Тяжесть наследства

Эпизод 1

20 января 2048 года, 6:00: пронзительный будильник вырывает из сна мужчину приблизительно сорока лет. Ещё несколько секунд перехода из царства Морфея в реальность, и рука нащупала источник звука — тишина, но в голове незамысловатая мелодия будильника переросла в вой сирены гражданской обороны...

… 2046 год, серые улицы Чикаго, сирена тревоги, создающая леденящую игру эха между небоскрёбами. Шевроле Субурбан быстро нёс Дональда по пустынным улицам. Ещё несколько поворотов, и аккуратный водитель, лишь незначительно снизив скорость, нырнул в подземный паркинг, на въезде к которому сиротливо трепыхались на едва заметном ветру два флага Озёрной федерации — сине-зелёное полотнище, горизонтально разделённое белой волной и хищной птицей посередине. У входа в лифт ждали, а на выходе из него уже послышались глухие из этого подземного убежища взрывы.

— Дон, времени очень мало.

— Возможно, даже меньше, чем мы думаем, Чак. Кто вас бомбит, Поднебесная?

— Позавчера — Атлантический союз, сейчас — не знаю.

— И в чём причина?

— Ходят слухи, что за принуждение нас отказаться от Франкфорта и Чарлстона им обещана автономия в выборах в Генеральные Ассамблеи, а возможно и губернаторов. Хотя, если они поверили во второе — не знаю, что там с головой. Да и первое тоже весьма призрачно.

— А вам-то зачем Кентукки и Западная Виргиния???

— Не они нам — мы им: очень просят помочь, боятся повторения Монтгомери.

— Ч-чёрт, как некстати! — Дональд отмахнулся от тяжёлых воспоминаний, — Вы дождались вестей от канадских хантеров?

— Тут всё некстати. Они до нас не добрались — дошли слухи, что битва при Су-Сен-Мари больше напоминала живодёрню, хотя точных сведений нет. Насколько знаю, это было в минувший четверг.

— Ещё кто-нибудь откликнулся?

— Никто, Запад молчит, с юга только ты, с востока выставлены посты императора, но пока без стычек — скорее заняты обустройством новых территорий, с юго-востока — Атлантический союз.

— Тогда что, остаётся только Вундед-Ни или низкие ритуальные поклоны?

— Ну только не поклоны, лучше уж первое.

— Я сюда с трудом добрался, ещё не знаю как назад получится. Значит, дальше каждый сам по себе?

— Выходит, что так.

— Удачи.

— Тебе тоже…

Эпизод 2

...6:15: Холодная вода приятно бодрила лицо, отгоняя мрачные мысли, временно отодвигая неизбежное на задний план. Дональд всегда любил холодную воду — от неё пахло какой-то дикой, первозданной свежестью...

...2042 год, озеро Лессер Слейв, провинция Альберта, Канада. Карбоновый приклад Блазера R8 Ультима приятно касался щеки, голова оленя идеально вписывалась в формат оптического прицела — без сомнения, на 90 метров это точный выстрел. «А ведь ему тоже кажется, что впереди ещё что-то будет. — подумал Дональд, — Мы с ним сейчас одинаково в идиллии — тишина, тепло, кажущаяся бесконечной канадская тайга. Всё зло где-то очень далеко, и кажется — почти что неправда… но это иллюзия. Только иллюзия.»

Он опустил винтовку, взял между пальцев веточку и сломал — олень сорвался, и лишь звонкий цокот копыт некоторое время доказывал, что всё произошедшее не игра воображения.

— Пожалел? — выдохнул Ксавьер.

— Знаешь, так хорошо — а только выстрели, и набегут егеря, подъедут машины и всё — конец тишине. А её так редко находишь!

— Ну, раз охота не пошла — может, покупаемся?

Донни обожал воду и плавал достаточно быстро. Он уже расположился на тёплом песке, когда Ксавьер был ещё на пол пути назад. Наконец и тот, запыхавшись, улёгся возле друга:

— Знаешь, я всегда думаю о хороших моментах в нашей жизни — а ведь из тех десяти-пятнадцати-двадцати наших встреч на этом озере одна станет последней. Понимаешь? Что-то настолько кардинально изменится, что мы больше тут не встретимся.

— Или вообще не встретимся. Если будет очень уж кардинально. И знаешь, в сегодняшнем мире это очень вероятно.

— Что последняя встреча именно эта, сейчас?

— Что там с флотом Китая?

— Всё старо как мир — про потерю Хайда-Гваи почти не вспоминают, но при этом почти все излучают немыслимого уровня оптимизм, что китайский ударный флот между Хайда-Гваи и Принс-Рупертом — просто демонстрация сил. Ну никто же не хочет войны! Китайцы тоже говорят, что война им совершенно не нужна, и все очень им верят. А во что им ещё верить — что почти всё потеряно?

— Как думаешь, Ксав, где была та точка невозврата? Где мы проиграли?

— Дони, у тебя это как-то очень трагично прозвучало. А всего-то — есть ход истории. Уверен, что в последние годы Рима, Греции, Египта, Вавилона… каждой цивилизации, приблизительно так же кто-то сидел и задавался вопросом — «а почему»? Почему, когда Рим расцвёл республикой, сначала его пошатнули подменой республики династиями, а потом всё опустилось до солдатских императоров, чей уровень популизма не позволял решать даже самые простые текущие проблемы? Это же делали отнюдь не враги, а сами римляне!

— Ну, по поводу династий ты просто в яблочко. Нам ли с тобою этого не знать? И если мой дед, конечно, немного не дотягивал по пафосности до Калигулы, то я по сравнению с Нероном просто серая мелкая бездарность.

— Ну, знаешь, Людовик Шестнадцатый, Нерон, Ромул Августул — всё это просто интеллектуальная игра. История знает определённые натянутые параллели, но не идентичности. Мы не повторяем ни одну из исторических фигур. Хотя бы потому… что, да — мы слишком мелки, и наш конец встретит не безразличие... Скажем так — он ничего не встретит, потому что нашего конца просто не заметят.

— Тебе хочется иногда верить в чудеса?

— Очень бы хотелось. Но поверь, наша с тобою сейчас идиллия — просто кратковременное улучшение состояния больного перед визитом к патологоанатому. И единственное, что может изменить ситуацию — что-то супер кардинальное, типа второго пришествия Джошуа.

Рация подала сигнал. Время заканчивалось — находиться тут становилось небезопасным. Встреча старых друзей закончилась. Как уже потом подтвердилось — последняя. Через полтора месяца Китай осуществил массированную высадку в Принс-Руперте. Попытка удержать оборону в этом регионе была пресечена локальным десантом в Китимате с быстрым проходом мобильных групп по почти неохраняемому сектору до узлового пункта Террас, что перекрыло единственную дорогу к побережью. Судьба провинции Британская Колумбия была решена за два дня. Основная группировка канадских войск в регионе так и не дождалась атаки на Ванкувер, а после получила отказ США в пересечении границы и была вынуждена сдаться. На протяжении недели с запада на восток один за одним города Канады вывешивали белый флаг. Вторжения Атлантического Императорского флота не последовало, но благодаря его присутствию у берегов Квебека американо-британский флот не рискнул вмешаться и тогда, когда даже изоляционистам стало ясно, что потеря «вражеской» Канады не только увеличивает протяжённость потенциального фронта с Китаем, но (и это самый критический момент) в несколько раз, вдобавок к Мексике, увеличивает протяжённость фронта по суше. И без того дезориентированная армия США, которая всегда опиралась на военно-морские силы, внезапно столкнулась с практическим отсутствием у себя сухопутной пехоты, заметного количества брони и всего другого, очень необходимого для войны не на море, а на земле. Ксавьер Трюдо был задержан китайскими миротворцами за вооружённое сопротивление спасательной операции НОАК в Канаде. Это было признано предательством канадского народа, который на референдуме, объективность которого была обеспечена теми же миротворцами, абсолютно добровольно выбрал себе надёжное будущее в качестве китайской провинции. Против расстрела не высказался ни один канадец. Появившиеся чуть позже канадские повстанцы, хантеры, были полностью разбиты на марше при попытке объединиться с остатками американских патриотов.

Эпизод 3

...6:30: Бритва мерно жужала, снося лёгкую небритость. Донни всегда был педантичным в отношении внешности, в отличие от брата: Тристан мог ходить даже с недельной щетиной — это и джинс казалось ему более подходящим для американца, чем гладкая кожа и строгий костюм. Внешне они были очень похожи, но сейчас каждое движение руки усиливало отличие, отдаляло Дональда от Тристана…

...2045 год, бывший комплекс «Чокто Ред Оакс Казино энд Ресорт» резервации чокто, Восточная Оклахома. Когда-то это была основа бюджета индейского племени, но ещё десять лет назад было объявлено, что полученные средства вместо потребностей чокто инвестируются в антигосударственную подрывную деятельность, в том числе — дискредитацию республиканской партии и семьи Трампов в частности. Комплекс был публично национализирован и спустя год уже менее публично оказался в собственности «Трамп Организейшн». Чокто пообещали, что на основе комплекса будут созданы цеха по производству брендов «Иванка Трамп» и «Дональд Трамп», но, по факту, он был превращён в региональную штаб-квартиру клана Трампов и ручной республиканской партии.

Дональд смотрел на брата — обычная для него небритость была ещё более выражена, скорее это уже была небольшая бородка с намечающимися баками:

— Настолько спешишь?

Тристан поймал взгляд:

— Там уже мало кто обращает на это внимание, но лучше перестраховаться — мне не нужны лишние вопросы по фейсконтролю.

— Чтобы чувствовать себя свободным, загоняешь в ещё более строгие рамки?

— Знаешь, между теми, кому вообще почти не нужно брить лицо, и теми, кто его принципиально не бреет, мне как-то ближе вторые. — намеренно шутливо ответил Тристан.

— Стен, ты же понимаешь, что твой путь в одну сторону?

— Донни, у всех нас путь в одну сторону, только некоторые его выбирают, а большинство катится туда, куда их катят.

— Ты понимаешь, что направляешься к принципиальному врагу, с которым США воевали почти полстолетия? Что бы сказал дед, если бы был жив?

— Возможно, что лучше бы я тихо спился, как его брат, чем пытался отстоять свободу, которую моя семья всеми способами пытается уничтожить.

— Стен, что ты говоришь!

— Дон, поздно бояться! Наша семья не только убивала всё вокруг, но и этим закономерно уничтожала себя. Где остался наш прадед? В хронике преступлений на почве расизма. Дед? Это тот, что положил начало превращению США в банановую республику. Отец? Он до смерти пресмыкался перед сильными, потому что его предки общались только с теми, кто пресмыкался перед сильными, то есть — перед Трампами. Просто потом сильными оказались другие. Понимаешь, что это была бомба замедленного действия? Что, воспитав желание стать рабовладельцем, ты тем самым воспитал раба? Рабство — это пресмыкание, ложь и подлость. Ты сам заметил тот момент, когда от твоего восхищения Джоном Химейером, у которого власть забрала будущее, вдруг оказался здесь, в Чо-Ред, отобрав который Трампы лишили будущего чокто? Где Спенсер и Хлоя? Их убили рабы в Монтгомери, рабы, которые тоже не заметили, когда превратились в рабов, имея в предках свободных людей. Мало того — те, кого рабами сделал именно клан Трампов. Донни, наша семья — суицидник, коллективный суицидник. Одни гибнут потому, что рабы, а другие — потому что не хотят быть рабами и быть Трампами, что для нас, по сути, одно и то же.

В повисшей тишине Дональд рассматривал брата. В нём было что-то живое, такое, чего Дональд давно не видел. Что было сложно понять — почему он, живой, стремился к гибели, как мотылёк к свече, а уже наполовину мёртвый клан Трампов истерически пытался удержаться на плаву, сохранить уже никому не нужное накраденное в бесчисленных грязных аферах и откровенно уголовных схемах состояние. Он прав? Наверное. Но где тут смысл? Взять и погибнуть на абсолютно безнадёжной войне? А разве больше смысла созерцать тут, как рушится всё, что было дорого, близко?

Дональд никак не мог понять — почему все они — Ксавьер, Хлоя, Спенсер, Тристан, делают то, что он сделать не может? Почему полная безнадёга вселила не апатию, как в него, а напротив — злость. Что с ним было не так?

— Брат, я ничего не могу ответить. Потому что сам не знаю. Потому что не вижу смысла в твоём решении, но и лучшего предложить не могу. Единственное, что могу сказать — ты мой брат. Последний живой брат. И мне больно понимать реальность, но даже если бы я имел силу тебя остановить, то не имею права. Потому что не могу дать что-то взамен.

Тристан допил коктейль, они поднялись, молча обнялись, и Дональд остался один — в большом пустом помещении, которое когда-то кормило целое индейское племя...