Тяжелые деньги

I

ЧАСТЬ I

1.

«Каппа! Если ты не украдешь меня на этой неделе, все будет кончено! Я тебя разлюблю! Перебью всю посуду! Перерву все ковры! Перережу всех в клочья! Особенно нянюшку! (Она знаешь как уже тут достала!) Каппа, срочно меня кради! Ты мужчина или кто! А я принцесса или кто! В общем, жду еще только три дня! А потом все, развод! Понял? Твоя Вета, дурак».

– Тяжелый случай, – Таллео еще раз перечитал записку, потер переносицу. – Ты вообще уверен, что она тебе нужна? Такая вот, кровожадная?

– Она не кровожадная, – Каппа отобрал записку, спрятал за пазуху. – Она меня любит.

– Жалко тебя, – Таллео вздохнул. – Подумай все-таки.

– Я ее тоже люблю, – Каппа вздохнул также. – Ну как, берешься?

– Как бы тебе сказать. Во-первых, она принцесса.

– Это мы уже обсудили. За принцессу я добавляю.

– Во-вторых, этот наш Замок... Ты себе даже не представляешь.

– И это мы уже обсудили. За Замок я еще добавляю.

– Ты не понял. Чем все эти надбавки за вредность – дешевле, может быть, ее просто выкупить, у папаши? У короля нашего, блин? И головной боли настолько меньше.

– Я уже думал. У него куча долгов. Он такую цену заломит.

– Ты все равно подумай... Принцессы – не нашего рыла товар. Они сами по себе опасные, а наша – вообще вулкан, – Таллео указал на карман с запиской.

– А что делать? – Каппа вздохнул. – Я ведь ее люблю. И она меня любит.

– В клочья... Ладно, деньги твои. Итак?

– Вот первая половина, – Каппа выложил на стол тяжелый мешочек. – Можешь не пересчитывать, у меня как в аптеке.

– У тебя должно быть даже точнее, – Таллео сгреб мешочек. – Иначе какой от тебя толк как от специалиста... Украдем твою зазнобу – куплю наконец черное зеркало. Хоть перестану просить каждый раз. Все такие жадные, такие носатые, такие вообще непростые, тошнит уже просто. А чуть что – Таллео дай, Таллео подскажи, Таллео у меня тут опять не работает. Поубивал бы всех.

– Черное зеркало? А что это?

– Скажи спасибо завтра оно нам не понадобится. В нашем Замке нет крысоловок. А крысоловку можно пройти только с черным зеркалом. Черное зеркало вообще крайне полезная штука.

– А если там уже есть крысоловки?

– Тогда сначала нужно будет купить зеркало. Иначе нянюшке смерть, коврам на помойку.

– Тогда давай купим, на всякий случай? Там хватит? – Каппа посмотрел на мешочек.

– Не нервничай.

– Вот ты где! – раздался возглас. У стола возник длинный тощий детина в изодранном плаще. – Попался! Я тебя ищу по всему городу! Твоя железка не работает, понял? – детина рухнул на скамью, впился глазами в мешочек. – Опять паришь кому-то? Забирай свою дурацкую железяку, гони обратно деньги! Правильно про тебя говорят, обманщик!

– Блин, – Таллео поморщился. – Давай не здесь? И не сейчас. У меня завтра важное дело.

– Не сейчас? А если ты не вернешься с этого важного дела? Отдавай деньги, – тощий не отрывал глаз от мешочка, – и катись на свое важное дело.

– Не нервничай, – Таллео поморщился снова. – Что́ у тебя не работает. Где у тебя не работает. Когда у тебя не работает. Четко, внятно, по порядку.

– Ну как же! Подхожу к воротам. Все вроде нормально. Железка с собой. Все вроде нормально. Ворота заперты. Все вроде нормально. Только не открываются. А я тебе денег заплатил кучу.

– Что значит «не открываются»? Ты можешь сказать конкретно что там случилось? По порядку хотя бы? Подходишь к воротам.

– А ворота не открываются!

– А почему они должны открыться? Кто ты такой чтобы они открылись?

– Ну как же! – тощий вскочил, едва не смахнув пустые кружки плащом. – Я ведь с железкой! Я ведь деньги тебе заплатил!

– И что дальше? Подходишь к воротам. Что ты должен был сделать с железкой?

– Ну, ведь она открывает ворота? Ты говорил – любые ворота! Ты говорил – любые замки!

– Да. Мой ключ откроет любой замок который может быть на таких воротах. Что дальше?

– Ворота не открываются, говорю же! Проторчал там полтора часа, как дурак, а они не открываются! Давай деньги обратно, обманщик!

– Я что-то не понял, – Таллео стал свирепеть. – Что значит «не открываются»? Ты мне объяснишь толком что там случилось, блин? Достаешь железку. Подходишь к воротам. Что дальше-то?

– Что достаешь? Зачем? – тощий в замешательстве упал на скамью.

– Что-то я уже вообще ничего не понимаю. Хотя нет, понимаю... Ключ в кармане?

– Ну да! Железка с собой! Конечно!

– Ты подходишь к воротам. Где ключ?

– Я же говорю, – тощий занервничал, – с собой!

– То есть контрольную пентаграмму ты не обвел?

– Какую пентаграмму? – тощий в недоумении остекленел.

– Контрольную. Там в инструкции все написано. Берешь ключ. Обводишь контрольную пентаграмму. Железка загорается. Если огонь зеленый, делаешь... Что там написано для этого случая. Ты ведь говорил, что умеешь читать?

– В какой инструкции? Что я там еще читать должен? Читать я умею, тоже не пальцем деланный. Но что за инструкция такая? Я ведь деньги тебе заплатил! Что еще за инструкция?

– По эксплуатации. Если зеленый, делаешь то-то, читаешь то-то. Если красный, делаешь то-то, читаешь то-то. Если синий, делаешь третье, читаешь третье. Замок расчитывается. Ворота открываются. Идешь, грабишь что надо... Значит инструкцию ты не читал. Ты читать умеешь, все-таки? Честно?

– Так ты мне деньги отдашь или как?

– Какие деньги? За что?

– Твоя дурацкая железка не работает! – тощий снова вскочил, и на этот раз пустая посуда полетела на пол. – Давай сюда деньги! Проторчал там полтора часа! Как дурак!

– Пошел вон! – Таллео наконец рассвирепел и тоже вскочил. – Там в инструкции все ясно написано! Все проще некуда, специально для таких продвинутых пользователей, как ты! Как вы меня все достали, чайники! Вообще уже просто!

– Отдай мои деньги! – тощий вцепился в мешочек с монетами. – Что я должен читать? Я тебе заплатил! Обманщик! Халтурщик! Сапожник!

– Эй, полегче! – Каппа вскочил и тоже вцепился в мешочек. – Это не твои деньги!

Тощий рванул мешочек и рванулся прочь от стола. Каппа успел вцепиться в дырявый рукав и повис над столом, не выпуская лохмотьев.

– Караул! – завопил тощий, перекрывая размеренный гул кабака. – Грабят! Подлые маги грабят честных людей!

Он рванулся сильнее и почти вырвался, но Таллео успел поставить подножку, и тощий рухнул между скамейками. Раздался треск, в руках Каппы остался кусок лохмотьев.

– Караул! – завопил тощий. – Подлые маги раздевают честных людей!

Он снова вскочил, бросился между столами. Каппа схватил с пола кружку, метнул вслед. Кружка треснулась в череп и отлетела.

– Караул! – завопил тощий и рухнул между столами. – Подлые маги убивают честных людей!

Таллео подскочил к тощему, пинком перевернул на спину. Тощий попытался снова перевернуться на живот и подмять под себя деньги, но Каппа схватил его за плечи и удержал. Таллео выхватил деньги, еще раз пнул тощего в бок.

– Караул! – продолжал вопить тощий. – Он забрал мои деньги!

– Во-первых, это мои деньги, – сообщил Таллео в наступившую тишину. – Во-вторых, так будет с каждым кто не читает инструкцию. А вам урок, всем. Деньги только вперед. Пошли, Каппа.

Мальчики перепрыгнули через тощего, побежали к выходу.

– В общем, договорились, – сказал Таллео выскочив на свежий воздух. – Завтра в восемь на Площади. И чтоб не опаздывать.

– В восемь на Площади! До завтра?

– До завтра, – Таллео отвернулся и побежал прочь, перескакивая через лужи, в которых отражалось вечернее небо.

2.

– Это у тебя что такое в мешке? – Каппа указал пальцем. – Шевелится! Оно что – живое?

– Не нервничай, – прищурившись на ярком утреннем солнце, Таллео разглядывал стену Замка. – Видишь кусты? Вон там, чуть ниже дыры?

– Какой у нас Замок дырявый, все-таки.

– А я тебе что говорю. Вся Бочка на заплаты уходит. Блин, погода какая! – Таллео вдохнул свежего воздуха, блаженно зажмурился.

– Да, это тебе не город, – Каппа тоже с наслаждением задышал. – Слушай, Талле, а можно как-нибудь сделать, Волшебством, чтобы в городе помоями не воняло? А то знаешь... Просыпаешься, солнышко, небо чистое, яркое, птички...

– Птички? Помоев перенюхал? Где у нас в городе птички? Найдешь – дай, я тоже послушаю.

Он подхватил мешок. Мальчики пустились по заросшему сорняком откосу, где наверху мрачно возвышался Замок.

– Я для образа.

– Пошел бы тогда на поэта учиться, если у тебя образное мышление. Ювелиров у нас вон целый квартал. А поэтов я вообще не знаю – помоев, видать, все-таки не хватает.

Огромная стена, отсвечивая серостью на белом солнце, заслонила полнеба. Выщерблины заросли мхом, который мерцал зеленью в ярком свете. Вверху в сине-бездонном небе застыло одинокое облако.

– Красота, – Таллео притормозил, снова вдохнул полной грудью, снова блаженно зажмурился. – Вообще-то я пробовал, – он свернул к кустам и запрыгал по камням, которые когда-то были стеной, а теперь рассы́пались в колючей траве. – Еще на втором семестре. Как раз жил у Площади... Не получилось. Тут нужно не Волшебство, а три тысячи человек с лопатами.

Мальчики остановились на берегу рва, который отходил от стены и растворялся в недрах бескрайнего пустыря. Было видно, что когда-то ров наполнялся на треть. Теперь внизу катился грязный ручей, из которого торчали камни – обломки серых клыков.

– Это старая канализация. Сейчас мы туда спустимся и проникнем в Замок.

– Так просто? – Каппа хмыкнул, разглядывая серые камни.

– Просто, – Таллео хмыкнул также. – Ты теперь тоже потребуй назад деньги. Каждый новый мастер ставит новые ловушки, лепит новые капканы. Причем, разумеется, криво. Могу представить как там внутри все запущено. Знаешь сколько тут всего накопилось, за тысячу двести лет?

Таллео осторожно запрыгал вниз по булыжникам, которые остались от облицовки рва. Добравшись до первого зуба-обломка, он поставил мешок, стал оглядываться. Каппа осторожно спустился за ним.

– Теперь так, – Таллео обернулся к арке, которая зияла в стене черной пастью. – Первый подхожу я. Ты стоишь здесь и ждешь, пока я не позову. Здесь стоит Мышиная норка.

– Это еще что?

– Ловушка. Изобрел Кальдо Лысый. Не знаешь такого?

– Откуда?

– Куда катимся. Мастер Замка триста сорок четыре года назад. С тех пор, я думаю, этой дорогой в Замок никто не попадал.

– Никто – это кто?

– Ты думаешь – один такой фаворит?

– А ты уверен? Что мы попадем?

– Каппа! – Таллео разозлился. – Или не беси, или пошли отсюда к собакам. Деньги верну.

– Нет, правда. Никто не попадал, а ты один такой умный нашелся, за триста сорок четыре года?

– Да, – Таллео подхватил мешок. – И вообще, знаешь чем я отличаюсь в первую очередь? От коллег? Я честный. Это родовая травма, и ничего с этим уже не поделать. Если бы я знал, что не пройду, я бы не стал с тобой связываться. Тем более за такие деньги. Мышиные норки высыхают через двести – двести пятьдесят лет. Еще лет сто пятьдесят назад ее даже я бы не снял.

– Высыхают? Это как?

– Сейчас все увидишь, и, может быть, даже поймешь. Стоишь как вкопанный и ждешь моего свистка.

Таллео отвернулся, осторожно запрыгал по мокрым камням. Когда до арки осталось локтей семьдесят, он остановился. Отставив мешок на сухое место, он снял с цепочки на шее металлический стержень. Стержень весело засверкал на солнце. Таллео стал обводить контур свода. Стержень замерцал красным, едва заметным в свете яркого утра. Таллео обвел по своду туда-обратно дугу, обернулся, махнул свободной рукой.

– Двигай! – донесся голос, перекрывая плеск ручейка.

Каппа, так же осторожно перепрыгивая через болотца, поравнялся с Таллео и уставился в черную пасть.

– Ну, и где твоя норка?

– На месте, не нервничай. Пошли.

– А что значит этот огонь? – Каппа указал на стержень. – Красный?

Таллео вернул стержень на цепочку, подхватил мешок.

– Это значит, что Норка работает. Но, как я сказал, совсем дохлая. Сдвинем в три счета, не нервничай.

Мальчики приближались к стене. Черная пасть надвигалась, дыша затхлым холодом. Запрыгало эхо – ручей падал из мрака небольшим водопадом.

– Стоять, – Таллео остановился. – Теперь наша задача – не погибнуть еще не попав в Замок.

– Что значит «не погибнуть»? – Каппа наткнулся ему на плечо. – Я тебя зачем нанял? Погибнуть еще не попав в Замок? Да еще за такие деньги!

– За какие «такие»? Скажи спасибо, что я за эти гроши вообще тут стою присутствую. Просто ты мне понравился. Да и принцессу жалко. Погибает там в Башне девчонка. Я свои деньги отработаю, не нервничай. Когда будем гибнуть, я тебя заранее предупрежу.

– Это у тебя шутки такие?

– Это не шутки. Это профессиональная этика.

– Что?!

– Термин такой. Потом объясню. Ладно, не мешай работать.

Таллео поставил мешок на камень, покопался, вытащил продолговатый сверток. С концов сверток был перевязан веревочками, и был похож на огромную сардельку. Когда Таллео вытащил эту сардельку на свет, она вздрогнула и задергалась.

– Сидеть, – Таллео шлепнул сардельку.

– Это еще что такое?! – Каппа отскочил в сторону, поскользнулся, и чуть не упал в ручей.

– Это болванка. Ты меня зачем нанял? Погибнуть еще не попав в Замок? Да еще за такие деньги, блин... Смотри и молчи!

Таллео аккуратно прокинул сардельку вперед. Мешочек пролетел шагов десять, шлепнулся в слякоть, задергался.

– За мной.

Мальчики поравнялись с мешочком. Таллео подобрал его, снова пробросил вперед. Мешочек пролетел еще десять шагов, шлепнулся в слякоть, снова задергался.

– Она что – живая?

– Вроде. Ловушки работают только по живому. Или ты сам полезешь? Смотри внимательно. Сейчас должно быть.

Мальчики стояли почти под аркой. Из-под свода несло затхлым холодом, дыхание стало пари́ть. Таллео подхватил сардельку в третий раз, и в третий раз кинул вперед. Мешочек, не коснувшись земли, резко изменил путь и взлетел. Через секунду сардельку хлопнуло о щербатые камни свода. Изувеченная сарделька шмякнулась, дернулась, затихла между булыжниками.

– Видел? – Таллео обернулся. – Видишь какой я честный? Сказал бы тебе – иди, мол, вперед, к принцессе. И валялся бы ты с переломанными костями. А я бы пошел за черным зеркалом, ха-ха-ха. Ладно, не нервничай, – Таллео наклонился к мешку, вытащил свиток из плотной бумаги. – Это была болванка. Болванки живые только условно. Я не убийца, и честный.

– А это у тебя что?

– Заклинания.

– В смысле? Ты что – их будешь читать, просто?

– Не понял, – Таллео замер в недоумении. – А что я должен делать? Или ты думаешь, что Мышиная норка отвалится просто от того, что здесь появился Великий Таллео? Как этот, вчерашний?

– Да, но... Я себе это не так представлял, как-то.

– А как ты себе это представлял?

– Ну... Берешь ты свою железку. Чертишь в воздухе огненную пентаграмму, какую-нибудь. Произносишь заклинание, зловещим голосом.

– А зачем зловещим?

– Ну, не знаю... Волшебство ведь?

– Великая Сила, – Таллео развязал шнурок на свитке. – Во-первых, пентаграмма бывает контрольная. И ее, вообще-то, обводят вокруг замко́в, чтобы определить мощность контура. Во-вторых, чтобы снять Мышиную норку, требуется пятьсот шестьдесят слов. Даже больше, у меня просто заклинания эффективные и короткие. Вот и прикинь. Пятьсот шестьдесят слов на Мышиную норку. Дальше будет Огненный душ. Еще шестьсот слов. Потом, если все будет как надо, Ржавая губка. Еще четыреста восемьдесят. Итого сколько? Правильно, тысяча шестьсот сорок. Мне что – больше нечего делать? Как учить наизусть тысяча шестьсот сорок слов? На Древнем-то языке! Я что – дурак, что ли?

– Ну как же так! Это же заклинания? Какое же это Волшебство тогда? Если ты заклинания будешь вот так вот – читать? По бумажке? Халтура!

Таллео сцепил жезл и развернул свиток. Стержень мерцал красным огнем. Таллео направил стержень к основанию арки на том берегу, начал зачитывать строки. Каппа уставился на огонь.

По мере того как заклинание разворачивалось, Таллео, следуя очертанию свода, обводил стержнем дугу. Вслед за стержнем по камню пополз огненный зайчик. Когда он добрался до камня-замка в верхней точке, стержень вспыхнул так ярко, что по водопаду заискрились блики, а пропасть арки озарилась светом. Зайчик пополз дальше, и когда Таллео завершил дугу, растворился. Таллео дочитал заклинание, присел на корточки, отложил железку, свернул свиток, спрятал в мешок.

– Это еще не все. Я только снял с Напряжения. Теперь надо высосать контур.

Он вытащил из мешка прозрачный кристалл размером с два кулака. Прицелившись, аккуратно пробросил кристалл вперед. Кристалл сверкнул, поймав солнечный луч, влетел в тень и упал под центральной точкой свода, перед водопадом.

– Он что, – Каппа вгляделся, – тоже светится? И все ярче – смотри!

– Разумеется. Контур-то не пустой! А теперь – быстро за мной!

Таллео подхватил мешок и ринулся в арку. Каппа, взметая грязные брызги, помчался за ним. Они вбежали под арку, вскарабкались на порог, с которого журчал водопадик, забежали в затхлый холодный сумрак, пробежали шагов пятьдесят и остановились. Послышался шорох, со свода посыпался песок, земля, мелкие камни. Свод задрожал, шорох перерос в грохот. С песком и землей стали выпадать камни – сначала поменьше, затем покрупнее. Затем свод обрушился страшным каменным градом. Таллео схватил Каппу за руку, дернул за собой дальше во тьму. Шагов через тридцать тот споткнулся, налетел на Таллео, они рухнули и проскользили по глине. Эхо растворилось, все стихло.

– Это ты зачем? – сказал наконец Каппа.

– Это не я. Я же говорю – сколько этой ловушке? Ловушки так долго не держатся. Контур высосали, а разницу напряжений уже не держит. Высохла в нафиг. И Мастера за такое надо гнать, в шею. Скажи спасибо живы остались. Где мой мешок... Ага... Подожди, я зажгу фонарь.

Таллео повозился, и темнота расступилась. В руке у него засиял матовый шар на цепочке.

– Эх ты! – восхитился Каппа. – Это что – тоже волшебный?

– Можно считать. Я его украл в школе. На третьем семестре. Очень практичная штука. Я бы купил, может быть... Но таких уже давно не делают. Ему лет сто пятьдесят, наверно. Может быть больше.

– Так волшебный или нет? Что там внутри? Чем он светится?

– Каппа, что значит «волшебный» в данном случае? Если ты имеешь в виду, что украден в школе волшебников, – то да, еще как.

– Ну, чем он светится? Свет такой ровный и ясный!

– Обычный фитиль. Только очень хороший. И обычное стекло. Только тоже очень хорошее. Я же тебе говорю – таких уже давно не делают, – Таллео вздохнул. – У него, видишь, свой кременек. Поворачиваешь кольцо, и так далее. Потом, видишь, сверху как бы стакан – не обожжешься. Потом, видишь, кольца, стакан, и цепочка – из обратного олова, – он погладил матовый металл. – Штука непрочная, но не греется и не скрипит. А если учесть, что он еще не воняет... Если масло, конечно, очищенное как надо... То фонарь в нашем деле, Каппа, просто незаменимый! И экономный очень. На этом бачке горит шесть часов. А если не светить куда попало, то все восемь. Такой фонарь сегодня никакой волшебник не сделает. А в старину делали обычные мастера. Куда только катимся, – Таллео вздохнул еще раз. – Его нельзя было не украсть.

– Куда только катимся, – Каппа кивнул. – Ну, а теперь что? – он указал в сторону заваленной арки.

– Теперь плохо. Говорю тебе честно. Обратно мы здесь уже не пройдем.

– Почему?

– Потому что все завалило булыжниками.

– И что? Ты что – ничего не можешь сделать?

– Каппа, хватит бесить. Это не ловушка, это не капкан. Это миллион пудов камня!

– И что?! Их что – нельзя как-нибудь растворить? Распылить как-нибудь? Прожечь какой-нибудь ход? Ты что – не волшебник?

Таллео снова вздохнул.

– В общем, деньги я тебе верну, нанимай землекопов и иди растворяй. За трое суток всё распылят.

– И что же это за Волшебство тогда получается? Я ничего не понимаю! Зачем оно нужно такое, вообще? Случись что-то серьезное, по-настоящему, – куда обращаться? К землекопам?

Таллео поднялся, взял мешок, повесил фонарь на шею, двинулся вглубь тоннеля.

– Теперь новое дело, – донесся озабоченный голос. – Нужно будет соображать на ходу как теперь выходить. К тому же втроем. Подземельями теперь не пройти, это был единственный ход который я знаю. Теперь помолчи, умоляю. У нас впереди Огненный душ. И без тебя тошно.

3.

– Дальше вперед не пойдем, – Таллео поднял фонарь, указывая вглубь коридора. – Там завал – почище нашего.

Мальчики стояли на перекрестке тоннелей. Фонарь выхватывал из темноты небольшой круг; поток, журча по главному коридору, пересекал свет и растворялся во мраке.

– А что там? – Каппа выдохнул золотистый в лучах фонаря клуб. – Тоже какая-нибудь мышиная норка высохла?

– Гораздо хуже. Ты знаешь что такое техника безопасности?

– Еще бы, – Каппа хмыкнул. – Ты когда-нибудь травил серебро?

– Нет, я без крови, я просто ворую... Если бы там все было в порядке, – Таллео вновь указал фонарем, – мы бы уже через час свистнули твою кровожадную. Но там сейчас не пройти, даже если мы запряжем все лопаты нашего государства. Я так понимаю рухнуло локтей двести. Раньше мы здесь так бы не постояли. Видишь, – он посветил в стену, – карниз? Здесь была целая река. Все помои Замка собирались оттуда, – Таллео снова посветил вперед, – и вытекали ты теперь знаешь где... Очень грамотно и безопасно. Во всем Замке была только одна дыра, и для защиты хватало Мышиной норки на выходе и Веселого человечка на входе.

– Это откуда помои?

– Да. Теперь вся эта дрянь вытекает из Замка неизвестно где. Я вообще подозреваю, что часть просачивается под Площадь и выпучивается из канализации... Замок давно не замок, а дырявое решето. За последние двести лет стену, например, пробили в пяти местах. Бедный Мастер, надеюсь, сбился с ног, чтобы Замок хоть как-то не растаскали. Так что скажи ему спасибо, что твою зазнобу еще не слямзили.

– Но мы-то?

– Разумеется. Мастер мастером, но я тоже не пальцем... Как очень образно отметил наш чайник... И потом, у меня с ним счеты. Он мне поставил двойку, на третьем семестре. По Напряжению, сволочь.

– А он что...

– Он то, – Таллео злобно хмыкнул. – Он ведь директор школы и преподаватель, по совместительству.

– А за что? Хоть по делу?

– Разумеется нет, – Таллео злобно хмыкнул. – Я все знал.

– Ну, а как же так?

– Каппа, вот твой ювелир этот. Он тебя учит, как и что делать. Как кислоту травить. Думает – какой я умный, какие они все тупые. Учишь их учишь, душу в них, блин, вкладываешь. А он тебе – на, берет и делает лучше тебя. Причем сам догадался, как сделать лучше тебя.

– Я убил бы, наверно... И Норку он, получается, прозевал?

– У него сейчас экзамены. А Норка, похоже, высохла совсем недавно. И хорошо, что она обвалилась. Думаешь в Замке больше нечего красть, кроме твоей убийцы?

– А что там случилось? – Каппа посмотрел во мрак.

– А что обычно случается, – Таллео усмехнулся зловеще, – когда за дело берутся чайники? Семьдесят лет назад какой-то двоечник тоже, наверно, полез за принцессой. И подорвал Веселого человечка.

– Ну, и что там случилось-то?

– Ты вчера видел что случается когда не читаешь инструкцию. Этот тетерев, я уверен, поставил упреждение как на ловушках. А Веселый человечек по многим параметрам еще капкан. Хотя по многим остальным уже ловушка, и собственно ловушкой считается... Только в инструкции все указано, ясно и четко. В общем, упреждение надо было ставить другое, и заклинание писать по-другому.

– Понимаю! – Каппа кивнул. – Серебро, например, бывает разной чистоты. Чистое серебро можно протянуть в очень тонкую проволоку. А с примесью если не разберешься – замучишься. Потому что постоянно отжигать надо, да и потом оно рваться будет... Я как-то не разобрался, начал вытягивать, и чуть без глаз не остался. А чем отличается капкан от ловушки?

– Капкан тебя просто хватает и держит. А из ловушки живым не выйдешь.

– Видел, – Каппа поежился. – А зачем эта разница? Не проще ли сразу ловушкой – бахнуть, и дело с концом?

– Капканы обычно ставят внутри, на служебные помещения. Там набиваются всякие двоечники, свои, внутренние, и мастер потом решает что с ними делать. А ловушки ставят снаружи. Я сам, честно говоря, не понимаю есть ли тут какая система. В каждом замке свой мастер, у каждого в голове свои насекомые... Я бы везде ставил ловушки, ты прав. Чтобы в лепешку, без разговоров, ты прав. И в первую очередь на служебные помещения... В общем, нам теперь, из-за этого чайника, бешеной собаке семь верст не крюк. Лежит там теперь под булыжниками – ни себе, ни людям, блин.

– Слушай, Талле, мы ведь прошли Мышиную норку? А Мастер?

– У Мастера, разумеется, зазвенело. Но я сделал так, что зазвенело будто просто сработало. Ты думаешь – один такой умный, за принцессой полез?

– То есть нас как будто убило?

– Да, все нормально, штатный режим. Ладно, старый сапог, – Таллео злобно хмыкнул во тьму, – этот день ты запомнишь надолго... Нам сюда, – он указал фонарем в левый рукав поперечного коридора. – В этот тоннельчик. Через него сбрасывалась вода когда река поднималась. Теперь-то река почти пересохла, а раньше, когда на севере таяло... Ты был в Замке?

– Был. Я же тебе говорил – мы принцессе ожерелье делали. Я же с ней так и познакомился. Но только во Внешнем дворе. А что?

– Значит не видел, Внешний двор высоко. Во Внутреннем весь пол вымощен такими здоровенными плитами, восьмиугольными, а в уголках между ними решетки. Если река поднималась выше обычного, и вода проникала в Замок, то уходила в эти решетки и собиралась сюда. Здесь-то все выходит на другую сторону, на озера... На болота, в смысле. Там под этими плитами такая система – вообще просто, – Таллео вздохнул. – Так уже лет пятьсот не строят. Куда только катимся, – он помолчал, устремив во тьму грустный взгляд. – Короче. Нам нужно проникнуть в эту систему. Оттуда мы должны пробраться в Пыточный ярус. Оттуда – в Чуланный. Пошли. Сейчас будем снимать Огненный душ.

Он поднял фонарь и свернул в левый тоннель.

4.

Таллео остановился у проема и осветил квадратную камеру шагов десяти в поперечнике. Дальняя стена была скошена, в потолке над уклоном зияло отверстие – прорезанный в толстой плите квадрат. Таллео вытащил из-за пазухи жезл, навел на отверстие. Стержень засветился красным огнем.

– Эх ты, как ярко!

– Разумеется. Норка по сравнению с этой штукой – просто хлопушка. А тут даже лепешек не остается. Но работает только в замкнутом объеме. Обычно ставят в таких вот местах. Где какой-нибудь узкий проход, люк там какой-нибудь. Штука вообще необыкновенная. Может стоять лет пятьсот и не высохнет. И мощность бешеная, а жрет мало.

– Чего жрет?

– Напряжения.

– А норка? – Каппа заинтригованно разглядывал черный квадрат в потолке.

– Норка много. Но она и обслуживает большой объем, ты видел... Все такие вот штуки очень жручие. А Бочка в Замке совсем почти сдохла. А старый сапог недавно еще одну ловушку повесил. Там на севере опять стена обвалилась, видел?

– А почему не проще просто заделать обвал? Тем более если Бочка сдохла.

– Здесь все не так просто.

Таллео вытащил из мешка новую сардельку. Сарделька дернулась, Таллео хлопнул ее ладонью.

– Стены Замка не просто стоят. Они на Волшебстве. Если Бочка сдохнет совсем, то стены можно будет пробить обычным тараном, или растаскать по камешку, или подорвать там, не знаю, чем-нибудь... Держи. Только осторожно. Разобьешь – будешь вместо болванки.

Таллео передал Каппе фонарь, пробросил сардельку в камеру. Мешочек шлепнулся посередине, закопошился, задергался.

– Сидеть! – Таллео бросился на мешочек, придавил к полу. – Место! Они иногда получаются такие трусливые гады – вообще просто.

– А долго их делать?

– Такие не очень. Это простые. Пять минут заворачиваешь, пять минут обчитываешь.

– А внутри что?

– В этом – опилки.

– А мне показалось – песок?

– Можно песок, можно мусор, можно, гм... Можно что хочешь, но опилки-то легче, – Таллео поднялся на ноги, крепко держа мешочек, который продолжал дергаться. – У меня их с собой десять штук. А там, – он кивнул на мешок, – и так куча всякого барахла.

– Ну, а что стены?

– Ну, а стены – ничто. Главное – призрак.

– Призрак?!

– Призрак – это то по чему разливается напряжение. Ты что – не знал? Чему вас в школе учат. Замки строят так – сначала стены, из обычного камня, затем наводят по стенам призрак, который затем питается напряжением. А там где есть призрак и напряжение – всё, можешь творить что угодно... – Таллео перехватил мешочек, прицелился. – То есть если стену все-таки бахнули, значит призрака нет, надо перенасыщать стену и наводить заново.

– Ну, вот и перенасытить? И навести заново?

– И кто будет перенасыщать? Мастер, сам? Замок строили тысячу двести лет назад. Где сейчас найти таких-то специалистов? Поставить стену под призрак? Это тебе не коноплю на подоконнике выращивать. Поэтому и надежда только на Бочку. Пока еще не сдохла совсем.

– Вот тебе раз! А что делать когда все-таки сдохнет?

– Ложиться и помирать, без вариантов... Так, сейчас будет самое сложное.

Таллео пробросил мешочек на пару локтей. Тот шлепнулся, закопошился; Таллео подбежал, снова аккуратно пробросил. Он продолжал подбираться к наклонной стене, и когда до нее осталось шесть-восемь локтей, из люка над головой ударил сноп горячего света. Яркое пламя выжгло детали. Свет исчез, и прошло немалое время прежде чем глаза стали видеть по-прежнему.

– Так... – Таллео потер глаза, уставился в пол. – Шесть локтей от стены, и восемь – до потолка. Страшная штука, видел? И не жрет ведь почти ничего! Вот это я понимаю – вещь! Вот ведь работали люди! Придумать такую штуку – и все. Ложись спокойно и умирай. Не зря здесь топтался, в этом придурочном мире.

– А кто ее изобрел? – Каппа наконец отнял руку от глаз. – Я чуть не ослеп... А где болванка?

– Догадайся, с трех раз,

Таллео достал из мешка складной нож и блестящий рулончик шириной в локоть. Каппа, с фонарем в обеих руках, подошел, посмотрел.

– Эх ты! Это что у тебя такое?

– Серебряная бумага. Слепой, что ли, ювелир?

Таллео положил рулончик на пол, стал осторожно разматывать. Бумага зашелестела с загадочным хрустальным звуком. Отмотав шесть локтей, Таллео открыл нож, аккуратно обрезал блестящее красными искорками полотно. Затем отмотал еще шесть локтей, отрезал кусок, затем отмотал третий, отрезал – и так пока рулончик не оказался порезан на шесть лент, длиной в шесть и шириной в локоть каждая.

– Серебряная? – Каппа заинтригованно разглядывал искрящийся материал. – Почему тогда красная? Я-то серебро знаю. И звук совсем не серебряный.

– Во-первых, у фонаря свет такой. Во-вторых, это не ювелирное серебро. Ты можешь раскатать свое серебро до такой толщины, и чтобы оно не рвалось? А с этим можно еще не так изгаляться.

– А какое же это серебро? Серебро – оно и на Луне серебро.

– Ты был на Луне? Свети сюда.

Каппа выставил фонарь у Таллео над головой. Тот взял первую ленту, не отрывая от пола натащил на скошенную стену, пригладил ладонью. Проделав то же самое с остальными, он достал из мешка бумажный сверток, жестяную коробку, открыл. В свете фонаря заискрились мягким теплом маленькие горошинки.

– Эх ты! – восхитился Каппа. – Это у тебя опалы? Вот это да! Вот это я понимаю! Дай немного!

– Еще какие, – Таллео хмыкнул с презрительной гордостью. – Таких даже у твоего мастера нет. Волшебство на мусоре не работает. Тут нужен качественный материал. А где ты сейчас достанешь качественный опал? Настоящий?

– Ну, а ты где достал? Дай немного, у тебя вон их сколько!

– Где, где. Украл. Что за вопросы дурацкие. Я бы купил, говорю. Но такие уже лет двести не продаются. Ладно, дам, потом.

Таллео развернул бумагу. В свертке оказался ком липучки. Распространился отвратительный запах. Каппа поморщился, отвернул голову.

– Ничего не могу поделать, – отрезал Таллео, отковыривая маленькие кусочки и насаживая на них опалы-горошинки. – Волшебство иногда и воняет. Другого еще не придумали.

– А можно?

– Можно сделать на скипидаре. Но, во-первых, вонять будет почти так же. Во-вторых, скипидарные хуже приклеиваются. А тут нужно просто касание.

Закончив насаживать горошины на липучку, Таллео закрыл жестянку, завернул остаток липучки в бумагу, спрятал все вещи в мешок. Затем сгреб горошины, поднялся, стал подбрасывать к потолку. Вскоре квадратный проем был окружен пунктиром сверкающих крапинок.

– Видел как прилипает? На скипидарных ты бы сейчас намучился, как не знаю кто, блин... Не нравится ему, что воняет, – Таллео с раздражением хмыкнул.

– Да ладно, – отозвался примирительно Каппа, оглядывая искорки под потолком. – У нас тоже, знаешь... Иногда воняет еще не так... Зато потом красиво!

– Здесь тоже потом красиво. Главное живу остаться.

Таллео достал свиток с заклинаниями, развернул, начал читать. По мере того как заклинание разворачивалось, горошины разгорались сочно-янтарным огнем. Таллео с опаской оглядывал как огоньки под потолком превращаются в яркие злые звезды. Он дернул Каппу за рукав и попятился назад в коридор. Едва мальчики спрятались по сторонам входа-проема, как раздался хлопок, от которого уши будто забило колючим песком. Коридор озарился жгучим белым огнем. Когда свет погас, из камеры пахнуло горячим камнем.

– Огненный душ по-другому не пройдешь, – отозвался Таллео, потирая глаза. – Фонарь не разбил?

– Да цел твой фонарь, ворюга. И что?

Таллео забрал фонарь, повесил на шею, вернулся в камеру. Внутри все было покрыто слоем копоти.

– Слушай! А почему чтобы пройти ловушку, нужно обязательно ее разломать, или вон взорвать даже?

– Во-первых, Норка рухнула сама по себе, от старости. Мы ей только пинка дали, для ускорения. Во-вторых, Огненный душ сломать невозможно. Ты можешь сломать, например, оконный проем? Окно в нем сломаешь, а проем не сломаешь, его нужно сносить со стеной. Огненный душ кладут вместе со стенами, так что нашему те же тысяча двести лет.

– То есть как?

– Берут чертеж и прикидывают – через какой сток, или русло, или еще что-нибудь можно будет украсть принцессу. Когда кладут стену, кладут крюк и обчитывают как надо.

– Крюк?

– Обычно голубой кварц.

– Что за голубой кварц такой? Такого не бывает, вообще!

– А может был? Тысячу двести лет назад? В общем, кладешь крюк, потом вешаешь Душ. Душ, получается, как бы сказать, размазан вокруг, локтей на пять-шесть.

– А что так грохнуло? И где бумага?

– Огненный душ работает взрывами, – Таллео достал из мешка веревку с маленькой кошкой, размотал бухту. – Для взрыва ему нужен большой кусок напряжения. Такого куска призрак ему сразу не даст. Вернее, не сам призрак – там есть одна штука, которая дает – не дает. Призрак просто проводит... Поэтому у душа свой контур. Душ насосет себе в контур сколько надо, потом висит себе, висит, висит... Когда кто-то появляется в круге... Как ты понял, кто-то живой, конечно... Он на него капает.

– И ты сжег этот запас!

– Сожгла опаловая паутина, это что грохнуло. А без бумаги можно было повредить стену. То есть повредить Призрак. А это уже очень плохо. Если мы поцарапаем Призрак, он будет высачиваться. А Бочка в Замке и так дохлая. Я объяснил? Теперь наверх, быстро, пока контур не насосался. Хотя на такой бочке он пока насосется...

– То есть если Душ сработает, то пока контур насасывается...

– Да. И кто об этом знает – обычно берет с собой мясо.

– Что?!

– Какую-нибудь живую болванку. И отправляет ее вперед. Мы просто самые умные, и просто бахнули контур, поэтому просто переждали за стенкой. А если бы Душ сработал как надо, то весь коридор превратился бы в ад. Если точно знать все параметры Душа, грамотно спалить такую болванку, не побояться потом сунуться в пекло... В общем, в литературе описаны случаи. Когда успевали пока контур не насосется.

– Ужас какой... А если вода? – Каппа посмотрел в квадратный проем. – Это же слив, ты говоришь? Как же тогда огонь? И кто под водой полезет?

– Во-первых, пролезть под водой – нечего делать. Во-вторых, с водой еще хуже. Она вскипит в две секунды, и здесь будет такое... Ты не заметил там в стенах дырки? – Таллео указал в коридор. – Это для отвода давления. Говорю тебе – это не чайники делали. Тут все просчитано как вообще просто.

– И что потом?

– Суп с котом. То есть с водолазом.

Таллео закинул кошку в черный квадрат. Звон рассыпался трескучим эхом. Таллео осторожно подергал веревку. Убедившись, что она легла крепко, он закинул мешок за плечи, поднялся, и скрылся за толщей плиты, вместе с золотистым сиянием фонаря.

– Давай быстрее! – донесся голос. – И осторожней, здесь низко, не разбей голову. Она еще потребуется. Зазноба твоя кровожадная подзатыльники куда-то должна лепить.

II

5.

– Так, – Таллео озадаченно посмотрел на жезл, который мерцал глубоким рубином. – Это мне очень не нравится.

– А что? Что вообще значит этот огонь, красный?

Мальчики стояли на перекрестке двух коридоров. Коридоры были широкие, локтей десяти в поперечнике, но потолок низкий – если подпрыгнешь, можно удариться.

– Это значит, что рядом активное Волшебство, – Таллео поставил мешок.

– Это как?

– Палка светится когда возмущается напряжение. Например когда работает ловушка или капкан. Вот это мне и не нравится. Что́ здесь может его возмущать? – Таллео снова озадаченно посмотрел на стержень. – Ловушек или капканов здесь, на Сливном ярусе, нет.

– Ты уверен?

– Каппа, хватит бесить. Я никогда никуда не суюсь если не знаю наверняка.

– Значит что – инструкция подвела?

– Нет. Документация по ярусам у меня от самого Кальдо. Поэтому – чуть что-то услышишь, чуть что-то просто почуешь – сразу столбом и свистишь.

– А что например?

– Что-то. Сразу, понял?

– Слушай, а почему здесь так низко?

– А сам не въехал? Когда умные люди строили Замок, они рассчитывали не на мальчиков, а на воду из речки. Хотя, видишь, мальчики сюда помещаются также. Поэтому здесь на сливах Огненный душ. Вперед.

Таллео подхватил мешок и двинулся в темноту. Впереди замаячило пятно света. Прошагав локтей сто, мальчики подошли к новому перекрестку. Таллео свернул влево, и они очутились в коридоре, который освещался квадратными шахтами в потолке.

– Вот про что я тебе говорил, – Таллео завернул фонарь. – Каждые восемь локтей – по шахте.

Мальчики подошли под шахту, посмотрели вверх. В толще камня скрывался клочок сочно-синего неба.

– Вижу, вон эти решетки!

– Да. Когда необычный разлив, вода собирается здесь и уходит через ты знаешь куда.

– Только я что-то не помню ни одного.

– Тебе сколько лет? А Замку? Река давно превратилась в сточную канаву. А раньше по ней даже корабли ходили.

Они двинулись по коридору. Таллео постоянно поглядывал на мерцающий жезл. Наконец он остановился, хмыкнул, покачал головой.

– Ярче! Минимум на двенадцатую. Вот это мне уже вообще не нравится. Пошли, и осторожно, крайне.

Они дошли до перекрестка, и здесь случилось странное. Стержень вспыхнул и засиял таким светом, что стены озарились как от дюжины ярких факелов. Таллео выступил на перекресток – и едва успел отпрыгнуть обратно. Из бокового тоннеля вылетел сгусток мрака и улетел дальше. Дохнуло ледяным холодом.

– Так, – Таллео перевел дух. – Вот этого еще не хватало.

Жезл погас и светился теперь едва видно.

– Ужас какой! – едва вымолвил Каппа. – Что это такое? Это ведь ужас какой-то!

– Не то слово, – Таллео задумался. – Оказывается они бывают. Все-таки не всё врут в книгах.

– Кто бывает? Что это такое?

– Вот смотри... – Таллео опустил мешок. – Когда ты отравишь какую-нибудь свою кислоту, ты куда ее выливаешь, уже мертвую?

– В помойную яму, а что? Куда еще выливать отходы?

– Вот. Кто еще пользуется этой помойной ямой?

– У нас там рядом скорняк, с другой стороны. На нашей улице еще ювелир... Такой, кстати, дурак – не представляешь... А справа еще аптекарь. А что?

– Справа еще аптекарь! – Таллео возликовал. – Могу представить какой только дряни там нет, у вас в этой яме.

– Ну да, – Каппа усмехнулся. – Нюхать не советую.

– Так вот и я о чем. Представь что может там вскиснуть. Что может там завестись. Скорняк, два ювелира! Один – дурак, тем более... И справа еще аптекарь! Вот эта штука, – Таллео поежился, – которая меня чуть не грохнула, называется Мокрое место. Понимаешь, в Волшебстве ведь тоже есть свои помои.

– Это как?

– Огненный душ, например, просто так к призраку не прилепится. Будет как бы срываться с крючка, каждый раз когда капнет. Призрак в том месте где будет висеть Огненный душ нужно... Блин, как бы сказать – протравить, что ли? Ну, ты понял. Так еще и с расчетом, что в этом месте будет накопительный контур. Будет накапливаться напряжение, я тебе говорил зачем. Так вот для этого нужно, например, заклинание слов в девятьсот. А ты знаешь – то что мы произносим не исчезает. Озвучил – воплотил, навсегда. Так вот, не все же такие красавцы как я. Не у всех же получаются такие точные и чистые заклинания. Такие короткие, а работают лучше длинных в сто раз. Представь сколько за тысячу двести лет в Замке всякого налепили? Сколько всякой ерунды написали и прочитали, когда те же ловушки ставили. За всю тысячу лет тут только Кальдо был с головой, и Менерма. Вот у кого, кстати, тоже поучиться писать заклинания. Вот тоже башка была, всем мастерам мастер...

– И что же нам делать? Оно ведь перемещается! И почему оно перемещается? Что за мусор такой, который летает?

– Может быть у вас на помойке по ночам тоже что-то летает. Откуда ты знаешь? Ты ведь, надеюсь, не сидишь по ночам на помойке? Мокрое место возникает везде где появляется Волшебство, автоматически. Пока оно ниже критической плотности – не страшно. Но если оно образуется, в смысле вот так, – конец всему живому в неопределенном радиусе.

– Слушай, а что же нам делать тогда? – Каппа круглыми глазами оглядывал полумрак. – Как же нам быть, если оно теперь за нами охотится?

– Оно ни за кем не охотится.

– И за тобой?

– А я тут с какого бока?

– Ну, ты же волшебник?

– Отомстить, типа? Короче, нам нужно пройти Ярус, а потом еще на выходе снять Ржавую губку. А там придется возиться.

– Может быть от нее можно как-нибудь убежать, все-таки? Или отгородиться?

– Я об этом и думаю, – Таллео потер переносицу. – Беда как раз в том, что специально оно ни за кем не охотится, все-таки... Оно, я так понимаю, носится здесь как взбредет в голову. Или во что ему там.

– А как далеко ты его можешь определить? – Каппа посмотрел на серебряный жезл, который потух почти полностью.

– Ты сам видел, – сказал Таллео озадаченно. – Сначала вроде бы ничего, ничего, ничего. А потом раз – как чертик из табакерки. Оно не подчиняется обычным правилам. И определяется только когда уже здесь.

– И что тогда делать? Если мы будем в тоннеле, нам крышка! Не успеем до перекрестка – и все... А если оно тут не одно, кстати?

– Тогда тебе придется накинуть. Если останемся живы, конечно... Как я ненавижу всех этих бездельников, Великая Сила!

– Ну, а как-то это ведь чистится?

– Во-первых, это должно не сориться. Ну, а если уж насорил – берешь учебник по технике безопасности, и там в самом начале, самый первый семестр, – целая куча метелок. Берешь...

– Метелок?

– Специальные заклинания, чистить рабочее место. Прежде чем вешать устройство, ту же ловушку, место нужно почистить и подготовить. Во-первых, мало ли что здесь было лет, скажем, девятьсот назад. И что было еще до этого. Волшебство не вчера возникло. Ловушки, ты сам теперь знаешь, уже через триста лет высыхают как сволочи. Через пятьсот от нее останется куча трухи, которая будет коптеть локтей на двести вокруг.

– Вонять, в смысле?

– Ловушки не воняют, дурак! – Таллео рассвирепел. – Это тебе Волшебство! А не мясная лавка! В общем, со временем образуется куча мусора. Главным образом от всяких лентяев и раздолбаев. Этот мусор нужно убрать, прежде чем что-то делать. По-моему, ясно. Так вот, берешь кваксу, метишь кляксу, читаешь метелку...

– Что?!

– Блин. Квакса – это... Блин! – Таллео рассвирепел еще больше. – Это термин – как тебе объяснить? В общем, берешь кваксу, метишь кляксу, читаешь метелку, смотришь палку, и тогда уже лепишь ловушку. А пока лепишь ловушку, смотри сам не нагадь! Одним кривым заклинанием можно все так испоганить, что потом даже элементарная блохоловка – и та не прилипнет. В общем, дело хлопотное, но уборка отходов – самая главная техника безопасности. Уборку отходов проходят три семестра! – Таллео оглядел Каппу сурово. – В общем, ты прав, сколько тут этих тварей носится – неизвестно.

– А что если они слипнутся? Что тогда будет?

– Ты вот подумай что будет если они найдут себе дырку. И полезут отсюда как сволочи... Что будет тогда – не знает никто. Такого еще не бывало.

– Нет даже в книгах?

– Даже в древних. В древности, думаю, о таком просто не подозревали. В древности такого непрофессионализма не знали. Да и вообще так не гадили, а за собой, если что, – убирали. В общем, стянем твою зазнобу – надо будет срочно к Мастеру. Двойка двойкой, но здесь дело государственной важности... Резко бегом, – Таллео осмотрел жезл, который почти не светился. – Вон до того перекрестка... Вперед, – он подхватил мешок, перевел дух, и рванул.

6.

– Так, – Таллео остановился на углу перекрестка. – Здесь всего три Ржавые губки. Первая там, – он вытянул руку вперед. – Если карта не врет, через сто двадцать локтей будет еще один перекресток. Потом налево, еще двести сорок локтей, и еще один перекресток. Потом направо, еще сто двадцать локтей, последний перекресток, налево шестьдесят – и мы на месте.

– А если врет?

– Тогда мокрое место – что еще?.. Но, – Таллео потер переносицу, – если мы сейчас свернем направо, – он осторожно выглянул за угол, – то, опять же, сто двадцать локтей, потом налево сто двадцать, потом направо шестьдесят, потом налево сто двадцать, последний перекресток, направо шестьдесят – и еще одна Ржавая губка. Соображаешь?

Каппа замялся.

– Чему вас только в школе учат, – Таллео рассердился. – Сто двадцать, плюс двести сорок, плюс сто двадцать, плюс шестьдесят – сколько? Ты считать умеешь, вообще?

– Пятьсот сорок?

– Угадал. А сто двадцать, плюс сто двадцать, плюс шестьдесят, плюс сто двадцать, потом направо еще шестьдесят – сколько?

– Четыреста восемьдесят?

– Опять угадал. Не радуйся, это еще не ряд регулярных соответствий... Но здесь важно не это. Так у нас по дороге три перекрестка, а так – четыре. С одной стороны – больше дырок откуда оно может вылететь. С другой – больше дырок куда можно спрятаться. И не забывай, что ты прав. Их может быть куча.

– Значит направо?

Таллео выглянул за угол, вгляделся в пунктир размазанных пятен. Обернулся, оглядел противоположную сторону.

– Готов? Вперед.

Мальчики выскочили из-за угла и понеслись. Когда они были почти в середине пролета, стержень вспыхнул опять. Яркие блики разлетелись по камню, свет шахты над головой растворился в маленьком красном солнце. Таллео застыл как вкопанный, обернулся, подскочил, стукнулся головой, снова обернулся вперед, снова назад.

– Вперед! Назад поздно, вперед!

Мальчики рванули к спасительному перекрестку. Долетели до перекрестка, и здесь Таллео рухнул налево, а Каппа направо. Буквально через секунду из тоннеля вылетел черный сгусток и унесся дальше во тьму. Ледяная волна всколыхнула воздух.

– Я чуть не умер, – сообщил наконец Каппа. – Ужас какой!

– Я сам чуть не умер... Это тебе не зачет-незачет, блин... Иди сюда!

– Сейчас, – отозвался Каппа, собираясь с духом. – Страшно.

– Не то слово. А что делать? Любовь зла.

Каппа наконец собрался, перебежал перекресток, упал рядом.

– Теперь еще сто двадцать локтей, – Таллео отдышался, поднялся. – Блин, снова пухнет! – он оглядел жезл. – Знаешь, Каппа, ты лучше заткнись. Накаркал, блин. А если оно тут не одно, блин. Готов? Вперед!

Каппа вздохнул, поднялся. На этот раз мальчики не успели добежать даже до середины пролета. Мерцающий жезл вспыхнул рубином локтей через сорок. Впереди обрисовалось черное и ужасное. Таллео схватил Каппу за руку и рванул назад. На перекрестке они снова рухнули по сторонам – на этот раз в коридор из которого здесь появились. И снова через секунду черное нечто ударило холодной волной и исчезло.

– Жив?

– Талле, а что значит «пухнет»?

– Разгорается. Видишь – опять! – Таллео вскочил, выставил жезл. – Сволочи приближаются! Вперед!

Он снова схватил Каппу за руку и выволок в коридор. Жезл горел ярко и страшно. Они промчались половину пролета, когда огонь вспыхнул так, что стало больно глазам. Из глубины тоннеля на мальчиков несся черный кошмар. Каппа обернулся чтобы помчаться назад, но Таллео дернул вперед. Они рванули на перекресток, навстречу, разлетелись по сторонам и растянулись на камне. Черная масса унеслась в глубину тоннеля, и ледяной холод ударил снова.

– Слушай... Они вообще знают что у них под ногами творится?

– Мастер-то знает, – Таллео поднялся, – и наверняка по этому поводу что-то уже предпринял. И очень интересно что именно... Нет, ты посмотри только! – он повертел ярко рдеющим жезлом. – Он у меня нафиг сгорит скоро.

– Теперь куда? – Каппа огляделся в серо-рубиновый полумрак.

– Направо... Готов? Вперед.

Мальчики рванули опять. На этот раз они миновали шестьдесят локтей без помех. На очередном перекрестке они так же рухнули по сторонам, и стали оглядываться. Перекресток здесь был неполный. Тоннель из которого они прибежали упирался в стену, а поперечный справа заканчивался завалом локтях в сорока.

– Похоже, – Каппа оглядел завал, – здесь кого-то уже прихлопнуло!

– Типун тебе на язык! Заткнись и не каркай, еще раз тебе говорю! Я тебе сейчас в глаз дам, пока живы... Нам туда, – Таллео указал жезлом в противоположную сторону. – Готов?

Мальчики бросились по левому коридору. Напасть не заставила ждать долго. Рубин вспыхнул на середине пролета, и пунктир расплывчатых пятен затмила черная клякса. Каппа снова метнулся назад, но Таллео, схватив за его шиворот, дернул снова вперед. Они успели домчаться до нового перекрестка и свалиться направо, в узенький здесь проход, как кошмар снова унесся во мрак, и холод снова обжег лицо и руки.

– Мы почти на месте! – Таллео пнул Каппу, который свалился мешком. – Вперед!

Каппа вскочил, и они понеслись по узкому коридору. Водосборников здесь не было, дорогу теперь освещал тревожный огонь жезла. Через шестьдесят локтей мальчики ввалились в квадратную камеру, похожую на ту где Таллео снял Огненный душ. Только здесь ни в потолке, ни в стенах не было никаких отверстий.

– Так, – Таллео окаменел. – Ничего не понимаю.

– Ну, и где Губка? – Каппа оглядел глухой камень. – Давай скорее ее снимать, и вон отсюда!

– Подожди, – Таллео оглядел потолок, обошел стены, трогая камень. – Что за бред такой? Здесь вход в Ярус! Здесь должна быть лестница! Сюда, в Сливной ярус, есть три входа. Это восточный, и здесь должна быть лестница, вот в этой стене! – Таллео стукнул башмаком в стену напротив входа. – Поднимаешься – и там Губка. Снимаешь – и в Пыточном ярусе.

– То есть это как бы технический вход?

– Не как бы, а именно так. Ремонт, уборка, мало ли что.

– Слушай... Ты говоришь Мастер знает про этот кошмар?

– К собакам! – Таллео треснул по стене так, что эхо ударило по ушам. – Он просто заложил вход! Вот это мы попали, Каппа. Великая Сила! Как я ненавижу этих, блин, мастеров! Своего дела! Ну как же так можно?! Поубивать их к собакам!

– Ну да, – Каппа провел рукой по стене. – Видишь? Кладка другая.

Таллео приблизил мерцающий жезл.

– Так и есть. Ну как же так можно? Но, с другой стороны, правильно, – Таллео успокоился, оглядел стены, – что Мастер пока ничего не трогает. Пока не разберешься как надо – лучше не трогать. Так что пусть пока здесь летает... Страшно подумать что будет если оно отсюда вдруг вылетит!

– А что будет?

– Страшно подумать, я же тебе говорю... Ладно, надо что-то срочно придумать, – Таллео потер переносицу. – Не хочется умирать в таком возрасте. Когда будущее еще кажется таким светлым.

– Может быть обратно в канализацию?

– Там только два выхода, я же тебе говорил. Один наружу – под Норкой, другой внутрь – под Веселым человечком. Ты хочешь там жить, в канализации?

– Нет – тот коридор, направо? Мы же налево пошли?

– Здесь все симметрично и правильно, как во Вселенной. Тот коридор ведет к такому же сливу, и там такой же Огненный душ. Если мы пойдем туда, то вернемся сюда.

– А если попробовать другие Губки? Ты говоришь их тут три?

– Одинаковый риск! Доберемся до тех, а они замурованы тоже! Ты в этом что – сомневаешься? Мы попали, Каппа.

– И что же делать?

– Думать. У тебя в голове мозги или что... Идея есть. Если я правильно понимаю природу этого мусора... И если нам удастся заманить сюда эту сволочь, хотя бы одну...

– Сюда?! – Каппа ужаснулся. – Зачем?!

– Терпение. Сейчас сам все увидишь.

– Как-то не хочется, – Каппа поежился. – Слушай, а почему эта дрянь именно здесь держится? Не стекла куда-нибудь ниже, например?

– Наверно здесь конфигурация какая-то особенная. Вот они тут и набились, как в мышеловку.

– Фига... Что?

– Рация. Видишь – здесь все коридоры строго решеткой. Пролеты по шестьдесят и сто двадцать локтей. А камень-то ведь на призраке, – Таллео хлопнул ладонью стену. – А призрак – это в первую очередь напряжение. Вот и представь какая здесь будет картина, когда напряжение распределяется таким образом. Распределяется, отражается, переизлучается... – он бухнулся на колени, развязал мешок. – В общем, весь хлам сюда стекается, здесь слипается, и тут перемещается.

Он выудил полотняной мешочек, развернул, достал ажурную сеть, свернутую в рулон.

– Эх ты! Это что – золото? Какая тонкая работа! Вот это я понимаю – вещь! Где взял?

– Украл, что за вопросы, – Таллео отогнул уголок. В мерцании жезла сеть заискрилась теплыми зайчиками. – Если я сейчас напишу одно заклинание... Блин, сейчас бы тот справочник... Хотя все что надо я и так помню... Как дурак, на экзаменах без шпаргалок. Главное – успеть натянуть эту сетку и прочитать заклинание. Эта черная сволочь носится, я понял, совсем без башки. Когда она теперь сюда заглянет – неизвестно. Поэтому... Сначала сделаем вот что.

Таллео зажег фонарь, порылся в мешке, извлек длинную спираль-трубку толщиной в палец, скрученную из тонкой черной проволоки. Затем снова достал пакет с вонючей липучкой, наковырял комочков. Посадил комочки на трубку, подскочил к стене, уложил спираль зигзагом – там где прослеживалась другая кладка.

– Эх ты! Она тоже светится!

– Напряжение просто режет. В этой камере вообще какая-то аномалия.

– Ана... Что?

– Малия. Сетка готова, – Таллео вытащил из мешка пару свитков, развернул, стал просматривать. – Ага, вот оно. А теперь вообще заткнись. Сейчас я буду писать заклинание. Десять минут молчать как могила.

– Типун тебе на язык. Сам не каркай, – Каппа отошел к стене, присел, прислонившись спиной.

7.

Мальчики вышли в сливной коридор. Таллео расположил липучку по периметру входа, затем, поглядывая на рдеющий жезл, развернул золотую сетку. Затем стал прилаживать сетку – так чтобы та целиком перекрыла вход.

– Главное – успеть прочитать. У меня заклинания короче раз в пять чем учат. Ну, и работают, понятно, лучше раз в пять. Но здесь случай сложный, одним не отделаешься. Вдобавок, такого я еще не делал.

Прикрепив сетку, Таллео развернул свиток и начал читать. На последних строках стержень погас.

– Эй! Это что такое!

– А что такое? – отозвался Каппа заинтригованно. – Потухло.

– Эй! – Таллео стукнул жезлом по камню. Чистый звон рассыпался искристым эхом. – Это что за ерунда такая? Ничего не понимаю! Они исчезли, – он вскочил, подхватил мешок. – За мной.

Мальчики двинулись вдоль пунктира расплывчатых пятен. Через шестьдесят локтей они оказались на следующем перекрестке. Поперечный тоннель здесь заканчивался, справа была глухая стена. Таллео остановился, злобно повертел потухшим жезлом.

– Слушай, Талле, может они догадались? И затаились! И ждут когда мы отойдем от твоей сетки подальше.

– Каппа, повторяю – это мусор! У мусора нет мозгов! Или чем там догадываются.

– А ты уверен, что заклинание у тебя получилось как надо?

– Это единственное в чем я уверен, – сказал Таллео злобно.

– Ну, так что? Попробуем отойти, подальше?

– Ну, давай, – сказал Таллео злобно.

Мальчики свернули налево. Через двадцать локтей стержень вспыхнул. Багровые зайчики снова запрыгали по камню тоннеля.

– Это какой-то ужас. Мусор – с мозгами! Ну-ка, назад.

Они развернулись и заторопились назад, к перекрестку. Жезл погас.

– Так, – Таллео остановился на перекрестке. – Что за кошки-мышки такие?

– Конечно. Они ждут пока мы отойдем от твоей ловушки подальше, и тогда нас прихлопнут.

– Ты вообще представляешь что все это значит?

– Конечно. Нужна приманка.

– Каппа, хватить бесить! Ты представляешь что это значит вообще? Мусор – с мозгами! Это же конец мирозданию! Ну что ж, давай пробовать, с приманкой... Главное – эту сволочь нужно загнать в наш коридор, – Таллео указал вглубь тоннеля. – Сволочь должна пронестись мимо сетки. Поэтому давай разделимся.

– Слушай, а они вообще поворачивают? Видел как они носятся?

– Должны. По идее, у них нулевая масса покоя.

– Это как?

– Они никогда не стоят. Ну, или не висят. Ну, или что там. В общем, они всегда летают, даже сейчас, только, наверно, медленно и где-то там по углам. Если они остановятся, то исчезнут. Они не бывают когда не двигаются. Поэтому они поворачивают под любым углом на любой скорости.

– А! Тогда я, кажется, понял что ты собираешься сделать!

– Видишь, пообщался со мной полтора часа, а как поумнел. Я собираюсь ее тормознуть.

– И что будет?

– Вот и увидим. Если живы останемся.

– Слушай, а почему они тогда не вылетают в дырки? – Каппа тронул потолок.

– Во-первых, не знаю. Во-вторых, почему ты решил, что не вылетают? И вообще, у нас сейчас другие проблемы! Живи, блин, по обстановке! Так, ты стоишь здесь...

Таллео снова углубился в тоннель. И снова через двадцать локтей стержень загорелся рубином.

– Будь предельно внимателен! – Таллео обернулся. – Как только сволочь вылетает из этого коридора, отлетаешь сюда.

– Ты уверен, что сволочь повернет именно к сетке?

– Разумеется! Сетка сволочь притянет, в этом-то смысл! Поэтому отлетаешь сюда. А если сволочь вылетает отсюда, прыгаешь наоборот туда. Я пошел.

Таллео продолжил путь. С каждым шагом жезл разгорался, и вскоре злой багровый рубин поглотил спокойный золотистый топаз фонаря. Таллео миновал середину пролета когда стержень вспыхнул страшным огнем.

– Каппа! – Таллео рванулся вперед, к следующему перекрестку.

Едва он рухнул в поперечный тоннель, как черная масса мелькнула мимо и понеслась на Каппу. Тот секунду стоял как завороженный, затем прыгнул за угол. Черная масса влепилась в стену и растворилась. По подземелью раскатился холод. Упала гулкая тишина.

– Талле! Куда она де...

Со стороны тоннельчика который вел к камере, и вход в который теперь перекрывала сетка, послышался треск. Затем подземелье потряс такой страшный удар, что показалось – потолок рухнет. Бешеный белый огонь высветил каждую трещину в стенах. Расползся запах горячего камня. Эхо долго ворочалось в лабиринте, перекатываясь из тоннеля в тоннель. Наконец все угасло и стихло. Снова воцарилась гулкая тишина.

– Талле! – позвал наконец Каппа. – Ты видел?

– Нет... Но слышал ужасно! Я чуть не оглох, блин.

– Вот это да! У твоего Мастера, наверно, так зазвенело!

– Это уж будь уверен. После такой плюшки он озадачится – почему здесь так бахнулось, вдруг... В общем, надо уносить ноги.

– А почему оно так грохнуло? И зачем ты там на стене приладил эту пружинку?

– Сам ты пружинка. Это положительная растяжка.

– А сетка зачем?

– Сетка – это отрицательная затяжка.

– Ну, и зачем они были нужны?

– Сволочь должна была попасть в растяжку. А затяжка ее поймала. Теперь пошли, а то они сейчас как накинутся. Там теперь в стенке дыра, а они, может быть, только и ждут. Надо быстрее выйти и ее закрыть.

В камере обнаружилась уже знакомая картина – камень был покрыт слоем копоти. Под ногами валялись обугленные осколки. В стене же напротив входа возникло отверстие – прямоугольник с почти ровно обломанными краями. За ним виднелась лестница.

– Эх ты! – восхитился Каппа. – Как ровненько!

– Иначе и затеваться не стоило, – Таллео хмыкнул с презрительной гордостью. – Видел как все точно рассчитано! Это тебе не мясная лавка.

– У нас тоже не мясная лавка. Попробуй чуть перегрей или перетяни. Сидишь-сидишь, целый месяц, потом чуть ошибся, раз – и все на помойку. А у нас материал тоже, знаешь. Золото, серебро, платина. Ну что – вперед?

– Подожди. У вас золото, серебро, платина, а тут – Призрак! Замок тоже можно раз – и весь на помойку. Ты вообще представляешь что здесь сейчас было?

Таллео вытащил из мешка очередную жестянку. В жестянке оказалась черно-золотистая пыль. Достал кисточку, обмакнул, стал намазывать эту пыль на обугленные края. Пыль ложилась на камень будто хорошая краска.

– Эх ты! Она тоже светится!

– Разумеется. Тут ведь дыра в Призраке. Ее надо заделать, намазать как следует... Иначе он будет высачиваться, я же тебе говорил. А светится оттого, что здесь запредельное возмущение напряжения, как бы разрыв. Тут ведь такое было, говорю!

– То есть надо сделать так чтобы она не светилась?

– Умнеешь прям на глазах, блин. В любом случае деньги в дело пошли... Это порошок черного золота. Кстати, его очень трудно делать. Когда натираешь, может сгореть.

– Это как?

– Точка перехода слишком низкая. Его нужно натирать на морозе, это во-первых. Во-вторых, нужен специальный камень, иначе перемагничивается. В-третьих, если его правильно не обчитать, через сутки превратится в труху.

– И что?

– Берешь и несешь на помойку. Тебе ведь такое известно?

– Ха... А если правильно?

– Пролежит хоть тысячу лет. Вот этому лет пятьсот, наверно.

– В смысле? Я думал ты сам его сделал?

– Каппа! Где ты сейчас видел черное золото? Скажи мне как специалист? Это во-первых. Во-вторых, у меня нет такого точильного камня. Я же тебе говорю – нужен специальный.

– То есть это ты тоже украл?

– Разумеется, блин. Что за вопросы дурацкие.

– Ворюга!

– А ты кто такой, интересное дело? – Таллео отвлекся от порошка. – Пошел бы в Замок да купил принцессу? Принцессы пока еще продаются, а черного золота нет уже лет четыреста. И потом – знаешь сколько оно стоит? Слиток – пять таких кошмарных девчонок минимум.

– Я тебе сейчас в глаз дам... А где ты украл? Если такая вещь редкая?

– Не просто редкая, – Таллео продолжил намазывать. – Без него Волшебства не будет.

– У нас тоже припой заканчивается, для золота. И неизвестно что делать – меди хорошей сейчас не достать. С цинком тоже беда...

– Купить готовый?

– Ну да! Каждый ювелир делает свой припой, для себя.

– Каппа, я за тебя так рад – ты даже не представляешь. Ты за последние полчаса поумнел так, что страшно подумать. Есть вещи которые не продаются. Их можно либо сделать самому, либо украсть.

Мерцание черного золота прекратилось. Таллео уложил кисточку и жестянку в мешок. Затем подхватил мешок, поправил фонарь, юркнул в проем.

8.

– Не подходи!

Таллео схватил Каппу за локоть. Мальчики остановились у выхода из коридорчика. Выход был закрыт ржавой решеткой, собранной из прутьев толщиной в палец.

– Вот это и есть Ржавая губка? – Каппа оглядел решетку. – Ну, ржавая-то она да. А почему «губка»?

– Сейчас сам все увидишь. Только не подходи.

– А почему у тебя не светится?

– Не знаю, кстати, – Таллео озадаченно посмотрел на стержень.

– Так ее выключили, наверно, давно! Зачем ее тут держать, если выход замурован?

– Ловушки не выключаются. Ловушки как девушки – вешаются и висят пока не высохнут.

– Так, может, она уже высохла?

– Палка все равно будет светиться. Ловушка-то может высохнуть, но пока держится, напряжение будет расходоваться.

– Ну, так, значит, тут ничего нет!

– Ты так уверен? Ну, подойди и потрогай.

– А что будет?

– А вот и увидишь. То есть увижу я, потому что ты уже ничего не увидишь. Каппа, не нервничай! Что железка молчит, – Таллео повертел стержнем, – не говорит еще ни о чем. Так.

Он поставил мешок, достал сардельку. Мешочек задергался, Таллео его стукнул. Мешочек притих, и Таллео подкинул его к решетке, с таким расчетом чтобы он коснулся металла у основания. Мешочек шлепнулся в рассчитанном месте. Он коснулся решетки, и пару секунд ничего не происходило. Затем мешочек превратился в аккуратную горку ржавчины.

– Видел? И так будет с тобой. Не светится, – Таллео хмыкнул с раздражением. – Мало ли что там не светится. Замечательная ловушка, правда?

– Вот это да, – Каппа перевел дух. – А кто ее изобрел?

– Мастер Менерма. После Кальдо, я так понимаю, их ставить по-человечески разучились – я с тех пор ни одной не знаю. Эта стоит здесь лет триста сорок. Может быть ее поставил кто-то из них! Может быть сам Менерма! – Таллео с благоговением посмотрел в потолок. – Она и простоит здесь лет еще триста как минимум. И смотри как работает! Даже на нашей дохлятине. А нашим, блин, мастерам подавай хоть десять бочек, хоть сто... Кальдо, Менерма, Веммер-Тагго – тоже был мастер что надо... Вот это люди работали – я понимаю! Блин, Каппа, если бы ты только знал!

– Ну, ты тоже, – тот обиделся. – Вернемся, забежим ко мне, я тебе покажу кое-что. Ты слышал про Насго, Венс-Зе, Каллеоптеха? У нас есть пара вещей Насго и ожерелье Каллеоптеха. Я тебе покажу! Это самое ценное что у нас есть вообще. Только ты никому не рассказывай! – Каппа схватил Таллео за руку. – Если об этом кто-то узнает! Что у нас есть настоящий Насго, и Каллеоптех!

– Понятное дело. Вас там поубивают к собакам. Особенно если кто знает... Ладно, теперь не мешай.

Он вытащил кристалл, такой же как тот что остался под завалом Мышиной норки, и подбросил к основанию решетки. Кристалл стукнулся в прут, и в коридорчике прозвенело хрустальное эхо.

– А почему он коснулся решетки – и ничего?

– Он не живой, дубина. А губка работает по живому.

– А что это за камень такой? Первый раз вижу.

– Это топаз. Ювелир, блин.

– Таких топазов не бывает! Вот именно с таким оттенком! Или опять волшебный?

– Как-то быстро ты назад отупел. В общем, хвалить никого нельзя. Ради его же блага... Так, губку просто не снимешь, она на разомкнутом контуре. Она вообще требует пиетета. Если поставил как-нибудь криво, уже не перечитаешь. Как стала, так и будет стоять. Поэтому в наши дни Губку никто не поставит – как надо. В наши дни даже ворота как следует не запрут, любой дурак откроет с полслова... Ну я-то поставлю, конечно.

Таллео развернул свиток, подкрутил ярче фонарь, нашел заклинание, начал читать. По мере того как заклинание разворачивалось, кристалл разгорался жестким холодным огнем. Вскоре диковинное желто-голубое сияние поглотило свет фонаря. Затем огонь топаза потух.

– Ничего не понимаю! – пробормотал Таллео озадаченно. – Я ведь все правильно сделал!

– А что должно было быть? – Каппа встревожился.

– Она должна была рассыпаться в нафиг. Вот в такую труху, – Таллео указал на кучку ржавого пепла.

– То есть когда рассыплется – она уже не опасная?

– Да. Она держится только потому, что питается. И опасная только потому, что питается.

– В смысле?

– Под напряжением. Видел как разгорелся камень? Он откачал из контура все напряжение. Она должна была сразу упасть.

Таллео потер переносицу. Затем вытащил очередную сардельку, подбросил к решетке. Через две секунды мешочек превратился в ржавчину.

– Нет, что за сволочь такая!

– И что делать?

– Сидеть и ждать пока кто-нибудь спустится. Мастер наш, например.

– А он ее как-то может открыть? Или просто выключить, на какое-то время? Чтобы сюда пройти?

– К ловушке полагается ключ. Обычно кристалл вроде этого, – Таллео посмотрел на погасший топаз. – Каждое живое тело излучает энергию. А Губка настроена на определенный диапазон.

– На что?!

– Блин. Это термин такой. Как я тебе объясню термин? Это надо книгу писать, и то всех запутаешь еще больше... Вот ты знаешь чем отличается, например, красный цвет от зеленого?

– Цветом. Чем еще?

– Представь, что человек как бы красного цвета. Ключ работает так, что когда берешь его в руки, твой цвет изменяется. И все – Губка-то видит только красное.

– А сейчас ты его не сделаешь?

– Мне надо знать контрольное слово. А контрольные слова – у Мастера в Башне, – Таллео снова посмотрел в потолок.

– Ну, и что теперь делать?

– Думать. У тебя в голове мозги или что? – Таллео уселся спиной к стене, обхватил руками лохматую голову и задумался.

– А почему оно так может быть?

– Скорее всего потому, что мы бахнули черную сволочь. Понимаешь, у них такая природа... Я теперь это знаю точно, потому что мы ее бахнули... В общем, они как бы навыворот к Напряжению. Мы ее грохнули, и, похоже, Напряжение вывернулось. Это не страшно, тут везде где надо предохранители. Но понимаешь, там есть такая штука – Кадушка... Она дает Призраку Напряжение. И дает по кускам. Призрак от нее питается, и пока не дожует этот кусок... Эту порцию мы уже испортили, и теперь выворот будет пока Кадушка не выдаст новую.

– И когда будет новая порция? И как это вообще получилось?

– Может быть – вечером, может – через неделю. А как вообще получилось... Напряжение как бы состоит из двух частей. Они постоянно меняются – так быстро, что вообще просто. Первая часть составляется из тех кусков когда оно вспухает. Вторая – когда распухает. Отпухает. Выпухает то есть. Блин, ну как термин-то объяснить? В общем, мы испортили Напряжение, и пиявка теперь не работает.

– Пиявка?

– Пиявка, – Таллео посмотрел на потухший камень. – Рабочая часть напряжения – это когда вспухает. Пиявка сосет все что попадает на рабочее время, то есть вспухает. Теперь Напряжение вывернулось, и там где раньше вспухало теперь выпухает. Вот пиявка, получается, высосала все что теперь выпухает.

– То есть пиявка твоя только напрасно старалась, как бы?

– Не как бы, а напрасно и старалась... Блин, это же элементарно! – Таллео вскочил. – У Губки-то свой, внутренний контур! Губкам важно чтобы рабочее время было строго свое! Вот я болван! В пиявке теперь все навыворот?

– И что?

– А внутри Губки – как было?

– Ну, и что?

– А то! Я болван! Их надо натравить друг на друга, и пиявка Губку надурит! Ну элементарно ведь! Как я сразу не сообразил? Это я от тебя так отупел. С кем поведешься, блин...

– А почему ты уверен? – Каппа тоже вскочил. – Что надурит именно пиявка?

– В пиявке напряжение сейчас сильнее чем внутри Губки, – Таллео склонился к мешку, выудил новый свиток. – Просто надо кое-что пересчитать... Если получится, я буду первый... Такой умный. И потомки будут поднимать к небу палец: «Это придумал Таллео Хитроумный». Или как там меня назовут... Надеюсь «Великий», не меньше... Так, вот оно. Только нужно будет переписать третью часть, потому что контур внутренний.

Таллео достал еще один свиток, чистый, и начал писать заклинание, быстрым и четким почерком. Закончив, он подошел ближе к решетке и начал читать. Повторилась та же картина. По мере того как заклинание разворачивалось, кристалл разгорался жестким холодным огнем. Таллео дочитал, отложил свиток, вытащил новый мешочек, развязал с одного конца, сыпанул опилками на решетку. Через две секунды ржавой решетки не стало. Железо осыпалось, превратившись в кучу еловых опилок. В каменном склепе приятно запахло деревом.

– Есть! – Таллео подскочил и треснулся головой в потолок. – Ай... Видел?

– Эх ты! Она сработала, только в обратную сторону!

– Да. Я тебе говорю – губкам важно чтобы рабочее время было строго свое. Ему смещаться нельзя, это самое важное. Поэтому напряжение они берут не просто так – сначала проверяют, потом запасают в своем, внутреннем контуре. Я просто перечитал пиявку наоборот и вылил ее туда, в контур. В контуре сейчас вспухания, а в пиявке – свежие выпухания, из Призрака. А они сильнее этих вспуханий, в контуре! Понял? Поэтому Губка так лопухнулась. А этот старый сапог поставил мне двойку по напряжению, блин. Ну ничего, калоша ты дряхлая, ничего... Сегодняшний день войдет в твои мемуары черной ночью. Если ты еще доживешь, чтобы их написать, – Таллео закинул за плечи мешок, поправил фонарь, выставил перед собой жезл. – Вперед, Каппа, к свету любви! Нас ждет Пыточный ярус.

III

9.

– Добро пожаловать в Пыточный ярус, – Таллео скинул мешок. – Самое главное, Каппа. Это не канализация. Здесь были люди, и долгое время. Поэтому будь предельно внимателен, ступай только за мной, и ничего не трогай.

– А где кости? – Каппа огляделся, заинтригованно.

– Какие кости?

– Кости, черепа, цепи. Тут ведь пытали? Издевались, мучили?

– А-а. Не нервничай. Здесь пытали так, что костей не оставалось. Это тебе не мясная лавка, я говорил.

Они прошли коридор и оказались в большом помещении, стены которого терялись во мраке, а в центре в огне фонаря обрисовалось загадочное устройство – две круглые металлические платформы локтей четырех в поперечнике, восемь-десять локтей друг от друга. Одна платформа лежала внизу, другая висела над ней.

– Эх ты! – Каппа оглядел платформы. – Она что – так просто висит?

– Ага... – отозвался Таллео с удовлетворением. – Это, я понимаю, и есть щекотная банка!

– Щекотная банка?! Почему щекотная?

– Сейчас и посмотрим. Я про нее еще в детстве читал.

Таллео снова распустил мешок, выудил очередной мешочек с опилками, бросил на нижний диск. Три секунды ничего не происходило; сарделька пару раз дернулась и успокоилась. Затем раздался треск, между дисками образовалось искристое облако. Сначала оно было красным, затем стало оранжевым, затем желтым, затем зеленым; затем голубым, и засияло так, что ударило по глазам. Свет озарил подземелье до высокого потолка. Сарделька бешено заколотилась о металлическую платформу. Таллео с Каппой зажмурились.

– Талле, вытащи ее оттуда! – Каппа приоткрыл глаз. – Живодер!

– Надо же, – Таллео хмыкнул, также приоткрыв глаз. – Сколько лет прошло – неизвестно, а она как новая. Вот ведь работали люди! Ладно, она напряжения жрет – ты даже не представляешь.

Он выставил жезл. Стержень вспыхнул таким же голубым топазом, и облако искр рассыпалось. В мерцании фонаря, который теперь казался догорающей свечкой, можно было разглядеть как несчастный мешочек копошится на диске.

– Ужас какой, – Каппа перевел дух, потер глаза. – А ты бы такое выдержал?

– Я-то за что? – Таллео также потер глаза. – Я на такое не наворовал еще.

– Придумать можно всегда, была бы такая банка.

– Еще бы. Потратить кучу денег, и чтобы она тут стояла, в тишине и мраке? Такие вещи стоят немало, можешь поверить. А средства должны работать... Раньше люди вообще были не то что сейчас. Дураку – дурацкая смерть. Сейчас, блин, голову не отруби, на кол не посади, идиотом не назови, идиота особенно... А тогда и порядок был не то что сейчас. В общем, сам видишь почему здесь нет костей. Они не нужны просто.

– А кого здесь пытали?

– Пытали здесь, Каппа, первым делом волшебников.

– А за что, например? Не все же такие ворюги? Средства должны работать, понятно, но ведь напряжения, говоришь, жрет?

– Во-первых, воруют все. Если ты в жизни еще ничего не украл, придется. Вот что делать если тебе, например, нужен секрет какого-нибудь припоя, а не дают даже за деньги? Во-вторых, волшебники тоже люди, у них тоже есть свои счеты. Я бы нашего сапога, например, за несправедливые двойки... – Таллео мечтательно огляделся во мрак. – В общем, ты понял. Неосторожное действие – и девчонка в итоге уходит налево.

Мальчики покинули подземелье, миновали еще несколько коридоров, снова очутились в большом помещении. Здесь находилось не менее загадочное устройство – два огромных металлических кольца крест-накрест так, что по обводам получался шар. Этот шар также висел в воздухе, на высоте четырех локтей.

– А это что? – Каппа оглядел кольца.

– Первый раз вижу, – отозвался Таллео, с интересом разглядывая устройство.

– Будем пробовать?

– Тратить болванку.

– Ну одну только?

– Каппа, вы с принцессой сколько раз виделись?

– Один раз, я же говорил, а что?

– А то, что кровожадность, оказывается, такая заразная... Но попробовать, конечно, надо. Только чуть-чуть. Жрет наверняка тоже – раньше на пытках не экономили. Поэтому и порядок был, говорю.

Таллео достал очередную сардельку. Прицелившись, он прокинул ее за кольца, в объем шара. Мешочек подхватила какая-то сила и поддернула к центру. Сарделька повисла, подергиваясь в пустоте.

В следующий момент кольца вспыхнули желтым, в подземелье стало светло как днем. Кольца медленно двинулись. Шар начал вращаться вокруг вертикальной оси. Вращение шара становилось сложнее, и было только понятно, что он остается на том же месте, оборачиваясь вокруг центра. Мешочек начал раскачиваться, сначала вверх-вниз, затем поперек, затем по-разному в разные стороны, все быстрей и сильней.

Раздался треск, опилки рассыпались мерцающим облаком. Когда пыль улеглась, кольца остановились; свет мягко угас, все стало спокойно.

– Слушай, Талле! Ты можешь сделать такую, только поменьше? Совсем маленькую, чтобы на стол поставить?

– А тебе-то кого пытать, живодер?

– Мне такая штука нужна растворы смешивать, и порошки. Цены бы ей не было!

– Хм, – Таллео потер переносицу. – А сделаю! Правда сейчас еще не знаю как. И из чего. Вот из чего, например, сделаны кольца? – он потрогал кольцо. – И как ее обчитать, кстати, чтобы был такой мелкий шаг? Это, Каппа, тебе не мясная лавка. Какие в древности все-таки технологии были! – он вздохнул с мечтательной грустью. – Впрочем, ты сам знаешь... Только она жрать будет. Тебе для нее придется бочку отдельную заводить.

– В чулан влезет?

– Для настольной – влезет. Только выкинь это из головы. Нерентабельно. Особенно если кольца, как я сейчас понимаю, из лунной платины. Сколько у нас в городе ювелиров?

– Ну, знаю на нашей улице пятеро.

– С каждого по золотому за порошок, не меньше. Они готовы платить по золотому за порошок? Лунную платину сейчас не найти, очень большая редкость.

– А украсть?

– Где? Где еще было – давно украли без меня.

Каппа оглядел шар, вздохнул.

– Идея! – Таллео подскочил. – Гениальная до отвращения, – он снова полез в мешок, снова вытащил ком вонючей липучки и жестянку с опалами. Насадив камешки на липучку, набросал их на кольца. – Эта штука тут давно никому не нужна. Сейчас пытают вообще по-дурацки – каленым железом, иглами... Каменный век, блин. Поэтому...

Таллео выудил свиток, нашел заклинание, направил жезл на кольца, начал читать. По мере того как заклинание разворачивалось, бусины разгорались зловещим алым огнем. Распространился горячий запах металла. Бусины разгорелись так, что на них стало больно смотреть. Металл задымился.

– Вообще просто, – Таллео покачал головой. – Лунная платина, блин.

Он продолжил читать. Бусины разгорелись добела. Он почти дочитал, когда наконец раздался удар, и кольцо разломилось. На камень упал раскаленный кусок дуги размером в три локтя.

– Ломать – не строить, – Таллео хмыкнул. – Вот тебе твоя железяка. И мне, кстати, останется. Лунная платина в хозяйстве сгодится. Особенно в наши дни.

– Здорово ты придумал!

– Чепуха, – Таллео отмахнулся самодовольно. – Сейчас остынет – и двигаем дальше.

– Давай я ее понесу!

– Нет. Так я тебе и доверил лунную платину.

– Ну почему! – Каппа обиделся. – Я ювелир или кто? Я умею обращаться с платиной!

– Вот со своей ювелирной и обращайся. А эту понесу я. Это самый обалденный металл. Знаешь какая у нее температура плавления? Выше чем на поверхности Солнца. Ты видел – она не расплавилась, а просто треснула? Просто не обчитана как следует, здесь высокая прочность не требуется. А так бы ты ее ничем, Каппа, не отломал, ничем! Сейчас остынет – и дальше вперед.

10.

Мальчики остановились у входа в очередной подземный чертог. Таллео снял с шеи фонарь, воздел к невидимому потолку. В темноте обрисовалось сооружение, занимавшее весь объем помещения, – вертикальные металлические платформы по противоположным стенам, в платформах – торчащие иглы.

– Я знаю только одно, Каппа, – Таллео положил кусок платиновой дуги на пол. – Чтобы пройти дальше, нам нужно пройти между этими иглами. А что может случиться между этими иглами – ты хорошо представляешь.

– Да уж... В обход никак?

– Никак. Ну, если карта не врет.

– А что это такое, вообще?

– Без понятия, – Таллео потер переносицу. – Это тоже первый раз вижу. Отойди-ка назад, – он достал новый мешочек. – Вообще не представляю что сейчас будет.

Он сам отошел ко входу и оттуда аккуратно пробросил мешочек между шипами. Кончики игл загорелись красными точками. Мешочек поднялся в воздух, иглы двинулись друг на друга. Удлинившись до середины проема, где в воздухе висел мешочек, иглы остановились и стали выпускать искры. Искры обтекали мешочек и растворялись. Несчастный мешочек дергался, но каждый раз только натыкался на острие и получал новую искру. Помещение наполнилось треском.

– Неоригинально, – сообщил наконец Таллео. – Такой массаж мы уже видели.

– Ну, не совсем такой. Это больше какие-то решетки для жарки, только по стенам. Может это вовсе не Пыточный ярус? Кто тебе, кстати, сказал, что тут пытали?

– Написано в волшебной литературе.

– Мало ли что написано в литературе?

– Ты хочешь сказать, что это не пыточные устройства? А какие-нибудь кулинарные?

– Ну, это, во всяком случае, очень похоже. Засунул кабана, а то и слона, – и готово.

– То есть ты допускаешь, что это как бы, хм, многофункциональные устройства?

– Многопук... Что?

– Термин такой... И пытали, и жарили, – Таллео задумчиво оглядел горящий мешочек, вдохнул запах паленых опилок. – Только кабанов и слонов здесь не было. Здесь были люди.

– В древности что – был такой голод?

– Голод тут ни при чем. Людей обычно едят из идеологических соображений.

– Идио... Каких?

– Да термин же, блин. Потом объясню.

– Ну, а нам-то что делать? Как эту сковородку пройти? У тебя есть еще какая-нибудь пиявка?

– Пиявка здесь не поможет. Пиявка работает там где бывает накопительный контур. А здесь, – Таллео оглядел жезл, – напряжение расходуется напрямую. И уж если его трогать, то очень осторожно. С такой дохлой Бочкой Кадушка может сразу все вырубить нафиг. Да и вообще, наш Замок уже давно не Замок, а трухлявый пень. Можно оставить без Бочки любым неосторожным жестом.

– И что тогда?

– Твою зазнобу сможет украсть самый неграмотный принц. Скажи спасибо древним, что делали такие вещи. Весь современный мир, Каппа, зиждется на достояниях прошлого. Последний раз Бочку менял сам Кальдо. Сколько раз ее заряжали с тех пор – страшно подумать. Бочки ведь тоже смертны, у них есть какой-то ресурс.

– Ре что?! Ты сегодня перестанешь ругаться?

– Их нельзя заряжать бесконечно! Наступает момент когда они перестают заряжаться. А где брать новую бочку?

– А сапог? Что же он за мастер тогда?

– Каппа, без шуток. Сейчас пригодного материала не достать просто. Всё разворовали, гм... Бочку Мастер сделает, не сомневаюсь, если найдет из чего. Он хоть и гад, но в голове у него не опилки, – Таллео вдохнул запах догорающего мешочка. – В общем, с Бочкой надо что-то решать. Когда Бочке наступит конец – конец наступит Замку, конец наступит городу, конец наступит всем нам. Накинутся со всех Предгорий, как шакалы.

– Вот тебе раз, – отозвался Каппа озадаченно. – Вот какая проблема оказывается. И никто не знает!

– Разумеется! Подумай что будет если узнают.

Таллео вернулся ко входу, присел спиной к камню, поставил фонарь между ногами и повертел холодным жезлом. В подземелье стоял тонкий запах жженого дерева. Сарделька полностью прогорела, искры угасли, иглы разъехались по местам, снова стало темно и тихо. Каппа присел рядом и вытянул ноги.

– Слушай, как-то ведь они ставили время, чтобы не подгорело?

– Я как раз об этом и думаю, – Таллео кивнул. – Как вся эта эпидерсия управляется.

– Перде... Ты достал уже!

– Термин такой.

– И ведь даже не пробежишь. Оно тебя подхватывает.

– Я как раз об этом тоже думаю. Это лунная паутина. Очень классная штука. Используется во многих устройствах. Придумал сам Тэнге Великий, ученик самого Кримге Великого. Восемьсот лет назад.

– Но ведь как-то они тут проходили?

– Ну, во-первых, это не факт. По технике безопасности, в рабочую зону нельзя заходить вообще.

– Ну, а ремонтировать, например? Они ведь ее отключали как-то?

– Что ремонтировать? Зачем?

– Ну, если сломается?

– Блин, ну хватит бесить наконец! У древних ничего не ломалось! И не ломается до сих пор. Древние делали вещи чтобы пользоваться. А не чтобы, блин, продавать и потом ремонтировать постоянно. Техобслуживать, блин. Еще раз тебе говорю – вряд ли эта штуковина вообще отключается. Она будет работать пока Бочка как-то дышит, пока вообще Призрак стоит. Как Мост, например.

– Мост?

– Потом расскажу... В общем, ключа у нас нет и не будет. Поэтому догадайся – что нам здесь остается?

– Как-то ее обмануть? Как Губку?

– Эту ты не обманешь. Если только на самом деле станешь мертвым...

Таллео взял фонарь, поднялся, подошел к иглам. Подняв над головой мерцающий шар, он поглядел во мрак, в котором на неизвестной высоте скрывался потолок.

– Фонаря не хватает. Придется жрать Бочку и обжигаться.

Он воздел над головой жезл и прочитал короткое заклинание. Стержень загорелся ровным спокойным огнем. Помещение озарилось до самых углов, и стало видно, что шипы поднимаются до потолка.

– Видишь – лазеек нет. Ай, блин, уже закипел... – Таллео погасил жезл, бросил на цепочке, подул на пальцы. – Но они нам и не нужны. Я придумал. Как вовремя ты подлез с этой своей порошкотряской. Лунная платина – тяжелый металл. И мы его сейчас сделаем еще тяжелее.

– Зачем?

– Не нервничай. Сейчас сам все увидишь.

Таллео вернулся к мешку, поставил фонарь на пол, покопался, выудил в уютный жемчужный свет два свитка.

– Есть у меня тут одна штука... – он оглядел обломок платиновой дуги. – Паутину мы не снимем, это понятно. Но в каждой паутине есть свои дырки. Надо только переписать кое-что... Видишь, Каппа. Если мы все-таки доберемся и у тебя будут дети, пусть знают, что учиться надо не для экзаменов.

Он развернул чистый свиток, вытащил из рукава перо, присел у фонаря и погрузился в работу. Через пять минут новое заклинание было готово. Затем отложил свитки, вытащил из мешка моток веревки, обвязал кусок черной дуги, и пробросил между иглами. Тяжелый металл завяз в пространстве на высоте двух локтей. Кончики игл вспыхнули красным, который вмиг пожелтел и разгорелся до ярко-оранжевого. Затем Таллео взял фонарь, развернул свеженаписанное заклинание, и начал читать. Ярко-оранжевые светляки на кончиках игл позеленели. Склеп озарился сочным изумрудным огнем. Таллео продолжал читать, огонь продолжал раскаляться, изумруд сменился ярко-голубым топазом. Таллео остановился, перевел дух, обернулся:

– Бочка вообще дохлая. Кадушка, чувствую, на пределе, но пока отдувается. Если все это барахло протянет до осени...

Он продолжил читать. Свет продолжал синеть, глубокий сапфир поглотил маленькое солнышко фонаря, подземелье озарилось призрачными сполохами. Возник высокий зуд, от которого заболело в ушах и по телу побежали мурашки. Таллео закрыл уши руками и продолжил читать. Синий сапфир перешел в фиолетовый аметист. Иглы потухли, подземелье погрузилось во тьму, от бешеного огня остались слабые фиолетовые огоньки, будто маленькие язычки догорающего костра. Черный металл просел почти до самого пола.

– Быстро!

Таллео схватил мешок и ринулся между шипами, Каппа за ним. Вбежав между тлеющими огоньками, мальчики забарахтались в воздухе – будто очутились в воде, которая, сцепив руки и ноги, мешала передвигаться как посуху. Извиваясь и дергаясь, буксуя как подвешенные на резинках, мальчики с трудом добарахтались до стены. Рухнули на пол у выхода и минуту не могли отдышаться. Наконец отдышавшись, Таллео прочитал следующее заклинание. Иглы снова вспыхнули красным, который снова разгорелся в оранжевый. Таллео потянул за веревку. Оказавшись за пределами паутины, железка гулко звякнула в пол. Иглы погасли.

– Видел какой я красавец? – Таллео хмыкнул самодовольно. – Одолеть такую сволочь!

– Ужас какой, – Каппа подполз ближе. – А как это так получилось? Я и правда как в паутину попал! Вроде бежишь, ногами перебираешь, и все на месте почти!

– Паутина – она как вода. Чем больше масса, тем сильнее выталкивает. Это понятно, ведь объект должен быть посередине... Но так как она все-таки не вода и зависит от напряжения, этому есть предел. Поэтому?

– Ты ее вроде как перегрузил?

– Не вроде, а так и перегрузил. Сработали предохранители, и она отключилась. Чтобы не пережечь Кадушку и чтобы самой тут не бахнуть. Есть такие особенные заклинания, менять свойства веществ. Массу металлов, например, можно... С лунной платиной это выходит вообще на ура. Я же говорю – металл замечательный. В общем, какая техника, блин! Сколько лет прошло, а работает как часы. Даже на такой дохлой Бочке! Хотя здесь, вообще-то, спасибо Кадушке... В общем, наш мир обречен. Все эти старые вещи тоже когда-то сломаются. И что тогда будет?

– Страшно подумать?

– Пошли, – Таллео поднялся. – У нас незапланированный расход времени. А я еще перекусить собирался, там, наверху. Ты, кстати, уверен, что зазноба нас накормит?

– Конечно! – возмутился Каппа. – Ты что – думаешь...

– Я не про это, блин! Ей там самой, наверно, есть нечего. Сидит в башне, как кролик какой-то, в коро́бке. Надо будет ей завернуть пару морковок. Может она там с голоду помирает, бедная девочка. Ты же видишь что у нас в государстве творится? Ладно, вперед.

11.

– А это что?

Таллео поднял фонарь и указал на металлический стержень, спускающийся из мрака над головой. Внизу, под стержнем, в пол была вмурована круглая металлическая пластина.

– И вот это?

Он указал на решетку, которая также была вмурована в пол, и тянулась вдоль стен по периметру помещения.

– Похоже, сюда что-то сливают. Что? Блин, опять тратить болванку... Но диагностика – дело святое.

Таллео достал новый мешочек, треснул чтобы не дергался, прицелился, подбросил под стержень. Сарделька шлепнулась на диск и задергалась. Ничего не произошло.

– Хм. Не может такого быть.

– Не работает?

– Так вот и не может такого быть, – Таллео повертел холодным жезлом.

Он достал очередную сардельку, моток веревки, треснул сардельку, обвязал веревкой, и прокинул в противоположный конец подземелья. Сарделька потерялась во тьме. Он осторожно потянул за веревку. Сарделька выползла из мрака в сияние фонаря, благополучно переползла через диск. Таллео дотянул сардельку, запустил снова. Затем снова точно так же перетащил мешочек обратно. Ничего не происходило.

– Мне это все крайне не нравится, – сказал он озабоченно и потер переносицу. – Так быть не должно.

– Что оно не работает?

– Можешь поверить – оно работает. Пока есть напряжение, вся эта сволочь работает. Но с болванкой трюк не проходит. Даже с двумя – видишь? – Таллео уселся к стене, обхватил руками лохматую голову. – Такого еще не было, – отозвался он наконец. – Чтобы не работали диагностические болванки.

– Ну, попробуй еще раз? – Каппа присел рядом.

– Каппа, я тебя уже просил не бесить. Волшебство либо работает с первого раза, либо не работает вообще. Говорю же! Это главное свойство волшебной техники! Этим она и отличается от обычной, человеческой, блин. Это у вас, у людей, никогда ничего не понятно. Сегодня одно, завтра другое, послезавтра спереди, в субботу наоборот... Если эта железка отсюда торчит, – Таллео указал жезлом, – значит она работает. И страшно подумать что здесь может случиться если она, Великая Сила, вдруг заработает.

– Значит болванки некачественные! То работают, то не работают! Двоечник.

Таллео не ответил. Посидев пару минут он поднялся, обмотался веревкой, подергал-проверил узел, вручил моток Каппе.

– Если закричу «тяни» – тяни, изо всех сил... И не нервничай!

Затем повесил фонарь на шею, закинул мешок за плечи, взял лунную платину, двинулся вдоль самой стены. Осторожно шагая по железной решетке, он одолел треть пути и остановился.

– Видел? – он выставил жезл, который рдел мрачным рубином. – «Не работает»!

Он двинулся дальше. С каждым шагом жезл разгорался жарче. Каппа продолжал отпускать веревку, наблюдая как Таллео крадется по стенке. Тот благополучно миновал середину пути. Стержень стал угасать. За второй третью дороги стержень потух. Таллео добрался до противоположной стены, обернулся, выставил жезл снова.

– Я пока ничего не понял, и это тем более страшно! Обвязывайся! И ни полшага в сторону! Влип в стену! Вперед.

Каппа обвязался своим концом веревки, проверил узел, подошел к стене, осторожно двинулся. Он миновал первую треть пути, затем половину, как зардевший к середине жезл вдруг вспыхнул. Каппу сорвало с места, вздернуло в воздух, и перенесло к стержню. Он повис в воздухе на высоте десяти локтей, вниз головой.

– Ай! Что это?

– Блин! Не двигайся!

– Талле! – Каппа замахал руками и задергал ногами. – Тяни меня! Талле!

– Тяну... Эге, – Таллео отпустил веревку, вгляделся. – Куда ты вращаешься? Не двигайся, дурак!

Теперь стало видно, что Каппа, зависнув на расстоянии четырех локтей от стержня, начал медленно плыть вокруг.

– Что за бред такой? – Таллео потянул за веревку.

Веревка натянулась, но сдвинуть Каппу не удалось.

– Ну тяни ведь!

– Я тяну, что – не видишь?! – Таллео потянул веревку изо всех сил; веревка натянулась так, что казалось – порвется. – Видишь – сейчас надорвусь!.. Кстати, – он бросил веревку. – Я, кажется, понял зачем тут эти решетки по стенам.

– Зачем? Куда меня крутит? – Каппа описал уже четверть круга. – Меня заворачивает! Меня раскручивает! – он описал уже половину круга. – Ну тяни ведь! Ну блин ведь!

– Без толку, – Таллео хмыкнул. – По-моему, и дураку ясно.

– А-а-а! Я понял! Меня сейчас раскрутит и шмякнет об стену! Талле, спаси меня! Я не хочу такой смерти!

Каппа закончил первый круг и пошел на второй. Радиус увеличивался, скорость росла вместе с ним. Железная ось начала разгораться красным. Каппа, в мрачном багровом мерцании, болтаясь вниз головой, приобретал жуткий вид.

– Ладно, расслабься. Она бы тебя все равно порешила... Но интересно – почему оно на мне не сработало? И почему не сработало на болванках?

– Талле! Там у нас в мастерской, в моем ящике! Лежит кольцо и сережки! Черная платина! С белым золотом! И искристый сапфир! Знаешь какой редкий! Передай Вете! Я две недели делал!

Каппа пошел в третий круг. Стержень продолжал разгораться. Таллео стоял, потирая переносицу и соображая.

– Есть у меня идея... – он снова обратился к мешку. – Если я правильно понял в чем дело... То умрешь ты чуть позже, с коврами. Жалко портить хорошую вещь только. Но любовь требует жертв.

Он взял кусок черной дуги , закинул на диск под стержнем. Железка тяжело звякнула, по стенам лязгнуло эхо. Затем развернул свиток, нашел заклинание, начал читать. Лунная платина задымилась, распространяя жар. Стержень, вокруг которого жуткой мухой болтался Каппа, запламенел. Раскалившись почти добела, металл начал рассыпать искры. Подземелье заполнилось дымом и треском, в котором, все ускоряясь, продолжал вращение Каппа.

Затем раскаленный добела стержень скользнул вниз и воткнулся в кусок платины. Раздался оглушительный звон, рассыпались жгучие искры. Ось чудовищной центрифуги обвалилась набок и перекатилась к стене. Каппа влетел в стену и обрушился вниз, на прутья решетки, шагах в пяти от раскаленного стержня. Таллео подбежал, схватил Каппу за воротник, потянул прочь от пылающего железа, протащил в арку выхода, привалил к стене.

– Видел? Ломать – не строить.

– А как ты ее? – Каппа перевел дух и попытался подняться. – Встать не могу...

– Крепись, Каппа. Наверху будет хуже.

Таллео выглянул в страшное подземелье. От платиновой дуги осталась кучка обугленных крошек. Металл остывал, едкий запах растворялся, опускался спокойный мрак.

– Блин. Так жалко. Где теперь брать лунную платину? Не будет тебе порошкотряски.

– Ужас какой... – Каппа попытался встать и упал. – Тошнит!

– С непривычки. Повращайся так раз по двенадцать в день – все будет нормально... Кстати, очень даже неплохо позаниматься. Прежде чем в Башню лезть.

– Я тебе в глаз дам, – отозвался Каппа бессильно. – А как ты ее, все-таки?

– Элементарно. Что это за гадость такая – я не знаю, но вещей которые так вращаются – куча. На втором курсе, кстати, целый зачет нужно сдавать по таким устройствам.

– И что?

– Колесо ведь на чем-то крутится?

– На втулке?

– А втулку можно испортить. Подсыпать песка, например.

– Ты как бы подсыпал песка!

– Только песок очень дорогой получился, – Таллео вздохнул грустно. – Ладно. Ты как? Восстановился? Пошли.

– Интересно как я жив только остался... – Каппа, цепляясь за стену, наконец поднялся на ноги.

– Знаешь что такое судьба? – Таллео собрал в мешок остатки веревки и свиток. – Это когда суждено умереть с коврами.

– Нам много еще? Что-то мне здесь уже надоело.

– В Чуланном ярусе, кстати, будет ужасней. Там хранятся волшебные вещи. Представь что может бывать в местах где хранятся волшебные вещи! Где они валяются без присмотра лет уже триста. И хуже всего – неисправные. Убитые чайниками! Вот чего я боюсь.

– Слушай... Мы стену ведь исцарапали? А Призрак?

– Не нервничай. Здесь не было напряжения. Просто раскаленная железяка, механическое повреждение. Нет, все-таки интересно – почему оно на мне не сработало? И на болванках? Или оно только на тех кого любят принцессы? Тогда смысл? Такого изобретения? Ладно, вперед.

12.

– Каппа, крепись. Пыточный ярус мы почти сделали.

– Почти? Вот же выход? По лестнице – и на волю!

– Давай. Только ты первый. А я посмотрю. В древних книгах это называется «лестница смерти».

– Почему?

– Я же говорю – поднимайся, а я посмотрю.

– У тебя болванок еще много осталось?

– Не нервничай.

Мальчики стояли в узком проходе, у подножия металлической лестницы. Таллео снял с шеи фонарь и воздел его; на верхней площадке нарисовалась очередная арка. Он поставил мешок, достал сардельку с веревкой, закинул на середину лестницы. Ничего не произошло.

– Здесь все правильно. Лестница – не ловушка, не капкан, и не устройство пытания. Ей не обязательно по живому. Тут принцип другой, и нам нужно его раскусить, – Таллео дернул сардельку обратно, спрятал в мешок. – Лестницу мы пройдем, не нервничай. Я больше боюсь того что там наверху, говорю же...

Повесив фонарь на шею, он подошел к первой ступеньке, сложил на груди руки, задумался. Затем наклонился к мешку, выудил искристый топаз, бросил на лестницу. Тонкий хрустальный звон рассыпался по коридору. Ничего не произошло. Таллео вытащил свиток, нашел заклинание, начал читать. Заклинание кончилось, но ничего не происходило по-прежнему. Кристалл лежал на ступеньке прозрачной стекляшкой. Таллео хмыкнул и потер переносицу.

– В общем, я на нее наступлю. А там будет видно. Блин.

– А если она тебя грохнет? Лестница смерти ведь?

– Мы все живем для того чтобы сдохнуть. Прощай, Каппа. Не поминай лихом.

Таллео поставил ногу на ступеньку. Ничего не произошло. Он переступил на следующую, затем на следующую. Ничего по-прежнему не происходило. Он одолел шесть ступенек, и наклонился подобрать кристалл – когда жезл замерцал багровым.

– Вот, видишь? – Таллео спешно сунул кристалл в мешок.

Помешкав, он поставил ногу на следующую ступеньку, и здесь лестница двинулась вниз. Таллео перешел на седьмую ступеньку – а получилось, что остался на шестой. Он снова переступил на следующую ступеньку. Лестница двинулась вниз, и седьмая ступенька снова превратилась в шестую. Он перескочил на восьмую, но все было напрасно – восьмая точно так же стала шестой.

– Нет, ты видел какая сволочь? – он вернулся к Каппе.

– И что делать?

– Или сломать. Или повернуть в другую сторону. Как – не представляю.

Он сердито бухнулся рядом с лестницей и обхватил руками лохматую голову.

– А если вывернуть Напряжение? Чтобы она повернулась в другую сторону?

– Здесь без толку. Здесь механическое движение. Надо соображать как она вообще работает.

Таллео задумался. Каппа подошел к лестнице и попытался подняться. Лестница пропустила его до восьмой ступеньки, после чего он завяз намертво. Он побежал, перескакивая через ступеньку, но лестница безучастно сбрасывала его вниз, каждый раз ровно на столько на сколько он пытался подняться. В конце концов Каппа устал, запыхался, вернулся к Таллео и шлепнулся рядом.

– Ведь как-то они поднимались? Или тут тоже с ключом? Слушай, давай ее правда сломаем? Что еще делать?

– Я как раз сейчас думаю... И, кажется, я придумал! – Таллео вскочил. – Тем более летать ты уже умеешь. Самое главное, – он погрузился в мешок, – точный расчет. Есть тут у меня с собой одна штука... Всегда таскаю, штука очень полезная... Не раз выручала... Сейчас мы эту сволочь обдурим. Не забывай, что пока со мной вот это, – он повертел жезлом, – в нашем распоряжении Бочка. Пусть дохлая, но нам с тобой хватит. Но только нужно все просчитать... Когда дуришь, считать нужно особенно точно.

Таллео выудил из мешка два металлических диска. Темно-золотой металл угрюмо замерцал в полумраке. Диски были толщиной в полпальца, в поперечнике – чуть больше локтя. По окружности шел пунктир круглых отверстий. Таллео снова полез в мешок и вытащил металлическое кольцо, толщиной в палец и в поперечнике чуть меньше локтя. Затем достал сверток вонючей липучки, затем пару свитков.

– Сколько ты весишь?

– Не знаю. Никогда не думал. А зачем?

– Затем, что в жизни часто приходится подниматься по лестницам смерти. А на лестницах смерти жизненно важно знать сколько ты весишь. В общем, – Таллео оглядел Каппу, – столько же сколько я... Нет, все равно неточно, блин. Мне нужно знать сколько ты весишь, как можно более точно. Как мне все это надоело! Никто ничего не знает. Как этот мир еще держится? Я сейчас тебя буду взвешивать, мне нужно точно, – он положил один диск на пол, второй – на первый. – Становись.

Каппа осторожно наступил на диск. Таллео прочитал короткое заклинание. Диск отделился от нижнего и завис.

– Эх ты! – Каппа вздрогнул и едва удержался.

– Так, – Таллео оглядел замерцавший оранжевым жезл. – Один и... И одиннадцать двенадцатых. Теперь отойди пока.

Он развернул свитки. Один был исписан аккуратно разлинованными таблицами, другой – чистый. Таллео снова достал из рукава перо, и начал писать, сверяясь по свитку с таблицами. Через пять минут новое заклинание было готово. Он спрятал перо, отмерил от основания лестницы локоть, переложил диски на это место. Затем поднялся, смерил глазом расстояние до верхней площадки.

– Двенадцать на двадцать четыре, плюс по локтю с обеих сторон. Хватит.

Затем достал из мешка остатки веревки и ножик. Перерезав веревку посередине, он привязал диски к обрезкам, уложил первый, отщипнул липучки, прилепил кольцо, накрыл все вторым, спрятал липучку обратно.

– Ужас какой! – Каппа круглыми глазами осматривал приготовления. – И что сейчас?

– Садись на железку! И держись, крепче.

Каппа присел на корточки, просунув пальцы в отверстия верхнего диска и вцепившись таким образом намертво.

– А ты уверен? – он зажмурился. – Ужас какой...

– Не нервничай. Волшебству не одна тысяча лет. Сковородки – древняя штука, проверена чередой веков. Не стану же я полагаться на современные методы. В такой-то момент. Тебе еще династию продолжать. Да и мне умирать рано. У меня большие планы на жизнь... Держись, и береги голову. Она еще потребуется.

Таллео навел жезл на диски, начал читать свежее заклинание. По мере того как заклинание разворачивалось, стержень разгорался чистым зеленым огнем. Таллео продолжал читать, жезл разгорался ярче, между дисками затрещали зеленые искры. Когда заклинание кончилось, диски сами вспыхнули изумрудом, раздался щелчок. Верхний диск, на котором зеленел от ужаса Каппа, швырнуло вперед над лестницей. Сверху просыпался звон. Стало темно.

– Конечно, дело рискованное. Но видишь – работает.

– В смысле? – отозвался Каппа на четвереньках, – Ты что – это ни разу не пробовал?

– Разумеется нет. Что за вопросы дурацкие. Когда бы? Я это только что изобрел. У тебя на глазах, можно сказать. Гордись, блин.

– А ты?

– Не нервничай.

Таллео потянул за веревку и стянул верхний диск на лестницу. Когда звенящее эхо умолкло, он отвязал веревку от диска и перевязал на мешок. Обмотав хвосты веревок от нижнего диска и от мешка вокруг локтя, он привязал фонарь к завязке мешка, и уселся на верхний диск.

– Мне будет сложнее. Мне нужно читать заклинание и держать палку. Даже не знаю как извратиться... Может быть ты попробуешь?

– Что? – Каппа испугался.

– Прочитать заклинание.

– На Древнем языке?! Я же его не знаю, вообще!

– Видишь как плохо не знать древних языков. Чему вас только в школе учат. Ладно, – Таллео вздохнул. – В этом дурацком мире рассчитывать ни на кого нельзя. Все надо делать только самому. Рассчитывать на других – самоубийство...

Он зажал развернутый свиток между коленями и тоже впился пальцами в дырочки. Скрючившись в таком положении, он начал читать заклинание. Он читал, стержень разгорался, между дисками затрещали искры. Затем диски снова вспыхнули изумрудом, снова раздался щелчок, и Таллео с диском улетел к Каппе.

– К собакам, – он поморщился, потер затылок. – Так ведь голову можно разбить.

– Не то слово, – Каппа наконец поднялся. – На мне места живого нет.

– Ты принцессу воруешь или кого? Где мой мешок... Где мой фонарь...

Таллео потянул за веревку, осторожно вытянул мешок с фонарем. Затем вытянул диск, подобрал свиток, спрятал диски и свиток, вернул фонарь на шею, завязал мешок, кряхтя и цепляясь за стену поднялся, кряхтя закинул мешок за плечи.

– Нет, рожденный ползать летать не будет, – он поморщился, потер шею. – Надеюсь дальше везде пешком. Вперед.

IV

13.

– Итак, Каппа! Это Чуланный ярус. Повторяю – вероятность получить плюшку возрастает в несколько раз.

– У тебя, кстати, опять светится!

– При том, что мы толком и не вошли, – Таллео посмотрел на жезл, потер ушибленный затылок. – Нам сюда.

Вскоре мальчики оказались в большом подземелье, вдоль стен которого стояли огромные ящики. Таллео сделал несколько шагов, как вдруг неяркий рубин жезла вспыхнул. Таллео дошел до ящиков. Стержень больше не разгорался, но горел по-прежнему ярко, поглощая золото фонаря.

– Эти ящики, значит, работают? – Каппа с опаской приблизился.

– Нет. Когда горит вот так просто, значит в Ярусе активное Волшебство. А ящики уже в Радиусе – если заработают, гореть будет не так.

– В Радиусе – это как? Если по-человечески?

– Это термин, говорю ведь. Слово такое специальное. Вот объясни что такое припой?

– Ну... – Каппа озадачился, – это такая штука... В общем, как бы сказать... Металл, или сплав, который нужен для пайки... В общем, нужно заполнять зазор между деталями, и чтобы получилось как бы одно целое. И чтобы было не видно, что это из разных кусков. Ну-у... Блин.

– Хорошо, а что такое пайка?

– Ну... Это такая штука... В общем, пайка – это когда нужно соединить разные куски в одно целое... И чтобы было не видно, что это из разных кусков. А для этого такие разные куски нужно соединять припоем. Причем у припоя должна быть нужная температура плавления, точно просчитанная, – меньше чем у этих кусков.

– А что такое температура плавления? – Таллео двинулся вглубь помещения, не сводя глаз с горящего жезла.

– Ну... Такое понятие. Ты что – не знаешь что такое температура плавления?

– А вот нет.

– Ты что – дурак, что ли? Чему вас только в школе учат.

– Короче, ты понял что такое термин. В общем, если активное Волшебство перемещается в Радиус, гореть будет по-другому. Как будет гореть – зависит от рабочего напряжения. Если ящик, – Таллео указал жезлом, – работает, например, на сапфире, то палка сначала пожелтеет, потом позеленеет, потом поголубеет, потом станет в сапфир – в общем, по спектру.

– По чему?

– Ты что – не знаешь что такое спектр? Ну, ты понял... Слушай, а ты эту записку вообще не подделал?

– Зачем?!

– Да я тут просто в книжке прочитал недавно... – Таллео остановился, припоминая. – «Не надо пытаться проехать в рай гениальности на кривой козе самообмана».

– Сам дурак.

– Ты говоришь – с принцессой один раз виделся? Видать там в Башне просто беда, – Таллео прошел на середину хранилища. – Та-а-ак... Видел? – он обернулся. – Ярче! – он выставил жезл в сторону Каппы. – Оно приближается. Береги голову, повторяю.

– А что это может быть?

– Не представляю.

Таллео отвернулся, дошел до конца подземелья. Каппа поспешил вслед. Когда он прошел две трети пути, жезл вспыхнул багровым солнцем. Каппа остановился, посмотрел на огонь, и вдруг слетел с ног.

– Ай! Ты просто какой-то гад! Накаркал!

– В чем дело?

– Мне что-то стукнуло в голову!

– Попробуй встать – осторожно... Мне это не нравится! Видел как светится?

Таллео воздел над головой яркий факел жезла, осветив подземелье до стен. Каппа поднялся на четвереньки, затем на колени, затем на ноги.

– Стою! Вроде нормаль... – он снова слетел с ног и растянулся на камне. – Ай! Теперь в спину! Талле, что это за ерунда такая? Оно где, вообще? Его не видно!

– Главное – не нервничай. Сейчас разберемся, – Таллео потер переносицу. – Оно какое? Холодное, жесткое?

– Просто бьет по затылку!

– А ну-ка, встань еще раз!

– Оно меня треснет!

– Так мне-то и надо – чтобы оно тебя треснуло! А ну!

– Больно!

– Сопляк! Тебя ждет принцесса! А ну, встал!

Каппа вскочил и тут же получил удар спереди.

– Есть у меня одно подозрение... Попробуй доползи до меня.

Каппа пополз и благополучно добрался до Таллео. Тот внимательно наблюдал за происходящим. Жезл продолжал светиться спокойно и ровно. Каппа дополз до выхода и замер.

– Теперь попытайся встать!

Каппа снова поднялся на четвереньки, затем на колени, затем, чуть помешкав, на ноги. Затем его снова будто дернули за невидимую веревку.

– Странная штука, – Таллео озадачился не на шутку. – Я вообще не предполагал, что здесь может быть что-то такое. Тебя не пускают, уже второй раз.

– И что делать?

– Ползти.

– Ты что – правда? Не шутишь?

– Каппа, какие шутки? Говорю тебе еще раз – я даже не предполагал, что здесь может быть что-то такое! Я хорошо представляю что здесь может твориться. Иначе просто бы не пошел – по-моему, и дураку ясно... Ага! Кажется я догадался!

Таллео развязал мешок, вытащил металлический шар размером с кулак. Затем отошел на десять шагов от выхода, положил шар на пол, вернулся, направил жезл на шар, прочитал короткое заклинание. Шар поднялся в воздух. На высоте трех локтей шар дернулся в сторону и с треском рассыпал искры.

– Понятно, – Таллео хмыкнул и покачал головой. – Нет, что за работники, блин.

Он опустил жезл. Шар с надтреснутым звоном грохнулся на пол и откатился к стене.

– Все очень просто, – Таллео прошелся за шаром, вернул в мешок, подошел к распростертому Каппе. – Это пружина от Веселого человечка. Кто-то ее не закрыл, и вот она тут болтается. Интересно только почему вдруг на тебя так накинулась?

– От Веселого человечка? Это который там где-то внизу?

– Да. Капкан, там внизу, который бахнули триста сорок три года назад. Капканы делаются на пружинах.

– Но как же так?

– Очень просто. Какому-то чайнику было наплевать на технику безопасности. Какой-то чайник возился с капканом. Ставил, например, новую пружину. Старую просто бросил. Лень ему было прочитать закрепительное заклинание. Ладно там – Каппа получил по затылку. До свадьбы заживет... Если до свадьбы доживет. А если она вылетит, представь только, из Яруса? Представь что может наделать бешеная пружина от Веселого человечка? Страшно подумать.

– А что она может наделать?!

– Говорю ведь – страшно подумать.

– А почему она тебе по голове не дает?

– А мне-то за что?

– А мне?!

– Ну, это уже тебе виднее.

– Нет, интересное дело! – Каппа разозлился. – Что за Волшебство такое дурацкое? Почему честные люди всегда получают по голове? Почему честные люди всегда ползают на четвереньках?

– Каппа, у нас мало времени! Мы и так здесь застряли. Вперед! Она, сама по себе, привязана к напряжению в Ярусе. Уйдем отсюда – отвалится, – Таллео двинулся в следующий переход.

– Ну не беги так!.. Я же теперь за тобой не успею! Блин, я себе все колени сотру.

Таллео остановился и обернулся.

– На самом деле, – он потер переносицу. – Нам еще тут тащиться... – он покопался в мешке, выудил пухлый рулончик шириной в ладонь. – Кожа лохматого крокодила, – он стал разматывать полосу. – Очень крепкая. Сможешь проползти локтей тысяч восемь.

– Нет, спасибо! – отозвался Каппа с пола. – А что это за крокодил такой? У нас лохматых крокодилов не водится.

– У нас вообще никаких не водится, – Таллео размотал рулончик, достал нож.

– А где ты взял тогда? Молчу, молчу.

– Разумеется, что за вопросы дурацкие. Сам говоришь, что у нас лохматых крокодилов не водится... Так. Это тебе на правую... Это на левую... Ну-ка! – Таллео обмотал Каппе колени и кулаки.

– Здорово! – восхитился тот, разглядывая обмотки. – Такая кожа отличная! Просто невероятная! Слушай, дай мне кусок! Мне небольшой. Полировать! Я лучше этой кожи не видел.

– Но она же ворованная?

– Ну и что?

– Как у вас все несложно. Как подари, так сойдет и ворованная... Ладно, кусок подарю. Отрежем потом, полировщик.

– Спасибо! Вот это я понимаю – кожа! – Каппа погладил щеку обмотанным кулаком.

– Вперед.

14.

– Слушай, Талле, а если тут еще какие-нибудь детали летают, блудные? Блин, платить такие деньги... Чтобы тут ползать, на четвереньках...

– Какие такие деньги? Скажи спасибо, что я вообще согласился лезть в этот улей, за такие деньги. Сидел бы спокойно дома, ляпал ключи для чайников, горя никакого не знал... Тихо, тепло, спокойно, мухи не кусают, пружины в голову не летают.

– Ну, и зачем тогда согласился?

– Я тебе уже говорил. Во-первых, ты мне сразу понравился. Ты не такой дурак, как все эти идиоты. Во-вторых, принцессе помочь тоже надо. Она ведь несчастная. Представь сколько неграмотных принцев стоит за ней в очередь? В-третьих, я тебе уже тоже говорил. У меня с Мастером счеты. Он меня притеснял весь третий семестр. Теперь настала пора расплаты. У меня тут с собой есть одна штука, – Таллео тронул мешок. – Я собираюсь подбросить Мастеру пакость.

– Пакость? Какую? И что будет?

– Мастер поймет, что был неправ.

– И все?

– Что значит «все»?! – Таллео остановился и обернулся. – Ты знаешь что это значит, вообще, – когда человек понимает, что он не прав – сам?!

– Нет...

– Счастливец, у тебя еще все впереди... Так. Куда это мы пришли?

Мальчики вышли из коридора и остановились в цилиндрическом помещении локтей сорока в поперечнике. В середине сверкал полированный черный цилиндр размером с большую винную бочку.

– Вот это да, – произнес Таллео после долгой паузы. – Вот этого я не ожидал... И как это понимать, в таком случае?

Таллео прочитал короткое заклинание, и жезл вспыхнул солнечным светом. Кроме металлического цилиндра в подземном чертоге не было ничего; в стене напротив зияла арка.

– Каппа, – Таллео погасил жезл и подул на руку. – Старый сапог или слишком дурак, или, наоборот, слишком умный. Знаешь что это за железка? – он указал на черный цилиндр. – Это бочка.

– В смысле? Та самая?

– Нет. Бочка самого Замка под Башней, и гораздо глубже. Это просто бочка, причем совершенно новая.

– А что она здесь тогда...

– Вот я и думаю – что она здесь тогда.

Таллео подошел к цилиндру. Полировка отразила мальчика с мешком за плечами, фонарем на шее, багровеющим жезлом в руке.

– Просто стоит себе новая бочка, и все. Ты только представь!

– Но если есть новая бочка, – Каппа переместился вслед, – почему ее не поставить вместо убитой?

– Каппа, повторяю. Старый сапог или слишком дурак, или, наоборот, слишком умный.

– А может быть она не подходит? Под наш Замок?

– Куда ставить бочку – совершенно по барабану, у них разная только емкость. Бочка которая в Замке – одна, кстати, из лучших в Предгорьях. А может быть даже лучшая. Ее поставил сам Кальдо – я тебе говорил, кажется. Триста пятьдесят лет назад. До этого тут двести двенадцать лет стояла какая-то эпидерсия, и Призрак постоянно сыпался. Менерма писал, что постоянно с ней мучился, но поменять золота не нашел. Уже тогда не нашел, а Кальдо все-таки где-то выкопал.

– Сыпался? Это как?

– Можно было, например, спокойно проломить стену обычным тараном. А откуда, ты думаешь, тут везде дыры такие? В общем, – Таллео двинулся за блестящий цилиндр, – я тебе вот что скажу, еще раз. Мастер гад, но совсем не дурак. И дело очень серьезное.

– Измена?

– Каппа, ты так поумнел с утра, что страшно подумать, – Таллео скрылся за цилиндром.

– И что теперь делать?

– Во-первых, надо проверить... Может быть она просто дохлая. Хоть и новая...

Таллео вернулся к Каппе. Разложив мешок, он выудил искристый топаз, положил рядом с полированной стенкой. Затем вытащил заклинания, нашел нужное, начал читать. Кристалл засветился тяжелым рубином. По черной стенке цилиндра рассыпались искры. Таллео дочитал заклинание, озадаченно хмыкнул, потер переносицу.

– Бочка живая, видел? Пиявка проснулась – значит бочка сосет. И сосет как какая-то сволочь, было бы что.

– В смысле – сосет напряжение?

– Нет, Каппа, наоборот. Напряжение бочка будет производить когда насосется и запустится. Сосет Солнце, солнечную энергию.

– Солнце? Эх ты! А я читал, что бочки работают на Луне.

– Все правильно, только ты следи за новинками, раз уж подаешься в волшебники. Лунные бочки уже давно не делают. Лет уже, наверно, шестьсот. Последнюю лунную поставили в Верхнем замке. Ну, знаешь – это уже на границе с Долиной. Чтобы поставить такой призрак как наш, – Таллео обвел над головой круг мерцающим жезлом, – лунных бочек нужно штук восемь. Гигантомания, блин.

– Гиган... Это еще что за термин?

– Это когда в заднице шило. Когда ищут проблемы там где их нет и быть не бывает, а потом когда не найдут – придумают. И всю жизнь потом решают. Да еще решают как чайники недоклепанные. Каппа, что бы ты сделал если бы тебе подарили наш Замок?

– Вот он мне нужен! Что я с ним буду делать?

– Так вот, что ты с ним будешь делать?

Каппа хмыкнул и озадачился.

– Жить я в нем точно не буду. И вообще, я с ним разорюсь. К собакам.

– Так вот и я про что. Нашему королю несчастному на такой Замок даже десятка принцесс не хватит. Это заговор, Каппа. Измена.

Задумавшись, Таллео снова обошел вокруг полированного цилиндра.

– Я кое-что придумал. Ты даже не понимаешь! – он бухнулся на колени, снова полез в мешок. – Ты вообще понимаешь что такое новая бочка?! – он вытащил из мешка темно-золотой диск.

– Я все хорошо понимаю, – Каппа обиделся. – Если у тебя будет новая бочка, сапог точно поймет как был неправ... А как ты собираешься ее забрать? Куда ты собираешься ее зашвырнуть? Или это у тебя, – он оглядел диск, – как ты там говорил, многопук...

– Именно. Я и сам бы ее потащил, но за нее не ухватишься.

– Сам?

– Она легкая. Ты ее с места сдвинешь.

Таллео уперся в цилиндр плечом и сдвинул его на два локтя. По кругу стен прокатилось хрустально-звонкое эхо.

– Эх ты! – восхитился Каппа. – А звук-то какой красивый!

– Еще бы. Это тебе не мясная лавка. Это обратное золото!

– Это из которого у тебя была сетка?

– Да. Только сетка была обчитана по-другому, – Таллео положил диск рядом с цилиндром. – А теперь помогай. Вот тебе нож, просунь снизу, подхвати и приподними.

Каппа подполз, просунул лезвие между металлом и камнем. Затем подсунул пальцы и без труда отделил цилиндр от пола. Таллео уперся руками, толкнул, и через секунду бочка стояла на диске.

– Отлично! – он вытащил свиток. – Видел какая она легкая? Напряжения отожрем минимум, – он развернул свиток, стал просматривать. – Так... Нет... Нет... Ага, вот оно. Она вообще с нуля! Ее не заряжали ни разу! Блин, я не верю, что такое бывает!

Таллео неуважительно стукнул бочку ногой. Гулкое эхо пробежало по стенам.

– А как ее заряжают? Наверно в Волшебстве самая сложная вещь?

– Вовсе нет. Почему ты так думаешь?

– Ну... Столько от нее зависит, от бочки...

– Каппа, хватит бесить. Назови какую-нибудь очень важную вещь у себя в ювелирке, типа бочки?

– Горелка. Это пайка, обжиг, отжиг – всё, в общем.

– Как ее заряжают?

– Никак. Налил масла, и все.

– Вот и в бочку – налил Солнца, и все.

– А как наливают?

– Есть специальные заклинания, как еще? Берешь черное золото. Обчитываешь как надо, чтобы получилось обратное. Делаешь такую бочку, – Таллео снова стукнул ногой. – Обчитываешь как надо, чтобы смогла заряжаться. Потом ждешь Солнца, читаешь зарядительное заклинание, и ждешь пока наполнится.

– А какого ждешь Солнца?

– Блин. Солнцестояния. Чем выше Солнце, тем лучше зарядка.

– А потом?

– Потом – суп с котом!

– Откуда берется напряжение? Ну интересно ведь, знаешь как.

– Блин! Это же обратное золото! Одна из самых важных вещей в Волшебстве. Один из трех металлов которые преобразуют энергию в напряжение и обратно. Наливаешь в бочку Солнца, запускаешь ее, и она выдает тебе напряжение, пока Солнце в ней не закончится. По-моему, и дураку ясно!

Таллео отошел от цилиндра, направил на него серебряный стержень, начал читать заклинание. Через полминуты из-под цилиндра просочился оранжевый свет и расстелился под ногами теплым ковром. Цилиндр мягко оторвался от пола, приподнялся на пол-ладони, и со звоном завалился на бок.

– Не по центру, – Таллео подбежал к накренившемуся цилиндру, уперся плечом, надвинул на диск. – Вот... Теперь ровно. Поехали!

Он снова навел жезл на основание бочки, двинулся к выходу. Черная масса заскользила рядом на невидимом поводе. Таллео довел бочку до арки, осторожным жестом направил в проем. Каппа неуклюже заторопился вслед оранжевому сиянию.

– Слушай, Талле, а можно я туда залезу? Надоело мне уже тут на карачках.

– Нельзя. Ты тяжелее этой бочки в три раза.

– Напряжение? Блин.

– Нет, надо же! Бочка! Да еще новая! Да, Каппа, какую жабу я теперь подложу старому сапогу! Моя пакость по сравнению с этой жабой – просто ясли ясельные. Дело в том, что я знаю, во-первых, как обчитывать бочки. Во-вторых, я знаю как наложить на нее секретное слово. Вот таким вещам в школе не учат.

– Книги?

– А что еще? Где ты еще что-то найдешь? Особенно в наше время? В школе?

– Ну, не знаю, я в школу не ходил.

– Поэтому и человеком остался... Беда только, что нормальных книг очень мало, это в основном древние, и найти их трудней и трудней. В новых-то в основном про мелкие пакости, типа перделки на стул. И то – рецепты настолько кривые, что стыдно за человека как вид. Сделать хотел грозу, а получил козу... Блин, даже пакости делать как следует разучились. В общем, про бочки я знаю все.

– И тогда?

– Что «тогда»? По-моему, и дураку ясно? Секретное слово буду знать только я. А когда у меня будет полная Бочка...

Таллео угрожающе огляделся.

15.

– Так. Осталось немного. Нужно перейти через этот зал, и там будет Бездонная шахта. Пройдем шахту, Каппа, и можно будет вздохнуть. Три четверти дела.

– Слушай, – Каппа оглядел новое подземелье, – ведь сколько уже мы идем! Сколько же тут всего!

– Разумеется. Замок – хозяйство хлопотное, столько всякой чепухи требуется. Представляешь сколько всякого барахла накопилось за тысячу двести лет? – Таллео протянул жезл, и, осторожно управляя бочкой, двинулся в обход загадочной квадратной массы локтей восьми в поперечнике. – Даже не спрашивай, я даже не представляю что это может быть. Волшебство, как понимаешь, одно, и никому не запрещается. В чем основная беда. А вот это, – сообщил он затем, обойдя зачехленный куб, – вот это я знаю, – он остановился и указал фонарем на толстый металлический стержень, висящий между загадочным кубом и дальней аркой, на высоте четырех локтей. – Это замо́к, и новехонький.

– Эх ты! – Каппа подполз. – И как он работает?

– Если кого-то нужно пустить, он от такого отталкивается. Если его вставить в ворота, ворота отъедут. Если пускать нельзя, ворота его прижмут куда надо.

– А откуда он знает кого пустить, а кого прижать? Должен быть ключ?

– Можно и ключ, – Таллео отвел жезл от бочки и направил на замок. Жезл засиял сочно-алым. – Так! Вот тебе раз! Видишь какой явный рубин? – он повертел жезлом. – Ты уже должен знать что это значит.

– Значит активное напряжение? Ну, в смысле, устройство работает?

– Активным бывает Волшебство, а второе правильно. Палка горит – значит потребляется напряжение. Пока потребляется слабо. Будет сильнее – будет светить как фонарь. Если нужны конкретные цифры, смотрят по спектру... Да, но мне это опять, Каппа, не нравится.

– Страшно, Талле! Когда тебе что-то не нравится, получаешь в голову.

– Получается так, и учти, что мне не нравится очень много чего, ты даже не представляешь сколько. В общем, сиди здесь, и ни с места – пока не свистну.

Таллео вернулся к бочке, осторожно повел ее вдоль висящего стержня. Добравшись до выхода, он остановил сверкающий черный стакан, обернулся к Каппе.

– Ползи, только медленно, и будь начеку!

Каппа пополз. Он прополз только четыре локтя, как Таллео крикнул:

– Стоять! Видишь! – он выставил разгоревшийся жезл. – Ничего не пойму! Давай дальше! Только медленно, медленно!

Каппа продолжил путь. Он одолел еще четыре локтя, как вдруг стержень сдвинулся и обернулся торцом. Каппа позеленел от ужаса.

– Стоять! Так... Дальше, только медленно!

Каппа пополз. Жезл у Таллео разгорелся так ярко, что пересиливал свет фонаря. Стержень так же медленно двинулся Каппе наперерез. Мрачно мерцающий в оранжевом полумраке торец приблизился к Каппе.

– Ну что это за напасть такая! – воскликнул тот, вскочил, тут же получил по затылку от неусыпной пружины, опять рухнул на пол. – Талле! Почему меня тут так ненавидят?

– Это надо спросить у тебя, – отозвался Таллео озадаченно. – Ну-ка, еще пару шагов!

Каппа, помешкав, пополз снова. Стержень придвинулся еще на пару локтей, и повис уже над самой головой мальчика.

– Ты его примагничиваешь! Еще шаг – и тебе придется тащить его за собой!

– Ну выключи его как-нибудь! Ну что же такое! Блин!

– Надеюсь ты просто от страха так поглупел, и временно... А то все мое благотворительное влияние – к собакам... Как я тебе выключу магнит?

– А как-нибудь отвести? Ну что же за напасть такая!

– Каппа, я сам не пойму, честно! Ведь он не обчитан! Чтобы на ювелиров охотиться! Почему он вдруг к тебе прицепился? Признавайся! У тебя в голове железо! Но это не страшно, все лучше опилок.

– Слушай, Талле... В голове нет, но в ноге...

– То есть?!

– Железка.

– Какая железка?

– Специальная. В коленке.

– Откуда?

– От доктора.

– Резал ногу и забыл железку?

– Нет. Специально.

– Специально забыл?

– Нет. Вместо кости.

– Вообще просто. И как так?

– В прошлом году. У нас там пожар был. Мы почти на углу, а там за углом стекольщик.

– Это который вазы такие пузатые дует? Дорогие страшно? Ну, знаю я этот пожар, и что?

– Так у него там девчонка жила. Сирота, от каких-то дальних родственников осталась.

– Ну?

– Ну, я только услышал: «Глинный горит!» – сразу туда. Она такая девчонка ловкая, мы с ней уже полтора года дружим.

– Сколько ей?

– Скоро шесть.

– Гм. Ну?

– Ну, прибегаю, смотрю. Суета – ужас какой-то. Все носятся, дергаются, визжат. Смотрю – Глинный со своими стоит, на огонь смотрит. Мало́й нет! Подбегаю – где?! Смотрят на меня как вчера родились. Я в дом, сразу наверх, к ней в комнату. Нашел с первого раза, она в угол забилась, а в комнате уже дышать нечем... В общем, хватаю, выбегаю, вокруг все горит, уже места нет. Ну, а я и дурак. Нет чтобы на черную лестницу и во двор, так думаю – там бежать дальше. Быстрее будет снова на улицу. На лестнице вроде все нормально, только половина дома уже обвалилась, со всех сторон всякие палки торчат. Пока бежал, коленкой как треснусь.

– Ну, и что?

– Ну, сначала вроде бы ничего. Крови было немного, затянулось вроде бы быстро. У нас очень хорошая мазь от ожогов, то и дело ведь обжигаешься, знаешь.

– Каппа, ты неграмотный идиот. При чем здесь ожог если коленку разбил?

– Но я ведь об горящую деревяшку!

– Каппа, ты неграмотный идиот. Ну?

– Ну, потом вспухло. И заболело, как не знаю...

– Как сволочь, я знаю. Ну?

– Ну, моя хозяйка испугалась, отвела к доктору. Который через два квартала. От Южной площади получается три. Не знаешь?

– Нет, вроде не слышал. Я Каппа, докторов сторонюсь с детства. Поэтому до сих пор жив-здоров. Доктора – они, знаешь, могут творить чудеса. Было бы целое волшебство, только людей не хватает.

– А если что-нибудь заболит?

– Что, например?

– Ну, не знаю... Горло?

– А почему оно должно заболеть?

– Ну... А если, например, треснет как-нибудь напряжением?

– Каппа, ну хватит бесить! Есть такая штука – техника безопасности. Я тебе про нее уже говорил, неоднократно. Никаких тебе докторов – соблюдай только.

– Ну, а если пожар? Какая тут техника безопасности?

– Как раз самая страшная! Почему ты по черной лестнице не побежал?

– Я же говорю – я думал...

– Индюк тоже думал, – Таллео хмыкнул злобно. – Мыслитель, блин. Ну?

– Ну, доктор сказал у меня отломался кусочек кости и болтается.

– И вставил туда железку?

– Да. Вместо кусочка. Причем, я так понял, волшебную.

– Разумеется, ха. С обычной ты бы давно скончался в мучениях. Я читал про такие железки. Это голубая платина. Да что за примером ходить – вот Тлергэ с Баклажановой улицы. Он делает такие железки, и твой доктор, наверно, как раз у него и берет. Ну и дела... – Таллео хмыкнул и покачал головой. – Ну, а девчонка где?

– У нас живет.

Таллео долго не отвечал.

– Да, это тяжелый случай... Ты, Каппа, просто спаситель девичьих душ какой-то. Теперь ясно почему тут за тобой такая охота. Почему по стенке чуть не размазало, почему по затылку хватаешь. Вот, Каппа, тебе хороший урок. В следующий раз крепко подумай, прежде чем спасать кому-нибудь душу. Чтобы по затылку потом не хватать всякий раз.

– Слушай, а почему тогда бьет в голову? А не в колено.

– Потому что как молния. Голова выше, и это всегда надо учитывать, по жизни. – Таллео уселся к стене, обхватил голову руками и задумался.

– Обчитать как-нибудь?.. Перечитать?..

– Нет, с твоей-то железкой уже ничего не сделаешь. Так... Если это голубая платина... Блин, связался с тобой...

Он взял мешок, подошел к Каппе. Присев, отставил фонарь, вытащил моточек матово-белой проволоки. Тонкая упругая нить загорелась теплым огнем.

– Это называется белая проволока. Любой не чайник обязан иметь при себе. Так же, как тележку, – Таллео кивнул в сторону бочки, которая безмятежно висела в воздухе над оранжевым кольцом света.

– Эх ты, какая штука! Дай посмотреть! – Каппа схватил проволоку. – Вот это да! Что это за металл такой, Талле? Я такого никогда не видел! Вот это упругость! Вот это фактура!

– Фак... Что?

– Термин такой... Ну, как бы качество обработки поверхности. Шероховатость, гладкость, рустовка...

– Опять термин? Хватит ругаться.

– Дай мне такой! Ну, пару локтей хотя бы!

– Зачем она тебе нужна? Ты вообще знаешь что это за металл? Ты с ним хоть раз в жизни работал, дубина? Ты хоть знаешь какая у него температура плавления?

– Какая?

– Как на поверхности Солнца! – Таллео выдрал наконец у Каппы моточек. – Ногу давай, убогий.

– Сам дурак. Я ее потом у тебя все равно украду.

– Потом суп с котом. Ногу давай, ворюга несчастный. Так...

Он обмотал проволоку у Каппы вокруг колена. Затем достал свиток, нашел заклинание, начал читать. Проволока почти сразу засияла голубым топазом.

– Все! – Таллео вспрыгнул на ноги. – Вставай!

Каппа осторожно поднялся. Ничего не произошло.

– Шаг вперед! – приказал Таллео.

Каппа, помешкав, шагнул в полумрак. Ничего не произошло.

– Четыре шага вперед!

Каппа отошел на четыре шага. Страшный стержень продолжал висеть там где висел.

– Ура! – Каппа подпрыгнул, разбросав голубые зайчики по стержню. – А как ты так сделал?

– Это голубая платина, – Таллео собрал мешок, вернул фонарь на шею, вернулся к выходу. – То есть металл отрицательный, – он направил жезл на бочку, осторожным движением вывел черный цилиндр из подземелья.

– И что?

– Поэтому им и пользуются доктора, в таких случаях. Обычно, правда, суют не в колени, а в челюсти. Особенно убежденным умникам. Отрицательные металлы приживаются в организме. А положительные не приживаются. Белая проволока сделана из искристого серебра. По шкале положительных – почти самый правый металл, правее только обратное олово.

– И что?

– Что «что»? Плюс на минус равняется чему? Ты арифметику в туалете слушал? Принцессу им подавай, а плюс на минус не знают. Пошли, душеспаситель несчастный. Осталась Бездонная шахта – и мы наверху.

16.

Мальчики вышли в цилиндрическое помещение локтей двадцати в поперечнике и десяти-двенадцати в высоту. В середине пола зияло отверстие – восемь-десять локтей. Таллео подвел бочку к стене, подошел к круглой дыре, воздел фонарь. Каппа осторожно подошел за ним.

– Видишь? – Таллео указал жезлом вверх. – Вот она твоя Башня.

– А она правда бездонная? – Каппа опасливо заглянул в пропасть.

– У тебя есть все шансы проверить. Принцесса как раз там, наверху.

– И как мы дальше? – Каппа посмотрел вверх.

– По веревке, – Таллео снова склонился к мешку. – Только сначала нужно открыть Диафрагму.

Таллео вытащил из мешка бухту с крючком, поднял жезл, прочитал заклинание. Стержень осветил круглые стены. Таллео подбросил кошку. Долетев до проема, железный крюк ударил в невидимую преграду. Раздался треск, в Бездонную шахту просыпались искры. Кошка рухнула вслед. Таллео погасил жезл, подул на руку, вытянул кошку.

– Здорово! – восхитился Каппа. – То есть через нее все видно, но не пролезешь. Это, наверно, по типу ловушек на дырах в стене?

– Не совсем. Диафрагмой дырку не залатаешь. Ну, если только маленькую. Потому что чем больше она в поперечнике, тем больше жрет напряжения. А ты видел какие там дыры-то, в стенах?

– То есть на дырку проще поставить ловушку?

– Конечно. Или обычную сетку, – Таллео погрузился в мешок, выудил свитки. – Или даже затяжку. И проще, и просто дешевле, даром что затяжки и жрут как сволочи. А Диафрагма – для заплат штука слишком шикарная. Потому что может в одну сторону пропускать, а в другую не пропускать. Так. Вот она, моя прелесть. Без нее в таких делах никуда, – Таллео вытащил искристый топаз. – И вот еще моя прелесть... – он вытащил черный металлический шарик. – Это называется «колобок».

Он снова достал липучку. Мерзкий запах распространился по подземелью; Каппа поморщился. Таллео облепил липучкой кристалл, прицелился и подбросил. Кристалл сверкнул в сиянии фонаря и свалился обратно.

– Недолет...

Он снова прицелился и подбросил сверкающий камень. На этот раз пиявка впилась в потолок точно у кромки проема.

– Отлично! Блин, жалко ту, которая под Норкой осталась. Та лучше была в десять раз.

– Талле, а обязательно нужно чтобы пиявка была рядом с устройством? А отсюда?

– Можно отсюда, но будет так долго, что вообще просто. Чем дальше, тем хуже сосется. Тем, в смысле, медленней. Полоса пропускания дохнет в обратной степени. Можно из города отсосать, только сосать будешь год... Включаем.

Таллео навел на пиявку жезл, начал читать. По мере того как заклинание разворачивалось, топаз разгорался жестким холодным светом, как диковинная хрустальная лампа. Желто-голубое сияние поглотило лучи фонаря. Кристалл разгорелся так, что стало больно глазам. В подземелье стало так ярко, что можно было разглядеть трещины в камне пола и стен.

– Вот это да! – Каппа прикрыл глаза. – Жрет она, я так понимаю...

– Не то слово, – Таллео кивнул. – Но это стоит того. Диафрагма – штука крайне полезная, – он свернул свиток, сунул обратно в мешок. – А вот теперь самое важное.

Он снова прицелился, и бросил в верхний проем металлический шарик. Шарик долетел до отверстия, вспыхнул сочным сапфиром, и повис точно посередине.

– Как ты его метко.

– Это не я. Главное попасть в Диафрагму, а там к центру он сам. Так. Где тут оно...

Таллео развернул другой свиток, нашел заклинание, навел жезл на сияющий шарик, начал читать. Снова раздался треск, снова просыпались искры. Искры собрались вокруг шарика. Таллео читал, искры продолжали плодиться и собираться вокруг колобка в лучистую сферу.

– Эх ты! – воскликнул Каппа. – Как красиво!

– Ха, – Таллео отвлекся от заклинания и гордо надулся. – Это тебе, говорю, не мясная лавка... Это стоячая волна.

– Что?!

– Термин, Каппа, не нервничай... И вообще не мешай! Нельзя же перебивать когда читается заклинание! Ну не мясная лавка же.

Таллео продолжил читать. Искры продолжали плодиться, сфера становилась ярче и больше. Смотреть стало больно. Раздался хлопок, сфера вспыхнула, разлетелась мерцающим шаром и осыпалась в черноту шахты.

– Ну и вот, – Таллео спрятал свитки в мешок. – Теперь ты, потом бочку, потом уже я.

Он взял кошку, подошел к краю бездны, прицелился и забросил наверх. Крюк звякнул и зацепился за край проема. Таллео осторожно подергал-попробовал, обмотал свой конец веревки вокруг локтя.

– Лезь аккуратно! Не качайся, – он посмотрел в пропасть. – Может быть там правда дна нет.

– Так есть или нет? – Каппа снова заглянул в шахту.

– Откуда нам знать, Каппа? Оттуда никто не возвращался. За всю тысячу двести лет. В этой Башне жило немало принцесс, говорю же. Вперед!

Таллео поднял фонарь, вручил Каппе веревку. Тот осторожно полез. Благополучно добрался до потолка, подтянулся, закинул ногу на камень, перекатился во мрак.

Таллео вытащил второй диск с дырочками, на котором по-прежнему висела веревка, тронул жезлом. Диск замерцал оранжевым. Таллео подошел к бочке, прилепил диск ко дну, с самого края.

– Вот... Так будет удобней тянуть, и меньше качаться, – Таллео связал веревки от дисков с веревкой от кошки. – Тяни! Да тяни, ты же ее поднимал! Это черное золото, металл необыкновенный. Кольчуга из черного золота весит как три шерстяных жилета, а пробить не пробьешь ничем. Ну, только чем-то волшебным, понятно... Тяни!

Каппа осторожно потянул за веревку. Бочка накренилась, Таллео придержал верхний край. Каппа продолжил тянуть, бочка перевернулась и, покачиваясь, начала подниматься. Каппа дотянул бочку до Диафрагмы, остановил рядом с горящим топазом. Тень поглотила полподземелья. Каппа потянул дальше, и бочка, упершись в кромку проема, наконец перевалилась, и с хрустальным звоном откатилась от Диафрагмы. В проеме показалась голова Каппы.

– А почему ты ее не поднял на дисках?

– Я ее, кажется, и поднял на дисках?

– Да нет! Без веревок!

– А-а-а. Диски здесь уже не помогут. Дискам нужна опора, – Таллео топнул. – Например пол на призраке. Чем дальше от опоры, тем диски слабее. Чтобы поднять такую вот бочку на два локтя, уже нужен второй диск. И так далее, причем зависимость тут нелинейная. Это, Каппа, призрак. Тут простой арифметикой не отделаешься. В общем, или больше дисков на массу, или меньше массы на диск. И чем дальше от пола, тем хуже. Или добавляешь диски, или греешь один так, что он плавится. А диски, вдобавок, чуть перегреешь – жрут напряжение как сволочи. Чтобы поднять здесь бочку локтей на пять, никакой Бочки не хватит. Давай веревку.

– Слушай, но если им нужен призрак... Он ведь и в стене, и в потолке? Ведь дискам все равно в какую сторону висеть?

– Все равно. И по стене, и под потолком. Ее, кстати, можно туда зашвырнуть, импульсом – насосать и пульнуть. Только зачем заморачиваться, когда можно просто поднять на веревке? Или что – не шикарно? Деньги назад? Давай веревку!

Каппа опустил веревку. Таллео собрал мешок, повесил фонарь на шею, закинул мешок за плечи, осторожно полез.

– Давай потяну!

Голова Каппы скрылась, веревка потянулась вверх. Таллео доехал до потолка, передал Каппе жезл, фонарь, мешок, также подтянулся, закинул ногу за камень, перекатился через край проема. Затем свесил голову, протянул руку под потолок, снял топаз с камня.

– Ай! – Каппа зажмурился и прикрыл ладонью глаза. – А Диафрагма? – он открыл один глаз и посмотрел в черный проем.

– Закроется сама, как только мы отойдем с пиявкой.

Таллео спрятал маленькое солнце в мешок, который засветился как чудовищный серый светляк. Затем коснулся жезлом второго диска на бочке. Диск отвалился, во мраке рассыпалось хрустальное эхо. Мальчики вернули бочку в нужное положение. Таллео сунул диск в сияющий мешок, закинул мешок за плечи.

– А колобок? – Каппа обернулся во мрак.

– Колобок остается. Он одноразовый.

– Он что – там и будет висеть?

– Если только к твоей зазнобе не поломится еще какой-нибудь претендент. А так – да, будет висеть пока Диафрагму не откроешь обычным способом.

– То есть ключом?

– Угадал... Так, давай мою проволоку, – Таллео размотал проволоку у Каппы с колена. – И вперед. Я так есть хочу, что вообще просто. Сейчас завернем на кухню, тут уже недалеко, локтей триста. Украдем какой-нибудь завтрак, или обед уже, тогда можно и дальше. Нам нужно на Серую лестницу, а чтобы ее открыть, нужно еще смотреть как она перекрыта. Поэтому сейчас перекусим, спрячем куда-нибудь бочку, и к звездам.

V

ЧАСТЬ II

1.

– Вроде пришли, – Таллео остановился, осмотрел коридор. – Здесь кухня, кладовки, всякая хозяйственная эпидерсия. Отжирает столько Бочки, что страшно подумать.

– Пахнет! – Каппа втянул вкусный запах. – Каша. Рядом совсем.

Мальчики прошли локтей сорок и остановились у открытых дверей, из которых распространялся запах готовки. Переступив порог, они оказались в большом помещении, где со всех сторон свисала всевозможная утварь. Здесь были ковши, кастрюли, ножи, поварешки, шумовки, терки, тазы; огромные сковородки, чудовищные дуршлаги, здоровенные миски. На длинном столе валялись скалки, лопатки, ножи, вилки, ложки, трезубцы, крюки; шипастые молотки для мяса, кривые чистки для овощей, зубастые скребки для рыбы. В углу находилась гигантская мясорубка, в которую можно было засунуть целого кабана.

– Ужас какой, – Каппа поежился. – Она тоже на Волшебстве?

– Конечно. Попробуй залезь – должна заработать.

– Это что, – Каппа огляделся с недоумением, – все для готовки? Зачем столько?

– Не знаю, – Таллео хмыкнул. – Я бы взял ножик, вилку, ложку, доску – резать большие куски... Ну, еще пару тарелок... Вон ту, вон ту, и вон та тоже сойдет, ладно... Пару стаканов, плошку, вон ту – сгодится...

– Терку.

– Ну, это если с зубами проблемы. А так-то нафиг? Ну, и миску еще, тоже сгодится. А все остальное – хлам, в топку. Пошли, нам туда.

Они нырнули под сковородки, и, стукнувшись пару раз о чугун, пересекли кладовую. В следующем помещении оказался такой же длинный стол, на нем – пара мешков с мукой, дюжина промасленных свертков, огромная голова сыра, огромный пакет зелени, накрытая рогожей корзина. Из-под рогожи торчал пук зеленых хвостов. У стола стоял мальчик в белом халате и огромном белом колпаке. Огромным ножом он нарезал сыр на огромной доске.

– Привет, – Таллео подошел. – Слушай, у тебя перекусить не найдется? Мы только что из подвалов, там знаешь...

– А-а, – мальчик обернулся. – Значит теперь это из-за вас Напряжение прыгает. Проклятое Волшебство. Понаставили этих печек, все не как у людей. С голоду теперь попередохнем.

– А у вас что – печки тоже на Волшебстве? – Каппа оглядел зелень и сыр.

– А на чем же ты думал, – мальчик поморщился. – Места уже не осталось живого. Куда ни плюнь – Волшебство. Скоро в туалет уже не сходить. А в Башне вообще живодерня. В общем, что будет когда Бочка закончится?

– Этого... Как тебя зовут, кстати?

– Кумба, – мальчик снова поморщился.

– Так вот, Кумба, этого не знает никто. Даже я. Меня зовут Талле, кстати.

– А кто ты такой?

– Волшебник.

– И зачем приперся тогда? У нас тут своих как свиней нерезаных.

– По делу.

– И к кому?

– К принцессе.

– Она тебя что – звала? – Кумба хмыкнул, снова взялся за нож.

– Не меня, вот этого, – Таллео ткнул Каппу. – У них любовь.

– А ты тут при чем?

– А у меня работа.

– Смотри не продешеви. Она тут уже поубивала несколько принцев. Ты хорошо подумал прежде чем соваться? – он оглядел Каппу.

– Она меня любит!

– Вот это и страшно, – Кумба воткнул нож в доску.

– Дай нам еды какой-нибудь, – напомнил Таллео. – Вот это у тебя что – сыр? – он оглядел аккуратные ломтики.

– Да. Только этого не получите. Это принцессе.

– А этот? – Таллео указал на огромную сырную голову.

– А этот забирай хоть весь. Кислый как тухлый лимон. И кора толстая.

– А этот, значит, принцессе. И где нашел? Такой чтобы принцессе?

– Места́ надо знать.

– А это? – Таллео указал на корзину с хвостами.

– Это морковка. Морковки не видел? Волшебник.

– Нет – это тоже принцессе?

– А кому еще? Не Мастеру же, старой крысе. Если б не я, она бы тут с голоду попередохла давно. Ладно, пошли.

Кумба завернул сыр в бумагу, вытащил из-под стола лукошко, уложил сыр, взял нож под мышку, двинулся в обход стола. Он привел их в каморку, освещенную узким окном. Половину каморки занимал огромный буфет, рядом с которым приютился столик и две табуреточки.

– Садитесь, – негостеприимно пригласил Кумба и воткнул нож в столик. – Раз уж приперлись, – он достал из буфета кусок жирного жемчужного сыра, пук сочных зеленых листьев, полкраюхи ароматного черного хлеба.

– Где взял? – Таллео вдохнул свежий запах.

– Места надо знать.

– Украл значит. Где, интересно? В наше время, оказывается, еще хлеб можно украсть съедобный, – Таллео с усилием выдернул нож, отрезал сыра, куснул, стал внимательно жевать. – И сыр замечательный. Где взял-то?

– Ешь и не болтай, – отозвался Кумба, копаясь в буфете. – Мне нужно обед принцессе собрать. А как вы наверх собираетесь, кстати? Я вас в кастрюле не понесу.

– Даже если мы тебя заставим, – Таллео сочно захрустел зеленью, – все равно там все зазвенит... Мастер в последнее время стал параноик какой-то. Везде понаставил своих растяжек – ни пройти, ни проехать. Всю школу перегородил, а в учительскую вообще живым-здоровым не попадешь.

– Он что – у тебя еще и учитель?

– Еще и двойку ему поставил, – Каппа взял нож, отрезал ломоть ароматного хлеба, положил на него сыр, обернул зеленым листом. – По напряжению.

– Шволощь, – Таллео кивнул с набитым ртом. – Воофще фроффо.

– Сейчас чай принесу, не давись так.

Кумба покинул каморку и вернулся с большим медным чайником, от которого ароматно пахло. Вытащил из буфета две кружки, разлил пахучий зеленовато-янтарный напиток.

– Пахнет! – Каппа потянул носом.

– Чабрец, душица, мелисса, – сообщил Кумба пренебрежительно. – И не абы какие. Для принцессы собирал. За Дохлым лесом. Ей нужны питательные вещества.

– Кумба, – Таллео отхлебнул, зажмурился. – Замечательно... Кумба, вот далась тебе эта принцесса? Или ты ищешь смерти?

– Мне ее жалко, – тот вздохнул. – Пропадает девчонка. Голодает душой и телом.

– Ты не ответил. Дохлый лес – это же о-го-го где? Я бы туда не пошел, за мелиссой.

– Ну, за только мелиссой и я бы туда не пошел, – Кумба аккуратно сложил в лукошко листья и хлеб, добавил пару огнистых морковок, пару лучистых луковиц, горсть ярких гороховых стручьев. – Но я-то мешками таскаю, всякого.

– Так вот я и спрашиваю. Ты вон на двоих накладываешь. Или как?

Кумба молча обернул лукошко рогожей.

– Каппа, тут веществ на двоих, не нервничай... Сейчас мы у него все выясним.

– Ты к принцессе собрался? Ну, двигай. Сам все увидишь. Так... Каша поспела, – Кумба снова полез в буфет и вытащил чугунок, укутанный шерстью. – Надо нести быстрее, а то опять по дороге остынет. Вообще уже! Без этого вашего Волшебства воды уже не вскипятить. Что будет когда Бочка закончится?

– Дрова будем колоть. Кумба, не нервничай. Жили ведь люди до Волшебства? И вон Волшебство, кстати, на дровах же изобрели... Блин, – Таллео вдохнул вкусное облако от чугунка. – Кто бы меня так кормил.

– А тебя за что?

– А принцессу за что? Ты скоро, кстати?

– Наверх и обратно. А тебе что, кстати?

– У нас к тебе дело.

– Да щас прям.

– Ты в этом лично заинтересован.

– Да щас прям?

– Короче, давай быстрее.

Кумба вытащил из буфета поднос, поставил лукошко, чайник, чугунок, снова покинул каморку. Мальчики как раз покончили с трапезой когда он вернулся. Подоткнув налезший на нос колпак, Кумба спрятал поднос с лукошком в буфет, бухнул чайник и пустой чугунок на стол.

– Она сказала, что если через пять минут вас не будет, всем придет смерть. Ну, так что за дело?

– У нас тут бочка. За углом, рядом. Новая совершенно. Пока мы наверх, ее надо спрятать. У тебя тут наверняка есть куда.

– Она здоровая?

– Четыре локтя в высоту, два почти с половиной в поперечнике.

– Хм... Спрячем, спокойно. Совсем новая говоришь?

– Вообще просто. Даже не обчитанная. Ты представляешь? Замок на последнем издыхании, а у него новая бочка в заначке! Я в шоке.

– Это измена, – сказал Кумба подумав. – Пошли.

Мальчики вышли из кухни и направились по коридору. Свернув на лестницу, спустились под ступеньки. Таллео вывел бочку из темноты.

– А Мастер? – Кумба пнул бочку.

– Он слишком много о себе думает, как и все мастера. Какое-то время у нас есть, пока он сообразит что у него тут реально творится.

Таллео подвел бочку к ступенькам, направил наверх. Бочка приподнялась над лестницей, оранжевый свет вырвался в полумрак лестничного проема.

– Он, понятно, не чайник. Да и Замок в порядке, насколько возможно... Хотя там внизу все ужасно запущено.

– Какой там внизу, – отозвался Кумба злобно. – У нас печка еле работает. Последняя, а всего пять было! Сейчас, конечно, в Замке народу не так. Одной хватает. Только раньше-то было пять? Вот с голоду все и попередохли. И мы попередохнем, с Волшебством этим.

Мальчики снова выбрались в коридор, пошли обратно. Бочка черным призраком скользила рядом.

– Сюда, – Кумба пинком распахнул дверь напротив кладовки с утварью. – Тут ее точно никто не найдет. Ну, пару дней точно.

Они оказались в просторной комнате, набитой бочками, бочонками, кадками всевозможных размеров. Кумба прошел вглубь, спихнул крышку с большой винной бочки.

– Эта сейчас пустая. Раньше здесь было вино, – он повел носом. – Но так как все попередохли с голоду, она уже не нужна... Должно поместиться.

Таллео подвел черный цилиндр к бочке.

– Подержи... – он наклонился, отцепил мерцающий диск, скинул с плеча мешок, спрятал диск. – Теперь осторожно.

Мальчики подняли черный стакан, опустили в бочку. Кумба навалил на бочку крышку, сверху поставил пару маленьких кадок.

– Отлично! – Таллео закинул мешок за плечи. – Но самое сложное впереди. Придется вытаскивать ее из Замка. Вот это задача.

– Ты еще хотел подсунуть Мастеру пакость? – напомнил Каппа.

– И сейчас хочу. Но личными интересами пока придется пожертвовать.

– Тем более если у тебя теперь бочка, – Кумба кивнул. – Вот это я понимаю – пакость. А почему бы ее тут не оставить? Я знаю пару мест, можно перепрятать надежно.

– Она, Кумба, новая, совершенно. Еще нужно обчитывать. А обчитывать бочки – это тебе не коноплю на подоконнике выращивать. Бочки обчитываются под конкретный колодец. Данные по нашему, понятно, у Мастера. Ну, или еще кое-где накопать можно. Что я собираюсь сделать.

– А как ты ее будешь тащить? Как ее тут вытаскивать?

– Пока не знаю, – Таллео потер переносицу. – В любом случае, тайком такого не сделаешь. Старый сапог уже знает, что здесь что-то не так. Мы там в подвалах так назвенели... Он пять раз мог догадаться, что это уже не рутина. Но пока она в Замке, он ничего делать не будет. Пока она в Замке – ничего, считай, не случилось.

– Ну, так тем более нечего ее отсюда тащить, – Кумба кивнул. – Данные украдешь у Мастера, зачем еще бегать куда-то.

– У тебя есть идея как к нему пробраться?

– А при чем тут я? – Кумба хмыкнул. – Ты же волшебник? И ты же собирался подкладывать пакость?

– Да, но к нему для этого пробираться необязательно.

– Что же это за пакость тогда? Где ты ее собирался подкладывать?

– Ее можно подложить где угодно.

– Халтура! – отрезал Кумба.

– Хватит бесить, – Таллео разозлился. – Много ты в пакостях понимаешь!

– Да уж побольше твоего, – Кумба разозлился также. – Поживи в Замке с мое!

– Да ладно вам, – перебил Каппа. – У нас времени нет. А еще теперь Мастера обворовывать. А уже полдень!

– Каппа, у тебя есть идея как обворовать Мастера?

– А при чем тут я? Ты же волшебник?

– Нет, они сговорились, – Таллео отмахнулся, соображая. – Ее нужно будет еще как-то совать в Колодец. Вытаскивать оттуда это старое барахло, и лепить новое... Вот это задача... В общем, так. Если он у себя, его надо как-то оттуда выудить. Иначе будет не воровство, а грабеж. А я не грабитель. Я честный вор. И вообще не люблю крови. Так... Мастер на самом верху Башни. Локтей пятьдесят над принцессой. Двигаем к Серой лестнице, как собирались, – и к звездам. Если Мастер сейчас у себя, его будет нужно отвлечь. Пока его не будет, я попробую к нему проникнуть, и украду все что надо. Там у него Кольцо, штука неслабая, но я знаю. Только отвлечь нужно будет так чтобы было не слишком нарочно. У вас ведь что-нибудь тут ломается?

Кумба даже не ответил.

– Что чаще всего?

– Печка, говорю же.

– Вот ее и бахнем.

– Да, но Мастер-то сам не ходит ее чинить! Что за ерунда кошмарная.

– Во-первых, мы бахнем так, что не починит никакой работник. Во-вторых, Мастер что – не человек, что ли? Ему что – вещества не нужны, питательные? Он как только узнает, что фатально бахнулась печка... Так что не нервничай. Только надо шевелить чулками. У нас и правда мало времени, а у меня еще на закате встреча. Как меня чайники эти достали, – Таллео вздохнул. – Опять деньги назад требуют. Они, наверно, просто все врут, нафиг, что читать умеют. Не умеют они читать, дебилы.

– Что за ерунда кошмарная, – Кумба фыркнул и подоткнул колпак. – Дебилы что – читать не умеют? Замолчи, и сам не беси.

– Вот в этом и горе. Ладно, вперед.

2.

– Ну и ну! Никогда б не подумал, что в Замке может быть такое пыльное место, – Кумба шел впереди, вздымая ураганчики пыли. – Откуда она вообще взялась? Столько из всего нашего непыльного климата не вытянешь.

– Вот это и подозрительно, – Таллео озадаченно оглядел мерцающий жезл.

Они свернули в низкий глухой переход. На полу здесь лежал ковер пыли толщиной в пару пальцев, а воздух был такой тяжелый, что заслезились глаза и закололо в груди.

– Вообще какой-то кошмар, – Кумба чихнул, вытащил из кармана платочек, утер нос. – Первый раз вижу такое пыльное место.

– Палка горит – значит здесь какое-то активное Волшебство, – Таллео с трудом перевел дух. – То есть работает какое-то устройство, и как-то, чувствую, подозрительно оно здесь работает.

Он так чихнул, что с пола взметнулось облако пыли, отчего дышать и смотреть стало еще труднее. Стараясь как можно меньше беспокоить пыльный покров, они дошли до конца коридорчика и вышли в высокое круглое помещение. Свет проникал сюда через ниши по окружности потолка. В середине потолок раскрывался шахтой локтей шести в поперечнике; в шахте сидела металлическая труба. Внизу под трубой находилась яма. Яма была почти до краев заполнена пылью и мелкой неразборчивой шелухой. Кольцо балкона над ямой, вдоль круглой стены, было покрыто слоем пыли по голень. Дышать было невозможно.

– Я понял, – сказал Таллео, прикрыв рот ладонью. – Это же Пылесос. Но его, кажется, лет десять никто не чистил.

– А как его чистить? – Каппа, неосторожно вдохнув пыльной взвеси, закашлялся.

– Там внизу... А там глубоко должно быть, локтей шестнадцать, не меньше... Там внизу в стенах должны быть такие ящички. Пыль собирается по всему Замку, – Таллео воздел жезл к потолку, – вот в эту трубу. Видишь – она работает!

Из трубы вылетел клочок серого мусора и аккуратно опустился в яму.

– А в них вся эта дрянь, – Таллео обвел рукой, – прессуется в кирпичи. Должна. Потом из них строят, всякие полезные сооружения.

– Понятно, – Кумба кивнул, оглядывая пыльное царство. – Значит лет восемьсот их никто оттуда не забирал.

– Лет двадцать точно. Их забирать-то нужно раз в пару месяцев. А в нашем климате и того реже. Только здесь дело в другом.

– Старая крыса?

– А то, – Таллео сунул Кумбе под нос мерцающий жезл. – Если бы вся эта дребедень работала как надо, горело бы желтым как минимум.

– Ага, – тот кивнул со зловещим удовлетворением. – Экономит.

– Неужели нельзя на чем-то другом экономить? – Каппа осторожно подошел к краю ямы, оглядел пылевую пучину. – По-моему, на таких вещах экономить нельзя. Разве только специально.

– Я же говорю, – Кумба еще раз кивнул. – Измена!

– Замок на грани катастрофы, – Таллео озабоченно посмотрел вниз, в пыльную массу.

– Сколько оно еще так протянет? – Кумба оглушительно чихнул. – Год? Полгода? – он подоткнул колпак, который стал серым, вытащил из кармана платочек, утер серый нос.

– Давайте уходить, – сказал Каппа, прикрываясь ладонью. – Я дышать уже не могу. У меня уже кишки пропылились.

– Подожди, – Таллео озабоченно посмотрел вверх, в жерло трубы. – Включать всю эту систему полностью смысла, я думаю, нет. Мастер ведь не станет раз в два месяца спускаться в подвалы, вывозить брикеты? И выключать нельзя.

– Может как-нибудь ее залепить? – Каппа отошел от ямы. – Хотя бы на время, пока не поставим новую бочку? А то смотри что тут делается.

– Не то слово. Вся эта сволочь уже расползается по коридорам. Тягу ведь как-то обеспечивать нужно.

– Ну да, – Кумба кивнул. – Похоже, эта гадина уже начала гонять пыль по кругу, по всему Замку.

– Замок на грани катастрофы, – повторил Таллео и чихнул. За ним чихнул Каппа, за тем, зажав нос платочком, Кумба. – Есть идея. Ненадолго поможет. Так...

Таллео присел, отпустил завязки мешка, и, стараясь не пропускать пыль вовнутрь, стал копаться на ощупь.

– Ай! – он вздрогнул и зажмурился. – Проволока... Пиявка... Жалко все-таки ту... Липучка... Затычка... Ай! Ежик... Змейка... Тарантул... Горелка... Пакость... Да где же оно... Так, это сковородки... Ай! Кошка, сволочь такая... Давно надо чехол украсть какой-нибудь... Только вот где... Хоть самому бери шей... Блин, веревки вообще не осталось... Да где же она... Ага! – он вытащил заклинания и обернутый в черную шерсть ребристый цилиндр. – Это ершик, – ответил он на пару вопросительных взглядов.

– Чистить?

– В некотором, Кумба, смысле. Чистить, но не так, как твои бутылки. Сейчас сам все увидишь.

Таллео развернул шерсть и спрятал за пазуху. В руках у него оказался металлический стержень, на котором через равные промежутки располагались полупрозрачные диски. Вся штука была пол-локтя в длину и пол-ладони в поперечнике.

– Эх ты! – восхитился Каппа. – Это же золотой берилл! Где ты его взял, да столько? Золотой берилл – самый редкий камень! Один такой ершик стоит три наших Замка! Где взял? Только не ври, что украл. Золотого берилла сейчас ни у кого нет!

– Каппа, сколько раз тебе говорить, что я честный вор. Если говорю, что украл, значит украл. Хватит бесить, ну пожалуйста. Так... Теперь не мешайте.

Таллео навел стержень на горловину трубы, начал читать заклинание. Когда жезл разгорелся до изумруда, он отвел жезл, передал свиток Каппе, примерился, подкинул ершик в трубу. Стержень с золотистыми дисками застрял в воздухе точно по центру, нацелившись в середину ямы. Таллео забрал свиток, навел жезл теперь на цилиндрик, начал читать новое заклинание. Цилиндрик стал раскаляться тяжелым янтарным огнем. Наконец заклинание кончилось, ребристый цилиндрик погас, но не полностью – в полупрозрачных блюдцах теплился огонь. Таллео спрятал свиток за пазуху.

– Он что – так и будет висеть? – спросил Каппа обеспокоенно.

– Да. Пока висит, будет работать. Поставим бочку, включим Пылесос – заберу... Каппа, не нервничай. Никто его отсюда не украдет. Ну как его тут украсть? – Таллео чихнул в яму, утер нос запястьем.

– Это же золотой берилл!

– Слушай, ты обещаешь наконец заткнуться если я подарю тебе такую лепешку? У меня есть одна, с трещиной. В дело уже не годится, а сережек напилить можно. Будет мой подарок на свадьбу.

– Ты это правда?!

– Да. Только заткнешься уже раз и навсегда!!!

– Вот эт-ты гад. Три таких Замка разделить на семь. Подарок что надо. Сделаешь и мне две сережки.

– А тебе зачем? – Таллео осторожно собрал мешок.

– Надо.

– Ну, если надо, то сделает.

– Сделаю, только ты всё – обещал!

– Обещал – значит получишь. Я честный, блин, сколько повторять можно... Кумба! Веди.

Тот чихнул, утер нос платочком, двинулся в обход ямы. Он старался идти осторожно, но пыль поднималась тучками и добиралась до носа. Таллео подождал пока Кумба окажется у противоположной арки, медленно и также задирая ноги пошел следом. Затем ту же дорогу таким же образом проделал Каппа. Мальчики вернулись из жуткого помещения в коридор, и еще долго шагали по щиколотку в пыли, чихая и шмыгая носом. Кумба свернул в очередной переход, и скоро пыль наконец закончилась. Таллео опустил мешок, старясь не перетрясать пыль, аккуратно развязал его, достал рулончик мрачно-золотой сетки.

– Волшебное? – Кумба неуважительно потыкал в рулончик.

– Грязными руками не трогать! Это тебе, да, Волшебство, не мясная лавка.

– При чем здесь мясная лавка? В мясной лавке что – руки не моют?

– Кумба, не нервничай, – Таллео наклонился, вытащил моток чистой материи. – Каппа, бери рогожку... Рогожкой бери сетку... – он размотал рулончик, получив кусок сетки два на два локтя. – Руками не лапай, кому говорят. Бери и держи вот так.

Он поставил Каппу посреди коридорчика – так чтобы тот на вытянутых руках держал сетку за краешек. Затем достал из-за пазухи заклинания, нашел нужное, наставил жезл на сетку, начал читать. Стержень неярко загорелся оранжевым. Таллео продолжил читать, жезл разгорелся до желтого, затем до сочно-зеленого.

– Много жрет, сволочь, – он отвлекся от заклинания. – Обратное золото по шкале самое левое. Зато вещи с ним творить можно самые нереальные.

Он продолжил читать, жезл засветился так ярко, что высветил каждую трещину на каменных стенах. Здесь пыль с одежды, с волос, с мешка Таллео и колпака Кумбы устремилась на сетку. Тонкая взвесь, мерцая изумрудными золотинками, окружила Каппу искрящимся облаком. Через минуту вся пыль собралась на сетку.

– Вот эт-ты гад. Полезная штука.

– Это еще не все, – отозвался Таллео с презрительной гордостью.

Он развернул новое заклинание, начал читать. Жезл чуть угас, затем на мгновение ярко вспыхнул. Вся пыль, до последней пылинки, ссыпалась в аккуратную кучку перед сияющими башмаками Каппы. Таллео забрал сетку, бережно завернул в рогожу, спрятал в мешок, закинул мешок за плечи.

– Вот эт-ты гад, – Кумба оглядел безупречную кучку, хмыкнул, подоткнул наехавший на нос чистый колпак. – А деньги она так может?

– Еще как. Только никакой Бочки не хватит. Зависит от массы. Чтобы вытянуть золотой, бочки ухнет на пять минимум. Экономически выгодней элементарно пристукнуть. Так, дальше сюда? Вперед.

3.

Мальчики остановились в конце коридора. Арка была перегорожена ржавой железной решеткой. Таллео снял с шеи фонарь, осторожно просунул между прутьями, посветил. За решеткой прорисовалась круглая камера, ступеньки лестницы – винтом по стене наверх. Таллео просунул фонарь обратно, вернул на шею.

– Странное дело, – он осмотрел потухший жезл и потер переносицу. – Это обычный замок! – он стукнул башмаком по прутьям.

– И что?

– Кумба, это обычная дверь. Обычный замок. У тебя есть ключ?

– Откуда? Ну, открывай!

– Как я ее открою? Ты что – слепой, что ли? Это обычный замок! И нужен обычный ключ.

– Что за ерунда кошмарная, – Кумба раздраженно подоткнул колпак. – Ты волшебник или кто? Открывай!

– Кумба, хватит бесить, блин! Я говорю – это обычный замок, блин!

– Что-то я не понимаю вообще! Ты что – не можешь ее открыть? Обычную дверь?

– Кумба, повторяю тебе. Это обычная дверь, для которой нужен обычный ключ! Как я тебе открою запертую дверь без ключа? Я тебе что – волшебник?

– Милое дело! А кто? Что за идиотизм такой! Волшебник, и не может открыть обычную дверь!

– Я тебя сейчас укопаю! Волшебники открывают волшебные двери! Волшебники работают с Волшебством! Дай мне сюда волшебное устройство, и я его раскурочу в три счета! Но это – обычная дверь! – Таллео сунул холодный жезл Кумбе под нос. – Ты это понимаешь, дурак?

– Сейчас словишь, – Кумба шагнул к решетке, всмотрелся во мрак. – Тогда что теперь будем делать? Вот она, Серая лестница. Сто двадцать локтей – и принцесса.

– Слушай, Талле, а если отжечь? Как лунную платину?

– Каппа, проблематично, – Таллео тронул жезлом ржавые прутья. – Дверь все равно на призраке. Только замок тупо механический. Нормальный либо сломался, либо кому-то очень понравился, в свое время... А чтобы бахнуть такую железку на приразке, нужно дернуть столько напряжения, что...

– Что за ерунда кошмарная! – Кумба злобно подоткнул колпак. – Кому оно такое нужно тогда, Волшебство? Куда ни плюнь – Волшебство, скоро в туалет уже не сходить! А ты дверь даже не можешь открыть! Взломай! Взорви!

– Или деньги обратно, да? Кумба, я тебя сейчас превращу в жабу, если не заткнешься. Высосем все что сейчас в Призраке, Кадушка затем тупо не даст, на такой дохлой Бочке, – и сколько так будешь сидеть, в тиши и во мраке? Сам с голоду сдохнешь, и зазноба твоя секретная. Это во-первых. Во-вторых, у Мастера как минимум раз уже тренькнуло не по-детски. Мы внизу одну дыру уже бахнули. Это ведь не ловушку снимать! По-моему, и дураку ясно! Это по живому резать! Один раз тренькнуло, сейчас вот второй, кто знает где будет третий? Три раза – это уже ряд регулярных соответствий! А Мастер-то не дурак, все-таки? Сволочь такая? Поэтому придется идти в обход.

– Ну, если ты знаешь дорогу. Я не знаю.

– Тут знать и нечего. Другой дороги здесь нет. Вход на Серую лестницу на Нижнем ярусе только один. Но... – Таллео потер переносицу, задумчиво посмотрел вглубь коридора. – Там-то стоят просто ловушки... Железок там ставить нельзя, никаких... Нельзя по строительным правилам, да и вообще дураку ясно... Пошли, – он развернулся назад.

– Я понял, – Кумба кивнул. – Ты хочешь пробраться на Лестницу через вентиляцию.

– С тобой страшно, Кумба. Ты умеешь читать мысли... Если просто не угадал тупо, конечно... За мной.

Мальчики побежали назад. Через два поворота ноги снова увязли в пыльном ковре, едкое облако всклубилось, снова пришлось чихать и шмыгать носом. Пыли, однако, заметно убавилось. Когда мальчики снова вошли в камеру Пылесоса, картина открылась другая. Ребристый цилиндрик, по-прежнему висевший мерцая топазом над ямой, отсосал оттуда почти половину пыли. Пыль бывшая на полу балкона собралась на круглую стену толстой периной.

– По-моему, ты переборщил, – Кумба критически оглядел картину, чихнул, вытащил из кармана платочек, утер нос.

– Зато никуда отсюда не денется. Так...

Таллео осторожно подошел к краю, поднял жезл, всмотрелся в трубу. Прочитав заклинание, он осветил внутренности трубы, озабоченно хмыкнул, погасил жезл и подул на руку.

– Просто так туда не пробраться. Во всяком случае, не по веревке. Кошке там, например, не зацепиться... Так... Способ, разумеется, есть. Проблема не в этом. Проблема в том, что здесь пыли – как чайников в нашем несчастном городе. Но другого выхода нет. Ради любви, Каппа... И тебе, кстати, тоже, Кумба... Придется испачкаться, причем не по-детски. Заодно и посмотрите. Что за любовь у ваших зазноб. Подавай чистенькое да в обертке, с розовой ленточкой. Или из помойки тоже сойдет.

Таллео достал из мешка остатки веревки и диск с дырочками – тот который вез бочку и на котором по-прежнему сидело кольцо. Отлепив кольцо, Таллео положил диск обратно, к кольцу привязал веревку.

– Держите! – он сунул кольцо мальчикам, вытащил из мешка чистый свиток. – Никогда еще не писал заклинания на такой помойке.

– А на какой писал?

– На обычной писал, – он развернул свиток, достал из рукава перо. – Так, таблицы мне сейчас не нужны, эти параметры я и так знаю... Повторяю еще раз, Каппа, и к тебе, Кумба, это вроде как тоже относится... Пусть ваши дети зарубят себе на носу – не для школы учимся, но для жизни. Понятное дело все Волшебство наизусть не выучишь. Для этого есть справочная литература. С которой, кстати, тоже работать надо уметь. То есть читать надо уметь, хотя бы... Но есть вещи которые знать надо всегда. Особенно когда живешь на таких помойках.

Написав заклинание и спрятав перо, Таллео ужасно чихнул и направил жезл на трубу. По мере того как заклинание разворачивалось, стержень разгорался – сначала спокойным рубином, затем тревожным топазом, затем ослепительным гиацинтом, затем бешеным изумрудом. По металлу трубы зашуршали прозрачные искры. Таллео дочитал заклинание, убрал свиток.

– Далеко, двенадцать локтей. Поэтому так разогреть пришлось. И это еще не все. Ну, блин, только бы не дошло до Кадушки... – прищурившись, он оглядел сияющий жезл. – Емкость призрака – она тоже со временем падает... Вот ведь все-таки делали вещи, а! – он посмотрел в потолок и вздохнул. – Великая Сила, куда только катимся. Хорошо, что Менерма и Кальдо давно в могиле. Я бы сгорел со стыда, если бы с ними увиделся, за наши позорные времена.

Он забрал кольцо, прицелился, подбросил к трубе. На полдороги кольцо подхватилось и с протяжным звоном влепилось в стенку трубы. Таллео подергал веревку. Кольцо, хотя и касалось цилиндра только в двух точках, сидело как мертвое.

– Каппа, вперед. Держи кошку, – он вытащил кошку с бухтой. – Давай!

Затем обмотал свободные концы веревок вокруг запястья и стал держать. Каппа повесил кошку на шею, вцепился в свою веревку, полез. Через двадцать секунд он был наверху, под кольцом, в янтарном мерцании золотого берилла.

– Что видно?

– Боковые ша... – Каппа чихнул так страшно, что чуть не сорвался. – Боковые шахты. Но высоко очень! Сама труба локтей двенадцать, и еще там локтей, наверно, двадцать! Не знаю, там не видно уже ничего.

– Кошку закинешь?

– Нет! Отсюда ей просто не зацепиться.

– Я так и думал. Поэтому так и разогрел эту железку. У Мастера, конечно, там так зазвенит, что... У него тут просто все сыпется каждый день, и звенит соответственно, а так... Каппа, будь готов к самому страшному.

– А что? Что сейчас будет?

– Не нервничай, потом почистимся. Закрой глаза! И держись, держись изо всех сил!..

Таллео развернул свеженаписанное заклинание, начал читать. Жезл перешел в жгучий топаз, затем в такой сумасшедший сапфир, что камера Пылесоса выжглась в неопределенное нечто. Из коридоров потянуло ветром. В пять секунд ветер усилился до урагана. Пыль из коридоров сбилась под жерлом трубы в матово-синий шар, схлопнулась, и унеслась ввысь. По подземелью раскатился гул.

– Береги колпак! – Таллео дернул Кумбу за локоть, упал на колени и вцепился в мешок.

Кумба вцепился в колпак и шлепнулся рядом. Слой пыли со стен сорвался, схлопнулся в чудовищный шар, и со страшным хлюпом ворвался в трубу. Через двадцать секунд в камере было так чисто, что камень сверкал как отполированный.

– Каппа! – закричал Таллео, одолевая тяжелый гул. – В трубу! Долетаешь до шахты и там цепляешься! Быстро, ну Призрак же! – он воздел к потолку бешеный сапфир жезла. – Ну! На крыльях любви!

Каппа отклеился от кольца и, зацепившись локтем об ершик, который продолжал висеть как ни в чем не бывало, вознесся в недра трубы.

– Я на месте! – донеслось через десять секунд. – Ужас какой! Выключай!

Жезл погас. Кольцо отвалилось от трубы и ухнуло вниз.

– Кошку прицепил!

– Кумба, наверх! – Таллео вытянул кольцо, смотал веревку, спрятал кольцо в мешок.

Кумба вскарабкался по веревке и скрылся в трубе.

– На месте! – послышалось через минуту. – Ну ты где там, кудесник?

– Тащите!

Веревка потянулась наверх. Таллео подхватил мешок, прыгнул в яму, и повис, раскачиваясь как маятник. Через минуту он выпал в боковую шахточку и несколько раз чихнул.

– Теперь по этой шахте вперед, – он перевел дух. – По дороге будет ловушка, мы ее дернем. А дальше без разницы. Мы в Башне.

VI

4.

– Кумба, ничего особенного. Я, во-первых, знаю какие ловушки ставят на вентиляции. Во-вторых, знаю наш Замок. Ты в курсе сколько лет нашему Замку?

– Под тысячу?

– Больше. Замок строил еще сам Ангаргам Старый. Значит тысячу двести. Это было еще в те времена когда Долина была наша. И строительством занимались не чайники.

– Это понятно. Таких не чайников давно извели.

– Да. Поэтому если бы в наше время кто-то решил построить такой вот замок, – Таллео стукнул кулаком в стену, – то он простоял бы лет сто пятьдесят. Замки разучились строить лет пятьсот назад. Об этом уже Менерма скорбел. Он, кстати, тоже постоянно ноет, что его чайники достали. Почти на каждой странице.

– Менерма? Кто такой?

– Великий волшебник. Был Мастером нашего Замка триста девяносто лет назад.

– Великий?

– Он поставил бочку которая работает до сих пор. И вообще, после него до сих пор все в таком порядке, – Таллео посмотрел на жезл, – что у Мастера еще ничего не упало, и мы тут живы пока.

– А может быть уже упало?

– Он бы нас давно зажарил, не нервничай.

– То есть?

– Элементарно. Пока мы в призраке, шкуру нам подпалить ничего не стоит. Призрак – это напряжение. А с напряжением можно делать что хочешь. Раздал своим по ключу, а все остальное – в пепел. Даже не в пепел, а вообще ни во что.

– По ключу?

– Кристалл такой.

– Милое дело, – Кумба озадачился. – Знаешь, Талле, полезу-ка я обратно.

– На кухню? А кухня тебе что – не Замок?

– На кухне умирать приятнее.

– А вот Каппа так не считает. Каппа считает, что умирать приятнее все-таки в Башне.

Мальчики доползли до перекрестка шахт. Слева и справа во мрак отходили тоннельчики, еще теснее того по которому они ползли – в них едва можно было протиснуться. Вверх уходил ствол, прямой и широкий. Прямо в перспективе шахты виднелся рассеянный свет.

– Нам сейчас главное – отсюда вывалиться, хоть куда-нибудь, – Таллео чихнул и пополз на свет. – Надо почиститься и передохнуть.

Они двинулись дальше. В боковой стене возникла отдушина.

– Решетка, – Таллео тронул металл, и решетка вдруг провалилась. – Ай!

Решетка со звоном грохнулась на невидимый пол. Таллео осторожно выглянул в квадратный люк.

– Так, куда это мы попали... Так, куда это мы попали! Великая Сила!

– Что там? – Кумба подполз ближе. – Дай посмотреть!

– Великая Сила, – Таллео какое-то время молчал, не в силах вымолвить слова. – Так, значит, не всё врут в книгах!

– Дай посмотреть! – Кумба протиснулся между Таллео и отверстием. – Ну и ну! Это что – книги?! В Замке что – оказывается есть книги?!

– Это, Кумба, называется «библиотека».

– Белибе... Что?

– Термин такой. Сейчас его уже никто не знает.

– Никогда в жизни не видел столько книг, – Кумба уступил отдушину Каппе. – Да еще в одном месте!

– Боюсь больше и не увидишь. Смотри внимательно и запоминай на всю жизнь. Детям будешь рассказывать. Каппа, отойди... Отползи то есть. Так.

Таллео зацепил кошку за край люка, скинул веревку, осторожно спустился, за ним Каппа и Кумба. Сцепил замок, кошка упала.

– Ай, блин... – он спрятал кошку в мешок. – Блин, где бы чехол украсть? Опять укололся. Прям хоть бери и сам шей... Вот, придумал! Украдем принцессу – сошьет мне чехол для кошки.

– Не царское это дело, – Кумба хмыкнул, – шить чехлы для кошек.

– Значит сошьет твоя. Она шить-то умеет хоть?

– Я сам умею, – отозвался Кумба с гордым презрением и чихнул. – Ты думаешь это кто сшил? – он тронул грязный колпак.

– В смысле? – Таллео вытащил свиток и рулончик золотой сетки. – Это ведь спецодежда – выдали?

– Да щас прям, – Кумба хмыкнул злобно. – Кто? Эти? Ха-ха. Жрать всем подавай, а как колпак повару сшить, так у них то одно, то другое. На колпак повару денег нет, блин. Так что давай чиститься, он у меня один только.

Таллео повторил процедуру с сеткой, спрятал инструменты обратно. Свет сюда проникал через шеренгу узких высоких окон, забранных разноцветным стеклом. Стекло было очень грязное, вдобавок снаружи его защищала решетка, и в библиотеке было почти темно. Мальчики, сияя в полумраке свежей одеждой, зашагали вдоль круглой стены.

– Половина-то и не по-нашему, – Кумба вгляделся в корешки.

– Да вообще просто, – Таллео покачал головой. – Это вон из Долины... Это вообще, кажется, из-за Гор... – он вытащил из-за пазухи фонарь, повернул кольцо, поднял золотистый матовый шар. – Великая Сила! Такое сокровище! Здесь! В нашем Замке! Кто бы мог только подумать.

– Ужас какой, – Каппа оглядывал мерцающие пыльным золотом корешки. – И ведь никто, похоже, не знает.

– Измена.

– Как ты прав, Кумба. Нашему несчастному государству пришел, наконец, конец. А ну-ка... – Таллео повесил фонарь на шею, взял с полки книгу, сдул пыль, открыл. – Вот так во́т! – он оторопел. – Здесь даже на Древнем языке книги есть! Вообще просто.

– Крадешь?

– Что за вопросы дурацкие, – Таллео засунул книгу в мешок. – А тут ведь еще могут быть! В общем, так, – он озабоченно огляделся. – Во-первых, обещайте мне одну вещь. Когда вывезем женщин, вернемся сюда, я обыщу здесь все нафиг, и вы поможете мне все украсть.

– Все?

– Все что будет на Древнем языке.

– А мы не надорвемся?

– Нет, Кумба. Книг на Древнем языке осталось не так уж много, – Таллео вздохнул. – Во-вторых, никому, никому, никому ни слова! О том что здесь видели.

– Это понятно, – отозвался Кумба зловеще. – А с крысой мы еще разберемся.

– А как мы отсюда выйдем? Дверь-то наверняка на таком заклинании, что...

– Каппа, не нервничай. Вперед, времени у нас все меньше.

Мальчики наконец прошли стеллажи и вышли к высокой двери. Таллео нажал на ручку, с трудом оттолкнул тяжелую створку.

– Эх ты! – Каппа оторопел. – Она что – не заперта, вообще?

– Нет, Каппа, она заперта. Ты бы ее никогда не открыл, снаружи. Она, ты прав, на таком заклинании...

– Как так?

– Каппа, какой смысл запирать книги изнутри? Книги надо запирать снаружи. Если ты уже побывал в книгах, зачем запирать? Поздно уже запирать.

– Старая крыса, может быть, гад, но... – Кумба напоследок оглядел стеллажи. – Одно дело – просто дурак, другое – дурак который ходит в эту... Белибердеку.

– Как ты прав, Кумба. Старый сапог грамотных дураков повидал.

– А может все-таки правильно? – Каппа задумался. – Что Мастер собрался тут все к рукам прибрать?

– А может и правильно, – Кумба хмыкнул. – Может хоть порядок будет.

– Не уверен, – Таллео засопел. – Если человек ставит несправедливые двойки... В общем, бочка у нас есть, это раз. Принцесса у нас будет, это два. Теперь у нас есть библиотека, это три. А самое главное – у нас под скорлупой есть белок, – он постучал себя жезлом по голове. – Это четыре. Поэтому что сейчас надо сделать? Правильно – пока дверь открыта, я могу перечитать замок. Так, что теперь дверь не откроется ни с какой стороны. И Мастеру останется только выжечь ее нафиг. А этого он не сделает. Здесь книги.

Таллео достал свиток, вытащил из рукава перо, углубился в письмо. Через пять минут заклинание было готово. Он направил жезл на пластину замка, начал читать. Стержень неярко зардел. Закончив читать, Таллео свернул свиток, вернул в мешок, взялся за ручку, и с трудом, налегая всем телом, закрыл древнюю дверь. Затвор мрачно клацнул, эхо унеслось во мрак коридора и стихло.

– Все. А заклинание, – Таллео похлопал по мешку, – у меня. Двигаем дальше.

5.

Коридор вывел мальчиков в высокий зал. Свет сюда едва проникал сквозь витражи под потолком, также грязные до непрозрачности. В стене напротив виднелась арка. Слева и справа мрачнели высокие двери черного дуба с замысловатой резьбой.

– Вот оно что, оказывается! – Кумба оглядел витражи. – А я вечно думал что это за окна такие. Они уже высоко, локтей восемьдесят, уже Башня.

– Из города их не видно, – Каппа задрал голову, оглядывая.

– Из города почти вообще ничего не видно, – сказал Таллео. – Только верхний кусок Башни.

– Вета говорит у нее города тоже не видно. Видно что дальше – лес, долина, холмы, Глюклый хребет, слева Мукальные горы.

– Города-то не видно, – Кумба хмыкнул. – Зато видно дворы, оба. Уж лучше, по-моему, город.

– А ты, Кумба, в городе часто бываешь? – Таллео направился к левой двери.

– Нет. Что я там забыл? Еще города мне не хватало.

– Ну, вот и заткнись, – Таллео осмотрел замок, постучал жезлом по металлу пластины. – Нашелся специалист по городу.

– А ты нашелся специалист по Замку. Куда ты нас привел, вообще?

– У тебя список претензий? Иди обратно.

– Вот эт-ты гад.

Таллео вытащил свиток, нашел заклинание, наставил жезл на замок, начал читать. Стержень замерцал багровым, в замке клацнуло.

– Очень старый замо́к, – Таллео вернул свиток за пазуху. – Таких уже давно не делают. Открывается без ключей, просто на заклинании. С одной стороны – хорошо, – он толкнул дверь, – с другой – есть свои недостатки... Так. Вот так во́т.

Мальчики прошли в дверь и оказались в длинном чертоге, освещенном такой же полосой витражей, не дававших почти никакого света. Вдоль стен шли стеклянные короба, покрытые слоем пыли. В коробах виднелись безголовые человеческие фигуры. Таллео с минуту оглядывал странное помещение, затем воскликнул:

– Великая Сила! Все-таки да, не всё врут в книгах... Это музей! Термин, потом объясню... – Таллео подошел к стеклу, смахнул рукавом пыль. – Смотрите!

– Это что – одежда? – Кумба хмыкнул и подоткнул колпак. – Если одежда, то я такой никогда не видел.

– Я тоже! – удивился Каппа. – Я даже не знал, что такая бывает. Смотри рукава какие смешные.

– А воротник? Что за идиотизм такой. Я в таком задохнусь.

– Кумба, этот воротник не для кухни.

– И для чего он, такой?

– Для церемоний.

– Чего?!

– Термин такой. Такие специальные встречи, где выясняют кто самый главный и будет доминировать. Кто самый блестящий и разноцветный – тот победил.

– Так просто? – Кумба хмыкнул. – А почему сейчас не бывает таких моний?

– Шить разучились, Кумба.

– Какое обалденное серебро! – Каппа не мог наглядеться на вышивку, тускло мерцавшую за стеклом. – Смотри какая классная нитка! – он перешел к следующему стеклу, стер пыль рукавом, чихнул. – А вот, посмотри только!

Мальчики подошли, всмотрелись.

– Блин, я такого никогда не видел! Давай стекло разобьем?

– Каппа, не нервничай. Что значит «стекло разобьем»? Ты в музее или где?

– Я Вете хочу подарить!

– Кумба, хватай его, и давай быстрее наверх. Пока красота не уничтожила мир.

– Каппа, такое уже не носят.

– Ну ладно, ладно... Талле, но ты дверь не закрывай пока. Показать хотя бы! Она ведь такого не видела никогда.

– Да я понял. До чего принцесс довели.

Мальчики вернулись в чертог с дверями, замешкались, переглянулись.

– Пять минут погоды не сделают, – решил Таллео.

Он пересек помещение, и так же легко открыл противоположную дверь. Мальчики поспешили за ним. Они оказались в таком же зале, только здесь вместо стеклянных шкафов висели на стенах портреты. Картины были покрыты пылью, которая, тем не менее, не мешала их разглядеть. Мальчики остановились, оглядываясь в полумраке.

– Эх ты! Это что – тоже музей?

– Да, Каппа, – Таллео подошел к стене, снял с шеи фонарь, поднял его к картинам. – Интересное дело, – он всмотрелся. – Видите?

– Это что – наш король?!

– Нет, Каппа! Посмотри внимательней.

– Ну да... Нос чуть другой... Лоб чуть другой... Скулы чуть не такие. Но похож!

– Не то слово. И нечего ломать голову. Тут внизу подпись. Вы что – слепые?

– А что тут написано? Что за абракадабра?

– Нет, до чего молодежь довели, – Таллео вздохнул, опустил фонарь. – Здесь написано «Король Эммеоптех Четырнадцатый». А наш какой?

– Да кто ж его знает? – Кумба хмыкнул. – А как ты это прочитал, кстати? Эту абракадабру что – и прочитать можно?

– Чему вас только в школе учат, – Таллео вздохнул. – Это на старинном языке. На нашем же, только на старинном. Лет четыреста назад который был.

– Вот тебе раз. Четыреста лет назад? Наш же язык?

– Да, Кумба, да. Четыреста лет назад у нас тоже писать умели. И, можешь поверить, лучше.

– А рисовать как, смотри! Слушай, Талле... Вот рядом... Это же Вета!!!

– Каппа, тебе лечиться пора. Какая это Вета? Ты что – не видишь что здесь написано?

– Это что – тоже на старинном? Четыреста лет назад?

– Это уже пятьсот. Но правда... Похожа не по-детски.

– Вот тебе раз... – Кумба подошел, всмотрелся. – Просто вылитая. Страшно сказать. Нет, какая девочка... И как похожа... А ну-ка, читатель, прочитай что тут написано! Только по-человечески.

– Это... Ого! Да это же какая-то прапрапра... Сколько там? В общем, какая-то очень прапрабабушка нашей зазнобы. Каппа, ты знаешь кто у нашей принцессы бабушка?

– Конечно! Это же весь город знает.

– А прабабушка?

– Тоже.

– А прапрабабушка?

– Нет.

– А прапрапрабабушка?

– Откуда! Да и зачем?

– А свою бабушку знаешь?

– Н-нет...

– А откуда ты взялся, вообще? Такой?

– Какой «такой»?

– Кумба, а ты знаешь?

– Кто была Каппина бабушка?

– Твоя, идиот.

– Я сирота, – Кумба насупился презрительно. – Мне бабушка не полагается. А за идиота будешь страдать.

– Так вот и я про что, – Таллео обернулся к картине. – А может быть ты тоже какой-нибудь прапрапра, сколько там, правнук?

– Вот этой? – Кумба ужаснулся. – Вот вот этой вот?

– Ну да? Почему бы и нет? Откуда ты знаешь?

– Но ведь тогда... Если так... Вот эт-ты гад.

– Ага... – Таллео прошел вдоль стены, уставился в очередную картину. – Нет, это просто милое дело. Кумба, иди сюда. Каппа, спокойно, тебя это уже не касается... Видел?

Кумба подошел к новой картине и остолбенел.

– А она что... А кто это? Сейчас же читай!

– А что читать. И так видно. Твоя, Кумба, зазноба тоже, получается, королевской крови? Еще сильнее похожа чем принцесса.

– А ты откуда знаешь?! Кто моя зазноба?!

– Не нервничай! – Таллео отпрыгнул. – Навязались невротики на мою голову, блин. Влюбленные, блин... Видел весной, на балконе, когда соревнования были. Целая площадь видела, иди всех перережь, у тебя нож вон какой.

– Сейчас словишь! А ну, читай дальше!

– В общем... В общем, кажется, вот эта, – Таллео указал жезлом на первую картину, – самая главная. Наша, похоже, ее самая прямая прапрапра, сколько там, внучка. А вот эта, – он перевел жезл, – ее двоюродная сестра. Папаша вот этой, – Таллео вчитался в строки, – похоже родной брат вот этой.

– Ужас какой!

– Каппа, это действительно ужас, – Таллео оглядел мрачный чертог. – Мало того, что все ясно по лицам... По лицам оно всегда ясно... Но здесь все подписано! Да еще так подробно! Под каждой картиной – табличка!

– Это если читать умеешь, – сказал Каппа с досадой, разглядывая свою картину. – Талле, научи меня читать эту абракадабру!

– Это будет стоить очень дорого, – вспух Таллео.

– Но ведь тут все про всех! Про всех наших, все!

– И не только про наших. Видел сколько тут рож? Представь что будет если станет известно кто чей прадядя! Страшно подумать.

– А что будет?

– Кумба, говорю – страшно подумать.

– Ну, так может и твой прадядя здесь есть?

– Может и есть. Я – кругом сирота, и даже не знаю когда точно родился и где. Может вообще на помойке.

– Ну, я тоже может быть вообще на помойке, – Кумба подоткнул колпак.

– А я что – нет? – Каппа обиделся. – Только не знаю на какой.

– Так вот в чем и дело. Представь что будет если каждый узнает на какой помойке родился? Ладно, пошли. Мне еще здесь замки перечитывать, – Таллео направился к выходу.

6.

Мальчики остановились в конце коридора. Арка была перегорожена решеткой, ржавой и пыльной. Таллео посветил фонарем. За решеткой виднелась круглая камера, площадка, ступеньки лестницы, винтом по стене, справа наверх, слева вниз.

– И опять обычный замок, – он посмотрел на потухший жезл, потер переносицу. – Ну что – идем на Белую лестницу? Ха-ха. По Серой мы не поднимемся, я уже понял. Он ее, похоже, всю тут законопатил, снизу доверху. Причем так подло, обычными-то замками! В общем, нам только одна дорога – на Белую. А там и трудиться не надо – к Мастеру сами доставят. Принесут тепленьких, то-то он рад будет.

– Еще бы, – Кумба хмыкнул. – Кому надо чтобы у него шарились тут, на Серой, всякие типа волшебники? Кому надо чтобы в одно место вели две дороги, когда есть одна?

– Как ты прав, Кумба. А тем более три. Всяких типа волшебников пока прощаю.

– Откуда три? В Башне только две лестницы. Одна обычная, другая вот эта, запасная.

– Это не запасная. Серые лестницы в замках делаются для обслуживающего персонала.

– Перчего?!

– Термин такой. Для таких как ты, с колпаком. Ты видишь какой с нее доступ? Самый удобный. Без всяких приемных, этих дверей двухэтажных, этих коридоров с грязными окнами. Без дураков, которые с Белой лестницы куда-то лезут, как маленькие. Поднялся, вошел, на месте.

– Так вот я и говорю – кому надо? Чтобы у него там шарились. Поднялся, вошел, на месте. Ну, а третья-то?

– Ты знаешь сколько Башня в высоту?

– Ну... – Кумба посмотрел в потолок. – Локтей полтораста?

– Это от Внутреннего двора. Внешний, не забывай, на пятьдесят ниже. А там еще подвалов три яруса. Только о которых мы знаем. И Колодец еще полсотни локтей. Вот и прикинь?

– Двести пятьдесят минимум, и что?

– И то. В любом нормальном Замке есть такая штука... Мы ее сейчас и найдем. Я, уверен, догадаюсь, что это она. И посмотрим что Мастер с ней вытворил.

Таллео направился по коридору назад. Через минуту они вернулись на пересечение с коридорчиком, ветви которого закруглялись за ствол Серой лестницы. Таллео свернул направо, и они двинулись по коридору, который уводил назад, за лестницу. Вскоре коридор вышел на небольшую площадку. Таллео остановился, поднял фонарь.

– Видите? Мы сделали полкруга, и сейчас за лестницей.

– Эх ты? Это что за дыра?

Справа стена открывалась аркой, за которой ничего не было. Мальчики осторожно приблизились, посмотрели вверх-вниз. Круглая шахта локтей шести в поперечнике пронзала Башню снизу доверху.

– Милое дело, – Кумба заглянул в шахту, придерживая колпак. – Это еще зачем?

– А подумать?

– Талле, правда? – Каппа также опасливо заглянул, отошел. – Зачем?

– А подумать, блин, Каппа? Вот жил бы ты не на своей улице с ювелиром-придурком, а в Замке. Вот влюбилась в тебя принцесса. Вот зовет тебя в гости. Позвала один раз. Ты покряхтел, собрался, поднялся по лестнице. Сто сорок локтей. Четыреста... – Таллео посмотрел в потолок, подсчитывая, – четыреста шестьдесят шесть ступенек. Или четыреста шестьдесят пять... Или даже четыреста шестьдесят шесть с долями какими-то... Идиотская дробь получается...

– Слушай, ты сейчас словишь, – Кумба вскипел. – Ну?!

– Что «ну»? Ты сколько раз в день туда поднимаешься?

– Ха, – Кумба ухмыльнулся с отвращением. – Самое большее – три. Завтрак, обед, ужин. Попробуй побегай туда-сюда! Да еще с грузом. Полжизни уйдет.

– Так вот и я про что. Да еще с грузом. В общем, Каппа, если принцесса тебя любит, то она тебя либо разлюбит, либо в следующий раз просто не отпустит, вниз.

– Почему?

– Если она тебя очень любит, тебе придется подниматься в день раз восемь. Ну, два-три раза поднялся – нормально. Ну, пять, если ты тренированный. Но мы все смертные люди. Если доползешь на шестой раз, принцесса тебя уже выкинет. Во-первых, она тебя и так заездит, без лестницы. А тут четыреста шестьдесят шесть ступенек с долями. Вот ты ей нужен, такой дохлый?

– Ага! – Каппа снова заглянул в шахту. – Это, значит, чтобы взлетать напрямик? Быстро и сразу?

– Видел, Кумба? Мы с ним вместе только с утра, а мозги смотри как набухли.

– Взлетать? – Кумба недоверчиво заглянул в шахту. – И на чем же?

– На крыльях любви. Теперь не мешайте. Я буду проводить диагностику.

– Нет, ты сейчас все-таки словишь. Сколько можно ругаться?

– Кумба, в твоем возрасте пора знать такие ругательства.

Таллео опустил мешок, вытащил свиток, нашел заклинание, начал читать. Через минуту жезл замерцал рубином.

– Ага, – Таллео усмехнулся зловеще. – Старый подлый сапог! Изменник! Все ведь работает! Только не работает.

– То есть?

– Я прочитал проявительное заклинание. Это когда есть Волшебство, но оно не активное. Это когда, Кумба, нож у тебя на столе, но ты еще никого не зарезал. А у тебя, Каппа, кислота наготове, но ты еще никого не стравил.

– Измена, – Кумба хмыкнул презрительно. – Я давно уже так и знал.

Таллео промотал свиток, начал читать новое заклинание. По мере того как заклинание разворачивалось, жезл наполнялся багровым. Затем рубин перешел в гиацинт, затем в берилл. Когда стержень разгорелся до изумруда, по шахте просыпался треск. Точно в середине шахты возник тонкий огненный шнур. Неяркий зеленый свет тронул полированный камень стен.

– Ого! – восхитился Таллео. – Изумрудная спица! Вот это я понимаю. Только представить – ей тысяча лет ведь! А работает, блин, как новая.

– Как новая, – Кумба подоткнул колпак, – а толку с нее? Как ты по ней полетишь?

– Сейчас увидишь. Так, кастрюля, разумеется, наверху, у Мастера.

– А не зазвенит?

– Каппа, ты не знаешь что такое Изумрудная спица. Она жрет меньше Огненного душа. Это замечательная штука! Ее изобрел сам Кримге Великий. Тысячу двести лет назад. Так что за Спицу я меньше всего волнуюсь. Ну ты подумай – какие были бочки тысячу двести лет назад? Во-первых, солнечных бочек тогда еще не было. Народ как-то обходился лунными. Дураки, да? Жили себе на лунных бочках, горя не знали. Может и на Луну летали, только мы не знаем теперь... Так что ничего у Мастера не зазвенит, не нервничай. Так, где тут оно... Я все эти древние устройства знаю насквозь. Ну, в теории, разумеется... Это же такая эстетика!

– Мы сейчас тебя изобьем! Каппа, давай наконец начистим ему пятак, волшебный. Он запытал ругаться уже.

Таллео начал читать следующее заклинание. Эхо падало в зеленый полумрак шахты. Огненный шнур спокойно сиял. Таллео дочитал первую часть заклинания.

– Видел? – он выставил жезл. – На изумруде – и почти ничего. Чуть теплый. Вот ведь умели делать!

Он продолжил читать. Когда заклинание кончилось, жезл перешел в голубой топаз, такой же неяркий, спокойный.

– Великая Сила, – Таллео посмотрел на прозрачный огонь. – Таких кастрюль даже на нашу дохлятину можно навешать штук двадцать. Не понимаю как так вообще можно сделать? Вот ведь голова у людей работала! Вообще просто. Куда только катимся. К собакам.

– Ну где кастрюля-то?

– Да вот же она, – Таллео указал голубеющим жезлом. – Кашевар, блин. Кастрюли не видит.

Сверху из шахты выскользнул черный цилиндр и замер. На безупречно полированной поверхности расползлось отражение трех фигур.

– Обратное золото?

– Каппа, ты стал так часто угадывать, что, боюсь сглазить, это может быть уже неспроста... Та же самая бочка, но обчитана по-другому, и совсем по-другому. Ну, и проба, конечно, слабее. Здесь незачем.

– То есть напряжение Спицы преобразуется в эту... Энергию?

– Нет, – Таллео навел жезл, прочитал короткое заклинание. Стенка цилиндра отъехала в сторону. – У Спицы нет напряжения, откуда? Спица питается от Призрака. По-моему, и дураку ясно. Шахта, во-первых, сама по себе – рабочий цилиндр, во-вторых, обчитана особым образом... В общем, образуется Спица, от напряжения в шахте. А кастрюля уже использует энергию Спицы. Можно, конечно, сделать так, что кастрюля будет летать сама, просто по Призраку в шахте. Но тогда, опять же, никаких бочек не хватит. Помнишь я тебе говорил, что напряжение постоянно как бы вспухает и отпухает? Чтобы летать, нужен совсем небольшой кусок вспухания. Но кастрюля будет жрать все что дадут, причем не перечитаешь.

– Ну, это понятно, – Кумба ухмыльнулся и подоткнул колпак. – Какой дурак не будет? Сколько не перечитывай.

– Да, но и мы не чайники. Мы ведь знаем сколько нужно для дела. Да и кастрюле диета будет только на пользу. Ресурс меньше тратится... Так вот, смысл Спицы в том, что она образуется только от таких кусков вспухания. И больше ничего не берет. А Спицу мы уже кормим кастрюле.

– И такие вещи делали тысячу двести лет назад!

– И еще не такие, Каппа. На них Замок стоит. Хотя кастрюлю поставили позже. Я с детства мечтаю здесь все облазить как следует. Я про наш Замок столько читал. Здесь столько всего, кто бы знал только, – Таллео благоговейно оглядел цилиндр. – Вот ведь люди работали.

Он закинул мешок за плечи, ступил в цилиндр. Теплый свет фонаря заструился по полировке.

– Полезная штука, – Кумба осторожно вошел следом. – А саму кастрюлю кто изобрел?

– Сейчас точно не помню. Но уже позже, лет через двести. Тогда появилась целая куча замечательных вещей на Спице. Наверно какой-нибудь влюбленный волшебник. Волшебники тоже люди.

– Например чтобы подниматься к этой... – Каппа зашел следом, посмотрелся в безупречную полировку. – Ну, на картине?

– Ха. К этой... К такой бы я еще не то изобрел.

– Такую, Кумба, надо сразу хватать – и за Горы, пока не догнали. Ты думаешь – один такой изобретатель? Нахлебников много, а хлебушек один. Тем более такой смачный.

– В общем, Мастер – не дурак, да. Сколько всякого полезного от людей понапрятал.

– Так... – Таллео промотал свиток, нашел заклинание. – Вот это должно подойти. А теперь молчать. Взлетаем. На Спице любви.

VII

7.

– Ну, и куда ты нас привел?

Кумба оглядел маленькую площадку. Кроме выхода в коридорчик по которому ребята сюда попали здесь было еще две арки. За левой виднелась лесенка, убегавшая вверх. За правой такая же – вниз.

– Это не я, – Таллео поднял фонарь, освещая площадку. – Это Спица.

– Спица, значит. Ты хоть представляешь где мы?

– В Башне.

– Каппа, давай ему в глаз дадим наконец. Он достал уже просто, умник.

– Давай украдем сначала.

– А пока, значит, пусть действует нам на нервы? А если мы вообще не украдем?

– Как это не украдем?!

– Очень просто, – Кумба обвел рукой площадку. – Где мы сейчас?

– Не знаю.

– Я тоже не знаю.

– Сейчас будет «давай деньги назад», – Таллео пересек площадку, свернул в левый ход. – Да пожалуйста. Только я потом к принцессе пойду. А вы тут кукарекайте, на пару.

Лестница была недлинной, не больше ста ступеней. Поднявшись мальчики оказались в тамбурчике с деревянной дверью.

– Похоже мы очень высоко, – Таллео приблизил фонарь, всмотрелся в пластину замка. – Во-первых, это обычная кнопка. Во-вторых, я чувствую здесь никого не было лет уже триста. Может быть со времен самого Кальдо, или даже Менермы. Мастер, конечно, бывал, но он не считается.

– Ну, вот открывай давай. Что это за кнопка такая?

– Вроде защелки. Попробуй открыть.

Кумба схватился за ручку, дернул дверь на себя, затем толкнул, затем навалился плечом, затем снова дернул. Таллео тронул чуть теплым жезлом пластину. Жезл даже не вспыхнул; в замке клацнуло, дверь отошла, обнаружив новый проход.

– Интересное дело, – Каппа заглянул внутрь, – а заклинание?

– Каппа, мы очень высоко. Простому смертному сюда и так уже не добраться. Отжирать ресурс на новый здесь еще какой-то замок ни к чему. Кнопки обычно ставят... Ставили просто чтобы обслуживающий персонал не совался куда не следует. Но куда мы, интересно, попали? У меня есть подозрение, что мы уже выше Мастера.

Таллео ступил в проход. Коридорчик заканчивался такой же дверью, которая открылась также без затруднений. Дверь распахнулась, и мальчики заслонили руками глаза. За дверью оказалось кольцеобразное помещение, устроенное по периметру Башни. Кольцо имело в поперечнике локтей пятьдесят, и в высоту локтей десять. По стене шли узкие окна. Стекла были мутные и поглощали половину света, но за окном сияло яркое небо, и после долгого полумрака глазам стало больно.

Привыкнув к свету, мальчики огляделись. Здесь стояли какие-то очередные устройства, в пыльных чехлах. По стене между окнами располагались шкафы, набитые свитками, книгами, пакетами, рулонами. Кое-где на полках виднелись непонятные штуки из дерева и металла, с торчащими палочками, трубками, ручками, крючками.

– У меня зла не хватает, – Таллео погасил фонарь, повесил на шею, пересек кольцо и остановился у ближайшего шкафа. – Мастера поубивать мало. Хотя, как видно, это еще до него началось. Про наш Замок написано много всякого, за тысячу двести лет. Теперь видно, что врали не всё. Или не все. Это обсерватория.

– Обсер... Что?! Каппа! У меня терпение лопнуло. Заходи слева и давай ему в ухо! Я зайду справа и дам ему в глаз. Надо что-то делать!

– Так, пять минут погоды не сделают...

Таллео направился вдоль шкафов. Мальчики поспешили за ним.

– Слушай, Талле... Что это за ерунда такая, правда?

Каппа остановился около массы под пыльным чехлом. Таллео подошел, осмотрел чехол.

– Давай и посмотрим. Ну-ка, помоги... Кумба, держи колпак и поднимай тоже.

Он наклонился и взялся за край. Мальчики осторожно подняли чехол до головы. Под чехлом обнаружилась металлическая станина с вертикальной вилкой, и нижняя часть матовой черной трубы – которая, как видно, крепилась на вилку выше. К трубе были приделаны три маленькие трубки, закрытые колпачками. Сама станина покоилась на кольце, по которому бежала шкала с рисками. Кумба хмыкнул, покачал головой.

– Чего только не бывает в Замке. Талле, что это за ерунда кошмарная?

Таллео оглядел черный металл, свинтил колпачок с трубки. Под колпачком оказался блестящий глазок.

– Кумба, предупреждаю – я сейчас снова буду ругаться, страшно. Это телескоп.

– Да я уже понял, – тот подоткнул колпак.

– А что это такое? – Каппа осмотрел глазок. – Горный хрусталь! И не абы какой, а... Ужас какой! Это «замерзший дракон»! Мой говорил, что последний кристалл нашли шестьсот лет назад! У нас есть брошь Венс-Зе из такого дракона! Но смотри какая отделка, какая чистая полировка! А этот камень очень тяжело обрабатывать. Чуть-чуть сдвинешь ось – и треснет.

– Еще бы, – Таллео хмыкнул с презрительной гордостью. – Это тебе не мясная лавка. Я тебе уже триста раз говорил. Здесь, – он осторожно постучал пальцем, – таких стекол штук двадцать. Или, может быть, здесь даже стекол и нет. Может быть здесь зеркала. Потому что бывают телескопы на стеклах, а бывают на зеркалах.

– А зачем он нужен? – Кумба тоже посмотрел в глазок. – Там ведь нет ничего? Все черное.

– Он накрыт чехлом, вообще-то. Что ты там хотел увидеть, в чехле?

– А при чем тут чехол? Ты объясни дуракам что это за ерунда кошмарная, если умный нашелся.

– В телескоп наблюдают звезды.

– И всё? – Кумба с раздражением фыркнул. – И зачем? У меня что – самого глаз нет?

– Нет, как меня все это бесит, – Таллео вздохнул. – Ты знаешь что такое звезды?

– Конечно знаю. Звезды на небе. Я что – дурак, по-твоему?

– По-моему, да. По-моему, человек который не знает что такое звезды – дурак.

– Ну так объясни дуракам что такое звезды.

– Как я объясню дуракам что такое звезды? – Таллео разозлился. – Звезды на небе, блин! Каппа, ты знаешь что такое звезды? Или ты тоже на небе?

– Каппа, давай его засунем в этот телескоп и выстрелим, в небо. Пусть там летает по своим звездам и умничает.

– Да я бы давно туда улетел, блин! Если бы знал как. Может хоть там идиотов нет.

– Талле, а ты можешь его запустить? Я хочу посмотреть на звезды! Или он жрет как сволочь?

– Нет, Каппа, здесь жрет только вот эта штука, – Таллео указал на кольцо станины. – И вот эта, – он тронул чехол в том месте где труба крепилась на вилку. – И жрет, это ясно, совсем ничего... Но, во-первых, звезды лучше смотреть ночью. Кумба, я прав? Во-вторых, я не знаю как он наводится. Нужно найти спецификацию. Молчать!.. Она, наверно, где-то здесь и валяется, – он обвел рукой ряд шкафов, – хотя, может быть, и у Мастера. Но мы не за этим пришли. Блин, а посмотреть охота!..

– А зачем тебе смотреть? Ты что – не знаешь что такое звезды? Ха-ха.

– Кумба, неоригинально. Если не будешь знать как они там перемещаются, даже морковку не вырастишь толковую.

– А ты хоть раз пробовал?

– А ты?

– А откуда, ты думаешь, в Замке морковка? О чем они там только думают, интересно, – Кумба злобно хмыкнул. – С голоду скоро все попередохнем.

– И много у тебя получается?

– Ну, когда как, вообще-то. Иногда вообще не растет. Иногда пучками, и сладкая.

– А когда ты сажаешь?

– Как когда? Когда земля готова, тогда и сажаю.

– А откуда ты знаешь, что земля готова?

– То есть? В конце мая берешь и сажаешь. Всем давно тысячу лет известно. На клумбе зацвели крокусы – сажаешь лук. Через пару недель – морковку, петрушку.

– А вот нет у тебя крокусов? Вымерли, тысячу лет назад? В какой именно день? В конце мая? Так, чехол назад... Во-первых, сажать нужно по Луне. Картошку, свеклу, морковку нужно сажать после полнолуния, сразу. Лучше всего когда Луна идет по Козерогу, Тельцу, или Деве. Не пробовал? Это земные знаки, и для корнеплодов – самое то.

– У меня уже сил никаких нет, – Кумба вздохнул. – Каппа, давай наконец его как-нибудь кончим? Ну сколько можно ведь!

– Так вот в телескоп, например, видно когда Луна идет по Козерогу, Тельцу, или Деве. Ну, это например, чтобы описать идею... Я-то ни разу туда не смотрел... Блин. Так дураком и умрешь.

– Ну, так что будет, если посадить по Тельцу? Что за Телец такой?

– А что будет? Вырастет раза в три больше, будет раза в три слаще, и лежать будет раза в три дольше. То есть с одной посадки можно будет пропитать целую свору принцесс. С подружками.

– Да ладно врать-то? – Кумба хмыкнул.

– Так пишут в книгах. И судя по тому, что про телескопы в Замке никто ничего не знает, всё чистая правда, – Таллео двинулся вдоль шкафов дальше. – Телескопы изобрели в незапамятные времена. В книгах даже не знают кто именно.

– Еще раньше Волшебства?

– Каппа, как я понимаю, без телескопов Волшебства и не будет. Волшебство все на Солнце, Луне, и звездах.

– Куда ни плюнь, говорю же, – Кумба злобно хмыкнул и подоткнул колпак. – Волшебство, блин. Скоро в туалет уже не сходить!

– Кумба, а чем тебе-то Волшебство не угодило? Вон тебе печки, кашу варить зазнобам, вон тебе мельница, вон тебе мясорубка... Туалет тот же, с водой, и сидеть как удобно! Без волшебства будешь под кустик ходить, крючиться и страдать.

– Зато геморроя не будет.

– Так пусть он тут и стоит тогда, под чехлом, – Каппа потрогал чехол. – А то сразу геморрой появится.

Обойдя полукруг, мальчики оказались с противоположной стороны сердцевины Башни. Здесь находилась еще одна дверь. За ней оказался очередной коридор, за ним очередная лестница. Таллео начал спускаться, мальчики поспешили за ним.

– Так не забудь про морковку, – напомнил Кумба.

– Шустрый какой. А ты мне что?

– А я тебе в глаз не дам, так и быть.

– Ну, если так, то договорились... У меня вообще про все овощи есть. Срисовал с одной древней книги, когда в Долину ходил.

– Только человеческим языком. Без рогов, козьих. А то с голоду попередохнешь. Такого-то – морковку. Такого-то – картошку. Такого-то – капусту, редьку, редиску. Хоть какая-то польза от умников, – Кумба раздраженно подоткнул колпак.

8.

Мальчики вышли из очередной двери и, глазея, остановились. Они оказались в таком же кольцевом помещении как обсерватория наверху. Но потолок здесь был ниже почти в два раза, а окна устроены по-другому. Окон здесь было всего четыре, и они были горизонтальные – длинные и невысокие. Окна прореза́ли стену по сторонам света, выходя на север, восток, юг, и запад. Они были забраны также мутным стеклом, через которое свет проникал, но видно ничего не было.

– Смотри – телескопы?

– Нет, Каппа... – Таллео озадаченно огляделся, потер переносицу. Он оставил мешок у двери, подошел к очередному устройству под очередным чехлом, обошел, осмотрел. – Это не телескоп точно. Хотя бы потому, что смонтирован на горизонт. Потом – ты видел какая там крыша? Она раздвигается, в небо. А здесь куда раздвигаться? И окна какие-то странные... Давайте снимем чехол.

Мальчики осторожно подняли чехол. Под чехлом обнаружилась похожая кольцевая станина, по которой бежала шкала. На станине была вилка, на которой крепилась труба, также очень похожая на трубу телескопа. Но эта была у́же – в поперечнике полтора локтя. Трубки с колпачками здесь были другие, и вдобавок сама труба была перехвачена золотыми кольцами. На кольцах пестрели риски. Мальчики стянули чехол полностью. Таллео зашел со стороны окна и заглянул в трубу.

– Каппа... Посмотри.

Тот поднялся на цыпочки, заглянул.

– Это что – опять золотой берилл?!

– Ты представляешь?

– Где они его столько взяли? Его в мире, наверно, столько не бывает!

Кумба отпихнул Каппу, заглянул, хмыкнул.

– Похоже на этот твой ершик.

– А их тут четыре! – Таллео огляделся на два таких же чехла у соседних прорезей-окон.

– А что это может быть?

– Без понятия, честное слово, – Таллео зашел с тыльной стороны трубы, внимательно оглядел кольца со шкалами. – Судя по тому как все здорово сделано, этой штуке лет восемьсот.

– Интересно – а Мастер знает? Что это за эпи...

– Дерсия? Каппа, обязан! Иначе какой он мастер тогда. В общем, пять минут погоды не сделают, – Таллео открутил колпачок с маленькой трубки, приложился к глазку, покрутил кольцо снаружи. – Великая Сила!

– А ну, дай... – Кумба отпихнул Таллео и также приложился к глазку. – Что это за ерунда кошмарная? Что за слякоть?

– Кумба, кашевар ты, может быть, куда ни шло, но портной дохлый. Колпак надо было шить с вентиляцией, а то у тебя там мозги запрели уже. Вот это что? – Таллео подошел к окну.

– Стекло?

– О как ты прав. Оно что? Оно грязное! Его тысячу лет не мыли!

Кумба долго смотрел в трубку, наконец хмыкнул.

– Вот эт-ты гад. Это же грязь на стекле. Только такая здоровая!

– То же самое что телескоп – приближает. Но не телескоп, и тогда зачем приближает? Нет, я так просто отсюда не уйду. Ведь этого нет в книгах! – Таллео огляделся с воодушевлением. – Вообще просто.

Он еще раз осмотрел золотые шкалы, матово-золотую заглушку на торце трубы. Затем попытался открутить заглушку. Заглушка не сопротивлялась, и Таллео снял ее в несколько оборотов. Затем заглянул в трубу и присвистнул.

– Каппа! А ну, посмотри.

– Это что за пластинка?

– Это черное зеркало.

– Вот это и есть?

– Оно самое. Так... А с той стороны у нас ершик? – Таллео перебежал к открытому концу трубы, заглянул, потер переносицу. – И я, кажется, понимаю... Зачем тут поставили эту штуку.

– Золотой берилл! – Каппа подошел, заглянул в трубу еще раз. – Вот красота!

– Ясно одно – это черное зеркало, а это ершик. Только какой здоровый!

– И что?

– А то, что ершик нужен для того чтобы рулить Силой.

– Какой Силой? Ты про нее ничего не рассказывал, кстати, только ругался.

– Сила это то во что преобразуется напряжение. Волшебные устройства собственно преобразуют напряжение в Силу, и так работают. Пишешь заклинание, получаешь что тебе надо. В этом как бы и есть Волшебство. Вот я повесил ершик там внизу, в Пылесосе. И Сила которую Пылесос производит стала уходить по-другому. Причем сам Пылесос, понятно, на такое действие не рассчитан, у него своя задача. А ершик – такая штука, как бы сказать, универсальная... Может управлять Силой почти как хочешь, только напиши заклинание. Но очень капризная, не простит ни одной кривой формулы. Зеркало, – Таллео перебежал к тыльной части, – преобразует напряжение в Силу особенным образом. Собирает, например, в пачки, с которыми можно делать что хочешь. А ершик, я так понимаю, их здесь направляет... Вот туда. Может бахнуть через лигу, а может через десять.

– Ага! А черное зеркало – помнишь ты говорил? То есть эта штука разбивает крысоловки!

– Почти угадал. Только на очень большом расстоянии. И не только крысоловки, Каппа, – Таллео указал на мутные стекла. – Открываешь окна и мочишь все вокруг до горизонта. Только жрать эта штука должна очень много, почти как сволочь. Тогда солнечных бочек не было, у лунной она отжирала, наверно, восемь-десять двенадцатых, в общем. Если пачку, конечно, насасывать долго, то все не так страшно. А если надо много и сразу, то принцессам – голодная смерть.

– Вот эт-ты гад!.. – Кумба огляделся, озадаченно подоткнул колпак. – Это значит...

– Это значит, что если у Мастера будет новая бочка... А она у него и была... И нам теперь хорошо понятно... Зачем он держал ее про запас... То наступит конец света, Кумба. Если человеку который ставит несправедливые двойки дать такую вот штуку... – Таллео потрогал трубу. – И больше того, целых четыре...

– Милое дело! И что же нам делать?

– Быстрее красть женщин, потом быстрей к Мастеру. Потом за бочкой, потом в Колодец. А времени, – Таллео посмотрел в мутные стекла, – вообще не осталось. Уже далеко за полдень. А там еще Мост, перед Колодцем. Надо шевелить чулками. Опять эти идиоты опять будут деньги опять назад требовать, – он вздохнул. – Как они надоели.

– Зачем ты с ними возишься, в конце концов?

– Интересное дело, Кумба? А деньги где брать? Если вокруг одни идиоты, как еще зарабатывать?

– Ну, не все, – Каппа обиделся. – Мы ведь не идиоты?

– А почему ты так уверен? Идиоты все, без исключения. Только есть полные идиоты, а есть частичные. Ты тоже идиот, можешь поверить, только частичный. И ты, Кумба, ты тоже, не пухни.

– Ну, ты тоже тогда? Да еще волшебный.

– Увы, Кумба. Нам выпало жить не в совершеннейшем из миров. Не зашкаливает – и ладно... Ладно, передохнули – за дело. Давай чехол обратно... Да осторожней ведь, блин! Нет, что за растыки криворукие! Ох, жизнь моя сиротская, – Таллео подхватил мешок и скрылся в проходе.

9.

– Каппа, мужайся. Осталось совсем немного. Кумба, ты тоже мужайся. Хотя твоя, я понял, не так жаждет крови. Ты ведь в первую очередь ее кормишь. А принцессе, тощей, объедки. Каппа, ты, как мужчина, должен с Кумбой поговорить. Пока у него вилок с собой нет. Вилки, знаешь, страшная вещь. Два удара – восемь дырок!

– Сейчас словишь. Я принцессу тоже люблю. Я верноподданный.

Таллео поднял фонарь, рассматривая дорогу. Затем прошел в следующий переход. Мальчики поспешили за фонарем. Коридор вывел к новой площадке, откуда Таллео сделал пару поворотов, и они наконец вышли к лестнице.

– Я уже запутался! – Каппа оглянулся в коридор. – Как они тут жили, во всех этих коридорах?

– Ну, в коридорах они не жили. Это во-первых, а во-вторых, здесь все эти коридоры ведут к лестнице. Только помни где лестница, и где куда поворачивать.

Таллео погасил фонарь и повесил на шею. Круглая камера освещалась привычным узким окном с привычным мутным стеклом. Посередине зияла шахта, в которую винтом опускалась лестница. Мальчики подошли к шахте, осторожно заглянули в пропасть. Бесконечная лента ступеней растворялась во мраке.

– Шестьдесят локтей – и принцесса, – Таллео ступил на лестницу.

Мальчики сделали оборот, винт опустил их на следующую площадку с таким же одиноким окном.

– Интересно что там? – Таллео посмотрел вглубь коридора, выходящего на площадку. – Пойти посмотреть?

– Нет! – Каппа заторопился вниз. – Времени ведь в обрез!

– Каппа! – Таллео поспешил вслед, Кумба за ним. – Ты тут поосторожнее... Не вздумай погибнуть в последний момент. Ты мне еще кучу денег должен. Если погибнешь, я превращу тебя в жабу.

– Деньги надо всегда брать вперед, – Кумба ухмыльнулся.

– Я уже давно так беру. Просто у этого, – Таллео ткнул жезлом в спину Каппе, – наличными столько нет, а помочь надо. Принцессе, в смысле. Но он говорит, что до заката расплатится.

– А если врет?

– Заквакает.

– Да ладно вам, – Каппа обиделся. – Сейчас украдем – получишь свою половину. У меня нет, но Вета доплатит, я же сказал... У нее есть сбережения.

– Я очень рад, что у принцессы есть сбережения... Кстати, Кумба! Ты не молчи, не молчи. Ты уже понял, что одной кашей не отделаешься?

– Вот эт-ты гад! Мы с тобой ни о чем не договаривались!

– Заквакаешь.

– Вот эт-ты гад! – Кумба возмущенно подоткнул колпак. – Ты сейчас все-таки словишь, блин, умник! Каппа! Ну сколько ведь можно! Мы всё – считай пришли уже! Давай его наконец скинем! Пока тут дырища такая!

– В общем, три котелка каши, и еще полголовы сыра того, вкусного... Так, интересное дело. Это там что?

Они остановились на следующей площадке. На лестницу выходил коридор, в конце которого виднелся свет. Таллео двинулся по коридору. Вскоре мальчики оказались у приоткрытой двери. За дверью была каморка, освещенная узким окном. Стекло здесь, однако, сверкало; окно было приоткрыто, в каморку вливался свежий ласковый воздух.

– Эх ты! – удивился Каппа, оглядывая кровать, под окном стол, на столе пару свитков, отодвинутый стул, у стены дорожный сундук. На сундуке под салфеткой угадывалась посуда. – Тут кто-то живет!

– Ну и ну, – Кумба подошел к сундуку, приподнял салфетку. – Ах, вот оно что... Вот оно что. Измена, – он горестно обернулся. – Измена. Измена.

– Что? – Каппа с Таллео подскочили, заглянули под салфетку. – Сыр? Хлеб? Морковка?

– Это мои! Это мой сыр! Для принцессы! Это мой хлеб! Для наших женщин! Это моя морковка! Места надо знать! Поня-атно... – Кумба в горе опустился на стул, схватился руками за голову. – А я, дурак, думаю! Уже две недели! Куда у меня постоянно продукты уходят? Ах ты, старая крыса!..

– Та-а-ак... – Таллео подошел к столу, взял свиток. – Великая Сила! Вообще просто.

– Что?

– Что «что»? Читайте!

– Что читать? Что это за ерунда опять, кошмарная?

– Талле, это опять не по-нашему?

– В том-то и дело. Что не по-нашему! Это, Каппа, письмо с донесением. А язык этот, Каппа, – язык Долины. Блин, здоровое, переписать времени нет...

– Украсть? – Кумба заглянул через плечо.

– Блин, вот связался с ворами. Здесь нельзя ничего брать. У нас в Башне живет шпион! И судя по тому, Кумба, что питается королевской морковкой, живет с ведома Мастера. Нам нужно срочно сделать две вещи, – Таллео положил свитки. – Во-первых, украсть принцессу и спрятать как можно дальше. Во-вторых, поменять Бочку – срочно! Обчитать и наложить секретное слово, – он подошел к окну, заглянул, вдохнул свежего воздуха. – Замок на грани катастрофы! Измена! Воздух какой.

Мальчики по очереди подышали воздухом.

– Как отсюда здорово видно! – восхитился Каппа, обозревая горы и горизонт, залитые мягким, уже вечереющим светом. – И как красиво!

– Вот это и плохо. Что здорово видно. Потому что скоро может стать совсем не так красиво. Не забывай что оно там наверху, под телескопом.

Мальчики вернулись на лестницу, заторопились вниз.

– Нет, надо же гад какой, – шипел Кумба. – Даже дверь не закрывает! Как дома, блин! Я, как дурак, корячусь, с этой морковкой! Это тебе не твоя лунная платина! А он, как не знаю кто, блин...

– Жрет казенный ресурс как сволочь. А принцесса и так худая как смерть... Значит так, Кумба. Времени вообще просто в обрез. Сейчас заходим к принцессе, хватаешь свою ненаглядную, и оба стрелой на кухню. Берешь эту штуку... – Таллео остановился, развязал мешок, порылся, вытащил искристый топаз. – Спускаешься – кладешь под печку. Дальше оно все само.

– А как я пройду, с этой дрянью? По Белой-то лестнице?

– С этой пройдешь, не нервничай. Так... – Таллео посмотрел в потолок, припоминая. – Сколько мы там сидели... Пока ты наверх бегал... Значит если ты побежишь с такой же скоростью, то две лунных минуты, – он спрятал кристалл обратно, достал свиток, перо, присел на корточки, начал быстро писать. – Готово... У принцессы прочитаем – и вниз.

– У принцессы?

– Да, Каппа. Это заклинание с упреждением. Обалденная древняя техника. Только не терпит даже малейших ошибок. Поэтому сейчас про нее никто не знает... Я его запущу, Кумба отнесет пиявку и положит под печку. Пиявка включится. Печка сдохнет, причем сдохнет как сволочь.

– И у Мастера тогда упадет!

– Да, вот тогда у Мастера упадет не по-детски. Потому что утечка ресурса будет такая, что... Упадет до Порога, и Кадушка закроет выпускной контур. Тогда Мастер вниз просто слетит. Найдет под печкой пиявку, и вот тут... Через полчаса он будет знать все. И если он до сих пор еще сомневался... К этому времени мы должны будем быть в Лабиринте, и не просто, а с таблицами! А в Лабиринте, с таблицами, мне будет на все глубочайше, извиняюсь...

– В каком еще Лабиринте?

– Не пройдешь – не попадешь в Колодец. Потом, Кумба! Время! Кладешь пиявку под печку, летишь в кладовку. Хватаете бочку, и все трое – на лестницу.

– К той двери? Где пыль?

– Да, которая на обычном замке.

– А как ты его откроешь?

– В Башне изнутри везде обычные кнопки, на лестницах, коридорах. Собственно замок нужен чтобы запирать снаружи. Поэтому и тот, блин, обычный – на язычке, изнутри откроешь пинком, ключ нужен снаружи... Так, а теперь вниз, – Таллео схватил мешок и, рискуя сорваться в шахту, ринулся вниз. – Пришли!

Он выскочил на площадку, снова зажег фонарь, намотал цепочку на запястье и понес сияющий шар в руке. Мальчики двинулись по коридору и вышли к площадке с тремя дверями.

– Так, Каппа... А теперь не нервничай уже вообще. Кумба, куда у принцессы выходят окна?

– На север.

– Нет, вот ведь сволочи. А как ей принимать солнечные ванны? И так тощая как вообще просто, так даже солнце отобрали.

Таллео подошел к правой двери, осмотрел пластину замка. Затем вытащил свиток, нашел заклинание, наставил жезл на замок, начал читать. Стрежень замерцал багровым. В замке клацнуло. Мальчики прошли в тесный тамбурчик. Таллео поднял фонарь. Впереди оставалась последняя дверь и последний замок.

– Каппа! Готов? – Таллео поднял жезл и приготовил свиток. – Кумба! К тебе это тоже относится. Предупреждаю в последний раз. Я честный... За этой дверью обратной дороги нет.

Он сурово оглядел мальчиков, и начал читать.

VIII

ЧАСТЬ III

1.

Они вошли в небольшую каморку, освещенную узким окном от пола до потолка. В каморке был маленький столик, маленький шкафчик, маленький сундучок, опрятно прибранная кровать, тумбочка, на ней подсохший букетик ирисов, стульчик. На стульчике сидела девочка в светлом коротком платье и, подперев щечки руками, терпеливо смотрела в стену. Когда мальчики появились, она вскочила и топнула.

– Каппа! – она сдула упавшую на нос прядку волос. – Ну что вы так долго! Я уже думала – все! Разлюблю!

– Вета, пришлось задержаться... Ты даже не представляешь... Какая тут у вас в Замке помойка.

– Сам дурак! – Вета обиделась. – У вас там что – не помойка?

– На, – Таллео прошел к окну, посмотрел в вымытое стекло. – Получай своего ювелира. Зачем он тебе сдался только. Ты молодая, красивая вон какая. Умная говорят. А жизнь нам дается только раз, Вета, только один. Подумай прежде чем ее гробить.

– Сам дурак.

– Ладно, мое дело предупредить. Я честный. А так – деньги твои.

– Держи! – Вета подскочила к столику, открыла ящик, вытащила тяжелый мешочек, сунула Таллео. – Только не потеряй! А то у меня больше нет.

– Не нервничай, – тот развязал мешок, сунул мешочек. – Завтра же утром я их потрачу. Зеркало я уже присмотрел, мне обещали подержать до полудня... Нянюшка жива?

– Жива!

– А где эта? Вторая? Которая вещества тут с тобой потребляет?

– Нейто? Она сторожит!

– Кого?

– Меня! Чтобы не украли!

– То есть?

– Там принц какой-то пришел! С утра достает! Мы уже хотели его зарезать! – Вета выхватила из тумбочки нож, аккуратно завернутый в клочок старой материи. – Представляешь! Сидишь-сидишь, ждешь-ждешь. А тебя в последний момент раз – и воруют.

– А мы тебя что делать пришли? Я что-то не понял.

– Вам можно! Я вас два дня уже жду! А вас нет и нет, – Вета уселась на стульчик, уткнула кулачки в щеки и надулась. – Сидишь-сидишь, ждешь-ждешь, как дура какая-то. А они там шатаются. А я принцесса или кто.

– Ладно. Не хнычь. Сейчас мы тебя будем красть. Кумба, это ты, кстати, ей ножи таскаешь? Да отдай, балда!.. – Таллео отобрал у принцессы нож. – Выйдем из Замка – верну... – он спрятал нож в мешок. – Я честный, говорю же. Но просто техника безопасности. Зови Нейто.

Вета вскочила, бросилась в боковую дверь. Через минуту они появились. На Нейто было такое же платьице, только темное. Таллео оглядел Нейто, поставил посередине комнаты, провел руками по бокам, по спине, по груди.

– Великая Сила, – он вытащил у нее из-за пазухи нож на веревочке. – Тоже твоя работа, кашевар?

– Ну что – теперь нас крадем? – Вета подскочила к Таллео, дернула за рукав. – А что это у тебя за шарик? Ой какая цепочка! Дай посмотреть!

– Отпусти!

– Тебе что – жалко? Это фонарь, да? Какой обалденный! Дай посмотреть! Он волшебный?

– Каппа! – Таллео схватил Вету за руки. – Задушит ведь!

– Вета... Давай сначала вас украдем, – тот схватил принцессу за плечи, оттащил. – Вета, у нас времени нет, правда!

– Сидишь-сидишь, – Вета надулась. – Как дура какая-то. А даже посмотреть не дают. А я принцесса или кто.

– Слушай, пусть ювелир, пусть кто угодно, – Таллео спрятал второй нож в мешок, – но ты тут, вижу, совсем уже сбрендила, – он проверил фонарь. – У меня нож в руках! А ты, блин, кидаешься! У тебя в голове мозги или что?

– Ах ты хам! Как тресну сейчас!

– Ну, мы идем? – Кумба прошел к двери. – Нейто, мы с тобой сейчас вниз.

– Цветы! – принцесса подскочила к тумбочке, схватила букетик. – Теперь все, пошли! Ну пошли быстрее, ну что вы стоите! У нас времени нет!

– Вета, не нервничай, – Таллео вытащил из-за пазухи свиток. – Ты все взяла, точно?

– Все!

– Уверена? – Таллео оглядел девочку, на которой кроме короткого платья ничего не было. – А ценности? Украшения?

– Какие ценности?

– Ну... Ты принцесса или кто?

– Сам дурак. У меня ничего нет. Деньги что были все у тебя теперь.

– До чего принцесс довели. Вообще просто. Как нет? Как ничего? А ювелирные украшения? А Каппа тебе что делал? Он ведь старался. Он ведь тебя любит, как каторжный. Где оно?

– Откуда я знаю, – принцесса снова уселась на стульчик, положила букетик на колени, уткнула кулачки в щеки и надулась. – Мне его что – дадут, что ли? Это ведь для приемов. Чтобы сверкало. А оно такое обалденное. Мне его так поносить хочется. Хотя бы часик.

– Измена, – Таллео кивнул. – Как есть. А книги? – он указал на шкафчик.

– А как их забрать? Они тяжеленные.

– Великая Сила... – он подошел, вчитался в корешки. – Откуда у тебя такое?!

– Было, – сказала девочка вредно, отвернувшись в стену.

Таллео какое-то время молчал, разглядывая корешки.

– В общем, так, – сказал он наконец. – Мне все равно сюда возвращаться. Мне нужна лунная платина, без нее в наше время никак. Заодно возьмем книги и украдем твое ожерелье. Оно ведь твое или как? Ладно, – он похлопал девочку по плечу. – Не хнычь. Сейчас мы тебя будем красть. Нет, все-таки! Откуда у тебя такие книги?

– Нашла.

– Где?

– Места надо знать.

– Ты их читала, вообще?

– Немножко. Там ерунда какая-то.

– Ерунда?! У тебя тут куча таких трактатов по Волшебству! Вот этот я все-таки возьму, прямо сейчас... И вот этот... – он сунул свиток обратно за пазуху, выволок с полки пару огромных томов, запихнул в мешок. – Откуда они у тебя, вообще?! Я даже не знал, что они есть, сами! Их постоянно упоминают, но я сколько искал... А они у тебя тут валяются!

– Ах ты хам! – принцесса вскочила. – Сам ты валяешься! Они у меня в шкафу! Я с них пыль вытираю! Как дура какая-то! А ты хоть бы спасибо сказал!

– Так мы идем? – напомнил Кумба от двери.

– Да, кстати, – Таллео, покопавшись в мешке, выудил свиток, развернул.

– А что это у тебя тут? Дай посмотреть! – принцесса вцепилась в свиток.

– Потом, Вета! – Таллео отцепил пальчики. – Сейчас нет времени! Нам еще Мастера обворовывать.

– Ну что сидим тогда? – Вета подскочила к двери, топнула. – Что вы стоите как истуканы! Нейто, хватай их! Быстро!

– Да подожди, блин... – Таллео, стараясь сосредоточиться, смотрел в свиток. – Да где оно тут... А ну, молчать, всем!

– Давай быстрее! – Вета подскочила к Таллео, дернула за рукав. – Нам еще Мастера обворовывать!

– Блин... – тот отпрыгнул. – И как я ножи успел отобрать... Кумба, ты им вилок не оставлял? Вилки, говорю, – страшная вещь... Так, – он выудил жезл и кристалл.

– Ой, что это?! – Вета подпрыгнула и вцепилась в кристалл.

– Обалдеть просто! – Нейто подскочила к ним.

– Положи! Отдай! Каппа!

– Тебе что – жалко? Я посмотреть только! Нейто, бей его!

– Такая лапочка, лапочка!

– Вета! – Каппа схватил принцессу за плечи, оттащил. – У нас нет времени!

Таллео коснулся кристалла жезлом, начал читать. По мере того как заклинание разворачивалось, камень разгорался холодным огнем. Когда камень разгорелся так ярко, что от него протянулись тени, Таллео коснулся жезлом еще раз. Раздался хрустальный звон, кристалл погас.

– Вот это да! – Вета подпрыгнула и хлопнула в ладошки, чуть не выронив ирисы. – Он ведь волшебный? – она снова подлетела, вцепилась в жезл. – Дай посмотреть! А как он ра...

Таллео двинул принцессу в грудь. Та отскочила, не выпуская жезла. Цепочка натянулась.

– Ну я посмотреть просто! Тебе что – жалко?

Таллео схватил девочку за руку, вывернул и заломил за спину.

– Каппа! Засунь ее куда-нибудь нафиг! У нас нет времени, блин!

– Нейто! – Вета попыталась треснуть Таллео свободной рукой. – Бей его!

– Вета! – Каппа схватил девочку за плечи. – Ну времени ведь в обрез, правда!

– Он еще хамит! «Засунь»! Я принцесса или кто?

Кумба подбежал к столу, схватил кристалл, схватил Нейто за руку, уволок к двери.

– Нейто! – Вета бросила жезл и рванула за ним. – А мы?

– Кумба, все хорошо помнишь?

– Да. Прибегаю. Кладу под печку. Берем бочку. Тащим в Пылесос. Оттуда...

– Пылесос?! Какой Пылесос?

– Вета, молчать! Потом объя...

– Сам дурак, и молчи! – Вета топнула и сдула с носа пушистую прядку. – Какой еще Пылесос? Откуда он взялся? Я должна знать что творится в Замке? Я принцесса или кто? Почему мне никто не сказал! Кумба, ты знал! Почему не сказал ничего? Предатели!

– Я сам только сегодня узнал! А про предателей...

– У тебя тут такое в Замке, – Таллео проверил подвеску жезла, спрятал его за пазуху, – что вообще просто.

– Что?! – Вета подскочила к Таллео и снова дернула за рукав.

– Кумба! У тебя десять минут. Вперед!

Кумба и Нейто юркнули в дверь.

– А ну, рассказывай! Что у меня тут такое в Замке?!

– Потом, Вета, потом! – Таллео подхватил мешок, посмотрел на книги, вздохнул, подбежал к другой двери. – К Мастеру, живо!

– Когда потом? – Вета подлетела к Каппе, дернула за рукав его. – Что у меня тут такое в Замке?! Ну что же такое, блин!

Таллео ногой распахнул дверь, выволок девочку во мрак коридора.

– Каппа! На лестницу, быстро! Вперед!

2.

– Талле, куда? Ты дорогу себе представляешь?

– В целом. Мастер на самом верху. Где-то под телескопом и этими трубами.

– Какими трубами? И что – у меня в Замке есть телескоп?! – Вета подпрыгнула. – Так давайте в него посмотрим!

– Вета, потом!

– Ну когда потом?! Если вы меня украдете! Сейчас обворуем Мастера, и посмотрим в телескоп. Когда я еще посмотрю в телескоп? Сидишь-сидишь, а там, оказывается, телескоп. Почему мне никто не сказал?

– Потому что никто сам не знал, – Таллео остановился на площадке с шахтой.

– Талле, почему мне никто не сказал, правда? – Вета так расстроилась, что чуть не плакала. – Я всю жизнь хотела посмотреть в телескоп. Сидишь в этой клетке, а тут телескоп, – она шмыгнула носом. – Предатели.

– Посмотрим, не хнычь. Мне все равно придется назад лезть. Там в подвале куча лунной платины. А мне нужна очень. Мы вроде отломали кусок, но пришлось потратить.

– А что за лунная платина? Почему мне никто не сказал, что у меня в подвале куча лунной платины?

– Вета, я тебе говорю – не одна ты такая здесь дура. У вас тут так все запущено, что вообще просто. Никто ничего не знает, вообще. Ты знаешь, что в Замке, оказывается, есть библиотека? А там наверху, под телескопами, стоит такое, что... Страшно подумать.

– Что?!

– Страшно подумать! Можно сжечь все вокруг до самого горизонта. И что главное – у Мастера есть свежая бочка. Которая теперь у нас.

– Сжечь? – Вета оторопела. – До самого горизонта? Это что – правда? Почему мне... Кошмарный ужас! А библиотека? Это что – правда? У меня, оказывается, есть библиотека! А я сижу как дура в Башне!

– Тихо! – прошипел вдруг Таллео. – Молчать... Слышишь?

– Что? – прошептала принцесса, съежившись. – Где?

Они прислушались.

– Талле, может быть это...

– Ушел... Как ты прав, Каппа. Может быть это.

– А кто это был? – Вета дернула мальчиков за рукава.

– Шпион. У тебя в Замке, прямо в Башне, шпион из Долины.

– Это что, – глаза принцессы замерцали в полумраке, – правда?! Почему мне никто не сказал?! – Вета бросилась вверх.

– Ты куда?

– Как куда?! – она остановилась, подпрыгнула. – Там ведь шпион! Ну что вы стоите как истуканы! – она бросилась вниз, схватила мальчиков за руки, поволокла вверх по лестнице. – Его надо убить! Он ведь уйдет!

– Вета, он пока не уйдет, никуда, – успокоил Каппа. – Он там живет вообще. Еще успеем убить, не нервничай.

– Ах так! Он еще там, значит, живет!

Вета рванула наверх, откуда доносился звук. Таллео прыгнул и схватил принцессу за локоть.

– Вета! Нам нужно проникнуть к Мастеру и выкрасть таблицы. Без этих таблиц мы не попадем в Колодец. Колодец – это где стоит ваша Бочка. У нас есть новая бочка, мы ее поменяем. Новой бочкой смогу управлять только я. Тогда все шпионы вылезут сами. Может быть тут у тебя их целая куча, вообще, откуда ты знаешь?

– Ну, пошли красть таблицы тогда! – Вета отцепилась, дернула Таллео за рукав. – Ну что вы стоите! Вот связалась с какими-то пнями. Каппа, что стоишь! – она дернула того за рукав. – У нас ведь времени нет! А нам еще Лабиринт проходить!

Таллео заспешил наверх. Наконец он остановился на предпоследней площадке.

– Тогда было не до этого, – обернулся он, – но Мастер должен быть именно здесь, – он указал в коридор. – Бешеная, повторяю в третий раз – молчать! Молчишь и делаешь только то что я говорю. Или мы тебя вяжем и бросаем на лестнице... Здесь Мастер! Это не шутки!

– Какой ты хам все-таки, – Вета надулась. – Я что – по-твоему, дура какая-то, не понимаю?

Таллео скрылся в темноте коридора. Вета рванула за ним во тьму.

– Ай, дура, фонарь!.. Только попробуй грохни, я тебя...

– А как мы проникнем, к Мастеру?

– Ты будешь молчать?! – Таллео засветил фонарь.

– Все, я молчу уже. Не видишь, что ли? Как мы проникнем, к Мастеру?

– Через Кольцо, – Таллео поднял фонарь, двинулся вглубь коридора. – У тебя, кстати, бешеная, на полке стоит трактат Кримге, по кольцам! – он тронул мешок за плечом. – Ты знаешь вообще кто такой Кримге?

– Нет, откуда? Мне кто-нибудь разве сказал?

– А говоришь читала?

– Только чуть-чуть, говорю. Там почти все не по-нашему. А что значит такая буковка – там еще сверху...

Они вышли на пересечение с кольцевым коридором. Таллео посветил по сторонам. Коридор загибался дугой, справа – налево, слева – направо.

– Вот это и есть Кольцо? Простой коридор? – Каппа огляделся недоверчиво.

– Терпение! Этот простой коридор пройти почти невозможно. Я бы с самого начала не затевался. Но я в свое время наткнулся на кусок этого Кримге, – Таллео подладил мешок за плечом, – который с такими буковками. Список с какой-то ранней рукописи, почти без ошибок. Там все указано... Так, нам сюда... – он свернул направо, зашагал, с фонарем в вытянутой руке.

– Ну да, простой коридор ведь! Даже дверей нет.

– Вета, не нервничай. Сейчас увидишь что это за простой коридор. За таким простым коридором можно ничего не бояться. Не удивлюсь если у Мастера там еще штук сорок шпионов. Кстати, кольцо которое сделал сам Кримге, тысячу двести лет назад, до сих пор работает.

– А где оно?

– В Белом замке. Вот бы туда попасть. Удивительно как там столько всего осталось. Я так думаю хозяин нашего, Вета, шпиона за тем кольцом и скрывается.

Таллео вытащил свиток, долго просматривал заклинания. Выбрав нужное, он приложил жезл к стене, начал читать. Стержень замерцал – сначала рубином, затем гиацинтом, затем бериллом. Разгоревшись до изумруда, стержень вспыхнул.

– Ух ты! – Вета смотрела на огонь большими глазами. – До зеленого! Вот это здесь напряжение!

– Начиталась? Это не напряжение, в данном случае. Это значит – Кольцо на изумруде.

– А бывает на голубом? А на синем?

– Бывает на чем угодно. Только кольцу, вообще-то, и гиацинта хватит. Ставить на изумруде будет разве параноик какой-то.

– Параноик? Это как?

– Термин такой. Потом объясню.

– Ну когда потом? Вдруг ты ругаешься? Я ведь тебя тогда тресну.

– Ну, как Мастер наш, например, – Таллео погасил жезл. – Видите? – он указал в полумрак.

Теперь по внешней стене коридора шли двери, с равными промежутками в пятнадцать локтей.

– Кошмарный ужас... А как они тут?! Они тут что – были?!

– Как бы были, и как бы и нет.

Вета подскочила к ближайшей, дернула ручку.

– Вета, не нервничай. Не откроешь – по-моему, и дураку ясно.

– Каппа, скажи ему наконец, а то я его тресну. Что он опять обзывается?

– Кто обзывается? Я тебя сегодня обозвал хоть раз? По делу не считается.

– Ты меня обозвал дурой!

– Это когда?!

– Ты сказал, что дураку ясно! А мне не ясно, честно!

– Талле, но как это так, вообще? – Каппа тоже подергал ручку. – Они что – правда тут были, в стене?

– Я это заклинание сам написал. Месяца четыре, наверно, копался. А потом, когда написал, целую неделю не спал. Так проверить хотелось, блин. Только где? Не строить же кольцо, специально.

– То есть оно что? Сработало с первого раза?

– В том то и дело, – Таллео надулся презрительной гордостью и повесил фонарь на шею. – Без отладки на объекте. Вы даже не понимаете что это значит! Такого вообще не бывает! Я гений! Я великий! Таллео Гениальный! Таллео Величайший! Таллео Смерть Всем Чайникам!

– Ну, открывай двери, великий!

– Вета, не нервничай. Их тут двенадцать. А нам нужна только одна. И надо узнать какая. Здесь, в целом, принцип такой же как в Лабиринте.

– В каком еще Ла...

– За этой стеной, – Таллео стукнул стену у двери, – еще коридор. Если дверь мы откроем правильную, из того коридора попадем к Мастеру. Если не правильную, останемся там навсегда. Поэтому... Ты поняла, ведь не дура? Так, где оно тут, – он долго изучал свиток, нашел заклинание, оглядел мерцающий изумрудом жезл, потер переносицу. – Попробую это...

Он начал читать. Жезл разгорелся, Таллео медленно двинулся вдоль дверей. Каппа и Вета за ним. Они прошли почти половину Кольца, как жезл ярко вспыхнул.

– Ай! – Вета зажмурилась и закрыла глаза руками. – Дурак!

Таллео выставил жезл, прочитал короткое заклинание. Стержень угас, снова собрался мрак. Таллео уселся на пол, прислонился спиной к стене.

– Пиявка, надеюсь, уже на месте. Теперь ждем пока запустится заклинание.

– И что будет?

– Сейчас должна бахнуться печка. Если Мастер на месте, он побежит вниз. Открываем дверь, и вперед. Полчаса, я думаю, его не будет. Если его нет – тем лучше... Ждем пока упадет Напряжение.

Таллео смотрел на неярко горящий жезл. Прошло несколько минут, как вдруг стержень потух. Таллео вскочил. Через пару секунд жезл замерцал рубином и медленно запульсировал.

– Упало?

– Да, Каппа. Вета!..

Принцесса пружиной подлетела к двери и дернула ручку.

– Не открывается!

– Конечно, – Таллео отпихнул девочку, развернул свиток. – Ломиться в закрытую дверь будет только дурак. По-моему, и дураку ясно.

Вета хлестнула его по затылку букетиком.

– Сколько можно ругаться при женщинах! – она надавила на ручку, и дверь открылась. – Ой!.. – она отступила. – Я, кажется, что-то сломала...

– Вот тебе раз, – Таллео хмыкнул, потер переносицу. – Не понял!

– Интересное дело! Она, получается, была открыта?

– Каппа, Мастер не такой-то дурак, чтобы не запирать к себе дверь?

– Талле, ты не ругайся... Я больше не буду...

Таллео потер переносицу жезлом, посмотрел на Каппу.

– Есть у меня одно подозрение...

– Ну мы идем или как? – Вета забежала в дверь, обернулась, топнула. – Мастер вас что – ждать будет? – она сдула с носа блестящую прядку.

– Ладно, сейчас не время... Вперед, – Таллео воздел фонарь.

3.

– Вета! Считай, что мы у дракона в логове! У дракона в логове себя ведут прилично.

– Я понимаю. А ты хам.

– Не вопрос. Только молчи и не суйся.

– Тресну.

Таллео открыл очередную дверь. Они прошли в каморку, едва освещенную привычным грязным окном.

– Какая у тебя тут антисанитария, вообще просто.

– Анти что?

– У тебя в Башне окна вообще моют?

– Откуда я знаю что у меня в Башне? Мне кто-нибудь говорит? Чуть что – Вета сюда, Вета тому, пошла вон, дура. А в Башне, оказывается, телескоп. И молчат!

– Говорю тебе – не знают. А кто моет?

– Мы с Нейто. Кто еще?

– Так... Мы, кажется, сразу попали куда надо.

Они оглядели каморку. Здесь стоял стол и шкаф, похожий на те наверху, в обсерватории. За пыльным стеклом виднелись свитки, книги, пакеты, рулоны, пара таких же непонятных штук, с торчащими палочками, трубками, ручками, крючками. Вета вырвалась, подскочила к шкафу, вгляделась сквозь пыль.

– А что это? Какие железочки! Это волшебное?

– Не трогай!

– И не собираюсь. Ненавижу грязные стекла. А что это?

– Без понятия.

– Как так? Ты волшебник или кто?

Таллео прошел к столу, на котором была навалена огромная куча – свитки, бумаги, конверты со сломанными печатями, надорванные пакеты.

– Нет, это еще не то. Лично у Мастера такого беспорядка не будет. Он крыса щепетильная. Это, похоже, просто подсобное помещение. Чулан какой-то, не знаю, черный ход просто. Ага... – он прошел к двери за шкафом. – Только ничего не трогать!

Вета распахнула дверь:

– Пчхи! Куда ты меня привел?

– Ужас какой-то, – Каппа чихнул, осторожно двинулся вдоль серых от пыли шкафов. – Это что – наша пыль?

– Вряд ли, – Таллео протер стекло, всмотрелся. – Нашей пылью покрылись звезды. Здесь, я понял, никого не было лет уже пятьсот, да и с вентиляцией беда какая-то. Мастера здесь не было точно, он бы такого не потерпел, – он оглянулся на мутно-коричневое окно, взялся за ручку следующей двери. – Вета, вперед.

– Опять в пыль? Я уже вся пыльная насквозь!

– Ты должна знать что творится в Замке?

За дверью оказался еще один коридор, в конце которого виднелась еще одна дверь. Таллео прошел к двери, нажал на ручку. Они оказались в такой же каморке, с таким же столом и шкафом. Еще здесь было старинное кресло с высокой спинкой, сундук, какое-то приспособление под чехлом в углу.

– А вот сейчас не двигаться. Шаг в сторону – убиваю! Видите как чисто? Мы у Мастера.

– Я посмотреть просто, – Вета подскочила к шкафу. – Не буду я ничего трогать! – она пробежалась вдоль чистых стекол. – А что это? – она бросилась в угол к чехлу.

– Каппа! – Таллео бросился за принцессой. – Держи ее, на самом деле!

– Я посмотреть просто! – Вета хлестнула Таллео букетиком по уху. – Всю жизнь в Башне! Как дура! Раз в жизни украли, и то посмотреть не дают!

– Смотреть – смотри, сколько влезет! Только не трогай! – Таллео подошел к шкафу, осторожно открыл створку. – Так... Это просто книги... Блин, вот бы их все, конечно, украсть, но у нас сейчас дело важнее, – он присел, оглядывая корешки. – Нет, – он встал. – Это не здесь. Это трактаты, теория – вообще, в целом. Глупо ожидать, что документация будет просто вот так, пусть за Кольцом, – он подошел к сундуку, откинул крышку.

– Ой, свитки! – Вета подскочила к сундуку. – Смотри какие старинные! А вон даже нераспечатанный... Да не трогаю я! – она шлепнула Таллео букетиком по носу. – Отстань!

В каморке было три двери; одна – в которую они вошли, другая напротив, третья справа, напротив вымытого окна. Таллео направился к третьей. За ней оказался очередной коридор с очередной дверью. Таллео прошел, осмотрел замок, хмыкнул.

– А вот здесь придется повозиться. Даже мне. Так... Каппа, ты хотел посмотреть контрольную пентаграмму?

– Какую что?

– Вета, термин такой. Потом объясню.

– Еще одно «потом», и я тебя...

Таллео долго изучал пластину, долго смотрел на разноцветное мерцание жезла, долго просматривал свиток. Наконец дверь распахнулась. За ней оказалась глухая комната. Таллео снял с шеи фонарь, поднял его – колючие искры разбежались во мраке. Вдоль стен стояли блестящие стеллажи.

– Ой как обалденно! – принцесса протиснулась в комнату, подскочила к стеклу. – Какой порядок!

– Это очень важные документы. Осторожно.

– Эх ты! Это что – всё по Замку? – Каппа оглядел несчетные свитки. – Ужас какой-то.

– Да. Здесь все по всем волшебным устройствам. Святая обязанность каждого мастера, – Таллео благоговейно оглядел стеллажи, – держать это хозяйство в порядке.

– Как все чисто, – Вета осмотрелась. – Даже жалко, что наш Мастер – предатель.

– У меня есть такое ощущение, – Таллео приблизил фонарь к полкам, – что поэтому он и предатель.

– Меня тоже окна немытые так измотали, знаешь... Опять эти буковки, непонятные, – Вета всмотрелась в ярлыки на полках. – Что это сверху?

– Разумеется непонятные. Это Древний язык. Вся волшебная документация составляется только на нем.

– Талле, а научи меня читать по-волшебному!

– Зачем тебе?

– Как зачем? Я принцесса или кто? Я уже умею немножко. У меня же книги. А там есть такие страницы где с одной стороны по-нашему, а с другой – по-волшебному, одно и то же.

– И что?

– Что «что»? – принцесса топнула и сдула с носа пыльную прядку. – У тебя в голове мозги или что? Говорю ведь – одно и то же.

– А ну-ка, иди сюда, – Таллео подошел соседнему шкафу. Открыв створку, он осторожно достал свиток, развернул. – Читай.

– Ой... А столько я не знаю...

– Читай что знаешь.

– Я сразу по-нашему, ладно? А то откуда я знаю как читать Древний язык вслух... Где... Где будут стоять... Нет, где стоят... Нет, где бы стояли... Нет, вот! Где ставить! А вот это слово не знаю, – принцесса надулась.

– Печи.

– Гады. Где ставить печи чтобы ветровая... Нет, ветряная... Нет, ветровая труба не протухла, а... Нет, не заткнулась... Ну, в общем, так как-то. А воздух в... Опять, – принцесса хныкнула.

– В кухнях.

– Гады. А воздух в кухнях был пах. Был свеж. Блин, какая я дура безграмотная.

– Так это для Кумбы?

– Нет, Каппа, это пока еще не совсем. Но тут и для него найдется.

– А давайте ему найдем! Переведем на по-нашему и прочитаем!

– Вета, тебе каша нравится? Так, на эту букву нам ничего не нужно...

– Нравится! Обалденно.

– Ну, и не трогай пока. Переведешь, прочитаешь – он тебе принесет. Фрикасе из лягушачьих лапок... – Таллео внимательно пересматривал свитки. – Ученье, понятно, свет, но от света ослепнуть можно.

– А что делать?

– Соблюдать технику безопа... Слушай, вот свиток по Спице! Вообще просто, – Таллео развернул, впился глазами в строчки. – Блин, жалко времени нет, списать. Ее ведь разогнать можно, да и вообще... Так, на эту букву... Лабиринт должен быть здесь.

– Слушай, сколько всего! – Каппа разглядывал полчища свитков за искристыми стеклами.

– Каппа, что я тебе говорил тысячу раз? Это не мясная лавка! Это тысяча лет работы не чайников! Тут наверняка есть такие вещи за которые можно продать любую родину. Уж не говоря, блин, про это... – Таллео обвел фонарем вокруг головы.

– А что если надо найти штуку, а по букве ее не знаешь, но знаешь где эта штука бывает?

– Видишь цифры? У Мастера есть перечень где устройства идут по буквам, потом по местам, потом по годам установки – и так далее. Могла бы сама догадаться, кстати! Ведь знаешь Древний язык – как можно теперь быть такой дурой?

– Ну ладно, ладно, – принцесса дернула его за рукав. – Ты ищи, ищи. Мы ведь знаем по букве?

– А вот сама теперь и ищи.

– А я не знаю как будет «лабиринт», – принцесса снова надулась. – Мне вообще хоть раз кто сказал, что у меня Лабиринт в замке? Чуть что – Вета сюда, Вета давай, ненавижу, а в Замке телескоп и библиотека!

– Ха, – Таллео усмехнулся зловеще. – Про Лабиринт и должен знать только Мастер. Доступ к Бочке может быть только у Мастера, – он перешел к следующему стеллажу. – Ну, и у меня тоже, – он вгляделся в ярлычок на свитке. – Вот оно.

– Что?! Дай посмотреть!

– Ай, не помни... Ай, порвешь, дура!

– Хам! – Вета хлестнула Таллео по голове букетиком.

– Это не бумажка задницу подтирать! – тот схватил девочку за руку, вывернул и заломил за спину.

– Сам дурак, – Вета вырвалась. – Давай кради, и пошли. Мастер тебя что – ждать будет? – она сдула с носа лохматую прядку. – Ну что стал!

– Это красть нельзя, – Таллео опустился на колени, достал из мешка чистый свиток, выудил из рукава перо. – Вета, видишь – я на коленях? Я тебя умоляю! Постой спокойно десять минут!

– Ну дай посмотреть... Ну свиток ведь... Старинный... Когда я еще увижу... Ну дай... Сидишь в Башне как дура... Ну дай, дурак... – Вета заплакала. – Тресну...

Таллео осторожно развернул свиток, внимательно просмотрел.

– Вот секция по алгоритму. Так. Держи, только очень осторожно. Бумага хрупкая.

– А сколько ему лет? – Вета засветилась и взяла свиток аккуратными пальчиками. – Он ведь такой старинный!

– Столько же сколько Замку. Минимум... Так... – Таллео расстелил на чистом полу чистый свиток. – Вот сюда, ближе, под свет, – он стал на четвереньки, начал быстро переписывать строчки.

– Как ты все это понимаешь только, – Каппа наклонился над свитками.

– Да элементарно, блин. Здесь половина – стандартные обозначения.

– А вот это что за крючочек такой?

– Сама ты крючочек. Это знак неопределенной позиции.

– А как это?

– Ну... Термин такой. Блин, не объяснить так просто... Видишь над знаком две цифры? Слева самая маленькая. Ниже потухнет. Справа самая большая. Выше сгорит. Потому что законы. Остальное решай сама. Не дура ведь?

– Ну правильно! А как же еще? Нельзя ведь написать цифры для каждого раза? Здесь у нас в Замке так, а где-нибудь в Долине по-другому ведь будет?

– Разумеется, – отозвался Таллео не отрываясь от свитка. – У нас одно геомагнитное напряжение. В Долине другое. А Лабиринт...

– Гео что?

– ...очень сильно от него зависит. Термин такой. Лабиринт и призрак – самые геозависимые устройства. Ну, еще и колодец, само собой, но это вообще дураку ясно. Так что вот тебе две независимые величины, а на остальное – инструменты и справочная литература. Ну, и голова на плечах. Тебе не повезло, она у тебя есть, но ты мужайся... Так. Еще надо вот это – обчитывать... И это еще... Просто обязательно надо... Вот ведь делали люди. Вообще просто! Блин, вы не понимаете, но как это классно сделано! Вот это я понимаю – эстетика!

– Не ругайся, тресну... А откуда знают сколько у нас этого гео?

– И вот это еще... Хватит бесить, Вета, инструменты тебе зачем?

– Я понимаю, сам дурак, ну а какие?

– Да той же палкой можно. Только заклинание написать правильно. Так, теперь как пройти до Моста... Вот оно... Ага, здесь просто, и так запомню... Все! – Таллео свернул свой рулончик, сунул в мешок, вскочил. – А теперь валим отсюда, быстро! – он бережно выхватил свиток, положил на место, закрыл стекло. – Быстро назад, и вниз!

4.

– Как жалко, что мы так быстро, от Мастера, – Вета прыгала по ступенькам. – И ничего не украли. Вы обманщики. Опять обман, опять ложь и враки.

– Нифига себе не украли! Эти данные стоят целого Замка! Ну что ты за балда такая? Ну ведь Древний язык знаешь. Ну не расстраивай меня теперь.

– Я думала у него там всякого интересного, – Вета вздохнула. – Волшебного всякого. А там...

– Вета, ты как девчонка какая-то, – Таллео разозлился. – Ты видела книги? Ты видела техническую документацию? Что может быть интереснее?!

– А я с детства так мечтала. Какую-нибудь волшебную штуку, – Вета вздохнула.

– У тебя весь Замок на Волшебстве. Куда ни плюнь – Волшебство. Скоро в туалет уже не сходить.

– Так это не то волшебство. Я хотела себе, маленькое. Домашнее какое-нибудь. Чтобы светилось, – Вета вздохнула. – Сидишь в Башне. На улице тучи. Ветер, холодно, гадко, ужасно. Нянюшка достала. Нейто болеет. Простудилась в окне, дура. Хочется умереть. Ожерелье не дают. Ты включаешь, а оно светится.

– Ну, сделаю я тебе такое. Только зачем, теперь? Ты ведь уже не в Башне, почти. Мы ведь тебя украли, почти.

– Пусть будет. Вдруг опять в Башню посадят.

– Думай что говоришь! – Таллео рассвирепел. – Пройти такой ад – чтобы тебя снова в Башню? Мне так деньги еще никогда не давались! Так, пришли... А где народ? С бочкой?

Они вышли к решетке, за которой убегал во мрак коридор к Пылесосу. Таллео посветил фонарем. Никого пока не было.

– Ну что они там? Время же! – он скинул мешок, распрямился, потянулся. – Блин, у меня уже вся спина в мозолях, – он тронул жезлом пластину замка. В замке клацнуло; Таллео открыл решетку, ступил в коридор. – Так, ну а где бочка с народом-то?

– А как так? – Вета подскочила к двери, потрогала пластину замка. – А заклинание?

– Отсюда не нужно. Отсюда это просто так, обычная кнопка. Их ставят просто чтобы чайники не совались куда не следует. И хуже всего то, что на кнопку можно поставить обычный замок. И здесь обычный замок, представь! Снаружи без обычного ключа фиг откроешь!

– А Волшебство?

– Вета, какое, блин, волшебство? Это обычный замок, говорю! Нет ключа – и все, ложись помирай!

– А кто такие чайники?

– Существа без обратной связи.

– ?!

– Болезнь такая. Когда постоянно наступаешь на те же грабли. Не лечится, и умираешь в корчах и долго – всю жизнь.

– Ну так хорошо ведь! Они же больные?

– Еще как хорошо. Только есть один термин – гуманизм. Из-за него плохо работает другой термин – естественный отбор. Поэтому приходится ставить кнопки, – Таллео тронул жезлом замок. – Так, тихо... Кажется наши.

Во мраке возникла красная точка. Таллео сорвался на мерцающий огонек, Вета и Каппа за ним.

– Ну что вы так долго! – принцесса подлетела к Кумбе. – Ну время же! Сколько ждать можно! Ой, это что? Это и есть бочка? Такая лапочка! Нейто, дай подержать! А из чего она?

– Мастера обворовали? – Кумба опустил бочку на камень, затушил свечу, подоткнул колпак, утер лоб.

– Да, теперь быстро вниз! – Таллео подхватил бочку. – Ну! Каппа! Нейто! Разом, вперед!

Они подхватили бочку, засеменили к решетке.

– Главное – пройти Мост. А там пусть лезет...

– А почему она такая легкая?

– ...хоть как сволочь. Это обратное золото, Вета.

– А бывают еще легче металлы?

– Нет, куда еще... Осторожно, дверь, голову не разбейте... Еще потребуется...

Они вынесли бочку к лестнице. Таллео с Каппой, пятясь, начали подниматься. Вета, Кумба, и Нейто держали черный цилиндр снизу.

– А мы вниз как? На кастрюле? А Напряжение?

– Кумба, у Спицы свой контур.

– Это как?

– Заначка. У тебя же на кухне есть заначка с морковкой? Так, пришли, стоять!.. – Таллео опустил бочку на камень. – Сейчас к Спице. Только в кастрюлю кроме бочки ничего не влезет. Поэтому первые Каппа и Кумба. Потом бочка. Потом я. Потом...

– Это почему? Первая я!

– Так надо! Первые Каппа и Кумба!

– Первая я!

– Вета!

– Я принцесса или кто!

– Вета... А вдруг там крысы?!

– Какие крысы? У меня что – в Замке крысы еще? Окна немытые, шпионы, да еще крысы теперь?! Нейто, слышала? Быстро вперед! Всех передушим!

– Всех перережем! У меня нож!

– Кумба! – Таллео обреченно вздохнул. – Великая Сила! Блин, ну за всем не усмотришь ведь...

– Что «Кумба»? В Замке шпион, а ты со своей волшебной палочкой? Кудесник, блин.

– Ладно, молчать... Нам еще Мост проходить.

– А что за Мост еще, кстати?

– Вета, потом же! Вперед! Ох, жизнь моя сиротская...

IX

5.

– Ну, и где крысы? Нейто, смотри внимательно!

– Да ладно, нет здесь никаких крыс, – Таллео посветил фонарем в глубину коридора. – Что вы как маленькие.

– Как так?! Почему?!

– Потому что когда корабль тонет, крысы бегут первые.

– А где мы вообще? – Каппа оглядел низкий сводчатый потолок. – Таких тоннелей еще не было.

– Мы в самом низу. Ниже только Лабиринт и Колодец.

Через пару минут они вышли на площадку, с которой вело три лестницы. Две, слева и справа, уходили наверх, третья впереди – вниз. Таллео подвел бочку к ступенькам. Оранжевый круг под цилиндром уютно мерцал.

– Страшно! – Вета подскочила к ступенькам и заглянула во мрак. – А там крысы есть?

– Вот дались тебе эти крысы, – Таллео оттолкнул принцессу, ступил вниз. – Зачем они тебе?

– Посмотреть. У нас наверху нет крыс.

– Ты что – крысу ни разу не видела?

– На картинке.

– До чего принцесс довели, – Таллео начал спускаться. Теплое золото фонаря разлилось по холодному серебру стен. – Завтра я покажу тебе крысу. Сходим на помойку, наловим. Они там жирные как сволочи... Нам так не жить... Каппа, сюда! – он обернулся. – А вы взяли бочку оттуда.

Ребята подхватили бочку, стали спускаться. Наконец лестница кончилась. Они оказались в тесном тоннеле, где было так холодно, что изо рта пошел пар.

– Ой холодно! – Нейто отпустила бочку, подпрыгнула, потерла ладошки. – А долго еще?

– Да. Государство в опасности, терпи.

– А нам не страшно! Мы часто в окне сидим, даже зимой. А там холоднее.

– А одеться теплее?

– А у нас нет, – Вета надулась. – Нам не положено.

– Это как?

– А так. Мастер сказал.

– Вот эт-он гад, – Таллео хмыкнул. – Кумба, слышал? Мы, как видно, о многом еще не знаем.

Он повел бочку дальше. Минуты через три стержень вспыхнул ярким рубином.

– Ага... Сапог снял пиявку. Он уже знает где мы и что мы, можете не сомневаться. А мы, кстати, пришли.

Он остановил бочку. Коридор кончился. Дорогу преградила бездна. Таллео подошел к краю, выставил фонарь вперед. Золотые лучи растворились в бездонном мраке. Ребята опасливо сгрудились на краю пустоты. Таллео сбросил мешок, опустился на корточки, поставил фонарь на пол.

– Всем молчать. Сейчас я буду Проявлять Мост. Так. Где оно тут... Блин, столько барахла уже, мешка не хватает.

– Талле, а если крыса успела его отключить, уже?

– Каппа, с Мостом у Мастера тут проблема, его не отключишь. Мост – это часть Призрака. Так... – Таллео достал из-за пазухи чистый свиток, расстелил на полу, выудил из рукава перо. – Вета!

– Держать? – та подскочила, выхватила переписанный наверху свиток.

– Ай, осторожно!.. Тебя надо вместо бочки в Колодец засунуть. Сколько энергии зря пропадает... Держи.

Вета бережно развернула свиток.

– А мне? – Нейто присела рядом, взялась за краешек толстой бумаги, золотисто-розовой в фонаре. – Я тоже в Башне как дура.

– Ну, если тоже дура... – Таллео дописал заклинание, взял фонарь, вспрыгнул на ноги. – Так. Теперь нужно снять кое-какие параметры.

Он подошел к провалу, начал читать заклинание. Серебряный стержень потух, какое-то время оставался без цвета, затем вспыхнул рубином и быстро перешел в сапфир.

– Ага... Не слабо. Мост на сапфире. Каппа, ситуацию представляешь? Во-первых, сапфир, во-вторых, мосты такие сволочи... Мост – самое жручее устройство. Ну, старый сапог, – Таллео посмотрел в потолок, – тебе за все это, в совокупности, нужно... Ладно, тут девушки, невинные. В общем, в Кадушке сейчас ничего нет, после такой пиявкотерапии. Она поломится сосать у Бочки, но так как у нашей Бочки, слава Мастеру, сосать уже давно нечего... В общем, Мост Проявится локально, на контуре. А контур у мостов только на одну Проявку. То есть нам туда, обратно – и все! И на все про все – два часа! И пока новая бочка не насосется, дороги к Колодцу не будет. Ошибаться нельзя! А я, блин, проявку знаю только в теории, – Таллео потер переносицу.

– Привел, блин, – Кумба усмехнулся зловеще. – Кудесник.

– Нейто! Займись там своим кашеваром... И так тошно, – Таллео вгляделся в жезл. – Шесть и одна двенадцатая, – он прищурился. – Вроде как да. Шесть и одна двенадцатая...

Он опустился к свитку, вписал цифры, поднялся, вернулся к провалу, начал читать. Таллео читал, жезл разгорался ярче, сапфир поглотил золото фонаря. Заклинание кончилось. Таллео озадаченно оглядел жезл, хмыкнул, прочитал короткое заклинание. Стержень потух.

– Блин. Сколько напряжения отожрал, и впустую, – Таллео потер переносицу, оглядел жезл. – Заклинание написано безупречно, это я знаю. Я никогда не ошибаюсь.

– И что тогда? – Вета обеспокоилась. – Может быть не шесть и одна двенадцатая?

– А ну-ка, – Таллео подтолкнул принцессу к бездне. – Смотри внимательно. Когда, по-твоему, из голубого разгорится в настоящий синий, скажешь, – он снова развернул предыдущее заклинание, начал читать.

– Убери фонарь свой дурацкий! – Вета сдула с носа прозрачную прядку. – Не видно ничего!

Таллео погасил фонарь. Опустился ледяной синий сумрак. В стороне уютно мерцало оранжевое кольцо под бочкой. Топаз жезла густел, наливаясь сочным сапфиром. Вета сверкающими глазами наблюдала за разгорающимся огнем.

– Вот! – она схватила Таллео за руку. – Синее!

– Точно?

– Сейчас тресну!

– А не голубое еще?

– Сам ты голубой! – Вета обиделась. – Нейто, скажи ему.

– Я не голубой, – проворчал Таллео. – Просто дальтоник значит... Странное дело. Каппа?

– Талле, не пойму. Вроде еще голубое, но уже синее.

– Кумба?

– Вроде уже синее, но еще голубое.

– Голубое, голубое. Связался, блин. Вета! Спасай государство.

– А сам что – не видишь? Кудесник несчастный. Это твоя работа или что?

– Только давай про деньги назад не будем. И так тошно. Значит синее. Шесть и одна двадцать четвертая.

Таллео засветил фонарь, присел к свитку, переписал строчку, спрятал перо, поднялся, вернулся к бездне, начал читать. Он читал, жезл разгорался ярче, синий огонь высветил коридор – обрезанный черной бездной.

Во мраке стал рисоваться узкий каменный мост. Он проявился, замерцал, и, даже показалось, медленно заколыхался. Сияние жезла установилось, призрак-мост стал набирать плотность, все ярче отражая свет. Из бездны повеяло холодом; мост уже казался извечно влитым в устье подземного хода. Узкий и длинный, он исчезал в темноте, и чем заканчивался – было не видно. Холодный сквозняк прекратился.

– Вот эт-ты гад, – Кумба хмыкнул и подоткнул колпак.

– Это не я. Это все Кримге. Столько всякого понавыдумывал. Страшно подумать.

– Это что – правда? – Вета большими глазами смотрела на каменную струну. – И по нему что... Можно пройти?

– Блин. Такое сокровище держать в Башне. Это преступление против Волшебства. Откуда ты такая глазастая? Каппа, гад, дай поэксплуатировать.

– Так мы идем или как? – принцесса подлетела к Мосту, обернулась, топнула. – Ну контур же! Ну сдохнет же! А нам еще Лабиринт проходить!

– Ну, вот и вперед! Что стала как истукан?

– Я?.. – Вета растерялась и посмотрела во мрак, в котором растворялся Мост. – А он... Он длинный?

– Сто локтей. Вперед! Ты принцесса или кто?

– Сам дурак! – Вета разозлилась и потрогала Мост ногой. – Ой мамочка!.. Он какой-то узкий такой...

– Полтора локтя, хватит. Каппа, не стойте. Я последний, у меня бочка, – Таллео вручил принцессе фонарь. – Только осторожно! Не вздумай разбить! Таких фонарей уже не делают!

– Мамочка... А он правда настоящий?..

– Вета, ты принцесса? – Таллео ушел к бочке. – Или кто там.

– Пошли! – Нейто подскочила к Вете. – Давай я первая!

– Нет... Я принцесса... Или кто там... – Вета ступила на Мост, снова растерялась.

– Ужас какой... – Каппа ступил на призрачную полосу за Ветой. – Пошли!

Они двинулись по Мосту – Вета, за ней Каппа, за ним Нейто, за ней Кумба, за ним бочка, за ней Таллео. Впереди осветилась стена. Мост вливался в стену под аркой нового коридора.

– Сто локтей! Сидишь-сидишь в Башне, а тут такое! И молчат ведь, гады!

– Блин, главное чтобы хватило веревки, – отозвался Таллео озабоченно из-за спин.

– Какой веревки?

– Кумба, подумать? Мост сейчас на контуре. Бочка насосется дня через три. Представь – идем мы обратно, а под тобой Мост – бах! И государство – без кухни. Это еще Солнце высокое, лето на дворе. И бочка с нуля, насосется быстро. А так бы все три недели. А за веревку вытащим. С голоду не попередохнем все.

– А что – чем Солнце выше, тем...

– Да, Вета. И нормальный ответственный мастер заряжает бочку каждое солнцестояние.

– А если не зарядить, вовремя?

– Тебя сможет украсть любой чайник. У нас в Замке вообще – система старая. Еще нет промежуточных контуров. Пока бочка не зарядится до порога зарядки, она не работает. Если заряжать в солнцестояние, все будет нормально. Все рассчитано так чтобы бочка не успела упасть ниже Порога до новой зарядки. Если все-таки упадет, пару дней не страшно. Во-первых, на устройствах контуры, во-вторых, призраки начинают падать только через какое-то время, я говорил. Но если прозеваешь, солнцестояние, – попадешь не по-детски. Начинать заряжать надо за сутки. Если опоздаешь на эти стуки, заряжать будешь уже пять дней. Если на двое – неделю. И главное – чем на больше опоздал, тем медленнее будет зарядка. Тем медленнее бочка насосет порог, который зарядки, и тем больше вероятности, что тебя стырит какой-нибудь вообще уже неграмотный принц.

– У меня нож!

– Нейто, я в курсе, и за династию не беспокоюсь. Но только призрак постоит сутки-двое, потом стену можно будет расковырять, Кумба, вилкой. Поэтому, Вета, помни об этом всегда! Бочка ниже Порога – Призрак начинает падать, а контуры держат не больше двух суток. Да и то если держат. То есть если не чайники ставили, или там действительно контуры, а не, извиняюсь... Ладно.

– Пришли!

Вета, воздев фонарь, выскочила в коридор. Каппа, Нейто, Кумба вышли за ней. Таллео вывел бочку, остановил у края.

– Два часа? А если не успеем? – Вета обернулась во мрак, глотающий струну Моста.

– Будем ждать пока зарядится бочка.

– Так мы с голоду попередохнем все.

– Кумба, хватит наконец каркать. Тебя обгложем, ворона тощая.

– За пять дней не попередохнем. Я один раз не ела три дня!

– Это зачем еще? Кумба, в чем дело?

– Что «Кумба»? Она сама.

– А я болела! В окне простудилась.

– Таскаешь-таскаешь, как дурак какой-то, а она не ест ничего. А ты попробуй – столько ступенек? Четыреста шестьдесят шесть с долями?

– Значит плохо готовил, – Таллео повел бочку. – Вперед!

6.

Они остановились на перекрестке. Таллео обошел-осветил три новых тоннеля, задумался.

– Один ход должен вести в Мочалку. Другой к Лабиринту, третий к Кадушке.

– Что за Мочалка еще? Опять, блин, потом?

– В общем, идем прямо, – Таллео повел бочку дальше.

Они пошли – впереди бочка над теплым оранжевым кругом, за ней Таллео, за ним Вета, Каппа, Нейто, и Кумба. Низкие своды стелились назад выгнутой лентой.

– Очень важная вещь. На ней работает Призрак. Бочка сделана из обратного золота. Обратное золото – это черное, только обчитанное как надо. Черное преобразует энергию в напряжение вообще, а обратное – как нам надо. Но это напряжение еще нельзя трогать.

– Почему?

– Оно, как бы сказать, хм... Еще лохматое. Я тут Каппе уже объяснял. Напряжение состоит как бы из двух частей. Оно постоянно вибрирует, так быстро, что не представить. Первая часть составляется из тех кусков когда оно вспухает. Вторая – когда распухает. Выпухает. Отпухает то есть. Тьфу, блин, ну как без терминов объяснять, я не знаю! Что вы за дураки все такие... В общем, рабочая часть напряжения – когда вспухает. Так вот напряжение из Бочки получается вообще никакое. Оно в документации даже с маленькой буквы, потому что еще не Напряжение. Вспухает оно через раз, отпухает через четыре, один раз вспухнет нормально, второй раз никак, третий – вообще все сгорит в нафиг. Так вот Мочалка с одной стороны впитывает всю эту эпидерсию, а с другой высачивает готовое Напряжение. Правильное, белое и пушистое.

– И в Призрак!

– Еще нет, Вета. Потом в Кадушку, и только потом уже в Призрак.

– А это еще что такое? Бочка, Мочалка, Кадушка. Баня какая-то, а не Замок.

– Кумба, хватит бесить, это термины! Во-первых, призрак – геозависимое устройство. Это значит, что сегодня он жрет столько. Завтра в земле что-то хрюкнуло, и он теперь жрет столько. Послезавтра в земле что-то гавкнуло, и он будет жрать уже по-другому. Потом – вся эта сволочь еще и от Луны зависит. Чем старше Луна, тем больше она жрет. Сволочь, в смысле. Потом – сейчас у тебя, Кумба, работает одна печка, а завтра Мастер проголодался как сволочь и вдруг починил остальные четыре. Подавай напряжение.

– Ага, поняла! Кадушка, получается, кормит Призраку сколько нужно в каждый момент!

– Да. Берет из Мочалки напряжение с одной стороны, следит за Призраком с другой. Призрак проголодался – кормит больше. Призрак зажрался – диета.

– Блин, как все сложно.

– Кумба, ну не беси хотя бы сейчас, когда государство на грани катастрофы! Я тут из кожи вон лезу, объясняю в понятных тебе же терминах, а ты выпендриваешься! Вета, скажи ему. А лучше тресни... Мы сейчас в самом низу. Здесь, – Таллео обвел фонарем круг, – как раз эти три самых важных устройства. Только подумать, – он вздохнул, – тысяча двести лет каждому! А работает все как новое.

– Слушай, Талле, а зачем заряжают бочки? Почему не сделать такую бочку чтобы она сосала из Солнца вообще? Солнце ведь всегда. Не надо ничего заряжать. Замки не будут пухнуть.

– Это, Каппа, уже полторы тысячи лет пытаются сделать.

– И что?

– Пока ничего. Тут есть одна закавыка. Кримге чуть голову на ней не сломал. Есть кое-какой закон. По нему получается, что если преобразовывать Солнце... Или Луну, неважно... В напряжение напрямую, то напряжение не получается выше Порога. Вибрирует недостаточно часто. Нужных вспуханий получается слишком мало. Солнце-то само по себе неплотное, для правильного напряжения. Луна тем более. Там есть зависимость – мы получим, например, или тысячу вспуханий сильных, или десять тысяч слабых, но в общем ни того, ни того нам на дело не хватит.

– А если мы обчитаем бочку так чтобы она заряжалась... То мы за три дня насосем ее так, что потом хватит на сто тысяч и сильных? А как же так? Если Солнце не плотное? Ведь так что в лоб, что по лбу?

– Вот и нет, Каппа. Это и есть тот самый закон. Вернее, его обратная сторона. Солнце-то – оно само по себе состоит из такой конфигурации вспуханий, что страшно подумать. Так вот заряжать бочки можно на самых частых вспуханиях. Так, что за три дня можно насосать столько энергии... Если не транжирить попусту, хватит на три года. Но преобразовывать Солнце напрямую на таких частых вспуханиях не получается. Приходится брать вспухания гораздо реже, и начинать можно только когда напряжение получается ниже Порога. Блин, у Кримге есть один трактат... Найти бы его, блин! Он там должен описывать все материалы которые пробовал.

– Так что – получается просто золота не хватает?

– Да, в этом проблема. Я тебе говорил, что обратное золото по шкале – крайнее. Все, дальше ничего нет. Проблема неразрешима, на сегодняшний день.

– Ну так давай сделаем! – Вета шлепнула Таллео букетиком по уху. – У нас ведь книги! Ведь библиотека, ты говоришь, целая есть! И мы ведь не чайники! Давай сделаем!

– Что сделаем?

– Материал! Ведь вообще это можно! Ведь это не мы дураки такие, и не Солнце! Ведь просто материала нет.

– Ага, щас прям, – Кумба хмыкнул злобно. – Если Кримге этот ничего не придумал, ты куда лезешь?

– Ах ты хам! Что мне твой Кримге? Кто он вообще такой? А ты кто такой? Много ты понимаешь в бочках, кашевар несчастный. Сидишь в кастрюлях – и сиди. Морковку строгай. Талле, правда? Давай сделаем!

– Вета, здесь правда все не так просто. Если сам Кримге не сообразил...

– Значит он чайник! – Вета треснула Таллео по затылку. – Найдем трактат, почитаем, посмотрим, и сделаем дальше! Ведь тысяча лет прошла. Сами вы все дураки, – она обиделась.

– Щас прям, – Кумба хмыкнул злобно. – За тысячу лет никто не сделал, а она сделает. Сидела в Башне – и сиди, кудесница доморощенная.

Вета подлетела к Кумбе, треснула по затылку. Тот вцепился в колпак; принцесса хлестнула букетиком ему по уху, схватила за рукав, дернула. Кумба, не отпуская колпак, рухнул ничком.

– Вета... – Каппа схватил принцессу за плечи, оттащил. – Он пошутил... Прости его, он больше не будет.

– Какие вы хамы, – Вета хныкнула и надулась. – Предатели. А я вот и сделаю. У меня книги, – она шмыгнула, вытерла ладошкой нос. – Я Древний язык знаю. А вы чайники. Ненавижу.

– Если честно, – Таллео потер затылок, – я об этом с детства мечтаю. Эх, если удастся изобрести такой способ! Написать таких заклинаний, чтобы получить такой материал... За обратным золотом по шкале... Блин, столько проблем тогда можно будет решить, с таким материалом! Вот тогда можно будет лечь спокойно и умереть.

Они вышли из коридора и оказались в непонятном объеме. Свет фонаря терялся; только впереди, шагах в двадцати, виднелся полоской отблеск на невидимой гнутой поверхности.

– Это что – уже Лабиринт? – Вета огляделась во мрак.

– Нет. Кажется мы попали как раз в Мочалку, – Таллео отвел бочку в сторону, направился к отблеску.

– Та же самая бочка, – Кумба подошел к черной полированной поверхности, посмотрелся как в зеркало, подоткнул колпак.

– Ой как обалденно! – Нейто подскочила к поверхности. – Вета, смотри! Вот бы такое зеркало!

– Нет, такое не надо. Смотри как ты здесь разлезлась!

Таллео направился вокруг поверхности. Фонарь очертил дугу вокруг большого цилиндра и скрылся.

– Вот тебе раз. Это еще что такое?

– Что? – Вета улетела за ним. – Покажи! Что случилось?

– Видишь? – Таллео озадаченно уставился на жезл.

– Нет. А что должно быть?

– В том-то и дело, что «нет», – Таллео повертел погасшим жезлом. – Каппа, видишь?

– Должно светиться? Активное Волшебство?

– Но не светится.

– А как же тогда Напряжение? Там ведь все работает? Наверху?

– Да. На Мочалке ноль нолем, а там все работает.

– Значит у Кадушки что-то осталось?

– Да, и прикинь? Вот ведь делали люди? На такой бочке... И это после всего что мы устроили... С пиявкой, потом еще там, в Пылесосе...

– А что вы устроили там в Пылесосе? И что за Пылесос такой?

– Вета, не нервничай.

– Хозяйничают у меня в Замке, и еще не нервничай. Хамы.

– Слушай, но ведь кончиться может в любую минуту?

– Как ты прав, Каппа...

Таллео задумался. Он отошел от стены, оглядел полированный бок цилиндра, верх которого растворялся во тьме, потер переносицу.

– Насколько я разбираюсь в Мочалках... Помнишь, Каппа, внизу?

– Ржавую губку?

– Ржавую губку?! А что это за Ржа...

– Вета.

– Сам дурак! У меня в Замке поржавели губки, а мне никто...

– Нет, не губка – когда мы бахнули Мокрое место.

– Да, но ты говорил...

– Какое еще Мокрое место?! И так дряни всякой, не Замок, а помойка, не хватало мне еще...

– Вета, успокойся, в конце концов! Я тебя превращу в жабу!

– Какие вы все предатели! – Вета разозлилась и топнула. – Все, развод! Вот сейчас как уйду – и все!

– Каппа, не тронь. Пусть идет. Пока Мост. Ну!

– Потом, – принцесса тяжело вздохнула. – Расскажи. Почему не работает.

– Потому что мы вывернули Напряжение.

– Ну и что? – Каппа потер лоб. – Там же еще Кадушка?

– Кадушка не работает с собственно Напряжением. Она работает с его количеством. Дает сколько надо или посылает подальше. Если Напряжение вывернулось в Призраке, оно точно так же вывернулось в Каду...

– А как это так – вывернулось?!

– Так вот, Каппа, я тебе говорил, что есть устройства которым рабочее время до фонаря.

– Да, ты говорил, что рабочая часть напряжения – когда вспухает.

– Но вот Мочалка, – Таллео указал жезлом на черную стену, – это самый не тот случай. Потому что она сама производит правильное напряжение.

– Получается мы ее сломали?

– Каппа, ну не беси, я тебя умоляю.

– Ну да... Ее ведь не дураки делали.

– А кто ее сделал? А кто ее вообще при...

– Мы ее не сломали. Я тебе говорил про предохранители, – Таллео озабоченно осмотрел мертвый жезл. – Так вот они, похоже, и бахнулись. Понимаешь, – он вернулся к цилиндру. – Когда я соображал как замочить Мокрое место, я почти знал, что у них природа обратная. Я говорил – читал кое-что... Я рассчитывал, что если Напряжение все-таки вывернется, то это не страшно, потому что предохранители. Они все вырубят нафиг и потом все включат заново, начисто. То есть когда мы обманули Губку, Призрак был еще на Кадушке, но на Мочалке уже должно было быть...

– Ну что за Губка такая! Сидишь в Башне, дура дурой, а они... А теперь еще Мочалка сломалась! Как жить дальше?

– Мочалка не сломалась, не нервничай. Ее так просто не сломаешь. Не дураки делали. А предохранители надо проверять и менять – каждые десять лет. У них свой ресурс.

– Так может – у сапога просто нет?

– Каппа, скорее всего. Для предохранителей нужно лунное серебро, а с ним уже давно такие проблемы, что... Вета, бедная девочка. У тебя не Замок, а такое дырявое решето... Как еще Мастер справляется, без шуток? Дыра на дыре, а тут еще предохранители какие-то дурацкие. Хотя, в такой ситуации, я бы о них тоже подумал в последнюю очередь. Чтобы у меня кто-то вывернул Напряжение? Не все же такие красавцы, как я.

– А где их взять?

– Самому сделать. Лунное серебро у меня есть. Можешь представить, да, только где взял – не спрашивай... В Замок все равно возвращаться, а пока включить Мочалку без них.

– А если? Опасно ведь?

– Вета, что делать? Включить так, быстро поменять бочку, быстро разобраться с чайниками, быстро купить зеркало – и обратно. За сутки, надеюсь, ничего не случится.

– А если случится?

– Бахнем Мочалку. Так делать нельзя, а что делать? В Кадушке – все, считай ничего нет. Кончится в любую минуту. А ты уверена, что все это барахло, – Таллео обвел жезлом над головой круг, – простоит на контурах хотя бы сутки? Что там вообще контуры есть? После всей этой череды Мастеров? И все, не нужны никакие шпионы. Блин, вот связался я с вами. Еще утром никакого горя не знал.

– Откуда мы знали, что тут все так запущено?

– Да вообще просто, Каппа! Я даже не предполагал! Снаружи смотришь – замок замком. Огромный, могучий, на дырах ловушки, все как полагается, страшно, солидно. А внутри... Труха умноженная на труху в степени труха... Ладно, сейчас в Лабиринт. Обратно снова сюда, переключим все напрямую. Вперед, – Таллео вернулся к бочке, повел ее к выходу.

7.

Таллео вывел бочку на середину площадки. Сюда приводили три хода. Из одного вышли они; два других, по сторонам, были точно такие; впереди стена открывалась невысокой аркой. В углублении, в теплом огне фонаря мерцала черная переборка.

– Лабиринт? – Каппа подошел к арке.

– Он самый, – Таллео опустил на пол мешок, перевел дух. – Блин, сколько еще тут таскаться...

– Слушай, а как так? Почему в Колодец через Лабиринт, а Мочалка торчит себе – заходи, хозяйничай?

– Во-первых, – отозвался Таллео с возмущением, – нифига себе «заходи, хозяйничай». Если бы я не украл спецификацию по Мосту, где бы ты сейчас кукарекал? Во-вторых, все не так просто, – он присел, развязал мешок.

– Ой, а что это за веревочка? – Вета плюхнулась рядом и уставилась в недра мешка. – Волшебная?

– Обычная, не трогай... Да просто веревка! На каких вешают. Так вот, все не так просто. Это ведь не сама Мочалка, вообще. Просто колпак. Как у Кумбы, только здесь под ним устройство, полезное... Это контрольная площадка, и ничего особенного там с Мочалкой не сделаешь, – Таллео вытащил сверток с липучкой.

– Фу! Это что? Тоже волшебное?

Таллео сунул липучку принцессе под нос.

– Ай, дурак! – Вета отпрыгнула, вытерла нос ладошкой, закашлялась. – Вы, волшебники, все такие нахалы?

– Так вот, – Таллео отложил липучку, погрузил руки в мешок. – Ай, сволочь, кошка... Блин, вернусь – сразу чехол украду, сколько можно... В общем, вход в рабочую часть Мочалки там же, – он посмотрел в черную арку. – Колодец, Мочалка, Кадушка – все там. Контрольные площадки – здесь. Одно дело пройти мост, другое – лабиринт. Не будешь же ты проходить Лабиринт каждый раз чтобы поменять предохранители?

– А переключать напрямую? Внизу?

– Да. Ставим бочку, потом в мочалочную, потом наверх, потом вон из Замка, потом у меня чайники... Утром за зеркалом. Потом снова в Замок, – Таллео озабоченно вздохнул, посмотрел на Вету. – Как у тебя все запущено!

– Давай распускать! – та обиделась. – Ты верноподданный или кто?

– Самое главное... Ай! Опять кошка, проклятая. Самое главное – предохранители. На Мочалке нужно будет кое-что замерить только... Так, да где же таблицы... Столько барахла, блин...

Таллео вытащил сардельку, положил на камень. Сарделька дернулась.

– Ай! – Вета бросила букетик и бросилась на мешочек. – А что это? Нейто!

– Блин! – Таллео вскочил и схватился за голову. – Не трогай!

– Ой лапочка!

– Дай мне такую!

– А мне?! Я тоже как дура!

– Каппа, скажи ему! – Вета прижала болванку к щеке и зажмурилась. – Пусть даст нам такую! – болванка задергалась. – А что это?

– Ой я умру сейчас! – Нейто прижалась к болванке носом и тоже зажмурилась. – Такая лапочка, лапочка! А что это?

– Блин, у меня больше нет! Дай сюда!

Таллео бросился к девочкам и попытался вырвать сардельку. Вета треснула его по голове ладошкой и вцепилась в мешочек. Мешочек страшно задергался.

– Отдайте болванку, дуры! Это последняя!

– Как принцессе – так последняя! – Вета пихнула Таллео в грудь. – Предатель!

– Ай, дура, фонарь... Да что же такое, блин!..

Раздался треск. Таллео отлетел к стене, девочки рухнули в арку. В золоте фонаря вспыхнуло облако. Мерцая и переливаясь миллионом искринок, опилки опускались на каменный пол.

– Это была последняя, – Таллео вздохнул. – Душегубы.

– Ой мамочка... – Вета вскочила. – Что с ней?

– А где она? – Нейто подпрыгнула вслед. – А что это?

– Опилки, дуры. Убили болванку.

– А где она? – Нейто растерялась. – Мы ее что?

– Вы ее то.

Вета бухнулась на коленки, поворошила опилки. Нейто упала рядом, сунула в опилки пальчик.

– Талле... А починить?.. – Вета подняла голову. В глазах заблестели слезы. – Ну что же такое! – она поворошила кучку. – Ведь лапочка... Нейто...

– Убили такую болванку, – Таллео вернулся к мешку, выудил свиток, засунул липучку, завязал мешок, отошел к арке.

– Вы все дураки... Ой, Нейто! Это кто тебя так?! Какой ужас кошмарный!

Вета выхватила из кармашка на груди зеркальце. Нейто схватила зеркальце.

– Ой мамочка! – она в ужасе потрогала шишку. – Это об фонарь, наверно, дурацкий!.. Какой ужас кошмарный!.. Кто меня замуж возьмет теперь?!

– Замолчи, дура, – сказал Кумба мрачно. – Я беру, договорились ведь.

Таллео поставил фонарь на пол, развернул свиток с заклинанием, развернул рядом чистый, достал перо, потер переносицу. Дописав заклинание, он схватил фонарь, вскочил, начал читать. Когда жезл разгорелся до гиацинта, Таллео тронул черный металл. Раздался глубокий звон. Эхо растворилось в холодном мраке. Переборка исчезла. В проеме обрисовалась квадратная камера – квадрат черной двери в каждой квадратной стене.

– А вот теперь, – Таллео посветил фонарем в глубину, – куклы в сторону. Молчать и не лезть! Иначе останемся здесь навсегда.

8.

Таллео навел жезл на арку. Черные половинки съехались. Он поставил мешок в середине, подошел к левой двери.

– Объясняю принцип действия лабиринта. Лабиринт изобрел великий Веммер-Тагго, учитель великого Кримге. Тысячу четыреста лет назад. Лабиринт – единственное из секретных устройств у которого нет ключей. Лабиринт можно пройти только если знаешь как использовать алгоритм. Лабиринт стоит в каждом замке. За ним прячут самое важное – отчего зависит быть ли замку вообще. Бочка, Мочалка, Кадушка, бывает еще кое-что. Смысл Лабиринта в том, что если ты сумел разгадать алгоритм – или украсть его, например, тоже попробуй... – Таллео развернул свиток. – И, главное, правильно распорядиться... То – проходи, делай что хочешь. Вреда от тебя не будет.

– А если вдруг злодей окажется такой умный?

– Вета, что значит «злодей»? Если ты смог пройти лабиринт, ты уже не дурак – все, экзамен прошел! Заходи и распоряжайся как думаешь надо. А «злодей», не «злодей»... Для него ты злодей, – Таллео ткнул жезлом в Каппу, – а для него, может, свет жизни? – Таллео ткнул в Кумбу. – Если ты прошел лабиринт, то субстанционально от тебя вреда не будет, все!

– Мало того, что хам, так еще матерщинник. Нейто, придется воспитывать!

– Так вот. Я определяю расчетную дверь. Подставляю эту дверь в уравнение. Если я правильно определил и правильно посчитал, алгоритм даст мне дверь в активную камеру.

– И если будешь считать правильно, то каждый раз...

– Да. Двери которые я буду открывать будут открываться в активные камеры.

– А если неправильно, то...

– Да. Ошибусь хоть раз – дверь откроется в неактивную камеру. Буду дальше определять, буду дальше считать, но уже никогда отсюда не выйду. Пока стоит Замок. Одна ошибка – и я останусь здесь кукарекать до скончания Волшебства. И вы со мной тоже. То есть понятно – каждый заход в лабиринт – новый маршрут, но алгоритм, по которому маршрут прокладывается, у каждого лабиринта свой.

Таллео проглядел свиток, потер переносицу, начал читать. Жезл стал разгораться. Когда заклинание кончилось, стержень перешел в такой пронзительный аметист, что стало больно смотреть. Жгучий фиолетовый блеск угас; Таллео опустил жезл, разжмурился.

– Эх ты! – Каппа также разжмурился. – На аметисте?

– Нет, пока просто определение. Лабиринт вообще на рубине и не жрет ничего. Что здесь жрать – здесь только двери открываются... Огненный душ жрет больше.

– А что за...

– Вета, потом.

– Сам дурак.

– В курсе.

– Сидишь в Башне как дура.

– Разумеется.

– Хам.

– Каппа, тебе придется этим заняться... Ты теперь государственный муж или как? Так, – Таллео подошел к следующей двери.

Он снова начал читать. Жезл снова стал разгораться. На этот раз рубин не успел перейти в гиацинт, как стержень вспыхнул, снова ударив в глаза, и потух.

– А это уже Лабиринт. Обычный рубин.

– Открылось? – Вета подскочила к черной пластине, стукнула кулачком.

– Не нервничай, сколько раз повторять?

Таллео тронул металл жезлом. Раздался хрустальный звук. Пластина раскололась на две половинки. Путь был открыт.

– Итак, – Таллео достал перо. – Мы вошли в первую камеру, стартовая дверь – номер два, – он опустился на пол, снова достал чистый свиток, начал быстро писать, справляясь по свитку с переписанными таблицами. – Хм... – он потер пером переносицу. – Получается очень неслабо. Получается – нужно пройти восемь дверей. Я могу опоздать на встречу с чайниками! Еще этого не хватало. Все дураки, один говорит что умный – и вдруг сливается, да? Положение обязывает, блин... Так, – он вскочил, подбежал к бочке, навел стержень и повел ее в квадратную арку. Остановив бочку в середине камеры, он обернулся. – Все сюда, быстро!

Ребята перебежали за ним. Таллео навел жезл на арку, черные створки съехались.

– Теперь определяем расчетную дверь. Номер один.

Он подошел к левой двери, повторил заклинание. Жезл перешел в гиацинт, топаз, пошел дальше; наконец аметист растворился во мраке.

– Так. Под первую – ноль.

Таллео подбежал к следующей двери. Здесь все повторилось.

– У нас еще две.

Он перешел к правой двери. На этот раз жезл вспыхнул рубином.

– Третья. Значит выход... – Таллео бухнулся на колени и склонился над свитком. – Выход отсюда, получается, через вторую.

– Я поняла! – Вета плюхнулась рядом. – Ты угадал дверь в которую мы вошли...

– Я не угадал, балда! – возмутился Таллео. – Я ее проявил! Это чайники пусть угадывают. Я квалифицированный специалист!

– За балду схватишь! – Вета хлестнула его букетиком по уху. – Ты поставил дверь, которую уга... Проявил, в алгоритм...

– В уравнение.

– И теперь если ты проявил правильно, и если алгоритм ты украл тоже правильно, то...

– То каждый раз я буду высчитывать активную дверь.

– Так просто?

– Вета, хватит бесить! Алгоритм – это просто таблица соответствий! А уравнения уже сама для себя пиши. На! – Таллео сунул принцессе свиток и жезл. – Вперед!

– Что «на»? – Вета вскочила. – Сам дурак! Научи сначала, а потом суй свою палку! Хам.

– Балда.

– Опять?! – Вета топнула. – А вы что стоите, блин, граждане? Принцесса, значит, балда, а вы стоите как истуканы!

– Ну слушай тогда, – Таллео схватил принцессу за локоть, подтащил к двери. – Тем более Древний язык знаешь.

Он развернул свиток, начал читать. Заклинание кончилось, жезл вспыхнул рубином. Таллео тронул черный металл. Чистый звон просыпался на пол. Дверь разошлась, створки разъехались.

– Поняла?

– Да! Какие-то числа дурацкие. А между ними вообще – ерунда несусветная.

– Сама ты несусветная. Это директивы и связи. И не числа, а параметры, деревня, – Таллео вернулся к бочке, провел ее в новую арку. – Итак, – продолжил он когда ребята собрались вокруг, а створки вернулись на место. – Две пройденные у нас есть. Теперь определяем расчетную здесь, в камере номер два, и вычисляем активную.

– Талле, а что это за металл? – Каппа провел пальцами по правой двери. – Какая фактура!

– Этот тоже туда же, – отозвался Кумба злобно. – Они сговорились.

– Это черная платина. А если ты, кашевар, не знаешь, что такое фак... В общем, неважно, – это твои проблемы. Итак, камера номер два. Начнем с этой, – Таллео повторил заклинание. Жезл вспыхнул багровым сразу. – Ага, – он склонился над свитком. – Здесь – номер три... Считают с левой от входа, по часовой... Так, тогда получается... Тогда получается, что если расчетная здесь – номер три... То активная – номер два.

Таллео прошел ко второй двери, начал читать. Жезл разгорелся рубином, затем гиацинтом, затем бериллом, затем изумрудом, затем топазом, затем сапфиром, затем аметистом, затем спокойно угас.

– Не открылось? – подскочила Вета. – Не так посчитал?

– Этого не может быть! – Таллео потер переносицу. – Мы прошли нулевую камеру. Мы прошли первую, все! Схвачено!

– Ну как не может быть? Если оно есть! Прочитай еще раз!

– Зачем? Я прочитал! Оно не открылось!

– Ну, еще раз прочитай! А вдруг?

– Что «вдруг»! – Таллео рассвирепел. – Вдруг бывает только пук! Это тебе Волшебство!

– Ну тогда считай лучше, чайник! – Вета хлестнула его букетиком по уху.

Таллео упал на пол, пересчитал заново. Затем подскочил ко второй двери, повторил заклинание. Жезл вспыхнул багровым сразу.

– Расчетная – номер три. Все правильно! Предложения?

– На чем загорается палка твоя дурацкая?

– Если дверь или расчетная, или активная.

– Ну так вот! Значит если она не расчетная, то тогда активная! По-моему, и дураку ясно?

– Она не может быть активной, сейчас! Сначала нужно проявить расчетную! А она, получается, не проявилась!

– А ты попробуй ее открой – и узнаешь! Может тут что-то сломалось! – Вета топнула. – Тысячу сколько там лет, мало ли что!

– Да не может тут ничего сломаться!

Таллео коснулся металла жезлом. Раздался хрустальный звон. Створки разъехались.

– А я тебе что говорила! – Вета подпрыгнула и хлопнула в ладошки. – Открылось!

– Открылось, открылось! – Нейто тоже подпрыгнула и захлопала. – А он грубиян и гадкий!

– Я ничего не понимаю, – Таллео бухнулся спиной к стене, обхватил руками лохматую голову. – Этого не может быть! – он вскочил, сунул принцессе под нос свиток. – Все просчитано! Это не мясная лавка! Если мы прошли первую камеру!

– Бери бочку и пошли!

– Куда пошли? Если нет системы – куда мы придем?! Об этом подумай! Надо хотя бы понять почему эта дверь открылась... Хотя я, кажется, уже понял, – Таллео оглядел Каппу. – Еще там, наверху, в Кольце... Хотя это бред конечно кошмарный... А ну, быстро сюда, ювелир, – он схватил Каппу за шиворот, проволок в камеру номер три, поставил около двери номер один. – Дотронься!

Тот тронул черный металл. Таллео тронул перегородку жезлом. Раздался хрустальный звон, створки разъехались.

– Теперь сюда, – Таллео подволок Каппу к двери номер два.

Тот дотронулся. Таллео тронул перегородку жезлом. Рассыпался звон, створки разъехались. Таллео потер переносицу.

– Великая Сила! Случай беспрецедентный. Каппа, ты понял?

– Не совсем, – тот растерянно оглядел арку. – Я только понял, что если я дотронусь, дверь открывается?

– Не открывается – просто освобождается! И дверь – как на кнопке... Весь Лабиринт насквозь, хоть десять раз! Ну, а ты понял-то почему? В Кольце было то же самое.

– Д-да... Там дверь наверху тоже открылась... Странно, да?

– Не то слово. Все замки которые ставят на проявление – одного типа. Других не бывает. И от тебя они все открываются! Вот эт-ты гад.

– А почему?

– А вот почему, – Таллео подошел к Каппе, присел, тронул колено жезлом. – Во-первых, голубая платина, очищенная, под берилловой лампой. Во-вторых, обчитана специально, по такому особому случаю. Почему так – не знаю, – он указал жезлом в новую арку, – но факт. В общем, я беру тебя в рабство – тебе теперь цены нет... Вперед! – он вспрыгнул на ноги. – Через пять минут мы в Колодце.

X

9.

– Никуда не соваться, – Таллео скинул мешок. – Сейчас я буду обчитывать бочку. Потом накладывать секретное слово. Потом – самое главное.

– А как ты собираешься вытаскивать старую? На ней ведь тоже секретное слово? Ты его не забыл украсть?

– Каппа, здесь нет никакого слова, – Таллео вытащил из-за пазухи свиток. – Ставить секретные слова на такие вещи как бочка нельзя. Вот наложил ты на нее свое слово. Вот ты умер. Лопухнулся с техникой безопасности и погиб под устройством. Специалисты обычно так кончают. А слова никто не знает. И что теперь? Лезть за тобой в могилу? А это Бочка. Не блохоловка на вентиляции.

– А ты будешь ставить?

– Вета, я хам. Это во-первых. Во-вторых, если Мастер распоряжается шубами для принцесс, говорю же, вопрос только в том кто кого опередит. Думаешь он не поставит свое? Теперь-то уже не поставит, а если бы не Спаситель Таллео, Светоч прогрессивного человечества? Ты что – не знаешь что такое измена?

– У меня нож!

– Нейто, в данном случае этого мало, – Таллео развернул свиток с переписанными таблицами, опустился на корточки. – В данном случае ножей нужно миллиона полтора, с вилками... Вета, держи.

Та плюхнулась рядом, бережно взяла свиток.

– Или вот Бочка под секретным словом, – Таллео достал перо. – Блин, волосы убери, длинные!

– Куда я их уберу? Хам.

– Вета, он гадкий. Давай я его зарежу?

– Так... – Таллео начал писать. – Вообще сложность тут только одна... Каждая бочка обчитывается под свой колодец... Но параметры Колодца я у Мастера выкрал.

– И я тоже! – Вета возмутилась. – Один, что ли, такой умный нашелся?.. Скоро там? Холодно ведь. И есть хочется.

– Ешь Кумбу, – Таллео задумался, перечеркнул строчку, написал заново. – Готово, – он вскочил, подбежал к бочке, под которой уютно мерцало оранжевое кольцо, наклонился, снял диск, спрятал в мешок. Бочка осталась висеть над полом. – Все, приехали. На Колодце своя Паутина.

Затем он внимательно просмотрел заклинание, направил жезл на черный цилиндр, начал читать. Стержень медленно разгорелся рубином, перешел в гиацинт, берилл, изумруд, топаз, сапфир, аметист, тихо угас. Таллео тронул цилиндр. Тонкий, почти неслышимый звон расплылся во мраке. Прозрачные искры промчались по полировке. Цилиндр, показалось, вдруг растворился, расплылся в бесплотную тень. Искры сошли, черный металл стал матовым. Отражение Таллео с фонарем на груди и жезлом в руке исчезло.

– Ой, мамочка! – воскликнула Вета в ужасе. – Что это с ней?!

– Теперь это уже не бочка. Это – Бочка. В документации с заглавной буквы. Не нервничай, насосется – станет сверкать еще ярче... Только мы этого уже не увидим.

Таллео повел новую Бочку к центру. Шагов через двадцать жезл вспыхнул и замерцал всеми цветами радуги.

– Колодец, – Таллео обернулся. – Сейчас я буду его открывать. Когда я дочитаю заклинание и палка загорится – всем закрыть глаза нафиг! Руками! И не открывать пока не скажу!

Он оставил Бочку, развернул свиток, еще раз внимательно просмотрел, поднял жезл, начал читать. Стержень мерцал, переливаясь всеми оттенками. Заклинание кончилось. Жезл вспыхнул сумасшедшим огнем.

– Ай, дурак! – Вета подпрыгнула и закрыла глаза кулачками.

– Мамочка! – Нейто подпрыгнула и закрыла лицо ладошками.

Таллео прочитал короткое заклинание, свет погас. Вета, Нейто, Каппа, и Кумба долго терли глаза руками.

– Ужас какой-то!.. – Каппа перевел дух. – Я думал всё – ослепну!

– Вот эт-ты гад! – Кумба также перевел дух и подоткнул колпак. – Больно ведь!

– Ой, а что это? – Вета подпрыгнула еще раз.

В середине круглого подземелья высоко над полом висел черный цилиндр. В пронзительной полировке сверкал Таллео с сияющим жезлом, Вета, Нейто, Каппа, Кумба, поодаль новая Бочка. От цилиндра шел такой жар, что пар дыхания сразу исчез, и стало тепло как ласковым летним вечером. Время от времени по полировке сыпались искры.

– Талле, она что... Вертится?

– Каппа, ну ты глазастый, – Таллео уважительно хмыкнул. – Ты уверен, что тебе не показалось? Она вертится с такой скоростью, что... Так, стоять и молчать. Вета, держи таблицы.

Таллео опустился на потеплевший камень. Вета осторожно развернула список, приблизила к фонарю.

– Ой какая закорючечка! – Нейто склонилась над фонарем.

– Это чтобы найти предел нагнетания. Я сейчас буду переливать из старой что осталось, – Таллео дописал несколько строк. – И мне нужно знать какой, как бы сказать... Какой струей можно лить, чтобы не лопнуло. И мы тут не сгорели все в нафиг. Вета, смотри очень внимательно. Как только почувствуешь, что цвет стабилизирован...

– Билизи... Как это?

– Остановился. Термин такой. Интересно – когда у меня терпение лопнет? Ладно, я с тобой еще разберусь. В общем, как только увидишь, что все, дальше стоит, можешь меня бить.

Таллео вспрыгнул на ноги, схватил принцессу за локоть, подвел к пылающей бочке насколько было возможно, выставил жезл, начал читать. Стержень потух, затем разгорелся рубином и начал набирать цвета.

– Всё! Билизи.

– Вообще просто, – Таллео потер переносицу. – Шесть двенадцатых! В гиацинт даже не вылез. Как оно все работало, вы мне скажите? К собакам? Как на этой вот дырявой кадке стоял такой Призрак? Вот ведь делали люди! Великая Сила.

Он прочитал новое заклинание. Вета, надувшись, следила за жезлом.

– Всё. Дураки.

– Точно?

– Я тебя сейчас тресну. Даже не оранжевое еще. Пять двенадцатых.

– Блин, – Таллео посмотрел на Вету. – Каппа, я у тебя ее украду.

– Когда? – принцесса оживилась.

– Завтра. Куплю зеркало, и украду. Откуда у тебя такой глаз?

– От верблюда. Все, ты обещал! Попробуй теперь не украсть только!

Таллео дописал очередные строчки, вскочил, подошел к новой Бочке.

– Так. Теперь можно.

Он повел новую Бочку к старой. Вета подскочила и пошла рядом.

– А от нее загорать можно? Когда светится?

– Можно.

– Сделай мне такую! – Вета дернула Таллео за локоть. – Маленькую. Домашнюю.

– Знаешь сколько это будет стоить?

– У меня королевство!

– Во-первых, оно не у тебя, а, похоже, у Мастера. Во-вторых, я за деньги только ворую.

– Ах ты хам! – Вета сдула с носа искристую прядку. – Нет, Нейто, слышала?

– У меня нож!

– В общем, аскеза до добра не доводит, – Таллео остановил Бочку. – Вета, стоять. Нейто, стоять говорят! – он схватил ту за платье. – Ты дура, что ли, совсем?

– Ой какие искорки! Вета, а пусть он нам правда сделает! Загорать будем, зимой.

– Сейчас дозагораешься, балда! Стоять и никуда не соваться, говорю же!

– Гадкий.

Таллео поднял жезл, направил новую Бочку вперед. Матовый цилиндр двинулся под блестящий. Когда оба оказались на одной вертикали, Таллео развернул свиток, начал читать. Он прочитал первую треть, вытер пот кулаком, продолжил. Когда заклинание подошло ко второй трети, искры со старой бочки устремились на новую. Полился мерцающий водопад. Послышался влажный треск.

– Ой обалденно! – Нейто прижала кулачки к щекам и уставилась на искристый поток.

– А научи меня так! – Вета шлепнула Таллео букетиком по затылку.

Тот отскочил и дочитал заклинание. Между бочками проскочила огромная синяя искра. Раздался грохот, белый огонь ослепил. Прозрачный дым поплыл под ногами.

– Фу, как воняет! – Вета сморщила нос и подпрыгнула. – Так красиво, и так воняет!

– Не нюхай. Что за проблема? Нет, какой я красавец! – Таллео повертел свитком. – С первого раза! Без отладки! Без практики! Только по книжкам. Кто бы знал, – он вздохнул. – Одна радость – старый сапог оценит. Сейчас я наложу секретное слово...

Обливаясь потом, он подошел к новой Бочке, по которой носились искры, прочитал заклинание, тронул цилиндр жезлом. Раздался надтреснутый звон. Бочку обволокло синим огнем. Таллео отдернул руку, огненная пелена рассыпалась. Он отбежал, перевел дух, вытер пот, обернулся.

– Все. Теперь на заряжение, в Колодец, и вон.

– А эту? – Вета указала на старую бочку, сдула с носа влажную прядку. – Она тебе что – не нужна? Дай нам!

– Нужна еще как! Это обратное золото! Оно, конечно, уже никуда, слабое, дохлое, отработанное, но по мелочам цены нет, уйди!

– Ну сделай нам маленькую, если дохлое! – Вета вцепилась Таллео в локоть. – Чтобы светилось!

– Сделай! – Нейто дернула Таллео за рукав с другой стороны. – Чтобы загорать зимой!

Стараясь сосредоточиться, Таллео начал читать заклинание. Жезл прошел все цвета, Таллео потер глаза, тронул серебряным стержнем Бочку. Снова раздался звон, опустилась жаркая тишина.

– В сторону, всем!

Он отбежал к стене, направил жезл на новую Бочку, прочитал короткое заклинание. Под Бочкой возникла шахта. Матовый цилиндр начал медленное вращение. Искры рассыпались, тихо погасли. Вращение ускорялось, и вот уже было неясно, что Бочка вращается. Таллео прочитал последнее заклинание, опустил руку. Черный стакан тронулся вниз. Шахта закрылась. Таллео утер сверкающий лоб, перевел дух, взвалил на плечи мешок.

– Теперь я спокоен. До самого конца боялся – вдруг что-то не так. Все по таблицам, по книжкам, из головы! Вот это я гений. Блин.

– Так что? – Кумба мрачно подоткнул колпак и тоже утер лоб. – Крыса у нас на крючке?

– Не то слово. Теперь быстро назад. Нам еще переключать Мочалку, а Мост на контуре. У нас времени – ноль!

10.

– Ну сколько можно. У меня уже голова кружится от этих подвалов. То холодно как в могиле, то жарко как в преисподней. То опять холодно. Я замерзла и есть хочу. Ну что вы стоите как истуканы? Сейчас как тресну. Ну, где твоя Мочалка дурацкая?

– Это не моя Мочалка дурацкая. Это твоя Мочалка. Я ведь ради тебя стараюсь, балда. Ради государства твоего, дурацкого.

– Это не мое государство дурацкое. Это твое государство. Ты в нем живешь, дурак.

– А что делать? Сбежать поумнеть? Куда только?

– Ах ты хам! – Вета надулась. – Изменник.

Они вышли в очередное круглое подземелье. Впереди во тьме замерцал матово-серебристый цилиндр. Таллео остановил теплую бочку.

– Везде одно и то же. Везде чайники, дураки, шпионы, изменники, несправедливые сволочи. Так что я уж здесь пока покорячусь. Во-первых, у меня здесь еще дела. Нужна лунная платина, позарез. Во-вторых, принцесса здесь оказалась не дура, это немаловажный фактор.

– Нет, вот хам все-таки! Сам ты фактор!

– А потом, конечно, я убегу.

– Куда? В Долину?

– Нет, вообще за Горы.

– За какие? – Каппа подошел к серебристой стенке. – Если за Синие, там не живет никто.

– Так что и надо!

– Ну, и будешь там кукарекать? – Кумба подошел также.

– Во-первых, не буду. Кто меня там заставит? Там не живет никто. Во-вторых, лучше кукарекать в горах, чем возиться с неграмотными дураками. А у меня и так здоровья уже не осталось.

– А с грамотными?

– Еще хуже, Вета. Так что наша калоша правильно запирает библиотеку и прячет обсерваторию. А у меня идеи. Мне их нужно обдумать и реализовать.

– Я с тобой.

– А Каппа?

– Ну, я его тоже возьму, конечно... Но у меня тоже. Идеи.

– И какие у тебя идеи, интересное дело? Каппа, слушай внимательно.

– Много, – Вета вздохнула. – Выкинуть эти дурацкие тряпки. Но сейчас-то ладно, меня ведь украли.

– Какие тряпки? А, ковры?

– Нянюшка ладно, пусть живет. А вот Мастера – поменять. Он достал уже, хуже нянюшки.

– Эта идея давно витает в воздухе, – Таллео хмыкнул. – А как же папаша-король твой? – он прошел к серебристой стенке, бухнул мешок, потянулся. – Как он будет с долгами расплачиваться?

– На ерунду у него деньги есть, – Вета надулась. – Платье тут недавно купил, какое-то. Такое дурацкое, с рюшечками. Дорого и шикарно, стыдно смотреть. Для приемов. Вот, у меня есть одно нормальное, – она оправила платье.

– У меня тоже, – Нейто оправила свое. – А больше шить не из чего.

– Но это же летнее, – Таллео пощупал край платья у Веты. – А зимой ты в чем ходишь?

– А зимой я не хожу. Сижу в Башне как дура. В окно смотрю. Книги читаю. Думаю. Как дура какая-то.

– А мы и летом не ходим. Нас не выпускают, вообще. Только на приемы. Принцам показывать, – Нейто вздохнула.

– А нам так гулять нравится. Даже хоть во дворе. А нас выпускают только во Внутренний.

– Теперь снова смотри, внимательно. Цвет станет – свистнешь, – Таллео выставил жезл, начал читать заклинание.

– А у нас так из окна видно, – принцесса грустно вздохнула, мечтательно уставившись в жезл.

– Мы хотели сделать крылья! И улететь!

– И как?

– Никак, – Вета вздохнула снова. – Страшно.

– А посчитать правильно?

– А как? Мы не знаем.

– Ну, а деньги ведь есть? Были? Купили бы себе материи, хотя бы. А то ведь замерзнете нафиг?

– Нет. Деньги на черный день. Были. Видишь как пригодилось, наконец. Главное теперь – чтобы украсть.

– Ну, это не нервничай. Уже на закате будешь украдена полностью. А откуда у тебя деньги, кстати, вообще? С такими государственными долгами?

– Пенсия. Мой прапрадедушка установил. Из специального сундука. Малолетним наследникам.

– Хм... И сколько?

– Шесть золотых в год.

– Что-то не верится, – Кумба хмыкнул. – Чтобы за столько лет не разграбили?

– Сундук наверняка волшебный, – Таллео отвлекся от заклинания. – В год по шесть золотых, если принцесса одна. Если две – двенадцать, и хватит. Кому он нужен, такой? Очень разумно придумано.

– Да. У нас там стоит, в чулане. Черный. С уголками такими еще. Узорными.

– Так ты что – всю жизнь, получается, собирала?

– Ну да. Зачем они мне нужны, в Башне? А то видишь как пригодилось.

– Ну, могли бы тогда материала купить, на платье, говорю же.

– Зачем оно мне нужно, в Башне? Одного хватит.

– Ну, а постираешь когда? Кто вам стирает?

– Кто, кто, – принцесса надулась. – Постираем – под одеялом сидим. Пока сохнет.

– А нянюшка? Она что – не помогает вообще?

– Она дура! Только зудит и ругается! А как обметать подол – даже не представляет!

– Действительно дура. Да это ладно, главное чтобы к своим шпионским обязанностям добросовестно относилась. Ну?

– Все! – Вета хлестнула Таллео букетиком по уху. – Зеленое.

– Точно?

– Ну сам ведь дурак.

– Четыре и четыре двенадцатых... – Таллео опустился на четвереньки, вытряхнул перо. – Так... Про Мочалки я знаю не так много, но этого хватит... Блин, места уже не осталось, чистого... И свиток последний. Вот предохранители ставить, конечно, на память уже не получится... Но у меня где-то валялось руководство, подробное... Опять же, в Долине украл, – он вспрыгнул на ноги. – Без предохранителей в наше время – вообще смерть. А элементарный справочник два года уже украсть не могу – нет нигде.

– А меня в Долину три раза хотели продать, – Вета вздохнула. – У папаши в Долине долги самые огромные. Один раз какому-то лысому герцогу. Что лысый – не страшно, но толстый. И воняет.

– И пальцы липкие! – Нейто подпрыгнула. – Такой гадкий! Я его чуть не зарезала!

– Пальцы липкие? Откуда ты знаешь?

– Он нас щупал!

– Ему разрешили, – Вета вздохнула. – Им всем разрешают. Ну, Нейто его чуть не зарезала, и он испугался. Только Нейто дура, потому что он проценты набросил потом.

– Ну что дура, – та обиделась. – Когда тебя щупают. Гадкие и вонючие.

– Можно было и потерпеть. Пощупал – хоть проценты, может, простил бы. Козел... А потом какому-то принцу двоюродному.

– А он что?

– Дебил. Выходим к столу. На мне ожерелье! Сверкает! Такое красивое! Он подходит и раз – задирает мне платье. И смотрит.

– Ну и что? У вас-то есть на что посмотреть?

– Да! Но он даже не поздоровался!

– В общем, Нейто его тоже чуть не зарезала?

– Нет, она ему супницу в голову.

– Обварился, – Нейто вздохнула. – А потом я его еще вилкой.

– В одно место!

– В какое? – Каппа и Кумба обернулись.

– Не скажу, – Нейто покраснела. – Маленькие еще.

– А третий?

– Тоже какой-то маркиз. Богатый ужасно.

– Нейто, а этого как?

– А он сам. Ему уже лет двести, наверно. Он сам не ходил даже. Его держали, пажи с гербами. Шесть штук.

– Интересное дело. А в спальне тоже держать будут? Шесть штук? С гербами?

– Так вот Нейто его и спросила.

– А он?

– Покраснел и умер.

– А пажи?

– Унесли.

– Понятно. Криво подготовили сделку, чайники.

Таллео начал читать. Дочитав половину, он тронул жезлом серебристую стенку, мерцавшую в полумраке шелком. Раздался хрустальный звук, по шелку рассыпались искры. Таллео внимательно следил за ходом цвета на жезле. Когда цвет ушел в аметист и угас, Таллео с удовлетворением кивнул.

– Подключилось.

– Все? Идем? А то я замерзла! После такой парилки – в такой морозильник! – Вета выдохнула в холодное золото фонаря клуб, подпрыгнула и потерла ладошки.

– Терпи. Ты принцесса или кто? У тебя работа такая. За шесть золотых в год... Так, молчать.

Таллео снова начал читать. Закончив, он снова тронул серебристый металл. Снова раздался хрустальный звук, снова рассыпались искры. Снова прошли все цвета, но теперь когда угас аметист, стержень загорелся белым – ярким и чистым.

– Эх ты! – Каппа удивился. – Белый?

– Каппа, ну не тормози наконец. Это Мочалка, она напряжения не потребляет. Она его сама производит. А цвет – когда напряжение потребляется. Любое устройство, нормальное, которое потребляет, – ловушка там, Спица, Мост тот же – у них у каждого даже два цвета. Во-первых, свой цвет, на котором работают, во-вторых, цвет сколько жрут в данный момент.

– И чем синее, – воскликнула Вета, – тем больше!

– Да. Мост на сапфире, энергия ему нужна высокая.

– Да! Он ведь из ничего вообще!

– Вета, милая, не беси. Из ничего ничего не бывает. Он из Призрака. А Призрак, как ты в курсе, из Бочки. Мост – устройство очень энергоемкое. Поэтому нам надо спешить – он жрет контур как сволочь, говорю ведь.

– А бывает что-нибудь на аметисте?

– Еще как, Каппа. На аметисте работает черное зеркало.

– Эх ты... А там наверху...

– Еще как, Каппа. Если те штуки заработают, все вокруг превратится в выжженную пустыню.

– Но они ведь не заработают? – Вета замотала головой между Каппой и Таллео.

– Вета, не нервничай, – Таллео усмехнулся зловеще. – Теми штуками я управлять пока не умею. Но как только крыса сунется на чердак, вся эта баня скиснет. Вперед.

11.

Таллео остановил бочку перед Мостом, скинул мешок, поправил фонарь, потер плечо, потянулся. Выставив жезл, прочитал короткое заклинание.

– И что? – Вета подскочила к нему. – Еще держится? – она тронула ногой устье Моста.

– Я говорил – два часа стоять будет. Но все равно, – Таллео вернулся к мешку. – Техника безопасности превыше всего. Есть сомнение – перестрахуйся, – он погрузился в мешок. – Это первая заповедь. Ай, кошка... Держи, – он вручил кошку Вете.

– Ой лапочка! – Нейто подскочила также. – А дай мне тоже!

– Нет, сейчас я держу!

– Ну Вета! Ну ты сегодня уже столько держала!

– Ну ладно, – принцесса передала кошку. – Только недолго.

– Какие крючочки! – Нейто осторожно приняла кошку. – Если бы у нас была такая, мы бы давно убежали. Да, Вета?

– В горы! – Вета грустно вздохнула и мечтательно посмотрела в бездну. – Представляешь? Горы, воздух, небо, вода, чистая, и рож нет.

– Скоро и там появятся, не волнуйся... Так, – Таллео связал все обрезанные веревки в одну. – Должно хватить, – он смотал связанную веревку. – Первый иду я.

– Почему?!

– Вета, подумать? Первый даже не я, а бочка.

– Тогда я с бочкой! Дай повести! – принцесса хлестнула Таллео букетиком по уху. – Я сумею!

– Нет, Вета. Сначала я с бочкой. Потом ты, без бочки. Потом Нейто. Потом Каппа. Потом Кумба, – Таллео снова склонился к мешку, выудил моток белой матовой проволоки. – Каппа, держи.

Он обмотался веревкой, закрепил узел, вручил бухту Каппе, вывел бочку на Мост. Двинулся медленно и осторожно, отматывая веревку и белую проволоку. Оранжевое кольцо заскользило по ленте Моста. Таллео растворился во мраке. Через пару минут донесся приказ:

– Когда загорится – Вета!

Вдалеке замерцала багровая точка. Рубин перешел в гиацинт, струнка проволоки загорелась оранжевым. Лента Моста озолотилась.

– Как красиво! – Вета подпрыгнула и хлопнула в ладошки.

– Обалдеть просто! – Нейто подпрыгнула и хлопнула тоже.

– Вета! – донесся возглас. – Ты идешь или как? Хватаешь веревку – и в путь! И всем стоять пока не дойдет! На Мост только по одному! Каппа, веревку держать крепко! Быть начеку!

– Сами знаем, заткнись! Нейто, я пошла! – принцесса осторожно ступила на ленту. – Ой! – она отдернула ногу. – Талле!

– Ну? – донесся раздраженный возглас. – Ты идешь?

– Талле! Он мягкий!

– Контур падает! Ну быстрее вы там! Вы что – хотите там остаться, к собакам? Ну!

– Мамочка! – Вета погрузила ногу в зыбкую твердь Моста. – Он как болото! Мамочка!

– У нас десять минут! – донесся свирепый возглас. – Быстро! Ну быстро же!

– Прощайте! – Вета обернулась.

– Держи веревку! – Нейто бросилась к Вете.

– Кумба, – та вздохнула. – Такая каша была обалденная. Самая вкусная в мире.

– Ты иди давай, быстро, – Кумба мрачно подоткнул колпак. – Я на могилу кашу носить не буду.

– Каппа, прощай, – Вета вытерла кулачком слезы. – Жалко, не успели мы меня украсть до конца... Но все равно – так было здорово...

Она отвернулась и осторожно пошла, погружаясь в ленту Моста как в расквашенный ил и перехватывая веревку. Через две минуты донесся возглас:

– Я здесь! Нейто, не бойся! Как будто скользко, но идти можно! Давай, осторожно! Быстро!

Та вытерла слезы, бросилась Кумбе на шею, чмокнула, вышла на Мост, перехватила веревку, осторожно пошла. Она прошла половину дороги, как вдруг Мост растворился. Розово-золотистая лента исчезла.

– Ай! Мамочка! Спасите меня!

– Держись за веревку!

– Держусь! Спасите меня! Пожалуйста...

– Талле, мы держим! Быстрее! Нейто, не дергайся! Тут кошка же! Ну не дергайся так!

– Вета, не нервничай, блин! Повисит пять минут. Полезно для позвоночника... Каппа! Бери свой конец, натяни, клади и держи на полу! Когда крикну, просто отпустишь!

Вдалеке разгорелась алая точка. Огонек перешел по цветам радуги, и когда аметист был готов угаснуть, точка вспыхнула яркой звездой. Спокойный гиацинт проволоки раскалился в яростный аметист. Каппа вздрогнул, выпустил проволоку. Проволока осталась лежать на камне. По фиолетовой спице поползли тяжелые зайчики.

– Отпускай!

– Талле!.. Она лежит, сама!..

– Разумеется! Это тебе не мясная лавка! Нейто!

– Ой как красиво!..

– Залезай на нее! Ну!

– Почему ты так сразу не сделал, дурак?!

– Потому что Мост тогда сгорит в нафиг, блин! По-моему, и дураку ясно? Нейто, ну?

– Залезла! Она рыхлая!

– Вперед, быстро!

– Тяжело! Как в воде по колено!

– Держись за веревку! Смотри под ноги!

– Смотрю! Ничего нет! Как ниточка!

– Нейто, давай! Мы тебя уже видим!

– И я вас! Вот... Ай! Мамочка! Держите меня!

– Каппа! Держи веревку! Кумба, теперь ты!

– Что за ерунда кошмарная! Куда наступать?

– Просто смотри чтобы она была под ногами! И держись за веревку!

– Вот эт-ты гад! Я пошел! Каппа, держи веревку как следует! – он перехватил веревку и ступил на зыбкую спицу. – Каппа! – донесся через пять минут крик. – Я на месте! Давай!

– Каппа, быстрее! Эта штука такая жручая! Обмотайся веревкой! Узел крепче! Готов?

– Да! Иду! Сейчас – фонарь повешу... Эх ты! Правда идти тяжело!

– Проволока фиговая! Такие вещи на серебре не делают!

– А на чем делают?

– Вета, я тебя сейчас грохну!!!

Горячая спица погасла. Таллео рванулся в тоннель, вытягивая веревку.

– Каппа!.. – завизжала Вета и подлетела к провалу.

– Кумба! – закричал Таллео из тоннеля. – Ну!

Тот схватился за веревку, они потянули. Через десять секунд взъерошенный Каппа был на площадке.

– Фонарь не разбил? – Таллео подошел, сматывая веревку.

– Слушай, – Каппа перевел дух, – там глубина какая? Там нет ничего!

– Разумеется. Давай кошку.

– Ну что же такое... Ну что за ужас такой...

– Вета, видишь – все нормально. Ну не хнычь, блин!

– А если бы он там разбился? А если бы рухнул, вообще?

– Ведь не рухнул?

– Да... А вдруг бы рухнул?

– Ну, а тогда что реветь тем более. У нас ювелиров целый квартал. Не нервничай.

– Хам, – Вета размазала кулачками слезы.

– Эх ты! – Каппа огляделся. – А где проволока?

– Сгорела. Что за вопросы дурацкие. Я же говорю – резинки на серебре не ставят. Только на лунной платине. Больше ничего не выдержит. Скажи спасибо пять минут продержалась. Блин, столько напряжения отожрали... Я вообще думал – все, крышка. Там ведь считай ничего не осталось! Вот ведь делали люди...

– А ты говорил Мост еще два часа простоит?

– Кумба, Замку тысяча двести лет. Я думаю после Кальдо всем этим барахлом никто и не занимался, вообще, – Таллео уложил веревку и кошку в мешок, забрал у Каппы фонарь, повесил на шею. – Это посложнее твоих вилок и мясорубок. Все контуры надо проверять раз в год. Как только контур просел – срочно менять. Это не шутки. Контур обычно служит семьдесят пять лет. Если этот, – он указал в бездну погасшим жезлом, – после Кальдо никто не менял, я удивляюсь как Мост вообще Проявился.

– Я так понимаю если бы не эти твои Кальдо с Менермой, то...

– Как ты прав, Каппа. У них все просто сверкало. Этим порядком до сих пор пахнет, – Таллео повел носом. – Что Замок еще не рассыпался в полный прах, это... В общем, кто-кто, а они были не дураки и всё делали с тройным запасом. Это во-первых, ну, и Замок сам строили по всем правилам – во-вторых, – он затянул мешок, взвалил на плечи, поправил фонарь, перевел дух.

– А что с Мостом? – Каппа оглянулся в бездну. – Как теперь сюда проходить?

– Мост работает, не нервничай. Проявишь – вспухнет. А контур надо менять. После предохранителей – сразу. Ну, а потом, конечно, в подвал за лунной платиной.

– А шпион? – Вета заволновалась. – Что с ним делать? Тут такой ремонт нужен, а еще эти нахлебники?

– Ремонт тут нужен кошмарный. Если такие дыры на таких важных вещах, что́ говорить про всякую мелочь. Не Замок, а дырявое решето, честное слово... Вперед, – он двинулся вглубь коридора. – Блин, никогда бы ведь не подумал.

– А если нашего Мастера выбросить, – Вета задумалась, – то где нового брать? Чтобы все делал как надо?

– Так вот этого и поставим, – отозвался Кумба с неудовольствием. – Хоть какая-то польза. А то нашелся тут умник. Проссегре... Блин, человечества.

– Да! – Вета вспыхнула. – Почему я сама не додумалась! – она вцепилась Таллео в локоть.

– Ай, дура, больно!.. – тот отцепился и отскочил. – Щас прям. Нашли дурака. Вот мне нужен ваш этот клоповник.

– Ах ты хам!

– Мастер мне, кстати, и предлагал. Но нафиг мне все это нужно? Вот нафиг, – Таллео описал жезлом над головой круг, – мне все это нужно? Поменяю предохранители, контур теперь еще этот, украду лунную платину – и за горы. У меня идеи. Да и вообще жить хочется. А вы тут кукарекайте.

– Так вот он тебя со свету и сживет теперь, – Кумба усмехнулся зловеще. – Одними двойками не отделаешься.

– Талле, и куда мы сейчас? Как мы из Замка?

– Каппа, не нервничай. У меня есть идея. Но для этого нужно выбраться во Внешний двор.

– Там схватят, – Кумба хмыкнул. – Тебя точно.

– Не схватят. Я самый умный, – Таллео воздел фонарь к низкому потолку, двинулся по коридору.

12.

– Ну, и куда ты нас завел опять? Сколько можно? Мы ведь с голоду тут все попередохнем.

– Насчет попередохнем – к Кумбе. Повторяю в третий, блин, раз.

– А что сразу к Кумбе? Я виноват, что ли, что продукты такие пошли? Раньше можно было одной морковкой на полдня наесться. А сейчас? – Кумба раздраженно подоткнул колпак. – Кишки набиваешь, а через час снова есть хочется. Нашли крайнего, в третий, блин, раз.

– Откуда ты знаешь что раньше было?

Они вышли к первому перекрестку. Таллео остановил бочку, заглянул в коридоры.

– Сюда... Это во-первых. Во-вторых, Кумба, морковкой, вообще-то, не наедаются. Морковка – источник углеводов, витаминов, и минеральных веществ. А к углеводам, витаминам, и минеральным веществам полагаются еще жиры и белки. Ты в курсе?

– Нет, кудесник до завтра не доживет. Каппа, бей его! Нейто, бей его! Вета, бей его!

– А если ты с кашей химичишь, то – Каппа, бей его! Нейто, бей его! Вета, бей его! Бей сильнее, худая! На тебя смотреть страшно.

– Ах ты хам! – Вета треснула Таллео по затылку. – Ты сам на себя хоть разик смотрел, сирота, блин? В зеркало? Я не худая, дурак! У меня фигура! Нейто, режь его!

– А может ему просто жирные нравятся? Чтобы лоснились?

– Кумба, я тебя сейчас сам тресну! – Таллео рассвирепел. – Я тебе что – извращенец какой-то?

– Откуда я знаю? Мы люди простые. Это вы, кудесники, все эти... Извращенцы.

– А дай бочкой поуправлять! – Вета схватила Таллео за рукав. – Уже можно ведь. Мы все сделали, важное. Дай!

– Уйди, Вета! Потом.

– Ну когда потом? – принцесса залепила Таллео в ухо букетиком. – Ну сколько можно? Потом, потом, потом! Так и умру, потом! Сидишь в Башне как дура! Я честно терпела, с утра! Дай сюда!

Она вырвала жезл. Цепочка угрожающе натянулась.

– Отпусти, дура! Ты же неопытная! Ты хоть раз...

– А ты подскажи что не так! Нейто!..

Та вцепилась Таллео в руку.

– Ай, дура, фонарь!

– Нейто, хватай!

Таллео упал ничком. Вета рухнула вслед, вцепилась ему в локти. Каппа схватил принцессу за плечи, поволок в сторону.

– Ах так! Предатель!

– Вета, он тебе даст, потом!

– Когда потом? Старухой совсем? С утра только и слышу «потом»! Не мешай, предатель! – она шлепнула Каппу букетиком, снова вцепилась в Таллео. – Давай палку! Нейто!

– Ай, дура, больно! Фонарь!

– Вот тебе еще за худую! – Вета треснула Таллео по затылку. – У меня фигура! Много ты понимаешь в женщинах, алхимик несчастный! Нейто, режь его!

– Ой мамочка! – та отскочила с жезлом в руке. – А я порвала цепочку!

– Дай сюда! – Вета перепрыгнула через Таллео, схватила серебряный стержень. – А теперь что? Ну, вставай! – она вцепилась Таллео в воротник, вздернула на ноги. – Просто как бы ведешь, да? А почему...

Таллео вырвался, взъерошенный и лохматый, отскочил к стенке и отбежал за бочку.

– Все, Вета! Мое терпение кончилось! Я тебя превращаю в жабу! У всех на глазах!

– А ну, превращай! – принцесса бросилась вслед, вцепилась Таллео в шиворот. – А ну, бери свою палку и превращай! Слабо́? Превращатель несчастный!

– Талле, правда! – Кумба оживился. – Давай ее в жабу! Мечтал посмотреть на царевну-лягушку, с детства!

– Ах так! – принцесса вылетела из-за бочки. – Ах так, значит! – она сдула с носа взбитую прядку. – Ах вот как! – она метнулась к Кумбе и прилепила его к стене.

– Вета, надо идти! – Каппа схватил девочку и поволок в сторону. – У нас времени нет! Потом превратит!

– Когда потом? – Вета отцепилась от Кумбы. – Старухой совсем? Скажи ему... – она шмыгнула. – Ему что – жалко... Пусть он даст бочку... Я ведь терпела, честно... Предатели.

Каппа аккуратно отобрал у принцессы жезл, вернул Таллео.

– Сидишь в Башне как дура... Ну как дура ведь... Ну немножко... До Спицы...

– Ладно, не хнычь, – Таллео погладил девочку по всклокоченным волосам, вернул жезл на цепочку, поправил разогнутое кольцо, снял цепочку с шеи. – Просто берешь и ведешь.

– А читать? – Вета размазала слезы, взяла стержень осторожными пальчиками.

– Не надо. Масса уже активная. Берешь и ведешь. Только сначала примерься. И плавно, а то улетит.

Вета осторожно повела рукой. Бочка тронулась, заскользила мерцающим призраком.

– А мне! – Нейто подскочила к Вете. – Ну мне тоже немножко! Ну я тоже в Башне как дура! Ну кусочек! А потом превращай!

– На! – Вета сунула жезл. – Только сначала примерься. И плавно, а то улетит.

– Обалдеть просто! – Нейто осторожно повела бочку. – А мы сидим в Башне, да, Вета? А научи нас писать заклинания! Мы ведь знаем язык!

– Талле, научи, правда! Нам нужно! Тут ведь клоповник такой!

– Клоповник тут такой, что я сам за него не возьмусь.

– Так научи! Вместе возьмемся!

– Вета... Давай завтра поговорим. У меня голова трещит, как Кадушка.

– А она что – трещит?

– Должна. Когда в Призраке перегрузка. Бери палку... Уже приходим.

Нейто передала жезл принцессе. Наконец коридор кончился, и они вышли к шахте. Вета остановила бочку. Таллео принял жезл, подошел к шахте, навел жезл на цилиндр, прочитал заклинание. Ничего не произошло.

– Ага, – он оглядел жезл, мерцающий зеленым огнем. – Мастер устроил нам крысоловку. Только смысл? Или я о нем слишком высокого мнения? На данный момент он обязан был осознать, во всем масштабе, что я тут не пальцем...

– Я тоже! – Вета возмутилась. – Один, что ли, такой умный?

– И первое что у него там списал, – Таллео скинул мешок, потер плечи, поморщился, выудил переписанный наверху свиток, – это контрольное слово от Спицы, – он стукнул по черному боку цилиндра. – Сейчас переключим заново – и на волю. Я тоже человек, между прочим. И есть тоже хочу. И замерз тоже. И вообще, связался на свою голову. Да еще за такие копейки. Я не намекаю – просто так, к слову... Нам, благодетелям человечества, к свинской неблагодарности не привыкать. Помочь, блин, хотел... Благими намерениями... Ладно, – он развернул свиток и начал читать.

XI

13.

– Слушай, Талле, а ершик? Ершик забирать будем? Или в следующий раз?

– Ершик в следующий, Каппа. Не нервничай, получишь свой берилл. Я честный, сколько повторять можно. Я такой честный, что у меня голова пухнет, все помнить.

– Записывай. Куда сейчас?

– Кумба, я это как раз и хотел спросить. Как нам попасть во Внешний двор, если учесть, что сезон охоты за нами уже объявлен?

Тот остановился, озадаченно подоткнул колпак.

– У него везде тут звенелки. Но ведь мы их бахнем?

– Блин, совсем про пакость забыл, – Таллео потер переносицу. – Жалко, подложить ведь надо. Полдня делал. Только когда теперь.

– А что за пакость? – Вета подпрыгнула. – Покажи!

– Вета, вот пакость-то тебе зачем?

– Покажи! Я еще никогда не видела пакостей.

– То есть? По-моему, вся твоя жизнь – пакость?

– То обычная! А я волшебную хочу посмотреть.

– Вета, потом. Завтра. Честное слово. Она там на самом дне, а мешок и так сейчас лопнет.

– А возьми нас подкладывать пакость! – Нейто дернула Таллео за рукав.

– Нейто, договорились – вопрос пакости обсудим позже... У меня голова и так пухнет, говорю же! Еще как-то выбираться надо. Кумба, я жду. Напряги что там у тебя под колпаком.

– Разве что через помойку? – тот задумался. – Только там ведь тоже какая-нибудь крысоловка?

– Крысоловки на помойки не ставят. Там какая-нибудь липучка.

– Ну ведь мы ее дернем?

– Бахнем, дернем. Какой ты лихой, Кумба, стал.

– Я в помойку не полезу! – Вета топнула. – Куда хотите, только не в помойку!

– Ну, и кукарекай в Башне.

– Ну как... – Вета растерялась. – Ну я же принцесса... Ну как же принцессе в помойку... Мне же нельзя...

– В наши дни всем тяжело. Кумба, куда?

– Через кухню.

– Заодно перекусим, – Таллео кивнул. – С утра кроме твоего сыра и хлеба... Пять минут погоды не сделают.

– Это если я тебе дам.

– Не дашь – будешь кукарекать с Мастером.

– Вот эт-ты гад. Каппа, ты как знаешь, а я его, в общем, кончу. Он достал уже по самое нехочу. И наплевать мне на его репутацию.

– Только не через помойку... – Вета заплакала. – Лучше в Башне...

– И я! – Нейто обняла принцессу, пригладила. – Лучше умереть в Башне, чем через помойку!

– Нейто, варианты? Молчишь? Вот и молчи. Или через помойку, или вонючий герцог под платье. Если не полезете сами, я вас скручу и уволоку. Во-первых, на вас потрачено уже столько ресурсов, что назад в Башню значит конец экономике. Во-вторых, существуют базовые представления о прекрасном. С точки зрения таких представлений, я не потерплю чтобы вас снова липкими пальцами. И чтобы платье за столом задирали. Платье надо задирать в спальне. Или на природе, хотя бы. Так что заткнитесь. Сейчас перекусим – и на помойку.

– Предатели, – Вета вытерла кулачком слезы. – Я не полезу в помойку! Нейто, зарежь меня. У всех на глазах. Пусть видят до чего принцесс довели.

– Молчать, – Таллео разозлился вяло. – Сейчас вас эвакуирую, тогда сколько влезет. А пока мы в стенах Замка – не сметь. Если зарежетесь здесь, моя гарантия коту под хвост. А я честный же, блин, как назло. Кумба, пошли.

– Сюда, – тот свернул, двинулся по коридорчику. – Тут черный ход в кухню.

Они вышли в чулан с кадками. Таллео провел бочку в угол, опустил жезл, завернул фонарь.

– Кумба, сыр. И у тебя там каша вроде как оставалась, не вздумай зажать.

Они прошли коридор и оказались на кухне с огромным столом. Кумба провел их дальше, в каморку, полез в буфет.

– Блин, время, – Таллео скинул мешок, потянулся, выглянул в окно. – Солнце заходит. Пока успеваю. Но жевать быстро.

– Плошек не будет, – Кумба бухнул на стол горшок. – Выскребайте.

– Вкусная у тебя каша, – Вета вздохнула, аккуратно погружая ложку. – Научи меня такую варить.

– Да щас прям. Чтоб я без работы остался? Вот, хлеб тут еще... И сыр вот, ладно.

– Ну научи, ну сколько просить можно! – Вета стукнула кулачком по столу. – Нейто, скажи ему! Пусть научит наконец. Я принцесса или кто? Почему я кашу не умею варить? Я что – дура, блин, что ли, совсем?

– А что тут уметь, – Таллео хмыкнул. – Была бы курочка...

– Да щас прям, – Кумба оскорбился. – Была бы дурочка. Угробит и курочку.

– Ах ты хам, – Вета вздохнула. – Слышала, Нейто? Все-таки дуры. Столько выстрадать, и вот тебе.

– Научит! – Нейто стукнула кулачком по столу. – А не научит – развод!

– Я тебе дам развод, – сказал Кумба угрюмо. – Сиди жуй.

– Вета, отруби ему голову, – Нейто вздохнула. – Он гадкий.

– Хватит болтать, – Таллео отложил ложку. – Доели? Сыр с собой, хлеб с собой, потом еще перекусим. Сейчас времени ноль. Кумба, рогожу. Так. Теперь в помойку.

– Ну, а может, все-таки, как-нибудь так... – Вета заплакала. – Чтобы не в помойку...

– Крепись, – Таллео погладил принцессу по волосам. – Полчаса помойки – и свобода. Кумба, ну? – он взял мешок, вышел.

Кумба нарезал хлеб с сыром, достал из буфета рогожу, завернул аккуратные ломти.

– Так, горшок я потом заберу... Плошки тоже... Пойди найди сейчас таких, – он закрыл буфет. – Ну, вроде все. Пошли.

– Ну где вы там? – донесся нетерпеливый возглас. – Чайники ждать не будут! Завтра утром начнется – Таллео слился, Таллео жулик. А я честный! Сейчас вас брошу нафиг и улечу.

– Ну, так давай улетим! – принцесса вскочила и вылетела на кухню. – Зачем в помойку? Если улететь можно?

– Вета, повторяю. Нам нужно попасть во Внешний двор. Улететь можно только оттуда.

– Правда?.. – Вета заплакала. – Ну, может быть, как-нибудь, все-таки?..

– Крепись, – Таллео обнял принцессу, погладил по взъерошенным волосам. – Перед тобой светлое будущее.

– Не хочу на помойку... И герцога не хочу, липкого... Что делать, Талле? Как жить? Я лучше умру, – Вета размазала кулачками слезы. – Только не на помойке... Лучше здесь, – она уткнулась Таллео в грудь мокрым носом. – Талле, зарежь меня... Я не умею.

– Каппа, держи милую, – тот взял принцессу за руку, передал Каппе, прошел к чулану, через минуту вернулся, толкая перед собой бочку. – Кумба, куда?

– Прямо, – тот указал свободной рукой. – До решетки.

Таллео снова зажег фонарь, и они углубились в коридор. Кумба распахнул решетку. Они оказались в маленькой камере, где начинался плоский желоб. Желоб уходил под стену квадратной аркой.

– Сегодня мусор уже убирали, – Кумба остановился и обернулся. – А ящик только один. Так что пешком.

– Вот это и есть помойка? – Вета оглядела чистую камеру, вдохнула чистый воздух. – А где же помои?

– Какие помои? – Таллео скинул мешок, спрыгнул в желоб, посветил в арку.

– Ну как! Это же помойка! Здесь должны быть помои! А их нет!

– Только давай не будем «деньги назад».

Таллео запрыгнул обратно, прочитал короткое заклинание, обвел жезлом по контуру арки. Ничего не произошло. Он взял мешок.

– Вообще-то ловушки надо ставить на каждом выходе. Она здесь и была, наверно. При Кальдо была, обязательно.

– Куда-нибудь переставили? Где сломалось?

– Каппа, ты, наверно, уже устал просто. Это Кальдо был такой дурак ответственный. Следил чтобы все было по спецификации. А после него пришел специалист более компетентный и посдирал все лишнее. Такая ловушка знаешь сколько может стоить? Страшно подумать.

– Сколько?

– Я же говорю – страшно подумать. Ловушки – устройства первого класса. Это не шутки, это система безопасности. Ловушки из абы чего не ляпают. Абы как не обчитывают... Ну, в идеале. Так, бочку на бок... Кумба... Осторожно... Вета, Нейто! Что стоите? Как неродные, блин.

Они осторожно спустили бочку в желоб, подтащили к арке.

– Так, главное – здесь пролазит... Сейчас я пойду внутрь на разведку.

– Я с тобой! – Вета дернула Таллео за рукав.

– И я! – подскочила Нейто.

– Нечего вам там делать!

– Нейто, он так ничего и не понял, дурак! – принцесса топнула и сдула с носа пушистую прядку. – Били мы его, били – и все напрасно! Хам.

– У меня нож!

Таллео вздохнул, обреченно посмотрел в низкий потолок.

– За мной.

– Ну, а мы что тогда? – Кумба подоткнул колпак. – Будем тут кукарекать? Как неродные, блин?

Они спустились в желоб, юркнули в арку.

– Ну почему здесь так чисто? – возмущалась Вета, заглядывая в отводы, которые регулярно возникали по сторонам.

– А почему здесь должно быть грязно? – возмущался Таллео, вытаскивая девочку из отводов.

– Ну ведь это помойка! На помойке должны быть помои! Я что, по-вашему, – дура? Не знаю что такое помойка?

Ход сначала шел прямо, затем, через сотню локтей, уперся в поперечный. Таллео воткнул глаза в потолок, прикидывая.

– На запад сюда, – он указал жезлом в левый рукав. – Так, здесь тоже пролазит...

Они свернули налево, прошли еще локтей шестьдесят, и оказались на очередной развилке.

– По идее – мы уже во Внешнем? Кумба?

– Да, только куда тут вылазить?

– А что – во Внешнем дворе мусор не собирают? Здесь-то как раз самый народ, – Таллео свернул направо, они прошли еще локтей двадцать. – Так, осторожно, стоять.

Он исчез в арке. Послышались звуки Древнего языка. Пятно золотистого света вернулось.

– Нет, вот ведь работают люди, – Таллео вынырнул из арки. – Здесь тоже все чисто.

– А что ты хотел, – Кумба хмыкнул. – Когда был твой Кальдо? Сколько с тех пор Мастеров переменилось?

– Так, все нормально, назад за бочкой.

– А когда полетим?

– Вета.

Они вернулись в камеру, выскочили из желоба, Таллео перецепил мерцающий диск на бок, достал второй, прицепил рядом.

– Все равно придется поддерживать.

– Я первая!

– Разумеется. Пятишься задом и держишь бочку.

– Сам ты задом, хам запредельный! У меня фигура!

– Нейто, ты тоже, фигурой... Взяли! В дыру! Кумба, Каппа, мы берем здесь... Эй вы там, – окликнул Таллео через сто локтей. – Сейчас будет...

– Ай, дурак! Раньше нельзя было сказать?

– Налево... Да не туда, блин!

– А куда, блин?

– Ну в другую же сторону.

– Это будет направо! Я что – не знаю где лево? У тебя что – принцесса уже дура такая совсем?

– Да не дура, просто задом. Так, еще немножко... Теперь направо... То есть налево.

Желоб закончился; они оказались в такой же камере как с другой стороны. Таллео прошел дальше в коридор, осмотрел решетку.

– Ну, это мы сейчас откроем, в три счета. Только вот, хм. Здесь начинаются трудности.

– В смысле? – Каппа с Кумбой подошли к решетке.

– В простом. Здесь заканчивается Волшебство и начинаются люди. А нам нужно выйти к внешней стене. А Замок уже на ушах. Поэтому здесь за каждый шаг не по делу я превращаю в жабу с особой жестокостью. За мной.

14.

– Так! Здесь мусоросборник кончается, и, похоже, выходит во Внешний.

Они остановились в арке, куда уже проникал прохладный свет вечера. Таллео погасил фонарь, сбросил мешок, выглянул в коридор.

– Точно, отсюда мусор и забирают. Просто решетка, и вон видно стену... Слева тоже решетка... И обе просто открыты, красавцы... Дальше вроде какой-то чулан, какая-то эпидерсия... Двор убирать, что ли... Стоять, – Таллео шагнул в коридор, пробежал к правой решетке, осторожно выглянул, обернулся. – Кумба!

Тот подбежал к Таллео. Вета рванулась за ним.

– Так и знал, – Таллео оглядел кромку стены в темнеющем небе. – Целых три караульных.

– Еще на башне, вон там, и над воротами. Еще башня над залой. И по крыше, – Кумба указал рукой назад. – Отсюда не видно.

– Ну что вы там? – Каппа с Нейто подбежали к решетке.

– Проблема в бочке, – Таллео обернулся. – Здесь до стены далеко. Здесь я все не приготовлю. Пока добежим до стены, пока...

– Стража! – Кумба указал в полумрак двора.

Таллео отодрал Вету от решетки, они бросились назад, добежали до противоположного конца коридора.

– Какой-то дворик захламленный, – Таллео осторожно выглянул. – Бочки какие-то.

– Дай посмотреть! – Вета отпихнула Таллео. – Не Замок, а помойка какая-то. Всех выгнать и поубивать!

– Достаточно просто поубивать... Это, я понял, подсобно-хозяйственное помещение, А бочки зачем, что в них?

– Я так понял – для стражи, – Кумба выглянул также. – Вон черпак, видишь? Они, наверно, сюда воду заходят пить. Вон еще черпак, отсюда смотри.

– Так дело в шляпе! – Таллео подпрыгнул. – Блин! Это просто праздник какой-то!

Он бросился к мешку, покопался, укололся, чертыхнулся, выудил какую-то штуку, примчался обратно.

– А это что? – накинулась Вета. – Дай посмотреть!

– Какая лапочка! – подскочила Нейто. – А пусть он нам даст такой!

– Эх ты! – восхитился Каппа. – Хризолит! Да еще золотой!

– Подари нам на свадьбу!

– Вета, давай до свадьбы доживем сначала, – Таллео вытащил из-за пазухи свиток.

– Ну подари! – та вцепилась в шарик. – Тебе что – жалко?

Таллео треснул принцессу жезлом по голове. Та вырвала шарик, прижала к груди, отпрыгнула к стенке. Таллео набросился на принцессу, сбил с ног, упал на колени, вцепился в шарик.

– Ай, дурак! Грязно же!

Вета укусила Таллео в руку, тот вскрикнул и отпустил шарик. Вета вскочила и бросилась в другой конец коридора. Таллео догнал принцессу, прилепил к стенке, схватил за волосы, вывернул руку.

– Ай! – Вета вырвалась и отпрыгнула. – Упал, – она плюхнулась на колени, стала шарить в темноте. – Талле, он тут где-то...

Таллео упал рядом, и они стали шарить.

– Вот он! – Вета вскочила. – На.

– Вета, ты дура, – Таллео вздохнул, взял шарик. – А еще принцесса.

– Не обзывайся, дурак. Ну что это?

– Философский камень.

– А, знаю! – Вета загорелась. – Делать золотой напиток! А он правда бывает?

Таллео вернулся к решетке, Вета за ним.

– Будешь читать? Давай подержу!

Таллео измученно вздохнул. Вета протянула ладошки, он положил на них шарик, развернул свиток, начал читать. Жезл замерцал багровым и быстро ушел в изумруд. Шарик на ладошке принцессы замерцал тепло-золотым изумрудом. Таллео забрал шарик, прицелился, кинул. Шарик описал сверкающую дугу и булькнул в бочонок.

– А у тебя еще есть такой? – Вета расстроилась. – Выкинул такую лапочку. Убийца.

– Есть... Ох, горе мне, честному.

– Вот подари тогда.

– Подарю.

– Только чтобы светился.

– Будет.

– И философский.

– Разумеется.

– Хам.

– Блин, что-то я устал сегодня, – Таллео упал на пол, прислонил мешок к стене, прислонился сам, тяжело перевел дух.

– А еще чайники! – Вета плюхнулась рядом. – Не опаздываешь?

– Еще час... Тихо! – Таллео вскочил, подбежал к решетке, выглянул. – Назад!

Он потащил Вету во тьму. Они добежали до поворота к желобу.

– Ну что?

– Кумба, терпение, – Таллео юркнул в проход, вывел бочку, повел к левому выходу.

Какое-то время ничего не происходило. Затем послышались возбужденные возгласы. Во дворе возникла шумная суета. Слышались оживленные крики, звенело оружие, как будто его просто бросали. По каменным плитам, отдаваясь эхом в колодце двора, стучали подкованные каблуки. Кто-то запел.

– Теперь время.

Таллео прошел к правой решетке, прошел пару шагов дальше во двор, огляделся, обернулся вверх и назад.

– Никого! Вперед! Вета первая, – он протянул руку к стене. – Видишь там ниша? Туда, и как мышка! Только по одному, вперед!

Принцесса перелетела через каменное пространство и скрылась в нише.

– Нейто!

Нейто упорхнула вслед.

– Каппа!.. Кумба!.. – Таллео огляделся еще раз, повел через двор бочку.

– Талле, где они все? – Каппа выглянул из ниши. – Как никого не было!

– Милое дело, – Кумба хмыкнул. – Вот так охрана. А я, дурак, спал по ночам спокойно.

– А я ведь, дура, тоже! – Вета отпихнула Каппу, осторожно высунулась из ниши. – Куда они делись, правда? А, понятно! Ты же бросил в воду философский камень! Получился золотой напиток!

– Они выпили и стали философами! – Нейто подпрыгнула и хлопнула в ладошки.

В прохладных сумерках разнеслась пьяная песня.

– Ну, это надежно, – Кумба хмыкнул. – Бочка немаленькая.

Таллео прочитал заклинание и приложил жезл к стене. Стержень вспыхнул ярко-зеленым.

– Четыре и четыре двенадцатых.

– Шесть.

– Что шесть?

– Двенадцатых, что! Дальтоник.

– Блин, ну ты глазастая все-таки, – Таллео озадаченно повертел жезлом. – Ладно. Четыре и шесть двенадцатых.

– Напряжение?

– Еще какое, Каппа. Бочка у нас замечательная. До Солнца еще две недели, а она уже присосалась. Никакая Кадушка не нужна нафиг, хоть пять призраков вешай... Но ведь и я красавец какой. С первого раза так обчитать! – Таллео вспух презрительной гордостью. – Ладно, сволочь, за двойку ты мне теперь ответишь иначе... Улетать будем с севера. Поэтому...

– Улетать? – Вета подпрыгнула. – Все-таки правда?

– Вета! – Таллео вскипел. – Сколько раз повторять, что я честный! Запомни раз навсегда, туполобая! – он стукнул принцессу жезлом по голове.

– А на чем? – Вета втянула голову в плечи.

– На бочке! Поэтому...

– А почему мы сразу не улетели?!

– Нам нужна стена, – тот стукнул кулаком в камень. – В ней Призрак. Ведь дураку ясно же!

– Теперь поняла! Как бы опора. Но откуда я знала? Ты только умничаешь и хамишь. Как ты еще жив до сих пор, вообще просто? А теперь и государство, – Вета указала в сторону пьянки, – без защиты оставил.

– А толку тебе от такой защиты?

– У меня там полтора мешка крупы испорченной, – Кумба озабоченно подоткнул колпак. – Привезли тухлую, гады. А жрать всем подавай.

– Ну, пусть жрут теперь? Тебе-то что? Ты вроде как с нами? Вроде родной уже?

– Продукт жалко, – Кумба вздохнул угрюмо. – Сердце кровью обливается. Как подумаю – полтора мешка на помойку... Придумай что-нибудь, кудесник.

– Ладно, только потом, – Таллео отцепился и вывел бочку из ниши. – Вперед! Северная стена – и свобода.

15.

– Так! Теперь всем, всем, всем заткнуться и не мешать, – Таллео свирепо посмотрел на Вету. – Сейчас я буду считать. Если кое-кто будет соваться и я ошибусь – не соберем костей.

– Сам ты кое-кто, – та надулась. – Считать не умеешь, чайник, а я опять буду дура? Хам, блин.

Таллео засветил фонарь, выудил из мешка свиток с таблицами, примостился у бочки, развернул свиток с новыми заклинаниями.

– Места уже не осталось вообще, – он вытряхнул из рукава перо. – Ну и денек.

– Давай подержу! – Вета аккуратно выхватила свиток с таблицами. – Раскорячился тут, гордый.

Таллео приладил к черному боку свиток, потер пером переносицу, начал писать, втискивая аккуратные строчки где еще было место.

– Так, высота внешней стены по Внешнему двору сорок восемь локтей...

Он задумался, еще раз потер переносицу, посмотрел вверх, на очертания парапета в темно-сапфировом небе. Затем вскочил, подбежал к стене, отмерил десять шагов.

– Каппа, сюда! Стой здесь, и ни с места.

Затем вернулся к бочке, подтолкнул. Бочка подплыла к Каппе.

– Так... Осталось самое главное. Сколько, Каппа, ты весишь – я уже знаю. Вета!.. Во-первых, давай свиток... Во-вторых, сколько ты весишь?

– Хам!

– Нейто, молчу... Что же мне с вами делать? Горе мне, горе. Каппа, сколько весит зазноба?

– Талле, не знаю... Но она не очень тяжелая...

– Не сказать крепче. Кожа, кости, немного хрящевой ткани... Хам, хам, молчать! Блин, тут надо точнее. Ладно. Вета, сюда. Каппа, держите.

Таллео наклонился, снял снизу диск, положил на пол, достал второй диск с кольцом, положил на первый.

– Становись.

– Куда? – Вета аккуратно наступила на диск. – Я уже улетаю?

– К сожалению, нет.

Таллео прочитал короткое заклинание. Диск с Ветой отделился от нижнего и завис.

– Ай! – Вета взвизгнула, уронила букетик, спрыгнула с диска и схватилась за Нейто. – Ты что – дурак, что ли, совсем?

Диск подлетел кверху, Таллео едва успел подхватить.

– Вета! Я тебя сейчас тресну! – он снова положил диск. – Стала и стоишь, не рыпаешься!

Вета подобрала букетик, снова ступила на диск. Таллео повторил заклинание. Диск приподнялся. Принцесса зажмурилась.

– А ну, открой глаза и смотри! – Таллео протянул мерцающий оранжевым жезл. – Сколько?

– Оранжевое.

– Точнее?

– Ну... Один и четыре двенадцатых.

– Что-то не верю. Кумба, а ну-ка?

– Желтое почти.

– Вы хамы. Я что, по-вашему, – толстая?!

– Один и десять двенадцатых. Вета, будешь так нагло врать – улетишь куда-нибудь нафиг. Ты и так худая как смерть на диете! Куда еще? Нейто! На точку. Так... – Таллео вписал в заклинание цифры. – Кумба! Если в колпаке, нужно особенное приглашение? – он вписал в заклинание цифры, дописал строки, вскочил. – Готово! – он заносчиво огляделся, втянул носом медвяный вечерний воздух. – Вы чувствуете запах свободы?

– Летим?!

– Еще как! Вот только пусть она меня поцелует, – Таллео повернулся к принцессе щекой.

– Да! – Вета подскочила к нему, обхватила руками и чмокнула.

– А я?! – Нейто в панике подскочила с другой стороны. – Я тоже в Башне как дура! – она обхватила Таллео и чмокнула в другую щеку.

– Еще?!

– Завтра! – тот подтолкнул девочек. – Быстро в бочку!

– Опять завтра?! А как мы залезем? Она высокая!

– Подпрыгиваешь, хватаешься, перелезаешь. У тебя что – сил не хватит? Столько каши на вас извели!

– Сил хватит, нахал! Но это ведь... Отвернитесь, сейчас же!

– Зачем?

– Дурак глупый! Тут ведь ноги задирать надо!

– И что?

– Ах ты хам! – Вета топнула, сдула с носа темную прядку, и треснула Таллео по спине. – А ну, отворачивайся! Сейчас же! И вы тоже!

– Да зачем, нафиг?!

– Ну что же такое, блин! Нейто, режь его!

– Вета! – Таллео схватил принцессу за локоть. – Я сейчас сам тебя нафиг закину, к собакам! Ну!

– Ну мне стыдно...

– Вот это ты дура. С такими ногами – и стыдно? А ну, быстро, сказал!

– Ну ладно, – Вета засветилась.

Она подпрыгнула, схватилась за кромку бочки, подтянулась, посмотрела внутрь, закинула ногу, и светлой бабочкой перепорхнула через черную стенку.

– Поймалась наконец... Нейто! У тебя ноги тоже обалденные, честно! Давай!

– Гадкий...

Нейто подпрыгнула, схватилась за кромку, подтянулась, перегнулась, закинула ногу и перепорхнула.

– Кумба, давай... Так, Каппа. Тебе самое важное, – Таллео вытащил из мешка бухту веревки. – Давай.

Затем отошел от бочки, выставил жезл, начал читать. Стержень разгорелся рубином, рубин перешел в гиацинт, гиацинт в берилл, берилл в изумруд, изумруд в топаз, топаз в сапфир, сапфир в аметист.

– Что сейчас будет...

Жезл взорвался фиолетовой молнией. Жгучий огонь вылизал стены. Девочки завизжали. Бочка отлепилась от камня и вонзилась в вечернее небо. В колодец двора просыпался надтреснутый звон. Таллео едва успел отскочить – со стены упала половина цилиндра. Металл подпрыгнул, эхо долго блуждало по каменным закоулкам.

– Прилетели! – донеслось сверху. – Только она сломалась! На половинки!

– А где вторая? – прокричал Таллео в небо. – У вас?

– Нет! Грохнулась! На ту сторону!

– Каппа, веревку! Так... – Таллео подволок к стене черный лист, обвязал, проверил узлы. – Давай! И бросай нафиг туда же! Теперь мне!

Веревка опустилась снова. Таллео обмотался, взвалил мешок на плечи. Веревка полетела наверх.

– Все живы? – он запрыгнул на стену. – Какая погода сегодня! – он посмотрел в бездонно-синее небо, вдохнул терпко-прохладного воздуха. – Даже помойкой не пахнет. Такой день убили в этом клоповнике, – он перебежал на другую сторону, заглянул вниз. – Блин. Веревки не хватит. Один конец придется вытянуть. Жалко дарить кошку Мастеру. Таких сейчас уже не делают.

– А что делать? – Вета подскочила, заглянула вниз. – Мамочка!.. – она отскочила в ужасе. – Мы что... Сюда?.. Мамочка... Я не полезу... – она снова подскочила к краю, в страхе заглянула вниз, отскочила снова. – Это же с ума сойти можно... Нейто... Ты видела... Это же ужас какой-то!

– Я тоже! Пусть они нас лучше зарежут... Вот нож есть...

– У меня свой, Кумба, давай.

– Кумба, не смей... – Вета тяжело вздохнула. – Я принцесса... Или кто... Да что же за жизнь такая... Каппа... – она шмыгнула. – Так и не украли мы меня до конца...

Она еще раз вздохнула, взялась за веревку. Таллео покопался в мешке, выудил две резиночки.

– Волосы в хвост! – он протянул резиночку Вете.

– Зачем?! – та отпрыгнула. – Убери!

– Молчать! – Таллео треснул принцессу по затылку, схватил за волосы и попытался затянуть хвост. – Быстро! Техника безопасности! Хочешь без скальпа остаться?

– Ненавижу хвосты! – Вета растерялась. – Я в них как дура какая-то!

– Лучше дура с хвостом, чем без скальпа! Быстро!

– Ладно... – принцесса шмыгнула, вытерла ладошкой нос. – Только не смотрите на меня.

– Да вот ты нужна...

– Что?! – Вета подпрыгнула. – Ах вот как! – она заметалась по площадке. – Ах вот... – она подбежала и топнула. – Отпустите меня сейчас же обратно! Или нет... – она подлетела к самому краю, вызывающе огляделась. – Отпустите меня, предатели! Я сейчас сброшусь!

– Каппа, не трогай! Не спугни, передумает! Кумба, стоять!

– Ах вот, значит, вот, вот, значит, как! – Вета рухнула на колени, закрыла лицо ладошками и разревелась. – Предатели... Гады... Изменники... Нейто, дай нож... Нейто, зарежь меня... Пусть смотрят... Нейто, зарежь меня на кусочки!!! – она вскочила. – Чтобы крови целое море! И клочья! Пусть смотрят, смотрят, смотрят – до чего довели принцессу! – она бросилась к Нейто, выхватила у нее из-за пазухи нож. – Каппа, а ты самый главный! Предатель! Изменник! – она бросила нож, бухнулась на колени и разревелась опять.

– Вета... – тот подбежал к принцессе, поставил на ноги. – Что ты такая нервная сегодня...

– Скажи им, – она уткнулась ему в плечо. – Почему они все такие? – она вытерла кулачком слезы. – Я для них, вся наизнанку, а они...

Таллео забрал волосы принцессы в хвост.

– Вперед.

– Не смотрите... – Вета тяжело вздохнула. – Как дура...

Таллео подвел ее к парапету.

– Сейчас... Смотри какое небо... А закат какой был... А воздух какой... Сидишь-сидишь в Башне...

– Ну, – Таллео отцепил ладошки от камня. – Вниз. Только не дергайся. Карниз маленький – треснешься.

– Каппа. Не забывай меня. Я любила тебя.

– Он не забудет. Ну!

– Нейто. Приходи ко мне на могилу.

– Не каркай, дура!

– Кумба. Каша была вкусная. Правда.

Таллео столкнул принцессу с карниза, начал травить веревку. Через три минуты девочка была внизу. Таллео вернул веревку.

– Кошку жалко, блин, – он вздохнул, обвязывая Нейто. – Таких уже не делают... Волосы в хвост. Готова? Пошла... Кумба, готов? Колпак береги! Каппа... Спустишься, хватай мешок – и в лес, в лес!

– Ну что вы так долго! – подскочила Вета когда Таллео наконец спустился. – Держи свою гадость! – она протянула резиночку. – Ну сколько можно, уже ведь опоздали сто раз! Один кусок я уже притащила! – она отскочила к половине цилиндра. – Второй отвалился в канаву, а там грязно! Сами лезьте.

Таллео подбежал ко рву, осторожно спустился.

– Каппа!

Они выволокли из слякоти половину цилиндра, подтащили к стене.

– А если подергать? – Вета вцепилась в веревку. – Вдруг отвалится?

– Вета, сколько можно бесить?! Раньше вещи делали чтобы ими пользоваться. А не впаривать чайникам. Если она там вцепилась, то насмерть. Ты видела какой у нее замок? Дергай хоть тресни, но без второго конца не отцепишь. Кстати, про чайников. Я уже начинаю опаздывать. Каппа, Кумба! Хватаем по половине – и ноги в зубы. Нам к Южной, в обход... – Таллео подхватил черный металл, поволок по колючей траве.

16.

– Вон за тем пригорком – помойка. Там спрячем железки.

– Опять помойка! – возмутилась Вета. – Какой ты все-таки хам!

– Это я, значит, виноват, что у тебя в государстве куда ни плюнь – помойка?

– Я тоже не виновата! – Вета разозлилась. – Я в Башне как дура, а тут вообще не поймешь что. Вот ты волшебник, блин. Давай придумывать.

– Ладно, не хнычь. Сама не дура, будем вместе придумывать.

– У всех государства как государства, а у меня такая помойка... Крыс даже нет. Не подданные, а хамы. Как жить?

– Ладно, не хнычь, говорю. Крыс я тебе дам.

– Только жирных.

– Какая разница?

– Большая! В нормальном государстве должны быть жирные крысы.

– Потрачусь, выкормлю. Только не хнычь.

– Сам дурак.

– А вон Мышиная норка! – Каппа указал на завал, из-под которого выбирался поток. – То есть была где.

– А что за Мышиная норка? – Вета вспыхнула. – Там что – мыши? Жирные? Ну, хотя бы пусть мыши...

Они дотащили обломки бочки до пригорка. Принцесса бросила металл на первую кучу мусора и отскочила.

– Дальше сами тащите! На помойку я не пойду!

Таллео скинул мешок в мусор, потащил первую половину вглубь свалки и скрылся во мраке. Через пять минут он вернулся, схватил вторую половину, скрылся опять. Через пять минут он вернулся снова.

– Нет, ну что за Мышиная норка, Талле? – Вета обернулась к Замку, который маячил в сумерках огромной грудой. – Ой, а вон огонек в Башне! Это у шпиона? Как здорово! – она подпрыгнула и хлопнула в ладошки.

– Ой обалденно! – Нейто подпрыгнула и тоже хлопнула. – Такое небо синющее, и такой огонек оранжевенький!

– Интересно – Мастер уже догадался, что мы удрали?

– Разумеется, Каппа... Кстати, – тот развязал мешок. – Опалы-то будешь брать, ювелир?

– Давай сюда! – Вета отпихнула Каппу. – Ты еще берилл обещал, золотой. Треснутый.

– Берилл завтра. И крокодил завтра... – Таллео полез в мешок за кристалликами. – Кумба, делись рогожей.

– У меня мало.

– Много не надо, – он отобрал у Кумбы сверток с хлебом и сыром, отрезал кусок рогожи, отсыпал кристалликов, завернул, вручил Каппе.

– А нам что – не полагается? – Кумба мрачно подоткнул колпак. – Мы тоже с вами корячились.

– Да! И у нас тоже свадьба!

– Нейто, не нервничай. Ты тоже в Башне как дура, это известно, – Таллео покопался в мешке, вытащил черный металлический шарик.

– Ой лапочка! – Нейто подпрыгнула. – А что это?

– Колобок.

– А что за колобок?! – подскочила Вета. – Дай посмотреть!

Они с Нейто вцепились в шарик.

– Приспособление. Остальное – все, завтра!

– Ну опять завтра? – Вета дернула Таллео за рукав так, что он едва не упал. – Ну сколько можно ведь? Ну что ты за изверг такой!

– Великая Сила! – тот собрал мешок, взвалил на плечи, отпрыгнул. – Это когда-нибудь кончится, наконец?! Я опаздываю! Каппа, ну держи ее, наконец!

– Я с тобой! – принцесса вцепилась Таллео в локоть. – По дороге расскажешь!

– Вета, я через помойку! Ты пойдешь со мной через помойку?!

– Да! Нейто, держи его!

– Вета, я к чайникам!

– Да! Нейто, держи его!

– Вета, предупреждаю в последний раз! Отцепись! – Таллео укусил принцессу в руку. – Там дураки!

– Ай, больно! – Вета треснула его по затылку. – Я с тобой! – она снова вцепилась в локоть. – К чайникам! Через помойку! Я должна знать что делается у меня в государстве? Я должна знать сколько у меня дураков?

Таллео извернулся и оттолкнул принцессу. Вета отлетела на кучу мусора, вскочила, подпрыгнула, топнула, снова плюхнулась в мусор.

– Дурак! Псих ненормальный! Каппа, скажи ему! Пусть он меня возьмет... Ему что – жалко, – она шмыгнула. – Дураков для принцессы...

– Ладно, не хнычь. Всех все равно не пересчитаешь. Ставьте перед собой реальные цели... Идите спать. Уже поздно.

– Дурак волшебный... – Вета вздохнула, вытерла слезы. – Я тебя сошлю в рудники.

– Завтра, все завтра, – Таллео подкинул мешок, поправил фонарь, отбежал, обернулся. – Спать, я сказал!

– Ну все, Вета, пошли, – Каппа взял принцессу за плечи, стащил с кучи мусора. – Поздно, а завтра вставать рано.

– Ладно, пошли. А то правда, – Вета вздохнула, взяла Каппу за руку. – Все люди как люди, а я. Сплю одна, как дура какая-то. Надоело – сил нет. Сидишь-сидишь в Башне. А тут воздух, – она вдохнула аромат вечерней помойки. – Только смотри, ты обещал! – она обернулась к Таллео. – Завтра идем покупать зеркало. Черное. А потом – золотой берилл. К свадьбе.

– Вы что – уже завтра?

– Ты обещал.

– Ладно... Завтра в восемь, не опаздывать. Поженитесь после обеда, как вернемся.

Таллео отвернулся, запрыгал по кучам мусора, и растворился во мраке.