Тяжелый-тяжелый Север

Глава 1

Элиас стоял перед алтарем в огромном императорском зале — какая честь! Свадьба, организованная императором лично для Северного Герцога за его боевые заслуги — какая честь! Столько аристократов собралось здесь сегодня — какая честь!

Элиас едва заметно дернул уголком губ.

Его унижали. Прямо сейчас, прямо здесь. Это была не честь, это было поношение всего, во что он верил, мерзость и плевок в лицо его древнему роду.

Настолько острой костью он стоял в горле у императора, что тот вытащил из самой грязной ямы захваченного северного племени дикарку, обрядил её в подвенечный шелк и поставил рядом с Элиасом Вебером, грозой всего Севера, прямо здесь, перед алтарем.

О его широкую герцогскую спину ударялись смешки и ядовитые перешептывания гостей.

Его невеста — варварка, которую еще вчера, по слухам, держали в железной клетке на потеху солдатам. Какое унижение!

Если бы только у него было еще немного силы... Ах, император знает, что Герцог гораздо лучше будет смотреться на троне, чем бестолковый наследный принц, который в лучшем случае был просто слабоумным.

Но нет, старик решил всяческим образом ставить Элиасу палки в колеса, смешивать его имя с грязью, делать посмешищем в глазах аристократии и народа.

«Тебе просто нужно наконец остепениться, мальчик мой, — ласково сказал ему тогда император. — Эта девчонка — чистый лист. Дикая, необузданная, зато преданная, как собака. Из северных лесов — прямо в твою постель. Ты сделаешь из неё человека... или то, что тебе будет угодно. В конце концов, это мой приказ, Элиас».

«Она будет твоим трофеем», — сказал он. «Она станет твоим позором», — понял Элиас, когда вошел в зал.

Его «невеста» выглядела карикатурой на благородную даму. В этом пышном и вызывающе дешевом платье она казалась нелепым чучелом. Императорские слуги явно постарались, чтобы подчеркнуть её «дикость»: под тонкой фатой угадывались спутанные волосы, а кожа, привыкшая к северному ветру, была грубо замазана толстым слоем белил. И, к слову, от неё еще и чутка подванивало...

Элиас решился взглянуть в её лицо — и тут же пожалел. Белила уже начали скатываться от жара свечей, обнажая обветренную кожу. Глаза были страшно обведены черной сажей, щеки неестественно горели свекольным румянцем, а губы казались кровавой раной на бледном лице. Она стояла деревянно, то и дело спотыкаясь о непривычно длинный подол, и от неё, казалось, всё еще веяло костром и сырой землей.

Какое, черт возьми, унижение! Наследнику Веберов приказали разделить ложе и фамилию с этой... падалью.

Священник продолжал что-то бормотать, но Элиас был словно под водой — ничего не слышал, ничего не видел, ничего не ощущал, кроме тревоги, липкого стыда и глубоко задушенной ярости.

Он обязательно, обязательно наберет со временем силу. И свергнет с трона этого старого безумца, посмевшего так обойтись с Грозой Севера.

***

Чтобы сцена заиграла красками, выглядела естественно и не продвигалась «семимильными шагами», нам нужно решить три задачи:

Добавить бытовых деталей и атмосферы перед ссорой. Показать, что именно Луфу чертит, почему её песенка «паршивая» (какой-нибудь заунывный эльфийский мотив, жутко раздражающий человеческое ухо), и дать читателю почувствовать обстановку дешёвого постоялого двора.Дать Ив вескую причину для истерики, а не просто крик с порога. Пусть её гнев нарастает постепенно: от усталости с дороги до созерцания того, как Луфу портит казённое имущество. Ссора должна развиваться по нарастающей.Замедлить момент броска. Сделать физику движения более плавной и детальной. Осколок не должен лететь как самонаводящаяся ракета — пусть Луфу совершит ошибку из-за своего высокомерия (например, слишком поздно отвлечётся от круга), что и приведёт к порезу.Вот вариант того, как можно гармонично и кинематографично растянуть этот фрагмент:

Изменённый и расширенный вариант сцены:

Луфу, согнувшись в три погибели, увлечённо выводила на скрипучих половицах круг призыва. В руке она сжимала огрызок дешёвого пастушьего мела, безжалостно пачкавший её длинные изящные пальцы, а под нос себе монотонно и фальшиво насвистывала заунывный эльфийский мотив. Для непосвящённого человеческого уха эта мелодия звучала как скрип несмазанной телеги, но эльфийка находила в ней особое, медитативное очарование.

Пыльная, пропахшая дегтем и кислым пивом комната постоялого двора мало подходила для высокого искусства, но выбирать не приходилось.

Идиллическую картину бесцеремонно разрушили.

Дверь содрогнулась от удара ноги и с грохотом распахнулась, явив миру взъерошенную, раскрасневшуюся от злости Ив. Дорожный плащ её был забрызган грязью, а на лбу от напряжения вздулась вена. В зажатых кулаках она удерживала тяжёлый кожаный кошель, который при каждом её шаге угрожающе и пустовато звякал.

— Какого хрена ты здесь устроила, погань остроухая?! — с порога рявкнула Ив, тяжело дыша.

Она сделала широкий шаг вперёд, но тут же испуганно замерла, заметив начерченные на полу геометрию рун. Отступив на цыпочках назад, Ив яростно замахала руками, словно пытаясь разогнать невидимый дым.

— Сложно было подождать, пока мы доедем до нормального клиента? Тебе обязательно нужно было развести свою грязь прямо здесь?! Ты решила взорвать очередную гостиницу, признавайся?! Сколько я, по-твоему, ещё должна выкладывать этим ублюдским торгашам из своих кровных денег?!

Луфу даже спину не выпрямила. Она лишь слегка повернула голову, скользнув по напарнице ленивым, полусонным взглядом, и сделала аккуратный штрих мелом, замыкая внешнюю дугу.

— Ой, будь добра, не визжи. У меня от твоего ультразвука мел крошится, — эльфийка скривилась и небрежно отмахнулась свободной рукой. — И ничего я не взрываю. Это всего лишь экспериментальный образец, базовое нащупывание потоков. К тому же, у эльфов это называется благородным термином «творческий поиск». Тебе, дитя медных грошей, этого всё равно не понять.

— Творческий поиск?! — Ив от возмущения едва не задохнулась. Она швырнула похудевший кошель на колченогий стол, так что тот жалобно скрипнул. — У тебя то новые круги, то новые проклятья, а от приличных заведений потом камня на камне не остается, зараза ты эдакая! В прошлый раз хозяин таверны три дня заикался, когда у него из камина вместо огня полезли фиолетовые жабы!

Ив раздраженно и со всей дури стукнула кулаком по деревянной стене. С потолка тут же посыпалась мелкая сухая штукатурка, аккурат на свежевычерченную руну.

Луфу издевательски приподняла одну бровь, глядя на оседающую пыль, а затем медленно, с демонстративным вздохом поднялась во весь рост.

— Продолжишь так размахивать своими куриными лапами — и сама станешь виновницей ругани хозяина, — протянула эльфийка, высокомерно разглядывая свои испачканные мелом ногти. — Твой интеллект, Ив, явно не поспевает за твоим бурным темпераментом. Постарайся дышать глубже. Говорят, людям это помогает соображать.

Это стало последней каплей. Лицо Ив пошло красными пятнами. Оглядевшись по сторонам в поисках хоть какого-то оружия, она наткнулась взглядом на убогую глиняную вазу, стоявшую на тумбочке у двери. В ней сиротливо увядали какие-то жёлтые болотные цветы.

— Ах так?! Получи, морда ты высокомерная! — взвизгнула Ив.

Она обеими руками схватила увесистый сосуд вместе с тухлой водой и цветами и наотмашь швырнула его в эльфийку.

Луфу, уверенная в собственной грации и превосходстве, даже не попыталась уклониться по-настоящему быстро — лишь сделала лёгкое, почти ленивое движение корпусом в сторону, планируя изящно пропустить снаряд мимо себя. Но она не учла, что под ногами валялась круглая сосновая щепка.

Подошва эльфийского сапога скользнула. Луфу покачнулась, теряя равновесие, и траектория её движения сбилась. В ту же секунду тяжёлая глина с глухим треском врезалась в ребро дубового стола прямо перед её лицом.

Ваза разлетелась на сотни острых брызг. Один из крупных, рваных осколков донышка полетел по непредсказуемой дуге прямо Луфу в левый глаз.

Сработали чистые вековые рефлексы. Магистр среагировала мгновенно: рука сама взметнулась вверх, перехватывая смертоносную глину в паре сантиметров от лица. Но осколок вошёл глубоко в ладонь. Острая кромка безжалостно полоснула кожу поперек.

Луфу тихо, сквозь зубы шикнула от неожиданной боли. Из глубокого пореза толчками хлынула густая, горячая алая кровь. Ослабевшие пальцы разжались, осколок со стуком упал на пол, а тяжёлые тёмные капли одна за другой начали стремительно падать вниз — прямо на девственно чистый мел в самом центре незаконченного магического круга.

— Что ты наделала, дура человеческая?! — заорала Луфу, пытаясь отшатнуться, но было поздно.

Круг мгновенно вспыхнул ядовито-алым цветом, за окном внезапно потемнело, словно наступил конец света. Из печати вырвалась ослепительная вспышка, Ив взвизгнула, закрывая лицо руками... и всё внезапно затихло.

***

Луфу не поняла, что случилось. Было темно, но она явно стояла.

Ах, у неё просто были закрыты глаза.

Она открыла их и чуть не плюхнулась на задницу — на неё со всех сторон хлынул свет и гул голосов, а прямо перед ней возникло морщинистое лицо священника, который, покрывшись красными пятнами, обеспокоенно смотрел на неё:

— Вы чуть не упали! Боги, с вами всё в порядке?

Слова звучали на абсолютно незнакомом ей языке — и тем не менее, мозг распознавал их значение фактически мгновенно.

— Э-э... — Луфу заторможенно моргнула. Голос прозвучал как-то слишком... тонко? — Да вроде жить можно, если ты перестанешь так орать, старик.

Сзади нахлынул новый поток громкого шепота и чей-то издевательский смех.

— Что ж, тогда я продолжу, — священник тяжело вздохнул, незаметно наложив на себя какой-то защитный символ, и возвел глаза к небу. — В этот день вы взяли на себя смелость скрепить этот союз священными узами брака, и...

Луфу еще раз поморгала. Она попыталась привычным движением поправить мешающую прядь волос у уха и замерла. Пальцы наткнулись на что-то... круглое. Мясистое. Короткое.

Где?! Где её изящные, заостренные эльфийские уши?!

Она в панике ощупала голову еще раз. Ничего. Обычные человеческие обрубки. Луфу едва не взвыла от возмущения, но тут её взгляд упал вниз.

Она была в чертовом белом платье. Огромном, пышном, с какими-то дешевыми кружевами.

«Я стала человеком?! — мысль пронеслась в голове, как магический разряд. — Осквернение! Деградация! Какое кощунство!»

С ужасом схватив себя за лицо, она поняла, что кожу стягивает неприятный, липкий слой какой-то штукатурки. Пальцы мгновенно испачкались в чем-то белом и вонючем.

— Перестань вести себя по-идиотски, — раздался прямо над ухом раздраженный низкий голос.

Луфу резко повернула голову и снова едва не потеряла равновесие. Рядом с ней, напряженно глядя куда-то вперед, стоял высокий мужчина. И он действительно являл собой идеал какого-нибудь рыцаря из человеческих баллад — сверкающие доспехи, длинные белоснежные волосы (почти как у эльфа, отметила Луфу с ревностью), холодное, точеное лицо и обсидиановые глаза.

Ну прям умереть не встать, подумала Луфу, чувствуя, как к горлу подкатывает комок ярости. Этот «идеал» смотрел на неё так, будто она была кучей навоза, которую случайно занесло на императорский ковер.

Она была на свадьбе. На своей свадьбе. В теле человеческой девчонки, без магии, без ушей и в корсете, который впивался в ребра так, что было невозможно дышать.

«Что ж, — вновь подумала Луфу, пытаясь унять дрожь в руках, — бывало и хуже. Наверное. Хотя нет, хуже не бывало. Но я выживу хотя бы ради того, чтобы найти Ив и оторвать ей её человеческую голову».

Пока что она решила проанализировать обстановку. Гости, не стесняясь и перебивая своим гулом голос священника, увлеченно обсуждали «дикарку-невесту». Жених стоял рядом с таким видом, будто пришел на собственные похороны, причем в качестве покойника он чувствовал бы себя куда уютнее. Священник то краснел, то бледнел, то заикался.

Короче, фарс. Вокруг происходил грандиозный, дорогой фарс.

Но зато, отметила Луфу, оценив отделку зала, здесь было много золота. А где золото — там и артефакты, и библиотеки, и шанс вернуть себе нормальный вид.

«Итак, — начала размышлять Луфу, — брак явно нежеланный, гости находят всё это занимательным шоу, а жених выглядит так, будто его заставили съесть дохлую крысу. Вероятно, та бедняжка, чье тело я заняла, была какой-нибудь опальной принцессой или погрязла в долгах. А может, этот рыцарь просто купил себе новую игрушку для битья?»

Ой, вновь с отчаянием подумала Луфу, лишь бы не оказалось по залёту. Боги, только не дети от человека! Это же генетический тупик!..

Священник закончил, захлопнул книгу и поспешно удалился, словно боялся, что его ударит молнией за такое венчание. Гости зааплодировали, и зал вновь наполнился ядовитым шепотом.

Жених, а судя по всему, уже и муж, развернулся и молча пошел прочь с постамента. Луфу, чертыхаясь про себя, решила последовать за ним. Она чуть не подвернула ногу на идиотских каблуках, беззвучно взвыла, кляня человеческих сапожников, но всё равно догнала прекрасного незнакомца у самой стены.

— Нижайше прошу прощения за беспокойство, — проговорила она, подхрамывая и на ходу пытаясь стереть со щеки слой мерзких белил. — А теперь у нас что по плану? Торжественный банкет, пляски-танцы, жертвоприношения? Мне бы просто, знаете ли, ванну принять и содрать с себя это недоразумение, которое вы называете платьем. Мои мыслительные процессы явно под угрозой из-за нехватки кислорода в этом корсете.

Мужчина посмотрел на неё всего секунду, но таким презрительно-ненавистным взглядом, что Луфу на мгновение лишилась дара речи. О, этот взгляд она знала. Так она сама смотрела на плесень в своем подвале.

Мужчина помолчал, желваки на его идеальном лице заходили ходуном, а затем он с явным трудом выдавил:

— Сейчас мы поедем в мое поместье. Я не собираюсь оставаться здесь ни минутой дольше и участвовать в этом... фарсе.

— Да как изволите, Ваше Ледяное Сиятельство, — пробормотала Луфу, закатывая глаза. — Э-э... Послушайте, а вы хоть знаете, как меня зовут? Или вы всех своих жен в лицо не запоминаете?

Ей и правда было интересно, какое имя носила эта несчастная дикарка, да и имя «муженька» выяснить не помешало бы.

— Нет. И мне всё равно, — отрезал он.

Элиас не врал. Священник, конечно, произносил имя невесты, но герцог в этот момент был слишком занят мыслями о том, как не придушить императора прямо на месте, чтобы запоминать имя северной крысы.

— Какое совпадение, я ваше тоже прослушала, — огрызнулась Луфу, скрещивая руки на груди.

Красавчик проигнорировал её сарказм, подозвал слуг и ледяным тоном приказал готовить экипаж. Это действие не осталось незамеченным — к ним тут же направился мужчина неприятного вида. Он лениво покручивал бокал с шампанским и оглаживал свою козлиную бородку, глядя на Луфу так, словно оценивал кусок мяса на рынке.

— Уже покидаете нас, Герцог? — сипло спросил обладатель козлиной бородки, противно посмеиваясь. — Неужто так не терпится поскорее вкусить сладкие плоды брачной ночи?

«Ну ни хрена ж себе, — иронично подумала Луфу, слегка приподняв бровь. — Аж целый Герцог! Значит, я теперь не просто какой-то там зассатый магистр, а Герцогиня? Повышение, однако. Хотя компания оставляет желать лучшего».

— Герцогиня слишком утомилась, — равнодушно отозвался Элиас, даже не поворачиваясь к наглецу. — Только взгляните на неё — прямо сердце щемит от жалости.

«Ах ты скотина, себя пожалей! — захотелось заорать Луфу, но она лишь скривилась, отчего слой белил на щеке треснул и осыпался ей на плечо. — Сердце у него щемит. Да у тебя там вместо сердца кусок северного айсберга».

Она понимала, что сейчас не в том положении, чтобы метать огненные шары (тем более что маны в этом теле не было даже на то, чтобы зажечь свечку), поэтому пришлось ограничиться испепеляющим взглядом в затылок «муженька».

— Ах, ну тогда всё ясно, — мужичок повернулся к Луфу и не сдержал еще одного смешка, в котором сквозило откровенное издевательство. — Тогда напоследок еще раз желаю вам с Герцогиней счастья. Ну и детишек, конечно, побольше, куда ж без них в таком... союзе.

Ушел он с такой гадкой улыбкой, что Луфу всерьез задумалась: «Детишек? От него? Да я скорее проглочу собственные сапоги, чем позволю этому высокомерному человеку ко мне прикоснуться. Видимо, у прежней хозяйки тела были ну очень большие проблемы, раз её засунули в этот цирк на выезде».

Поездку в экипаже она еле пережила. Её мутило, карета подпрыгивала на каждом камне, а чертов корсет явно был изобретен инквизиторами для пыток эльфийских шпионов. Несколько раз она пыталась опереться на дверцу, чтобы хоть немного вздохнуть, но постоянно билась лбом о металлические завитки украшений.

И даже наорать было не на кого! Долбаный Герцог изволил ехать в отдельном экипаже! Видимо, его тонкое обоняние не вынесло бы запаха дорогой невесты в замкнутом пространстве.

Когда они наконец добрались до поместья, Луфу почти ничего не соображала. Она пришла в себя, только когда обнаружила, что они с Элиасом стоят перед огромными дубовыми дверями.

— Сегодня мне придется потерпеть тебя в своей спальне, — скривившись так, будто у него внезапно заболели все зубы сразу, произнес мужчина. Он всё еще упорно не смотрел на Луфу. — Завтра выделю тебе отдельные покои в дальнем крыле. Чтобы я тебя не видел.

— Ванна-то там есть? — жалостливо спросила Луфу. Сейчас ей было плевать на его величие и его спальню. Единственное, чего она хотела — смыть с себя этот липкий грим и вылезти из платья, которое весило как средний пехотинец. — И мыло. Много мыла.

— Уже подогрели, — безэмоционально ответил Элиас. — Не выгляди ты так ущербно, я бы не пустил тебя вперед себя. Но судя по тому, что ты намереваешься грохнуться в обморок прямо на мой ковер, пойду на уступок. Иди. Но не вздумай решить, что это хоть как-то меняет мое отношение к тебе. Ты здесь — лишь досадная необходимость.

«Досадная необходимость? — Луфу из последних сил выпрямилась, стараясь сохранить остатки эльфийского достоинства, несмотря на размазанную свеклу на щеках. — О, милый мой "муж", ты еще не знаешь, какую "необходимость" ты притащил в свой дом. Скоро ты будешь мечтать о том, чтобы я просто была досадной».

Зайдя в просторную ванную комнату, Луфу первым делом принялась стягивать с себя платье, которое, казалось, намертво вцепилось в её тело. Ей даже пришлось поднапрячься и с яростным треском разорвать пару кружевных лент, чтобы наконец вздохнуть полной грудью.

Она быстро стянула с себя подъюбник, корсет и прочую человеческую дрянь, после чего едва не завыла — нет, не от облегчения, а от ужаса.

Она всё-таки была человеком. Настоящим, стопроцентным, короткоживущим человеком.

Картинка в голове наконец сложилась. Герцога, великого воина и гордеца, женили на «северной крысе», дикарке из разбитого племени, которую наспех отмыли и накрасили, как балаганную куклу. Отсюда и его мерзопакостное отношение. Отсюда и смешки гостей, и шуточки про «плоды брачной ночи», которые должны были стать плодами позора для его рода.

Луфу даже не знала, кого ей теперь больше хочется придушить — императора, этого самовлюбленного Герцога или ту идиотку Ив, из-за которой она здесь оказалась.

«Что ж, — подумала она, яростно плеская водой в лицо, — маны нет, ушей нет, достоинство растоптано... Но по крайней мере, я всё еще женщина. Хотя в этом мире, кажется, это скорее проклятье, чем дар».

Она долго и тщательно отмывалась, оттирая лицо от липких белил и свекольного сока. Она терла кожу до красноты, пока наконец не вылезла из ванны, обернулась полотенцем и подошла к большому напольному зеркалу.

Картина была... специфическая. Из отражения на Луфу смотрела девчонка, которая могла бы быть красавицей, если бы её не морили голодом. Кожа бледная, но не благородной эльфийской белизной, а какой-то болезненной прозрачностью. Волосы — спутанное светлое облако, правильные, но слишком мягкие черты лица, и огромные, наивные голубые глаза. Прямо фарфоровая статуэтка, которую хочется либо поставить на полку, либо разбить.

— Какое убожество, — Луфу захотелось вмазать по этой миловидной мордашке. Она привыкла к своим острым скулам, высокому росту и взгляду, от которого магистры падали в обморок. А это... это было тело жертвы. — Ничего. Мы это исправим. Дайте мне только добраться до источника силы.

Она взяла себя в руки и принялась натягивать сорочку и штаны, которые ей на выходе вручила служанка. Одежда была простой, но после свадебных оков казалась верхом совершенства.

Она собиралась хорошенько поспать. А завтра... завтра этот Герцог узнает, что «дикая зверушка», которую он притащил в свою спальню, умеет кусаться гораздо больнее, чем он может себе представить. Наверное...

Глава 2

Луфу вышла из ванной комнаты, и первое, что бросилось ей в глаза — не роскошное убранство спальни, а скинутое на пол одеяло. Прямо на ковер. Перед камином. Какое трогательное человеческое гостеприимство.

— Скажите мне, Ваше Сиятельство, — она сложила руки на груди и подошла к сидевшему спиной к ней на широченной кровати герцогу. — Я что, на собаку похожа? Может, у меня где-то хвост отрос, пока я смывала вашу дешевую краску? Или я всё неправильно поняла, и вы, как истинный рыцарь из паршивых баллад, просто услужливо уступили мне кровать, а сами планируете всю ночь охранять мой покой, сидя в кресле?

Элиас медленно обернулся. Его взгляд прошелся по ней — теперь без грима она выглядела болезненно хрупкой, почти прозрачной в этой огромной сорочке. Он оглядел её с головы до ног, даже не скрывая ледяного отвращения.

— Тебе следовало бы поблагодарить меня за одеяло, — наконец высказался мужчина, поднимаясь с кровати.

Даже без доспехов, в одной лишь тонкой рубашке, он выглядел в дрожащем свете камина до чертиков внушительным. Настоящая гора мышц и дурного характера. Он направился в ванную, обходя Луфу так, словно боялся испачкаться о её тень.

«Будь я в своем теле, — подумала Луфу, провожая его взглядом, — я бы прокляла твой род до десятого колена, а на твою наглую задницу наложила бы чесоточное заклинание».

Но возможности человеческого сосуда, внутри которого она оказалась, были пока плачевны. Откуда брать ману было непонятно, а тело дрожало от усталости. Ей пришлось скривиться, поджать губы и, гневно фыркнув, улечься прямо на ковер, накрываясь одеялом с головой.

«Ничего, — утешала она себя, вслушиваясь в треск поленьев. — Сейчас я войду в транс, прощупаю этот мясной костюм на предмет магического ядра и, клянусь звездами, к утру ты пожалеешь, что вообще родился на свет».

Дверь в ванную громко хлопнула. Луфу уже начала погружаться в концентрацию, когда входная дверь в спальню вдруг робко приоткрылась. В комнату заглянула невысокая веснушчатая служанка с подносом в руках. Она наткнулась взглядом на Луфу, которая яростно выглядывала из-под одеяла на полу, и мгновенно покрылась густыми красными пятнами.

— Простите, простите, Ваша Светлость, — испуганно забормотала девчушка, пятясь к двери. — Я думала, Герцог в ванной комнате вместе с... я... я не хотела вас потревожить в таком виде...

— В каком «таком»? — Луфу скептически осмотрела свою сорочку и одеяло на полу. — Лучше бы ты вообще молчала. Лишние звуки утомляют мой слух. Чего хотела?

— Я где-то оставила свою книгу, — еще более испуганно зашептала девушка. — Я всё утро убиралась в герцогских покоях перед вашим приездом и носила её с собой, чтобы читать в перерывах...

— Так ты грамоте обучена? — Луфу удивленно вскинула брови. В её мире люди редко поднимались выше уровня «копать от забора до обеда». — Здесь все слуги такие... продвинутые?

Служанка вдруг зарделась и прошептала: — Н-нет, только я и Лили. Ну и, конечно, дворецкий и те, кто статусом повыше обычных прачек...

Луфу лениво потянулась, вылезла из-под одеяла (движения человеческого тела всё еще казались ей неуклюжими) и огляделась. Пройдясь по комнате, она заметила лежащую на полу за широкой дубовой полкой книжку. Подняла её, брезгливо стряхнула пыль и повертела в руках.

— «Властный Герцог и робкая травница», — торжественно зачитала она название, приподняв бровь. — Какое... глубокое и многогранное произведение. Вероятно, философский трактат о взаимодействии сословий?

Служанка вспыхнула еще сильнее и зажала рот обеими ладонями. — Ваша Светлость, пожалуйста! — задушенно пропищала она. — Я умоляю вас, лучше просто киньте её в камин... Если Его Светлость узнает, что я читаю подобное в его спальне, меня вышвырнут без рекомендаций!

— Ой, хватит лепетать, у меня от твоего писка виски давит, — Луфу заинтересованно принялась листать книжку, надеясь найти хоть какие-то зацепки об истории этого мира (или хотя бы о том, как тут принято соблазнять герцогов, раз уж она застряла в этой роли). — Ты недавно здесь, да? Как зовут-то?

— Я Молли, дочь барона Монтегю, — она робко подняла голову. — Моя семья... ну, мы потеряли земли. Я работаю всего неделю и стараюсь не попадаться Герцогу на глаза. У него очень... тяжелый взгляд. Я приму любое наказание, только, пожалуйста, не говорите управляющему!

— Дочь барона на побегушках? Забавно, — Луфу уселась обратно на одеяло и ухмыльнулась, обнажив ровные зубы. — Слушай внимательно, Молли. Если оставишь книженцию мне — я буду немой, как статуя в эльфийском саду. Никому не расскажу, что ты тут шпионишь, даже не здороваешься с его «замечательной» женой и читаешь дешевую бульварщину. По рукам?

Молли часто-часто закивала, глядя на «дикарку-герцогиню» с нарастающим недоумением. Она-то ожидала увидеть забитую северянку, которая и двух слов связать не может, а перед ней сидела девчонка с повадками капризной императрицы.

— Простите, простите, — она низко поклонилась и, к ужасу Луфу, вдруг всхлипнула. — Я клянусь, я очень быстро учусь, я...

— Всё, всё, хватит! У меня от твоего ультразвука сейчас мигрень начнется, — Луфу поморщилась и выразительно прочистила горло. — Я тебя прощаю, только прекрати разводить сырость. Эм... слушай сюда, Молли. Ты это... ты хоть знаешь, как этого твоего великого Герцога зовут?

— Г-герцога зовут Элиас Вебер, — она вытерла хлынувшие из глаз слезы рукавом платья и шмыгнула носом. — Я не глупая, правда!.. Я буду верно служить Его Светлости, даже несмотря на то, что все о нем говорят!

— А что о нем говорят? — Луфу даже подалась вперед, и в её глазах на мгновение вспыхнул азартный огонек исследователя.

— Ну как же... ой! Ой! — Молли снова всхлипнула. — Нет, я всё-таки глупая, глупая! Простите, я не хотела ставить под сомнение ваше положение, я просто...

«Ах, вот оно что, — поняла Луфу, раздраженно барабаня пальцами по колену. — Речь идет о невестушке. Обо мне. Весь замок уже, небось, жалеет бедного Элиаса, которому подсунули непонятно кого в качестве наказания».

— Терпеть не могу женские слезы, особенно человеческие — они какие-то чересчур соленые, — Луфу тоскливо вздохнула и махнула рукой на дверь. — Ладно, вон отсюда. А книжку я оставляю себе в качестве компенсации за моральный ущерб моему эстетическому чувству.

Служанка еще несколько раз низко поклонилась, снова всхлипнула, горячо поблагодарила и вылетела из комнаты пулей, словно за ней гнался лесной тролль.

Луфу откинулась на одеяло, подняла над собой книгу и принялась лениво листать страницы, пытаясь найти в этом словесном ворохе «охов» и «ахов» хоть какую-то смысловую нить о местной иерархии.

Через пару минут дверь ванной открылась. Элиас чинно прошествовал к кровати, на ходу вытирая полотенцем мокрые волосы. Без камзола и доспехов он выглядел чуть менее угрожающе, но всё равно подавлял своей массивной энергетикой.

— С легким паром, Ваше Ледяное Величество, — услужливо бросила Луфу, не отрываясь от описания того, как «робкая травница» трепетала под взглядом героя.

Герцог кинул на нее странный взгляд и сел на кровать. В кои-то веки он смотрел прямо на неё — развалившуюся на ковре перед камином, с дурацкой книжкой в руках и босыми пятками.

В общем и целом, Элиас не выглядел как законченный злодей. Луфу видела много воинов за свою долгую эльфийскую жизнь — как постоянные битвы выжигали из людей всё лишнее, оставив только твердый стержень и жесткость. Элиас... как будто бы не был из тех мелочных мерзавцев, которые пинают кошек ради забавы. Он был... скалой. Холодной, неприступной и смертельно уставшей от того фарса, который устроил Император.

Возвращаясь к самому Элиасу — ситуация со свадьбой страшно его расстроила и разозлила, но, полежав в ванне и поразмышляв о жизни, Герцог пришел к выводу, что больше всего в этой ситуации он ненавидит императора. Его отношение к новоиспеченной «супруге» было крайне неоднозначным. Существовал невероятно высокий риск, что эта девчонка — не просто случайная жертва из дикого племени, а специально обученная шпионка, которая теперь будет свободно перемещаться по поместью и вынюхивать всё, что требуется короне.

Элиас мог бы просто кинуть её в подвалы поместья и посадить на цепь, но старый дурак наверняка еще не раз заставит их обоих показаться на мероприятиях. А если с «женой» что-то случится — император получит идеальный предлог, чтобы «восстановить справедливость» и «покарать вероломство», отобрав у Элиаса львиную долю земель. Его репутация и так висела на волоске, а лишнее внимание только усилит последствия этой чертовой свадьбы.

Герцог упорно смотрел на Луфу, которая беспечно листала книгу, развалившись на полу. Без грима она выглядела обманчиво хрупкой, почти невинной, но её дерзкий тон и этот странный, оценивающий взгляд не давали Элиасу покоя.

«Сейчас мы в столице, под острым взором императора, — размышлял Элиас, медленно вытирая волосы, — но когда я вернусь в свои Северные Земли, отрезанные от постоянной слежки, никто ведь не удивится, если эта дикарка вдруг случайно замерзнет в первую же метель? Север не прощает слабых, а императорских кукол — тем более».

Луфу, обладавшая обостренной интуицией, почему-то вдруг почувствовала себя очень неуютно...

— Ждешь начала брачной ночи, Ваше Сиятельство? — она лениво повернула голову к Герцогу и растянула губы в фальшивой, почти издевательской улыбке. — Вынуждена тебя огорчить: у меня сегодня страшно болит голова.

Элиас скривился так, словно перед ним лежала не жена, а извалявшаяся в грязи крыса.

— Не открывай рот, когда тебя не спрашивают, — сквозь зубы выдавил он, отворачиваясь и ложась на кровать.

— Отрежешь мне язык? — поинтересовалась Луфу, шумно и нарочито небрежно переворачивая очередную страницу. — Предупреждаю, я очень громко кричу и крайне плохо заживаю. Твои простыни будут безнадежно испорчены.

— Еще рано, — еле слышно пробормотал Элиас, закрывая глаза. Его рука привычно сжала под подушкой рукоять ножа. В своих навыках он был уверен: если эта девчонка сделает хоть одно лишнее движение в сторону его горла, она лишится руки прежде, чем успеет осознать это.

Но тихий шелест страниц продолжал раздражать его слух. Сообразив вдруг, чем именно занята его супруга, Герцог резко обернулся.

— Ты рылась в моих вещах? — его голос, низкий и густой, походил на отдаленный раскат грома перед бурей. — Что это за книга? Кто дерзнул дозволить тебе прикасаться к чему-либо в моих покоях?!

Луфу даже вздрогнула от этой резкой смены атмосферы — человеческий голос был слишком громким для её тонкой душевной организации. Но она быстро взяла себя в руки, невозмутимо села на своем импровизированном ложе, подбросила книгу в воздух и ловко поймала её одной рукой.

— Я попросила служанку принести мне что-нибудь почитать, чтобы не умереть от скуки в твоем обществе, — она ожгла его взглядом своих больших голубых глаз, в которых сейчас не было ни капли рабской покорности. — Твой скарб мне и даром не нужен, принцесса. Так что выключай свою сирену, зарывайся обратно в подушки и отправляйся спать. Мне нужно закончить главу, где травница наконец понимает, что её суженый — самовлюбленный баран.

Элиас замер, и в его глазах вспыхнул такой холодный огонь, от которого у любого обычного человека кровь застыла бы в жилах.

— Ты забываешься, — произнес он ледяным голосом. — Я проявил к тебе терпение, коего не удостаивались иные знатные особы. Я не велел высечь тебя за дерзость, не сковал в колодки как военную добычу, а даровал кров и одеяло, позволив греться у моего очага. И это — твоя благодарность? Ты смеешь бросать мне в лицо слова, словно шелуху на базарной площади?

— А ты ждешь, что я брошусь целовать край твоего плаща? — Луфу вскинула бровь и хмыкнула, поудобнее перехватывая книгу. — Вообще-то я тоже жертва принудительного союза. Будь снисходителен к моей дикости, Ваше Сиятельство. У нас в лесах вежливость не в почете, особенно когда тебя тащат к алтарю в кандалах.

Элиас стиснул зубы так, что послышался явственный скрип.

— Нет ни одной женщины в этой Империи, которая не мечтала бы оказаться на твоем месте и получить доступ к сокровищнице Веберов. А ты смеешь называть себя жертвой? Это твою репутацию втоптали в грязь, связав с... — он запнулся, подбирая слово, — с северной кочевницей? Это тебя лишили надежды на чистую кровь в роду? Это твои рыцари теперь прячут глаза и давят смешки, видя, кого их генерал привез в свой замок? И ты, девчонка, еще смеешь открывать свой рот?

На Луфу вдруг вновь накатила тяжелая, свинцовая усталость. Каждое слово Герцога, наполненное его человеческим пафосом и обидой, напоминало ей о главном: ей нужно как можно быстрее понять, как вернуться обратно. Мир смертных с их «чистой кровью», «репутацией» и «золотом» казался ей душным и тесным. Зато хоть стало понятно кто она такая: какая-то северная кочевница...

Ив не была и вполовину такой невыносимой, как этот напыщенный индюк! Та хотя бы просто швырялась вазами, а не читала нотации о величии рода.

— Я вижу, что тебя сильно задели за живое, — заговорила Луфу, укладываясь обратно на ковер и накрываясь одеялом по самый подбородок. Она отвернулась к камину, давая понять, что аудиенция закончена. — Но я здесь не по своей воле, уж поверь. У меня была жизнь, которую я ценила гораздо выше, чем место в твоей постели или твои сундуки. Так что мы квиты. Спи уже.

Герцог ничего не ответил. Повисла тяжелая, звенящая тишина. Затем послышался скрип кровати, и всё затихло.

Луфу смотрела в догорающий камин. Языки пламени плясали, напоминая ей о магических кострах её родины. Постепенно она провалилась в глубокий сон, сопровождаемый ласковым треском дров и едва слышным, размеренным дыханием Герцога над головой. В эту ночь ей не удалось помедитировать — человеческое тело просто выключилось, требуя отдыха после пережитого позора.

Глава 3

Луфу проснулась от противной ломоты в костях и упорно лепечущего над головой голоса Молли:

— Госпожа... просыпайтесь... ну пожалуйста... я правда не знаю, как мне заставить вас встать... — она печально вздохнула и, решив, что хозяйка всё еще в беспамятстве, продолжила бормотать: — Ах, говорила мне матушка, что всё это — плохая идея, что лучше бы я вышла замуж за того аптекаря...

— Я вот тоже вышла замуж, но дай мне выбор — я бы лучше превратилась в садовую жабу, — хрипло отозвалась Луфу.

Она с трудом села на полу, пытаясь расправить затекшую спину. Тело ощущалось тяжелым, неповоротливым и совершенно пустым — ни капли маны не откликнулось на её утренний призыв.

— Ой!.. — Молли в ужасе зажала рот руками. — Простите, Ваша Светлость, я не хотела...

— Ну сколько можно извиняться? У меня от твоего лепета зубы сводит, — простонала Луфу, с тихим кряхтением поднимаясь с ковра. Она бросила мимолетный взгляд на пустую кровать Герцога. — Чего ты вообще прибежала меня будить? Солнце еще даже не сожгло росу.

— Так Герцог изволит, чтобы вы на завтраке присутствовали, — виновато пробормотала девушка, преданно глядя в пол. — До завтрака-то десять минут осталось... Он уже в малой столовой.

— А куда подальше сходить он не изволит? — недовольно отозвалась Луфу, направляясь к ванной. — Ишь чего удумал... Спать велит на полу, бегать по команде... Скоро заставит меня сапожки ему в зубах приносить?

Она захлопнула за собой дверь в ванную и яростно плеснула холодной водой в лицо. Из зеркала на неё снова взглянула та миловидная девчонка с голубыми глазами.

— Ладно, — прошипела Луфу своему отражению, вытирая капли воды. — Все будет... хорошо. Наверное. Не гарантирую.

Когда Луфу спустилась в столовую, донимая расспросами о библиотеке и планировке поместья провожающую её Молли, Элиас уже сидел за столом. Он неспешно нарезал овощи, всем своим видом источая ледяную ауру настоящего аристократа, для которого приём пищи — это священный ритуал, а не просто утоление голода.

Луфу подавила в себе крайне соблазнительное желание прочитать над его тарелкой заклинание несварения (которое всё равно бы не сработало без маны) и с грохотом плюхнулась в кресло напротив мужчины, с подозрением изучая стоящую перед ней еду.

— Ты не отличаешься пунктуальностью, — заговорил Герцог, изящно промакивая салфеткой уголок губ и поднимая на девушку тяжелый, давящий взгляд. — Это прискорбно. В моем доме время чтут так же, как и закон.

— Прискорбно — это выйти замуж за кусок айсберга, — Луфу небрежно коснулась своего уха и зевнула, даже не подумав прикрыть рот ладонью. — А завтрак... Ну, считай, что я дала тебе возможность насладиться тишиной перед моим приходом.

Она взглянула на приборы, вспомнила, как мучительно долго люди ковыряются вилками, и, решив — была не была! — просто подцепила пальцами кусок индейки и отправила его в рот. В конце концов, эльфы ценили близость к природе, а что может быть ближе, чем есть руками?

На виске Элиаса предательски вздулась венка, говорящая если не о подступающем бешенстве, то уж точно о предельном раздражении. Он медленно отложил нож. Звяканье серебра о фарфор прозвучало как выстрел.

Герцог едва заметно махнул рукой, и слуги, почуяв неладное, мгновенно испарились из столовой, бесшумно закрыв за собой тяжелые двери.

«Ну всё, — подумала Луфу, невозмутимо пережевывая мясо и глядя прямо в обсидиановые глаза мужа. — Он решился меня зарезать».

— Я хотел поговорить с тобой, — начал Герцог, откладывая в сторону столовые приборы. — Если ты, конечно, способна на конструктивный диалог, а не только на демонстрацию манер обитателя сточной канавы.

— Хочешь, чтобы я поклонилась в ответ? — Луфу издевательски прищурилась и, подражая его пафосному тону, склонила голову набок. — Прости, у меня в роду все спины слишком прямые, боюсь, хрустнет что-нибудь.

Герцог глубоко вздохнул и прикрыл глаза, массируя переносицу, словно у него начиналась мигрень.

— Мне хотелось бы обсудить наше дальнейшее... сотрудничество. Ты и сама прекрасно понимаешь, что ни о каком полноценном браке между нами и речи быть не может. Поэтому давай условимся. У тебя будет еда, личные покои в дальнем крыле и относительная свобода перемещения в пределах поместья. В ответ я требую лишь одного: чтобы я не видел твоего лица и не вспоминал о твоем существовании. Без крайней, жизненно важной необходимости — не приближайся ко мне. Договорились?

Луфу подперла щеку кулаком и вперила в Герцога пугающе странный, немигающий взгляд. В этот момент она смотрела на него не как обиженная девчонка, а как древнее существо, изучающее любопытное насекомое.

— Библиотека.

— Что? — Элиас нахмурился, не понимая, к чему она клонит.

— Мне нужен неограниченный доступ к твоей библиотеке. В любое время дня и ночи. Будешь ты там или нет — мне плевать, я умею быть тише тени. Это моё единственное условие. Дай мне книги, и я обещаю: ты даже имя моё забудешь.

— Я и так его не знаю, — Элиас стиснул зубы и скрестил руки на груди. Её требование показалось ему подозрительным, но в то же время смехотворным. Что эта дикарка собралась делать с его фолиантами? Гравюры разглядывать? — Твоё условие не обременит меня. Пользуйся библиотекой сколько угодно, если это заставит тебя сидеть на месте и помалкивать.

«Всё равно, — подумал Элиас, поднимаясь из-за стола, — как только мы доберемся до Севера, тебе будет уже не до чтения. Там у тебя будет много времени подумать о вечном, пока ты будешь замерзать в своих покоях».

— Ты самый лучший муж на свете, знаешь об этом? — Луфу лучезарно осклабилась, и с невозмутимым видом вернулась к индейке.

Элиас потемнел лицом. Его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. Он резко встал из-за стола, не удостоив её ответом, и вышел вон, громко хлопнув дверью.

— Вы уверены, что можно просто отпустить ситуацию на самотек? Стоит ли давать этой... женщине столько свободы действий? — к Элиасу, шагающему по коридору, пристроился широкоплечий короткостриженый мужчина в доспехах. Лицо у него было непроницаемым, а зеленые глаза смотрели на Герцога с профессиональным спокойствием и глубоким уважением.

— А что она может сделать, Рэйвен? — Элиас зашел в кабинет и тяжело опустился в кресло за рабочим столом, не скрывая усталого вздоха. — Ты её видел? Она хрупкая, как веточка, и совсем юная. Всё, на что она способна — это вынюхивать информацию о моих планах для Императора. Но ты, капитан моих рыцарей, не позволишь этому случиться, не так ли?

— Естественно, — Рэйвен чуть склонил голову. — Я не позволяю никому и имени Вашего без должного уважения произнести, разве могу я допустить подобную оплошность с дикаркой? И всё же я считаю, что за ней нужно приставить дополнительную слежку. Она ведет себя... странно для северянки, хоть и западной. Слишком много гонора.

Герцог задумался на секунду, и на его губах заиграла холодная, почти мстительная усмешка.

— О, и еще... Распорядись, чтобы завтрак для неё теперь был обязателен ровно в восемь утра. Без исключений. Она явно привыкла дрыхнуть до полудня, пусть приучается к дисциплине Веберов.

Рэйвен нахмурился, явно не ожидая такой директивы:

— Ваше Сиятельство, не слишком ли это... это...

— Мелочно? Вполне возможно, — Элиас устало помассировал виски. — Но уж услужи мне, будь добр. Пакость – а приятно.

— До чего же она вас всего за один вечер довела... — сочувственно пробормотал капитан рыцарей, выходя из кабинета с весьма озадаченным видом.

Луфу тем временем закончила завтракать и теперь медленно потягивала сок, размышляя о том, что пора бы заняться делом. Ей было глубоко плевать на расписание этого Герцога. Главная цель — вернуться домой, и желательно в своё родное, идеальное тело. То, что она не ощущала в этом мясном костюме ни крупицы родной магии, страшно её бесило, но мысль о том, что библиотека позволит изучить местные потоки энергии, даже немного будоражила.

— Будем считать это... этнографической экспедицией в мир отсталых народов, — заявила она сама себе, отставляя стакан и поднимаясь из-за стола.

Стоило ей выйти в коридор, как к ней подбежала запыхавшаяся Молли.

— Ваша Светлость... госпожа... э-э...

— Луфу, — услужливо подсказала эльфийка, по привычке пытаясь изящно прислониться к стене (человеческое тело при этом предательски пошатнулось).

— Госпожа Луфу, простите, — она зарделась. — Я у всех слуг спрашивала, но никто из них не знает, как к вам обращаться по имени... Его Светлость так и не представил вас.

— Тоже мне новость. Он слишком занят созерцанием собственной значимости, чтобы помнить такие мелочи, — Луфу отмахнулась. — Чего хотела?

— Его Светлость... — Молли вдруг отвела глаза. — Его Светлость попросил передать вам, что с завтрашнего дня вы обязаны присутствовать на завтраке в восемь часов утра. Каждый день. Без исключений.

— Да в бездну его завтраки, — Луфу зевнула, уже представляя, как она проигнорирует этот приказ.

— Он с-сказал... — служанка прикусила нижнюю губу. — Что в случае вашего отказа библиотеку будут запирать на магический замок с восьми часов вечера до восьми утра. Чтобы у вас было время «выспаться и набраться сил для исполнения супружеского долга по поеданию овсянки»...

Луфу побледнела. Она резко выпрямилась, и в её глазах на мгновение вспыхнула такая ярость, что Молли невольно отшатнулась. Эльфийка даже замахнулась, чтобы впечатать кулак в стену, но вовремя сообразила, что человеческие кости сломаются быстрее, чем дубовые панели. Она медленно вдохнула, выдохнула и опустила руку.

— Е…ь-тебя-стадом-лесных-троллей-бл…..й-герцог, — на одном дыхании, по-эльфийски певуче, но по-человечески грязно выплюнула она.

— А? — Молли захлопала глазами.

— Неважно, — Луфу печально посмотрела в окно на высокие башни столицы. — Это просто... издержки адаптации к вашей примитивной цивилизации.

— Госпожа Луфу, — Молли сочувственно посмотрела на неё, и в её взгляде появилось что-то пугающе материнское. — Я много общалась со старыми слугами, которых Герцог привез с Севера... Все они говорят, что он очень справедливый и благородный человек. Просто он сейчас... ранен. Морально.

Луфу поперхнулась воздухом. Это он-то ранимый?

— Я думаю, он просто еще... не осознал глубины вашего прекрасного в-внутреннего мира! — Молли покраснела до корней волос и шумно вдохнула, набираясь смелости. — И если вы будете с ним добрее... капельку нежнее... у вас всё получится! Он обязательно вас полюбит!

Сказав это, Молли развернулась на каблуках и умчалась по коридору так быстро, словно за ней гнались все демоны преисподней.

Настала очередь Луфу обалдело открывать рот и хлопать глазами.

— Полюбит?.. — прошептала она в пустоту коридора. — «Добрее»? Я — Луфу, Великий Магистр Третьего Круга, должна быть «нежнее» с этим куском обветренного гранита?!

Она затрясла головой, пытаясь избавиться от наваждения. Мир людей был еще безумнее, чем ей казалось.

Глава 4

Луфу нашла достаточно уютное место в широком пустом коридоре на подоконнике, который был настолько просторным, что полностью вмещал её новое, субтильное тело. Она уселась в позу лотоса, привычно выпрямив спину, и тяжело вздохнула.

Внутреннее чутье подсказывало, что затея провалится, но не попытаться она не могла. Нужно было воспроизвести хотя бы простейший конструкт из её мира. Она чувствовала — магия здесь есть, она буквально вибрировала в воздухе старого поместья, но её структура была чужой, дикой. Маны внутри самой Луфу не было ни капли — тело человеческой девчонки было пустым. Как в таком состоянии чертить портальный круг домой?

Она вытянула перед собой руку ладонью вверх, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на формуле простейшего призыва огня. Она выстраивала в уме знакомые руны, ожидая привычного тепла в центре ладони... но ничего не произошло.

Абсолютно ничего.

Магия вокруг неё вела себя как капризный зверь. Она дразнила её, щекотала кожу еле слышным присутствием, но ускользала, стоило попытаться ухватить хотя бы нить. Она была внешней, не желающей подчиняться внутреннему контролю.

Луфу упрямо держала руку, её лоб прорезала морщинка концентрации. Это щекочущее ощущение рядом стало почти невыносимым. И в какой-то момент, поддавшись яростному порыву — «Я Магистр Третьего Круга или кто?!» — она попыталась вызвать этот чертов огонек не с помощью внутренней маны, которой не было, а буквально вырвав кусок силы из окружающего пространства.

Мир вокруг взорвался болью.

В глазах мгновенно потемнело, руку прострелило так, словно кость превратили в раскаленный штырь. Горячая кровь хлынула из носа, окрашивая белую ткань сорочки в пугающий алый цвет. Луфу с шипением сложилась пополам, прижимая к груди онемевшую руку и судорожно вытирая лицо краем туники.

— Проклятый... примитивный... мир... — прохрипела она, с трудом сглатывая металлический привкус крови.

С кряхтением, которое больше подошло бы древнему деду, а не юной девушке, она сползла с подоконника. Ноги подгибались. Еле передвигаясь, она побрела по коридору, толкая каждую дверь в поисках воды. Наконец ей попалась какая-то кладовка для горничных. Луфу почти упала перед бочонком с холодной водой, жадно умывая лицо и пытаясь унять дрожь в теле.

Она не сразу поняла, что произошло, но откат был такой силы, будто она попыталась голыми руками остановить дракона.

«Здесь всё иначе, — поняла Луфу, глядя на свои окровавленные руки в отражении воды. Этот мясной мешок, в котором я заперта, просто не выдержит прямого контакта. Изучение придется начинать с нуля... с самых азов, как в первый год в Академии».

Она сжала мокрые кулаки. Ярость потихоньку вытесняла страх. Она всё равно подчинит себе этот мир. Просто теперь это стало делом чести.

***

Луфу стояла перед массивными дверями в библиотеку. Прямо перед её глазами, на уровне лица, висела табличка: «Не беспокоить».

«Кого ж там, мать вашу, не беспокоить? — угрюмо подумала она, дергая на себя ручку. — Сами же заперли меня в этом теле без капли маны, а теперь еще и книжки прячут? Это геноцид эльфийского просвещения».

Дверь, закрытая изнутри, лишь жалобно скрипела, не поддаваясь ни на физическое насилие, ни на многоэтажные эльфийские проклятия, которые Луфу цедила сквозь зубы.

— Да откройте уже, а?! — она уткнулась лбом в прохладное дерево и принялась методично стучать по двери ногой. — Элиас! Герцог! Если это ты там засел — напоминаю: у нас уговор! Слышишь? Уговор был! Либо ты открываешь, либо я прокляну эти петли так, что они будут выть каждую полночь!

Когда она занесла ногу для особенно мощного удара, двери вдруг распахнулись. Луфу, не ожидавшая такой прыти от дерева, кубарем влетела в абсолютно темную залу. Двери за её спиной захлопнулись с гулким, тяжелым звуком.

— Мамочки... — прошептала она, пытаясь привыкнуть к темноте и шаря вокруг руками. После недавнего магического отката голова всё еще подбаливала. — Тут что, вместо библиотеки темница для неугодных жен?

— На двери что написано? — раздался вдруг издалека скрипучий, строгий голос.

— «Не беспокоить», — машинально отрапортовала Луфу, поднимаясь на локти.

— Ну и чего ты тогда ломишься, варварка? — внезапно в библиотеке вспыхнул свет.

Невероятное количество свечей и гигантская хрустальная люстра под потолком мгновенно осветили роскошную двухъярусную залу. Тысячи книг на высоких дубовых полках, круглые столики, запах старого пергамента и пыли... Луфу на секунду замерла: это было самое прекрасное место, которое она видела с момента своего переселения.

В самом центре, за широким столом, заваленным свитками, сидел невысокий, абсолютно седой старичок в огромных круглых очках и — Луфу едва не прыснула — в синей мантии, расшитой золотыми звездами.

— У меня есть разрешение от Его Ледяного Сиятельства, — Луфу отряхнула перепачканные штаны, поднялась с пола и подошла к столу, стараясь не хромать. — Так что убери свои молнии, дедуля. Я пришла за знаниями.

Старик окинул её долгим, изучающим взглядом поверх очков. Он засмотрелся на её бледное лицо и пятна крови, которые она не до конца отмыла с воротника после неудачного эксперимента.

— Ну и видок, — он откашлялся, и в его голосе прорезалось неприкрытое презрение. — Тебя что, в борделе подобрали? Или ты из тех северных дикарок, что охотятся на медведей голыми руками?

— Почти угадал. Я та самая дикарка, которая теперь будет украшать своим личиком это кладбище макулатуры, — осклабилась в ответ Луфу, бесцеремонно отодвигая стопку бумаг на краю стола, чтобы присесть. — Так что давай знакомиться. Я — твоя новая головная боль.

Старик сделал рукой непонятное движение — то ли перекрестился, то ли попытался сотворить простенький оберег от сглаза — и снял очки, принявшись яростно протирать их краем мантии.

— Я так понимаю, ты у нас якобы Герцогиня? — старик вскинул бровь, когда Луфу в ответ на его слова сделала безупречно изящный реверанс и кротко кивнула. — Фу, избавь меня от этой клоунады. Меня зовут Рольф, я хранитель библиотеки. Конкретно этой — временно, а вот когда Герцог соизволит вернуться обратно на Север, то там да, библиотека знатная, без хранителя никуда.

— Я — Луфу, — представилась она, решив, что этому старику можно доверить своё имя, раз уж он так пренебрежительно отзывается об Элиасе. — А что ж вы, батюшка, потащились за Герцогом на Юг?

— Закупиться хотел в основную библиотеку, — старик фыркнул, поправляя очки. — А то ж Герцогу, олуху этому, не доверишь ни черта. Читать хоть умеет — и на том спасибо, а так — одни войнушки в голове да железяки.

Луфу вдруг прониклась к старику какой-то почти родственной теплотой. Ей тоже казалось, что Элиас — это просто очень большой и очень шумный кусок мяса в доспехах. Она бесцеремонно присела на краешек стола, стараясь выглядеть как можно более заинтересованной.

— Это точно, — кивнула она, и в её глазах заплясали искры лукавства. — А вот я — совсем другое дело. Мне бы только читать и читать, понимаете? И вот что-нибудь... ну, знаете, более существенное. Про магию, например. Про истоки силы, про структуру мироздания...

Рольф погладил седую бороду и подозрительно сузил глаза.

— Про магию — понятие растяжимое. Что тебя конкретно интересует? Стихийное конструирование? Алхимия? Или ты из тех девиц, что ищут любовные заговоры?

Луфу на секунду замешкалась. «Стихийное конструирование? — подумала она. — В этом мире магия называется так?» Она абсолютно ничего не знала о местной терминологии, и это было опасно.

— Я... я пока мало что знаю о вашей магии, — честно признала она, решив, что полуправда — лучшая ложь. — Но я очень хочу научиться. Знаете, я чувствую внутри... некий зов. Полагаю, у меня есть талант.

— Что-то я в тебе никакого таланта не вижу, — старик прищурился и сморщил нос, словно пытался разглядеть её ауру через очки. — Обычная девчонка, бледная да костлявая.

Луфу поняла: пришло время тяжелой артиллерии. Если этот старик не верит в талант, он должен поверить в страсть. Она вдруг соскользнула со стола и — о, великие духи эльфов, простите её за это унижение! — бухнулась перед Рольфом на колени, сложив руки в умоляющем жесте. Её глаза мгновенно наполнились слезами (старый трюк, которому её учили еще в Академии для общения с проверяющими магистрами).

— Пожалуйста, смилуйтесь, мастер! — задушевным, дрожащим голосом заговорила она. — Я раньше была лишь безродной бродяжкой, мне не хватало денег не то что на книгу — на корку сухого хлеба! А милость Герцога открыла мне путь в это святилище знаний, и я поняла — это знак! Боги решили вознаградить меня за все пролитые слезы и голодные дни! Моя мечта наконец может воплотиться в жизнь... Для вас это пара пыльных книжек, а для меня — шанс обрести смысл! Умоляю, не прогоняйте меня во тьму невежества!

Старик смотрел на неё так, словно не верил ни единому слову, но в итоге всё же тяжело вздохнул и потер переносицу, поправляя очки.

— Ну дам я тебе нужные книги, — проворчал он, — так ты ж в них не поймешь ни черта. Будешь только картинки с монстрами рассматривать да пальцами страницы пачкать.

— Ах, как была бы я благодарна, если бы мастер объяснил мне основы! — Луфу жалостливо прикусила нижнюю губу, стараясь, чтобы её глаза блестели как можно более искренне. — Клянусь, я буду самой прилежной ученицей, которую вы когда-либо видели. Объясните мне суть, а дальше я уж сама... догрызу этот гранит.

Луфу очень хотелось наладить контакт с этим вредным книжником. Если библиотека в северном замке Элиаса действительно так велика, как он говорит, то Рольф — её единственный пропуск к порталу домой.

— Ой, уморила ты меня своими воплями, — Рольф скривился и ловко спрыгнул со своего высокого стула. — Ладно, попробую сделать из тебя человека. Но только из уважения к Герцогу!

«Так ты же его ни черта не уважаешь, старый хрыч», — мысленно хмыкнула Луфу, но вслух лишь кротко сложила руки.

Они подошли к одному из бескрайних стеллажей. Старик принялся рыться на полках, бесцеремонно раскидывая книги. Пыль взмывала в воздух, заставляя Луфу морщиться.

— Не то... опять не то... это вообще сжечь надо, вредные бредни... О! — он выудил довольно потрепанную, обтянутую темной кожей книженцию и буквально впихнул её в руки Луфу. — Смотри, дружочек... как там тебя?

— Луфу, — напомнила она, невинно похлопав глазами и прижимая фолиант к груди.

— Ах да, Луфу... вот эта книжка поможет тебе освоить самое основное. Ты же хоть какое-то представление о магии имеешь? — Рольф пытливо заглянул ей в глаза.

— Ну... — Луфу на секунду замешкалась, едва не выдав теорию о циркуляции энергии в меридианах. — Там, наверное... упражнения по накоплению маны? Концентрация внутреннего источника?

— Чего? — старик выгнул бровь так высоко, что она скрылась под седыми вихрами. — Я про Аэрт спрашиваю.

«Что еще за Аэрт?» — раздраженно подумала Луфу, отчаянно пытаясь сообразить что отвечать.

— Аэрт, — Рольф повторил, видя её замешательство. — Идеи, Физис... Ты ведь не могла об этом не слышать, девочка? Даже в твоих лесах должны были сохраниться крупицы истины.

— Вообще ничего об этом не знаю, — пропищала Луфу, деланно смутившись и наполовину спрятав лицо за потрепанной книгой.

— Да из каких дебрей ты вообще выползла? — Рольф пораженно распахнул глаза, его очки даже съехали на кончик носа. — Как можно грезить о магии, не зная об Аэрте? Боги... Иди за мной.

Старик привел её к библиотечному камину и жестом велел сесть на ковер. Луфу, привыкшая к шелковым подушкам магических академий, поморщилась, но послушно опустилась на пол.

— Закрой глаза. И опиши, что ты сейчас чувствуешь.

— Э-э... — Луфу нахмурилась, прислушиваясь к ощущениям. — Я чувствую... холодный пол, тепло от камина, сквозняк, гуляющий между стеллажами. И запах старой бумаги.

— Так-то ты права, — раздался скрип стула: Рольф уселся напротив. — Ты чувствуешь сквозняк — но откуда он берется? Чувствуешь тепло — но что такое «тепло» само по себе? Ощущаешь твердость камня — но почему он твердый? В нашем мире всё, что мы видим — это лишь тени на стене пещеры. А настоящий мир, источник этих теней — Аэрт. Мир чистых Идей.

Старик взял со стола глиняную кружку и с глухим стуком поставил её на пол перед Луфу.

— Открой глаза. Посмотри на эту кружку. Что ты видишь? Глину, форму, краску. Но чтобы она стала кружкой, гончар должен был сначала создать её образ в своей голове. У него была... идея кружки. Четкий, совершенный образ. Без этой идеи был бы лишь бесформенный ком грязи.

Луфу слегка наклонила голову, внимательно разглядывая обычный предмет.

— Так вот, Аэрт — это мастерская Творца, — продолжил Рольф, и в его голосе прорезалось благоговение фанатика. — Это мир, где живут все эти «Идеи». Идея Огня. Идея Воды. Идея Твёрдости, Лёгкости, Остроты... Всё, что ты можешь и не можешь представить, живёт там в своём чистейшем, первозданном виде.

— Идеи... — Луфу задумчиво потерла подбородок. — То есть, не энергия как таковая, а информационный слепок объекта?

— Чего? Какой еще слепок? — Рольф нахмурился, но продолжил: — Всё, что ты видишь, вся эта материя, — старик увлеченно вскочил на ноги и обвел пространство рукой, — это как мягкий воск. А Аэрт — это печать, делающая определенный оттиск на этом воске.

— Это я поняла, логика ясна, — Луфу скрестила руки на груди, её магический разум уже начал строить первые графики совместимости систем. — Но где здесь магия?

— О, деточка, магия — это когда маленький жучок ползет по этому воску и вдруг заявляет: «А теперь я сам буду печатью!». Маг может на короткий миг прижать к этому миру свою собственную волю, вытащив нужную Идею из Аэрта. И мир послушно принимает ту форму, которую хочет маг.

Рольф вдруг подошел к тяжелому бронзовому канделябру. Он небрежно щелкнул пальцами — и в то же мгновение на фитиле свечи вспыхнул ровный огонек. Луфу даже не моргнула, она впилась взглядом в это явление, пытаясь уловить малейшее колебание эфира. Вот она, магия этого мира в действии! Никаких заклинаний, никаких пассов — чистая проекция воли.

Рольф откашлялся, вновь привлекая её внимание. — Я не создаю огонь из пустоты, это было бы глупо и энергозатратно. Частичка огня всегда живёт в Аэрте. Я просто... зову её. Протягиваю ей руку через завесу реальности и как бы говорю: «Приди, проявись здесь». Но чтобы это сделать, нужна сила. И это не сила мышц, Луфу. Это сила мысли. Чистая воля. И, что самое важное — точка опоры внутри тебя...

— Точка опоры? — Луфу нахмурилась.

— Ах, самое время выучить новое слово, дружочек. Я все еще в растерянности от твоего уморительного и абсолютного незнания, но что поделать, — Рольф вздохнул. — Молодежь сейчас совсем не хочет учиться. Раз уж я встретил кого-то, кто требует знаний так яростно, что готов разбить лоб о дверь библиотеки, я просто обязан их дать.

— Так что там с точкой опоры? — Луфу подалась вперед, игнорируя колкости старика.

— Ах, да... кхм, мы называем это явление «Керн». Это этакое... магическое ядро, сформированное внутри тела. Керн — это твой якорь в Аэрте и твой резец здесь, в Физисе. Он позволяет тебе не просто нащупать Идею, но и вырезать нужный узор на воске реальности, не разрушив саму основу мира и не превратившись в кучку пепла.

Луфу вдруг замерла. Она медленно подтянула к себе стул и уселась, скрестив руки и вперив в старика немигающий взгляд. В голове у неё выстраивалась сложнейшая мозаика. В её мире Керн, ядро, был источником — батарейкой, которая питала заклинания. Здесь же всё было... наоборот.

— То есть я правильно поняла? — её голос стал непривычно серьезным. — Мы не черпаем магию из себя? Мы её... заимствуем? Приглашаем? Берем из этого вашего Аэрта, а Керн — это просто инструмент, чтобы не обжечь руки об эту мощь?

— Зачем черпать магию из себя? В тебе что, магии много, девочка? — старик хрипло расхохотался, и его борода смешно затряслась. — Ты лишь смертная плоть и кровь. Именно Аэрт дает нам возможность изменять реальность. Керн — это лишь твоя связь с ним, твоя подпись на документе мироздания.

Луфу на мгновение прикрыла глаза. Она поняла, почему её первая попытка вызвала откат. Она пыталась действовать по-старому: выжимать силу из пустого тела, вместо того чтобы использовать Керн (если он в этом теле вообще был) как проводник.

— Теперь перестань бить палкой по воде, — Рольф стал непривычно строгим. — Сядь. Успокойся. И попробуй просто... прислушаться. Прислушаться к Идее, что живёт за порогом этого мира. Начни с чего-то простого. С Идеи Тепла, что живёт в этом очаге. Не ощущай жар кожей, Луфу. Это обман чувств. Попробуй ощутить его своей сутью. Услышь ту самую «печать», которая делает огонь — огнём.

И Луфу прислушалась.

Глава 5

Всю последующую неделю Луфу провела фактически живя в библиотеке, а иногда и ночуя прямо на ковре между стеллажами. Она упорно зарывалась носом в пыльные фолианты, глотая страницы методичек по ментальным упражнениям, и каждый час делала перерыв, чтобы сесть в позу лотоса и попытаться сформировать этот проклятый Керн. Рольф время от времени навещал её, ворчливо поправляя: то дыхание слишком сбивчивое, то спина согнута.

— Я не особо сильный маг и уж точно не великий талант, — со вздохом повторял он, наблюдая из кресла за надрывающейся девушкой. — В своё время у меня ушло около полугода только на то, чтобы нащупать первую искру Керна. А ведь его создание — это только половина пути! Потребуются годы, чтобы научиться им пользоваться.

Луфу лишь стискивала зубы. «Годы? — ярилась она про себя. — Старик, у меня нет годов. У меня есть только эта немощная оболочка и бешеное желание перестать быть беспомощным куском мяса».

Было чертовски тяжело.

Сидя в очередной раз за завтраком, Луфу мысленно проклинала ублюдочного Герцога, которому вздумалось дрессировать её ранними подъемами. Пока Элиас изящно накалывал кусочек помидора на вилку, всем своим видом демонстрируя безупречную кожу, здоровое, пышущее силой тело и ту самую аристократическую ауру, которая, казалось, даже воздух вокруг него делала дороже — Луфу чувствовала, что её от этой картины вот-вот стошнит. Недосып и магическое истощение превратили её лицо в серую маску с такими огромными тенями под глазами, будто она красилась углем из камина.

— Выглядишь паршиво, — неожиданно заметил Элиас, даже не удостаивая её прямым взглядом.

Луфу подняла на него тяжелый, налитый свинцом взор и с тихой ненавистью заметила едва уловимую тень улыбки, спрятавшуюся в уголках его губ. О, он искренне наслаждался её мучениями.

— Имейте приличие радоваться моей скорой кончине хотя бы мысленно, Ваше Сиятельство, — хрипло отозвалась она.

Её ложка вяло ковыряла овсянку. Каша на вкус напоминала мокрый картон и вела себя в тарелке подозрительно активно — Луфу казалось, что серая жижа тихонько шевелится. Рвотные позывы становились всё ощутимей.

— Если бы ты тратила меньше времени на ночное мародерство в моей библиотеке и больше — на здоровый сон, у меня бы не было поводов для улыбки, — Элиас неторопливо промокнул рот белоснежной салфеткой. — И мне совершенно не нравится это безрассудство. Я не планировал, что моя законная супруга... — «протянет ноги раньше, чем мы доберемся до Севера», едва не сорвалось с его языка, но он вовремя передумал, — ...будет вести себя столь безответственно.

— Какая трогательная забота, — Луфу попыталась скептически выгнуть бровь, но от этого движения у неё заныл висок. Она сжала ложку так, словно хотела согнуть её пополам. — Скажи мне, что у тебя просто лихорадка и ты бредишь. Иначе я решу, что мир сошел с ума.

— Ах, не нужно строить из себя оскорбленную невинность, — Элиас снисходительно вздохнул, принимая свою любимую позу «великодушного покровителя». Он расправил плечи и слегка наклонил голову, подставляя утреннему свету свой идеальный профиль. — Я прекрасно знаю, как женщины твоего... положения жаждут получить от меня хотя бы каплю внимания. Это нормально — робеть и теряться под моим взглядом, но доводить себя до изнеможения, чтобы привлечь мой интерес...

Он не успел договорить.

Лицо Луфу внезапно приобрело благородный оливково-зеленый оттенок. Глаза её округлились от неподдельного ужаса.

С оглушительным, режущим слух скрежетом она отодвинула тяжелый стул, подорвалась с места и, спотыкаясь о собственный подол и намертво зажав рот обеими ладонями, пулей вылетела в коридор.

Через секунду из-за распахнутых дверей столовой донесся характерный, крайне громкий и абсолютно неэстетичный звук окончательного, беспощадного прощания с герцогской овсянкой.

В столовой воцарилась гробовая, звенящая тишина. С вилки Элиаса медленно, шмякнувшись обратно в тарелку, сполз кусочек помидора.

На завтрак Луфу, разумеется, не вернулась, предпочтя позорному возвращению уединение на жестком полу библиотеки.

А Элиас... Элиас еще весь оставшийся день то и дело подходил к зеркалам в своем кабинете. Он придирчиво осматривал идеальный разворот плеч, проверял, не пахнет ли от него чем-то странным, гладил безупречно выбритое лицо и сверял блеск волос с портретами предков. В его голове, не переставая, крутился один-единственный мучительный, сокрушительный вопрос:

Неужели суровый северный климат разрушил его легендарную мужскую привлекательность настолько быстро, что теперь от одного его взгляда женщин буквально выворачивает наизнанку?..

***

Луфу сидела на полу библиотеки, скрестив ноги и пытаясь сосредоточиться на формировании Керна. Она уже успела пару раз провалиться в глубокое беспамятство, но на этот раз всё было иначе. Внутри, где-то за пределами физических ощущений, она чувствовала еле слышную вибрацию — отголосок теплого чувства, будто на лютом морозе она сделала глоток обжигающего эльфийского отвара. Тепло исходило изнутри всё ощутимее, и Луфу давно перестала считать часы, полностью растворившись в этом процессе.

Но было чертовски сложно. Стоило хоть на миг отвлечься и по привычке магистра попытаться выжать из себя ману, как связь с Аэртом мгновенно обрывалась, и всё приходилось начинать с нуля. Луфу, привыкшая повелевать стихиями, ощущала себя беспомощным младенцем, который пытается сделать первый шаг, но лишь разбивает коленки о твердь реальности.

— Я не понимаю... — она в бессилии закрыла лицо ладонями, очнувшись после очередной потери сознания. Из носа снова хлынула кровь, густыми каплями пачкая темный паркет библиотеки.

— Глупое дитя, — Рольф со вздохом отложил фолиант, который увлеченно изучал. — Ты пытаешься зачерпнуть Аэрт полной горстью. Так не пойдет. Он ускользает, как вода сквозь пальцы. Ты должна дать ему точку опоры. Крючок. Зацепку.

Старый маг поднялся и подошёл к высокому окну, за которым догорали сумерки.

— Жаль, что мы не на Севере. Тебе стоило бы взглянуть на настоящий снег, — сказал Рольф, глядя на далекие огни столицы. — Каждая снежинка начинается с одной-единственной пылинки, крошечной соринки в поднебесье. Вокруг этой невидимой точки начинает намерзать лёд. Сначала — просто шарик. Потом — первая иголочка. Потом — вторая, третья... И вот уже перед тобой не просто льдинка, а совершенный, прекрасный узор.

Он обернулся к Луфу, и его взгляд сквозь толстые стекла очков стал острым, как бритва.

— Твой Керн — это и есть та самая пылинка. Центр кристаллизации. Пока его нет, твоя воля — это просто пар, носящийся в воздухе. Он не может зацепиться, не может стать плотным. Но стоит появиться этой крошечной точке...

Рольф щёлкнул пальцами, и над его ладонью вспыхнула, переливаясь в свете свечей, идеальная снежинка из чистого льда и света.

— Всё меняется. Теперь у Аэрта есть за что ухватиться. Каждая новая познанная тобой Идея — это новая иголочка, нарастающая на твой Керн. С каждым разом он становится больше, сложнее, стабильнее. И чем он сложнее, тем более искусные «узоры» ты сможешь выводить из мира Идей в наш Физис.

Он позволил снежинке растаять, превратившись в едва заметное облачко пара.

— А ты что делаешь? — Рольф сокрушенно покачал головой. — Ты видишь готовую снежинку и пытаешься сразу вырезать её из глыбы льда своим ножом. У тебя не получается, и ты в ярости бьёшь этим ножом по сугробу, удивляясь, почему выходит лишь бесформенная каша. Хватит бить. Найди свою пылинку. Вырасти её. И Аэрт сам поможет тебе создать твой узор.

Луфу медленно опустила руки, не сводя взгляда с того места, где только что растаяло творение Рольфа.

— Одна снежинка, — тихо проговорила она, и её голос в тишине библиотеки прозвучал странно глубоко. — Сначала одна-единственная точка.

— Именно, — кивнул старик, и в уголках его глаз залегли морщинки от едва заметной, горделивой улыбки. — А теперь начни с самого простого. Найди ту единственную пылинку, что уже есть внутри тебя. Твоё «Я», которое не принадлежит этому воску.

Луфу снова села. Снова закрыла глаза.

Она должна была выбрать один якорь. Один четкий образ, который свяжет её волю с этим миром. Она не стала искать искру огня или прохладу воды. Она выбрала то, что было самым реальным в этом слабом теле прямо сейчас.

Свою кровь, накапавшую на пол библиотеки.

Она была жидкой. Немного вязкой. Солоноватой. Луфу, не открывая глаз, опустила руку и промокнула пальцы в лужице на паркете. Кровь уже стала холодной.

Она попыталась пропустить это ощущение через себя. Не просто вспомнить, а стать этим ощущением. Запомнить. Отпечатать. Жидкое. Вязкое. Тяжелое. Ощущение застывающей корки на коже.

Она сидела неподвижно час, потом второй. Время для неё перестало существовать, она превратилась в чистую концентрацию, отсекая шум поместья, дыхание Рольфа и даже собственное сердцебиение. Она строила свою пылинку из осознания собственной крови.

И вдруг... где-то под ребрами случился резкий, короткий толчок.

Внутри мгновенно потяжелело, словно в пустоту бросили железный шарик. Луфу вздрогнула и инстинктивно схватилась за живот. На мгновение там поселилось странное, щекочущее чувство — так жук выбирается из-под прелых листьев или так выдавливают косточку из спелой вишни. Странное, почти физическое ощущение отделения чего-то твердого от мягкой плоти.

— Что это?.. Что это было? — Луфу испуганно обернулась к Рольфу, всё еще прижимая ладонь к животу. Ощущение исчезло так же быстро, как появилось, оставив после себя лишь фантомное послевкусие тяжести.

Рольф опустился рядом с ней на колени и принялся бесцеремонно ощупывать пальцами впалый живот Луфу.

— Надо же... — сначала старик нахмурился, а затем его лицо просветлело, и он восхищенно цокнул языком. — Могу тебя поздравить! Ты, наверное, единственное существо во всей Империи, которое умудрилось вырастить Керн за неделю. Хотя это, конечно, пока что просто малюсенькая бусинка. Зародыш, не более.

— Оно... у меня в желудке? — упавшим голосом прошептала Луфу, косясь на свои ладони. Мысль о материальном инородном теле внутри пугала её эльфийское естество.

— Ты совсем дурная, что ли? — Рольф фыркнул и поднялся на ноги. — Керн нематериален. Ты, конечно, будешь его в некотором роде ощущать физически, но засунуть руку в живот и потрогать его не сможешь. Это проекция твоей воли на твою плоть.

— То есть у меня... получилось? — Растерянность медленно спадала, и Луфу неверяще посмотрела на свои руки, измазанные в подсохшей крови. — Я смогла создать эту основу? Якорь для Аэрта теперь со мной?

— Именно, — Рольф зевнул, прикрыв рот ладонью, и бодро вскарабкался обратно на свой высокий стул. — Малолетний гений на мою голову. Ты даже не осознаешь до конца, что именно сотворила, но, впрочем, еще успеешь прочувствовать. Но с магией пока повремени — это же только семечко. Тебе еще корпеть над ним и корпеть, чтобы у тебя получались хотя бы базовые искры, не говоря уже о чем-то серьезном.

— Я сделала это!.. — Луфу вдруг вскочила на ноги, забыв о правилах приличия и слабости тела. Она готова была затанцевать прямо среди стеллажей, но уже через три секунды мир качнулся, она пошатнулась и мертвой хваткой вцепилась в край дубового шкафа. — А-а... проклятая гравитация...

— Куда вскочила-то так резко? Ты же весь день на холодном полу просидела, идиотка малолетняя! — Рольф со смешком швырнул в неё каким-то свернутым свитком, который Луфу едва успела перехватить. — Пшла спать, быстро! Глаза уже как у дохлой рыбы.

— Я уже ухожу, мастер Рольф! Ухожу! — Луфу, растянув улыбку до ушей (что выглядело довольно жутко на её бледном, испачканном кровью лице), отвесила старику глубокий, почтительно-издевательский поклон и выскочила из библиотеки

— Эй! — её радостные метания по коридору прервал грубый окрик.

Луфу замерла и обернулась. Навстречу шел Рэйвен, чей вид выражал крайнюю степень раздражения. Капитан рыцарей Герцога подошел вплотную и, не церемонясь, ткнул ей в грудь запечатанным конвертом.

— Его Сиятельство Герцог повелел вручить тебе это. Прочитай и будь готова.

— Неужто бумаги о разводе? — Луфу издевательски повертела письмо в руках, вскинув бровь. — Какое счастье!

— Поосторожнее со словами, — гаркнул на неё рыцарь, багровея. — А лучше вообще сиди молча, пока тебе позволяют жить твою никчемную жизнь.

Луфу показала его широкой спине язык и, решив, что с цепными псами спорить ниже её достоинства, поспешно удалилась в свои покои. Ей не терпелось узнать, что заставило Герцога прервать её триумфальное возвращение из библиотеки.

Загадочное письмо оказалось приглашением на банкет. Луфу в очередной раз подивилась бестактности местных выскочек: в её мире такие приглашения рассылали за лунный цикл, чтобы гости успели подготовить достойные артефакты. Здесь же — завтра!

Она уселась в кресло, распечатала конверт и скривилась от обилия золотого тиснения. Буквы буквально кричали о безвкусице владельца.

«Каллан де Монфор, маркиз Лангр, приветствует Его Светлость Северного Герцога Элиаса Вебера и его вынужденную спутницу жизни, Хельге Вебер...»

— Хельге... — Луфу зацепилась взглядом за имя. — Так вот как звали эту бедняжку.

Она на мгновение коснулась своей шеи, словно сочувствуя прошлой владелице тела. Имя звучало колюче и просто, как сухой хворост.

— Эх, наверно, хорошая была девчонка, — пробормотала эльфийка, возвращаясь к тексту.

Чем дальше она читала, тем сильнее сужались её зрачки. Письмо было пропитано издевками:

“…В виду внезапно открывшихся обстоятельств и долгожданного освобождения мест в нашем скромном собрании, имеем честь пригласить Вас осчастливить своим присутствием наш скромный вечерний банкет, дабы разделить с избранным обществом хлеб, соль и беседу.

Банкет состоится:

Завтра, в канун дня Святого Арнульфа.

В нашем городском особняке на Улице Позолоченных Фонарей.

Мы смиренно надеемся, что столь краткое уведомление не послужит помехой, ибо нам было доподлинно известно о Вашем пламенном желании разнообразить свой досуг и насладиться обществом, достойным Вашего нынешнего… положения.

Особую радость нам доставит возможность лицезреть Вашу спутницу, госпожу Хельге, чья неординарная репутация и манера держать себя уже стали предметом живейшего интереса среди нашей братии. Мы позаботились о том, чтобы разместить Вас за столом, откуда открывается наилучший вид на всеобщее веселье, дабы ни одна деталь не ускользнула от ее, несомненно, пытливого взора.

Дресс-код: соответствующий обстоятельствам.

Ожидаем Вашего незамедлительного ответа, дабы успеть внести необходимые коррективы в рассадку.

С глубочайшим почтением и надеждой на Ваше снисхождение,

Каллан де Монфор.”

— «Рассадка, откуда открывается наилучший вид...» — Луфу хмыкнула, отбрасывая письмо на стол. — То есть они хотят видеть нас в центре, как диковинных обезьянок, чтобы обсуждать каждый мой вздох?

Она взглянула на свои руки. На кончиках пальцев всё еще остались следы подсохшей крови, а внутри, под ребрами, теплился новорожденный Керн.

— Значит, Элиас даже не стал это читать? Просто спихнул на меня, чтобы я сама решала, как позориться? — Луфу поднялась и подошла к зеркалу. — Что ж, маркиз де Монфор. Ты хотел «неординарную репутацию»? Ты её получишь. Грязные капиталисты ждут зрелищ... и я устрою им представление.