Тысяча и одна проблема попаданца

Глава 1 - Попал…

Открывая глаза утром после самого обычного рабочего дня, последнее, что ожидаешь увидеть, — незнакомый потолок. Богатый, вычурный, украшенный лепниной по углам. Такой потолок больше подошёл бы дворцу какого-нибудь графа. Определенно совсем не то что ожидаешь увидеть в однушке, в спальном районе средней паршивости.

Моргнул, медленно. Потом ещё раз. Потолок никуда не делся.

— Разве я вчера бухал?.. - Голос, писклявый, детский голос, вырвавшийся из моего горла, по степени неожиданности вчистую уделал даже этот ебучий потолок.

Ахуй. Всеобъемлющий такой. Неописуемый словами. Вот то единственное что я ощущал в этот миг.

Резко приподнявшись на кровати, я уставился на руки. Не мои, руки. Маленькие. Тонкие. Блять детские руки. Совсем, совсем, не мои. Нихрена не мои.

Мозг отчаянно пытался обработать происходящее. Все двадцать пять лет жизненного опыта, все нажитые знания, все воспоминания оказались абсолютно бессильны перед простым вопросом:

Какого хуя здесь творится?

Из ступора меня выдернул скрип двери. Я дёрнулся и перевёл взгляд. В комнату вошла женщина лет тридцати пяти. Красивая. Хорошо одетая. С какими-то даже на вид очень дорогими украшениями. Она уже было открыла рот, собираясь что-то сказать, но осеклась, видать заметив мой ошалевший вид.

— Милый, ты в порядке? - Нихрена не понял. Английский в школе сука прогуливал! Кто бы блять мог подумать что вы окажетесь правы Марфа Алексеевна?!

— Вы кто?! Что здесь, нахуй, происходит?! - Я попытался вскочить с кровати. Попытался. Тело имело на этот счёт собственное мнение. Другой центр тяжести, друое… да все в общем-то блять другое!

Спустя секунду я уже летел мордой вниз. Удар вышел смачным, кажется что-то хрустнуло и это определенно был не пол. Перед глазами вспыхнули звёзды.

Подняв голову, увидел, как женщина отшатнулась. В её глазах промелькнул целый каскад эмоций. Удивление, смятение, страх. А потом она выхватила незнамо откуда… палочку? Да, самую натуральную деревянную палочку.

— Чего, блять?..

Мир погас.

Просыпался я уже с улыбкой. Не, ну а что? Приснится же такая дичь. Потолок. Ребёнок. Какая-то женщина с какой-то веткой. Мозг иногда выдаёт поистине удивительные спецэффекты.

Улыбка прожила недолго. Примерно секунды две. Потом её переехал безжалостный каток мейд ин бессердечная реальность.

Я был голый. Я лежал на чем-то очень холодном. Я не мог пошевелиться. Ну вот вообще. Ни рукой. Ни ногой. Ни пальцем. Ни блядскими ушами. Даже заорать и то не вышло.

Только бешено вращать глазами и судорожно округлять рот в тщетной попытке выдавить из себя хоть какой-то звук.

Вокруг стояли какие-то стремные типы. В балахонах. В балахонах блять. Стояли кругом и махали… палочками. И это даже не метафора, боже да пусть бы это была она, тогда я хоть что-то бы понимал! Господи, что за хуйня происходит!?

Они что-то тянули низкими голосами. Какую-то ритмичную, утробную, совершенно безумную дичь. Сссатанисты блядские

А потом пришла боль. Нет. Не так. БОЛЬ. Всё тело вспыхнуло огнём. Казалось, кто-то засунул мне под кожу раскалённую проволоку и теперь меееедленно вытягивал её вместе с нервами. Я бы орал. Верещал так, что порвал бы голосовые связки за секунду.

Если бы мог. Но не мог. Поэтому просто лежал и ощущал как плавится сознание.

Когда картинка начала выцветать я почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Это кончилось, наконец кончилось.

Наконец…

Я открыл глаза. Передо мной был уже знакомый потолок. Богатый. Вычурный. С лепниной по углам.

Я смотрел на него секунду. Десять секунд. Тридцать. Мысли метались как бешенные. Меня накачали наркотой? я умер и это мое наказание за грехи!? Но я же ничего плохого не сделал!! Настолько плохо что бы заслужить это уж точно!

Я лежал и боялся пошевелиться. Вдруг слева послышался скрип. Очень знакомый скрип, слышал его буквально минут десять назад. Мне резко захотелось заорать.

— Милый, пора вставать - Женский голос прозвучал спокойно и как-то ласково. Словно ничего не произошло. Словно недавно меня не пытались принести в жертву ацццкому сатане какие-то психи. Словно я сейчас не мелкий пиздюк хотя по всем законам здравого смысла должен быть здоровенным лбом!

Волосы на затылке встали дыбом. Нет. Нет. Нет. Нетнетнетнетнет. Блять! Что вообще происходит?! Адско-триповая версия дня сурка!?!?

Я резко начал отползать назад. Женщина замерла. Улыбка медленно сползла с её лица. Она что-то сказала. Быстро. На английском. На этот раз мозг даже смог выцепить отдельные слова. Что-то про “хорошо”. Что-то про “больно”. Что-то ещё. Но смысл ускользал, сссука! Я больше не буду прогуливать… да вообще ничего и никогда!! Клянусь! Запишусь ко всем репетиторам! Вызубрю этот ебучий язык! Только хватит! Хватит этого всего! дайте мне проснуться у себя дома!!

— Не подходи! - я заверещал кажется так пронзительно что стекла должны были лопнуть. По-русски разумеется.

Она отшатнулась и что-то быстро затараторила. Я не слушал. Навернулся с кровати, болезненно приложился об пол и все равно продолжал судорожно отползать.

Перед глазами вспыхивали свежие воспоминания. Холод обжигающий нагое тело, чёрные балахоны. Палочки. Тарабарщина. И боль.

Господи…

Эта боль.

Я никогда не думал, что человеку может быть настолько больно.

Отпалзать было некуда. Стена предательски уперлась мне в спину не давая сбежать из этой комнаты. Женщина что-то панически кричала. От этого из меня чуть ли полез истерический хохот. Ты то чего боишься!? Сатанистка ты блядская!!

Внезапно, движением циркового артиста, она выудила от куда-то свою проклятую палку. И вместо хохота с губ сорвался скулеж.

— Нет - Я замотал головой. Губы задрожали, из глаз полелись слезы. Боже нет, только не снова. Нет, нет, нет, НЕ ХОЧУ!!!

И внезапно мир дрогнул. Что-то внутри ответило на крик. По всему телу вдруг разлился холод, что бы в следующий миг с ревом вырваться наружу. Краем угасающего сознания я успел заметить как в щепки разлетается мебель, как из ненавистного потолка с хрустом выдирает люстру, как по полу расползается паутина трещин. И как вокруг женщины вдруг вспыхивает голубоватая пленка.

Казалось что я прикрыл глаза лишь на мгновенье. Но открыв их увидел… людей в черных балахонах стоящих вокруг.

Господи, прошу, только не снова…

Глава 2 - стадии принятия по попаданчески

— Ну здравствуй, — прошептал я до зубного скрежета знакомому потолку.

Выдохнул сквозь зубы, унимая фантомную боль, не переставая при этом мысленно отсчитывать время. Ровно спустя тридцать две секунды от пробуждения раздался ненавистный скрип. Как и всегда, этот ебучий мир ни на йоту не отходит от своей пунктуальности.

— Милый, пора вставать, — ласково промолвила Эвелин, мать этого тела.

А я уже нацепил на лицо маску десятилетнего Симона, сонно пролепетав, что уже проснулся. Какой это уже цикл? Интересно, платиновые десять тысяч уже прошли?

Потрепав меня по волосам и чмокнув в лоб, она удалилась из комнаты, напоследок с задорной улыбкой сказав не задерживаться.

Как только дверь захлопнулась, лицо моментально заледенело. Теперь есть буфер в двадцать две минуты перед тем, как нужно будет спуститься на завтрак. Прикрыв глаза, я рухнул в собственный разум, время вне моей головы привычным образом окунулось в кисель.

Первые… ну, наверное, забегов десять я кончался за считанные минуты. Истерика — потеря сознания после мощного выброса, либо после заклинания дражайшей матушки — алтарь — ритуал изгнания — сброс временной шкалы. Но эй, не судите меня строго, посмотрел бы я на вас в этой ситуации.

Потом настал период отрицания. Я просто отказывался верить, что всё вокруг взаправду, сворачивался калачиком, зажимая голову руками, и беззвучно рыдал. Результат всё тот же — довольно стремительный рестарт.

Потом пришёл гнев. Я орал, я бил, я пытался перегрызть глотки, я пытался убить всех, до кого мог дотянуться. Да, иногда на крики мог примчаться «мой» папаша. Но да не суть. «Мамочки» было за глаза достаточно, чтобы отправить меня в нокаут. Детская тушка против взрослого мага — было бы смешно, не будь так грустно.

Не считайте меня идиотом, конечно, я пробовал грохнуть её исподтишка! Спрятать увесистый подсвечник под одеялом, сделать вид, что не просыпаюсь, и внезапно со всей дури влепить им ей по виску. Или воткнуть в глаз ножку, отломанную от кофейного столика. Или шустро подтащить под дверь стул и, встав на него, огреть эту тварь по затылку чем-нибудь потяжелее.

Результат? Вплотную к её телу мгновенно проявлялась голубоватая плёнка заклинания, пробить которую я был не в силах, как бы ни изгалялся.

Потом был торг. Я пытался поговорить, объясниться, насколько это вообще возможно, учитывая языковой барьер. Безрезультатно. Спустя парочку фраз — взмах палочкой, тьма, алтарь.

Я пытался сыграть ребёнка с амнезией. Сидел, глупо хлопал глазами или лыбился, как душевнобольной. В итоге прибегал «отец», они о чём-то коротко, но эмоционально говорили, он стремительно уходил и спустя несколько минут возвращался с каким-то хмурым мужиком. Тот направлял на меня палочку, и перед глазами вдруг начинали мелькать картинки из моей прошлой жизни. А дальше — тьма, алтарь, всё заново.

Я пробовал сбежать. Как только открывал глаза в очередной цикл, тут же вылезал в окно и пытался спуститься с третьего этажа, цепляясь щуплыми пальцами за швы между камнями. Первые несколько раз срывался вниз и ломал себе ноги, но всё равно полз, однако спустя пару секунд рядом раздавался хлопок, и появлялся какой-то лопоухий уродец. Что-то жалобно лепетал, затем исчезал и появлялся вновь уже с матерью этого тельца.

Спустя несколько взмахов палочки и какой-то летящей тарабарщины, срывающейся с её губ, боль уходила, а сломанные кости с влажным хрустом вставали на место. Я пробовал было уже тут снова отыграть амнезию или глубокий шок. Пробовал просто реветь без перерыва. Но результат неизменный — перезапуск спустя считанные минуты.

Потом пытался слезать аккуратнее. Но временное окно было ужасно коротким. Спустя сорок одну секунду раздавался хлопок, и снизу появлялся этот генетический уродец вместе с женщиной, которая шустро снимала меня со стены парочкой взмахов палочки.

Пару раз получалось удачно спрыгнуть вниз. Не сломав себе ни ног, ни позвоночника.

Этот особняк располагался посреди какого-то глухого леса. Но дикие животные пугали меня в миллиард раз меньше того безумия, что творится в его стенах. Впрочем, какое направление для побега я бы ни выбирал, куда бы ни пытался спрятаться, уже через полминуты рядом раздавался хлопок.

Ах да, на протяжении всего этого треша я регулярно пытался покончить с собой. Мало ли? Вдруг это прервало бы эти муки? Хотя на это я, честно, и не надеялся. Просто хотел пропустить болезненную часть своих циклов.

Чего я только не пробовал. С разбега прыгал в окно головой вниз, откусывал себе язык, перегрызал запястья. Блядский выкидыш чернобыльской аварии — эта странная лопоухая мразь почти моментально материализовывалась рядом, чтобы спустя мгновение притащить ко мне ведьму. Я даже с размаху насаживался глазом на обломок ножки стула! Это гарантированно должно было пробить мозг! Но глаза я всё так же открывал, лёжа спиной на холодном камне.

А потом пришла апатия. Тогда я просто… сдался. Сбежал от этого бесконечного кошмара в уютное безумие. Лежал, не реагируя ни на что вокруг. Моё сознание разлеталось на мириады осколков, едва ли я тогда мог связать между собой хотя бы парочку мыслей. Даже не вспомню, сколько именно циклов пребывал в таком состоянии.

Не знаю почему, честно не знаю. Никогда не был сильной личностью, но в какой-то момент сознание с оглушительным щелчком встало в пазы. Я сумел принять эту отвратительную реальность. Чем бы она ни была: комой, наркотическим трипом или адом. И тогда мой путь длиною в вечность начался по-настоящему.

Глава 3 - метод попаданческого тыка

Думаете, вы смогли бы достоверно корчить из себя десятилетнего пацана? Да? А если добавить сюда, что вы, будучи жителем России двадцать первого века, внезапно оказались в Англии двадцатого? Всё ещё думаете, что это вам по силам? А если этот мир вот вообще нихера не тот, в котором жили вы? Если в этой сумасшедшей реальности вдруг ожили все суеверия ваших далёких предков? Если люди тут способны нагибать законы физики таким наглым образом, что любой учёный просто повесился бы, увидев это? Что, если вас окружает гребаный дурдом с двигающимися и говорящими картинами, с лопоухими уродцами в роли прислуги, с летающей кухонной утварью? И это ещё самое адекватное из всего, что здесь есть!!

Смогли бы? Если да, то в вас, блять, умер великий актёр! Потому что я нихера не смог!

А ещё один замечательный штрих в эту картинку безнадёги, пожалуй, гораздо более фатальный, чем вдруг оказавшаяся правдой магия, — английского вы не знаете.

Я искал варианты, выворачивал свой мозг наизнанку, пытаясь вспомнить услышанные в далёкой школе уроки, припомнить хотя бы десяток фраз… Получалось так себе.

Но, как оказалось, спровадить мать этой тушки совсем нетрудно: можно пролепетать что-то нечленораздельное, улыбнуться и показать, что да, я проснулся, я жив, я цел, я орёл. Тогда она быстренько свалит, подарив мне драгоценные минуты наедине с собой.

Так я вывел свой первый «алгоритм», позволяющий мне прожить чуть дольше. Наверное, я первый в истории спидранер, который столько раз проёбывался на начальном квесте…

В том цикле я сидел в комнате и считал, сколько времени удалось выгадать. Двадцать две минуты и девять секунд до того, как дверь отворится вновь.

Потом провёл несколько забегов, исследуя дом на предмет чего-то, что могло бы мне помочь. Кроме шизанутых предметов интерьера, вроде живых портретов, не нашёл ничего особенного.

Спустя несколько бесплодных попыток не спалиться во время завтрака осознал, что так далеко не уедешь. Действовать перебором было чудовищно неэффективно. А боль от их блядского ритуала я вообще-то всё ещё чувствую.

Но во время следующего цикла, где я решил спуститься почти сразу же за ушедшей женщиной, я услышал то, что стало ключом к моей первой по-настоящему большой победе. Я услышал, как она роняет в воздух слово:

— Мики!

И тут же около неё появляется лопоухая причина моих неудачных суицидов. Женщина что-то говорит, уродец лопочет что-то в ответ, но я уже не слушаю.

Тихонько вернувшись в комнату, я отломал от стула ножку, немного повозился с тем, чтобы получше её заточить, и, с содроганием, чуть прикрикнул:

— Мики!

Секунда, две, три… Раздаётся тихий хлопок, а прямо передо мной появляется это существо.

Не медля ни секунды, я со всей дури вбиваю своё импровизированное оружие этой твари прямиком в башку через один из её огромных глазищ. Тут же отскакиваю и, с остановившимся сердцем, смотрю, как серое тело, обмотанное грязной тканью, падает навзничь.

О, признаюсь, я не смог сдержать своего безудержного хохота! Сколько раз я хотел прикончить этого мутанта!? Не счесть!

Но это была задачка со звёздочкой. Шляясь по дому, мне не удавалось на него наткнуться, а в остальные разы рядом всегда был кто-то из взрослых. Пару раз я смог хорошенько влепить этой гадине, оттуда и узнал, что никакой защиты вокруг тела у неё нет, но большего сделать до сих пор не удавалось.

Всё ещё посмеиваясь, со смачным хрустом выдёргиваю ножку из маленькой головы. Игнорируя кровь и ошмётки мозга, налипшие на древесину, не медля ни секунды, резким движением пробиваю уже собственную голову.

Открыв глаза, я увидел светлый потолок и опять не смог совладать с эмоциями. Под истеричный хохот предметы интерьера начали разлетаться в стороны со скоростью пушечных ядер, а я всё хохотал! Да! Да! Да, сука! ДА! ПОЛУЧИЛОСЬ! Больше никакой адской, разламывающей сознание боли!

Кхм, увлёкся, да, и в тот цикл всё же попал на алтарь.

Получив способ относительно безболезненного перезапуска, это безграничное количество времени, ужатое в двадцать минут, я крепко задумался о том, как продвинуться дальше.

Пару раз попробовал сбежать снова, предварительно отправив уродца в ад. Двадцать минут форы позволяли убежать достаточно далеко, но, увы, меня всё так же стремительно находили по истечении этого времени. Пикировали прямо на голову на летающей метле!

Этот мир абсолютно безумен. Мне казалось, я это принял, но каждый цикл стремится вбить дополнительные гвозди в крышку гроба моего здравомыслия.

Дважды меня отыскивал «папаша», так я выяснил, что он, видать, не может спасти от смерти, если я пробиваю себе мозг. Один раз меня обнаружила «мамочка», и вот она на такие фокусы способна.

Лес, кстати, оказался точно таким же ебнутым, как и всё остальное. Меня попыталось ударить дерево! Дерево, блять! На фоне этого табун крылатых лошадей с птичьими головами — сущая мелочь, как и куча другой максимально странной фауны. Нет, я, конечно, не биолог, всех животных на свете не знаю, но что-то мне подсказывает, что маленькие травяные человечки — это какая-то лютая дичь с точки зрения ортодоксальной науки.

Отложив побег до лучших времён, я решил выдохнуть и прикинуть, что в моём нынешнем положении для меня наиболее губительно.

Первым, конечно, в голову приходит магия. Нет, на тот момент я не знал, что это именно она. С таким же успехом это могла быть и эсперская сила, и псионическая, и сотни других вариаций, представленных в фантастических книгах и фильмах.

Но магия — это наиболее точное определение, которое я был способен дать этой загадочной энергии. Из того, что мне довелось увидеть, спектр её возможностей плюс-минус безграничный. Она способна грязно надругаться над объективной реальностью, над всеми законами физики и даже над здравым смыслом.

Телепортация, мгновенное исцеление любых травм, телекинез, да, в общем-то, видимо, любые «кинезы», какие-то силовые поля, неизвестный способ обнаружения людей, пока не ясно, на каком расстоянии, но, видимо, на любом. Беря во внимание мой день сурка — путешествия во времени и, конечно, самое поганое — чтение мыслей.

Картина складывается апокалиптичная.

Но, как ни парадоксально, сейчас меня убивала не эта всемогущая дичь, а до смешного приземлённое незнание английского языка.

И что с этим делать? Выучить язык, запертым в двадцати минутах, невозможно! У меня нет под рукой ни словарей, ни репетитора. А бесконечно перезапускать завтрак… В сущности, можно было, думаю, за пару тысяч перезапусков я бы даже смог хоть что-то уловить, но если я спускаюсь к этим двум сатанистам, то лишаюсь возможности быстро перезапуститься через самоубийство — мне просто этого не позволят!

Так что этот вариант остаётся на самый крайний случай.

Убив ещё десяток циклов на раздумья, я решил обратиться к аномальной природе этого тела, которая по наследству перепала и мне. К магии. О да, этот ихор, эта невероятная субстанция текла внутри, вырываясь наружу ревущим, всесокрушающим потоком во время моих эмоциональных скачков. Эту взаимосвязь несложно было обнаружить. Вот только повторить хоть что-то из того, что делали остальные обитатели дома, не выходило. Вот вообще ничего, даже банальный телекинез! Даже то лопоухое недоразумение щелчком пальцев заставляло предметы летать! А я не мог.

Может, эта тушка бракованная? Типа как Мегумин? Могу делать только большой бах и всё? И то было бы неплохо, но ведь даже это не выходит по желанию! Только когда эмоции начинают лезть через все щели! Чего уже не было очень долго.

Впрочем, во времени у меня нет дефицита. Так что начинаем лютое задротство по заветам корейских геймеров!

Я убил несколько сотен циклов в попытках как-то совладать с этой загадочной силой. Результат был… неоднозначным. Мой потолок воздействия на окружающий мир — это закосплеить огнемёт, слабенький такой, но всё же огнемёт. Или телекинез не очень тяжёлых предметов.

Но даже с этим я пробовал кое-что новенькое. Например, поджечь тут всё к чертям. Неудачно. Даже гребаные бархатные занавески отказывались гореть, коптились, разваливались, но не вспыхивали. Даже если я стаскивал всю макулатуру в комнате в одну кучу и поджигал её, то огонь упорно не перекидывался ни на что другое. Разок попробовал атаковать «маму», как нетрудно догадаться, — безрезультатно. Поток огня в лицо бессильно опадал, встречаясь с полупрозрачной плёнкой заклинания, окутывавшей её тело.

Тем не менее кое-что любопытное я обнаружил. Магия имела нечто вроде системы циркуляции. Были условные «ядро», «каналы» и «насосы». Физически в теле они отсутствовали, я проверял. Расковыривал себе руку до кости, и на том месте, где пролегала магистраль, не обнаружил ничего, что могло бы ею быть.

В чём вся соль? Ядро ощущалось как озеро, в то время как каналы были пластиковыми трубочками, а насосы, перегоняющие энергию по ним, — моторчиками от детской машинки. Я просто не мог манипулировать большими объёмами энергии. Скорее всего, я ещё и неправильно это делаю, но, увы, учителя мне никто не предоставит.

Насколько я понимаю, как и мышцы, эти нематериальные органы должны развиваться со временем и тренировками. Но, увы, сброс временной шкалы откатывает к исходной точке ВСЁ, кроме моего сознания. Так что сейчас я упёрся в потолок, «астральное» тело просто недостаточно крепкое для улучшения имеющихся навыков вширь, а теорию для улучшения их вглубь мне взять неоткуда. Только метод перебора, но все свои идеи я уже исчерпал.

Но это и не так важно, ведь тогда я совершил крайне интересное открытие. В ходе экспериментов с предельной пропускной способностью каналов я получал травмы. Они не всегда проявлялись физически, но тем не менее были где-то там, глубже, чем способен видеть человеческий глаз. Обычно я быстро перезапускался, получив данные, но в тот цикл решил проверить максимум, на который способно это тело, не переставая направлять в конечность магию даже тогда, когда ощутил, как магистрали в руке превращаются в лоскутное одеяло.

В результате вышел знатный бабах. Руку чуть не оторвало к чертям, параллельно слизав с неё большую часть плоти. Сознание попыталось улететь в небытие, но я уже давно научился не давать этому происходить. Хотел было подняться, чтобы быстренько отправить себя на рестарт, но осознал, что не могу пошевелиться. Видать, отлетая, сломал себе спину.

В комнату вихрем залетели родители. О, вид их перекошенных ужасом лиц каждый раз согревает мою душу. Из палочки «мамочки» в меня, как из пулемёта, полетели разноцветные лучи заклятий. Кости начали срастаться и вставать на места, плоть пришла в движение, наращивая то, что оторвало взрывом, ожоги сходили с тела за считаные мгновения. Даже рука, висевшая куском пережёванного мяса, стремительно вернула себе нормальный вид. Всего минута — и вот ты цел. Да только боль в конечности никуда не исчезла, каналы так и остались пропущенной через мясорубку кашей, а пошевелить на вид здоровой конечностью было решительно невозможно.

А я с самого начала прихода взрослых отыгрывал обычного ребёнка, получившего ужасную травму. То есть орал и захлёбывался слезами. И тут случилось внезапное. «Отец» поднял меня на руки и стремительно куда-то понёсся. А в моей голове защёлкал вычислительный процесс.

Труп лопоухого они заметили, всегда убиваю его на шестой минуте своего цикла. Если сделать раньше, то его хватятся. Но, видимо, списали это на то, что он пал жертвой взрыва. Судя по тому, что меня не вырубили, они ничего не заподозрили. Пока что. Куда меня тащат? «Матушка» не смогла залечить каналы, на это её квалификации недостаточно? Запомним, но это как-то странно, она ведь может даже мозг восстановить! Травмы «энергетического» тела сложнее?

Выходит, меня тащат к тому, кто сумеет это починить? Хм, чтеца мыслей они вызывали сюда, почему не вызовут медика? Хотя с чего я взял, что меня идут лечить? И с чего я взял, что это вообще возможно? Всё-таки ведьма, судя по имеющимся данным, — магический врач или что-то подобное, это явно не стандартный навык, папашка же в него не умеет.

Мысли метались в голове, пока я делал вид, что потерял сознание, тщательно следя за обстановкой из-под полуприкрытых век. Стой, что за хуйня?

Отец этой тушки только что залез в камин. Это типа у них правила такие? Если ребёнок становится инвалидом, то его ритуально сжигают вместе с отцом? Возможно? Честно, не удивлюсь. Хер их знает, этих сатанистов.

— Мунго! — вдруг крикнул этот придурошный, швырнув свободной рукой себе под ноги какой-то порошок. Вспыхнуло зелёное пламя. Ха! Видать, угадал, что ж, заживо я ещё не сгорал…

— Или не угадал, — неслышно прошептал себе под нос, когда мы вышли из другого камина, в каком-то вестибюле с целой кучей гребаных каминов, расположенных вдоль стен.

Это что, ёп твою мать? Они телепортируются через камины? Серьёзно? Интересно, печка — это обязательное условие для этого вида перемещения, или просто они решили, что это охуеть удобный форм-фактор?

Отстранённые мысли, блуждающие где-то по краю сознания, не мешали цепко, но незаметно оглядывать новую локацию.

К нам моментально подскочил какой-то паренёк лет двадцати в зелёном… пончо? С вышитой на нём костью и палочкой, образующими крест, и большой буквой «М» над ними. Такой же символ был над двустворчатой дверью, ведущей куда-то прочь из этого помещения. Агааа, значит, всё-таки сатанинская больница.

Меня доставили в палату, где какой-то усатый мужик в годах помахал своей палкой надо мной аки пропеллером, за несколько минут сняв болевые ощущения, а каналы, до этого ежесекундно грозившие разлететься на ещё более мелкие фрагменты, замерли.

И здесь меня уже спалили. Посыпались вопросы, а на мою старую добрую попытку скосить под дурочка с амнезией припёрся мозгоклюй.

Ну что ж, тот забег дал мне ключ к моей второй большой победе.

Во-первых, главное, что я уяснил, — магия не столь всемогущая, как кажется, вернее, её пользователи. Это я, впрочем, начал понимать давно, на собственном примере, но допускал мысль, что всему виной моя необученность. Но нет. Пускай границы их возможностей феноменальны, но они всё ещё есть.

Во-вторых, маги — это полноценное общество. Раньше у меня мелькали подозрения, но фактов не было. С таким же успехом это могла быть небольшая группа демонопоклонников или мутантов. Видел-то я всего десяток колдунов и пачку сомнительной живности.

Но теперь я знаю, что у них есть больница, где я насчитал примерно полсотни людей, и это только те, что сновали по коридорам. Если есть социальный институт здравоохранения, значит, должны быть и другие. Скорее всего.

План в голове созрел моментально.

Глава 4 - попаданческие победы

Да, я решил заняться беспрецедентно жёсткой автохирургией. Насколько этот термин вообще корректно употреблять в контексте этой псевдоматериальной фигни. Потратил два десятка попыток, чтобы подобрать нужную концентрацию энергии для уничтожения мышц рук, голосовых связок и нижней челюсти. Частенько просто случайно отрывал себе голову, руки или получал моментальную смерть. Кстати, несколько мгновений наблюдать со стороны своё же обезглавленное тело - крайне занимательный опыт. Не советую.

Но всё-таки справился. Научился настолько филигранно дозировать энергию, что, должно быть, сумел бы оторвать один конкретный волосок.

И вот уже несколько тысяч циклов я почти без перерыва пребываю в больнице Святого Мунго. Абсолютно немой и считай безрукий. Где-то семь десятков циклов извёл на подбор последовательности мотаний головой и мычаний в нужных местах во время разговоров со взрослыми на протяжении всего моего пребывания в этом чудесном месте. Таким образом у меня в распоряжении появилось целых четыре дня относительной свободы!

На самом деле пребываю я тут чуть больше двух недель, но двенадцать дней из этого времени мне нет ходу за пределы палаты. Да и не в том я состоянии, если уж откровенничать. Как оказалось, в долгосрочной перспективе травмы энергетики приводят тебя в состояние агонизирующего полуовоща. До какой-то стадии лечения, по крайней мере.

Первые пять дней вообще как в дурмане, дают пить какие-то сомнительные жидкости из хрустальных флаконов, машут палочками, уложив на камень посреди здоровенных светящихся кругов с кучей символов. Весёлые, в общем, у них процедурки.

К десятому дню каналы в теле умудряются собрать во что-то более-менее приличное. Нет, магию через них пропускать всё ещё строго противопоказано, разок попробовал — магистрали разорвало до атомов. Кажется, это уже было не починить.

Но спустя ещё два дня наблюдений мне дозволяют свободно передвигаться по территории учреждения, и силы на это уже имеются, пусть и немного. Появляется возможность косо-криво шевелить руками и челюстью, а из горла удаётся выдавить хрипы, отдалённо напоминающие человеческий язык. Через четыре дня руки начинают слушаться сносно, еду до рта доносят в половине случаев. Начинаю есть так, как задумывала природа, а не принимать какую-то светящуюся бурду через капельницы.

Восстанавливается возможность очень тихо и крайне сипло, но говорить… И здесь меня стабильно отправляют к началу. У колдунишек ужасно точная диагностика, сделать вид, что артикуляционный аппарат ещё не восстановился, не выходит ни при каких обстоятельствах.

Как я справился с задачей, ради которой всё это затевал? Покорился ли мне английский за это время? Три раза ха. Действуя как криптограф, собирая целый язык с нуля, будто разламывая шифр, я продвигался чудовищно медленно. На данном этапе удавалось уловить смысл где-то трети слов. Давать односложные ответы на не слишком сложные вопросы, но до уровня носителя языка, пускай и ребёнка, было очень далеко. Зато на поприще сбора информации об окружающей действительности я добился немалого.

В этом мире всё-таки существуют самые обычные люди, и, как оказалось, они даже не подозревают о своих аномальных соседях по планете! Маги полностью сепарированы от маглов, как тут принято именовать людей без магических способностей. Например, это место, «Косая аллея», или «Скопище тяжёлых архитектурных преступлений», как называю его я, находится посреди грёбаного Лондона!! Укрытое от глаз простых смертных.

О боже, как же приятно было выйти из этого шизофреничного мирка на улицы мегаполиса! Да, другого времени и географического расположения, но всё-таки бесконечно более родного на фоне того, что осталось за дверьми отвратного кабака, где находился проход, отделяющий одно общество от другого.

Жаль, что это продлилось недолго. Ещё несколько раз пробовал сбежать и потеряться на улицах города, даже в участок полиции разок забежал, прося о помощи. Результат стандартный. Находят меня стремительно, а маглы после одного взмаха палочкой становятся одурманенными болванчиками.

И да, маги крайне щепетильно относятся к вопросу сохранения своего инкогнито. Пробовал как-то колдовать прямо посреди Оксфорд-стрит, на глазах сотен человек. Учитывая то, что каналы в руках были не в том состоянии, огнём стрелять пришлось из ног. Выглядело это наверняка больше комично, чем впечатляюще.

Едва ли хоть кто-то там воспринял это за что-то аномальное, скорее уж за прикольный номер уличных артистов. Но буквально через десяток секунд с тихими хлопками и палочками наперевес появились штук десять магов в красных пончо. Сразу же активно замахали палками, а люди вокруг с остекленевшими глазами смотрели куда угодно, кроме нас.

Меня о чём-то расспрашивали угрожающим тоном. Ха! Если бы я мог что-то понять. А потом, схватив за плечо, телепортировали прочь. Ну и это пока что был самый отвратительный пространственный скачок в моей жизни. Такое чувство, будто закинули в огромную стиралку. Не сблевал только чудом.

Пока один мужик конвоировал меня в неизвестном направлении, я разглядывал новую локацию. Просторный холл с целой кучей вмонтированных в стены здоровенных каминов, всё выглядит строго и как-то даже депрессивно.

Потом были покатушки на безумном лифте, летающие бумажные самолётики и в итоге уютненький кабинет. Мужик откланялся, оставив наедине с какой-то женщиной. Она усадила меня на диван, попыталась о чём-то расспросить, но, не добившись ответа, махнула рукой и принялась чего-то ждать.

В кабинет зашёл какой-то пожёванный мужик с кипой бумаг, начал что-то втирать даме, та попыталась выпроводить его, видать ссылаясь на меня, но он упорно продолжал что-то вещать, тыкая в листы.

Ещё через пару минут в помещение ввалились родители тушки вместе с моим лечащим врачом и одним из «красных», о чём-то активно между собой переругиваясь. «Матушка» подошла ко мне, что-то спрашивая обеспокоенным тоном.

Мне было плевать, я накачивал тело энергией, готовясь к эпичному взрыву.

Как вдруг тот мужик с лицом, на котором будто станцевали танго два ножа, молниеносно выхватил палочку, швырнув в меня какой-то бледно-жёлтый луч, после которого магия, скопленная в каналах, начала стремительно улетучиваться в пространство, а сознание — тухнуть. Остальные, как, впрочем, и я, даже среагировать не смогли.

Интересно. Магия есть везде, где-то меньше, где-то больше, она разлита в воздухе, пронизывая абсолютно всё. Я в какой-то момент наловчился ощущать этот «фон». Так могут многие, как я понял, это словно дополнительный орган чувств. Но вот ощущать магию в чужом теле… Нет, не так. Само количество энергии у человека вполне ощутимо, пускай и довольно примерно. Да и закрыться от этого возможно. По крайней мере, от многих я магию не чувствую в принципе. Например, от всех «красных». Но вот понять, что там эта энергия внутри делает, уже запредельно сложно.

Он второй, кто показал это умение. Тот сухонький старичок из больницы тоже сумел задетектить мой самоподрыв.

Я тебя запомню, одноногое чучело. Сознание потухло. Новый цикл.

Немного выяснил про государственное, социальное и экономическое устройство, у них тут баблом заведуют натуральные гоблины! Ещё одни генетические отрыжки. Немного про систему образования. И с каждым новым ответом появлялось только больше вопросов и недоумения.

К примеру — Косая аллея по своим размерам почти что посёлок городского типа, главный квартал всей страны, куда каждое лето толпами сходятся детишки закупиться к началу учебного года, но и в остальное время жизнь кипит. И что бы вы думали? Прямо тут, в одном из переулков, находится некий «Лютный» — этакое гетто с целой кучей максимально сомнительного контингента! Забредя туда, я отправился на рестарт спустя двадцать минут!!

Какого, спрашивается, хуя это находится посреди, блядь, развлекательного торгового центра!?!?

Аж родиной запахло! Местная полиция, видать, тоже предпочитает серьёзные проблемы игнорировать, а не решать. А как отловить ребёнка, так это мы да, целым отрядом!

Выяснил тайминги, в которые могу незаметно проскользнуть в некоторые букинистические магазинчики, полистать книжки. Увы, пособия «Английский от чайника до сеньора» не нашёл. Но тем не менее полезно.

Также установил, что «подвешенные» магические щиты, то есть пассивная защита, — это прерогатива магов выше среднего, да ещё и с прокачанной паранойей. У большей части обывателей их нет, так что от удара ножом они стабильно скручиваются.

Это всё медленно, но верно повышало мои шансы на выживание. Так что новый калейдоскоп циклов пустился в пляс.

Тысячи тысяч попыток сливались в один бесконечный крестовый поход против всего мира. Откат тела стабильно возвращал психическое состояние к точке «отвратительно, но жизнеспособно», пускай я и отчётливо видел ворох отклонений, навечно прописавшихся в моей черепушке. Но эй! В чём меня вообще можно обвинить? Время в своём обратном ходе сжирает всё, даже самые ужасные мои грехи! А даже если это не так, если каждый раз я не откатываюсь назад, а, например, попадаю в параллельный мир, то мне всё равно плевать.

Я этого не просил, я этого не хотел и я не знаю, как это прекратить. Но узнаю, однажды смогу всё понять…

Я сбился со счёта окончательно и бесповоротно. Не знаю, пятьдесят ли тысяч циклов или сто пятьдесят остались позади, но английский капитулировал перед временем, не стеснённым законами здравого смысла, и мной, что этим временем располагал. Моя третья большая победа состоялась.

И вот мы плавно подобрались к настоящему. Открыв глаза, окинул взглядом потолок. Богатый, вычурный, с лепниной по углам.

Несколько десятков попыток понадобилось, чтобы нащупать линию поведения, понять, как в тех или иных ситуациях поступал бы мой предшественник, и выведать базовые знания, непонимание которых вело к подозрениям. Эти циклы длились от пары часов до нескольких недель.

Сумел дополнить своё представление о мире, социуме, этой семье и, главное, магии.

Сейчас мы находимся, условно говоря, «на даче», проводим уикенд. Через два дня вернёмся в родовой особняк, и уже там передо мной отворятся двери колоссальной библиотеки.

Казалось бы, замечательно? Теперь-то можно жить без перспективы гарантированной смерти? Если бы.

Через сорок семь дней меня отправят к началу. Я думал, что как-то выдал себя, проявил небрежность, но нет. Как оказалось, в магических родах время от времени проходят… обязательную серию ритуалов и обследований! Плановый, сука, осмотр! И о, они, блядь, проверят всё!

Это потолок, в который я упёрся на данный момент. Но ничего, сейчас у меня больше возможностей, чем когда-либо. Неисчислимое количество путей, среди которых обязательно отыщется нужный.

Это лишь вопрос времени.

Глава 5 - попаданческие исторические справки

Лениво ковырялся в тарелке, незаметно скользя взглядом по степенно принимающим пищу «родителям».

— Сынок, манеры, — промокнув рот салфеткой, наставительно промолвила Эвелин.

Я тут же подобрался, начав корчить из себя дофига аристократа под тихий смешок Дэвида, «отца». Симон часто забывал об этикете, оно и неудивительно. Ребёнок ведь. А ещё недолюбливал овсянку.

Мозг тем временем методично перебирал известные факты. Эвелин Луиза Де Виль. Происходит из довольно зажиточного и влиятельного французского рода. Мать мертва, отец отошёл от дел. В данный момент всем состоянием семьи управляет её старший брат. Тридцать четыре года, окончила Шармбатон с отличием. Выучилась на колдомедика в Национальной медицинской академии имени Николя Фламеля. В двадцать три года вышла замуж, в двадцать четыре появился ребёнок. Сильный маг, но так и не стала мастером-целителем, отринув это стремление в угоду семье. Так она сказала мне.

Но, достаточно изучив это варварское общество, мне более чем ясно, что этот брак ей просто навязали, не оставив выбора. Впрочем, для меня оно и к лучшему. Будь она ещё более умелым волшебником, мне было бы сложнее.

Отец. Тридцать семь лет. Дэвид Андерсон Де Виль. В прошлом — Эберт, а ещё раньше — Вебер. А дело здесь вот в чём — он происходит из семьи немецких эмигрантов, поддерживавших идеи нацистов. Как оказалось, в этом мире за Третьим рейхом стояли маги, а за фюрера тут был некий тёмный лорд — Геллерт Гриндевальд. Его отец, мой дед, после поражения Германии был осуждён пожизненно и сейчас гниёт где-то на материке. Большая часть имущества была изъята, а мать в поисках лучшей доли уехала из разваливающейся страны в Англию, сменив фамилию. Где и скончалась спустя девять лет. Дэвид был посредственным магом. Но отличным бизнесменом. На оставшееся от былого ещё его мать запустила несколько прибыльных проектов. Он же сумел многократно приумножить богатство, что в своё время и позволило ему жениться на чистокровной девушке с благородной фамилией, которую он взял и себе, окончательно открещиваясь от своих немецких корней.

Прокручивая информацию в голове, даже не заметил, как на автомате прошёл утренний квест «завтрак с семьёй», вновь оказавшись в комнате. Всё давно заучено, идеальный алгоритм выведен, нет никакой нужды напрягаться или быть хоть сколько-то вовлечённым.

Ближайшие сорок восемь часов — весь срок пребывания в этом дачном доме — единственное, чем я могу заниматься, это магия. Здесь нет ни библиотеки, ни зельеварни, нет абсолютно ничего примечательного, полезного или неизученного.

Ядро мерно трепетало, разгоняя энергию по каналам. Лёгкий зуд под кожей сигнализировал о том, что я всё делаю верно. Как оказалось, даже за полтора месяца активных тренировок можно достичь существенного прогресса в укреплении энергетической системы. Так что сейчас, в начале, я чувствую себя так, будто взамен гранатомёта мне в руки сунули игрушечный пистолет.

Не то чтобы я когда-либо достигал уровня, где магия действительно была способна решить мои проблемы, но глупо отрицать, что это один из наиболее перспективных путей. Симон был весьма магически одарённым ребёнком, и тут, пожалуй, стоит внести ясность.

Резерв волшебника измеряется в «стандартных единицах запаса маны». Эта унификация была принята Международной конфедерацией магов осенью 1713 года и получила своё название в честь первого верховного мага МКМ Пьера Бонаккорда. Нашли это значение очень просто — собрали данные из случайной выборки в двадцать тысяч человек и выявили среднее значение.

Позднее, в 1772 и 1899 годах, эти вычисления проводили вновь. То ли сомневались в правильности предыдущих, то ли смотрели, изменится ли среднее число со сменой поколений, но результат был плюс-минус такой же. Погрешность совершенно незначительна.

Подобные начинания проводились в разное время в разных странах, но всегда приходили к одному и тому же. Сила магов по планете не имеет явных перекосов. График для всех идентичен.

А проистекает такая система подсчёта из одного крайне неприятного факта — резерв мага не растёт. Никак. Вот вообще. С чем родился, тем и колдуй.

Дэвид имел резерв примерно в одну единицу, в то время как Эвелин — в три, заслуженно считаясь сильным магом. Симон был сосредоточением их чаяний, он родился под счастливой звездой и был наделён резервом в десять единиц. Они говорили ему, что он станет великим магом, чьё имя затмит даже Мерлина. Не знаю, верил ли он, но я не верю точно. Потому что успел почитать книжки.

Резерв того же Мерлина, а его существование здесь — неопровержимый факт, неизвестен. Но большинство приписывает ему значение во все сорок единиц или и того больше. Исходя из его достижений, это, в общем-то, даже может быть правдой.

Ладно, допустим, седая древность не в счёт, кто ж его теперь знает, как оно было на самом деле?

Доподлинно известно, что лучшие маги-ликвидаторы со всего света, воевавшего с Германией, не осмеливались выходить против Гриндевальда меньше чем вдесятером. Доподлинно известно, что даже так ни одно из множества покушений на его жизнь не увенчалось успехом. И также доподлинно известно, что этого величайшего тёмного мага всех времён и народов, само воплощение смерти, способного переламывать ход самых крупных сражений в одиночку, того, кто мог стереть в пыль целую танковую дивизию лишь одним взмахом палочки, — размазал в дуэли один на один нынешний директор Хогвартса Альбус Дамблдор.

Уровень их сил представить просто боязно.

А вообще местная магия имеет любопытный механизм действия — небольшим количеством маны в ауре плетутся разнообразные сигилы, в зависимости от мастерства человек может использовать себе в помощь концентратор и вербальную формулу заклятия или обойтись без них. Дальше необходимо это плетение зарядить. Каждое заклинание требует определённого минимального количества энергии для активации и поддержания — тут важную роль играют резерв и система циркуляции. Если подать недостаточно маны, то заклинание не сработает, если дать слишком много, то есть варианты.

Над пальцами один за другим заплясали огоньки люмоса, увы, сейчас ничего сложнее самых базовых заклинаний сотворить не выйдет. Каналы просто не могут единовременно вытолкнуть в ауру достаточно энергии для запитки хоть сколько-то затратных плетений.

Эти плетения, кстати, можно держать в ауре в «свёрнутом» режиме. Так в основном поступают с защитными чарами — это основа магического боя. Держать активными сразу кучу разнообразных магических щитов — удел самых сильных, менее одарённые же вынуждены постоянно «тасовать» свою защиту, подстраиваясь под ситуацию и имея в постоянно активных только парочку щитов.

На поддержание плетений в свёрнутом виде также тратится энергия. Не очень много, но здесь есть проблема. Даже опытным менталистам сложно постоянно распылять своё внимание на поддержание десятка сложных плетений.

Да и во время сна они неизбежно распадаются. Как и уже развернутые заклинания.

Как быть? Эту задачку раскусил один римский колдун ещё за две сотни лет до нашей эры. Он создал рунную схему для перевода поддержания плетения в ауре и активных чар в пассивный режим. Это перевернуло представление о сражениях, натурально изменив ход истории. Одно из десяти самых важных открытий за всю историю магии.

Единственная её проблема была в высокой энергозатратности. Максимально допустимое количество свёрнутых заклятий в ауре и активных щитов равняется твоей скорости восполнения резерва.

А скорость восполнения маны для каждого мага — это индивидуальное значение с прямой корреляцией к её объёму. Чем больше твой резерв, тем выше скорость его восполнения. Но это всегда как минимум несколько дней. Весьма и весьма небыстро.

Навешивать на себя столько заклинаний, чтобы траты на них не могла покрыть твоя регенерация, — идиотизм, которым никто не занимается.

Так вот, в то время даже сильный маг довольствовался одним, максимум двумя защитными плетениями. Но с тех пор этот рунный комплекс прошёл тысячи итераций и сейчас позволяет способному колдуну держать под полтора десятка разнообразных чар в пассиве и парочку-другую в активе.

Для меня это чрезвычайно важная информация, ведь сейчас единственный способ пробить нынешний тупик — это смерть родителей этой тушки. Других вариантов нет. Сбежать не выйдет, отвертеться от ритуалов тоже. Даже если по старой схеме загреметь в больницу с тяжелейшими травмами — потащат на проверку.

Остаётся лишь найти способ проковырять их щиты. Заклинаний подобной мощи мне не сотворить, увы, никак. Полтора месяца дают прилично раскачаться относительно уровня старта, но даже близко недостаточно для подобных подвигов.

Я знаю, что способ есть, критическая масса знаний для преодоления этого порога вот-вот скопится, нужно лишь продолжать изучать всё, до чего есть возможность дотянуться…

Глава 6 - попаданцы и завышенное эго

Магия — крайне странная вещь. Она словно локально «разжижает» реальность, делая возможным все что угодно. Ты можешь составить заклинание с абсолютно любым эффектом, стеснен ты лишь собственными мастерством и знаниями.

Ты можешь прикрутить к уже существующему заклятию сколь угодно много дополнительных блоков, расширяя его потенциал до бесконечности. Можешь из банального оглушающего сделать направленный кинетический выстрел, летящий со скоростью сто махов, автономно поражающий врага хоть на другом континенте и спавнящий над его трупом табличку с надписью «был раздавлен весом собственной тупости».

Теоретически.

На практике же… Опустим тот момент, что даже то самое «банальное» оглушающее кто-то когда-то создавал годами. Допустим, у тебя на руках уже есть сверхмощное заклинание тотального истребления жизни. Или массового превращения всей материи на тысячу километров вокруг в кукурузные початки. Невозможно вообразить, насколько чудовищным плетением это будет! Маг раньше свалится от психологического и физического истощения, чем закончит его создавать! А запитать эту дуру энергией не хватит и сотни Мерлинов!

И это просто прекрасно! Видите ли, раньше мне казалось, что вся защита магов абсолютно автономна, без слабостей и слепых пятен. Что она сама по себе срабатывает за мгновение до того, как атака достигает цели. Но это не так. Чтобы развернуть защиту, нужно среагировать и потратить драгоценные мгновения на подачу энергии. Способа для перевода защиты в абсолютно автономный режим работы, привязки к ней искусственного интеллекта, ежесекундно оценивающего риски и решающего, развернуть защиту или нет, — не существует. Либо он есть, но настолько сложен и прожорлив, что никто его не использует.

И это значительно упрощает задачу.

Мне не нужно придумать, как пробить полтора десятка разнообразных щитов, мне нужно придумать, как обойти несколько постоянно активных…

Почему эти параноики без продыху держат защиту, даже находясь в доме? Я как-то спросил. Опуская гору словесной чепухи, ответ оказался прост — физиологически маг — это все еще кусок мяса. Он не застрахован от случайного падения глазом на ветку. От взрыва котла при варке зелья или удара молнии. Вот так просто. Оказывается, это не страх внезапного нападения.

Ведь, право слово, ну кто попытается убить тебя в твоем собственном родовом гнезде? Ну-ну…

— Нет, нет, определенно не то, — пробормотал себе под нос, уходя в глубь стеллажей, седеющий мужчина под пятьдесят, вырвав меня из потока мыслей.

Я же аккуратно отложил в сторону очередную деревяшку, с чьей помощью секунду назад разнес Оливандеру половину прилавка. На самом деле сейчас я мог бы сносно пользоваться большей частью концентраторов, хоть как-то совместимых с моей энергетикой. Все же, как ни крути, а это всего лишь инструмент. Но есть что-то в этом «палочка сама выбирает волшебника»…

— Вот, попробуйте эту…

…И от своей верной подруги я не вижу причин отказываться.

Палочка легла в руку знакомой тяжестью. По телу разлетелась волна приятной прохлады. Кажется, уже пятнадцатый раз я беру ее в руки впервые.

— Боярышник и волос фестрала! — вскрикнул Гаррик в приступе ликования. — Но не обращайте внимания, кажется, этот чудик может так отреагировать и на дождевого червя. — Эту палочку сделал мой отец… Я, признаться, работаю только с тремя сердцевинами. О нет, не потому, что они…

Я не слушал его словоизлияние. Дерево холодило руку, а мысли одна за другой выстраивались в стройные ряды теорий, предположений и идей.

Вообще выходцы из магловского мира получают палочку накануне поступления в Хогвартс. В одиннадцать лет. Те же, кто родился и растет по эту сторону мировой тайны, могут заполучить ее тогда, когда их магическая система будет к этому готова. Симон был уникумом, колдовать палочкой ему давали с семи лет, у прочих чистокровных это обычно случается к десяти, а то и на общих правах. Но собственную подругу жизни ему решили купить сегодня, на его десятый день рождения. Девятнадцатого июня тысяча девятьсот семидесятого года.

В сущности, здешнее сословное разделение общества несет под собой исключительно социально-финансовый характер. Что бы там ни орал с трибуны новоявленный лидер партии местной аристократии… «Волдеморт», как я уловил из разговоров родителей. Ну и имечко. Неудивительно, что он с треском продул прошедшие выборы.

Длина твоей родословной, увы, не гарантирует тебе ни прокачанный резерв, ни большую искусность.

Конечно, в среднем чистокровный маг будет посильнее маглорожденного, но это с лихвой компенсируется банальным перекосом в количестве, из-за чего найти достаточно одаренных магов любого статуса крови не больно-то и сложно. Фактически рандом. Поэтому в том же Хогвартсе, куда, на секунду, принимают только самых-самых по объемам энергии детей, больше всего выходцев из мира простецов.

Что делает вдвойне странными попытки этих аристо продолжить свои игры в восемнадцатый век. Особенно здесь, в Англии, с конца сороковых принявшей неплохой старт в сторону довольно-таки прогрессивного взгляда на действительность. В основном, конечно, благодаря герою Второй мировой, сильнейшему магу современности, ученику легендарного алхимика и прочее-прочее — Альбусу Дамблдору.

Дедок — убежденный гуманист, и, несмотря на мою предвзятость к старым хрычам, обвешанным титулами как новогодние елки, этот вроде как не имеет диктаторских замашек. По крайней мере, стремления к консолидации власти в собственных руках за ним не замечено. Уже который раз заявляет самоотвод от должности министра магии.

А учитывая насквозь идиотский государственный строй волшебников, с полным отсутствием какой-либо нормальной системы сдержек и противовесов, сидеть на должности при надлежащем уровне отбитости и бессовестности можно хоть до мумификации.

Как эти дебилы еще не вымерли?..

А тем временем нашей следующей остановкой после прибежища палочкофила стал банк Гринготтс.

Банк, управляемый гоблинами. Мне вот любопытно, какой умник решил, что отдать кому-то монополию на финансовый сектор — это охуенная идея? Так мало им было попрания всех антимонопольных постулатов, они отдали его в руки представителям другого биологического вида! Вы вообще можете представить, что почти всеми государственными деньгами заведовали бы какие-нибудь морские выдры? А вот у магов с воображением проблем явно нет.

Вероятно, когда на все вопросы в мире у тебя есть универсальный ответ в виде слова «магия», уровень критического мышления закладывает трагическую дугу на самое дно. По сути, это общество, в котором слово «БОГ» так и осталось сакральной сутью всех протекающих в окружающем мире процессов.

Гоблины. Во всех сказках моего первого мира предел возможностей этих ребят — огреть кого-нибудь дубинкой по башке и утащить жрать в свои пещеры. Здесь же… я бы даже мог их уважать, не попирай их зеленые морды моего чувства прекрасного.

Вот мы прошли по огромному холлу, в котором туча коротышек имитировала бурную деятельность, и отправились в отдельный кабинет.

— Доброе утро, мистер Де Виль, миссис Де Виль, — поочередно кивнул гоблин, сидящий за столом, моим родителям, весьма нетактично позабыв обо мне.

— Сегодня открываем молодому наследнику персональный счет, — спокойно произнес папаша, не удостоив его ответным приветствием. Недолюбливает он гоблинов, плюсик тебе в карму. Так и быть, по возможности буду убивать тебя наименее болезненным образом.

Зеленошкурый поджал губы. Наверное. Кто бы еще разобрал их укуренную мимику? Но молча начал доставать документы.

Каждый раз поражаюсь этому безумному количеству бумажек. Подпись, еще подпись, какая-то печать. Бюрократия даже во всратом фэнтези — главное мировое зло. Еще и кровью капнуть на какой-то черный куб попросили. Прислужники сссатаны.

В итоге всех этих операций мне в руки возложили небольшой золотистый ключик. Ничего особенного, пока не узнаешь, что стоит эта фиговина и то, что она отворяет, как неплохой домик где-нибудь в субурбии.

Раскулачить бы вас, господа капиталисты… Интересно, а как дела в здешнем Советском Союзе? Стой, это что, тут есть магические КГБшники? Мыслепреступление стало реальностью? Господь, ну его нахуй. Запомним — держаться подальше от Восточной Европы.

— Поздравляю, юный мистер Де Виль, — сухо произнес гоблин. — Теперь вы являетесь единственным распорядителем детского сейфа за номером 1192.

Детский сейф. По сути, карманные деньги. Пополняют родители, снимать можно самостоятельно, пользоваться тоже, но под строгим бухгалтерским контролем. Опекун может получить выписки по всем проводимым операциям, но не может самостоятельно распоряжаться деньгами, лишь немного сдвинуть ограничение на месячный вывод средств, установленное при открытии ячейки. Разумно, ведь обычно суммы кладут немаленькие. Например, на тот случай, если вдруг родители несвоевременно отчалят в мир иной. Таким образом дитятко, не способное до совершеннолетия востребовать семейное наследство, не останется без гроша в кармане. Неплохая подстраховка.

Когда все формальности были улажены, а мы неспешно двигались к выходу, Дэвид остановился возле огромной доски.

— Ну что, Симон? — улыбнулся он под чуть осуждающий взгляд матери. — Не хочешь попробовать угадать победителя этого года?

Британский чемпионат по квиддичу. Идиотская игра. Признаться, удивлен, как это могло стать главным видом спорта для всего магического мира. Все, начиная от дурацких правил и заканчивая психоделическим форматом, заставляло мой мозг отчаянно чесаться. С другой стороны, это идеальное продолжение извращенных вкусов колдунишек.

— Думаю, Холихедские Гарпии смогут подтвердить свой чемпионский титул! — все же решила включиться в этот диалог Эвелин, видимо рассудив, что на день рождения ребенка азарт перестает быть грехом.

Жаль тебя огорчать, дорогая матушка, но нет, не смогут. Через неделю они сенсационно слетят от чудом добравшихся до гранд-финала Пушек Педдл. Но разве маленький Симон когда-нибудь усомнился бы в своей любимой команде? Поэтому натягиваем на лицо выражение религиозного восторга и вступаем в эту утомительную дискуссию.

Гоблин принял ставку, на мгновение одарив нас хищной улыбкой. Что ж, прощайте навсегда две с половиной сотни галеонов.

Наконец, выйдя из-под беломраморных сводов банка под мрачное, затянутое хмурыми тучами лондонское небо, я смог слегка выдохнуть. Этот мерзкий в своей суетливости день близится к своему завершению.

Мимо проплывали мрачные люди и цветастые вывески, а тело самостоятельно, почти без участия головного мозга, выдавало нужные паттерны действий, пока сознание вновь одолевали мысли.

За эти бессчетные жизни я не мог не задаться вопросом: почему я здесь? Почему из раза в раз все начинается вновь? Ответов на это я, само собой, не нашел, но выстроил парочку примечательных теорий.

В мифологиях этого мира часто встречаются упоминания разного рода сверхъестественных даже по меркам магов сущностей. Богов, демонов, концепций, обретших плоть. Десятки повестей, сказок и былин. Есть ли среди них правда? Золотое руно — по преданиям древних греков артефакт, ниспосланный самим Зевсом, — в этом мире действительно существует. Было утеряно во время Второй мировой войны. Экскалибур — легендарный меч короля Артура, для магов вполне исторической фигуры, — тоже имел место быть. И также утерян среди веков. И еще десятки могущественных или имеющих чисто историческую ценность артефактов, манускриптов и прочего.

Но доказывает ли это хоть что-то?

Нет. Большинство историков сходится во мнении, что это просто крайне удачные творения великих магов прошлого, и не более того. В сущности, с религией у магов отношения крайне напряженные. Ну, святая инквизиция, охота на ведьм — сами понимаете.

К чему я это вел? Видите ли, как только мне полноценно покорился английский язык, я, как и подобает цивилизованному человеку, попытался урегулировать наше недопонимание с окружающими людьми при помощи слов.

Ииии… не смог.

Слова просто отказывались быть произнесенными, горло сдавили незримые тиски, голова загудела от боли, а из глаз, носа и ушей фонтаном брызнула кровь.

Стремительный респавн. Даже чудо-хилл матери не смог с этим справиться.

На самом деле я давно предполагал некоторую искусственность всего происходящего. Я ведь не раз и не два попадал в загребущие руки легилиментов. Думаю, ни один человек с интеллектом выше такового у мокрицы после просмотра моей памяти не стал бы пытаться провести ритуал изгнания, поняв всю бесплодность этих потуг.

Да и черт бы с тем, что это просто бесполезно! Вы только представьте себе перспективы обладания человеком с подобной способностью! ЛЮБОЙ человек попытался бы использовать это! Знать будущее со стопроцентной вероятностью! Всегда быть на тысячу шагов впереди всего остального мира!

Господи, можно стать богатейшим и влиятельнейшим человеком в мире за десяток лет!

Разве они не разменяли бы на это жизнь десятилетнего мальчишки? Ой, прошу вас, склепали бы нового.

Но очевидно, что они не могли разглядеть ничего этого в моем сознании. Я даже не уверен, что им открыта моя прошлая жизнь. Возможно, там они видят лишь эпичную нарезку похождений. Трудно иначе понять отсутствие хоть каких-то попыток к диалогу за все эти бесконечные жизни.

Больно уж определенные и логичные эти ограничения для простой, самостоятельно проявившейся аномалии, не находите? Пусть утверждать с полной уверенностью ничего пока нельзя, но выводы напрашиваются.

Не важно. Пока что не важно. Однажды я получу ответы на все вопросы, а пока что план преодоления моего порога в сорок семь дней наконец родился.

И вот мы уже дома. Десятый день рождения Симона кончался.

А в темноте его комнаты раздался тихий, надрывный смех.

Глава 7 - очередной попаданческий план

Это тело может быть хоть десять раз одаренным сверх меры, но оно остается телом десятилетнего ребенка, активно практикующего магию всего полтора месяца. Оно просто слабое. Лет через пять я, может, и был бы способен вынести в битве лицом к лицу взрослого, достаточно сильного мага вроде Эвелин, незатейливо переборов количеством энергии. Сейчас же это невозможно.

Я пробовал.

За годы с тех пор, как мне удалось взобраться на эту ступень выживаемости, объем знаний по различным магическим дисциплинам в моем многострадальном сознании превысил таковой, я уверен, у многих студентов элитных волшебных школ году этак на пятом обучения.

Проблема лишь в том, что за такой короткий срок невозможно достаточно развить энергетику для каста хоть сколько-то серьезных заклинаний. А те, до уровня которых я добираюсь из раза в раз, приходится оттачивать заново. Ставить движения, характер и темп. Ведь рефлексы, в числе прочего, тоже откатываются к исходной точке.

По сути, я вечный дилетант широкого спектра.

От того, что я от и до знаю, как сотворить временную каскадную трансфигурацию твердой неорганической материи в ртутный пар, толку не очень много, если я не в состоянии успеть довести свою систему циркуляции до уровня, на котором она позволит мне это провернуть.

Поэтому же моей любимицей стала апплекотиновая рунология. Ответвление работы с рунами, завязанной на нанесении их на материальный носитель. Крайне требовательная к точности начертания и объемам энергии, но позволяющая несколько опустить за рамки контроль магии и пропускную способность каналов. Не панацея, конечно, но создать взрыв как от десятка другого заклинаний «Бомбарда», освоить которое я могу только под самый конец своего цикла и то далеко не в идеальном виде, — вполне возможно.

Я ласково погладил стену, испещренную вязями причудливых сигилов. Вот он — месяц моей ежедневной кропотливой работы, самая сложная часть которой, впрочем, — это не спалиться.

Как мне удалось узнать пару попыток тому назад, глобально маги снимают щиты лишь в двух случаях — во время омовений и секса. Подловить этих пуритан в душе единовременно, я так подозреваю, невозможно. По крайней мере, за эти сорок семь дней такого не происходит.

А вот секс у них случается. Дважды за это время. Им бы, конечно, оживить свои отношения, а то у меня чуть инфаркт не случился, когда я подумал, что мое окно возможности — это только одиннадцатый день, к которому я физически не успеваю подготовить свой взрывной сюрприз. Но, слава богу, годы брака не смогли окончательно уничтожить их половую жизнь.

Так что через пару минут я пробью очередной потолок этой дождливой ночью, сорок пятого дня от начала очередного цикла.

Сейчас они за этой стеной. Стена добротная, укрепленная магией, спокойно удержит несколько взрывных заклятий. Поэтому я подготовил эквивалент тридцати таковых.

Взгляд вильнул на притащенные мной в эту комнату часы — пора начинать. В одной руке крепко зажата палочка, мана покорно струится по древесине, срывается в окружающее пространство и подхватывает также заблаговременно захваченный кухонный нож.

— Мики.

Домовик, как всегда, безукоризненно и почти моментально появляется рядом. В следующую секунду двести грамм стали, разогнанные заклинанием телекинеза, со свистом пробивают голову существа, плотно заседая в черепе.

Эксцессы и свидетели мне ни к чему.

А магия этих существ даже для колдунов весьма странная.

В тот же миг руны начинают заливаться зловещим сиянием, а я, замершим сердцем, выпрыгиваю из гостевой комнаты в коридор.

Глава 8 - попаданческое блуждание по кругу

Мир существовал где-то далеко, за плотной белой пеленой, а пока были лишь звон умопомрачительный звон в ушах отчаянно вгрызавшийся в мозг, вкус крови и ощущение, будто каждую кость в теле пропустили через кузнечный пресс.

В себя приходил рывками. Вдох, кашель, еще вдох и грудь будто прошивает крючьями.

— Аагх… — попытка встать отозвалась острой болью в левой ноге. Перед глазами заплясали звезды. Несколько секунд я просто не мог заставить себя двигаться. Сидел, пытался дышать. И прислушивался.

Тишина… только дождь барабанит по крыше и ветер завывает за окнами.

Быстрый осмотр выявил длинную рваную рану на бедре. Распорото до кости. Местами тело посечено каменной крошкой, кровь заливает глаза.

К боли привыкнуть нельзя. Даже спустя вечность она по-прежнему мое самое ненавистное чувство.

Руки дрожат, пылевая взвесь забивается в легкие, заставляя раз за разом заходиться в сухом кашле. Но нужно проверить. Рука, намертво вцепившаяся в палочку, кажется, еще до команды от мозга приходит в движение. После стольких циклов участие мозга в многих вещах перестает быть необходимостью. Иногда мне кажется что даже без коры головного мозга, тело будет продолжать жить эти проклятые сорок семь дней по инерции.

Вслед за движением палочки штанина отрывается от брюк и плотно обвивает рану, перекрывая кровотечение.

Смерть все равно была бы неминуема, но боже, храни волшебную медицину. Парочка зелий и несколько дней протяну. А там и подлатаюсь нормально.

Опираясь на стену, миную образовавшиеся завалы и иду к тому, что еще минуту назад гордо именовалось спальней сиятельной пары Дэвида и Эвелин Де Виль. Пол под ногами, кренясь, то словно взмывал на волне, то ухал вниз. Шел я ужасно неловко, вразвалку, и огромный коридор вдруг делался тесным, а в душу проникали сомнения. Если это не сработало, то идей, как быть дальше, совсем нет…

Еще несколько шагов. Поворот.

И…

Я остановился. Спальни больше не существовало. Вырванная с корнем и разлетевшаяся в щепки дверь, выбитые окна. Стена исчезла. Половина крыши лежала, должно быть, во внутреннем дворе. Кровать испарилась. Каменная кладка была вывернута наружу так, словно внутрь комнаты ударил артиллерийский снаряд.

Я медленно, словно боясь спугнуть эту чудесную картину шагнул во внутрь руин.

И словно ожидая меня, тучи на пару мгновений расступились, дав лунному свету просочиться через рухнувшую крышу и осветить раскиданные по всему помещению куски тел и тонкий слой крови, равномерно раскрасивший все помещение в алый.

Вот лежит кусок руки Дэвида. Вот половина плеча. Там, в уголку, должно быть глазница. А вот это явно было чьей-то печенью. И красный. Боже, никогда не видел столько красного.

Получилось. Действительно получилось.

Кажется, весь мир вдруг умолк, давая мне насладиться мгновением. Позабыв об отбитых легких, вдыхаю полной грудью этот сладостный, дуальный запах ночной свежести и трупного зловония.

Из меня полез смех. Сам порой в ужасе с этого, но что поделать, моя человечность сдохла в муках еще давным-давно.

Смех кончился также резко как и начался. Развернувшись, я на максимальной скорости направляюсь вниз. Возлюбленный отец, беря фамилию жены, номинально вошел в ее род. Фактически же мы считаемся самостоятельной британской ветвью. На нашем семейном гобелене лишь мы трое, но я точно знаю, что мы также отображаемся на гобелене родичей из Франции.

Это первый способ узнать о безвременной кончине членов семьи, который приходит мне на ум, но на самом деле их тысячи. Так что каждая минута промедления умаляет мои шансы на развитие успеха в разы.

Подхватив заранее оставленный в гостиной рюкзак, куда благодаря прикрученным к нему чарам Незримого расширения было запихано все самое необходимое и даже больше, я накидываю на плечи мантию и, натянув капюшон поглубже, выхожу из дома.

У выходной двери уже пару часов меня дожидается отцовский «Нимбус». Я долго раздумывал над тем, как и куда мне отправиться после жесткого двойного убийства. Так как десятилетка в Азкабане даже для меня звучит как явный перебор, варианты с прыжком камином куда-нибудь в «Дырявый котел» отпали сразу. Все перемещения через каминную сеть могут быть отслежены Министерством магии, у них там стоит артефакт, собственно, эту сеть создающий и регулирующий.

Этот особняк стоит на побережье подле небольшого городка, но пытаться затеряться в нем глупо. Как и пытаться уехать общественным транспортом. Пускай волшебники на вид крепко сепарированы от маглов, но я не верю, что они, перебрав возможные варианты, когда составят картину произошедшего и не обнаружат следов портала или аппарации, не пройдутся легилименцией по мозгам всех, кто хотя бы в теории мог что-то видеть. И водители рейсовых автобусов будут первыми в списке.

Капли дождя неприятно впивались в кожу, пока шквальный ветер упорно пытался скинуть меня навстречу земле с высоты в несколько сотен метров, но они стремительно сдали позиции после парочки заклинаний.

Весь этот цикл был потрачен на отработку рун, десятка чар сокрытия и климат-контроля. Преодолеть двух магов, но сдохнуть от пневмонии… не хочу становиться олицетворением фразы «переплыл океан, но утонул в луже».

Теперь мне нужно двигаться вдоль побережья, омываемого Северным морем. Через несколько часов я буду в Норвиче, где под дезиллюминационными чарами проскользну на первый прямой самолет, направляющийся куда-нибудь за пределы этой страны.

***

Плотный туман окутывал предрассветный город, оседая каплями конденсата на окнах домов, витринах, автомобильных стеклах и растениях. А где-то на краю сознания мерно тикал давно въевшийся в подкорку таймер, отсчитывающий каждую минуту. Три с половиной часа занял полет до аэропорта Норвича.

Укрытый чарами от людских взглядов, я стремительно двигался в сторону третьего гейта. Через десять минут вылетит рейс в Амстердам. Прочь за Ла-Манш, подальше от этих проклятых островов.

А сердце в груди трепетало. Сейчас оно было в том редком, счастливом состоянии, когда видишь, как еще вчера далекие чаяния гордо вышагивают из потаенных уголков фантазии и становятся явью.

И именно тут, в момент подступающего триумфа, я ощутил легкое колебание магии.

Только чудом смог упасть на пол, пропуская над головой первый невидимый луч заклинания, но только для того, чтобы поймать телом несколько последующих.

***

Потолок. Богатый, вычурный, с лепниной по углам. Скрип двери. Эвелин. Все по новой.

— Что мы имеем? — рассуждал я вслух. — Три часа сорок пять минут, и меня настигают… ну, скорее всего, авроры. Как это могло случиться? Самый реалистичный вариант — дядя Ренард обнаруживает смерть матери на гобелене или через иной артефакт. Не важно, помешать этому я не в силах в любом случае. Дальше он должен прибыть в Англию. Каминная сеть у каждой страны своя, растянуть ее на слишком большую территорию невозможно. Так что он должен воспользоваться порталом. Потом подать заявление в местный аврорат. Благодаря статусу, деньгам и непосредственной связи с потерпевшими это происходит быстро. Думаю, в течение нескольких часов. Далее они прибывают сюда, видят руины и трупы. После парочки заклинаний обнаруживают остаточный след моей магии, ставшей катализатором взрыва, и частично восстанавливают картину произошедшего. Несмотря на сюрреалистичность того факта, что десятилетний мальчишка грохнул родителей, именно этот вариант идет в разработку первым. Возможно, допускают контроль разума или одержимость. Так что приказ бить несмертельно, но сразу, они получают. Ловят меня, проводят проверки и, судя по тому, что в сознание я пришел тут, скорее всего, видят мнимую одержимость и проводят ритуал изгнания.

— Магия крайне странная. По крови родственника вполне реально отследить меня. Не с такой точностью, как при помощи непосредственно моей, но даже образца дяди будет достаточно для очерчивания круга в сотню-другую километров. А тут куча ошметков родителей. С помощью их крови радиус сузится до пары десятков. А там уже вступают в силу другие методы. Логика, например. Мой план заключался в том, чтобы быстро свалить подальше. На расстоянии в несколько тысяч километров поиск по крови не сработает. Есть расширенные ритуалы, но они требуют довольно длительной подготовки. А за это время я бы сумел убраться еще дальше, куда-нибудь в африканский сектор. Или на Ближний Восток. Туда, где всем было бы плевать, даже если бы английское Министерство магии узнало, где я, и направило бы запрос на экстрадицию. Но не сраслось.

Мальчик устало выдохнул.

— Что ж, они оказались куда расторопнее, чем я предполагал. Но мы еще посмотрим, кто кого…

Глава 9 - попаданческие озарения

— Блллллять… — попытка лететь на метле без остановок провалилась. И плевать, что Ла-Манш на ней не перелетишь. Я даже не успеваю до него добраться.

Пробовал улететь в море. Пробовал лететь в одном направлении безостановочно. Пробовал с остановками. Пробовал петлять абсолютно случайно. Делал бессмысленные крюки. Взмывал в облака и почти не отрывался от земли, до усрачки пугая немногочисленных свидетелей.

Бесполезно. Эскадрилья ублюдков в красных мантиях настигала меня с обидной легкостью.

Что-то не сходится. Очевидно, чего-то я не знаю. У них должен быть круг радиусом в десяток километров. В лучшем случае.

А постоянно движущийся по ломаным траекториям объект… их поиск должен затягиваться на гораздо больший срок.

Но этого нет.

Как эти дебилы с их насквозь просранным обществом, отсутствием критического мышления и отрицательным уровнем интеллекта раз за разом оказываются дальновиднее меня!?

В какой-то момент решил проверить даже идиотские варианты.

Пересидеть в городе — провал. Уехать на поезде — провал. Автобусом — провал. Попуткой — провал. Прыгнуть камином в Лондон и попытаться добраться до самолета оттуда — провал.

Угнать автомобиль — очень комичный провал. Меня пристрелил магл. Впервые умираю от огнестрела. Даже как-то слишком обычно.

Во второй раз все-таки успешно увел тачку. Даже смог кое-как поехать… куда-то. Поймали.

Потом в дело пошли идеи из разряда: «Мозгов у меня нет, господа. И плана тоже».

Укрыться в лондонской канализации. Вонючий и мерзкий провал.

Вламывался в лавки на Косом и крал зелье пластификации — провал с чужим лицом.

Мотался в город — шустро убивал мальчишку схожей комплекции и закидывал его труп в дом, предварительно взорвав и оплавив лицо. Очень неаппетитный провал.

Выход нужно искать совершенно в другой стороне. Это я понимаю. Но как?

Есть куча способов защититься от поисковых чар. Самый надежный — не быть идиотом и не раскидываться частицами своего тела или тел родственников почем зря. Но тут уж без вариантов.

Думаю, если сильно напрячься, то можно было бы удалить вообще все ошметки родителей, но это бессмысленно. Во-первых, слишком долго. Во-вторых, у того же дяди, как у формального главы рода, почти наверняка есть образцы крови матери.

Стандартная практика. Как раз для подобных непредвиденных обстоятельств.

Чары — отпадают. Слишком сложно, не хватит времени привести энергосистему в надлежащий вид.

Ритуалы? Ресурсы собрать я могу — отправить себя в Мунго по старым схемам, там вычленить промежутки, в которые меня не хватятся, и купить все необходимое. Благо мой счет не проверяют после открытия в те дни, что я нахожусь здесь.

Пускай материалы будут в лучшем случае второсортной дрянью, но даже так размыть эффект поисковых чар достаточно, чтобы я смог улететь, они должны.

Но опять — время и скрытность. Подготовка будет долгой. Без ритуального зала — слишком долгой. А в нем мою деятельность с вероятностью в сто процентов спалят.

Уложиться в те несколько часов до прибытия авроров к дому тоже не выйдет.

Скрипнула дверь.

Все по новой.

***

Еще один цикл подходит к завершению.

Библиотека погружена в привычную тишину и запах старой бумаги. Огромные ряды стеллажей уходят во тьму, а среди этого книжного леса, обложившись литературой, сидит ребенок. Его карие глаза в освещении тусклых огоньков «Люмоса» делаются почти черными, а кожа начинает отливать болезненной бледностью.

Когда-то она казалась ему бесконечной. Сейчас большая ее часть лежала в мозгу мертвым грузом.

— Думай, Симон, думай. Вариант должен быть. — Детский голос скрипит, как прогнившие половицы.

Он со злобой откидывает очередной дряхлый фолиант в сторону, еле сдержавшись, чтобы не послать вслед поток пламени. Палочка в руке начинает призывно гудеть и нагреваться.

Руны, арифмантика, трансфигурация, проклятья…

Все не то.

Пространство вокруг начало дрожать. Удушливая злоба растекается во все стороны потоками магии. Несколько чернильниц с хрустом лопаются, расплескивая густые кляксы.

Разбросанная макулатура медленно отрывается от брусчатого пола. Подвешенные над головой шарики «Люмоса» конвульсируют, то плавно расширяясь, то резко сжимаясь, заставляя окружающие тени плясать.

Стеллажи мелко вибрируют, выплевывая свое содержимое вниз, где его неизменно подхватывает и начинает рвать в клочья буйство энергии.

Все оборвалось в мгновение.

Симон устало рухнул на спину, прикрыв глаза. Тишину разрывали лишь тихий шелест оседающих листов и тяжелое дыхание.

О вспышке он не переживал. Домовик валяется трупиком около входа, а родители, даже Эвелин, весьма дубовые в плане чувствительности к магии. Да и библиотека достаточно удалена от жилого крыла особняка.

Что-то вдруг мягко коснулось щеки. Газетный лист, лишь чудом спасшийся от гнева Симона, спикировал ему на лицо.

Все еще преисполненный яростью, он подскочил на ноги и хотел было растереть его в пыль, но взгляд зацепился за строки.

«Омагливание», «предательство наследия предков», «угроза простецов» и много других слов за авторством очередного политического идиота — Эдварда Лейстренджа.

— Господи… — устало пробормотал он. — Даже сейчас ты умудряешься засрать эфир своим словесным поносом.

С этим человеком его предшественник был знаком лично. Ему такая «честь» в эти дни не выпадала. Только подарок на день рождения и сухие строки с поздравлением в письме.

Настроения в обществе поляризуются день ото дня, и родители благоразумно решили отойти в сторону от политических игрищ, несколько охладив отношения с большей частью представителей аристократии.

Но что-то вдруг царапнуло мозг. Будто дремавшая кошка вдруг ощетинилась когтями. И он все же начал вчитываться.

«Дорогой директор Дамблдор вещает нам о мире, любви и взаимопонимании. Но мы все знаем историю, мы видели, к чему приводит сосуществование бок о бок с этими животными. На нас объявляли охоту. Пытали! Сжигали на кострах! Эксплуатировали!!

И даже слышать не хотели о том, что наши организмы разные! Этим недолюдям ведь не объяснишь, что многие зелья, ритуалы и чары не работают на простецах!

Сейчас маглы изобретают все новые и новые технологии, с помощью которых они могли бы нас найти. Каждый год мы разрабатываем десятки заклинаний для сохранения нашей тайны. Но сколько это может длиться? Как долго мы, те, кто от природы одарен невероятной силой, будем…»

— О… ахахах… ахаАХАХХА… — жуткая улыбка, будто щеки разрезали ножом, проступила на лице.

Как я мог об этом не подумать? Спасибо тебе, расистский ублюдок. Я бы и без тебя это понял, но ты сохранил мне время. Все ведь лежит на поверхности…

Хватит ли времени? Несколько часов.

По сути, чем сложнее и комплекснее воздействие на окружающую действительность, тем оно сложнее, энергоемче и времязатратнее.

Но…

Симон понесся среди полок. Его глаза судорожно забегали по корешкам, выискивая нужное название.

Не то. Нет. Не оно.

— Ага! — первая редакция книги «Когда умирает магия» за авторством Бернарда Гессера. — Да-да, вырождение и бла-бла-бла. Выгорание каналов, знаем, не то. Травмы от темномагических заклятий и существ… Нет… Вот оно!

Вчитываясь в написанное две сотни лет назад, он не мог унять восторга.

«Ритуал отсечения от магии… Практиковался как мера наказания, был упразднен из-за сложности процесса — магия внутри человека сопротивляется процессу, даже если он находится под воздействием Напитка живой смерти… Иногда является единственным способом избавиться от груза страшных проклятий… В случае, когда волшебник сам желает отринуть свое естество, процесс идет гораздо проще, но все еще остается крайне болезненным. Впрочем, любой достойный маг предпочтет смерть существованию жалким маглом…»

Он аккуратно закрыл книгу и почти любовно провел пальцами по корешку.

Как иронично.

Все это время мне нужно было стать не сильнее. Мне нужно было стать слабее.

Сработает ли?

Должно. Поисковый ритуал магия сложная, требовательная к точности. То что рассчитано на мага, не подойдет к тому что требуется для поиска магла. Какой результат она выдаст на того кто магии лишился? Никакого? Смерть субъекта?

Скоро узнаю.

Глава 10

Взрыв. Разруха. Трупы. Уже рутина.

Он давно наловчился избегать травм после детонации рун, а неизбежная легкая контузия перестала доставлять какие-либо проблемы.

Так же Симон перестал тратить драгоценные минуты на проверку и любование деянием рук своих. Все это стало слишком привычным, а он смертельно устал.

Рутинизация кошмара — единственный способ психики не лишиться остатков благоразумия. Симон был ребенком войны, тем, кто, поднимая глаза и видя, как небо чернеет от ракет, слыша, как надрывно воет сирена, возвещая о скорой смерти, лишь равнодушно бредет в бомбоубежище. Тем, кто, прочитав очередное лицемерное высказывание политиков, лишь подливающих масла в огонь бессмысленного конфликта, отпустит пару едких комментариев и продолжит жить.

Но даже этот древний, как сам человек, механизм неизбежно начинает сбоить после пересечения определенных порогов. Когда он в последний раз шутил? Когда от души высмеивал жалких колдунишек с их никчемным укладом жизни? Когда потешался над своими ошибками?

Память давно начала медленно, но неотвратимо убивать все, что не могло помочь ему в битве с этим бесчестное количество раз проклятым миром. Он не вспомнит ни своего прежнего имени, ни лица. Не вспомнит, был ли когда-то влюблен или любил ли кто-то его. В сущности, ему казалось, что он давно утратил способность думать, что его живое, человеческое сознание выдавливает из собственной души мертвая программа. Что он, как гротескный ученый, безумный инженер, в запое своего помешательства пытается собрать вечный двигатель, бездумно комбинируя детали.

Нет — как бессмертная обезьянка за неразрушимой печатной машинкой — всего лишь случайным образом стучит по клавишам. И иногда, со стороны, результат выглядит как осмысленное действие. Как том «Войны и мира», как «Мартин Иден». Но он знает правду, знает, что это лишь вечный, бессмысленный стук по клавишам.

И все, что он сейчас помнит, — это то, что эти ежедневные сражения начались тысячу лет назад, и жизнь обратилась в нескончаемую пытку. Почему мне не победить их? — часто думал он, ведь тогда конец его, Симона, мучениям.

Ни разу не пришло ему в голову отказаться от драки. Признать себя побежденным.

Но вот он тут. Во мраке ритуального зала механически выводит собственной кровью древние знаки.

И его не гложут сомнения. Ему это нужно. Ему нужен покой. Пусть недолгий. Пускай хоть на пару лет. Но он ему нужен. Разве он о многом просит? Лишь несколько лет тишины. Несколько лет, за которые никто не попытается его убить, поймать, допросить. Несколько лет без нужды играть ненавистную роль. Сейчас для него во всем мире не найдется ничего милее, ведь он чувствует, что как никогда близок к пределу, что уже не выдерживает. Что еще пару циклов — и не останется больше, пускай и измученного, сломленного, ужасного, но человека. Будет только механизм, мерно щелкающий ржавыми поршнями и скрипящий прогнившими винтами. Он растворится в этом кошмаре и на этот раз, он знает, не найдет сил вернуться обратно.

Его тело продолжит проживать этот ужас вновь и вновь, а он навсегда останется лишь отзвуком в безразличном к его мукам времени.

Минул час. Гладкий камень украсили сотни сигил. В этот раз он отказался от всех областей магии, кроме рун. Он извел на это месяцы, но теперь знал каждую вязь, каждый символ грядущего ритуала, знал, как лучше и быстрее нанести их. И все сорок семь дней этого цикла, день и ночь, не зная отдыха, доводил их начертание до автоматизма.

— Подурга. — Он нежно, почти любовно провел тонкими пальцами по древку палочки. — Я провел с тобой немало времени, и, в сущности, ты всегда была мне предана. Ты ни разу не отвергла меня, ни разу не пожаловалась, что работаешь сверх сил. Но, кажется, пришла пора прощаться. И пусть это прозвучит жестоко, но я надеюсь, что мы с тобою больше никогда не встретимся… Спасибо тебе. Спасибо за все.

В глубине его души маленьким, но упрямым огоньком теплилась надежда, что избавление от магии разорвет путы вечной жизни. Когда-то он ни за что не принял бы это за истину, но теперь его измученной душе нужна была эта вера. И он верил. Так отчаянно и безумно, как только осужденный на смерть может верить в чудо.

Пол касается спины, а мана растекается по телу живым огнем и рвется наружу.

Руны, как костяшки домино, наливаются светом одна за другой.

И огонь в венах становится адским, ядро заходится в предсмертной судороге, выплескивая из себя энергию неумолимым потоком, испепеляющим энергоканалы. Симон выгибается в беззвучном крике, тело стремится распасться на атомы, но действие ритуала не позволяет плоти разорваться.

Сознание агонизирует, но продолжает направлять магию в нужное русло.

Вот на одно бесконечно короткое мгновение все рухнуло в смолу. Последняя капля магии сорвалась из его ядра, словно тяжелая слеза, и ритуал наконец завершился.

И вдруг, будто кто-то незримый водил вокруг раскаленной добела рукой, пресыщенные энергией символы начали таять, рассыпаться голубыми искрами.

Тысячи крошечных огоньков вздымались вверх, беззвучно растворяясь в пространстве. Будто их никогда и не было, будто сама магия, презрительно ухмыльнувшись, закрыла за собой дверь, навсегда оставив за своим порогом не оправдавшего ее великого дара презренного человечишку.

Но то была не больше чем игра, в какие любит поиграть с человеком разум. Мир вовсе не содрогнулся, небеса не раскалились, и никакой дух не явился взглянуть на святотатца. Вселенная встретила его предательство молчаливым равнодушием.

И больше ничто не напоминало ему о том, что он был с нею связан. Тупая боль все еще терзала тело, но Симон лишь вслушивался. Ничего. Нет ни ставшего привычным гула где-то на самом краю сознания, ни пульсирующего давления силы в груди. Мир больше не шептал ему о своих таинствах. Он потянулся туда, где всегда, в такт сердцу, пульсировало ядро. Потянулся не рукой, но чувством, и нашел там лишь зияющую пустоту. Сердце теперь стучало в одиночестве.

Взгляд скользнул к лежавшей рядом палочке. Он слегка коснулся ее кончиками пальцев и поразился. Пару минут назад — его возлюбленная подруга, а ныне — самая обычная деревяшка. И вовсе не ясно, откуда была к ней такая нежность. Ведь нет больше ничего: ни щемящей сердце радости от прикосновения к неизменно холодящему руку древку, ни тихого узнавания, ни бесконечной преданности.

Раньше он и с закрытыми глазами отыскал бы ее среди мириад других. А теперь?

Теперь это всего лишь самая обычная деревяшка, такая же, как и все остальные.

Он улыбнулся так счастливо и спокойно, как не улыбался уже очень давно. И даже мучительная боль не могла воспрепятствовать этой улыбке.

Грузно и далеко не с первого раза поднявшись, он так и не отпустил свою счастливую улыбку, не зашипел от боли. Так легко и приятно ему было, что он будто и вовсе перестал ее чувствовать.

Массивная дверь ритуального зала с протяжным скрипом захлопнулась за его спиной. В особняке стояла тишина. Где-то наверху лежали разорванные тела.

Еще чуть больше часа — и сюда прибудут авроры. Он успевает.

Ноги сами понесли его вперед. Пока он может бежать. Сейчас его терзает только боль, но выжигание не пройдет для него так милостиво. Как и любые травмы энергосистемы, оно имеет неприятные долгосрочные последствия.

Для мага это, зачастую, потеря функциональности поврежденной конечности. Онемение или даже некроз, если рана достаточно глубока и сильна.

Но он теперь не маг. Его не скует паралич, не поразит гниение. Но боль долго будет его новой спутницей. А вскоре его настигнет немощь. Уже через пару часов он будет валяться в беспамятном бреду.

Но это через пару часов. А пока он продолжал двигаться.

Ночная улица встретила его далеким шумом моря. Когда-то этот звук тонул в шепоте магии. Сейчас стоял в ушах раскатами грома.

Вот значит каким он был, мир. Обычный мир.

Без магии он казался оглушительно тихим и вместе с тем по-настоящему живым.

Ледяной ветер хлестанул в лицо, а капли дождя пробрались за воротник, вызвав табун мурашек.

Привычным движением он попытался было выхватить палочку, но лишь глупо взмахнул рукой.

— Точно. — Тихий смешок утонул в буйстве стихии.

Вдохнув полной грудью ледяной воздух и выдохнув облачко пара, Симон, не оглянувшись, пошел вперед.

Тяжко ступая по грязи, стойко игнорируя боль, он шагал к далеким огням новой жизни.

Теперь останется лишь узнать, сумеют ли они отыскать того, кого больше для их мира нет.

— Мальчик! Мальчик… — женский голос доносился как будто из-под толщи воды.

Тело перестало повиноваться командам мозга, стоило ему лишь углубиться в городские чертоги. Скарборо — небольшой, с населением в шестьдесят тысяч, если считать с субурбией, прибрежный городок. Основанный еще в десятом веке викингом Торгильсом Скарти, сейчас он был излюбленным местом пенсионеров, уставших от шумных мегаполисов.

Не лучший выбор в его обстоятельствах, но деваться некуда. Без магии нет способа быстро переместиться в тот же Лондон. Так что довольствуется тем, что есть.

Нужно встать, — набатом отгремела мысль в его голове. — Если сейчас меня утянут в больницу, то очень быстро вскроется отсутствие каких-либо следов моего существования. Ни свидетельства о рождении, ни записей о походе в детский сад или школу, ни страховки, абсолютно ничего. А дальше поднимется шум. Некоторые сотрудники департамента магического правопорядка останутся здесь, какое-то время будут вести расследование. И явно не пропустят мимо ушей удивленный гвалт посреди этого тихого города. Не пропустят листовки, возвещающие о найденном ребенке.

Он рухнул без сил в глухом переулке, за мусорными контейнерами, лелея надежду, что его не найдут ни люди, ни бродячие псы. Что он сможет отлежаться здесь хотя бы десяток часов. И когда к нему вернутся силы встать, да хоть бы на четвереньки, он сможет действовать дальше. Но судьба снова показала ему свои зубы.

— Надо в скорую, — обеспокоенно затараторил сухонький старичок, пока его супруга прощупывала пульс у бледного, как сама смерть, мальчика.

— Что ж такое делается, что ж делается… — с выступившими слезами причитала пожилая женщина. — Быстрее же, быстрее беги к таксофону, мальчик совсем плох.

— Неет… — через непомерное, адское усилие Симон сумел провернуть язык во рту. — Не в больницу… — и решительно неясно как, но его рука голодной змеей вцепилась в сидящую рядом женщину. — Найдут. Прошу, я не болен, мне только нужно отдохнуть. Чуть-чуть отдохнуть…

Сознание окончательно ускользнуло от него, но он все продолжал шептать в бреду:

— Не в больницу… найдут… найдут… только отдохнуть…

Они несколько секунд молча, с ужасом смотрели на бессознательного мальчика. Потом взгляд мужчины выцепил красные подтеки на рубашке. Закатав рукава, они увидели туго перетянутые предплечья, а заглянув под импровизированные бинты, ужаснулись еще сильнее.

Все его руки были исполосованы длинными тонкими порезами.

— Что же это такое, Джордж… — охнула женщина, и слезы побежали из ее глаз пуще прежнего.

— Не знаю, дорогая, не знаю… — дрожащим голосом ответил ей муж.

Несколько дней он ворочался в постели, подвывая от боли. Иногда открывал глаза на пару минут, сбивчиво что-то бормотал. Кажется, его кормили, о чем-то спрашивали. Он не мог различить слов. Все было во мгле.

В себя он приходил медленно и урывками.

Когда здравомыслие наконец вернулось, он обнаружил себя в незнакомой комнате. Небольшой, но уютной. Запах старого дерева, треск камина где-то в отдалении и полоса приглушенного света, падающая на пол из открытой двери.

Теория себя оправдала. С момента побега прошло шесть дней, а меня до сих пор не отыскали. Трое суток я валялся овощем. Меня нашла сердобольная супружеская пара старичков и, на удивление, прониклась словами, произнесенными в бреду. Решили, что я сбежал из дому от своих родителей-извергов. Увидев ужасно дорогую одежду, решили, что изверги они высокопоставленные и от полиции не будет никакого толку, потому и не отвезли в больницу.

Ну что ж, сердечная им благодарность. Те пару дней, что я тут в здравом уме, они обращались со мной как с собственным внуком. Пытались утешать, много говорили, предлагали помощь. Дали кров и пищу.

Но я не намерен тут задерживаться. Чисто из соображений безопасности мне бы убраться из страны, но как провернуть это без магии, я не имею понятия. Поэтому наша следующая остановка — Лидс. В Лондон я не сунусь, это, пожалуй, самый часто посещаемый колдунами город. А Лидс хорош всем: он достаточно велик для того, чтобы одинокий мальчишка не вызывал вопросов у случайных прохожих, всем там плевать на ближнего своего, к тому же город портовый — попытаюсь пробраться на судно, идущее за Ла-Манш.

Не пойду в полицейский участок или детский дом по тем же прикидкам. Ребенок без прошлого, без каких-либо письменных свидетельств своего существования вызовет вопросы. Много вопросов. Каких-то родственников попытаются отыскать в любом случае. А это все лишний шум. Через пару лет, может, я и решусь легализоваться, но точно не сейчас, когда в магическом мире мое лицо будет украшать первые полосы газет.

Написав короткое письмо с благодарностью и оставив его на кухонном столе, я выскользнул на улицу.

Наступал дивный осенний день, он дышал теплом и истомой, полон был чуткой тишины уходящего лета. Легчайшая лиловая мгла, не туман, но марево, сотканное из цветных паутинок, стелилось между нестройными рядами многоэтажек.

Впервые за вечность Симон замедлился и позволил себе насладиться красотой уходящей ночи.

— Эй, Симон, ты как, пойдешь? — в постоянной своей манере, жизнеутверждающе и, на мой вкус, излишне эмоционально спросил меня Чарли.

— Неа, мы сегодня с Селеной договорились сходить на матч, но передавай там привет Уэйлону.

— Ааа, хорошо, тогда увидимся завтра, бывай! — торопливо натягивая на ноги обувь, рыжий, полноватый парень махнул на прощание рукой и вынырнул за входную дверь.

Тринадцать лет минуло со дня моего побега. До Лидса добрался, запрыгнув в вагон товарного поезда. Оказавшись на улицах города, куда острее осознал, насколько магия облегчает жизнь. С ней умереть от голода можно было, только если ты сам этого захочешь. Накинул маглоотталкивающие чары — и бери что приглянется, а теперь есть хотелось постоянно.

Первую ночь провел под автострадой. Не смог уснуть. Дергался на каждый шорох.

Учился воровать. Поначалу часто был бит. Пару раз пытались отволочь в отдел, но всегда получалось сбежать.

Потом стало получаться лучше.

Однажды жизнь свела меня с двумя ребятами примерно моего биологического возраста, такими же сиротами.

Как-то сладили, вместе было всяко сподручнее. Нашли заброшенное чердачное помещение жилого дома, обустроили его по мере наших невеликих возможностей. Оно стало нашим прибежищем на долгие годы.

Иногда подрабатывали кто где, иногда промышляли мелким воровством. По крайней мере не голодали.

Увлекся естественными науками. Меня до глубины души поражало то, что эти незыблемые физические принципы каким-то образом сосуществуют с магией и даже не догадываются об этом странном соседстве.

Постигать науку было нетрудно, я давно привык поглощать и обрабатывать тонны информации. Новые знания открывали новые двери. Устроился в автомастерскую к добродушному усатому шотландцу лет сорока пяти.

В четырнадцать лет я встретил Селену.

— У тебя мертвые глаза, — было первым, что она мне сказала. Невысокая брюнетка с короткими колючими волосами, угловатой подростковой фигурой и лицом, которое пересекал старый ожог.

Ночью я впервые тщательно вглядывался в зеркало. Острые скулы, прямой нос, черные волосы. Самое обычное лицо. Ни красив, ни уродлив. Но глаза… На миг я действительно увидел мертвый взгляд игуаны. И больше никогда не всматривался в свое отражение.

Я не полюбил ее. Что-то неизбежно отмирает под гнетом времени, но с ней было неплохо. Она заразила меня любовью к футболу и тяжелой музыке. Научила играть в го и наслаждаться прикосновениями ветра. Она была из бедной семьи. Отец — запойный алкоголик и наркоман, мать ничем не лучше. Жили в полугнилой квартирке, не задумываясь ни о себе, ни о дочери. Через несколько недель после знакомства я предложил ей перебраться к нам, она согласилась. Родители, кажется, даже не заметили ее отсутствия.

Много воды утекло с тех пор. Мы стали действительно отличными ворами. Работая вчетвером, порой умудрялись обчищать номера престижных гостиниц и отелей, оставляли пустыми карманы сиятельных капиталистических господ. Заимели связи в преступной среде, надо ведь было как-то сбывать краденую ювелирку. По тем же каналам в семнадцать лет приобрел полный пакет документов. Влетело в приличную цену, но куда деваться?

Идею уехать из страны забросил. В детстве и подростковом возрасте это было слишком трудно, а сейчас и вовсе не нужно. Спустя столько лет я наверняка давно числюсь мертвым.

В восемнадцать мы своей компанией перебрались в Лондон и живем тут уже пятый год. Завязали с преступностью. Я сумел поступить в Кембридж по направлению «Компьютерные технологии», после окончания учебы начал трудиться по профилю в компании IBM. Чарли и Уэйлон, работавшие со мной в автомастерской, решили открыть здесь свое дело. Было трудно, но вот уже как год небольшая мастерская активно принимает клиентов. Селена всегда была увлечена искусством, мечтала писать. Устроилась работать редактором в одно издательство, вела небольшие колонки, брала интервью. А сейчас готовилась выпустить в свет свой первый роман.

Поначалу жили, как и в Лидсе, — все вместе. Потом разъехались. Мы с Селеной сняли небольшую, но уютную квартиру недалеко от центра. Ребята поселились в соседнем районе.

Вальяжно потянувшись, Симон взглянул на часы и стал неторопливо собираться к выходу. Сегодня на стадионе «Уэмбли» должны сыграть «Ливерпуль» с «Манчестер Юнайтед».

При встрече с девушкой они тепло обнялись, и она, по обыкновению, почти невесомо коснулась его губ своими.

А по пути на матч мир вдруг взорвался. Раз — и все вокруг в огне. Он лежит с животом, пробитым стальным прутом насквозь, и сжимает руку Селены. Только руку. Остальное ее тело лежит в нескольких метрах, с вывернутыми наружу органами.

Люди паникуют, орут, но в этом гвалте он отчетливо ловит до боли знакомые слова. С трудом повернув голову, сквозь алую пелену, он замечает людей в черных балахонах, без разбора швыряющих магией во все подряд.