Тяжело двигать шкаф в невесомости

Глава 1. Чемодан без ручки.

Книга посвящается уважаемой читательнице Елене Ш., которая всегда присылает честные отзывы и просила «побольше детектива». Так вот же он!

16 августа 2025 года.

Япония, Токио.

Токийский Университет.

Харуто Сато, профессор кафедры экспериментальной физики элементарных частиц, задумчиво сидел в своём небольшом, но всё же отдельном кабинете.

Время позднее, студенты уже разошлись, а коллеги к нему заглядывали крайне редко: он никогда не славился компанейским характером. Даже наоборот: одиночка, выскочка, зануда — вот перечень эпитетов, которые ему обычно доставались в любом новом коллективе, начиная от школы и заканчивая текущим местом работы. Впрочем, в возрасте за сорок такие мелочи, как мнение окружающих, и так-то волнуют всё меньше и меньше, а уж если ты состоялся как учёный с мировым именем, то и подавно.

Харуто смотрел в стену, крутил в руках университетский бейдж и думал, думал, думал… Что ещё он может сделать с этой штукой? Что он упускает? Вариант ответа «ничего» не рассматривался в принципе. Не такой он был человек.

Он положил бейдж на стол, снял очки, устало потёр пальцами глаза. А затем встал и открыл небольшой стандартный сейф, какие выдавали всем профессорам по требованию. Обычно под документы или реактивы. А ему, как физику высоких энергий, ещё и свинцовый контейнер сразу добавили: под радиоактивные образцы цезия, кобальта и стронция, которые использовались у них на кафедре.

Вот только основную часть сейфа занимал совсем иной предмет. К счастью, не радиоактивный, но абсолютно неожиданный для кафедры физики. Да и для любой другой кафедры Токийского университета…

Синий шар около двадцати сантиметров в диаметре чуть-чуть, еле уловимо глазу светился. При дневном свете это было почти не заметно, зато в темноте видно весьма отчётливо. Он стоял на небольшой каменной подставке и сначала казался абсолютно твёрдым, однако, когда Харуто брал его в руки, на поверхности оставались небольшие вмятины, которые, впрочем, быстро исчезали. Шар стремился возвращаться в исходную форму.

А ещё, несмотря на то, что поверхность шара выглядела гладкой и даже имела небольшой зеркальный эффект, объект внезапно был чуть тёплым на ощупь. Его было приятно держать в руках. И профессору даже казалось, что эта штука вот-вот ему откликнется, если подержать её подольше… хотя… что он имел в виду под «откликнется»? Заговорит человеческим голосом? Откроет портал в параллельную вселенную? Или что там ещё должно происходить с непонятными артефактами, найденными в развалинах?

Он не знал ответов на эти вопросы. Зато почему-то был абсолютно уверен в том, что он не хочет никому отдавать или показывать этот шар. Он должен его беречь, как родное дитя. Это ощущение он поймал в тот момент, когда они с его приятелем Такахуро, учёным-историком, пару недель назад нашли этот предмет на раскопках в Хиросиме.

Для иностранцев этот факт казался странным, но попавший под ядерную бомбардировку город уже давно был вполне безопасен для людей с точки зрения радиации. А ещё очень привлекателен для писателей, философов, художников и исследователей самых разных направлений. Кто-то искал там вдохновение, кто-то делал фотоснимки, а учёные раскапывали мелкие предметы быта — свидетельства тех самых страшных событий.

Поехать на выходных, посидеть в котловане, помахать кисточкой в тишине, подумать о вечном — чем не идеальный уик-энд для двух зануд-очкариков, друживших ещё со школы?

В этот раз они поехали раскопать руины старых складов на окраине города, которые были почти полностью разрушены, и культурной ценности, как считалось, не представляли. Полный снос планировался в ближайшие месяцы, а пока этого не случилось, Такахуро выбил у властей разрешение «покопаться» на территории. Такая работа у историков и археологов — никогда не знаешь, где и что найдёшь, главное — продолжать искать.

В былые годы — лет десять-пятнадцать назад — преподаватель бы позвал с собой своих студентов, и отбоя бы не было! Но нынешние «ленивые зуммеры», как ворчали приятели, ни за что не потратят свой выходной на то, чтобы посидеть в пыли ради призрачного факта что-то там найти…

Харуто и Такахуро копались целый день, причём почему-то выбрали один весьма конкретный участок территории. Ни один, ни второй ни за что бы не смогли отметить на вопрос — а почему именно здесь-то?! Но им этот вопрос никто и не задавал. А они копали, копали, копали… раскидывали обломки перекрытий… и внезапно, на глубине около двух метров, заметили едва различимое свечение.

Когда они расчистили пространство, их глазам предстал синий шар, а также два человеческих скелета. Можно было предположить, что у этого склада было подземное помещение, где спрятались люди, но оно обрушилось при взрыве и погребло несчастных.

Согласно процедуре, в таких ситуациях учёные были обязаны вызвать полицию для опознания останков, что и сделали археологи-любители. А вот что делать с шаром — на этот счёт процедур не было… но было чёткое внутреннее ощущение у обоих: спрятать, сохранить, никому не показывать. Почему? Весьма странно, но этот вопрос ни у одного из учёных не возникал. Самодиагностика — штука непростая. Однако, не сговариваясь, они спрятали шар в один из рюкзаков, и не сказали ни единого слова о нём приехавшим полицейским.

Так синий шар перекочевал из развалин старого склада в Хиросиме в сейф кабинета №1005 Токийского университета. Где Харуто Сато практически каждый вечер доставал его, брал в руки, проводил тесты один за другим… и ничего не находил. Никаких излучений кроме лёгкого свечения в видимом диапазоне, никакой радиации, никакого магнитного поля, ни-че-го интересного для физика.

То, что шар возвращал свою форму, а ещё поддерживал температуру 36,5 по Цельсию, уже, мягко говоря, намекало на некие странности, но никаких конкретных гипотез о природе артефакта профессор пока сформулировать не смог.

А шар манил… он как будто притягивал профессора. Иногда тому казалось, что вот-вот, и он провалится в синюю гладь поверхности и что-то узнает… но всё было тщетно. Если синий шар с ним и разговаривал, то на каком-то совсем ином языке. И что с ним делать — было категорически непонятно.

Глава 2. Их уже три.

13 сентября 2026 года.

Япония, Токио.

Токийский Университет.

Прошло более года с того момента, когда в руки Харуто Сато попал синий шар. Первые полгода ушли на всевозможные эксперименты в попытке понять физическую природу объекта. Профессор нуждался в ассистентах, и выбрал двух наиболее талантливых студентов, которые помогали ему с опытами.

Однажды они даже устроили опыт с циклотроном в Центре ядерных исследований Токийского университета. Благо, чисто физически он был в соседнем здании, и время на нём зарезервировать было возможно. Проблема было лишь в том, что в заявке им пришлось описать совсем иной эксперимент, а время выбрать такое, чтобы случайных посетителей в центре точно не оказалось.

На циклотроне шар облучали пучками тяжёлых ионов с целью понять его состав. Но… детекторы смогли уловить аномально малое, почти нулевое количество изотопов. Строго говоря, вывод напрашивался странный: шар пропускал сквозь себя ионизирующее излучение, но был для него почти "прозрачен". Для физика XXI века звучало как бред.

Любой сторонний человек, услышавший о том, что они делают, сразу спросил бы, а почему эти эксперименты проводятся в тайне? Почему не привлечь всю мощь мировой науки? Однако, каждый, кто касался шара, преисполнялся абсолютной нерушимой уверенности в том, что разглашать информацию нельзя. А ещё нельзя даже думать о том, почему её нельзя разглашать, и почему именно для студентов было сделано исключение. Для этих мыслей путь в мозг Харуто и его друга Такахуро был перекрыт.

А вот для идеи разобраться, что же это за штуковина, красный свет включён не был. И профессор не сдавался. Он очень долго не хотел нарушать целостность шара, но когда прочие идеи иссякли, наконец решился. И оказалось, что отрезать кусочек от объекта отказалось совсем не сложно — для работы подошёл обычный нож. Удивительным было другое: отрезанный кусочек достаточно быстро принял форму шара… покатился к исходному предмету эксперимента и слился с ним! Синий шар стремился оставаться цельным!

Харуто Сато взялся за дело с новыми силами. Что это было? Магнетизм?.. Нет, магнитного поля приборы не фиксировали. Тогда что?.. Пока непонятно. А через некоторое время физик осознает: что бы это ни было, у него нет приборов для определения движущей силы.

Кто-то другой на его месте, может быть, и сдался бы… А он посмотрел на проблему с другой стороны: иногда мы не понимаем суть процесса, но всё равно можем измерить его результаты. Пример — гравитация. Люди не знают, откуда она берётся, но уже научились её преодолевать. Пусть мы делаем лишь первые шаги, но ракеты уже покидают поверхность нашей планеты!

Как бы то ни было, пришло время признать, что процесс есть, а измерить или хотя бы зафиксировать его Харуто Сато не может. Но для физики XXIвека это было не то чтобы чем-то из рук вон выходящим: массу атома, например, тоже напрямую измерить нельзя, лишь косвенно. Но это же не значит, что её нет?!

Прорыв случился, что маленькая группа профессора решила воздействовать на отдельные «капли» из шара в момент, когда они катились друг к другу. Их нагревали, замораживали, облучали, пропускали ток… а сработало в итоге магнитное поле. Они аккуратно и педантично подбирали различную мощность, шаг за шагом… И вдруг, абсолютно неожиданно, приборы засекли узкий луч терагерцевого излучения. Вероятно, магнитное поле приводило кластеры микро-шаров в метастабильное состояние, что и приводило к испусканию квантов в этом диапазоне.

Именно на базе этого открытия ещё примерно через полгода профессор Харуто Сато и создал уникальный прибор связи: два устройства, в каждом из которых находится генератор магнитного поля, приёмник терагерцевого излучения и «капля» из синего шара. В «покое», то есть выключенном состоянии, капли были экранированы классической «клеткой Фарадея», а при включении совместно с магнитным полем они «тянулись» друг к другу, генерируя узкий луч на каждом из устройств. При помощи искусственного интеллекта на каждом из устройств происходило декодирование сигнала.

Что было особенно удивительно и примечательно: терагерцовое излучение в точках, где были приборы, теоретически засечь было можно, но максимум в пределах лаборатории. Оно слишком быстро затухает. А вот какие-либо волны между «каплями» всё ещё зафиксировать было нельзя. А это значит, что они получили прибор связи, работающий со скоростью света, и, похоже, абсолютно защищённый от прослушивания!

Сегодня Харуто Сато решился наконец на эксперимент побольше: один из приборов, замаксированный под обычный компьютер, Такахуро увёз в Осаку, а второй остался в Токио, в Университете.

— Приём! Ты меня слышишь?! — взволнованно спросил Такахуро.

— Отлично слышу! Шли пакет данных!

— Все десять терабайт? Ты серьёзно хочешь сразу весь пакет?!

— Серьёзно. Мегабайты мы бы и через сотовую связь отправили…

Звяк! Уведомление. На компьютер Харуто Сато загрузились десять терабайт данных. Скорость загрузки: «26 миллисекунд».

— Ну что?! Прошли? — в нетерпении воскликнул Такахуро.

— Да… со скоростью света... — профессор в шоке откинулся на спинку своего кресла…после стольких месяцев работ они смогли создать нечто, безусловно превосходящее всё, созданное человечеством в области связи на текущий момент.

Примерно в то же время.

Австралия, окрестности Сиднея.

Штаб-квартираBrightLight Inc.

В кабинет генерального директора недавно созданной корпорации ворвался руководитель службы безопасности. Ворвался без стука, предупреждений, звонков и иных опций, обычно используемых нормальными людьми.

—Шеф, у нас ЧП! Мы засекли всплеск дельта-волн. Достаточно сильный. Никогда такого не было.

— Не понял… как это вообще возможно? — директор вскочил со своего места, мгновенно позабыв, о чём он только что думал и чем занимался. —Где?!

—Япония. Точнее пока не можем сказать.

— Но шары же здесь?! Оба?

— Да, оба синих шара здесь, в штаб-квартире, в подземном хранилище. Мы никуда их не вывозим со времени переезда в этот офис семь лет назад.

— Крайне странно, —протянул директор, вновь возвращаясь в кресло. — А если это Светлые?.. Если они вернулись?

— Если это так, то нам придётся признать, что всё, что мы знали, и всё, к чему мы готовились, неверно и не имеет смысла,—сухо сказал безопасник.

— Ищите источник, высылайте группу на местность,—распорядился директор. — И поднимайте все архивы! Похоже, мы что-то упустили или не поняли.

Глава 3. Дилетанты.

27 декабря 2026 года.

Австралия, окрестности Сиднея.

Штаб-квартираBrightLight Inc.

Шёл четвёртый месяц попыток корпорации узнать, кто и каким образом генерирует всплески дельта-излучения в Японии. Точнее, уже не только в Японии. Их фиксировали в России, в Малайзии, в Таиланде… и даже здесь, в Австралии, буквально под самым носом корпорации!

— Ганс, тебе не кажется, что над нами издеваются? — устало спросил директор безопасника.

— Шеф, я и сам в бешенстве… — тот от досады стучал кулаком одной руки по раскрытой ладони другой.

— Тебе нельзя быть в бешенстве, а мне можно, — резонно заметил директор. — Ты — циничный безопасник. Холодный, собранный, беспощадный. Возможно, чуть ироничный и со странностями, но точно не нервный.

— Простите, но такие только в книжках бывают. А я живой! Впрочем, я вам гарантирую: когда мы их поймаем, беспощадность я проявлю по максимуму.

—Почему «их»? А если это одиночка?

— Маловероятно. Каждый раз мы фиксируем всплески парами. Причём очень часто одна из точек — в Токио, примерно в районе университета. Мощность всплеска идентичная в обеих точках.

— Более точную локацию не можем определить?

— Нет, к сожалению… может, Светлые бы и смогли. А мы — нет. Уже и Дмитрия привлекли, и Кристофа, лучше них никого нет — а ответ всё тот же — район университета, сузить пространство поиска, увы, не выходит.

— Мы, кстати, уверены, что это не явление Светлых?

— Полной уверенности у нас быть не может. Но считаем, что непохоже. Вы же прекрасно знаете, что они не планировали являться тайно. Да и если бы явились — полагаю, засекли бы активность наших синих шаров, и связались.

— Хорошо. Допустим, ты прав, и это люди хулиганят. Но тогда КАК?!

— Мы предполагаем, что у них есть синий шар… или шары… поскольку всплеска всегда два, — ответил Ганс.

— Откуда?! Шара осталось два. Третий был потерян во время взрыва в Хиросиме. Он же в эпицентре был. Шансов выдержать ядерный взрыв даже у такой технологии нет. Да и мы ведь потом там всё перекопали на всякий случай! Пусто. Это я уж молчу про потенциальный четвёртый…

— С четвёртым - самое слабое место нашей теории, — согласился безопасник. — Я ещё раз перепроверил архивы. Он утерян примерно в IXвеке, причём на территории Северной Америки. Далековато… Хиросима хоть перекликается с Токио.

— А если кто-то нашёл шар в Японии, а затем разделил его на две части? — предположил директор.

— Зачем?! — удивился Ганс. — Теоретически шар можно разрезать, но он же теряет почти все свойства!

Директор молча пожал плечами. Он просто пытался выдавать вслух все гипотезы, поскольку их расследование явно топталось на месте.

— Шеф, кое-какие идеи у нас всё же есть. Но это явно не быстрая тема, — сказал безопасник. — Мы хотим заслать побольше агентов в Токийский университет. Вольются в коллектив, пообщаются, поищут странности…

— Ты же помнишь, надеюсь, что если шар нашёл кто-то не посвящённый, то включится защитное внушение: этот человек даже под пытками не выдаст информацию?

— Знаю, — нехотя согласился Ганс, — поэтому мы делаем упор не на разговоры, а на анализ экспериментов. Будем проверять одну лабораторию за другой, искать странности типа ночных экспериментов, или опытов, которые осуществляются необычно малой командой. Будем проверять преподавательский состав — кто в последние год-два ездил в Хиросиму. Может, отловим кого-то по поездкам в точки всплесков дельта-волн…

— Это же натурально просеивание песка на пляже, — недовольно заметил директор.

— Да, шеф. Но более быстрых методов у нас нет.

— А с другой стороны заходили? С точки зрения носителей пси-генома? Есть кто-то среди студентов и преподавателей университета?

— Да. Нашли одну студентку с долей 0,82%. Но мы за ней следим уже два месяца. За это время были всплески, а она в те моменты была у нас на виду. Наблюдение пока полностью не снимаем, но считаю, что скорее всего она непричастна.

— Ладно… продолжайте работать. Если хоть какие-то зацепки будут — сразу докладывай мне.

— Да, шеф.

Ганс вышел, а генеральный директор корпорации Джек О`Ши остался в одиночестве. Он присел на край стола и молча смотрел через огромное панорамное окно на океан. Говорят, взгляд в даль помогает мыслить стратегически.

«Чёрт… вот только стали формально корпорацией — так сразу и начались какие-то подпольные игры», — подумал он.

И это была, конечно, шутка. Не верилось, что есть какие-то враждебные силы, мотивированные против их сообщества. Джек, кстати, про себя продолжал именовать BrightLight именно сообществом. Они были, есть и останутся хранителями знаний. А то, что они решили немного «выйти в свет» — исключительно юридическая условность.

Для широкой публики они будут проводить исследования, выпускать на рынок прорывные технологии и делать всё, чтобы момент новой встречи со Светлыми настал как можно быстрее. А внутри своей структуры — они остаются хранителями знаний. И уж точно в их природе никогда не будет корпоративных войн, тайных расследований и прочей мишуры из шпионских романов.

То, что сейчас происходит — скорее совпадение и досадное исключение. Да и вообще: самое неприятное для директора было даже не в том, что кто-то, похоже, использует возможности утерянного синего шара… а то, что хранители не понимают, что именно происходит? У шара было много направлений: хранилище знаний, внушение, развитие духовного потенциала, поиск... но ни одна из активностей не должна была производиться парно.

Как же мало они знают...

«Ладно. Разберёмся. Рано или поздно, — убеждал сам себя Джек, глядя вдаль. — Просто Ганс — он ведь тоже начинающий безопасник, как и я — начинающий директор. Все мы дилетанты… но научимся!»

Глава 4. Мы знаем, что вы ответите.

5 марта 2027 года.

Япония, Токио.

Токийский Университет.

— Сато-сэнсэй, я бы хотел переговорить с вами, если не возражаете, — руководитель кафедры дожидался профессора на выходе из лекционной аудитории. Выражался он, разумеется, вежливо, тон его был очень спокойным, но отказов подобные просьбы не предусматривали.

Это была последняя лекция на сегодня, и Харуто прошёл в кабинет к руководству. О чём пойдёт речь — он догадывался.

— Сато-кёдзю1,—начал руководитель, жестом предлагая сесть, но сам остался стоять у окна, — я бы хотел обсудить с вами ряд вопросов по вашей работе. За последние месяцы вы отменили несколько семинаров без уважительной причины, также за весь учебный год у вас и вверенных вам студентов не было ни одной научной публикации. Более того, в начале этого года вы обещали подготовить заявку на грант, но пошло уже два месяца, а я всё ещё её не получил.

— Сэнсэй, — профессор старался звучать усталым, — экспериментальная физика — сложная наука, требующая сначала длительной подготовки к экспериментам, а затем — их не менее длительного осмысления… кроме того, современные студенты уже не столь усердны, как ещё пять-десять лет тому назад. Мы работаем и обязательно завершим заявку в ближайшие недели.

— Сато, — руководитель кафедры намеренно упустил уважительное «-сэнсэй» и перешёл на более тихий тон, явно таящий в себе угрозу. — Я успел навести справки и переговорить с несколькими вашими студентами. Они, конечно, очень старались избегать прямого ответа: обвинять профессора неприлично, но в итоге я всё же склоняюсь к тому, что вы уделяете им мало времени. Многие вскользь упомянули, что не могли с вами вовремя связаться, что вы, по сути, их игнорировали… Как вы можете это объяснить?!

— Сэнсэй, вы работаете в университете очень давно, и отлично знаете, что студенты часто ищут виноватых в своих неудачах, хотя корень зла — безграмотность и лень. Я не могу посвящать каждому из них по четыре часа в день.

Перевод темы в сторону «вечно ленивых студентов» сработал неплохо. Руководитель задумался, замолчал, затем выдал «последнее предупреждение», взял обещание подготовить заявку не позднее чем к концу марта и наконец отпустил Харуто восвояси. Тот официально поклонился, попрощался и пошёл в свой кабинет.

Конечно, руководитель был прав. Практически всё время в этом учебном году Харуто Сато посвящал экспериментам с шаром, а отнюдь не студентам.

Ему удалось сделать уже три прототипа устройства связи, значительно улучшить интерфейс и провести целый ряд экспериментов. Теперь, в частности, они знали, что сигнал не прерывается ни в вакууме, ни под водой, ни под толщей земли более трёх метров, ни в глубине скальных пород. Лишь одно было плохо: они нашли предел дробления. Максимум, что можно было «выжать» из шара — сорок отдельных капель, каждая получалась диаметром чуть менее шести сантиметров. Дальнейшее уменьшение делало сферу нерабочей.

Профессор Сато быстро шёл к своему рабочему месту, на ходу соображая, как бы «малой кровью» отбиться от руководства, и кто из студентов способен написать эту дурацкую заявку без его непосредственного участия.

Его размышления прервало неожиданное событие: он заметил незнакомого человека европеоидной внешности, спокойно стоящего около двери кабинета №1005. Это был высокий, жилистый мжчина, лет пятидесяти на вид, с острыми чертами лица и коротко стриженными светлыми волосами. Приблизившись, профессор хотел поинтересоваться, чем он может помочь незнакомцу, но тот его опередил:

— Профессор Сато? — он говорил на хорошем беглом английском.

— Да. Чем могу помочь?

— Меня зовут Ганс Линдерманн. Я представляю корпорацию BrightLight,наш головной офис находится в Австралии. — Он подал визитку двумя руками, с поклоном, как было принято в Японии. На карточке было написано «BrightLight Inc. Ганс Линдерманн. Связи с общественностью».

Сато с удивлением изучил визитку. Он машинально отметил, что на его прямой вопрос о цели визита гость не ответил, но дальше держать его в коридоре было уже совсем некультурно, и профессор пригласил визитёра войти, а затем и сесть в одно из кресел.

— Сато-сэнсэй, я бы не хотел долго подбираться к истинной теме моего появления в вашем кабинете, хотя понимаю, что так было бы корректнее в рамках вашей культуры, — начал Ганс сразу, как только дверь закрылась.

— Я полагаю, что мы вполне можем оставить условности и перейти к сути — по-западному, — чуть уколол собеседника Харуто, который, конечно же, мог поддерживать и современный международный стиль разговора.

— Я вам очень благодарен, — с лёгкой улыбкой чуть склонил голову Ганс. — Профессор, мы полагаем, что в ваши руки попало… некое устройство… суть и назначение которого вы, вероятно не до конца понимаете. Оно имеет форму шара.

Ганс внимательно изучал реакцию Сато. Дело в том, что суть защитного внушения, вложенного в мозг японца, была в сокрытии данных лишь от тех, кто о шаре не знает. А как только Ганс дал понять, что ему всё известно, внушение ослабнет и профессор уже будет решать сам — рассказывать или нет незнакомцу о находке.

Но Харуто Сато явно не намеревался выкладывать правду:

— Извините, я абсолютно не понимаю, о чём идёт речь.

— Хорошо, тогда давайте я вам кое-что напомню… — Ганс выложил достаточно стройную, и почти идеально точную теорию о том, как Харуто в позапрошлом году вместе со своим другом нашёл шар в Хиросиме и привёз его в Токио.

А ещё он очень точно подметил, что профессор не хотел сообщать о шаре властям или кому бы то ни было ещё. И единственное, когда он решился расширить круг избранных — это ситуация с циклотроном, когда в одиночку он категорически не мог провести опыт. Далее Ганс перечислил даты и места экспериментов с устройствами связи… Но вот чего он явно не знал — и это Харуто для себя явно подметил — это то, что именно собрал учёный из капель.

— Вы рассказываете очень занимательную историю, господин Линдерманн, — ответил абсолютно спокойным тоном профессор, дослушав до конца монолог гостя. — Право слово, я бы с удовольствием в неё поверил. Звучит очень захватывающе. Но я ведь учёный. Физик. Человек приземлённый… А вы мне предлагаете поверить в какие-то артефакты, да ещё и полагаете, что я сам их откапывал? Вам не кажется, что это немного за гранью разумного? — он показательно снял очки и посмотрел в глаза собеседнику, выражая максимальное недоумение.

— Хорошо, — спокойно ответил Ганс. — А если вот так? Это ускорит наше взаимодействие?..

Он достал из своего рюкзака небольшой кейс. А из кейса показался точно такой же синий шар, какой попал в руки Харуто Сато в прошлом году. Только светился он ярче.

В этот момент учёный не выдержал. Он взял шар в руки, ощутил тепло… помолчал и наконец сказал:

— Кто вы? Кто вы на самом деле и чего хотите?

— Я Ганс Линдерманн. Это моё настоящее имя. И я действительно работаю в этой корпорации. Только область деятельности у нас несколько шире, чем заявлено на официальном сайте.

— Так чего вы от меня хотите? — повторил Сато.

— Поговорить. Просто поговорить лично. Вас приглашает в гости наш генеральный директор. Штаб-квартира находится в Сиднее. Если вылетим сегодня вечером, через четыре часа, то завтра утром уже сможете с ним встретиться.

Профессор ненадолго задумался. Сегодня была пятница, завтра выходной.

— Я могу сообщить о том, куда и с кем лечу, друзьям? — решился он.

— Да, конечно. Отправьте им мои контакты, укажите рейс. Про шар вы в любом случае ничего лишнего сказать не сможете.

Харуто Сато включил ноутбук и отправил сообщение Такахуро и ещё паре доверенных студентов, а затем повернулся к Гансу и сказал:

— Я готов. Заказывайте билеты.

— Они уже заказаны, — ответил Ганс.

1 - Профессор (японский)

Глава 5. Разные взгляды на мир.

6марта 2027 года.

Австралия, окрестности Сиднея.

Штаб-квартира BrightLight Inc.

Перелёт из Японии в Австралию был ночным и длительным, но корпорация явно не жадничала: билеты были куплены в бизнес-класс.

Ни шар, ни тем более прототипы устройств связи Харуто с собой, конечно, не взял. А Ганс и не настаивал. Свой шар, кстати, он вёз просто в ручной клади, в рюкзаке. И даже спокойно достал его, чтобы показать на досмотре в аэропорту. Харуто с удивлением заметил, что шар не светился. Ганс поймал его взгляд и пояснил, когда они отошли от стоек безопасности:

— Я попросил шар убрать свечение. Так он выглядит просто как безобидный сувенир.

— Вы… что сделали? Попросили?!

— Да. Я могу в некотором роде общаться с шаром. Про это мы вам тоже расскажем, когда прилетим.

Японец вспомнил, как он долгими вечерами сидел с шаром в руках, ощущал его тепло и подспудно ждал, что артефакт ему как-то ответит. Неужели теперь получится? Они его научат?..

«Или просто отберут шар и заставят забыть о том, что я его видел», — подумал он, ощущая холодок в груди. Да, ему было страшно: он понятия не имел, с кем имеет дело, и насколько они опасны. Впрочем, он всё же склонялся к мысли, что если бы они хотели забрать шар силой, то уже сделали бы это. Он ведь, как последний профан, хранит объект банально у себя в кабинете. А с ним всё же хотят поговорить. Это позволяет надеяться на мирное знакомство с корпорацией.

По прилёте гостю предложили отдохнуть в отеле столько, сколько потребуется, но ему хватило и пары часов: в самолёте Харуто неплохо поспал, а любопытство его буквально снедало. Таким образом, уже около полудня гость в сопровождении Ганса вышел из автомобиля компании рядом с современным, стекло-бетонным, зданием небоскрёба.

«Этажей пятьдесят, полагаю», — подумал профессор.

— Это здание корпорации? — уточнил он у Ганса.

— Нет, ну что вы, — рассмеялся тот. — Мы не столь значительны. Всего лишь снимаем пару этажей.

Генеральный директор корпорации встречал их в своём кабинете. Харуто с интересом разглядывал своего потенциального собеседника: Джеку О`Ши явно нравилось выделяться в серой массе людей. Среднего, даже, пожалуй, невысокого роста, полноватый мужчина лет пятидесяти пяти — шестидесяти был чуть лысоват, но зато потрясающе уверен в себе. Носил хозяин кабинета светлую рубашку, очень яркий клетчатый пиджак и потёртые джинсы, которые почему-то, при всей своей простоте, сразу же показались гостю очень дорогими. Он сидел прямо на столе и держал в руке огромную кружку пива.

— Ну вот мы и познакомились, господин Сато! С приездом! Хотите пива?

У Джека был какой-то странный акцент. Профессор отлично говорил по-английски, но вот конкретно этого человека он понимал с заметным трудом, чего с ним, привычным к международным научным конференциям, не случалось давненько.

«Шотландец он что ли? Или ирландец?.. Шотландец, наверное, раз клетку носит… Честно говоря, мог бы немного и подстроить свой говор, живя в Австралии», — с досадой подумал Харуто Сато.

— Нет, благодарю, — сухо ответил он.

— Может быть, виски или джин? — Джек как-то очень легко для своей комплекции спрыгнул со стола и ловким движением фокусника открыл двери шкафа, встроенного в стену. Там оказался просто огромный арсенал бутылок разнообразного алкоголя и бокалов.

— Спасибо, я не употребляю алкоголь.

«Неувязочка. Стоило нам об этом заранее узнать и предупредить шефа», — пронеслось в голове у Ганса, который тоже остался поучаствовать в разговоре.

— Не вопрос! Ну тогда и я воздержусь! — энтузиазма в голосе у Джека не убавилось. Он нажал кнопку селектора, в кабинет тут же зашёл секретарь и забрал пиво. Хозяева и гость расселись в удобные кресла возле панорамного окна.

— Вы хотели со мной встретиться. Буду признателен, если мы можем перейти к делу, — напомнил Харуто.

— Да-да, конечно. Но для начала сразу хочу вас предупредить, что процентов так девяносто из того, что мы вам сейчас расскажем и покажем, покажется вам вымыслом, сказкой, легендой.

— Покажется?.. — Харуто чуть поднял бровь.

— Да, покажется. Этот мир гораздо больше и глубже, чем его видит человечество на текущей стадии своего развития.

— Положим, с этим тезисом я точно спорить не буду, — вставил гость.

— Уже хорошо! — воскликнул директор. — Я на самом деле очень надеюсь, что мы сможем найти общий язык! Верите или нет, но мои советники не рекомендовали посвящать вас во все детали нашей деятельности, но поскольку уж вы нашли шар… я лично считаю, что вы достойны узнать правду!

«Классика жанра: апелляция к третьей стороне. Плохие советники не рекомендовали, а я такой хороший и сейчас всё вам выложу», — с раздражением подметил про себя Харуто.

— Итак, тот предмет, который вы, к нашей, кстати, большой радости, нашли, называется синий шар. И это аккумулятор психо-эмоциональной энергии, изготовленный представителями иной цивилизации. Их самоназвание — Светлые.

Джек испытующе посмотрел на японца, ожидая какой-то реакции. Но тот молчал, желая получить как можно больше информации.

— Светлые длительное время жили на нашей планете, но около пяти тысяч лет назад покинули её, оставив нам в наследство хранилища знаний. Всего их было тридцать три, и в каждом было по синему шару.

— Вы намекаете, что одно из таких мест было в Хиросиме?

— Именно так. К огромному сожалению, в самом эпицентре взрыва.

— Но мы же проводили свои раскопки ближе к окраине города, — не понял ответ профессор.

— А вот это — очень интересный момент! — энергично поддержал его Джек. — Сейчас мы полагаем, что двое наших хранителей в тот день забрали шар. Возможно, они ощутили дурное предчувствие… об этом я вам ещё чуть позже расскажу. И похоже, что они пытались скрыться из города, не успели, спрятались в подземном бункере, но тот не выдержал взрывной волны, и они погибли. А когда впоследствии наши люди искали шар, то они не знали, что его унесли так далеко.

— И мы очень вам благодарны, профессор, что именно вы с вашим другом нашли утерянный артефакт, — дополнил Ганс.

Японец просто коротко кивнул.

— Наша корпорация была зарегистрирована примерно семь лет назад, но по сути, это лишь официальное прикрытие деятельности сообщества хранителей знаний Светлых, которое существует с момента их отлёта с Земли — то есть более пяти тысяч лет.

— И в чём ваши цели? — спросил Харуто, который, как и большинство учёных, не очень-то любил всякие тайные общества. А ещё Джек ему почему-то не нравился… Это становилось всё более очевидным с каждой минутой разговора.

— Во-первых, хранить знания и потихоньку выпускать их на рынок — так, чтобы они не сильно резко обгоняли уровень прогресса науки. Во-вторых, готовить человечество к новой встрече со Светлыми, которая обязательно произойдёт в будущем, когда люди научатся летать к звёздам. А в-третьих, вести родословную потомков совместных союзов Светлых и людей…

— Простите, что?! — на этом моменте японец аж привстал.

— Я понимаю, это звучит необычно. Но у Светлых и людей могли быть дети. И мы храним и продолжаем вести базу данных по потомкам. Согласно тому, что нам известно, когда-то в будущем именно потомки таких союзов помогут нашим цивилизациям снова встретиться.

— И сколько таких людей в вашей базе?..

— Несколько тысяч. И большинство тех, кто здесь работает, входят в этот список… Кстати, вас мы тоже проверяли, но нет, у вас если и есть доля генома, то ниже условного порога попадания на учёт.

Харуто Сато в ошеломлении молчал некоторое время… а затем внезапно произнёс:

— Вы вообще осознаёте, насколько это отвратительно?!

— Почему?! — искренне удивился Джек.

— Вы же культивируете некий список генетически избранных. И у них, я так подозреваю, даже какие-то особенности есть? Способности?..

— Есть, — коротко ответил директор, — например, всплески интуитивного восприятия мира, но это длинная тема для отдельного разговора.

— И вы действительно не понимаете, насколько это неприятная и разобщающая тема для людей?.. Линия генетически избранных?.. Господин О`Ши, я бы хотел вам просто напомнить, что Хиросима бы не была разрушена бомбардировкой, если бы когда-то один воспалённый ум не решил продвинуть тему избранной арийской расы!

Джек и Ганс в изумлении переглянулись: они вообще не ожидали подобной пылкости от суховатого и замкнутого японца. Да и подобного взгляда на базу потомков — тоже, признаться, не ожидали.

Глава 6. Вам просто нужен шар!

— Профессор, — аккуратно начал Ганс, — вы нас сейчас несколько удивили… просто никто и никогда ранее не смотрел так на базу потомков…

— Если я правильно вас услышал, большинство тех, кто здесь работает, сами входят в списки? В таком случае отнюдь не странно, что они, то есть вы, не имеете ничего против.

— Господин Сато, право слово, вы накручиваете… — вновь включился в разговор Джек. — Нравится вам это или нет, но потомки смешанных союзов действительно существуют. Более того, сейчас мы даже соответствующую связку генов научились определять. Это просто научный факт — разве факты не нейтральны? Неужели вы будете возражать, если мы составим базу зеленоглазых людей, например?..

— Смотря что вы с этой базой будете делать, — сухо ответил Харуто.

— Мы всего лишь ведём учёт, развиваем способности этих людей, чтобы когда-то, через многие годы, наши последователи помогли им осуществить встречу со Светлыми.

— А почему вы вообще решили, что людям нужна такая встреча?

— Потому что Светлые — это высокоразвитая, очень гуманная раса, причём абсолютно мирная.

— И откуда вы это знаете?

— Из базы знаний…

— … которую они же вам и оставили? — переспросил профессор.

Джек скривился. Он внезапно осознал, что не готов к такому критическому разговору. Собственно, ему ещё никогда не приходилось защищать дело своей жизни перед кем бы то ни было… кругом ведь всегда были лишь сторонники, скептики не попадались.

Но даже приняв этот неприятный расклад, он не видел вариантов для отступления: не говорить же гостю «извините, а не могли бы вы зайти через пару дней, когда я наконец сформулирую свою позицию более стройно»?

— Послушайте, профессор, давайте сделаем шаг назад? — предложил директор. — Мне кажется, что мы вас несколько перегрузили информацией…

— Расскажите лучше про сам шар, — предложил Харуто.

— Шар — это нечто вроде аккумулятора психо-эмоциональной энергии. Очень мощное устройство, заряженное ещё Светлыми. У него много направлений использования: он может осуществлять воздействие на разум людей, может вести поиск в дельта-диапазоне, а также заглушать дельта-волны, испускаемые иными устройствами…

— Дельта-волны?.. Это волны мозговой деятельности? — уточнил профессор, силясь вспомнить основы нейрофизиологии.

— И да, и нет. У нас в науке уже есть такой термин, и да, он относится к деятельности мозга. Но так уж получилось, что термин задваивается: шар работает с другими дельта-волнами — психо-эмоциональным излучением, которое не могут зафиксировать никакие человеческие приборы.

— И про это излучение вы тоже узнали из архивов инопланетян?

— Да.

— Вам не кажется, что всё слишком удобно складывается? Чуть какой непонятный вопрос — ответ в манускриптах?

— Ну во-первых — данные нам оставлены в основном на инфо-кристаллах, а во-вторых — что поделать, если так оно и есть? — развёл руками О`Ши. — Светлые уже тогда были на гораздо более высокой ступени развития, чем мы сейчас. Но они щедро поделились с нами знаниями.

— И оставили заповеди? — скептически уточнил Харуто.

— Не совсем так. Хотя вскользь в их базах упоминается, что если люди не поднимутся в плане этики своего общества, то контакт не состоится.

— А это как понимать?

— Если честно, мы сами не знаем: похоже, Светлые были пацифистами, и одной из причин их ухода была именно воинственность человечества.

— Так если мы им не угодили, зачем стремиться с ними снова встречаться? — Харуто Сато явно поймал волну, ему нравилось задавать неудобные вопросы этому напыщенному снобу.

— Профессор, — вмешался Ганс, — неужели вам не импонирует идея о том, что человечество должно стать более гуманным и мирным в будущем? Вы же сами недавно апеллировали к трагедии Хиросимы.

— Мне не нравится, что о гуманности человечества и о том, как к этой гуманности прийти, судить будет некое тайное общество… которое ещё и объединено идеей собственного расового превосходства, — японец наконец полноценно сформулировал свои сомнения.

Джек встал с места и прошёлся вдоль окна.

— Господин Сато, — сказал он, чуть помолчав, — я не совсем понимаю: почему вы так негативно настроены по отношению к нам?

— Я был к вам настроен абсолютно нейтрально, пока вы не начали рассказывать о своей странной деятельности. Мне не нравится то, что вы делаете. Я считаю, что вы, вполне возможно, даже опасны для общества. Идеи — это оружие.

— Профессор, — достал Джек последний их козырей, — мы приглашаем вас присоединиться к нашему сообществу. И это исключение из правил, как я вам уже говорил. Вы же учёный — неужели вы не хотите прикоснуться к массиву знаний, который многократно превышает всё, достигнутое человечеством на текущий момент?

Харуто пока не стал отвечать на заданный вопрос, но озвучил свой:

— А что на счёт шара?

— Шар будет храниться здесь. Как и остальные. С ними работают носители пси-генома.

— А меня вы научите взаимодействовать с шаром? — задал Харуто Сато сокровенный вопрос.

— К сожалению, это невозможно, — Джек чуть пожал плечами. — Контакт возможно построить только с потомками. Вы к ним не относитесь.

И вот в этот момент профессор ощутил жгучее разочарование. Он и сам не ожидал, что эта новость его так расстроит, но эмоции захлестнули.

— В таком случае, мне здесь делать нечего, — Харуто Сато резко встал.

Джек подскочил следом, ошеломлённый:

— Господин Сато… подождите. Мы действительно хотим поделиться с вами знаниями! Вы умный человек… и я не совсем понимаю, что за порыв сейчас вами движет?

— Мною движут не эмоции, а трезвый рационализм: я ничего общего не хочу иметь с тайным обществом фанатиков. Я из тех, кто сам двигает прогресс человечества, а не ищет знаки в древних манускриптах, — довольно резко кинул Сато.

— Да что за… — Джек закипел и почти перестал себя контролировать, — вы же всё переиначили! Вам предложили примкнуть к сообществу хранителей знаний, а вы как будто из тёмных веков вылезли! Шоры напялили на глаза, и слышать ничего не хотите!

— Я вас слышу. И вижу, что вы готовы на что угодно лишь бы вернуть шар. Вы же сами отметили, что я вам вообще-то не ровня, геномом не вышел. Я разве не прав?! Вам же нужен шар?! — голос японца зазвенел. Мысль о том, что шар отберут, и он больше не сможет до него дотронуться, полностью заполонила его мозг.

— Шар нам, конечно, нужен, — примирительно сказал Ганс, видя, что шеф теряет уверенность. — Но и вы, знаменитый физик с мировым именем, известный человек, несомненно сможете найти применение вашим талантам в рамках нашей корпорации. Мы можем совместно помочь человечеству идти вперёд, набираться знаний…

— Человечество и без вас отлично справляется, — перебил его Харуто Сато. — И кстати говоря, даже те самые тёмные века, которые вы упоминали — тоже часть нашей истории!… Я сам найду выход!

На этих словах он резко покинул кабинет.

— Что это было, чёрт побери?! — изумлённо спросил Джек у Ганса. Они даже не пробовали догнать гостя. Настолько неожиданным было произошедшее.

— Шеф… — протянул безопасник, — а вам не кажется, что у него образовалась связь с шаром, и на этом эмоциональном фоне он и вёл себя неадекватно?

— Связь?! Но он же не носитель пси-генома! Он не может общаться с шаром!

— Общаться-то не может… это мы знаем достоверно из многочисленных экспериментов. Но вот может ли образоваться связь — мы это никогда не проверяли. Просто если ответ да, то он её ведь никогда не сможет контролировать! Лишь трястись над своим сокровищем, повторяя «моя прелесть»…

— Это же цитата из какого-то фэнтези? — скривился Джек.

— Да. Только там про кольцо было. А у нас шар… в общем, я считаю, что теоретически такой поворот возможен.

— И что нам делать?

— Не знаю… наверное, продолжать переговоры…

А Харуто Сато в это время в бешенстве выбежал из офиса. Он пошёл вдоль моря, обдумывая произошедшее.

«Всё, что им надо — это отобрать шар! Фанатики...» — проносилось в его голове.

Он прошёл быстрым шагом ещё около часа и в итоге добрался до гостиницы.

«Тёмные века, говорите, да?!»

Харуто Сато открыл ноутбук, покопался, нашёл сайт министерства юстиции Японии. А там — рекомендации по регистрации новых компаний.

«Пожалуй, пора завязывать с академической деятельностью… Будем продвигать науку в массы руками людей, а не по завету зелёных человечков».

Примерно через месяц при помощи юристов профессор Сато подал документы на регистрацию новой корпорации, цель которой была описана как производство высокотехнологичных приборов связи.

А название — DarkAges. Тёмные века.

Глава 7. Смена декораций.

24 августа 2352года (325 лет спустя).

Австралия, окрестности Сиднея.

Штаб-квартира BrightLight Inc.

Семён Михайлов, генеральный директор корпорации, бодрым шагом зашёл в огромный 500-метровый небоскрёб, стилизованный под факел: голографические всполохи огня окутывали всё здание, олицетворяя свет знаний, согласно данным официального сайта компании.

В свои 62 года мужчина выглядел логично молодо для XXIV века: подтянутый, спортивный и очень энергичный. Он, как обычно, направился к центральному лифту, когда на его коммуникатор поступил вызов от руководителя службы безопасности:

— Шеф, — без вступлений начал тот, как только канал был открыт, — опять. Я жду вас в вашем кабинете.

— Понял. Поднимаюсь. Три минуты, — коротко ответил Семён. К тому, что безопасник преспокойно заходит в его кабинет, он относился абсолютно спокойно: слишком давно они работали вместе.

— Доброе утро, Сэм, — поздоровался директор, когда створки дверей открылись. Безопасник сидел на его столе, положив ногу на ногу. Он что-то быстро тыкал на планшете и отозвался, не поднимая головы:

— Не столь доброе, каким могло бы быть…

— Где и что случилось?

— Эпсилон Эридана, внешний пояс астероидов. Шахтёрский городок местной добывающей корпорации. Светлый убит, шар похищен.

— Что?! — вот теперь Семён не сдержался. — Убит?! Но это же…

— … первый случай убийства Светлого за три года, прошедшие с момента открытия ворот. До этого было 43 нападения, но все заканчивались или ранениями, или даже просто испугом. А сегодня мы получили сообщение об убийстве.

Сэм Бишоп закончил доклад и выжидающе посмотрел на шефа.

— Откуда данные? — задал вопрос Семён.

— Удивительно, но именно от Светлых. У них сейчас на Земле одна из триад находится. Инфо-пакет пришёл вчера, убийство случилось три дня назад, два дня ушло на доставку на Землю. Власти тут же известили ближайшую триаду, а те связались с нами и запросили помощь. Это ещё хорошо, что одна из ближайших систем, и так быстро информация дошла.

— Сэм, — напряжённо сказал директор, — в убийстве Светлого не может быть ничего хорошего. Вообще ничего.

Сэм промолчал. Обычно шеф был абсолютно не склонен к буквоедству, но в данном случае он был явно обескуражен.

— Убийца не найден, я так понимаю?

— Насколько нам сейчас известно — нет. Но кто знает, вдруг они там уже всё расследовали по горячим следам? Так бывает. Они там, на месте. Колония крохотная, в основном вахтовики. Может и поймали. У них фора перед нами на двое суток.

— А власти колонии согласны, что мы там тоже будем работать над расследованием? — уточнил Семён.

— С этим согласны власти на уровне всей Земной Федерации, так что властям колонии выбирать не придётся, — отрезал Сэм.

Директор чуть помолчал, посмотрел внимательно на Сэма и спросил:

— Всё настолько плохо, да?

— Да, — не стал юлить безопасник. — Вы прекрасно понимаете, в каком шоке находятся Светлые. И что они могут в ответ сделать… наши власти дадут им всё, что угодно, лишь бы загладить инцидент. И когда они попросили нашего участия в расследовании, им просто сразу сказали «конечно да».

— А нас-то никто не спросил?

— Шеф, наш корабль открывал врата… мы теперь на веки вечные связаны со Светлыми. И простите, я вас не понимаю… вы что, хотите им отказать?

— Нет, конечно, Сэм… я просто размышляю вслух. Помогает мысли в кучку собрать…

— Тогда уж давайте и я кое-что очевидное вслух произнесу… — Сэм сделал паузу.

Семён смотрел вопросительно, ожидая продолжения.

— Мы же на одной волне на тему того, что это почти наверняка DarkAges? — спросил в лоб безопасник.

— А есть хоть какие-то доказательства в пользу этой версии?

— А есть какие-то доказательства против этой версии?

— Сэм, ну вот объективно: из 43 случаев, которые ты ранее упомянул, к нашим конкурентам отношение имели лишь три. И то это были исключительно попытки хищения шаров, никакого членовредительства.

— Шеф, я смотрю на вопрос по-другому: из 43 инцидентов в трёх вина «тёмных» была доказана. А ещё в сорока — просто не найдены должные улики. Из этого не следует, что они не виноваты… и да, проставьте там галочки в чеклисте моих грехов за сегодня: паранойя, мания преследования и цинизм.

Семён чуть усмехнулся. Сэм в своём духе. Поддерживает образ угрюмого безопасника.

— Мне послать в их штаб-квартиру официальный запрос? — спросил Михайлов.

— Пошлите… А вдруг это тот самый один раз из тысячи, когда они что-то связное и полезное ответят? — пожал плечами Сэм. — Я готовлюсь вылетать завтра утром. Сегодня соберу данные по максимуму про колонию, компанию и тех Светлых, которые там оказались… кстати, пока вообще не понимаю, что им там делать. Осмиевая руда — мелковато для их уровня…

— А триада Светлых, которая на Земле?

— Они уже вылетели. Стремятся как можно быстрее поддержать оставшихся двух соплеменников, которые скорбят по третьему члену их триады.

— Понятно. Держи в курсе. Если нужно чем-то помочь, протолкнуть, прожать…

— ...выжать, продавить, удавить? — с ехидцей продолжил Сэм.

— Удавить — точно нет. Не наши методы.

Сэм ушёл готовиться к полёту, а Семён Михайлов остался в своём огромном светлом кабинете с панорамным видом на океанскую гладь. Он смотрел вдаль и думал о том, как же инертно всё же человеческое общество… Локомотив несётся по рельсам, и менять его направление ох как тяжело...

Вот уже три года прошло с того момента, как были открыты врата в иную вселенную и налажен контакт с цивилизацией Светлых. Прекрасный, замечательный, очень выгодный для людей контакт. Человечеству рекой полились новые технологии — только успевай осваивать!

А некоторым параноикам хоть лантаноиды ящиками отгружай — они всё равно упорно будут твердить, что это железная руда. Но Семён верил, что с каждым годом две цивилизации всё больше и больше будут привыкать к тому, что они теперь партнёры.

Да, инерция — она и в космосе инерция. Чтобы с ней справиться, нужно приложить усилия. И он их приложит.

Глава 8. Ничего не забыть в дорогу.

Пока генеральный директор корпорации размышлял о философских концепциях, его главный безопасник занялся делами более приземлёнными. У него было уже меньше суток на то, чтобы собрать как можно больше данных.

До системы Эпсилон Эридана 10,5 световых лет. Такое расстояние легко преодолевается за один гипер-прыжок. Что корабли, что пакеты данных использовали одну и ту же технологию: открывали гипер-переход по вектору необходимой звезды. В данном случае корабль проводил в тоннеле около двух суток, что по современным меркам считалось сущей мелочью. Для туристов, промышленников, торговцев, даже учёных… но не для криминалиста.

Сэм себе прекрасно представлял, как много времени он теряет: убийство случилось 21 августа, тело нашли утром 22-го, до Солнечной пакет с данными добрался лишь 24-го, вылетит он туда 25-го, затем неделя — на выход из гравитационного колодца Солнца, ещё два дня — в гипер-переходе до Эпсилон Эридана — уже 2 сентября. И там ещё как повезёт: смотря где выход откроется относительно колонии. От одного до трёх дней внутри системы, воля случая. И в итоге — около двух недель отставания от убийцы.

Возможно, злоумышленник давно улетел, воспользовавшись частыми рейсами с небольшой, но всё же соседней колонией. Возможно, наоборот, использовал время для идеальной зачистки всех доказательств и формирования неопровержимого алиби.

А что может противопоставить ему Сэм, учитывая ситуацию? Пожалуй, только свои масштабные связи и доступ к информации.

В шахтёрском городке вахтовым методом живут и работают около трёх тысяч человек. Мэр колонии и одновременно руководитель местного подразделения добывающей компании — госпожа Камила Мартинес Диас. Безопасник вызвал на экран фотографию и решил сначала приглядеться и составить собственное мнение, а лишь затем прочитать сухие цифры: на него пристально смотрела весьма высокая, подтянутая женщина лет 35-45. У неё была очень пышная грива чёрных кудрявых волос и орлиный профиль. Испанский типаж.

«Властная, сильная, уверенная в себе, а ещё очень возможно, что фанатичный трудоголик. И навряд ли «зайка» в общении», — сформулировал своё мнение Сэм. Цифры из профайла мэра подтвердили его догадки: рост — 180 см, возраст — 41 год, родилась на Земле, в Мадриде, на Эпсилон Эридана работает уже пять лет.

Что ещё?.. Сэм выгрузил открытые данные на всех текущих сотрудников городка, запросил графики движения кораблей в системе за последний месяц и данные по финансам корпорации, управляющей шахтой.

Чутьё ему подсказывало, что начинать нужно с другого конца — с разговора со Светлыми. Но их корабль уже улетел, задержка связи на текущий момент уже составит минут пять-десять, и это, конечно, не разговор. А вопросов к ним у безопасника было очень много: что делала триада инопланетян в этом богом забытом месте? Зачем они взяли с собой шар, да ещё и вынесли его с корабля? Светлые не любили показывать синие шары на публике.

Когда они связались с Сэмом сегодня утром, то вообще были очень краткими: буквально сообщили, что один из их сородичей убит там-то тогда-то. И что партнёры его по триаде пребывают в траурном трансе и не могут пока ничего пояснить. Как именно убит, есть ли свидетели — ничего не известно.

Безопасник продолжал напряжённо думать. Как ему подготовиться, что взять с собой, нужны ли люди и сколько… а параллельно пробегал взглядом по списку колонистов. Чисто машинально пробегал, для порядка. Но взгляд его внезапно замер на одном из имён. Он сначала не поверил и решил, что это совпадение… но открыл профайл, увидел фотографию и задумчиво хмыкнул: «ну и как это понимать?»

На экране возникло фото печально известного агента DarkAges,который три года назад сделал всё, чтобы сорвать экспедицию по открытию врат во вселенную Светлых. Совместными усилиями экипажа Антон Верещагин, работавший под прикрытием как старпом корабля, был пойман и передан судебным органам на Земле.

Сэм открыл дело Верещагина и углубился в чтение:

2349 г — суд, приговор — виновен, наказание - принудительная психокоррекция в течение шести месяцев.

2350 — по нынешнее время — инженер в шахтёрском посёлке внешнего астероидного кольца системы Эпсилон Эридана.

А теперь в этой же колонии убивают Светлого… совпадение? Сэм очень глубоко задумался. Он тщательно вспоминал Антона как человека. Какой он? Умный, расчётливый, убеждённый в своей правоте… пожалуй, даже не имеющий повышенной склонности к насилию. А уж после психокоррекции — так и тем более. Или всё не так просто?..

Пожалуй, Сэму нужен «звонок другу». Он кое-что проверил в своих записях и послал запрос на связь самому подходящему, на его взгляд, эксперту: главврачу корабля, на котором три года назад как раз и ловили того самого Верещагина.

— Привет, Сергей, — поздоровался Сэм. — Мне очень повезло, что ты как раз на Земле.

— А мне, видимо, НЕ повезло? — иронично ответил собеседник.

— Мне просто нужна твоя профессиональная консультация. Ты же можешь ответить на несколько вопросов про психокоррекцию?

— Разумеется. Хотя ты и сам вроде как должен на эту тему быть неплохо подкован.

— В университете проходил теорию… но когда это было-то? — проворчал Сэм. — Смотри, когда преступнику корректируют психику по приговору суда, то что именно исправляют? Если, например, это убийца — то ему вкладывают в голову прямой запрет на убийства? Или как-то работают с исходной мотивацией? Например, захочет ли человек общаться со своей старой компанией, которая побудила его к преступлению?

— Слушай, ну ты очень сложные вопросы накидал, — протянул врач. — Психокоррекция — штука тонкая. Проводится она в сложных случаях месяцами, результат контролируют врачи и психологи. Главное — достичь того, чтобы человек в итоге влился в общество и больше не захотел нарушать закон. А через какие конкретно установки это делают — в каждом конкретном случае ответ разный.

— Захочет ли человек работать или общаться в той же компании? Если именно там дали приказ на убийство?

— Ты о ком-то конкретном сейчас? — Сергей начал догадываться, что этот разговор — не просто опрос на экспертные темы.

— Да, — сдался Сэм, решив не мучать друга. — Это Антон Верещагин.

— Что?! Где он? — Сергей резко изменился в лице.

— Не на Земле, и даже не в Солнечной. Не волнуйся.

— Тогда в чём вопрос конкретно? Давай открыто?

— Как ты думаешь, он может после коррекции вернуться в DarkAgesи продолжить свою деятельность?

Сергей задумался, помолчал около минуты, а затем ответил:

— Ты прекрасно понимаешь, что для меня это личный вопрос… поэтому я следил за тем, какой именно протокол ему наложили по суду. И мне казалось, что это очень хороший протокол коррекции. Но идеальных протоколов не бывает. Медицина, к сожалению, знает истории провалов… Всё в конечном итоге зависит от психики и генетики каждого отдельно взятого человека.

— Понял, спасибо тебе.

Сергей отключил канал связи, а Сэм вновь остался думать в одиночестве. Да, конкурирующую организацию обвинить очень удобно. Особенно сейчас, когда на местности найден её бывший адепт. Но зачем им это?.. Похищение шара — да, вполне укладывается в их цели. Но убийство?.. Или оно было случайным?.. Одно дело — дурачиться в кабинете шефа, изображая параноика, у которого во всем и всегда виноваты конкуренты, и совсем другое — реально разобраться в инциденте и восстановить цепь событий.

Одни вопросы. Пора вылетать.

Как там зовут эту амазонку? Камила вроде?

Глава 9. Повелевай, я внимаю!

4 сентября 2352 года.

Система звезды Ран (Эпсилон Эридана).

Их небольшой рейсовый корабль через пару часов должен был занять орбиту во внешнем поясе астероидов на минимально безопасном расстоянии от базы шахтёров. Звезда Ран отсюда выглядела как заметный небольшой оранжевый диск, несравнимый по размеру с Солнцем, но всё же способный обеспечить смену дня и ночи, хотя даже разгар дня в поясе астероидов скорее напоминал очень пасмурный день на Земле.

Городок шахтёров полностью принадлежал добывающей компании и был обустроен весьма прилично: все жилые здания были надземными, современными и достаточно просторными, но построены очень компактно, чтобы помещаться под единым силовым куполом, защищающим от потока радиации. Ран — молодая и быстро вращающаяся звезда, разгоняющая звёздный ветер до колоссальной интенсивности, и обильные «ливни» из радиации и корональных выбросов оставались опасными даже на внешних окраинах системы.

Часто в таких ситуациях жилые модули встраивались в скалы, но на Эпсилон Эридана раскошелились на полноценный силовой купол: всё-таки три тысячи человек — это немало, а добыча осмиевой и платиносодержащей руды — бизнес весьма прибыльный.

«Солидненько!» — думал Сэм, осматривая городок через иллюминатор шаттла. Он ожидал увидеть что-то сильно поскромнее. Весь полёт сюда он потратил на дотошное изучение добытой информации о компании, местном мэре колонии и жителях. О вахтовиках, понятное дело, данных было мало. Верещагин, суд над которым в своё время прогремел по всем инфо-каналам, отчётливо выделялся среди прочих профайлов, грубо рассортированных Сэмом на три группы: «потомственный трудяга», «молодняк ищет смысл жизни» и «попал случайно, застрял надолго».

Скучное дело просмотра и анализа данных, однако, было грубо прервано в последний день полёта неожиданным гостем. Молодой парень среднего роста очень уверенно зашёл в небольшой кабинет, выделенный капитаном корабля Сэму для работы в полете.

Гость взмахом руки вывел перед собой небольшой голо-экран с фотографией Сэма, показательно сравнил фото с оригиналом и констатировал:

— Вы — Сэм Бишоп, начальник отдела безопасности из BrightLight.

—Всё так, — с интересом подтвердил Сэм. Цели как-то скрывать свою личность у него не было.

— А я — пресс-атташе Министерства Инфо и Медиа Земной Федерации. Старший пресс-атташе. Грегори Сваровски.

— Допустим.

— Я здесь, чтобы помешать вам натворить глупости.

«О как! — удивился Сэм. — Ну наконец-то к моим 52 годам кто-то озаботился этой проблемой!»

— А я могу поинтересоваться, как именно вы планируете мне мешать? Физически? Или начнёте с переговоров?

— Казённый юмор. Ожидаемо, — отчеканил в ответ Грегори, чуть пожав плечами. — Именно поэтому я здесь.

— Из-за моего юмора? Право слово, не стоило так утруждаться.

— Из-за того, что вы вовлечены в большую политическую игру, но абсолютно к ней не подготовлены.

— А как игра называется?.. — Сэм начал входить во вкус, но внешне сохранял полное спокойствие.

— Вы можете паясничать сколько угодно, пока мы здесь, но когда спустимся на астероид, вы должны выполнять все мои указания!

На этом моменте Сэм не выдержал и расхохотался.

— А с чего вы взяли, что у вас есть право что-то там мне указывать, молодой человек?

— Вас должны были предупредить! Я — представитель министерства! На меня возложены черезв… чрезвычайные полномочия!

И тут-то Сэм наконец вспомнил, что когда они только вылетали с Земли, Михайлов прислал ему какое-то странное сообщение. Он прочитал и забыл — звучало неважным: «На этом же рейсе полетит какой-то мелкий чиновник из инфо-министерства. Мы им ничего не должны, но у них обострение чувства собственной значимости. Постарайся не затоптать его по дороге»

— А давайте предположим, Грегори, что я согласен вас слушаться. Повелевайте!

— В смысле? — не понял пресс-атташе.

— Я жду ваших указаний!

— Ну… я пока просто поясняю вам расклад.

— Пояснили. Дальше.

Парень чуть встряхнул головой, вернул самообладание и продолжил с исходной уверенностью:

— Произошедшие события…

— Убийство, вы хотели сказать?

— Вот! — чиновник как-то чересчур карикатурно, на вкус Сэма, поднял указательный палец вверх. — Именно поэтому я здесь! Никаких «убийств» и тому подобных слов!

— И как же я должен называть убийство? — заинтересовался Сэм.

— Я подготовил для вас детальный словарь: каких слов надо избегать, как их заменять, а какие слова нельзя даже думать!

Он развернул в воздухе экран с огромной таблицей. В красном списке были слова «убийство», «смерть», «насилие», «война» и ещё штук двадцать на эту же тему.

— Дело в том, что мы находимся в тяжёлой фазе дипломатического кризиса! — с энтузиазмом докладывал пресс-атташе. — И именно для таких ситуаций мы разработали КПД!

— Коэффициент полезного действия? — не понял Сэм.

— Кризисный протокол дипломатии! Полный список того, что делать и чего не делать, в случае если разразится кризис в отношениях со Светлыми.

— Господин Сваровски, у меня предложение: а вы пришлите мне этот самый протокол? Я его почитаю. И обязательно буду следовать.

Грегори с сомнением посмотрел на безопасника, но протокол тут же отправил (152 страницы мелкого текста), а затем снова пристально посмотрел на Сэма и выдал:

— Самое главное: не думайте никакие плохие мысли, если видите Светлого в радиусе тридцати метров! Только хорошее! Только позитив!

— Или убегать?.. — уточнил Сэм.

— В смысле?

— Ну убегать за пределы тридцати метров? Подойдёт?

Грегори снисходительно глянул на «недалёкого солдафона», как он его заранее для себя назвал, и ответил сквозь зубы:

— В вашем случае — да, подойдёт. Подозреваю, что бегаете вы лучше, чем думаете!

Чиновник министерства, до предела довольный своей последней фразой, резко развернулся и вышел.

«Мне даже грустно, что он не прав… с бегом в последнее время не ладится. Надо поднажать на тренировки», — подумал Сэм.

А шаттл тем временем наконец приземлился возле здания космопричала колонии. К нему тут же поехал роботизированный рукав перехода. Сэм уже уложил пару своих небольших чемоданов на погрузчик и пошёл внутрь. За ним последовали двое подручных — безопасник всё же решил взять помощников на всякий случай.

В зале ожидания людей было совсем немного. А чуть в стороне от местных встречающих заметно выделялись три очень высокие фигуры: та самая триада с Земли, которая попросила об участии корпорации в расследовании.

Сэм, циничный и хладнокровный безопасник, на секунду замер и залюбовался. Он видел Светлых далеко не первый раз, общался с самыми разными представителями этой цивилизации… но каждый раз эффект был одинаковым. Они были очень красивыми на человеческий взгляд. Хотя если разбирать по частям, то вроде бы всё как у людей: две руки, две ноги, похожие пропорции лица и тела, волосы на голове… а всё вместе — совершенство.

Сами Светлые, кстати, считали, что этот чуть завораживающий эффект, который они оказывали на всех людей в той или иной мере, связан отнюдь не с ростом или внешностью, а с миром и гармонией, которые транслировали вокруг себя эмпаты.

«Да какая разница — почему… — в который раз подумал Сэм, стряхивая лёгкое наваждение, — главное — с ними и правда легко и приятно. Вот и кто, какой мерзавец, посмел убить такое существо?!»

Глава 10. Очень неудобное убийство.

— Здравствуйте, уважаемый Сэм, — чуть грустно улыбнулась ему центр триады, которую звали Кама. — Вновь выражаем наши сожаления по поводу того, что повод для знакомства столь неприятный. Но мы очень ценим, что вы согласились участвовать в расследовании. Мы слышали о вас очень много и только хорошее.

Мозга безопасника коснулось лёгкое приятное дуновение: так Светлые выражали приветствие и благодарность.

— Помогу, чем могу, уважаемая Кама. Я правильно понимаю, что вопрос всё ещё актуален? Преступник не найден?

— К огромному нашему сожалению, вы правы. Преступник не только не найден, но нет даже зацепок… и наши сородичи из пострадавшей триады испытывают ужасные душевные муки. Они должны улететь как можно скорее, но мы хотели дождаться вас…

— Сколько у меня времени до их отлёта? И я правильно понимаю, что тело они тоже с собой увезут? — спросил Сэм.

При слове «тело» Светлые вздрогнули. Мозга Сэма коснулось неприятное колкое ощущение: эмпаты не смогли сдержать ужас.

Сэм про себя чертыхнулся: шутки шутками, а этот придурок малолетний был в чём-то прав… в этой ситуации речь надо контролировать.

Чиновник, к слову, стоял чуть позади и гневливым шёпотом что-то там выговаривал подручным Сэма, которые получили указание не пропускать его к Светлым. Никаких опасений на счёт этого типа Сэм не испытывал: был бы он действительно важен и влиятелен, Семён так бы ему и сообщил. А пока создаётся ощущение, что Грегори всех достал в своём министерстве, и молодое дарование отправили в вынужденную командировку.

— Уважаемый Сэм, у вас есть столько времени, сколько вам потребуется, — решительно ответила Светлая. — Для нас важно узнать правду. Но как только вы сочтёте возможным отпустить наших собратьев… и Эрика… домой, мы будем рады.

Эриком звали погибшего Светлого. На него профайл у Сэма тоже был: высокий (конечно же), стройный и красивый (конечно же), мужского пола и весьма юного по меркам Светлых возраста — жалкие тридцать два года.

Учитывая то, что жили они до 230-250 лет, особенно удивительным было то, что Эрик был именно центром триады. Но как уточнил Сэм, возраст в данном случае хоть и играл роль, но не был ключевым фактором. Центром становился наиболее сильный в духовном плане. Как именно эта «сила» измерялась, людям понять было не дано.

— Давайте тогда не будем терять время и пойдём куда-то, где можем обсудить все детали? Я бы хотел поговорить с вами и с партнёрами Эрика. Кстати, буду очень благодарен, если вы мне подскажете заранее, в каком они состоянии и как мне себя с ними вести.

— Спасибо, что спрашиваете, уважаемый Сэм, — Кама и её партнёры склонили головы в едином жесте. — Пойдёмте, для вас подготовили рабочий кабинет, мы вас проводим…

— Извините, — внезапно сообразил Сэм. — А вы не в курсе, от администрации колонии меня никто не встречает? Их же должны были предупредить, попросить оказать содействие.

Светлые переглянулись, ответил тот, что стоял слева от Камы:

— Да. Их предупредили. И мы тоже здесь, на месте, просили содействия… но мэр… как бы выразиться корректнее…

— Всё в порядке, — остановил его Сэм. — Я примерно понял: мне здесь не очень рады. Ничего страшного, мы к такому привычные…

Триада вновь переглянулась, явно выражая осуждение такому невежливому мэру колонии. Сэм чуть улыбнулся: эмпаты порою казались великими и прекрасными, а порою — ну сущие дети…

Светлые проводили безопасника до кабинета и расселись вокруг стола.

— Рассказывайте, пожалуйста. Просто своими словами, — попросил Сэм.

— Мы сначала расскажем, что узнали, потом проводим вас к… Эрику… а потом приведём его партнёров. Отвечая на ваш вопрос, им очень тяжело. Потерять любого члена триады — огромное горе, а потерять центр — это лишиться эмоциональной опоры. Они ответят на ваши вопросы, но в целом чувствуют себя очень слабыми, часто впадают в эмоциональные срывы. Им желательно как можно скорее попасть на нашу материнскую планету.

— Простите, уточню: а вы с ними никак объединиться не можете? Как-то помочь?

— Мы помогаем, поддерживаем эмоционально, выводим из кризисов, — чуть вымученно улыбнулась Кама. — Но устойчивы лишь структуры по трое. Остальное — лишь подобие. Кажется, у вас это принято называть "костыли"?..

«Так-так-так.. только не уходи в истории про глубокий символизм триад… пожалуйста!» — внутренне взмолился Сэм. То, что Светлые на эту тему могут разглагольствовать по полчаса, было широко известно. А сейчас время было дорого.

Однако, центр триады сама вернулась к теме:

— Триада Эрика прилетела сюда 19 августа. Зачем — вы удивитесь, но мы сами не знаем. Его партнёры расскажут подробнее, но точного ответа нет. Это было его глубокое внутреннее желание. А 22 августа Эрика нашли в его комнате. Утром — сородичи не дождались его на завтрак и пошли узнать, что случилось. Комната была закрыта, он не отвечал на вызовы. Они обратились в администрацию… комнату вскрыли… И нашли его... Он был убит ударами ножа в область шеи. Много ударов… я… не помню точно, сколько… сказали, что это точно случилось вечером… — она с силой выдохнула. Монолог явно дался Светлой нелегко.

— Камер, конечно, в жилом модуле нет? — уточнил Сэм на всякий случай, хотя предполагал ответ.

— Нет, уважаемый Сэм. Это же неэтично — фиксировать личную жизнь. Наши и ваши подходы на эту тему сходятся.

«Нсколько же было проще в моём деле, пока кто-то вот не догадался протолкнуть в массы эту дивную мысль», — с тоской подумал Сэм.

— Что-то ещё? Следы борьбы? Иные раны, синяки, порезы? Чужая ДНК?

— Нет, ничего. Похоже, что он упал от ударов на диван, рядом с которым стоял — поэтому никаких синяков… но очень… ах… так много крови! — она не выдержала, всплеснула руками, и Сэма обдало неприятной волной страха, которая, впрочем, резко исчезла: видимо, партнёры Камы помогли ей перекрыть поток болезненных для человека эмоций.

Сэм чуть задумался. Что сразу показалось ему странным: во-первых, следы ДНК, вероятно, зачистили — работал профессионал? И во-вторых, удары ножом в шею Светлому?.. Это как вообще? Они же выше и сильнее любого, самого накачанного человека. Да чисто физически — в шею тянуться неудобно… Может, Кама не совсем корректно описывает детали?.. Будем смотреть тело и отчёт врача.

И в этот момент из раздумий его вырвал крик, раздавшийся из открывшейся двери. В комнату ворвался запыхавшийся Грегори. Похоже, он всё же обогнал помощников Сэма:

— Пожалуйста, уважаемые Светлые, не слушайте его! Он не прошёл курс подготовки и не может представлять нашу цивилизацию!.. А вас, господин Бишоп, я настоятельно попрошу следовать утверждённому протоколу!

«Всем нам троим — сегодня же расписать график беговых тренировок», — пронеслось в голове у Сэма.

Светлые в изумлении смотрели то на безопасника, то на непонятного гостя, пытающегося отдышаться и что-то прожестикулировать Сэму.

Глава 11. Амазонка, неврастеник и интриган.

В центральном медофисе колонии Сэм внимательно осматривал тело погибшего Эрика, сверяясь с отчётом местного медицинского эксперта, а по совместительству — главного врача колонии. Кама предлагала пойти с ним, но не надо было быть эмпатом, чтобы заметить, насколько её страшила эта мысль, и поэтому Сэм, разумеется, отказался.

Низкого роста, худенькая и хрупкая, очень миловидная кудрявая блондинка с голубыми глазами - Мария Кларенс, главный местный медик - уже откланялась, оставив гостя наедине со своими раздумиями, телом в анабиозной капсуле и её официальным отчетом. На Сэма женщина произвела ощущение отлично подготовленного профессионала с железной выдержкой. Было понятно, что она уже не раз пересказывала детали обнаружения и вскрытия тела, но никакого недовольства Мария не высказывала. Отвечала чётко и по делу. Многие тесты проделала даже вручную, а не в автоматическом экспертном режиме медробота.

"Режим старовера, — про себя ухмыльнулся Сэм, — есть такие спецы, которые искренне верят, что своими руками надёжнее. Плавали, знаем... сам грешу порою".

Впрочем, из беседы и отчета безопасник не узнал почти ничего нового. Орудие убийства — обычный столовый нож, которые были в каждом из жилых блоков. Отпечатков пальцев, следов чужой ДНК на нём обнаружено не было.

«Значит всё же зачистили… ножи сами по себе по воздуху не летают. А так аккуратно и тщательно удалить все следы — это ведь ещё уметь надо, — размышлял безопасник. — Кто у нас владеет такими навыками? В первую очередь профессионалы: военные, безопасники и тому подобные… а ещё кто? Медики? Учёные естественных специализаций? Инфо-специалисты, вовлечённые в разработку детекторов ДНК?»

Он ещё раз пригляделся к следам ударов. Очень много. Буквально кромсали. Согласно отчёту, двенадцать ударов, причём примерно в одно и то же место. Зачем так много? Если профессионал, то ему и одного бы хватило… и тут Сэм заметил небольшую царапину чуть выше раны — буквально сантиметр длиной. Она была поверхностной и почти незаметной по сравнению с огромной рваной раной от ножа. Задели случайно остриём? Возможно…

И да, удары были именно сверху. Убийца что, на табуретку залез?.. Или Светлый сидел и подпустил преступника с ножом?.. Или… Вот на этом моменте Сэму стало не по себе: а возможно ли, что Светлого убил другой Светлый? Всё, что они знают об этой расе и их известном пацифизме и гуманизме — это ведь в основном с их собственных слов… а если среди них тоже есть не-святые?!

«Стоп. Припаркуй эту версию. Да, она странная, но нельзя отметать и её в том числе», — жёстко сказал Сэм сам себе, продолжая просматривать отчёт. Впрочем, дальше и смотреть было нечего. Предполагаемое время смерти — 22-30. Тело найдено в 09-30 утра следующего дня. Следы токсинов не обнаружены. Впрочем, есть сотни веществ, которым будет вполне достаточно одиннадцати часов, чтобы разложиться до базовых аминокислот — так, чтобы их уже невозможно было обнаружить.

С телом он, похоже, закончил. Теперь вопрос с шаром: артефакт хранился в каюте у Эрика и исчез. Одна из гипотез — Светлого убили с целью похитить шар. Этот объект продолжал оставаться максимально загадочным, его редко показывали на публике, и обо всём перечне его возможностей, вероятно, никто из людей не знал.

Впрочем, когда сам Сэм расспрашивал знакомые ему триады, ему отвечали, что им просто тяжело объяснить на человеческом языке и то, как устроен синий шар, и то, как он работает — возможности шара тесно связаны с эмпатическим восприятием. И хотя некоторые люди тоже могли с шарами частично взаимодействовать, и кстати Сэм был в их числе, со слов Светлых, это был совсем другой уровень погружения.

«Подумаем, кому нужен был синий шар, и как его можно было вынести, — продолжал размышлять Сэм. — Наши драгоценные и любимые DarkAges – номер один в списке. Уверен, они продолжают свои тайные эксперименты с шарами, хоть и старательно отрицают это на публике… Кто ещё? Фанатики? Журналисты ради сенсации?.. Контрабандисты ради наживы? Все варианты в теории возможны. Да и вывезти его отсюда проблем не было. Рано утром того дня, когда нашли тело, как раз улетал рейсовый корабль на Землю. Списки пассажиров безопасник смотрел — ничего странного ему в глаза не бросилось, люди как люди.

Все последующие рейсы Светлые уже аккуратно проверяли: на расстоянии десятка метров они уже чувствовали шар, поэтому было достаточно просто стоять рядом при погрузке пассажиров и багажа.

По жилым модулям тоже прошлись — нигде следы шара не обнаружены. Итого, наиболее вероятно, что его всё же увезли утренним рейсом 22 августа… или закопали снаружи — на этой мысли Сэм усмехнулся: что-либо закапывать на каменистом астероиде — дело весьма неблагодарное. Такое только в приключенческих романах встретишь.

Он задумчиво покачал головой, ещё раз бросил взгляд на тело, закрыл крышку анабиозной капсулы, вернул режим охлаждения. Похоже, пора наконец нанести визит мэру. Партнёров Эрика Сэм намеренно оставлял напоследок: понимал, что это будет тяжеловато даже дня него с учётом всего накопленного опыта.

Кабинет руководителя колонии находился в том же самом административном здании, где и медблок — нужно было лишь подняться на пару этажей выше.

Сэм зашёл, поздоровался с секретарём и уже открыл рот было представиться и пояснить цель визита… как створка двери в кабинет мэра бесшумно отъехала, и оттуда вышли очень высокая и несомненно очень красивая стройная брюнетка в деловом костюме и… Грегори Сваровски.

— Конечно. Всенепременно, господин Сваровски. Очень благодарна за информацию. Окажем содействие, — она улыбалась, кажется, очень вежливо… но Сэма такими улыбочками не провести. Мэр была в холодном бешенстве… возле нуля по Кельвину.

— Благодарю, госпожа мэр. Приятно, что вы осознаете серьёзность ситуации… в отличие от некоторых! — чиновник холодно глянул на Сэма.

Грегори вышел. Камила Диас встретилась взглядом с новым посетителем, безэмоционально оглядела его и произнесла:

— Теперь вы.

Развернулась и пошла назад в свой кабинет.

«Видимо, это приглашение», — решил Сэм и последовал за ней.

— У меня к вам есть ровно один вопрос, господин Бишоп.

— Пожалуйста, задавайте.

— Кто из вас доставит мне больше проблем? Это малолетний неврастеник-бюрократ, или вы, вполне себе взрослый и опытный циничный корпоративный интриган?

— Вы ставите меня в очень сложное положение, госпожа мэр.

— Отчего же?

— Как корпоративный интриган, я должен следовать ценностям нашей компании и давать дорогу молодым. А как циничный профессионал своего дела — не готов так легко уступать пальму первенства.

Она внимательно на него посмотрела и спокойно произнесла:

— Вы хотя бы не идиот.

— Постараюсь соответствовать, — пожал плечами Сэм, а про себя добавил: «Грегори весьма повезло, что она его не нашинковала мелкой соломкой… могла. Вполне могла»

Глава 12. Погода на Марсе.

— Я вас слушаю, — Камила жестом предложила гостю кресло и присела напротив.

— Полагаю, вам обо мне и целях моего приезда уже всё известно…

— Как и вам всё известно обо мне, — вставила мэр.

— Всё знать о другом человеке невозможно.

— Но хотелось бы?

— Когда как… я не хочу отнимать у вас время, госпожа мэр. Я здесь в роли гостя, не более. Если вы согласитесь ответить буквально на пару вопросов — буду признателен. Если нет — приношу извинения за беспокойство.

— Вы же осознаёте, что вы — пятый?

— Первые — местная полиция, потом Светлые, затем десант следователей с Земли, а теперь ещё господин Сваровски... да, выходит, я — пятый.

— Спрашивайте.

— Вы кого-то подозреваете?

Она задумалась, чуть помолчала, затем ответила:

— Про то, что здесь у нас работает Антон Верещагин, вы уже наверняка и сами знаете. Он первый логичный подозреваемый, с учётом его истории. И он действительно сложный человек, разительно отличающийся от большинства местных колонистов. Но по факту, я не могу ему предъявить ничего конкретного. Я даже сама с ним говорила, и ничего странного мне в глаза не бросилось. Иных идей нет, извините.

— В таком случае благодарю вас за уделённое время, не смею больше вам мешать, — Сэм встал и пошёл к выходу.

Камила хмыкнула себе под нос и кинула ему вслед:

— Ценю вашу лаконичность, господин Бишоп. Если у вас будут какие-то административные вопросы — пожалуйста, адресуйте их моему секретарю. Я попрошу вам помогать… в рамках разумного, разумеется

— Огромное спасибо, госпожа мэр, — он чуть обернулся в ответ.

Ну что ж… с мэром познакомился, а теперь пришла пора посетить наконец партнёров Эрика по триаде. Сэм связался с Камой и договорился, что она приведёт всех своих сородичей в тот же кабинет, где они вели первую беседу.

Выглядели эти двое весьма неважно. Безопасник даже и не думал, что Светлые могут ТАК странно выглядеть. Это был очень-очень странный контраст: они всё ещё были безусловно прекрасны … но при этом ужасны бледны, с потухшими взглядами и заметной дрожью в руках.

«Как цветок, который мгновенно заморозили, — пришла в голову Сэма аналогия. — Прекрасный, но на самом деле уже безжизненный».

— Пожалуйста, расскажите мне всё, что вы знаете о цели визита вашей триады в эту систему, — он сразу перешёл к делу.

— Уважаемый Сэм, к огромному сожалению, мы мало что можем вам рассказать. Вам, наверное, это покажется странным… но мы делим внутри триады чувства, а не мысли. Мы были в Солнечной системе с дипломатическим визитом — вы знаете, что сейчас кто-то из нас регулярно гостит в вашем материнском мире. Мы принимали участие в том числе и в церемонии открытия нашего посольства на Марсе в марте этого года. Вы же знаете про это событие?

— Да, — кивнул Сэм. — Очень бурное было празднование. Много людей приехало, из других систем в том числе.

Светлая, начавшая беседу, утвердительно закивала:

— Именно так. И вот после этого мероприятия Эрик был постоянно взволнованный. Он старался закрывать свои ощущения даже от нас, что само по себе странно. Но всё же мы считаем, что он… с кем-то познакомился там.

— В смысле из людей? — удивлённо поднял бровь Сэм.

— Да. Это наиболее разумное из объяснений. Он излучал теплоту, волнение и трепет. Это похоже на влюблённость. Но почему-то он её тщательно скрывал.

— И поэтому вы думаете, что это человек?

— Да. У нас внутри общества такое прятать не принято.

«Шикарная зацепка!» — возликовал безопасник.

— Потом мы улетели на Землю, и там, вероятно, история получила развитие…

— Простите, — вмешался Сэм. — А насколько у вас вообще принято отделяться от триады? Мог ли он встречаться с этим человеком так, чтобы вы двое об этом не знали?

— Вполне принято, — пожал плечами третий Светлый. — Вместе мы многократно сильнее, но и по одиночке тоже передвигаемся. Тем более, когда речь заходит о романтических связях. Мы моногамны и создаём один крепкий союз на всю жизнь, если вы не в курсе.

— А потом что-то случилось… — продолжила его партнёрша по триаде. — Он стал будто сам не свой. Он страдал. Его мысли метались. Он стал другим, и не хотел делиться с нами причинами. Прошло несколько месяцев, и внезапно Эрик попросил нас лететь с ним сюда, на Эпсилон Эридана.

— Но это совсем недалеко… а он явно жаждал сюда попасть. Мы предполагаем, что кто бы она ни была — она здесь, и он прилетел к ней.

— Впрочем, даже если она и здесь, это ещё совсем не значит, что она причастна… Кстати, а это именно «она»? — аккуратно уточнил Сэм, чуть собравшись, поскольку не имел никакого понятия, насколько это табуированная тема в случае со Светлыми.

— Мы считаем, что исходя из эмоционального следа — да. И не волнуйтесь, это вполне приличный вопрос, уважаемый Сэм.

— Хорошо. Тогда давайте восстановим хронологию. Вы прилетели 19 августа. Поздно вечером. А несчастье случилось 21-го. Как думаете, Эрику удалось встретиться со своей… возлюбенной… за этот период?

— Мы думаем, что они встречались 20-го числа. 21 августа он весь день был очень взволнован, я бы даже сказал, что он был окрылён, но ничего конкретного при этом не рассказывал.

— А как вам кажется, их встреча прошла успешно?

— Это сложный вопрос, уважаемый Сэм. Эрик испытывал смешанную гамму чувств: там точно была радость, но были и большие сомнения, тревога…

— Тревога? — он быстро уловил опасное слово. — Он чего-то опасался? Может быть, ему угрожали?

— Это действительно были опасения, но точнее мы не скажем. Эрик не хотел делиться с нами этими чувствами…

— Я правильно понимаю, что это не нормальное поведение?

— Да, вы правильно понимаете. Особенно для центра. По сути, оно разрушает баланс триады. И чем быстрее центр вернёт свой баланс, тем быстрее мы все придём в норму… Поэтому когда он попросил нас лететь сюда, мы безусловно согласились. Счастье каждого из нас важно для всех троих… но если б мы знали! — она внезапно очень резко всхлипнула и прижала прекрасные тонкие руки к груди.

Кама, стоявшая чуть в стороне со своей триадой, подошла поближе и умоляюще посмотрела на Сэма. Тот быстро всё понял, поблагодарил Светлых и удалился. На сегодня бесед достаточно, интересную новую информацию он получил.

А вот к секретарю мэра у Сэма вопрос появился. Безопасник вновь поднялся в фойе, и вновь там столкнулся с Грегори.

«Да что ж такое… поселился он тут что ли?» — пронеслось в голове у Сэма.

Секретарь был явно зол. У него над столом было развёрнуто расписание, которое и так было явно плотным, а бедняга ещё пытался как-то втиснуть в ближайшие дни несколько новых «кубиков».

Сэм подошёл и дождался, пока на него обратят внимание.

— А вы какие документы изучать изволите? — с сарказмом уточнил секретарь.

— Я бы хотел запросить у вас список колонистов, которые улетали из системы в марте-апреле.

— Это на праздник открытия посольства Светлых что ли? — хохотнул секретарь.

— Да.

— Так туда же треть состава летала! Шутник вы… наша корпорация — спонсор мероприятия! Тысяча человек отправилась на открытие, на нашем корабле. В качестве премиальных, так сказать. Выбирали наиболее заслуженных сотрудников.

Сэм чертыхнулся про себя… эх… а какая была нить!

— Хорошо. Я могу всё же получить список всех, кто туда летал?

— Да, конечно. Я выгружу. Вы когда его читать хотите?

— Эммм.. простите, не понял вопрос. Прямо сейчас, вероятно, если вы мне его выгрузите.

— Прямо сейчас госпожа Диас не сможет.

— Полагаю, я и сам с чтением справлюсь. Грамоте обучен.

— А-а-а! Так вы сами прочитаете, не совместно с мэром? — секретарь облегчённо выдохнул.

Сэм удивлённо смотрел на него, не понимая, о чём вообще речь.

— Отлично, я вам сейчас списки скину. И извините, — развёл руками собеседник. — Вот этот господин, — он махнул в сторону дверей, видимо, имея в виду Сваровски, — затребовал просто дикий объём документов по деятельности колонии, а ещё пожелал ознакамливаться с ними исключительно совместно с мэром! И вот я теперь как-то должен впихнуть это в её расписание!

Секретарь возмущённо выдохнул.

— Я точно справлюсь с чтением списка сам. Но вам очень сочувствую. Отказать вы ему не можете, я так полагаю?

— Не можем, к сожалению… разве что он сам чем-то другим не увлечётся…

— Сам чем-то другим не увлечётся… — задумчиво повторил Сэм. Он получил данные, поблагодарил секретаря и вышел.

А уже из коридора вызвал своих подручных:

— Ребята, для вас есть работа.

— Конечно, шеф. Что делать, куда бежать?

— Будем допрашивать. Точнее вы будете.

— Без проблем. Кого именно?

— Всех поголовно. Ты, Алик — первые полторы тысячи по списку, а ты, Дэн — вторые полторы тысячи.

— Э-э-э… хорошо, — протянул Алик. — А что именно спрашивать? На что акцент?

— А хоть что. Хоть про погоду на Марсе, нужно просто занять делом нашего любимца, — задумчиво ответил Сэм. — Я вам обоим сейчас кое-что пришлю, а дальше — проявляйте креатив.

Сэм решил немного помочь госпоже мэру. Помощники ему пока и правда были не нужны, а заслужить благодарность местной властительницы — это неплохая инвестиция. Мало ли, как дальше пойдёт…

— Господин Сваровски? — он вызвал чиновника через коммуникатор.

— Да, — в воздухе развернулся экран с удивлённым лицом пресс-атташе.

— Вы знаете, я обдумал ваши слова и склонен согласиться, что мы действительно несколько не подготовлены к текущему раскладу… Мне нужна ваша помощь.

— Хорошо, что вы это наконец осознали, господин Бишоп.

— Да, мы с вами на одной волне. И я хочу вас попросить помочь с допросами колонистов. Мы хотим выявить потенциально неблагонадёжных. Допросы начнём завтра. Я очень прошу вас присутствовать на всех. Я опасаюсь, что мои помощники не справятся.

— Конечно. Я вам помогу, — в голосе Грегори зазвенела важность.

— Огромное спасибо. Начинаем завтра в 7-00 утра. Нам выделили кабинет номер 1235.

— Очень хорошо. Прибуду непременно. Как вы думаете, это надолго?

— Хм-м.. дайте подумать… полагаю, на пару недель. Очень, очень благодарен вам за отзывчивость! Обязательно отмечу в своём отчёте! Хорошего вам вечера!

Сэм отключился и позволил себе чуть улыбнуться.

1-0 в пользу интригана.

Глава 13. Снова погода на Марсе.

26 марта 2352 года (около полугода назад).

Солнечная система. Колония на Марсе. Посольство Светлых.

Первое посольство иной расы в Солнечной системе построили совсем недалеко от центральной площади колонии, под самым высоким куполом. И разумеется, здание посольства было светлым. И высоким. И красивым.

Если говорить честно, Светлые не совсем понимали саму концепцию «посольства». Уровень бюрократизированности их общества был существенно ниже, чем у людей. Поэтому на Марсе получился скорее центр культурного обмена, но формально во всех человеческих справочниках он именовался именно посольством. Для солидности.

Открытие было очень масштабным: его растянули на целую неделю, при том что за день здание посещали пять-шесть тысяч человек. И Светлых тоже прилетело неожиданно много: в посольстве собрались все десять триад, которые работали или путешествовали на относительно небольшом удалении от Марса.

Семён Михайлов, который, конечно, тоже прилетел на мероприятие, с интересом рассматривал такую огромную выборку братьев по разуму. Они заметно отличались внешне: полом, возрастом, ростом, чертами лица и цветом волос. А объединял их рост не ниже двух метров, чуть клубящиеся синим туманом балахонистые одежды и гармония: что во внешности, что в душе.

Семён был не просто генеральным директором крупной технологической корпорации. Он ведь нёс на себе ещё и бремя хранителя знаний Светлых. Он ждал, наделся, верил… и когда три года назад встреча рас наконец состоялась, ощутил, что всё было не зря.

Разумом он понимал, что впереди ещё много совместной работы. Сближение двух различных обществ — дело, наверное, даже не на одно поколение…

«Разумные существа — объекты инертные. Им нравится продолжать двигаться в том же направлении и с той же скоростью. Это нам ещё повезло, что Светлые не так уж и далеки от людей в части этики и философии. Да даже генетики… интересно, а новые совместные браки скоро появятся?» — размышлял Михайлов, поглядывая на интересную сцену.

Директор BrightLight стоял на полукруглом балконе и отлично видел всё, что происходило внизу, на первом этаже. Незнакомая ему женщина задумчиво смотрела в огромное панорамное окно. Разглядеть детали её внешности Семён не мог - стояла она против яркого света из оконного проёма, и он видел лишь силуэт. Однако, интересно было то, что с другого конца огромного зала к ней постепенно приближался Светлый. Забавно это всё было потому, что приближался он очень медленно: пройдёт метров пять — замрёт — и опять двинется медленным шагом. Однако, направление движения было вполне понятно: в зале было не так уж много людей. Слишком хорошая солнечная погода стояла снаружи - многие вышли погулять под куполом.

Кто-то другой на месте Семёна подумал бы, что этот молодой эмпат просто находится в сомнениях, и поэтому идёт так медленно. Но Михайлов-то прекрасно знал: если Светлый отделился от своей триады на публике, то чего-чего, а сомнений-то у него точно нет. А идёт он так медленно потому, что скорее всего прислушивается к эмоциональному фону.

— Вы позволите вас потревожить? Я прошу прощения, если помешал вашим мыслям.

Она обернулась и молча посмотрела на обладателя этого красивого, мелодичного голоса. Перед ней стоял, разумеется, инопланетянин. Молодой, светловолосый, голубоглазый. И господи.. какие же они все высоченные! Так непривычно…

— Немного помешали. Чем могу помочь?

— Я приношу вам свои искренние извинения. Меня зовут Эрик. И я подошёл к вам потому, что кое-что почувствовал…

— Что именно?

Он чуть помолчал и ответил:

— Что вы ощущаете себя в опасности. Вы тревожитесь. Простите, это было настолько заметно, что я решил всё же вас побеспокоить, поскольку вы сейчас находитесь в нашем культурном пространстве, и любой из нас хотел бы, чтобы все наши гости ощущали гармонию и счастье. Здесь нет и никогда не будет угроз для людей.

Она чуть усмехнулась, с заметной грустью.

— Это действительно настолько заметно? Я была уверена, что неплохо конспирируюсь. Можете мне рассказать, как вы это видите и ощущаете?

— Примерно как тёмный омут на поверхности спокойного озера летним днём.

— И это все Светлые здесь видят? — уточнила она.

— Да.

— Но подошли только вы.

Он чуть замялся и ответил:

— Мы уважаем право на приватность. Простите, мне не следовало вмешиваться. И всё же, раз уж я здесь — я могу вам чем-то помочь?

— В смысле вмешаться в мой мозг?! — она очень резко вскинулась, распрямив плечи до предела.

Эрик с улыбкой покачал головой:

— Это только если вы сами захотите. Но что-то мне подсказывает, что вряд ли. Я имел в виду чисто физически. Вас что-то или кто-то здесь потревожили? Как это у вас называется… секунду… я достану из глубин моей памяти правильную фразу. А, вот! Я — официальный представитель посольства и в ответе за комфорт наших гостей!

На этой фразе он как-то очень забавно махнул короткостриженной головой… и женщина неожиданно для себя самой рассмеялась. Некоторые человеческие жесты в исполнении Светлых выглядели немного неестественно и чуть забавно.

«А может, не такой уж и высоченный?..» — подумала она.

Эрик с удовлетворением отметил про себя, что её эмоциональный фон стал чуть спокойнее и радостнее. Шутка удалась.

— Вы не будете против компании для прогулки по оранжерее?.. Это полноценный оазис растений с нашей материнской планеты. Большей частью напоминает земные тропики. Если, конечно, вы её ещё не видели, — спохватился он.

— Нет, не видела, — покачала она головой. — Знаете, а я бы и правда посмотрела… Только при условии, что вы пообещаете не влезать мне в голову!

— Да не могу я! Честное слово! — Эрик рассмеялся от души.

— А почему тогда мне сейчас легче стало?! — она чуть показательно подняла бровь, но явно иронизировала.

— Видимо потому, что вам и правда интересна оранжерея, и вы отвлеклись от тяжёлых мыслей, — ответил Светлый. Он уже поймал себя на мысли, что и ему очень-очень хочется провести очередную экскурсию прямо сейчас.

Семён пронаблюдал, как парочка прошла по направлению к оранжерее. Почему-то он был уверен, что это именно «парочка». Не сейчас, так в скором будущем.

«Интересно, — подумал директор, — а это я у Светлых эмпатией заразился или у Сэма паранойей?»

Глава 14. Зацепка.

7 сентября 2352 года.

Система звезды Ран (Эпсилон Эридана).

Внешний пояс астероидов.

За прошедшие три дня Сэм буквально перекопал всю колонию вдоль и поперёк. Пообщался с огромным количеством людей, дополнил личные дела ряда колонистов местными данными, изучил кучу документов… и ничего не нашёл.

Вчерашняя беседа с Антоном Верещагиным тоже ясности не добавила.

— Привет, Сэм, — поздоровался Антон, открывая дверь в свой жилой блок.

— Привет. А тебя как лучше называть? Антон или всё же Макс?

— Лучше Антоном. Я полностью принял это имя после суда. На процессе ведь ко мне обращались согласно паспортным данным: Макс Стивенсон.

— А тебе хочется забыть судебный процесс? — с интересом спросил Сэм.

— Не самое приятное в жизни воспоминание… но давай к сути? Чего так долго не заходил? Я слышал, что ты тут уже два дня.

— И был уверен, что я к тебе пожалую?

— Сэм… прекращай дурака валять. Я же не детсадовец. Убили Светлого. Я тут работаю. Я когда-то работал на DarkAgesи пытался помешать открытию ворот и первому контакту с ними. Тут всё понятно. Непонятно только то, почему ты так долго медлил?

Сэм чуть покачал головой и медленно произнёс:

— Как ни стараюсь, не могу придумать тебе мотив.

— Ну, например, я смог побороть психокоррекцию, вернулся в лоно своей корпорации, и теперь мы решили банально истреблять Светлых? А учитывая то, что они закоренелые пацифисты-паникёры, еще парочка таких убийств, и они в ужасе вернутся в свой мир, и люк за собой задраят!

— Полностью эту версию я не отрицаю, но ты — худший исполнитель для такого плана. Слишком заметен.

— Ладно, Сэм… Чего ты в итоге хочешь?

— Расскажи, каково твоё отношение к DarkAges и к Светлым после психокоррекции?

— Вопрос, конечно, интересный и неожиданный… — протянул Макс-Антон. — На работу в корпорации мне никаких блоки не ставили. Теоретически — мог бы и вернуться. Моя коррекция была направлена на отношение к убийствам и насилию. Сейчас я даже подумать не могу о том, чтобы кому-то навредить. Меня начинает в буквальном смысле тошнить, мне очень тяжело собрать мысли в единое целое, и основное желание — забыть ту ужасную мысль, которая привела к таким симптомам.

— А Светлые?..

— Светлые… ну а что «Светлые»? Они меня всё ещё напрягают. Я считаю, что мы слишком погорячились в темпах строительства совместного будущего… Но навредить им — нет. Я не могу. Хочешь верь — хочешь не верь.

Сэм Бишоп вновь задумался. Посидел в кресле… встал, походил… даже на небольшой диванчик выделенного кабинета прилёг. А озарения всё не приходили… расследование завязло.

«Если бы я был героем детективной книги, читатель уже бы забросил чтение: сколько можно топтаться на одном месте? Где креативные идеи главного героя? Где провалы преступника?!» — рассеянно думал Сэм.

Идеи-то у него были. И весьма себе креативные без ложной скромности. Только ни одна не сработала.

Он, например, устроил опрос всех пятерых Светлых на тему их внешностных предпочтений в части людей. Как должна была выглядеть таинственная незнакомка, похитившая сердце Эрика? Высокая или низкая? Хрупкая или округлая? Блондинка?.. Брюнетка?.. Цвет кожи?.. Светлые категорически не понимали постановку вопроса и твердили в один голос, что смотрят в душу, а тело — лишь приложение.

Он построил сложную компьютерную модель возможных областей нахождения Эрика 20 и 21 августа, используя данные технических камер, и сопоставляя результат с аналогичными моделями для всех женщин, находившихся в том же здании. На счёт ведения записи в жилых блоках XXIVвек был весьма строг, а вот механизмы снимать не запрещалось, и порою в области съёмки люди всё же попадали. Итог двухдневного моделирования — список из 832 человек. Причём 470 из из них были на Марсе на той самой злополучной церемонии открытия посольства.

«На самом деле, объективно напрашивается два вывода: либо я дико невезучий, либо против меня играет кто-то очень-очень умный. Однако, дико невезучие безопасники до моих лет обычно не доживают».

И вот как раз на этой мысли его тоскливые размышления прервал вызов коммуникатора:

— Шеф, мы продолжаем опросы колонистов. Как вы и просили, большей частью — видимость деятельности. Но сегодня кое-что бросилось в глаза. Решили вас предупредить, — доложил Алик.

— Выкладывай, — Сэм мгновенно собрался. Ребята с ним работали грамотные, да ещё и оба с долей пси-генома: иногда у таких людей случались интуитивные озарения, и если это именно оно — упускать его нельзя!

— Мы сейчас беседовали с главным медиком колонии. Мария Кларенс, 38 лет. Работает здесь уже около десяти лет. И она нервничала. Старалась держать себя в руках, но всё же это было заметно. Кстати, пару раз повторила, что вы с ней уже говорили, и она не понимает причины повторного допроса. А мы же, как вы и сказали, идём по списку всех колонистов, никого не исключая. И вообще не давим! Природа-погода, образование… чего она так напряглась — мы не поняли, решили доложить.

— А я с ней и правда беседовал. Она ведь экспертизу тела проводила. Спасибо, Алик, это очень полезно. Боюсь, Марии придётся пообщаться со мной вновь. Думаю, если я пойду прямо сейчас — она ещё больше напряжётся, и есть шанс, что совершит ошибку.

Помощник согласно кивнул и отключил канал связи.

А Сэм резко подпрыгнул с дивана и поспешил к медикам.

Марию он встретил сразу же в фойе местного госпиталя. И попытался в этот раз посмотреть на неё другими глазами, представляя на своём месте влюблённого молодого Светлого.

«Ну а почему бы и нет? — прикинул безопасник. — Симпатичная весьма. Изящная, тоже голубоглазая. Опять же — на две головы ниже его была бы, пикантно!» В истории про «любовь рождается между душами» он упорно не верил, и считал, что искать надо кого-то с интересной привлекательной внешностью.

А ещё… как же он не заметил раньше?! Она носила удлиненные заострённые ногти!

Врач с огромным удивлением уставилась на гостя:

— Это опять вы?! Я же только что с вашим помощником беседовала!

— Мария, я прошу прощения. Мы как раз только что говорили с Аликом, и я осознал, что должен задать вам ещё буквально пару вопросов. Если неудобно сейчас, могу зайти в любое иное время.

Она и правда нервничала. И Сэм это отлично видел. А вот что именно спрашивать — пока не придумал, и лихорадочно подстраивался под ход беседы.

— Хорошо. Пойдёмте, — она пропустила его в комнату персонала, где кроме них никого не было. — Спрашивайте.

— Подскажите, а вам длинные ногти в работе не мешают? — Спросил Сэм, у которого перед глазами стояла тонкая неровная поверхностная царапина на шее Светлого.

— Нет, не мешают. Вы не первый, кто спрашивает. Видели, как медики перчатки из баллончиков себе напыляют перед манипуляциями?

— Видел и даже использовал. Они очень тонкие получаются. Удобные, как вторая кожа.

— А для таких нестандартных случаев как у меня есть модификация перчаток с более толстым покрытием. Тоже вполне удобно, и не ограничивает в выборе дизайна ногтей. Хотите посмотреть?

— Нет, спасибо. Это просто бытовой интерес.

— А вопросы по существу у вас будут?

Если честно, вопросов по существу не было. Сэм её весьма тщательно опрашивал ранее. Она сообщила, что была шапочно знакома с Эриком — познакомились 19 августа, в день прилёта триады. И да, она тоже летала на Марс в составе делегации.

Но ему надо было как-то потянуть разговор, чтобы получше изучить её реакции:

— Мария, будьте добры, опишите ещё раз все процедуры, которые вы проводили, когда вас вызвали к телу. Я прекрасно понимаю, что это есть в вашем отчёте. Но вы же знаете: память порою играет с людьми в странные игры: в голову может внезапно прийти какая-то новая деталь.

Она возмущенно подняла брови, выдохнула, но ответила:

— Хорошо. Очень надеюсь, что после этого вы от меня отстанете хотя бы на несколько дней.

Сэм извинительно развёл руками — мол, «работа такая».

— Я получила вызов. Мне сообщили, что Светлый предположительно мёртв. Взяла стандартный медкомплект, набор судмедэксперта и детектор ДНК. К моему приходу там полиция уже была, но они работали в костюмах, чтобы не оставить следы своего биоматериала. Я пришла, в первую очередь прошлась детектором по всему жилому блоку. Разумеется, я тоже была в защитном костюме. Найден был в итоге всего лишь один образец — ДНК самого Эрика. После этого уже можно было расслабиться в части опасности загрязнить место преступления, и я спокойно начала осмотр тела…

— Я же правильно понимаю, что вы используете стандартный детектор ДНК FS-32?— в голову Сэма наконец-то закралась интересная мысль.

— Да. У вас наверняка что-то понавороченнее есть… — поддела она его.

— А я о другом хотел спросить. Где он у вас хранится, и кто может корректировать лог его работы?

— Хранится здесь, в центральном госпитале. Просто на полке с прочими приборами. Он небольшой, как вы наверняка знаете. А вот насчёт коррекции лога — это что, вопрос с подвохом? Вы меня проверяете?

— Вовсе нет. Я действительно не знаю. Такие моменты регламентируются правилами конкретных компаний, поселений, планет.

— Лог детектора здесь не может скорректировать никто. Мы же удалённая колония. Высокие риски.

«То есть если кто-то использовал этот детектор, чтобы найти и удалить следы ДНК после убийства — то в его логе всё ещё есть запись!!!» — возликовал Сэм.

— А я могу проверить лог вашего детектора в таком случае? — очень спокойным и вежливым тоном спросил он у Марии.

— Что?! Да вы совсем обнаглели!!! Нет! Можете опротестовать моё решение у мэра. А если ваши вопросы закончились, то мне пора работать!

Она показательно встала.

Сэм попрощался и ушёл в свой кабинет. Как на эту тему поговорить с Камилой Диас — лучше спланировать заранее. Она явно не любит, когда ей и её людям мешают работать.

Глава 15. Сезон охоты объявляется открытым.

Прошло несколько часов после встречи с Марией, а Сэм пока не придумал, как лучше поговорить с мэром. В личном деле главного врача колонии было сказано, что она, кроме прочего, ещё и университетская подруга Камилы. А это значит, что уже наверняка успела нажаловаться и рассказать, как бессовестные следователи её измучили.

Но если гора не идёт к Магомету… то Магомету позвонит секретарь горы.

— Господин Бишоп, — на экране появился помощник мэра, — Госпожа Диас просила у вас уточнить, будет ли вам удобно подойти для небольшого разговора? Примерно через пятнадцать-двадцать минут?

— Разумеется, благодарю вас.

«Ну точно нажаловалась…»

Впрочем, он же хотел поговорить с мэром? Вот тебе и шанс.

Камила в этот раз была одета в какой-то интересного покроя чуть блестящий комбинезон. И вроде бы не выглядела возмущённой — уже неплохо.

— Узнаёте костюмчик? — спросила она его, жестом предлагая ему сесть.

— Простите, нет… А должен?.. Боюсь, я несколько далёк от моды, — безопасник очень удивился вопросу.

— Сэм… — она чуть покачала головой, изображая неодобрение, — я могу вас так называть?

— Да, пожалуйста.

— Так вот, Сэм, неужели вы не узнаёте функциональный камуфляж для руководителей от BrightLight?!Уволить вас надо!Не новинка, конечно — года три уже продаётся, но всё ещё популярен. Мой комплект включает обогрев, охлаждение и запас кислорода — актуально в шахтах.

— За всеми нашими разработками не уследишь, — усмехнулся Сэм. — Широкая сфера деятельности! Но можете написать докладную директору.

— И что он сделает? — живо заинтересовалась мэр.

— Зная его, возможно, отправит меня на стажировку в швейный отдел. На денёк.

Камила чуть улыбнулась и спросила:

— Ладно. Пошутили и к делу? Вы же понимаете, о чём пойдёт речь?

— Полагаю, доктор Кларенс…

— ...уже мне нажаловалась, разумеется. Вы наверняка в курсе, что мы университетские подруги? Поэтому только вы вышли, она сразу мне позвонила.

— И что вы думаете по поводу моей просьбы посмотреть лог детектора? — аккуратно уточнил Сэм.

— Я думаю, это отличная идея. Кстати, у нас в колонии ещё два таких детектора: один в полиции, второй — у научников. Мария вам всё верно объяснила: стереть логи невозможно. Только в головном офисе на Земле есть ключи для подобного действия. Если какой-то из этих приборов использовался для поиска и удаления следов ДНК убийцы — мы это узнаем через его лог, сопоставив время.

Сэм в удивлении посмотрел на неё:

— Огромное спасибо за понимание, госпожа мэр.

— Можно просто Камила. Если рядом нету прессы, конечно, — она улыбнулась. — И пожалуйста, поймите правильно реакцию Марии: я не верю, что она — убийца… но вы её порядком напугали, допрашивая третий раз подряд, и она просто заняла защитную позицию. Берите детекторы, проверяйте — я всех уже предупредила, что у вас есть разрешение.

— Я вам очень признателен за помощь.

— Это меньшее, чем я могла вас отблагодарить за вашу хитрую махинацию.

— О чём вы?..

— Сами знаете. Надеюсь, господин Сваровски отлично проводит время с вашими ребятами. Они устроят ему должный уровень развлечений?

— Даже не сомневайтесь. Если хотите, можем даже погоню или поиск клада инсценировать, — улыбнулся Сэм, переставая изображать неведение и радуясь, что его инвестиция в отношения с мэром сыграла.

— Кстати, о поисках клада. Я буквально полчаса назад пересеклась в коридоре со Светлыми. У них возникла идея поискать шар ещё и в шахтах. Они ведь протяжённые. И там триада ещё не искала. Они должны вас дождаться и начать поиск.

— Да, я в курсе уже, спасибо. Как раз к вам шёл, когда они со мной связались.

— И вы их не остановили?! Я просила Каму вас дождаться, ради их же безопасности, — она удивилась.

— Камила, это же Светлые, — он чуть развёл руками. — Вам они вежливо ответили согласием, чтобы не обидеть, поскольку они ценят ваше внимание и заботу. Но их трое, и каждый из них в полтора раза сильнее и быстрее меня, а ещё они частично предчувствуют опасность. Им объективно не нужна охрана. Прямо сейчас они уже в шахтах. Если что-то найдут — сразу со мной свяжутся. Но я так понимаю, это надолго?

— Да… — она протянула чуть рассеянно. — Там часа три можно ходить.

— Если нам — три, значит им — два, — уверенно ответил Сэм.

И тут у него завибрировал коммуникатор, вызывала Кама. Мэр жестом предложила ответить.

Светлая была очень взволнована:

— Извините, Сэм! Извините, что прерываю! Но мы нашли шар! И кажется… кажется, видели преступника!!! Но мы его упустили!

— Где вы? — быстро спросил Сэм.

— Холл жилого здания номер пять. Оно примыкает ко входу в шахты.

— Понял, скоро буду. Ничего не предпринимайте, пожалуйста.

Мэр всё слышала и уже вызывала полицию.

— Я с вами, — решительно сказала Камила.

Они все вместе почти бегом добрались до входа в пятое жилое здание. Почти одновременно прибежали представители местной полиции.

Кама тут же начала рассказывать:

— Мы пошли в шахты, начали их прощупывать в поисках шара. И примерно минут через двадцать поисков уловили след. Шар всё ещё излучает, мы это чувствуем. Мы кинулись по следу… но видимо, были слишком громкими, — она с досадой встряхнула головой.

— Там же мелкая руда на поверхности. Конечно, вы издавали шум при ходьбе и тем более при беге, — вставила мэр.

— Видимо, нас услышали… потому что этот человек очень быстро сориентировался и бросил шар. Наверное, надеялся нас задержать… и возможно, ему это даже удалось: мы потеряли несколько секунд, поднимая находку. И именно этих мгновений нам и не хватило: когда мы выбежали в холл, лифт уехал на третий этаж.

— Жилой этаж, много рекреационных пространств, лестницы на другие уровни… хороший выбор, — оценил полицейский.

— Камеры есть по дороге? Есть шанс, что какая-то из них засекла преступника? — спросил у него Сэм.

— Смотрю… так… есть парочка технических камер в зонах погрузки. Дал задачу компьютеру отследить случайные следы людей за последние полчаса.

— Если это местный… а это почти наверняка местный… то он наверняка знает об этих камерах, — протянула мэр.

— Позволю с вами не согласиться, госпожа мэр, — добавил Сэм. — его, или её, кстати, застали врасплох, он бежал изо всех сил — мог и ошибиться.

— А вы правы, господин Бишоп, — кивнул ему полицейский. — Есть одно попадание, причём полагаю, что человек об этой камере знал, но на бегу несколько вписался в поворот.

— И кто там?! — с нетерпением спросила Камила.

— Это нам ещё предстоит узнать, госпожа мэр. В кадр попало плечо: видно выбившуюся прядь рыжих волос на стандартном рабочем комбинезоне.

— Значит начинаем охоту на рыжих, — задумчиво произнёс Сэм.

Глава 16. Волны ужаса.

— Каков наш дальнейший план? — мэр испытующе переносила взгляд с полицейских на Сэма.

— Мы продолжим изучать фрагмент записи, сличим его с фотографиями колонистов, составим выборку, начнём опрос свидетелей — это позволит наверняка исключить многих, кто был в это время не один, — представитель полиции ещё раз посмотрел на кадр в своём планшете, — на самом деле, мне кажется, шансы у нас неплохие. Очень яркий цвет волос.

— А я, с вашего разрешения, пойду и доведу всё же до логического конца тему с детекторами, — предложил Сэм.

— Отлично, — одобрила Камила и добавила, повернувшись к Светлым, — Кама, я вас очень прошу: пожалуйста, будьте аккуратнее. Если ещё и с вами что-то случится на территории нашей колонии, с меня живьём снимут кожу.

— Мы очень благодарны за заботу, госпожа мэр. Но надеемся, что про кожу — это шутка.

— Я тоже надеюсь, но проверять не хотелось бы. Я лично отвечаю за вашу безопасность... Но давайте уже пойдём работать. Хотелось бы наконец завершить этот детектив и вернуться к нормальной жизни.

Все согласно закивали, и кажется, действительно пошли воплощать план в жизнь. Вот только Сэм, сначала сделав вид, что идёт в сторону медблока, бегом сделал крюк через нижний этаж и догнал Светлых.

— Кама, шар цел? Вы что-то сможете с него считать? — спросил он центра триады.

— Уже смогли, уважаемый Сэм, — она выглядела подавленной.

— Расскажете?..

— Да. Но только вам. Простите, мы в растерянности…

— Подождите. Продолжим в другом месте. Лучше в каком-то из жилых блоков.

— Вы опасаетесь прослушки? — удивился один из Светлых.

— Не исключаю. Причём и в рабочих, и в жилых помещениях. Но вы же сможете поставить звуковую завесу при помощи шара?

— Разумеется. Только она же зрительно видима.

— Я знаю. Поэтому и предлагаю идти в жилые блоки, где не будет случайных свидетелей.

— Пойдёмте в мой, — решительно предложила Кама. — Завесу развернём на входе в комнату, ни слова не пройдёт.

Безопасник удовлетворённо кивнул, и они все вместе проследовали на нужный этаж.

Звуковая завеса, сгенерированная шаром, — ещё её называли синим маревом, напоминала полу-прозрачную стену глубокого синего цвета. Сэм с лёгкой ноткой зависти смотрел, как один из Светлых чуть прикрыл глаза, а затем быстрым движением руки как будто бы вытянул из шара синеватую дымку, развернувшуюся в купол. У безопасника тоже была крохотная доля пси-генома, и он мог работать с шаром, но для него это было сродни хождению по натянутому тросу между скалами: крайне сложно и требовало запредельной концентрации. Такой быстрый фокус с завесой он, конечно, сотворить бы не смог.

— Что вы увидели? — спросил Сэм сразу же, как завеса была установлена.

Светлые явно немного расслабились, и сразу стало заметно, как они расстроены.

— Уважаемый Сэм, мы сразу же просканировали шар, как только нашли его. Если честно, поэтому и не догнали беглеца: мы были в шоке от того, что мы ощутили, и потеряли необходимые секунды, — сказала Кама. — Шар зафиксировал слепки последних действий. Так всегда бывает, это нормально.

— Это как лог действий в ваших устройствах, — вставил её партнёр по триаде.

— Но не совсем лог, — поправила она сородича, — он у вас, насколько я понимаю, именно манипуляции фиксирует. А шар сохраняет слепки эмоционального фона того, кто с ним работал.

— И на нём слепки фона Эрика? — уточнил Сэм.

— Да. Шар зафиксировал крайне странную последовательность: сначала нейтральный фон Эрика — видимо, он кого-то прощупывал, затем — тёплый, успокаивающий посыл, и он постепенно нарастал... а потом… потом через шар прошёл поток ужаса, многократно усиленный самим синим шаром.

Светлые резко замолчали.

— Простите, Кама, я не знаю, как это трактовать, — нарушил тишину Сэм. — Во-первых, это точно эмоции Эрика?

— Да, мы все трое были с ним знакомы. Без сомнений, это он.

— Хорошо. А можно понять, чей это поток ужаса? Его? Или кого-то иного?

— Это его ужас, уважаемый Сэм. — Кама смотрела в пол. — Я поясню… Он пропустил через шар свой страх. Очень сильный, душащий страх. Мы вообще представить себе не можем, зачем это делать? Шар может работать как усилитель психо-эмоционального потока. Соответственно, с его помощью можно немного лечить, можно успокаивать, можно убеждать — правда, с большим объёмом ограничений в этой части… но зачем кого-то с помощью шара пугать? Причём так сильно? Там же просто смертельный ужас! Он мог даже убить… Мы в замешательстве.

— Кама, а если это было случайно? Он чего-то испугался и не смог сдержаться, а поток страха прошёл через шар?

Светлые одновременно улыбнулись.

«Кажется, я сказал что-то очень глупое», — подумал Сэм.

— Простите нас, уважаемый Сэм, — сказал один из Светлых. — Мы не хотели вас обидеть своей реакцией. Давайте я попробую объяснить на примере. Вот вы, например,я знаю, любите и умеете готовить.

Сэм кивнул.

— И вот вы режете ножом яблоки на кухне. И случайно порезали палец. Возможно?

— Возможно, но редко. Я весьма хорошо умею обращаться с ножами, — ухмыльнулся Сэм.

— А если вас отвлечь, например? Или вы злитесь? Или вы устали? — Светлый не сдавался.

— Чуть более вероятно, но всё же редко.

— А теперь представьте, что рядом, очень близко, стоит человек, вы активно общаетесь, но всё ещё режете яблоки. И вы напряжены. Есть шанс, что вы случайно дёрнете рукой и оцарапаете собеседника?

— Чисто в теории. Но есть.

— Так вот представьте, что шар — это нож. Он просто инструмент. А пропустить через шар на кого-то такой поток эмоций - это примерно как если бы вы внезапно раскромсали своего гостя на мелкие части кухонным ножом на своей собственной кухне. Этого просто не может быть! — закончила центр триады.

«Прямо скажем, в человеческой истории такие ситуации случались… но им лучше об этом не знать», — прикинул про себя Сэм, а вслух сказал совсем другое:

— Спасибо, это очень хорошая аналогия. Я теперь, кажется, лучше понимаю ваше удивление. Но давайте ещё чуть докрутим ваш пример. Почему я вдруг кромсаю гостя ножом? Например, я нахожусь не в себе? Под воздействием препаратов?

— Нет, — покачал головой Светлый. — Там чистое сознание Эрика, без изменений. Мы бы ощутили. — Он чуть помолчал. — Я его лучше всех знал. Эрик был очень сильным духовно. И он много общался с людьми, а значит вдвойне осторожен в части контроля эмоций. Чтобы он вот так вылил на кого-то поток страха через шар — нет, я абсолютно не могу себе представить, что случилось…

— А вы уверены, что именно «на кого-то»? И может ли этот кто-то быть человеком?

— Уверены, — ответила Кама. — Иного смысла использовать шар просто нет. Он с кем-то общался. И да, мы считаем, что это был человек. Но вот что с ним случилось, когда его накрыла усиленная волна эмоций — нам сложно предположить… У вас совсем иная нервная система. Спектр возможных исходов — от обморока до смерти.

— А чисто теоретически — если мы найдём того, с кем общался Эрик через шар, того, кто получил этот удар — вы сможете это как-то понять? — спросил Сэм.

Светлые задумались, затем один из них ответил:

— Это точно непросто. Но если человек добровольно откроет сознание, с помощью шара для нас троих это, наверное, возможно.

На этом беседа с триадой завершилась, и Сэм пошёл наконец закрыть вопрос с детекторами. Он сначала посетил научный блок, а затем — полицейских. В обоих случаях он подключал свой планшет к детекторам ДНК, копировал лог действий и сразу же его бегло просматривал. В день убийства Эрика эти устройства не включались. Оставалось только посетить Марию Кларенс.

А она, конечно же, была ему не рада:

— Я знаю, что Камила дала вам разрешение. Вот детектор — на полке. Берите, делайте, что требуется, но только при мне!

— Разумеется. Ещё раз приношу извинения за то, что мы вас сегодня весь день беспокоим.

Доктор Кларенс состроила гримасу, в которой явно читалось, что она думает об извинениях Сэма.

Он подключил планшет, скопировал лог, с интересом начал перебирать записи под пристальным наблюдением Марии… и нет. 21 августа устройство не включали. Снова обрыв нити.

«Ну что ж… попытаться стоило», — подумал Сэм.

Он ещё раз извинился перед медиком, причём весьма искренне. Ему действительно стало жаль эту крохотную нервную девушку, которая, похоже, просто не имела опыта общения с такими, как он и его коллеги, и именно от этого запаниковала.

Мария подождала, пока он ушёл, и приоткрыла люк стандартного медицинского очистителя: простейшее устройство для уничтожения медотходов. Безопасник зашёл очень неудачно: процесс разложения ещё не был завершён. А вот сейчас уже всё готово. Полная пустота, идеальная утилизация, ни одного рыжего волоска в контейнере не осталось.

Доктор Кларенс холодно убедилась в полном отсутствии следов. Она всё делает правильно, она защищает свой мир. И этот приезжий следователь хоть и не глуп, но ничего не найдёт.

Глава 17. Тёплые скалы, белая башня.

18 июня 2352 года (около трёх месяцев назад).

Солнечная система, Земля.

Раннее утро на острове было особенно прекрасным. Над соснами висела серо-зелёная дымка тумана, солёный воздух пах смолой, а с океана дул сильный ветер, принося запахи мокрого гранита, водорослей и смолы.

— Это мои родные края, здесь мне очень спокойно, — сказала она своему спутнику.

— Ты здесь жила?

— Ну не совсем здесь, — она рассмеялась. — Этот остров тщательно охраняется от наплыва туристов, и уж тем более здесь нельзя строить жилые пространства.

— А мы здесь легально? — он улыбнулся. — Или нас скоро поймают и увезут в полицию? И я попаду во все новости как первый Светлый, нарушивший законы Земной Федерации?

— Легально. Я честно зарегистрировала двух визитёров и дождалась свою очередь.

— А когда это было?.. — он уловил, что она что-то не договаривает.

— В марте. Ладно, поймал: я действительно надеялась, что мы встретимся на Земле… ничего от тебя не скроешь!

— Ты же знаешь, что это неправда. Я бы даже сказал наоборот: ты остаёшься весьма загадочной для меня.

— А это хорошо или плохо? — заинтересовалась она.

— Это так, как есть, — он чуть пожал плечами и прижал её к себе поближе: уж то, что ей стало прохладно от порывов йодистого ветра, Светлому считать проблемы не составляло. Но несмотря на этот чуть колючий бриз, он отчётливо улавливал её умиротворение этим местом, и с наслаждением его разделял.

Они долго сидели на пляже с белым песком, прислонившись к огромным валунам. Океан ближе к горизонту казался почти чёрным, и на его фоне особенно ярко выделялся белый маяк, заросший солью. Волны ударялись о камни, слышался глухой рокот воды и шипение пены. По берегу деловито прогуливались чайки и бакланы. Над мелкими жёлтыми цветочками жужжали пчёлы.

— Слушай, а ты можешь сделать так, чтобы к нам точно не подлетали насекомые?

— Могу, конечно. Ты хочешь, чтобы именно не подлетали? Или не кусали? Или, может быть, пусть подлетают, но не ближе метра?

Она удивлённо на него воззрилась:

— Что, правда можно так сделать?!

Он расхохотался:

— Нет, конечно! Я не волшебник, извини! Но вот если к нам подлетит какой-то особенно озлобленный шмель — это я смогу ощутить чуть заранее. Впрочем, убегать от него нам обоим придётся как обычно — ногами. Я упоминал, что у меня нет крыльев?

Она рассмеялась от души:

— Мне кажется, или твой юмор очеловечивается? Я с трудом могу представить, чтобы такое выдал кто-то из твоих сородичей.

— Сочту за комплимент!

Воздух вокруг озаряли лучи утреннего солнца. Он отливал медовыми оттенками и от этого казался тяжёлым. Рядом с ними рос пахучий куст полыни, а чуть дальше начинался деревянный настил дорожки, уходящей куда-то вглубь острова.

Эрик смотрел в даль, вдыхал этот бесценный солёный воздух и любовался игрой первых солнечных лучей, пробивающихся из-за скал.

— Ты очень-очень красивая, от твоей красоты у меня просто дух захватывает, — тихо сказал Светлый.

— Ты же на меня даже не смотришь! — шутливо поддела его спутница.

— Мне и не надо смотреть глазами.

Она чуть покачала головой, но промолчала. Но то, как ей было приятно сказанное, эмпат, конечно же, уловил и без слов.

— Пойдём, я хочу тебе ещё многое здесь показать, — сказала она, вставая, и отряхиваясь от песка.

И в этот момент неожиданно раздался очень резкий, гортанный крик и резкие взмахи крыльев — два баклана на берегу не поделили огромную рыбу.

Женщина резко вздрогнула, отшатнулась, упала на песок. Эрик автоматически подхватил её, он одновременно с ней ощутил нахлынувший ужас, атакующий её, и тоже чуть вздрогнул. Светлый аккуратно, совсем чуть-чуть прикоснулся к её сознанию, успокаивая. Но даже это она поняла:

— Не надо! Я ведь тебя просила! Я должна справляться сама! — ответила она очень резко, но он уже такие эпизоды наблюдал и не удивился.

— Извини, пожалуйста. Я поступил грубо. Это непростительно.

— Ну уж насчёт «грубо» - это ты погорячился, конечно, — она уже вновь овладела собой. — Но прошу, не надо. Я пришла сюда без защиты именно для того, чтобы продолжать работать над собой… Пойдём. У нас буквально час остался…

— Как представитель своей расы, я просто обязан извиняться минимум два раза в час, — Эрик попытался свести всё к шутке, но на этот раз его спутница была более строгой:

— А вот это — уже заезженно! Но ты продолжай работать над юмором, у тебя отличный потенциал.

Они неспешно пошли вглубь острова, ныряя в ароматы хвои и вереска. Светлый долго сомневался, но всё же решился спросить:

— Прости, я правда не совсем понимаю… но очень хочу понять. Почему ты так не хочешь принять помощь? В вашей медицине ведь неплохо развиты технологии коррекции психики. И это, насколько я знаю, ни в коем случае не порицается — просто процедура.

Она промолчала.

— Я ни в коем случае не могу, да и не хочу, влазить тебе в голову, как ты выражаешься, — добавил Эрик. — Но я не могу не слышать, не ощущать эти волны страха и тревоги, которые на тебя накатывают. Я слышу твои страдания, и мне больно вместе с тобой…

Он хотел сказать что-то ещё, в очередной раз попытаться убедить её принять помощь… но она резко ускорила шаг, кинув через плечо:

— Значит отойди подальше, чтобы не слышать.

Глава 18. Мисс Вселенная по версии Светлых.

8 сентября 2352 года.

Система звезды Ран (Эпсилон Эридана).

Внешний пояс астероидов.

Сэм задумчиво сидел за столом, в очередной раз рассматривая кадры с камеры. Действительно очень необычный цвет волос. Хоть в кадр и попала буквально одна прядь, кажется, шансы у них и правда есть, поскольку теперь они ещё и точно знают время появления подозреваемого. А значит, из списка рыжих можно будет сразу отмести всех, у кого есть алиби.

Но непонятно было другое: зачем этот человек вообще в шахты пошёл? Шар там уже несколько недель был спрятан весьма успешно. Напрашивался неприятный вывод: человек знал, что Светлые пойдут искать туда. Сэм решил, что стоит их расспросить: кому ещё кроме мэра они сообщили о своих планах?

«Да и мэра в целом исключать нельзя. Понятно, что в шахтах была не она, но Камила может быть сообщником. Впрочем, и в этом случае нам опять же есть смысл начать с поимки рыжего беглеца и его/её допроса», — размышлял Сэм.

Мозговой штурм был прерван звонком коммуникатора. «Камила Диас» — высветилось на экране. Он согласовал соединение, но не успел даже поздороваться. Впрочем, мэр тоже не озаботилась формальными приветствиями:

— Сэм, мне нужна ваша профессиональная консультация. Независимое мнение.

— Кого-то поймали? — сразу догадался он.

— Да. Вы можете подойти в здание полиции? Это пятый корпус. Третий этаж, комната для допросов, — тон был резкий, отрывистый, и видео она не включила, но судя по звукам вокруг, мэр куда-то очень быстро шла. Возможно, даже бежала.

— Конечно. Буду минут через десять.

— Спасибо, — она оборвала связь.

Сэм быстро добрался до отдельно стоящего пятого корпуса, вбежал вверх по лестнице, нашёл комнату для допросов и запросил у компьютера доступ. Створка двери открылась.

Внутри всё было примерно так, как и бывает в допросных: стол, несколько стульев, технический люк для доставки, стационарный экран, вмонтированный в стену, и много разнообразных шкафов. И большое панорамное окно — в целом, интерьер напоминал фойе какого-то офиса средней руки.

Впрочем, окно было защищено силовым полем, стол крепко прикреплён к полу, технический люк из комнаты не открывался, шкафы закрыты сенсорными замками, а по всему периметру комнаты было огромное количество датчиков и камер. Безопасники XXIV века всё же чувствовали разницу между гуманизмом и идиотизмом.

За столом сидела мэр колонии, причём Сэм заметил, что её причёска заметно растрепалась: обычно идеально уложенная грива кудрявых волос сейчас была наскоро схвачена какой-то заколкой, но отдельные пряди выбивались.

«Похоже, и правда бежала», — прикинул он.

Напротив Камилы сидела крайне испуганная невысокая молодая женщина, лет 35-40 на вид. Типаж — "загнанная лань" с банальных картинок: испуганная и трогательная, очень миловидная, с необычно бледной кожей и яркими рыжими волосами. А ещё у неё были тонкие черты лица, потрясающе яркие зелёные глаза и едва заметные веснушки. Волосы прямые, чуть ниже плеч. Особенно разителен был контраст её внешности с Камилой: очень высокой, резкой во всём, смуглой брюнеткой.

«Длина волос подходит. Цвет — очень похож. Да и в целом — необычно яркая, хрупкая, изящная, белокожая — сильно выделяется в толпе, чем не вариант? Пожалуй, ставлю её на первое место рейтинга роковых красоток по версии Светлых», — подумал безопасник.

— Я ни в чём не виновата! — резко нарушила тишину неизвестная собеседница мэра.

— Молли, подожди. Я его специально позвала, чтобы он помог разобраться, — Камила уверенным, явно дружеским жестом тронула женщину за руку.

— Введёте меня в курс дела? — спросил Сэм, садясь на один из стульев.

— Сэм, это Молли — она моя подруга. Сегодня её арестовали, потому что её цвет волос очень похож на ту самую прядь на кадре… вы понимаете, о чём я.

— Да, не нужно больше никаких подробностей, пожалуйста. Иначе нас попросят прервать беседу.

— Да, — кивнула мэр. — Меня предупредили, на каких условиях я могу здесь находиться, и я намерена их соблюдать.

— Меня уже допрашивали, и я понимаю, в чём меня обвиняют, — тихим срывающимся голосом сказала Молли. — Но я вчера в это время просто гуляла по саду. У меня был выходной. Мы даже вместе пообедали с Ка... с госпожой мэром. И да, я была совсем чуть-чуть знакома с этим Светлым. И даже перекинулась с ним парой фраз, когда они только прилетели. Но я никого не убивала! И не была вчера в шахтах!

Сэм кивнул. Расклад был в целом понятен. Он посмотрел на Камилу.

Она верно истолковала его взгляд и ответила на незаданный вопрос:

— Я очень прошу вас независимо изучить выводы полиции. Возможно, они что-то не заметили или неправильно интерпретировали. Я безусловно верю Молли. Мы очень давно знакомы. Но подтвердить её алиби не могу — в тот момент я ведь как раз с вами разговаривала. Про обед — да, конечно, подтверждаю. Мы вместе ходили в чудесное кафе с китайской кухней. Это было около часа дня.

— Я бы в любом случае сделал то, о чём вы просите. Моя задача — убедиться, что преступник будет найден. Так что конфликта интересов не вижу. Сейчас я пойду в таком случае к представителям полиции, а после сообщу вам своё мнение.

— Большое спасибо, Сэм, — поблагодарила мэр.

Безопасник вышел и направился к следователю, ведущему дело об убийстве Эрика. Ранее они уже встречались, и полицейский, на удивление, даже не возражал насчёт участия Сэма. Он явно очень хотел раскрыть загадочное дело, с чьей угодно помощью. Поэтому как только Сэм появился в приоткрытых дверях его кабинета, следователь сразу же жестом пригласил гостя войти, закрыть дверь и сесть.

— Вы её уже видели, вероятно?

— Видел.

— Мария Малоун, 39 лет. Работает в колонии два года. Старший научный сотрудник центральной лаборатории. Семьи нет. Ранее проблем с законом не имела.

— Мария? — удивлённо переспросил Сэм. — Я слышал, как её называли Молли.

— По документам — Мария. И она вроде бы не возражает, когда её так называют, — пожал плечами следователь.

— Хорошо. Расскажете, как вы на неё вышли?.. То, что цвет волос очень похож — это очевидно. Но здесь всё же три тысячи человек.

— Вы правы. Наш главный искин проводил анализ кадров с учётом освещённости, и пришёл к выводу, что вероятность совпадения по цвету и длине волос — 92%. Но мы ставили отсечку на уровне 85%, и по этому критерию отобрали двадцать три человека. Затем мы начали проверять данные о местонахождении каждого из них в нужное нам время, и нам повезло, что это был рабочий день: двадцать мы исключили, поскольку были свидетели, подтвердившие, что они были на рабочих местах.

— Значит осталось трое? Почему из них вы выбрали именно Марию?

— Ещё один человек — молодой парень — работает в шахтах, на погрузке в секторе номер восемь: по нему идеального алиби нет, но за три минуты до нужного нам момента он попадал в поле зрения технической камеры. Между точками — около 1 300 метров. Он должен был бы набрать скорость около 26 км/ч, чтобы успеть преодолеть такое расстояние за три минуты. И это я ещё не учитываю время на то, чтобы достать шар.

Следователь показал фото молодого парня с удлиненной стрижкой. Волосы у него тоже были очень ярко рыжими, но от Марии он отличался ярко-голубыми глазами.

— Скандинавский типаж… — протянул Сэм. — А рост какой?

— Рост — метр девяносто, возраст — двадцать шесть.

— Коллега, а три минуты на 1 300 метров — это прям вот совсем нереально для такого богатыря? Ноги-то длинные…

— Сэм, мы проверили: это уровень элиты Федерации. С такими данными он должен на олимпиады легко отбираться, а то и до финалов доходить. А не в нашем захолустье прозябать..

— Хорошо, спасибо. А третий кто?

— Третий, а точнее третья — Агнес Ричардсон. У неё нет алиби, но она работает в рекреационном пространстве третьего корпуса — самый дальний от шахт, вчера у неё был рабочий день, и ей 118 лет. Я её знаю лично: она очень неспешная, любит копаться в своих клумбах, спортом пренебрегает… я категорически не верю, что она в своей текущей форме умудрилась убежать от Светлых.

— Да, согласен с вами, — подтвердил Сэм, разглядывая фото пожилой женщины. Она выглядела как-то уж даже чересчур вялой, даже с учётом возраста. — Хотя с другой стороны — она ведь садовник?

— Да, — не понял вопроса следователь. — А это здесь причём?

— Ну вы же знаете, что во всех классических детективах в финале оказывается, что убийца — садовник?

— Да вы шутник, Сэм, — расхохотался хозяин кабинета.

— В сухом итоге — остаётся только Мария Малоун, которая вчера весь вечер провела в рекреации жилого корпуса, ближайшего к шахтам, да? Алиби у неё нет, знакомство с Эриком она сама подтверждает, а внешность её указывает на сходство с кадром? Всё верно? — спросил Сэм.

— Да, именно так. Но на словах она свою причастность категорически отрицает.

— И что вы планируете делать?

— Сделаем запрос в суд Федерации на процедуру активного допроса.

— Думаете, согласуют?

— Сэм, у нас тут Светлый убит. Я лично считаю, что да. Вы, может, в своём корпоративном мире немного далеки от политики, но меня пилят ежедневно. Никто не хочет дипломатического кризиса с расой, которая даёт человечеству такой огромный прогресс.

Глава 19. Планы на будущее.

Сэм сидел в кабинете мэра и излагал своё видение. Впрочем, излагать-то особо было нечего: он просто пересказывал то, что узнал от следователя. Улики косвенные, но по совокупности — вырисовывается достаточно стройная версия.

Мария Малоун познакомилась с Эриком во время поездки на Марс, затем провела некоторое время на Земле, где они тоже встречались, а затем вернулась на работу. Несчастный влюблённый не выдержал и полетел за ней. Далее у них случилась ссора, и она его каким-то образом убила, украв при этом шар, который затем спрятала в шахтах. Потом она узнала, что триада собиралась провести там поиск, запаниковала и побежала в шахты шар забрать, где и оставила улики своего присутствия.

Мэр молча выслушала и ровным тоном спросила:

— Вы же понимаете, что у этой версии куча дыр? Например, зачем она убила Эрика? И главное — как? Вы мне сами вчера рассказывали, что Светлые — сильные, быстрые, да ещё и чуть ли не мысли читают…

— Это могут быть не дыры, а свидетельства того, о чём мы пока не всё знаем, — спокойно ответил Сэм. — Но я не прекращаю расследование. Пока преступник не найден, любая, даже самая стройная версия может развалиться.

— Хорошо. Но я очень за неё беспокоюсь. И буду регулярно проверять, что с ней хорошо обращаются.

— Кстати, а почему вы её называете Молли? Она же Мария.

— Как я вам уже говорила, мы с ней подруги со времён Университета на Проксиме. Мы всегда были втроём: я, Мария Кларенс и Мария Малоун. И чтобы не путаться, мы Марию Малоун всегда называли Молли — ей нравится, она сама просила. У них в Ирландии так часто сокращают, и её в детстве так всегда звали.

— А вы все на одном курсе учились? Одно направление?

— Да. Направление естественно-научное: химия, биология, физика. Финальная специализация только разная: у Марии — медицина, у Молли — геология.

— А у вас?

— Более техническая. Научное приборостроение и информационная безопасность.

— Солидно звучит.

— Ну вы же прекрасно знаете, что я из непростой семьи. Надо было соответствовать.

— Я знаю, что у вас есть доля владения в этой шахте.

— Да, наша семья владеет этим бизнесом, а у меня лично — 30% доля конкретно в этой шахте. Поэтому я крайне заинтересована в раскрытии дела: и как владелец, и как управленец, и как избранный мэр.

Сэм кивнул.

— Что будет с Молли? — спросила Камила.

— Её повезут на Землю. Там суд решит, давать или нет санкцию на активный допрос. Вы в курсе, что это такое?

— Очень примерно. Кажется, мы что-то проходили на эту тему в университете, но детали не вспомню.

— Суть состоит в том, что подозреваемому вводят препараты и проводят внушение.

— Сыворотка правды?!

— Нет. Не всё так просто. Внушение и препараты… они весьма жёсткие. Но им всё же можно противостоять. После процедуры начинают задавать вопросы. Если человек внутренне будет готов говорить правду, то всё пройдёт достаточно гладко: он просто всё расскажет. Причём с радостью. Однако, его мозг всё равно будет повреждён. И ему потребуется около двух недель в условиях госпиталя на восстановление.

— А если человек НЕ захочет сотрудничать? — Камила уловила развилку в словах Сэма.

— Тогда хуже. При любой попытке врать или даже недоговаривать его мозг будет откликаться беспорядочными болевыми сигналами… и дальше человек либо сдаётся и всё же рассказывает правду…

— Либо?

— Либо мучается от ужасной боли, но продолжает молчать… при процедуре всегда присутствуют врачи, которые следят, чтобы человек не умер от боли. Но это очень страшное для них зрелище, и они сами часто не выдерживают, — сухо закончил Сэм.

— Неудивительно. Дикость какая-то… Средневековье! — в отвращении сказала Камила.

— К сожалению, лучше у нас ничего нет. Суды очень не любят давать санкции на активный допрос. Это крайняя мера. Но в данном случае — соглашусь со своим коллегой: полагаю, одобрят.

— И она будет страдать под пытками?!

— Камила, на практике более 95% подозреваемых просто всё рассказывают. В отрицание уходят только разного рода исключения: секретные агенты, маньяки… Вы же не думаете, что ваша подруга — одна из них?

— Нет, конечно!

— Тогда она отделается морально неприятным опытом, пройдёт реабилитацию, и всё с ней будет хорошо.

Мэр сухо кивнула, чуть помолчала и спросила:

— Когда её увезут?

— Через пару дней, на рейсовом корабле.

— Почему нельзя на нашем?! Наш звездолёт ждёт погрузку и улетает в Солнечную завтра.

— Нельзя по протоколу, извините. Она обвиняемая в убийстве. Для таких случаев — никаких корпоративных кораблей.

— Поняла… тогда я полечу тем же рейсом.

— Зачем?! — удивился Сэм.

— Я должна её поддержать.Не как мэр, как подруга.

— Но у вас же здесь много дел. Вы можете просто так взять и уехать?

— Дел и правда много, но я их распределю. У нас здесь отличная команда. Справятся. Ей я нужнее… И Сэм, большое вам спасибо. Хорошо, что есть независимый взгляд. Вы тоже полетите в Солнечную?

— Да.

— Ну тогда увидимся на борту корабля. Извините, сейчас у меня и правда очень много дел.

Сэм встал и пошёл к выходу. Камила шла следом — нужно было срочно загрузить задачами секретаря.

Но в фойе их уже дожидался неожиданный визитёр: старший пресс-атташе Министерства Инфо и Медиа Земной Федерации — Грегори Сваровски.

Мэр в удивлении замерла. А Сэм уловил её реакцию и тоже решил задержаться и послушать, о чём идёт речь.

— Госпожа мэр, очень хорошо, что мы наконец встретились.

— Здравствуйте, господин Сваровски, — она вежливо улыбнулась. — Чем я могу вам помочь?

— Это скорее я могу, и должен вам помочь. Вы же в курсе, что все последние дни я участвовал в допросах колонистов и провёл титаническую работу по исследованию настроений в вашем поселении?

— Да, конечно, и мы вам очень благодарны. Вы же понимаете: мы, по сути, маленький посёлок, ресурсов мало, такие гости, как вы, для нас редкость.

— Понимаю. Поэтому и выполняю свои обязанности с максимальным тщанием, раз уж я здесь. И вынужден сообщить, что жители этой колонии крайне расслабленно относятся к политической повестке. Они не осознают, как их мнение и поведение может повлиять на дипломатические отношения со Светлыми. Они же абсолютно не следят за тем, что говорят! Я построил график употребления запрещённых слов и нахожусь в абсолютном шоке! Вот! — он развернул в воздухе голо-экран с огромной схемой, наполненной какими-то точками, засечками, цифрами, пометками...

Мэр грустно вздохнула и развела руками, изображая искреннее раскаяние.

— И тут я вынужден заметить, что работа с общественным мнением должна была бы вестись через местные инфо-каналы! — продолжал наседать Грегори. — Но я не вижу должного подхода к вопросу! Где интервью со Светлыми, например?!

— Они не дают интервью, — коротко вставил Сэм.

— Это отговорки! — жёстко ответил чиновник. — Плохо старались, плохо убеждали!

— Господин Сваровски, я очень сожалею, что результаты столь… неудовлетворительны. Мы бы не хотели, чтобы у нашей колонии была плохая репутация в глазах министерства. Как я могу уладить ситуацию? Может быть, выступлю с обращением прямо сегодня? — спросила мэр.

— Боюсь, одного обращения будет уже недостаточно! Вы слишком запустили этот вопрос! — отчеканил Грегори. — Я подготовил план влияния на общественное мнение и повышения образованности граждан колонии в политических вопросах. И я должен быть уверен, что вы тоже его полностью поддерживаете и обеспечите его внедрение.

— Э… Да.. конечно… пожалуйста, передайте план моему секретарю. Я ознакомлюсь и утвержу его… может быть. С минимальными правками…

— Госпожа мэр, вы не совсем понимаете уровень проблемы. Боюсь, что вам нужна помощь. Когда вы выходили из кабинета, я как раз пытался объяснить вашему помощнику, что мне нужно 5 часов вашего времени завтра и пять часов — послезавтра. Мы как раз успеем совместно изучить документ, а я буду пояснять вам суть рекомендованных мер.

Сэм стоял чуть позади мэра и буквально видел, как напрягаются мышцы на её спине. Кажется, сейчас она наконец взорвётся, отключит режим соглашательства и в колонии случится второе убийство за месяц. Он чуть-чуть прикоснулся рукой к её локтю сзади, надеясь, что она правильно поймёт намёк.

Камила чуть вздрогнула, но помолчала пару секунд и ответила:

— Да, господин Сваровски. Жду вас завтра. Время согласуйте с секретарём.

Секретарь в удивлении посмотрел на мэра, но она добавила тоном, не терпящим обсуждения: «найди время», извинилась и ушла в свой кабинет.

А Сэм пошёл к себе. Тут же ему прилетело сообщение: «я выбираю погоню, если ваше предложение ещё в силе. Если можно, с особой изощрённостью, пожалуйста».

«Принято. Детали пришлю позже», — ответил Сэм и хищно улыбнулся. Были у него кое-какие идеи.

Глава 20. Дело было вечером.

"Не зря ли мы так легко отбросили версию с этим викингом-рабочим?" — раздумывал Сэм. Полной уверенности в том, что полиция поймала нужного человека, у него не было. Он прокручивал и прокручивал варианты. Например, вдруг у этого парня было какое-то средство передвижения? Скейт, ролики, моно-колесо? Хотя в шахте, с неровным полом — наверное, не самый удобный вариант… Но неудобный — ведь не значит невозможный? Сэм дал задание местному искину проанализировать всю доступную информацию о подобных средствах передвижения — используют ли их вообще местные жители? Компьютер запросил время до утра.

Рабочий день уже заканчивался, но безопасник внутренне всё больше убеждался в мысли, что неплохо бы немного раскрутить версию с рыжим парнем из шахты. Он уточнил у полицейских его имя, изучил личное дело, но никаких прямых зацепок не нашлось. Тогда Сэм решил попробовать понаблюдать для начала издалека.

И только безопасник подошёл к выходу из шахтового створа, как тут же ему и повезло: высоченный рыжеволосый парень как раз оттуда и выходил. Причём не один. За руку с ним шла симпатичная высокая брюнетка, и они явно спорили. Бишоп аккуратно изменил свою траекторию так, чтобы пристроиться за ними. До него долетали отдельные фразы, но полностью суть беседы он уловить не смог.

Пара, похоже, направлялась в ближайший жилой корпус… Однако, дойти им туда вместе было не суждено: на середине пути девушка резко вырвала руку, крикнула в лицо парню «Ну ты и придурок!» и быстрым шагом пошла к другому зданию. Парень, похоже, был более хладнокровен, соответствуя имиджу викинга: он ничего кричать в ответ не стал, лишь посмотрел вслед своей даме, что-то расстроенно произнёс себе под нос и медленно продолжил идти туда же, куда шёл.

Сэм моментально сформировал версию: любовный треугольник, ревность. Брюнетка завела роман со Светлым, её поклонник впал в гнев и убил соперника. Ему, кстати, даже тянуться бы сильно не пришлось: рост «викинга» — 190 сантиметров, а у Эрика — 203.

«Срочно проверить личность девушки, узнать, летала ли она в составе делегации на Марс», — сделал себе заметку Сэм и пошёл назад в свой кабинет.

На сегодняшний вечер у него была ещё одна срочная задача: оградить мэра от всеобщего любимца из министерства. Он всё ещё считал, что стоит поддерживать хорошие отношения с властительницей колонии. Как минимум однажды она уже была полезна.

По дороге Сэм вызвал своих помощников, чтобы устроить мозговой штурм и согласовать детали коварного плана. Идея устроить пресс-атташе весёлый денёк сразу пришлась им по душе: они ведь провели с Грегори уже не один день, и достал он и Дэна, и Алика порядком. Идеи «развлечений» сыпались как из рога изобилия.

В конце концов сценарий представления был согласован, и Сэму осталось лишь утвердить его с мэром. Он отпустил помощников и набрал Камилу напрямую. Время было уже достаточно позднее, но она тут же ответила:

— Я ждала вашего звонка. У вас точно получится сделать так, чтобы он и от меня отстал, и при этом не пострадал? — тон был резким, а её лицо выглядело усталым. Судя по обстановке за её спиной, она всё ещё работала в кабинете.

— Да, Камила. Но мне нужно ваше согласие и кое-какая помощь.

— Что именно нужно?

— Во-первых, у вас в шахтах найдётся какой-то заброшенный, нерабочий створ? Желательно подлиннее? Это ключевой вопрос.

— Разумеется, — она дёрнула плечами. — Здесь шахты более сорока лет функционируют. Старые створы укрепляют, за ними следят, но работы во множестве их них уже давно не ведутся.

— Отлично. А портативный генератор инфразвука найдётся?

— В научной лаборатории — думаю, да. Должен быть. Если нет — то соберём к утру.

— Извините, а найдётся кому собрать? Время позднее, 21-15 на часах…

— Сэм! — она явно была раздражена и повысила голос, — если надо, такую мелочь я и сама легко соберу! Что ещё?

«Сама соберу», — хмыкнул он про себя… и в этот момент у него что-то ёкнуло внутри… как будто промелькнула какая-то идея… но нет, он не смог её поймать и сформулировать.

— А ещё, самое странное: подскажите, у вас тут есть какие-то лабораторные животные?

— Животные? — очень сильно удивилась Камила. — Кажется, были морские свинки… мне надо уточнить…. — она полезла в свой планшет, что-то поискала, и наконец ответила: — да, у нас двадцать две морские свинки на балансе. Вам сколько надо?

— Двоих, но сразу предупрежу: к сожалению, они пострадают в процессе реализации плана, — развёл руками Сэм.

— А иначе — пострадаю я и мои безумные попытки переделать все дела за два дня до отлёта. Берите своих свиней и делайте с ними что хотите. А если нужна помощь с выбором нужного створа — а она вам наверняка нужна — приходите ко мне в кабинет прямо сейчас, я вам подберу лучший вариант. Заодно и послушаю весь план целиком. Звучит интригующе.

— Буду через пять минут, — ответил Сэм и выключил связь.

Ему и его ребятам предстояло много работы этим вечером: кое-что взорвать, кое-что напечатать… и не только.

Глава 21. Легенда заброшенной шахты.

9 сентября 2352 года.

Система звезды Ран (Эпсилон Эридана).

Внешний пояс астероидов.

Ровно в восемь утра, как и было вчера назначено, старший пресс-атташе Сваровски явился в кабинет мэра. К его удивлению, в столь раннее время там уже были секретарь госпожи Диас и Алик — один из приехавших безопасников.

— Здравствуйте. Мне назначено на восемь, — сказал Грегори, едва зайдя в приёмную.

— Да-да, господин Сваровски… — тон секретаря был испуганным… и даже, кажется, умоляющим. — Я помню про вашу запись… но у нас, кажется, ЧП! Госпожа мэр исчезла!

— Это как?.. — опешил чиновник, — где, когда?!

— Она сегодня утром пошла на регулярный осмотр одного из рукавов шахты… и не вернулась! Она уже должна быть здесь! И её коммуникатор не отвечает! — проныл в ответ секретарь.

— Так обратитесь в полицию! Чего вы медлите?!

— Я… я пытался! Но они меня игнорируют! Говорят, рабочий день вообще с девяти! И что госпожа мэр просто спит, а я нагнетаю тревогу! Но она специально сдвинула осмотр рукава на шесть утра, чтобы встретиться с вами в восемь! И специально никого с собой не взяла, потому что было очень рано!… Ох, я так беспокоюсь! А они медлят! Поэтому я связался с нашими гостями — и господин Бишоп согласился прислать одного из помощников, — он кивнул в сторону Алика.

— Я считаю, что медлить нельзя! А вдруг ей стало плохо? Мы должны её найти! Но как же жаль, что я один! Сэм и Дэн слишком заняты расследованием… а поиски всегда лучше вести минимум вдвоём! — с досадой сказал Алик, делая вид, что уже уходит, и задержался лишь чтобы бросить эту фразу.

— Я пойду с вами! — выпалил Грегори.

— Вы уверены? Это может быть опасно! — с сомнением протянул Алик.

— Она — женщина! И мы должны её спасти! — отчеканил чиновник.

«О боже… ну и стиль… что он читает? Женские романы?» — подумал безопасник, а вслух сказал:

— Хорошо. Нельзя терять ни минуты! Идём! Я уже узнал, в какой именно рукав она пошла.

Двое спасателей бегом кинулись к шахтам. У Алика была схема. Они достаточно долго плутали по коридорам, идущим всё глубже и глубже… когда перед ними возникло огромное жёлтое полотнище, натянутое поперёк коридора. На нём красной краской, от руки и явно наспех было написано: «Вход запрещён! Опасность!»

Безопасники вчера вечером долго спорили, не стоит ли всё же напечатать это полотно на принтере, но в конце концов сошлись на том, что для Грегори — и так сойдёт. И оказались правы.

— Стойте! — воскликнул чиновник, замерев как вкопанный. — Туда нельзя!

Алик сверился с картой, посмотрел на полотнище, покачал головой и медленно произнёс:

— Она пошла именно туда. И нам придётся тоже. Мы не можем бросить женщину в беде! Но если вы хотите уйти…

Это была самая рискованная из развилок плана. Но Сэм уверенно считал, что в их «клиенте» слишком много бахвальства, и на прямое предложение идти спасать женщину он просто не сможет ответить отказом. Даже если чудовищно боится. И циничный корпоративный интриган оказался прав.

— ...нет! — воскликнул Грегори внезапно тонким голосом. — Я с вами! Мы должны её найти!

Алик кивнул ему со всем уважением, которое он мог сыграть, отодвинул полотнище и они пошли дальше. Встроенные в стену светильники здесь горели один через два, некоторые порою тревожно моргали. По стенам местами виднелась влага, воздух становился всё более тяжёлым и душным. Каждый шаг поднимал мелкую пыль.

И вообще у Грегори складывалось впечатление, что до них здесь люди не бывали годами… но он был неправ: Сэм, Дэн и Алик буквально исползали этот коридор прошлой ночью, обустраивая всё для сегодняшнего представления. Но потом они намеренно сделали всё так, чтобы рукав казался заброшенным.

— Вы точно уверены, что она была сегодня именно здесь?.. — спросил Грегори.

— Это я уже не могу утверждать: мне ведь дали только отправную точку, а дальше мы просто проверяем все коридоры… подождите… что это? Вон там! — Алик показал на одно из малых ответвлений коридора, ведущих достаточно резко вниз. Там что-то блестело.

Безопасник сделал вид, что замешкался, и дал Грегори шанс его обогнать: трясущимися руками чиновник поднял с пола женскую серёжку с крупным бриллиантом. Камила Мартинес Диас любила не только элементы платиновой группы, но и отдельно взятые соединения углерода.

— Я помню! Это точно её! — победно провозгласил Грегори.

— Значит мы на верном пути! Давайте ускоримся! — Алик перешёл на бег и помчался по малому коридору вниз. Чиновник не отставал. Его захлестнул азарт, и он уже даже забыл о потенциальных опасностях… буквально секунд на двадцать. Потому что потом прогремел взрыв. За их спинами послышался грохот, в воздух взмыли облака пыли… Свет погас.

Грегори врезался в Алика, они оба покатились по полу, сдирая руки в кровь и хватая ртом новые порции мелкодисперсной породы.

— Что! Помогите! Спасите!!! Спасатели?.. Где?… — пресс-атташе в ужасе выкрикивал несвязные фразы, в панике хватая Алика за рукав, который он смог нащупать в кромешной тьме.

— Господин Сваровски, спокойно. Сейчас я зажгу фонарь… пожалуйста, слезьте с меня.

Грегори действительно буквально залез на спину упавшего Алика, как будто утопающий - на плот. Теперь пришлось слазить.

Освободившись от груза, Алик достал портативный фонарь и осветил пространство. Там, откуда они пришли, проход был завален кучей камней. Чиновник подпрыгнул с пола и побежал к куче камней. Он попытался поднять один из обломков, но все они были огромными, с острыми краями, и абсолютно не по плечу тщедушному Грегори… впрочем, как и отлично подготовленному Алику.

— Что мы б-б-будем д-делать? — в ужасе спросил Сваровски. — Н-нас же будут искать, да?..

— Да. Наверняка будут. Вопрос только в том, дотянем ли мы до того времени, когда они нас найдут…

— Что… что вы имеете в виду?!

— Что я надеюсь, что не повреждена система подачи воздуха. Вообще-то, она, конечно, рассчитана и на такие ситуации… но мы не знаем, что именно случилось… в общем, не могу исключать то, что мы просто задохнёмся.

Грегори в ужасе замер. Алик выждал полминуты и выдал следующий тезис:

— Однако, пока мы всё ещё живы, мы обязаны продолжать поиски! Вы со мной?

Чиновник кивнул. Сейчас эта миссия уже не казалась ему такой романтичной, как в начале, но видимость он всё ещё мог поддерживать.

Безопасник пошёл впереди, освещая дорогу фонарём. Коридор стал очень извилистым: вчера вечером Камила лично расчертила дополнительные переходы и отправила роботов их проложить так, чтобы сегодня Алик мог водить испуганного чиновника кругами, а тот ничего и не понял.

Они блуждали уже около двух часов. Безопасник специально каждый раз немного по-иному освещал пространство, чтобы сложнее было понять, что на самом деле они ходят по одному и тому же маршруту.

— Э.. простите.. а вам не кажется, что становится всё холоднее и холоднее? — спросил ужасно уставший Грегори, растирая замерзающие руки.

— Не кажется. Так оно и есть. Видимо, взрывом повредило систему климат-контроля, — коротко ответил Алик. — А ещё у меня скоро закончится заряд в фонаре…

— КАК?! — воскликнул Грегори. — Вы почему?… вы почему не подготовились?! Вы же профессионал!

— Мы здесь ходим уже более трёх часов, господин Сваровски. Я действительно не планировал столь масштабную операцию, — сухо ответил Алик. — Сейчас я полагаю, что нам лучше вернуться к завалу и разбить там лагерь. Будем ждать спасателей. Будем надеяться, госпожа мэр всё же успела покинуть этот рукав раньше обвала.

Вернувшись к точке перекрытия коридора, Алик передал свой фонарь Грегори и попросил посветить. Безопасник достал небольшой комплект инструментов и начал копаться в ближайшем из настенных светильников. В конце концов ему удалось достать кабели, замурованные в породе. Он вновь долго копался, но в итоге присоединил светильник к своему коммуникатору. Закуток озарился тусклым светом. Фонарь теперь можно было выключить и сберечь заряд.

— Вот так нам хватит света, полагаю, на сутки. Батарея коммуникатора слабая, но лучше у нас ничего нет. Хорошо бы ещё разжечь костёр… но не из чего… хотя… что там у вас в сумке? — спросил безопасник.

Грегори инстинктивно обхватил обеими руками свой огромный портфель, который он упорно отказался оставить в приёмной. Впрочем, Сэм при разработке плана так и прогнозировал.

— Сейчас мы ещё пока терпим холод. Но скоро нам жизненно нужно будет тепло. Пожалуйста, покажите, что у вас там. У меня при себе нет ничего, что можно использовать для костра, — развёл руками Алик.

Грегори сомневался секунд двадцать, а потом в отчаянии открыл портфель и начал выкладывать прямо на пол свои сокровища: толстенная пачка нано-бумаги — распечатанная версия плана для мэра, планшет, разного рода канцелярия… и жестяная баночка с крупной надписью: «воздух из кабинета начальника».

Заметив удивлённый взгляд Алика, Грегори буркнул:

— Коллеги подарили… дурацкая шутка…

«Ага. Шутка-то дурацкая, а банку ты с собой всё ещё носишь», — подумал безопасник, но промолчал.

— Это как-то поможет? — спросил чиновник.

— Да. В вашем планшете нанокремниевый аккумулятор. Он будет гореть не ярко, с небольшим выделением тепла, но долго. Добавим к нему нано-бумагу, ваш портфель, мой рюкзак — на несколько часов хватит. Кстати, я брал с собой пару бутылок воды.

— Ну хоть что-то вы взять догадались! — Грегори в гневе смотрел, как всё, что нажито его непосильным трудом, Алик собирает в кучку для будущего костра. — Да как вас вообще на вашем месте держат?! Вы же вообще не подготовлены ни к чему!

Безопасник лишь грустно кивал в ответ.

— Я всего лишь обычный линейный оперативник… мне думать не положено. В отличие от вас, господин Сваровски!

— Да уж само собой разумеется! — Грегори взглянул на свой пока ещё работающий планшет. С момента входа в шахту шёл уже пятый час. — Какой у нас план?! Я хочу понимать, какие есть варианты! Давайте расчертим дерево решений, построим диаграмму возможных раскладов… оценим вероятности!

— Господин Сваровски, помилуйте! Нас такому не учат!

— Так чему вас вообще учат-то?!

Алик понуро пожал плечами… и тут в дальней стороне коридора раздался шорох.

Грегори испуганно подпрыгнул и упёрся стеной в груду камней.

Безопасник снова включил фонарь и направил его в сторону шороха. Там сидели два маленьких зверька: они были похожи на маленьких, чуть больше ладони, поросят с очень короткими лапками и чёрными глазами-бусинами. Один был розовый, второй — розовый с чёрными пятнами. Морщинистые мордочки делали их чуть похожими на мопсов, но уши-локаторы торчали в разные стороны и нарушали это сходство.

— Что это?! — спросил Грегори.

— Это местные модифицированные зверьки: свиномопсы. Их тут в своё время развели для забавы, но нам очень повезло: они весьма калорийны, — ответил Алик.

— Вы что, предлагаете их есть?!! — в ужасе воскликнул Грегори.

— Не хотите — не надо… Сам съем.

— Ну уж нет! — чиновник сорвался с места, оттолкнул Алика и рванулся ловить двух бритых морских свинок, которые в целом не боялись людей… но вот это орущее чудовище, бегущее на них с раскинутыми руками и громкими криками, как-то не очень и походило на человека.

Свинки кинулись в разные стороны. Грегори рванул за одной из них… она ускользнула… за второй… она вновь оказалась проворнее… но чиновник не хотел сдаваться! Он пытался поймать их вновь и вновь — благо, они были не сильно-то и быстры.

Алик с интересом смотрел на эту погоню, подсвечивая фонарём, а затем спросил:

— Может быть, всё-таки применим парализатор?

— У вас есть парализатор?! — ошарашенно спросил Грегори.

— Да, конечно.

— Так почему вы молчали?!

— Я думал, вы так хотели согреться, — меланхолично пожал плечами Алик. — Отойдите чуть-чуть.

Он стоял недалеко и тут же обездвижил обеих особей. Затем поднял тушки и сообщил:

— Не волнуйтесь, это было мгновенно. Они не страдали. А нам нужны калории, чтобы выжить. Мы ведь не знаем, сколько нам здесь сидеть.

— Мы… будем их жарить?… Или… прямо так?…

— Я лично предпочитаю жарить. Но вы на меня не обращайте внимания. Если хотите сырого — я вас не осуждаю.

Грегори подавил резкий приступ тошноты и ответил срывающемся тоном:

— Нет-нет, пожалуйста, давайте пожарим вместе.

Алик кивнул и ещё раз придирчиво осмотрел своё кострище: в основании лежал развороченный планшет с аккумулятором наружу — его он и поджёг. А сверху стал аккуратно подкладывать порции бумаги. Когда пламя разгорелось сильнее — он уложил рядом портфель и рюкзак — они горели совсем плохо, скорее тлели, но всё же добавляли немного тепла. Тушки он закопал в груду пепла и сказал, что надо ждать несколько часов, чтобы мясо закоптилось.

Потянулись томительные часы ожидания. Костёр тлел, и от него было чуть-чуть теплее. Грегори сидел на земле, а Алик всё чаще подскакивал, ходил туда-сюда, то и дело спрашивая, сколько времени. На руке чиновника остался коммуникатор — последнее рабочее электронное устройство.

Наконец Сваровски не выдержал и спросил:

— А зачем вам это знать?.. Сейчас 19-30.

— А вы что, не знаете про легенду?! — в изумлении спросил Алик.

— Что, простите?! — Грегори ехидно рассмеялся.

— Легенду заброшенной шахты. Боюсь, мы с вами останемся здесь после заката… а это грозит неприятностями. Это все шахтёры тут знают.

— Алик, вы это серьёзно?! — покровительственно спросил Грегори.

— Ещё как, к сожалению… — протянул безопасник, доставая наконец из груды пепла сморщившиеся тушки «свиномопсов», и протягивая одну из них Грегори.

Тот с омерзением взял еду, прикидывая, с какой стороны к ней подобраться, и настолько ли он голоден, чтобы это есть…

… и тут чиновник неожиданно ощутил неприятное давление в ушах, гул в голове и приступ тошноты… его мутило, но он всё же смог разобрать в дальнем тёмном конце тоннеля какое-то свечение…

Грегори в ужасе схватился за руку Алика и закричал:

— Что это?!

— Это Хозяйка лантаноидов, — ответил Алик шёпотом. — И она пришла за нами…

Глава 22. Навыки взаимовыгодных переговоров.

Алик, конечно же, тоже испытывал весь спектр неприятных ощущений от портативного генератора инфразвука, спрятанного у него внутри куртки, но он хотя бы точно знал, что происходит, и контролировал ситуацию: кнопки включения/выключения звука и голограмм у него были вмонтированы в карман.

Он отсчитал про себя десять секунд и отключил «спецэффекты»: светящийся силуэт в конце коридора исчез, и гул в голове тоже потихоньку пропадал.

— Что за хозяйка?! — пролепетал Грегори. Он всё ещё держал двумя трясущимися руками подкопчённую тушку. — Откуда она взялась?!

— Господин Сваровски, у вас ведь наверняка есть доступ к документам секретного правительственного проекта Z51?Вы ведь из министерства… я понимаю, вы стараетесь не выдать тайну, это правильно, — закивал Алик, изображая понимание.

— Э-э-э… — протянул Грегори, который знать ничего не знал ни о каком Z51, — вы знаете, да, доступ у меня к нему, конечно же, есть… Но, понимаете… у правительства ведь СТОЛЬКО секретных проектов! Я просто не могу держать каждый в памяти! Не напомните, о чём там речь?

— Этот проект назван в честь Зоны 51 — территории в Северной Америке на Земле, где в XXвеке были найдены следы посадки инопланетного корабля.

— Но… это же всё мифы! Их многократно опровергли! — попытался сопротивляться чиновник.

— Силами вашего же министерства… вы, наверное, из другого департамента, и не знаете деталей? — подсказал ему «верную» версию Алик.

— Да-да, именно так, — спохватился Сваровски. Терять лицо ему не хотелось.

— Когда мы сюда летели, нас ознакомили под подписку о неразглашении с историей под-проекта Z51.678 - «Хозяйка». Вообще, я никому не могу об этом рассказывать… но вы-то из министерства — и так знаете.

Грегори часто закивал. Он сам не заметил, как начал на нервах грызть копчёную тушку.

— Под грифом «Хозяйка» собирают все свидетельства явлений странных сущностей на шахтах. Объединяет их одно — сущность всегда принимает образ прекрасной женщины. И ещё одно… — Алик помолчал, — те, кто её встречают, как правило, не выживают. Пропадают без вести.

Грегори вгрызся зубами в тушку с удвоенными усилиями. Глаза его продолжали расширяться.

— Самое старое из появлений Хозяек — XIXвек, Земля, Россия, Урал. Называла себя сущность Хозяйкой медной горы. Потом — Ильменитовая Хозяйка — это уже конецXXIвека, Луна. Местная Хозяйка лантаноидов — это десятое явление сущности.

— Но кто они?! —в ужасе спросил Грегори очень тихим голосом.

— Мы не знаем. Все попытки контактов были безуспешны. В конце концов было принято решение следовать правилам, которые сущность устанавливает для каждой из шахт. И здесь это — не появляться к закрытых для разработки рукавах после заката. А закат сегодня был в 19-20 примерно. Каждый директор шахты хранит эту тайну, а рядовые шахтёры передают из уст в уста как легенду.

— Что же нам делать?! Неужели мы просто исчезнем?..

— Я не знаю… Я ведь просто линейный оперативник, я же вам говорил… Может быть, у вас получится как-то договориться? Есть сведения, что иногда отдельным людям это удавалось. Но никто из них не открыл тайну — как именно. Возможно, это было частью сделки.

— Мы должны попытаться! — Грегори решительно отбросил обглоданный скелетик. — Нам нужно понять, что мы можем ей предложить?!

Он решительно оглядел стены шахтового створа, похлопал себя по карманам… и достал серёжку с бриллиантом! В его глазах зажёгся огонёк… Но Алик спросил с сомнением:

— Господин Сваровски, вы что, предлагаете взятку?

От слова «взятка» чиновник резко поперхнулся, закашлялся, замотал головой и быстро спрятал серёжку в карман.

Алик решил немного поднять ставки и вновь включил генератор инфразвука. В этот раз голограмма была чуть ближе, и длилось явление уже около пятнадцати секунд.

Чиновник подпрыгнул и заорал, превозмогая дурноту:

— Вы не имеете права! Это частная собственность! Вы нарушаете законы Федерации! Это рейдерский захват! Я лично напишу жалобу!!!

Алик внутренне хмыкнул и чуть увеличил амплитуду на слове «жалоба». Грегори закашлялся, в горле у него пересохло… но явление вновь пропало так же неожиданно, как появилось.

— Кажется, угрозы ей не очень нравятся, — констатировал Алик.

— Мы должны ей что-то предложить… — сиплым голосом выдохнул чиновник. — Чего она может хотеть? Думайте!

— Я не знаю… я ведь не шахтёр… я простой…

— … линейный оперативник! — перебил его Грегори. — Я это много раз слышал! Все вы такие! Никто думать не хочет! Кругом бардак! Никто ни за что не хочет отвечать!

Алик часто кивал, изображая согласие и раскаяние.

И тут Грегори осенило:

— Я знаю, что я могу ей предложить!!! Я могу предложить ей ПОРЯДОК!!!

— Гхм… ну попробуйте, господин Сваровски… только, пожалуйста, очень вежливо… деликатно… а то ведь она нас обоих убьёт.

Чиновник кивнул и встал в полный рост. Явление не заставило себя ждать: Алик тут же включил третью, самую ближнюю из голограмм. Инфразвук он пока смоделировал на минимуме: уж очень хотелось безопаснику посмотреть, что же предложит чиновник Хозяйке лантаноидов.

А Грегори, который изо всех сил собрался, выпалил:

— Госпожа Хозяйка! Я понимаю ваше возмущение!!! Я сам возмущен тем, что здесь творится! Мы на одной стороне! И мы можем достичь взаимовыгодного соглашения! Я предлагаю вам полнейшую, идеальную каталогизацию всех ваших богатств! Детальные графики добычи по дням, объёмные схемы туннелей, статистику содержания разнообразных элементов в разрезе каждого кубического сантиметра!

Алик чуть уменьшил голограмму и амплитуду инфразвука.

— Ей нравится ваше предложение! Продолжайте!! — зашептал он Грегори.

— Я лично, как представитель министерства, гарантирую, что все материалы в самые короткие сроки будут сформированы, распечатаны на лучшей нано-бумаге, сброшюрованы по 200 листов и доставлены в этот коридор! — выпалил чиновник.

Голограмма чуть уменьшилась… а затем резко выросла до двойного размера и люди услышали ровно одно слово — оно звучало на уровне низкого гула, отдавалось в грудной клетке, но было вполне различимо:

— НИКОМУ!!!

И тут же явление пропало… Грегори, весь в холодном поту повернулся к Алику:

— Что она имела в виду?!

— Мне кажется, она имела в виду, что мы должны никому не рассказывать. Похоже, она приняла ваше предложение, но требует держать его в тайне! Господин Сваровски, вы спасли нас!!! — воскликнул Алик.

— Да, Алик. Так работают взаимовыгодные переговоры, — гордо и напыщенно ответил чиновник.

А безопасник тем временем глянул мельком на коммуникатор на руке пресс-атташе, убедился, что дело уже идёт к полуночи, и нажал тайную кнопку, замурованную в стене — сигнал внешнему миру, что можно их доставать.

Буквально через десять минут затворники услышали шумы по другую сторону завала. Роботы разгребали камни.

— Ну вот, кажется, и всё… — радостно воскликнул Грегори, потирая руки, которые внезапно начали чесаться. Видимо, нервное…

Алик включил фонарь, посветил чиновнику на руки и с удивлением спросил:

— Господин Сваровски, а вы что, не привиты от свинобруциллёза?! И ели при этом свиномопса?!

Грегори в ужасе посмотрел на сыпь на своих руках… и наконец упал в честный, давно заработанный обморок.

Глава 23. Сэм подводит итоги.

10 сентября 2352 года.

Система звезды Ран (Эпсилон Эридана).

Внешний пояс астероидов.

Около полуночи пропавших наконец достали из дальнего, давно заброшенного рукава шахт. Согласно официальным отчётам, произошло крайне неприятное стечение обстоятельств: сначала госпожа мэр рано-рано утром пошла на осмотр одного из шахтовых створов, затем, вернувшись в свой жилой блок, задремала от усталости и проспала все звонки секретаря.

А когда она вернулась — секретарь так обрадовался, что просто отправил текстовое сообщение Алику и не проследил, доставлено ли оно. А Сэм, руководитель Алика, был уверен, что тот весь день занимается очередными опросами колонистов, и не искал его. Ну а то, что Грегори пропустил свою запись — так это ему виднее, он тут лицо официальное, хочет — приходит, хочет — нет.

Если же неофициально — то Камила заранее предупредила полицию, что у неё утром будет крайне секретное дело, и на все запросы они должны отвечать что угодно, но только не начинать поиски.

Таким образом, согласно официальной версии, Алика и Грегори хватились лишь поздно вечером, потом искали несколько часов, потом пригоняли технику… и достали пострадавших лишь около полуночи.

Фактически — конечно же, Сэм или Дэн были постоянно рядом, шахтовые роботы были готовы сразу же после организованного обвала, а внутри было заранее смонтировано несколько секретных кнопок вызова помощи — на случай, если что-то пойдёт не так.

Но всё в итоге прошло практически идеально, и даже лучше, чем ожидалось: исходно Сэм планировал, что Грегори задержат в госпитале ещё на пару дней из-за сыпи, которую формально опишут как крайне редкое вирусное заболевание, а на самом деле — это была всего лишь банальная аллергическая реакция на сульфиты, заранее внедрённые одной из свинок. Их специально выбрали разного цвета, чтобы Алик точно знал, какая из них накачана сульфитами, а какая безопасна, и сыпь впоследствии появилась только у чиновника.

Сульфиты отлично подходили потому, что реакция на них быстрая — в течение часа, а полное выведение наступает в течение максимум трёх суток. Таким образом, согласно плану Сэма, Грегори должен был не успеть на рейс, которым улетали Мария Малоун и все её сопровождающие. Терпеть бюрократа в течение десяти дней полёта никто не хотел.

Но Грегори Сваровски внезапно сообщил, что у него тут, в колонии, ещё очень много дел. И он сам не полетит ближайшим рейсом. Ещё бы… ведь Алик намекнул ему, что если обещание не будет выполнено, Хозяйка лантаноидов его везде найдёт!

Вылет рейсового корабля был назначен на 23-00 сегодняшнего дня. Буквально за пару часов до отлёта госпожа мэр забежала в госпиталь проведать несчастного господина Сваровски, всячески рассыпалась в благодарностях за то, что он так благородно бросился её спасать, за что и пострадал. А уж когда он вернул ей её серёжку, то она ещё более растрогалась и обещала написать благодарственное письмо в министерство.

А Сэм потратил последний день перед отлётом на то, чтобы доработать версию с «викингом». Личность девушки в полиции опознали достаточно быстро по описанию. Оказалось, что Вероника — а так её звали — действительно весьма известна в колонии своими бурными романами. С кем только она не пыталась строить отношения… и каждый раз это было очень ярко, эмоционально, со скандалами и примирениями… В общем, на этой ноте Сэм приободрился: а почему бы ей не добавить в свой портфель, так сказать, красавчика-Светлого? Вот это была бы победа, вот это был бы успех!

Одна только беда: Вероника не только не летала с делегацией на Марс в марте, но и вообще не покидала астероид вот уже три года. Такая вот роковая домоседка.

Очередная версия Сэма рассыпалась на корню. Но плохо было даже не это: ведь версии рождаются и умирают — это нормальный ход расследования. Сэм был очень раздражён, поскольку кожей чувствовал: он что-то упускает. Капитально упускает. Буквально слона в комнате не видит.

А ведь у него тоже была крохотная доля пси-генома — он один из потомков совместных браков Светлых и людей, случившихся пять тысяч лет назад — в эпоху первого прихода Светлых на Землю. И да, его предчувствия иногда бывают верными. Очень редко. Интуитивные предчувствия даже у самих Светлых носят стохастическую природу — случаются не часто, и растолковать их тяжело, а уж у столь дальних потомков — так и подавно. Даже если оно тебя и озаряет раз в пять лет — как понять, что это именно оно?

Но что бы это ни было — таинственный всплеск активности островковой доли человеческого мозга, провоцирующий интуитивное прозрение, или просто профессиональное чутьё вполне логической природы — Сэм чувствовал, что он что-то не принимает в расчёт.

И самое логичная версия, которая напрашивалась — конечно, про DarkAges. Со времён своего основания в Японии в XXI веке конкурирующая корпорация, также, как и BrightLight, формально занималась высокими технологиями, а неформально — видела своей целью не допустить сближения Светлых и человечества.

«Какой же всё-таки недалёкий псих был этот Харуто Сато… — в сердцах думал Сэм. — Ну вот чем мы ему не понравились? Чего он взбрыкнул и устроил эту гонку вооружений? Триста лет прошло, а мы всё ещё расхлёбываем...»

Как бы то ни было, безопасник был вынужден признать, что здесь следов деятельности конкурентов он не нашёл. Возможно, стоит продолжить поиски на Земле. Он отправил пакет с полным отчётом по гипер-связи, передал свой чемодан роботу авто-погрузчику и пошёл наконец по направлению к космопричалу. Почта придёт раньше, поскольку внутри систем пакет преодолевает расстояние до ретранслятора на границе гравитационного колодца со скоростью света, а корабль проходит его кратно медленнее. У директора BrightLight будет время на обдумывание новостей до прилёта корабля.

Сэм зашёл в зал отлёта и столкнулся там с Камилой Диас. Она просто кивнула ему и направилась к шаттлу. На её плече сидела интересная миловидная зверушка: навскидку, сантиметров тридцать длиной и не более полутора килограммов весом, с серо-коричневым мехом и огромными красивыми глазами на маленькой голове.

Мэр поймала взгляд Сэма и пояснила:

— Это мой питомец. Модифицированный шерстокрыл. Пожалуйста, не трогайте. Он не приучен к чужим рукам. В дальние перелёты я всегда беру его с собой. Его зовут Серафим.

— Камила… это же ассасин? — Сэм вопросительно поднял бровь.

— Вас не проведёшь, — улыбнулась мэр. — Да, это ассасин. Маскируется под миловидного питомца, но может и защитить. Очень дорогая игрушка… отец подарил его мне уже достаточно давно Как и любой любящий родитель, иногда чересчур беспокоится, — развела она руками.

— Напомните, а они ведь ядовитые, да? И ещё сами принимают решение, когда и кого атаковать?

— Не совсем. Они действительно отслеживает состояние хозяина по целому ряду параметров. И если считают, что хозяин в опасности — да, атакуют. У них на когтях и зубах есть нейро-токсин, но это не яд в прямом смысле слова: он лишь обездвиживает жертву буквально на минуту-две. Этого достаточно, чтобы хозяин успел убежать, вред получается минимальный. Ну подумайте сами, Сэм — неужели их бы свободно продавали в любом магазине, если бы они были опаснее газового баллончика?

— Не в любом, — улыбнулся Сэм. — Только в том, где покупатели способны заплатить за этого зверька стоимость пары хороших бриллиантов.

— Кстати, спасибо за возврат серёжки, — мило улыбнулась Камила. — Не последняя, конечно, но всё равно приятно вернуть. Впрочем, ваше представление вполне бы оправдало эту потерю.

Сэм кивнул, принимая благодарность, и они вместе направились к шаттлу.

Глава 24. Разговор глухого со слепым.

15 сентября 2352 года.

Солнечная система, Земля, Буэнос-Айрес.

Штаб-квартира DarkAges.

Отнюдь не обязательно быть дальним потомком Светлых, чтобы уметь стратегически мыслить. Когда Харуто Сато более 300 лет назад основывал DarkAges, он хотел, чтобы корпорация стабильно существовала веками. Ведь он уже знал, что хранители знаний Светлых пережили несколько тысячелетий, а значит их прямым соперникам необходимо быть не менее устойчивыми.

Японец долго размышлял, какая конструкция позволит организации стать достойным конкурентом BrightLight, и в итоге уложил принципы своей корпорации в три незыблемых пункта.

Во-первых, компания активно занималась прикладной наукой. Самой обычной человеческой наукой. Здесь нанимали самых талантливых разработчиков, учёных, инженеров и выпускали на рынок прорывные технологические новинки. Эта деятельность позволяла иметь стабильный денежный поток — любую идею нужно за счёт чего-то «кормить».

Во-вторых, управление компанией никогда не было единоличным. Сначала его приняли сам Харуто и его друг Такахуро. Они разделили корпорацию на два практически независимых «рукава», каждый из которых занимался своими проектами без оглядки на второго. Это страховало компанию от ошибок лидера: если один рукав ошибся, корпорация выживет за счёт второго.

И наконец, в-третьих, у компании был всего один, но абсолютно не рушимый этический принцип: человечество должно само вершить свою историю. Причём к «человечеству» здесь относили абсолютно всех Homo Sapiens, без оглядки на то, были ли у конкретного человека в далёких предках Светлые или нет.

И то, что эти правила позволили DarkAges стать одной из крупнейших высокотехнологичных корпораций Земной Федерации, казалось бы, уже о многом говорит.

Но три года назад, когда был установлен контакт со Светлыми, людей охватила настоящая эйфория: ведь братья по разуму буквально завалили человечество новыми технологиями. Жизнь стала резко меняться. И превалирующее большинство считало, что изменения были в лучшую сторону.

Главная идея корпорации дала трещину: контакт состоялся, а небеса не разверзлись!

Они всё ещё неплохо зарабатывали деньги, но многие топ-менеджеры либо вообще покинули компанию, либо сосредоточились исключительно на проектах, не связанных с идеологией «у людей свой путь».

Именно тогда, в точке главного идейного кризиса, было принято тяжёлое решение: нарушить одно из трёх правил основателя. Руководство впервые за 325 лет сосредоточилось в руках одного человека. И Митра Наир, которая была избрана лидером обновленной структуры на заседании Совета Директоров единогласно, искренне верила, что придёт время — и она вернёт правило номер два, но во время истинного шторма рулевой должен быть один.

А ещё больше она верила в незыблемость правила номер три: причём чем больше она узнавала о Светлых, тем больше убеждалась, что людям лучше держаться от них подальше.

Закоренелые пацифисты, абсолютно беспомощные в любых конфликтах — что внешних, что внутренних, да ещё и очевидно склонные к тонким эмоциональным манипуляциям Светлые виделись Митре огромной угрозой. Они раздавали свои технологии просто так — и этим убивали собственный научный прогресс человечества. Они сами боялись конфликтов и требовали от людей такого же смирения — делая человека беззащитным перед любой внешней угрозой.

Митра сравнивала Светлых с червивым яблоком: красивое снаружи, опасное внутри. И она поклялась сделать всё, чтобы освободить людей от этой заразы. Она тоже умела играть длинные партии, как и основатель.

Но ещё она понимала, что долго медлить нельзя: сейчас люди ещё прекрасно помнят, как жили до Светлых, и это BrightLight приходится тратить силы, чтобы развернуть несущийся локомотив в другую сторону. А если они промедлят, то роли поменяются: и уже Митре придётся прикладывать силы, чтобы разворачивать людей на старый курс. Инерция — она и в космосе инерция.

В DarkAges продолжали разрабатывать разнообразные планы закрытия ворот во вселенную Светлых. Но на текущий момент, когда прошло уже три года с начала сотрудничества двух цивилизаций, все сошлись на том, что самый надёжный вариант — это как-то убедить Светлых самих захлопнуть врата со своей стороны. Осталось только понять как. И кое-какие рабочие идеи у них были.

Митра с огромным интересом наблюдала за развитием ситуации с убийством Светлого на Эпсилон Эридана. В этой колонии действующих шпионов у них сейчас не было. Но Антон по старой памяти временами присылал весточки, и общее понимание о ситуации с расследованием она имела.

А когда им внезапно поступил официальный запрос на переговоры от BrightLight— ПЕРВЫЙ за 325 лет — догадаться о чём пойдёт речь было не сложно. Но всё равно было интересно. И она взяла и согласилась.

Они разговаривали один на один. Он из Сиднея, она из Буэнос-Айреса. Время специально выбрали так, чтобы обоим было удобно: у Митры было восемь вечера, а у Семёна — девять утра.

— Меня зовут Семён Михайлов, я генеральный директор BrightLight,— на Митру с экрана смотрел высокий собранный брюнет лет семидесяти. Европеиодной, достаточно стандартной внешности без явных особенностей. Спокойный, деловой.

«А то я не знаю, кто ты...» — подумала она, а вслух сказала:

— Митра Наир. Генеральный директор DarkAges.

«А то я не знаю, кто ты...» — подумал Семён, разглядывая отлично знакомую по фотографиям крепкую женщину среднего роста с иссиня-чёрными волосами и почти чёрными огромными глазами. Вероятно, она вела свою родословную из Индии. Возраст её он знал точно — 58 лет. Манера общения резкая и властная.

— Благодарю вас за то, что согласились впервые встретиться лицом к лицу, — сказал он. — Я сразу перейду к делу: мы бы хотели обсудить ситуацию, сложившуюся на Эпсилон Эридана.

«Да неужели? А я-то думала, про погоду на Марсе поговорим...»

— И что именно вы хотите обсудить? — спросила Митра.

—Хочу прямо задать вопрос: причастна ли ваша корпорация к убийству Светлого.

— Прямой вопрос — прямой ответ: нет, мы не причастны.

«И я вам прямо так и поверил», — подумал Семён.

— Вы полагаете, мне стоит вам верить? С учётом того, как развивались наши отношения ранее? — спросил он.

— Дело ваше. Вы же зачем-то задали этот вопрос, — ответила Митра и подумала:

«Я бы не поверила, но тут зависит от того, насколько ты тупой».

— В первую очередь хотелось посмотреть на вашу реакцию вживую, если честно, — внезапно прямо сказал Семён.

— И как вам? Соответствую?

— Вполне.

— А я вам как? Совпадаю с характеристикой в личном деле?

— Я не дочитала, скучновато стало на 28-й странице.

«Врёшь. По тебе сразу видно, что ты на встречи неподготовленной не ходишь. Педантична до паранойи», — подумал Семён.

— Любите агрессивную манеру ведения переговоров? Или просто сейчас так нервничаете? — поинтересовался он.

«Для такого тюфяка как ты — полсловаря прозвучат как агрессия. Как ты только в этом кресле-то оказался… а, подождите… у вас же там трон по наследству передаётся, а не по способностям!» — подумала она.

— Я пока с вами весьма по-доброму общаюсь. Пытаюсь соответствовать вашим светлым идеалам.

«Угу. Шары прекращайте воровать — так точно будете лучше соответствовать», — подумал Семён, а вслух произнёс:

— Давайте вернёмся к теме беседы. Если вы утверждаете, что непричастны, то как вы относитесь к тому, что убийство случилось?

— Да никак мы к этому не относимся. У нас своих дел хватает. Убийства случаются в человеческом мире. Неприятно, но бывает. Попробуйте это объяснить своим закадычным друзьям.

«А я вам в этом точно не помощник. Детский сад — не моя специализация», — добавила она про себя.

— Хорошо. Спасибо, у меня на этом всё, — спокойным тоном сказал Семён, а про себя добавил:

«Всё, что я могу сказать тебе в цензурных выражениях. Зачем только я решил позвонить? Поговорили как глухой со слепым».

— Хорошего дня. Позванивайте, номер теперь знаете, — ехидно ответила Митра, а про себя подумала:

«Чтоб тебя там гадюка покусала… или что там у вас в Австралии водится? Зачем я только согласилась на звонок? Как слепой с глухим поговорили».

Звонок завершился. А Митра вызвала к себе оперативную группу: активная фаза операции приближалась.

Глава 25. Обязательно приезжайте в Ирландию в августе.

18 сентября 2352 года.

Солнечная система, в районе пояса астероидов.

Звездолёт «Полярис».

Марию Малоун перевозили на корабле как заключённую, но всё же в достаточно мягких условиях: она могла свободно передвигаться по всему пространству звездолёта, доступному обычным пассажирам: жилые каюты, ресторан, рекреационная зона. Вероятно, мэр всё же потянула за ниточки: обычного заключённого, а уж тем более — обвиняемого по такому важному делу как убийство Светлого, скорее держали бы запертым в его каюте.

Этим вечером Сэм встретил троицу подруг в ресторане. Доктор Мария Кларенс тоже вызвалась лететь. В итоге за столом сидели брюнетка Камила, блондинка Мария и ярко-рыжая Молли. Заметное трио.

"Вот прям на любой вкус... — подумал Сэм, вскользь оглядывая пространство. И тут его внезапно захватил азарт: — А вот кого бы из этих трех выбрал я на месте Эрика?! Пожалуй, Молли и правда поинтереснее будет, чего уж скрывать... опять же, Эрик ведь был очень молод, горяч — надо искать образ романтической принцессы, а остальные две уж слишком жесткие. Такие романтиков на завтрак едят — что одна, что вторая".

Безопасник абсолютно не хотел мешать их разговору и пошёл в другую часть зала, но Камила его окликнула:

— Извините, Сэм, а вы не составите нам компанию ненадолго?

— Пожалуйста. Если я вам не помешаю.

— Если честно, мы бы хотели вас немного попытать…

— Вот прям попытать? — рассмеялся безопасник. — Я буду жаловаться. Пытки у нас законом запрещены.

— Угу. А активный допрос разрешён. Это типа исключение, да?! — жёстко спросила доктор Кларенс. Как и абсолютное большинство медиков, она приходила в ужас от одной мысли от этой процедуре.

— Очень хорошо, что вы об этом напомнили, — сказал Сэм. — Я как раз хотел вам кое-что предложить. Дело в том, что была у нас однажды одна экспериментальная процедура, когда активный допрос совместили с внушением, осуществлённым через синий шар Светлых.

— И как прошло? — заинтересовалась Камила.

— Идеально. Несмотря на то, что допрашивали очень опытного агента, шар в комбинации с нашими препаратами полностью подавил желание сопротивляться. Агент всё рассказал мирно, и негативное влияние на его мозг, по последующим оценкам, было в три раза меньше, чем обычно при этой процедуре.

— И мы можем сделать также?! — спросила мэр.

— Можем. Я уже поговорил со Светлыми. Они не в восторге от такого применения шара, но аргумент о снижении вреда в итоге всё же сработал. Они летят на своём корабле, но на допрос триада прибудет.

Троица оживилась. Новость явно была радостной.

— Что я буду испытывать в таком случае? — робко спросила Молли.

— Полагаю, ничего плохого. Только яростное желание говорить правду. И это желание у вас сохранится ещё примерно дней на пять-семь, пока будете проходить реабилитацию. Так что рекомендую ограничить контакты в это время, чтобы не наговорить лишнего… Ну и в целом — волнение, конечно, никто не отменял. Доктор Кларенс, у вас есть лицензия на эту процедуру? — спросил Сэм.

— Есть, — нехотя ответила Мария. — Но я как-то не предполагала использовать её на Молли.

— А с учётом того, что в комбинации с шаром всё пройдёт проще, чем обычно? Подумайте, пожалуйста. Вероятно, с вами вашей подруге будет морально легче. Зрителей на процедуру не допустят, а вакансия медика, насколько знаю, всё ещё открыта.

— Ещё бы… на это живодёрство добровольцев всегда долго ищут, — проворчала Мария. — Я подумаю. Отвечу к утру.

— Спасибо, Сэм. Вы в любом случае нам очень помогли, — поблагодарила его Камила. — Мы все искренне верим, что это недоразумение быстро закончится, и эта малоприятная поездка превратится в итоге в незапланированный совместный отпуск.

— Ага, как тогда, в июне! — взбодрилась Молли.

— А вы тоже втроём на Землю летали? — спросил Сэм.

— Да. У Камилы была рабочая поездка, а мы взяли отпуск и пристроились! Так славно тогда время провели… я их даже к себе на родину, в Ирландию свозила — представляете?

— Честно говоря, нет, не представляю… не доводилось там бывать.

— Ой, вам обязательно стоит как-нибудь приехать! Только лучше заранее планировать. Девчонки вот хотели на фестиваль в Кроссхейвене попасть, а он же в августе всегда… не вышло. Они расстроились.

— Да всё равно отлично повеселились, — констатировала Камила.

Безопасник пожелал им хорошего вечера и ушёл. На ходу он достал планшет и ради интереса проверил — что ж там за фестиваль такой интересный у ирландцев?

«Ирландская конвенция рыжих — весёлый праздник, посвящённый людям с рыжими волосами. Проводится в августе. Многовековая традиция, поддерживаемая на территории Ирландии, Земля, Солнечная система».

«Хм… хорошо, что мы не на этом фестивале нашего рыжего преступника искали», — подумал Сэм.

А та, кто после той совместной гулянки с подругами сразу же поехала на встречу с Эриком, с огромным трудом сейчас сдерживала нахлынувшие эмоции. Ей казалось, что она уже справилась с воспоминаниями. И она отлично себя контролирует на людях… Случилось то, что случилось… но вновь и вновь она видела во сне эти внимательные голубые глаза и короткие светлые волосы. Ей казалось, что он что-то ей говорит… но сон обрывался, и она вновь просыпалась вся в слезах.

Свой последний вечер на Земле они тогда провели в Каире.

Она подшучивала над Светлым, спрашивая, зачем его предки построили на Земле пирамиды.

— Да не строили они их! — возмущался Эрик. — Они раньше улетели!

— Слушай… ну не знаю… пирамиды — строение символическое. Вы такое любите. Точно не вы?

— Да они же четырёхугольные! — Эрик нашёл наконец непоколебимый аргумент. — Если б наши — то треугольные бы сделали!

— Ладно. Это мне отбить нечем, — засмеялась его спутница. — А вот Великую китайскую стену?..

— И это тоже не мы! Может, ты письменно свой издевательский список изложишь? Я галочки проставлю?

— Почему это издевательский? — ехидно спросила она. — Просто интересуюсь вашей историей.

— Предлагаю вместо этого создавать нашу историю. Совместную, — очень уверенно сказал Светлый и поцеловал её.

Впервые за пять тысяч лет отношения человека и Светлого зашли так далеко.

И они оба об этом прекрасно знали. И тем ошеломительнее на этом фоне выглядела непоколебимая уверенность Эрика в том, что у их истории будущее есть.

Глава 26. Внушение. Активное и пассивное.

21 сентября 2352 года.

Солнечная система, Земля, Сингапур.

Триада Камы передвигалась на своём небольшом корабле — его размер был порядка двух стандартных человеческих шаттлов и вполне позволял приземляться на крупных земных аэродромах. Поэтому Светлые прибыли прямо к зданию суда, где их и встретил Сэм.

— Здравствуйте, — поприветствовал он гостей. — Ещё раз выражаю вам огромную благодарность за то, что вы согласились участвовать.

— Здравствуйте, уважаемый Сэм. Мы на самом деле очень нервничаем. Я ещё раз хочу предупредить, что если процедура будет причинять боль этой девушке… мы прервём участие, — сказала Кама.

— Да-да, я это тоже прекрасно понимаю и передал организаторам. Мы попросили вас участвовать именно для того, чтобы минимизировать ущерб.

Центр триады коротко кивнула. Все трое чувствовали себя очень неуютно, сама по себе концепция принуждения кого-либо к каким-либо действиям для них была уже неприятна. Но всё же решились, потому что тоже очень хотели узнать, причастна ли девушка к убийству.

В комнате для допроса остались только врач, Светлые, местный следователь и сама Молли. Через камеру за процедурой наблюдали Сэм — строго говоря, по знакомству, и Камила — как официальный представитель колонии.

Мария Кларенс приняла предложение участвовать в процедуре и сейчас изо всех сил старалась подбодрить подругу: говорить ей ничего лишнего не разрешалась, но бросать ободряющие взгляды никто не запрещал. Впрочем, Марию саму стоило бы подбодрить: психика медиков XXIV века буквально бунтовала против самой идеи активного допроса, но врач изо всех сил старалась держаться, уверяя себя, что всё будет хорошо, и Молли не пострадает.

Молли Малоун дрожала как лист на ветру. Сэм смотрел на неё и пытался догадаться: она так боится самого процесса или знает, что сейчас правда выйдет наружу?

Но вот ей на голову приладили датчики-щупальца, к рукам подключили катетеры. Доктор Кларенс начала ввод препаратов и обернулась к триаде: пора. Кама чуть прикрыла глаза, провела рукой над шаром, достала из его глубин синюю дымку — марево — и аккуратно направила его на голову Молли.

Основной монитор был развёрнут к следователю, и он знал, какие показатели мозга они ожидают в итоге увидеть. Подождав минут пять, он вопросительно посмотрел на врача, и та кивком подтвердила, что целевое состояние достигнуто.

Пришло время узнать правду.

— Как вас зовут? — задал следователь калибровочный вопрос.

— Мария Малоун. Друзья часто называют меня Молли, — ответила абсолютно ровным тоном девушка. Было очень хорошо заметно, как резко она успокоилась и расслабилась.

— Где вы работаете?

— Я работаю старшим научным сотрудником в лаборатории компании Лантан-Майн на 45-м астероиде внешнего кольца системы Эпсилон Эридана.

— Вы сотрудничаете ещё с какими-то компаниями, корпорациями, сообществами?

— Да, — ответила Молли и Сэм напрягся. Неужели она всё-таки агент «тёмных»?! А как хорошо пряталась под личиной напуганной слабой девчонки...

— С кем именно? Назовите всех и уточните условия сотрудничества.

— Ассоциация рыжих, головной офис в Дублине. Некоммерческая организация. Являюсь членом в течение последних 25 лет… проводим мероприятия несколько раз в год…

— Спасибо, достаточно, — прервал её следователь. — А ещё какие-то компании, сообщества?

— Нет, больше ничего, — развела руками Молли.

— Вы были знакомы со Светлым, которого звали Эрик?

— Да, была. Мы познакомились на Марсе.

— Опишите ваши отношения.

— Мы познакомились во время экскурсии по внешней территории посольства. Он вёл нашу группу из пяти человек. Он очень интересно рассказывал про свой мир.

— А потом вы с ним когда-либо встречались?

— Да, в день их прилёта на нашу колонию. Я пришла их встретить среди многих. Но там нам не удалось полноценно пообщаться, очень большой ажиотаж был.

— А вам бы хотелось общаться с ним больше?

«Ну вот это уже спорный вопрос, — подумал Сэм. — Хотелось — не хотелось — это-то ему зачем?»

— Конечно хотелось бы! Он был очень милый! Так жаль, что так трагически погиб… — ответила Молли с грустью.

— У вас были личные отношения с Эриком?

— Нет. Не было. Но хотелось бы! Он был такой красивый и добрый! — бедная Молли не могла остановить свой поток признаний.

— А вы знали кого-либо из людей, с кем у него были личные отношения? Дружеские или романтические? — спросил следователь.

— Нет, — разочарованно ответила девушка. — Я никогда о таком не слышала.

— Это вы пытались унести синий шар из шахты?

— Нет, не я. Я вообще никогда в жизни не видела эти синие шары! И уж тем более не держала в руках!

— Вы знаете, кто убил Эрика?

— Нет, не знаю.

— Может быть, у вас есть подозрения? Гипотезы? Любые идеи?

— Нет, простите, — она вновь развела руками. — Я была и остаюсь в шоке от того, что его убили. Да ещё и так страшно и изощрённо… Он был очень добрым и милым.

В это время триада Светлых очень грустно переглянулась. Эмпаты поймали огромное сожаление, идущее от Молли. И оно было абсолютно искренним. Кама на прощание кивнула следователю, и они вышли: договорённость заранее была такой, что как только ключевые вопросы зададут, Светлые покинут комнату. Им было не очень уютно от всего этого судебного антуража.

Сэму же нужно было остаться до конца… да, теперь они знают, что Молли — не убийца, но вдруг он всё же поймает какую-то зацепку? Следователь продолжал задавать детальные вопросы про поездку девушки сначала на Марс, а потом — на Землю. Он тоже считал, что этой возможностью нужно пользоваться до конца.

Триада Камы шла по длинным коридорам красивого современного здания суда по направлению к выходу. И тут им на встречу внезапно вышел приятной наружности незнакомый пожилой мужчина. Такой эталонный учёный: седой и в немного старомодном пиджаке.

— Добрый день! — поздоровался он. — Я прошу прощения, что прерываю вас. Но мне позвонили и передали, что совсем забыли собрать ваши подписи для протоколов допроса.

Кама очень удивилась. Раньше об этом им никто не говорил. Но с другой стороны — у людей так много правил и процедур… а Светлые так боялись что-то нарушить, и этим, не дай бог, кого-то обидеть, что, подумав пару секунд, она ответила:

— Да, конечно. Мы сделаем всё как надо. Что и где подписать?

Явной угрозы от мужчины не исходило — её бы триада почувствовала. А проводить более глубокое сканирование в стенах суда они не рискнули — человек мог это случайно ощутить и обидеться. Да и сам факт того, что они находились в стенах учреждения, где вершат закон, резко снижал уровень настороженности.

Мужчина с благодарностями проводил их в небольшую комнату, бормоча под нос:

— Вы уж простите, пожалуйста. Бюрократия у нас тут та ещё…

— Не волнуйтесь, всё хорошо, — ответила Кама.

Они сели за стол, и каждому из троих был выдан опросник на бумаге из двадцати страниц. Там где-то нужно было ответить на вопросы открыто (например, «считаете ли вы процедуру в целом гуманной?»), где-то выбрать вариант ответа (например, «ваш уровень удовлетворенности от итогов допроса по шкале от 1 до 10»), а где-то просто поставить подпись. Светлые покорно принялись его заполнять.

Мужчина извинился и вышел. Сказал, что вернётся минут через пять.

На самом деле он отсутствовал ровно десять минут и наблюдал за происходящим из соседней комнаты. Там же была и Митра.

— Что думаешь, хватит им работы на десять минут? — спросила она.

— Если не хватит, то я зайду и задержу их разговорами и уточнениями.

— Андрей, ты же тогда сам газа наглотаешься, — предупредила его Митра.

— Ничего. Немного ради правого дела — переживу.

— Думаешь, сработает?

— Мы долго готовились, Но сама понимаешь, тестировать было не на ком. И когда оно проявится — неизвестно. Я думаю, примерно дней через пять-семь. Но это пальцем в небо…

— Ладно, — заключила директор DarkAges,— это всё равно лучшее, что мы можем сделать. Пробуем и наблюдаем… Как же удобно этого Эрика убили. Хоть мы и непричастны, грех было не воспользоваться таким шансом.

В комнату подавали газ, по составу очень похожий на то самое вещество, которое сейчас гуляло по венам Марии Малоун. Только менее концентрированный и смешанный с релаксантами, призванными, по замыслу автора, расслабить внимание Светлых.

А ещё на комнату было направлено слабое дельта-излучение, сгенерированное прибором, собранным в корпорации из капель синих шаров. Оно было очень низкой интенсивности, чтобы Светлые не смогли его уловить. Но при этом оно должно было влиять на определённую зону мозга и вызывать вполне конкретные эмоции. А с учётом длительности воздействия — люди надеялись, что внушение в итоге сработает, хоть и далеко не сразу.

Прошло отмеренное время, газ и излучение отключили, псевдо-учёный вернулся в комнату:

— Как тут у вас дела? — спросил он.

— Всё хорошо, — вежливо улыбнулась Кама. — Почти закончили.

И действительно, уже минут через пять они отдали бланки и последовали наконец к своему кораблю.

Глава 27. Смена курса.

28сентября 2352года.

Солнечная система, Земля, окрестности Сиднея.

Штаб-квартира BrightLight Inc.

— Шеф, мне всё ещё нечем вас порадовать, — выдал Сэм с порога.

— И тебе доброе утро, Сэм, — ответил ему Семён. — Совсем никаких успехов?

— Совсем никаких. По сути, я потратил эту неделю на поиск компромата на жителей колонии. Перебрал буквально все закрытые базы, в попытке случайно наткнуться на какой-то факт, который мне был неизвестен, и потом уже потянуть за ниточку. Но ни-че-го…

— Слушай, может, уволим тебя с оперативной работы? Назначим в совет директоров?

— Ага. И шерстокрыла к назначению подарите, мне там по статусу положен будет, — проворчал Сэм.

— Кого-кого? — не понял директор.

— Про ассасинов не слышали? Это генетически модифицированные шерстокрылы: на вид — милейшая зверушка, немного белку напоминает мордой, но у нее что-то типа крыльев для планирования есть. Сидит себе и сидит у хозяина на плече, но если возникнет опасность — кидается на обидчика и практически мгновенно парализует нейро-токсином.

— И с чего ты вдруг про них вспомнил?

— Очень дорогая игрушка, достойная директора. Мэр колонии с такой ходила. Вот и вспомнилось.

— А её линию ты раскапывал? Какие-то схемы? Вывод денег? Там ведь крупная корпорация работает.

— А она — дочь контролирующего бенефициара. И кстати сама тоже долями в бизнесе владеет. Да, копал. И даже кое-что дополнительное нашлось. Была у неё одна очень некрасивая история, когда она в Университете училась. На самом деле — я не совсем понимаю, почему эту историю так тщательно прячут. Не то чтобы прям криминал…

— Так что случилось-то? — спросил Семён.

— Она училась на Проксиме, на одном из самых престижных факультетов. Сдружилась с двумя другими студентками — Мария Кларенс и Мария Малоун. Они везде и всегда вместе ходили. И вот однажды три девушки гуляли поздно вечером по окраинам и напоролись на компанию не очень хороших местных ребят. Что-то они там не поделили, началась словесная перепалка.

— Только словесная? — уточнил директор.

— Ну как написано в деле — да. Но парни становились всё агрессивнее и не давали девушкам уйти. И вот в какой-то момент Камиле удалось отвлечь их внимание на себя, а две её подруги убежали. Обе в один голос говорили, что она это специально сделала, чтобы дать им шанс. Они сразу, конечно же, полицию вызвали. Те приехали через несколько минут на место. Но там уже никого не было.

— Камилу похитили? Вот так просто — средь бела дня на Проксиме? — удивился Семён. — Дичь какая.

— Ну, допустим, день-то на планетах системы Проксимы не то чтобы прям белый… она же маленькая и тусклая, — пробурчал Сэм, который продолжал демонстрировать своё отвратительное настроение. — И вообще вечером дело было. Зарегистрировали и правда как похищение. Но потом оказалось, что хулиганы закрыли девушку на заброшенном складе, отобрали коммуникатор, а сами скрылись. Так отомстили за ссору. К утру её нашли. Физически абсолютно в порядке, а вот морально — непонятно.

— Что ты имеешь в виду?

— Медики ей, что логично, рекомендовали психокоррекцию. Она же такой шок пережила. Тут несложно и вообще веру в людей потерять. А она отказалась наотрез. Сказала, что всё с ней нормально, и она сама справится.

— Но этих хулиганов-то поймали?

— Разумеется. В тот же день. И у них уже не было выбора: обязательная психокоррекция курсами с пожизненными проверками на агрессию. И она, кстати, ходила на судебное заседание. Видимо, хотела увидеть своими глазами, что они своё получили.

— История, конечно, крайне не приятная, — заключил Семён. — Но ты говоришь, что её тщательно скрывают? Вот этого я уже не понимаю. Зачем?

— Видимо, не хотят портить её образ «железной леди», — пожал плечами Сэм. — Как бы то ни было, к нашей истории с Эриком это всё вряд ли относится. А в части расследования я не продвинулся ни на йоту…

— Может, стоит ещё раз туда вернуться? И кстати, Светлые же все улетели, да?

— Да, видимо, вы правы, шеф. Надо снова лететь в колонию и продолжать копать на месте… А что касается Светлых — да, улетели они на следующий день после суда. Кама сказала, что их сородичам из триады Эрика становится всё хуже. И они уже не могут больше ждать: им нужно попасть на свою материнскую планету, где им смогут оказать помощь. Они же с вами вроде связаться напрямую планировали?

— Да, мы разговаривали, — подтвердил Михайлов. — Если честно, я, конечно, поражён их реакции. Сородича их убили, убийцу никак найти не можем… тянет на дипломатический скандал. А они лишь смиренно сообщили, что максимально благодарны нам за работу, никаких обид не держат, очень рады, что пообщались с людьми, с которыми встречался Эрик… и всё!

— Ну на то они и Светлые, — протянул Сэм. — Нам такого буддистского спокойствия не достигнуть никогда…

Семён согласно закивал.

И тут директору поступил входящий вызов от секретаря.

— Слушаю, — ответил Михайлов.

— Шеф, вам поступило видео-сообщение. С корабля Светлых. Отправлено внутри системы, время доставки — около четырёх часов.

— Выводи на стену в кабинете и включай.

С огромного стационарного экрана на них смотрела триада Камы. Заговорила центр:

— Уважаемый Семён, как мы уже говорили вам в ходе нашей прошлой беседы, мы очень благодарны вам за то, что вы помогли с расследованием гибели нашего собрата. И перед отлётом из вашей системы мы считаем своим долгом сообщить, что с высокой вероятностью врата между нашими вселенными скоро будут закрыты. К сожалению, произошедшее событие резко меняет наше отношение к человеческой расе в целом. Мы считаем, что люди пока остаются опасными для нашего общества. Эту позицию мы привезём в наш материнский мир, и просим нас за это простить. Мы желаем вам добра и света.

Запись закончилась. Сэм и Семён пребывали в абсолютном шоке. Наконец хозяин кабинета произнёс:

— Компьютер, схему Солнечной системы на экран. Где находится корабль Светлых, с которого отправлено это сообщение?

— Семён, мы наблюдаем корабль Светлых в районе пояса Койпера. Но с учётом задержки на четыре часа, вероятно, в текущий момент он уже ушёл в прыжок.

— И инфо-пакет его не догонит, да? — обречённо уточнил Семён, хоть и знал ответ.

— Нет, не догонит. В гипер-переходах их скорость идентична. Но мы можем направить пакет на ретранслятор системы Акраб Еа — это их конечная точка, согласно заявленной программе полёта.

— Ага… и будем мы с ними переписываться с задержкой связи на два с половиной месяца… — Семён никак не мог сообразить, что же делать.

— Что за странная смена настроения? Я ведь тоже с ними после суда разговаривал. Не было у них и подавно каких-либо мыслей о закрытии ворот. И вам они то же самое сообщали, — сказал Сэм.

— Вот и мне так показалось, — согласился Семён. — Бред какой-то…Что за резкая смена вектора? Они совсем другую позицию транслировали неделю назад!

— А в нашей работе если что-то кажется бредом, то это значит, что мы чего-то не знаем. А ещё — что тут, возможно, замешаны конкуренты… Вылетаю на Акраб?

— Легко сказать «вылетаю»…. — проворчал директор в абсолютно несвойственной ему нервной манере. — Было бы на чём…

Подумав с минуту, что-то посмотрев в своём планшете, Семён снова обратился к компьютеру:

— Покажи текущее положение Пилигрима. Он ещё не вышел из гравитационного колодца?

— Вывожу на экран. В настоящее время Пилигрим следует в направлении Акраб Еа, и находится примерно в районе орбиты Урана. До выхода из гравитационного колодца — около трёх суток.

— Фуф! — выдохнул Семён. — Комп, записывай сообщение и срочно отправляй на Пилигрим.

«Капитан, у нас произошло ЧП. Вам необходимо прекратить разгон, занять гелиоцентрическую орбиту, дождаться наш шаттл и принять на борт ещё одного пассажира — Сэма Бишопа. Прошу оказать ему всё возможное содействие по ситуации. Вынужден предупредить, что его задание может быть опасным».

А через пять часов пришёл ответ:

«Семён, задание принято. Корабль лёг в дрейф. Ждём Сэма. А бояться нам нечего: Пилигрим уже и вирусами атаковали, и взрывали, и болванками таранили… нам не привыкать».

Глава 28. Погоня за Светлыми.

2 октября 2352года.

Солнечная система, Земля, Буэнос-Айрес.

Штаб-квартира DarkAges.

— Дайте статус, — бросила Митра, заходя в кабинет оперативной команды. Вот уже десятый день подряд здесь дежурили круглосуточно. Их задача была сложна как никогда: отловить возможные признаки того, что внушение, оказанное на триаду Светлых, сработало.

Они мониторили огромное количество инфо-каналов в поисках возможных заявлений, наблюдали за траекторией корабля Светлых и отслеживали все передвижения крупных кораблей BrightLight.

— К Пилигриму только что пристыковался шаттл. Полагаю, они приняли на борт некую команду переговорщиков, и теперь полетят догонять Светлых. В системе Беты Скорпиона они должны встретиться… по их планам, — хихикнул молодой парень-аналитик.

— Кто на борту шаттла — известно? — спросила Митра.

— Нет. Это узнать не удалось. Но мы считаем, что там может быть даже Михайлов.

— Точно нет, — отрезала она. — Он зарегистрирован спикером на конференцию через пару дней. «Светлый Хайтек» её назвали. Я только что уточняла у организаторов — он подтверждал участие.

— Ну значит кто-то помельче. Возможно, Бишоп. Он же безуспешно расследовал убийство Эрика. Было б логично его оправдываться отправить, — предложил новую версию аналитик.

— Да. И очень странно здесь то, что безуспешно, — задумчиво протянула Митра. — Как бы мы к их секте не относились, а оперативник-то он великолепный. Уж если он не нашёл убийцу… то что же за гений там работал?.. Ладно, я отвлеклась. Сюрприз-то на Пилигриме заложен же?

— Разумеется, — разулыбался аналитик. — Мы сразу постарались, пока они на погрузке висели. Много доверенных людей поучаствовало, чтобы всё организовать. Повезло нам, что сейчас в системе только один звездолёт у них был. Было вполне понятно, кого, если что, в погоню отправят.

— Хорошо. Давайте команду на активацию с отсрочкой, чтобы они начали просыпаться суток через пять — в их первом гипер-переходе.

— Принято, — довольно сказал аналитик.

Примерно в это же время.

Солнечная система. Где-то в районе орбиты Урана.

Звездолёт Пилигрим.

Шаттл с Сэмом мягко сел в ангаре. За посадкой наблюдала невысокая стройная блондинка — капитан Элли Хайт. Как только люк открылся, она сразу пошла навстречу, улыбаясь.

— Сэм, ты, смотрю, по нам соскучился? Рада видеть.

— Скука нам только снится, капитан, — развёл он руками. — Извини уж, привёз тебе проблем.

— Если я правильно поняла расклад, то проблемы у нас скорее будут на Акрабе? А сейчас главное — туда побыстрее добраться?

— Именно так. Мы отстаём от Светлых на неделю.

— Ну там между внешней орбитой и воротами во вселенную Светлых минимум девять дней полёта. Так что в рамках системы-то мы точно пересечёмся. Дальше вопрос лишь в том, захотят ли они с нами разговаривать… насколько всё плохо?

Сэм кратко пересказал ей расклад. Элли задумалась.

— Согласна. Ужасно странно звучит. Они могли с кем-то ещё поговорить, кто их переубедил сменить позицию?

Сэм молча пожал плечами: кто ж знает?

— Ладно. Моё дело — тебя доставить как можно быстрее. Чем мы уже и занимаемся: старт дали сразу, как только ваш шаттл прилетел. Если нужна какая-то помощь — сообщай.

— А Сергей-то здесь? — уточнил Сэм.

— Разумеется. Мы по одиночке с ним не летаем, — мягко улыбнулась капитан.

— Спасибо. Попробую тогда с ним ещё это убийство обсудить… у него голова трезвая. Вдруг что-то подскажет.

— Обсуди, — пожала плечами Элли. — Полёт обещает быть максимально скучным. На борту у нас делегация промышленников. Никаких научных проектов, никаких исследований, работаем как автобус дальнего следования.

Сэм распрощался с капитаном, отправился в свою каюту, распаковал вещи. Поперебирал очередные документы на планшете. Посмотрел на часы — время ужина.

Безопасник спустился в местный обеденный зал, который вполне тянул на звание ресторана, заказал себе еду у робота на входе и приготовился ждать.

— Вот уж кого я совсем не ожидала здесь увидеть, так это вас, Сэм, — раздался из-за спины голос Камилы Мартинес Диас.

Он в удивлении обернулся и действительно увидел её. На плече у женщины сидел тот самый шерстокрыл. Со стороны казалось, что он спит.

— Присоединитесь? — спросил Сэм.

— Да, если я вам не помешаю.

— Конечно нет.

Она села и решила сразу же объяснить своё появление:

— Я обсуждала дела корпорации с отцом на Земле, и он предложил мне присоединиться к этой делегации, раз уж я так удачно прилетела. Акраб Еа — это же ртутно-марганцевая звезда. На спутниках той же третьей планеты, например, обнаружены огромные залежи тяжёлых металлов. Иттрий, стронций, платина, редкоземельная группа. Это всё нам очень интересно. Хотим рассмотреть покупку участка для добычи.

— Понимаю.

— О ваших целях, конечно, лучше не спрашивать? — уточнила Камила.

— Разумеется. Тайны, покрытые мраком. Секретные секреты. Интриганские интриги.

— Ну тогда всё как обычно, — констатировала Камила.

— Ага. Капитан мне лично обещала скучный перелёт.

Глава 29. Любая технология имеет свои ограничения.

9 октября 2352года.

Около двух световых лет от Солнечной системы (оценочно, корабль в гипер-переходе).

Звездолёт Пилигрим.

— Всем здравствуйте, — Сэм аккуратно заглянул в фойе медблока. Собственно, он зашёл просто поговорить, и если вдруг врачи заняты, мог зайти и попозже. — Не помешаю?

— Нет. Даже развлечёшь. Привет, Сэм, — поздоровался с ним главный врач корабля, вставая с диванчика.

— Что, вам тоже нечего делать? Мне Элли гарантировала, что это будет самый скучный перелёт в моей жизни.

— С одной стороны, у меня нет поводов не доверять её оценкам, с другой — как только ты появляешься на борту, всё обычно идёт кувырком, — заметил Сергей.

— Так я же изначально тут не планировался! В последний момент присоединился.

— Тем более! Ещё тревожнее звучит.

— Дурная у меня репутация, — констатировал Сэм. — Но конкретно сейчас — я просто поговорить. Точнее продолжить тот наш старый разговор про психокоррекцию…

Сергей заметно напрягся:

— Это опять про Верещагина?

— Нет. Теперь уже в общем. С ним я, кстати, встречался на Эпсилон Эридана. На текущий момент я склоняюсь к тому, что он и правда не имеет отношения к убийству Светлого. По крайней мере, улик против него никаких нет.

— Так это само по себе подозрительно… — проворчал Сергей.

— Слушай, а ты же проходил дополнительную подготовку по физиологии Светлых? — спросил Сэм.

— Да. Причём углублённую. С нами же частенько триады летают.

— А как ты думаешь, сработала бы психокоррекция по нашим схемам на Светлых?

— В смысле?! А чего им корректировать-то? — очень удивился Сергей. — Они по натуре своей максимально уравновешенны и абсолютно не склонны к асоциальному поведению. Даже наоборот. На наш человеческий взгляд, они чересчур социальны.

— А вот, предположим, захотел бы я им внушить какую-то установку. Например, что все люди злые, и нельзя с ними общаться. Посадил бы Светлого в кресло, ввёл препараты…

Сергей рассмеялся:

— Сэм, у тебя натурально каша в голове. Я думал, безопасники лучше разбираются в этом вопросе.

— Наше дело — поймать. А что дальше — ваша забота, — развёл руками Сэм.

— Ну тогда давай начнём с того, что даже на людях не всё так просто. Нельзя просто взять человека и чего-то там ему навнушать. Протоколы психокоррекции очень сильно различаются между собой в зависимости от цели. Программа против агрессии кардинально отлична от программы против тяги к алкоголю, например… Каждый протокол — результат многолетних исследований мозга. Да и что далеко ходить: тот самый активный допрос до сих пор существует именно в таком агрессивном виде только потому, что людям пока не удалось придумать более гуманную установку на правдивость.

— А у Светлых всё ещё сложнее?

— А со Светлыми никто таких исследований не проводил в принципе. Но если смотреть поверхностно, то мозг и нервная система — это то, что между нами и ними различается более всего.

— Их мозг сложнее?

— В некотором роде — да. Он сложнее, но одновременно и уязвимее. И здесь есть большая разница со всеми остальными системами их организма: в целом, они крепче, сильнее, здоровее нас. Мелкая царапина у них заживёт в ноль примерно за час. Даже следа не останется. А вот моральная травма — гораздо большая опасность, чем для человека. Вероятно, именно поэтому они эволюционно научились гораздо лучше нас управлять потоками эмоций.

— В общем, ответ на мой вопрос, я так понимаю, будет «нет, Сэм, просто так что угодно Светлому не навнушать», да?

— Просто так даже человеку что угодно не навнушать, — продолжал развлекаться врач. — Вот тебе, например, совесть не привить ни через какую психокоррекцию. Ты безнадёжен.

— Я смотрю, сарказм ты не растерял? — ухмыльнулся Сэм. — Даже семейная жизнь не сделала тебя дипломатичнее?

— За дипломатию у нас Элли отвечает. А я — голос разума. Так что не расслабляйся.

— Даже и не думал! В моей работе это, считай, билет на тот свет.

— А к чему ты задаёшь эти странные вопросы? Пожалуйста, скажи, что ты не надумал влиять на Светлых, — вскинулся Сергей, внезапно поняв, откуда дует ветер.

— Нет. Я — нет. Но у нас есть подозрение, что кто-то это уже сделал. И я в таком случае должен понять, кто и как именно.

Врач внимательно посмотрел на Сэма, прикидывая, говорит ли тот правду. Участвовать в обмане дружественной расы Сергей абсолютно точно не хотел. Но вроде бы Сэм был искренен. По крайней мере, так казалось со стороны.

— Чисто теоретически, в этом контексте стоило бы рассмотреть возможность влияния синего шара, — предположил Сергей, чуть помолчав. — Но я абсолютно не понимаю, как это можно было бы организовать. Им же сами Светлые и управляют… а у них между собой абсолютное единство и гармония.

— А с помощью шара, думаешь, им можно было бы что-то внушить? — ухватился за идею Сэм.

— Не знаю. Это у них лучше спрашивать. Отвечу как двоечник: мы этого не проходили. Хотя… если всё же совместить воедино то, что мне попадалось, кажется, что там тоже есть границы. Они его обычно используют для усиления влияния, и должен быть определённый контакт со стороны субъекта — тот сам должен хотеть принять внушение. Поэтому шар не подошёл бы для коррекции наших преступников, например. Они обычно не хотят исправляться добровольно. Но ещё раз: это я так понимаю, могу быть не прав.

— Ладно, Сергей, ты мне и так очень помог. Спасибо. — Сэм уже собрался уходить, как вдруг вспомнил ещё одну тему, которую хотел обсудить с врачом. — Хотя… подожди… ещё один вопрос: а ты когда-то сталкивался с тем, чтобы человек, получивший травму, отказался от психокоррекции?

— Я лично — нет. Но ты учти, что я всё-таки врач-хирург-космонавт. Работаю в экспедициях, у нас тут максимум, что может потребоваться — это быстрые психо-блоки от медробота. Не моя специфика.

— Но слышал о таком?

— Да, слышал. И это продолжение темы про то, что все люди индивидуальны. Психика у всех разная. Кто-то считает полученную травму частью своей идентичности. И если личность сильная, то психологи об эту стену годами могут биться безуспешно.

— Это если она, личность эта, вообще этих психологов подпустит.

— Да. Если человек хочет страдать — медицина бессильна.

Сэм поблагодарил и пошёл к себе. Сергей взял в руки планшет, намереваясь закончить плановый заказ на синтез медикаментов. Но в этот момент по кораблю раздалось оповещение:

— Всем внимание, говорит капитан. На корабле обнаружены технические неполадки. Жёлтая тревога. Всему техническому персоналу вне зависимости от графика просьба прибыть на первую палубу в течение получаса. Конец сообщения.

«Нет… и это они ещё меня вечно пессимистом называют… Скучный полёт с Сэмом на борту, говорите? Почти поверил», — пронеслось в голове у Сергея.

Глава 30. Мы их сейчас быстренько поймаем!

Сэм летел на Пилигриме не просто пассажиром. Он одновременно принял на себя обязанности начальника охраны, поэтому сразу же, услышав сигнал тревоги, тоже помчался на техпалубу.

В пультовой уже скопились люди: главный инженер корабля, двое дежурных техников и капитан. Похоже, ждали только его. Элли знаком предложила начать обсуждение.

— Около пятнадцати минут назад мы обнаружили резкое падение мощности в цепи основного генератора. Переключились частично на второй — но и там мощность упала. Мы запустили диагностику — обнаружили чисто физические повреждения кабелей. Множественные и в очень разных частях корабля. Далеко не все именно на технической палубе.

— Сколько всего? — уточнила Элли.

— Двадцать восемь. На вид тоже странные — края выглядят рваными, а не разрезанными. Но надо же понимать, что человеку, например, придётся приложить очень немалые усилия, чтобы такой кабель порвать. Да я даже вообще не уверен, что это у меня, например, получится, — удивлённо сказал инженер.

— У нас сейчас на борту всего тридцать один человек. Полагаю, версию о том, что двадцать восемь из них одновременно пошли рвать кабели, можно исключить, — сказала капитан, внимательно изучая на схеме точки разрыва.

— Значит роботы, — вмешался Сэм. — Но тогда у меня другой вопрос: роботы-диверсанты обычно экипированы резаками для таких целей. Срез будет ровным, а не рваным... А разрывы произошли одновременно?

— Практически. Мы считаем, что разброс по времени был не более двадцати секунд, — ответил инженер. — Но прошу учесть, что большинство повреждённых кабелей находятся достаточно глубоко под обшивкой. И я ничего не знаю про роботов-диверсантов, но если бы этой задачей занимались наши ремонтные роботы, то я бы сказал, что их минимум двадцать пять было — слишком далеко друг от друга точки разрывов.

— Похоже, на текущий момент наша самая разумная версия — нашествие маленьких тираннозавров? — подвела итог капитан. — Причём они накинулись стаей на кабели, потрепали их, а потом где-то попрятались?

— Угу. Вполне логично звучит, — согласился Сэм. — Мы запустим проверку записей всех техкамер на предмет необычных технических устройств на борту. Невидимых роботов-диверсантов не бывает. Рано или поздно найдём. Тем более их так много. Странное решение, если честно… Был бы один — мог бы долго прятаться. А более двадцати — найдём, капитан, не беспокойся даже.

Элли кивнула Сэму. Звучал он вполне уверенно, но почему-то ей казалось, что так просто они не отделаются.

— Чем нам эта история грозит с точки зрения мобильности и безопасности на корабле? — поинтересовалась она у техников.

— Мы уже запустили ремонтных роботов. Они заменяют повреждённые участки кабелей. Часа за четыре справятся. Всё это время работаем в аварийном режиме. Пока мы в гипер-переходе — корабль летит по инерции, на скорости прохождения тоннеля инцидент никак не скажется. Но вот когда выйдем в обычное пространство с недозаряженными накопителями — разгон перед новым прыжком будет медленнее. Сколько по времени потеряем — это я не знаю, надо у пилотов спросить. К следующему прыжку уже восстановим полную мощность.

— Так-то я тоже пилот… — протянула Элли, вглядываясь в цифры. — Навскидку, от двенадцати до пятнадцати часов нам этот фокус будет стоить. Сэм, я очень прошу: найдите этих диверсантов поскорее. А то они ведь и повторить свой номер могут.

— Обязательно, капитан. Уже работаем, — он махнул своим планшетом для иллюстрации.

Совещание закончилось, техники остались продолжать ремонт, а Сэм и Элли пошли к лифтам. В коридоре им встретился робот-уборщик, старательно вытирающий небольшую лужу воды на полу. У этих механизмов работа была одинаковая всегда, несмотря на уровень тревоги.

— Ты точно уверен, что мы их найдём? — ещё раз переспросила Элли.

— Абсолютно. Самому интересно на эти механизмы посмотреть. Рвать, а не резать — это прям что-то новенькое… мы и своих следящих роботов запустим, и камеры проверим, электромагнитными датчиками пройдёмся по всему кораблю. Мы же в космосе. За бортом вакуум. Куда им прятаться-то в таком количестве? Жди доклад в ближайшее время.

Капитан кивнула, хоть у неё и остались определённые сомнения.

Сэм пошёл в блок охраны и лично занялся поисками. Он действительно был абсолютно уверен в своих словах: ситуация штатная, меры предпринимаются стандартные, результат гарантирован.

Но шли часы, а роботы-диверсанты всё не находились. Ремонт уже был завершён, жёлтую тревогу отменили, а причина так и не найдена. Элли заглядывала к безопасникам узнать как дела, но быстро всё поняла по лицам и решила не мешать. Впрочем, внутренний уровень тревоги у неё, разумеется, резко вырос.

Сэм Бишоп остервенело работал до полуночи, когда наконец не был вынужден признать, что все его инструменты исчерпаны. Последнее, что он мог сделать — оставить «в засаде» пять своих шпионских роботов, запрограммированных отлавливать чужие механизмы, если они им случайно попадутся в поле обзора.

Пришлось доложить капитану всё как есть. Элли сухо поблагодарила и отключилась. Чувствовал себя после этого разговора Сэм отвратительно.

«Может, и правда в совет директоров? Мягкое кресло и никакой ответственности», — подумал он с досадой и пошёл ужинать.

В ресторане был занят единственный столик: там сидела и пила чай Камила со своим зверьком. Она заметила Сэма и пригласила присоединиться.

— А ассасин у вас что ест? — спросил Сэм.

— Специальный корм в гранулах и воду. Теоретически — можно и обычной едой кормить, но тогда он не сможет синтезировать своё главное оружие — нейро-токсин.

— Логично, — кивнул Сэм. — А сколько они живут, кстати?

Камила прищурилась и внимательно посмотрела на безопасника.

— Вы хотели спросить, давно ли он у меня, я так полагаю?

Сэм хмыкнул: да, его вопрос раскусили.

— Ну да, вижу, что именно так, — продолжила его собеседница. — А значит вы уже раскопали мою университетскую историю на Проксиме?

— Вы читаете мысли? Как Светлые? — улыбнулся Сэм.

— Нет, не читаю. Впрочем, и Светлые не читают — думаю, вы отлично это знаете.

— Просто многие люди так думают, — развёл руками безопасник. — Тиражирую шутку…Извините, это не моё дело. Но да, я знаю, про ту давнюю историю. Попалась мне во время расследования.

— Хорошо, — вздохнула Камила. — Шерстокрыла мне подарил отец около двадцати лет назад. Они живут до пятидесяти лет примерно. И да, это было через некоторое время после той истории. — Она помолчала. — Давайте, спросите, почему я отказалась от психокоррекции.

— Это абсолютно не моё дело.

Она ещё немного помолчала, но всё же добавила:

— Тем вечером случилось очень неприятное стечение обстоятельств. Эти типы были просто малолетними дураками, не более… А я повела себя агрессивно и высокомерно. Мы очень сильно повздорили, и они закрыли меня в какой-то тёмной подсобке… — она сделала паузу. — А у меня с детства врождённая клаустрофобия.

— Которую вы тоже не корректировали? — уточнил Сэм.

— Вы вряд ли меня поймёте… я готовилась с ранних лет стать наследницей бизнес-империи, управлять людьми. Как-то же люди справлялись с фобиями до появления психо-блоков? И я хотела тоже это сделать сама. Но не успела… Когда меня нашли утром, я была в ужасном состоянии. Я была напугана, разбита, но ещё безумно зла на себя саму. То, что я не смогла вовремя справиться с той слабостью, дало этим хулиганам власть надо мной.

— И тогда вы решили отказаться от помощи медиков и разобраться со своим состоянием самостоятельно?

— Да. Во мне достаточно силы, чтобы управлять своими эмоциями, — она чуть вздёрнула подбородок на этих словах.

Сэм просто кивнул. Ему вспомнились слова Сергея про «часть идентичности».

— Будете меня переубеждать? — спросила Камила.

— Нет, не буду.

— Понимаете, что до вас это делали десятки людей?

— Ассасина боюсь, — улыбнулся Сэм.

Глава 31. Дайте жалобную книгу.

16 октября 2352 года.

Около пятнадцати световых лет от Солнечной системы (оценочно, корабль в гипер-переходе).

Звездолёт Пилигрим.

Прошла неделя с момента инцидента с порванными кабелями. Несмотря на то, что ремонт был завершён в тот же день, а по времени в пути корабль потерял всего около двенадцати часов, как и оценивала Элли, атмосфера на борту заметно накалилась. Во-первых, экипаж опасался повторения диверсии, а во-вторых — пару дней назад капитану всё же пришлось буквально наступить на горло собственным принципам и разрешить обыски в каютах экипажа и пассажиров.

Элли Хайт крайне не любила давать волю безопасникам, но в данном случае была вынуждена признать, что все иные методы исчерпаны.

— Капитан, я абсолютно уверен, что диверсия повторится, — убеждал её Сэм. — Иначе в чём был её смысл? Злодейские злодейства во имя вселенского зла только в плохих книжках бывают. Кем бы ни были те, кто это устроил, у них должна быть чёткая и понятная цель. А пока что они достигли лишь того, что задержали нас на полдня. Но что такое полдня относительно двух с половиной месяцев перелёта?

— … случайное отклонение, — продолжила фразу Элли.

— Именно. Но заметь, корабль ведь не развернулся к Солнечной. Мы удаляемся.

— И чем дальше мы уходим, тем сложнее и дольше, если что-то ещё случится, нас догнать спасателям или нам вернуться на Землю.

Безопасник молча кивнул, ожидая решения.

— Сэм, мы везём на борту делегацию очень состоятельных промышленников. Ситуация пограничная. Прямых поводов для обысков нет… Их адвокаты по возвращению корабля на Землю нас в порошок сотрут… Что ты найти-то хочешь?

— Я считаю, что у нас два варианта: первый — что устройства одноразовые, и они самоуничтожились после диверсии. Странно, конечно, что мы не нашли вообще никаких следов — но допустим, что был какой-то хитрый способ. И вторая опция — устройства многоразовые, но они вернулись к владельцу, в одну из кают. Все свободные пространства корабля наши роботы уже на пять раз обошли — с тепловизорами, с детекторами электромагнитных полей — ничего. В любом из двух вариантов — необходимо обыскать каюты. Там просто обязаны найтись либо те роботы, которые уже навредили, либо новая партия. Возможно, их хранят в каком-то хорошо экранированном кейсе.

Элли задумалась, помолчала и наконец с неохотой ответила:

— Я практически уверена, что меня по возвращению как минимум отстранят. Но здесь и сейчас — да, даю санкцию на обыск кают, безопасность корабля важнее. Компьютер, зафиксируй дату и время и сделай объявление по кораблю.

— Да, капитан, — ответил искин корабля.

Пассажиры были в шоке. Небольшая техническая неполадка и задержка рейса на полдня — это одно, а масштабные обыски с полным разбором каждой личной вещи — совсем другое. В течение дня было зафиксировано десять жалоб, которые почти наверняка превратятся в полноценные иски по возвращению на материнский мир.

Элли искренне пыталась уладить дело миром, лично разговаривала с каждым пассажиром и объясняла ситуацию, но состоятельные граждане Земной Федерации XXIV века привыкли к ощущению безопасности, и были абсолютно не склонны жертвовать своими гражданскими правами в угоду «паранойе капитана», как сказал ей прямо в лицо один из влиятельных промышленников.

Обыск в каюте Камилы Сэм контролировал лично. Она спокойно сидела в кресле, наблюдая за процедурой. Когда её временное жилище дотошно осмотрели, она изящно встала, взяла со спинки дивана своего шерстокрыла и с абсолютно нейтральным выражением лица растянула его за передние лапки прямо перед лицом оперативника, как бы показывая этим, что в нём тоже ничего не спрятано. Зверёк развернул свои полу-крылья и стал похож на мохнатую тряпочку с милыми круглыми глазками.

Сцена была крайне комичная, и Сэм не смог удержать смешок, но вовремя отвернулся к стене. Госпожа Диас была в своём духе. Впрочем, она одна из немногих не подавала в итоге никаких протестов.

Обыски заняли полдня, и всё это время пассажиры и члены экипажа, незанятые на вахтах, были вынуждены провести в своих каютах. Но по итогу начальник охраны был вынужден сообщить капитану, и так уже крайне напряжённой от процесса чтения жалоб, что вновь ничего не нашёл.

— Элли, я понимаю, что пока мы абсолютно проигрываем. Но одна идея у меня осталась, — сказал усталый и напряжённый Сэм.

— Выкладывай…

— В прошлый раз диверсия случилась примерно посередине промежутка времени, когда мы были в гипер-переходе, верно?

— Да. Примерно так.

— И это привело к тому, что мы не успели зарядить накопители до выхода из тоннеля и потеряли время?

— Тоже верно.

— Насколько понимаю, мы сейчас примерно в той же точке? Примерно середина второго прыжка?

— Ну плюс-минус… — протянула капитан.

— Давай выводить усиленные смены техников и безопасников на ближайшие два дня? Если инциденты снова случатся, я хочу оказаться в точке обрыва как можно скорее. Возможно, мы упустили какие-то следы в первый раз.

Элли пожала плечами. Почему бы и нет?

И в этот раз Сэм наконец-то оказался абсолютно прав: очередное резкое падение мощности в цепи генератора случилось буквально через пять часов после разговора с капитаном. Сценарий повторился, и в этот раз безопасник встретил сирену тревоги в пультовой технической палубы.

— Компьютер, где ближайший разрыв сети? Наиболее доступный обзору? — быстро спросил он, пока дежурные техники занимались восстановлением питания ключевых узлов корабля.

— Четвёртая секция технической палубы, — ответил Пилигрим.

— Техробота туда, вскрывайте переборку, — Сэм бегом рванул в коридор.

Точка действительно оказалась самой удачной: в этот раз пострадал кабель, достаточно близко расположенный к обшивке. Причём даже Сэм сразу понял, что это всего лишь кабель, питающий осветительные приборы секции. Никакого стратегического значения он не представлял.

«Зачем его рвать-то? Аварийное освещение включится — вот и всё, что случится», — раздумывал Сэм, смотря на место преступления.

Кабель был вновь именно надорван. Кстати, даже не до конца. Края рваные и искрятся. Он аккуратно обезопасил концы проводов и стал внимательно разглядывать окружающее пространство, установив дополнительный свет и включив детектор электромагнитных полей. В кабель-канал Сэм сразу запустил двух своих роботов — если диверсант пытается скрыться, то у них еще есть шанс его догнать.

Расчёт Сэма был на то, что, возможно, он найдёт какие-то минимальные следы, оставшиеся после самоуничтожения устройства: оплавленные поверхности, обломки, металлическую пыль или ещё что-то в этом духе.

Нет, никаких техногенных остатков он не нашёл… однако, поверхность кабель-канала при ближайшем рассмотрении оказалась чуть влажной. Навскидку, там было разлито не более двух столовых ложек жидкости, внешне вполне похожей на обычную воду — светлая и без запаха. С учётом того, что эти пространства хорошо вентилировались — вероятно, через полчаса она бы полностью испарилась.

Сэм ухватился за возможную ниточку, покопался в своём ящике инструментов, достал контейнер для проб и собрал материал для анализа.

Глава 32. То ли рыба, то ли кит...

17 октября 2352 года.

Около семнадцати световых лет от Солнечной системы (оценочно, корабль в гипер-переходе).

Звездолёт Пилигрим.

Вчерашняя диверсия была до боли похожа на первую: только в этот раз было двадцать семь повреждений кабелей. Обнаружив первую зацепку, Сэм тут же направил своих помощников собирать аналогичные пробы во всех остальных точках повреждений.

Теперь, зная, на что обращать внимание, безопасники быстро находили крохотные лужицы и брали образцы. Вероятно, в первый их не заметили потому, что больше внимания обратили на необычно разорванные края. Кроме того, объём жидкости был очень маленький, а каналы отлично вентилировались, что приводило к быстрому исчезновению запахов и испарению.

Техническое восстановление сети заняло инженеров до утра. По прогнозам, в этот раз они потеряют уже около суток на манёвры перед следующим входом в гипер-переход. Но зато теперь у них был след. Вполне осязаемый. И Сэм Бишоп, очень злой сам на себя за недавние провалы с поиском роботов и обысками, был не намерен этот след упустить.

Однако, была одна проблема: учёных на борту Пилигрима не было, а никаких иллюзий по поводу своих познаний в химии безопасник не питал.

Впрочем, исходно он ожидал, что учёные ему и не потребуются: Сэм предположил, что жидкость — это некое агрессивное соединение, возможно — кислота, которая и разъела кабель. Но анализ показал совсем другой, абсолютно неожиданный, состав. Поэтому опять пришлось звать Сергея — самого близкого к химии специалиста на борту Пилигрима в настоящий момент. Врач как всегда мрачно покачал головой на тему того, что ему опять приходится лезть не в свою область, но всё равно пришёл в лабораторию.

— Вот, смотри, — Сэм выдал ему без предисловий пробирку с образцом — в реальности он оказался мутнее, чем сначала показалось безопаснику в темноте технической палубы. — А это полный результат анализа состава, — он развернул перечень найденных веществ на голо-экране.

— Вода, нуклеотиды, аминокислоты, сахара, пептиды, липиды… — пробежался Сергей по списку. — В общем, органика… в том числе, обрезки ДНК… Ну и ещё крупинки твёрдые — кремний, микро-доза.

— Что значит «обрезки»? — уточнил Сэм.

— Это значит, что молекулы ДНК были, образно говоря, разрезаны на куски. Вероятно, ферментами и кислой средой. И кто это был исходно — сейчас не понять. Слишком короткие участки.

— Именно «кто»? — переспросил безопасник.

— Да. Полагаю, это остатки разложения живого существа… ты смотри-ка, а Элли ведь сразу предполагала тираннозавров! — засмеялся Сергей.

Сэму уже было несмешно. Он молча думал.

— Похоже, мы столкнулись с органическими диверсантами, — наконец выдал вердикт безопасник.

— Это что-то новенькое?

— Ходят слухи, что отдельные компании над таким работают, но в реальности я лично не сталкивался, и от коллег никогда не слышал.

— И как это знание нам поможет?

— По крайней мере мы теперь понимаем, что ищем не механизм, а живое существо. Хотя… почему тепловизоры не сработали?.. — размышлял вслух Сэм. — Они у нас весьма чувствительные. А живые организмы обычно тёплые…

— Это если они не в стазисе, — предложил идею Сергей.

— Органический робот в анабиозе? Думаешь, так можно?

— А почему нет? Уже если мы людей в анабиоз отправляем, то уж какого-то жука с его примитивным мозгом — тем более — что мешает?

— Про жука — это ты хорошо придумал.

— Я образно. Ещё раз повторю: по ДНК — абсолютно не понятно, кто это может быть.

— По ДНК — может, и нет. Но вот чтобы ползать по кабель-каналам и грызть провода — лучше быть жуком, чем орлом или дельфином.

Сергей хмыкнул, признавая логику в этом выводе.

Сэм чуть помолчал, собираясь с мыслями. Затем спросил:

— А мы можем сделать подборку возможных существ, которые могли стать основой для этого био-робота? Какой-то широкий список? Учти, что у кандидатов должен быть какой-то вариант челюстей или клешней — чтобы порвать кабель.

— Хм.. — теперь задумался Сергей, — ну ты сам уже начал: жуки, пауки, да и вообще - членистоногие всякие… список будет длинный, но в целом — да, можем. Только ты мне потом впиши в досье, что я теперь конструктор био-роботов.

— Да впишу всё, что хочешь… хоть балетный опыт, — устало протянул Сэм.

— Кстати, — спросил Сергей, — а дальше-то что? Как искать будем? Мы же подозреваем, что они где-то затаились в спящем состоянии. Они не излучают ничего, включая тепло, очень вероятно — мимикрируют под окружающую среду — у насекомых такое не редкость. Поэтому твои роботы визуально их не опознали. Чем тебе поможет список возможных образцов ДНК?

— А у вас тут что, ДНК-детектора нет что ли?! — спросил Сэм, который почему-то был искренне уверен, что такими приборами экипируются все медблоки.

— Нет. А с чего бы ему тут быть? — удивился Сергей в ответ. — Это судмедэксперты с такими работают. Если бы я узнал, что они есть в списке оборудования корабля, то скорее бы спросил у вас.

— У нас точно нет… — ответил Сэм. — Пилигрим, в твоей памяти есть чертежи ДНК-детектора? Его возможно напечатать и собрать в научном блоке?

— Нет, Сэм, готовых чертежей ДНК-детектора в моей базе данных нет. Есть отдельные компоненты, но этих данных недостаточно, чтобы напечатать прибор.

— Может, инженеров наших поспрашивать?.. — предложил Сергей. — Вдруг кто-то возьмётся? Хотя, это, конечно, вообще другая сфера, если быть честным… а у нас как назло — никаких учёных на борту. Одни биг-боссы промышленности… причём очень злые на экипаж в настоящий момент.

И тут Сэма осенило:

— Но среди этих биг-боссов есть одна боссиха с красным дипломом по научному приборостроению!

Глава 33. Образование, специализация, опыт работы.

Камила Диас очень не любила тратить время зря. И уж тем более если речь идёт о целых двух с половиной месяцах. Сидя у пруда в рекреационной зоне, она внимательно изучала документы по участкам, намеченным для покупки в целевой системе. Серафим в этот раз сидел на соседнем кресле и казался спящим. Вот только Сэм уже поднял полные данные по этим существам: у них усиленное ультразвуковое восприятие. С закрытыми глазами шерстокрыл ничуть не безопаснее, чем с открытыми: всё так же следит, в безопасности ли хозяйка, а при малейшем подозрении — готов атаковать.

«Интересно, а у него есть какие-то парадные костюмчики? — раздумывал Сэм, подходя. — Может быть, бабочку надевают или манишку для официальных приёмов?»

Камила услышала шаги и обернулась. Сэм поздоровался, уточнил, не помешает ли, получил разрешение, сел рядом и наконец выложил свою гениальную, как он считал, просьбу.

— Собрать ДНК-детектор? — переспросила она.

— Да. С помощью чертежей, разумеется. И здесь, на Пилигриме, очень хорошо оборудован научный блок. Самые продвинутые синтезаторы и принтеры. Компьютер нам доложил, что отдельные компоненты детектора здесь точно собрать можно. Я очень надеюсь, что вы найдёте время нам помочь и завершить работу. От этого зависит безопасность корабля.

Она смахнула с лица прядь кудрявых волос и внимательно на него посмотрела:

— Извините, Сэм, а я могу узнать, какое у вас базовое образование? Видимо, что-то связанное с криминалистикой?

— Нет, — покачал головой безопасник. — Психология. Оксфорд. А потом уже дополнительная специализация по криминалистике, корпоративному праву, тактике... и продвинутый курс по интригам, конечно, — ухмыльнулся он.

— Да. Мне стоило догадаться, — протянула Камила. — Вот если б вы не добавили про «безопасность корабля», я бы вас просто жёстко отправила с вашей затеей. А сейчас придётся мягко объяснять, почему она безумная.

— Не всё так просто?

— Это ещё очень политкорректно сказано. Вы бы мне ещё фотонный двигатель предложили собрать… даже не знаю, что проще.

— Но компьютер же сказал, что отдельные компоненты… — попытался поспорить безопасник.

— Сэм, отдельные компоненты — это корпус, например. Конечно, его можно напечатать, — она с трудом сдерживала раздражение.

— А что нельзя?

— У ДНК-детектора два ключевых физических узла — лазер низкой мощности и наноантенны, многократно усиливающие сигнал. Лазер облучает поверхность, потом его внутренний компьютер распознает колебания света, рассеянные нуклеотидами. Сама по себе программа распознания — тоже очень нетривиальная, но допускаю, что она в базах корабля может и найтись. А вот что касается наноантенн — такие только в высокоточных лабораториях производят. На Земле, на Титане… даже не знаю, где ещё. Очень сложная технология, потому что нано-масштаб. Ошибка на атом — брак. И их не заменить.

— М-да… — Сэм расстроился. Очередная шикарная идея отбракована. — Извините, Камила, что побеспокоил. Пойду, не буду вам мешать.

Она окинула его взглядом, вздохнула и сказала:

— Если вы дадите мне больше информации, у меня будет больше возможностей вам помочь.

Он прикинул, что терять, кажется, нечего. И выложил всё про био-роботов, которых они ищут.

— Да-а… не повезло вам, конечно. Тут бы биолога или даже инсектолога… — заключила Камила.

— А у нас на борту финансисты, инвесторы и добытчики, — в тон ей добавил Сэм. — Да плюс ещё и очень злые на команду корабля за безуспешный обыск.

Камила пожала плечами: дело житейское… Мэра колонии озлобленной публикой не удивить и не напугать.

— Так а почему вы их найти-то не можете? Если теперь уже знаете, что ищете? — уточнила она.

— Мы предполагаем, что они частично мимикрируют под окружающее пространство. И здесь есть интересный нюанс: я бы поставил на то, что человеческий-то глаз их увидит и отличит, а вот наши роботы такому не обучены. Их нейросеть ищет механических врагов, а не жуков-пауков. Но вручную нам всё внутреннее пространство корабля не облазить даже за месяц. А их, подозреваю, остались ещё десятки… если не сотни.

— Но вам и не нужно находить всех, — спокойно сказала Камила. — Вам нужен только один. И если вы его найдёте, то переобучить нейросеть ваших ремонтных роботов я как раз могу помочь. Они научатся отличать этих существ от окружающего пространства. Это простая задача.

Сэм подпрыгнул со своего места, поблагодарил Камилу за идею и побежал к капитану. Элли нашлась в обеденном зале.

— Ты ещё согласна со мной разговаривать? — спросил Сэм, плюхаясь на стул напротив неё.

— В моём резюме написано, что я — отличный коммуникатор и дипломат. Пользуйся, негодяй, — вздохнула Элли.

— Нам нужно провести ещё один обыск! — радостно выдал Сэм.

Капитан подавилась и закашлялась.

— Прости. Не очень хорошая шутка вышла, да? — спросил безопасник.

— Смотря какова была цель. Если добить мою нервную систему — то вполне удачно… Что и где искать?

— Мы считаем, что где-то в технических пространствах корабля прячутся био-роботы. Вероятно, сантиметра два-три в длину. Похожи на насекомых или пауков… или что-то типа того, список составим. Я думаю, что их много. Но нам надо найти всего одного — и тогда мы перенастроим роботов, которые найдут остальных.

— То есть вскрываем переборки и банально вручную ищем паразитов? А они, кстати, неопасны для людей?

— Хороший вопрос… Я бы поставил на то, что нет. Они должны бы быть узкофункциональными. Самозащита им вряд ли положена. Но минимальные меры безопасности предпримем, конечно: маски, перчатки.

— Хорошо, — сказала капитан, вставая. — Пойдём крушить переборки. Сейчас всех свободных от вахт вызову присоединиться. Организовывай средства защиты.

— Сама что ли тоже пойдёшь? — удивился Сэм.

— А почему нет-то? Я тоже свободна. Да и капитанствовать мне после этого рейса благодаря вашим обыскам точно не придётся. Надо привыкать работать руками…

— Элли, на мне такие банальные эмоциональные манипуляции не работают, — захохотал Сэм.

— Тебе совсем не стало стыдно?

— Ни на йоту. Слишком большой опыт работы.

— Тогда пойду с Сергеем поговорю. Может, психо-блоком тебе пересадку совести сделать можно?

— Тоже не выйдет. Вчера обсуждали такую возможность. Но я как всегда поражаюсь, насколько в унисон вы мыслите.

Элли картинно покачала головой и пошла на техпалубу. На Сэма поворчать — дело святое, но честно говоря, настроение у неё повысилось: идея хорошая, руки найдутся.

Глава 34. Фото в фас и профиль.

20 октября 2352года.

Окрестности Глизе 667.

Звездолёт Пилигрим.

Почти на всех экранах Пилигрима транслировался вид на красный карлик Глизе 667 — скромную звезду втрое меньше Солнца размером, обитающую в «хвосте» созвездия Скорпиона. На второй планете этой системы находилась небольшая человеческая колония, и Пилигрим делал небольшой крюк на своём пути к Бете Скорпиона, чтобы доставить почту.

Исключение из общего правила составили лишь крупные настенные экраны общего зала научной секции. На них транслировали жука. В фас, в профиль, в разрезах вдоль и поперёк, в формате три-де схемы и ещё много как. Уж слишком необычен был этот жук — есть над чем подумать.

Ручные поиски диверсантов заняли более двух суток. Капитан даже уменьшила количество людей на вахтах до минимума, чтобы как можно больше членов экипажа могли заняться этой работой. Все технические пространства корабля поделили на секции, распределили людей и роботов для демонтажа панелей и начали методичный осмотр: по старинке, с фонариками.

Памятуя о скандале с обысками, капитан очень старалась не мешать этими работами пассажирам. Но на второй день к Элли внезапно подошёл один из промышленников и предложил помощь восьми добровольцев. Что именно их побудило присоединиться — вид капитана, которая сама лично часами ползала по полу, высматривая в глубине под обшивкой паразитов, атаковавших её корабль, или пара фраз, метко брошенных Камилой Диас вчера за совместным ужином, никто так и не узнает.

Как бы то ни было, присоединившиеся пассажиры бросились в бой с двойным усилием, и наверное, неудивительно, что именно один из них наконец-то нашёл спящее насекомое, спрятавшееся в глубине кабелей, питающих один из технических принтеров на первой палубе.

— Нашёл! Нашёл!!! — заорал господин Педро Паскаль, исполнительный директор Лос-майнинг Лтд… и конечно же потянулся к жуку руками в пылу азарта.

Ни то, что их всех инструктировали в случае находки объекты не трогать, ни то, что к нему уже бежал один из безопасников и громко орал «Не трогайте! Отойдите!», пассажира не остановило.

Он схватил небольшого жёсткого жука в руки, и тот тут же брызнул человеку на ладони чем-то очень едким. Кожа рук у бедняги сначала на глазах начала краснеть, а затем и покрываться волдырями. Господин Паскаль закричал от боли, а существо инстинктивно отбросил подальше. Оно тут же начало терять форму, но было поздно: подбежавший безопасник успел заснять несколько секунд видео. А работавшие недалеко члены экипажа уже принесли аптечку и оказывали первую помощь: накладывали повязки на руки и вводили обезболивающее.

Ещё через несколько минут прибежали медики. Пострадавшего отвели в медблок и подключили к медроботу. Сергей бросил вопрошающий взгляд на прибежавшего Сэма, а тот расплылся в довольной улыбке:

— Успели сделать видео. Полагаю, этого должно хватить для дальнейшего опознания. Как там наш герой? Есть понимание, чем его обожгло?

— Муравьиная кислота. Предельно простая и весьма болезненная штука, но роботу часа хватит на полное восстановление.

— Слушай, мы их всех инструктировали на три круга, я тебе клянусь, — сказал Сэм. — Говорили ни в коем случае не трогать, если что-то найдут.

— Вот ты удивил так удивил, — ухмыльнулся Сергей. — Если бы люди следовали инструкциям, я бы быстро стал безработным.

Элли, узнав о пострадавшем бизнесмене, тут же прибежала в медблок, про себя прикидывая, потянет ли это происшествие на полноценный судебный иск… однако, господин Паскаль уже получил необходимую помощь и вовсю изображал из себя героя дня:

— Не стоит беспокойства, капитан, — гордо сказал ей пассажир, — я сделал то, что был должен! Приятно чувствовать себя частью команды!

Бизнесмена через час выписали, но на эмоциях он там же, прямо в медблоке, отозвал свою жалобу на обыск. А за ним и остальные пассажиры последовали, когда узнали о героическом поведении господина Паскаля.

Сидя в научной секции вместе с Сэмом, Сергеем и Камилой Диас, Элли задумчиво сказала:

— Мне порою кажется, что я совсем не понимаю людей… мы доставили им определённые неудобства, и я очень долго безуспешно пыталась объяснить, почему это было необходимо. Но они возмущались и грозили мне жалобами. А оказывается, чтобы заставить их забыть о той ситуации, их надо было вывести «в поля», так сказать, заставить работать руками, да ещё и чтобы один из них травму получил?! И вот именно тогда они все радостно свои петиции отозвали? Где логика?!

Сэм молча ухмыльнулся, а Камила спросила с невинным видом и подчёркнуто нейтральным тоном:

— У вас тут обычные пассажиры, как мы, редко летают, да, капитан?

— Да, — не стала отпираться Элли. — Чаще группы учёных.

— Заметно, — коротко констатировала мэр колонии. У неё опыта общения с "простыми смертными" было побольше.

Капитан сначала хотела спросить, что Камила имела в виду, но потом передумала. Элли не была уверена, что хочет погружаться в эту тему. Тем более в качестве альтернативы для разговора у них был один из найденных жуков — это точно, на её взгляд, было интереснее.

— Итак, по итогу полного обыска сетей, который прошёл быстро и чётко благодаря вашей доработке роботов, госпожа Диас, — благодарно кивнул ей Сэм, — мы обнаружили аж двести семьдесят спящих особей. Большая часть самоликвидировалась в процессе демонтажа — это то, что случилось, когда господин Паскаль схватил робота, а тот начал разлагаться. Когда спящего жука пытаются оторвать от поверхности, где он приклеился, включается механизм саморазрушения: выделяются ферменты, разлагающие органику и муравьиная кислота, завершающая разрушение челюстей и таймеров из композитов.

— Сколько вам удалось спасти для анализа? — спросила Элли.

— Всего пять. Не сразу придумали как это сделать, но в итоге воспользовались глубокой заморозкой с последующей откачкой разрушающих веществ, — ответил Сэм.

— Это сколько раз они должны были ещё выползать, по твоим расчётам? — уточнил уже Сергей.

— Ещё девять налётов… наползов, — усмехнулся Сэм. — Каждый раз просыпались по таймеру тридцать штук и выполняли примитивный алгоритм, зашитый на уровне рефлексов: ползти в случайном направлении, а если попадается препятствие — жевать его. Те, которым попадались кабели, прогрызали их и получали удар током, который запускал самоуничтожение. А те, кто уполз не туда, через две минуты просто саморазрушались — срабатывал второй таймер.

— Конструкция, конечно, интересная, — вставил Сергей, — полностью органические, дополнены лишь микроскопическими таймерами, встроенными прямо в мозг, и композитными челюстями на базе кремния. И то, что они делают — ползут, жуют, мимикрируют под цвет поверхности — это ведь всё на базе рефлексов вида.

— Да, — добавил Сэм, — это очень красивая и очень опасная идея. Полагаю, жуков проносили на корабль порциями, буквально в карманах, а затем рассыпали в укромных местах. Нам ещё предстоит осознать, как эта технология повлияет на наш мир. Возможно, её запретят. Но так или иначе — сейчас корабль полностью очищен. Мы сделали пару дополнительных кругов — ничего не засекли.

— Как ты думаешь, в чём была цель? — спросила Элли. — Полностью уничтожить корабль они явно не могли. Просто задержать? Но зачем? Чтобы мы разминулись со Светлыми в системе Беты Скорпиона?

— К Бете Скорпиона отправили сообщение с просьбой нас дождаться. С учётом времени нашего полёта внутри Солнечной системы, сообщение в любом случае пришло бы на несколько дней раньше нас. — Сэм раздумывал вслух. — Даже если бы мы потеряли ещё неделю из-за этих жуков, я скорее склонен считать, что Светлые бы всё равно нас дождались…

— Допустим, вы правы, Сэм, — внезапно вступила в разговор Камила. — Но представьте: Светлые ждут наш корабль на орбите неделю, затем ещё неделю… а затем прилетаем мы и рассказываем, что опоздали из-за нападения жуков-диверсантов… Как они отреагируют?

— Подозреваю, это будет ещё один плюсик в графу о внутренних раздорах и вообще неадекватности человечества, — ответила Элли, прекрасно поняв, к чему клонит госпожа Диас. — А именно по этому пункту мы и должны их переубеждать. Так себе расклад…

— А ещё чем дольше бы они нас ждали, тем более убеждались бы в своей правоте. По крайней мере, на людях это именно так работает: всегда проще самоутверждаться к текущей версии, чем пытаться рассмотреть другие. Инерция… — протянул Сэм.

— Тонкий расчёт на тяжёлый астероид, — вставила Камила, а поняв, что никто из окружающих её фразу не понял, добавила: — это наша отраслевая шутка: так говорят, когда имеют в виду, что лучше не тратить силы, чтобы что-то менять, а воспользоваться той самой инерцией процесса.

Теперь все согласно закивали.

Пилигрим продолжил свой полёт к Бете Скорпиона чётко по графику.

Глава 35. Встреча на высшем уровне.

5 октября 2352года (около двух недель назад).

Солнечная система, Земля, Брюссель.

Конференция «Светлый Хайтэк» была исходно идеей BrightLight Inc.: корпорация предложила своим коллегам и конкурентам показать рынку, как продвинулись технологии за прошедшие три года после первого контакта со Светлыми. При этом заявки никак не ограничивали: кто-то предполагал показывать образцы, напрямую произведённые на базе знаний, полученных от Светлых, а кто-то — просто новинки, никак с иной расой не связанные.

Организационный комитет создали из представителей наиболее крупных компаний, и событие обещало быть громким. Неудивительно, что DarkAges тоже объявили о своём участии. Согласно заявке, они планировали презентовать новейшую систему обнаружения компьютерных вирусов.

В отсутствии Сэма сопровождать Михайлова должны были Дэн и Алик. Алик заранее проговорил с директором, что идейные конкуренты будут присутствовать на той же площадке:

— Шеф, мы считаем, что там будет сама Митра Наир. Хозяйка тёмной горы…

— Да, я тоже так думаю и готовлюсь к различным вариантам развития событий… а почему ты её так странно назвал? — уточнил Семён.

— Это так… наш внутренний юмор безопасников, — уклонился от ответа Алик.

— Если будут какие-то провокации — тактично уклоняемся. Конфликты не в наших интересах… да и не в их, но боюсь, что они этого не понимают, — дал указания Семён.

— А если наоборот — захотят пойти на контакт?

— Я не в очень в это верю, вспоминая наш первый и последний разговор. Но если вдруг и правда захотят — мы готовы к встрече, разговору, обмену данными — формат можно обсудить. Я считал и считаю, что эту корпоративную войну давно пора заканчивать. Но боюсь, что на той стороне конкретно здесь и сейчас рулит совсем не та персоналия, которая способна принять подобное решение. Впрочем, буду рад ошибиться.

Делегация BrightLight прибыла к 50-этажному небоскрёбу, полностью арендованному на целую неделю под нужды конференции, на своём шаттле. Генеральный директор, его заместитель по связям с общественностью и двое безопасников вышли на площадку посадочного поля и огляделись. Погода стояла чудесная, светило яркое солнце, ветра почти не было даже в зоне посадки. Вокруг виднелись чудесные дубовые рощи, уже окрасившиеся в красно-золотые цвета осени.

— Журналисты возле центрального входа. Прямо сейчас берут интервью у Митры Наир, — сообщил Алик, сверяясь со свежими данными. До входа в здание нужно было пройти около двухсот метров пешком.

— Я так понимаю, там опять этот её карманный писака Стенли Козлофф? — тон у Семёна оставался ровным, но все прекрасно знали, как он относился к скандально известному журналисту, которого не особо даже скрываясь активно финансировалиDarkAges.

—Да, он, — ответил Алик.

— Тогда спокойно идём ко входу, — принял решение директор. — Если на нас не обратят внимания — тихо заходим. Если полезут с расспросами…

—… то для этого ты меня и включил в нашу делегацию, — хищно улыбнулась роскошная голубоглазая блондинка — заместитель Семёна. — С удовольствием побеседую с дорогушей Стенли. Не впервые.

Директор с улыбкой кивнул. Да, таков был расчёт. Сам он не готов тратить время и нервы на жёлтую прессу. Для этого и существуют заместители.

Делегация пошла ко входу, где уже толпилось очень много людей и расположились несколько съёмочных групп инфо-каналов. Высокий холёный брюнет с роскошными длинными чёрными волосами, одетый в строгий костюм цвета стали, брал интервью у Митры на фоне изящного футуристического фонтана. Но Семёна он явно заметил и сделал едва заметный жест своим помощникам, не прекращая при этом свою речь.

Режиссёр и двое операторов поспешили навстречу команде BrightLight, но Елена получила свою должность не только за нереальной красоты глаза небесного цвета. Она сработала превентивно и буквально рванула бегом навстречу журналистам:

— Ах, Макс! Ну как же я рада вас видеть! — кинулась она на шею ошеломлённому режиссёру. — Вы же меня помните, да? Ну скажите, что да, пожалуйста! А Стенли возьмёт у меня интервью? Я готовилась! — щебетала блондинка. — Мне так нравится с ним общаться! Ах, ну такой профессионал!

Этой неожиданной заминки вполне хватило Семёну и его охране, чтобы преспокойно зайти в здание и скрыться в лифте.

Примерно через час началась совместная пресс-конференция руководителей крупнейших компаний, принимающих участие в событии. Десять генеральных директоров заняли свои места за столом, а в зале собрались журналисты из крупных профильных инфо-каналов. К огромному облегчению Семёна, скандальный господин Козлофф, который так его раздражал, отбор в этот зал не прошёл.

«Не дорос, выскочка бестолковая», — мстительно подумал Михайлов, вспоминая дурацкие ролики, которые с завидной регулярностью плодил этот журналист. Чего там только не было… и «корпорации скрывают от человечества тайны мироздания», и «Светлые порабощают наши мозги», и «нашу свободу продали за тридцать серебренников». Полный набор теорий заговора, которые, впрочем, расходились по инфо-эфирам с миллионами просмотров.

Семён и Митра встретились взглядами, нейтрально кивнули друг другу и расселись по своим местам. Организаторы прекрасно знали о напряжённых отношениях между двумя корпорациями, и предусмотрительно рассадили их руководителей подальше друг от друга.

Пресс-конференция длилась около часа, а затем участники разошлись в отведённые им помещения немного отдохнуть перед вечерней презентацией — главным событием дня.

Елена всё ещё работала с журналистами на улице, у входа в здание. BrightLight никогда не была очень открытой компанией, и представители медиа с удовольствием использовали предоставленный им шанс. А Семён в это время стоял у огромного панорамного окна на сорок втором этаже, смотрел вдаль, не торопясь пил кофе и прокручивал в голове тезисы своей презентации.

Они не раскрыли ни публике, ни организаторам то, что именно сегодня собираются представить рынку. Но Михайлов был абсолютно уверен, что это будет настоящий фурор. А тайна вокруг неизвестного нового продукта должным образом подогревала внимание публики.

До начала вечерних выступлений оставалось около часа. Все основные участники и гости уже собрались в здании, прохаживались между стендами, общались, угощались едой и напитками, обменивались контактами… и абсолютно не ожидали резко зазвучавшей сирены. Противный высокий звук раздался одновременно по всему зданию.

— Внимание, тревога! Просьба всем оставаться на своих местах до последующих инструкций! — прозвучал голос компьютера.

Люди ошеломлённо замерли. Многие подумали, что это какой-то маркетинговый ход: кто-то из участников решил вот так креативно начать своё выступление. Раздались аплодисменты. Но шоу не начиналось, а сирена не смолкала.

Что именно делать и как реагировать — люди не знали. С каждой секундой всё больше из них понимали, что это не шутка, и что-то действительно пошло не так. Гости устремились к выходам, столпились в лифтовых холлах… но лифты не работали.

— Друзья, — прозвучал по всему зданию спокойный торжественный голос неизвестного мужчины, — меня зовут Галилей. Пожалуйста, прошу всех сохранять спокойствие. Никто… из простых добрых людей ни в коем случае не пострадает. Пожалуйста, вернитесь в залы и кабинеты. Нет никакого смысла толпиться в холлах: лифты пока не работают. Лестничные пролёты также заблокированы. Но вам, уверяю, ничего не угрожает! Однако, для вашей же безопасности все входы в здание также перекрыты. И да, выход на вертолётную площадку на крыше — тоже. Не утруждайтесь. Прошу вернуться на свои места и продолжать общение. Как только все немного успокоятся — я расскажу вам о том, какое прекрасное шоу вы сегодня увидите.

Телохранители Семёна не ждали этой речи. Они среагировали при первых же звуках сирены.

— Уходим, — резко бросил Алик, и они с Дэном буквально подхватили шефа за локти и успели вбежать на лестничную клетку в первые секунды после объявления тревоги — до блокировки замков.

Семён никаких лишних вопросов не задавал. Сейчас его время беспрекословно слушаться. У безопасников всегда было готово несколько возможных путей отхода.

— Шаттл не отвечает, — быстро сказал Дэн, — пробуем прорваться на вертолётную площадку?

— Нет, давай по третьей схеме, — принял решение Алик. — Думаю, площадка перекрыта… Если они связь уже заглушили, то и этот выход наверняка не забыли.

В это мгновение они услышали голос, вещающий свою горделивую речь о том, что никто не пострадает. Михайлов скривился, безопасники никак не отреагировали — у них были свои задачи, что бы там этот тип не вещал.

— Шеф, бежим на 53-й этаж, — кинул Алик.

Семён кивнул, стараясь сохранить дыхание. Одиннадцать этажей небоскрёба с его высокими потолками — уже не самая простая спринтерская дистанция для вполне бодрого и спортивного, но всё же уже не юного директора.

— Что думаете, это DarkAges?— спросил Дэн на бегу.

— Ну а кто ещё-то? — не выдержал Семён. — Их манера… пафос, масштаб… сволочи… такой день испортить!

Они наконец достигли площадки с надписью «53». Алик попробовал открыть дверь картой — она не сработала. Безопасники достали инструменты и быстро, но аккуратно вырезали замок.

— Это самый верхний, технический этаж здания. Его даже на схемах нет. У нас есть план отхода через окно, — быстро выдал Дэн, открывая дверь.

Но плану сбыться было не суждено. Все окна уровня были наглухо забетонированы. Вокруг горело аварийное техническое освещение.

— Что?.. Когда успели?.. я утром всё проверял! — вырвалось у Алика.

—… ты слышишь? — перебил его Дэн, указывая на вторую лестницу, ведущую на другую сторону здания. Оттуда послышались звуки, кто-то вскрывал дверь так же, как только что сделали они.

Алик быстро толкнул шефа за одну из колонн. Они приготовились встречать гостей.

Дверь открылась, и в тёмное пространство 53-го этажа ворвались двое вооружённых людей. За их спинами стояла крепкая женщина среднего роста с иссиня-чёрными волосами.

— Стоять! — пронеслось эхом по помещению. Четыре человека крикнули это слово одновременно. К счастью, дилетантов тут не было, и стрелять никто не начал.

Семён увидел Митру и вышел из укрытия.

Четыре безопасника целились друг в друга. Все молчали.

— Я так понимаю, это не ваша затея? — спросил Михайлов.

— Не наша. Равно как и, похоже, не ваша? — спросила в ответ Митра.

— Не наша, — подтвердил Семён. А затем помолчал и добавил: — вот и встретились на высшем… 53-м уровне...

Глава 36. Тот случай, когда все методы хороши.

Два директора синхронно сделали знаки своей охране опустить оружие.

— У вас тоже был план отхода через окно этого уровня? — спросил Семён.

— Был. Причём отличный. Сама лично согласовывала и дорабатывала, — ответила Митра, осматривая свежий композитный бетон по периметру этажа.

«Занятно. Я обычно такие нюансы безопасникам отдаю полностью на откуп», — подумал Семён.

— Кажется, нам стоит объединить усилия до того момента, пока сюда не прибудет полиция, — предложил он Митре.

— Согласна. Не факт, что по одиночке мы выживем… эти ребята явно хорошо готовились. Такую операцию провернуть буквально под носом десятка лучших корпоративных служб безопасности — это близко к «невероятно».

Все четверо безопасников согласно кивнули.

Динамики в стенах здания вновь внезапно ожили:

— Ну что ж, всем спасибо за содействие! С вами снова Галилей. Позвольте представиться более развёрнуто: я — бессменный идейный руководитель организации «Равенство и братство».

Семён и Митра переглянулись. В их головах одновременно пролетели примерно одинаковые мысли: «фу, какая банальщина!».

— Наша организация вот уже много лет тайно борется за равные права граждан на доступ к информации. Мы ведём неравный бой с правительством Земной Федерации и толстосумами, возглавляющими крупные корпорации. Да, вы правильно услышали: они на одной стороне.

Семён и Митра снова переглянулись. На этот раз ещё более скептически.

— То, сколько информации и технологий скрывалось от широкой публики в прошлом, уже вне всяких сомнений является преступлением против человечества, — продолжил вещать голос. — Но то, как были скрыты данные, полученные от Светлых три года назад, это не просто преступление — это эталонное предательство своей расы!

Семён воздел глаза к потолку и, воспользовавшись паузой в речи Галилея, вставил реплику:

— Сам бы шёл и внедрял, умник…

У BrightLight все эти годы практически все ресурсы уходили именно на интеграцию массивов данных, которые щедро отгружали Светлые, с человеческими технологиями. Но им банально не хватало рук и голов.

— Корпорации остаются опухолью на теле человечества. Они провоцируют конфликты, подогревают жадность и мешают людям достигнуть высших ценностей: мира, гармонии и равенства. И если мы, простые люди, не положим этому конец, они будут бесконечно паразитировать на нашем труде, скрывать от нас правду и мешать истинной интеграции с братской расой.

— Да это же чёртов коммунист! — в удивлении произнесла Митра себе под нос. Семён был абсолютно согласен, но промолчал, прислушиваясь к каждой фразе и пытаясь выловить из этой пафосной речи хоть сколько-нибудь полезную информацию.

А Галилей продолжил:

— А теперь о главном: чего мы хотим. Мы уже предупредили полицию, что если зафиксируем хоть какую-то попытку проникнуть в здание, то начнём убивать людей случайным образом... Я понимаю ваш страх, друзья! Но уверяю: вероятность такого развития событий мы оцениваем как ничтожно малую. С нами наверняка постараются договориться, поскольку мы попросили в обмен на ваши жизни большой объём денег, шаттлы и всё такое… Может быть, помните старые фильмы про террористов? Мы оттуда копировали, честно скажу.

Он вновь взял паузу, а Семён спросил:

— Последняя реальная террористическая атака была лет 80 назад?

— 88, — на автомате подсказал Дэн. — 2264 год, на Фобосе.

Директор BrightLight в изумлении покачал головой.

— Итак, вы уже, полагаю, осознали, что наша цель несколько другая, — продолжил голос из динамика. — И я даже охотно вам её раскрою: ведь все каналы связи в этом здании надёжно перекрыты. Мы хотим уничтожить всех руководителей десяти крупнейших корпораций, которые любезно собрались в этом здании. Показательно казнить. Продажные суды Федерации никогда этого не сделают, а мы — да. И заметьте, как только мы завершим наше дело, мы тут же сдадимся властям.

Я прекрасно понимаю, что нам не уйти, — Галилей театрально замолчал на пару секунд и наконец закончил свою речь, — друзья, все выходы заблокированы. Пожалуйста, продолжайте развлекаться, не обращайте на нас внимания. Но если вы заметите где-то любого из этих десятерых, — на экранах во всём здании появилось фото директоров, включая Митру и Семёна, — сразу же сообщите людям к оранжевых жилетах. Рано или поздно мы их всех найдём. С вашей помощью или без. Но вы можете ускорить своё освобождение! Всем хорошего вечера!

— Псих. — Просто и ёмко констатировала Митра. — Абсолютный клинический психопат.

— Не просто псих. Анти-корпоративщик… Вы вообще понимаете, что такую вот бредятину подогревают как раз жёлтые журналисты, типа этого вашего любимого Стенли? — жёстко спросил её Семён.

— Семён, — она резко вскинула голову, — он вообще-то поехал не только на анти-корпоративных лозунгах, но и на желании воссоединиться с вашими любимыми Светлыми! Что, упустили этот момент?!

— Ага. Воссоединиться с расой пацифистов через убийство десятка человек! Гениальный заход! Это так-то ваши методы, Митра! — Михайлов неожиданно для себя самого вспылил.

— Ладно, оставим для другого раза… — она, наоборот, уже подостыла. — Надо думать, как выбраться. Пока нас не переловили по одиночке.

— Есть один путь, — сказал Семён. — Нам надо пробраться к нашему стенду.

— И что там? — не поняла Митра.

Он чуть помолчал, прикидывая, открывать ли карты, но всё же ответил:

— Там телепорт. Один маяк здесь, второй — в нашем офисе в Сиднее. Мы эту технологию сегодня должны были презентовать. Никто не знает. И никто им здесь кроме меня управлять не умеет.

Митра Наир была ошарашена:

— Они и информацию о механике телепорта передали?.. — сухо переспросила она.

— Да. Только интеграция её с нашими системами навигации была очень сложной. Поэтому и так долго, — ответил Семён.

— То есть мы можем вот так просто выбраться отсюда, если доберёмся до вашего стенда? Он, кстати, где? На каком этаже?

— Он на 35-м. И я бы не сказал, что это будет просто…— протянул Семён. — Мы же абсолютно не понимаем, сколько здесь террористов, чем они вооружены и какова их тактика.

— У нас есть ещё наши люди на других этажах. Мы соберём нужные данные, — сказала Митра.

— Так у нас тоже они есть, но связь-то в здании не работает, — не понял её идеи Михайлов.

— Эта ваша связь не работает, а нашу им не заглушить, — довольно выложила директор DarkAges.

— Это то, о чём я думаю? — тихо спросил шефа Алик.

— Да. Это их устройства связи на базе ворованных синих шаров, — нарочито громко ответил Семён.

— Если вас это не устраивает по каким-то там этическим соображениям — можете заткнуть уши и не слушать, — жёстко отрезала Митра.

— Нет. Сейчас не время и не место для этого, — Семён быстро понял, что его предыдущая реплика была чистым ребячеством. — Подождите, а снаружи здания у вас ведь кто-то тоже есть с дельта-связью?

— Есть, — довольно улыбнулась Митра. — И я с вами согласна: нам надо срочно установить контакт с полицией. Они должны знать реальный расклад.

Глава 37. Только с аквалангом не бери!

Четверо безопасников объединили усилия и информацию. Дэн развернул в воздухе несколько голо-экранов с планами здания. Охрана Митры усиленно собирала сводки от своих коллег, застрявших на других этажах. Передвигаться между этажами, как они быстро узнали, никому не разрешалось. К счастью, устройства связи у DarkAges были замаскированы под обычные планшеты, и то, что кто-то из гостей выставки копается в своём электронном гаджете, никакого напряжения у террористов не вызывало — они были уверены, что связь в здании надёжно перекрыта.

Два директора сидели в сторонке, прямо на полу.

— Кстати, а вы с этого-то уровня как планировали уходить? — спросил Семён.

— Видимо, так же, как и вы — у ребят моно-крылья в рюкзаках, — ответила Митра, махнув в сторону пары объёмных сумок, которые принесли её охранники.

— Ну не совсем так же, — довольно улыбнулся Семён. — У нас-то моно-крылья прямо в костюмы вмонтированы, — он с гордостью показал рукой на свой отливающий металлом наряд. — Функциональный костюм руководителя от BrightLight, модицикация 13.7.

— У вас что, эти игрушки реально покупают?

— Покупают… сам удивляюсь, если честно. Маркетинг работает.

— Но я так понимаю, с более низких уровней высоты не хватит для вашего встроенного крыла, так же как и для нашего обычного? — уточнила Митра.

— Верно, 51-52-й — вообще технические, без окон, а ниже — высоты не хватает, — с сожалением подтвердил Семён. — И эти ребята, которые успели сегодня здесь залить композитный бетон, явно разбираются в вопросе.

К ним подошёл Алик с первыми новостями:

— Выход на крышу, равно как и все выходы на первом этаже, перекрыты всё тем же композитным бетоном. Его только что взрывать — но это громко и долго. С полицией связались, всю информацию им передали. Но пока полноценного плана у них нет. Никто не будет штурмовать здание, пока есть угроза жизни заложников.

— А то, что есть угроза нашим жизням — их никак не трогает? — спросила Митра.

— На текущий момент поймали всего двоих из десяти директоров, за которыми охотится Галилей. На все экраны в здании транслируют текущую статистику, — доложил безопасник таким спокойным тоном, как будто охота шла на мошек, а не на них.

— И что случилось с этими двумя, которых поймали? — спросил Семён.

— Пока ничего, насколько известно. Это тип заявил, что сначала всех десятерых нужно поймать, — ответил Алик.

— Да он знает толк в шоу-бизнесе… — протянула Митра.

— Ещё одна крайне неприятная новость, — продолжил безопасник, — мы получаем с нескольких этажей идентичную информацию: в лифтовых холлах монтируют камеры. Мы полагаем, что если любой из вас, — он кивнул директорам, — появится в поле зрения этой камеры, то сразу сработает тревога. А у нас все лестничные пролёты выходят именно в лифтовые холлы, без вариантов.

— То есть как только мы попытаемся перейти на любой иной этаж — нас тут же засекут? — переспросил Михайлов.

— Да. Причём мы подозреваем, что не только вас, но и даже нас. Не так сложно было отследить, кто вас сопровождал на входе в здание: там же несколько инфо-каналов работали, кучу материала отсняли.

— Хорошо. А про 35-й уровень есть какая-то информация? — спросила Митра. — Вечно сидеть здесь мы тоже не можем. Рано или поздно они прочешут все этажи и придут сюда.

— Нет, на 35-м никого не нашлось. Мы, к сожалению, не имеем никакого понятия, что там происходит, и можно ли туда прорваться. Нужна разведка, — твёрдо заявил безопасник.

— А разведка невозможна, потому что нас засекут, как только мы выйдем с лестницы… — проворчала Митра.

— Алик, а костюмы же наши экранируют камеры? — внезапно спросил Семён.

— Да, шеф. Можно включить камуфляж, и на камере будет видно лишь небольшое движение воздуха, и то — это если очень хорошо присмотреться.

— Тогда в чём проблема?! Накидывайте свои плащи-невидимки и идите, разведывайте! — воскликнула Митра.

— Первая проблема сейчас в том, что даже в камуфляже мы оставим следы: замок на лестнице придётся вырезать, и будет абсолютно понятно, на каком этаже мы находимся. А вторая — у нас всего три костюма на шесть человек, — пояснил Алик.

— Первую я вам лично решу. Вы что, реально думаете, что тупой дверной замок на лестнице — это реальная преграда для инфо-спеца моего уровня? — презрительно спросила директор DarkAges.— Спустимся на этаж ниже, подключим мой планшет, подберу код минут за пять. Они вообще ничего не поймут.

Семён уважительно хмыкнул и тоже внёс предложение:

— А со второй частью, думаю, тоже есть идея: у нас в офисе на 42-м остались функциональные костюмы. Их планировали на третий день показывать. Нужно туда добраться кому-то из вас, — он кивнул Дэн уи Алику, — и принести нам три комплекта. И тогда вся наша команда станет невидимой для камер… Только проверяйте модификации. Нам нужен 13.7 или 12.9. А там ещё 14.1 был — это с аквалангом — думаю, не тот случай.

В этот раз была очередь Митры уважительно кивать.

— В сухом итоге, — подвёл черту Алик, — предлагаю такой план: госпожа Наир с охраной идёт на этаж ниже подбирать код к дверям лестничных пролётов, затем возвращается и делится кодом со всеми нами. Затем двое из нас, безопасников, в камуфляже пробираются на 42-й уровень и забирают оттуда три костюма. Встречаемся здесь, все надевают камуфляж и пытаемся проникнуть на 35-й этаж, чтобы покинуть здание. Всех устраивает этот расклад?

Митра резко кивнула, а Семён не был столь уверен.

— А как же остальные? — спросил он, понимая, что никакого хорошего ответа у безопасника нет.

Его коллега возмущённо вздохнула, Алик просто молчал.

— Ладно… я понимаю, что это пока вопрос «в никуда», но давайте всё же не забывать, что мы тут не одни, — Михайлов не хотел сдавать позиции. — Пока ближайшие тактические задачи — взломать замок и добыть камуфляж.

КомандаDarkAgesво главе со своей предводительницей спустилась на этаж ниже, и действительно минут через семь они вернулись с победой: планшеты всех шестерых пополнились кодами доступа в лифтовые холлы. Митра нисколько не рисовалась: она и правда была первоклассным спецом по инфо-безопасности.

«Гораздо приятнее, когда она играет на твоей стороне и взламывает вражеские программы, чем когда она атакует системы твоего корабля», — подумал Семён.

Безопасники обсудили между собой ситуацию, и решили поменяться одеждой: на 42-й уровень в итоге пошли Дэн и один из охранников DarkAges в камуфляжном костюме Алика.

Директорам осталось лишь ждать.

— А почему вы-то сами не используете шары Светлых? — внезапно спросила Митра. — Вам ведь их просто так дадут, воровать не придётся. Видите же, насколько удобны наши приборы на базе дельта-волн?

— Люди не могут полноценно управлять шарами. Наш мозг к этому не способен, — ровным тоном ответил Семён.

— Но наши-то технологии это позволяют, — наседала Митра.

— Ваши технологии завязаны на одном из свойств шара: его стремлении сохранять исходную форму. И мы обсуждали ваши приборы со Светлыми. Они объяснили, что деление шара создаёт очень сильный негативный эмоциональный фон. Люди этого почти не ощущают, максимум — смутную тревогу, а Светлые — да, и очень ярко, поскольку создание шаров для них — тяжёлый, энергозатратный процесс. Шар хоть и не живой, но хранит в себе отпечатки своих создателей. И его разделение в некотором роде рвёт сплетённую ими сеть... Я навряд ли смогу хорошо объяснить эту тему. Всего лишь пересказываю то, что мне поясняли. Но я точно видел, как им не по себе в присутствии ваших приборов.

Митра помолчала и спросила:

— Вы же не думаете, что услышав эту патетическую историю, я откажусь от использования наших устройств связи?

— Ни в коем случае. Я же не идиот. Но всё же вы наверняка припаркуете эту информацию и обдумаете её на досуге.

— Почему вы так в этом уверены?

— Потому что и вы явно не идиотка.

Глава 38. Кормить исключительно специальными гранулами.

Прошло минут двадцать после ухода безопасников. Внезапно дверь на 53-й уровень резко распахнулась и ворвался охранник Митры:

— Нас случайно засекли в холле 42-го. Дэн остался их задержать, но я полагаю, они видели, что я побежал наверх. Нужно быстро уходить! Надевайте костюмы и бежим по второй лестнице на любой уровень ниже 42-го!

Он кинул упаковки с одеждой Митре, Алику и своему коллеге из DarkAges. Те быстро натягивали костюмы поверх собственной одежды — благо, они были достаточно просторными.

Семён в это время лихорадочно что-то листал в своём планшете. Словно прочитав его мысли, Алик сказал:

— Нельзя идти на 35-й без разведки, вряд ли у нас будет больше одного шанса. Нужно где-то временно укрыться. Идеи у кого- то есть?

— Нашёл! — воскликнул Семён. — Бежим на 37-й! Там Зверомир-анлимитед весь уровень сняли!

— Там точно безопасно? — с сомнением переспросил Алик.

— Да. Я с ними утром сегодня общался. Они абсолютно уверены, что их продукция не несет никакой угрозы.

Безопасники Митры были не в курсе, о чём идёт речь, но тот, который был уже экипирован, быстро открыл базу данных выставки, нашёл тот самый Зверомир-анлимитед и показал своему директору. Она резко изменилась в лице и спросила:

— Михайлов, вы спятили?! Нас же сожрут!

— Производитель уверяет, что нет… Есть другие идеи — предлагайте.

Но к этому моменту компания уже наконец была готова бежать, и они кинулись ко второй лестнице. До 37-го уровня беглецы спускались в быстром темпе, но как можно беззвучнее, чтобы не рисковать быть услышанными в одном из холлов.

Добравшись на нужный этаж, они вновь долго прислушивались, и лишь затем перевели костюмы в режим камуфляжа — на них развернулись мягкие шлемы, полностью закрывшие голову, а также выдвинулись накладки, маскирующие ладони и ботинки. Для камер люди стали почти невидимками.

— Проходим по одному, медленно, ближе к стене — так колебания воздуха на записи будут минимальными. Затем идём в коридор, первый поворот налево, ждём остальных, — инструктировал Алик.

Они ещё раз прислушались, затем открыли дверь в холл. Сам дверной проём камера, судя по её расположению, не захватывала — по крайней мере так считали безопасники.

Люди по одному прошли лифтовый холл и снова собрались вместе возле огромной святящейся неоновыми оттенками вывески: «Зверомир-анлимитед — природа без границ!»

Здесь вновь был электронный замок, но он открылся просто ручным коммуникатором Семёна: похоже, в отличие от переходов между этажами, этот замок дополнительно блокировать никто не догадался.

— Я им помогал в переговорах со Светлыми. Здесь использовали прорывную генную инженерию. Вот они мне сегодня утром как раз и позвонили, очень приглашали их стенд посмотреть и сообщили, что даже доступ настроили заранее на меня.

Митра молча покачала головой, но зашла внутрь вслед за своей охраной.

Эта секция занимала целый этаж небоскрёба, и здесь не пожадничали на реквизит. Вокруг развернулись настоящие джунгли: пышная растительность, чуть приглушённый свет, небольшие пруды и что-то типа стилизованных пещер в глубине павильона.

А ещё из-за деревьев им на встречу выступил… тигр. Самый настоящий тигр. Он хищно открыл пасть и грозно зарычал. Все трое безопасников тут же выхватили оружие.

— Не стреляйте! Он безопасен! — успел остановить их Семён. — Ему рычание оставили, чтобы реалистичнее выглядел, но полностью убрали агрессию.

Если честно, его самого хищник тоже пугал, но ничто не работает так убедительно, как личный пример. Директор BrightLight вышел вперёд, подошёл к хищнику и положил руку ему на бок. Тигр уркнул и начал тереться об ногу человека.

— Вы мне теперь ещё скажите, что он вегетарианец… — проворчала Митра.

— Нет. Вполне себе мясоед, но питается только специальным кормом, поскольку сам никого убить не способен — даже мышь. Я читал спецификацию на него.

— Тогда пойдёмте, уйдём подальше от входа, — решительно предложила она и пошла по направлению к пещерам. Одно преимущество тут явно есть: даже если кто-то пойдёт с тепловизорами, нас трудновато будет засечь, слишком много крупных живых объектов, — она жестом указала на ещё одного обитателя павильона — огромного орангутана, который тоже, похоже решил подойти и познакомиться.

Экранов внутри этого пространства не было, а вот динамики-то были, и они вновь ожили:

— Друзья, — раздался звучный голос Галилея. — Поздравьте нас, мы тут кое-кого поймали! Господин Михайлов из BrightLight отправил одного из своих охранников на разведку в свой местный офис! Кофе, видимо, захотелось господину директору! А мы крайне благодарны ему за такой подарок!.. И не беспокойтесь! Мы обещали не убивать никого из простых добрых людей, попавших в лапы корпоратов! Я ра-зу-ме-ет-ся подтверждаю своё обещание! Мы не будем его убивать, лишь немного расспросим! Господин Михайлов, скоро увидимся!

— Что они с ним сделают? — резко спросил Семён у своего единственного оставшегося охранника.

— Подождите, Семён, — внезапно вмешалась Митра, — всем безопасникам же ставят блоки на боль. Пытать его бесполезно. Я права?

— Вы правы, — сухо ответил Алик. — Но не полностью. Психо-блок на сильную боль нам всем ставят. Но во-первых, он не срабатывает на боль умеренную — не можем же мы отключаться каждый раз, когда палец порежем… Во-вторых, если они там не дилетанты, то наверняка зайдут с другой стороны и попробуют психотропные средства. А там уже как повезёт — в бреду он может чисто случайно выболтать что-то про телепорт. Смотря какие вопросы они будут задавать и какие вещества применят.

— Значит надо торопиться, — констатировал Семён.

В проёме пещеры мяукнул лев, будто подтверждая очевидность выдвинутого тезиса.

Глава 39. Здесь все звери одинаково безопасны.

На разведку к павильону со скрытым телепортом решили отправить того же самого безопасника из группы DarkAges, которому в прошлый раз удалось скрыться с 42-го этажа. И то ли он был неприлично везучим, как ехидно заметила Митра, то ли и правда отработал тихо как тень, и госпожа удача была просто вынуждена его пощадить.

Разведчик вернулся минут через пятнадцать и рассказал, что на желанном 35-м этаже мало того, что есть люди, так ещё и целых пятеро в тех самых оранжевых жилетах. Похоже, там был устроен небольшой штаб.

— Логично, — с сожалением заметил Семён. — Туда ведь посетителей не пропускали до вечера, чтобы стенды заранее не показывать...

—… мы получили свежее сообщение от полиции, — перебила его Митра. — Они пишут, что если мы обеспечим изнутри незаметное проникновение их группы, то они готовы пронести в здание нужное количество газа с эффектом сильного снотворного. Если его запустить в вентиляцию под давлением, то все, кто без защитных масок, крепко уснут в течение пары минут. Причём газ действует постепенно: сначала наступают апатия и усталость, и лишь затем — сон.

— Звучит неплохо, — одобрил Семён. — Особенно если сразу же прибудут медики на всякий случай. В наших костюмах, кстати, есть запас воздуха минут на десять-пятнадцать, так что сможем наблюдать за операцией, не засыпая сами.

— Несколько десятков медиков и усиленный отряд полиции прибыли в ваш офис в Сиднее. Там же развернули полевой госпиталь. Сколько человек и грузов за раз способен пропустить телепорт? — спросила Митра.

— Этот — немного, к сожалению… мы же к шоу готовились, а не к атаке террористов, — пожал плечами Семён, — он на тонну примерно настроен. Считайте, десять человек плюс груз.

— Ну так-то тонну на пятнадцать тысяч километров переместить мгновенно — тоже неплохо, — одобрила она.

— Там около семнадцати тысяч до Сиднея. Но можно больше и дальше. Предельное расстояние — сто тысяч километров. А масса — вопрос мощности…

— Семён, выключайте продажника. Я пока не очень настроена на переговоры, занята выживанием, — хохотнула директор DarkAges.

—Вот зря вы так.. здесь и сейчас могли бы договориться на существенную скидку. А потом я уже могу и не быть столь щедр, — ответил ей в тон Михайлов.

— Таким образом, от нас требуется тихо вывести из строя террористов на 35-м уровне, включить телепорт на нашей стороне и сориентировать прибывшую группу полиции? — вмешался Алик, который, возможно, лучше всех помнил, что прямо сейчас где-то начали мучить его коллегу.

— Да, — коротко кивнула Митра. — То, что здание заблокировано изнутри, в данном случае сработает на нас: нападающим не уйти.

— Ну этот тип же так и сказал: они вроде как за идею тут борются и бежать не планируют, — заметил Семён.

— И вы в это верите? — с сомнением подняла бровь Митра. — Я лично — нет. Такие «идеалисты» декларировать могут всё, что угодно, но готова поспорить, что при этом планы отхода у них наверняка имеются. По крайней мере — у самого этого Галилея.

— Возможно, вы правы… — не стал спорить Михайлов. — Но пока что это мы от них бегаем, а не они от нас.

— Наши коллеги на других этажах передают, что террористы пользуются какими-то простейшими рациями для общения между собой, — сказал Алик. — Нам нужно сделать так, чтобы люди с 35-го этажа не успели предупредить своих. Иначе эффект внезапности пропадёт.

— А как они это делают-то? — не понял Семён. — Все каналы же глушат внутри здания.

— Полагаю, примитивная маломощная радио-связь, одна частота, плюс несколько ретрансляторов между этажами, — предположил безопасник.

— Да, причём репитеры с узконаправленными антеннами, чтобы наружу сигнал практически не проходил, — дополнила Митра. — Все гениальное обычно банально…

— А рации они прямо на груди носят, дотянуться можно за долю секунды, — добавил один из безопасников.

— Плохо… слишком рискованно… Их там целых пять человек. Кто-то может успеть поднять тревогу, — заключил директор BrightLight.

— Поэтому мы должны повлиять на них одновременно, — довольно сообщила Митра. — У меня есть идея.

Она поделилась своей хитрой идеей, и если её безопасники просто согласились… то Семён и Алик были в сомнениях.

—Вы серьёзно думаете, что должно сработать? — спросил Михайлов.

—Мы использовали эту технологию многократно,—отрезала Митра. Это даже не тест, это рабочая функция прибора.

—А на нашем Пилигриме ваш Верещагин этот же вариант хотел использовать три года назад?! —холодно спросил Семён.

—Полагаю, что да. Но меня, как вы знаете, там не было, —так же холодно ответила Митра. —У вас опять какие-то этические проблемы насчет моего предложения?!

Директор BrightLight взял паузу. Ему не очень нравился этот вариант, но ничего лучше у них не было.

— Хорошо. Мы согласны. Сообщите полиции. Пусть будут наготове и перемещают сюда группу, как только включится маяк телепорта на нашей стороне, — решительно сказал Семён. — А у меня есть идея, как немного дополнить ваш план, госпожа Наир.

Он потянулся к одному из рюкзаков безопасников и начал решительно вытряхивать оттуда сложенные моно-крылья.

— Что это вы надумали? — с сомнением спросила Митра.

— Вот туда схожу, — он довольно ухмыльнулся и показал ей на отдельно стоящее здание павильона Зверомира.

— Вы точно спятили!

— Они ровно так же безопасны, как и все остальные звери в этом пространстве, — уверенно ответил ей Семён. — Но террористы-то об этом не знают!

Митра помолчала и с явным омерзением спросила:

— Прямо руками ловить будете?

— Ну попробую… у меня так-то тоже практики в этом деле не было.

— Но «спецификации читали»? — передразнила его недавнюю реплику Митра.

— Угу. Читал.

Семён взял рюкзак и решительно направился к вывеске «серпентарий».

Глава 40. Каскавела.

5 октября 2352года.

Солнечная система, Земля, Брюссель.

35-й уровень бизнес-центра Парадигма.

Админ-команда верхнего уровня, размещённая на 35-м этаже, искренне скучала… тех семерых бедолаг-техников, которых тревога застигла на этом уровне, они быстро определили в одну из комнат для техперсонала, закрыли там, да и думать про них забыли. Туалет к той комнате прилагался, несколько упаковок воды и бутербродов им позже закинули — а что ещё надо-то?

Ребята в оранжевых жилетов уже пересказали все известные им анекдоты, сыграли в шашки и в преферанс… сделали ставки на то, кто из директоров попадётся последним… но шёл уже четвёртый час с момента захвата здания, а счёт всё ещё был не в пользу их команды: четверо пойманы, шестеро прячутся.

Террористы абсолютно верили в успех своей миссии. Галилей был истинным лидером: он притягивал, увлекал, восхищал. Он нёс этому миру равенство и справедливость. А ещё он был потрясающе умён. Все они были в абсолютном восторге оттого, как красиво он обманывал этих убогих людишек: ага, конечно, сдадутся они… а подземный ход для кого копали, спрашивается?! А план с отходом на гражданских шаттлах для кого репетировали?! Нееет… так легко сдаваться тут никто не планировал. Но корпораты пусть думают, что рано или поздно захватчиков поймают. Так лучше.

Никто из них не знал Галилея в лицо… но разве это важно? Так даже правильнее: тайна личности предводителя анти-корпоравтиного движения — залог успеха их праведного дела.

Мигель первым ощутил, что что-то не так. Но ему было крайне сложно сформулировать, что именно его беспокоило.

— Вы ничего не слышали? — спросил он, озираясь по сторонам.

Остальные с удивлением на него посмотрели. Нет, никто ничего не услышал и не ощутил.

— А что именно мы должны были услышать?.. — спросила Клара.

— Не знаю.. просто как будто ощущение присутствия…

— Мигель, ты опять за своё что ли?.. Что за паранойя? — спросил Рамон.

Справедливости ради, Мигель и правда славился в команде чрезмерной предусмотрительностью и желанием постоянно всё перепроверять на три круга, а его коллеги частенько на эту тему подшучивали.

— Я пойду, пройдусь…— Принял он решение, вставая с места. — Мало ли…

— Замки лестничных пролётов не открывались, на камере — пустота, лифты не работают, — ехидно перечислила Айша. — Ну да, кругом сплошные «красные флаги»: иди, пройдись. Только будь аккуратен!

Мигель покинул их комнату наблюдения, где были установлены экраны и пульт проводной связи с Галилеем, и пошёл медленно обходить этаж. И тут он услышал… шипение?! Он достал парализатор и пошёл по направлению звука. Но чем ближе он подходил, тем страшнее ему становилось.

И всё же он сделал над собой усилие и завернул за угол коридора… чтобы буквально лицом к лицу… нет… лицом к морде?!.. нет… лицом к капюшону?!! ...столкнуться с гигантской королевской КОБРОЙ, раскачивающейся на хвосте прямо посреди коридора!

Она был большой. Очень большой. И он даже не сумел нажать на кнопку парализатора! Мигель просто истошно заорал и бросился назад, к своим!

— Там… там кобра!!! — в ужасе орал Мигель, в панике закрывая за собой дверь.

Его коллеги смотрели на его ужас молча.

— Ты что, с ума сошёл? Какая кобра? — спросила Айша. — Это Европа, а не Индия, если ты запутался на местности… тут кобры просто так не ползают…

— Идите! И-и-идите! Сами посмотрите! Я… я больше туда не пойду! — сердце у Мигеля дико колотилось, он забился в дальний угол комнаты и никак не мог успокоиться.

Впрочем, у остальных людей в этой комнате тоже начинало появляться какое-то странное ощущение тревоги. Впрочем, все четверо списали его на то, что их очень сильно напугал Мигель. Кобра… совсем у него крыша что ли поехала?!

Рамон был старшим в их смене и принял решение:

— Так. Все успокоились. Я не знаю, что ты там видел, но точно лучше перепроверить. Айша и Диего — идите, посмотрите. Будьте внимательны и осторожны.

Пара оперативников синхронно кивнула. Они встали и пошли проверить коридор, в котором Мигель якобы встретил змею. И несмотря на то, что никакой кобры в коридоре не было, чем дальше они шли, тем сильнее нарастал их страх. Но вот какой нюанс: оба были опытными профессионалами, и ни один из них не решился произнести вслух, что боится непонятного нечто.

А коридор был пуст! Абсолютно пуст. Никаких признаков жизни. Они обошли весь этаж по периметру, и ничего не нашли. Айша и Диего уже приближались к дверям своего импровизированного кабинета… как вдруг оттуда выскочили Мигель и Рамон. Старший махнул вновь в сторону того самого коридора, откуда они начинали:

— Туда! Мы слышали там шум!

— Но мы же там только что всё проверили… — пытался спорить Диего, но безуспешно.

Они вновь вернулись в коридор… и увидели, что одна из дверей в лаборатории теперь открыта, и оттуда действительно раздавались звуки падения предметов. Оперативники в пылу азарта бегом вбежали в помещение… чтобы встретить на входе четырёх огромных, примерно полутораметровых гремучих змей. Они все были бурыми, со светлыми зигзагообразными линиями по хребту. И у всех на хвостах были трещотки. И все они одновременно двинулись навстречу людям.

Айша и Мигель закричали от ужаса в один голос. Диего замешкался и замер. Рамон выстрелил из парализатора, и одна из змей упала… но остальные только ускорились.. он и представить себе не мог, как быстро они двигаются!

— Уходим! Назад в пультовую! — крикнул Рамон.

Все четверо развернулись и побежали.

Удивительно, но никто их них даже не подумал включить рацию и вызвать подмогу. Ужас, который постепенно овладевал их головами уже около получаса, полностью захватил все рефлексы их тела и не оставлял никакого шанса логическому мышлению.

Они повернули за угол… чтобы увидеть, что дверь в пультовую открыта. Оттуда неспешно выползал огромный удав. Через открытую дверь виднелось лежащее тело Клары — их пятой коллеги.

Удав полз точно на них. А сзади раздался знакомый трескучий звук. А откуда-то сбоку, из другого коридора — шипение…

Все четверо, не сговариваясь, позабыв про свои рации, резко рванули к лифту. Но прямо на выходе в холл их одного за одним обездвиживали безопасники Митры из парализаторов. С пятым, когда он остался в пультовой один, без особых проблем справился Алик. Всё-таки разница в классе между профессиональными оперативниками и кое-как обученными адептами анти-корпоративного движения была налицо. Один-на-один исход был предрешён.

— А эти жуткие твари как называются? — спросила Митра, показывая на гремучников.

— Каскавелы. Второе название — страшный гремучник. Я прочитал этикетку, когда забирал, — ответил Семён. — Вы боитесь змей?

— А что, есть кто-то, кто вот их — и не боится?! У этих вот даже название соответствующее... — произнесла она с явным отвращением.

— Около половины всех людей испытывают страх при виде змей, — пожал плечами Семён, спокойно собирая животных в сумку голыми руками. Они нисколько не сопротивлялись. — Согласитесь, отличная комбинация получилась с тем полем, которое вы развернули?

«Голыми руками берёт… ну даёт… Железный что ли?», — подумала про себя Митра. Вслух же она произнесла:

— Спорить не буду. Мы уже не раз использовали эту технологию… но такого вселенского ужаса я ни разу не наблюдала. Полагаю, никому их них даже и в голову не пришло вызывать подмогу через рацию. Логика полностью отключилась.

— Ладно. Я пойду включать маяк телепорта, — сказал Семён, закончив сбор змей. — Там уже заждались.

Он быстро подошёл к секции BrightLight, провёл авторизацию по ДНК, открыл потайной пульт… и буквально через секунду рядом с ними появились десять служителей закона в защитной экипировке и робот-погрузчик с огромной упаковкой баллонов газа.

«Надо ему напомнить всё-таки потом про скидку. Хорошая технология, надо осваивать», — подумала Митра Наир.

Глава 41. Свободная пресса во всём разберётся.

Полиция заранее продумала план подачи сонного газа. Он был немного тяжелее воздуха, поэтому выгоднее было закачивать его в вентиляцию с верхних уровней. Охранники Митры помогли группе полиции пройти на тот самый 53-й уровень, с которого и началась история внезапного союза непримиримых врагов — BrightLight и DarkAges. К счастью, никаких сюрпризов им по дороге не встретилось.

В это время телепорт принимал новых оперативников в кислородных масках. Действие газа продлится не более десяти минут, и за это время нужно было успеть обезоружить всех террористов на всех этажах. Полиции передали коды доступа на лестницы, и они готовились как можно быстрее рассредоточиться по уровням бизнес-центра. Связь держали через планшет Митры:

— Все на месте, готовность подтверждаю? — спросила она полицейских.

— Да, — коротко ответил он и закрыл забрало своего шлема.

— Обратный отсчёт до подачи газа — десять секунд, полный эффект по всему зданию — плюс одна минута, — транслировала Митра ответ группы с 53-го этажа и тоже развернула кислородную маску. Все остальные последовали её примеру. Таймеры она вывела на экран своего планшета и держала так, чтобы все их видели.

По прошествии минуты группа захвата, которая к этому моменту насчитывала уже около ста человек — телепорт всё принимал и принимал людей — рванулась к лестницам. Их место стали занимать прибывающие медики с аппаратурой. На 35-м уровне разворачивали полевой госпиталь.

«Как мы поймём, что всё получилось?» — написал Семён на своём планшете и показал Алику. Просто разговаривать в масках, закрывающих всё лицо, было уже невозможно.

«Думаю, один из первых признаков победы — возврат связи», — написал в ответ безопасник и оказался прав — устройства ожили примерно через пять минут. Аппаратуру, глушившую все частоты, нашли и выключили.

Ещё минут через десять по зданию разнеслось оповещение, продублированное текстом на всех экранах:

— Уважаемые посетители выставки, говорит руководитель группы полиции Фернандо Сантос. Воздух безопасен для дыхания, все террористы обезврежены. В здании работают медики. Пожалуйста, обращайтесь за помощью, если чувствуете в этом потребность. К сожалению, мы пока не можем разблокировать выходы и открыть возможность передвигаться между этажами вплоть до завершения операции. Но мы ожидаем, что это случится в ближайшие часы. Все виды связи в здании уже доступны.

— Не поняла… а почему нас всё ещё держат взаперти на этажах?! — возмутилась Митра.

— Видимо, не всё прошло гладко… — задумчиво предположил Семён.

— Галилея не нашли, — ответил подошедший Алик, который только что разговаривал с полицией и знал свежие новости. — Оказалось, что никто из «оранжевых жилетов» никогда не видел своего предводителя и не знает, как он выглядит. По крайней мере, они так говорят. Может, конечно, обманывают. Но их показания очень схожи. И места, где бы сидел этот самый Галилей, не нашли.

— Так откуда он тогда вещал свои речи? Это же было изнутри здания?! — спросила Митра.

— Да. Полиция уверена, что он подключался к внутренней сети. Наружу всё было перекрыто.

— Значит он всё ещё здесь. И, вероятно, прячется среди посетителей выставки? — предположил Семён.

— Это очень вероятно. Именно поэтому полиция пока никого не выпускает: ищет возможность опознать Галилея.

В этот момент из коридора показался Дэн. Весьма помятый, с расплывающимся синяком под глазом, чуть прихрамывающий, но всё же живой и даже идущий своими ногами. Его передали в руки медиков, но Семён пошёл следом, уточняя на ходу:

— Дэн, а ты можешь что-то рассказать про Галилея? Может, видел его или слышал, как с ним общались по рации, когда тебя поймали?

— Видеть — нет, не видел. И насколько я слышал обрывки разговоров, террористы и правда не знают, как оно выглядит. По крайней мере те, которые со мной работали…

—«Работали»… — эхом повторил Семён, и ему стало стыдно, что он даже не поинтересовался состоянием члена своей команды. — Ты как вообще? Сильно пострадал?

— Всё нормально, шеф… работа такая у нас, — Дэн чуть пожал плечами. — Но возвращаясь к вашему вопросу: меня держали в главном центре управления операцией — на 25-м этаже. Я слышал, как оттуда рассылали указания всем остальным. И что интересно — оттуда же они отправляли в эфир речи Галилея, предварительно их обрабатывая.

— Что значит «обрабатывая»? — не понял Семён.

— Они получали исходную речь по рации, но она звучала как-то немного неестественно. Я думаю, что на рации Галилея стоит какой-то примитивный фильтр, искажающий голос, чтобы никто не знал голоса предводителя. Но это слишком простое устройство — поэтому и результат выходит некачественный. В блоке управления они записывали указания, обрабатывали файл на своём пульте, и лишь тогда пускали его в эфир по всему зданию.

— А если мы найдём эту рацию — увидим, что на ней фильтр?

— Да, конечно. Нужно проверить сначала всех террористов — вдруг Галилей среди них прятался.

— А потом гражданских, — протянул Семён.

— Вот только в этом случае, боюсь, будет сложнее. Я бы на месте этого типа, если бы прятался просто среди посетителей, в таком случае быстренько выбросил бы рацию в ближайший утилизатор.

Михайлов кивнул и пошёл передать информацию полиции.

А к Дэну подошёл его коллега, Алик.

— Сильно досталось? — спросил он без вступлений.

— Нет. Легко отделался на самом деле… они с этим своим Галилеем посоветовались и решили сразу к психотропным препаратам переходить, пропустив стадию банального избиения…

— Значит профи, а не садисты, — заключил Алик.

— Ну вот здесь у меня уже вопросики… — не согласился Дэн. — У профи медикаменты были бы с собой… а у этих ничего из препаратов не было, и даже спецов не было. Я так понял, что их лично Галилей инструктировал по синтезу. Впрочем, и он так себе разбирался — надиктовал им вперемешку всякие разные препараты. Я краем уха слышал — даже приободрился. Маловероятно, что такой компот бы быстро на меня повлиял…

— ...но тем не менее, этот Галилей всё же названия диктовал, и синтезатором объяснил как пользоваться. Значит, какое-то понимание о химии, биологии или медицине он имеет, — вклинилась в разговор подошедшая Митра.

Дэн согласно кивнул.

— … кстати, а ведь синтезатор-то им кто-то ещё должен был включить! — осенило её. — Лабораторий здесь много, но открыть их и включить оборудование можно только личным доступом конкретного гостя! Вы не помните, на какой этаж они ходили за препаратами?

— Помню. На 18-й, — ответил Дэн, и довольная Митра поспешила к полицейским с новой информацией.

Прошло ещё около получаса, когда к отдыхающему Дэну подошёл старший полицейской группы захвата вместе с Семёном Михайловым и Аликом:

— Ну что ж, должен поблагодарить вас, коллега! Мы её поймали именно благодаря вашей информации!

— Кого - «её»? — не понял безопасник.

— Её — это Галилея, представляете? Вот, знакомьтесь, — он развернул в воздухе фото женщины средних лет, ничем особо не примечательной, — это Мэйлин Чжан. Она же — якобы предводитель анти-корпоративного движения.

— Почему «якобы»? — удивился Дэн.

— А потому что Мэйлин — сама владелица немаленькой корпорации. Не наш уровень, конечно… но твёрдый второй эшелон, — объяснил ошеломлённый Семён. — Я даже с ней немного знаком. Занимаются они производством удобрений и медпрепаратов. А как оказалось, ещё и не прочь заняться прямым устранением конкурентов…

— Опознали мы её именно через доступ к синтезатору 18-го уровня. Остальное она всё чисто сделала: в лицо её никто не знал, голос изменялся фильтром в рации, которую она прятала в складках своего пышного одеяния. А когда очнулась на полу после сонного газа — быстро успела утилизировать прибор, и при ней уже никаких улик не осталось. Но с фактом доступа к синтезатору она ничего поделать не могла — логи просто так не скорректировать. Сейчас даёт показания, — довольно доложил полицейский.

Он действительно был очень рад, что сегодня всё закончилось хорошо: погибших нет, а с мелкими синяками, ссадинами и паникой медики легко справились. Ещё пару часов назад такой исход казался невероятным.

— Похоже, и правда всё закончилось, — констатировала Митра, подходя. — Я отправила краткую сводку своему знакомому журналисту, хочу, чтобы он сделал репортаж пожёстче про эту интриганку. Пусть люди знают, как прикрываясь красивыми лозунгами она привлекла на эту миссию добрую сотню последователей и чуть не убила десять человек. Кстати, вы представьте: она ещё умудрилась своих убедить, что под зданием вырыт тоннель для отхода! Сказочница...

— Тоннель? В центре Брюсселя под бизнес-центром класса А? — скептически переспросил Алик. — Но это же невозможно! Там защита уложена на тридцать метров вглубь!

— Конечно невозможно. Но это не мешало ей бессовестно об этом врать! — Митра показательно пожала плечами.

«Ну тебе ль удивляться вранью...» — подумал Семён. Совместная операция завершилась, и взаимное недоверие возвращалось.

Впрочем, его мучил один вопрос, и он должен был хотя бы попытаться его задать директоруDarkAges,пока был шанс. Он попросил её отойти на пару минут и спросил:

— Митра, я наблюдал, как работает ваше направленное «поле ужаса». Это впечатляет, не скрою… а ваши устройства умеют насылать ещё какие-то эмоции при помощи частиц синего шара?

Она посмотрела ему в глаза, прикидывая, что именно можно рассказать. Митра тоже прекрасно понимала, что совместная операция завершена, и отношения двух корпораций возвратятся к прежнему уровню. Но в целом, это была уже очень старая разработка, и уровень секретности по ней был низким.

— Ох, Семён… ладно, исключительно в честь того, какой весёлый денёк мы сегодня с вами провели. Но сильно не обольщайтесь!

Он молча кивнул, ожидая продолжения.

— У нас успешно получается со страхом, как вы видели, и ещё несколькими базовыми, низкоуровневыми состояниями мозга: голодом, грустью и радостью. Потенциальное применение пока непонятно. Депрессию и без нас отлично корректируют психо-блоками, — пояснила Митра.

— Спасибо, признателен за искренность.

Он уже хотел вежливо распрощаться, как у его собеседницы завибрировал коммуникатор, и она, увидев, кто её вызывает, сделала Семёну жест, предлагающий остаться и послушать разговор. Он заинтересовался и встал так, чтобы его не было видно вызывающему.

— Здравствуйте, Стенли! Вы получили моё сообщение? Сделаем бомбу для инфо-эфира? — спросила Митра красивого высокого брюнета, появившегося на экране. Она специально попросила Михайлова остаться, чтобы немного порисоваться и продемонстрировать, как отлично у неё построены отношения с прессой.

— Госпожа Наир, — Стенли Козлофф был неожиданно холоден, — да, я получил вашу версию произошедшего. И нет, я в неё не верю! В этой битве вам удалось не только подавить анти-корпоративное движение, но ещё и повесить ответственность за захват здания на конкурирующую корпорацию. И это низко! Свободная пресса этот так не оставит! Мы в порошок разотрём вашу жалкую постановку! Правда выйдет наружу! И я за этим прослежу!!!

Экран резко погас.

Митра в шоке посмотрела на Семёна.

А он спросил спокойным деловым тоном:

— И сколько вы в него вложили?

— Ну миллиона четыре где-то… я ж его натурально из грязи достала!

— Кто-то дал пять, — пожал плечами Семён.

Митра Наир молчала. Она была в бешенстве, но не хотела показывать это при директоре конкурирующей корпорации.

— Вы знаете, Митра, мне всё больше кажется, что мы с вами могли бы стать настоящей командой. Наши позиции и стремления в бизнесе не так уж далеки. И этически мы тоже вполне способны сблизиться. Нам нечего делить.

— Ну вы и юморист, Михайлов… — устало ответила директор DarkAges.— У нас с вами триста лет багажа разногласий за плечами. Такое вот просто так за счёт одной случайной совместной операции не сдвинуть. Чемодан без ручки… да нет, что там чемодан! Тяжеленный шкаф без ножек… его хоть в космос помести — всё одно, масса останется массой. Вы же инженер, должны бы понимать…

— То, что этот ваш шкаф тяжёло двигать даже в невесомости — это я в курсе, — усмехнулся Семён. — Вот только у нас ведь теперь телепорт есть.

Митра хмыкнула, но промолчала. Что-то было в словах Семёна… но сейчас она была слишком занята тем, как бы поэффективнее натравить своих юристов на выскочку журналиста.

Глава 42. Теплее, чем кажется со стороны.

19 августа 2352 года (несколько месяцев назад).

Система звезды Ран (Эпсилон Эридана).

Внешний пояс астероидов.

У небольших кораблей Светлых было одно неоспоримое преимущество: они могли спокойно садиться в том числе и на посадочных площадках астероидов, а не висеть на орбите, как полноценные звездолёты людей.

И эффект от прибытия огромного белого шара на местный космопричал был оглушительным. Несмотря на очень позднее время, встречать гостей собрались около тысячи человек — практически все, не занятые в это время на работе.

Зачем на их крохотную промышленную колонию прибыла триада, никто не знал. Но наверное, что-то связанное с добычей ископаемых… зачем ещё-то? Сюда все именно за этим все и летают.

Люк открылся и на поверхность ступили трое прекрасных существ в серо-синих комбинезонах из клубящегося материала непонятного состава. Двое мужчин и одна женщина. Стройные, очень высокие, с тонкими пропорциональными чертами лица.

Благодаря той самой корпоративной поездке на Марс в марте этого года, очень многие колонисты уже видели Светлых лично, общались с ними и даже имели возможность немного погрузиться в культуру иной расы. Но даже если ты однажды видел творение искусства, то это не значит, что когда ты увидишь его снова, оно покажется менее прекрасным. Встречающие замерли в едином ощущении гармонии.

И она тоже замерла вместе со всеми… а затем её мозга коснулось тёплое, ласковое дуновение, и она тут же поняла, что оно — только для неё, ни для кого другого. Она очень старалась сохранять невозмутимость, стоя в толпе встречающих, но всё же бросила аккуратный взгляд на лицо Эрика. Нет, смотрел он вообще в другую сторону и вежливо здоровался с местными представителями научной группы.

«Мне и не надо смотреть глазами» — вспомнилось ей.

А научники воспользовались шансом и согласовали сразу несколько встреч с гостями на завтра и послезавтра. Администрация колонии, впрочем, тоже не отставала: мэр огласила, что завтра на обед запланирован масштабный банкет. Своей любви к человеческой кухне Светлые никогда не скрывали, и это их пристрастие радостно эксплуатировали везде, куда бы они ни прилетали.

А ещё местный главный инженер тоже пытался как-то втиснуться в быстро заполняющееся расписание гостей… Вот так неожиданный визит представителей дружественной расы и оброс целой горой обязательств.

«Прости меня, пожалуйста, я понял, что сегодня шансов встретиться нет. Да и завтра, кажется, только к вечеру время освободится», — Эрик наконец-то улучил минутку отправить сообщение.

«Я примерно так и представляла ваш прилёт. Ничего удивительного. Не пропускать же тебе грандиозный банкет у мэра из-за того, чтобы со мной встретиться», — ответ пришёл быстро.

«Наше обжорство уже стало у вас предметом для шуток?»

«Дружеских шуток, не волнуйся. Давай так: когда у тебя завтра наконец-то закончатся все запланированные мероприятия — напиши мне, и я зайду к тебе. Ты уж слишком заметный, чтобы разгуливать в одиночку, не привлекая внимания».

И вот вечером следующего дня после прилёта она наконец занесла руку, чтобы постучать в дверь гостевого жилого блока номер 1204. Но дверь уже отъехала, и гостья тут же очутилась в крепких объятиях.

— Я же тебя метров за сто чувствую, даже через стены, — тихо ответил он на незаданный вопрос.

— Так странно… я ощущаю, как ты мне рад. У меня как будто мозг раздвоился — я чувствую и за себя, и за тебя.

— Хотел тебе показать, как я это вижу. Я ощущаю твоё счастье физически. Но могу закрыть, если это слишком необычно.

— Нет-нет, оставь. Необычно, но приятно.

Она с радостью ощущала знакомое тепло высокого гибкого тела. Так странно, что когда несколько лет назад она впервые увидела триаду Светлых, ей почему-то показалось, что они должны быть холодными — уж слишком их тела напоминали статуи, выточенные то ли изо льда, то ли из хрусталя. А потом оказалось, что всё наоборот: их нормальная температура — около 39-40 градусов по Цельсию. Очень даже тёплые на ощупь.

Они не виделись два месяца, и у обоих накопилось столько всего сказать друг другу. Но по взаимному молчаливому соглашению сначала он увлёк её за собой в спальню. И повинуясь интуитивному порыву, снова не стал закрывать от неё ураган своих эмоций — так каждый из них смог чувствовать всё, что происходило, за двоих.

Её захлёстывал этот уже знакомый, но всё равно безумный поток, голова кружилась, она порою теряла связь с реальностью, утопая в волнах двойного счастья… а потом выныривала в осязаемый мир и вновь крепко прижималась к нему всем телом, будто пытаясь надышаться этим моментом впрок.

Эмпат, конечно, чуть-чуть контролировал свою эмоциональную бурю, осознавая пределы возможностей человеческого мозга. Позволить любимой женщине умереть от взрыва счастья в его же руках — слишком грустный конец для их романа. И даже этот минимальный контроль давался ему неожиданно тяжело — слишком хотелось Светлому полностью раствориться в этом бурном водопаде его и её восторга.

А ещё ни он, ни она ни за что не смогли бы угадать, сколько времени прошло.

— Прости меня, пожалуйста, — внезапно сказал Эрик.

— За что в этот раз? — она не удержалась от подколки.

— Я опять забыл, что надо говорить словами. Я тебя люблю.

— А мне надо словами отвечать?

— Необязательно, — он очень-очень тепло ей улыбнулся.

— Вот и что нам теперь делать, скажи, пожалуйста? — задала наконец этот страшный для неё вопрос женщина. — Мне было очень тяжело без тебя. Я думала, станет легче со временем… но не стало.

— Я-то и не ждал, что станет легче… мы абсолютно моногамны, расстоянием это не лечится. Но мы ведь с тобой не первые такие.

— В смысле?..

— Пять тысяч лет назад, когда наши предки жили на Земле, союзы между людьми и Светлыми были не такой уж редкостью. На вашей материнской планете до сих пор остались дальние потомки этих союзов.

— Потомки?! — она очень удивилась.

— Потомки. Если союз складывался, то Светлому корректировали геном. Это несложно, наши расы не так уж отличны друг от друга по генотипу, как может показаться.

Она чуть помолчала и спросила:

— И ты что, готов это сделать? Изменить свой геном?

— Да.

— А чем это тебе грозит?.. — она заподозрила неладное в этом простом коротком ответе.

— Главное — у нас будет возможность иметь детей, побочное — продолжительность жизни приблизится к человеческой.

— И ты всё равно готов это сделать?! Ты же можешь сто лет жизни потерять! — она в ужасе посмотрела ему в глаза.

— Без тебя — это уже будет не жизнь, — ответил Эрик абсолютно искренне и аккуратно убрал прядь волос, упавшую ей на лицо.

Она снова замолчала, чуть склонила голову, а затем спросила:

— Ты же уже понимаешь, что я согласна?

— Если честно, нет. Я лишь слышу бурю твоих противоречивых чувств, и немного боюсь услышать ответ.

— Ты?! Боишься услышать ответ?!

Он развёл руками, немного комично копируя человеческий жест, который и людям-то не очень удобно исполнять, лёжа в кровати.

— Тогда оглашаю вслух, раз уж ты растерял способность читать мысли: я согласна!

— Я не читаю мы… — пытался дежурно протестовать Эрик, но она уже накинулась на него с поцелуями.

Очень глубокой ночью она всё-таки решила отправиться спать к себе. К счастью, жили они хотя бы в одном здании, так что бродить по улице ей не придётся. Но перед тем как уйти, она задала вопрос:

— Слушай, а ты вообще все свои чувства можешь открыть? Ничего не скрывать?

Эрик чуть замялся, но ответил:

— Могу. Но тебе может что-то не понравиться…

— Но ты-то все мои читаешь! Это нечестно!

— Ладно… — он сдался, признавая разумность аргумента. Внимательно посмотрел ей в глаза и сказал: — Смотри.

Она охнула и пошатнулась, но эмпат её поддержал. Чего-то подобного он и ожидал. Тут нужен навык.

А она словно катилась на доске по волнам: любовь, радость, восторг, волнение… все такие тёплые и светлые, но есть одно тревожное: беспокойство. Беспокойство за неё.

Поняв, что она всё увидела, что хотела, он постепенно закрыл барьер и вопросительно на неё посмотрел, ожидая реакцию.

— Ты всё ещё очень за меня беспокоишься. Ты наблюдал уже достаточно много тревожных атак, которые я так удачно скрываю от окружающих.

Он кивнул. Отпираться было бесполезно.

— Я уважаю твоё право на боль. Но не могу её не разделять, с учётом того, что я к тебе чувствую.

И тогда она наконец решилась.

— Хорошо, помоги мне от них избавиться. Ты точно можешь это сделать?

— Конечно могу! — он резко оживился. — Хоть сейчас!

Она вздрогнула, и он понял, что поторопился:

— Хотя нет… давай завтра? И лучше у тебя? Тебе там спокойнее будет. И я даже шар привёз на всякий случай. С ним ещё проще будет — ты даже воздействия не ощутишь.

— «На всякий случай», — передразнила она его. — Жулик! Подозревал, что убедишь в итоге?

— Надеялся. Отрицать не буду, — ответил Светлый.

Глава 43. Три письма.

14 декабря 2352года.

Система звезды Акраб Еа (Бета Скорпиона).

Межзвёздная почта не имеет никаких преимуществ перед межзвёздными кораблями: информация путешествует сквозь те же самые гипер-тоннели. А вот внутри систем переписываться и перебрасываться сообщениями смысл имеется: лазерный луч доставит их со скоростью света, в то время как звездолёт на фотонных двигателях обычно не разгоняется быстрее 1,5% от этой величины.

И чтобы максимально использовать преимущество внутрисистемной лазерной связи, на высоких орбитах всех обжитых звёздных систем обязательно висели несколько ретрансляторов, готовые перехватить почтовых курьеров с инфо-пакетами, выныривающих из гипер-пространства на границе гравитационного колодца звезды.

Многострадальный Пилигрим, разобравшийся мимоходом по пути с неожиданным нашествием био-роботов, наконец-то финишировал в целевой системе, потеряв по дороге чуть более двух суток на ликвидацию последствий диверсии.

— Капитан, всё чисто, угроз нет, — доложил пилот.

— Пилигрим, расположение планет на экран. Пилот, расчёт курса до Кары. Навигатор, прошу дать справку по всем кораблям Светлых в системе, — раздала задачи Элли.

Компьютер вывел текущую схему системы на экран. Вынырнули они в этот раз весьма удачно: угол с Карой, третьей планетой системы, относительно звезды был, навскидку, не более тридцати градусов.

— Капитан, курс проложен, время до планеты - трое суток один час, — пришёл ответ от пилота.

— Капитан, фиксирую один корабль Светлых на орбите Кары. На таком расстоянии визуально опознать не сможем, запрос отправлен. Ещё один корабль Светлых традиционно дежурит около ворот в их Вселенную, — дополнила навигатор.

— Текущее расстояние до планеты?

— Один час семь световых минут.

— Хорошо, всем спасибо. Сдаю дежурство.

Вахты специально настроили так, чтобы капитан проконтролировала выход из гипер-перехода и дальнейшие манёвры в системе Акраба Еа, а затем передала дежурство старпому и пошла отдыхать. Конечно, она бы предпочла дождаться результатов опознания корабля на орбите планеты, но на это нужно более двух часов, и она просто попросила сообщить ей ответ через коммуникатор сразу же, как только он придёт.

Вот только до того, как идти отдыхать, ей нужно было зайти в логово Сэма. Об этом просило только что доставленное сообщение личное сообщение:

«Капитан, сразу после финиша в системе получен секретный инфо-пакет от Михайлова. Прошу как можно быстрее подойти для обсуждения».

Это письмо, а точнее целый пакет с информацией, Семён отправил поздним вечером после происшествия с захватом бизнес-центра Парадигма.

— Террористическая атака?! — ошеломлённо переспросила Элли, просмотрев первую часть, — Сэм, куда катится наш мир?! XXIV-й век на дворе или XIV–й?!

— В XIV–м террористов ещё не было… но да, событие не из приятных. Особенно в контексте того, что мы с тобой буквально через несколько дней должны убеждать Светлых, что человечество не такое уж плохое. А их собрата убили как-то вот… случайно… так получилось, — сухо сказал безопасник.

— А чего сразу «мы»? — чуть ехидно переспросила капитан. — Это ты у нас в статусе переговорщика летишь.

— А ты — отличный дипломат и коммуникатор. У тебя в резюме написано, — вернул ей должок Сэм.

Элли чуть задумалась, вновь просматривая кадры задержания террористов в оранжевых жилетах, и спросила:

— А ты и правда думаешь, что мы, люди, достойны союза со Светлыми?.. У них ведь нет ничего подобного… а у нас… вот как только людям кажется, что наше общество стало чище и гуманнее, как вылазит на поверхность что-нибудь этакое. Террористических атак сколько лет не было? Кажется, около века?

— 88 лет, — на автомате ответил Сэм, тоже рассеянно глядя на экран.

Ему внезапно показалось, что в одном из кадров, чуть поодаль от основной группы людей буквально на секунду мелькнул удав… «Надо поспать нормально, галлюцинации — это перебор», — подумал безопасник.

— Может быть, мы неисправимы? Неизлечимы?.. — продолжала размышлять вслух Элли. — Жуки эти опять же… И само по себе убийство этого Светлого. Я ведь по дороге прочитала все материалы: Эрик был добрым, умным, сильным, вдохновляющим… в общем, он был Светлым! Ну вот как такому созданию можно было нож в шею двенадцать раз воткнуть?!

— Я не знаю, Элли. — Сэм посмотрел ей в глаза. — Но разберусь. Мне тоже очень жаль, что мы до сих пор не нашли виновного, но никто не сдаётся. Если мне надо будет носом рыть этот астероид — значит буду рыть носом.

Капитан услышала непоколебимую уверенность в голосе безопасника и немного успокоилась. Если Сэм говорит, что найдёт — значит найдёт. Всегда находит.

— Досмотрим письмо-то? — спросил он.

— Досмотрим. Вдруг там что-то поприятнее, чем в первой части.

На экране появился Семён Михайлов в фирменном функциональном комбинезоне от BrightLight.

—Друзья, вы, возможно, сейчас теряетесь в догадках: зачем я прислал вам эту историю про террористов? И скорее всего считаете, что она вам в переговорах не то что не поможет, а даже скорее помешает.

Он сделал небольшую паузу, а Элли молча закивала: директор предугадал её реакцию.

— Но есть ещё два момента, которые вам стоит знать, — продолжил Семён. — Во-первых, нам удалось преодолеть кризис с атакой террористов благодаря совместной операции с DarkAges. Причём участвовала лично Митра Наир. И да, я знаю, как вы все к ней относитесь! Я не прошу вас забыть то, что она сделала раньше. Я прошу лишь услышать то, как она помогла всем сегодня. Пусть даже она была вынуждена и в первую очередь спасала свою собственную жизнь. Я верил и продолжаю верить, что наш многовековой конфликт может быть завершён. И надеюсь, что эта информация сможет вам помочь в разговоре со Светлыми.

Элли в этот раз скептически покачала головой. Она внезапно очень чётко вспомнила, что третья планета этой системы называется Карой в честь бывшего главного инженера Пилигрима, которая пострадала именно от рук агента DarkAges.Так себе декорации для мыслей о примирении…

— И последнее, но, возможно, самое важное, — сказал с экрана директор BrightLight, — во время совместной операции с Митрой я наблюдал действие одной из их технологий на базе осколков синего шара. Это устройство разворачивает узконаправленное поле, внушающее людям страх. Я немного пообщался с ними на эту тему, и у меня возникла мысль: а не использовали ли они что-то подобное на триаде Камы? Мы не знаем, возможно ли это в принципе, а если да — то кто и когда это мог осуществить? Однако, как пищу для раздумий я вам эту историю передаю. Никаких иных идей и зацепок за прошедшие дни у нас не возникло, — он чуть помолчал и добавил, — удачи вам!

— Михайлов в своём духе, — протянула капитан. — Вот вам куча загадок, вперёд, спасайте мир!

— Мы просто никогда не отказывались в ответ на его призывы, и этим поддерживаем его манеру поведения.

— Сэм, это правда, что ты психолог по образованию?

— А что, непохоже?

— Похоже. Но я почему-то думала, что вот этот твой цинизм — он то ли врождённый, то ли профессионально-безопаснический…

— Талант образованию не помеха, — констатировал Сэм. — Давай лучше подумаем, как нам раскрутить эту идею с наведённым внушением страха…

А пока Сэм и Элли обсуждали письмо от Михайлова, на корабле Камы уже записывали сообщение для Пилигрима. Светлые прибыли в систему на десять дней раньше, и почти сразу же тоже получили письмо — это было видео от директора BrightLight,в котором он выражал глубокое удивление сменой их позиции относительно возможного прекращения контактов. Впрочем, всё, чего он просил, это дождаться их группу для переговоров в системе Акраба Еа. Они должны были прибыть с задержкой примерно на неделю.

Кама тогда очень сильно задумалась. Она ощущала страх. Свой и своих партнёров. Они хотели поскорее вернуться домой. И особенно странно выглядело то, что осиротевшие партнёры Эрика этот страх не разделяли. Они были измотаны, подавлены, даже можно сказать, что сломлены… но это очевидно была иная палитра ощущений. Кама, опытный центр триады, отчётливо видела разницу.

Но там, где люди скорее всего начали бы логическое расследование нестыковки в реакциях, Светлые смотрели на ситуацию по-иному: некое событие вызывает разобщение внутри их сообщества. А значит само по себе это событие опасно, и от него нужно отстраниться всеми возможными способами.

Как бы то ни было, Кама провела много времени в компании Сэма, видела, как искренне он старается раскрыть тайну убийства Эрика, и отказать людям просто во встрече она точно не могла. Тем более их сородичи из распавшейся триады отсюда уже могли улететь на другом корабле.

Триада Камы осталась на орбите третьей планеты дожидаться Пилигрим. Но буквально днём позже сообщения от Михайлова Светлая получила ещё одно письмо. Адресованное уже лично ей. Оно было анонимным:

«Уважаемая Кама. Я долго думала, и поняла, что больше не могу скрывать от вас правду. Вы должны всё узнать, и узнать именно от меня. Так будет правильно по отношению к памяти Эрика. Пожалуйста, дождитесь меня в системе Акраба Еа. Я сама выйду на связь.»

Глава 44. Миграция, ассимиляция, пункция.

17 декабря 2352 года.

Система Акраб Еа (Бета Скорпиона)

Окрестности Кары, третьей планеты системы.

На орбиту планеты Пилигрим должен был выйти через 4 часа. А никакого готового плана переговоров у них всё ещё не было. Элли, Сэм и Сергей в этот раз совещались в медблоке.

— Сэм, мы по кругу ходим, — устало констатировала капитан. — У нас есть догадки, что на них как-то повлияли, но нет никаких доказательств.

— Слушайте, — не сдавался безопасник, — а вдруг ещё что-то было, кроме этого поля? Если честно, я и сам не очень верю, что убогие людские поделки из осколков шара способны побороть волю тех, кто сами шары делает.

— Наконец-то здравая мысль, — согласился Сергей. — Гипнотизировать Светлых, мозг которых настолько чувствительнее нашего, да ещё и наугад, без тестов? Дурацкая идея.

— Хорошо. А если бы ты хотел гипнотизировать, как ты выразился, людей? Как бы ты действовал? — ухватился за фразу Сэм.

— Я же тебе уже объяснял, — у врача терпение явно заканчивалось. — Смотря что внушать. Но в сухом остатке это комбинация электромагнитного воздействия на определённые зоны мозга и химических препаратов.

— А препараты были бы похожи на те, что мы используем для людей?

— Да откуда мне знать, Сэм?! Тесты нужны — в который раз повторяю! Единственное, что я бы в этой ситуации предположил, так это то, что им были бы нужны гораздо более осторожные дозы. Нервная система чувствительнее. То, что нас бодрит, Светлого может и в кому ввести.

— Это значит, что на них легче влиять? — уточнил Сэм.

— Это значит, что их легче убить подобными экспериментами, — отрезал Сергей.

— Мне кажется, мы уже совсем потеряли разумную нить, — грустно заметила Элли. — Ну какие вещества? О чём вы? Вы это как себе представляете-то? Идет, значит, где-то по парку на Земле Светлый. А тут на него агент DarkAges с инъектором кидается. А Светлый этот мало того, что не сопротивляется, так ещё и потом все забывает. Так?!

Ответить Сэму было нечего. Поэтому капитан решительно сказала:

— Все! Завязываем с этим балаганом. Перед встречей с триадой нам всем лучше отдохнуть.

Сэм грустно кивнул. Но внезапно предложил:

— А может, ну его это все? Давайте всё бросим и мигрируем во вселенную Светлых?

— Это как? — не поняла Элли.

— А по праву крови. Попросим гражданство. Должны же быть хоть какие-то преимущества того, что мы все их дальние потомки!

— Ты знаешь, Сэм, — со смехом ответила Элли, — вот все бы ничего, но нам ведь придётся тогда как-то ассимилироваться в их обществе, триадой ходить вместе с тобой...

— Ну и ладно! Надо — значит будем ходить.

— Да мы ж тебя прибьём! — практически в один голос воскликнули Сергей и Элли.

— Вы такие милые, — проворчал безопасник, — когда нападаете на меня вдвоём.

— Сэм, если вас тут угнетают, то я уже достаточно уверена в вашем уровне профессионализма, и наша компания с удовольствием вас переманит, — раздался голос из открытой двери в фойе. — Прошу прощения, если помешала, — добавила Камила. — Я искала капитана, и мне сказали, что она здесь.

На её плече вновь сидел шерстокрыл.

— Да, госпожа Диас, заходите, присоединяйтесь, если вопрос не личный. У нас тут безумно весело, — усмехнулась Элли.

— Не личный. Просто хотела поблагодарить вас за весьма интересный перелёт. И особенно за то, что он в итоге закончился без жертв.

— Если честно, даже не знаю, что вам на это ответить. Я бы была рада сказать, что нашествие жуков — это было досадное недоразумение. Но, если честно, на Пилигриме и похуже бывало.

— Тогда тем более спасибо, что долетели. Я остаюсь по делам на Каре, назад не полечу. Сэм, если что, предложение от нашей компании всегда в силе, — Камила чуть улыбнулась, распрощалась и вышла.

Сэм проводил её взглядом, и ему показалось, что какая-то мудрая, очень правильная мысль почти сформировалась в его голове. Но Элли и Сергей так торопились наконец от него сбежать, что суетой сбили настрой на озарение.

Как только Пилигрим занял своё место на высокой орбите планеты, сразу же поступил запрос на входящую телепортацию. На мостике материализовалась Триада Камы. И первое, что отметила капитан, — это полное отсутствие какого-либо эмоционального контакта. Светлые полностью закрыли свой разум. И это было очень непривычно.

Встречу решили провести в кабинете начальника охраны.

Сэм долго не тянул и сразу выложил Каме и её партнёрам гипотезу о том, что на них повлияли. Центр триады послушала информацию, выдержала паузу и ответила:

— Уважаемый Сэм, мы очень признательны вам за заботу и отлично видим, что она искренняя. И я заранее прошу простить, если мои слова покажутся вам обидными. Но незаметно повлиять на наш разум при помощи наших же шаров или их частей — это звучит как фантастика. Примерно как сказать вам, что вас облили водой, а вы этого не заметили.

— Кама, простите, но нас действительно очень обеспокоило то, как резко поменялась ваша позиция, — вмешалась Элли. - Когда вы улетали с Земли, вы ведь не планировали предпринимать никаких мер по разрыву отношений. А на неделю позже, при том, что никаких событий за это время не происходило, мнение стало диаметрально противоположным.

— Капитан, простите, но я не вижу здесь ничего нелогичного. Да, у нас появилось время обдумать сложившуюся ситуацию. И все мы, — она обвела триаду рукой, — постепенно ощутили одно и то же. Нам страшно от того, что случилось с Эриком. Мы не чувствуем себя в безопасности в вашем мире.

— Хорошо. Допустим, это было не воздействие при помощи осколков шара. А что насчёт человеческих психотропных препаратов? Насколько мы знаем, вы перед ними даже более уязвимы, чем люди. — Сэм обернулся за поддержкой к Сергею, но тот лишь молча кивнул.

— В целом, уважаемый Сэм, вы правы в части влияния этих средств. Но как они должны были попасть в наши организмы? Вы же помните, что наш визит на Землю был только для участия в допросе, и он был очень коротким. Мы покидали свой корабль лишь однажды, чтобы зайти в здание суда.

— Может быть, вы что-то ели или пили внутри здания? — спросил Сергей наугад.

— Нет, слишком нервная была обстановка, извините, — ответила центр триады.

— Случайные раны, порезы, уколы? — предложил Сэм.

— И снова нет, простите. Мы приземлились около здания, зашли в него, поучаствовали в допросе, затем заполнили документы и улетели.

— КАКИЕ ещё документы?! — возопил Сэм, подскакивая с места.

— Чек-лист… — Кама поняла, что сказала что-то не то.

— А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста, — радостно попросил безопасник, устраиваясь в кресле поудобнее.

Выслушав детали, люди переглянулись. Ситуация поменялась.

— А что насчёт газа? Они были одни в закрытой комнате, — предположил Сэм.

— Многие наши психотропы теоретически можно распылять и в виде газа, — согласился Сергей. — Тем более Светлым нужна меньшая доза, чем людям.

— И что вы тогда предполагаете? — напряжённо спросила Кама.

— Мы уверены лишь в том, что вас зачем-то задержали примерно на пятнадцать минут в закрытой комнате. А гипотеза, которая напрашивается: на вас осуществили совмещённое воздействие какими-то нашими психотропными препаратами, которые сильно ослабили ваш контроль. И вот тогда уже навели поле страха. Причём я бы предположил, что оно было очень слабым. Они ведь тоже наверняка боялись, что вы почувствуете влияние. Вероятно, поэтому эффект и проявился только со временем.

Светлые долго молчали, вероятно, обмениваясь впечатлениями. А затем Кама сказала:

— Мы не можем отрицать этот вариант, но и подтвердить его тоже невозможно. Даже если эмоции в тот момент и были наведёнными, то сейчас они уже стали нашими. Мы не ощущаем никакого влияния на наши разумы.

— А что насчёт чисто химических тестов? — внезапно предложил Сергей.

— Через два с половиной месяца?! — с удивлением спросил Сэм.

— Вероятность невелика, но организмы Светлых действительно очень уязвимы к препаратам, влияющим на их нервную систему. Какие-то следовые количества могли и остаться. Если позволите провести анализы, конечно.

— А это займёт много времени? — спросил один из Светлых.

— Мы возьмём пробы крови и микро-пункции головного и спинного мозга. Не более получаса на взятие образцов. А затем нужно будет ждать, пока медробот будет искать совпадение. Вероятно, часов восемь - десять.

— Но мы в это время пригласим вас отведать пиццу! — Элли вытащила козырную карту.

Кама рассмеялась:

— Хорошо, капитан, меняю порцию своего спинного мозга на пепперони.

Вот так триада отправилась в медблок на взятие проб, а Элли — в ресторан организовывать срочный банкет.

Глава 45. Наконец-то озарение.

Шёл четвёртый час ожидания результата, когда у Сергея завибрировал коммуникатор. Он посмотрел сообщение и удовлетворённо объявил:

— Если честно, я и сам не очень верил... Но вот итог. У всех вас троих в спинном мозге минимальные, но всё же вполне определяемые следы анатропола.

— А что это? — неожиданно резко спросила центр триады. В мелодичных голосах Светлых крайне редко звучали подобные интонации.

— Это то самое вещество, которое используется при активном допросе. Очень агрессивное, подавляет волю и логическое мышление. И я очень сожалею, но оно могло быть только внедрено извне, в организме самостоятельно оно не синтезируется. Для вас анатропол, кстати, весьма опасен.

Светлые были в шоке и даже не стали этого скрывать.

— Мы можем как-то помочь? — вмешался Сэм.

— Вывести остатки вещества — да, конечно, — пожал плечами врач. — Прямо сейчас и сделаем. Хотя на текущий момент оно и так уже практически не влияет на ваши организмы. А вот что касается очистки мозга от внешних установок — это нет, простите, мы такого не умеем.

— С этим справятся на нашей материнской планете, — сказала Кама. — Теперь, когда мы знаем, что влияние всё же было, мы в некотором роде недееспособны, как у вас говорят. Наше мнение не будет принято в расчёт вплоть до окончания медицинских процедур.

— То есть мы можем надеяться, что врата между нашими вселенными останутся открытыми? — аккуратно уточнила Элли.

— Полагаю, что да. Ведь кроме нас троих, мысль о каких-то изменениях в этом вопросе никому и в голову не приходила, — ответила Кама.

Люди облегчённо вздохнули, не пытаясь прятать свою радость. Эмпаты ведь всё равно её почувствуют.

— Кама, — сказал Сэм, — мы очень рады, что наш дипломатический конфликт, так сказать, разрешён. Но я хочу, чтобы вы знали: мы продолжим поиск убийцы Эрика. И как только он будет найден, отправим вам инфо-пакет. Я так понимаю, вы прямо сейчас отправляетесь на свою родину?

— Почти. У нас осталось здесь ещё одно маленькое дело, а затем сразу домой, — твёрдо ответила центр триады.

Буквально за полчаса до телепортации на Пилигрим таинственный аноним вновь прислал ей сообщение: «Я буду готова встретиться с вами сегодня вечером».

Светлые вместе с Сергеем пошли в медблок. Элли ушла по своим капитанским делам. А Сэм остался в обеденном зале доедать пиццу. Не пропадать же ей. Сейчас, когда напряжение в отношениях со Светлыми схлынуло, он пытался собрать мысли воедино и проанализировать то, что случилось.

«В том, кто был организатором этой постановки, сомнений нет, — думал безопасник, — даже жаль Михайлову докладывать об этом после его титанических попыток по примирению».

Он рассеянно глядел в окно иллюминатора. Планета Кара — безумно красивый газовый гигант фиолетового цвета с зелёными полосами. Редкое зрелище даже для опытных космонавтов. И да, как и капитан, Сэм отлично помнил Кару Грейс, добродушную молодую женщину-инженера, пострадавшую в этой системе три года назад от рук агента «тёмных», как они их между собой называли.

«И ведь что характерно: они не злодеи и не маньяки, они просто люди с другими убеждениями. И если их позицию разбирать аккуратно, то даже нельзя сказать, что постулаты DarkAges глупы или бессмысленны. Они просто иные, — продолжал думать безопасник. — Триста с лишним лет корпоративных войн. Нет, такой багаж просто так не выкинуть. Мы слишком разные».

Сэм Бишоп, сам того не зная, повторил мысль Митры Наир. Почти дословно.

«Ладно, хватит философствовать. Здесь моя работа, похоже, завершена. А значит, пора понять, как побыстрее вернуться на Эпсилон Эридана и продолжить расследование, — Сэм прекрасно осознавал, как сильно им сегодня повезло. — Найти следы препарата через два с половиной месяца после его введения — чудо какое-то. Сергей был, как всегда, прав. Нервная система Светлых кардинально отличается от человеческой».

И тут он ощутил, как его бросило в холод. В мозгу наконец-то сформировалась та самая догадка, которая вот уже несколько раз стучалась в его разум, но никак не могла окончательно обрести форму. Он лихорадочно покопался в планшете, нашёл и скопировал название вещества и отправил сообщение главврачу корабля.

«Сергей, а вот это вещество как влияет на светлых? Есть данные?»

Ответ пришлось подождать около часа. Видимо, доктор Геращенко заканчивал терапию Светлым. Но наконец коммуникатор звякнул, и Сэм прочитал:

«Да, по этому веществу данные есть. Оно летально для Светлых. Окно для реакции — максимум пять минут».

Безопасник ещё раз перечитал ответ. И пазл в его голове сложился. Он подскочил со своего места и побежал к лифту. Нужно было успеть.

Глава 46. Спит усталый безопасник.

Камила собирала вещи и вновь, как и сотни раз до этого, вспоминала тот самый ужасный день. В книгах принято говорить «этот момент разделил её жизнь на «до» и «после», но для себя она определяла границу по-другому: на «жизнь» и «не-жизнь».

А как хорошо тот день начинался! С утра она забежала в свой офис, пораскидала срочные дела, а затем направилась на тот самый торжественный банкет.

Как Камила со смехом объясняла вчера Эрику, если бы она это мероприятие не устроила, ей бы точно импичмент объявили, по статье «преступное НЕ-расходование бюджетных средств».

Целых два часа она, облачённая в самый строгий официальный костюм, с ледяным выражением лица вещала формальные речи, разрезала пяти-ярусный торт и вообще… вела себя по протоколу! Как мэр колонии!

А если ещё учесть, что этот блондинистый хулиган постоянно подкидывал её мозгу одобряющие касания, сосредоточиться было вдвойне сложно. Впрочем, она эту комедию воспринимала ка соревнование: чем приятнее был посыл, тем более холодную гримасу изображала госпожа мэр.

Единственное, что её беспокоило, это то, что сами Светлые-то наверняка ощутят неискренность. А этот дурацкий приём — не то время и не то место, где она бы хотела с ними знакомиться в новом статусе, так сказать. Да и вообще.. кто они ей теперь?! Родственники что ли?..

В общем, Камила начала сбивчиво объяснять эти свои опасения Эрику, но глубинную суть её проблем он явно понять не смог… однако, внутренне списав ситуацию на "непонятные, но важные людские протоколы", всё же предложил:

— Я могу закрыть твои чувства от моих партнёров по триаде. Они, конечно, прекрасно понимают, что я сюда не просто так примчался, но вот к кому именно — я не раскрывал. Как будешь готова — так и расскажем.

— Спасибо! — облегчённо выдохнула Камила.

Вот так они поразвлекались на обеде, потом ещё пересеклись на встрече с главным инженером, где бурно обсуждали переход на сапфировые кристаллы для хранения базы данных… и наконец-то к вечеру госпожа мэр смогла удрать к себе, сменить официальный костюм на более удобную одежду, чуть-чуть отдохнуть.. и осознала, что всё! Ждать она больше не может!

Да, он предлагал проводить эту свою магическую коррекцию именно у неё… но уж если она решилась — то какая разница где?!

Она очень хотела доказать самой себе, что и правда решилась. А руки предательски подрагивали… Столько лет она жила и боролась со своими страхами, что, кажется, уже не могла прочертить границей между ними и самой собой. Но и признать этот факт не получалось.

Она бросила взгляд в зеркало: высокая, красивая, решительная. Каскад пышных кудрявых волос рассыпается по плечам.

— Смогу. Точно смогу, — тихо сказала она сама себе. Но подумав ещё буквально секунду, протянула руку и взяла с собой шерстокрыла. Маленький реверанс страху: Серафим был с ней очень давно и успокаивал одним своим присутствием.

«В конце концов, я что, не имею права на маленькую моральнуюстраховку? Чисто для успокоения нервов?»

Ассасин устроился, как всегда, на плече, а Эрику улетело сообщение: «Буду через пять минут!»

— О! А это тот самый зверь? — удивился Светлый. Тому, что она пришла сама и раньше, чем договаривались, он не удивлялся, а вот про шерстокрыла раньше только слышал, но лично они не встречались.

— Да, тот самый. Только не трогай его, пожалуйста. Не убьёт, конечно, но будет неприятно. Генетически модифицированный зверь-охранник — защищает хозяйку.

До Эрика тут же дошло, что животное она принесла с собой как якорь уверенности, и он быстро свернул все вопросы на эту тему.

А потом они о чём-то болтали, смеялись, делились своими старыми историями и строили планы. Почему-то детали именно этой части вечера Камила сейчас вспоминала с трудом. Возможно, потому, что счастье не раскладывается на компоненты и эпизоды. Оно либо есть, либо нет… и у них в тот вечер счастье точно было.

Только то, что случилось потом, она совсем не хочет вспоминать…

В дверь внезапно постучали, и сначала Камила даже обрадовалась, что стук оборвал страшные воспоминания… а потом резко собралась: она никого не ждала и не знает, кто это может быть.

Тем не менее, команду открыть дверь она компьютеру дала, створка отъехала в сторону. На пороге стоял Сэм.

— Простите, что я без предупреждения, но нам очень нужно поговорить. Это срочно.

— Сэм… я несколько ограничена во времени. Может быть, позже? По видео-связи?

— Я знаю, кто убил Эрика, — уверенно заявил безопасник.

В ответ на эту фразу у неё уже не было никаких вариантов кроме как пропустить гостя внутрь. Сэм вошёл и сел в предложенное кресло. Она стала напротив и вопросительно посмотрела на него, ожидая продолжения.

— Камила, когда я осматривал тело умершего, я увидел на его шее крохотную царапину. Сначала я решил, что её либо оставило скользнувшее лезвие ножа, либо, возможно, ногти убийцы. Даже заподозрил доктора Кларенс по этой причине.

— Так. А теперь вы придумали что-то новенькое? — уточнила она.

— Да. Теперь я полагаю, что первичными были именно царапины, и их было больше. А удары ножом были нужны, чтобы царапины замаскировать. Удары наносили уже по мёртвому телу.

— Звучит странно. Но допустим, что я в это верю. Что дальше?

— Эрика убили царапины, нанесённые когтями шерстокрыла, — очень медленно произнёс Сэм, внимательно наблюдая за её реакцией.

Но если бы госпожа Диас так легко сдавалась при малейшем давлении, она не была бы мэром колонии шахтёров.

— Сэ-э-эм… — вздохнула Камила, — вы меня расстраиваете. Я ведь думала, что вы умнее. Это лицензированное животное от Зверомира. У него даже паспорт есть. Да даже если бы и не было — возьмите пробы хоть здесь и сейчас. На его когтях абсолютно типовой нейротоксин HX-18. Одна-две минуты неподвижности — это максимум, что грозит жертве.

— Это если жертва — человек. А если Светлый, то высоко вероятен летальный исход, — парировал безопасник, продолжая наблюдать за её мимикой и движениями.

— Допустим, хотя я в первый раз об этом слышу. Но почему тогда следы этого токсина не нашли в его крови?

— Я проверил. Период полного разложения в организме — около 24 часов.

— Так. Но тело же нашли утром и сразу провели вскрытие, — возразила Камила.

— Да. И я полагаю, что утром следы ещё можно было найти. Но вскрытие ведь проводила ваша лучшая подруга, и она смогла скрыть факт наличия токсина. Не зря она часть тестов делала вручную, а не в автоматическом режиме медробота. Пробы были, вероятно, подменены на взятые позднее. А по прошествии суток уже никто бы ничего не нашёл.

— То есть я убила Светлого, а Мария меня покрывает? В этом ваша догадка? — очень холодно спросила мэр колонии.

— Нет, — Сэм покачал головой. — Я думаю, что именно к вам прилетел Эрик. Он встретил вас на Марсе и полюбил. А вы ответили взаимностью. Признаюсь, я долго не мог правильно понять то, что говорили мне Светлые в один голос: они видят в первую очередь душу, суть человека, личность. Вы вне всяких сомнений красивы и внешне, но он, вероятно, увидел в первую очередь силу духа. Вот этим вы несомненно выделяетесь в популяции людей.

— А я в ответ на его чувства взяла и убила его? — скептически спросила Камила.

— Думаю, нет. Вероятно, произошёл несчастный случай: ассасин нанёс Эрику раны, которые стали смертельными.

— А в какой момент в вашей истории появляется нож?

— Я сразу заметил, что, судя по следам, удары ножа были очень резкими и точными, — вздохнул Сэм. — Так не ранят в пылу борьбы или в состоянии аффекта. Так наносят разрезы профессионалы… например, хирурги.

— То есть всё-таки Мария виновата? — госпожа Диас добавила в голос ехидства.

— Полагаю, вы её вызвали, когда увидели, что случилось. Возможно, он даже в тот момент был ещё жив, и вы надеялись его спасти.

«Нет. Уже не был», — пронеслось у неё в голове, но на лице ничего не отразилось.

— Так или иначе, она либо пыталась его спасти, но не смогла, либо пришла слишком поздно, и спасать было уже некого. Но я полагаю, что, осознав случившееся, вы вместе пришли к решению, что следы нужно спрятать. Я не знаю, кто из вас придумал этот план, но он действительно очень красив: следы царапин перекрываются ударами ножами, нанесёнными якобы убийцей. Синий шар якобы похищают. Улики зачищены. И глупые безопасники типа меня будут долго и мучительно искать убийцу-фанатика. Инцидент, конечно, неприятный, но всё же лучше, чем если вина ляжет на мэра колонии. Видимо, вы решили, что это будет несмываемый позор на лице колонии и компании. Несмотря на то, что, по сути, вашей вины не было.

«Не я. Мария убедила… я была в тот момент вообще невменяемой», — подумала Камила.

— Сэм. Позвольте я всё же пораскачиваю вашу фантастическую историю? — спросила она.

— Пожалуйста. Попробуйте.

— Для начала, напомню, что в комнате не нашли никаких следов чужой ДНК. Ни людей, ни зверей. От них можно бы было избавиться при помощи ДНК-детектора, но вы проверили все приборы в колонии, и их логи чисты: тем самым вечером их никто не использовал. Кстати, всё забываю спросить: а вы допускаете, что был ещё один детектор, но он улетел вместе с убийцей утром следующего дня на рейсовом корабле?

— Допускаю, — ответил Сэм. — Но тогда у вас должен был быть ещё один сообщник. А это сильно снижает секретность. Поэтому я всё же склоняюсь к тому, что вы смогли собрать ещё один детектор…

— Да вы издеваетесь, Сэм! — воскликнула Камила в негодовании. — Мы эту часть с вами уже проходили. И я вам уже объясняла, что ДНК-детектор — не конструктор. Его просто так не собрать!!!

— Просто так — нет. — Он был готов к этим аргументам. — А вот если взять рабочий, изъять из него антенну, отсоединить от компьютера, остальное напечатать, а потом антенну вернуть на место — подозреваю, это уже возможный вариант для вас, с учётом вашего образования.

Она скептически покачала головой, изображая несогласие:

— Вы бы хоть спросили у кого-то… инженеров там…

— Спрошу. Обязательно спрошу, не сомневайтесь. Но что-то мне подсказывает, что они в итоге эту версию подтвердят. И скажут что-то типа «очень сложно, долго, но теоретически возможно».

«Я почти всю ночь копалась», — подумала Камила, а вслух произнесла со вздохом:

— Ну хорошо. Я продолжаю делать вид, что верю в вашу историю. Что там ещё осталось-то?.. Похищенный синий шар и рыжий беглец. Ваша версия развития событий?

— Как я уже сказал, я думаю, что шар — чистая маскировка. Вы спрятали его в шахтах — отличный ход. Но не догадались, что Светлые его могут ощущать и пойдут туда искать. А вот рыжий беглец… я думаю, что это была доктор Кларенс в парике. Помните, Молли рассказывала, как вы трое в Ирландию ездили к ней? И даже хотели попасть на фестиваль рыжих. Думаю, вы либо там себе парики купили — вы и доктор Кларенс — либо заранее с собой привезли. Такая вот была шутка.

«Там купили», — рассеянно подумала Камила.

— А потом, — продолжил Сэм, — когда стало известно, что триада пойдёт в шахты, Мария надела этот парик и пошла туда, его перепрятать либо намеренно подкинуть. Я не знаю, надела она парик для страховки, или намеренно хотела попасть под камеры, чтобы бросить подозрение на Молли.

«Да, подбросить. И да, намеренно. Она меня убеждала, что Молли в любом случае ничего не грозит. И что если бы она знала, что случилось, то и сама бы согласилась. Мария всегда повторяла, что они вдвоём мне обязаны за ту дурацкую историю с хулиганами. За то, что я дала им убежать, а сама потом так сильно пострадала», — думала Камила, но Сэму, конечно же, ничего не отвечала. Просто смотрела молча.

— Это всё? — уточнила наконец госпожа Диас.

— Да. — Твёрдо ответил Сэм.

— В таком случае в сухом итоге у нас абсолютно бездоказательная версия без единой улики, и вы ведь это прекрасно понимаете?

— Понимаю. Но активный допрос расставит все точки над i.Политическая значимость этого дела столь высока, что вас не спасут ни должность, ни состояние, ни репутация. Любую более-менее складную версию будут проверять. Я уверен, что санкцию дадут.

— Тогда зачем вы вообще пришли? Идите, запрашивайте разрешение суда. Зачем мне всё это рассказывать?

— Потому что я вас уважаю. Вы сильный и умный человек. И верю, что это был именно несчастный случай, и скорее всего вы сами очень сильно страдаете, хоть и отлично скрываете. А если вы всё честно расскажете властям, то санкции будут минимальными. На вас ведь, по сути, только сокрытие улик.

Камила чуть помолчала… а затем бросила резкий взгляд куда-то выше и правее Сэма и сразу обратно на него.

Шерстокрыл молниеносно спикировал на безопасника, и тот ощутил слабую боль в области шеи. Тело резко занемело…

«Ну вот зачем?.. — устало думал Сэм, мешком валяясь в кресле. — Я ж через минуту отмёрзну и пойду тебя арестовывать. В этот раз уже без переговоров… А ведь хотел по-хорошему...»

И тут он заметил, как Камила достаёт инъектор и прикладывает к его руке.

— Это снотворное, Сэм. Не беспокойтесь. Проснётесь часов через пять. Я не могу допустить, чтобы вы мне помешали… я должна кое-что сделать. И да… вы были правы практически во всём. Вы меня удивили, — сказала госпожа Диас, схватила свой небольшой чемодан и Серафима,бросила последний взгляд на закрывающего глаза безопасника и быстро вышла из каюты.

«Шерлок Холмс всегда слишком сосредоточен на противостоянии с Мариарти… а в это время удар наносит Ирэн Адлер… У всех нас есть своя Ирэн Адлер...» — таковы были последние мысли, промелькнувшие в голове Сэма, провалившегося в сон.

Глава 47. Юрисдикция Светлых.

— Сэм! Просыпайся!.. — откуда-то из темноты звал его знакомый голос. Голос главного врача Пилигрима.

Зрение начало проясняться. Перед ним действительно стоял Сергей, а чуть поодаль — Элли. Она заметно хмурилась и в нетерпении переминалась с ноги на ногу.

И тут Сэм осознал, где он — всё ещё в каюте Камилы. В его памяти всплыли последние кадры до того, как он провалился в вынужденный сон: пикирующий шерстокрыл, ощущение парализованного тела, женщина с инъектором, темнота…

Он попытался резко вскочить, но тело слушалось плохо.

— Что… что со мной? И где она?! — спросил он.

— Когда мы тебя здесь нашли, ты просто спал. Но очень глубоко. Вероятно, эффект снотворного, — сказал Сергей. — Но я уже ввёл двойную дозу стимулятора, а ты всё ещё весьма вялый. Очевидно, тебе ввели что-то ещё… давайте-ка я всё-таки вызову каталку, и мы поедем в медблок разбираться?

— Не надо, я тебе и так скажу, что это. HX-18, — ответил Сэм.

Врач удивлённо поднял бровь, ожидая пояснений.

— На меня напал ассасин. Тот самый генно-модифицированный зверёк Камилы, — сообщил безопасник, кривясь и пытаясь изо всех сил растереть себе мышцы.

— Тогда просто попрошу принести сюда антидот. Не знаю, осознавала ли она, но у HX-18 в комбинации со снотворным эффект получается вдвойне неприятный. Без антидота ты бы ещё часов шесть проспал, а потом пару суток себя разбитым чувствовал… — сказал главврач Пилигрима.

Сэм резко посмотрел на часы: прошло уже около трёх часов!

— Элли, нам нужно срочно связаться с полицией на Каре. Потребовать задержать Камилу Диас. Это она меня обездвижила… и если хотите пошутить на тему «не справился с женщиной», то начинайте прямо сейчас! Я готов! — как-то чересчур нервно добавил он, не оставляя попыток вернуть мышцам подвижность.

Капитан отошла чуть в сторону и тут же открыла канал видео-связи с диспетчерской планеты, а Сергей меж тем попросил своих коллег принести в каюту антидот.

— Как вы меня нашли-то? — тихо спросил друга Сэм.

— Это Элли. Она где-то полчаса назад начала тебя искать — отчёт по нападению этих жуков завизировать, а ты на звонки не отвечал. А мы ведь тебя совсем недавно видели, поэтому она забеспокоилась… хотя я б на её месте всё списал на твою вечную таинственность. Вдруг у тебя секретная операция?

— Да уж вовремя у неё интуиция сработала, — констатировал Сэм. — А дальше?

— А дальше — она запросила у компьютера твоё вероятное местоположение. И по всему выходило, что ты где-то на жилой палубе. Причём нашлись свидетели, видевшие как ты из едальни бегом выбежал… тогда она пошла проверять каюты. Большинство уже были пустые — пассажиры же улетели на планету. И лишь каюта Камилы Диас была закрытой. Элли ещё больше занервничала и вскрыла дверь своим капитанским доступом. А там увидела твоё неподвижное тело и тут же вызвала меня.

— К счастью моё тело лишь спало…

— Да. И давай-ка мы завершим пробуждение, спящий красавец… — ухмыльнулся Сергей, забирая у подошедшей медсестры флакон и вводя антидот безопаснику. Сэм достаточно быстро с радостью ощутил, как мышцы возвращают тонус. Ещё минута — и он смог принять полноценное стоячее положение.

В это время Элли уже завершила разговор и повернулась к ним с удивлением на лице:

— Её нет на планете.

— Как?! — вырвалось у Сэма. Самолюбие его пострадало сегодня весьма масштабно, и он с трудом сдерживал эмоции.

— Она прибыла на шаттле примерно три часа назад, но затем, буквально через полчаса воспользовалась маяком телепорта Светлых, который расположен прямо на космопричале. И переместилась на их корабль… Пилигрим, где сейчас находится корабль триады? — уточнила Элли у компьютера корабля.

— Капитан, корабль Светлых проинформировал диспетчерскую о том, что они уходят по направлению ворот. Планируют переход в свою Вселенную. Судя по его текущему расположению — они следуют указанному курсу и удалились от нас примерно на полторы световых минуты.

— Направь запрос на видео-связь. Как можно скорее, задержка связи уже не из приятных, — вмешался Сэм.

Прошло три минуты, и в каюте развернулся голо-экран. На людей смотрела триада Камы.

— Приветствуем вас вновь, друзья, — центр улыбнулась и чуть склонила голову.

— Кама, простите, но у нас случилась чрезвычайная ситуация… — Элли начала чуть издалека, но Сэм не дал ей тянуть время и спросил прямо:

— Скажите, Камила Диас сейчас на вашем корабле?

Прошло около трёх минут, пока Светлая наконец не ответила:

— Да, она на нашем корабле, уважаемый Сэм. Она и её питомец.

Сэм тихо чертыхнулся, а громко сказал:

— Простите, но я вынужден сообщить: госпожа Диас опасна. Она замешана в смерти Эрика, хоть и, вероятно, не причастна к его гибели напрямую. Но особенно опасен шерстокрыл — его токсин летален для вас. Пожалуйста, вернитесь на орбиту планеты и помогите нам задержать преступницу.

Вновь прошло время, и вновь изображение ожило, реагируя на то, что Светлые получили послание Сэма. Кама вновь улыбнулась и покачала головой:

— Простите, друзья, но в этом нет необходимости. Госпожа Диас явилась к нам добровольно и всё рассказала… и… — она чуть помолчала, подбирая корректное выражение, — и мы приняли совместное решение о том, что она полетит с нами. Насколько я помню протокол, территория нашего корабля — это наше суверенное пространство, и мы не обязаны выдавать вам кого бы то ни было, находящегося у нас на корабле.

Сэм ничего не понимал, но всё же сделал ещё одну, последнюю попытку:

— Кама, это вопрос вашей безопасности в первую очередь! Мы не до конца понимаем мотивы госпожи Диас, но точно не хотим, чтобы в нашем пространстве вновь пострадал кто-то из Светлых. Пожалуйста, разрешите нам её задержать и допросить.

Ещё три минуты и ответ:

— Сэм, не беспокойтесь. Никакой опасности нет. Про нейротоксин нам уже рассказали, и мы изолировали животное в клетке. Теперь мы всё знаем и не держим ни на кого зла. Это был несчастный случай. Горько… но так бывает. Мы направляемся в свой мир, как и планировали, и желаем вам света! — завершила свою речь центр триады.

Экран погас.

Сэм, Сергей и Элли в недоумении смотрели друг на друга.

С одной стороны — дипломатический кризис очевидно разрешен в лучшем виде… а с другой — им всем троих так хотелось узнать все детали этой странной истории, но похоже, что сбыться этой мечте не суждено. По крайней мере — пока.

А парой минут ранее на корабле Светлых Кама закрыла канал связи и повернулась к сидевшей чуть в стороне Камиле:

— Всё в порядке.

Женщина просто кивнула. Она не сильно нервничала на тему запроса об экстрадиции с корабля Светлых. Даже если бы люди убедили Каму так поступить, всё, что экс-мэр колонии на Эпсилона Эридана хотела сегодня сделать, уже завершено. Ну а то, что ей рассказала в конце разговора Светлая, пока звучит как фантастика… поверить в неё до конца Камила упорно не могла.

Примерно два часа назад она телепортировалась на корабль триады и наконец раскрыла свою личность. Как они и договаривались в переписке, разговор должен был состояться один-на-один. Кама организовала вокруг них звуковую завесу, а Камила убрала подальше клетку с питомцем, предупредив партнёров Камы ни в коем случае его не трогать.

И вот, когда вокруг них сформировалось синее марево, женщина спросила:

— Вы же поймёте, что я говорю правду?

— Если вы согласитесь добровольно открыть свой разум — то да, я смогу многое ощутить и сделать из этого выводы о том, верите ли вы сами в то, что говорите.

— Смотрите. Так глубоко, как можете. Я хочу, чтобы вы знали… так будет честно.

И Камила Мартинес Диас рассказала всё. Начав с неожиданного знакомства на Марсе, а затем — не упустив в своей истории ни одной их встречи… она говорила и говорила, и ей казалось, что через эти слова Эрик оживает, становится почти материальным, почти ощутимым… её разрывали противоречивые чувства: с одной стороны — душило горе, а с другой — хотелось продолжать говорить, и эти слова дарят её душе непонятное, иррациональное тепло. Слишком долго она скрывала свои эмоции ото всех, кто её окружал.

Наконец она дошла в своём рассказе до того самого вечера и того самого момента:

— Я села в кресло. Серафим дремал на полке. Эрик сел напротив, спросил, точно ли я готова… затем достал синий шар. И я не уверена, что сама понимаю, что произошло…

Она замолчала, глядя в пол.

— Расскажите, как вы это видите и постарайтесь сохранять разум открытым, — подбодрила её Кама.

— Он взял шар, чуть прикрыл глаза, сделал над ним жест — и я увидела, как от шара отделилась синяя дымка — плотная, как туман. Она медленно поплыла ко мне… и, наверное, я как-то инстинктивно вздрогнула или отшатнулась… я не знаю, как именно это лучше описать. Но моя накопленная тревожность отозвалась даже не на воздействие шара, а просто на вид этой дымки… И тогда шерстокрыл среагировал. Он приучен постоянно наблюдать за состоянием хозяина. Видимо, с его стороны это выглядело как «на хозяйку что-то напало, она испугалась, надо атаковать в ответ»… Поймите, для людей его опасность очень низкая, поэтому их и обучают действовать достаточно агрессивно.

— И что случилось потом?

— Зверь спикировал на Эрика… я увидела, как он резко обмяк, и почти в это же мгновение на меня обрушилась такая волна ужаса, какой я никогда в жизни не испытывала… Кажется, я закричала и потеряла сознание… А когда очнулась — увидела, что Эрик не дышит. Я была в ужасе, но тут же вызвала свою подругу — она главный врач нашей колонии. Она примчалась за несколько минут… но было поздно! — последнюю фразу Камила буквально выкрикнула, тон сорвался на что-то между всхлипом и воплем.

Светлая аккуратно накрыла руку женщины своей тонкой, изящной, очень бледной рукой. Никаких воздействий на разум она не предпринимала: из рассказа было прекрасно понятно, что этого делать не надо.

— Мария прибежала очень быстро… но сразу поняла, что он уже мёртв. Причём, как она сказала, уже минут пятнадцать… видимо, столько я была в обмороке. Она пыталась го реанимировать, но узнав, что именно стало причиной, проверила справочники и сообщила, что всё бесполезно. Вот тогда я и узнала, что безобидный, как мы все думали, нейро-токсин HX-18 для Светлых — страшный яд.

Камила сделала паузу, глядя в пол.

Глава 48. Причёска остаётся на ваше усмотрение.

— Мне кажется, я знаю, что именно случилось. Но эту гипотезу ещё нужно будет подтвердить тестами, — задумчиво произнесла Светлая. — Эрик готовился осуществить воздействие на ваш мозг через шар, уже настроил нить, и, вероятно, именно в этот момент его и поцарапали. Нервную систему атаковало агрессивное вещество, он ощутил, что его тело онемело, а сознание расплывается — и абсолютно логичной реакцией было испугаться. Но под воздействием вещества он уже не мог себя контролировать как обычно. И его страх прошёл через шар, многократно усилился и обрушился на вас… — она вновь задумалась, выдержала паузу и добавила:

— Если честно, то, что вы выжили после этого — меня удивляет. Пожалуй, внесу поправку в свою версию: думаю, он всё же последним усилием воли смог немного приглушить этот порыв. Хоть это и было крайне не просто. Но и он был очень силён.

— Он умирал и всё равно пытался меня уберечь… — Камила глухо произнесла эту фразу, хотя от каждого слова по её телу пробегала дрожь.

— Он вас любил и отлично знал, что это взаимно, — Кама улыбнулась. — Этого достаточно.

— Если бы не я, он был бы жив.

— Вы успели стать очень важной частью его жизни. Не вините себя. Это чудовищное стечение обстоятельств. Во-первых, вы не медик и не могли знать про то, как опасен для него ваш зверь. Вы же сами сказали, что даже ваша подруга-врач полезла проверять это вещество по справочнику. А во-вторых — и это главное — всё случилось именно так потому, что трагически совпал момент построения связи через шар и нападения на Эрика. Если бы вы были в сознании, вы бы сразу вызвали помощь, и был бы шанс его спасти.

Камила помолчала и сказала, всё ещё глядя в сторону:

— Я всё равно ужасно перед вами виновата. И готова понести любое наказание. Мы были там вдвоём с Марией. И будь я немного поадекватнее в тот момент, я бы, наверное, не согласилась на весь этот спектакль. Но тогда мы обе были ужасно напуганы: это же смерть Светлого на человеческой территории! Да ещё и в нашей колонии… да ещё и, по сути, по моей вине! Вине мэра и совладелицы бизнеса!

— Не надо так говорить, прошу вас, — твёрдо сказала Кама. — Вы здесь и вы всё рассказали. И многое я увидела в вашем разуме. Я вижу вашу боль и скорблю вместе с вами. И, полагаю, нам стоит направить некое официальное письмо вашим властям с просьбой прекратить расследование, чтобы снять все вопросы в отношении вас, вашей компании и колонии на Эпсилон Эридана.

— Спасибо, — поблагодарила Камила. — Будет не лишним. Собственно, Сэм Бишоп, который проводил расследование, уже практически обо всём догадался… и кажется, я была бы рада, если бы он сделал это раньше. Слишком тяжело было держать в себе… А с другой стороны — после тех усилий, которые приложили я и Мария для этой постановки, казалось совсем глупым просто пойти к нему и во всём признаться. Но когда я увидела вас на активном допросе, я внезапно поняла, что и вы тоже скорбите. Вам было сложно в этой процедуре участвовать, но вы на неё согласились… Это не только моя боль. Я обдумывала варианты пару дней, а когда наконец решила поговорить с вами… оказалось, что вы уже улетели. Осталось только отправить сообщение и догонять на другом корабле.

— Я, от имени триады и всей нашей расы, благодарю вас за честность, — официально сказала Кама. — Теперь мы точно знаем, что это был трагичный несчастный случай… И в любой иной ситуации я бы несомненно предложила вам помощь с вашим эмоциональным состоянием. Вы потеряли любимого человека... партнёра при ужасных обстоятельствах. Но я понимаю, насколько болезненная для вас эта тема… и поэтому — позволите ли вы мне просто просканировать ваш мозг, чтобы оценить, насколько тяжела ваша травма? Без вмешательств и коррекций.

— Я что-то почувствую? — спросила Камила.

— Нет.

— Тогда зачем вы спрашиваете?.. — чуть резко спросила женщина, но тут же опомнилась, — простите. Хорошо, сканируйте… хотя мне не совсем понятно, что я потом буду делать с этой информацией.

Светлая прикрыла глаза, посидела неподвижно секунд двадцать… а затем удивлённо сообщила:

— Я видела вашу связь. Полноценную связь Она встроена в ваше сознание.

Камила с непониманием смотрела на собеседницу, ожидая пояснений.

— Понимаете… я, конечно, знала, что вы любили друг друга… И партнёры Эрика говорили, что он испытывал очень глубокие и искренние чувства… но построение полноценной эмоциональной связи — это длительный процесс. Нити буквально опутывают ваш мозг, пронизывают ваш разум, и тогда двое ощущают истинное единение… Так обычно это бывает у нас. Но вы… — она замялась.

— Я — человек, — подсказала ей Камила.

— Да, простите за прямоту… у нас очень мало данных о том, как происходит эмоциональное слияние в смешанных парах. Слишком давно такое не случалось... Но сам Эрик наверняка ощущал, что связь успела сформироваться. Возможно, именно это ему и помогло вас защитить в последний момент.

— И чем мне всё это грозит? — Камила произнесла эту фразу чуть устало. Пора было собираться назад, на Кару. А там ей наверняка предстоит арест — тоже история не из приятных…

— Вы видите его во сне? — внезапно уточнила Светлая.

— Да я его и наяву вижу! — с болью воскликнула Камила. Это был первый раз в течение всей беседы, когда она не смогла сдержать эмоции. — Бывает так, что я иду просто по улице, и мне кажется, что краем глаза я его вижу… я поворачиваюсь… я всё ещё поворачиваюсь в таких случаях, представляете?! И конечно, его нет! А уж во сне… да почти каждую ночь. Это очень яркие сны, реалистичные. И мне кажется, что именно они дают мне силы держаться,хоть я и просыпаюсь в слезах.Но разумом я понимаю, что это чистой воды галлюцинации и последствия перенесённого ужаса. Впрочем, бывают и похуже, конечно…

— Это не галлюцинации, — мягко сказала ей Кама, вновь накрывая её руку своей, и пристально глядя в глаза. — Это связь. Она не исчезает после смерти.

— В смысле?!

— Наш разум после смерти тела не исчезает. Разум — это совокупность информации и эмоций, накопленных человеком или Светлым за его жизнь. Он вливается в глобальную инфо-сферу той вселенной, где произошёл уход. А Эрик погиб здесь, в вашей вселенной.

— И что это значит? И причём тут связь?

— Я могу лишь рассказать, как это бывает у нас. Когда один из пары Светлых умирает, второй продолжает его ощущать. Мы плохо понимаем механизм этого явления и физическую природу инфо-сферы. Но один из партнёров действительно ощущает второго, практически слышит. И это очень сильно поддерживает оставшегося. Он быстрее приходит в себя. И либо продолжает жизнь с тёплой памятью об ушедшем, либо принимает решение уйти следом — это происходит легко и безболезненно. Одна душа зовёт вторую, и они объединяются по иную сторону известного нам мира.

— А я?.. Я тоже так могу?! Смогу его снова услышать? — ухватилась за идею Камила.

— Простите, — Светлая развела руками. — Я не знаю. То, что вы описываете, несколько отлично от того, что чувствуем в таких ситуациях мы. Я предположу, что ваш мозг не может полностью осознать то, что с вами происходит. Поэтому ощущения отрывочные и похожи на галлюцинации. Но всё же, как вы сами заметили, поддерживающий эффект существует даже в этом случае.

— Я хочу больше! Я хочу его услышать! — Камила резко распрямила плечи, ив её тёмных глазах вспыхнул огонь непоколебимой решимости.

Кама посмотрела на неё и задумалась на целую минуту. Лишь затем она произнесла медленным, неуверенным тоном:

— Я не могу вам ничего обещать. Но есть шанс, что если вы проведёте длительное время на нашей материнской планете, постоянно практикуя психо-эмоциональное восприятие, у вас может и получиться… человеческий мозг гораздо менее приспособлен к этому процессу, но та связь, которую я увидела в вашей голове, действительно очень сильная. Кто знает… может и получится. Но я должна предупредить, что, вероятно, потребуются годы. И никакой гарантии нет.

— Я готова. Даже если это один шанс на миллион. Он бы для меня сделал то же самое без оглядки.

— Хорошо, — Кама улыбнулась. — Тогда мы стартуем к воротам немедленно. Мне кажется, вам пойдут наши синие одежды из марева.

— А голову брить придётся?.. — пошутила Камила.

— Простите, а зачем?..

— Ну я же стану монахом-отшельником? В нашей культуре они обычно очень худые, вечно голодные, в балахонах и с бритой налысо головой.

— Ну что вы, Камила, — рассмеялась Светлая, — вы же знаете, как мы любим вкусно поесть! Всё в голове, внешние атрибуты не критичны… если хотите, можно и свою одежду сохранить. Но повторюсь, вам наверняка будет к лицу наш любимый густой цвет индиго.

Эпилог. Все это уже было, и все это еще будет.

3 декабря 2355 года (три года спустя).

Система Акраб Еа (Бета Скорпиона).

Окрестности ворот между вселенными людей и Светлых.

Большинство звездолётов Светлых были очень похожи между собой: выглядели они как огромные белые шары, размером примерно как два-три стандартных человеческих шаттла. И около перехода в их вселенную всегда дежурил как минимум один такой корабль — для связи. Такой же дежурил по другую сторон ворот.

Но в последнее время объём транспортного сообщения между мирами всё рос и рос. Больше грузов, больше информации и даже больше в некотором роде туристов — людей и Светлых, которые летели в иную вселенную просто чтобы на неё посмотреть!

И поэтому на ещё один стандартный белый шар, вынырнувший из ворот, в диспетчерской на орбите третьей планеты никто даже и внимания не обратил. Нужно будет что-то обсудить — сами свяжутся.

На борту корабля были старые знакомые: триада Камы и Камила Диас. Все в комбинезонах из конденсированного синего марева. Центр триады оказалась права: экс-мэр колонии любила практичные решения и не могла не оценить этот наряд, меняющий форму, тактильные ощущения и уровень поддержания тепла по одному желанию хозяина. Вот только контролировать его надо было силой эмоций, и простой человек этого бы сделать не смог. А Камила уже могла. И да, густой синий цвет очень элегантно оттенял её чёрные волосыи тёмно-карие глаза.

Перед отлётом она записала развёрнутые видео-сообщения своих подругам и семье. Марии и Молли она рассказала чистую правду, всю правду — без утайки. Их безумное трио… или триада?.. всегда было очень крепко сплочено, и они имели право на ответы. Блондинка, брюнетка и рыжая. Единственное, что их разделяло — это тайна гибели Эрика. Впрочем, и о самом романе со Светлым экс-мэр сначала подругам не рассказала. Мария Кларенс узнала сразу всё лишь когда её со слезами в голосе вызвала Камила в ночь смерти Эрика. А Молли они решили ничего не рассказывать в целях секретности.

Семье ушла более сдержанная версия. Она просила прощения за то, что так резко покидает их, и кратко рассказывала об отношениях с Эриком и о том, что она приняла решение посетить его родной мир. А возможно — и переселиться туда насовсем.

Почти три года Камила провела на материнском мире Светлых. Новости из родной вселенной туда если и доходили, то очень скудные и редкие, что её вполне устраивало. Впрочем, одно письмо, полученное примерно через полгода после прибытия, её всё же искренне удивило и порадовало.

В этом сообщении отец Камилы, он же председатель совета директоров их корпорации, радостно сообщал:

«Дорогая Камила! Мы очень по тебе скучаем, но принимаем твоё решение. Ты умеешь делать выбор, и наше дело — его принять. Однако, я полагаю, тебе будет интересно узнать, что по итогам последней детальной инвентаризации запасов на астероиде в системе Эпсилон Эридана, объявленной по твоему распоряжению, были обнаружены залежи минерала, ранее не встречавшегося в нашей Вселенной! - мужчина на экране показал огромный кусок иссиня-чёрной породы, отливающей стеклянным блеском.

— По сути, можно условноназвать его иридиевым лантаноидом. В его составе кроме иридия есть ещё существенное количество церия и неодима. Мы пока не до конца понимаем, почему он нашёлся именно на нашем астероиде. Возможно, это след падения метеорита. Но в любом случае — это твоё последнее решение в должности мэра буквально обогатило нас! Оказалось, что эти кристаллы идеально подходят для использования в новыхтелепортаторахBrightLight!

Раньше они этот минерал у Светлых импортировали, а теперь могут покупать буквально рядом с Землёй! За последние два месяца капитализация корпорации выросла в тридцать раз и мы вошли в десятку крупнейших бизнесов Федерации! Кстати, минерал назвали грегорит — в честь какого-то там дотошного клерка, который руководил инвентаризацией. Но безусловно, вся заслуга в данном случае твоя. И мы очень тебе благодарны и желаем счастья, дорогая дочь!»

Женщина досмотрела сообщение до конца и от души рассмеялась. Она, конечно же, не отдавала никаких распоряжений об инвентаризации, видимо, это её секретарь подсуетился. Ну что ж… забавный финал истории с этим странным чиновником. Удивительно, но его дотошность не только в итоге сработала на благо человечества, но ещё и принесла ему прижизненную славу!

А затем потянулись дни, недели, месяцы и годы… и она всё больше отдалялась от суеты своего мира. Кама была права: атмосфера, царившая на их материнской планете, способствовала совсем другому восприятию и ощущению мироздания. Даже просто находясь там, можно было привести мысли и чувства в порядок. А Камила не просто присутствовала. Она работала, работала со всем упорством, присущем её сильной натуре.

И даже то, что когда они прошли коридор в иную вселенную, сны и видения прекратились, её никак не останавливало. Даже сами Светлые очень плохо понимали суть инфо-сферы. Но они могли её ощущать и иногда взаимодействовать. И они уверяли, что согласно их пониманию, для этого пространства не существует понятий «время» и «расстояние». Поэтому сколько бы Камила ни потратила на своё обучение — это имеет значение лишь для неё.

Первые успехи пришли примерно через год — Камила Диас, сама того не планируя, наконец сама окончательно избавилась от тревожных атак, мучивших её вот уже более двадцати лет. Ей никто не помогал, она сама нашла тревожные сгустки в своём разуме и отпустила их. Они ей больше не нужны.

«Он был бы очень за меня рад», — подумала она тогда.

То, что ей было ещё бесконечно далеко до урождённых эмпатов, она прекрасно осознавала, но и то, что её прогресс в психо-эмоциональном восприятии колоссален, тоже невозможно было отрицать.

Сегодня наконец пришёл день, когда она решилась на проверку. Светлые аккуратно намекали, что ничего может и не получиться… но тот уровень решимости, который горел внутри Камилы, поражал всех окружающих, и останавливать её никто не планировал.

«Если не выйдет — просто вернёмся назад и продолжим её обучать», — думала Кама, старательно закрывая своё беспокойство от человека. Вся триада очень волновалась, но не хотела сбивать их подругу с должного настроя.

Как только они пересекли границу ворот и заняли низкую орбиту, центр триады убедилась, что Камила удобно устроилась в мягком кресле, тепло ей улыбнулась и установила плотную звуковую завесу, чтобы ничего не отвлекало человека от её задачи.

Камила устроилась поудобнее, закрыла глаза и начала искать нить. Она готовилась к долгому процессу, но буквально сразу что-то ощутила. Тонкая нить… нужно ухватиться и пойти по ней… она действовала аккуратно, очень аккуратно, как её учили…. А, да какая к чёрту аккуратность?! Горячая испанская кровь брала своё, но даже это не помешало: нить уже проявилась, время пропало.

Она ощутила присутствие. Явное, на грани осязаемости. Перед её внутренним взором возникло знакомое лицо: бледная кожа, большие голубые глаза, тонкие линии носа и губ, короткие светлые волосы. Эрик улыбался. У неё получилось: наконец-то они были на одной волне, ни ему, ни ей не нужно было ничего говорить вслух.

Здесь и правда не было времени. Они наконец могли никуда не спешить.

Но одно решение ей всё же надо было принять здесь и сейчас. Теперь у неё есть выбор: можно вернуться в свой мир и заняться былыми делами, а можно завершить эту жизнь и уйти на следующий этап. Сейчас она уже совсем другой человек, и сейчас она не одна, теперь она никогда не будет одна - теперь он всегда будет рядом, что бы она ни решила. Оба варианта имеют право на реализацию, для Эрика разницы нет — в его мире время перестало быть ресурсом.

Камила ещё раз прошлась по своим мыслям и воспоминаниям, по всему, сделанному и не сделанному за её короткую, в общем-то, жизнь, по тому, чему она научилась за прошедшие три года, по лицам друзей и близких - и людей, и Светлых, по собственному мироощущению, так углубившемуся и изменившемуся… и очень чётко осознала своё решение:

— Я иду за тобой.

Глаза Камилы крепко закрылись, а Светлые ощутили колебания местной инфо-сферы. Совсем слабые — им тяжело было улавливать эти волны здесь, в чужой вселенной, но сегодня они специально настраивались. Несмотря на то, что не до конца верили, что человек сможет в итоге достичь такой стадии своего духовного развития, чтобы осмысленно коснуться инфо-сферы, уже очень хорошо зная Камилу — они это допускали.

— У неё получилось, — просто сказала Кама вслух, как бы отдавая этим дань человеческому способу передачи информации. Светлые могли просто поделиться ощущениями, но в этот момент центр посчитала верным озвучить эти слова.

Для человеческой вселенной XXIV века ничего особенного не случилось. В инертном мире миллиардов людей, сотен корпораций и петабайтов информации просто ещё одна жизнь завершилась. А где-то в ином измерении, которое не могли объять на своём уровне даже гораздо более продвинутые Светлые, два сознания наконец-то встретились.

Конец книги.

PS: а что касается корпораций, то до объединения BrightLight и DarkAges оставалось ещё примерно девять лет.