему разгуливать здесь в такое время? Наверняка решил сам проверить, как все прошло. Уверен, стража бездействовала по его приказу. Уж слишком он сегодня мягок к Аслану!

— Где он мог видеть тебя?! — он резко повернулся ко мне.

От неожиданности я вздрогнула, а Салим приобнял меня за плечи, словно стремясь защитить. От прикосновений его крепких рук, по телу пробежала сладкая дрожь, а меня бросило в жар.

— Я не знаю, господин второй визирь. Возможно, это произошло сегодня, когда я возвращалась назад после прогулки. Но мы никого не встретили по пути в покои, — честно соврала я, чувствуя, как горят мои щеки.

— Говорят, у халифа везде есть глаза и уши. Он — великий сахир и способен на многое, — с показным страхом произнес Салим.

— Не говори ерунду, Музаффар! Это все нелепые слухи! — раздраженно воскликнул Бассам.

— Какой из Хашима сахир! — продолжал он, —наш халиф магией даже толком не владеет. Всех достоинств — благословение Всевышнего! В том, что он увидел Фатиму во дворце, нет ничего удивительного, скорее всего это чистая случайность. Как и то, что ему когда-то удалось победить падишаха Салима. И если бы не эта случайность, мы бы сейчас жили совсем в другом мире!

— Уж не замышляешь ли ты что-то против нашего халифа, Бассам? — ехидно спросил первый визирь.

— Не больше, чем ты, Кавим, — усмехнулся тот, — не о том думаешь! Хашим положил глаз на Фатиму и теперь не отступится.

— Что ты хочешь этим сказать? — Салим театрально схватился за сердце и пошатнулся. Стоявший рядом Рустам немедленно подхватил его.

— А то, что считай, Фатима уже в его гареме. Странно, что прям сразу не приказал страже ее туда отвести.

— А как же закон? — возмущенно воскликнула я, — любая в праве сама выбирать, кто ей по сердцу!

— Для Хашима все законы — пустой звук, — огорченно махнул рукой Бассам.

— Не скажи, — задумчиво произнес Кавим, — в открытую он действовать не стал. А значит, боится огласки. Скорее всего будет пытаться очаровать или заставить. Не будем спешить. Оставим пока все, как есть. Поглядим.

— Не бойся, золотко, — он нежно прикоснулся к моей руке, — твой Кавим с тобой и сможет защитить тебя от посягательств халифа.

— Благодарю тебя, мой смелый лев. Ты успокоил меня! — с трудом выдавила я и слабо улыбнулась ему.

По лицу первого визиря пробежала довольная улыбка, Бассам скривился, как будто съел что-то кислое, а в глазах Салима сверкнули огненные всполохи.

— Ваши покои готовы, почтенный Музаффар!

К нам подошел слуга халифа в сопровождении четверых стражников:

— Следуйте за мной, я провожу.

— Ступайте, — тихо прошептал Бассам, а Кавим кивнул, — не стоит сейчас дергать тигра за усы. Нужно усыпить его бдительность, польстить его самолюбию. А там глядишь и пройдёт эта блажь.

Раскланявшись с визирями, Салим взял меня за руку, и мы пошли следом за слугой.

Глава 11

Лика.

Новые апартаменты, в которые слуга халифа привел нас, были роскошными.

Огромная зала с широкими окнами, чьи стены были украшены великолепными росписями, а мраморные полы устелены мягкими коврами, выполняла роль гостиной. В дальней от входа части комнаты целый угол был занят живыми растениями. Тропические лианы и небольшие пальмы росли в изящных каменных кадках, а посередине стоял небольшой мраморный фонтанчик, мелодичное журчание которого создавало умиротворяющую атмосферу. Мебели было немного, ну или так казалось на фоне просторного помещения. Тем не менее здесь имелось все необходимое, включая обеденный стол, пару кресел, и даже небольшое бюро.

Две залы, чуть поменьше, обе с выходами на широкий балкон с видом на падишахский сад, являлись спальнями. В них, скрытые прозрачными занавесями пологов, стояли массивные широкие кровати, покрытые парчовыми покрывалами с тончайшей золотой вышивкой, поверх которых была навалена целая гора разноцветных шелковых подушек. Помимо кроватей, там располагался диванный уголок с маленьким кофейным столиком, а за расписной тканевой ширмой пряталось большое на пол-стены зеркало и туалетный столик. Был здесь и зал с бассейном, видимо, изображавший ванную комнату, и отдельное просторное помещение для слуг. Вся обстановка говорила, нет, она кричала о том, что это не обычные гостевые покои.

Салим, казалось, не был удивлён. Я в изумлении оглядывалась по сторонам. А Рустам лишь загадочно ухмылялся. Абу, спрыгнув с плеча джина, немедленно отправился исследовать местные рукотворные джунгли. Хорошо, хоть клеток с попугаями нет! А то, вон, в фонтане рыбешки плещутся! Взметнувшиеся занавески ознаменовали прибытие Паласика. Ковер, сделав почетный круг по гостиной, блаженно растянулся возле диванной группы. Ну теперь точно вся компания в сборе!

— Ничего себе хоромы! — присвистнула я, когда слуга вышел, и мы остались одни.

— Это покои шахзаде, — тихо произнес Салим, жестом приказав молчать.

Он не спеша прошелся по комнатам, заглянул в каждую дверь, затем вышел на центр гостиной и, внимательно осмотревшись, быстро щёлкнул пальцами:

— Вот теперь можно говорить в полный голос. Никто не сможет нас подслушать.

Джин вел себя так, словно ему все здесь знакомо, и он уже бывал тут раньше. Как будто в подтверждение моих мыслей, Салим подошел к фонтанчику и, засучив рукав, пошарил в нем рукой. В тот же миг раздался глухой скрежет, а в полу немедленно открылся потайной ход.

— Еще работает, — улыбнулся Салим, возвращая плиту на место.

— Так это твоя комната! — догадалась я.

— Была, пока я не занял престол вместо отца. Когда был ребенком, я жил тут вместе с матерью и слугами. Потом, когда мне исполнилось пятнадцать, мать перебралась к отцу, предоставив мне полную свободу. Покои падишаха находятся рядом...

— Твой отец был правителем этой страны? — перебила его.

— Да, но раньше это была лишь небольшая ее часть. До создания империи в мире было много стран и княжеств. И всеми управляли джины. Мой род — один из древнейших и ведет свое начало от призванных.

— От призванных? — переспросила я, — так джины неместные, что ли?

— Неместные, — кивнул Салим и начал рассказывать:

— Когда Всевышний создал людей и расселил их по миру, люди были подобны малым детям. Они не ведали, что хорошо, а что плохо, и творили невесть что, вредя себе и созданиям Всевышнего. И тогда творец призвал джинов, обитавших в иных мирах ветви, повелев наставлять и охранять людей и этот мир. Пять родов, впоследствии разделившихся на множество кланов, откликнулись на призыв и поселились среди людей. Каждый род выбрал для себя понравившуюся область, создав тем самым отдельные государства. И лишь небольшая страна, та самая, где в глубине Туманных гор находятся Врата Вечности, осталась под управлением людей.

— А что это такое — Врата Вечности?

— Это место перехода между мирами. Портал по-вашему. Они ведут в Храм Пустоты, а оттуда можно переместиться в любой из миров нашей ветви, в его настоящее. С помощь Врат можно путешествовать между мирами в реальном времени.

— И что, в каждом из миров есть такой портал?

— В каждом, Лика, — кивнул Салим.

— И в моем?

— И в твоем тоже.

А вот это уже интересно! Надо бы разузнать подробнее. Где находится? Как использовать? Мало ли что! Вдруг с Салимом что-то случится! А так у меня хотя бы будет запасной вариант!

— И где он находится? Ну, в моем мире?

— В Атлантиде, — усмехнулся джин, — глубоко под водами океана, в древнем храме.

— Получается, им нельзя воспользоваться! — расстроилась я.

Ну вот! А я уже размечталась! Что ж так не везет-то!

— Пока что нет. Ваш мир еще не готов к такому. Но когда придет время, путь в другие миры откроется и для вас.

Когда это ещё будет! Мне вообще-то сейчас надо! А то оглянуться не успеешь, как замужем окажешься! Как-то это несправедливо! Вот почему им можно, а нам нельзя!

— А почему ваши Врата остались под контролем людей? — удивилась я.

— Таково было желание Всевышнего, — Салим пожал плечами.

Было так странно видеть его в образе Музаффара, но различать знакомые черты. Хотя наверное, именно так бы он и выглядел, если бы старел, как стареют люди.

— И что было дальше?

— Дальше... Дальше джины начали обучать людей. Земледелию, ремеслам, письменности, магии. И люди избрали их правителями. Это были времена спокойствия и благоденствия. Под управлением джинов люди развивались, познавали этот мир, и жили в гармонии и благополучии. Так шли века, проходили тысячелетия. И многим из тех, кто когда-то был призван, наскучил этот мир. И тогда взяв в жены местных женщин, они родили себе потомков, чтобы передать им эту миссию. Сыновья и дочери джинов сохранили все способности отцов, кроме одной — свободного перемещения между мирами ветви.

— Хочешь сказать, что Рустам не может перемещаться из мира в мир? — я вопросительно посмотрела на телохранителя.

— Нет, госпожа, — улыбнулся Рустам, — на такое я не способен, как и никто другой из ныне живущих. Только повелитель.

— Мой отец был одним из последних призванных джинов, — вздохнул Салим, — он был хорошим правителем, и даже когда все его собратья ушли, остался, чтобы помочь молодым джинам освоиться здесь. А потом он встретил мою мать. Она была обычной деревенской девушкой, но так пленила моего отца своей красотой и добрым нравом, что он женился на ней, сделав первой женой. Спустя какое-то время родился я. А когда я вырос и возмужал, отец решил, что я готов занять его место. Он призвал меня к себе и рассказал про то, кто он есть на самом деле, про другие миры и Врата Вечности. А после, передав мне трон и завещав беречь нашу страну, покинул этот мир вместе с моей матерью, которую он полюбил больше жизни.

В первые века своего правления я старательно выполнял возложенную на меня миссию. Заботился о людях, поддерживал порядок в своем государстве, следил за исполнением законов Всевышнего, но мысль о возможности достичь других миров не давала мне покоя. И тогда я решил, что непременно должен добраться до Врат Вечности. Я был уверен, что за ними скрыты тайны самого мироздания. Но чтобы сделать это, сначала нужно было покорить этот мир. И я стал создавать империю, присоединяя к своим землям царство за царством. Кто-то соглашался заключить союз добровольно. Кого-то пришлось завоевывать. Но в итоге я достиг своей цели. Непокоренным оставалось одно, последнее царство, где как раз в то время правил Хашим.

Мои войска маршем прошлись по его земле. Удивительно, но мы не встречали сопротивления. Напротив, люди радовались нам, и я уже мысленно праздновал победу. И вот мы вошли в долину, в преддверии Туманных гор. Эмир с верными ему войсками ждал нас там. Хашим пытался мне помешать, но безуспешно. Мы разбили его армию, а сам он скрылся в горах, спасаясь бегством. Больше никто не стоял у меня на пути. Оставалось лишь отыскать путь в пещеру Врат. Двое воинов из числа пленных согласились стать проводниками. Спустя пару дней я во главе небольшого отряда добрался до места, где находилась пещера. К ней вела крутая горная тропа. Велев всем оставаться у подножия горы и ждать моего возвращения, я поднялся наверх.

Это был момент моего триумфа! Опьяненный легкостью своей победы, я вошел в пещеру Врат. Хашим был там. Он ждал моего прихода. Увидев меня, эмир встал на колени и склонил голову...

Шестьсот лет назад. Пещера Врат Вечности.

Салим.

— Приветствую тебя, падишах Салим! Ты победил! — смиренный голос Хашима звучал ровно.

Наконец-то он понял, что проиграл и принял свою участь стать моим вассалом.

— Эмир Хашим, — усмехнулся я, — вот мы и встретились. Ты заставил меня побегать за тобой. Почему же сейчас ты решил показаться мне на глаза?

— Всевышний вразумил меня, и я осознал, что нет правителя лучше и мудрее тебя. И заключив с тобой союз, я сделаю благо для своей страны и людей, ее населяющих.

— Я рад, что ты наконец это понял, — хмыкнул в ответ, — и раз ты согласен заключить мир и принять мою власть над тобой и твоим народом, то в доказательство своей преданности, поведай мне, как открыть Врата!

— Увы, — огорченно произнес Хашим, — я не знаю, великий падишах, Всевышний не доверил мне это знание. Он лишь повелел охранять Врата от захватчиков.

— Разберёмся!

По крайней мере он не станет чинить мне препятствий. Я приблизился к Вратам. Они сияли, переливаясь всевозможными цветами, словно были вырезанны из драгоценного камня. Вокруг них струились потоки доселе неведомой мне силы.

Да, тут понадобится время. Ну ничего. Теперь, когда я достиг всего, когда вся мудрость и магия мира доступны мне, я найду способ их открыть!

— Повелитель! — Хашим обратил на себя мое внимание, — я не знаю, поможет ли это твоим замыслам, но в моем роду существует старинная легенда, что в пещере Врат спрятана волшебная лампа, созданная самим Всевышним. И если потереть ее и пожелать, то она исполнит любое желание. И я знаю, где находится тайник.

— Так чего ты ждёшь? Веди скорее! — нетерпеливо воскликнул я.

Эта лампа скорее всего и есть ключ от Врат, и в ней хранится знание о том, как их открыть.

Хашим, поднявшись на ноги, проводил меня в самый дальний угол пещеры, где в потайной нише, скрытой от глаз непосвящённых, стоял самый обычный масляный светильник. Ничем не примечательный. Серебряный. Потускневший от времени.

— И что мне с ней делать?

Я взял лампу в руки и посмотрел на Хашима. На лице эмира отразился благоговейный страх.

— Ты должен просто потереть ее и загадать желание!

— А сам почему не воспользовался? Мог бы пожелать себе победы, — усмехнулся я.

— Для одного человека лампа может исполнить лишь одно желание...

— Ничего, у меня там, в долине, сто тысяч преданных воинов.Так что сто тысяч желаний у меня уже есть! — расхохотался я, — может и тебе чего перепадёт!

— Ты очень щедр и великодушен, повелитель!

Хашим продолжал рассыпаться в благодарностях, а я подошел к Вратам. Продолжая крутить в руках лампу, думал, что же лучше загадать.

Внезапно лампа засветилась, а зеркальная поверхность Врат вспыхнула, явив мне чудесные и удивительные картины лежащих за ними миров. Я пораженно смотрел на диковинных зверей, населяющих неведомые земли, могучих воинов, способных крушить скалы или обращаться в огнедышащих змеев. Великих сахиров, повелевающих стихиями, умелых зодчих, возводящих небесные дворцы прямо на облаках. Искусных ремесленников, создающих странные непонятные механизмы. Смотрел и понимал, как нам до них еще далеко.

Да, можно просто пожелать открыть Врата. Но этого мало! Нет, я хочу большего! Меня обуяло желание обладать всеми этими чудесами!

Я хочу прийти в другие миры не жалким просителем, а могущественным повелителем, обладающим силами, сопоставимыми с силами самого Всевышнего! И тогда они падут к моим ногам! И это все будет принадлежать мне! Мой разум ослепила гордыня!

— Я желаю обладать знаниями и магией всех тринадцати миров, желаю познать законы мироздания, желаю стать всемогущим! — громко произнес я и потер лампу.

В этот миг стены пещеры содрогнулись, и все вокруг осветилось яркими вспышками. Из лампы повалил густой дым. В страхе я выронил лампу. Клубы дыма окутали меня, и я почувствовал, как меня наполняет сила. В моей голове теперь были все знания и законы. Теперь я мог лишь усилием воли изменять саму ткань бытия, подчинять себе время и пространство, щелчком пальцев мог создавать и разрушать миры! Да, я достиг этого! Теперь никто не устоит перед моей мощью!

— Твое желание исполнено, Салим, — за спиной раздался голос Хашима.

Я оглянулся. Он стоял в полный рост, сжимая в руках лампу, а его губы кривила коварная усмешка.

— Я забыл предупредить, за мою щедрость придется заплатить...

По моей спине пробежал холодок дурного предчувствия.

— Теперь моя очередь, — продолжал эмир, поглаживая светильник, — и вот мое желание!

— Силой Всевышнего, отныне ты, джин Салим, — раб этой лампы, и будешь служить любому, кто потрет ее, и выполнять его желания, до тех пор пока твой хозяин сам не пожелает освободить тебя!

Сверкнула молния, грянул гром, а на моем плече защелкнулся рабский браслет.

— Нет! Ты обманул меня, Хашим! — я хотел было броситься к нему, но меня сковало неведомой мне силой.

— Ты сам пожелал всемогущества и знаний, Салим, — гремел в моей голове голос Всевышнего, — но ты забыл пожелать мудрости управлять этой силой, и теперь у тебя будет достаточно времени и возможностей, чтобы обрести ее!

В глазах потемнело, вокруг меня заклубился туман, и я потерял сознание.

Очнулся в удивительном месте. Огромный остров, парящий в абсолютной пустоте. Непонятно откуда идущий свет освещал голые скалы. Я был совершенно один. Только седой старик в белоснежном халате и тюрбане сидел на камне напротив меня.

— Где я?

— Ты внутри лампы, Салим!

Старик обвел рукой окружающее нас пространство.

— Теперь это твой дом! И ты можешь обустроить его по своему вкусу! Здесь ты подобен мне. Твори, изучай, познавай свои силы. Они принадлежат тебе! Но взамен ты будешь служить смертным. Это тоже часть твоего обучения, и когда-нибудь ты поймёшь, чего на самом деле желает твоя душа. Прощай, Салим!

Он исчез.

— Нет! Только не это!

Я в отчаяние упал на колени на голые камни, но ответом мне было лишь громкое эхо, отразившееся от скал. Всевышний исполнил мое желание и наделил меня силой, но покарал за мою гордыню.

— Так я стал тем, кто я есть сейчас, — Салим замолчал.

Сейчас мне было жаль его. Рассказывая об этом, он словно снова переживал те события.

— Но теперь ты свободен! И твои силы остались при тебе! И ты можешь осуществить все, что хотел!

Я осторожно прикоснулась к плечу джина в попытке как-то ободрить и поддержать.

— Да, свет очей моих, — он ласково улыбнулся мне, — но за эти тысячи лет, проведенные в лампе, за века службы, я осознал, что мне не нужно господство над мирами. Мое предназначение — заботиться о людях и их благе. Ровно то, что хотел от меня отец.

Внезапно дверь покоев распахнулась.

— Пресветлый халиф приказал сопроводить вас на ужин! — на пороге стоял слуга.

— Идем, моя драгоценная, халиф Хашим ждет тебя!

Салим подмигнул, опустил мне на лицо фату и протянул руку. Я тяжело вздохнула и поспешила опереться на нее. Сейчас мне предстоит отыграть очередную серию спектакля под названием "Непокорная Фатима", специально для этого чванливого халифа! Ох, не нравится мне все это!

Глава 12

Лика.

Огромные двери распахнулись, и я с замиранием сердца вошла в величественный зал падишахского дворца. Ничего себе столовая! Высоченные колонны поддерживали украшенный росписью потолок. От затейливых узоров мозаики на полу пестрело в глазах, а белоснежные мраморные стены придавали помещению дополнительный объём.

Следуя указаниям слуги, Салим отвел меня к низким диванчикам, рядом с которыми стоял маленький резной столик, уставленный тарелками со сладостями и фруктами, а сам направился к основному столу, за которым уже собрались все придворные советники и сановники во главе с халифом.

— А вот и почтенный Музаффар! — воскликнул Хашим, увидев джина, с поклоном приблизившегося к нему, чтобы поприветствовать.

Халиф небрежно протянул ему руку, и тот, почтительно склонив голову, коснулся лбом драгоценного перстня на его пальце. Представляю, каково сейчас Салиму изображать униженную покорность и смиренно выражать почтение своему злейшему врагу, виновному во всех его бедах!

— Садись, ешь, пей, будь моим гостем! — голос халифа гулко разносился по залу.

Он милостиво улыбнулся и указал джину на место рядом с собой. Салим снова поклонился и с самым благоговейным и преисполненным благодарности видом, сел за стол. Хашим мельком глянул в мою сторону и самодовольно ухмыльнулся.

Следующие пару часов мужчины провели за обсуждением государственных дел. В основном говорили визири и придворные, докладывая Хашиму как обстоят дела в империи, какие проблемы требуют решения и что, на их взгляд, лучше для этого сделать. Судя по скучающему выражению лица халифа, все это не только не беспокоило его, но и порядком досаждало. Он лишь молча кивал или отрицательно качал головой на те или иные предложения визирей. Иногда он поворачивался к джину и спрашивал что-нибудь, при этом совершенно игнорируя то, что в этот момент докладывали ему сановники.

Салим в основном молчал, лишь изредка отвечая на вопросы. Халиф интересовался, откуда мы, как идет торговля, при этом не забывая время от времени поглядывать в мою сторону. А я сидела, как на иголках, делая вид, что не замечаю этих пламенных взоров. Надо сказать, что пялился на меня не только Хашим. Остальные тоже, нет-нет, да бросали заинтересованные взгляды в мою сторону.

Наконец, когда все вопросы государственной важности были улажены, постановления вынесены, текущие указы подписаны, а необходимые решения приняты, халиф "вспомнил" обо мне.

— Мне кажется, твоя дочь заскучала в нашем обществе, почтенный Музаффар, — Хашим насмешливо взглянул на джина.

— Что ты, пресветлый халиф! Уверен, Фатима с нетерпением ждет, когда ты завершишь свои важные государственные дела, и готова выполнить любое твое повеление! — в тон ему ответил Салим.

Затем повернулся ко мне и ободряюще улыбнулся. От его теплого ласкового взгляда на сердце сделалось радостно, а на душе спокойно. Страх, терзавший меня все это время, улетучился, а его место заняла непреклонная уверенность, что мы со всем справимся!

— Подойди к нам, дитя, — Хашим кивнул мне, и я приблизилась к их столу.

— Откинь свое покрывало, дай нам полюбоваться на тебя.

Ага, щас! Уже бегу, волосы назад! Так полюбуешься! Фата прозрачная! А то сначала личико открой, потом танец живота станцуй, а потом пойдем в опочивальню. Не хочу!

— Я не могу исполнить твою просьбу, пресветлый халиф, — я смотрела на него сквозь тонкую ткань.

— Это не просьба, а приказ! — нахмурился Хашим.

— Подобные приказы мне сможет отдавать лишь мой законный супруг за закрытыми дверями спальни, но не ты, и не в присутствии других мужчин! — я гордо вздернула нос и окинула взглядом стол.

В бегающих глазах Кавима, в этот момент косившегося на халифа, отразился страх, Бассам открыто смотрел на меня с нескрываемым восторгом, на лицах остальных придворных было недоумение. Салим же застыл, как изваяние, а его лицо превратилось в непроницаемую маску, не выражающую никаких эмоций.

— Ты в своем уме, дерзкая девчонка! — вскипел правитель, — если ты сейчас не подчинишься, я немедленно прикажу казнить твоего отца! Стража!

Опять двадцать пять! Похоже, с первого раза до тебя не дошло! Ладно! Придется повторить!

— Сделай это, и увидишь мой труп у своих ног! Вот тогда сможешь делать с ним все, что захочешь! — я схватила чей-то лежащий на краю стола нож и направив на себя, занесла руку для удара.

Нет, убивать себя я не собираюсь. Хашим уже видел, что я способна на отчаянные поступки и, очень надеюсь, не допустит такого.

— Что это? — вдруг закричал один из сановников, сидящих рядом, — кинжал превратился в золото! Это пэри!

Упс! Я совсем забыла про эту свою особенность! Надеюсь, нам это ни чем не аукнется!

По столу прокатился вздох удивления, вбежавшие на крик халифа стражники замерли в дверях, не зная, что им делать. Перепуганные взгляды обоих визирей, изумленное лицо Хашима, и абсолютно спокойный Салим, невозмутимо взирающий на все происходящее.

— Довольно! Опусти кинжал, дочь, — голос джина прогремел в наступившей тишине.

Я со вздохом опустила свое оружие.

— А теперь положи его на стол, — он строго посмотрел на меня.

Я вернула нож на место. Сидевший рядом сановник немедленно схватил его и принялся разглядывать, пытаясь на глаз определить чистоту металла.

— Это золото, клянусь бородой Всевышнего, чистое золото! Посмотрите сами, достопочтенный Джамаль!

Он повернулся к своему соседу. Тот с неменьшим изумлением оглядел клинок со всех сторон и протянул следующему. Кинжал передавали из рук в руки, пока он не дошел до Салима. Джин с поклоном передал его халифу, чей взгляд горел нетерпением.

— Прости моей неразумной дочери ее дерзость, пресветлый халиф! Это моя вина!

Джин сокрушенно покачал головой и поднял умоляющий взглянул на Хашима:

— Я всегда воспитывал в ней верность и почтение к будущему супругу, поэтому твой приказ невыполним для нее.

— Я заметил! — недовольно буркнул халиф.

Несколько мгновений Хашим пристально рассматривал золотой кинжал. Затем поманил к себе одного из стражей, все еще торчавших в дверях в ожидании приказов своего господина.

— Аслам! Разруби его! Хочу убедиться, что это не фокус и не иллюзия!

Стражник с поклоном принял вещь из рук халифа, отошел подальше, и положив его на пол, со всего размаху рубанул по нему тяжеленным ятаганом. Тонкий клинок разлетелся на две части. Аслам поднял их и вернул халифу.

— Действительно, чистое золото! — воскликнул Хашим.

— Кавим, старый хитрец, как ты посмел скрыть от меня это сокровище!

— Не взыщи, пресветлый халиф, но в любви и на войне каждый сам за себя! — чуть слышно прошелестел первый визирь, — а древний закон говорит, что любая вольна выбирать сама! И моя драгоценная Фатима сделала свой выбор!

— И когда же назначена ваша свадьба, любезный Кавим? — ядовитым голосом произнес халиф, а визирь побледнел.

— Через месяц, о, светлоликий! Когда луна сменится в небе! Таков обычай земель, из которых прибыла Фатима! — пробормотал Кавим, стараясь не поднимать глаз на разгневанного повелителя.

— Отлично! — раздосадованно произнёс халиф, жестом давая понять, что прием окончен, — тогда ступайте! Аслам, проводи Музаффара и Фатиму до их комнат. Охранять, как зеницу ока! Если они исчезнут, или с ними что-то случится, не сносить тебе головы!

— Как прикажете, пресветлый халиф! — стражник склонился в поклоне.

Салим, посмеиваясь, подошел ко мне и, взяв за руку, вывел из зала. У дверей нас уже ждал конвой. Стражники проводили нас до покоев.

— Ну и спектакль ты устроила, — воскликнул джин, стоило нам остаться одним.

— А нечего мне угрожать! — я стащила с головы фату, — тоже мне, Гюльчитай, открой личико!

Салим рассмеялся:

— Ты — молодец! После такого Хашим точно попытается заполучить тебя! Так наступить ему на больную мозоль! Он не терпит неповиновения, тем более от женщин! Ты унизила его при всех! Поставила под сомнение его величие!

— Ну прости, — я развела руками и сняла верхнее платье, — могу дать телефон хорошего психотерапевта. Мне он тогда очень помог, и берет недорого...

Громкий смех Салима прервал мой монолог, а я нервно улыбнулась. Действительно, о чем это я! Злость на халифа и всю эту нелепую ситуацию отступила, и накатила запоздалая паника. Меня всю трясло. Я опустилась на диван, и обхватив себя руками, попыталась унять дрожь. Не знаю, как Салим, а я вот сильно испугалась!

— Успокойся, куколка! Хашим пальцем к тебе не притронется, — джин обнял меня, устроившись рядом, — он понял, что силой тебя не взять! Будет очаровывать!

— И какой у нас план?

— Ты продолжаешь морочить им всем голову, а я постараюсь заронить в умы придворных правильные мысли. У нас есть месяц.

— А потом?

— А потом видно будет! Не бойся, Лика! Все идет, как надо!

Он усадил меня к себе на колени. А я теснее прижалась к нему в поисках защиты. Рука Салима гладила меня по голове, он что-то шептал мне на ухо, но внезапно подкравшийся сон уже сморил меня.

Салим.

Усыпив Лику, я отнес ее в спальню и, раздев, уложил в постель. Пусть поспит! Она сильно перенервничала. Я, честно признаться, тоже не ожидал такой нелепой выходки с ее стороны. В просьбе Хашима не было ничего предосудительного, но Лика заупрямилась, а когда он попытался ей угрожать, разыграла оскорбленную невинность, явив всем свой дар. Тем лучше! Посмотрим, что теперь будет делать Хашим.

— Повелитель, — Рустам вошел в спальню и замер на пороге, прикрыв дверь, — халиф зовет меня к себе.

— Ступай и донеси до этого болвана, что не надо пытаться принудить Лику. Хотя погоди, — тут мне в голову пришла гениальная идея, — давай-ка лучше я сам, а ты останься с ней!

Рустам улыбнулся и принял облик Музаффара, а я превратился в Захида.

Ну что, светлоликий халиф, раз благословение Всевышнего больше не защищает тебя, значит пришло время действовать. Ну держись, Хашим! Я тебе все припомню! Но для начала избавимся от конкурентов!

Во время ужина я внимательно наблюдал за окружением Хашима и за ним самим. И как я успел заметить, основную массу решений принимают оба советника. Остальные сановники отвечают за выполнение распоряжений. Хашим же участвует в управлении империей минимально. В его задачу входит одобрять или отклонять предлагаемые визирями решения!

Следовательно, свержение Хашима ничего не изменит. К власти придет кто-то из двух визирей. Если это будет Кавим, все останется по-прежнему. Он явно ставленник богатеев и печется об их благе. Бассам для меня предпочтительнее. Его беспокоит положение людей и экономика. Но как правитель он будет слабоват. Зато великий визирь из него получится отличный!

В сопровождении стражи, не заметившей подмену, я вошел в покои халифа. Хашим, мрачнее тучи, сидел в кресле.

— Ты звал, повелитель? — я склонился в поклоне.

— Захид, проходи, — он кивнул мне на соседнее кресло.

— Повелитель, — я сел напротив него, — что произошло за ужином? Госпожа вернулась в слезах. Господин в ужасе.

— Твоя госпожа сейчас такое представление устроила, что теперь весь совет смеется надо мной! — воскликнул Хашим.

— Расскажи, что случилось, повелитель, и я постараюсь помочь.

Пока Хашим жаловался мне на поведение Лики, я сокрушенно качал головой.

— Повелитель, я ведь предупреждал тебя, на Фатиму нельзя давить! Не стоило угрожать жизни ее отца!

— Что мне теперь делать, Захид? Как смягчить эту гордячку, если она даже приказы халифа ни во что не ставит?!

— Фатима молода и несдержанна. Будь мудрее и спокойнее. Ее смущает присутствие ее жениха, великого визиря.

— Я завтра же прикажу казнить этого старика! Он уже порядком мне надоел!

— И тогда ты настроишь против себя остальных придворных, пресветлый халиф. Все скажут, что ты сделал это, чтобы избавиться от соперника. О тебе пойдет дурная слава!

— И как же быть? — Хашим недоуменно посмотрел на меня, а я мысленно схватился за голову.

Неужели твое правление целиком и полностью держится на страхе и топоре палача! Кавима и Бассама надо срочно выпроводить из столицы! Не ровен час попадут под горячую руку! А они еще могут мне пригодиться!

— Отправь его подальше, с каким-нибудь поручением, а в его отсутствие Фатима станет более сговорчивой. Ей тоже не в радость выходить за старика.

— В самом деле, в последнем донесении с востока сказано, что жители там недовольны властью. Вот пусть Кавим и разберется, что случилось!

— Именно так, пресветлый халиф. Кому, как не великому визирю, быть твоим наместником и судьей! — поддакнул я ему.

Заодно пошлю туда Рауха, пусть узнает, что к чему. Любое волнение нам сейчас на руку!

— Мне показалось, второй визирь тоже неровно дышит к Фатиме, — задумчиво произнес Хашим.

— Тебе не показалось, пресветлый халиф. Это все чары пэри! Бассам влюбился в нее, стоило ему ее увидеть. И он тоже непременно воспользуется отсутствием великого визиря!

— Тогда пусть отправляется на запад, и разберется с податями. Там за последний год сплошные недоимки!

— Восхищен вашей несравненной мудростью, пресветлый халиф! Второй визирь, как никто, справится с этой задачей!

— Отлично, и этого услали, — я мысленно потер руки, — без своих советников ты станешь легкой добычей! Осталось избавиться от начальника стражи! Если визири играют в свою игру, то этот предан халифу, как пес, и докладывает обо всем.

— Осмелюсь заметить, пресветлый халиф, я слышал, как Аслам восхищался красотой госпожи. Боюсь, твой начальник стражи сражён ей наповал и тоже станет добиваться ее.

— Аслам никогда не осмелится идти против меня, — с сомнением произнес Хашим.

— Поверь, повелитель, влюблённый мужчина слеп и глух к доводам рассудка. А чары пэри преодолеть не так просто. И если ты хочешь сохранить его разум, то дай ему задание, достойное его умений.

— Музаффар говорил о разбойниках, что бесчинствуют неподалёку от столицы. Велю Асламу взять отряд и разыскать их!

— Замечательная мысль, о, светлоликий! Ваш верный страж быстро позабудет о Фатиме, как только возьмет в руки меч и сядет на коня!

Остальные мне не опасны. Как я понял, они не имеют влияния на Хашима. А в отсутствие этих троих их будет легко настроить против халифа.

— Отлично, Захид, — Хашим поднялся, — ступай к госпоже, и убеди ее, что я не желаю ей зла, внуши ей, что со мной она будет счастлива. И если она ответит мне взаимностью, клянусь, ты станешь первым визирем!

— Ты очень добр, повелитель! — я низко поклонился и вышел из покоев.

— Стража, приведите мне парочку наложниц из гарема! Да поживее! — раздалось за моей спиной.

Похоже, нашему халифу необходимо сбросить нервное напряжение и вновь почувствовать себя великим и значимым!

Вернувшись в свои покои, я отпустил Рустама отдыхать, а сам осторожно присел на кровать рядом с Ликой, чтобы не потревожить ее. Тусклый свет, исходящий от масляной лампы, стоявшей на столике в изголовье, освещал ее личико. Девушка беспрестанно хмурилась во сне. Две глубокие складки залегли между бровей. Полоска плотно сжатых губ, чуть подрагивающие ресницы, все это говорило о напряжении, не оставлявшем ее даже во время отдыха. Да уж, одной прогулки по Парижу маловато! Было бы хорошо устроить ей полноценный выходной и дать отдохнуть от всех этих волнений! Она заслужила! К тому же я все ещё должен ей кучу желаний! Думаю, денек в райском местечке где-нибудь на берегу океана будет в самый раз! Никакой политики и интриг! Только шум прибоя, солнце, пальмы и теплый песок! И я знаю подходящий мир для этого! Я подхватил ее на руки и щёлкнул пальцами.

Глава 13

Лика.

Меня разбудил яркий луч солнца, бьющий прямо в глаза. Я поморщилась и села на кровати. Маленькое бунгало. Через открытое окно доносятся крики чаек и плеск волн. Испугано покрутила головой.

Что происходит? Где я?

Из одежды на мне был лишь короткий шелковый топик и шортики. Я вскочила и поспешно выбежала из домика. На широкой веранде, укрытой от солнца навесом из пальмовых листьев, в плетеном кресле сидел Салим и молча смотрел на накатывающие на берег волны. На джине были легкие брюки и широкая рубашка. Рядом стоял накрытый к завтраку стол. Свежие круассаны и багет, вазочка с джемом, масло, сырная нарезка и фрукты.

— Доброе утро, — джин улыбнулся мне.

— Салим, что происходит? Где мы? — я нервно опустилась во второе кресло и передо мной немедленно возникла чашка свежесваренного капучино.

— Спасибо, как раз то, что нужно! Доброе утро, — улыбнулась ему, — и всё-таки где мы?

— На необитаемом острове! — беспечно рассмеялся джин, — знаешь, я тут подумал, нам ведь ничего не мешает иногда сбегать из дворца, а то все эти интриги так утомляют.

Он протянул мне бутерброд. Тонкий слой масла и ломтик сыра. Совсем как в детстве!

— И потом я ведь должен тебе кучу желаний, — он хитро взглянул на меня.

— А как же твоя империя? Как же Хашим?

— Подождёт! — Салим махнул рукой.

— Так мы в другом мире! — наконец дошло до меня.

— Совершенно верно! — кивнул он, — пятый, если я правильно помню. Мир полностью покрытый водой! В глубинах океана лежит подводное царство, а на поверхности лишь разрозненные архипелаги пустынных островов!

— Подводное царство? Хотела бы я на это посмотреть!

Я отставила пустую чашку и мечтательно взглянула на океан.

— Твое желание для меня закон, госпожа!

В глазах джина сверкнули озорные искорки. Секунда и мы оказались под водой. Я в ужасе зажмурилась. Шок! Паника! Ощущение, что мне не хватает воздуха!

— Успокойся, Лика! — голос джина звучал в моей голове, а его руки крепко обхватили мою талию, — дыши!

Дышать! Чем дышать! Я же не рыба!

— Просто сделай вдох!

Его губы успокаивающе коснулись моего плеча. Я глубоко вздохнула, и ... И ничего не произошло. Все как всегда. Вдох, выдох.

— Молодец! А теперь открой глаза!

Я осторожно приоткрыла один глаз. Это было странно, но вода не мешала мне, словно я была в маске. Я открыла второй глаз и беззвучно вскрикнула, вцепившись руками в его плечи. Мы висели в толще воды, на невозможной глубине, куда едва пробивался солнечный свет. Два гигантских рыбьих хвоста мелькнули под нами. Один из них принадлежал джину, а вот второй... Второй хвост был моим!

— Я теперь, что, русалка?!

— Совершенно верно! Морская дева или сирена, — мысленно ответил мне Салим, — представителей мужского пола называют тритонами. Исконные обитатели этого мира!

— Ты с ума сошел? Я же не знаю, что с этим делать!

Я ткнула пальцем в хвост, продолжая цепляться за него.

— Просто расслабься и доверься телу, — рассмеялся он, — ты же не задумываешься, как переставлять ноги!

— То ноги, а то рыбий хвост!

— Попробуй! Здесь нет ничего сложного!

Он ободряюще взглянул на меня и медленно раскинул руки в стороны, давая мне полную свободу действий. Я осторожно отпустила его.

В конце-концов утонуть здесь я, по всей видимости, не могу! До сих пор ведь не захлебнулась!

Я постаралась расслабиться и почувствовать воду, как меня учили на уроках плавания. Хвост слегка изгибался, поддерживая меня вертикально и не давая мне потерять равновесие. Сумасшедшие ощущения! Ты как будто в невесомости! При этом не чувствуешь ног! То есть что-то чувствуешь на их месте, но совершенно не так!

Немного освоившись, я огляделась. Салим совершенно спокойно плавал вокруг меня, ожидая, пока я разберусь с непривычной частью тела.

— Ну что, готова? — он протянул мне руку, — поплыли. По ходу поймёшь, как двигаться!

Я ухватилась за него, и он потянул меня за собой. На деле все оказалось намного проще. Спустя пару сотен метров я уже уверенно рассекала толщу воды, а еще через пару сотен уже выписывала фигуры высшего пилотажа!

— Это так здорово! — мысленно визжала я, — круче, чем с аквалангом!

Сердце заходилось от восторга. Вокруг нас стайками кружили разноцветные рыбешки. Время от времени вдалеке проплывали величественные скаты! А вот хищных рыб поблизости не наблюдалось. Дна, собственно, тоже видно не было.

— Ты говорил, что тут есть жители, — я остановившись, огляделась.

На сколько хватало глаз вокруг простирались бесконечные воды. Никаких признаков цивилизации. Хотя может они как дельфины. Городов не строят. Промышленности нет. Сельского хозяйства тоже. Живут себе в свое удовольствие!

— Если хочешь на них посмотреть, нам нужно добраться вон до тех скал, — джин указал мне на темнеющие вдали контуры, — только надо осторожно! Чужаков тут не любят!

— Поплыли! Кто — последний, тот — тухлая селедка!

Я шутливо пихнула его ладошкой в широкую грудь, и рванула в указанную сторону.

Салим нагнал меня метров через десять. Мы кувыркались в воде, мысленно хохоча и распугивая местную фауну. Внезапно уровень дна стал выше, и я уже могла разглядеть лежащие на песке огромные раковины и всякую придонную живность, шустро разбегающуюся, стоило ей завидеть наши тени.

Дно медленно поднималось. И вот уже появились первые коралы. А вскоре мы и вовсе оказались в настоящем кораловом лесу. Ажурные ветви, украшенные разноцветными щупальцами актиний, напоминали цветущие кустарники. Рыбешек вокруг стало больше. Они шныряли повсюду, поражая разнообразием форм и расцветок. Маленькие существа, похожие на крабиков и трилобитов, копошились у подножий кораловых деревьев. А прозрачные медузки спешили подняться поближе к поверхности, чтобы насладиться солнцем.

Протяжный звук, напоминающий голос китов разнесся вокруг. Салим, резко затормозив, схватил меня за руку и потянул в сторону огромного причудливого валуна, густо заросшего кораловыми кустами. Мы притаились, укрывшись под выступом.

— Что случилось?

— Королевская охота!

Он приложил палец к губам. Над нами промелькнули смутные хвостатые тени. И тут сквозь ветки корала, я увидела местного обитателя. Молодой мужчина, с великолепным, изумрудного цвета хвостом, остановился прямо напротив нас. Его грудь и плечи покрывал явно рукотворный панцирь из роговых пластин. На голове был перламутровый шлем с острым гребнем. В руках он держал огромную раковину. Непонятно как, но стоило ему поднести ее к губам, как снова раздался тот протяжный звук. В ответ донесся такой же. Мужчина махнул рукой и сорвался с места. За ним следом проплыли еще несколько таких же.

— Его высочество, принц Олан, развлекается, — мысленно пояснил мне Салим, — они охотятся на местных чудовищ — треанов. Эти твари частенько досаждают подводному народу.

— И как они это делают?

— Один подманивает звуком раковины, а остальные ждут удобного момента, чтобы атаковать. Иногда для приманки используют крупное морское животное или чужака из другого племени, неосторожно заплывшего на их территорию. В мире проживает несколько видов русалок, и они терпеть друг друга не могут!

— Тогда давай выбираться отсюда! Не хочу стать наживкой для этого треана! — я взволновано взглянула на него.

В этот момент скала над нами содрогнулась, а обломки кораловых ветвей посыпались на песок. Протяжный вой, и гигантское тело пронеслось мимо. Огромное зубастое чудовище, чем-то напоминающее ихтиозавра, ловко маневрируя, развернулось, и разинув пасть, кинулось на атакующих его русалов. Парочка копий уже торчали из тела монстра, но похоже, это не мешало ему. Удары внушительного, но гибкого хвоста, легко ломали кораловые деревья.

— На помощь! — я отчетливо услышала чей-то мысленный призыв.

Выглянув из-за камня, я увидела, как хвост принца придавило внушительным обломком рифа, а его товарищи в этот момент сражаются с парочкой тварей почти в два раза крупнее той, что сейчас нацелилась на его высочество.

— Ему надо помочь!

— Ты вроде хотела уйти! — джин напряженно осматривал поле битвы, — нам не стоит вмешиваться!

— Тогда оно сожрет его! Пожалуйста Салим! Это мое желание!

Я в ужасе смотрела, как тварь медленно набирала скорость, чтобы атаковать парня, который тщетно пытался освободиться.

— Помоги ему!

Салим толкнул меня в сторону принца, а сам бросился наперерез чудовищу, отвлекая его внимание. Тварь тут же кинулась за ним, а я, выбравшись из кустов, бросилась к русалу.

— Уплывай, глупая, здесь опасно! — услышала я в голове его голос.

— Я помогу!

Самой мне эту тяжесть не поднять. Я лихорадочно осматривалась в поисках чего-то, что можно использовать, как рычаг. На глаза попалось оброненное кем-то копье. Я схватила его и, подсунув под обломок, навалилась на него всем весом. Черт, в воде это оказалось сложнее, чем на суше. Но вот каменюка дрогнула. Этого оказалось достаточно, чтобы парень, сообразивший, что я пытаюсь сделать, успел выдернуть израненный хвост. Вода окрасилась яркой кровью.

— Надо остановить, — поморщился он, — видишь те листья? Принеси их!

Он указал рукой в сторону длинных узких водорослей, похожих на ламинарию. Я кивнула и поплыла к зарослям. С трудом надергав подводной травы, вернулась к нему. Он уже устроился на валуне и, подогнув хвост под себя, руками зажимал несколько рваных глубоких царапин, оставленных кораллами.

Вот никогда не думала, что придется оказывать первую помощь полурыбе, да еще и под водой. Парень оказался опытным и терпеливым. Под его руководством мне удалось достаточно быстро и плотно забинтовать ему хвост.

— Спасибо, — он слабо улыбнулся мне, — как тебя зовут?

— Лика.

Я огляделась, ища его спутников, и застыла от ужаса. К нам подбиралось еще одно чудовище. Меньше, чем предыдущие, но все же.

— Дай мне копье и уплывай! — в голове прозвучал его голос.

Я схватила оружие и протянула ему. Он с трудом шевельнул хвостом, но не смог подняться. Видимо, задеты мышцы.

— Уплывай!

— Ни за что! Как его убить?

— Нужно пронзить его голову сзади, там слабое место! Ты не сможешь!

— Посмотрим!

Я подхватила острый обломок корала и резко, по прямой всплыла вверх. Чудище, проигнорировав мой маневр, уже приближалось к парню, когда я, разогнавшись, всадила кораловую ветку в небольшое светлое пятно тонкой кожи между плотными щитками его панциря. По инерции меня кинуло вперёд, и я врезалась лбом в броню монстра. Чудище дернулось. Меня отбросило в сторону. В голове помутилось, я потеряла ориентацию и плавно опустилась на песок в нескольких метрах от рухнувшего вниз чудовища. Кто-то вздернул меня вверх. Оглушительно выла раковина. С трудом открыла глаза. Моя голова лежала на плече рыбьего принца. Вокруг нас мельтешили полу-люди, полу-рыбы. Все смешалось, и я потеряла сознание.

Я открыла глаза... Надо мной промелькнул рыбий хвост, а вместо крика изо рта вырвались пузырьки газа. Я заметалась, не понимая, где нахожусь, и что происходит. Запоздалое осознание! Я под водой!

— Не бойся! — крепкие руки обхватили мои плечи, — ты в моем дворце!

Каком дворце! Я утонула? Где Салим!

— Тише, Лика, — неизвестный продолжал держать меня, — это я, принц Олан, ты спасла меня от треана в кораловом лесу, помнишь? Ты ударилась головой и потеряла сознание. Помнишь?

Он развернул меня к себе лицом. Я недоуменно смотрела на молодого мужчину. Длинные серебристые волосы, прозрачные глаза, белая, словно перламутровая, кожа, на фоне которой моя казалась смуглой. В голове медленно прояснилось. Коралы, чудовища, принца придавило обломком....

— Вот так, — он плавно опустил меня на каменное ложе, — не надо нервничать. Мои лекари осмотрели тебя. Тебе лучше поспать. Все будет хорошо.

— Мой друг, Салим...

— Забудь о нем, теперь ты будешь жить здесь. Я позабочусь о тебе. Отдыхай. Я загляну попозже.

Он вильнул хвостом и быстро исчез в круглом проходе в потолке, который тут же закрыла решетка.

Что значит забудь? Как это будешь жить здесь? Я не хочу здесь!

Я закрутила головой. Темные стены, покрытые какими-то светящимися ракушками, светлый проем, изображающий окно, заросший тонкими длинными водорослями, каменная плита вместо кровати. Я подплыла к окну и раздвинула водоросли. Частые костяные прутья перегораживали его на манер решётки.

— Ну что, как тебе местное гостеприимство, куколка? — раздался в голове насмешливый голос.

— Салим! — я кинулась к джину, невозмутимо сидевшему на ложе, — где ты был?

— Сначала что есть сил уплывал от того чудовища, потом пришлось немного поплутать по подводному лабиринту, в который оно меня загнало, а когда я, наконец, выбрался и вернулся на место схватки, тебя уже и след простыл. Пришлось пробираться в город и выяснять, куда его высочество запрятал тебя. Ну что, на берег?

— На берег, — я счастливо обняла его за шею.

— И даже не попрощаешься?

— Обойдется!

Салим рассмеялся, и мы снова оказались на веранде маленького бунгало. В небе горел закат. Огромный солнечный диск медленно тонул в океане, окрашивая воду в оранжево-красные тона. В быстро темнеющем небе необычного фиолетового оттенка вспыхивали первые звёзды.

— Это так удивительно!

Мы сидели в плетеных креслах. Свежий бриз шевелил листву, заставлял плясать огонек масляной лампы, стоявшей на столе, уставленном разными кушаньями.

— А почему ты сразу не применил магию? Ты же мог одним щелчком разделаться с этими чудовищами!

— К сожалению, не мог. В разных мирах магия работает по разному, куколка, — вздохнул Салим, — и порой очень нежелательно вмешиваться в естественный ход вещей, чтобы не нарушить хрупкое равновесие сил. Одно дело воздействовать на тебя, жителя другого мира, — он ласково коснулся моей руки — и совсем другое, на местных. И потом эти водоплавающие не очень-то поддаются простым воздействиям, а нарушать основы здешнего мира мне не хотелось.

— Все равно, классное было приключение! Почти Ариэль, только наоборот! — я посмотрела на него, в глазах Салима играли огненные всполохи.

— Пойдем!

Я поднялась и, взяв его за руку, потянула в домик. Соленый морской воздух, смятые простыни. Тихий шепот и нежные поцелуи. Наши влажные тела и мои стоны, заглушаемые звуком прибоя...

На рассвете нас разбудил протяжный гул раковины.

— Что это? — я подскочила и испуганно оглянулась.

— Твой принц соскучился по своей спасительнице, — усмехнулся Салим, пряча зевок в ладони.

Он поднялся:

— Пойдем! Надо уважить его высочество.

Мы вышли из домика и подошли к кромке прибоя. На волнах в отдалении покачивались несколько местных обитателей, а на большом валуне у самого берега сидел Олан. В руках у принца была раковина. Увидев меня, он приветственно махнул рукой.

— Иди, — шепнул мне Салим, — он хочет поговорить с тобой.

— Здравствуй, Олан, — я зашла в воду и приблизилась к камню.

— Приветствую тебя, богиня, — мужчина почтительно склонил голову, — прости мне мою дерзость и попытку пленить тебя.

Ну, до богини мне далеко, но все равно приятно!

— Я не сержусь, — я, улыбнувшись, посмотрела на него, — но остаться с тобой не могу. Мне пора возвращаться в мой мир.

— Прими от меня этот дар, в благодарность за спасение и в память о нашей встрече.

Он протянул мне браслет из крупного черного жемчуга.

— Какая красота! Спасибо, Олан!

— Прощай, Лика!

Он соскользнул с камня, на мгновение показался над водой и исчез в глубине вместе со своими подданными. А я еще несколько секунд смотрела на набегающие волны.

— Симпатичный тритончик! — я выбралась на берег и подошла к джину, — он подарил мне это!

— Каждая такая жемчужина будет стоить целое состояние в моем или твоем мире, — заметил Салим, — нам пора, Лика.

Он обнял меня, и мы оказались в наших покоях. За окном было темно. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь мерным сопением Абу, развалившимся в кресле.

— Ну, чем займёмся? У тебя осталось 982 желания!

Салим зажег светильник и по стенам заплясали тени.

— Предлагаю смыть с себя соль и песок, — скинула с себя полупрозрачную рубашку, — а потом я, в благодарность за спасение, выполню любую твою прихоть, повелитель! — я игриво взглянула на него.

Джин сверкнул глазами, подхватил меня на руки и направился в зал с бассейном.

— Всегда мечтал попробовать это с русалкой!

Он разжал руки, и я плюхнулась в воду.

— Салим! — гневно воскликнула я, вынырнув на середине.

— Шучу!

Он обхватил меня за талию и прижал к себе...

Глава 14

Салим.

Ранне утро. Рассвет медленно занимался в светлеющем небе. Громкие крики павлинов, приветствующих солнце, оглашали падишахский сад. Я, в задумчивости, бродил по дорожкам, размышляя, как же теперь лучше поступить. В принципе ничего не мешает мне избавиться от Хашима, но убить его — это слишком просто. Хотелось заставить его страдать, как страдал я сам, а учитывая его нынешнее бессмертие, эти страдания будут бесконечными.

Фантазия тут же нарисовала несколько вариантов, один хлеще другого. Я тряхнул головой, отгоняя подобные мысли. Нет, нельзя поддаваться на эти провокации уязвленного самолюбия. Кто знает, на что он станет способен, пройдя через эти испытания. Не стоит создавать себе лишних проблем. С халифом должно быть покончено, раз и навсегда. Нужно было сразу убить его, еще там, в пещере. Но тогда я бы не узнал про лампу, не обрел бы все эти знания и могущество, не встретил бы Лику! Получается, я должен быть благодарен Хашиму за его подлость! Ну что ж, я буду благодарным и милостивым! И безболезненно отправлю его к Всевышнему, и пускай создатель потом сам разбирается со своим ставленником. Хочет наказывает, а хочет награждает.

А моя задача — подготовить все к моему возвращению и укрепить мою власть. Как бы мне не хотелось скинуть с себя эту ответственность, но пока что в окружении халифа нет никого, кто способен принять на себя бремя правления.

Сегодня у меня в планах встретиться с главами уцелевших родов джинов, а на завтра назначена встреча с людскими военачальниками и сахирами. Я должен убедить их перейти на мою сторону.

А вот Лике сегодня предстоит выдержать очередной натиск Хашима. Придется оставить с ней Рустама. Кто-то же должен прикрывать мою куколку, пока я тут занимаюсь подготовкой госпереворота.

Край солнца показался над горизонтом, и первые лучи осветили верхушки деревьев. Пойти что ли разбудить мою драгоценную, и все ей объяснить. Но для начала неплохо бы заглянуть к визирям, чтобы предупредить о предстоящих им поездках, и уговорить их не сопротивляться решениям халифа. Нужно будет как следует напугать их, чтоб они сами посчитали за благо сбежать подальше отсюда.

Приняв облик Захида, я свернул ко дворцу и вскоре стоял перед покоями второго визиря. К счастью, Бассам уже встал, так что мне не пришлось воздействовать на слуг. Хватило объяснений, кто я и зачем пришел, после чего меня немедленно провели к нему.

— Доброе утро, достопочтенный господин второй визирь!

Я низко поклонился Бассаму, остановившись на пороге.

— Захид? — он удивленно взглянул на меня, — что ты здесь делаешь в столь ранний час? Что-то случилось с Фатимой? Входи скорее!

Волнение в его голосе, которое визирь даже не пытался скрыть, неприятно резануло слух. Он и вправду запал на Лику. Я быстро зашел в покои и притворил дверь, давая понять, что этот разговор не для чужих ушей.

— Не волнуйся, господин, с Фатимой все хорошо. Госпожа еще спит. Меня прислал ее отец, господин Музаффар. Сам он, к сожалению, не смог прийти к тебе. Стража не выпускает его одного из покоев по повелению халифа. Но вчера после ужина у них был с халифом разговор. Светлоликий очень недоволен тем, что кто-то еще претендует на руку Фатимы.

— Это вполне ожидаемо, — пожал плечами визирь, — Фатима не просто отказала ему. Она посмеялась над ним, пренебрегла его великодушием. И сейчас он готов обрушить свой гнев на любого.

— И к несчастью, в качестве своей цели он выбрал тебя, господин, — я с сожалением вздохнул, — халиф рвет и мечет. Музаффару едва удалось отговорить его от крайних мер.

— Хашим хотел казнить меня?

Бассам судорожно сглотнул, а его рука непроизвольно скользнула по шее.

— Да, халиф решил, что ты увлечен Фатимой. Он грозился разделаться с тобой.

— Если Хашим что-то вбил себе в голову, его сложно отговорить!

Визирь горестно покачал головой и взглянул в окно, явно готовясь попрощаться с этой жизнью.

— И тем не менее моему господину это удалось.

Я поспешил успокоить его. Уныние нам сейчас ни к чему. В глазах советника затеплилась надежда. А я продолжил:

— Он уговорил халифа отправить тебя на запад империи, с важным поручением. Музаффар не желает тебе зла и крайне сожалеет, что все так обернулось! Интерес халифа к госпоже — это всего лишь чары пэри! Стоит Фатиме выбрать мужа, как они развеются! Но сердце госпожи еще колеблется. Мой господин просит тебя набраться терпения, подчиниться приказу Хашима и уехать, чтобы дать ей время самой принять решение.

— Тогда она выберет Кавима, — грустно вздохнул Бассам, — увы, сердце женщины непостоянно и переменчиво! И стоит лишь ненадолго отлучиться, как оно начинает стремиться к тому, кто в этот момент находится рядом!

— Сомневаюсь, мой господин, что Кавиму удастся остаться подле Фатимы. Боюсь, над великим визирем так же нависла серьезная угроза. А что до выбора госпожи, то она просила передать тебе это письмо.

Я протянул визирю конверт, который незаметно наколдовал, пока мы беседовали. Тот быстро открыл его и вынул записку, якобы написанную Фатимой.

"Мой любезный Бассам, услада моего сердца! Мне неспокойно. Мое сердце тревожится о тебе от понимания, что навлекла на тебя гнев повелителя. Прошу, умоляю тебя, не перечь желанию халифа. Поезжай, куда он прикажет. Ни взглядом, ни вздохом не выдавай своего интереса ко мне. Я не хочу стать причиной твоей гибели. Буду молить Всевышнего о тебе. Фатима."

Стоило ему прочесть записку, как та развеялась пеплом.

— О, моя ясноглазая пэри! Отрада моей души! — воскликнул Бассам, — твоя забота обо мне тронула мое сердце!

Он взглянул на меня:

— Хорошо, Захид. Если халиф даст мне поручение, я исполню его. Не потому что страшусь его гнева, а чтобы моя возлюбленная Фатима не тревожилась за меня!

— Ты правильно решил, о, мудрый господин. Ни о чем не волнуйся. Позволь событиям идти своим чередом и самим прийти к благоприятному для тебя финалу. Да сохранит тебя Всевышний. Мне пора! Пойду, обрадую госпожу!

Я поклонился и вышел.

Черт, а Бассам крепко влюбился в Лику. Придется немного остудить его пыл. Но это все потом. Сейчас главное, чтобы он не ослушался халифа.

Выйдя от визиря, я хотел уже было направиться к Кавиму, но заметив идущего мне навстречу слугу, быстро спрятался за одной из колонн. Стоит разузнать, о чем пойдет речь. Уверен, тот принес приказ от Хашима. Бассам встретил его в дверях. Я слушал разговор второго визиря со слугой и понимал, что не ошибся. Наш халиф настолько торопится избавиться от соперников, что даже не удосужился лично переговорить со своим советником. Так даже лучше!

— Передай светлоликому, я немедленно отправлюсь в путь, чтобы выполнить его поручение!

Бассам скрылся в своих покоях.

Отлично! Теперь к Кавиму!

Добравшись до первого визиря, я застал его в весьма растрепанных чувствах. Видимо, слуга халифа уже побывал у него. Старик в панике метался по комнате, стеная и причитая.

— Приветствую тебя, великий визирь!

Я с поклоном вошел в его покои.

— О, будь проклят тот день, когда я встретил вас на рынке, Захид! — Кавим упал в кресло.

— Что случилось, мой господин? Чем ты так опечален? — я изобразил искреннее недоумение.

— Проклятый Хашим решил избавиться от меня! Он посылает меня на восток! Требует, чтобы я навел там порядок! А как я сделаю это? Восточная провинция охвачена бунтом! Я уже послал туда войска! Но они пока не в силах сладить с народом! Поговаривают, что они собираются с силами, чтобы пойти на столицу!

— Не печалься, великий визирь! — я усмехнулся.

Прекрасные новости! Уверен, Раух сможет возглавить бунтовщиков, и у нас вскоре будет армия!

— Тебе ведь нет нужды самому ехать туда! Пусть войска разбираются с бунтовщиками и повстанцами! А ты тем временем можешь отправиться на поиски источника юности, как и хотел!

— Я слишком стар для таких путешествий, Захид, — в отчаянии воскликнул визирь.

— Тогда просто укройся пока в отдаленном городке и пережди, пока все уляжется. Пусть твои люди найдут для тебя воду! И тогда ты сможешь вернуться в столицу не дряхлым и немощным стариком, а могучим и прекрасным юношей! Уверен, госпожа немедленно предпочтет тебя халифу. Она вчера была крайне расстроена и опечалена тем, что гнев Хашима на нее обратился в твою сторону! Она просто не находила себе места! И я даже слышал, как госпожа плакала о тебе!

— Твои слова, словно драгоценный бальзам для моего сердца, Захид, — просиял первый визирь, — именно так и поступлю! А получив силу и молодость, вернусь и завладею троном. И никто не сможет встать у меня на пути, а Фатима станет моей женой, по доброй воле или без нее!

— Она будет ждать, тебя, великий визирь, можешь не сомневаться. Узнав от отца, что тебе грозит опасность, она умоляла меня сообщить тебе об этом!

"Передай моему могучему льву, Захид, — сказала она мне, — что я буду ждать его возвращения!"

— Скажи Фатиме, что я вернусь к ней и выполню свои обещания, а она пусть выполнит свои!

— Не сомневайся, господин, пусть Всевышний направит тебя на твоем пути!

Я поклонился и поспешил в свои покои. Лика скоро проснётся!

Лика.

Я открыла глаза и, потянувшись, с улыбкой посмотрела в окно. Солнце уже встало. Затем огляделась. Я во дворце, в своей спальне. Считай, почти что дома. За эти несколько дней я уже так привыкла к этому месту и к присутствию джина, что почти и не вспоминала про свой мир. А может быть это объяснения Салима, что в нашем мире в мое отсутствие пройдёт лишь пара мгновений, так на меня действуют! Поэтому я и воспринимаю все это как странный, сказочный сон. А потом я проснусь! И все вернется на круги своя. В будни работа на износ, по выходным встречи с друзьями, редкие звонки от сестры... Это что же получается! Пока я здесь, тот мир стоит на паузе? Чудно! Но ведь мы же были там! Провели там остаток дня и ночь! Значит, следуя логике, теперь я вернусь на сутки позже. В утро следующего дня! Как раз в день вылета! Отлично! Даже на самолет успею!

— Доброе утро, куколка! — Салим заглянул в комнату, — уже проснулась?

— Доброе утро, повелитель!

Я села на кровати, а простыня соскользнула вниз. Глаза джина вспыхнули.

— Когда ты так меня называешь, мне хочется запереться с тобой в спальне и не вылезать из постели ближайшие пару недель.

Он опустился в кресло и щелкнул пальцами, а на мне появились шелковая рубашка и халат.

А вот это что-то новенькое! Чтобы джин отказывался от сладкого?

— Салим, что случилось?

Я с тревогой посмотрела на него. Джин хмурился. Он явно чем-то обеспокоен.

— Послушай меня внимательно, Лика. Сегодня меня не будет во дворце. Я отправлюсь в город. Мне очень нужно встретиться со своими людьми и обсудить дальнейшие действия. Ты остаёшься здесь...

— Одна?

— Нет, — он покачал головой, — как я могу оставить тебя одну! Рустам приглядит за тобой.

— И в чем проблема?

— Проблема в том, что халиф твердо вознамерился завладеть тобой. Настолько твердо, что даже выслал обоих визирей и начальника стражи из столицы, решив, что они представляют для него конкуренцию. Поэтому будь готова. Уверен, сегодня он перейдет к решительным действиям.

— И что мне делать? Сидеть в комнате и носу наружу не показывать? — во мне поднялось раздражение.

Вот надо было такое настроение испортить!

— Сидеть в комнате не поможет. Как ты понимаешь, халиф вхож в любые комнаты.

Салим поманил меня к себе. Я со вздохом подошла к нему, и он взял меня за руки.

— Прошу тебя, драгоценная моя, не делай сегодня глупостей. Не дерзи ему. Будь с ним помягче. Подари ему надежду. Чем сильнее он увлечется тобой, тем больше шансов будет у меня!

— Хорошо, Салим, я постараюсь.

— Вот и умница!

Он дернул меня к себе и сжал в объятиях.

— Салим, — я обняла его и уткнулась носом в его шею, — будь осторожен.

— Не волнуйся, куколка, я вернусь к ужину. Мне пора.

Он поднялся и, отстранив меня, превратился в Захида.

— До вечера, госпожа.

Джин поклонился мне и вышел из покоев. А я упала на кровать.

— Будь помягче! Не дерзи! Черт! Ну за что мне все это! — негодовала я, — нет, надо заканчивать с этим приключением! Надеюсь, сегодня Салим сможет все решить, и я ему буду больше не нужна! Иначе я самолично придушу этого Хашима!

— Доброе утро, дочь, — от дверей раздался голос Музаффара.

Я несколько мгновений ошарашено смотрела на него, пока он не подмигнул мне.

— Рустам! — тихо прошептала я, сообразив, наконец, что это мой телохранитель.

Он кивнул и улыбнулся:

— Пора вставать, ненаглядная моя! Пресветлый халиф ждет нас к завтраку! И он прислал тебе новый наряд. Примерь его поскорее!

— Хорошо, отец.

Я поднялась, и в комнату тут же вошли несколько девушек. Разложив на кровати очередной комплект одежды, они замерли, почтительно склонив головы.

— Э-эм, и чего вы стоите? — я растерянно посмотрела на них.

— Ждем ваших указаний, госпожа! Приказывайте!

Я вопросительно взглянула на Рустама.

— Светлоликий решил порадовать тебя, драгоценная моя, вот и прислал тебе служанок. Они будут выполнять все твои пожелания!

— Но зачем? У меня есть Захид!

Я нахмурилась и топнула ножкой. Поиграем в капризную принцессу!

— Увы, свет очей моих! Захид сегодня очень занят. Я вынужден был отправить его с поручениями в город. Мои торговые дела не терпят отлагательств, и пока я должен присутствовать во дворце, он заменит меня. Сегодня он отправился на встречу с купцами, чтобы обсудить будущие сделки и узнать мне последние новости.

Рустам взглядом указал мне на служанок. Девушки стояли в ожидании приказов, но по их лицам было понятно, что они очень внимательно слушают. Ага, значит, это не просто служанки. Это шпионки Хашима. И как я понимаю, выгнать их не получится! В таком случае придется занять их чем-то полезным!

— Вы, правда, должны служить мне и исполнять все мои повеления?

— Истино так, госпожа!

— Отлично! Тогда помогите мне одеться! Живо! И проводите на завтрак, и пока я буду завтракать с повелителем, ждите меня у дверей, да не вздумайте заигрывать со стражей! А затем, ты — я ткнула пальцем в крайнюю справа, — как тебя зовут?

— Зухра, госпожа, — она поклонилась мне.

— Так вот, Зухра, пойдешь на рынок и купишь мешок риса, а еще овощей и мяса. Рис переберешь от мусора и шелухи и приготовишь из всего этого кашу, а затем раздашь ее беднякам.

— Но госпожа, мне и до вечера не управиться одной! — воскликнула девушка, — шутка ли сварить мешок риса, да еще и с мясом и овощами!

— Тогда пусть остальные помогут тебе! И пока не исполните, чтоб на глаза мне не появлялись!

— Чтобы купить продукты, нужны деньги, госпожа! — ехидно произнесла вторая, — неужто госпожа полагает, что у служанок есть столько?

— Да без проблем!

Я быстро огляделась, соображая, что можно превратить в золото. На столике в изголовье кровати стояла пустая масляная лампа. Обычная, из меди. Я взяла ее в руки, и она немедленно стала золотой. Девушки ахнули от удивления.

— Вот, держи!

Я протянула лампу Зухре. Та схватила ее и принялась разглядывать.

— Продашь ее купцам. Да смотри не прогадай! А на вырученные деньги купишь две новых, и продуктов. Лампы вечером принесёшь во дворец, а с продуктами я уже сказала что сделать! А теперь давайте, помогите мне! Нельзя заставлять повелителя ждать!

Рустам, посмеиваясь, вышел из спальни, а девушки принялись хлопотать вокруг меня, наряжая на завтрак к халифу.

Спустя полчаса я и Рустам в сопровождении трех служанок и двух стражников уже подходили к дверям банкетного зала.

Глава 15

Лика.

Уже знакомые двери распахнулись, и мы вошли в обеденный зал. Сегодня здесь не было придворных и советников, а за роскошно накрытым столом сидел лишь Хашим.

— Подойдите ближе, нечего стоять у порога! Мне не терпится взглянуть на твою дочь, Музаффар!

Он махнул рукой, и тяжелые двери с грохотом захлопнулись у нас за спиной. Я испуганно оглянулась, а по лицу Рустама промелькнула тень удивления. Джин на мгновение нахмурился, но затем вернув себе подобострасное выражение лица, взял меня за руку и подвел к столу.

— Приветствую тебя, о, пресветлый халиф! Да продлит Всевышний твои дни! — Рустам почтительно поклонился ему.

— Да, да, и тебе не хворать, Музаффар!

Даже не взглянув в сторону джина, Хашим поднялся и, подойдя ко мне, бесцеремонно сдернул покрывало с моей головы.

— Вот так гораздо лучше! — усмехнулся он, — как видишь, сегодня здесь никого нет, кроме твоего родителя, так что можешь не волноваться, Фатима. Никто, кроме меня, не узреет твою красоту.

— Ты очень предусмотрителен, пресветлый халиф!

Я торопливо опустила глаза в пол, чтобы он не заметил моего раздражения:

— Вот только и тебе не следует смотреть на меня. Великий визирь будет мной недоволен.

— Забудь об этом старике! Сейчас у него полно других забот!

Особо не церемонясь, Хашим схватил меня за локоть и потащил к столу:

— Садись!

Он подтолкнул меня к месту рядом со своим. Я послушно села и мельком оглядела стол на предмет наличия ножей и других столовых приборов. Но и тут Хашим подстраховался. Ничего колюще-режущего поблизости не наблюдалось.

— Угощайся, Фатима.

Он уселся рядом и кивнул Рустаму, который все еще стоял в стороне, ожидая его разрешения. Мой телохранитель, как настоящий старик, тяжело опустился на подушки с другой стороны стола.

А Рустам отлично вжился в роль!

— Попробуй этот дивный мед, Фатима! Его добывают лишь в Туманных горах! Специально для меня!

Хашим придвинул ко мне хрустальную пиалку, до краев наполненную серебристой, тягучей массой, отдаленно напоминающей белый мед акации.

— Прости, пресветлый халиф, но я не могу есть этот продукт. От меда моя кожа покрывается пятнами и начинается страшный зуд!

Я поспешно отодвинула от себя пиалу. Аллергией я не страдаю, но эта странная субстанция не внушала доверия.

— Тогда отведай свежайший щербет!

Передо мной появилось блюдо с брусочками нуги с ореховой начинкой, сложенных горкой.

Терпеть не могу нугу!

— Благодарю, повелитель, но сладкое плохо сказывается на фигуре. Позволь мне самой выбрать кушанье себе по вкусу.

Я бросила на него осторожный взгляд из-под ресниц, проверяя, не рассердил ли его мой отказ.

— Бери все, что хочешь, Фатима, — Хашим, снисходительно улыбнувшись, обвел рукой стол, — здесь все самое лучшее, что есть в моем царстве.

Честно говоря, его настойчивое стремление накормить меня смущало и вызывало подозрения. А вдруг там яд или приворотное зелье? Я украдкой покосилась на Рустама. Джин подмигнул мне и едва заметно кивнул. Значит, все в порядке. Еда безопасна. Можно пробовать.

— Благодарю тебя, пресветлый халиф.

Я взяла небольшой кусочек халвы, а Хашим, довольно улыбнувшись, тоже принялся за еду. А ел он удивительно много. Теперь понятно, откуда у него лишний вес! Я с изумлением наблюдала, как Хашим поглощает одно блюдо за другим, запивая это все каким-то сладким напитком, названия которого я не знала, а спросить было боязно. Мне как-то не хотелось вызывать лишних подозрений. Тем временем завтрак шел своим чередом. Халиф пытался завязать разговор с Рустамом, но тот отвечал на его вопросы односложно и скупо, то и дело тяжко вздыхая, словно его мучило недомогание.

Что происходит? Неужели он себя плохо чувствует? Странно! С утра все было нормально. Надо срочно выяснить.

— Что с тобой, отец? — я обеспокоенно взглянула на него.

— Это все проклятая старость, моя ненаглядная, — прокряхтел Рустам, — мои старые кости опять ноют на непогоду.

Он виновато посмотрел на Хашима, явно недовольного происходящим:

— Не гневайся, о, светлоликий! Позволь твоему слуге вернуться в покои. Мне нужно прилечь.

— Я провожу тебя, отец! — я вскочила с места.

Скорее всего Рустам хочет мне что-то сказать, но для этого нам нужно остаться вдвоем.

— Ты позволишь, повелитель? — я умоляюще взглянула на халифа.

— Хорошо. Ступай! А затем немедленно возвращайся! — нехотя кивнул тот, — я буду ждать тебя на террасе, у фонтана. Стража! Помогите Музаффару дойти до покоев!

Вздыхая и охая, Рустам доковылял до комнат, поддерживаемый мною и одной из девушек, которые послушно ждали меня у дверей зала.

— Подите все прочь!

Я захлопнула двери спальни и повернулась к джину, который уже успел принять облик Захида.

— Что случилось, господин? — громко произнёс Рустам.

— Захид? Ты уже вернулся? Совсем мне что-то худо. Видно, недолго мне осталось! Обещай, что если меня не станет, ты позаботишься о Фатиме, — ответил сам себе.

Мой телохранитель ломал комедию, разговаривая на два голоса.

— Не смей даже думать об этом, отец! — я присоединилась к этому спектаклю, — неужели у халифа не найдётся лекарей, способных облегчить твои страдания?

И тут же громко всхлипнула, услышав, как за дверью переминаются с ноги на ногу. Нас явно подслушивают!

— Чую, с халифом не так все просто. Постарайся выяснить, сохранил ли Хашим свою силу, — прошептал мне на ухо Рустам, пока я, рыдая в голос, изображала безутешное горе.

— Не плачь, Фатима, ступай к светлоликому. Захид побудет со мной! — умирающим тоном прохрипел джин, заходясь в приступе кашля, в попытке скрыть прорывающийся смех.

— Как я могу оставить тебя, отец? — не унималась я.

Эта драматичная сцена требует логичного завершения!

— Ступай, Фатима! Нечего сидеть подле умирающего старика!

Рустам махнул мне, мол, иди, а сам сложил подушки так, как будто кто-то лежит, укрыл все это одеялом и на всякий случай задернул полог. А после придвинул низенький табурет и уселся рядом, изображая сиделку у постели больного.

Я приоткрыла дверь, едва не стукнув по лбу одну из служанок. Это была Зухра. Так вот кто нас подслушивал! Остальные девушки по-прежнему стояли у входа в покои.

— Что ты здесь делаешь? Почему вы не выполняете мой приказ? — напустилась я на них, выскользнув за дверь.

— Может быть лучше сбегать за лекарем, госпожа?

Девушка пыталась заглянуть мне через плечо.

— Лекарь тут не поможет! Идите! Делайте, что приказано!

Я вытолкала их из покоев и вышла следом, плотно прикрыв за собой дверь.

— Проследите, чтобы никто не смел тревожить моего отца!

Грозно взглянув на замерших у дверей стражников и быстро размазав по щекам наигранные слёзы, сама направилась к выходу на террасу. Служанки поспешили за мной. Убедившись, что я иду в нужном направлении, девушки дружно поклонились и пошли по дорожке к выходу с территории дворца.

Наконец-то! Хоть от этих избавились! Теперь самое сложное! Хашим!

Я медленно шла по террасе, опустив голову, и периодически прижимая к глазам носовой платок. Хашим действительно ждал меня там. Халиф сидел на лавочке, укрывшись от солнца в тени фонтана.

— Неужели с твоим отцом все настолько плохо? — он поспешно поднялся и подошел ко мне.

— Увы, повелитель! — всхлипнула я, — у отца опять случился приступ его болезни. С каждым днем ему становится все хуже и хуже!

— Не расстраивайся, Фатима, — халиф попытался меня утешить, но я лишь грустно вздохнула, продолжая изображать, что очень огорчена. Какое-то время мы молчали. Я делала вид, что пытаюсь справиться с эмоциями, а Хашим хмуро разглядывал меня.

Нужно как-то начать диалог.

— Вот если бы было средство... — помолчав еще немного, с надеждой взглянула на Хашима.

Надо же о чем-то говорить. Попробую для начала разузнать, в чем секрет твоего долголетия. Со слов Салима, тебе больше шестисот лет.

— Увы, Фатима, но такого средства нет, — развел руками халиф.

Ясно-понятно, про источник юности ты либо сам не знаешь, либо мне рассказывать не собираешься. Тогда спрошу напрямую!

— А как же ты, пресветлый халиф живёшь столько лет и не стареешь! — я изумлённо посмотрела на него.

— Здесь нет моей заслуги. Такова воля Всевышнего, Фатима, — холодно заметил Хашим.

Я вновь расстроено вздохнула и отвернулась, уставившись в пространство.

Если сейчас выйду из образа, это будет выглядеть странно. Придется еще немного пострадать.

— Чем мне порадовать тебя? — Хашим не сводил с меня глаз.

— Не знаю, повелитель. Боюсь, ничего не сможет вернуть мне радость, — по моей щеке скатилась слеза.

— Прекрати лить слезы, Фатима! Ты разрываешь мне сердце! — недовольно пробормотал Хашим,— никто не в силах изменить ход времени и вернуть человеку молодость.

Какой же ты скрытный! Или и впрямь не знаешь? А что если намекнуть, что я в курсе про воду? Может это подтолкнет тебя к откровенности?

— Когда я была маленькой, а моя мать была жива, она рассказывала мне про чудесный источник, что дарует юность и исцеление от всех болезней, скрытый где-то в горах посреди пустыни...

— Боюсь, это всего лишь старинная легенда, — с сомнением произнёс халиф, — но если это утешит тебя, — добавил он, — я прикажу своим мудрецам изучить древние рукописи. Вдруг там найдётся указание, где его искать.

— Ты, правда, сделаешь это? — воскликнула я.

— О, благодарю тебя, повелитель! Если ты найдёшь средство, чтобы помочь моему отцу, ты сделаешь меня самой счастливой в этом мире!

— Давай не будем спешить, — Хашим покачал головой, — а теперь немедленно вытри слезы и улыбнись мне!

Я взглянула на него и слабо улыбнулась.

— Вот так! — он взял меня за руки, — а сейчас скажи, чего ты хочешь?

— О, светлоликий! В твоем дворце так скучно! Ни музыкантов, ни сказителей. И в город ты меня не пускаешь! Даже покои покидать запретил! Позволь мне хотя бы выходить сюда, на террасу и гулять по твоему саду.

— Это все для безопасности, Фатима, твоей и моей. В империи нынче неспокойно! А если с тобой что-то случится? Как я скажу Кавиму, когда он вернется, что не смог уберечь тебя? — лукаво усмехнулся Хашим.

— Не думаю, что здесь мне может что-то угрожать! — недоверчиво покачала головой, — и потом ты забыл, что я владею магией?

Не будем уточнять, какой, чтобы не было лишних вопросов!

— Ну хорошо, уговорила! Можешь ходить по дворцу и по саду! — кивнул он.

— Благодарю, повелитель, — я улыбнулась ему, а Хашим просиял.

Мы сидели в тени у фонтанчика. Мерное журчание струй убаюкивало. Душный полдень перешел в жаркий день. Дворец и сад погрузились в сонную тишину, даже павлины перестали пронзительно кричать и куда-то попрятались. Молчание тяготило, и я решилась, наконец, задать интересующий меня вопрос.

Мне нужно услышать эту историю с другой стороны! А то вдруг Салим по своему обыкновению приврал и наплёл мне с три короба! Нет, выдавать я его не собираюсь! Но если он обманул меня, пусть выкручивается сам, а меня возвращает домой!

— Мой повелитель, а правда, что ты когда-то победил падишаха Салима?

— Я и не думал, что кто-то еще помнит ту историю! — усмехнулся Хашим.

— И все же, это правда? — я вопросительно посмотрела на него.

— Правда, — кивнул Хашим, — и за то, что я избавил мир от Салима, Всевышний наградил меня долголетием и молодостью.

Он самодовольно улыбнулся.

— А как это произошло?

— Я разбил его армию и убил его.

— Убил джина? — удивлённо вскинула брови, — разве это возможно?

А Хашим, оказывается, не меньший врун!

— Все возможно, когда с тобой Всевышний, — нахмурился Хашим, — а почему ты спрашиваешь? И откуда знаешь, что Салим был джином? Я приказал стереть все упоминания о нем.

Ой-ей! Вот только твоих подозрений мне не хватает! И нечего на меня так смотреть!

— В нашем селении жил старик, — я на ходу пыталась придумать объяснение своему вопросу, — он давно предстал перед создателем, но пока был жив, часто рассказывал, что узнал от прадеда, которому рассказал его прадед, а тому его, что когда-то его пращур служил в армии падишаха Салима и был там в тот день...

Я покосилась на халифа, наблюдая за его реакцией. Тот напрягся, но промолчал, кивнув, мол, продолжай!

— Так вот он говорил, что все было не так. Что ты якобы обманом пленил Салима, который был джином, и занял его место на троне! И однажды он обязательно вернется и покарает тебя за все твои злодеяния. В селении все считали его сумасшедшим, а он мечтал дожить до этого момента, — остановилась, чтобы перевести дух.

— И к чему был твой вопрос? — уточнил Хашим.

Прекрасно! Самое время узнать про наличие у тебя сверхъестественной силы.

— Просто я подумала, а вдруг он говорил правду. Вдруг Салим не умер и вернется, чтобы отомстить, — я испугано посмотрела на него, — что тогда будет? Как ты сможешь противостоять ему? Ведь джины, они же очень сильные!

— Да, сильные, — рассмеялся Хашим, — сильные и глупые. Их легко обмануть. Я и в самом деле не убил Салима. Потому что Всевышний не хотел его смерти. Я заточил его в лампу.

А ты еще и хвастун! Салим вот уверен, что тебе помогло местное божество!

— В лампу? В смысле в масляный светильник? — удивленно переспросила я.

— Не просто в светильник! Это могущественный артефакт, внешне напоминающий обычную лампу. Лишь он был способен сдержать обезумевшего от жажды власти джина. Салим получил по заслугам. Он хотел могущество и обрел его, но в итоге потерял все!

— И где теперь эта лампа? А вдруг он выберется из нее?

Я старательно изображала панику и ужас, желая показать, что очень волнуюсь за него. Салим и Рустам велели сблизиться с халифом

— Не дрожи, Фатима, — Хашим обнял меня за плечи и привлек к себе.

— Эта лампа, вместе с Салимом, навсегда похоронена в песках Черной пустыни. И пока кто-нибудь ее не потрет, джин не сможет покинуть ее. Салим обречен быть вечным пленником лампы, но даже если кто-то когда-то отыщет ее, он не сможет навредить мне.

— А почему? Ты же сам сказал, что этот джин всемогущ! И в сказке про Алладина говорится, что джин, являющийся рабом лампы, может за одну ночь построить дворец из золота и драгоценных камней, может разрушить город, или сокрушить армию.

— Нет, Фатима. Джины, ставшие рабами лампы, хоть и всемогущи, но могут лишь исполнять желания владельца лампы, своей воли у них нет. И потом не забывай, со мной благословение Всевышнего!

Надо заканчивать с расспросами, да и с этим свиданием тоже! Неплохо бы конечно еще расспросить что за благословение Всевышнего. Но черезмерное любопытство с моей стороны может вызывать у него подозрения!

— Ты успокоил меня, повелитель, — я улыбнулась и попыталась выбраться из его объятий.

— А что это за сказка? Как ты сказала? Про Алладина?

Хашим и не думал меня отпускать, а лишь крепче прижал к себе.

Ой, ну кто меня за язык тянул! Правда, другого объяснения, откуда я знаю про джинов, у меня нет. Если начнет расспрашивать, скажу, что это предания пэри!

— Да, повелитель. Так звали сына одного портного, который сумел предолеть козни султана, визиря и злого сахира и, женившись на принцессе, сам стал султаном. А помог ему в этом джин, чью лампу он нашел в песках пустыни.

— Никогда такой не слышал, — покачал головой Хашим, — ты расскажешь мне ее?

— Непременно, повелитель. Сразу после ужина. А сейчас позволь мне пойти проведать отца. Я очень тревожусь за него!

Мне никак не удавалось освободиться!

— Хорошо, Фатима, — Хашим, наконец, разжал руки, — ступай! Но ты должна непременно присутствовать на ужине. Помни, ты обещала мне историю!

— Да, мой господин! — я поклонилась и поспешила в свои покои.

Глава 16

Лика.

Вернувшись в покои, я тут же направилась в спальню Музаффара. Рустам ждал меня там. Едва я вошла, как меня встретил вопросительный взгляд джина.

— Все в порядке. Можно говорить вслух. В покоях никого нет. Только стража при входе.

— Ну что, — нетерпеливо поинтересовался он, — удалось что-нибудь выяснить?

— Пока ничего нового, — я отрицательно покачала головой, — попробую еще раз за ужином. Хашим приказал мне явиться туда!

— Порождение шайтана! — выругался Рустам.

Я недовольно повела плечами:

— Ты пойдёшь со мной? Или снова будешь изображать больного? Зачем надо было это делать?

— Пойду, — кивнул джин, — просто мне нужно было срочно встретиться с ним! По важному вопросу!

— И как, встретился? Когда он вернется?

Меня тяготило отсутствие Салима. Смутное ощущение надвигающейся беды отзывалось тревогой.

Джин снова кивнул:

— Он очень занят, но просил передать тебе это!

Рустам протянул мне записку. Тонкий витееватый узор неизвестной мне письменности немедленно сложился в привычные символы арабской вязи.

"Моя ненаглядная! Я вынужден задержаться и сегодня не вернусь во дворец. Будь очень осторожна! Хашим хитер и опасен! Целую, куколка! Постараюсь вернуться, как можно скорее!"

Записка рассыпалась пеплом.

Это точно от Салима! Кроме него никто меня так не называет! Но что его задержало?

Сердце тревожно сжалось. Я вопросительно посмотрела на Рустама, ожидая каких-нибудь объяснений. Но джин лишь молча покачал головой. Похоже, рассказывать он мне ничего не собирается, а стало быть все очень серьёзно! Теперь беспокойство встало в полный рост.

Неужели с Салимом что-то случилось? Надеюсь, что нет!

Я нервно прошлась по комнате, стараясь взять себя в руки. Рустам быстро подошёл ко мне и обняв за плечи, обнадёживающе улыбнулся.

"Не волнуйся! — говорил его взгляд, — с Салимом все хорошо!"

Глубоко вздохнув, постаралась отодвинуть свои переживания подальше. Надо сосредоточиться на предстоящем ужине и халифе.

Хашим и правда не так прост! Я так и не поняла, он действительно верит в то, что рассказывал мне или просто заговаривал зубы?

— И как ты хочешь разговорить его? — Рустам присел в кресло.

— Расскажу ему сказку.

— Про Али-бабу?

— Нет, про Алладина и волшебную лампу!

— И выдашь нас! — с тревогой воскликнул джин, — Хашим — не дурак! Он сразу догадается!

— Не догадается! Он сам рассказал мне про лампу, и потом сказка про другое!

Я коротко пересказала суть истории.

— А пока я буду рассказывать, ты сможешь проследить за его реакцией, вдруг он чем-то выдаст себя, ну смутиться или начнет волноваться. Тогда дашь мне знать, а я придумаю, как спросить!

— Это очень опасно! Если он поймет, к чему все это, нам конец!

— Мы должны рискнуть! Иначе не выйдет. Ну не могу же я спросить напрямую. А тут и колдун, и джин, и деревенский дурачок, которому везет, как будто он вытащил счастливый билет!

— По сути, так и есть! — развеселился Рустам, — хорошо, я послежу за ним. Но если ничего не получится, то завтра все же придется расспросить его. Без этих знаний, мы обречены!

— Я понимаю, — тяжело вздохнула, — пойду полежу пару часиков. Разбудишь меня!

Я направилась в спальню. Жара была в самом разгаре, но в моей комнате было прохладно. Так что сбегая от Хашима, я торопилась не только к другу, но и в свои покои, где Салим установил какое-то заклинание, чей рисунок сейчас мерцал на стене, а работало оно по принципу обычного кондиционера. Рустам объяснил мне, как им пользоваться. И в комнате была комфортная температура. Добравшись до кровати, я немедленно провалилась в сон.

Проснулась от того, что кто-то теребит меня за плечо.

— Госпожа просыпайтесь, уже вечер! — нежный девичий голос пробился сквозь дремоту.

— Это ты, Зухра?

Я открыла глаза и потянулась.

— Ты уже выполнила мое поручение?

— Да, госпожа, и я принесла лампы. Вот, — она указала на столик, где стояла парочка новых ламп.

— Хорошо.

Я поднялась и прикоснулась к одной из них. Лампа тут же стала золотой. Вторую трогать не стала, она мне все же нужна в качестве светильника.

— Возьми лампу, и завтра сделаете все тоже самое!

— Как прикажете, госпожа, — девушка поклонилась, и указала на одежду, — ваш наряд! Светлоликий прислал его специально для вас!

Я взглянула на лежащий на кровати комплект. Откровенный топ, считай почти лифчик, полупрозрачные шаровары, и свободная верхняя накидка из тонкого шелка наподобии халата!

Стыдоба! Салим меня и то приличнее наряжал!

— Ступай! Я сама оденусь!

Хотелось поскорее выставить ее за дверь и остаться одной.

— Не задерживайтесь, госпожа! Халиф не любит ждать, — в голосе служанки прозвучало предупреждение.

— Хорошо, Зухра, иди, я скоро!

Она покинула спальню, а я в задумчивости подошла к окну.

Салим, где же ты? Мне страшно!

— Скучала? — руки джина обняли меня, а его губы коснулись моей шеи.

— Салим! — было вскрикнула, но его ладонь предусмотрительно зажала мне рот.

— Не шуми! — он оттащил меня от окна, — нам надо поговорить! Без свидетелей!

Легкий щелчок, и мы стоим, утопая по колено в белом туманном мареве. Над головой зеленовато-голубое небо, цвета старой бирюзы, а вокруг только облака.

— Салим, где мы?

— Помнишь сказку "Джек и бобовый стебель"?

— Про то, как мальчик забрался на небо и попал в страну великанов?

— Совершенно верно. Это восьмой мир ветви. Включает в себя не только мир людей, где нет магии, но и волшебную облачную страну, где живут разные магические существа, — тоном профессионального экскурсовода начал Салим, — и поскольку людской мир мало чем отличается от привычного тебе, предлагаю полюбоваться на красоты волшебной страны!

— Здорово!

Я захлопала в ладоши, но тут же осеклась:

— Ты же сказал, что хочешь обсудить дела...

— Дела подождут, — улыбнулся он, — ты и так много для меня делаешь! Позволь и мне порадовать тебя!

Обманщик! Он просто соскучился!

Я улыбнулась:

— И как мы пойдем? Пешком? Или полетим?

— Конечно, полетим, — усмехнулся он, — это же небесный край! Смотри!

Он указал рукой на странное облако, которое быстро приближалось к нам. Еще несколько мгновений и я смогла разглядеть белоснежного скакуна с огромными белыми крыльями, несущегося по облачной равнине.

— Это же пегас!

— Он самый! — рассмеялся Салим, — их здесь много!

— А мы можем покататься на нем?

— Если хочешь!

— Хочу! Только я верхом ездить не умею!

— Зато я умею!

Салим громко свистнул и вскинул руку. Совсем как мы, когда ловим на улице такси. Небесный конь встрепенулся и тут же направился к нам.

— Какой огромный!

Я с восторогом и изумлением рассматривала гигантское животное.

Повинуясь жесту Салима, тот опустился на колени и распустил крыло. Джин легко подхватил меня на руки и взбежал к нему на спину, как по трапу. Спина коня была настолько широкая, что сидеть на нем, как положено сидеть на лошади, для нас было невозможно. Так что мы уселись, как нам удобнее, и наш необычный скакун, поднявшись на ноги, понесся вперед.

Поначалу было страшновато. Ну на самом деле! Ты сидишь по-турецки на спине животного ростом со слона. При этом оно — лошадь, которая несётся с неимоверной скоростью. Вид, как из самолета, когда тот летит над облаками!

Причудливые громады облаков, растянувшиеся на километры, плыли мимо нас, все время трансформируясь и меняя форму. Вот из облачных клубов возник величественный замок, чтобы затем превратиться в одинокую горную вершину, а после стать силуэтом гигантского парящего в небе дракона. Вокруг коня струились туманные вихри. Время от времени он слегка шевелил крыльями, чуть приоткрывая их, а затем вновь складывая. Вообще было не очень понятно, может ли он действительно летать, или крылья ему нужны исключительно для маневрирования.

Внезапно облачный покров кончился, и вдалеке стали видны горные вершины, зеленые массивы лесов и искрящиеся ленты рек. Однако наш скакун и не думал останавливаться. Наоборот, разогнавшись посильнее, он ухнул вниз под мой истошный визг.

— Тише, Лика! Не надо так орать! — Салим с трудом отцепил от себя мои руки, — это же пегас! Смотри, мы летим!

И действительно, конь, раскрыв гигантские крылья, парил над прекрасной горной долиной.

— Это земли людей?

Я осторожно посмотрела вниз. Под нами проплывали распаханные и засеянные поля. То здесь, то там виднелись маленькие домики, а впереди, прямо на недосягаемом скалистом уступе стоял прекрасный замок.

— Нет, это преддверие облачного края. Здесь люди и волшебные существа живут вместе. А земли людей лежат ниже. Пегасы туда не летают. Чтобы попасть отсюда в мир людей, придется спуститься глухими горными тропами к подножию небесных гор.

— А куда мы направляемся?

— Понятия не имею. Но если хочешь, могу попросить его опустить нас на землю.

— А мы можем подлететь к замку? Хочу посмотреть на него поближе.

— Наверное можем. Что скажешь, дружок? — джин склонился к шее пегаса.

Конь тихо всхрапнул и, заложив вираж, полетел в указанном направлении.

— Какой красивый! И такой огромный! А почему, Салим?

Мы как раз пролетали мимо гигантских окон.

— Просто рост местных жителей немного больше привычного тебе.

— Немного?

Я в восхищении рассматривала непривычную архитектуру здания.

— Ну хорошо, намного больше. Для них пегас, как обычная лошадь для нас.

— Ничего себе! Настоящие великаны! Получается средний рост местного жителя около трех метров?

— Ну примерно. Чуть больше, чуть меньше.

Пока мы обсуждали особенности местного населения, пегас уже перелетел через стены и легко приземлился в закрытом дворике.

— Эй, что ты делаешь? Салим, зачем он привёз нас сюда?

Я испуганно озиралась по сторонам. Внутри замок выглядел совсем не так радужно, как снаружи. Огромные до небес каменные стены из серого камня. Окна, забранные решетками.

— Дружок, нам не стоит здесь находиться! — джин осторожно погладил коня по холке.

Пегас мотнул головой и громко заржал, расправив крылья и не давая нам спуститься с его спины.

— Салим, мне это не нравится! — прошептала я.

— Мне тоже, — серьёзно ответил джин, — но над замком — защитный барьер, и моя магия перемещений тут не работает.

— И что нам теперь делать? — я в ужасе оглядывалась вокруг.

Дверь конюшни распахнулась, и из нее вышел мужчина. Скорее молодой парень в простой одежде. По всей видимости слуга.

— Привет, Скай! — он направился к коню, — набегался? А это еще кто? — он уставился на нас, — что вы здесь делаете? Если хозяин вас увидит, вам конец!

Надо сказать, что благодаря чарам Салима, наша одежда изменилась и вполне походила на местную, а джин и вовсе превратился в юношу европейской внешности.

— Скай, убери крылья! — прикрикнул на коня конюх, — а вы, идите сюда! Быстро, пока милорд не вернулся!

Он протянул ко мне руки и, легко подняв, поставил на землю. Джин спрыгнул сам, как только пегас прижал крылья к бокам.

— И что мне с вами делать?

Парень с интересом рассматривал нас. Это было удивительно. Я едва доставала ему до паха. Салим, поскольку был выше меня, едва дотягивался макушкой до пояса.

— Добрый господин, — джин вежливо поклонился, — мы не хотели нарушать покой вашего жилища. Позвольте нам выйти из замка, и мы тут же исчезнем.

— Беда в том, малыш, — парень потрепал джина по голове, — что никто, кроме хозяина не может убрать защитный барьер. То есть войти сюда может любой, а вот выйти возможно только с его позволения.

— А пегас?

Я с негодованием посмотрела на подлую летающую скотину, которая притащила нас сюда.

— Скай? Скай может. На него запрет не распространяется. Но сомневаюсь, что нам удастся уговорить его. Уж больно своенравный. И потом он сильно волнуется за хозяина. В последние годы Дункан страдает от одиночества. С тех пор как его возлюбленная впала в очарованный сон, он день и ночь ищет способ, как разбудить ее. Но пока все безуспешно. Идемте, я спрячу вас, а когда мессир вернётся, попробую поговорить с ним.

—А еще в замке кто-нибудь есть?

— Нет. Милорд всех прогнал, пока горевал по своей невесте.

— Так может разбудить ее? Салим, ты же сведущ во всех этих делах! — я взглянула на джина, — вдруг ты сможешь ей помочь! И тогда он нас отпустит!

— А это мысль, — кивнул парень, — меня кстати Лорном зовут.

— Я — Лика, а это Салим! — я представила нас.

— А магию откуда знаете? — недоверчиво хмыкнул Лорн, — у людей магии нет!

— А мы вообще не из вашего мира. Мы — из соседнего, учимся в магической академии. Точнее, Салим учится, — я покосилась на джина, по лицу которого расползлась широкая ухмылка, — а я так, за компанию. Мы случайно здесь очутились.

— Тогда сомневаюсь, что вы сможете помочь, — приуныл Лорн, — милорд — сильный чародей, и то не может ничего сделать.

— Давай я все-таки взгляну на нее, — Салим задрал голову вверх.

Разговаривать с конюхом было не очень удобно из-за его высокого роста.

— Кто знает, вдруг для моей магии это колдовство окажется простым!

— Ну пойдем, время еще есть! — Лорн взглянул на солнце.

Следуя за слугой, мы шли по мрачному запущенному замку. Кругом была пыль, грязь, с углов свисала гигантская паутина. Давно немытые окна едва пропускали свет.

— Ну и дыра! — непроизвольно вырвалось у меня.

— Да, тут немного не прибрано, — виновато пробормотал Лорн, — с тех пор как милорд выгнал всех слуг, некому стало поддерживать порядок, а мне одному такое не под силу. Я и так тут и за повара, и за дворецкого, и за лакея, и за конюха.

— А тебя почему не выгнал? — поинтересовался Салим.

— А я сам не ушел, — усмехнулся Лорн, — некуда мне идти, и потом это и мой дом тоже. Я вроде как родственник. Диана — моя сестра. Вот я и остался с ними. И потом должен же кто-то за хозяином приглядывать! Заходите!

Парень открыл огромную дверь и пропустил нас вперед. За дверью обнаружилась невероятных размеров спальня. В отличие от остальных помещений здесь был идеальный порядок. Чистые стекла разноцветных витражей, натертые до блеска полы. На мебели ни пылинки.

Мы бесшумно подошли к немаленьких размеров кровати. На ней укрытая прозрачным пологом, одетая в роскошные одежды лежала иссохшая женская мумия.

— Эм, и давно она так... спит? — я с недоумением посмотрела на Лорна.

— Хочешь спросить, давно ли она умерла? — грустно вздохнул парень, аккуратно поправив тюль, — десять лет назад.

— То есть ты ...?

— Да я-то понимаю, что Диана умерла, — он сокрушенно покачал головой, — а вот милорд — нет! Жалко мне его! А как донести до него это, ума не приложу! Все разбудить ее хочет! А как мертвого разбудить? Может у вас получится!

Он с надеждой посмотрел на нас. Мы переглянулись.

— Позволишь? — Салим протянул руку к занавеси.

— Да пожалуйста, ей-то уже все равно, — печально вздохнул Лорн.

— Ну и что скажешь? — я подошла к джину, рассматривавшему покойницу, — отравленное яблочко или проклятое веретено?

— Ни то, ни другое, — покачал головой Салим, — пневмония, причем самая банальная. Обычное воспаление легких.

— В магическом мире? Воспаление легких? — я вытращилась на него, — а как же лекари? А целители? Они-то куда смотрели!

— Диана не доверяла целителям, и от лекарей шарахалась, как от огня. Когда она заболела, милорд приводил множество знахарей, лекарей, магов, но она просто отказывалась слушать их. Вбила себе в голову, что ее прокляли! — пояснил парень.

— По моему это ОКР, — фыркнула я.

— Обсессивно-компульсивное расстройство — психическое заболевание, — пояснила на всякий случай.

— Возможно, — Салим почесал в затылке, — в принципе я мог бы помочь...

В этот момент в комнате потемнело, Лорн схватил нас и оттащил подальше от кровати, а клубы черного тумана соткались в средних лет мужчину. В руках у него были какие-то книги, склянки с какой-то жидкостью и кожаный мешок.

— Добрый день, моя любовь, — не обращая внимания на нас, он подошел к ложу и нежно прикоснулся губами ко лбу трупа.

— Фу! — я не удержалась от возгласа отвращения.

Глава 17

Лика.

Мой возглас привел мужика в чувство. Он отстранился от тела и посмотрел в нашу сторону:

— Вы еще кто такие? Я запретил приводить сюда гостей, Лорн! Тем более знакомить их с Дианой! Ты же знаешь, она больна, и ей нужен покой!

— Простите, милорд, ребятишки заблудились! А без вашего позволения они не могут покинуть замок!

— И ты решил притащить их к Диане? — глаза мужчины сверкнули гневом.

— Мне показалось, она будет рада, — виновато проговорил Лорн, — столько лет одна, а тут новые лица...

— Одна?! Она никогда не была одна! Я всегда был с ней рядом!

— Еще один сумасшедший! — я не выдержала, — вы что не видите, что она мертва? Ее тело практически иссохло! Да она скоро в прах рассыпется!

— Не смей так говорить, глупая девчонка, раз ничего не смыслишь в магии! — прошипел Дункан, а его глаза вспыхнули огнем.

Салим быстро задвинул меня за спину.

— Простите мою сестру, добрый господин, — джин поклонился ему, — она, действительно, не сведуща в магии и не знает, что пока тело в сохранности, надежда есть! Вы правильно поступили, что сберегли ее!

— Умный мальчик! — кивнул маг, — я поклялся найти способ воскресить Диану!

— Так вы осознаете, что она мертва? — изумился Лорн.

— Я не настолько псих, как вы все думаете, — усмехнулся Дункан, — конечно, я понимаю, что ее сердце не бьется, и дыхания нет, но это ничего не значит! Я должен вернуть ее!

— Позвольте мне помочь вам, добрый господин, — Салим внимательно посмотрел на мага, — я знаю одно безотказное средство, но чтобы достать его, мне необходимо покинуть ваш замок, а для этого нужно ваше позволение.

— Что это за средство?

Маг сосредоточено раскладывал на столе книги и принесенные им вещи:

— За эти десять лет я перепробовал множество средств, и ни одно не помогло!

— Не думаю, что вы пробовали живую и мертвую воду, — осторожно проговорил Салим.

— Любишь сказки? Все знают, что это лишь легенда!

— В вашем мире — возможно, а в моем — обычное дело! — улыбнулся Салим, — и я могу достать вам этой воды, но для этого мне придётся вернуться в мой мир.

— Хорошо. Ты можешь идти. Но она...

Маг оглянулся и махнул рукой в нашем направлении. Темные струи дыма, обогнув джина, обвились вокруг моей талии. Меня подняло в воздух и немедленно перенесло к магу.

— Отпусти! Что ты творишь? — завизжала я, но его ладонь уже зажала мне рот.

— Потише, Диане нужен покой, — второй рукой он вцепился в мое плечо, развернув меня лицом к Салиму.

— Она останется здесь, в качестве гарантии. А если ты не вернёшься ... Сколько времени тебе нужно? — внезапно уточнил маг.

— До заката успею, — рыкнул джин, в глазах которого сверкал гнев.

— Отлично. Если не вернёшься к завтрашнему утру, — маг погладил меня по голове, — она заменит Диану, став моей женой.

— Мне кажется, рост слегка не соответствует!

Я недовольно тряхнула головой и повела плечом, пытаясь дать понять, что мне неприятно. Но Дункан лишь сильнее сжал его своей лапищей.

— Это не проблема, девочка. Пару месяцев хорошего питания, и ты подрастёшь, — рассмеялся чернокнижник

— А ты, ступай! — он кивнул Салиму на дверь, — Скай отвезет тебя и будет ждать твоего возвращения. До утра! Поторопись!

— Не волнуйся, Лика, я скоро вернусь!

Салим в сопровождении Лорна вышел из комнаты.

— Идем, малышка, не будем тревожить покой моей возлюбленной.

Дункан взял меня за руку и вывел из спальни. Шагая рядом с ним по тёмному коридору, я чувствовала себя маленькой девочкой, которую куда-то ведет незнакомый взрослый мужчина. И доверия к этому мужчине я совершенно не испытывала.

— Дункан, — я попыталась выдернуть руку, — постойте!

— Ну что случилось? — он лишь крепче сжал ладонь.

— А вы не думали, что скажет Диана, когда проснётся и увидит весь этот беспорядок? Уверена, она очень расстроиться!

— Ты так веришь, что твой приятель вернется? — усмехнулся маг, и снова потащил меня за собой.

— Конечно, — я едва поспевала за ним.

— Сомневаюсь, — покачал головой Дункан, остановившись перед какой-то дверью.

— Заходи!

Он втолкнул меня внутрь, и мы оказались в магической лаборатории. Ну по крайней мере уставленный ретортами стол, перегонный куб и клубы разноцветного дымка над колбами говорили, что это так.

— Ути-ути-ути!

Внезапно произнес маг, словно подманивая кого-то. На его голос из-под высоченного стола немедленно выбрался огромный гусь.

— Га-га-га!

Птица загоготала и, расправив крылья, двинулась в мою сторону, а я в ужасе отступила к двери! Вы когда-нибудь видели гуся с себя ростом! Вот и я не видела!

— Моя красавица! А что ты мне приготовила?

Мужчина сделал шаг вперёд и присел на корточки. Гусь подбежал к нему и положил голову ему на плечо.

— Не бойся, это Марта, она совсем ручная! Вы ведь за этим забрались в мой замок?

Дункан обернулся и насмешливо посмотрел на меня. В руках мужчины было золотое яйцо.

— Гусыня, несущая золотые яйца! — ахнула я, — совсем как в сказке про Джека!

— Вот ты и выдала себя, маленькая обманщица! — рассмеялся Дункан, — вы, людишки, то и дело пытаетесь проникнуть в мой замок! На, держи! Можешь полюбоваться до рассвета!

Он бросил мне яйцо, а я едва поймала его. Тяжеленное!

— А чего мне на него любоваться!

Я бочком проскользнула мимо гигантской птицы и положила яйцо на стол.

— Что я золота не видела что ли? Тоже мне чудо! В моем мире тоже есть такая птица, только не гусыня, а курица! Тоже золотые яйца несет! Только они ненастоящие!

— Вот видишь, а это настоящее! — улыбнулся он.

А издали весьма симпатичный мужчина! Особенно когда улыбается!

— Вам идет улыбка, Дункан. Думаю, вам стоит улыбаться почаще! — я посмотрела на него.

— Ну, если твой друг найдет лекарство и сможет оживить Диану, обещаю, буду улыбаться, — кивнул он, — а пока...

Он поднялся и, грубо схватив меня за плечо, потащил вглубь комнаты:

— Тебе придется посидеть здесь! Ты слишком мала! Не хочу, чтоб ты потерялась!

У дальней стены стояла большая клетка. Он распахнул дверцу и втолкнул меня туда.

— Что вы делаете? Отпустите!

Я машинально схватилась за прутья, и лабораторию озарила яркая вспышка. Маг прикрыл глаза от света, гусыня тревожно загоготала, а клетка стала золотой.

— Интересная способность! — воскликнул он, приблизившись, — ты любой предмет превращаешь в золото?

— Только металл!

Я отскочила назад, чтобы Дункан не мог до меня дотянуться.

— И что? У вас все так умеют?

— Нет, только я. Это был неудачный эксперимент. С магией.

— А по-моему очень удачный! — усмехнулся он, — есть хочешь?

— Нет, спасибо, — замотала головой, — я не голодна! Лучше отпустите меня! Мне домой надо!

— Зачем? Тебя там кто-то ждет?

Он что-то записал в тетрадь, лежащую на столе.

— Империя нас ждёт, и один тиран, которого надо вывести на чистую воду!

— А здесь вы как очутились?

Дункан взял стул и, усевшись на него верхом, уставился на меня.

Похоже, мужику и вправду тоскливо. Еще бы! Совсем один, не считая гусыни и Лорна. Даже поговорить не с кем.

— Салим хотел мне волшебный мир показать. Попали в ваш. Случайно. Мы, правда, не собирались ничего у вас красть! Мы даже не знали, чей это замок. Нас ваш пегас сюда привез!

— Скай? — удивился маг, — да он к себе никого, кроме Дианы, не подпускает!

— Ну, это не ко мне вопрос, а к вашей лошади! Мы сюда не просились! Да и зачем нам это!

— Действительно, незачем, — развел руками Дункан, — но до завтра посидишь здесь. На всякий случай. А если твой Салим не вернется, будем тебя откармливать.

— Зачем? Чтобы съесть?

Кстати, в сказке про Джека хозяин гусыни, кажется, был людоедом!

— Чтобы жениться! — расхохотался Дункан.

— Как только ты, — тут он серьёзно посмотрел на меня, — попробуешь нашу еду, для тебя не будет пути назад. А морить гостей голодом не в моих правилах.

— Спасибо, что предупредили, — нахмурилась я, — теперь я точно есть не буду! А как же Диана?

— Диана, — задумчиво произнес он, — Диана умерла десять лет назад. От болезни. Я все эти годы винил себя в ее смерти. Нужно было настоять, заставить ее лечиться, но она так боялась, что у меня рука не поднялась. А когда ее не стало, то просто впал в безумие. Запретил всем приближаться к ней, убеждал всех вокруг, что она просто спит...

— Вы поэтому всех слуг прогнали?

— Да, чтобы не слышать их шепот за спиной, что хозяйка умерла, а хозяин свихнулся. Вот только Лорн остался. Он поначалу верил мне. Все надеялся, что я ее спасу. А потом и он отчаялся. Да я и сам уже стал понимать безнадежность этой затеи. А когда ты сегодня сказала об этом, прям пелена с глаз упала. Десять лет бесплодных поисков и затворничества! И все зря!

Жалко мужика! Ну запутался! Бывает! Главное, что осознал!

— А если Салиму все же удастся найти средство? Тогда что?

— Тогда я стану самым счастливым человеком в этом мире! — с жаром воскликнул он.

— Только зря надеешься, что твой приятель вернётся! Сбежал он, а тебя бросил! Так что теперь ты заменишь мне ее! — он оценивающе посмотрел на меня.

— Не дождётесь! — я замотала головой.

— А тебя никто и не спрашивает!

Он встал и подошел к столу:

— Видишь этот эликсир? Одна капля, ты уснешь и все забудешь: дом, семью, друзей. А потом я научу тебя, как жить в этом мире. Воспитаю под себя, как когда-то Диану и ее брата.

— Она поэтому врачей и лекарств боится? Вы ее тоже этим напоили? Разве так можно? Да вы же ей травму нанесли, психологическую!

— А нечего было в мой дом лезть! — отрезал Дункан, — они хотели богатой жизни, они ее получили. И все было хорошо, пока она не простудилась!

Все-таки он — псих! Салим, поспеши! Я не хочу здесь оставаться!

— Я на самом деле полюбил ее. И делал для нее все! А она любила меня! Мы были счастливы! Собирались пожениться! — он опустился на стул и схватился за голову, — я не хотел, чтобы так вышло!

— Милорд!

Дверь вдруг распахнулась, и в лабораторию вбежал Лорн.

— Милорд, мальчишка вернулся! Идите скорее! И девочку возьмите!

— Идем! — Дункан распахнул дверцу, — выходи!

Я выбралась наружу. Маг подхватил меня на руки и быстрым шагом направился в комнату к Диане. Салим ждал нас там. У него в руках было два пузырька.

— Вот, — он показал их магу, — две воды: живая и мёртвая! Мертвая вода убьет болезнь и нейтрализует любые чары, а живая — исцелит тело и наполнит его жизнью!

— А если она выпила эликсир беспамятства, тоже нейтрализует? — крикнула я.

— Да, мертвая вода снимает любое воздействие, — кивнул Салим, — нужно влить в нее оба пузырька, сначала мертвую воду, а затем живую.

Дункан опустил меня на пол и подошел к джину. Салим отдал ему пузырьки и встал рядом со мной.

— Ты почему про эликсир беспамятства спросила? — прошептал он.

— Потому что он ее когда-то напоил им, насильно, и она все забыла, а страх остался. Поэтому и врачей боится.

— Понятно, — джин пожал плечами, — но тут уж выбирать надо: или-или.

Маг задумчиво смотрел на тело своей невесты, затем взглянул на меня, потом перевел взгляд на Лорна. На лице парня была надежда.

— Что скажешь, Лорн?

— Спасите сестру, милорд! Вы же так мечтали об этом! А потом наберете слуг, сыграем свадьбу, а там и до деток недалеко!

— Если я дам ей воду, она все вспомнит, и возненавидит меня! — медленно проговорил он, раздумывая, как ему поступить.

— И все же я сделаю это!

Дункан присел на кровать, осторожно раздвинул челюсти трупа и влил в рот Дианы мертвую воду. Первые мгновения ничего не происходило, но затем тело начало меняться. На глазах оно возвращалось к прежнему облику, и вот перед нами уже лежала красивая молодая женщина. Но она не дышала. В лице не было ни кровинки.

Дункан открыл второй пузырек и влил живую воду. На щеках девушки тут же появился румянец, кожа приобрела нормальный оттенок, она сделала вдох, ресницы дрогнули. И она открыла глаза.

— Дункан? — Диана удивленно осматривалась, — где мы?

— Дома, любимая, мы дома, в нашем замке. Наконец-то! — из глаз мага текли слезы, — ты жива! Это чудо! — он держал ее за руку, — ты жива!

— Конечно, жива! — она села и потянулась, — я же говорила, что это обычная простуда! А твои экулапы — воспаление, воспаление!

— Да, моя радость, ты совершенно права! — он прижал ее к себе, — только обещай мне, что в следующий раз ты будешь выполнять рекомендации лекарей!

— Ни за что! — воскликнула Диана, а Дункан улыбался, глядя на нее сквозь слезы.

— По-моему они стоят друг друга, — тихо прошептала я, а Салим усмехнулся.

— А это что за милые детки? — Диана заметила нас, — любимый, почему ты не сказал, что у нас гости?

— Не стоит переживать, госпожа, мы уже уходим! — я схватила Салима за руку, — нам пора! Рады, что вы здоровы!

— Что значит уходим? А как же угощение! А обед? Нет, так не пойдет! Надо непременно накормить их, дорогой! — Диана поднялась.

— Диана, выслушай меня, — Дункан взял ее за руки, — только не перебивай! С момента как ты умерла, прошло десять лет, в замке не осталось никого кроме меня и Лорна, а эти дети спасли тебя, найдя способ вернуть к жизни. Я очень виноват перед тобой. Сможешь ли ты простить меня?

Диана несколько мгновений непонимающе смотрела на него, потом нахмурилась и медленно произнесла:

— Действительно, теперь я вспоминаю. Мы с Лорном сбежали из приюта, добрались до гор и залезли в твой замок, чтобы украсть золотое яйцо, а ты застукал нас. А потом... потом ты заставил Лорна выпить какое-то зелье, и он все забыл. Забыл меня, свою прежнюю жизнь, а потом ... — она в испуге посмотрела на него.

— Потом я напоил этим средством тебя, — тихо закончил Дункан, — и ты тоже все забыла. А затем вы остались жить в моем замке, выросли, и мы с тобой полюбили друг друга. И хотели пожениться. Но ты заболела. И отказывалась пить лекарства.

— Я боялась, — всхлипнула Диана, — боялась, с тех пор как проснулась в то утро! Я думала, что мне приснился сон. Кошмар, в котором мы с Лорном пытаемся сбежать из какого-то ужасного дома, где много детей. Голодных, грязных, оборванных. Их заставляют работать. Тяжело работать. И у них ничего нет! А ты, ты тоже был там! Ты дал мне выпить что-то! А потом я проснулась здесь, в твоем замке, с тобой! Тот сон, он был таким реальным. И я испугалась, что если выпью какое-то снадобье, то проснусь в том ужасном месте! Мне было легче умереть, лишь бы не оказаться там!

— Прости меня, Дункан, — она рыдала, уткнувшись в его грудь, — я была такой глупой!

— А это уже стокгольмский синдром! — я посмотрела на Салима, — давай выбираться из этого дурдома!

— Все хорошо, любовь моя! — маг обнимал свою возлюбленную, — теперь все будет хорошо! Я здесь, я рядом! Я никогда не брошу тебя и никому не отдам! Даже смерть не сможет разлучить нас.

— Кстати, насчет этого, — Салим вынул из запазухи бутылку с водой, — это вода из источника юности. Я тут подумал, раз уж госпожа боится лекарств и лекарей, то ей лучше не болеть. Одного глотка этой воды будет достаточно, чтобы навсегда сохранить здоровье и молодость. От убийства или несчастного случая не защитит, но от старости и болезней избавит!

— Спасибо, малыш!

Маг взял бутылку, улыбнулся и, подойдя к шкафу, достал с полки золотое яйцо.

— Это вам, в качестве оплаты за вашу помощь! Лорн, проводи наших гостей и вели Скаю отвезти их, куда захотят в пределах облачного края!

— Прощайте, милорд, прощайте миледи. Счастья вам! — я сделала книксен.

— А может останетесь? — Диана перестала плакать, — мы могли бы усыновить вас.

— Не стоит госпожа, — улыбнулся Салим, — мы уже достаточно взрослые. И нам действительно пора! Прощайте! Да осветит создатель вашу жизнь!

Лорн вывел нас из замка. Пегас уже ждал нас во дворе.

— Обманщик! — заявила я коню, — мог бы и попросить!

Конь всхрапнул и опустился на колени. Мы забрались на него, и спустя мгновение он вылетел за внешние стены. Я оглянулась. Диана и Дункан стояли у окна и махали нам вслед.

Пегас донес нас до облачной равнины, и вот мы уже стояли на облаках.

— Чокнутая парочка! — возмущалась я.

— Зато теперь они будут счастливы! — рассмеялся Салим.

— А мы? — неожиданно вырвалось у меня.

— Надеюсь, и мы тоже! Как только разберёмся с Хашимом!

— Кстати, о Хашиме. Рустам просил узнать, сохранил ли он силы. Я думала, благословение больше не действует на него.

— Я тоже, — нахмурился джин, — но Рустам так не считает. И это меня беспокоит.

— Я постараюсь все выяснить, — я взяла его за руку.

— Будь очень осторожна. Он не должен ни о чем догадаться! Меня не будет еще один день. Мне удалось договориться с джинами. Теперь они на нашей стороне и вместе с повстанцами с Востока готовы встать под мои знамена. Раух сейчас собирает армию. Как только все будет готово, мы двинемся на столицу. Мне нужно вернуться ненадолго в свой дворец и все подготовить. Ты точно справишься?

— Не волнуйся! Все будет хорошо! — я обняла его за шею, — я буду ждать, пока ты придёшь за мной, мой повелитель!

— Что же ты со мной делаешь, куколка! — воскликнул Салим, срывая с меня одежду. И мы повалились в туманное марево...

Глава 18

Лика.

Вернув меня во дворец, Салим исчез. А я, одевшись в приготовленный для меня наряд, вышла из спальни. В гостиной меня уже ждали служанки и Рустам, в облике Музаффара.

— Что это такое?

Я обвела себя руками, намекая на излишнюю нескромность наряда, и гневно посмотрела на притихших девушек:

— Я, что, должна идти вот так через весь дворец?

— Если госпоже угодно, я могу принести чадру, — пролепетала Алия.

— Да уж будь добра! И побыстрее!

Она выскочила за дверь, а я повернулась к Рустаму.

— Добрый вечер, отец!

Подошла к нему, демонстрируя наряд.

— Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, моя ненаглядная, уже лучше, — улыбнулся он, качая головой, — смотрю, светлоликий без ума от тебя!

— Предпочитаю разумных мужчин, — негодующе произнесла я, но наткнувшись на предупреждающий взгляд джина, добавила, — Хашим заботлив и обходителен. Мне лестно внимание пресветлого халифа! Но подобный наряд — это чересчур! Что скажет первый визирь, когда узнает? Ему ведь непременно донесут!

Я в показном отчаянии заломила руки.

— Вам не о чем волноваться, госпожа! — воскликнула Зухра, — я слышала, что повелитель отправил его на восток, усмирять мятеж! И он не скоро вернётся. Если вообще вернётся, — усмехнулась служанка.

— Тогда это меняет дело! — радостно произнесла я.

По лицу Зухры промелькнула довольная улыбка. Ага, эта точно на стороне Хашима.

— Ваша чадра, госпожа!

В покои вбежала Алия, держа в руках цветастое шёлковое покрывало. Я немедленно завернулась в него.

— Мы можем идти!

Через несколько минут я вместе с Рустамом и служанками уже входила в двери банкетного зала. Сейчас там было полно народу: придворные, слуги, стража. Как всегда, во главе стола восседал Хашим. Завидев нас, он грозно нахмурился и недовольно глянул на девушек. Те виновато понурили головы.

— Интересное кино! Неужели он хотел опозорить меня перед всеми? Хорошо, что велела принести чадру, — мысленно похвалила себя, поймав на себе раздосадованный взгляд Хашима и восхищенные взгляды прочих.

Я уселась за свой столик. Но сегодня я была не одна, девушки составили мне компанию. Служанки, смеясь, переговаривались. За мужским столом тоже шла светская беседа. Я же сидела молча, так как в дворцовой жизни ничего не понимаю, а уж в политике тем более.

— Скорее бы этот балаган закончился, — думала, пряча зевок в руке.

Хотелось вернуться в покои. Меня не покидала надежда, что мой джин заглянет ко мне ночью. Интересно, а какие еще миры есть в нашей ветви? Появление Салима и творящиеся вокруг него чудеса открыли мне глаза на многогранность и великолепие Вселенной. Очень хотелось заглянуть еще дальше!

Но больше всего мне хотелось, чтобы он снова сжал меня в объятиях, чтобы его губы опять шептали: "Моя куколка!", перемежая слова с нежными поцелуями. Чтобы его руки вновь ласкали мое пылающее желанием тело, даря ни с чем несравнимое удовольствие, чтобы он вновь овладел мною... От этих мыслей становилось жарко, стоило лишь представить себе Салима, его смуглую кожу, рельеф стальных мышц, его черные глаза, в глубине которых горел жаркий огонь страсти. Внизу живота пылал пожар, растекаясь огненной лавой по всему телу. Кровь прилила к щекам.

— Перестань, Зухра, — голосок Алии выдернул меня из моих грез, — госпожа совсем засмущалась от твоей болтовни.

— Прошу прощения, госпожа, — служанка бросила на меня насмешливый взгляд, — я хотела как лучше! Вам стоит знать, что вас ждет за дверями спальни повелителя, учитывая, как вы юны и не опытны.

Похоже, кто-то тут старался, нахваливая мне физические достоинства и умения халифа, а я все пропустила, задумавшись о своем личном повелителе!

— Да, Зухра, спасибо за заботу! Я обращусь за советом, если будет нужда! — рассеянно произнесла, оглядывая зал.

Ужин подошел к концу, и народу заметно поубавилось. На самом деле остались лишь Хашим, Рустам, да парочка древних стариков, мирно дремавших сидя.

— Ну что, Фатима, — халиф пристально смотрел в мою сторону, — как насчет обещанной сказки?

— Как пожелаете, пресветлый халиф!

Я поднялась и скинула чадру. В глазах Хашима вспыхнула похоть. Я не спеша приблизилась к столу.

— Сними верхнюю накидку! Сегодня очень душно!

— Ты прав, светлоликий, — проскрипел один из старцев, внезапно проснувшись от громкого возгласа, — похоже, надвигается буря!

По лицу халифа пробежала тень сомнения, он нахмурился.

Вот только этого не хватало!

— Твой приказ — закон для меня, повелитель!

Я поспешила перетянуть его внимание на себя, развязав пояс. Накидка нескромно распахнулась, а Хашим теперь пожирал меня взглядом.

— Но не слишком ли ты торопишься?

Ткань плавно соскользнула вниз, обнажая мои плечи.

— Что там с источником, Латиф? — нетерпеливо бросил Хашим, не сводя с меня глаз.

— Источник юности существует, о, светлоликий, — прошамкал другой старец, — еще мой дед сказывал, что в Черной пустыне, той самой, где стоит дворец падишаха Салима, в глубине гор скрыт родник вечной юности, и испивший из него избавится от страданий тела и старости. Но путь туда труден. Надо преодолеть пустыню, и не попасться в руки нагов, населяющих те земли. Надо преодолеть горы и пройти через лабиринт троп, чтобы на самом дне самого глубокого ущелья отыскать заветный источник. В записях падишаха Салима есть карта, как добраться до туда.

— Разыщи мне эти записи, немедленно, я желаю ознакомиться с ними. А ты, Мехмед, ступай с ним! Чтоб к утру карта была у меня!

— Как пожелаешь, пресветлый халиф! — старики с поклонами удалились.

— Благодарю тебя, повелитель!

Я позволила халату соскользнуть полностью.

— А теперь дозволь рассказать тебе ту сказку, где бедняк Алладин стал султаном при помощи всемогущего джина, раба лампы!

— Давным-давно в старинном городе Багдаде жил портной, и был у него сын, Алладин, лентяй и бездельник, каких свет не видывал, — начала я свое повествование.

Моя задача заключается в том, чтобы спровоцировать Хашима. Кем бы он мог быть в этой сказке? Конечно злым колдуном, желающим заполучить лампу. Значит, немного изменим историю.

Я перешла к эпизоду с колдуном.

— Когда-то давным-давно, задолго до нынешних событий, один злой сахир пленил могучего джина и заточил его в эту лампу, чтобы тот помог ему стать султаном и вечно бы служил ему. Но преданный друг того джина сумел забрать лампу у сахира и спрятал ее, наложив заклятие, так чтобы никто не смог дотронуться до нее, кроме избранного, который и освободит джина.

И пока Алладин гонял по крышам голубей и обворовывал соседские сады, на другом краю страны злой сахир искал способ, как отыскать и завладеть волшебной лампой. Он гадал на камнях, спрашивал у птиц, составлял гороскопы, и вот ему открылось, что только юноша по имени Алладин может дотронуться до лампы и достать ее из пещеры, скрытой в песках пустыни...

Я посмотрела на Хашима. Он хмурился, нервно перебирая перстни на пальцах.

— Продолжай, Фатима, очень интересная история.

В голосе халифа мне почудилась угроза.

— Колдун разузнал, где живет юноша. Обманом и посулами он заставил его пойти с ним в пустыню и спуститься в пещеру. Но когда Алладин нашел лампу, он не захотел отдать ее сахиру, пока тот не вытащит его из подземелья. И тогда сахир бросил его там, запечатав вход.

Долго горевал Алладин, сидя в подземелье, пока случайно не потер лампу, и тогда джин явился к нему и отнес его домой. С тех пор Алладин жил, не зная нужды, и вот однажды на улицах Багдада он увидел прекрасную дочь султана и влюбился в нее без памяти.

Но злой сахир, не сумев получить лампу, задумал сам жениться на принцессе, чтобы так завладеть троном. Он проник во дворец, убил первого визиря, а сам принял его облик.

— А почему он не убил султана? — внезапно поинтересовался Хашим.

— Султан был праведным и благочестивым. Он мудро управлял страной, и жители его любили. За это Всевышний даровал ему свое благословение, и никто не мог приблизиться к нему с дурными помыслами, а уж тем более убить, о, светлоликий!

Я улыбнулась, однако Хашим, кажется, напрягся еще больше.

— Алладин попросил у джина огромных богатств, невольников и слуг, и явился во дворец во всем блеске своей славы просить руки царевны.

Сахир сразу же узнал его и понял, откуда это все. Но на всякий случай решил убедиться, не ошибся ли он. Сахир-визирь нашептал султану, что лишь тот, кто за одну ночь построит дворец из золота и драгоценных камней, достоин руки его дочери. И султан повелел Алладину исполнить это. Конечно же на следующий день дворец был готов. И Алладин женился на царевне.

Но злой сахир теперь мечтал лишь о том, как ему заполучить ту лампу. И тогда он приехал во дворец к Алладину и выведал у царевны, где Алладин хранит ее, а после подговорил служанку...

Я мельком взглянула на девушек, которые тоже внимательно слушали меня. Алия виновато смотрела в пол, а Зухра внезапно побледнела. Интересно!

— Так вот, он подговорил служанку украсть для него лампу у своего господина, посулив ей, что она станет его женой. Служанка согласилась и ночью, прокравшись в спальню, выкрала лампу и отдала ее сахиру...

— И он выполнил свое обещание? — дрожащим голосом спросила Зухра.

— Нет, конечно, — усмехнулась я, — ведь это был злой сахир. Он убил девушку и, разрубив ее тело на множество кусков, разбросал по пустыне, чтобы никто не узнал про его злодеяния.

— Довольно на сегодня, — внезапно оборвал меня Хашим, — уже поздно, тебе и твоему отцу пора спать, Фатима. Ступайте! Конец истории расскажешь завтра!

— Доброй ночи, повелитель! — я поклонилась ему, и мы в сопровождении стражи отправились в покои.

Спустя четверть часа.

— Ну что думаешь? — я сидела в комнате Рустама, пока служанка готовила мне постель.

— Хашим явно боится. Боится, что Салим освободится и придет по его душу.

— Значит, благословения больше нет?

— Благословения-то может быть и нет, — задумчиво произнес Рустам, — а может никогда и не было. Возможно, в его окружении есть сильный колдун, который помогает ему, вот он и затрясся, когда ты сказала, что злой сахир мечтает завладеть троном. Как бы нам это проверить?

— Надо заставить его воспользоваться силой этого колдуна!

— И каким образом?

— А что если сыграть с ним в какую-нибудь игру? На желание? Уверена, он будет жульничать и попытается выиграть с помощью магии!

— И что это за игра? — усмехнулся Рустам.

— Прятки, — улыбнулась я, — он будет водить, а я прятаться. Вот и проверим! Только мне понадобиться твоя помощь!

— Тоже будешь жульничать? — рассмеялся джин.

— А то, — поддержала его я, — в этом дворце, где все пытаются обмануть друг друга, по-другому нельзя! А еще надо как-то избавиться от служанок, особенно от Зухры.

В окно запрыгнул Абу и громко заверещал, словно пытаясь что-то сказать.

— Что такое, мой хороший?

Я подошла к окну и взяла обезьянку на руки. Его шерсть была влажной.

— Ты, что, в фонтан свалился?

Я взглянула на ладонь. Это была кровь.

— Рустам, — едва слышно прошептала, — Абу, кажется, ранен. У него кровь.

Джин подскочил ко мне и, схватив Абу, принялся рассматривать его.

— Успокойся, Лика. Абу в порядке. Он просто испачкался.

— Где он мог испачкаться? Да еще и кровью?! Он же был в моей спальне, с Зухрой!

Мы нервно переглянулись.

— Останься здесь!

Рустам немедленно принял облик Захида.

— Нет, мне страшно! Я пойду с тобой! — я вцепилась в него.

— Ладно, только тихо и не высовывайся!

Мы вышли в гостиную. Здесь было пусто. Вокруг стояла зловещая тишина. Крадучись, мы добрались до дверей моей спальни. Рустам обнажил меч и с ноги вышиб дверь.

Посреди покоев, прямо на белом мраморном полу в луже крови лежала Зухра. В ее остекленевших глазах застыл ужас. В груди девушки торчал клинок. На ней был наряд, который я надевала на ужин к халифу, а рядом валялось мое покрывало.

Увиденное настолько повергло меня в шок, что я завизжала от ужаса. На крик вбежала стража.

В этот момент из спальни Музаффара донесся слабый голос:

— Захид, на помощь!

Стражники кинулись туда. Через минуту один из них вывел Музаффара. Старик был в одной рубашке, словно собирался спать.

— Где моя дочь? — причитал он, испуганно оглядываясь.

— Отец, я здесь!

Бросилась к нему, сообразив, что передо мной Салим.

— Что случилось?

— Ты жива, свет моих очей! О, хвала Всевышнему, что уберег тебя! — он крепко обнял меня, — подлый убийца попытался напасть на меня!

Вокруг поднялась страшная суета. Одного из стражников послали за подкреплением, другой побежал докладывать халифу, который даже не соизволил показаться из своих покоев, велев лишь усилить охрану, в результате чего окончательно пал в моих глазах.

Вот Салим здесь! Бросил все свои важные государственные дела и примчался! Обнимает меня, шепчет слова утешения, изображая заботливого папашу.

— Ты не ранена? — прошептал мне на ухо Салим, пока стража вместе с Рустамом обыскивали покои.

— Нет, все в порядке, — я спрятала лицо у него на груди, — а ты?

— Со мной все хорошо. В комнате никого не было. Это маленький спектакль для стражи! А вот тебя явно пытались убить!

— Ты поэтому пришел? — я теснее прижалась к нему.

— Не только, — улыбнулся он, — расскажи мне, что произошло.

А дело было так. Вернувшись с ужина, я переоделась и ушла к Рустаму, сославшись, что хочу побыть с отцом. А Зухре велела перестелить постель. Скорее всего служанка, размечтавшись, решила примерить мой наряд. В этот момент ее и настиг нож убийцы, а Абу, сообразив, что с девушкой что-то не так, бросился звать на помощь.

— Как ты узнал? — я взглянула на джина.

— Я следил за твоей комнатой и видел, как человек в черном убил Зухру. Понятное дело, что не обошлось бы без стражи. Вот я и вернулся, дабы не было лишних вопросов, — он нежно прикоснулся губами к моему виску.

— Ты останешься со мной? — отпускать его не хотелось.

— Я желаю этого больше всего на свете, драгоценная моя, но не могу. Побуду с тобой до рассвета, чтобы никто не смел тревожить твой сон, но утром мне придется уйти. Это не надолго. Обещаю!

Он прижал мою голову к своей груди, а я слушала, как часто бьется его сердце. Что бы он не болтал, сердце не врет. И сейчас Салим говорил правду. Он в самом деле не хочет уходить, но должен.

— Мы все обыскали, почтенный Музаффар! — один из стражников предстал перед нами с докладом, — убийцы след простыл, но вам не о чем беспокоиться! По приказу светлоликого стража будет охранять двери ваших спален, и дежурить под вашими окнами. Тебя, почтенный Музаффар и твою дочь теперь всегда будут сопровождать две служанки и два стражника.

Что-то это больше похоже на домашний арест с круглосуточным надзором!

— Да благословит Всевышний пресветлого халифа за его заботу о своих слугах! — воскликнул Салим, — вот видишь, Фатима, тебе нечего опасаться! Халиф печётся о твоей безопасности!

— Ты прав, отец! Но я в той спальне не останусь! Бедная Зухра! Ее лицо все еще стоит у меня перед глазами! Можно я переночую у тебя в комнате?

— Конечно, дитя мое, ложись отдыхать, а мы с Захидом будем охранять твой сон!

Салим поднялся и увел меня в свою комнату. Мой телохранитель пошел с нами.

Как бы мне не хотелось остаться с Салимом наедине, сейчас лучше не разделяться. И потом завтра Рустаму снова изображать Музаффара.

Я улеглась на постель, а Салим прилег рядом. Его руки обнимали мои плечи, его губы шептали мне разные нежности, а мерное биение его сердца и спокойное дыхание убаюкивали. Незаметно для себя, я уснула, чтобы на утро вновь проснуться в одиночестве.