Тяжелое ремесло псов войны

Глава 1. Хотел стать художником.

Не кори судьбу зря, а благодари смиренно,

Взывай и помни, вот она ведет тебя к пылающему свету!

Из пьесы «Странствия галактического пса Шекли»

драматурга неокиника Арчера Корнера

Что может быть хуже орущего голографического вербовщика в армию? Только безвыходное положение, когда ты понимаешь, что часы твоей жизни сочтены. Поэтому он в данный момент жизни не самый худший из спутников.

— Если ты настоящий мужик! – начинал голографический сержант, доверительно наклоняясь, тихо добавлял, — Если у тебя есть все для того, чтобы быть мужиком…

Дальше он распрямлялся и уже орал во все горло.

— Ты должен вступить в ряды бравых парней, которые сейчас защищает Землю! — и хриплым басом подводил итог, — Парень армия ждет тебя!

Отключить или ослабить громкость его стреляющих в сознание криков, не было никакой, возможности. Чего еще можно ожидать от самого дешевого купе? Хочешь ехать — мирись с неудобствами. Обилие рекламы, а особенно после того, как интеллектуальному боту формирующего таргетированую рекламу стало ясно, что в купе молодой человек способный тянуть солдатскую лямку – вся реклама, навязывающая дешевые товары для бедных и ненужные сервисы трансконтинентальной дороги незаметно исчезла, уступив место призывам с милитаристическим контекстом, звала незамедлительно отправиться в армию.

Одиночное купе для бедных, для несостоятельных граждан, в вагоне трансглобального межконтинентального экспресса, пожалуй, самое лучшее место для вербовки пушечного мяса. Где еще встретишь столько отчаявшихся найти свое теплое место в жизни молодых людей, как не здесь? Миллионами они передвигаются по планете в поисках лучшей жизни, но не находят. Вот тут-то они и встречают голографического сержанта. Их посулы: полное государственное обеспечение, льготы какие не снились обычным гражданским лицам, денежное довольствие не просто какие-то кредиты в кибер монетах хранящиеся в «дутых» криптохранилищах, а самые настоящие криптоматрицы, кибер пластины не подверженные никаким инфляциям. И наконец, самое главное — не скучная интересная жизнь. Вот только маленький нюанс, чтобы всем этим наслаждаться, нужно остаться в живых. А это ох как не просто.

Так же и Эжен Фортенбо мог себе позволить лишь одиночный купейный модуль, немного потертый, немного разбитый, со стойким неприятным запахом бедности. Его не могут удалить ни проветривание, ни дезодорированные впрыски ароматных запахов. Он въедается намертво и сопровождает своего попутчика до конца. И потом еще долго преследует его, напоминая, кто он на самом деле.

Но был и небольшой плюс в одиночном купе. В нем Эжен мог побыть наедине с собой. Мутный вздрагивающий силуэт сержанта, рокочущий голос и указательный палец, которым он постоянно тыкал в лицо Эжена, поначалу его раздражали. Но потом он привык к своему вынужденному попутчику и даже в некоторой степени был рад ему, так как тот невольно скрашивал его одиночество и своими воинственными призывами, отвлекая от мрачных мыслей. А задуматься было о чем.

«Эжен, Эжен! Эжен Фортенбо! Ну, почему все так сложилось? Почему именно со мной? Что ждет впереди? Жить тебе осталось столько, сколько ты сможешь прятаться в этом экспрессе. Сойдешь с экспресса и все — твой путь окончен. И имя, от которого может стошнить и фамилия глупая – все исчезнет, навсегда. То, что меня еще не схватила вездесущая полиция, для меня плохой признак; он говорит о том, что в полицию они не обращались».

Эжен обхватил голову руками, сильно сжал ее и несколько раз, преодолевая силу сжимающих рук, покачал головой.

«Решили сами разобраться со мной. Следствие, суд, тем более наказание, которое вынесет мне жестокий судья, их не удовлетворят. Скорее всего, взбешенный папаша Роберто Домиана захочет лично видеть мои мучения. Даже здесь, не видя его, я чувствую, как он мечется, завывая как побитый пес, от скручивающей в узлы, ярости в обществе одного из своих самых умелых, очень изощрённых, мясников и пытается ждать. Когда меня схватят и слезливым, обгадившимся со страху мешком швырнут к его ногам и тогда...»

От этой мысли больно перехватило дыхание, по спине побежали мурашки. Эжен опустил руки и сжал их в кулаки.

«Но всем вам назло я еще буду жить, лучше я умру здесь от голода, чем попаду к вам в лапы».

Эжен вздрогнул, а вербовщик, разрушая его невесёлые размышления, рокотал где-то рядом с ухом.

— Каждый солдат знает, что с каждым годом несостоятельных граждан становиться больше. К ним в любой момент может присоединиться твоя семья: твоя мать, твой отец, сестра, — тихо, в доверительно—возвышенном тоне, говорил мерцающий образ сержанта, делая акцент на слове «знает», — и так будет до тех пор, пока парни вроде тебя не возьмут в руки оружие.

И под конец этого грустного опуса, он в который раз, ткнул указательным пальцем, первая фаланга которого вблизи была похожа на шар от пинг-понга в лицо пассажиру и заорал:

— Армия ждет тебя сынок!

Но тут его перебил голосовой бот купе.

— Ваша кредитная состоятельность окончится через двадцать минут сорок секунд. Модуль купе будет отсоединен в автоматическом режиме, остановлен на ближайшей станции. Все претензии принимаются в устной, письменной традиционной и электронной форме и рассматриваются течении одного часа со времени остановки модуля. Спасибо что воспользовались услугами скоростного трансглобального межконтинентального экспресса, — вежливо и бесстрастно объявила такая же голографическая проводница, прервав и заменив, на некоторое время, подуставшую голограмму армейского вербовщика.

«Вот и все», — застонал Эжен, — «Этого и следовало ожидать, ведь деньги на кредитной карте когда-нибудь закончатся и рано или поздно мне все равно придется покинуть экспресс. Что же делать? Неужели мне так и придется безропотно отдаться в руки Домиановских мясников».

Он стал осматривать купе стараясь найти предмет, который мог бы послужить оружием, но потом оставил эти напрасные поиск и горько усмехнулся и. Любой акт вандализма в купе мгновенно заставит сработать сигнализацию, его и без того тяжелое положение станет еще хуже.

Эжен погрузился в тягостные воспоминания. Словно они могли его спасти. Родом из бедной семьи. Его отец всю свою жизнь проработал на заводах жадных корпораций, глупо, но как человек, не имеющий больше ни чего за душой, кроме изношенного организма и отсутствия, заслуженных благ, честного имени, очень гордился этим. Но чем гордиться? Честным именем? Когда из него выжали все, кроме старых язв, его выбросили с нищенской пенсией и гарантированными государственными услугами гражданского лица третьей категории доживать свой век. Зато, как любил говорить его несчастный старик он «полноправный член общества гражданского типа, имеющий устойчивый гражданский и социальный рейтинг». Звучало, конечно, громко и достаточно пафосно.

Но он не мог себе позволить даже банального продления жизни с помощью генной терапии. То, что мог позволить себе любой щеголь из центра города, где высились высоченные пики тысячеэтажных небоскребов, уходящих за облака. Где люди, жили десятилетиями, не спускаясь, на землю, считая это ниже своего достоинства, появляться среди ползающего по земле, словно насекомые, серого рабочего класса.

Запоздало осознавая, что он простой отработанный материал, которому повезло, что его не вышвырнули раньше пенсионного срока, как выбрасывали многих, выплачивая им потом безусловный базовый доход, не позволяющий им умереть с голода. В нем, как будто что-то умерло. Остатки своей жизни он проводил перед телевизором: пил дешевое пиво, производившееся для массового потребителя из низших слоев общества, и смотрел такие же дешевые шоу для идиотов, во время просмотра которых, все время сокрушался, что не может позволить себе телевизор с интегрированными нейро ощущениями и голографическим окружением. Он даже не знал, что есть устройства, полностью погружающие человека в виртуальную реальность. Есть целый класс богачей, живущих в виртуальной реальности. Они проживают свою жизнь в вымышленных сказочных мирах и изредка возвращаются обратно, чтобы утрясти какие-нибудь юридические вопросы, вопросы управления своим бизнесом или пройти медицинское обследование. А он сокрушался про какой-то телевизор.

А мать. Мать всю жизнь была домохозяйкой.

Тихой, молчаливой женой-матерью. В ней, ее вторая половина, умерла уже давно, осталась лишь та, которая была нужна для ведения домашнего хозяйства. Если она не суетилась на кухне, то смирно сидела возле мужа, с опущенными глазами, и слушала, как его старик обсуждал очередное шоу. Эжен даже не знал, как они познакомились, какие они были молодыми — это все стерлось из их памяти, как несуществующая часть памяти. Остались лишь вонючий смог, работа, жизнь без надежды на будущее.

Серые люди — серая жизнь. Но Эжен очень любил своих родителей. Он вспомнил, как его отец, лишь однажды сказал осмысленную правдивую фразу. Это произошло, когда у его сына появилась чудесная возможность поступить в Пражскую школу искусств. Он подошел к нему, взял за плечи и, делая какое-то судорожное усилие, отразившееся на его лице, сказал:

— Никогда! Слышишь, никогда не становись таким как я.

И правда, возможность стать художником свалилась на голову его сына, как неожиданное чудо. Видимо где-то во Вселенной повернулись невидимые шестеренки, маховики фортуны, и она улыбнулась парню из смрадного нижнего города. Эжен с самого детства видел себя художником. Он рисовал много, и это было единственное, что его интересовало в жизни. Он мог рисовать чем угодно и на чем угодно, карандашом, углем, выгоревшими лазерными стержнями, даже кусками засохшей краски с бинокулярными свойствами. На песке, на блестящей поверхности грязи, на запотевшем стекле, он водил пальцем по морщинистому лицу матери, выводя, только ему видимы рисунок.

Живопись спасала мальчишку от той тошнотворной жизни, что его окружала. В тринадцать лет он получил первую премию на конкурсе графики от нижнего самоуправляющегося муниципалитета. Ему вручили набор недорогих кистей, небольшой набор красок, дешевый электронный планшет и все. В Пражскую школу искусств отправили учиться сына местного мафиози, по имени Дамано. Эжену же сказали, что он может отправиться туда, учиться за свой счет. Хитрый глава магистрата Дюк Бильбао, снисходительно улыбаясь, сообщил, стоящему перед ним мальчишке со слезами на глазах.

— Эжен, руководство Пражской школы искусств оставляет за тобой место, но оно будет сохранено в течение месяца. Если в течение этого срока вы не известите их о своих намерениях или не найдете источник финансирования твоего образования в этой прославленной школе, то вакансия будет закрыта.

Но вопреки ожиданиям Бильбао Эжен отправился туда сам. Мать дала ему немного денег на дорогу, которые она каким-то чудом смогла собрать за всю свою жизнь домохозяйки и дала ему свое последнее благословение. Уходя, он обернулся и посмотрел, как двое его стариков молча стояли в извечной туманной пелене нижнего города, похожие на две белых фигуры с картины Бёклина. Так началась его вольная жизнь. Ночами он до изнеможения работал на сортировочных комплексах корпораций, уворачиваясь от несущихся на большой скорости обслуживающих роботов. Потом его за ненадобностью выбросили на улицу, так как роботы были выгоднее, чем труд людей. Ему повезло, он нашел ночную работу в борделе. Обрабатывал и очищал роботизированные секс куклы на самом дешевом уровне борделя. Продавал наркотики клиентам. За усердие и смекалку владелец повысил его, отправив на уровень выше. Там Эжен работал «на побегушках» у живых жриц любви и их состоятельных клиентов.… Да где он только не работал, чтобы заработать себе на обучение.

Даже ночным санитаром, помощником медицинского робота в местном госпитале. Там он впервые увидел солдат, возвращавшихся с войны, которая только началась. Сынок мафиози тоже учился с ним рядом, но в отличие от Эжена, ему это давалось очень легко, но у него не было таланта, заложенного природой, что очень ценилось в современном обществе.

Талант, на который можно было получить генетический сертификат подлинности, удостоверяющий, что талант получен от природы и не получен с помощью генетический манипуляций или вмешательства в строение нейронных связей мозга. Такой сертификат позволил бы жить ему безбедно до конца своей жизни, потому что только такие художники могли продавать свои картины богачам. Зато у Домано был талант издеваться над теми, у кого был талант художника — в этом он очень преуспел, испытывая садистское наслаждение.

Как-то раз, на четвертом курсе, который считался академическим, они занимались копированием полотен великих мастеров. Само по себе задание было не сложным, но в госпиталь прибыла большая партия раненых, и Эжен буквально валился с ног. Он едва водил по холсту своими единственными кистями. Иногда просто засыпая, отключался, положив голову на грудь.

Для копирования он выбрал одно из своих любимых полотен — портрет «Актрисы Жанны Самари». Усталость взяла свое, он надолго отключился, заснул прямо за мольбертом, а очнулся от хохота, который стоял вокруг. Он посмотрел на свой холст, который был залит черной краской, иссечен мастихином. В руке, которой актриса подпирала голову, был пририсован мужской член, а в левом глазу женщины торчала художественная кисть. Эжен повернулся и увидел, что впереди всех стоял Дамано и смеялся громче всех.

— Ой, ты, кажется, повредил свою живопись, какая жалость, милый, — подошел он к Эжену и унизительно погладил по щеке, — когда ты следующий раз уснешь, убирай кисти подальше, а то вдруг себя глаз лишишь и не увидишь свой шедевр или рукой еще что-нибудь, ухватишь.

Он кривлялся и издевался над Эженом, заводясь и распаляясь еще больше, видя, как тот стоит с растерянным видом, готовый зарыдать от отчаянья. Но это были последние слова, что Домано сказал ему в своей жизни. Эжен медленно, как во сне вытащил кисть, развернул ее, всю перепачканную в краске, и по самую щетину воткнул обидчику в левый глаз.

Потом он вышел, оставив Домано подыхать, на залитом, его же кровью полу. Все, что он помнил, когда обернулся напоследок, окидывая горестным прощальным взглядом художественную студию и притихших сокурсников, это конвульсии Домано, сучившего своими ногами в дорогих ботинках.

Домано остался жив, лишь потерял глаз, но Эжен не мог возвратиться ни в академию, ни домой, потому что понимал, папаша Дамано, Роберто Домиана уже разыскивает его. Единственное, что его ждет, если он решится на такую глупость, мучительная и долгая смерть.

Куда ему было податься?

Эжен долго скитался по городу стараясь смешаться с миллионной толпой, затеряться среди километровых небоскребов, пока окончательно не понял, тщетность своих попыток спрятаться — еще пару дней и его найдут. Наверняка глобальная сеть слежения уже установила его передвижение, а у Роберто Домиана есть возможность получить данные из нее с помощью коррумпированных полицейских.

Чтобы исчезнуть, нужно полностью поменять свою внешность, рисунок кожи на пальцах, цвет глаз и структуру рисунка радужки, внести изменение в свое ДНК, а этого он не может сделать, потому что не обладает соответствующими связями. Он попытался выйти на нужных специалистов, которые занимаются этим подпольно, через знакомых в борделе. Но, связавшись с ними снова через пару минут, приходил к выводу, что Домиановские псы, идущие по его следу, уже там. Он чувствовал, как угрожающий круг неумолимо сужается, словно удушающая петля. Он видел опасность в каждом человеке, прошедшем мимо, в каждом роботе-андроиде, остановившемся рядом. Подняться на высоту верхнего города он не мог, так как его финансовый и социальный статус не позволял ему этого. Все что он смог сделать безбоязненно, это сесть в трансглобальной межконтинентальный экспресс и как миллионы молодых людей передвигаться по планете в поисках своей судьбы.

Эжену пришла в голову мысль, что ему нужен защитник более могущественный, чем папаша Домиана. Но где его найти? Кто сможет вступиться за несчастного молодого парня из нижнего города?

Он задумчиво посмотрел на орущего армейского вербовщика и думал. Бандитам Домиано, будет очень сложно до него добраться, если он, например, станет солдатом. А уж получить о нем информацию, будет практически невозможно. Это армия, а не продажная полиция. Все солдаты братья их родство скреплено кровью, пролитой на полях сражений, их братство вдыхается с дымом пороха, их клятва — последние слова умирающего товарища. Конечно, деньги могут многое. И все же во время войны, когда всеобщий хаос перемешивает людей с землей и кровью легко затеряться, поэтому ни папаша Дамиана, ни полиция не смогут меня найти. Тем более если служить ему придется на других планетах.

«Тем более я смогу беспрепятственно покинуть Землю, оказавшись там, где даже могущественный Домиана не сможет дотянуться», — подумал Эжен.

Раздался предупреждающий сигнал. Появилась голографическая проводница, снова сменившая орущего сержанта.

— Ваша кредитная состоятельность истекла. Ваш пассажирский модуль будет направлен на ближайшую станцию. Согласно пункту № 3489 кодекса № 12 пассажирских перевозок и всеобщего соглашения профсоюзов межконтинентальных перевозчиков, вы обязаны покинуть пассажирский модуль в течение 10 минут после остановки. В противном случае согласно пункту №3489 параграфу «с» кодекса №12 пассажирских перевозок…

— Я согласен! – перебивая ее, закричал Эжен.

Голографическая проводница замолчала и несколько раз дрогнула голограмма. Но Эжен лишь смелее воскликнул.

— Черт побери, сержант, где ты? Уберите ее!

Появился голографический сержант, мерцающей картинкой застыл перед Эженом.

— Я хочу быть солдатом.… Или я не знаю, как там правильно, вступить в армию. Я готов воевать за Землю.

Бравый сержант несколько раз моргнув голограммой исчез. Появилось изображение этого же сержанта. Это было настоящее изображение реального человека не интерактивный нейро видеоролик, вот только настоящий сержант выглядел намного старее, и был не таким бравым, большой шрам рассекал его лицо, кривя немного глаз. А одна рука была, по-видимому, искусственной бионической.

— Ну что сынок, поздравляю, ты решил стать солдатом, — он усмехнулся, — прости, не могу пожать тебе сейчас руку, да и какой тебе с этого прок, а для меня тем более? Обе клешни я потерял на проклятом Марсе. Кровавая планета я тебе скажу, в прямом и переносном смысле. Но благодарная родина Земля, за то, что я проливал кровь за нее, подарила мне две этих чудесных руки, — сержант поднял обе руки и пошевелил щелкающими пальцами, — как тебе?

Он изучающе посмотрел на Эжена.

— Ты точно решил стать солдатом? Потому что потом обратного пути, парень, не будет. А с дезертирами, у нас разговор очень короткий.

— Да! – выдохнул Эжен, — я готов.

— Ну что ж это хороший выбор сынок. Сейчас нам с тобой нужно уладить небольшую формальность. Протяни свою руку мы скопируем твою ДНК чтобы закрепить договор, и чтобы ты уже не передумал.

Сержант нажал на какие-то кнопки перед собой.

— Потом, когда ты уже прибудешь на место, ты сможешь с ним ознакомиться более детально, — усмехнулся он, делая акцент на последнем слове.

Эжен вытянул руку и почувствовал, как легкое тепло, коснувшееся его ладони.

— Ну, вот порядок, — удовлетворенно сказал сержант, — отдыхай, скоро для тебя это будет недоступной роскошью.

Он приложил к виску вытянутую ладонь отдавая честь и исчез. Появилась опять проводница, она радостно улыбалась.

— Мы рады приветствовать на борту нашего трансглобального межконтинентального экспресса гражданина решившего стать защитником Земли! Для нас это честь! — ее лицо источало благоговейное дружелюбие, — Согласно договору нашей компании и объединенного правительства Земли. Мы предоставляем вам набор из ряда бесплатных опций повышенного комфорта. В него входят: бесплатное питание во время следования к пункту назначения вооруженных сил, возможность отключить рекламу в купе, просмотр видеофильмов, не тарифицируемое использование туалета и спальных принадлежностей. Вы желаете ознакомиться с платными опциями? Напоминаю, что согласно пункту №4590 кодекса №12 пассажирских перевозок и всеобщего соглашения профсоюзов межконтинентальных перевозчиков, вы сможете оплатить платные опции позже, они будут вычтены из вашего жалованья...

Больше всего сейчас Эжену хотелось только одного, чтобы она заткнулась навсегда.

— Я НИЧЕГО НЕ ХОЧУ!!! – закричал он.

— Приятного пути, — невозмутимо сказала голографическая проводница, — и все же если вы пожелаете воспользоваться дополнительными услугами, коснитесь голубой кнопки.

Она исчезла.

В наступившей тишине Эжен с наслаждением откинулся на пассажирский диван. Перспективы, которые его ожидали, нельзя было назвать радужными, но он жив и будет еще жив...

«Пока тебя не убьют на поле боя», — добавил он про себя.

Глава 2. А стал солдатом.

Не плачь родная мать,

Прощай родной отец,

Теперь ваш сын солдат,

И он уже мертвец!

Старинная солдатская песня

Остаток пути до пункта назначения Эжен спал, как убитый — даже не воспользовался бесплатной возможностью поесть за счет щедрых услуг трансглобального экспресса предоставляемых новобранцам. Его ближайшее будущее приобрело перспективы, в которых он уже не видел себя жертвой убийц посланных мафией, поэтому Эжен смог спокойно уснуть и выспаться. Ему снился сон, в котором он видел отца и мать. Отец, одетый в китель цвета хаки и белые лосины, маршировал, смешно топая ногами. Его напряженное лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности. От напряжения маленькие капли пота выступили на лице и стекали вниз по вискам. Мать мелькала вокруг него, кружась, полупрозрачным призраком, что-то пытаясь сказать. Потом все смешалось, мимо проносились образы Домано, лики роботов всех мастей, под звуки труб и барабанов они, маршируя, исчезали вдали. Наконец остался лишь один звук, настойчиво зовущий его идти по ступенькам вверх, а голос принадлежал ненавистной голографической проводнице. Он его и разбудил, голос все той же голографической проводницы. Купе слегка тряхнуло, Эжен почувствовал плавное движение в сторону от первоначального направления. Он приподнялся, сел, посмотрел в окно. Так и есть, основанная лента трансглобального экспресса ушла далеко вперед вытянувшись в тонкую нить, а его купейный модуль, теряя скорость, уходил по касательной линии вниз.

— Благодарим, за то, что воспользовались услугами скоростного трансглобального экспресса! Мы гордимся тем, что в это не простое время помогаем нашей родине Земле, доставлять наших храбрых защитников…

«Ну да особенно мы рады, «доставляться» сюда…», — с сарказмом подумал про себя Эжен.

Дальше проводница начала говорить о правилах, о кодексах, но Эжен уже не слушал ее. Купейный модуль остановился, а молодой человек стоял перед распахнутой сдвижной дверью. Ярко светило солнце. На большой высоте в разрывах облаков проносились группы истребителей, покидающих атмосферу планеты. А пространство наполнял гул тысяч голосов, от которого казалось, вибрировал вокруг воздух. Купейный модуль экспресса, что остановился у огромного пандуса, заполнялся волнами огромной толпы, состоящей в основном из молодых людей. Эжен стоял, не выходя из купе, и как зачарованный диковинками заморских стран путешественник, смотрел на это бескрайнее море молодых парней и девушек, заполнивших транспортный пандус.

Люди прибывали и прибывали. Модули трансглобального межконтинентального экспресса, издавая низкий визжащий звук, приземлялись, ежеминутно выбрасывая на пандус новых рекрутов и уносились, выстраиваясь обратно в свои вагоны. Людская масса постепенно продвигалась вперед, будущие солдаты занимали свое место в нескольких потоках, от которых и шел не умолкающий гул голосов, слажено, направляемые дронами, они входили в пять вытянутых трубообразных ворот, похожих на распахнутые пасти огромных тёмно-зелёных гусениц. Эжену даже показалось, что он слышит этот поедающий звук. Хав-хав-хав. «Гусеницы» поглощали людей, втягивая в себя их всех без остатка.

За спиной раздался знакомый голос.

— Настойчиво рекомендую, покинуть купе!

Мерцающая проводница была уже готова начать читать список угроз закрепленных в кодексе №12, но Эжен не слушая ее, шагнул на пандус, чтобы присоединится к этому бурлящему морю людей, которым, волею судьбы, как и многим другим до них, предназначалось стать пушечным мясом.

Он не знал куда идти, поэтому решил отдаться на волю большой людской реки текущей в рот ненасытных «гусениц». Но не успел сделать пару шагов по пандусу, как перед ним возник небольшой дрон похожий на небольшую перевернутую кеглю. Тихо шумя ионными антигравитационными излучателями, он бесстрастным голосом спросил.

— Эжен Фортенбо?

— Да это я,— ответил Эжен.

— Поднимите правую руку.

Эжен почувствовал уже знакомое легкое тепло.

— Гражданский договор №6004790, — сканирующий веер зеленых лучей прошел по телу Эжена сверху вниз, — следуйте за мной, — все также беспристрастно, как полагается роботу сказал дрон.

По пути, пока они двигались, дрон таким же образом собрал еще триста человек. Останавливаясь перед каждым, он называл номер договора, просвечивал лучами, делал снимок и передавал все индикационные данные новобранца в обрабатывающий центр. Там начиналась работа тысяч промышленных роботов по разработке комплектов уникальной униформы из антропоморфных материалов, комплекта индивидуальных лат защищающих бойца от баллистического и лучевого оружия, внутренних индикационных чипов, индивидуального оружия работающего только в руках только этого будущего солдата. Трех типов боевых скафандров: легкого для ведения боевых действий на орбите Земли, Луны, а также на орбите и поверхности Марса, тяжелого для пространств находящихся за первым поясом астероидов и последнего, сверхтяжелого предназначенного для ведения боевых действий на поверхности спутников планет газовых гигантов, в условиях агрессивных атмосфер, сверхядовитых жидкостей и смертельной радиации. Последний тип скафандров сохранял жизнь бойца даже за пределами пояса Койпера и облака Оорта. Он представлял собой настоящий шедевр конструкторской мысли. Эжен помнил историю Базза Лайтера, астронавта дальнего патрульного корабля «Солнечный Дракон», которого взрывом корабля отбросило так далеко, что он оказался на краю солнечной системы, прямо на внешней части гелиощита. Об этом случае «трубили» все медиасредства Земли. Он дрейфовал в открытом космосе на границе гелиосферы, ежесекундно сталкиваясь с частицами, движущимися с субзвуковой скоростью, три с половиной месяца, пока его не обнаружил и не подобрал разведывательный корабль корпорации «Онигма Спэйс Галактис» изучающий водородную стену гелиосферы. Именно сверхтяжёлый скафандр спас ему жизнь, а компании его выпускающей новые невероятно прибыльные контракты. Компания даже назначила ему в благодарность щедрый пожизненный пенсион. И можно было бы считать Базза счастливчиком, но он необратимо тронулся умом после своих путешествий на краю Солнечной системы и никакие ухищрения могущественной медицины не смогли ему помочь. А может быть компания производящая сверхтяжелые скафандры не захотела, чтобы несчастный Базз Лайтер, герой всех мальчишек Земли, вернул здравый ум и рассудок.

Все типы скафандров оснащались системой движения в пространстве, а последний сверхтяжелый тип дополнительной ракетной установкой для старта с поверхности планет, не имеющих атмосферы.

И наконец, роботы производили сборку индивидуальной десантной капсулы для космического пехотинца. Ее в войсках прозвали приятель ЛРГ — личный ракетный гроб или «яйцо смерти» за характерную яйцевидную форму. Так как, иногда, перегрузки при ускорении капсулы были настолько сильными, что не всякий солдат выдерживал. А тормозные ракетные двигатели иногда срабатывали слишком поздно, и десантник разбивался о поверхность. Но разве это важно, когда можно набрать в армию еще пару миллионов новых бойцов.

Быстро передвигаясь между ними, и маневрируя, словно большая муха, дрон построил их бесформенную толпу трехсот новобранцев колонной «по пять человек» и повел к одному из потоков, шедших в раскрытый рот гигантской «гусеницы». Эжен оказался в компании двух парней. Одного звали Николас Горм, он шел, как и Эжен налегке, не имея ни чего в руках. Свободный как ветер, как он сам весело сказал.

— Ни кто меня не вспомнит и никто обо мне не заплачет.

Горм был родом откуда-то с севера, по его словам у него не было ни отца, ни матери. Вырос и воспитывался в приюте под присмотром роботов воспитателей и контролеров из людей, а потом скитался по миру, испытывая крайнюю, нужду. Долгое время промышлял в банде контрабандистов имплантатов, потрошил и грабил автоматические грузовики на изолированных трасах над Атлантикой и в Африке, пока частная полицейская компания не накрыла всю банду целиком. Он был молод, и суд счел его возраст причиной для снисхождения — ему предложили или он со всей бандой идет на каторгу осваивать рудники дейтерия и гелия-3 на Луне или идет исполнять свой гражданский долг в армию. Николас Горм прикинул, что шансов умереть быстрее на лунной каторге намного больше чем в армии, поэтому волны судьбы прибили его, так же, как и Эжена к людскому потоку, направляющемуся на войну. А вот второй по имени Виктор Рэйли наоборот был из не очень богатой, но вполне обеспеченной, благопристойной семьи. На вопрос Горма, какого черта, ему-то здесь нужно? Он пожал плечами и ответил, что это его гражданский долг землянина. Чем вызвал недоуменный смех находящихся вокруг ребят.

— Я всяких чокнутых повидал, — сказал Горм, — но такого вижу впервые. Ты добровольно идешь на кровавую бойню, а это совсем другое дело чем, с веселыми девками развлекаться. Поверь, приятель, здесь нет ни чего хорошего. Из нас всех, вряд ли кто останется в живых.

Тряхнул головой сбрасывая мрачные мысли.

— Ну, может быть единицы, — неуверенно добавил он.

Все, одобрительно ухмыляясь, закивали. Но Виктор Рэйли, ничуть не смутившись от такого выпада, сказал:

— Но ведь кто-то же должен защитить Землю. Защитить ее интересы. Почему я не могу быть одним из них?

Горм вздохнул и нравоучительно ответил:

— Потому что, для этого есть такие неудачники, как я, — он показал пальцем на Эжена, а потом кивнул в сторону остальных новобранцев, — Фортенбо, Васильев, Чжоу – все вокруг тебя, у кого нет денег, чтобы стать состоятельными гражданами. Мы все идем сюда с надеждой, что нас минует страшная гибель, давая возможность повысить свой социальный рейтинг до состоятельных граждан, получить привилегии в обществе, то, что у тебя уже есть. Так зачем рваться туда, где тебе наверняка отстрелят голову?

— О чем спорить, — сказал Эжен, конечно же, не раскрывая ни кому своих мотивов, — у каждого свои причины оказаться здесь. Может Рэйли просто псих, а может это действительно его искренний зов сердца.

— Зов сердца? — с сомнением спросил Горм, — звучит так же, как и просто псих.

Все засмеялись. Но Эжена поддержал Чжоу.

— Тем более мы идем воевать на гражданскую войну, а здесь вряд ли есть правые или виноватые, поэтому Фортенбо правильно сказал «у каждого свои причины», — меланхолично заметил Чжоу.

Его слова вызвали недоумение у всех.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь гражданская война?!

— Из всех «медиадыр», что могут вещать, нам рассказывают про то, как корпорации напали на Землю, они уничтожают спутниковые системы на орбите Земли, караваны грузовых танкеров с астероидов лишая нас необходимых ресурсов, — сказал кто-то из парней.

— На Марсе уничтожили почти с десяток крупных баз, — удивленно перечислял преступления корпораций Горм, — и что мы, по-твоему, не должны отвечать, а ждать когда на Земле начнут умирать люди из-за их жадности.

— Э-э нет, ребята, — протянул Чжоу,— все началось с того что объединённое правительство Земли решило пересмотреть договоры о поставках из колоний, а также налоги и пошлины, которые должны платить корпорации. Им ограничили ряд концессионных соглашений в строительстве и будущем использовании транспортного гиперпространственного кольца «Eye Galaxy», позволяющего достигнуть миров за пределами солнечной системы.

Новобранцы молча слушали товарища, вряд ли кто-то из них задумался о справедливости своего пути, потому что у многих не было иного пути. Но каждый думал о том, что его ждет там, за пределами орбиты Земли. Открытый бесконечный космос пугал. Никому не хотел оказаться в разорванном скафандре на какой-нибудь планете. Лежать раненым залитым медицинской полимерной пеной и отключённой нервной системой организма, вместо обезболивания.

— Корпорации в ответ заключили соглашение и создали «Союз торговых и добывающих компаний» и пригрозили поднять вопрос об отделении от Земли. Все их штаб квартиры давно уже находятся вне Земли. Не секрет что целые поколения людей, выросли в колониях принадлежавших корпорациям. Попробуйте прибыть в одну из их колоний, к вам будет неприязненное отношение, как к чужаку.

— Я слышал, что колонисты из корпораций разговаривают на своем наречии,— сказал Васильев, — который, нам землянам довольно трудно понять.

— Да, — кивнул Чжоу, — есть версия что, это из-за того, что им часто приходилось работать в скафандрах и в защитных костюмах у них сформировалась особая лингвистическая структура речи. Ведь целые поколения общались короткими фразами, междометиями, аббревиатурами.

«Ого!», — подумал Эжен, — «война, на которую мы идем, совсем не так проста, как кажется».

Их разговор прервал раздавшийся оглушающий рокот. Он накатил сверху сначала тихими раскатами грома за горизонтом, а потом оглушающий рев ракетных дюз заглушил все звуки вокруг. Они подняли головы и увидели, как, где-то там за этими воротами, с военного космодрома, поднимается в воздух огромный сигарообразный космический корабль. По периметру черного корпуса пробегали красные и белые сигнальные огни. На боковых бортах белели большие цифры «97» Снизу, под «брюхом» располагались два ряда по девять небольших дюз. Из их раскаленных до малинового цвета контурных сопельных колец, вырывались тонкие голубые струи, ионизированной плазмы. Корабль поднялся на несколько километров, медленно развернулся. По бокам раскрылись треугольные отверстия вакуумных компенсаторов, так как космический корабль готовился перейти в безвоздушное пространство. Голубые струи плазмы стали ярче и плотнее, космический корабль, постепенно ускоряясь, с оглушающим ревом, похожим на звук рвущейся ткани, пошел вверх, сначала разгоняя своим огромным корпусом, а потом увлекая за собой, воздушными потоками, облака. Они завороженно смотрели, как транспортник увез несколько тысяч экипированных солдат на военные базы находящиеся в космосе.

— А где больше платят солдатское ремесло? – задумчиво спросил Горм.

— Осторожнее, можно нарваться на очень крупные неприятности, — тихо сказал Чжоу и кивнул в сторону дрона и также тихо добавил, — я не знаю, но думаю, попасть в добровольческую армию корпораций ни тебе, ни мне не светит. Насколько мне известно, ее формируют только из колонистов. Чужаков они не принимают и не признают. Говорят подготовка у них лучше, и оснащение у них превосходит наше по всем параметрам.

Чжоу вздохнул.

— Говорят, один доброволец колонист стоит десяти землян. Им привычнее воевать в условиях космоса, это их родная среда.

Последняя его фраза отбила у всех желание говорить о перспективах своей судьбы. Оставшийся путь, будущие солдаты, угрюмо молчали.

Но у последней черты отделяющей их от прошлой гражданской жизни думать уже не осталось времени. Они перешагнули невидимую линию, вступив за огромные, как ворота в преисподнюю роторные двери, которые напомнили Эжену хищные хелицеры насекомого. И вездесущий дрон, выполняющий функции квартирмейстера начал отделять от колоны по шеренге, быстро направляя каждую пятерку к желтой линии, помеченной с боку цифрой. Он сновал между шеренгами, нарезая их отдельными линиями, отделял, давал указания, выравнивал, постоянно сканируя каждого новобранца веером красных лучей.

— Это пять рубежей новобранца. Наша последняя звезда, — прошептал Эжену на ухо Николас Горм, — после них уже все, приятель, обратного пути нет. Мы уже никогда не станем другими. Ты готов?

Эжен молча кивнул, чувствуя, как внутри все сжалось от трепета и страха.

Рядом с каждой желтой полосой стоял андроид из белого пластика. Он просканировал пятерку людей уже привычным для Эжена веером зеленых лучей.

— Поставьте ноги на ширину плеч, руки вытяните в стороны, — сказал он характерным синтетическим голосом.

Снова веер сканирующих лучей и чувство тепла.

— Сто процентное соответствие ДНК объектов, — объявил робот.

Сверху блестящей линией, протянулся бесконтактный магнитный монорельс. По нему беззвучно скользя, выехали на тонких, силовых подвесах пять больших полых колец из стали, напичканных внутри огромным количеством сенсоров, сканеров, приводов, трубками тонких чипирующих игл, распылителей нейро гелей и прочих конструктивных инструментов для антропоморфных изменений, способных кардинально преобразовать человека.

— Освободитесь от обуви и установите ноги строго на желтые метки кольцевой стойки.

Притихшие новобранцы, все как один выполняя приказы, молча разулись, побросав обувь на пол. Встали босыми ногами на окрашенную в желтый цвет зону на кольцевой стойке.

— Приложите руки к желтым меткам слева и справа от вас.

— Вот поэтому она и называется «наша последняя звезда», — прошептал сбоку от Эжена, Николас Горм.

Раздался щелчок. Эжен почувствовал кратковременное покалывание, в ладонях перешедшее на запястья. То же самое произошло с ногами, неприятные ощущения, словно колючие змеи, обвивая ступни, переползли на лодыжки и остались там, плотно сжав их кольцом. Он, повинуясь инстинкту, непроизвольно дернул руками, но не смог оторвать их от поверхности кольцевых стоек. Наоборот, в ответ на его действия сенсор стойки определил свободное движение объекта, отдал команду на увеличение диаметра кольца. Слабый звук хруста суставов и хрящей, отозвался болью, как от электрического удара током — все его тело внутри стального кольца растянулось пятиконечной звездой, а завершающим этапом стала жесткая фиксация его головы. Эжен, превозмогая тянущую боль в шее, как мог, скосил глаза и краешком бокового зрения увидел всех своих товарищей застывших внутри стальных колец — пять Ветрувианских людей в стартовой зоне военного конвейера, в самом начале перевоплощения новобранца в настоящего солдата, в машину войны и смерти.

Кольца приподнялись над полом, зависнув примерно в двух метрах над его поверхность. И повернулись вокруг своей оси на девяносто градусов. Во время этого простого движения Эжен увидел нечто, что его ошеломило. За его спиной и перед ним были тысячи, десятки тысяч стальных колец с распятыми внутри них людьми, готовый материал, ждущий, когда над ним начнут производить манипуляции роботы из обслуживающего персонала.

Сверху, опустились механические кубы-трансформеры, из них, как паучьи лапки выдвинулись несколько манипуляторов. Раздалось низкое гудение, четырехроторных магнитотунельных двигателей. Тысячи манипуляторов, пощелкивая шарнирными соединениями и расцвечивая пространство вокруг паутиной сканирующих лучей, вращались вокруг новобранцев. Они мгновенно сбрили с тысяч человеческих голов волосы, ловко вспороли ткань одежды, освободив от нее тела людей. Волосы, перемешанные с клочками одежды, словно сухие листья опустились на пол.

— Согласно договору заключенному вами и объединенным правительством Земли, Вооруженные Силы не занимаются хранением ваших личных вещей и органических элементов, принадлежащих вашему телу. Волосы, частицы кожи будут утилизированы, с помощью преобразования в полезные органические соединения согласно соответствующему пункту договора…, — снова проскрипел человекообразный робот.

«А кто-нибудь из нас читал этот проклятый договор?», — подумал Эжен, теперь понимая суть слов Горма, сказанных о «последней нашей звезде», — «надо будет обязательно, очень тщательно его прочитать», — усмехнулся он про себя, — «если я когда-нибудь его найду».

— Вторая линия, — скомандовал андроид.

Кольца с людьми заскользили вперед по монорельсу до следующей желтой линии, помеченной цифрой два.

Эжен делая невероятные усилия, немного повернул голову назад, боковым зрением он увидел. Как у первой линии появился робот-уборщик, он равнодушно сгреб все – одежду, волосы в одну кучу и сбросил, как ненужный хлам, в открывшееся отверстие в полу. К первой линии подошла следующая пятерка новобранцев. Они, так же как и он, минуту назад, по приказу робота с белым пластиковым лицом, сняли всю свою обувь, а сверху протянулся очередной монорельс.

«Сколько же тел проходит по этому конвейеру за один день?», — подумал он.

Его даже не удивило, что он подумал именно о телах, а не о людях, не о существах наделенных характером, сознанием. Когда-то любивших и когда-то любимых. Таких разных, но живых. Сенсоры в очередной раз определили свободное движение в кольце и изменили его диаметр, сильнее сдавив его голову. Эжен не выдержав боли застонал.

— Ты чего там стонешь? Черт возьми, – пробормотал сдавленным голосом где-тоспереди Николас Горм, — не пытайся крутить головой, ногине напрягай, руки вытяни в стороны. Расслабься! Не шевелись! Глаза, черт побери, закрой.

Эжен быстро расслабил мышцы, стало намного легче.

«Откуда он все знает?», — подумал он, — «хотя если его так помотало по миру, как он говорит…».

Сначала их окатили плотной моросью, вязкого раствора, больше похожего на гель. Дрон приказал задержать дыхание. Едва Эжен подчинился приказу робота, как его в тот же момент обсыпали мелко дисперсионным порошком. Под воздействием геля и порошка, вступивших в химическую реакцию, они стояли примерно минуту, кожу нещадно пекло, но потом их в течение нескольких минут обмывали плотной водяной моросью и сушили теплым воздухом, что принесло облегчение. Сверху опустились специальные маленькие чашеобразные защитные стекла и закрыли им всем глаза. Новобранцы почувствовали на поверхности своей кожи волны тепла — это шло облучение различными типами излучения от легкого радиоактивного до инфракрасного.

—Третья линия, — напомнил о себе андроид.

«Ну, вот помылись», — ответил про себя Эжен на слова робота.

— Для получения антропометрических данных будет проведено глубокое трехмерное сканирование, вашего тела, которое необходимо для изготовления униформы, уникальных идентификационных чипов, для корректировки ваших психологических особенностей. В основание вашего, черепа вам будет введено нейронное модулирующее конектомное устройство NMWD для коррекции поведенческих и психофизических структур вашей личности в бою. Медико-биологическое сканирование может вызвать неприятные ощущения, — продолжал говорить робот, повернув к ним пластиковое лицо.

На их теле появились десятки тысяч маленьких красных точек, они несколькими волнами пробежали по их обнаженным телам сверху вниз, потом появились точки зеленого цвета и наконец, последние точки синего цвета. Эжен почувствовал, как в горле образовался ком. Чувство, когда тебя, словно пытаются вывернуть наизнанку, не самое приятное, поэтому его стошнило. Это произошло практически со всеми новобранцами, он слышал характерные звуки слева и справа, сдобренные нецензурной речью, проклятьями в адрес вооружённых сил и громких отплёвывай.

Внезапно страшная боль разорвала сознание Эжена. Он шла от затылка, у самого основания черепа. Он, не выдержав ее, выгнулся всем телом и закричал. Сенсоры кольца отдали приказ увеличить и без того критический диаметр. Если бы Эжен, обезумевший от боли мог слышать, то он услышал, как все пространство вокруг было заполненно оглушающим криком боли тысяч людей. Так происходила установка нейронного модулирующего конектомного устройства NMWD. Небольшого чипа регулирующего подачу к нервным окончаниям нейромедиаторов. Именно он регулировал подачу норадреналина и адреналина, дофамина, ацетилхолина, тестостерона и других нейромедиаторов вызывающих прилив сил, ярость, беспощадность, бесстрашие, гнев.

Эжена трясло крупной дрожью, по всему телу шли конвульсивные сокращения мышц. Сквозь все его тело прорастали синтетические нервные окончания, сенсоры NMWD. Он потерял сознание, если бы не постоянная жесткая корректировка диаметра кольца, то он безвольно повис в нем или упал на пол.

—Четвертая линия…, — он пришел в себя от слов андроида.

Кольца остановились у четвертой желтой линии.

— Сохраняйте спокойствие и не двигайтесь. Вам введут под кожу и внутрь организма идентификационные чипы IMC с частью вашей ДНК. Ваши тела после подписания договора являются собственностью Объединённого Правительства Земли. Поэтому каждая часть вашего тела и органы получат инвентарный код. Это необходимо для идентификации принадлежности неустановленных останков, констатации вашей безвозвратной гибели, ведения учета общих боевых потерь. В случае если ваш организм вследствие повреждений отвечает критериям восстановления, то IMC будут необходимы для восстановительной терапии при тяжелых ранениях. IMC также необходимы для мониторинга вашего постоянного местонахождения, для взаимодействия с униформой Гермезис и для других необходимых процедур и действий во время прохождения вами военной службы в рядах Вооруженных Сил Объединённой Земли.

Кубы трансформеры изменили свою конструкцию, превратившись в манипуляторы с тонкими трубками чипизаторами на концах, раздался долгий треск щелкающих звуков, механические руки очень быстро, двигаясь вокруг тысяч тел, нанесли более сотни болезненных уколов в различные части тела каждого из будущих солдат. Эжен, едва пришедший в себя, после установки NMWD, скосил глаза вниз. На его теле в местах прикосновения манипуляторов, из некоторых красных точек, куда только, что был введен чип, выступили маленькие капли крови.

Потом последовала уже знакомая процедура нанесения очищающего вязкого геля и порошка.

Манипуляторы, вновь изменив свою конструкцию, опустили перед лицом каждого новобранца небольшую квадратную поверхность черного цвета с яркой красной точкой в центре.

— На роговицу вашего глаза будет напылена активная пленка нейро-визуальной системы дополненной реальности AR. Не двигать головой, после третьего сигнала не двигать зрачками, — предостерег робот.

«Как же, черт возьми, тут подвигаешь головой?», — с сарказмом заметил про себя Эжен, — «вы уже так затянули все ремни, что скоро порвете нас на части».

Дополнительные механические руки манипуляторов вооруженные стальными офтальмологическими зеркалом-расширителем, широко развели веки левых глаз каждого человека распятого внутри кольца. Эжен увидел троекратную красную вспышку и ощутил болезненное жжение в левом глазу. Сомкнуть веки не позволило зеркало-расширитель, хотя слезы ручьем текли из глаз. Манипуляторы, сделав свою работу, сложились и убрались обратно в куб. Эжен пытался морганием убрать болезненные ощущения в слезящемся глазу. Внезапно он одним левым глазом увидел хорошо читаемую надпись.

«Проверка и калибровка. Если вы четко читаете это сообщение, моргните».

Эжен моргнул. Появилась другое сообщение.

«Соедините четыре видимых предмета, на центральной точке».

Эжен увидел четыре квадрата и соединил в один на красной центральной точке. Он моргнул, и увидел пять разных трехмерных предметов, каждый из которых был пронумерован, но находился на разном расстоянии от него.

«Поверните каждый предмет по отдельности».

Ему с легкостью удалось совершить требуемые операции. В следующем сообщении было приказано повернуть все предметы одновременно.

Еще одна не сложная задача.

«Передвиньте предметы так, чтобы они отдалялись от вас по порядку».

Серия из нескольких заданий разной степени сложности, которые он с легкостью выполнил завершила калибровку AR. После калибровки нейро визуальной системы дополненной реальности AR, андроид отправил их линию к последнему желтому рубежу. Андроид освободил голову новобранцев от жестких тисков силовых фиксаторов.

«Ну, хоть что-то хорошее», — облегченно вздохнул в ответ про себя Эжен.

Вновь появились кубы-трансформеры. Механические руки держали перед собой прямоугольный кусок черной, очень прочной на вид, ткани. Эжену показалось, что ее поверхность постоянно вибрирует легкими волнами, словно живая.

— Это новый образец военной униформы для вооруженных сил «Гермезис-16», из ткани с контролируемыми аморфными свойствами и управляемой семантикой молекулярного строения. Это ваша повседневная форма, это ваша вторая кожа. В раскаленной пустыне вам, будет очень жарко, но вы не умрете от перегрева организма, в ледяной атмосфере Марса вы будете страдать от холода, но благодаря ей вы не умрете от переохлаждения. При попадании из легкого огнестрельного оружия вам будет очень больно, но вы останетесь живы. «Гермезис-16» взаимодействует с идентификационными чипами IMC в вашем теле и активной нейровизуальной системой дополненной реальности AR, а та же нейронным модулирующим конектомным устройством NMWD — сказал андроид.

Едва ткань коснулась обнаженной груди, как она мгновенно плотно прилегла к его телу, и, растекаясь по всей поверхности кожи, закрыла все ее участи, кроме лица и кистей рук.

Левый глаз Эжена увидел сообщение.

«Активируйте панель управления «Гермезис-16»».

Он вызвал панель управления униформой.

— Приведите в боевое состояние «Гермезис-16», — приказал андроид.

Эжен моргнул, вызвав панель управления и двигая зрачком, нашел на панели управления маркер боевого состояния, активировал его. Он почувствовал, как ткань униформы изменила свое состояние. Стойка воротника стала наползать плотным облегающим капюшоном на голову полностью закрыв все открытые незащищенные участки кожи, даже не оставив просвета для глаз. Точно также были полностью закрыты кисти рук. Материал приобрел необычайную эластичную жесткость. Эжен думая, что он ничего не увидит, инстинктивно мотнул головой, и повернул голову в сторону, где предположительно должен был быть его товарищ Николас Горм. Он увидел перед собой абсолютно черный силуэт человека, у которого не был открыт, ни единый клочок кожи. Горм в ответ смотрел на него.

— В данный момент вы видите благодаря нейровизуальной системе, — пояснил дрон, — активируйте режим адаптивного камуфляжа.

Эжен нашел маркер активирующий режим камуфляжа. Он посмотрел на руки, они стали прозрачными и едва светились голубоватым светом. Вместо Николаса Горма, который должен был стоять рядом, была пустота, в которой двигалось нечто прозрачное и едва различимое.

Левый глаз увидел новое сообщение.

«Активируйте опознавание».

Эжен нашел взглядом с пиктограммой адаптивного камуфляжа небольшую дополнительную иконку графического интерфейса. Он активировал опознавание. Рядом, мгновенно появились, прозрачные светящиеся голубоватыми светом контуры, как призраки, Горм и его остальные товарищи.

— Дезактивируйте боевое состояние «Гермезис-16», — приказал робот.

Эжен привел состояние униформы в повседневный штатный вид. Неожиданно ему стало весело. Он даже улыбнулся от собственных мыслей.

«Ну, Домиана, давай я жду тебя», — злорадно подумал он, — «теперь мы посмотрим кто кого. И я более уверен, что жертвой станешь ты».

На последнем рубеже к андроиду подошел человек в форме космического десантника, робот повернулся к человеку, стоявшему рядом, с ним и коротко сказал:

— Они ваши.

Раздались щелчки отключающийся системы силовых фиксаторов в кольцах. Будущие солдаты обессиленно попадали на пол к ногам космодесантника.

Человек в униформе с сержантскими знаками отличия, подошел к ним и сказал:

— Меня зовут Хоакин Диас, я ваш командир. Моя задача, за последующие двадцать четыре недели, научить вас воевать, сделать из вас солдат, способных, не щадя свой жизни, выполнять любую поставленную перед вами боевую задачу. В конце вашего пути вас ждет либо безызвестная смерть, либо великая Слава.

«Что возможно одно и то же. Лишь бы только остаться в живых», — подумал в ответ Эжен и посмотрел в сторону Горма.

— Да чтоб меня! — пробормотал тихо, лежащий рядом с Эженом Горм, — это он сам, проклятый, кровожадный юпитерианский пес Диас.

Эжен с опаской посмотрел на ноги сержанта, стоящего перед ним.

Диас говорил твердым, негромким голосом. Но было сразу понятно, этот человек привык к тому, что его слушают очень внимательно, так как он два раза одно и то же не повторяет, его приказы выполняются четко и незамедлительно.

— Встать, — скомандовал он.

Новобранцы вскочили, повинуясь ему. Рядом появился уже знакомый дрон похожий на перевёрнутую кеглю.

Диас кивнул ему.

— Выводи. Ждать остальных.

Тот вывел первую шеренгу, в которой был Эжен на огромный многоярусный плац, находящийся высоко над земной поверхностью.

В небе ревя дюзами с ионизированной плазмой, поднимался в воздух очередной транспортник с номером «81».

— Ну, парни, вот и все, — невесело пробормотал Горм.

Все молчали, каждый думая о своем. Эжен посмотрел на далекую полоску горизонта. Там в сиреневой дымке высились иглы высоченных, поднявшихся на километры небоскребов. Между ними поблескивали роящийся воздушный транспорт и огни рекламы. Вдруг он почувствовал, как к нему пришло потрясающее ощущение свободы и независимости, от всего того мира, который он оставлял там за этим горизонтом. Мир, казавшийся ему единственным ареалом его жизни, из которого невозможно было вырваться, а теперь перед ним была вся Солнечная система и бескрайний космос.

«Нет, Николас Горм, все только начинается», — подумал Эжен.

Глава 3. Солдат.

«Солдат самое одинокое существо,

потому, что он навсегда лишен

иллюзий связанных с жизнью».

Из воспоминаний генерала

Объединённых Вооруженных сил Земли Даниэля Эйхо.

Хоакин де Диас был настоящим солдатом, он им был без всяких оговорок. Он думал, как солдат, вел себя, как солдат и не мыслил своей жизни без вооруженных сил. Все мужчины в его роду были так или иначе связаны с армией. Это была вековая традиция, нарушить, которую означало подрубить крепкое древо их семьи. Но его старший брат Рикардо, нарушил ее, посчитав, что он не должен быть заложником изжившей себя, как он говорил «глупой привычки делаться солдатом, чтобы сохранить тщеславие нашего рода». Их старый дед Арчибальд Хорхе де Диас, как глава рода и хранитель семейных ценностей, проклял в ответ и запретил всем в семье произносить его имя.

Хоакин не раз вспоминал, как они с братом, в тот злополучный день, стояли в огромном полутемном кабинете своего деда отставного полковника Объединённых Вооруженных сил Земли. Со стен на них смотрели старинные масляные портреты великих предков, более современные, фотографии в металлических рамках и плоские голографические слайды. Их взгляды были пристально устремлены на них, отчего создавалось впечатление коллективного семейного суда.

Тут же поблескивали образцы оружия из коллекции, собранной семьей Диас за несколько столетий: рыцарские латы, одетые на манекены, алебарды, мечи автомат Калашникова, винтовка 1873 года произведенная Winchester Repeating Arms Company, турецкие ятаганы, щиты и топоры норманнов, первая лазерная полуавтоматическая винтовка и прочие орудия, приспособленные для честолюбивого убийства.

— Как ты посмел! – визжал своим высоким скрипучим голосом старый Диас.

Хоакин и Рикардо стояли перед столом, за которым возвышался дед, опираясь руками, сжатыми в кулаки, на крепкую деревянную столешницу. Они молчали, опустив головы вниз. Диас не осуждал Рикардо, но покинуть кабинет без разрешения деда не мог. Не позволяло многолетнее воспитание.

— Твои предки! Твои…, – он поперхнулся от гнева и продолжил, — в нашем роду, начиная с первой экспедиции, великого аделантадо Писарро, все мужчины были солдатами! Ты слышишь? Все мужчины в нашей семье были военными! Они были солдатами!

Он махнул рукой, выписав некую воздушную фигуру, которая, наверное, обозначала высшую степень разочарования.

— А вместо этого ты стал дешевым актеришкой в захудалом театре нижнего города, — он сделал акцент на фразе «дешевый актеришка» произнеся ее как можно более унизительным тоном, — Как ты посмел нарушить эту традицию? Которой уже почти шестьсот лет!

Рикардо, уже сделал свой выбор, поэтому он решил идти до конца, поднял голову, и едва сдерживаясь, от клокочущего в нем гнева, вызванного обидой, произнес:

— Наверное, поэтому в нашей семье мужчины долго не живут. Все они становятся солдатами, делают детей, чтобы род не угас и славно погибают. Мы даже своего отца не знаем. Даже, нашу мать, у которой ты забрал нас, ее детей, после гибели ее мужа. Мы даже ее не знали. Один только ты у нас задержался на этом свете….

Глаза старика яростно сверкнули в полутьме, он вытянулся в струнку, держа перед грудью сжатые в кулаки руки. Хоакину показалось, что его лицо стало багровым и начало отсвечивать красноватым адским светом.

— Молча-а-ть! – протяжно закричал, Арчебальд Диас, так громко, что оружие на стенах слегка зазвенело.

— Мозгляк! – рявкнул он.

Он бросился к столу, над поверхностью которого вращалась голограмма с исторической презентацией сражения у Хазбендунского холма.*

— Мозгляк! Мозгляк! Мозгляк! – повторял он, задыхаясь от гнева и тряся своей небольшой лысой головой.

Он истерично хватал какие-то бумаги на столе, потом снова их швырял на стол. Высокий худой, словно высохший перец, с длинными тонкими руками он напоминал богомола, который еще секунда и бросится на стоящих перед ним внуков. Рикардо трясясь от переполняющих его чувств, не отступал, было видно, что в этот раз он выскажет все что думает.

— Ты даже забрал у нее ее дочь, нашу сестру и воспитывал здесь в своем доме как в казарме. Неужели и ей суждено было стать солдатом? Теперь уже ее дочь! Я думал, что она избежит нашей участи. Но не тут-то было! Она тут же, с нами, в казарме!

Рикардо перевел дух и продолжил.

— Я всю свою жизнь прожил под барабанный бой и ежедневное утреннее поднятие флага, под команды, под звон рапир и клацанье разбираемого оружия... В моей жизни было больше оружия и физической подготовки, чем родительской ласки. Но больше твоей военщины, которую я ненавижу, в моей жизни не будет! — твердо сказал он.

— А-а-а! – закричал старик, тряся сжатыми в кулаки руками.

Он злобно посмотрел на внука и завопил.

— Во-о-н! Пошел вон из моего дома, ты не мужчина! Я запрещаю всем! Даже вспоминать твое имя в моем доме! Я лишу тебя всего! Даже имени!

Он схватил свою любимую деревянную трость, стоявшую у края стола, и стал размахивать ей как саблей, потом ударил по столу, разбив тонкий интерактивный проектор. Голограмма, мигнув, погасла. Арчибальд Хорхе де Диас стоял за столом, вытянув правую руку с тростью, вперед как кавалерист из девятнадцатого века и указывая на дверь кричал.

— Больше ни когда ты не переступишь порог моего дома! Убирайся в свой занюханный театр, к крыс-а-а-м! Во-о-он мозгляк!

— Мне очень жаль дедушка, что ты не хочешь меня понять, — сказал Рикардо со слезами на глазах.

Он повернулся и пошел к двери, по пути тронул Хоакина за руку.

— Хоакин, пожалуйста, приезжай через два часа в «Морли».

Рикардо кивнул, и под крики проклятий извергаемых их дедом, вышел за дверь. Хоакин терпеливо стоял, молча глядя на старика, сидевшего за столом. Арчибальд Диас долго сидел, оперившись рукой на стол и прикрыв широкой высохшей ладонью глаза, как будто в кабинете больше никого не было. Потом он встал, подошел к Хоакину

— Когда ты отбываешь? – спросил он осипшим от крика голосом.

— Через четыре дня, когда открывается стартовое окно.

Он обнял Хоакина, чуть подержал в своих объятьях, отошел в сторону и тихо сказал:

— Ну что ж, иди, — было видно, что голос его дрожал.

Хоакин пошел к двери. Взяв ее за ручку, он немного приостановился, как будто чувствовал упертый в свою спину, взгляд Арчибальда Диаса. Он ожидал последнее напутствие своего деда.

— Хоакин, это будет очень тяжелое сражение. Я буду ждать тебя. Сражайся храбро, не дай запятнать имя нашего рода, но возвращайся живым.

По пути Хоакин зашел попрощаться с сестрой, но застал только свою племянницу, Мили, с которой ему было особенно жаль расставаться. Ей исполнилось едва пятнадцать лет, и она была всеобщей любимицей в семье. Она тихо расспросила его о том, что произошло в кабинете старика.

— Его крики было слышно даже во дворе. Рикардо выскочил, как ошпаренный, не говоря ни слова, прыгнул в аэромобиль и унесся чуть, не срезав верхушки любимых дедушкиных деревьев, — сказала она, в ужасе округлив глаза.

Ей было жаль Рикардо, шумного и веселого, особенно её опечалило то, что он больше здесь не появится.

— Ты уезжаешь дядя Хоакин, Рикардо больше не придет, мама вечно в своем университете. Какая же тоска…— грустно сказала она.

— У тебя остался дедушка, — засмеялся Хоакин.

— Дедушка! – воскликнула она, — он вечно ворчит и делает нравоучения, а если не ворчит, то сидит в своем кабинете среди кучи металлического хлама и этих жутких портретов. Ты заметил, что когда заходишь к деду, на тебя из всех углов смотрят глаза призраков? Жуть!

Она тронула его за плечо, посмотрела в глаза и обняла.

— Хоакин, возвращайся поскорее. Ты всегда такой добрый, от тебя все время идет какое-то спокойствие.

— Хорошо, наш мышонок, обещаю, — потрепал он ее по щеке рукой.

Через два часа он вышел из такси на тысяча тридцатом этаже у ресторана «Морли». Человекообразный андроид – метрдотель, в черном костюме и галстуке бабочке, встретив его у входа, слегка поклонился. Хоакин махнул рукой в сторону зала.

— У меня назначена встреча, — кивнул он в сторону брата.

Андроид снова слегка поклонился и проводил его к месту. Риккардо сидел за столиком, опустив голову, смотрел через прозрачный пол на укутанный в прослойки лессирующего тумана нижний город. Увидев подходящего Хоакина он, улыбаясь, встал ему на встречу. Было видно, что сора со стариком привела его в подавленное настроение.

— Хоакин, прости я, наверное, всех вас подвел, я не хотел, чтобы твое отбытие было омрачено нашей со стариком ссорой, — попытался оправдаться он.

— Не стоит Рикардо, мы все прекрасно знаем, что это не твой путь. Жаль только что этого не может понять дедушка.

— Как он?

— Он в ярости, но думаю, со стариком это пройдет.

Но подумал он.

«Зная нашего деда вряд ли это пройдет».

Они сели Хоакин отказался от еды, но заказал алкоголь.

— Это ты зря. Когда еще теперь ты будешь в нормальном ресторане? Когда вкусишь нормальной пищи? — продекламировал Рикардо.

— Следующий мой ресторан будет уже в колониях корпораций, — усмехнулся Хоакин.

Разговор двух братьев плохо клеился. Но Хоакин, как только вошел в ресторан и посмотрел на брата понял, что у того что-то есть на душе невысказанное, очень важное для них обоих.

— Когда ты отбываешь? – спросил Рикардо.

— Через четыре дня откроется стартовое окно для транспортников. Мы летим, минуя Луну сделав гравитационный маневр.

— Я имею в виду… к Европе, если это конечно не военная тайна, — уточнил Рикардо.

Хоакин заставил себя усмехнуться и засмеялся, так чтобы это выглядело натурально.

— Нет, конечно, здесь нет ни какой тайны. На Марсе формируется наступательная ударная группа, я думаю, примерно пять шесть месяцев уйдет на сборы, подготовку, далее мы выдвинемся к Европе.

Рикардо задумчиво окинул взглядом зал ресторана и слегка постучал ладонью по прозрачной столешнице стола. Хоакин, как и некоторое время, раннее, в случае с дедом, терпеливо молчал, ждал, когда брат все-таки раскроет причину их встречи в этом месте.

— А тебе очень идет форма, — подмигнул ему Рикардо и кивнул в сторону двух хорошеньких девушек сидящих за соседним столиком.

Хоакин заметил их, когда входил в зал. Они кокетливо смотрели на него, высокого стройного десантника в парадной приталенной тёмно-синей форме с бело-голубыми лампасами и серебристыми позументами на плечах. На голове черный берет, украшенный синей эмблемой. Пылающие красные крылья сокола, приготовившегося к броску, в окружении серебристых переливающихся звезд. Его же брат наоборот сидел, слегка развалившись на стуле в потертых джинсах и немного мятом шерстяном пиджаке, из-под которого было видно чистую белую рубашку.

Рикардо помолчал, все также задумчиво глядя через стекло на потоки с проносящимися мимо аэромобилями и сказал:

— Я недавно разговаривал с нашей матерью.

Хоакин сделал над собой усилие, заставляя себя промолчать. Свою мать он помнил достаточно плохо, только расплывчатый приятный образ, который очень часто приходил к нему во снах, когда он был еще мальчишкой. Они оба, он и Рикардо, были лишены материнской ласки, тепла, объятий, поэтому тема матери для них обоих была довольно болезненной.

— Я тщетно пытался найти ее, но она сама, недавно, нашла меня. Она сейчас живет в колонии Новый Амстердам принадлежащей одной из корпораций, на Энцеладе. Она специалист по терраформингу и ее знания очень ценны для колонистов. Ее фамилия Ван де Грот.

Хоакин вопросительно посмотрел на Рикардо.

— После гибели нашего отца она хотела нас забрать и уехать, но дедушка не дал ей этого сделать. Он использовал все свои связи. Ему удалось лишить ее всех средств существования. Но она вышла замуж за состоятельного и влиятельного колониста, покинула Землю. Кстати у нас есть брат. Он чуть старше нашей Мили, ему двадцать лет.

Хоакин Диас молчал. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Но внутри поток мыслей, одна за другой, будоражили сознание, не давая даже сосредоточится, на чем-то одном, важном.

«Прошло уже столько времени», — думал он.

Он понимал, что это известие что-то бесповоротно меняет в его очень понятной и простой жизни. Но что именно? Он не готов был принять услышанное, как до сих пор был не готов принять отсутствие матери в своей жизни. Но больше всего он гнал от себя мысль, что ему придется воевать против матери и сводного брата.

— Хоакин, послушай, — Рикардо наклонился к нему, — нас гонят на войну, которая нам не нужна. Ты это понимаешь?

Хоакин не выдержал, чувствуя, как запульсировало на затылке нейромодулирующие конектомное устройство. И почувствовал прилив неконтролируемого гнева. Он с усилием подавил его.

— Что ты от меня хочешь Рикардо? — жестко спросил Хоакин, — Я солдат. Надеюсь это, ты понимаешь? У меня нет выбора. В детстве дед думал, что военным будешь ты, все надежды возлагали на тебя. Все считали, что для этой миссии ты подходишь более всего, чем например я. Но в результате, мне приходится, тянуть солдатскую лямку нашей вековой традиции.

Рикардо поморщился, закрыл глаза и замотал головой.

— Нет, нет, пойми, колонисты там живут уже более ста лет. Это их мир, в котором они хозяева. Они его осваивали, создавали, мы там чужаки, которые просто обречены погибнуть там. Потому что мы этот мир не знаем. Он для нас чужой.

— Это она тебе сказала? А она не сказала о том, что очень скучает? — вызывающе спросил Хоакин.

Он чувствовал, как чаще забилось сердце, а дыхание стало сбиваться.

— Она очень беспокоится за тебя, ты можешь погибнуть там, ты ее сын,— ответил Рикардо.

Хоакин не захотел больше касаться темы матери, он не услышал того что хотел услышать или в тайне надеялся услышать. И чтобы закончить весь разговор, перевел его к понятным им обоим объяснениям неизбежности своего отбытия в войска.

— Напомню тебе, что колонисты пришли туда не «из ниоткуда», а с Земли. Наша планета снабжала их, урезала свои бюджеты, отрывая ресурсы у нас, кормила их пока они создавали свой мир, а сейчас, когда мы в нужде едва сводим концы с концами, они вдруг решили, что мы вторгаемся в их мир и начали диктовать нам свои условия. Посмотри к чему мы пришли. Повторяю, мир, которого у них не было бы никогда, если бы не ресурсы несчастной Земли.

Он встал. Злость, вызванная разочарованием, душила его и гнала отсюда.

— Прости Рикардо мне нужно идти. У меня нет иного выхода. Я просто солдат.

Рикардо встал, они по-прежнему, как братья обнялись, и Хоакин вышел на посадочный пандус.

— Вернись живым, — услышал о последние слова брата.

Сидя в такси, он смотрел, как мимо мелькают аэромобили и небоскребы. Огни рекламы освещали его лицо, играя на скуластом лице с жестким взглядом, разными цветами. Теперь весь обитаемый мир разделился для него на две части. Ему было невыносимо тяжело от того, что он ничего не может изменить ни в одном из этих миров. Все что он сейчас желал, это как можно скорее покинуть Землю.

Глава 4. Битва "Большое Юпитерианское кровопускание".

Нас осталось мало: мы да наша боль. Нас немного и врагов немного. Живы мы покуда, фронтовая голь, а погибнем - райская дорога.

Старинная солдатская песня.

Через полгода началась грандиозная шестидневная битва за планету Европу, вошедшая в историю, как Большое Юпитерианское Кровопускание, потому что оно закончилась для землян страшным разгромом. Но весь ужас печального события, проявился не только в унизительном поражении, в неоправдавшихся ожиданиях — закончить войну одним быстрым ударом… Настоящую боль принесли землянами многочисленные безвозвратные потери. Более двух миллионов человек погибли, их тела «разбросанные» на миллионы километров по орбите Юпитера достаточно долго дрейфовали, напоминая всем о позорном и ужасном поражении. Они могли находиться там достаточно долго, пока их великодушно не собрали роботы колонистов и не передали землянам. От «непобедимой армады» осталась лишь основательно потрепанная четвертая часть от всего космофлота. И все это произошло в короткий срок — шесть дней.

Последствия поражения не заставили себя ждать — зона фактического влияния Объединённого Правительства Земли после битвы, сократилась практически до орбиты Марса и теперь заканчивалась у первого внутреннего пояса астероидов. Хоакин Диас участвовал в том грозном сражении, он своими глазами видел, как их атакующие корабли, построенные для победной атаки, были сметены первыми, невероятными по своей мощи залпами главных калибров трех дредноутов корпорации. Три тяжелых сорока семилинейных дредноута союза корпораций, как их называли «три брата», «три столпа союза колоний дальнего космоса» — «Решимость», «Свобода» и «Независимость» буквально уничтожили первую и вторую линию атакующих кораблей. Плазменные заряды гигантскими валами накатывали на строй, превращая его в хаотичное нагромождение обломков. У всех землян, представших перед бесчисленными орудийными точками, возник один и тот же вопрос, как корпорации смогли создать этих трех монстров галактического масштаба? Где была разведка? И кто допустил, что корпорации возымели такое беспрецедентное могущество?

И пока правительственные и военные чины растеряно молчали, поврежденные космические корабли землян, подхваченные гравитационным полем, медленно рассыпаясь на части, падали в насыщенный высокоэнергетическими частицами верхний слой магнитосферы газового гиганта. Искореженные корпуса, обломки, тела людей, из экипажей космических кораблей, попадая под их воздействие, начинали ярко светиться, а потом вспыхивали, даже не достигнув первых коричнево-оранжевых облаков.

Посты всех уцелевших космических кораблей огласили жуткие крики людей, умоляющих о помощи — они горели в обреченных космических кораблях, падая в верхние слои страшной атмосферы Юпитера. Но земное командование продолжало пребывать в гибельной растерянности. Никто из высших армейских чинов не ожидал, что всего три космических корабля могут противостоять вооруженной армаде пришедшей из метрополии, чтобы наказать колонии за желание получить независимость. У землян отсутствовал опыт ведения полномасштабных боевых действий в открытом космосе с подготовленным противником. Вернее никто из противоборствующих сторон не обладал им. Несколько хорошо обученных боевых подразделений землян сражались с пиратскими и террористическими формированиями, гоняясь за ними по все Солнечной системе. Иногда происходили достаточно крупные стычки, перераставшие в крупные сражения. Особенно все помнили известного космического пирата Чжэн Чэнгуна, сумевшего создать большой флот и армию из более десяти тысяч человек. Они «окопались» на группах астероидов создав нечто напоминающее пиратский анклав. А свою резиденцию Чжэн Чэнгун расположил на парном астероиде Антиопа 90. Сам пират подумывал переименовать астероид в честь знаменитой Тортуги, но передумал. Тем более в тот момент ему было уже не до космической топонимики. За несколько десятилетий грабежей и насилия он исчерпал терпение властей объединений Земли и Союза корпораций, которые еще номинально и официально подчинялись Земле. Скоординировав свои действия, они направили военный флот на усмирение свирепого пирата. Сражение выдалось весьма кровопролитное. Погибли десятки тысяч человек, более дюжины космических кораблей, получили сильнейшие повреждения. Шесть бортов получили настолько ощутимые разрушения, что не подлежали восстановлению. Несколько астероидов, находившихся в зоне боевых действий, от столкновений и взрывов сошли со своих стабильных орбит и отправились прямо к Земле и Марсу. К счастью все непрошеные гости были вовремя уничтожены. Но один особенно крупный астероид едва не стал причиной цивилизационной катастрофы. Его уничтожил героический экипаж корвета «Арес». Когда стало ясно, что астероид направляется к Земле и командование не успевает предпринять защитные меры, экипаж корвета принял единогласное решение, протаранить астероид тем самым столкнув его с угрожающей траектории. Все герои погибли и их имена навечно вписаны в Великий Зал Покорителей Космоса. На борту «Ареса» был отряд группы специального назначения под командованием молодого майора Артуро Диаса.

Но пираты и террористы не являлись хорошо оснащенной и подготовленной армией. Просто отчаянный вооруженный сброд. Колонисты стали первой действительно равной, в некоторых моментах превосходящей силой, что столкнулась Земля. Именно впервые у Юпитера перевес был не на стороне землян. Но осознание катастрофы приходило, медленно пройдя через фазы растерянности, самоуверенности — все это помноженное на бездарность и стали причиной еще одной фатальной ошибки, которая стоила землянам очень дорого.

Кому-то пришла в голову отчаянная мысль, что тысячам легких истребителей будет легче уничтожить средства обороны и защиты дредноутов, а довершить разгром мастодонтов предполагалось несколькими тяжелыми крейсерами. Но замысел не оправдал себя. Истребители кружились вокруг дредноутов, как комары вокруг бегемотов. Они наносили удары, причинявшие самый минимальный вред мощным космическим кораблям. Зато средства защиты дредноутов слаженной работой импульсных зенитных орудий уничтожали истребители сотнями.

Крейсера землян стояли в строю «молча», ожидая приказа. Возможно, кто-то из капитанов крейсеров, жаждал отдать самоличный приказ об оказании огневой поддержки своим истребителям, но теперь не мог, запоздало понимая ошибочность всех действий командования — ведь нанесение удара по противнику приведет к уничтожению тысяч своих же истребителей, кружащихся вокруг дредноутов. К ужасу командования землян, вооруженные силы корпораций смогли, не привлекая внимания вывести в тыл противнику боевые плазменные зеркала, расположив их на брандерах. Столь неожиданный маневр, и последовавший за ним сокрушительный удар, привели к панике в рядах атакующих.

Космос очень большой и бескрайний, но только не во время Большого Юпитерианского Кровопускания.

Космические корабли, пытаясь защититься, нарушали строй, перестраивались, стараясь убирать самые уязвимые места космических кораблей из под огня противника, сталкивались между собой, повреждая друг друга. Армада землян повторила печальную судьбу великой и славнейшей армады под предводительством Алонсо Переса де Гусмана. Плазменные зеркала наносили невероятный урон - космические корабли с поврежденной силовой установкой, как безвольные сухие листья с дерева медленно и неумолимо притягивались мощным магнитным полем Юпитера. Электрически заряженные частицы в мощнейшем радиационном поясе планеты гиганта, повреждали даже хорошо экранированные космические корабли. Полностью вышедшая из строя электроника делала корабли беспомощными, и они повторили путь первой и второй атакующей линии.

Хоакин Диас находился в одном из десантных кораблей, расположенных в центре боевой армады землян и собственными глазами наблюдал весь этот ужас. На палубах и в отсеках десантного рейдера стояла мертвая тишина изредка прерываемая, скорбными сводками с флагмана или леденящими душу криками о помощи людей с гибнущих кораблей.

Диас посмотрел на бледные лица своих десантников, в них отчетливо читался страх. Боец рядом с ним, вытащил из-за жесткого ворота посадочного костюма стальной крестик, зажал его в руке, закрыл глаза и что-то лихорадочно зашептал. Диас молча указал бойцам на затылок и сделал круговое движение указательным пальцем, отдавая приказ активировать NMWD. Через несколько секунд десантники уже сидели совершенно спокойно и расслабленно, вяло перекидываясь шутками. Ни тени сомнения в своих действиях, ни страха, ни беспокойства. Только решимость и нарождающаяся ярость.

Командующий силами землян адмирал Джейкоб Дюбесон, видя гибель армады в отчаянном порыве исправить ситуацию, отдал безумный приказ начать десантирование на Европу, с целью, закрепится на ее поверхности и оттуда попытаться нанести удар по дредноутам. Тысячи десантных кораблей сверкающими гроздьями пошли вниз к ледяной поверхности Европы.

В ответ снизу корпусов дредноутов корпораций открылись причальные пандусы, выпустив десятки тысяч истребителей, которые, как изголодавшиеся хищники накинулись на ничем не защищённые десантные рейдеры. Истребители землян, оставив бесплодные попытки, уничтожить средства защиты дредноутов бросились на выручку своим десантным кораблям, но это только усилило всеобщий хаос, не дав крейсерам землян хоть как-то прикрыть высадку своих вооруженных сил. Хоакин Диас понимал, что нужно принимать какое-то разумное решение, которое позволит выйти из этого кровавого месива невредимыми и посадить рейдер на поверхность.

— Проклятые идиоты, — выругался он, направив всю силу своих слов в сторону командования.

Он прошел в рубку пилота, чтобы поделиться ним своим планом.

— Вот что Михаил, закладывай, как можно более крутую траекторию при подходе к поверхности и сажай, свой чертов рейдер. Дай своей коробке максимально возможное ускорение. Иначе пока мы будем маневрировать, выбирая лучшую траекторию нас поджарят.

Пилот согласно кивнул ему. Диас помолчал пару секунд и уверено повторил свою мысль.

— Да, черт побери, не может быть и речи выбрасывать людей в ракушках*, поэтому именно сажай рейдер на критическом ускорении. Эти проклятые псы, — он кивнул в сторону истребителей противника, — не дадут нам даже выйти на траекторию десантирования.

Он показал в смотровое стекло, в котором было видно, как десантные рейдеры землян уничтожались истребителями корпораций. Пилот щелкнул тумблерами и убрал голографическую панель управления судном.

— Старая добрая механика, лучшая штука в нашей ситуации, — он обхватил руками штурвал управления, — я пойду на пределе. Поездка будет еще так что советую всем хорошо упаковаться, одеть гермошлемы, готовьтесь к очень жесткой посадке.

Хоакин Диас похлопал его одобрительно по плечу и вернулся в десантный отсек.

— Парни, придержите шляпы! Высадка с приземленного корабля, кэп предупредил, посадка будет очень нелегкой. Выходим на траекторию максимального ускорения… А там уже как получится. Возможно, пропашем немного льда на поверхности, возможно этот проклятый рейдер станет одним посмертным монументом для всех нас — другого пути нет. Но мы все выбрали эту жизнь и другой нам не нужно!

Десантники одобрительно загалдели.

— Так и есть!

Диас сел транспортное кресло и пристегнулся ремнями. Он посмотрел через проем в кабину пилота. Тот поднял раскрытую ладонь.

— Пятисекундная готовность. Пять, четыре, три, два, один…

Он сжал ладонь в кулак.

— Мы в деле парни! — весело крикнул пилот.

Диас ощутил, как его тело словно налилось свинцом от состояния перегрузки. Рейдер резко пошел вниз. Пол под ногами дрожал от мелкой вибрации.

— Кэп! — крикнул кто-то, из десантников собрав силы, преодолевая перегрузку, — поставь хорошую музыку. Скучно, черт побери!

В динамиках салона заиграл известный трек Little Richard - Long Tall Sally.

Gonna tell aunt Mary 'bout uncle John

He says he has the blues but he has a lotta fun

Oh baby

Ye-e-e-eh baby

Woo-o-o-oh baby…

— О, то, что надо. Пришпорь свою старушку кэп, — загалдели бойцы.

Но тут рейдер сильно тряхнуло, бросило в сторону, раздался громкий треск и скрежет, сверху, из такелажного отсека, посыпались искры от разорванных линий электропроводки. Корпус, вибрируя, несколько раз искривился перекручиваясь, как пустая жестяная банка, готовый вот-вот разломиться на несколько частей.

«Проклятье, даже ни одного выстрела не сделали и все — конец!» — с досадой, но совершенно спокойно подумал Диас.

Он посмотрел вверх, думая, что в них попали.

— Парни, сукины дети нас немного потрепали, но мы все еще в деле, — крикнул пилот.

Действительно все обошлось, рейдер выровнялся и с заметным нарастающим ускорением пошел к поверхности Европы. Попадание, похоже, не испугало бойцов они, подначивая друг друга, весело обсуждали происшествие. Диас решил вернуть их к реальной обстановке и задачам поставленным перед ними.

— Напоминаю, первый и второй расчет действуют согласно поставленному приказу объединённого командования Земли, — продолжил он, — остальные занимают оборону по периметру и обеспечивают их безопасность. И давайте без проволочек и тормозов! Быстро садимся, быстро отстреливаем динозавру голову и быстро убираемся.

— Вопросы?

Десантники молча кивнули

— Ну и порядок, — удовлетворенно кивнул в ответ Диас.

Он, борясь с перегрузкой, поднял обе раскрытые ладони, давая приказ бойцам активировать экзоскелет скафандра.

— Миша, мы готовы, прибавь ходу, — обратился он к пилоту.

Пилот, давно ждавший этого, отправил космический корабль по крутой траектории грозящей разрушить его корпус. Десантный рейдер как будто провалился в бесконечную бездну, он шел с нарастающим ускорением, медленно вращаясь вокруг своей оси, двигатели работали на полную мощь. Чувствуя, как все тело сдавило от едва терпимой боли, Хоакин посмотрел на лица своих десантников. Они сидели, вытянув спину и приподняв голову, как каждый из бойцов боролся с чудовищным напряжением. Он с удовлетворение отметил, что страха в них не было, а была непоколебимая решимость.

Наконец десантный корабль стало бросать из стороны в сторону.

— Парни, спокойно, — сказал пилот, — сейчас наша старушка вам немного споет.

Пилот немного сбавил скорость, через несколько секунд усилилась тряска, отчего весь корпус корабля издал слабый скрежущий звук, сменившийся протяжным тягучим и стонущим «воплем» рвущейся обшивки. Снизу донесся громкий гул посадочных двигателей. Перегрузка придавила всех с невероятной силой, казалось еще чуть-чуть и не выдержит позвоночник. Раздался хлопок, тормозные двигатели оглушающе взревели, и десантный рейдер с сильным хрустящим ударом об лед совершил посадку на поверхность планеты. Несколько секунд, измотанные посадкой десантники не могли двигаться. В полной тишине, опустился десантный пандус.

— Все парни, хватит спать! Первый расчет тащите, и разворачиваете платформу, второй расчет готовьте заряды, — скомандовал Хоакин Диас.

Все, кроме первого и второго расчета, мгновенно вскочили и пошли на выход. Хоакин Диас встал, чувствуя, как слажено, работают приводы и углеродные волокна искусственных мышц экзо скелета, издавая легкий свистящий звук, и продолжил командовать.

— Джоэл, — обратился он к одному из бойцов, — запусти дронов, смотри за любым движением на поверхности. Наводчик, сделай расчеты координат до ближайшего дредноута и определи траекторию выстрела. Живее парни!

Пилот посадил десантный модуль очень жестко, но удачно, на ровную и плотную поверхность. Диас шагнул с пандуса на замороженную поверхность спутника Юпитера.

Он стоял на бело-голубом, с легкими багровыми вкраплениями, льду Европы, который простирался до видневшихся на горизонте небольших ледяных гор. Они, хаотичными нагромождениями, окружали их плотной стеной, а сверху нависал, закрывая «полнеба», газовый гигант, пятая планета от Солнца Юпитер. Красное пятно как удивленный исполинский глаз древнего бога смотрел на битву миллионов мелочных существ. Диас перевел взгляд чуть в сторону. Там вспышки зарядов плазмы, чередовались с мощными лазерными лучами, разрезающими пространство и последними аккордами жизни сбитых космических кораблей, что сгорали в атмосфере Юпитера, оставляя смазанный яркий шлейф. Он на секунду подумал о том, что возможно, его брат Риккардо прав. Но это чувство тут же сменилось ненавистью к своему брату, которого он все же любил.

— Готово сэр, — прервало его раздумья сообщение от десантников.

Доложили канониры первого расчета.

— Наводчик? – спросил Диас.

— Готово сэр. Ближайшая цель тяжелый космический корабль «Независимость». Цель захвачена, находится в зоне уверенного поражения.

— Заряжай! – скомандовал он.

И чуть подумав, добавил.

— Заряд три полных единицы.

— Но сэр…— начал было канонир.

— Заряд три единицы, рядовой, — твердо сказал Диас.

Чтобы солдат не сомневался в его решении, добавил:

— Первый же выстрел выдаст противнику наше местонахождение. Поэтому второй мы уже не сможем произвести. Нас накроют, пока мы будем готовиться к нему.

Он подошел к платформе орудия. Внимательно ее осмотрел.

— Платформу наверняка разнесёт к чертовой матери, — раздумывая, сказал он и скомандовал, — всем удалится на безопасное расстояние!

В нем не было полной уверенности в том, что даже заряд из трех единиц нанесет ощутимое поражение дредноуту, слишком мощными были эти гиганты – хорошо бронированные, защищенные плотными энергетическими слоями и средствами противодействия, но ничем иным он не располагал.

«Проклятые идиоты», — снова выругался в адрес командования Диас.

Солдаты второго расчета с помощью артиллеристского транспорта доставили три огромных зарядных контейнера с высокоэнергетической плазмой. Они открыли казенник магнитного удержания плазмы и заложили поочередно три заряда.

— Готово сэр!

— Наводчик? – спросил Диас.

— Орудие наведено на цель!

Диас вывел картинку с системы наведения на нейроматрицу покрывающую роговицу глаза. Сверил данные наводчика.

— Всем отойти! – скомандовал он.

«Черт подери, как дети пускающие фейерверк» — подумал Хоакин Диас про себя и покачал головой.

— Огонь! – отдал он приказ.

Платформа с наведенным зеркалом вздрогнула, разметав вокруг облако поблескивающей ледяной пыли и просадила под собой крепкую ледяную поверхность примерно на полтора метра. Вокруг нее пробежали глубокие трещины во льду, в которые едва не попадали несколько бойцов. Электромагнитный казенник, вместе с индукционным контуром вышибло и отбросило на пару сотен метров. Платформа лафета оплавилась, развалившись с правого края, где находился компенсатор отдачи и камера накачки плазменного заряда. Но из направленного вверх широкого орудийного ствола вырвался ослепительно белый сгусток плазмы.

Прочертив тонкую белую полосу, на фоне нависающего коричнево-оранжевого Юпитера он ушел к цели.

«Как гигантский указующий перст мертвой руки», — подумал Хоакин, — «это наша вам месть».

Все, затаив дыхание смотрели в темное небо Европы. Через пять-шесть секунд небольшая яркая вспышка мигнула где-то высоко в темном небе. А через еще несколько секунд огромный всплеск ярко оранжевого цвета, в ореоле хаотичных светящихся вспышек, пульсирующими волнами растекся по небосводу, осветив все вокруг желтовато-оранжевым светом. Дредноут «Независимость» был уничтожен.

— Да сукин сын получи!

— Вот тебе подарок от закадычных друзей!

— Бинго, твою мать!

Десантники Диаса закричали, радуясь, они, хлопали друг друга по плечу, обнимались.

«Молодцы парни!» — удовлетворенно подумал про себя Диас.

Это был очень ощутимый удар по корпорациям. Хоакин Диас понимал, что уничтожение одного из дредноутов не принесет победы, но позволит землянам безболезненно отступить. Или начать переговоры об отступлении.

Пилот с рейдера поздравил Диаса с выполнением боевой задачи.

— Поздравляю приятель, вы им крепко надрали задницу. Вот только нам от этого не легче, — сказал пилот,

— Что случилось, — спросил Хоакин Диас, отойдя от группы своих бойцов.

— Наш рейдер настолько сильно поврежден, что не может быть и речи взлететь на нем. Даже попытка запустить двигатели приведет к тому, что его просто разорвет в клочья.

Хоакин посмотрел на рейдер, который стоял, скособочившись на одну сторону и зарывшись при этом глубоко носом в ледяные осколки. Две большие трещины пересекали обшивку сверху вниз. Верхняя часть была сильно измята средства направленной связи, и другое коммуникационное оборудование были сметены либо оплавились.

— В нас всё-таки хорошенько попали? — спросил он подошедшего пилота.

— Нет. Если бы в нас попали мы бы здесь сейчас не стояли. Я думаю, нас зацепило хвостом заряда, чуть на два метра ниже и нас бы разнесло на куски. Но повреждения от плазмы и жесткая посадка сделали свое дело — у нас нет транспортного средства, чтобы вернуться обратно.

— Это все меняет, — задумчиво произнес в ответ Хоакин Диас.

Теперь время работало против них. Диас отчетливо понимал, что нужно, как можно быстрее менять дислокацию и начать поиски возможностей покинуть поверхность Европы. Потому что то место где они сейчас находятся, через несколько минут, может покрыться слоем огненной пузырящейся плазмы, сброшенной на них с орбиты Европы каким-нибудь крейсером корпораций. Все осложнялось тем, что средства связи скафандров слабы и их совсем не достаточно, чтобы держать связь с командным центром. Без космического корабля, без связи, без поддержки они были обречены.

Он повернулся к пилоту.

— В любом случае нам нужно убираться отсюда. Регенерирующие системы будут исправно давать воздух примерно еще пять суток, и скафандры будут защищать от радиации примерно столько же.… Так что ходу отсюда, а там будет видно, — сказал он.

— Полностью согласен, — кивнул пилот, — к сожалению, мы не обладаем скафандрами произведенными корпорациями.

— Да, неплохо было бы обзавестись их регенерирующим системами, работающими по принципу «сколько выдохнул, столько вдохнул» мы могли бы здесь целый год бродить, — ответил Хоакин.

Подошел сержант Джоэл. Он обратился к Диасу.

— Сэр, посмотрите, дрон разведчик что-то обнаружил. Расстояние до объекта 310 километров. Очень смахивает на базу корпораций. Выбор у нас я так понял не большой — подыхать здесь или наведаться к колонистам.

Хоакин подключился к кодированной трансляции, идущей от дрона. На картинке он увидел дискообразные плоские сооружения белого цвета, зажатые среди округлых ледяных гребней большого кратера. Рядом с ними развернутая восьмиугольная площадка, на которой стояли два небольших транспортных космических корабля. Чуть дальше пять больших арочных ангаров, соседствовавшие с мачтовыми сооружениями имевших по четыре восьмиугольных площадок на разной высоте, а под ними большие идеально круглые вертикальные отверстия в ледяной поверхности. Свет, идущий от солнца, освещал верхушки сооружений, остальное оставалось в тени кратерных стенок, при таких контрастах сразу не заметишь.

— Джоэл, соберите личный состав,— обратился он к сержанту, — всем приготовится, мы уходим отсюда, как можно быстрее, брать только оружие и боеприпасы.

Переключившись на общий канал связи добавил:

— Пошевеливайтесь ребята! Иначе мы здесь навсегда останемся, но не такими живыми, как сейчас.

И уже обращаясь к пилоту сказал:

— Посмотри, что обнаружил дрон. Как думаешь на что это похоже?

Пилот некоторое время молчал, рассматривая видео картинку, передаваемую дроном, потом медленно, размышляя вслух сказал:

— Похоже, это база корпораций, но не военная — гражданская, хотя сейчас используется военными. Возможно.

— Я тоже обратил внимание, ни каких постов наблюдения, ни каких дронов, оборонительных турелей ни чего подобно, что говорило бы о военном назначении сооружений, — согласился Хоакин Диас, — а почему ты решил, что используется военными?

— Такие транспортники используются в войсках корпораций. Очень неплохая птичка, шустрая верткая, надежная — класс «Снежный Орел - 7М». Насколько мне известно, они ее используют уже достаточно давно.

— Мы сможем ей воспользоваться?

— Думаю да. Нужно лишь получить с их базы ключи запуска и захватить с нашей посудины блок опознавания «свой - чужой», что бы ненароком свои же не поджарили.

— Хорошо! – подытожил Диас, — давай быстрее забирай свой блок и ходу отсюда, пока нас не накрыли.

Рота десантников, построенная сержантом Джоэлом, была готова к передвижению. Из открытого пандуса покорёженного рейдера выпрыгнул пилот, держа в руке небольшой блок электроники.

— Готово, — доложил он, и поднял руку с блоком.

Диас решил не терять время на напутственные речи, они и так слишком задержались, здесь рискуя быть уничтоженными ответным огнем.

— За мной! – коротко скомандовал он и побежал, держа ориентир на координату, переданную с разведдрона.

Они едва отдалились на сотню метров, как внезапно, ледяная поверхность потрескалась от мощных сотрясений, местами просела и поднялась небольшими ледяными глыбами, что создало неожиданные препятствия для передвижения. А вкупе со слабым притяжением сильная вибрация поверхности, посбивала некоторых десантников с ног. Они ругаясь на все лады с трудом встали на ноги из-за продолжающегося сотрясения ледяной поверхности.

Диас остановил роту.

«Что за, черт?», — раздраженно подумал он.

Ему было известно о подвижности ледяной поверхности Европы. Но это было нечто другое. Подкрепляя его подозрения, частая тряска переросла в сильные ритмичные толчки. В нескольких десятках метрах от них, лед вздыбился, огромные поблескивающие плиты, осыпаясь, поднялись шалашиком, метров на двадцать пять в высоту, а из трещин между ними вырвались облака пара, которые мгновенно остыли, превратившись в мелкие льдинки.

На связь вышел сержант Джоэл.

— Сэр, как вы думаете, что за чертовщина? Криовулкан?

— Не думаю, — осторожно ответил Диас, — рассредоточь людей. Готовьтесь к обороне. Похоже, у нас непрошеные гости.

Верхушка ледяного шалашика обвалилась, обнажив огранённый идеально отполированный оголовок криобота. Из маленьких отверстий вырывались яркие лучи лазерной системы проходки льда. Они плавили остатки льда на корпусе превращая его в пар, который остывая и замерзая осыпался вокруг криобота мелкими, сверкающими в лучах далекого солнца, ледяными осколками.

«Проклятье, криобот!» — догадался Диас, подтвердились его самые худшие предчувствия.

И ему теперь стало понятно возможное назначение той базы, к которой они двигались.

Диасу и его десантникам еще ни когда не приходилось сталкиваться с криоботами. И все что он знал о них, это то, что такой класс пенетраторов используются союзом корпораций для прохода сквозь толщу многокилометрового льда. Об их боевом применении он ни разу не слышал. Но неспроста же здесь перед ними появилась эта машина.

— К бою! Всем рассредоточится! – скомандовал он, смутно представляя дальнейшие действия криобота, но решительно готовый ко всему.

Криобот вздрогнул, обтюраторы на корпусе резко отбросили остатки ледяных плит. В корпусе открылись круглые отверстия, криобот быстро, веером широкополосных мерцающих лучей просканировал обозримую местность. В зону сканирования попали десантники, рейдер и остатки артиллеристской платформы. Продолжая сканировать поверхность, с боков криобота вертикально вышли два шкворневых манипулятора вооруженные одноствольными крупнокалиберными плазменными пулеметами. Они быстро развернулись в горизонтальное положение.

Ни у кого не осталось сомнений, что криобот приготовился к жестокому бою.

Первое, что он уничтожил серией сокрушительных выстрелов, это остатки артиллерийской платформы. Ее разорвало на куски, которые со следами яркого пиролизного тления остатков плазмы разметало по поверхности, словно гигантской метлой. Белые трассирующие линии от зарядов, выбили на поверхности, где находилась платформа, довольно большую воронку, которая заполнилась водой из расплавленного льда. Следующей целью боевой машины стали бесполезные остатки десантного рейдера. Его корпус словно бумажный, под синхронной работой двух крупнокалиберных плазменных пулеметов превратился в решето, а потом взорвался, разлетевшись рваными кусками на сотню метров. На это ушло несколько секунд.

Никто не сомневался, что после этой быстрой расправы над машинами он перейдет к десантникам Диаса. Но ошибка криобота, дала время для принятия решения и организации обороны, чем спасла многим из них жизни. Хоакин приказал всем рассредоточиться и поставить каждому перед собой щит. Каждый боец прикрылся полусферой из соединенных между собой, сотен мерцающих голубым светом гексагональных сот. Криобот поднял пулеметы, повернулся в сторону десантников и опустил стволы пулеметов.

Тысячи белых сгустков плазмы полетели в их сторону, как тысячи разъяренных ос. Щиты едва сдерживали плотный огонь криобота. Заряды плазмы били в щиты, вышибая из них шестигранники сот, которые отлетали от щита словно камешки, выбитые из стенки острым молотком, через образовавшиеся дыры в защите плазменные сгустки попадали в бойцов. С десяток десантников лишившихся таким образом щитов разорвало на части, обдав рядом стоявших бойцов красными ледышками замёрзшей крови. Диас окинул позиции своих бойцов, кроме погибших от прямого попадания плазмы, шестеро лежали без движения с оторванными конечностями.

Из семидесяти пяти бойцов, ранеными и убитыми, он потерял четверть. Его щит в результате двух жестких попаданий лишился части защитных сот. Еще пару таких атак на него и он останется без прикрытия. Его бойцы, кляня командование и матерясь, вели, отстреливались. Но ответный огонь не причинял криоботу существенных повреждений. Диас отчетливо понимал, что еще пара минут и плазменные пулеметы разобьют все щиты и потом уже он убьёт их всех. Он чувствовал, как NMWD увеличивает дозы норадреналина и фенилэтиламина. Благодаря этому его сознание работало четко в поиске решения сложившийся ситуации.

— Джоэл, тащи ПТУРСы, если мы не успокоим эту тварь, он всех нас положит! — приказал он.

Сержант, используя всю мощь экзо скелета, стараясь двигаться, как можно быстрее, чтобы не попасть под огонь криобота, принес два бокса с ПТУРСами. Один взял Диас раскрыл бокс и привел ПТУРС в боевое положение. Сержант тоже активировал свой ПТУРС.

— Давай на раз, два, три! – сказал он Джоэлу, показал рукой, чтобы он двигался с правой стороны.

И обращаясь к остальным сказал:

— Ребята, увеличьте плотность огня, отвлеките робота.

— Джоэл! Один, два, три! Пошел! Давай, парень сейчас все зависит от нас!

Он бросился в левую сторону, а сержант в правую. Хоакин в несколько огромных прыжков, используя всю силу экзо скелета, оказался за большой ледяной глыбой, как раз сбоку от плазменных пулеметов криобота. Боковым зрением Диас увидел, как десантники увеличили плотность огня. Весь корпус пенетратора покрылся всполохами разрывов от попадания плазменных зарядов. Но криобот не сдавался – еще два щита разлетелись брызгами мерцающих голубых шестигранников, открыв бойцов для поражения, но они прыгнули в стороны, как раз в тот момент, когда сгустки плазмы вырвали внушительные куски льда, там, где они держали оборону.

Один из бойцов установил тяжелую турель с 2-петоватным лазером. Диас ждал, когда он произведет выстрел и тогда настанет его черед. Лазерная турель ударила зеленным лучом в корпус криобота, выводя из строя его систему наведения. Он качнулся, существенно снизив темп стрельбы, сканирующие лучи беспорядочно обшаривали поверхность, пытаясь обнаружить цели.

«Что гадина, не нравится! Сейчас мы тебе клешни отстрелим» — злорадно подумал Диас.

Он переключил панель прицеливания с внутреннего экрана гермошлема на нейроматрицу роговицы глаза и вышел из-за ледяного валуна. Вскинул ПТУРС для удобства, положив на плечо. Перед ним заморгал красный треугольник нейро-коллиматорного прицела, Диас направил его на шкворневые манипуляторы с плазменными крупнокалиберными пулеметами. ПТУРС мгновенно захватил цель, выдав сообщение:

«Цель в зоне уверенного поражения».

Хоакин Диас мысленно скомандовал сам себе:

«Выстрел!», — нажал кнопку пуска.

Ракета на скорости 5М, описав небольшую дугу оставляя за собой яркий оранжевый след, ударила точно в указанное голографическим треугольником место.

Мощный взрыв оторвал манипулятор с пулеметом. Его подбросило, хаотично вращая в разные стороны. Пулемет какое-то время стрелял, разбрасывая веером плазменные выстрелы в разные стороны. Несколько зарядов попали в ледяную глыбу, за которой до этого стоял Диас, ее полностью разбило, осыпав его ледяными осколками.

«Хорошо, что это не случилось раньше», — весело подумал Хоакин.

Взрыв от ракеты смял левую часть корпуса пенетратора, но он продолжал вести огонь, правым, неповрежденным пулеметом. Серией смертоносных выстрелов он разбил остатки щита, прикрывающие лазерную турель, и уничтожил ее вместе с расчетом. И все же ущерб от попадания ракеты из ПТУРС дал результаты, криобот начал медленно заваливаться набок, как исполинский раненый зверь. Диасу даже показалось, что он слышит его утробный предсмертный рык.

С правой стороны ракета, выпущенная из ПТУРСа Джоэла очертив оранжевую дугу, ударила во второй манипулятор, окончательно добивая криобот. Вспышка, яркий ослепляющий взрыв. Шкворневой манипулятор вырвало из корпуса, при этом разрушив на несколько частей, которые кувыркаясь, как сумасшедшие, отлетели от корпуса на приличное расстояние. После второго попадания искореженный корпус пенетратора, завалился набок и затих. Из разрывов обшивки, выходил черный дым, и какими-то размазанными пятнами ложился на лед.

«Готов мерзавец!» — подумал Диас и отбросил пустой бокс ПТУРСа.

Подошел сержант.

— Хороший ПТУРС – русский ПТУРС, — весело продекламировал он.

— Но, только если сюда выползет еще один такой червяк, то он наверняка нас всех прикончит.

Джоэл в ответ неопределенно кивнул головой.

— Собери весь личный состав, всем оправится, произвести подсчет боеприпасов, — немного помолчав, медленно проговаривая слова, Хоакин Диас добавил, — доложи о потерях.

Девять десантников убиты, шесть тяжело ранены, четверо из них не могли идти сами. Бортовой медицинский бот ввел их в состояние комы, купировав повреждения скафандра и заполнив все сверхпрочной медицинской полимерной пеной. Над их неподвижными телами медленно вращалась голограмма красного креста. По дополненной Гаагской конвенции, которую подписали и представители корпораций, они теперь не являлись участниками боевых действий. Все воюющие стороны обязались согласно договоренностям немедленно оказать таким раненым немедленную медицинскую помощь, доставив в ближайший госпиталь. Но чтобы доставить их, нужен транспорт, оставлять их здесь, чтобы потом забрать, такое даже не приходило в голову Диаса.

Еще двенадцать получили легкие повреждения. Они практически полностью лишились силовых щитов. Боеприпасы у каждого были в наличии на шестьдесят процентов. И оставался еще один ПТУРС.

Потери вызывали в Диасе приступ ярости и гнева. Каждого из погибших он хорошо знал – это были его бойцы. Он чувствовал, как к горлу подкатил горький комок от того, что он не смог предотвратить их гибель, поэтому к злости примешалось едкое чувство вины.

Но мертвым – мертвое.

Через пять дней энергоустановка скафандра истощится и отключит систему поддержания жизни, оставив только работающий навигационный маяк для обнаружения тела. Он отдал указания транспортировать раненых силами самих десантников до объекта, обнаруженного разведдроном, в надежде, что там они смогут с помощью вражеского рейдера доставить их в госпиталь. Это снизит скорость передвижения всего отряда, но спасет жизни тех, кто находится в коме. Ситуация не из лучших, но нужно как можно быстрее уходит отсюда.

* За характерную форму, похожую на раковины мидий, десантные посадочные модули прозвали в войсках ракушками. — прим. автора.

Глава 5. Инстинкт.

Если бы заяц ружье имел,

он бы над волками царем сидел.

Старинная солдатская поговорка.

Через условные полутора суток взвод Диаса вышел на внешний вал кратера, внутри которого расположилась база криоботов корпораций. Они стояли на вершине вала, обозревая старый кратер в сотни раз меньше знаменитого Пвилла, но похожий на него своим плоским строением донной чаши. Возможно, стабильная сейсмическая устойчивость поверхности в этом районе стала определяющим фактором для развертывания данной станции. Мощное притяжение Юпитера оказывало сильнейшее приливное воздействие на океан под поверхностью льда, что создавало целый ряд трудностей при освоении этого крупного спутника. Еще мальчишкой Диас затаив дыхание смотрел трансляции о героических космопервопроходцах Европы. Восхищался отрядом Билла Хатчинсона который благодаря своему мужеству и отваге ловко избегал опасности исходящие от криовулканов и неожиданных разломов льда.

Подошли сержант Джоэл и пилот рейдера.

— Мик, — обратился Диас к Джоэлу, — помнишь старину Хатчинсона? Думаю, где-то в этом районе сумасшедший мерзавец нашел свое последнее пристанище.

— А как же, — усмехнулся он, — его помнит каждый пацан мечтающий стать космопервопроходцем.

— «Нет большей награды, как погибнуть за Землю, за далекий и родной голубой шарик... Он всегда в моем сердце. Передайте на Землю, что я пожертвовал жизнью ради маленького голубого шарика в моем сердце», — продекламировал пилот, подхватывая тему.

— «И он упал в глубокий разлом, образованный выходом разогретого льда снизу!» — закончил сержант Джоэл, — черт я помню, как безутешно рыдал от этих последних слов Билли Хатчинсона и клялся найти его вездеход на дне соленого океана Европы. Да-а-а, сотни раз пересматривал, как «Ледяной гепард» падал в ледяной разлом, если бы я тогда знал, что этот безумный говнюк Хатчинсон сам едва не погубил свой отряд, не уронил бы ни одной слезинки.

— А нас с Риккардо, наш дед поднимал и заставлял стоять смирно, отдавая честь, когда он произносил свой монолог. Старый придурок.

— Проклятый Хатчинсон, я из-за него мечтал сесть за штурвал космического корабля, но дальше десантного рейдера не поднялся, — поделился своими воспоминаниями пилот рейдера.

— И теперь мы воюем против его потомков и еще живых его соратников, которыми восхищались в детстве, — грустно подвел итог Диас.

Стоя на валу Диас, в компании с сержантом Джоэлом и пилотом, рассматривали сооружения, расположенные на поверхности донной чаши кратера. Из двух рейдеров колонистов остался один, а у второго пирса стоял готовый к отправке криобот.

Еще один плюс заключался в отсутствие бурой пыли, которая повсеместно въедалась в лед, окрашивая его в грязные коричневые оттенки.

«Похоже, что эти факторы были решающими для постройки здесь комплекса пирсов проходческих криоботов», — отметил про себя Хоакин Диас.

Криоботы создавали широкие вертикальные туннели в толще льда и соответственно осуществляли доставку материалов и различных грузов.

— Не похоже, что криобот атаковавший нас, с этой базы, — предположил он, обращаясь к товарищам.

Из сооружения, напоминающего гигантскую белую таблетку, вышла группа людей, около сорока человек, в облегченных скафандрах и спешно прошли к лифтам второго пирса.

— Все зашевелились крысы, — сказал Джоэл, он пристально посмотрел на группу колонистов, потом развернулся и побрел в сторону отряда, — пойду, проверю ребят, думаю, нам скоро предстоит работа.

— Возможно, — задумчиво согласился пилот, и переключился на разговор с Диасом, — ты прав, он не похож на боевой криобот.

—Я не слишком хорошо разбираюсь в технике колонистов, – продолжал размышлять Диас, — насколько понял криобот, подобный тому, который мы уделали, входит в лед из любого положения. А для этого требуется комплексная система запуска, — указал он рукой в сторону вертикального причала.

На тонкой мачте пирса, возвышающейся выше всех сооружений, заморгал предупреждающий маячок, пирс отъехал от криобота на несколько метров, оставив его висеть в двух клещевых зажимах, расположенных на конце телескопической ововидной стрелы. Обтюраторные кольца несколько раз прошлись вверх-вниз по корпусу криобота, освобождая гладкий поверхность от пыли и наледи. Мощные лазеры на его носу начали плавить лед, который растаяв, закипал, выбрасывая из углубляющейся лунки облака пара.

— Транспортный батискаф, — ответил пилот, — я слышал от ребят, которые летали сюда еще до войны на гражданских кораблях, что подо льдом находятся несколько крупных поселений колонистов. Им удалось создать воздушные пузыри от внутренней поверхности ледяной толщи до каменного дна подледного океана и внутри расположить поселения колонистов занимающихся терраформингом, добычей полезных ископаемых… Может быть, это один из них.

«Риккардо все-таки прав. Мы ни чего о них не знаем. Все до смешного глупо. Данные, которыми мы пользуемся, основываются на каких-то слухах, на том, что кто-то кому-то что-то сказал. Как вообще можно было начинать войну, не зная толком своего противника? И это при наших технических возможностях! Из-за этого бардака, на этой бездушной ледяной поверхности, остались разорванные тела семерых солдат, моих бойцов», — с тоской подумал Хоакин.

Клещевые зажимы резко разжались, и криобот быстро скрылся в округлом отверстии, подняв лёгкое облачко из замерзшей пыли.

— Как думаешь, на этой базе есть гражданские лица? – спросил он пилота.

— Если и были, то они ее только, что покинули, — ответил, вернувшийся Джоэл, и кивнул в сторону пирсов, — ну или небольшая часть осталась, — пожал он плечами.

— Сопротивления быть не должно, — заметил Хоакин Диас.

— Не похоже, чтобы они успели развернуть оборону объекта. Ни дронов тебе, ни турелей, ни караульных – лучше не придумаешь, условия более чем комфортные! Бери базу, как подвыпившую красотку, — отметил сержант.

— Да уж... Если бы они успели развернуть оборону, мы здесь надолго застрянем. И еще неизвестно, чем это закончится, — согласился пилот.

Но Хоакин Диас испытывал какое-то странное чувство сомнения. С одной стороны, им нужно, что-то придумать, чтобы покинуть Европу. С другой он не представлял, что их ждет внутри базы. Он не знал, какой алгоритм действий предложить своим бойцам. Захват базы и рейдера колонистов это лишь четверть дела. Но он совершенно четко представлял себе, что происходит на орбите Европы и не сомневался, то, что они уничтожили один из дредноутов, возможно, подтолкнет объединенные силы корпораций пойти на перемирие, но если им все же удастся присоединяться к остаткам космофлота землян, то придется быстро уносить ноги.

«Пробивайся вперёд: ничто на свете не заменит настойчивости».

Вспомнил он высказывание Кулиджа, которое так любил повторять его дед.

— Джоэл, — обратился к сержанту Диас, — будем «настойчиво пробиваться». Возьми ребят, и зайди со стороны ангаров, проверьте все, чтобы мы не получили неожиданных сюрпризов себе в спину, когда убедишься, что там все чисто, топай к рейдеру. В случае чего прикроешь наш отход. Ангары заминируй. Будем взлетать, разнесем все здесь к чертям…. Неплохо будет, если мы устроим небольшой беспорядок, хоть так поквитаемся за наших парней.

Он подозвал к себе двух командиров отделений. Обращаясь к одному из них, сказал:

— Барни, ты и Никс останетесь здесь, с ранеными мы вас подберем, как только птичка будет в наших руках. И глядите в оба, — Хоакин провел горизонтально рукой, указывая на раскинувшуюся перед ними ледяную поверхность.

— Божнев, возьми двух парней и рассредоточьтесь вон за теми глыбами, — он указал вниз на внутренней склон кратера, где находилась группа ледяных торосов, — если что прикроете нас и Джоэла, возьмите ПТУРС, уничтожьте все что появится на горизонте или выползет из-под поверхности. Чед останешься с Божневым. Закинь дрон и давай нам картинку того, что происходит вокруг базы.

Еще раз посмотрел вниз, прикинул, сколько им придется подниматься сюда обратно.

— Если от меня не будет других корректировок, как только увидите, что мы взлетаем, дуйте сюда к Барни, и побыстрее. Мы не школьный автобус чтобы собирать маменькиных сынков на каждой остановке, — обозначил он задачу второму командиру отделения.

К пилоту он прикрепил одного бойца, приказав захватить рейдер и готовить его взлету.

— Я с остальными наведаюсь на базу. Как только рейдер будет в ваших руках, я разблокирую посадочную площадку, получу коды доступа к рейдеру, выведу базу из строя, насколько это возможно. Присоединюсь к вам. Если возникнут сложности, Джоэл будет здесь, рядом, и решит их. По пути захватим остальных на той стороне кратера…. И валим отсюда, как можно быстрее.

Подводя итог спросил:

— Вопросы?

Так как ни у кого вопросов не возникло, Диас скомандовал:

— Все парни, пошли!

Он выждал, когда сержант Джоэл прошел по гребню кратерного вала с группой бойцов и спустился на дно кратера за ангарами. Потом махнул рукой остальным и спустился со своей группой. Пилот с одним десантником, отделившись от основной группы, направились к посадочной площадке, где стоял рейдер.

— Михаил, как только будешь готов, сразу дай знать, — напомнил он пилоту.

— Все будет зависеть от тебя, — ответил пилот, — мне всего делов, установить квантовый блок опознавания и ввести коды доступа к управлению, которые добудешь ты.

Местность вокруг сооружения была ровная без ледяных валунов и глыб. Передвигаться, по ней незаметно, используя естественные укрытия, созданные, достаточно подвижной поверхностью Европы, не представлялось возможным.

— Вот что парни, фактор внезапности в бою, как достижение эффекта преимущества, в боевом искусстве еще никто не отменял. Работу силовых элементов экзоскелетов на максимум, активировать NMWD[1] и адаптивный камуфляж. Для роботов наша невидимость полная фикция, а людям оптический обман придется не по вкус, так что давайте повеселимся.

Диас всегда отдавал предпочтение, физическому развитию бойцов, считая это, как и его дед Арчибальд, основой для создания хорошего солдата. Но он понимал, что в некоторых случаях требуется серьезное подспорье, чтобы получить преимущество над противником. Поэтому активировав силовые элементы экзоскелета встроенные в структуру скафандра, с удовольствием почувствовал, как заработали сервоприводы и углеродные волокна искусственных мышц. Движения стали легкими, казалось небольшое усилие и он, сделав легкий толчок, совершит один длинный прыжок и достигнет стен базы корпораций. Но чтобы применить все функции экзоскелета, необходима адаптация вестибулярного аппарата и коррекция пространственного мышления, потому что экзоскелет кардинально меняет совокупность применяемых в пространстве усилий. На это требуется время, а его нет. Зато есть неприятная штука NMWD. Хоакин, как и все солдаты, недолюбливал эту проклятую систему. Среди бойцов ходили упорные слухи, что ее разработал и создал секретный Искусственный Интеллект, управляющий всем миром и поработивший всех людей в угоду корпораций и объединенного правительства. Но активация NMWD позволяла с помощью нейромедиаторов и стимулирования нейронов в считаные секунды, не только вызывать бесстрашие, безумную ярость, прилив сил, но и создать навыки адаптации к экзоскелету.

Бойцы глухо ворчали, активируя NMWD.

— Хватит ныть, мерзавцы. Мне самому не нравится химическая мозгоправка, но выбора нет. Так что подключайте и заткнитесь, — прикрикнул он на бойцов.

И сам невольно дернулся и напрягся, от неприятных жгущих побочных ощущений, когда NMWD активировался и подключился к проводящим путям центральной нервной системы. Отростки нервных клеток, соединяющими между собой нервные центры и ядра отозвались болью во всем теле, напомнив каждому из них, как они пару лет назад, будучи еще новобранцами, стояли на пяти рубежах распятые, как Ветрувианский человек, а бездушный андроид вживлял в них NMWD.

В результате активация экзоскелета и NMWD они осуществили очень быстрый бросок, и без задержек оказались у главного входа в корпус базы, как прозвал ее про себя Диас — «большая таблетка».

Так как у них не было доступа к открытию шлюза, он подозвал взмахом руки, одного из бойцов, приказывая поставить направленный подрывающий заряд на входной вертикальный люк.

— Давай приятель постучи вежливо, — и, цедя слова сквозь зубы, воскликнул, — вышиби к чертовой матери эту дверь!

Последние слова он почти закричал — чувствовал неодолимый азарт, ярость, бесстрашие. NMWD накачивал его организм норадреналином, ацетилхолином и фенилэтиламином, адреналином, эндорфином — лучшие химические вещества для организма солдата в бою.

Десантник быстро установил несколько зарядов направленного взрыва. Через секунду мощный взрыв разрушил входной шлюз, выбросив большим фонтаном осколки и клочья рваного металла наружу.

— Да! Хорошая работа Ласло! — он почти видел сквозь стальное забрало, бойца его осклабившееся в широкой улыбке лицо, — Шевелитесь, парни, пошли! – скомандовал Диас, и добавил, обращаясь к предполагаемым обитателям базы, — прощу прощения, что мы так громко постучали.

Они, преодолевая сильный воздушный поток, как стая голодных псов ворвались в широкий коридор, ведущий вглубь сооружения. Предупреждающие оранжевые маячки под потолком тревожно моргали, сигнализируя об аварийной ситуации, громкая сирена издавала тревожный воющий звук. Механический бот, приятным женским голосом, повторял одно и тоже сообщение «опасная разгерметизации помещения, критическая потеря кислорода, активирован аварийный протокол».

Десантники Диаса, готовые, в любой момент открыть огонь по всему что движется, гулко топая тяжелыми башмаками боевых скафандров, быстро добежали до больших прозрачных дверей — горе тому, кто бы встретился на их пути.

Второй шлюзовой вход.

Диас еще раз подозвал минера, тот установил заряд, который разнес их на огромное количество мелких осколков.

— Дважды хорошая работа приятель!

Как и в первом, случай, преодолев сильный поток воздуха, шедший изнутри базы, отряд ворвался в большое внутреннее помещение, за спиной у них медленно опустилась толстая стальная перегородка, перекрывающая выходящий поток воздуха.

— Не вижу гостеприимных хозяев, — сказал кто-то из бойцов.

Отряд стоял посреди, огромного холла. С правой и левой стороны две стальные широкие лестницы вели на этажи, которые начинались, как бельэтажи и уходили ярусами к огромному купольному потолку, сквозь который виднелось усыпанное звездами черное небо и часть Юпитера, нависшего над маленькой планетой.

«Как будто ревностно смотрит, чтобы мы ее не украли, как это сделал он», — подумал Диас, вспоминая старый греческий миф.

Везде массивы из полибетона добытого из астероидов и самого прочного стекла, созданного на орбитальных стекольных заводах. У противоположной от них стены, пять остекленных проходов под уклоном уходили вниз, под сооружение, что говорило о том, что у базы есть коммуникации под поверхностью.

Десантники, на несколько секунд позабыв о своей задаче, удивленно смотрели по сторонам.

Но, похоже, главной достопримечательностью базы колонистов являлось исполинское дубовое дерево. Оно росло в центре самого помещения, за невысокой прозрачной оградкой с несколькими красивыми скамейками, возвышаясь и доминируя над всем остальным интерьером. Диас помнил, что дубовый лист один из символов союза корпораций.

В холле царил полный беспорядок. Вокруг, по всему помещению хаотично нагромождённые и брошенные ящики, боксы, контейнеры. Один из десантников поднял с пола смешную игрушку, небольшого плюшевого медведя. По-видимому, персонал покидал базу в спешке и терял, бросая вещи в панике.

«Значит, о нашем приближении уже известно, оборону организовать не успели, все побросали. Но вполне могли оставить пару неожиданных смертельных подарков или же часть персонала вооруженного, как минитмены из семнадцатого века», — размышлял Хоакин.

Диас внимательно осмотрел помещение. Тончайшим интуитивным чувством, цепляясь взглядом за неочевидные признаки, едва различимые особенности беспорядка — он чувствовал угрозу.

— Чего уставились? — рявкнул он на бойцов, — у вас, что экскурсия в музей леденцов и шоколада? Тончук ко мне!

Он подозвал командира отделения, Ники Тончука, который на время заменил сержанта Джоэла.

— Отбери шестерых ребят и двумя группами направляйтесь наверх, — он указал на лестницы и, кивнув в сторону прозрачных арок, сказал, — я с остальными проверю эти крысиные норы. Наша задача найти центр управления этой базой, разблокировать посадочную площадку, получить коды и покинуть эту чертову, — Диас кивнул минеру, — Ласло ты здесь делаешь свою работу. Как только мы взлетим, чтобы от этой таблетки остались только воспоминания.

Но чувство опасности не покидало его. Какие-то необъяснимые флюиды опасности наполняли атмосферу этого помещения. Он посмотрел на беспорядочно разбросанные вещи. Хаотично ящики и боксы, но что-то в них не так.

Две небольшие группы десантников с Тончуком быстро направились к лестницам, Диас с остальными пошел к проходам. Они проходили мимо величественного дерева.

«Неплохо, они здесь устроились, красивое дерево. Когда-то здесь царил порядок и комфорт…», — подумал Хоакин.

Он представил, как до этого здесь ходили люди, сидели на небольших красивых скамеечках под его кроной, молодежь назначала свидания, дети уже рожденные здесь бегали и смотрели, через большие смотровые окна на ледяные пейзажи Европы, и задрав голов на нависающий над ними Юпитер.

«Порядок… Черт возьми», — подумал он.

Он остановился и поднял руку. Все чуть присели, готовые сию же секунду открыть огонь. Замыкающий привстал на одно колено и развернулся, прикрывая тыл. Его среди этого хаоса привлекли четыре больших коробки, заваленные брошенными в спешке вещами, но которые стояли идеально ровно на одной линии. Перед коробками было достаточно большое, но все же свободное пространство, не захламленное разбросанными повсюду вещами.

«Очень неумело и очевидно. Дилетанты вашу мать…», — разочаровано произнес он про себя.

Он подозвал бойца нашедшего плюшевого медведя.

— Чарли, дай-ка мне твоего медведя.

Боец ему по цепочке передали игрушку. Диас швырнул ее перед собой на открытое пространство.

Внезапно на этих четырех неприметных коробках отлетели боковины, открыв готовые к бою полуавтономные плазменные турели.

— К бою! — крикнул Диас.

Он бросился за один из близлежащих контейнеров. Как раз вовремя. Турели синхронным плотным огнем ударили по десантникам, круша все на своем пути. Белые сгустки плазмы проносились мимо него со всех сторон. Боец, шедший за ним, получил несколько зарядов в грудь, первые несколько сгустков погасил вовремя сработавший щит, но следующие его разбили, разметав голубые соты щита в стороны, разрушив углеродные волокна экзоскелета. Парня отшвырнуло на несколько метров назад.

Хоакин видел, как веером брызнула кровь из-под разорванного скафандра, обнажив переломанные ребра с остатками тления плазмы.

«Черт возьми!», — со злостью подумал Диас, чувствуя, как NMWD наполняет его организм клокочущей яростью и гневом.

Он оглянулся боец лежал без движения, из пробоин скафандра вспучилась медицинская полимерная пена, а над телом мерцал красный крест.

«Жив мерзавец! Хорошо, держись, а там приятель мы тебя подлатаем», — облегченно подумал он.

Турели не давали даже высунуться, приподнимались, издавая вой сервоприводами лафета выше и сразу, прицельно, колошматя плазменными зарядами. От контейнеров и боксов, за которыми укрылись десантники, вырывались внушительные куски и разлетались по всему помещению.

«Так они нас быстро достанут».

Диас достал две гранаты и активировал на внутреннем экране гермошлема панель управления гранатами и синхронизировал с ней нейроматрицу на роговице глаза.

— Тончук, дай картинку, подбрось повыше дрона, — крикнул он, — пусть даст координаты целей!

Тончук подбросил черный стальной шар, который, раскрылся восемью лепестками, завертелся вокруг своей оси и быстро поднялся почти к самому потолку.

— Сэр, дрон в деле! – доложил боец.

Одна из турелей управляемая ИИ обнаружив движущийся объект, попыталась его уничтожить, но дрон хаотично метался под потолком, двигаясь со сверхзвуковой скоростью, меняя свое положение в пространстве. Турель лупила сгустками плазмы поверх голов бойцов, осыпая их осколками полибетона и стекла. Вокруг стоял грохот от работы турелей и раскатистых хлопков передвигающегося дрона.

Диас подключился к нейро визуальной системе робота.

Перед пятью проходами, за мерцающими сотовыми щитами, стояли на треногах полуавтоматические турели, они беспрестанно сканировали все пространство помещения, мгновенно открывая огонь по всему, что издавало звук или двигалось. Одна охотилась за дроном. И, похоже, самая опасная, так как могла передвигаться, но дрон вовремя ее отвлек.

— Парни, готовьте гранаты, устроим им Армагеддон! Мощность натри четверти, скорость максимум! – он чувствовал, как его захватывает злой азарт.

Хоакин выставил мощность заряда в гранате, и активировал дополнительное ускорение гранаты. Навел красный треугольник нейро коллиматорного прицела на турель, находящуюся с ним на одной прямой.

— Граната! – крикнул он и бросил ее вверх.

Граната издала короткий звякающий звук, за что ее прозвали в войсках «смертельная монетка Сара», затем оглушительный хлопок, она мгновенно перешла звуковой барьер, направляемая дроном молниеносно метнулась к турели.

Граната детонировала яркой пламенной вспышкой, разнеся плазменную турель на мелкие обломки, и обрушив часть прозрачной конструкции. Слева и справа послышались несколько возгласов «Граната! Граната! Граната!». Затем характерное позвякивание запалов, раскатистые хлопки, гранат, перешедших на скорость звука, и яркие огненные вспышки осветили, сотрясая пространство вокруг.

Диасу показалось, что все стены и потолок сооружения дрогнули и изогнулись, готовые разрушиться на части. Дерево в центре холла обдало взрывной волной, сбив с него и обсыпав все вокруг, поломанными ветками, дымящимися сучьями и догорающими листьями.

Взрывы уничтожили также дрон, который корректировал траекторию гранат. Но турели молчали. Диас осторожно выглянул из-за укрытия. Сквозь дым, оставшийся после взрывов, догорали искореженные части лафетов, разбросанных по всему помещению. Он встал.

Перед ним издавая громкий жалобный треск, медленно падало величественное дубовое дерево. По-видимому, какая-то из гранат угодила в ствол исполина или свое дело сделала взрывная волна. В месте удара сорвало толстую кору и разнесло большую часть гладкой древесины, превратив ее в ощетинившееся светло-жёлтые расщепы. Изуродованная, детонациями крона дерева клонилась все ниже и ниже, к ногам Диаса. Наконец, дуб упал, сломав при этом свои самые толстые ветки. По всему стволу со стонущим треском пробежали широкие трещины, окончательно превратив некогда могучий ствол в лопнувшее негодное бревно.

Хоакин смотрел на это с каким-то затаенным трепетным чувством. Он не понимал почему, но ему было безумно жаль это несчастное дерево, росшее здесь, наверное, не один десяток лет, со дня постройки базы. И вот оно рухнуло под натиском воли людей, которые пришли сюда, чтобы вернуть то, что они считали своим.

Предчувствие чего-то очень нехорошего, беспокоящим червем, поселилось в его сердце.

[1] NMWD - нейронное модулирующее конектомное устройство для коррекции поведенческих и психофизических структур организма человека и личности в бою. - прим. автора.

Глава 6. Псы.

У тебя есть нож, а Шекли зубы,

так, что сразу не поймешь,

кто кому распустит брюхо!

Из пьесы «Странствия галактического пса Шекли»

драматурга неокиника Арчера Корнера

На связь вышел Джоэл, отвлекая его от грустных мыслей.

— Сэр, что у вас там? Через купол видны вспышки от детонации гранат.

— Мы попали в небольшую передрягу, автономные плазменные турели пытались нас остановить, сейчас все в порядке, — ответил Диас, — что у вас?

— В данный момент ангары пусты и очищены. Обнаружили отряд колонистов из девяти человек. Вступили в бой. Четверых уложили на месте, остальные говнюки отступили, пытаясь уйти за внешний вал кратера, — Джоэл чуть помолчал, — я не уверен, но мне, кажется, мы имеем дело с какими-то ополченцами, мать их, — выругался сержант.

— Потери Мик? – коротко спросил Хоакин Диас.

— Один погиб, получил хороший заряд прямо в голову. Забрало разнесло на куски, один кусок прошёл сквозь мозг. Милас Олсон, веселый парень из моего отделения, мы все его звали викингом за татуировку бородатой рожи в железном шлеме на спине, — со вздохом ответил Джоэл, помолчал и продолжил, — плюс два легких ранения, хотя могло быть больше, мы не удачно на них вышли. Эти крысы засели прямо перед входом.

— Ясно, — подытожил Диас, известия о погибшем заставили его сжать челюсти, он почувствовал, как мышцы заходили под кожей, дыхание сбилось, NMWD мгновенно отреагировал, введя окситоцин, — ставьте мины на стапеля, закиньте пару сюрпризов в том направлении, куда ушли колонисты, забирайте Олсона и отправляйтесь к посадочной площадке

— Есть сэр, — ответил Джоэл и добавил — мы подключились через технический терминал в ангарах к центральной нейронной сети базы, центр управления транспортом, который вы ищите, находится на втором этаже, — доложил он, — принимайте картинку.

Диас получил интерактивный видеофайл от Джоэла. Согласно ему, нужно было подняться по правой лестнице и войти в первый проход.

— Отлично! – похвалил Диас Джоэла.

Он связался с Божневым.

— Что у тебя?

— Сэр пятеро колонистов пытались покинуть расположение базы. Троих мы уничтожили. Двое смогли уйти за внешний вал кратера.

Подключился Барни.

— Сэр два колониста спустились с вершины кратерного вала. Вышли прямо на нас. Одного я подстрелил, как только он оказался в зоне поражения. Второй сумел уйти.

— Ясно. Оставайтесь на месте, — он отключился от диалога с Барни.

Переключился к корректировщику.

— Чед, одна крыса улизнула с базы. Ты отследил ее?

— Да сэр. Его подобрал спидер в паре миль от кратера. Он был тяжело ранен.

— Дай картинку.

Корректировщик передал ему видеофайл с дрона.

На нем человек в легком скафандре едва брел среди ледяных торосов и глыб. Медицинская полимерная пена вспучилась с правого бока, мешая ему идти. Он несколько раз упал, но снова поднимался. Внезапно появились два скоростных спидера. Люди спешились, подобрали обессилевшего беглеца, погрузили в спидер и исчезли за горизонтом на большой скорости.

— Вот черт! Надо было послать дрон персекутор, чтобы он его прикончил, — выругался Диас, — но у нас, твою мать, его нет. Плохо дело они сейчас притащат целую свору крыс или пришлют еще один криобот. Смотри в оба, сообщай обо всем сразу.

Он повернулся к своему отряду.

— Парни, ситуация изменилась. Времени кот наплакал. Отдел управления транспортом на втором этаже, — он передал картинку всем бойцам, стоявшим перед ним, — гулять по этой проклятой базе и смотреть ее достопримечательности, нет ни секунды времени. Первое и второе отделение со мной, остальные дуйте к рейдеру - готовится к отходу. Возможно, на базе есть вооруженные колонисты корпораций – поэтому всем смотреть в оба! Все что шевелится уничтожать сразу без размышлений. За мной!

Они быстро поднялись по лестнице и прошли в первый проход. Он оканчивался большими раздвижными прозрачными дверями, где просматривался зал управления.

Но их путь преграждал мерцающий голубым светом сотовый щит, за которым маячили фигуры шести солдат корпораций. Они незамедлительно открыли огонь, ранив двух десантников Диаса, которые опрометчиво бросились вперед. Выстрелы отбросили их к противоположной стене.

— Куда мерзавцы?! — закричал Диас, — Всем стоять! Оттащите парней и окажите им помощь.

«Ну, наконец-то мы с вами свиделись, крысы, сейчас поквитаемся», — со злостью подумал он.

Хоакин активировал адаптивный камуфляж и быстро выглянул за угол.

«Все ясно».

Его отряд, готовый к штурму, стоял с двух сторон у входа в довольно протяжённый коридор. Преодолеть его одним броском без многочисленных потерь не удастся. Однако Диас заметил, что в стенах коридора есть небольшие ниши, возможно технического назначения или входы в другие помещения, точное их предназначение он не успел рассмотреть, но очевидно, что если вжаться в них спиной можно найти временную защиту.

NMWD работал на полную, накачивая организм необходимыми нейромедиаторами и химическими веществами. Времени на обдумывание ситуации нет. Диас понимал сбежавший колонист скоро приведет помощь и все что им останется это геройски погибнуть «ради маленького голубого шарика» как Билли Хатчинсон. Щит защитников базы наглухо закупоривал вход в транспортный узел управления.

«Придется, как и в прошлый раз настойчиво пробиваться».

Он знал один небольшой «секрет», с которым колонисты вряд ли знакомы. Аналоговые пули со стальным сердечником попадая в щиты в отличие он плазменных распадались на молекулы и когда их становилось очень много они образовывали напыляющую пленку из металлов на щитах. Она, естественно, быстро разрушалась, но давала временное преимущество. А все, потому что колонисты если и вели боевые действия, то в основном в безвоздушном пространстве.

— Ребята поменяйте обоймы на аналоговые боеприпасы, поставьте на формирование шрапнели, мы сейчас их познакомим с нашим маленьким секретом, — приказал он.

Бойцы поменяли обоймы с плазменных энергетических банков на аналоговые обоймы, содержащие аморфный полиметалл. Они могли формировать из аморфного двухкомпонентного металла инерционные пули со стальным сердечником, шрапнель, мягкие разрывные и прочие виды аналоговых боеприпасов. Выставив в панели управления автоматами калибр, каждый отчитался в готовности.

Диас показал пальцем на бойца, стоящего на противоположной стороне:

— Смотри на меня, как только дам знак, сразу за мной. Ребята прикройте нас!

Десантники со всех автоматов обрушили шквальный огонь на защитников центра управления. Стальная шрапнель, попадая в энергетический щит, вызывала яркие всполохи электрических разрядов, распадалась, образуя целую стену из слоев «стальных облаков» и дыма, лишая обороняющихся видеть происходящее впереди них.

Диас и его боец, пригибаясь, бросились к первой нише, чуть постояли, прижавшись спиной, смотря, как перед ними пролетала сплошная стена из маленьких стальных снарядов. Шрапнель, попадая в щит, издавала невероятную какофонию грохочущих звуков, словно десятки тысяч перекаченных мячей били в стену. В этом невообразимом, смертельном грохоте они, улучив момент, в наступившей паузе, бросились ко второй нише.

Плотность огня со стороны десантников ослабла – обоймы опустошились. Это вызвало ответный шквальный огонь с противоположной стороны. Диас осторожно выглянул. Защитники, стоя за заметно ослабшим щитом беспорядочно стреляли в сторону противника.

«Да-а, похоже, с организацией обороны у вас плохо. Не похоже, чтобы это были действия обученных солдат, скорее всего внутренняя бестолковая охрана или наспех собранное ополчение. Тем лучше!», — подумал он с каким-то злым удовлетворением.

Он увидел брешь в щите, отсутствовали несколько сот — не удержался и дал очередь из автомата в незащищённую часть силового укрытия. Тут же спрятался в нишу, прижимаясь, как можно сильнее к стене. Со стороны обороняющихся колонистов раздался приглушенный крик и звук падающего тела.

«И так вас осталось пять!», — весело подумал Хоакин.

Ответ был яростным и сильным, но беспорядочные выстрелы не дали никакого результата, кроме израсходованных боеприпасов. Противоположный угол ниши, где скрывался Диас, заряды плазмы буквально сбрили, они били, вырывая куски и осколки полибетона оставляя рваные борозды с тлеющими остатками плазмы. Диас, несмотря на закрытое сверхпрочным композитным металлокерамическим забралом лицо, непроизвольно зажмурил глаза от летящих в него осколков. Но, по-видимому, защитники базы поняли свою ошибку, что двое штурмующих десантников укрылись в нишах и медленно, но, верно, продвигаются к ним. Они решили их уничтожить, бросив гранату.

Со стороны защитников раздался крик: «Граната!»

«Вот же черт!», — пронеслась мысль в голове Диаса, — «если они установят на гранате замедлитель на расстояние нам конец. Детонация произойдет, как раз напротив меня. И нас просто размажет по стене».

Но решение пришло молниеносно, так же, как и осознание ситуации. Он одним молниеносным движением, отсоединил от экзо скелета скафандра управляющий бот щита и швырнул, что было сил в сторону обороняющихся.

Щит раскрылся и встал поперек коридора, преградив путь. Оглушительно ухнув, граната, детонировала в нескольких метрах от него. Ослепительная вспышка огня и невидимая сила подняла Диаса в воздух, резко швырнув в сторону. Стены в месте детонации потрескались и выгнулись огромными выпуклыми чашами. Удар от взрыва стал настоящим испытанием для боевого скафандра и встроенных систем экзоскелета. Хоакин, лежа на полу, почувствовал ломящую боль в грудной клетке. Но щит погасил основную взрывную волну, шедшую в его сторону. Наоборот, вся ее неукротимая мощь вернулась в сторону оборонявшихся, накрыв их пузырящимся пламенным покровом, а самих защитников забросило вовнутрь центра управления, как беспомощных тряпичных кукол.

Диас вскочил с очумелой от контузии головой, шатаясь в стороны и едва ориентируясь в ситуации и закричал:

— Вперед! Ребята убейте их всех, к чертовой матери!

NMWD чтобы поддержать организм, подвергшийся удару, ввел в организм сильнейшую дозу нейромедиаторов и ферментов вызывающих прилив сил. От чего руки сначала «заходили ходуном», но как только сознание прояснилось движения стали четкими и точными. Он бросился первым в открывшийся проем, перепрыгивая через обломки рухнувшего потолка. В зале центра управления стоял чад из-за горящего пластика и пыли. Один из колонистов-ополченцев стоя на четвереньках, беспомощно водил вокруг рукой пытаясь найти оружие, Диас срезал его серией плазменных выстрелов, не целясь. Остальных добили его десантники. Услышав хруст шагов, за спиной, он повернулся и увидел, как сквозь пелену дыма к нему идет колонист, подняв руки, пытаясь что-то сказать.

— Сэр, пожалуйста, мы….

Но он не успел договорить, Диас выстрелил ему в центр тела короткой очередью плазменных зарядов. Несчастного паренька откинуло, назад разворотив кровавыми ошметками грудь.

— Готов крыса! – вслух сказал он самому себе.

Хоакин быстро переступил через его тело и увидел у стены с три десятка колонистов, они кричали, махая перед собой руками, пытаясь что-то сказать, также, как и до этого делал колонист, убитый им в грудь. Но Диас уже не мог адекватно соображать. В голове шумело….

Они стояли перед стеной, потерявшие рассудок от яростного гнева и расстреливали стоящих людей. Выстрелы беспощадно вспарывали грудь беззащитных людей, головы лопались и разлетались как перезрелые плоды, выбрасывая кровавую мякоть. Заряды били, не щадя никого. Вся стена была в тлеющих выбоинах и в брызгах запекшейся крови.

Впоследствии Диас вспоминая эту бойню, содрогался от леденящего душу ужаса – ничего в его жизни не был страшнее, ужаснее, позорнее тех минут, когда он безжалостно с каким-то адским восторгом убивал невиновных людей. Не помогало даже искреннее раскаяние, оно еще сильнее жгло его сердце раскаленными иглами лишая воли к жизни и не давало облегчения.

Дым постепенно рассеялся. Стоявший рядом Ники Тончук, тихим, но равнодушным голосом сказал:

— Похоже, мы ухлопали с три десятка гражданских. Проклятые крысы, что они здесь делали?

— Да, скверно, твою мать, но они просто оказались не в том месте, не в то время, черт возьми, — так же равнодушно ответил Диас.

Он и все его бойцы стояли молча смотрели на гору трупов, на дело своих рук. Большое кровавое пятно, медленно растекаясь по поверхности, приближалось к их ногам. Они как по команде медленно попятились назад, боясь, что кровь коснется их ног. На связь вышел пилот:

— Диас, вы как там? Что с площадкой? Рейдер готов стартовать.

— Все в порядке, — ответил Диас, приходя в себя, — сейчас разблокируем площадку и к вам. Как обстановка? Нет гостей?

— Пока все тихо.

— Хорошо, сейчас будем. Передай Божневу, пусть спускается к вам. Готовьтесь к отлету.

Он повернулся к десантникам.

— Все парни, нечего глазеть, дело сделано. Разблокируйте площадку и ходу отсюда. Чарли получи коды доступа.

Бойцы повернулись и молча пошли с Диасом, направляясь к центральному пульту управления. По пути он натолкнулся на тело убитого им колониста, который первым вышел к нему с поднятыми руками.

«Черт побери, еще совсем пацан», — с досадой подумал он и уже хотел снова переступить через него.

Вдруг что-то словно обожгло его.

«Что за…»

Хоакин тяжело опустился на одно колено и, опираясь на вертикально поставленный автомат, протер, забрызганную кровью, небольшую серебристую табличку, на левой части груди паренька. На ней было написано «Даниэль Ван де Грот».

Горячие пульсирующие волны крови стали приливать к голове. Диас отчаянно отказывался верить в происходящее. NMWD отреагировал мгновенно, но он деактивировал его.

«Как? Из миллиардов человек населяющих нашу проклятую систему здесь могли столкнуться именно мы», — он все еще не верил в то, что видел перед собой.

Все еще оставалась надежда, что это однофамилец, что это не тот Ван де Грот.

«Да мало ли в мире людей, носящих такую фамилию», — лихорадочно соображал Хоакин, судорожно цепляясь за призрачную надежду.

Смартбраслет на запястье правой руки мертвого паренька издал звонкий гудящий звук и заморгал маленький зеленый огонек вызова. Диас осторожно, будто боясь повредить своими закованными в сверхпрочные стальные перчатки руками, взял его тонкую левую руку, с безвольно свесившейся тонкой кистью, и прикоснулся к смартбраслету.

Появилась голограмма – это была женщина. Он ее узнал сразу. Как же она мало изменилась. Это она приходила к нему в его детских снах. Это ее он всегда ждал и ненавидел деда за то, что он забрал ее у них. Это была его мать.

У женщины был встревоженный вид.

— Дэни, мы очень волнуемся, — сказала она, — нам сказали, что ты не успел покинуть «Терранорминг - 6». Отец, используя свои связи, связался с главнокомандующим Нэйтом Энканузеном. Он заверил нас что, дополнительный транспорт для эвакуации…

Женщина осеклась, по-видимому, синхронизация сигналов выровнялась, и она увидела жуткую картинку. Она видела не лицо сына, а непроницаемое иссечённое осколками, обсыпанное крошкой полибетона и забрызганное кровью забрало из сверхпрочной композитной металлокерамики. Сверху на гермошлеме из капель крови и пыли полибетона проступал рельефный символ космодесантников — сокол в окружении звезд с горящими крыльями и держащий в когтях мертвую голову.

Она не моргающим взглядом смотрела на ужасный образ, потом жалобно спросила:

— Где Дэни? Вы же ни чего ему плохого не сделали?

— Понимаете, он не солдат, — начала она, всхлипывая объяснять, по ее щекам побежали слезы, — он просто специалист по коммуникациям, он даже не специалист, еще просто стажер.

Диас словно окаменел, он смотрел на женщину не шелохнувшись. Боль разрывала его сердце. До него стал доходить ужасный смысл произошедшего. Он задыхался, ему хотелось сорвать гермошлем и кричать что есть мочи, надрывая легкие.

— Я умоляю вас, пожалуйста, ради своей матери скажите, что он жив, и что вы сохраните ему жизнь, — она рыдала и продолжала умоляюще смотреть на него.

Подошел Тончук, взял Диаса за плечо.

— Сэр, площадка разблокирована, коды доступа у нас, так что рейдер в деле и нужно убираться отсюда, — потом добавил, — из обзорных окон видно, что там какое-то непонятное движение началось.

— Нет! Нет! Не уходите, я прошу вас, – умоляла женщина, — скажите, где мой сын?

«Он перед тобой», — печально ответил про себя Хоакин.

— Черт подери! Вы где парни? Тут нахрен, намечается очень жесткая ситуация! – ворвался в его сознание голос пилота.

«Уходите», — про себя ответил Диас, — «уходите, я не могу уйти».

— Сэр, что с вами? С вами все в порядке? — тряс его за плечи Тончук.

Диас посмотрел на Тончука.

— Оставьте меня, уходите, — сказал срывающимся голосом он.

Тончук удивленно застыл, потом мотнул головой и крикнул остальным десантникам:

— Ребята давайте сюда, кажется, лейтенант тронулся, надо забрать его.

Подошли десантники. Но Диас вскочил и со злой скрытой угрозой сказал:

— Отвалите, я в порядке! – И тяжело дыша, продолжил, — Всем на выход!

Он мобилизовал остатки всей своей воли, что для него сейчас являлось очень непростой задачей. Сквозь растерянность вызванной болью в сознании пробивалось понимание — он должен вывести своих людей.

На едва гнущихся ногах, задыхаясь, словно ему не хватало воздуха, он пошел к входу. Но больше всего ему хотелось покинуть это помещение, избавиться от минутной, самой тяжкой ответственности.

«Бежать, бежать… не видеть ее» — единственная мысль клокотала в его разуме.

Он надеялся, что проще переживать боль потом, наедине с собой, чем сейчас. И он бежал, отсюда оставляя за спиной голографический образ рыдающей женщины, чей облик приходил ему во снах и смутных грезах, как сокровенный облик потерянной когда-то матери. Хоакин вдруг почувствовал, как он смертельно устал, силы покидали его с каждым шагом, и рождался страх перед будущим одиночеством.

Снаружи шел неспешный бой. Остальные десантники, не учувствовавшие в штурме центра управления, под командование Джоэла заняли оборону вокруг площадки, над которой под защитой сотовых щитов на струях плазмы покачивался из стороны в сторону готовый к отлету рейдер.

Он подбежал к Диасу, показывая на склон кратера, сказал:

— Сэр, они идут с двух сторон, южной и западной! Если они спустятся, мы долго не продержимся!

Хоакин посмотрел на склоны кратера, указанные Джоэлом. Сотни две светлых практически сливающихся с поверхностью точек медленно спускались к ним. Они изредка делали выстрелы, попадающие в щит рейдера. Расстояние достаточно внушительное. Но отчетливо ясно, что через несколько минут они будут здесь и его людям придется очень туго.

Он отдал приказ подниматься на борт рейдера и связался с Никсом.

— Никс, что у вас там?

— К нам приближаются около сотни колонистов. Они нас пока не заметили, но мы приготовились их горячо принять, — спокойно ответил Никс.

— Чед дай картинку с робота, — приказал Хоакин, уже запрыгивая на рампу начинающего взлетать рейдера.

Он переключил свой внутренний экран на камеру дрона, синхронизируя с нейроматрицей на роговице глаза. По пересеченной ледяными разломами поверхности к ним приближался небольшой отряд колонистов, около сотни. По их внешнему виду и передвижению он понял — это уже не ополченцы. Чуть далее от отряда лежал на боку транспортный криобот, откуда и выгрузились солдаты корпораций.

«Все, твою мать, если мы не унесем ноги, нам конец!»

Еще больше всего его беспокоили самоходные автоматические плазменные турели. Небольшой бронированный куб турели с четырьмя спаренными по бокам плазменными пулеметами стоял на подвижной шагающей платформе. Эти хорошо вооруженные и защищенные дроны с продвинутой системой управления ИИ, передвигались очень быстро и в бою были настоящей головной болью. На четыре смертоносных робота у них был всего один ПТУРС.

— Сидите тихо. Мы сейчас вас подхватим, — приказал он Никсу.

Рейдер поднялся, направляясь к гребню кратерного вала. Джоэл произвел дистанционный подрыв зарядов установленных на швартовочных стапелях для криоботов и в холле административного корпуса управления.

Мачтовые сооружения, подкошенные мощными взрывами, разрушаясь, медленно завалились в округлые отверстия во льду. Вслед за ними ангары на мгновение раздулись от внутреннего взрыва и сложились, обрушившись вовнутрь. Здание названое им «таблеткой» вспучилось от термобарического взрыва и лопнуло огненным пузырем, тут же погаснув в безвоздушном пространстве.

Рейдер, покачиваясь на мощных плазменных струях, завис, рядом с Никсом, Барнсом и раненными бойцами. Диас немного пришел в себя, он снова активировал NMWD и тот накачивал его эндорфином и окситоцином, но даже это не помогало — перед глазами все еще неясным взывающим призраком сменяя друг друга, проступали лицо убитого им сводного брата, и искаженное страхом лицо матери.

Он понимал, что самое страшные муки для него впереди, и желал лучшего для себя исхода — погибнуть здесь и сейчас. Поэтому Диас одним из первых спрыгнул с откинувшейся рампы.

— Ребята поторапливайтесь, — подгонял он бойцов, — Джоэл, Тончук, мы прикрываем. Тащи ПТУРС!

Колонисты, увидев, что прямо перед ними идет эвакуация открыли плотный огонь. Самоходные турели, перебирая своими тонкими ногами, как собаки бросились к ним. Щит рейдера покрылся всполохами плазменных разрывов, от такой плотности огня его сильно раскачивало из стороны в сторону. Посадочная рампа медленно покачивалась из стороны в сторону.

Погрузка закончилась, рейдер был готов взметнуться ввысь.

— Пора! Мы упаковались, – крикнул Джоэл.

— Давай Мик, все поднимайтесь на борт, — кивнул Диас.

«Только бы эти твари не добрались до нас раньше времени», — подумал он, глядя как быстро приближаются дроны вооруженные спаренными плазменными пулеметами, и почему-то медлил.

Диас подошел к посадочной рампе, оперся о ее край, готовясь уже запрыгнуть. Но внезапно страшный удар обрушился на, не защищенную щитом спину. Его словно ударили гигантским молотом Тора, размозжая мышцы, кости, внутренние органы. Ужасная боль волнами прокатилась по всему телу. В глазах потемнело и он, вскрикнув, упал. Удар отбросил его на несколько метров от рейдера. Хоакин чувствовал, как все внутри сдавило – сработал медицинский бот, заполнив полимерной пеной, скафандр и брюшную полость и как вытесняемая им горячая кровь пошла изо рта, выплескиваясь толчками вовнутрь гермошлема.

Джоэл и пятеро десантников выпрыгнули из парящего на струях плазмы рейдера.

Джоэл, вскинув на плечо ПТУРС, выпустил ракету и уничтожил приблизившийся к ним дрон. Хоакин видел, слабеющим взглядом, как склонились над ним его товарищи, закованные в пластины боевых скафандров и покрытые силовыми щитами. Несколько соколов с горящими крыльями в окружении звезд. Приподняв Диаса на руках, они встали с двух сторон, подставив свои плечи, чтобы отнести его к транспорту. У посадочной рампы бойцы осторожно передали своего смертельно раннего офицера другим десантникам.

Его занесли и бережно положили на пол грузового отсека рейдера. Он слышал, как резко взревели двигатели космического корабля, и он круто пошел вверх, набирая высоту. Когда закрылась рампа, и выровнялось давление внутри отсека, с него сняли залитый кровью гермошлем.

Он лежал на спине, раскинув руки, с залитым кровью лицом. Ее ручейки стекали на уголках рта, капая на пол, а широко открытые глаза смотрели в пугающую неизвестность.

Вокруг него, в полумраке, кружились портреты мертвецов из дедовского кабинета. Он знал всех их по имени, но сейчас не мог вспомнить. Они улыбались своими печальными улыбками, словно приняли его в свой круг, и он смог наконец-то приобщиться к великой тайне смерти. Он видел их бледные лица, они вели его по темному коридору к свету. Но только один портрет был черным. Диас протянул к нему руку, пытаясь остановить его.

«Назовись, прошу тебя», — прошептал он. Портрет развернулся, обретая образ, с него смотрел сводный брат, которого Диас недавно беспощадно убил.

«Я знаю тебя. А ты знаешь, кто я?», — прошептал Хоакин.

Молодой человек, на портрете грустно улыбаясь, кивнул. Диас коротко вздохнул и провалился в темноту.

Рейдер сильно тряхнуло. Голова Диаса, безвольно качнувшись, повернулась на бок. Из раскрытой ладони, медленно опустившейся в сторону руки, выпала маленькая серебристая табличка с подтеками крови, на которой было написано «Даниэль Ван де Грот – стажер».

______________________

Продолжение в Главе 7. Держись парень!