Тявка, Котик и друзья
Предыстория 1. Тявка и Звёздочка
Белый щенок Тявка брёл по Хрустальному лесу.
Он осторожно переставлял лапки по земле, ослепительно сияющей и гладкой, и думал, что взобраться на холм, если вдруг попадётся холм, ни за что не сумеет – тут же скатится обратно. Но подножие леса было совершенно ровным. Прозрачные деревья с узкими стволами и округлыми кронами вопросительно позвякивали, рассматривая крошечного щенка. Тявка засыпал, просыпался и шёл дальше, а они всё так же удивлённо переглядывались и иногда тихо перекликались между собой. В их мелодичном звоне Тявке чудилось:
«Кто он? Кто он?»
«Зачем здесь? Зачем?»
«Чудеса!»
Впрочем, не все обитатели леса наблюдали за ним добродушно. Некоторые окидывали его взглядом, недовольно отодвигались в сторону и холодно звенели:
«Некрасивый! Некрасивый!»
«Поцарапает нас! Поцарапает нас!»
Но таких воображал попадалось немного. Деревья расступались и провожали Тявку взглядами. Их голоса звучали то поодиночке, то хором. И наконец, не получая ответа, деревья вконец разволновались, зашевелились разом и громко, требовательно зазвенели:
«Откуда ты? Откуда ты?»
Тявка остановился и задрал голову. Потом присел на задние лапки и всерьёз задумался. Невежливо было молчать. Деревья впервые заговорили с ним, они хотели услышать его рассказ. Тявка вовсе не хотел обижать приветливые деревья.
Но он совершенно не помнил, как оказался здесь. Ему казалось, что он шёл очень долго. Может быть, он бродил по Хрустальному лесу уже много лет. День за днём. Год за годом. Он даже толком не знал, что такое год, но само слово это откуда-то взялось в его щенячьей голове, как и слова «деревья», «лес», «холм».
- Я не знаю! – крикнул он, и всё вокруг опять встревоженно закачалось и зазвякало:
«Как так? Как так?»
«Шутишь? Шутишь?»
«Что думаете? Что думаете?»
«Он не шутит!»
Тявка резко обернулся. Хрустальное дерево за его спиной отличалось от прочих –назвать его красивым было бы трудно. Оно не могло похвастать узким изящным станом – предметом гордости других деревьев. Фигура его была приземиста, и ростом оно уступало остальным. Зато, как видно, дерево это пользовалось немалым уважением, потому что лес вдруг почтительно притих.
«Ты одинок? Одинок?»
«Тебе грустно, маленький щенок?»
Тявка подошёл к неуклюжему дереву и склонил голову набок.
- Немножко, – признался он.
«Здесь нет таких, как ты. Ты должен уйти, уйти».
Тявка растерянно оглянулся. Среди доброжелательных, но так не похожих на него лесных жителей он не знал, чем себя занять. Не знал, о чём с ними говорить. Но всё же неприятно было узнать, что от него хотят поскорее избавиться.
- Разве я мешаю вам? – разочарованно спросил он. – Я ничего плохого не сделал.
Дерево пошевелилось и издало короткий звон – ниже и гуще прочих голосов. Как видно, оно засмеялось.
«Тебе одиноко! Не трать время. Найди похожих на тебя самого».
- А… какой я? – озадаченно пролепетал Тявка и поднял глаза к зеркальному небу, в котором встретился сам с собой глазами. Казалось, какая-то важная мысль стучится в его глупенькую голову, но он никак не мог ухватить её и обдумать как следует. Хрустальный лес вдруг стал подёргиваться туманом и медленно уплывать куда-то. Тявка свернулся калачиком на сияющей земле и задремал.
Он проснулся и не нашёл вокруг прозрачных деревьев.
Не стало ни сияющей земли, ни зеркального неба. Над Тявкой густо растекалась мягкая и безмолвная ночь. Зелёные мохнатые ветки окружали его со всех сторон, почти касались белых лап. Тявка принюхался. Осторожно толкнул ближайшую лапой. Ветви непривычно и вкусно пахли и выглядели совсем не страшно. Но какие же они были огромные! Когда зрение чуть-чуть привыкло к темноте, Тявка запрокинул голову, и голова у него закружилась. Ветви нависали над ним, тихо покачиваясь. Они принадлежали дереву, которое уходило в необозримую белую высь, а Тявка сидел у самого его подножия.
А он-то думал, что хрустальные деревья высокие!
Далеко в мохнатых ветвях что-то загадочно поблёскивало. Тявка поднялся на лапки и, вглядываясь, сделал несколько робких шагов влево. И едва он начал двигаться, что-то изменилось. Внезапно он понял, что нет никакой тишины! Дерево сонно молчало, но мерно дышало. Его глубокие вдохи становились всё более явными. Вскоре стало казаться, что они заполняют собой всё пространство.
Но мало-помалу Тявка начал различать другие незнакомые звуки, доносящиеся сверху. Чуть погодя он уже не понимал, как не расслышал их сразу.
В ветвях ему чудились тоненькие голоса, чьи-то смешки и перешёптывание. Даже дыхание могучего дерева не могло заглушить их. Тявка закрыл глаза, и голоса стали ещё отчётливее. Они будто манили его. Потом с ветвей – может быть, с самых верхних, – донеслась задорная негромкая музыка, и ей ответил дружный шелест. Словно кто-то аплодировал. Шёпот множества голосков стал громче и оживлённее, он придвинулся к Тявке, но разобрать слова всё равно не получалось. Взбудораженный Тявка долго смотрел вглубь тёмной душистой кроны. Потом на него нахлынуло разочарование: кто бы ни веселился там, им не было до него дела.
- Ты ждёшь праздника? – вдруг раздался голосок совсем рядом с ним.
Тявка завертел головой, пытаясь заметить спросившего.
- Я вишу чуть правее, – поправил его голосок. – Так ты ждёшь праздника?
- Какого праздника? – растерянно пролепетал Тявка.
Голосок рассмеялся.
- Нового года, конечно. Разве ты никогда не видел новогоднюю ёлку?
- Нет… – признался Тявка. Наконец-то он понял, с кем говорит. Золотистая звезда висела на одной из нижних веток и безмятежно покачивалась из стороны в сторону. Тявка подошёл к ней ближе и сел, приподняв левое ухо.
- Я никогда не видел новогоднюю ёлку, – повторил он. – Какая она?
Звезда рассмеялась громче и закачалась сильнее от смеха.
- Какая она? Да ты ведь стоишь под ней! Вот её ветви! Вон там, вдалеке, её верхушка! А мы – новогодние игрушки! Мы висим на ней для украшения и ждём праздника! Раз в год мы просыпаемся, выходим из своих коробок, и все любуются нами. Меня зовут Звёздочка. А тебя?
- Я Тявка, – сказал Тявка и внимательно осмотрелся. – Но ты висишь здесь совсем одна. Другие игрушки намного выше. Тебе не скучно?
Звёздочка перестала смеяться и грустно поникла.
- Я не хотел тебя обидеть, – поспешно извинился Тявка. – Я-то знаю, что значит всё время быть одному.
- Я понимаю, – вздохнула Звёздочка. – Ты не хотел меня обидеть. Просто никогда заранее не знаешь, где окажешься на ёлке. Я бывала и возле верхушки, и в серединке. Там обычно самое веселье! Слышишь музыку? Это наш старый скрипач играет на скрипке единственную мелодию, которую знает. Дед Мороз и Снегурочка тоже висят выше. Рядом с ними снегири и белочки. Они болтают с утра до ночи. Но это ничего.
И она весело закачалась снова.
- Может быть, ко мне ещё подвесят кого-нибудь! Но если даже и нет – когда праздники закончатся, мы вернёмся в свои коробки и снова будем все вместе. И можно будет целый год угадывать, где я окажусь в следующий раз. А сегодня появился ты, и мы с тобой разговариваем! Откуда ты пришёл?
В это время на ёлке вспыхнули разноцветные огоньки. Тявка ахнул и попятился от неожиданности. Огоньки стремительно перебегали с места на место. Они мигали то быстрее, то медленнее, они словно танцевали! Голоса на вершине ёлки запели, заговорили громче. Звёздочка понимающе улыбнулась.
- Это новогодняя гирлянда включилась, – объяснила она. – Гирлянда всегда включается ровно в полночь. Так у нас принято. Но лучшее рассказывай, откуда ты!
- Я пришёл из Хрустального леса, – сказал Тявка. Огни гирлянды отражались в Звёздочке, и он засмотрелся на них. – Там было много-много прозрачных деревьев.
- Ты жил в Серванте! – тут же догадалась Звёздочка. – Там стоят Рюмки и Бокалы. Пара наших снегирей тоже когда-то жила там. Говорят, там совсем нечем заняться.
- Но Бокалы были добры ко мне, – вспомнил Тявка. – Один из них сказал, что я должен уйти из серванта и найти таких же, как я.
- Ну конечно! – согласилась Звёздочка. – Таких же игрушек, как ты!
- Но здесь, возле ёлки, я никого не вижу, – расстроенно возразил Тявка. – Вы – совсем другой породы. Не могу же я висеть с вами на ёлке!
Звёздочка снова закачалась и засмеялась.
- Я уверена, ты найдёшь игрушек своей породы! Я слышала, их очень много. Я слышала про Синюю Обезьянку, про Джиннов и семью Пингвинов. Кажется, они впервые пришли к нам в прошлый Новый год. Они сидели под этой самой ёлкой, как ты сейчас. Снеговик болтал с ними, а я висела выше и не смогла их разглядеть.
- А что ты ещё знаешь о них? – с любопытством спросил Тявка. – Ты видела ещё кого-нибудь? Но… как мне их найти, куда идти?
И он печально повесил нос. Глядя на него, Звёздочка тоже призадумалась, но вдруг радостно встряхнулась.
- Я думаю, лучше всего просто двигаться куда-то! – весело сказала она. – Если ты оказался здесь и встретил меня – значит, ты уже в Игре! Теперь отправляйся дальше и иди в любую сторону. Раз уж ты оказался в Игре – обязательно придёшь именно туда, куда нужно. Твоя Игра не начнётся без тебя!
Тявка вскочил и с надеждой посмотрел на неё.
- Ты так думаешь? – сказал он. – Значит, я могу идти куда хочу? Тогда… я пошёл?
- Счастливого пути! – вежливо пожелала Звёздочка. – И возвращайся когда-нибудь. Каждый год в это время ты сможешь найти меня здесь. Я буду тебя вспоминать!
Тявка помахал ей и бросился бежать со всех ног. Он бежал, окрылённый, а ёлка с новогодними игрушками всё отдалялась и отдалялась, пока не затерялась вдали. Рассвело, дорога перед ним стала ветвиться и разбегаться, и прямо на его глазах распускались цветы, вырастали фруктовые деревья, образовывались пруды и быстрые перламутровые речки. Перед его носом запорхали бабочки, а высоко в ветвях дружно запели птицы, названий которых Тявка не знал. Теперь он уже не сомневался, что попал в самую настоящую Игру.
Дело было за малым. Осталось только встретить будущих друзей.
Предыстория 2. Котик на краю провала
- Всё очень, очень плохо, – задумчиво сказал Котик, поджимая лапы.
Прямо перед ним зиял бездонный обрыв.
То есть дно обрыва Котик смутно различал, но от этого ему легче не становилось. Горизонт затягивался густым туманом. Обрыв тянулся вправо и влево, и обойти его не было никакой возможности. Котик потоптался, вздохнул и сел.
Он сидел, тихо шевеля усами, и вспоминал полянку с коричневыми цветами, на которой ещё час назад так беззаботно резвился. Цветы были разлапистые, мохнатые – и абсолютно ничем не пахли. Это нравилось Котику больше всего. Он был убеждён, что на цветочные запахи у него аллергия.
Над Котиком мирно белело небо.
Что было до полянки и было ли вообще что-нибудь, он не имел представления. Даже и не задумывался. В этом беззвучном мире с белым небом ему сначала было весело, а потом стало скучно. Он вволю попрыгал и побегал, и теперь ему захотелось поговорить с кем-нибудь. Но с кем тут поговоришь? Вот Котик и отправился искать какого-нибудь разнообразия, каких-нибудь неожиданностей. И действительно неожиданно полянку вскоре перерезал обрыв. Но Котика это не обрадовало.
Он попытался придумать, как опуститься на дно обрыва, но, поскольку думать умел не очень хорошо, так и остался наверху. Голос разума нашёптывал, что здесь могла бы как-то пригодиться верёвка. Котик поискал глазами верёвку и, к своему облегчению, не нашёл. Он всё равно понятия не имел, что с ней делать.
И он, наверное, сидел бы на краю обрыва очень долго, но случилось ужасное. Первым он услышал леденящее душу сопение. Кто-то жадно втягивал носом воздух, неотвратимо приближаясь. В следующий миг Котик ушами ощутил жаркое дыхание исполинского зверя, а потом его сжали в зубах и оторвали от земли. Беспомощный Котик отчаянно заболтал лапками, но тут зверь мощно оттолкнулся от земли и взвился в воздух. Котику показалось, что его со всей силы подбросили вверх, и он почти коснулся лапками неба. А потом, переворачиваясь и визжа, с этой невообразимой высоты полетел вниз.
Над ним весело жужжала пчела. Котик открыл один глаз и задёргал ухом.
- Вставай, соня! Чего это ты разлёгся? – вдруг крикнули ему в это самое ухо.
- Я? – страшно удивился Котик и открыл второй глаз.
Над ним угрожающе свесилось совершенно незнакомое Фруктовое Дерево. Среди его листьев желтели плоды, в которых Котик не разбирался.
- Ты знаешь, что лежишь на ценной лужайке? – свирепо спросило Дерево. – На лужайке с моим единственным другом в этом пустынном мире?!
- Нет… – испуганно пролепетал Котик. Он подсунул под себя лапу, осторожно прощупал то, на чём лежал, и извлёк взъерошенный, жёлтый, некрасивый Гриб.
- Меня нельзя есть! – тут же заверещал Гриб, яростно потрясая шляпкой.
- Друг мой, что с тобой сделал этот невоспитанный кот?! – скорбно воскликнуло Фруктовое Дерево. – Он же чуть не раздавил тебя в лепёшку!
- Я ядовитый! Ядовитый! – не замолкал Гриб, и вдвоём они так утомили Котика, что тот сморщился и бросил Гриб обратно на лужайку.
- Что ты себе позволяешь?! Почему ты непочтительно швыряешь моего друга?! – возмутилось Фруктовое Дерево. – Если будешь продолжать в том же духе, я подам жалобу, и тебя переведут в другую Игру!
Котик отмахнулся, но тут же навострил уши.
- Какую это Игру? – спросил он. – Я ни во что не играю!
Гриб, кряхтя и потирая шляпку, с усилием поднялся. Он уселся под Фруктовым Деревом, отряхнулся и только тогда снисходительно объяснил:
- Игра началась. Ты уже играешь. С нами!
Котик внимательно посмотрел на Гриб, на Дерево и опять на Гриб. Он наморщил лоб, почесал ухо и чистосердечно сказал:
- Но я не хочу!
Гриб и Дерево переглянулись.
-Ну, надо же! Посмотрите на него! – фыркнуло Фруктовое Дерево. – Мы недостаточно хороши для кота, который ещё и дня не продержался в настоящей Игре!
- Я ни за что не держусь! – с достоинством объявил Котик и сел, действительно ни за что не держась. Голова тут же закружилась. Он обхватил её лапами и подождал, пока кружение прекратится. Как ни странно, это помогло. Тогда Котик с опаской спросил у Дерева:
– А, кроме вас двоих, тут есть… ещё кто-нибудь?
Но Дерево не успело ответить. Котик случайно посмотрел мимо него – и увидел!
Котик увидел белого щенка, бредущего по тропинке и беззаботно размахивающего длинными ушами. Щенок останавливался, нюхал цветы, пытался ловить бабочек, смеялся, брызгался водой и вообще вёл себя так, словно ему очень нравилось в этом мире. Котик с сомнением хмыкнул.
В это время щенок тоже их заметил. Он перестал размахивать ушами и застыл на месте, внимательно разглядывая всю компанию. А потом радостно побежал вприпрыжку и в два счёта оказался рядом с ними.
- Привет! – сказал он, разглядывая Котика и Дерево блестящими чёрными глазками. – Я Тявка из Хрустального леса.
- А я Котик, – представился Котик и вежливо подал лапу.
Тявка серьёзно пожал её.
- А как ты попал сюда? – спросил он.
Котик подумал. Этого он совершенно не помнил.
Тявка не стал настаивать и повернулся к Дереву.
- Здесь и начинается Игра? – с любопытством спросил он.
В ответ Фруктовое Дерево тяжело выпрямилось и хрустнуло ветками.
- А мир становится не таким уж пустынным! – заметило оно и, задрав крону к самому небу, прислушалось. Наступила тишина. Тявка и Котик замерли в ожидании.
- Ветер говорит, что наша Игра не начинается, а заканчивается! – наконец объявило Дерево и испустило долгий вздох. Котик с Тявкой даже присели от неожиданности и растерянно переглянулись. – Мы с Грибом провели на этом самом месте годы. Ну, во всяком случае, нам так казалось. Эта Игра была, честно говоря, не слишком-то интересной. И вот пришла пора выбирать – оставаться здесь и выходить из неё или…
- Или? - с замиранием сердца повторил Тявка.
И внезапно всем существом он ощутил (и Котик ощутил то же самое) – да, может быть, Дереву и пришла пора сменить Игру, но для них самих она только начинается.
Часть 1. Пришелец
Тявке приснился страшный сон.
Кто-то невидимый бродил неподалёку и фальшиво напевал песенку. Его можно было изловить, но для этого требовалось вычислить, сколько шагов в минуту Он делал и на каком расстоянии от Тявки находился. Как назло, ни линейки, ни часов не было под лапой. Тявка не растерялся, выхватил из маминой сумочки подушку и метнул в противника. Тот увернулся и мелко захихикал. Поросёнок прыгал сзади и, размахивая лапками, кричал: «Это не по правилам, запас снарядов у нас ограничен!» Тявка наугад швырнул вторую подушку и подождал. Противник перестал петь и вдруг захохотал басом, чтобы напугать их. Тявка кинул третью подушку, хорошенько пошарил в сумке и вытянул из неё… носовой платок. Это его потрясло. «Что ты напихал сюда, оруженосец?!» – хотел крикнуть он Поросёнку, но тут началось непонятное. Ужасный хохот сделался громче, земля сотряслась, и Тявка проснулся на полу возле кровати.
Солнце прыгало по подоконнику, но его ленивые прыжки ясно говорили, что ещё совсем рано – не больше семи часов утра. Листья Фруктового Дерева, растущего за окном, ворчливо (как всегда) шумели. Тявка потряс головой, встряхнулся и приподнял одно ухо. В Буфете (так назывался его дом, самый высокий дом в деревне) царила тишина, но снаружи кто-то действительно разгуливал, издавая странные звуки – нечто среднее между ворчанием, осипшим мурлыканьем и свистом. Свист был так неприятен, что Тявка решил улечься обратно в кровать и зажать уши подушкой. Он залез в кровать, но подушки там не нашел.
Это его страшно удивило. Обыскав всю комнату, он нашел свою подушку почему-то под комодом и, окончательно проснувшись, понял, кому принадлежит свист. Конечно же, за окном гулял Котик. Свистеть его недавно выучил Волчок. Выходило вообще-то ужасно. Ещё Тявка вспомнил: сегодня пятница.
Наверняка тётя Хрюна уже заставила Поросенка и Ёжика делать пятничную уборку. «Детей надо воспитывать трудом!» – любила повторять она. Поросёнок и Ёжик мирились с этим, но никак не могли определиться, кому из них подметать крыльцо, а кому вытирать пыль со шкафа. Вытирать пыль они терпеть не могли, потому что до верха шкафа не дотягивались и каждый раз волокли со двора стремянку с ужасным грохотом. А в доме тёти Лисы старшие – Волчок с Зайчиком – с утра удирали в лес, и уборка всегда доставалась Котику и Лисичке. На этот раз Котик, видно, тоже решил сбежать. Тявка подтащил к окошку табурет и выглянул.
Вместе с папой, мамой и сёстрами Элей и Анжеликой он жил в трёхэтажном кукольном Буфете, с крыши которого можно было разглядеть всю деревню Сосновку. По правде говоря, состояла она всего из одной коротенькой улицы, которая вела к речке, а на другом берегу реки чернел лес. В лесу Тявка никогда в своей жизни не был. Даже Старшие, за исключением Охотничьей Собаки, не заходили в него слишком далеко.
В Сосновке было несколько домов, школа, библиотека и магазин. В школу зимой ходили Старшие – Волчок, Медвежонок, Зайчик и Лисичка. Охотничьей Собаке ходить в школу не полагалось: она жила сама по себе в круглом доме под названием Юрта и все дни напролёт бродила по лесу. Младшие учились дома, но больше играли и бегали по улицам. Иногда Тявка подумывал, что им всем скучновато живётся – очень уж маленькой была их деревенька. Правда, когда-то не было в Тявкиной жизни и её, а был лес, в котором росли прозрачные пузатые деревья на тонких ножках и без листьев. Среди них бродил он, Тявка, один-одинёшенек. Но как получилось, что он попал в Сосновку и нашёл своих папу и маму, Тявка уже почти не помнил – ведь у белых фарфоровых игрушек жизнь бывает очень, очень долгой.
Теперь свист доносился из-за угла. Тявка отодвинул штору и, прищурившись, различил свежие отпечатки лап на клумбе. Видимо, в этом месте Котик неудачно перепрыгнул ограду. Свист тем временем прекратился, и Котик опять показался из-за угла. Тявка наклонился и крикнул страшным шёпотом:
- Прекрати свистеть!
Котик обожал упрямиться. Он считал, что от этого кажется старше, а выглядеть старше было его мечтой. Котик поднял голову и воинственно посмотрел на Тявку.
- Это почему? – спросил он.
- Все спят! – прошипел Тявка, разглядывая клумбу. – Что ты сегодня растоптал? Просто поверить не могу! Ты сломал ромашки Анжелики!
- Кто бы сомневался! – вставило Фруктовое Дерево, прекратив шелестеть.
- Какие ещё ромашки? – удивился Котик, глядя вниз. – Где?
- Под твоей лапой! – возмутился Тявка. – Это же были её любимые цветочки!
- Да?- благодушно заметил Котик. – Ну, они только слегка помялись. Не из-за чего поднимать такой шум.
- Надеюсь, ты не срубишь по ошибке Фруктовое Дерево, пока я дойду до двери? – ехидно сказал Тявка.
Фруктовое Дерево потянулось, затрепетало листьями и, распушив крону, сварливо заметило:
- Рубить? Его свист меня и так убивает. Ещё немного, и я засохну. Вот!
Оно демонстративно вытянулось и застыло. Тявка знал, что засохнуть Дерево никак не может, поэтому промолчал, но Котик возмутился:
- Ха! Подумаешь! Засохнешь! Да на тебе даже крошечного яблочка не найдёшь!
- Прошу оградить меня от грубиянов! – заявило Дерево, принимая прежнюю позу и брезгливо отряхивая листья. – Иначе я приму собственные меры.
Оно махнуло веткой на Котика, и тот поспешил отодвинуться. Тявка сдержал смешок и, спрыгнув с подоконника, рванул на себя дверь. Перескакивая через две ступеньки, он помчался вниз по лестнице. На кухне он вынул и сжевал кусок пирога из холодильника, запил его компотом, а потом проскочил мимо нижних комнат и выбежал во двор.
Пока Тявка спускался, Котик с независимым видом разглядывал Буфет. Всё остальное во дворе, включая молчаливую Лошадку в стойле и таксу по имени Крокодил, спящую в будке, его внимания не заслуживало. Но Буфетом грех было не полюбоваться. Целых три этажа! С красной дверью в горошек, с шестью комнатами, с открытой кухней на втором этаже и стеклянными окнами на третьем. Котик не отказался бы сам пожить в таком дворце, но у его семьи имелся одноэтажный кубиковый домик с зеленой крышей, давно уже не крашенной. Этим Котику и приходилось довольствоваться.
В этот миг во дворе тёти Хрюны хлопнула входная дверь. Послышались голоса, разносящиеся по всей улице. Поросёнок и Ёжик яростно спорили. Потом с протяжным скрипом распахнулась калитка, раздались топот и мягкий удар падения, приглушенные препирательства возобновились, но как-то вяло оборвались. Скоро во дворе загремела стремянка. Она несколько раз стукнулась о дверной косяк (Ёжик просовывал стремянку в дверь), а потом всё стихло.
Котик вспомнил про уборку и тяжело вздохнул. Ему было немножко стыдно, что он бросил Лисичку мыть пол и переставлять стулья, но вообще-то это мало что меняло: она отлично знала, где его искать. Чуть устанет – тут же прибежит к Тявке. В Сосновке не спрячешься. Котик бросил тоскливый взгляд на небо, и его глаза вдруг удивлённо округлились.
На крыше Буфета сидела огромная птица.
Котик никогда её раньше не видел.
Это было настолько удивительно, что он зажмурился. Но стоять с закрытыми глазами стало страшно, и он поскорей открыл их снова. Птица сидела на прежнем месте, с откровенным презрением рассматривая Котика. Она была сине-лилового цвета, с загнутым клювом, длинными когтями и маленькими чёрными глазками. Птица не шевелилась, сложив мощные крылья, но мысль, что в любой момент она может спикировать ему на голову, Котика слегка расстраивала. Он попытался сделать незаметный шажок в сторону Буфета, однако лапы его, как приклеенные, не отрывались от земли. Котик подождал и попробовал ещё раз оторвать их. Потом он подумал, что его попытки могут чересчур заинтересовать птицу, и остался стоять на месте, тихо шипя и нервно подрагивая усами. Тишину нарушало рассеянно бурчащее песенку Фруктовое Дерево. Птицу оно не замечало.
В этот момент распахнулась дверь Буфета, и появился Тявка. Его взгляду предстал ощетинившийся и шипящий Котик, уставившийся в небо. Тявка даже засмеялся.
- Что это с тобой? – спросил он.
- Обернись и посмотри на крышу, – сквозь зубы процедил Котик. – Но не слишком быстро, а то она поймет, что это я велел тебе обернуться и посмотреть на крышу.
Тявка посмотрел. Надменный взгляд птицы устремился на него.
- Это кто? – спросил Тявка, рассмотрев незваную гостью в подробностях.
- Не знаю! Не делай резких движений! – шёпотом посоветовал Котик. – Кто знает, что у неё на уме. Вдруг она что-то замышляет? Вот если бы ты принес из дому…
Тявка сделал вид, что глубокомысленно изучает Фруктовое Дерево.
- Что принести?
- Ну, хотя бы поварёшку! Чтобы защищаться.
- А зачем от неё защищаться, если она просто сидит и молчит?
- А если она перестанет сидеть и молчать?
Тявка оторвал взгляд от Дерева и посмотрел на Котика, стараясь не поворачивать голову слишком резко.
- Ты хочешь защищаться обыкновенной поварёшкой от этого монстра?
- Не называй ее монстром, она может обидеться! – прошипел Котик.
Птица поперхнулась и громко закашлялась, чуть не свалившись на землю. Из-под её когтей с крыши полетел мелкий сор и листья. Она с шумом расправила крылья (какие же они были гигантские!), оттолкнулась и тяжело взлетела. Набрав высоту и то ли бурно кашляя, то ли каркая, она полетела прочь. Тявка озадаченно смотрел ей вслед.
- У неё, кажется, простуда, – заметил он.
Котик громко фыркнул.
- Сомневаюсь, – сказал он. – Нашёл о ком заботиться. Она за нами следила!
Котик встряхнулся и уселся на скамейку.
- Надо попросить у Медведя шлем, – задумчиво сказал он. – Нет, ты думал когда-нибудь, что в нашей деревне может появиться такое страшилище?
- Не думал, – сказал Тявка. – Может, оно ошиблось и залетело не туда, куда хотело.
- Ошиблось? – недоумённо спросил Котик. – Но если оно ошиблось, тогда… я имею в виду, что… то есть я хочу сказать… – он нерешительно помолчал и выпалил: – Тогда, получается, она летела в какое-то другое место?
Они недоверчиво посмотрели друг на друга.
- В другое место… – протянул Тявка, пробуя эти слова на вкус. Он попытался представить, что это означает, и беспомощно оглянулся на улицу, расстилавшуюся за оградой дома. Улица спускалась к реке. По правую её сторону стояли дома тёти Лисы и тёти Хрюны. По левую сторону шелестел общественный Садик, и за ним белела не видная отсюда Юрта Охотничьей Собаки. На другом берегу реки таинственно темнел лес. Если где-то существует другое место, то там, за лесом. Но так далеко не забиралась даже сама Охотничья Собака.
- Вряд ли, – вслух сказал Тявка. – Да и какое нам дело?
Некоторое время оба молчали.
- Волчок ушел на рыбалку? – светски поинтересовался Тявка, усаживаясь рядом с Котиком. В конце концов, было о чём подумать и без дурацкой птицы. Котик фыркнул, всё ещё поглощённый своими мыслями:
- Ха! Ушёл! Сбежал с утра пораньше! Вся работа, как всегда, на нас! Дом вверх дном, сесть некуда, есть нечего, Пылесос упрямится. Его, оказывается, держали в сырости, и теперь у него ангина. Это возле Печки-то!
- Да ты же тоже сбежал! – заметил Тявка.
- А ты бы не сбежал?
- Если бы ты не свистел тут под окнами… – начал Тявка, но тут же умолк: на балконе появилась Анжелика с завязанными на макушке ушами. Она улыбнулась и сказала с намёком:
- А Лисичка звонит, Котика ищет…
Утро всем своим видом утверждало, что сегодня именно пятница и никакой ошибки быть не может. Друзья переглянулись и помрачнели. После этого Котик молча поднялся и с достоинством прошествовал к калитке.
Эля хмуро подавала стаканы и тарелки, а Тявка перетирал их полотенцем. Он каждый раз поражался количеству посуды, скопившейся в двух маленьких посудных шкафчиках. Он всерьёз подозревал, что каждый месяц её становится всё больше, но как это получалось, он понять не мог.
- Ты обязательно разобьёшь что-нибудь! – хныкала Эля. – Не понимаю, почему я должна подавать тебе посуду! Ты разобьёшь её, а виновата буду я!
- Эля, перестань скулить! – терпеливо повторяла Анжелика. – Он будет аккуратнее.
Даже с завязанными для уборки ушами, со шваброй в лапах она умудрялась сохранять свою шёрстку белоснежной и гладко расчёсанной. Эля же всегда забывала причесаться, и глаза у неё постоянно были на мокром месте. Что касается Тявки, он уже успел опрокинуть на себя тазик с мыльной водой и поскользнулся на луже, угодив головой прямо в мусорную корзину.
Настроение его от этого, разумеется, не улучшилось. Жизнь казалась весьма печальной. Немного поднял настроение Котик, час назад заходивший под конвоем сестры и Пылесоса. Лисичке понадобилась выбивалка для ковра, которую Зайчик и Волчок куда-то унесли из дома. Семейство не задержалось, получив выбивалку, но Пылесос успел сообщить, что Котик утром пытался улизнуть на речку за Волчком и Зайчиком и не притворил плотно дверь. В дверь сквозило, и он, Пылесос, простыл. Теперь он не может пылесосить из-за плохого самочувствия, а разбирать и чистить его умеет только Волчок, который наверняка вернётся к вечеру.
- Мог бы и помолчать! Никому это не интересно, – проворчал Котик.
Пылесос похлопал нарисованными глазами и сказал:
- Но ведь это правда!
Тявка иногда завидовал Котику, ведь в его собственном доме пылесосить было нечем. Но сейчас он подумал: не слишком хорошо, когда в доме такой честный Пылесос.
- До Волчка мы тоже доберёмся, – решительно пообещала Лисичка, и они ушли. - Далеко не улетит.
Тявка чуть не уронил стакан, но успел его перехватить. Проблема ниоткуда возникающей посуды и вредный Пылесос вдруг показались ерундой, недостойной внимания. Он вспомнил жуткую птицу на крыше! Неужели она появилась в Сосновке не случайно? Тявка невольно поглядел в окно – не видно ли птицу поблизости. Но в окне невозмутимо прохаживалась Лошадка и щипала траву. Крокодил носился по двору за бабочкой. Вот вдали мелькнул Поросёнок с вёдрами. Тявка повесил полотенце и отправился к себе в комнату вытирать пыль. Он забрался с тряпкой под кровать и тут же выскочил обратно, отплёвываясь. Просто удивительно, сколько пыли там скопилось. И, конечно, он забыл завязать уши, а теперь уже было поздно.
Ничего особенного, решил он. Мало ли птиц летает мимо их дома. Просто не каждый раз их замечаешь.
К обеду вернулись с работы мама и папа. По пятницам у них был короткий рабочий день. К тому же летом в школе никто не учился. Мама с папой приводили её в порядок к учебному году.
Папа сел в кресло-качалку, взял календарь рыболова и скромно поинтересовался насчёт обеда. Но обед варили вдвоём Анжелика и Эля, поэтому дело застопорилось. Кроме того, из кухни поступило известие, что последнюю морковку для супа уронили и потеряли, а без неё никак нельзя обойтись. Тявка слышал это, взволнованно расхаживая по своей комнате. После капитальной уборки он стал похож на огородное чучело и теперь боялся показаться родителям на глаза.
- Как они могли потерять морковку? – недоумённо спросил папа.
- Она укатилась, и я тут ни при чём! – обиженно крикнула Эля из кухни.
- Укатилась?! – встревожился папа. – Так найдите её! Ищите хорошенько!
Но на всякий случай добавил обеспокоенно:
- Пожалуй, зайду в Конюшню. Проверю, есть ли корм у Лошадки, – и, отложив календарь, исчез, потому что больше всего на свете он не любил ходить по магазинам. Тем временем мама похвалила перемытую посуду, протёртые полы и разложенные по коробкам игрушки. Потом взяла платочек и поводила им по комоду.
- Как будто чисто, – сказала она с сомнением, но тут взгляд её упал на Тявку, который тихо спустился с лестницы и на цыпочках шёл к двери – попробовать оттереть уши лопухом. Мама вскрикнула. Тявка запаниковал, затоптался на месте, и пришлось спасать положение.
- Я схожу в магазин. За морковкой, – быстро сказал он.
- А деньги? – спросила мама, рассматривая его.
- Тётя Хрюна в прошлый раз не нашла сдачи, – на ходу сочинил Тявка. – И мне как раз полагается две бесплатные морковки.
- Когда это в прошлый раз? - не поверила мама. - Что-то не припомню.
- В прошлый раз, – упрямо повторил Тявка. Он и сам не помнил, когда заходил в магазин за покупками, а не побеситься с Поросёнком или Ёжиком. - Ну, я пошёл.
- Нет уж! лучше скажи, что ты делал?! – не выдержала мама. - Кувыркался в куче угля?!
- Я? – очень искренне удивился Тявка. – Я в комнате прибирался. А что такое?
- Ты никуда не пойдешь! – решительно сказала мама. – Я сама схожу в магазин и куплю два… нет, три флакона шампуня! Когда ты научишься завязывать уши?!
Она взяла свою сумку, вышла из Буфета, но тут же вернулась и поинтересовалась:
- Кстати! Что стряслось с ромашками Анжелики? Тявка, ты не знаешь?
- Я не видел, что с ними произошло, – ответил Тявка, и это было чистой правдой: ведь он не видел, как Котик упал на них с забора.
Таинственное Послание
Обедали с морковкой, с вымытыми ушами и с новостями.
- В школе побелили потолок, – сообщила мама.
- Надо бы наловить рыбы, – сказал папа. – На той неделе, пожалуй, выберусь.
Тявка, задумавшийся над супом, встрепенулся.
- Я тоже хочу! Ты обещал и меня взять! – воскликнул он.
- С ромашками Анжелики случилось несчастье, – вставила мама, пока папа размышлял, с сомнением поглядывая на сына.
Тявка снова увлёкся супом.
- Я давно подозревала, что Лошадке они не нравились, – удручённо сказала Анжелика. – А вчера вечером у неё, к тому же, болела голова. Наверное, поэтому она их утром и вытоптала.
Тявка покраснел.
- Может, это и не Лошадка совсем, – бросил он очень небрежно.
Семья посмотрела на него с подозрением.
- А кто же тогда? – с любопытством спросила Эля, навострив уши. Она жила в вечном ожидании замечаний и упрёков, которые на самом деле никогда ей не делались, и очень радовалась, когда оказывался виноват кто-то другой. Тявка нехотя посмотрел на неё и прикинул, будет ли считаться обманом, если он пожмёт плечами. В конце концов он воспроизвёл нечто среднее между пожатием плеч и стряхиванием мухи. Нужно было срочно чем-то отвлечь семью, и он выпалил:
- Сегодня мы с Котиком видели огромную синюю птицу на нашей крыше!
- Не припомню птиц такой окраски в наших местах, – усмехнулась мама.
Тявка сник и вдруг насторожился, приподняв одно ухо.
- Значит, где-то такая раскраска есть?
- Окраска, – поправила мама и ничего больше не добавила.
Наступило молчание. Вдруг папа небрежно сказал, отламывая себе кусок хлеба:
- Ну, а куда эта птица делась?
- Полетела в сторону леса, – разочарованно ответил Тявка и увидел, как родители переглянулись.
- Ну что ж, – сказал папа после паузы. – Если на следующей неделе вы с Котиком или Поросёнком ничего не вытворите, возьму тебя на рыбалку.
Как будто птица и впрямь не стоила внимания.
- Что-то здесь не так, – задумчиво сказал Тявка, сидя на качелях под Карандашной берёзой. С речки веяло прохладой. – Мама с папой о чём-то знают.
День понемногу клонился к закату. В доме тёти Хрюны горел свет. Крокодил потянулся в траве. Котик задумчиво потёр шишку на лбу.
- Это у вас днём из окна валил горький такой дым? – рассеянно спросил он.
- Девчонки варили обед, – объяснил Тявка. – А шишки у тебя утром вроде не было.
- Споткнулся о щётку, – угрюмо сказал Котик. – Пылесос только притворяется больным, а сам засосал все мои вещи. Значки, наклейки, монетки. И два кубика. Кубиками он подавился. Пришлось искать инструкцию и вскрывать его. Я вскрыл, а там столько пыли! – Котик вспомнил об этом и чихнул. – Сестрица раскричалась, я пошёл за щёткой. Но тут ей пришло в голову, чтобы я сначала вынес мусор. Я положил щетку, вынес, пошёл обратно, запнулся и… – он снова потёр шишку и задумался.
- Как же он засосал твои вещи? – спросил Тявка.
- Ну, как… обыкновенно. Ну, если честно, они были немного разбросаны. Но меньше, чем обычно! И он прекрасно знал, что они мне нужны!
Тявка усмехнулся. После ванны со скипидаром и тремя порциями шампуня такие мелочи, как шишка, казались ему просто смешными. Друзья помолчали. Потом Котик буркнул:
- Кстати, мы ещё из-за той бумажки поругались.
- Какой бумажки?
- Которая в кухонное окно залетела, – равнодушно сказал Котик и, пошарив за ухом, вынул оттуда помятый бумажный рулон. – Пылесос, когда её увидел, чуть с ума не сошёл. Он как раз кухню вычистил, а тут она. И сам не знаю, зачем я её таскаю.
Он замахнулся, чтобы запустить рулоном в Крокодила, но Тявка выхватил у него бумагу. Он дрожащими лапками развернул сложенный листок и взволнованно уставился на него. В глаза бросилась печать наверху: силуэт неведомого белого зверя, заключённый в отпечаток когтистой лапы. Печать была смазана по краям. Выглядело это таинственно и даже немного угрожающе. Тявка высунул язык, разглядывая силуэт, а Котик невольно ощетинился и зашипел. Они приблизили бумажку к глазам, пытаясь разобрать сложный почерк со множеством петелек и закорючек (по мнению Котика, совершенно излишних). К их огорчению, письмо было трудночитаемо из-за многочисленных царапин и дырок. Листок, как видно, побывал не в одной передряге.
Однако разобрали они вот что:
«…Книгу легко распознать по малиновому переплёту с небесно-голубым корешком. Надпись на обложке почти стёрлась, но, если приглядишься, разберёшь слово «существующих». Однако хочу предостеречь тебя, друг мой Тигр. В погоне за Книгой старайся избегать Сизого Кондора, состоящего на службе у моего брата. Он не должен перехватить эту записку ни в коем случае. Не забывай также о том, что под землёй…».
Дальше был выдран приличный кусок текста. Внизу на непонятной подписи стояла та же странная печать. Друзья ошарашенно переглянулись и принялись читать записку с самого начала. Потом они перечитали её ещё раз. Голова Тявки прямо-таки пухла от мыслей, и он не мог сообразить, как ими следует распорядиться. Он перевернул листок и вскрикнул, тыча в него лапкой: на измятом обороте был начертан Таинственный Шифр. Котик взволнованно вцепился в край листка, и они прочли вслух: «Иди от Р врх и прм пов нлв в Б. 6 ш 2 плк сн».
- Что? – возбуждённо закричал Котик, и Тявка испуганно ткнул его в бок, чтобы тот понизил голос. – Что за РыКа? Что такое шесть и два?! Куда надо идти?!
Ответов на эти вопросы у Тявки не было. С ним вдруг произошла удивительная вещь: в голове образовалась удивительная пустота, и все мысли куда-то разом улетучились. Он таращился на шифр, ровным счётом ничего в нём не понимая. В конце концов он не нашёл ничего лучше, как слабым голосом спросить у Котика:
- А зачем же ты хотел это выбросить?
Котик ответил ему точно таким же, как будто простуженным, голосом:
- Уже не помню. Я думал, это какая-то ерунда…
- Ты носил её с собой весь день и даже не додумался развернуть и прочитать! – воскликнул Тявка страшным шёпотом. – Ты мог потерять эту бумажку, и мы бы никогда не узнали, что в ней написано! Странно, что ты вообще её сохранил!
Котик сердито зафыркал, но потом откровенно признался:
- Я часто делаю вещи, которые трудно объяснить. И не отчитывай меня! – снова взъерошился он. – Мы прочитали записку, чего тебе ещё надо?!
Оба растерянно замолкли. Тем временем на деревню опустились безмятежные сумерки. Вдруг Котик навострил уши.
- Наши рыболовы идут! – мрачно сообщил он, кивнув в сторону речки.
Быстро темнело, но по голосам узнать всю компанию было нетрудно. Во главе процессии вышагивал радостно скалящий зубы Волчок с удочками на плече и фонариком. За ним шёл Зайчик с полными вёдрами, а замыкал отряд Медвежонок, который не нёс ничего. Тявка быстро сунул бумагу Котику, и тот торопливо заложил её за ухо. Как Тявка и думал, возле друзей Старшие замедлили шаг.
- А! Братишка! – оскалился Волчок. – Что-то ты невесел.
- Я за вас целый день дома отдувался, – буркнул Котик.
- Кто рано встаёт, к тому рыба плывёт, – беззаботно ответил Зайчик. – Уху есть будете? Будете. А рыбу принесли мы. Значит, всё по-честному.
- Тогда в следующий раз оставайтесь дома и разбирайтесь с Пылесосом сами! –ощетинился Котик, – А я на рыбалку пойду!
- Видали мы твою рыбалку, – усмехнулся Зайчик. – Помнишь, Медведь?
- Ещё бы, – флегматично отозвался Медвежонок. – Он, видно, собрался рыбу лапами ловить. Вот сам и прыгнул в реку.
- Только плавает он пока медленнее рыбы, – сказал Волчок.
- Я вообще не умею плавать! – разозлился Котик, и Старшие расхохотались.
- Извини, братишка, – ухмыльнулся Волчок. – Я был о тебе лучшего мнения.
- Ты подставил мне подножку! – возмущённо воскликнул Котик.
- Вот и неправда! – обиделся Волчок. – Я тоже пострадал, между прочим. Ты, пока в воду летел, меня хвостом зацепил, и я новый кафтан грязью измазал.
- А мы лодку чуть не перевернули, пока тебя вытаскивали, – добавил Зайчик.
- Короче, пусть каждый занимается своим делом, – поучительно закончил Волчок. – Ну всё, привет! Пора рыбу чистить, – и, переложив удочки на другое плечо, он двинулся к дому, а за ним остальные. Котик исподлобья смотрел им вслед.
- Вот что я не люблю, так это чистить рыбу, - заметил Тявка. - Волчок избавляет вас хоть от этой работы.
- И ты туда же, - буркнул Котик и принялся мрачно раскачиваться. Тут Тявку осенило, и он вскочил с качелей.
- Подождите! - закричал он и замахал лапками.
Старшие вдалеке остановились и оглянулись.
- Нам надо кое-что спросить! - запрыгал Тявка.
Котик вытаращил на него глаза, но он сделал вид, что ничего не заметил.
Старшие переглянулись, пожали плечами и вернулись.
- Вы знаете, кто такие Кондоры? – спросил Тявка с надеждой. – Вы слышали о них? Может, проходили в школе?
- А зачем это вам, мелюзга? – удивился Волчок. – Кондоры – такие огромные хищные птицы с острыми когтями.
В этот момент Котик так двинул Тявку локтем, что у того перехватило дыхание. Но он уже и сам всё понял. Синяя птица на крыше называлась Кондором! И, значит, именно о ней могло говорить послание! Да нет же, именно о ней речь и шла! Не оставалось никаких сомнений!
- Это мы кроссворды разгадываем, – невинно сказал Тявка и заколебался: спросить ещё или нет, но любопытство пересилило. – А вы когда-нибудь слышали, что под землёй… ну, в общем, под землёй скрывается что-то необычное?
Волчок с искренним изумлением посмотрел на него.
- Что необычное? – спросил он недоумённо, а Зайчик помахал ушами.
- Ничего такого мы не слышали, – нетерпеливо сказал он. – И вы не забивайте себе головы, мелюзга. Не так уж в нашей деревне и скучно. Работы всем хватит!
Он сказал это очень многозначительно. Больше никто ничего не добавил, и Старшие тронулись дальше. Оглянувшись через плечо, Тявка смотрел, как они толкнули калитку и вошли в дом. Вскоре в доме тёти Лисы зажгли свет, и в кухонном окне замелькали силуэты. Там накрывали стол для ужина. Тявка вздохнул, на миг забыв о послании и Кондоре. Хоть Старшие и любили позубоскалить над малышами, всё-таки они ему очень нравились. Здорово иметь таких братьев, как Волчок и Зайчик, подумал он.
Котик же сидел недовольный и насупленный.
- Ненавижу быть Младшим! – вдруг выпалил он. – Надоело!
Тявка изумлённо посмотрел на него.
- Они всё время надо мной издеваются, – сказал Котик, нервно дёргая усами.
- Брось! Они над всеми издеваются. Даже друг над другом, – попытался успокоить его Тявка, подбирая лапы: становилось прохладно.
Котика это не ободрило.
- Вот если бы совершить что-нибудь особенное! – тоскливо сказал он.
- Что особенное?
- Откуда я знаю! – уныло ответил Котик. – Изобрести насос и выкачать всю воду из речки. Пойти и открыть новые земли. Поймать Сизого Кондора…
Он немного подумал и, повеселев, добавил:
- Последнее наиболее вероятно.
- Не более вероятно, чем всё остальное, – успокоил его Тявка, и воцарилась тишина. Через пару минут Котик утешился и обрёл прежнее мирное расположение духа. Он поёрзал на скамейке, обернул лапы хвостом и деловито сказал:
- Итак, чем мы располагаем?
Он вытащил записку из-за уха и опять развернул её.
- Некто хочет заполучить книгу в малиновом переплёте с небесно-голубым корешком. Хорошо это или плохо?
Воцарилось напряжённое молчание.
- Ладно, – сказал Котик. – Пропустим этот момент. Сизый Кондор не должен был перехватить записку у Тигра. Но он, очевидно, её перехватил. Хорошо это или плохо?
Тявка не нашёлся, что ответить. Котик не унимался:
- И если Кондор появился здесь - возможно, книга тоже где-то рядом?
Опять повисло молчание.
- Что, собственно, ты предлагаешь? – спросил Тявка. Ему вдруг захотелось есть и спать. Слишком много произошло событий за день. А Зайчик ещё вообразил, что им скучно!
- Мы должны создать отряд по борьбе с шпионами! – вдохновенно сказал Котик.
- А кто шпион?
Котик подумал и ответил:
- Думаю, что Кондор. Не нравится он мне.
- Может быть, шпион как раз Тигр! – засомневался Тявка.
- Ты видел Тигра?
- Нет.
- Так как же мы можем о нём судить? – резонно заметил Котик.
- Но про Кондора мы тоже ничего не знаем! – возразил Тявка.
- Тебе лишь бы спорить! – разозлился Котик. – Я предлагаю создать отряд по борьбе с ними обоими, потому что им обоим нужна записка, которая находится у нас!
Тявка даже поёжился. Тут Котик попал в самую точку.
- Вот что, – сказал Котик. – Мы не можем в одиночку брать на себя такую ответственность. Нужно сообщить обо всём Поросёнку и Ёжику.
- Поросенка и Ежика не отпустят гулять так поздно, – возразил Тявка, которому всё сильнее хотелось есть. Едва он произнёс это, Крокодил, смирно сидевший неподалеку, вскочил и решительно побежал к родному Буфету. Тявка с удовольствием последовал бы его примеру, но только с тоской посмотрел на светлые окна дома. Котик же отнёсся к бегству Крокодила с подозрением.
- Куда это он побежал? – спросил он. – Не иначе как жаловаться.
- На что? – удивился Тявка. – Мы пока ничего такого не сделали.
- Хм, хм! – недоверчиво сказал Котик. – Знаю я этих такс! Ну, ладно. Мы предпримем специальную выманивательную операцию. Ты со мной или как?
Тявку это не особенно вдохновило, но он вслед за Котиком послушно пересёк улицу. Они приблизились к дому тёти Хрюны и остановились у забора. Котик не спешил заходить внутрь. Вместо этого он принялся расхаживать туда-сюда вдоль ограды.
- Что ты там делаешь?! – не выдержал замерзающий Тявка.
- Я думаю, – сосредоточенно отозвался Котик. – И думаю вот о чём. Надо бы пробраться к окну, постучать условным стуком и позвать Ёжика, потому что Поросёнок может испугаться и поднять шум, а нам это не нужно.
- Ну, так иди и зови! – сказал Тявка, пару раз подпрыгнул и принялся энергично махать ушами.
- Но я не помню точно, какое окно Ёжиково… – задумчиво протянул Котик. – Придётся действовать наугад. Собака Жучка, конечно, поймёт, что мы не грабители.
- Очень хорошо, – нетерпеливо сказал Тявка, но Котик всё медлил.
- Ох, не люблю я этот двор, – сообщил он. – У них там крапива прямо под окном. И ещё есть старая скамейка, она того и гляди сломается…
- Далась тебе эта скамейка! – взорвался Тявка. – Или ты заходишь первым, или я иду домой прямо сейчас! Я уже лап не чувствую!
Котик презрительно посмотрел на него, молча толкнул калитку и скрылся за нею. Тявка, сдерживая смех, заскочил следом. Они осторожно пробрались в незапертый палисадник и подкрались к окну с задёрнутыми занавесками. Котик поднял лапу и постучал в окно каким-то очень сложным стуком, который Тявка в первый раз слышал.
- Когда вы это придумали так стучать? – прошептал он с лёгкой завистью.
- Тихо! – цыкнул Котик. – Я только что выдумал этот стук. Странный стук всегда привлекает больше внимания.
И правда, занавески дрогнули и разъехались в стороны. Потом раздался приглушенный щелчок, и окошко приоткрылось. В него просунулся усатый Ёжиков нос. Ёжик перевёл чёрные глазки с Тявки и на Котика и вздохнул с видимым облегчением.
- Есть дело, – без предисловий сурово сказал Котик. – Вы оба нужны для совещания. Конфицеди… фидеци… короче, для тайного совещания.
Ёжик подумал.
- Нам так поздно не разрешают гулять, – сказал он. – Я сейчас спрошу у мамы.
Котик взмахнул лапами.
- Это исключено! – нервно сказал он. – Дело не терпит отлагательств. От этого может зависеть судьба всей нашей деревни.
- Ты сейчас наступишь на крапиву, – флегматично заметил Ёжик, глядя вниз.
Котик тоже посмотрел вниз и потопал лапой в землю, но тут же подскочил и отодвинулся.
- Ладно! – сказал он, озабоченно осматривая свой хвост. – Если сегодня вам безразлична судьба нашей деревни, время и место совещания мы сообщим завтра.
В этот момент хлопнула входная дверь. Кто-то вышел на крыльцо.
- Это мама вышла, чтобы покормить Жучку, – сказал Ежик, прислушавшись. – Может, вам лучше…
- Да, – снова сказал Котик. – Нам лучше… Тявка, пошли!
За углом послышался звонкий лай, потом кто-то в тапочках спустился с крыльца и зашаркал вдоль дома. Друзья выскочили из палисадника и метнулись к калитке, но тут Котик налетел на прислонённые к забору лопаты и грабли. Всё это вместе с Котиком упало, ужасно грохоча. Тявка по инерции перескочил через друга и протянул лапу.
- Вставай быстрее! – прошептал он. – Сейчас придёт тётя Хрюна, а потом она пожалуется родителям!
- Я не могу, – скорбно сказал Котик, глядя в небо. – Я получил травму.
- Мало ли что ты получил!
Тявка попытался ухватить его за передние лапы, чтобы дотащить до выхода, но врезался спиной в подвернувшуюся откуда-то скамейку, и та немедленно развалилась на части.Вспыхнул яркий свет. Тявка зажмурился. Сначала вокруг него запрыгала Жучка, а потом тётя Хрюна, погасив фонарь, воскликнула:
- Это ты, Тявка? Что здесь происходит?!
К ним вприпрыжку бежали Ёжик и Поросёнок. Котик счёл момент подходящим и громко застонал. Тетя Хрюна посмотрела на землю и чуть не выронила фонарь. Поросёнок с Ёжиком захихикали. Услышав это, Котик немедленно сел. Вид у него был неприступный и оскорблённый. Было ясно, что его страдания невыразимы, так что он не произнесёт ни единого слова.
- Мы не хотели, – сказал Тявка, пятясь и стараясь заслонить собой обломки скамейки. – Мы просто хотели поговорили с Ежиком, а потом запнулись о грабли.
- Грабли? Разве я не просила отнести их в сарай? – нахмурившись, спросила тётя Хрюна у сыновей. Те дружно потупились, и Тявка немного воспрянул духом, но тут калитка снова заскрипела, и, обернувшись, он увидел своего папу и тётю Лису, входящих во двор. Сломанная скамейка и беспорядочно сваленные грабли первым делом попались им на глаза. Котик сразу позабыл о своей травме и резво вскочил на лапы.
- Добрый вечер, – сказал Тявкин папа. – Я знал, что в конце концов они что-нибудь натворят. День прошёл слишком спокойно.
- Они просто играли, – примирительно сказала тётя Хрюна. – Нам давно пора было укрепить эту скамейку.
- Ну, о нанесённом ущербе поговорим завтра, – сказал папа Тявки и решительно распрощался. Котика увела тётя Лиса, Тявка ушел с папой (за ними весело бежал довольный Крокодил), а Поросёнка и Ёжика заставили выпить горячее молоко с таблетками от простуды.
Тявка шёл и размышлял о том, что честный Пылесос в доме, конечно, очень осложняет жизнь, но собака-ябеда, докладывающая о том, кого ты отправился выманивать из дома, немногим лучше. Крокодил же был искренне убеждён, что всего лишь исполнил свой долг, и потому пребывал в отличном настроении.
Нападение
- Скамейку будете чинить сами, – сказал папа Тявке на другое утро. – Но после обеда. А до обеда придётся тебе попрактиковаться в прополке огорода. Так что сходи-ка ты по-быстрому к тёте Хрюне и попроси у неё тяпку и те самые снесённые вами грабли.
Тявка мигом доел кашу и поскорей бросился из дома, боясь, что папа передумает. По дороге к тёте Хрюне можно было заскочить проведать Котика. Больше всего Тявку беспокоило, не потерял ли Котик драгоценное послание. Мысль, что оно могло остаться у тёти Хрюны в палисаднике и нечаянно втоптаться в землю, приводила Тявку в ужас. Тем более сначала нужно повидать Котика, рассудил он.
Знакомые голоса разносились по всей деревне. Тявка присмотрелся и засмеялся – тётя Лиса заставила Старших красить крышу. Сама она, видно, отправилась поболтать с тётей Хрюной. Покраска была в самом разгаре. На краю крыши сидел Волчок, щёлкал семечки и смотрел вниз. Из-за трубы выглядывали шевелящиеся уши Зайчика. Чем ближе подходил Тявка к их дому, тем отчётливее становились голоса.
- Волк, брось семечки! Полезай вниз и принеси ведро! – командовал Зайчик.
- Я что, должен прыгать отсюда? Медведь отставил лестницу.
- Медведь, зачем ты отставил лестницу?
- Я её вообще не трогал, – буркнул откуда-то снизу Медвежонок. – Я ходил в дом за большой кистью. А сейчас развожу краску.
- Ну и как там, уха готова? – поинтересовался Волчок с крыши.
- Готова, – лаконично отозвался Медвежонок.
- Есть можно?
- Вполне.
После короткой паузы Зайчик взорвался:
- Я так и знал! Вот почему ты сидел там тридцать семь минут!
- И одиннадцать секунд, – добавил Волчок.
- Кисть упала за комод, и я его отодвигал… – бурчал Медвежонок. Неподвижная стремянка, видная Тявке из-за ограды, вдруг вознеслась вверх и поплыла к крыше.
- Волк, вот тебе и лестница! Сейчас же спускайся за ведром!
Тявка прыснул со смеху и в который раз пожалел, что у него нет братьев, а есть только две сводные сестры. Анжелика, правда, ничего, но от вечно обиженной Эли в доме никакой пользы. Он размышлял об этом, когда его прервали.
- Эй, Тявка! – оглушил его Волчок, и Тявка даже прижал уши от неожиданности. – Если увидишь поблизости нашего младшего брата Котофея, передавай ему привет! Чует моё сердце, где-то он неподалёку прохлаждается. Пока мы трудимся не покладая лап, – добавил он, отложил семечки и полез за ведром вниз.
Тявка махнул ему в ответ и хотел уже предложить Волчку свою помощь (наказ папы насчёт огорода благополучно вылетел из его головы), но в это время Ежевичный куст у калитки зашевелился и ворчливо сказал:
- Если ты ко мне, то меня нет дома. А если хочешь красить крышу, заходи. Будешь очень кстати. Они там и на четверть не наработали. Чего и следовало ожидать.
- Котофей, вам передавали сверху привет, – насмешливо сказал Тявка.
- Не смей называть меня Котофеем! – сердито прошипел куст. – Я сижу здесь с самого утра с банкой сардин. Меня хотели запереть в доме на целый день. И за что? За то, что ты полез в чужой палисадник и устроил там погром? Нет справедливости на свете!
- Я ведь говорил, Заяц! – крикнул Волчок с лестницы. – Сардины забрал Котик!
Он отцепился от стремянки и спрыгнул на землю. Послышался глухой удар. Не слушая ворчание Котика, Тявка охнул, влетел во двор и затормозил всеми лапами, увидев Волчка в полном здравии. Тот, как ни в чём не бывало, стоял над ведром с краской и подавал советы, а Медвежонок преспокойно помешивал в ведре малярной кистью.
- Вот, жертвую здоровьем ради дела, – поймав взгляд Тявки, сказал Волчок.
- Пха! – громко кашлянул на крыше Зайчик.
- Я думал, ты сорвался, – испуганно протянул Тявка.
- ПХА-ХА! – раздалось с крыши ещё громче.
- Это я-то сорвусь? – хмыкнул Волчок. – Можешь в дом зайти. После Медведя уха вряд ли уцелела, но Лисичка пироги пекла и должна была оставить две-три штучки…
- Мне некогда, – с сожалением сказал Тявка, вспомнив про огород. – У меня дела.
- Ну, как знаешь, – сказал Волчок, взял ведро с краской в зубы и полез обратно.
За оградой Тявкиным глазам предстал собственной персоной Котик, жующий ежевику и вытаскивающий из шерсти колючки.
- Я не знаю, что и думать, – драматично сказал он. – Я нервничаю, мне мерещатся ужасы. Я видел во сне малиновых мышей, а мыши снятся мне к проблемам и убыткам!
- Ты не потерял записку?
- Вот она, – деловито сказал Котик, вытаскивая её из-за уха. – Так вот, к убыткам…
- Каким еще убыткам? – засмеялся Тявка.
- Разным. В прошлом месяце Волк одолжил у меня сачок и пошёл ловить бабочек, а потом на него сел Медвежонок, и он сломался.
- Волчок сломался? – рассеянно переспросил Тявка, оглядываясь.
- Сачок сломался! – раздражённо прошипел Котик. – А ещё был случай…
- Выкинь свои ужасы из головы, – посоветовал Тявка. Странное чувство, будто кто-то следит за ними, не оставляло его, и он продолжал вертеть головой. – Сам подумай, что может произойти в нашей деревне? Я уверен…
Он оборвал себя на полуслове. Котик проследил за его взглядом, и друзья попятились. В вышине над ними описывал неторопливые круги Сизый Кондор собственной персоной. Догадавшись, что его маневр раскрыт, он на мгновение завис в воздухе, а потом стал стремительно снижаться, делаясь всё огромнее. Котик открыл рот, чтобы закричать, но издал только полузадушенное мяуканье. С крыши раздались предостерегающие крики. Огромный, как туча, Кондор вихрем пронёсся над самыми их головами и на бешеной скорости взмыл вверх.
- Он сейчас вернётся! – крикнул Тявка. – Бежим! Слышишь ты или нет?!
Но Котик будто прирос к месту и только громко клацал зубами. Кондор круто развернулся и снова стал снижаться. Тявка схватил друга за лапу и потащил к калитке. Птица с шумом налетела снова, и тут, к неописуемому ужасу Тявки, острые когти выдернули из-за уха Котика записку, не задев при этом ни единой шерстинки. Тявка издал отчаянный вопль, что было сил подпрыгнул и, зажмурившись, схватил птицу за лапы. Котик закатил глаза и безжизненно повалился на землю. Кондор забил крыльями, истошно вопя и ругаясь, но тяжесть Тявки не давала ему взлететь. Кажется, кто-то бежал к ним. Потом с крыши прилетело метко пущенное яблоко. Птица сильно вздрогнула и разжала когти. Полуоглохший Тявка вовремя раскрыл глаза и увидел, как послание красиво кружит, опускаясь на землю. Тогда он отцепился и рухнул рядом с Котиком. В это время подбежал Зайчик с веником, и птица, издав последний злобный крик, стала рывками подниматься в воздух. Сжимая в лапе записку и судорожно дыша, Тявка смотрел, как птица медленно удаляется, делается чёрной точкой на горизонте и скрывается с глаз совсем. Зайчик, стоя рядом с ним, провожал её озабоченным взглядом. В это время очнулся Котик и обморочным голосом сказал:
- Будете ещё спорить с тем, что мыши снятся к проблемам и убыткам?
Зайчик озабоченно хмыкнул и серьёзно посмотрел на друзей.
- Вы ничем не обижали эту птицу? – недоверчиво спросил он.
Тявка чуть было не показал ему записку, но вовремя спохватился.
- Мы вчера назвали её монстром, – сказал он, и это была правда.
Зайчик с сомнением покачал головой.
- Не повезло вам, малышня! Кондоры – птицы упрямые. Если что заберут себе в голову, просто так не отступятся.
- Мы, пожалуй, зайдём в дом, – решительно сказал Котик, вскакивая на лапы. – Мне кажется, Тявка проголодался. Ведь ты проголодался?
- Нет, – сказал Тявка, но Котик сделал страшные глаза, и он не стал спорить.
В сенях, плотно притворив за собой дверь, они немного пришли в себя. В маленькое окошко заглядывал розовощёкий Малиновый Куст, освещённый солнцем. Мирно кудахтали куры. Голоса Старших долетали сюда приглушенно, и Тявка готов был поспорить, что рассуждали они о Сизом Кондоре.
- Почему мы, собственно, так боимся эту дурацкую птицу? – спросил он, на всякий случай прижимая дверь спиной и для верности хвостом. - Она не причинила нам никакого вреда. Просто хотела отнять записку.
- А мы разве боимся эту дурацкую птицу? – независимо отозвался Котик, подпирая дверь плечом.
- По-моему, да.
- Вот ещё! – фыркнул Котик. - Лично я совершенно не испугался.
Тявке было что возразить, но он только спросил:
- А почему тогда мы здесь, по-твоему?
- Ну, мы просто зашли воды выпить, – сказал Котик, подумав.
- Тогда пойдём выпьем, – предложил Тявка и отпустил дверь.
- Да, – с облегчением согласился Котик. – Это хорошая мысль.
Друзья прошествовали на кухню. В большой и светлой кухне с жёлтым обеденным столом и расставленными вокруг него табуретами, с зелёными обоями, вышивками и раскрасками на стенах они повеселели. На столе по случаю субботы стояло два блюда с пирогами. В печке грелась кастрюля с ухой. Никого в избе больше не было. Котик сжевал пирог, вытащил кастрюлю из печки и вынул из шкафа две тарелки.
- Может, выбросим эту бумажку, и дело с концом? – предложил он. – Тебе больше рыбы или картошки? И вообще, зачем нам лишние проблемы?
- Кто-то вчера мечтал совершить великое дело, – ехидно заметил Тявка и выложил записку на стол. Котик взял записку, тщательно расправил и уселся на неё.
- Так надёжнее, – пояснил он. – Никто не сможет ни украсть её, ни подменить, пока я на ней сижу. Гениально, правда? Раз уж без этой несчастной бумажки никак нельзя прожить…
Он испуганно замер и навострил уши. В сенях раздались топот и возбуждённые голоса, с треском распахнулась входная дверь... и в кухню влетели Поросенок с Ёжиком.
- Это правда, что на вас набросилась страшная птица, а Волчок упал с крыши?! – наперебой закричали они. – Правда, что вы спрятались от птицы в ежевике, сидели там целый час и потом ещё час вытаскивали колючки?!
- Что за чушь! – возмутился Котик.
- Значит, на вас никто не набрасывался? – разочарованно протянул Ежик.
- Но правда хоть, что Волчок падал с крыши? – с надеждой спросил Поросёнок.
- Безусловно, – ответил Котик снисходительно. – Но сегодня не так часто, как обычно. Раза три, не больше. Он считает, что это выглядит как прыжок, но мы-то понимаем… впрочем, оставим это. Хорошо, что вы оба здесь. Нам предстоит обсудить одно важное дело.
Тут снова хлопнула входная дверь, и в кухню c загадочной улыбкой вошла старшая сестра Котика Лисичка – как всегда, нарядная, в жёлтом платьице и с бантом. А из-за её спины выглядывала Эля с очень сердитой мордочкой. И вдруг Тявка вспомнил всё. Он вспомнил слова папы, он вспомнил про грабли и прополку огорода. Это воспоминание поразило его до глубины души, и, помрачнев, он с сожалением убрал лапу, протянутую к очередному пирогу.
- Заседание придётся отложить, – нехотя сказал он. – Меня ждут дома.
Чинить скамейку на улице под тёплым солнцем было бы даже весело, если бы тётя Хрюна не заглядывала поминутно с проверкой. Видимо, она боялась, что в процессе ремонта Тявка и Котик сломают что-нибудь ещё. Это портило всё удовольствие: при её появлении приходилось вскакивать и приниматься за работу. Поросенок и Ёжик сидели тут же, но не вскакивали с места при виде мамы, а только посмеивались. По неизвестной причине за Котиком увязался Пылесос, который от нечего делать вычистил клумбу у дома, подмёл все дорожки и стал рассуждать о своей нелёгкой жизни. В его присутствии о секретных вещах говорить было нельзя, и Тявка с Котиком страшно злились. Наконец последний гвоздь был забит, скамейка выдержала испытание весом четырёх приятелей, а утомлённый собственной болтовнёй Пылесос уехал домой отдохнуть. Тогда друзья уселись в кружок и, положив записку перед собой, начали совещание.
- Прежде всего, – сказал Тявка, – мы знаем, что в деревне объявилась большая синяя птица, описание которой совпадает с текстом записки. Записку эту, видимо, выронила сама птица, и по счастливой случайности её занесло ветром в окно Котика.
Тут Котик остановил его властным жестом и с достоинством сказал:
- Дальше я объясню сам.
Он принялся взволнованно рассказывать о том, как впервые увидел Кондора на крыше Буфета, и о том, как Кондор напал на них сегодняшним утром. По словам Котика выходило, что птица нападала не меньше семи раз и вырвала огромный клок шерсти из его хвоста, но он не отступил и мужественно сражался с неприятелем веником, пока Тявка самоотверженно закрывал записку своим телом. Тявка страдальчески морщился, но Котик говорил с такой убеждённостью, что было неловко вмешиваться.
- Что вы думаете об этом? – спросил Котик, завершив героическое повествование.
Но вместо восторгов он услышал нечто совсем другое.
- Этот Кондор разыскивает Книгу, – сказал медлительный, но очень умный Ёжик. – Иначе зачем бы он стал отнимать записку, где про неё сказано? И раз он оказался именно здесь – значит, Книга находится в нашей деревне.
А осторожный Поросёнок тонким голосом добавил:
- Надо получше спрятать записку, но только не у нас дома. Если эта птица опасна - кто знает, что она может ещё предпринять?
И тут Ёжик дополнил:
- Надо разгадать шифр. А если это ключ к месту, где находится Книга?
Тявка и Котик, раскрыв рты, поражённо смотрели на братьев. Они никак не ожидали, что те так быстро ухватят суть дела. Признаться, о местонахождении Книги они даже не задумывались. По понятным причинам их больше волновал Кондор. Приятели опять склонились над бумажкой, на разные лады повторяя: «Иди от Р. врх… от Р. врх… и прм пов… пов… нлв в Б. 6 ш 2 плк сн…
- Чушь какая-то! – пискнул Поросёнок. – Как вообще можно понять эту белиберду?
- Но это явно ключ! – убеждённо повторил Ёжик.
Они опять зашевелили губами, пытаясь уловить хоть какой-то смысл.
- Буквы «Б» и «Р» написаны крупнее других, – заметил Тявка.
- Спасибо, мы заметили, – сказал Котик.
- А ещё тут есть две цифры! – вставил Поросёнок.
- Блестяще, – кисло сказал Котик. – Мы с Ёжиком ценим вашу наблюдательность.
Прошло ещё несколько минут. Но они никак не могли сдвинуться с места. У них заболели головы, и друзья решили перевести дух.
- В общем, так. Ёжик сказал правильно. Нам надо отыскать Надёжное Укрытие, – подытожил Тявка. – И ещё попытаться найти Книгу первыми, чтобы она не досталась никому – ни Тигру, ни Кондору, потому что мы не знаем, кто из них хороший, а кто плохой.
- Может, всё дело именно в ней, – нетерпеливо сказал Котик. – Вот найдём её и поймём, что в ней такого особенного.
- Только найти её может быть непросто! – заметил Ёжик. – Ой, он опять едет сюда!
Пылесос, гудя от усердия, мчался к ним на всех парах.
- У меня важное послание для тебя, Котик! – важно запищал он ещё издалека. Котик, обречённо закатив глаза, повернулся к нему. – Заяц поручил мне передать: «Видели её только что. Кружит над Буфетом. Будьте осторожнее». Что он имел в виду?!
- Ты ещё маленький, чтобы это знать! – строго сказал Котик и махнул на него лапой. – Вернись домой и передай Зайчику: «Сообщение получено. Примем к сведению».
Пылесос несколько раз подпрыгнул, с любопытством глядя на них.
- А о чём вы тут разговариваете? – нисколько не смущаясь, спросил он. – А где тётя Хрюна? А вы уже починили скамейку? А что это за белая бумажка?
Котик недовольно зашипел и выхватил записку из-под самых колёс Пылесоса.
- Будешь плохо себя вести – пожалуюсь маме, и она запретит тебе пылесосить! – воскликнул он. – Назло тебе ни пылинки в доме не оставлю! Всю пыль буду вытирать собственным хвостом! Не видишь – мы очень заняты!
Пылесос запыхтел и обиженно отвернулся, подрагивая от возмущения. Впрочем, бодрое настроение тут же вернулось к нему. Он заурчал и сделал вид, что хочет наехать на пышный Котиков хвост. Котик отскочил в сторону и в отместку прыгнул на Пылесос с угрожающим мяуканьем. Тот с пыхтением довёз его до калитки, после чего Котик мирно отцепился, и Пылесос, очень довольный собой, покатил восвояси. Тогда Тявка, сидевший как на иголках в продолжение этой сцены, воскликнул:
- Мы и так потеряли кучу времени! Вы разве не слышали, что Кондор летает прямо над моим домом? А если он вздумает залететь к нам в окно?!
Котик, безмятежно сидящий на земле и вылизывающий свой рыжий хвост, повернул к Тявке благодушно светящуюся мордочку. Катание на Пылесосе всегда действовало на него умиротворяюще.
- Кондор не пролезет в твоё окно, – заметил он и полюбовался своим хвостом. – Ну хорошо, раз тебе так неймётся, мы поищем Надёжное Укрытие прямо сейчас.
Он вздохнул, аккуратно свернул хвост и привычно сунул записку за ухо. Вчетвером, прикрыв за собой калитку, друзья отправились на поиски.
Пиф и его компания
Довольно скоро друзья столкнулись с непредвиденной трудностью.
Очень сложно обнаружить неизвестное и секретное в хорошо знакомом месте!
Тем более что Сосновка была не просто хорошо им знакома – она была изучена до последнего уголка, до последней травинки, до последнего деревца! Несмотря на это, друзья старательно осматривали трещины в заборах, обшаривали канавки и дупла деревьев, ворошили Ежевичные и Малиновые кусты, сердито шелестящие в ответ, - но все убежища казались им недостаточно секретными.
Котик предложил выкопать в земле ямку, положить записку туда и закопать. Подумав, он признался, что сразу же забудет, где именно они её закопают. К тому же друзьям хотелось найти просторное Укрытие, где могли бы сесть и поразмышлять все четверо. В магазин они идти побоялись, а школа и библиотека были заперты. Друзья дважды прошли всю деревню из конца в конец и напоследок задержались у Юрты - дома Охотничьей Собаки. Оттуда не доносились никакие звуки. Тявка потоптался и робко заглянул внутрь. Юрта была пуста. Обстановка её выглядела очень скромно: в стену был вбит крючок для ружья, а в углу лежало шерстяное одеяло. Рядом с ним на низком пенёчке были расставлены плошки и чашки, обозначавшие кухню. Слева от входа на чистый половичок был свален ворох лекарственных трав, которыми Собака обычно лечила заболевших. Видно, она только недавно нарвала их и даже ещё не перебирала.
Нет, жилище Собаки совершенно не было приспособлено для хранения тайн.
Друзья уныло переглянулись. Оставалась последняя надежда: река. Взгляд Ёжика стал задумчивым. Подолгу гулять у реки им не разрешалось. Тявку и Котика это не особенно смущало, но Ёжик с Поросёнком были на удивление послушными и могли заупрямиться. Однако сломить их сопротивление оказалось нетрудно: втайне они всегда мечтали прогуляться вдоль реки, а теперь просто были обязаны это сделать во имя деревни! Тявка и Котик повеселели, и четверо приятелей бросились к воде наперегонки.
Река искрилась и весело блестела под жёлтыми лучами солнца. На другом её берегу зоркий Котик разглядел лодку Охотничьей Собаки, вытащенную на берег. Ясное дело, Собака переплыла реку ещё утром и отправилась бродить по лесу. Вдали радостно зеленел и сам лес, совсем не страшный. Вдохновлённые этим зрелищем, четверо отважных Спасателей Деревни немножко забыли о своей миссии и бегали наперегонки по влажной траве, пока у них не закружились головы. Тогда друзья рухнули на землю с высунутыми языками, и наступила тишина.
- Смотри-ка, Котик, это облако похоже на тебя! – заметил Тявка, сосредоточенно разглядывая небо.
- А вон то – на гриб! – сейчас же отозвался Ёжик. – А следующее – на жёлудь!
Поросёнок приподнял голову, чтобы взглянуть на облако-жёлудь.
- Смотрите, а правее облако похоже на огромную птицу! – показал он.
Зловещий сгусток, мало-помалу продвигающийся к горизонту, и впрямь напоминал птицу, будто сам Кондор плыл над ними, закутавшись в облачный туман. Котик проследил за ним взглядом и подскочил, как ужаленный.
- Ну всё, хватит разлёживаться! – буркнул он, брезгливо отряхиваясь от песка. – Нас ждут дела. И если мы не найдём Укрытие здесь, мы не найдём его нигде!
И он, не дожидаясь остальных, быстро зашагал вдоль реки. Приятели не пожелали отставать и скоро нагнали его. Котик усердно вертел головой по сторонам. Чем дальше, тем плотнее сплетались кроны деревьев, мимо которых лежал их путь. Развесистые Ивы подступали так близко к реке и так низко наклонялись над ней, что ветви погружались в воду, а самые слабые листочки, срываясь с них, медленно уплывали вдаль, подхваченные спокойным течением. Под лапами стали попадаться кочки, рытвины и ямы. Продираться сквозь деревья становилось сложнее. Ёжик, замыкавший отряд, сопел за их спинами всё громче. Какая-то колючка вонзилась Котику в ухо, и тот резко затормозил. Пока он выдёргивал колючку и ругался, Тявка пригнулся и посмотрел вперёд. Похоже, что прохода дальше не было. Стена кустарников смыкалась окончательно. Может быть, через каких-нибудь сто-двести шагов она и обрывалась, но сделать эти двести шагов было просто невозможно. Друзьям казалось, что деревья насмешливо следят за ними десятками невидимых глаз. Это были чужие, недружелюбные деревья, с которыми никто из обитателей Деревни, вероятно, не был знаком. Даже Волчок и Заяц! В другое время Тявка и Котик возгордились бы от одной этой мысли, но сейчас они были слишком встревожены.
- Дальше мы не пройдём! – разочарованно сказал Поросёнок.
Котик насторожился, пригляделся и вдруг, упав на живот, быстро пополз куда-то вбок. Недоумевающим друзьям ничего не оставалось, как последовать его примеру. Они проползли под мощным Орешником, который удивлённо глядел на них сверху, сводя и разводя ветви, и шептал самому себе: «Ч-что это? Ч-что, ч-что здес-сь ш-шелестит?», и оказались на незнакомой полянке, окружённой деревьями со всех сторон. Трава здесь росла густая и высокая, и свет с трудом пробивался сквозь кроны, однако поразило друзей другое.
Посреди поляны, где трава была как будто скошена, возвышалось странное земляное сооружение в два Тявкиных роста и с покатым верхом. Крыша строения спускалась вниз почти до земли и подпиралась двумя острыми жердями. С их помощью она образовывала что-то вроде веранды. Со всех сторон эта веранда была тщательно обложена ветками, камнями и глиной, не оставляя возможности рассмотреть, что делается внутри. Усевшись в кружок, друзья принялись глубокомысленно рассматривать это творение.
Первым нарушил молчание Ёжик.
- Это дело чьих-то лап, – сказал он. – Сами по себе ветки так не складываются.
Друзья серьёзно переглянулись и снова обратили взгляды к сооружению. Тявка придвинулся ближе и понюхал воздух. Среди бьющих в нос вязких ароматов зелени и горького запаха земли ему слабо почудились другие, незнакомые запахи.
- Эй, есть кто дома? – неуверенно позвал он.
Ответа не последовало. Подождав, Котик вынул из-за уха записку и мурлыкнул:
- Это место было бы подходящим Укрытием для таинственного послания…
- Подожди! – прервал его Тявка. – Я чую посторонних. Эй! Кто-нибудь дома есть?!
Загадочный дом безмолвствовал. Тявка растерянно посмотрел на друзей.
- Не можем же мы просто взять и развалить всё это!
Котик подобрался ближе, внимательно оглядывая сооружение.
- Почему это не можем? – возразил он. – Это ничейный дом. Он ничейный, потому что никто не откликается на твой голос. Раз он ничейный – значит, мы можем забрать его себе и устроить в нём тайник. По-моему, это совершенно справедливо!
Он протянул лапу, но тут же с опаской отдёрнул. Протянул снова, подумал – и решительно выдернул из укрепления одну ветку. Ёжик и Поросёнок охнули. Котик замер, но ничего ужасного не произошло. Никто по-прежнему не подавал голос из этого заброшенного жилища. Тогда Котик осмелел, сунул записку Тявке и принялся за дело с таким рвением, что листья и камни полетели во все стороны. За их солидным слоем вдруг обнаружился узкий тёмный ход под землю – слишком узкий, чтобы приятели смогли сунуть туда хотя бы носы. Но им некогда было подумать об этом. Они следили за Котиком с нарастающим беспокойством. Не на шутку разошедшийся Котик выдернул жерди, отшвырнул их в сторону и принялся разрывать землю с таким азартом, что его рыжая шёрстка мгновенно стала грязно-коричневой, а комья посыпались градом. Тут крыша потеряла опору, накренилась и обрушилась, превратив Котика в пыльное грязное чучело.
В этот момент раздалось отчаянное верещание, листья прошуршали под быстрыми лапками, и кто-то злобно куснул Тявку за хвост. Тявка взвизгнул, обернулся и успел заметить трёх мелких серых зверьков, которые шустро проскочили мимо него и прыгнули на Котика с разных сторон. Продолжая истошно верещать, один запрыгнул Котику на голову, другой – на спину, а третий вцепился в его заднюю лапу. Чумазый Котик зашипел, завертелся и попытался стряхнуть их, но те держались крепко.
- Взлом! Взлом! – тоненько голосил тот, что на голове. – Взлом среди бела дня!
- Уходи отсюда, кот, уходи отсюда! – пищал второй.
- Кто вы такие?! – завопил Котик, тряся лапой, на которой упрямо болтался самый маленький зверёк. – Чего вам надо?!
В ответ раздался хор трёх возмущённых голосков:
- Ты сломал наш дом! Ты наш дом сломал! Уходи отсюда, уходи!
Тявка беспомощно оглянулся на Поросёнка и Ёжика, порядком перепуганных.
- Я знал, что это плохо кончится! – дрожащим голосом сказал Поросёнок. – И вообще! Ёжик, нам пора домой!
Но не успели ответить на это ни Тявка, ни Ёжик, как внимание их привлекла новая опасность: трава в отдалении громко зашуршала, и из зарослей медуницы и ромашки, угрожающе наставив на Котика крошечную лопату, выпрыгнул мышонок в шортах и каске.
- Лапы вверх! – крикнул он. – Три шага назад!
Серые зверьки разом спрыгнули с Котика, ловко приземлившись рядом с мышонком. Даже вчетвером, явно рассерженные, они представляли скорее смешное, чем страшное зрелище. Всё же Тявка, Ёжик и Поросёнок сочли лучшим держаться от них подальше. Маленькими шажками они перебрались за Котикову спину. Два отряда выстроились друг против друга, разглядывая противников с откровенной неприязнью. Котик к тому же морщился и потирал укушенное ухо. Повисла пауза.
Наконец мышонок ткнул лопатой в сторону Котика и властно пропищал:
- Немедленно отвечай: зачем ты разрушил наш дом?!
- Я говорил, что чую чей-то запах, – кротко заметил Тявка.
- Дался мне ваш дом! – огрызнулся Котик. – Надо было вешать указатель!
- Что тебе понадобилось внутри? – продолжал мышонок, поправляя сползающую с макушки каску. – Ты хотел нас ограбить? Стащить наши припасы?!
- Нужны мне ваши припасы! – негодовал Котик. – Глупые неотёсанные мыши!
- Поаккуратнее тут! – с достоинством пропищал мышонок. – Мыши здесь только я и моя сестра! Мои друзья – Суслики!
- Сочувствую им! – отрезал Котик и повернулся к приятелям, пытаясь принять одновременно мужественное и философское выражение мордочки. – Ну, что ж. Думаю, нам пора. Мы и так задержались в этом совершенно не интересном месте…
- Что? – возмущённо запищал мышонок, и Суслики дружно шагнули вперёд. – Ты надеешься вот так просто уйти, кот?! Лишив нас жилья? Разворотив отличный кусок нашей стены и обрушив крышу? После того, как мы ценой неимоверных лишений наладили своё существование здесь, брошенные на произвол судьбы, прошедшие двадцать семь тысяч двести сорок шагов по подземному коридору? После того, как…
- Подождите! – воскликнул Тявка. – Вы сказали – по подземному коридору?!
Мышонок очень удивился. Подумав, он опустил лопату, опять поправил каску и надменно ответил:
- Вот именно. Мы пришли сюда издалека – я, моя сестра и Суслики.
- Откуда – издалека? – взволнованно спросил Тявка. Он по-прежнему сжимал в лапе записку, но и не заглядывая в неё, мог наизусть повторить слова: «Не забывай также о том, что под землёй…».
- Что вы видели под землёй? – спросил он умоляюще. – Откуда вы пришли?
Мышонок с недоумением посмотрел на него, повернулся к своим, и они принялись яростно шептаться. Во время совещания мышонок то и дело поправлял свою каску, и Тявка, несмотря на волнение, каждый раз с трудом сдерживал смех. Ему вдруг подумалось, что с этими зверьками можно отлично договориться, не такие уж они и злые. Кому угодно не понравится, если половину его дома разнесёт неизвестный Котик!
Шёпот смолк, и четыре мордочки снова повернулись к ним.
- Поклянитесь, что не нарочно разрушили наш дом! – мрачно приказал мышонок.
- Клянёмся! – поспешно заверил Тявка.
- Нет! – отрезал мышонок. – Пусть клянётся этот!
Лопата снова указала на Котика. Тот раздулся от негодования и зафырчал, но Поросёнок и Ёжик возмущённо заворчали за его спиной.
- Извинись перед ними! - тоненьким голоском приказал Поросёнок. - Мыш прав!
Поросёнок и Ёжик всегда были очень правильными и сейчас их правильность оказалась как нельзя кстати. А, может, они просто боялись связываться с Котиковыми жертвами. Ведь мышонок не уточнил, сколько Сусликов у него в друзьях. Может быть, целая толпа агрессивных Сусликов пряталась сейчас за деревьями, выбирая удобный момент для нападения. В общем, Поросёнок и Ёжик ворчали так громко, что Котик упал духом. Тявка незаметно наступил ему на лапу. Котик набрал побольше воздуха в грудь и кисло сказал:
- Ну, клянусь.
- И извинись! - пропищал Поросёнок.
Котик нервно задёргал ушами и промямлил:
- Ну, извиняюсь.
Мышонок нехотя опустил лопату. Суслики разочарованно переглянулись.
- Очень хорошо, – сказал мышонок без особого энтузиазма. – В таком случае постараемся вести себя как положено приличным зверям. Я Пиф. А это моя сестра Рита.
Из травы показалась хорошенькая мышка с длинными ресницами и усами. Ростом она оказалась чуть ниже брата. На ней были синие джинсы, а между серыми ушами прятался маленький бантик.
- Что это вы устроили, мальчики? – спросила она, внимательно оглядывая развороченный дом. Она закончила осмотр и оглядела Котика, измазанного землёй по самые уши. – Вы что, решили переделать фасад? Или опять играли в войну?
- Прекрати! – прервал её брат, краснея. – Думаю, нам всем лучше сесть.
Всей компанией они сидели на траве и щёлкали семечки, принесённые Сусликами из наполовину разрушенной кладовки. Чёрный от грязи Котик, сильно расстроенный всем произошедшим, меланхолично жевал, глядя в одну точку. Тявка же изо всех сил поддерживал светский разговор. Поросёнок и Ёжик сидели напротив них, предпочитая почтительно помалкивать. Суслики тихо ссорились из-за особенно крупных семечек, деликатно отвешивая друг другу подзатыльники. Больше всех говорил мышонок.
- Мы пришли с сестрой издалека, – сказал Пиф. Он отложил лопату, но каску так и не снял, и она продолжала поминутно съезжать с его макушки. – Теперь нас только двое, но раньше мы жили в прекрасной мышиной долине. У нас было десятка три родственников всех мастей, а у тех имелись другие родственники – Мина Серозубка, старый Кристофер, близнецы Ри и Гри, Шуш Резвый, Шушка-Орешка... и много кого ещё. Нам было очень весело. Мы строили садики, мышиные школы, прекрасные двухкомнатные норы и всё такое прочее – между прочим, я тоже прикладывал к этому свою лапу, меня называли «Пиф-строитель», – очень значительно прибавил он. – Так продолжалось долгое время. Но в один ужасный день всё закончилось.
- Как закончилось? – не понял Тявка.
Пиф жестом дал понять, что всё объяснит по порядку.
- Мы сами во всём виноваты, – сказал он.
- Вот и нет! – вставила его сестра. – Разве мы сделали что-то плохое?
- Об этом не нам судить! – наставительно ответил Пиф, помахав лапкой перед её мордочкой. – И не спорь со мной! Так вот, мы с Ритой захотели узнать, где заканчивается наша долина. Ведь не могла она тянуться бесконечно! Ни одна нормальная мышь никогда не забивала этим голову, но в нашей семье все отличались безрассудством и любопытством. Короче, мы решили добраться до края долины. Однажды ещё до рассвета мы вышли из дома. Мы проходили мимо знакомых нор, и родственники кричали нам из окон: «Куда это вы собрались в такую рань?» Но мы так спешили, что даже толком ни с кем не попрощались…
- Разве мы знали, что больше их не увидим? – грустно вставила Рита.
- Да, так вот… постепенно норы перестали попадаться, закончились поля и посадки, и мы поняли, что забрались так далеко, как ещё ни забиралась ни одна мышь. Но мы не остановились, а продолжали идти себе. Потом стало быстро темнеть, и небо затянуло тучами. Мы наткнулись на какую-то пещеру, спрятались в неё и переждали ночную грозу, а утром повернули обратно. Мы шли вдвое дольше, чем накануне. Сначала это не казалось мне странным. Но потом я сообразил, что долина должна была уже давно начаться со всеми садами, огородами и норами.
Тявка, поглощённый рассказом, успел отметить, что Котик перестал жевать и повернул голову к Пифу. Суслики тоже внимательно слушали, хотя было видно, что история эта им уже знакома.
- Мы прошли ещё немного, и я понял, что долины больше нет, – закончил Пиф. – Куда бы мы ни посмотрели, нас окружали только холмы и камни. Абсолютно голая, пустынная местность. Позже я много размышлял о том, куда делись наши многочисленные родственники, все постройки, вообще всё. Я решил, что долина просто изменилась и мы не смогли её узнать. Я слышал, такое бывает, если уходишь слишком далеко, а потом пытаешься вернуться. В таких случаях остаётся только идти дальше, надеясь найти что-нибудь другое.
- И вы пошли дальше? – с жгучим интересом спросил Тявка.
- Не совсем, – замялся Пиф, опять поправляя свою каску. – Мы вернулись к пещере, в которой ночевали. Она-то, во всяком случае, осталась на прежнем месте. Пока сестра отдыхала, я решил исследовать эту пещеру и обнаружил ход, ведущий глубоко под землю. А раз уж мы потеряли дом, какая разница, где искать новый? Мы спустились, встретились с живущими внизу Сусликами и стали путешествовать вместе. Потом и они забыли дорогу домой, да уже и не хотели возвращаться. Мы видели каменные залы, горные цветы и речки. Мы проходили мимо десятков коридоров и каждый раз выбирали только один из них, полагаясь на своё чутьё. По правде говоря, выбирал я и полагался только на своё чутье. И вот моё чутьё привело нас сюда. Мы вышли на поверхность в этом самом месте и решили построить здесь укрытие, – закончил Пиф.
Тявка через плечо поглядел на то, что осталось от мышиного жилища, и спросил:
- Вы решили поселиться рядом с подземным ходом? Но почему?
Пиф задумался и посмотрел на сестру.
- Под землёй легко скрыться. Мы боялись, что встретим кого-нибудь недружелюбного, – безмятежно ответила та. – Кого-нибудь, кто намного больше нас самих и может причинить нам вред.
- Кха! – выразительно кашлянул Ёжик.
- Вы боялись не без оснований, – серьёзно поддержал Тявка, покивав головой.
Котик с независимым видом уставился в небо.
- Однажды мы выбрались из леса и столкнулись с огромными страшными зверями! – взволнованно вступил в разговор самый маленький Суслик. – У одного из них были длинные-предлинные уши, а у второго – зубастая пасть и горящие глаза, и каждый их шаг был как двадцать наших шагов! Мы уверены, что это очень, очень злобные звери!
Теперь закашлялся Тявка.
- Не думаю, что Волчок и Зайчик такие уж злобные звери, – сказал он. – Конечно, они бывают довольно вредными, но злобные – это чересчур. Во всей нашей деревне нет ни одного злобного зверя!
- Кроме Кондора, – вдруг подал голос Котик, и все повернулись к нему.
У Котика трудный день
- Мы в первый раз слышим это имя, – сказал Пиф, не особенно испугавшись.
- Это большая птица, и она объявилась в наших краях недавно, – объяснил Тявка. – Пока мы не разузнали, что ей здесь понадобилось, но...
Он поперхнулся и замолчал. Все с удивлением покосились на него, но он будто забыл о своих друзьях.
Странная и ужасная мысль совершенно неожиданно поразила Тявку. Если Пиф не обманул их и мышиная долина исчезла сама по себе, не может ли так же исчезнуть Сосновка? Не слишком ли далеко от неё они забрались сегодня, чтобы рассиживаться и тратить время на пустую болтовню?
Тявка представил, как они возвращаются на берег реки и не видят ни дома тёти Лисы, ни дома тёти Хрюны, ни Юрты Охотничьей Собаки. Его собственный Буфет больше не возвышается в конце улицы, и вместо Фруктовых деревьев и Ежевичных кустов их окружает только голая земля под голубым небом. Исчезла Лошадка. И мама с папой тоже исчезли. Его так и подбросило вверх. Вся компания удивлённо переглянулась.
- Мы должны срочно вернуться! – сказал Тявка, заикаясь от волнения. – Было очень приятно познакомиться, мы рады… и так далее… но нам пора домой!
- Отличная мысль! – с облегчением воскликнул Котик, вскакивая на лапы, и Ёжик с Поросёнком отнюдь не возражали против этого предложения, но в это время Пиф тоже вскочил и вытянулся во весь свой нехитрый рост.
- Конечно же, мы ничего не имеем против возвращения домой! – пропищал он. – Более того, мы пойдём с вами!
- Что? – удивился Тявка, глядя на него сверху вниз.
Суслики радостно заверещали и бросились отрывать свои секретные склады. Они не задумываясь определяли, где именно зарыты запасы семечек, и тут же выкапывали их. Тявка краем глаза проследил за ними и снова посмотрел на Пифа. Тот был невозмутим.
- Вы удивлены? Кот разрушил наш дом! – пропищал он. – Нам потребуется много времени, чтобы отстроить всё в прежнем виде. Где нам спать? Где нам есть? Я вижу, вы сожалеете о случившемся и хотите пригласить нас временно пожить у себя, но ложная скромность мешает вам это сделать! Никакой скромности! Будьте уверены – мы согласны! Я вижу, ты хороший пёс. А Суслики, думаю, прекрасно поладят с Котом…
- Со мной? Их – к нам домой?!.. – завопил Котик и с размаху сел на землю, беззвучно разевая рот. Какое-то время он не мог выдавить ни звука, но потом справился с собой: – Я не хочу жить с ними под одной крышей! Я сойду с ума! Я протестую!
- Тогда тебе надо было поберечь их собственную крышу! – заметил Поросёнок и ободряюще похлопал его по плечу.
… - а мы с сестрой, пожалуй, переберёмся к тебе, – милостиво закончил Пиф, глядя на Тявку.
- Б-благодарю за честь, – только и выговорил Тявка.
- Не стоит благодарности, – снисходительно отозвался Пиф. – Думаю, что можно трогаться. Мы готовы.
И он первым бодро устремился к Орешнику, за которым угадывалась заросшая травой тропинка в Сосновку.
Тявка боялся напрасно: деревня никуда не пропала. Правда, лодка Охотничьей Собаки уже не виднелась на другом берегу, но это означало лишь, что Собака вернулась домой. Заборы и кустарники находились на своих обычных местах. Ветер легонько покачивал качели, и Юрта привычно белела в сумраке. Кондора нигде не было видно: должно быть, утром Зайчик здорово попал в него яблоком и теперь он залечивал свои раны. В окнах уже зажгли свет. Словом, почти ничего не изменилось в Сосновке за время их отсутствия. Единственную перемену привнесли они сами, поскольку за ними по пятам шествовало пять крошечных зверьков, никогда прежде в деревне не виданных. Котик вяло плёлся позади всех. От его боевого настроения не осталось и следа, и на Сусликов он смотрел с нескрываемым отвращением.
На середине улицы Поросёнок и Ёжик радостно попрощались и побежали к себе. Тявка и Котик не спешили последовать их примеру: ни тот, ни другой сегодня не торопились домой. Тявку утешала мысль, что Котику придётся хуже: ему предстоит объясняться по поводу сразу трёх неугомонных постояльцев. Пиф и Рита производили куда более приятное впечатление, но их в Буфете никто не ждал, и Тявка предвкушал неприятный семейный совет. А главное, все их сегодняшние усилия пропали даром: они не спрятали записку и ни на шаг не приблизились к тайне Книги. Кое-что удалось разузнать о подземных коридорах, но уставшему и разочарованному Тявке и это не казалось достижением. Откуда им знать? Может, в записке имелись в виду совсем другие подземные ходы.
- Записка у тебя? – привычно спросил Тявка друга.
Котик кивнул, обречённо посмотрел на Сусликов и молча махнул им лапой. Он толкнул калитку и вошёл в свой двор первым, а трое зверьков последовали за ним. Тявка невольно усмехнулся и обернулся к Пифу и Рите, терпеливо ожидающих его.
- Ну что ж. Идёмте, – сказал он. – Дом у нас большой, и вам места хватит.
- Мы тоже так думаем, – заверил Пиф.
Но семья Тявки не сразу согласилась с этим.
Тявка опасался, как бы от масштабов Буфета крошка Пиф не сошёл с ума, но страхи его не оправдались. Мама и папа, Эля и Анжелика долго рассматривали стоящих посреди гостиной брата и сестру. Папа даже надел специально для этого очки. Мыши переносили осмотр спокойно и, в свою очередь, с интересом косились на комнату, которая должна была казаться им размером с целую мышиную долину. Тявка сидел на ковре рядом с ними и чувствовал себя так, словно от общего решения зависела его собственная судьба. После долгого молчания папа спросил у Пифа:
- А зачем вам каска?
- Раньше я строил дома, – важно пропищал Пиф. – И мой отец строил дома. И все мои предки строили дома. Эта каска передавалась по наследству с незапамятных времён.
Папа задумчиво посмотрел на неё и заметил:
- Мне кажется, она вам великовата.
- Это пустяки, – снисходительно сказал Пиф. – Я слишком ею дорожу. Если я сниму каску, то перестану быть строителем.
- Разве? – вежливо засомневался папа.
- Разумеется! – уверенно пропищал Пиф. – Настоящий профессионал не бросает снаряжение, служащее ему верой и правдой.
Папа хмыкнул, поднялся с кресла-качалки и пару раз прошёлся по комнате.
- Так откуда, говорите, вы взялись в нашей деревне? – спросил он.
- Мы путешествовали под землёй после того, как потеряли всех своих родственников, – сказал Пиф. – И подземный коридор привёл нас сюда.
- Вы хотите сказать, что коридор выходит на поверхность? – уточнил папа.
- Точно, – преспокойно подтвердил Пиф.
Тявка заметил, что мама и папа переглянулись. Точно так же они переглянулись вчерашним утром, когда Тявка заговорил о Сизом Кондоре. Опять у него мелькнула мысль, что взрослые о чём-то догадываются. Но ведь от них ничего не добьёшься, с отчаянием подумал он. Впрочем, тут же забыл об этом, услышав следующий вопрос папы.
- Ну, а где же вы познакомились с Тявкой?
Пиф замешкался и искоса посмотрел на Тявку. Взгляд был слишком хорошо заметен и весьма красноречив. Папа понимающе усмехнулся.
- Ну, хорошо, – сказал он. – Может быть, лучше и не знать. Тявка ведь в курсе, что на речку и в лес ему ходить запрещено. Надеюсь, он не забыл об этом! – с нажимом сказал папа, повысив голос.
- Нет! – заверил Тявка и сказал правду: ведь он не забыл об этом.
- Тогда, – решил папа, – уважаемый Пиф пока что устроится в твоей комнате, а Рита – в комнате девочек. А теперь, дети, идите и покажите гостям, где умыться.
Ночью Тявка долго ворочался, прислушиваясь. Последние события не давали ему покоя. Он страшно хотел поговорить с Пифом, но тот, кажется, крепко спал под столом на охапке старой бумаги. Тявке было неудобно окликать мышонка, но любопытство пробирало его до самых кончиков лап. К любопытству примешивалась необъяснимая и непривычная тоска. Лёжа в кровати, Тявка перебирал в уме дни, проведённые в Буфете. Первые воспоминания о Хрустальном лесе, где он когда-то бродил, были уже так нечётки, что не вызывали никаких чувств. Таким же далёким было и воспоминание о новогодней ёлке. Оказавшись в семье после долгого одиночества, Тявка впервые почувствовал себя счастливым. Но чем дальше, тем чаще ему в голову приходили странные и тревожные мысли.
Разве могут, спрашивал он себя, жить на целом свете только он, мама и папа, Анжелика и Эля, Котик и Волчок с Зайчиком? Есть ли где-то другие зверята? Ведь маленькая новогодняя игрушка упоминала кого-то ещё... но кого, он не помнил. Он даже забыл, где следует искать её саму.
Это был самый главный вопрос. Если существуют другие места, как туда добраться? Но вот же в Сосновке невесть откуда объявился Сизый Кондор, а потом появились Пиф с Ритой и Суслики. И это означало, что мир намного шире Сосновки. Тявка попытался представить, какой он, но не знал толком, с чего начать. Он мог вообразить лишь плотный белый туман, в котором проступали два живых островка – Сосновка и долина, откуда пришёл Пиф. Но и мышиную долину Тявка представлял очень смутно. Он вздохнул и перевернулся на другой бок. Из-под стола донёсся тихий шорох. Тявка навострил уши и приподнялся.
- Пиф! – шёпотом позвал он.
Никто не отозвался, но Тявка подумал, что тот не спит. Как видно, мышонок считал пустой тратой времени откликаться на зов. Тявка подождал и наугад спросил в темноту:
- Когда вы путешествовали по подземному коридору… ну, в общем, вы ни разу не поднимались на поверхность до того, как нашли Сосновку?
После паузы из-под стола донёсся лаконичный ответ:
- Нет.
Тявка огорчённо замолчал.
Повозившись под столом, Пиф спросил немного погодя:
- Почему ты этим интересуешься?
Обрадовавшись, Тявка уселся в кровати.
- Я не видел ничего, кроме Сосновки, Хрустального леса и Новогодней ёлки, – высказал он свою заветную мысль. – Я хочу узнать, каким ещё бывает мир!
- Хрустального леса? – немедленно спросил Пиф. – Что это?
- Я жил в нём до того, как попал в Буфет, – объяснил Тявка. – Там росли звенящие деревья без листьев. Я белый, а они были совсем прозрачными. Поэтому они не очень любили меня, но вроде как я их развлекал. Друг с другом они переговаривались по-своему, но только один раз заговорили со мной.
- Ты ушёл оттуда? – с интересом спросил Пиф. – Тебе стало скучно?
- Я не помню, – признался Тявка.
Снова повисло молчание.
- Ты видел гораздо больше меня, – почтительно сказал Тявка.
- Вовсе нет, – возразил Пиф и пошелестел в своём бумажном гнезде.
- Зато ты сам себе хозяин и можешь отправиться куда угодно! – настаивал Тявка.
- Может, и так, – равнодушно сказал Пиф. – А что мешает тебе?
Тявка запнулся.
- Если я уйду, я ведь могу и не вернуться, – заметил он неуверенно. – И больше не увижу маму, папу, Котика и всех остальных.
- Всегда выбираешь что-то одно, – философски заметил Пиф. – Мы с Ритой стали свободными мышами, но потеряли своих родственников. В нас живёт дух путешествий, иначе мы бы не оставили долину. Но раз уж мы её оставили, некого винить. Всё зависит от того, чего ты действительно хочешь.
Тявка обдумал его слова. Крошечный независимый Пиф внушал ему глубокое уважение. Он говорил так уверенно, и слова его звучали так умно.
- Но вы же останетесь в Сосновке? – с тревогой спросил Тявка.
- Посмотрим, – уклончиво ответил Пиф и пошелестел особенно выразительно, давая понять, что разговор ему наскучил. Тявка понял намёк и больше ни о чём не спрашивал. Он смотрел в потолок, размышляя о Сизом Кондоре и таинственном подземном коридоре. Ещё ему хотелось завоевать полное доверие Пифа. Некоторое время он мечтал, как покажет мышам деревню, подробно расскажет о каждом её уголке и познакомит Пифа с местными жителями. Очень приятно было представлять себя в роли бывалого экскурсовода. Посреди этих грандиозных планов Тявка заснул.
- Вместо следопыта я превратился в няньку, – трагично сказал Котик. – Что может быть ужаснее?
Они с Тявкой сидели на диване у Котика дома. Оглушительно вереща, Суслики носились по комнате, удирая от совершенно счастливого Пылесоса. Волчок, Зайчик и Медведь объявили Котику бойкот и сбежали в лес на весь день. Лисичка отправилась в гости к своей подружке Охотничьей Собаке, тётя Лиса ушла на работу в библиотеку, а Котик отбывал своё наказание вместе с Тявкой, который пришёл его проведать. Тявка хотел захватить с собой Пифа и Риту, но те отказались. Пиф, оказывается, решил заняться обновлением Конюшни для Лошадки, а Рита, успевшая сдружиться с Анжеликой, осталась изучать сорта цветов в саду. Такая самостоятельность мышей Тявку немного огорчила. Мысленно он уже готовил краткие выступления для экскурсии («Фруктовое дерево. Было посажено моим отцом четыре года назад. Плоды даёт раз в полгода, характер сложный, питает слабость к извёстке и удобрениям»). Но, похоже, брат с сестрой совершенно в нём не нуждались.
- И чем ты, интересно, недоволен? – кисло спросил Котик (Суслики в очередной раз с визгом промчались по их коленям). – Радуйся, что твоя мелюзга способна занять себя чем-то полезным! Эти мелкие тварюшки вылили на Зайчиков кафтан кружку кваса! А Медведя они приклеили к табурету! А Волчок хотел поймать их и набил себе здоровенную шишку! У меня болит голова и дёргаются усы! Лучше тебе пойти домой и попытаться разобраться с Кондором самому.
- Но записка ведь у тебя, – возразил Тявка.
- Я её отдам, – сказал Котик. – Я отдам её тебе, и даже насовсем. Меня больше не интересуют ни подземные ходы, ни книги, ни кондоры. Может быть, эта птица вообще уже улетела из деревни. И скатертью дорога.
Но Тявка не слушал его, напряженно размышляя. Суслики повисли на люстре и весело раскачивали её. Котик смотрел на это с выражением покорности судьбе.
- Если они уронят её и разобьют, меня утопят в колодце, – утомлённо сказал он. – Впрочем, всё равно. А ну-ка быстро слезли оттуда! – завопил он, подскакивая, и Суслики, спрыгнув с люстры, радостно рассыпались по углам. Пыхтя от усердия, Котик заполз под диван и долго шарил там лапой, пытаясь ухватить хоть одного. В это время все три Суслика, столпившись за его спиной, внимательно следили за происходящим. Наконец, громко чихнув, Котик вылез обратно, и Суслики тут же исчезли. Тявка засмеялся, но случайно глянул в окно и осёкся. Высоко в небе кружил зловещий Кондор.
Котик подошёл и тоже посмотрел в окно. Друзья помолчали.
- Что ты об этом думаешь? – поинтересовался Котик.
- Я думаю, что мы должны пойти в библиотеку, – сказал Тявка.
Они оба не отрывали глаз от окна. Птица описала несколько плавных кругов и улетела в сторону леса, скрывшись из вида. Через некоторое время она вернулась. Вдруг глаза Тявки округлились: по улице с узелком беспечно шагал Ёжик. Он направлялся в магазин, подбрасывая на лапе две большие монеты. Птица так и зависла в воздухе, пристально разглядывая его. Ёжик ничего не замечал. Чудовище спикировало, пронеслось над головой Ёжика и резко набрало высоту. Запоздало сообразив, что происходит неладное, Ёжик остановился и удивлённо поглядел вверх. Кондор, по-видимому, не внушил ему никакого трепета, потому что он даже не подумал убегать. Впрочем, и Кондор не стал нападать повторно. Они явно не произвели друг на друга впечатления. Некоторое время птица продолжала молчаливо кружить в вышине, а Ёжик, открыв рот, смотрел. Потом они расстались: Кондор снова полетел в лес, а Ёжик отправился дальше.
Тявка и Котик нехотя переглянулись и стыдливо отвели глаза. Они вспомнили собственное столкновение с Кондором. Тогда было много шума и суеты – и, если бы не яблоко, брошенное Зайчиком с крыши, неизвестно, чем бы всё закончилось.
- Так зачем нам идти в библиотеку? – спросил Котик, нервно постукивая хвостом по подоконнику.
- Мы поищем книгу о повадках гигантских хищных птиц! – с воодушевлением сказал Тявка. – Может быть, там сказано, как мирно договориться с ними.
- Очень надо! – фыркнул Котик. – Спроси об этом лучше у Ёжика. К тому же я посажен под арест.
Тявка оглядел комнату и заметил:
- Но ведь ты дома совсем один. Кто узнает, что ты ушёл?
- Дай-ка подумать, – скептически протянул Котик. – Может, моя мама, у которой ты собрался спрашивать книгу о дурацких кондорах? И если даже я брошу дом на произвол судьбы, через полчаса Суслики превратят его в развалины! Нам негде будет ночевать. Мне придётся стать отшельником и всю оставшуюся жизнь питаться немытой земляникой и сырой рыбой.
- Землянику можно будет помыть в ручье, – рассеянно заметил Тявка. – Так возьми Сусликов с собой! Увидев тебя в библиотеке, тётя Лиса только обрадуется. Ты ведь терпеть не можешь читать!
Котик задумался. Он думал долго, потом топнул лапой и крикнул:
- Эй, мелюзга! Вылезайте скорее! Мы идём гулять!
Из-за дивана сейчас же показались три пары глаз. Суслики выскочили и закувыркались на полу, перескакивая друг через друга.
- По-моему, им всё равно, останутся они дома или пойдут гулять. Реакция одна и та же, – сказал Котик, брезгливо наблюдая за ними. – Вот напасть. У них даже нет собственных имён. Эй, вы! Как вас зовут?
- Мы – Суслики! Мы все разные! Нас никто не спутает друг с другом! – весело верещали малыши.
- Это вам так кажется! – буркнул Котик. – Вот что. Если вы чем и различаетесь, так это ростом. Самого высокого я буду звать Первый, а двое остальных будут Второй и Третий. Сокращённо – Пи, Ви и Ти.
- Честно говоря, я не замечаю никакой разницы в их росте, – протянул Тявка.
- Она видна, если их обмотать клейкой лентой и положить в ряд, – снисходительно пояснил Котик. – В подвижном состоянии заметить её действительно трудно.
- Ты обматывал их клейкой лентой? – заинтересовался Тявка.
Котик предпочёл пропустить вопрос мимо ушей.
- Нам пора, – решительно сказал он. – В библиотеку так в библиотеку.
Книга раскрывает секреты
Тявка оказался прав: Котик напрасно боялся идти в библиотеку. Тётя Лиса как будто забыла, что Котик наказан, и даже не подумала его ругать. Более того, она угостила их с Тявкой карамельками! Котик в библиотеке - такое событие надо отметить, заявила она. После этого Тявка, скромно глядя в пол, признался, что давно интересуется птицами. Тётя Лиса удивлённо подняла брови и спросила, какими именно. Тявка ответил, что всеми вообще, но ему хочется побольше узнать об особо крупных хищных видах. Тётя Лиса внимательно посмотрела на него сквозь очки и отправила их с Котиком в читальный зал.
Посреди зала стоял письменный стол с двумя длинными скамейками по бокам. Огромные книжные шкафы обступали друзей со всех сторон. Котик немедленно сел за стол, сложил лапы и стал ждать, когда Тявка отыщет нужную книгу. Суслики тут же разбежались по полкам, только их и видели. Правда, тётю Лису они побаивались, и наказ не рвать, не слюнявить и не грызть книги был выслушан ими очень серьёзно.
- А если даже они и сгрызут что-нибудь, я тут ни при чём, – безмятежно сказал Котик. – Не буду же я скакать за ними по всем полкам. По крайней мере, для спасения родного дома я сделал всё, что мог.
Он подложил лапу под щеку и стал скучающе смотреть в стену, а Тявка принялся бродить между шкафами.
Тявка был очень взволнован. Он сомневался, что в шкафах отыщется то, что ему нужно. Всё, касающееся Сосновки, хранилось в этом зале: сведения о здешних птицах, рыбах, травах и даже о любимых блюдах каждой семьи. Но скрывалась ли здесь книга, в которой можно прочесть о Кондорах?
Тявка заметил знакомую обложку, улыбнулся и взял с полки томик сказок. Это были милые, незатейливые сказки. Их героями обычно бывали безымянные щенки, котики и другие зверята. Действовали они всегда в обстановке, очень напоминающей Сосновку. Тявка никогда не задумывался, кто сочинял эти сказки. Вообще-то он нечасто заглядывал в библиотеку летом и неожиданно обнаружил, что цветные обложки очень заманчивы – так и хочется заглянуть внутрь. Он трогал то один, то другой том, вынимал их и перелистывал, нюхал, читал названия и за этими делами совсем позабыл о Котике. Внезапно его слух поразил приглушенный храп. Котик, сползший со скамейки на пол, преспокойно спал под столом, и от храпа шевелились его усы. Где-то вдали слышалось хихиканье и тихое шуршание. Это играли Суслики.
Тявка фыркнул и снова повернулся к шкафу. Он слишком увлёкся посторонними вещами. Нужно было сосредоточиться. Тявка сосредоточился, но почему-то в голову его полезли мысли о малиновом варенье. Тявка встряхнулся, пытаясь прогнать их, и в поле его зрения случайно попал большой красивый том, стоящий на нижней полке. Он чуть выступал из ряда книг, и его обложка цвета малинового варенья выглядела очень аппетитно. Именно из-за варенья Тявка и обратил на него внимание. Тявка облизнулся, протянул лапу и осторожно вытащил тяжёлую, ужасно тяжёлую книгу, корешок которой был небесно-голубого цвета. Блестящие лощёные страницы плотно прилегали друг к другу, и видно было, что их очень много. Тявка прищурился, стараясь разобрать полустёртое название…
И вдруг замер, поражённый догадкой. От потрясения его лапки задрожали, и он с трудом удержал книгу. Он зажмурился. Потом открыл глаза. Бросил испуганный взгляд на заглавие и снова зажмурился. Он боялся поверить в произошедшее, но что-то подсказывало ему: это она. Та самая книга, о которой шла речь в записке! Наконец любопытство пересилило страх, и Тявка посмотрел. Приглядевшись, он разобрал буквы, позолота с которых почти сошла. Полное название книги звучало так: «История игрушечных миров, существующих в прошлом или будущем».
Тявка перечёл это несколько раз. Потом не выдержал и сел прямо на пол, положив книгу перед собой. Он с надеждой бросил взгляд в сторону Котика, но тот продолжал похрапывать, ни о чём не подозревая. Тявка подпёр голову лапами и глубоко задумался.
Тявка напряжённо думал о многих вещах одновременно: он думал о Кондоре, ищущем книгу. И о таинственном Тигре, который мог в любой момент появиться в деревне. И о том, что книга эта, может быть, ценнее всего, что ему, Тявке когда-либо приходилось видеть в жизни. Он думал и о том, что взрослые, должно быть, ничего о ней не знают. Никто не знает о Книге, кроме него, – и, значит, он несёт за неё ответственность. Что же ему теперь делать? Тявка никак не мог найти ответ на этот вопрос. Ему то хотелось рассказать всё маме с папой, то казалось мудрым оставить Книгу в библиотеке и не обмолвиться о ней ни словом.
Наконец он твёрдо понял одно: невозможно уйти, не заглянув в неё хотя бы одним глазком. Тявка решительно поднял Книгу и, кряхтя от усердия, перетащил её на стол. Кое-как взгромоздив книгу, он залез на скамейку и взволнованно уставился на обложку. Можно было прямо сейчас раскрыть драгоценный том и начать читать с любого места, и у Тявки чесались лапы так и поступить, но он решил, что было бы несправедливо начать чтение без Котика. Ведь именно Котик обнаружил записку, с которой всё началось. Тявка перевёл дыхание, залез под стол и принялся бесцеремонно трясти друга.
- Что, уже пора обедать? – сонно промямлил тот, выползая на свет, и глаза его испуганно округлились. – О мой бог! Где это мы?!
- В библиотеке, балда! – коротко сказал Тявка, не способный сейчас к длинным разъяснениям. – Это она. Это Книга!
Котик водрузился на скамейку и уставился на малиновую обложку, явно ничего не соображая. Понемногу взгляд его стал проясняться, и наконец полное понимание озарило его мордочку. Он тихо ахнул, и уши его встали торчком от волнения.
- Так давай её откроем! – нетерпеливо потребовал он.
Тявка протянул лапу и медленно раскрыл книгу точно на середине. Точнее, ему показалось, что она раскрылась сама собой. Он только успел прикоснуться к ней. Друзья уткнулись в красочный разворот, пестрящий картинками и подписями. Картинок было так много, что у них зарябило в глазах. Им казалось, что буквы на страницах оживают, то укрупняясь, то съёживаясь, и точно так же вели себя картинки. Та, на которую падал взгляд, вдруг раздавалась в стороны, тесня соседние, но стоило отвести взгляд, как она принимала прежний вид. Создавалось впечатление, что каждый фрагмент, каждый узор жил на страницах собственной жизнью, но в то же время они оставались неподвижны
Тявка первый взял себя в лапы и прочёл подпись к одной из картинок, похожую на стихи «…и малым мирам, заключённым в большие миры, заключённые в Великие миры, нет счёта». А чуть ниже он разобрал слова: «…помнить о подземных ходах, ведущих в любой из малых миров в пределах больших миров». Эти словесные кружева усыпляли. Тявка не понимал ровным счётом ничего. Он попытался представить себе бесконечное множество миров, помещённых один в другой, и у него закружилась голова.
- Что за чушь? – раздражённо прошипел Котик у него над ухом. – Малые миры, заключённые в большие миры… большие миры, заключённые в малые миры… нет никаких миров! Есть только Сосновка, и мы в ней живём!
Тявка подождал, пока в голове у него немного прояснится, и слабо сказал:
- Подожди. Может, на другой странице будет проще.
Он перевернул лист и прочёл:
- …превращенцы. Принадлежат к рангу мелких игрушек. Избегают шумных компаний и держатся особняком. Владеют скрытыми знаниями, могут давать мудрые советы. Селятся в пустынях, степях и других малолюдных местностях.
Тявка и Котик переглянулись и пожали плечами. Тявка опять наугад перелистнул, и приятели замерли, разглядывая изображения огромных двуногих существ. Существа эти разительно отличались от обитателей Сосновки: все они очень походили друг на друга, отличаясь только нарядами. Их мордочки (Тявка не знал слова точнее) застыли в приветливых оскалах, открывающих белые, но не острые зубы. Их маленькие разноцветные глазки смотрели прямо на друзей. Шерсть их тоже была разноцветной, у некоторых – совсем короткой, у других – на удивление густой и длинной, но росла она только на голове. Всё прочее туловище было безволосым. У этих созданий, по-видимому, отсутствовали хвосты, и пальцы на передних лапах были очень тонкими. Рассматривая их, Котик не переставал неодобрительно ворчать.
- …можно попасть в города кукол, – вслух прочёл Тявка, с трудом оторвав взгляд от этих существ, – предпочитающих обставлять дома дорогой мебелью, выращивать цветы и пробовать себя в различных сферах деятельности. Имеют страсть к разведению домашних питомцев – собак, кошек, лошадей…
- Питомцев? – возмутился Котик.
- …строят дорогие магазины, университеты, театры и салоны красоты…
- Непонятно, – заметил Котик.
Тявка потряс головой, перевернул страницу и прочёл:
- …куклы-великаны нравом схожи с сородичами, но бывают грубоваты. Так велики, что питомцев держать не могут: крупные звери сопровождают их как друзья, мелкие рассматриваются как малоинтересные безделушки. Строят просторные дома, занимающие большие площади, или живут прямо под открытым небом, кочуя с места на место и останавливаясь по собственному желанию…
- Хотел бы я их увидеть! – восторженно сказал Тявка.
- Хотел бы я никогда их не видеть! – отрезал Котик. – Мне не нравятся эти картинки! Найди что-нибудь другое!
Он отодвинул Тявку и взялся листать книгу сам. Громко зашелестели страницы. Тявка успевал прочесть только случайные слова, тут же сливающиеся с другими, и вдруг среди них ему померещилось собственное имя. Он охнул и вцепился в Котикову лапу:
- Стой! Там написано про меня!
- Чего?!
- Я видел! Я видел! – возбуждённо повторял Тявка. – Я видел там своё имя!
Он вырвал книгу у онемевшего Котика и впился в неё взглядом. Он не мог ошибиться! Имя было напечатано в конце строки, совершенно отчётливо! Котик саркастически засмеялся, но Тявка, не обращая внимания, принялся судорожно пролистывать одну страницу за другой. Мелкие буквы, целые россыпи букв так и заплясали у него перед глазами. Вдруг среди других промелькнуло слово «Сосновка». Тявка изумлённо вскрикнул, и лапка его дрогнула.
- А что вы тут читаете? – раздался тонкий голосок. Трое Сусликов дружно прыгнули на стол, задней лапкой Ти случайно задел книгу – и она захлопнулась!
Все пятеро на мгновение застыли. В огромных круглых глазах Сусликов читался ужас. Не успевший даже разозлиться на них, слишком поглощённый поиском Тявка попытался раскрыть Книгу... но она как будто превратилась в камень.
Книга не открывалась.
Котик оттолкнул Тявку и попробовал сам. Бесполезно.
- Как там могло быть твоё имя?! – воскликнул он. – Почему именно твоё?!
Тявка не ответил. Он посмотрел на Сусликов, и тех мигом сдуло со стола. Стуча зубами от волнения, Тявка уткнулся в стол и закрыл голову лапами. Он не мог поверить, что был так близок к разгадке – и всё сорвалось из-за одного движения глупого Суслика. Над его ухом Котик, пыхтя от усердия, пытался разлепить страницы, вертел Книгу, даже стучал корешком по столу, но Тявка понимал, что это напрасная трата времени. Они получили шанс узнать нечто важное, и теперь он был упущен.
Тявка пришёл в себя не сразу. Чувство разочарования накатило с такой силой, что ему было противно открывать глаза. Но он сел и стал равнодушно смотреть, как Котик ожесточённо трясёт Книгу, словно намереваясь вытряхнуть из неё все слова.
- Прекрати, – устало сказал Тявка. – Больше мы её не откроем.
- Но почему?! – воскликнул Котик. – Для чего тогда она вообще нужна?
Тявка безучастно пожал плечами.
- Может, мы вообще не имели права открывать её.
- Тогда почему она находится в нашей библиотеке?! – возмущённо завопил Котик и ещё раз стукнул увесистым корешком о стол. И вновь это не принесло результата. Тявка почувствовал лёгкие угрызения совести. Почему-то ему было неприятно видеть такое небрежное обращение с Книгой. Он сполз со стула, забрал её у Котика и отнёс на прежнее место, засунув между двумя самыми обыкновенными раскрасками.
- Думаю, нам лучше уйти, – сказал он.
Котик не стал спорить. Подавленные, они покинули зал. Притихшие Суслики гуськом шли за ними.
- … превращенцы? – задумчиво переспросил Ёжик. – Странное слово.
Четверо друзей сидели на крылечке тёти Хрюны. Поросёнок и Ёжик безмятежно щёлкали семечки. Котик рассеянно обрывал лепестки у ромашки. Солнце грело вовсю. Из трубы Буфета шёл лёгкий дымок, возвещающий о близости обеда. Цветочные кусты распускались и перешёптывались, покачивая бутонами, но Тявку не интересовало ничто. Он был рад, что ни Суслики, ни назойливый Пылесос не вертятся под ногами, мешая ему грустить. Смысл жизни заключался для него теперь в упущенной странице с его именем, которую уже нельзя было прочесть.
Никто не хотел его понимать. Котик искоса посмотрел на него, продолжая отрывать лепестки, и громко сказал:
- Сколько можно киснуть!
- Мне кажется, вам очень повезло. Вы узнали столько нового, – заметил Ёжик.
- Да, только всё это ни к чему! – нетерпеливо заявил Котик. – Пусть где-то существуют себе нелепые превращенцы и уродливые куклы. Какое нам до этого дело?
- Мы знаем теперь, что наша деревня – не единственная на свете, – возразил Ёжик.
Котик скорчил гримасу и выбросил ромашку.
- И что? Кто-нибудь хочет отправиться посмотреть на этих чудовищ?
- Кстати, про «отправиться», – пропищал Поросёнок. – Если я правильно понимаю, привести к ним может подземный ход, которым сюда пришёл Пиф?
- Ничего подобного написано не было, – угрюмо сказал Котик, раздражённый чрезмерной сообразительностью младших братьев.
- Там было сказано, что миры соединяются подземными ходами, – подсказал Ёжик.
- Но что означает «история миров, существующих в прошлом и будущем»? – задумчиво пропищал Поросёнок.
Тявка слушал их, не вмешиваясь в разговор. Строить бесплодные догадки казалось ему глупым. Они всё равно уже не узнают правды. Он готов был предложить Котику выбросить записку. В конце концов, и записка попала к ним случайно. Кондор неосторожно обронил её, вот и всё. Непонятно, зачем вообще они решили вмешиваться в это. Пусть Кондор забирает книгу, если ему есть охота. А Сосновка будет стоять, как стояла, и нагромождение выдуманных тайн вокруг неё – просто ребячество. Тявка поднялся на лапы, и все обернулись к нему.
- Я иду домой! – объявил Тявка. – Мне нет никакого дела до всей этой истории.
В наступившей тишине он прошёл к калитке, отворил её и побрёл по улице. Сознание, что он огорошил своих приятелей, чуть-чуть согревало душу, но уныние и сомнения никуда не делись. Он, не поднимая головы, шёл и шёл, пока не наткнулся на фигурку в каске, стоящую на его пути. Пиф стоял, опираясь на малярную кисть, и смотрел на него.
- Привет, – скучно бросил Тявка. – Что, обед готов?
- Почти, – коротко сказал мышонок и пошёл рядом с ним, положив кисть на плечо. – Рита режет приправу на кухне. Она уже прополола ваш огород и пропылесосила твою комнату. Мне нравится жить у вас: столько несделанных дел! Я привёз Лошадке свежее сено, подковал её и выкрасил Конюшню в жёлтый цвет снаружи и зелёный изнутри. Это её любимые цвета, ты знал? Твой папа сказал, что я не должен был ей угождать, потому что она недавно провинилась. Съела цветы или что-то в этом роде.
Тявка хотел сказать, что Лошадка не ела и тем более не вытаптывала никаких цветов, но вспомнил обиженное выражение мордочки Котика пять минут назад и промолчал.
- Как поживают наши друзья Суслики? – прервал паузу Пиф.
- Неплохо, – тяжело вздохнув, сказал Тявка.
Пиф, идущий чуть впереди, оглянулся.
- Ты чем-то расстроен? – деловито спросил он.
Пиф отправляется в путешествие
В это время Тявка и Пиф как раз вошли во двор, и Тявка ошарашенно замер. Конюшня и правда была перекрашена в яркие и радостные цвета. Чудесно преобразилась и будка таксы Крокодила, превратившись из пыльно-коричневой в оранжевую. Крокодил выглядывал из неё с гордостью, как будто сам принимал участие в покраске. Дорожки были аккуратно подметены, и ровно подрезанная на газонах трава напоминала пушистый ковёр. Фруктовое Дерево весело шумело над ними.
- Отличный денёк! – прогудело оно, покачивая ветвями. – С этим маленьким мышонком мы очень мило поболтали. Где ты нашёл его, Тявка? Он останется у нас навсегда?
Пиф засмеялся, махнул Дереву лапкой и положил свою кисть у порога.
- В доме похозяйничала Рита, – пояснил он, открывая дверь и пропуская Тявку в гостиную. – Расставила цветы, постелила салфеточки. Вообще говоря, ей не пришлось слишком уж напрягаться. Похоже, вы недавно делали генеральную уборку. Она только чуть-чуть всё улучшила. Это её любимое занятие.
Тявка улыбнулся и посмотрел на Пифа с признательностью.
- Вы совсем не должны брать на себя наши обязанности, – сказал он. - Мама говорит, что о своих комнатах мы должны заботиться сами. И у каждого из нас есть кусочек остального дома и сада, где мы обычно наводим порядок.
- Но не очень часто, да? Пустяки! – беззаботно откликнулся Пиф. – Мы любим работать. А вот и сестра!
Рита, Анжелика и Эля, разряженные, с бантами в волосах, спустились вместе по лестнице. Тявка с любопытством посмотрел на них. Даже Эля сегодня улыбалась, а ведь обычно ходила сонная и хмурая, постоянно ожидая какой-нибудь беды.
- Рита готовит отличный яблочный кисель! – выпалила она, опережая других. – Лучшего я в жизни не пробовала! И ещё она вышила мне цветок на кармашке!
- Мы замечательно поладили! – пропела Анжелика. – Как здорово, Тявка, что ты привёл к нам Пифа и Риту! Как с ними весело! Вы останетесь у нас?
Снова прозвучал тот же вопрос, и Тявка заметил, что Пиф отвёл глаза. Впрочем, он тут же отвесил девочкам изысканный поклон и сказал Тявке:
- Идём! Я покажу, как Рита украсила твою комнату!
И шустро поскакал вверх по лестнице. Тявка припустил за ним.
- Почему именно мою? – всё-таки не утерпел и крикнул он, задрав голову. – Моя что, выглядит хуже остальных?
- Нет, она украсила все комнаты, все-все! – жизнерадостно ответил Пиф сверху. – Просто в твоей она поправила кое-что ещё. Но это сущие мелочи!
Тявка насупился. Они миновали кухню, из которой выглянула мама и погрозила им поварёшкой, и прыгали вверх через две ступеньки (так прыгал Тявка, а Пиф перескакивал через ступеньку), пока не добрались до Тявкиной комнаты. Пиф торжественно толкнул дверь лапкой, и Тявка остолбенел. Чистый коврик лежал у его кровати. Сам он, конечно же, не додумался бы постирать его. Свежевымытое окно сверкало на солнце, подоконник был идеально протёрт, а на столе появилась бутыль с хризантемами. Даже кровать была застелена по-другому: подушка в чехле лежала поверх покрывала. Тявка присвистнул и тихонько присел в плетёное кресло возле окна. Пиф запрыгнул на стол, поправил свою каску и внимательно посмотрел на него.
- Что тебя беспокоит? – спросил он. – Ты живёшь в большом красивом доме. У тебя есть родители и друзья. В вашей деревне уютно и здесь всегда хорошая погода. Я не вижу повода грустить.
И тут Тявка рассказал ему всё. Он рассказал, как впервые появился Кондор, как Котик обнаружил записку и Кондор чуть не похитил её, как они отыскали жилище Пифа и нашли в библиотеке ту самую Книгу, где он, Тявка, успел прочесть собственное имя. Он рассказал, что теперь не сможет ни есть, ни спать, так как волнует его только одно: зачем его имя вписано в книгу. Тявка говорил сбивчиво, перескакивая с одного на другое, а Пиф слушал, задумчиво щурясь. Закончив свою речь, Тявка перевёл дыхание и спросил:
- И что ты скажешь на это?
Пиф с глубокомысленным видом прошёлся по столу туда-обратно, заложив лапки за спину, и неожиданно посоветовал:
- Выбрось это из головы!
- То есть как? – разочарованно протянул Тявка.
- Ты всё равно не узнаешь, зачем твоё имя вписано туда, – безмятежно сказал Пиф. – Книга закрылась! Предоставь событиям развиваться, как им вздумается. В вашу деревню никогда раньше не попадали чужаки, но теперь что-то изменилось. Это должно тебя обнадёживать. Просто подождите, и вы всё увидите сами.
Тявка растерянно молчал, царапая стол.
- Но ты хотя бы веришь, что моё имя там правда было? – спросил он.
- Конечно! – отозвался Пиф с некоторым напряжением: он соскучился стоять без дела, поэтому по очереди вытягивал из стаканчика карандаши и проверял, хорошо ли они заточены. – Я думаю, это очень необычная Книга! Может быть, история каждого из нас вписана в неё! Но она не хочет, чтобы мы читали о себе! Что же поделать? А если разобраться – какой интерес заранее знать, что с тобой случится? Так о чём же беспокоиться?
Он принюхался и жизнерадостно добавил:
- Обед готов! Сегодня у вас овощное рагу, оладьи и яблочный кисель.
- Овощное рагу? – уныло повторил Тявка, расстроенный словами «у вас».
Пиф резко повернулся к нему.
- Что ты хочешь этим сказать?! – воинственно пропищал он, ткнув в него крошечным пальцем. – Да знаешь ли ты, как готовит рагу моя сестра?!..
Тут он глянул в сторону и молниеносно пригнулся. В следующий миг в распахнутое окно влетел камень с привязанной к нему запиской. Камень стукнул по полу и исчез под кроватью. Тявка спрыгнул с кресла и полез туда же. В темноте он нашарил камень, развернул записку и прямо так, лёжа на полу, прочёл написанное аккуратным почерком Ёжика:
«Мы разгадали первое слово».
Тявка вдруг ощутил невероятный прилив энергии. Он шустро выполз из-под кровати, вскочил на ноги и крикнул Пифу уже на бегу:
- Я скоро вернусь! Начинайте без меня! Оставьте мне там что-нибудь! Или можете ничего не оставлять! Почти ничего! У меня срочное дело!
Сжимая камень в лапах, он бросился вон из комнаты, кубарем скатился по лестнице и выскочил из Буфета, чуть не налетев на Лошадку, вышедшую размять копыта. Он бежал до самого дома тёти Хрюны, поднимая тучи пыли. Едва он открыл калитку, как Котик, Ёжик и Поросёнок окружили его с дикими плясками и торжествующими криками. Поросёнок и Котик кричали:
- Мы разгадали! Мы разгадали её сами! Ты всё пропустил!
А Ёжик кричал:
- Это разгадал я! Это я разгадал! Они только помогали!
Наконец они успокоились, уселись и положили записку перед собой. Котик и Поросёнок посмотрели на Ёжика, и стало понятно, что они действительно только помогали.
- Я вспомнил, – сказал Ёжик, нисколько не задаваясь, – что Волчок и Зайчик иногда пишут на стене дома сообщения насчёт того, куда идут или когда вернутся.
- Я тоже это видел, – с важным видом ввернул Котик.
- А иногда они так переговариваются друг с другом.
- Я тоже это знаю, – сказал Котик.
- И вот, – продолжал Ёжик, – я вспомнил, что однажды шёл мимо их дома и прочёл надпись углем: «Встр. возле Б».
Котик, Ёжик и Поросёнок многозначительно посмотрели на Тявку. Они молчали так выразительно, что он смутился. Он стал лихорадочно прикидывать, что означает "Встр. возле Б.", а друзья ждали со всё более красноречивыми мордочками. Вдруг Тявку озарило, и он воскликнул:
- «Встр возле Б!» «Встречаемся возле библиотеки!»
Восторг друзей слегка угас.
- Да, да, молодец, – небрежно сказал Котик. – И это навело нас на мысль…
- И это навело меня на мысль, – продолжил Ёжик, не позволяя сбить себя с толку, – что в записке используются сокращения. Очевидно, что «Б» – это та же самая библиотека.
Тявка всё понял и схватил записку, перечитывая.
- Тогда «в Б» означает – «в библиотеку»! А «Р» – тоже важный ориентир?
- Естественно, – сказал Ёжик. – И это «Р» – не что иное, как река!
Тявка потрясённо смотрел на него.
- Ёжик, – сказал он с уважением. – Ёжик, ты очень умный.
- Дело в не в этом, – скромно ответил Ёжик, – а в том, что записка говорит: «иди от реки вверх и прямо»…
- … «поворот налево в библиотеку!» – закончил Тявка и радостно завопил: – «Шестой шкаф, вторая полка снизу!» Вторая полка снизу, вы понимаете?! И именно шестой шкаф! Ведь там и стояла книга! Там я её и нашёл!
Вдруг он сник. Радость открытия начала понемногу меркнуть.
- Ну да, – тихо повторил он. – Там я её и нашёл.
- Только она больше не открывается, – закончил Котик.
И оба впали в глубокую задумчивость. Ёжик посмотрел на них своими маленькими чёрными глазками и сказал:
- Но мы всё-таки разгадали записку! Разве это не прекрасно?
- Только какой теперь от этого толк? – уныло сказал Котик.
Он смял записку и в сердцах запустил её в Ежевичный куст. Но тут же ему стало стыдно. Котик пошёл и после краткого препирательства с кустом («У нас тут что, мусорная куча? Надо держать себя в лапах! В следующий раз получишь порцию колючек за шиворот!») выудил записку обратно.
- По крайней мере, мы не должны отдавать её Кондору, – сказал он. – Иначе он заберёт Книгу и уж додумается как-нибудь её открыть.
- Как же он заберёт Книгу? Ведь он не записан в библиотеку! – пискнул Поросёнок.
Друзья молча посмотрели на него и задумчиво попрощались.
Ночью, проворочавшись в кровати целый час, Тявка принял решение.
Он решил спуститься в подземный ход, где друзья нашли Пифа и компанию.
Он решил пройти по подземным коридорам и своими глазами увидеть, о чём рассказывала Книга. Хоть малую часть. Хоть крошечный уголок мира, о котором он не имел представления.
Тявка просто не мог сидеть сложа лапы.
Конечно, он страшился не найти обратную дорогу и навсегда потерять Сосновку вместе с мамой и папой, со всеми живущими в ней зверятами. Как ужасно было бы расстаться с ними навсегда! Тявка лежал и как наяву видел чистую речку с отражающимися с ней облаками, улицу с оградами соседских домов и фруктовые деревья, растущие за ними. Его сердце сжималось, словно всё это уже собиралось исчезнуть. Но любопытство было сильнее страха. Тявка хотел своими глазами убедиться, что является частью огромного мира. Мира, в котором живут самые разные, не похожие друг на друга существа. И он даже не думал, что в случае успеха станет первопроходцем, настоящим героем деревни! Такие мысли могли бы заботить Котика. О Котике Тявка тоже много думал этой ночью. Ему казалось несправедливым отправиться навстречу приключениям в одиночку. Ведь Котик так мечтал совершить подвиг и затмить своих старших братьев!
Но после долгих колебаний Тявка решил ничего ему не говорить. Он не хотел предлагать другу опасное путешествие, исход которого был неизвестен. Он твёрдо решил, что не имеет права рисковать Котиком. Если ему не суждено вернуться в Сосновку, это будет только его, Тявки, выбор. Может быть, семейство Пифа немного скрасит боль утраты маме и папе, если он не вернётся. Ведь Пиф – мастер на все лапы, а Рита прекрасно украшает комнаты. Кроме того, Котик может одолжить им своих Сусликов, которые никому не дадут заскучать.
Покончив с этой проблемой, Тявка стал думать, какие припасы понадобятся ему в пути. Он никогда ещё не уходил далеко от дома и не знал толком, какая утварь ему пригодится. Надо ли, например, брать с собой кастрюлю? Или сковородку? Или сачок? Не мешало бы, конечно, захватить удочку, но собственные удочки водились только в доме тёти Лисы. Просить их у тёти Лисы означало бы вызывать подозрения. И потом, учитывая цель похода, он не мог обещать, что вернёт чужое имущество в сохранности. Тявка был не прочь захватить подушку и одеяло, но тащить на себе тяжёлые спальные принадлежности ему не очень-то улыбалось. В конце концов он сполз с кровати, извлёк из-под неё свой рюкзак и принялся укладывать его, стараясь не шуметь: он уже убедился, что Пиф спит очень чутко. К счастью, в комнату сквозь занавески проникал лунный свет, и Тявка ни разу ни обо что не запнулся.
После часа раздумий и бесшумных снований, после лихорадочных попыток запихнуть в рюкзак свёрнутый рулоном коврик и нескольких визитов на кухню Тявка сидел на полу возле туго набитого рюкзака и тяжело дышал от усердия. Он сложил в дорогу: коврик, фонарик, парадный ошейник, водяной пистолет для самообороны, папин перочинный ножик (он читал, что без ножика путешествие нечего и начинать), бутылку сладкого чая, шесть пирожков и кусок ветчины. Он жутко устал, но был страшно доволен своей практической сметкой. Немного отдохнув, Тявка задвинул рюкзак под кровать и улёгся обратно в твёрдой уверенности, что проснётся с первыми лучами солнца и немедленно отправится в путь.
Спал он тревожно. Ему снилось, будто он выходит из своей ограды. Всё выглядит как обычно, но Тявку гложет странное беспокойство. Деревня неуловимо изменилась. Словно какая-то тень нависла над ней. Тявка поднял глаза и увидел, что небо над Сосновкой стало фиолетовым и по нему несутся красноватые тучи. Но страшно было даже не это, а тишина вокруг. Деревня казалась опустевшей. Деревья не шумели, дым не шёл из труб. Тявка подошёл к ограде тёти Хрюны и постучался лапкой в калитку. Никто не отозвался. Он попытался толкнуть калитку, но та не поддалась. Тявка бросился к дому тёти Лисы – но и там калитка была плотно захлопнута. Тявка отчаянно закричал и проснулся.
Солнце прыгало по его мордочке, щекоча усы. Узкая солнечная полоска падала прямо на его кровать. А ещё кто-то пристально смотрел на него круглыми внимательными глазами.
Тявка рывком сел и обнаружил Пифа, сидящего возле самой его подушки. Некоторое время, приходя в себя, он молча таращился на мышонка. Потом всё прояснилось: рюкзак, сборы, тайные вылазки на кузню, пирожки и ветчина. Ветчина! А мама, наверное, уже приготовила завтрак и обнаружила пропажу! Тявка бросил отчаянный взгляд на окно. Было не меньше девяти часов утра. Он проспал! Теперь уже не удастся выскользнуть из дома незамеченным!
- Восемь часов тридцать девять минут, – сказал Пиф каким-то необычным голосом.
Тявка яростно протёр глаза лапами.
- Что-то случилось? – спросил он. – Почему ты сидишь на моей кровати?
Пиф смотрел на него необычайно серьёзно.
- Потому что я хочу попрощаться, – просто ответил он.
От неожиданности Тявка отшвырнул одеяло так резко, что оно коснулось пола. Вот это новости!
- Как это? Что это значит? Подожди… – он обхватил голову лапами и посидел так, собираясь с мыслями. – Вы что, вы… хотите уйти? – понял он.
Пиф спокойно кивнул. Вид у него был самый будничный. Тявка потрясённо и огорчённо смотрел на него.
- Но почему? – воскликнул он. – Разве вам у нас плохо?
Пиф едва заметно улыбнулся.
- Вовсе нет, – сказал он. – Просто нам хочется идти дальше. Мы созданы для того, чтобы путешествовать. Нам не сидится на одном месте.
Тявка грустно замолчал.
- А Суслики? – после паузы спросил он. – Суслики останутся здесь?
Пиф замялся.
- Вообще-то нет. Мы решили, что бросать друг друга неправильно. Суслики хотят пойти с нами.
Тявка кивнул и вдруг почувствовал, как защипало в носу.
- Наверное, это странно, но мне будет вас не хватать, – честно признался он.
Охотничья Собака даёт совет
Искренние слова Тявки, видимо, тронули мышонка. Пиф даже смутился. Он сконфуженно потоптался на месте. Потом тихонько кашлянул и в очередной раз поправил свою каску.
- Спасибо тебе за эти слова и за тёплый приём - сказал он. - Хоть Кот и разгромил наше жилище, мы его не осуждаем. Иначе все мы так и не познакомились бы. И потом, жилье больше нам не понадобится. Если мы не встретим Котика по пути к реке, передай ему от нас привет и...
- Можно мне пойти с вами? – выпалил Тявка, сам того не ожидая, и Пиф удивлённо замолк.
- Ты думаешь, я шучу?! - сказал Тявка. - А вот и нет!
Он спрыгнул с кровати и с пыхтением вытащил из-под неё полностью готовый, битком набитый рюкзак. Расстегнул его и гордо продемонстрировал мышонку хорошенько утрамбованное содержимое.
– Смотри! У меня здесь всё готово на первое время! - тараторил он. - Слушай, я и сам решил отправиться путешествовать этой ночью! Представляешь, какое совпадение?! Правда, я думал, вы останетесь здесь - хотя бы на какое-то время… чтобы с вами маме и папе было бы не так грустно. Но если вы собрались уйти, почему бы нам не отправиться вместе? Ведь есть ещё Анжелика и Эля, это же девчонки, дальние дороги не для них. А Котик будет заходить к маме и папе в гости. Я подумал, что ему не надо говорить, ведь это очень опасное предприятие…
Он болтал и болтал, но Пиф продолжал смотреть на него с сомнением и ничего не отвечал, и оживление Тявки понемножку угасло. Он хотел застегнуть рюкзак, но тот вырвался из лап и упал на бок. По коврику рассыпались сладкие пирожки. И едва взгляд его упал на пирожки, как Тявка понял, что ужасно проголодался. Поддавшись внезапному порыву, он подобрал пирожок и стал угрюмо жевать, не поднимая глаз на Пифа. Он уже догадывался, что тот ответит.
И мышонок действительно ответил именно это.
- Я думаю, ты должен остаться, – сказал он. – Представь, как твои родители будут волноваться. Неужели ты хотел бросить их, даже не предупредив?
Пиф прошёлся по краю постели туда-обратно и добавил:
- Ты слишком торопишь события. Я уверен, однажды и тебе выпадет возможность увидеть другие края.
- А если не выпадет? – с тоской возразил Тявка, перестав даже жевать.
Пиф улыбнулся и опять не ответил.
- Нам пора, – сказал он немного погодя и спрыгнул с кровати. – Твоя мама приготовила нам кое-какую еду в дорогу. Правда, она недосчиталась нескольких пирожков и большого куска ветчины. Ну вот! Я попрощался со всей твоей семьёй, а теперь и с тобой. Но, если хочешь, можешь проводить нас до реки.
Протестовать было бесполезно. Тявка понял это. Он тяжело вздохнул и стал собирать пирожки с пола. Недостачу нужно было вернуть, раз уж его личное Большое Путешествие отменялось. Вместо него из Сосновки уходило семейство мышей вместе с бестолковыми милыми Сусликами, благодаря которым жизнь в деревне могла стать куда веселее. Когда он задвинул рюкзак под кровать и с полными лапами пирожков обернулся, Пифа уже не было в комнате.
Они вышли из ограды: Тявка, погружённый в мрачные мысли и мыши в оживлённо-приподнятом настроении . Пиф придерживал на плече мешок с садовыми инструментами (их подарил папа Тявки) и провизией (её пополнили так и не съеденные пирожки). Рита бережно несла в лапках врученный Анжеликой горшочек с фиалками. И даже Эля в момент вручения стояла рядом, вытирая слезинку!
- Ума не приложу, какая польза в дороге от цветов, – сказал Пиф, искоса глянув на сестру.
- Ты ничего не понимаешь, – кротко ответила Рита. – Ухаживать за ними нетрудно. Зато, где бы мы ни оказались, я смогу любоваться ими и вспоминать наших друзей!
Тявка помалкивал. В отличие от мышей, настроение у него было очень плохое. На улице их поджидала ещё одна неприятность: Кондор восседал на крыше Буфета, как и в первый день появления. Втайне Тявка надеялся, что тот давно улетел несолоно хлебавши. Кондор примостился на козырьке крыши, нахохлившись и прищурив свои маленькие острые глазки. На хмурый взгляд Тявки он не отреагировал, демонстрируя полное безразличие к компании внизу. Мыши мелкими шажками семенили впереди, а Тявка шёл позади. Он как будто охранял малышей, и это чуть-чуть утешало. Тявка то и дело с подозрением оборачивался, но Кондор не двигался с места. Наверное, Котик при всём своём легкомыслии был прав: только он как хранитель записки интересовал птицу. И это было веской причиной не звать Котика для прощания с мышиным семейством.
Едва они поравнялись с домом тёти Лисы, как сквозь прутья палисадника протиснулись неунывающие Суслики и принялись кувыркаться и носиться наперегонки с беззаботным визгом. С собой никакую поклажу они не несли. Тявка вопросительно посмотрел на Пифа.
- Мы наберём для них семян из бывшей кладовки, – сказал Пиф. – Всё дело в том, что суслики быстро отвыкают заботиться о себе. В доме тётушки Лисы их, видимо, слишком хорошо кормили. С вами они слегка впали в детство, но это пройдёт.
Тявка невесело усмехнулся. Все вместе они миновали улицу, на которой уже пробуждалась жизнь, – защебетали птицы, зашептались Ежевичные и Малиновые Кусты, приглушенно хлопнула дверь в доме тёти Хрюны и залаяла Жучка. Вдалеке раздался заспанный голос Котика, ругающегося с Волчком из-за какого-то пустяка. Прямо перед ними тихо шелестела речка, накатывая волнами на мягкий берег. Солнце сияло так ослепительно, что Тявка невольно оживился. Как тяжело ему было бы расстаться с Сосновкой! Разве он не мучился ночью от этой мысли? А теперь Пиф сказал, что уходить ему совсем не нужно, и он поверил Пифу.
Они шли по мягкому песку, уже согретому солнцем, обходя растущие у самой воды плакучие деревья. Тявка повеселел настолько, что мог уже любоваться их печально склонёнными стволами и листьями, плывущими по воде. Чем дальше они уходили, тем холоднее становился песок: сквозь кроны деревьев утреннее солнце проникало с усилиями . Вот и знакомая тропинка в густых изумрудных зарослях; мыши спокойно повернули налево, а Тявке, как и в прошлый раз, пришлось пробираться почти ползком. Они выбрались на поляну, проскочив под Орешником, изумлённо зашелестевшим: «Ч-что, ч-что? Кто ш-шумит! Надо ж-же! Шустрые мыш-ши, и щ-щенок с ними! Что им здесь опять нуж-жно?»
Бывшее пристанище мышей имело плачевный вид: разбитая веранда и обрушившаяся на неё крыша, рытвины в земле и сваленные в кучу ветки с оборванными листьями. Но ностальгия была чужда Пифу. Он бросил на поверженный дом деловитый взгляд и, обернувшись, скомандовал:
- Расчищаем вход в туннель!
И вместе с Сусликами и Ритой, аккуратно поставившей свой цветок на землю, принялся за работу. Суслики на удивление проворно раскидывали комья земли и оттаскивали ветки. Чтобы не мешать им, Тявка отошёл и сел поодаль. Скоро показался зияющий, загадочно темнеющий ход. Даже Тявка при желании мог протиснуться в него. Но Тявка уже знал, что никуда не станет протискиваться. Когда мыши отряхнули лапки, он поднялся и подошёл к ним. Те переглянулись и опустили глаза. Трудно было найти подходящие слова для этого момента. Тявка тоже не знал, что сказать. Хотя он познакомился с Пифом сутки назад, расставаться было очень грустно. Ещё печальней было думать о том, что после ухода мышей в Сосновке всё пойдёт по-прежнему. Книга больше не откроется. Мама и папа забудут о Пифе, Котик забудет о Сусликах. Забудется весь непонятный далёкий мир, о существовании которого они узнали.
Пиф протянул Тявке лапу и сказал:
- Ещё раз благодарим тебя. Передавай всем привет!
Тявка кивнул. Пиф оглянулся на друзей и решительным шагом направился к туннелю. Увы, он тут же застрял: слишком внушительна была его поклажа за плечами. Пиф с трудом освободился, встряхнулся, скинул мешок с плеча и поволок его за собой по земле. Следом в туннель нырнула Рита, потом – Суслики. Каждый из них перед тем, как скрыться, помахал Тявке. И вот на поляне остался он один.
Он смотрел на туннель, как будто ожидая чего-то. Тявке всё ещё не верилось, что Пиф ушёл насовсем. Что, если там, внутри, произошёл обвал, и дорогу завалило камнями? Тогда мышам придётся вернуться. Но текли минуты, и никто не показывался из туннеля. Тявка потоптался и приблизился к входу сам, с опаской заглянул. На него пахнуло сыростью пещеры. Чуть погодя глаза различили ведущую вниз и заворачивающую за угол тропинку.
Потолок был низковат для Тявки, но макушка в него не упиралась. Тявка постоял на пороге, прислушиваясь. Потом занёс лапу и чуть было не сделал шаг, но вдруг его охватил страх. Что-то жуткое и необъяснимое таилось в темноте этого таинственного подземелья. Что-то, неподвластное маленькому Тявкину разуму. Он вздохнул и попятился. Не оглядываясь больше, он прополз под Орешником и зашагал домой.
Он был уверен, что ничего интересного сегодня не произойдёт, и страшно удивился, обнаружив сидящего на качелях Котика в самом мрачном расположении духа. Котик никогда не качался на качелях с утра: он боялся росы и уверял, что однажды из-за неё застудил себе хвост, который после этого сильно полинял. Но вот он собственной персоной сидел на качелях, уставившись в одну точку. У Тявки даже мелькнула мысль, не привело ли его в такое уныние исчезновение Сусликов. Кто бы мог подумать, что Котик так привязался к ним! Пожалуй, надо было всё-таки проводить их вдвоём. Мучаясь угрызениями совести и пытаясь выдумать оправдание, Тявка с опаской приблизился к качелям. Тогда Котик перевёл взгляд на него и хмуро сказал:
- А, это ты. Я потерял записку.
Тявка так и застыл на месте. А потом вдруг понял, что ему почти безразлична судьба записки. Ведь они узнали из неё, что могли, и предприняли свои меры. И раз уж эти меры завели их в тупик, дальнейшее расследование становилось бессмысленным.
- Когда ты видел её в последний раз? – спросил Тявка из вежливости.
- Вечером, – сказал Котик, раздражённо помахивая хвостом. – Я уж думаю, не Суслики ли её сжевали. У них как раз вчера был очень голодный вид.
- Суслики ушли, – сообщил Тявка и с тревогой покосился на друга. Новость действительно произвела впечатление на Котика. Он даже остановил качели и озадаченно переспросил:
- Ушли? Куда?
- Они отправились путешествовать с Пифом и Ритой, – сказал Тявка. – И передавали вам всем привет.
Котик мрачно пошевелил ушами и сказал на это:
- Так я и знал. Съели записку и сбежали, чтобы я не догадался!
- Но, может, вовсе не они её съели! – попытался утешить его Тявка. – Может быть, ты сам съел... то есть потерял её где-то в доме… или на улице.
Котик кисло посмотрел на него.
- И чему, по-твоему, я должен здесь радоваться? – горько спросил он.
- Я и не говорил, что ты должен радоваться, – кротко заметил Тявка.
Котик дёргал хвостом всё более нервно. В это время над их головами раздался громкий торжествующий клёкот. Друзья испуганно задрали головы, и Котик мигом слетел с качелей. Над ними кружил Сизый Кондор, и по его злорадному виду они догадались, что случилось что-то очень приятное. Не нужно было долго думать: в когтях он держал белый клочок бумаги и, уж конечно, больше не собирался его ронять. Кондор разевал клюв и будто смеялся над ними, описывая широкие круги. Наконец ему это надоело. Он развернулся и, тяжело хлопая крыльями, полетел в сторону Леса. Последний его победный крик донёсся издалека, и всё стихло. Тявка был совершенно уверен: больше Кондор не вернётся в Сосновку.
- Вот и всё, – весело сказал он, оборачиваясь к Котику. – Кондор улетел навсегда!
Но Котик смотрел на него со смесью недоверия и презрения.
- Не понимаю только, что в этом замечательного! – холодно отрезал он и снова залез на качели. Тявка растерялся.
- Чего это ты так расстроился?
- Чего расстроился? – переспросил Котик, словно не веря ушам. – Я провалил свою миссию! Я потерял ценный трофей, и враг завладел им! Неизвестно, чем это нам грозит!
Тявка опешил.
- Ты преувеличиваешь, – растерянно сказал он.
- Нет, не преувеличиваю! – рявкнул Котик. – Я хотел сделать что-то Действительно Значимое, чтобы Волчок и Зайчик поменьше важничали и смеялись надо мной! Вам-то что! Не вы хранили записку! Не к вам в дом она залетела! Вы вообще не несли за неё никакой ответственности! Что ты можешь понять!
Он спрыгнул с качелей так, что они заходили ходуном, и угрюмо затрусил к своему дому. Хлопнула калитка, потом приглушенно – входная дверь. Тявка постоял, оглушённый и сбитый с толку. Потом сел на качели сам и стал смотреть на реку.
Может, Котик был прав? Может, теперь их всех ожидало нечто ужасное? А если в деревню заявится ещё и Тигр? Как объяснять ему, что записки уже нет?
Тявка вдруг почувствовал, что страшно устал. День только начинался, а на него со всех сторон сыпались неприятности. Если бы Пиф задержался хоть на сутки, он бы наверняка посоветовал что-нибудь. Тявка сидел на качелях долго, надеясь, что Котик образумится и вернётся. Но Котик не возвращался, и в конце концов Тявка слез с качелей. Ему захотелось пойти прямо домой и выспаться, ведь полночи он собирал рюкзак.
Но, поравнявшись с библиотекой, Тявка невольно замедлил шаг.
Записка была потеряна для них, но оставалась Книга.
Открытая или закрытая, она представляла большую ценность. И если некому больше беспокоиться о её дальнейшей судьбе, это бремя падает на его плечи. Кто, если не он? Тявка сам не заметил, как свернул с дороги, взошёл на крыльцо и, тщательно вытерев лапы, толкнул дверь.
Тётя Лиса сидела за своим обычным вязанием. Она подняла на него глаза и даже приопустила очки.
- Поразительно! – заметила она. – Второй раз в библиотеке за лето! Только не рассказывай мне, что соскучился по урокам!
- Нет! – твёрдо сказал Тявка. – Я просто решил посмотреть что-нибудь интересное… для Анжелики и Эли. Они меня попросили.
- Почему же они не приходят сами? – удивилась тётя Лиса. – Кстати, ты не знаешь, куда подевались Суслики? Сегодня я нигде не могла их найти. Может, они заболели?
- Они отправились путешествовать, – машинально ответил Тявка и тут же сообразил, что тёте Лисе ничего не известно о подземном туннеле. – То есть они решили побыть одни. Погулять у речки. Может, даже поселиться в лесу. Понимаете, они ведь не комнатные зверьки.
Тётя Лиса усмехнулась.
- Понимаю, – сказала она. – Как ты сказал? Путешествовать? Вы с Котиком никак не угомонитесь. Всё мечтаете о каких-то путешествиях. Пора бы уже прекращать витать в облаках!
Она погрозила ему пальцем и снова уткнулась в своё вязание. Тявка уныло промолчал. Он прошёл прямиком в читальный зал, посчитал шкафы и направился к шестому. Бегло изучил вторую полку снизу и знакомого корешка не заметил. Он прошёлся взглядом по всем полкам и принялся перебирать книги на самой нижней. Потом - на следующей. Потом - ещё выше. Очень скоро у него заболели спина и шея, и Тявка уселся отдохнуть. Книги не было. Куда она могла подеваться?
Тявка покрутил головой, и вдруг знакомый выпуклый корешок небесно-голубого цвета на седьмой полке бросился ему в глаза. Кто переставил Книгу? Тявка спрыгнул со скамейки, но в этот момент пылинка попала ему в глаз, и он зажмурился. Он принялся отчаянно моргать, потом потёр глаз лапой и почувствовал, что пылинка выскочила. Тявка вытер навернувшиеся слёзы и подбежал к шкафу. Его ждало разочарование: он увидел только растворяющийся в воздухе силуэт.
Книга безмятежно, очень буднично выцветала и таяла на его глазах, пока не исчезла окончательно.
Тявка остолбенел. Он протянул лапу и провёл ею по воздуху. Беспомощно оглядел соседние полки. От волнения все корешки сливались перед его глазами. Книга исчезла!
Значит, читать её и правда больше не следовало.
Тявке стало душно и страшно. Снова – как тогда, на пороге подземелья, – на него повеяло чем-то неведомым. Ссутулившись и шаркая лапами, он вышел из зала.
- Не нашёл ни одной подходящей книги? – спросила тётя Лиса.
- Лучше я зайду потом, – тихо сказал Тявка. – Большое спасибо.
Ему хотелось поговорить с кем-нибудь. Но Ёжик и Поросёнок наверняка играли дома в лото. Их хлебом не корми – только дай поиграть в лото. А Котик злился из-за записки и не хотел ни с кем разговаривать. Тявка поплёлся домой. Из-за забора тёти Лисы доносился глухой стук – это Медвежонок или Волчок кололи дрова, – но Тявка упорно не глядел по сторонам. Он шёл, шёл, и неожиданно перед ним выросла круглая белая Юрта.
Сегодня она не выглядела пустой. Сама Охотничья Собака сидела у входа и беззаботно выдувала мыльные пузыри. Переливаясь и подрагивая, они летели прямо к Тявке и лопались у самого его носа.
Тявка остановился. По правде говоря, он побаивался её. Он редко встречался с Охотничьей Собакой и не был уверен, что ей нравится чужое общество. Повернув острую мордочку к Тявке, она и правда удивлённо подняла брови.
- А, малыш! – сказала она. – Вы редко подходите близко к моему дому. Хотя я сама редко бываю дома.
Тявка на всякий случай вежливо улыбнулся. Охотничья Собака выдула особенно крупный разноцветный пузырь и неторопливо продолжила:
- Как твоя семья, малыш? Как твои соседи? Все ли вы здоровы?
Тявка вспомнил пучки лечебных трав, разложенные в её Юрте. Он, конечно, знал, что в случае надобности Собака может вылечить хоть простуду, хоть больной зуб. Но в деревне, как назло, никто не болел, о чём Тявка и сообщил слегка виновато. Охотничья Собака выслушала его, тихонько посмеиваясь.
- Тогда чем ты так расстроен? – спросила она.
Тявка уселся с ней рядом. Он вдруг почувствовал, что ей можно довериться. Он мог бы рассказать ей всю историю с самого начала, с того места, как Котик свалился с забора и помял клумбу Анжелики. Но внутренний голос подсказывал, что Охотничьей Собаке быстро надоест его слушать, а если она что и посоветует, совет будет мало касаться рассказа.
- Мои друзья сегодня ушли из деревни, – сказал он неожиданно для себя.
- Ушли? – безмятежно переспросила Собака. – Мышата и суслики? Я видела вас вместе часа два назад. И что же, ты боишься больше с ними не увидеться?
Тявка оторвался от созерцания пустынной улицы и посмотрел на неё.
- Они не захотят возвращаться, – ответил он неуверенно.
Охотничья Собака поболтала мыльную смесь в плошке и пожала плечами.
- Возвращаться и не нужно, – сказала она. – Лучше идти вперёд.
- Но мне-то некуда идти, – упрямо возразил Тявка.
Собака усмехнулась, протянула лапу и покровительственно потрепала его по ушам.
- Это сегодня, – сказала она. – Но ты не знаешь, что будет завтра.
Она поднялась и сладко зевнула. Потом вскинула голову и принюхалась.
- Мышонок ушёл из деревни. Это разумно. Думаю, пора и мне.
Тявка изумлённо уставился на неё.
- Ты тоже хочешь уйти? Но куда? – воскликнул он, чувствуя себя обманутым. – Ты слишком большая, чтобы пролезть в подземелье!
Собака посмотрела на него смеющимся взглядом и помахала ушами.
- Я и не собираюсь лезть в подземелье, – сказала она. – Это было бы смешно. Нет, я пойду своей дорогой. Дорог много, даже если ты об этом не догадываешься.
И она, оставив прямо на траве плошку с мыльной водой, направилась к входу. На пороге Юрты она оглянулась и крикнула:
- Передавай привет маме и папе!
Тявка понял, что разговор окончен, но ему не хотелось уходить. Он прислушивался к звукам, доносящимся из Юрты. Собака ходила внутри, что-то шуршало и постукивало. Она тихо напевала, потом стала перечислять что-то себе под нос. Потом всё стихло, и вот она показалась снова с узелком на плече и любимым ружьём на перевязи. На этот раз Собака ничего не сказала. Она молча улыбнулась, небрежно подняла лапу и, беззаботно посвистывая, стала спускаться к реке. Тявка провожал её глазами. Фигурка Собаки делалась всё меньше и меньше. Прищурившись, Тявка увидел, как она сталкивает лодку в воду. Значит, где-то там, за рекой, был другой ход в большой мир. Лодка заскользила по воде. Потом тихо пристала к берегу, и Собака выбралась из неё. Вскоре она затерялась среди тонких светлых берёз. Тогда Тявка будто очнулся.
Произошедшее показалось ему сном. Как получилось, что Охотничья Собака ушла так просто, ни с кем не прощаясь? Тявка проникся к Юрте внезапной жалостью. Ведь теперь некому было заботиться о ней. Собаку нисколько не волновало, останется Юрта заброшенной или кто-то поселится здесь. Он подумал, что неплохо бы иногда заходить проведывать Юрту. Его взгляд упал на плошку в траве. Собака оставила её словно для него – можно было сесть и попускать пузыри. Но назло ей Тявка не стал этого делать. Он чувствовал себя маленьким, беспомощным и несчастным. Он поднялся с травы и, не оглядываясь, побрёл домой.
Новая игра
За ужином Анжелика и Эля весело щебетали и ни словом не вспомнили Пифа и Риту. Семья собралась на кухне и нежилась в прохладе, любуясь видом вечерней деревни. Все по очереди спрашивали у Тявки, что стряслось и почему он такой хмурый, и этого Тявка простить им не мог. Он смотрел на свою семью исподлобья, дулся, отмалчивался и даже зачем-то отказался от второго куска пирога. Потом Тявка кое-что вспомнил и хотел уже спросить у папы, пойдут ли они на рыбалку... но и рыбалка потеряла для него всякую прелесть. Он ничего не спросил, вместо этого объявил, что идёт в свою комнату, и разозлился ещё сильнее оттого, что никто не стал его удерживать.
Тявка сидел на подоконнике, болтал лапами и смотрел на дом тёти Лисы, во дворе которого Лисичка, Медвежонок, Волчок и Зайчик играли в шашки на большом круглом пне, заменявшем стол. Их шумное веселье долетало даже до Буфета. И хотя Тявка очень любил их и завидовал Котику, имеющему столько старших братьев, - ему было решительно непонятно, почему ни Зайчика, ни Лисичку, всегда друживших с Охотничьей Собакой, нисколько не заботит её уход.
И Котика с самого утра не было видно. Тявка вздохнул и перевёл взгляд на дом тёти Хрюны, в котором горело только два кухонных окна. В этом дворе стояла тишина, никто не бродил по садику и огороду и не играл в шашки. Ёжик и Поросёнок наверняка лежали в кроватях и с фонариками читали книжки. Одна Жучка в будке иногда подвывала от нечего делать.
Тявка высунулся из окна и посмотрел, что делается в его собственном дворике. Такса Крокодил спала, наполовину высунувшись из будки и блаженно высунув язык. В своей свежеокрашенной конюшне печально топала копытом Лошадка. Может, хотя бы она печалилась о том, что Пиф ушёл. Тявка вспомнил, что Лошадка уже несколько дней не получает сахар в наказание за вытоптанные Котиком цветы. На душе у него стало ещё тяжелее.
Тявка слез с подоконника и принялся беспокойно ходить по комнате. Ему не хотелось спать, его тревожили странные предчувствия. В последнее время происходило слишком много странных вещей. Неужели теперь всё пойдёт по-прежнему? Тявка кружил и кружил по комнате. В конце концов он не выдержал и опять спустился в кухню. Все давно разошлись. В кухне осталась только мама, перемывающая посуду. Она не удивилась, увидев его. Только сказала:
- Налей себе сока и сядь-ка на диван, чтобы не мешаться.
Тявка послушался и стал ждать, когда мама о чём-нибудь спросит.
- Ты расстроен уходом Пифа? – спросила она именно то, что он хотел услышать.
- Да, – тут же с облегчением сказал Тявка. – И уходом Охотничьей Собаки тоже! Пиф – понятно, но зачем ушла она? И почему все так быстро забыли о них? А если бы ушёл я? Обо мне не вспомнил бы даже Котик?!
Мама тихо рассмеялась, вытирая тарелку полотенцем.
- Думаю, в деревне живёт кто-то более близкий тебе, чем Котик, – сказала она. – Никто не говорит о Пифе и Охотничьей Собаке, потому что иногда уходить вполне естественно. Ты ещё слишком мал и не понимаешь этого. Игрушки редко прощаются друг с другом навсегда. Мы можем расставаться, но потом всё равно встречаемся.
- Что это значит? – воскликнул Тявка. – Все говорят какими-то загадками! Пиф сказал, что я тороплю события. Охотничья Собака сказала, что дорог много и я их просто не вижу! Ты говоришь, что мы с Пифом и Собакой ещё встретимся! Но как мы можем встретиться, если они не вернутся, а мы останемся жить в Сосновке?!
Мама засмеялась ещё громче и веселее.
- Ты и правда торопишь события, – сказала она ласково. – Ты сам всё увидишь.
Тявка допил сок, гордо отставил стакан и очень независимо сказал:
- Я в этом глубоко сомневаюсь!
После чего сполз с дивана и окончательно ушёл к себе. Для пущей убедительности встав посередине комнаты, он торжественно поклялся себе с завтрашнего утра стать взрослым. Видно, им с Котиком не доверяли никаких тайн, считая их детьми. Он твёрдо решил доказать, что достоин быть посвящённым в Важные Секреты. Повеселев, Тявка стал прикидывать, с каких взрослых и серьёзных дел следует начать завтрашний день. Прежде всего, решил Тявка, он должен рассказать, кто на самом деле вытоптал цветы Анжелики. После этого он пойдёт и скормит Лошадке весь полагающийся ей сахар. Это будет мужественным поступком. Тявка попытался продумать дальнейший план действий – ведь доказывать свою взрослость придётся целый день или даже не один, – но вдруг почувствовал, что замёрз, и поскорей залез в кровать. Взбив подушку, он свернулся калачиком и незаметно для себя уснул.
И ещё один странный сон приснился Тявке. Вокруг его кровати столпились мама, папа и девочки. Постоянно входили и выходили Котик, Зайчик и Волчок. И даже Пиф с Ритой были здесь вместе со всеми тремя Сусликами. Мимо него носили вещи, завёрнутые в пакеты, тащили вазы и большое зеркало из гостиной, громко обсуждали что-то и смеялись. Дом звенел от голосов. Казалось, все обитатели деревни набились в его комнату, которая почему-то переехала на первый этаж, и Пиф подавал чемоданы Волчку прямо в окно, а тот грузил их на Лошадку. Потом вдалеке раскатился пронзительный, будоражащий, никогда прежде не слышанный Тявкой звук. Звук повторился, и от него мурашки забегали по Тявкиным лапам. Тявка беспокойно заворочался и резко открыл глаза.
Звук не был сном: он не замолкал. Он разносился в воздухе и обрывался на высокой ноте где-то за окном. В комнате, разумеется, никого не было, но в Буфете действительно творилась какая-то суматоха. Кто-то бегал по лестнице. Кто-то что-то переспрашивал. Что-то шуршало и стучало, на лестнице озабоченно разговаривали мама и папа. Тявка различил голоса Анжелики и тараторящей Эли. За окном звонко ржала Лошадка, тоненько лаял Крокодил. Дрожащий в небе звук смолк и опять возобновился, и сердце Тявки бешено заколотилось. Происходило что-то из ряда вон выходящее! Прислушавшись, сквозь ржание, голоса и лай он разобрал скрипение тяжёлых колёс. Тут дверь рывком раскрылась, и в неё заглянула Анжелика. Она крикнула:
- Поднимайся скорее! Ты что, не слышишь? Мы уезжаем!
- Что? Что? – воскликнул Тявка, спрыгивая с кровати, но Анжелика уже помчалась вниз. Позабыв обо всём, Тявка бросился следом. Задыхаясь, он проскочил мимо кухни и влетел в гостиную. ВХодная дверь была распахнута настежь, и в неё сильно дуло. На сквозняке папа, Анжелика и Эля сновали туда-сюда с сумками, а мама торопливо увязывала в большой тюк постельное бельё.
- Наконец-то ты проснулся! – сказала она, мельком взглянув на Тявку. – Скатай побыстрее все коврики в доме и сложи их вон в тот мешок.
- Но что случилось? – тупо спросил Тявка, совершенно сражённый открывшейся картиной.
- Как что? – удивилась мама. – Разве Анжелика не сказала тебе? Мы уезжаем. За нами прислали гонцов. Выйди на улицу, посмотри на них. Только не глазей долго, тётушка Лиса и тётушка Хрюна уже почти собрались.
- Посмотреть на кого? – дрожа от волнения, спросил Тявка. Но мама отвлеклась, и, не дожидаясь ответа, он пулей вылетел во двор. Нежданный холод заставил его поёжиться. Всегда голубое небо выцвело и стало почти белым. Листья деревьев трепетали от налетающего ветра. Но, несмотря на погоду, на улице было настоящее столпотворение. Хлопали двери и калитки. Весело переговариваясь, Волчок и Зайчик выносили на себе тюки и ставили на землю один к другому. За их спинами Тявка разглядел рыжую шёрстку Котика, стоящего с банкой сгущённого молока под мышкой.
Но не Котик приковал к себе его внимание. В центре улицы, добродушно оглядывая толпу, на крышах трёх голубых повозок, запряжённых блестящими белыми лошадьми, восседали существа с крючковатыми носами, белыми бородами и в разноцветных тюрбанах. Они сидели, одинаково скрестив колени, и небрежно поигрывали поводьями. Лошади смирно стояли, мотая мордами, отчего пышные лошадиные чёлки красиво взлетали. И повозки, и одежды, и лошадиная сбруя сверкали и переливались на солнце. Всё это производило на жителей Сосновки огромное впечатление. Ёжик и Поросёнок обсуждали с Лисичкой тюрбаны, Медвежонок рассматривал спицы в колёсах. Тётя Хрюна и тётя Лиса беседовали с одним из существ, причём все трое явно хорошо понимали друг друга.
- Кто это? – изумлённо шепнул Тявка стоящей рядом Эле.
- Это джинны из города Игрушек! – взволнованно пропищала она. – Они приехали, чтобы забрать нас! Мы уезжаем из Сосновки!
И, взмахнув ушами, Эля умчалась обратно в дом.
Тявка побледнел. Он тысячу раз мечтал о чём-то подобном, но даже не воображал, что это по-настоящему возможно. Значит, Пиф был прав! И Охотничья Собака была права!
Джинны наблюдали за зверятами внимательными острыми глазками и время от времени отвешивали направо и налево поклоны. Тут Котик уронил под колёса ближайшей повозки свою банку и полез её доставать. Джинн заметил это, подождал, пока Котик подберёт банку, и что-то спросил, чуть склонившись в его сторону. Котик задрал голову и так и остался стоять, открыв рот. Из толпы быстро выступил Волчок, учтиво раскланялся с джинном (тот немедленно поклонился в ответ) и за шиворот оттащил Котика назад. В это время из Буфета с поклажей вышли мама и папа, за ними Эля и Анжелика.
- Ты до сих пор не скатал коврики, а ведь тебе сказали... - уничтожающе начала Эля, но мама шикнула на неё. Ожидалось что-то важное. Джинны сблизили головы и пошептались. Затем самый высокий и длиннобородый из них снял с пояса украшенный резьбой рог, протрубил очередной (но на этот раз короткий) сигнал и звучно заговорил:
- Мы полагаем, что все обитатели этой благословенной деревни в сборе. Я и мои досточтимые братья рады приветствовать вас, дражайшие! Прихотливый узор нашего пути привёл нас в эти цветущие края, и не случайно: мы с радостью и удовольствием приглашаем вас следовать за нами в город Игрушек, куда уже стекаются многие подобные вам. Двери города открыты для всех, в нём вы найдёте занятие по душе и друзей по сердцу. Желаете ли вы оставить любезную вам деревню и последовать за нами?
- Мы желаем! Мы готовы! – радостно закричали Зайчик и Волчок, взгромоздившиеся для лучшего обзора на забор, но на них заворчали. По толпе пробежал тревожный шёпот. Зверята подталкивали друг друга лапами, и никто не решался отвечать джиннам. В конце концов вперёд вышел папа Тявки и рассудительно сказал:
- Благодарим вас за приглашение. Но разве мы обязаны бросать наши дома? Нельзя ли нам остаться здесь, если город Игрушек не привлекает нас? Там должно быть шумно и многолюдно. Нам больше нравятся тихие, спокойные местности.
Тявка даже высунул язык – так ему стало жарко. Он смутно догадывался, что папа просто испытывает джиннов. Ведь приготовления к отъезду шли полным ходом. Но что, если джинны обидятся и бросят их здесь? Тявка сам не знал теперь, чего хотел больше. Как страшно уезжать! С чего он взял, что это весело и приятно? Джинны повернулись к его папе (Тявку бросило в дрожь от их внимательного взгляда) и дружно отвесили ему низкий поклон, после чего старший из них дружелюбно ответил:
- Вы вольны в своих действиях, и принуждать никого мы не посмеем, ибо на то не имеем права. Но возьму на себя дерзость уверить – оказавшись в прекраснейшем Городе на свете, роптать вы не станете. Он возводится, он разрастается и хорошеет с каждым днём, радуя самый прихотливый взор. Отовсюду в него прибывают будущие жители, и мы надеемся, что вы с радостью и удовольствием примете участие в строительстве, ибо в ваших силах сделать его таким, каким вы захотите его видеть. Игра продолжится там. Оставшись в этой тихой благословенной деревне, вы лишитесь возможности увидеть чудеса большого мира, но выбор остаётся за вами. Мы не смеем влиять на него и заверяем лишь, что всё сказанное нами – чистая правда.
В знак окончания речи все трое снова поклонились. Их манеры произвели хорошее впечатление на зверят, но все по-прежнему переминались с лапы на лапу, явно стесняясь. Внезапно от толпы отделилась смелая Лисичка. Величественные джинны нисколько её не смущали. Поигрывая пояском платья, она беззаботно повторила сказанное братьями:
- Мы согласны ехать.
- Мы согласны ехать! – снова восторженно взревели Зайчик с Волчком, и тут же все загомонили и заговорили разом. Суета возобновилась; всё разом пришло в движение. Тявка толкнул калитку и подбежал к Котику, совершенно безучастному к происходящему. Тот продолжал стоять у калитки, с отрешённым видом сжимая свою банку.
- Видишь, как всё получилось? – сказал Тявка. – Ты зря боялся!
Котик посмотрел на него и заморгал, точно очнувшись.
- Это ещё неизвестно! – кисло сказал он. – Я не выспался, хочу есть и не хочу ничего строить. Если мы всем скопом приедем туда и увидим голый пустырь вместо города, это будет совсем не смешная шутка!
Он сердито фыркнул и отвернулся. Тявка махнул на него лапой и поскорей побежал обратно в дом. Скатывать коврики оказалось нелёгкой задачей, так как лапы у него тряслись, а в ушах звенела загадочная фраза: «Игра продолжится там». К тому же он поминутно бросал работу, подбегая к окну. Ковриков в Буфете оказалось ужасно много, и Тявка совсем замучился. Тем временем папа запряг Лошадку в тележку и уговорился, что посадит в неё, кроме своего семейства, Котика, Ёжика и Поросёнка. Остальные собирались разместиться в повозках джиннов. Зайчик и Волчок заикнулись, что хотят идти пешком, но джинны посоветовали им не испытывать свои силы, так как дорога предстоит долгая. Наконец все вещи были распределены, такса Крокодил посажена на колени к Анжелике, а Фруктовое дерево выкопано и установлено в угол тележки. Перед дорогой Лошадку покормили. Тётя Лиса и тётя Хрюна вместе с Пылесосом и Жучкой сели в одну повозку, Лисичка и Зайчик – во вторую, а Волчок и Медвежонок устроились в третьей, принадлежащей самому молодому из джиннов, с которым они тут же принялись по-приятельски болтать.
Тявка залез в тележку последним. Он прикрыл за собой дверь Буфета и постоял несколько секунд на пороге. Потом прыгнул в тележку и устроился в ней так, чтобы видеть дом. Джинны тронули поводья, и повозки одна за другой медленно покатили вдоль улицы.
Их тележка ехала последней. Тявка с замиранием смотрел, как мало-помалу отдаляется Буфет. Вот мимо проплыли библиотека и школа, потом дома тётушек Лисы и Хрюны. Скоро остались позади и качели, за ними – одиноко белеющая Юрта. И всё это готовилось скрыться вдали.
Тявке очень хотелось увидеть большой мир. Но теперь его маленькое сердце щемило от бесконечной тоски. Он подёргал маму за лапу и тихо спросил:
- Всё это так и останется здесь? Дома, качели и деревья?
Мама задумчиво улыбнулась ему.
- Думаю, что нет. Ведь тут больше некому жить.
- Они исчезнут?
- Наверное, да.
- Это хорошо, – сказал Тявка и больше ничего не добавил. Ему было бы тяжело думать, что в опустевшей деревне по-прежнему, неделя за неделей, стоят на своих местах Буфет, Юрта и качели, ожидая возвращения своих хозяев.
Котик рядом с ним безмятежно спал, положив голову на банку сгущённого молока, с которой он так и не расстался. Ёжик и Поросёнок тихо переговаривались. Потом Ёжик оглянулся на Тявку и серьёзно спросил:
- Ты думаешь, всё это как-то связано с Кондором и Книгой?
Тявка и думать забыл о Кондоре. Он не знал, что ответить.
Повозки и телега выехали из деревни и, стуча колёсами, переправились на другой берег по мосту, выстроенному джиннами за ночь.
- Отличная работа! – восхитился Зайчик, высовываясь в окно. – Вам правда потребовалась всего одна ночь?!
- Всего одна минута, высокомудрый Зайчик, – снисходительно ответил джинн. – Ведь мы старинный, глубоко почитаемый волшебный род, владеющий многими тайными знаниями и навыками. Они весьма полезны и в повседневной жизни.
- А много ли джиннов осталось в городе Игрушек? – с надеждой спросил Ёжик, и джинн обернулся к нему. – Вы вроде сказали, что он ещё не совсем достроен?..
- Ни одного, высокочтимый Ёжик, – любезно ответил джинн. – Нас трое, и мы сочли куда более важным указать вам путь, чтобы приблизить радость вашей встречи с друзьями! Строить город куда приятнее совместными силами!
Зайчик и Волчок переглянулись и ехидно захихикали, а Ёжик насупился. Они въехали в Лес, ставший за ночь из пышно-зелёного жёлтым и оранжевым. Ещё миг – и деревья с густыми кронами сомкнулись за их спиной. Тявку начало понемногу клонить в сон, но вдруг он вспомнил кое-что очень важное. Он опять подёргал маму за лапу и сказал:
- Лошадка не вытаптывала цветы Анжелики. Это сделал Котик. Он сидел на заборе в пятницу, а потом упал с него прямо на клумбу.
Мама бросила взгляд на сладко храпящего Котика и сказала:
- Ничего страшного. Мы извинимся перед Лошадкой все вместе. Хорошо, что ты сам в этом признался.
И тогда Тявка со спокойной душой закрыл глаза.
Часть 2. Знакомства
Итак, они направлялись в город Игрушек.
Они ехали по извилистой дороге, петляющей среди холмов. Бледное небо снова обрело цвет и радостно заголубело. Вдоль дороги вилась мелкая кудрявая травка с белыми и жёлтыми цветками. Чем дальше, тем сильнее прогревался воздух, и Тявке стало почти жарко. Он несколько раз задрёмывал и просыпался, но каждый раз видел одну и ту же картину: мимо плыли холмы, а впереди пылили повозки Джиннов. Слышались обрывки их разговоров с Зайчиком, Волчком и Лисичкой. Джинны рассказывали о городе Игрушек, и их мирные мурлыкающие голоса снова убаюкивали Тявку. Но вот он встряхнулся и проснулся окончательно. Справа и слева теперь тянулись золотистые поля.
В тележке как раз решили подкрепиться, и Котикову банку сгущёнки поделили на всю компанию. Хотя банка и предназначалась для всех, Котик печально посмотрел на свою крошечную порцию. Мама Тявки поглядела на него, порылась в сумке и вынула из неё сушёную рыбку и печенье. Котик мигом утешился, но и остальным тут же захотелось рыбы. Пришлось раздать угощение всем. Запив еду чаем из термоса, некоторое время малыши довольно молчали. Но скоро Поросёнок и Ёжик стали жаловаться, что у них затекли спины. Тогда мама Тявки попросила Джиннов остановиться ненадолго. Те охотно согласились и, свернув на обочину, позволили Лошадкам отдохнуть и пощипать травку. С повозок они так и не сошли, продолжая невозмутимо восседать на их крышах. Ёжик позвал Медвежонка и что-то тихо сказал ему. Тогда Медвежонок посадил его на плечо и подошёл к одной из повозок. Оказавшись на одном уровне с Джинном, Ёжик скромно спросил:
- А вы не устаёте сидеть так целый день?
- О нет, светлодумный Ёжик! – ответил Джинн. – Мы были созданы вместе с нашими повозками и не оставляем их надолго. Мы одно целое, и пребывание в этом положении нисколько не обременяет нас. Если это необходимо для блага других, мы можем не сходить с места десять дней и десять ночей, не смыкая глаз, и силы наши не иссякнут.
Его остановил далёкий невнятный шум. Медвежонок быстро опустил Ёжика на землю. Шум нарастал, и вскоре справа, за полем, показалось огромное облако пыли.
- Что это? – без особой тревоги спросил самый молодой Джинн. – Песчаная буря?
- Удивительно, что она, похоже, сопровождается музыкальным аккомпанементом, – заметил самый старший Джинн.
На всякий случай все сбились в кучку, напряжённо глядя на облако. В шуме и правда стали различимы звуки, складывающиеся в бесшабашную мелодию. Что-то мчалось по направлению к ним, поднимая целые пыльные тучи. И тут они увидели: через поле, оглушительно дребезжа, нёсся мотоцикл, на котором тряслись две толстенькие птицы в шлемах и защитных очках. Мотоцикл летел прямо на компанию. Все дружно отпрянули, а кто-то даже взвизгнул. Лошадки испуганно заржали. Мотор взревел особенно громко, мотоцикл затормозил в последний момент, чуть не врезавшись в тележку, и опрокинулся. Птицы спрыгнули с него, сбросили шлемы и, размахивая короткими крыльями, принялись бегать вокруг, не прекращая явно начатую ранее ссору.
- Горе моего дома! Пернатое чудовище! Ты чуть не убил их! – голосила птица поменьше, в сильно помятом голубом сарафане и с лентой на лбу. – Выключи музыку!
- Я не виноват, что барахлит мотор! – верещала птица покрупнее, в жёваном галстуке. – Музыка помогает сосредоточиться на дороге!
- Она помогла тебе сосредоточиться на чужой телеге! – заглушая музыку, ругалась первая птица. – Немедленно подними мотоцикл! Выключи свой ужасный магнитофон! И в жизни с тобой больше никуда не поеду!
И, исчерпав запас слов, она от души стукнула горе-водителя клювом.
- Но до города Игрушек ещё далеко! – завопил несчастный. – Пингвинушка, ты нездорова! Ты переутомилась, ты перегрелась на солнце, ты плохо позавтракала! Я ведь говорил тебе – сделай рагу из улиток! Почему ты никогда меня не слушаешь?!
Растрёпанная Пингвинушка остановилась и издевательски захохотала.
- Слушать тебя?! Я послушалась тебя и села на эту проклятую колымагу, вместе с ней перевернулась восемь раз и измазала грязью сарафан! Ты больше никогда не получишь своё рагу из моллюсков, так и запомни! И выключи, наконец, свой ужасный магнитофон!
Внезапно они заметили разглядывающую их компанию, тут же прекратили ссору и встали рядышком, чинно сложив чёрные крылья. На груди их белели широкие светлые пятна. Все с удивлением рассматривали их.
- Приветствуем славное общество! Мы семья Пингвинов, – любезно сказала птица покрупнее. – Я – Пингвинчик, а это моя супруга Пингвинушка! Как видите, мы немного не в духе, потому что едем в город Игрушек уже третьи сутки и слегка устали…
- Если бы ты не заблудился, увалень, – отчаянно возопила в этот момент Пингвинушка, закатив глаза, – мы бы давно уже были на месте!
- Ну-ну, не надо так огорчаться, – беззаботно сказал Пингвинчик, явно не испытывая угрызений совести. – Уважаемые джинны, не подскажете ли, в правильном направлении мы движемся?
- Совершенно верно, дорогой друг, – с улыбкой ответил старший Джинн. – Держись этой дороги, и менее, чем через один восход солнца, вы прибудете в город!
Тявку очень впечатлило простое обращение Пингвинчика к джиннам. Выходит, обитатели большого мира многое знали друг с друге, а ведь в Сосновке о джиннах и слыхом не слыхивали! Пингвинчик очень ему понравился. Он чувствовал, что Пингвинушка, хоть и кричит на мужа, на самом деле относится к нему снисходительно. И вообще она была очень добродушной особой. Она уже успокоилась и, мило улыбаясь, разглаживала складки сарафана. Пингвинчик, переваливаясь, подбежал к мотоциклу, извлёк из его недр малиновый берет и картинно подкинул его в воздух, после чего, ослепительно улыбаясь, обернулся к зрителям.
- Если увидите в городе птицу в малиновом берете и галстуке, – объявил он, – это буду я. Моя коллекция насчитывает ровно сорок два галстука. Запомните, друзья! Я люблю хорошую музыку! У меня есть первоклассная музыкальная установка и отличная коллекция настоящих виниловых пластинок! В юности я был лучшим ди-джеем на своём леднике! В честь открытия города мы устроим отличную ретро-вечеринку! Не сомневайтесь в этом! До встреч, друзья! Увидимся в игре!
Он запрыгнул на мотоцикл и нажал на педаль. Машина заурчала и загрохотала, Пингвинушка резво взгромоздилась за спину мужа, и бесшабашная семейка умчалась дальше, обдав всё общество новой волной пыли. На горизонте, понемногу удаляясь, таял пронзительный крик Пингвинушки:
- Смотри в оба, несчастный! Там камни! Левее! Помедленнее-е-е!..
Джинны переглянулись, рассмеялись, и младший из них сказал:
- Но пора и нам двигаться дальше.
Все торопливо разбрелись по своим повозкам. Эпизод с Пингвинами сильно ободрил Тявку. Не считая джиннов, это были первые обитатели большого мира, с которыми он столкнулся. Может быть, подумал он, и Пиф с Ритой придут в город Игрушек. Ведь Игра продолжится там! Тявка покосился на Котика, на мордочке которого застыло несвойственное ему выражение просветлённой задумчивости. С этой минуты радостное предчувствие не покидало Тявку.
С каждым часом ехать становилось всё веселее. Их процессию то и дело обгоняли кареты, телеги, повозки и прочие виды транспорта. Некоторые проносились так быстро, что Тявка не успевал их рассмотреть. Другие замедляли ход, махали лапами, что-то кричали. Тявка успел рассмотреть две машинки – зелёную и синюю. Они выехали откуда-то сбоку и некоторое время держались рядом с телегой. Синяя хлопала круглыми наивными глазами, а зелёная терпеливо поучала её:
- Лошадям и животным мы должны уступать дорогу. Держаться следует строго одной стороны, выезжать на вторую половину запрещено. Ехать наперегонки с другими машинами нельзя. Сигналить без причины тоже нельзя. В городе движение намного активнее, и нарушать правила там очень опасно! На тебя наложат штраф!
- А можно ехать быстрее и медленнее, когда тебе хочется? – спрашивала синяя.
- Можно, но в пределах ограничения скорости. Нельзя ехать очень медленно и нельзя ехать очень быстро. Особенно в городе, потому что там…
- Движение намного активнее!
- Правильно!
Тявка с любопытством наблюдал за ними, но в это время машинки всё же прибавили скорость и скоро скрылись вдали. За ними проехало несколько леопардов-гонщиков в спортивных машинах, потом проехала нарядная повозка, запряжённая розовым пони. В повозке сидела собачка с большим красно-синим бантом. Она придержала пони и вежливо спросила:
- Прошу прощения. Я еду в город Игрушек по правильной дороге?
Тявка кивнул, и пони затрусил резвее. Все спрашивали одно и то же. К городу стекалось множество зверей. Вскоре снова послышался оглушительный грохот, и с телегой поравнялась шикарная кибитка, которой правил сам акулий Султан в белом тюрбане. Вид у него был весьма свирепый. В упряжке шли три откормленных, лоснящихся морских льва (так шепнул Тявке папа).
- Пр-риятного вечер-ра собр-равшимся! – мрачным басом сказал правящий упряжкой, и все дружно обернулись на этот голос. – Чувствую, вся компания напр-равляется туда же, куда и мы. Славная погодка! Р-разрази меня гром!
- Совершенно верно, любезный Султан, – сказал один из джиннов, прикладывая руку к груди. – Мы рады видеть тебя в нашей Игре! Отрадно видеть, что разлука с родными морями не омрачила твоё чело и ты желаешь украшать своим высочайшим обществом наши дни. Твоё глубокочтимое семейство сопровождает тебя?
- Р-разумеется! – рявкнул Султан. – Эй, все! Покажитесь! Джинны желают видеть вас!
Из кибитки осторожно выглянули две юные акулы и застенчиво улыбнулись.
- Мои приёмные дочер-ри, – небрежно представил Султан. – Дельфина и Лейла. Хорошие девочки, но больно любят жалостливую музыку. Ничем др-ругим не интересуются. У каждой, разумеется, есть своя р-ручная кобра. Мой подар-рок к совершеннолетию. Есть ещё у меня сынок, принц Али, его я сосватал Дельфине. Пр-равда, мальчик ещё молод. Вот опять сбежал, нашёл себе общество получше. Тащится своим ходом где-то здесь на дор-роге. Пр-рисутствует также моя глубокоуважаемая тёща, но она выйти не изволит. Известная спир-ритка. Р-разрази её гром!
- Что такое спиритка? – спросил любознательный Ёжик.
- Ручные кобры? – беспокойно переспросил Котик.
- Мадам Акулина увлекается магией, – пояснил младший Джинн, оборачиваясь. – Каждую пятницу она смотрит в хрустальный шар и предсказывает грядущие события. Прославило её происшествие с простуженным китом. Во дворце Султана как-то раз стали ощущать сильные подземные толчки. Возникали они по несколько раз в час. Разумеется, поднялся переполох. Полагали, что начинается землетрясение или извержение вулкана. Но мадам посмотрела в свой шар и установила, что неподалёку от дворца к берегу пристал простуженный кит. Плыть дальше он не мог, поэтому уткнулся в берег и стал кашлять. Озноб, бивший его, был так силён, что вместе с ним дрожал и дворец, выстроенный как раз на берегу моря. Печальное, но весьма поучительное происшествие! Ведь оказалось, что кит прибыл из северных морей, где зимой бывают очень холодные течения. Он поспорил со своим старшим братом, что проплавает в холодных водах десять недель кряду. Разумеется, началось воспаление лёгких и кита пришлось госпитализировать…
- Точно так всё и было! – мрачно подтвердил Султан. – Между пр-рочим, перевозка и лечение обошлись недёшево! На это благотвор-рительное меропр-риятие я потр-ратил сорок восемь отборных жемчужин! К счастью, у кита отыскались р-родственники, пр-риплыли за ним и сопр-роводили его по месту жительства! Ну, пр-рощайте! Увидимся в городе! По пр-равде сказать, там нам делать нечего! Где нет моря – там нет и акул! Но из солидар-рности с вами мы, так и быть, поживём там месяц-др-ругой!
Он подстегнул морских львов, и те заторопились вперёд.
- Я всё-таки не понял, у кого ручные кобры? – спрашивал Котик.
Новые жители всё прибывали. Поток игрушек делался всё шире и разнообразнее. По дороге ехали грузовики с мебелью, тащили свёрнутые балаганы и барабаны, везли кубики всех размеров и цветов. На огромном самосвале транспортировали трёх огромных попугаев, сидящих на своих жёрдочках. Попугаи не делали попыток улететь, они непрерывно трещали и хохотали зловещими голосами. По всему было видно, что город Игрушек совсем близко. Мимо телеги, пофыркивая, пробежал молодой Утконос, потом проползла огромная синяя Черепаха. Тявка заметил, что перед черепахой все уважительно расступались. И хотя она ползла ужасно медленно, никто не пытался перерезать ей путь. Ещё удивительнее было то, что на её спине сидели три маленькие синие обезьянки, у самой крошечной на макушке красовался бантик.
Вскоре впереди образовался затор. Кто-то проскочил вне очереди. Поднялся невообразимый шум. Гудели машинки, кричали морские львы, ржали пони, сигналили автомобили, и над всем этим разносился зычный голос Султана: «Тысяча пр-роклятий!». Обезьянки, сидевшие на спине Черепахи очень тихо, вдруг оживились и одним прыжком взлетели на стоящий рядом мотоцикл, с него – на крышу акульей кибитки и весело запрыгали дальше. Это возмутило стоящих в пробке.
- Что за неуважение! – кричали им вслед. – Нарушение правил дорожного движения! А если мы тоже будем так скакать?!
- Р-разрази меня гром! – ревел Султан.
Старший Джинн вздохнул, покачал головой и, обернувшись, сказал:
- К прискорбию, придётся повременить. Продвижение в настоящий момент сильно затруднено.
Телега остановилась у крутого холма, и пока Лошадка пощипывала траву, Тявка вылез размять лапы. Ему в голову пришла блестящая идея: забраться на верх холма и оттуда попытаться разглядеть город Игрушек. Он поделился своей мыслью с Котиком, но от количества впечатлений тот совсем упал духом и промямлил, что холм слишком высокий. Тогда Тявка исполнил своё намерение в одиночку. Он пыхтел, цеплялся, искал удобные ямки, в которые можно было бы поставить лапу. Но, добравшись до вершины, он с разочарованием обнаружил, что кто-то уже стоит на ней и преспокойно обозревает окрестности. Это был незнакомый Лягушонок в полосатом шарфе и с красным зонтом в белый горошек. Лягушонок услышал шаги, оглянулся через плечо, широко улыбнулся и дружелюбно сказал:
- Приятный сегодня вечерок!
Тявка смутился. Ему ещё не доводилось разговаривать с незнакомцами из большого мира. Вечерка ещё не было и в помине, но он не решился возражать. Лягушонок продолжал с любопытством и ожиданием смотреть на него. Видимо, Тявка должен был высказаться тоже. Тогда Тявка спросил:
- Зачем вам зонт? Ведь дождя сегодня нет.
- Дождь есть, – сказал Лягушонок беззаботно. – Дождь есть всегда. Он есть сам по себе, как данность. Просто он не всегда идёт. Понимаешь?
Тявка подумал и честно ответил:
- Нет.
Лягушонок улыбнулся ещё шире.
- Не обязательно всё понимать, – безмятежно отозвался он. – Мы очень разные. Мы созданы такими, и стать другими не получится. Ты – белый, я зелёный. У меня есть зонт, у тебя нет. А у тебя есть что-то, чего нет у меня. Ведь так?
Его манера речи несколько сбивала с толку. Казалось, Лягушонок посмеивается или задаёт загадки, ответ на которые знает он один. Поколебавшись, Тявка сказал:
- У меня есть семья и лучший друг Котик.
Лягушонок кивнул, вполне удовольствовавшись этим ответом.
- А у меня есть брат-близнец, и я не встречался с ним много лет. Мы похожи друг на друга как две капли воды. Правда, мне говорили, что он сломал свой зонт. Я слышал даже, что он сломал зонт специально – чтобы меньше походить на меня.
И Лягушонок добродушно засмеялся.
- О! – осторожно сказал Тявка. – Наверное, это обидно.
- Вовсе нет! – отозвался Лягушонок. – Я даже рад. Я рад, когда другие делают то, что им нравится. А я делаю то, что мне нравится. А что нравится тебе?
Тявка снова оказался в тупике. Он в замешательстве посмотрел вдаль. Затор всё ещё продолжался, горизонт заслоняли грузовики с флагами и рейками, торчащими из них.
- Я не знаю, – сказал Тявка.
Лягушонок, склонив голову, продолжал смотреть на него с лёгкой улыбкой. Видно, этот ответ его не устроил.
- Мне нравится думать, – сказал Тявка немного погодя. – Думать о том, кто я и где заканчивается наш мир, а где начинается другой. Мне нравится думать о вещах, которые я не могу себе представить.
В глазах Лягушонка зажёгся огонёк.
- Хорошо сказано, – сказал он. – Очень хорошо сказано. Думать о вещах, которые ты не можешь себе представить! Даже я не сказал бы лучше! Удачнее могут сказать только превращенцы.
Тявка был польщён, хотя и не совсем понял, что восхитило Лягушонка.
- Ты встречался с превращенцами? – спросил он.
- Разумеется, – ответил Лягушонок, прищурился и указал пальцем вдаль. – Я знаком со Стариком и Толстяком. Они не любят шумных сборищ, но иногда заглядывают туда, где идёт Игра. Может, они сейчас внизу, в этой толпе.
Лягушонок хмыкнул, словно его очень забавляла мысль об этом.
- Старику проще: он превращается в Ворона. Толстяку превращение не поможет: он становится слоном. Между прочим, он очень гордится своей слоновьей попоной.
Тявка смотрел на Лягушонка с недоумением. О чём таком говорил этот странный тип? Лягушонок заметил его удивление и пояснил:
- Превращенцы – они ведь потому так и названы. Они превращаются.
- Наверное, это выглядит очень необычно, – осмелился заметить Тявка.
- Сложно сказать, – ответил Лягушонок, снова широко улыбаясь. – Сложно сказать, как это выглядит, потому что обычно момент превращения никто не успевает застать. Только что Старик был Стариком и вдруг уже – фью! – стал Вороном. И обратно. Туда-сюда. Можно сказать, что превращаться для него – довольно обычное дело.
Лягушонок неторопливо посмотрел вниз.
- Движение восстановилось, – дружелюбно сказал он. – Ваши трогаются.
- Ну, тогда пока, – с облегчением сказал Тявка. – Было приятно поговорить.
И он поскорей побежал вниз, и уже на середине пути его застал голос Лягушонка:
- Привет Сизому Кондору, если его встретишь!
Услышав это, Тявка запнулся и скатился с холма прямо под ноги озадаченной Лошадки. Он вскочил и задрал голову, пытаясь разглядеть Лягушонка на холме, но тот уже куда-то подевался вместе со своим зонтом.
Тявка и Котик помогают
Разговор с Лягушонком оставил странное впечатление. Какой-то он был чудной, этот Лягушонок. Нахмурив лоб, Тявка забрался в телегу, и компания тронулась.
Джинны снова ехали друг за другом по старшинству, а остальные чуть отставали. Посмотреть малышам по-прежнему было на что: жизнь так и бурлила вокруг. Знакомых поблизости почти не осталось: все они вырвались далеко вперёд. С телегой наперегонки спешили новые, невиданные звери и птицы. Отовсюду неслись взволнованные и возбуждённые голоса, и у Тявки заложило уши от шума и гама. Он, как и все, поглядывал по сторонам, но без прежнего интереса. Имя Сизого Кондора, почти забытое среди происходящего, вдруг снова всплыло, и Тявке это совсем не нравилось. Он съежился на дне телеги, размышляя, что всё это может означать, но тут Котик от души ткнул его локтем в бок. Тычок что-то явно означал. Тявка высунул голову из телеги и успел увидеть прямо над головой натянутый между двумя столбами транспарант, на котором огромными буквами было выведено: «Город Игрушек».
Они въехали в город под шквал криков, смеха, болтовни, музыки и аплодисментов. Ослепительно сияло солнце, и в его лучах Тявка увидел вовсю кипящую в городе работу. Город походил на огромный муравейник. Мимо ошеломлённых гостей носили кубики, водружали их на домкрат, поднимали и прилаживали к строящимся домам. Кубики плыли по воздуху и укладывались в стены. Над головами зверей сновал подъёмный кран, добродушно покрикивая на бегающую под ним мелюзгу. Кто-то возводил изгородь, кто-то тут же красил её. Повсюду на ветру трепетали уже установленные палатки и натянутые тенты. Тявке даже стало стыдно: похоже, все прибывшие мгновенно включались в работу. Но в то же время он подумал, что Пиф непременно должен участвовать в этом переполохе. Такую грандиозную стройку мышонок пропустить просто не сможет!
- Добро пожаловать! – провозгласил старший Джинн, останавливая повозку.
***
- Здесь хоть кто-нибудь работает по плану? – безнадёжно спросил Ёжик.
Они с Тявкой и Котиком сидели на земле одни-одинёшеньки посреди всеобщего хаоса. Мимо них в одну сторону несли доску объявлений для городского парка, а в другую тащили скамейку для открытого театра. Все друзья уже нашли для себя работу: Лисичка с Анжеликой мастерили лоскутные коврики для прихожих, тётя Лиса и тётя Хрюна вместе с родителями Тявки организовывали передвижную столовую. Молчаливый Медвежонок огораживал забором будущий таксопарк, и за ним по пятам следовала целая стая мелких машинок. Зайчик и Волчок трясли Фруктовые деревья и складывали фрукты в большие мешки, а потом садились за руль маленького грузовика и везли их на склад. Неподалёку от склада суетилась Эля, выжимая из лучших плодов сок, который она тут же разливала в стаканы и размещала на трёх кухонных столах, составленных в ряд прямо на улице. И даже Поросёнок, получив от кого-то ведро с краской и стремянку, охотно убежал раскрашивать достроенные дома. Только трое приятелей не могли решить, чем заняться. У них разбегались глаза.
- Посторонитесь! – строго крикнул кто-то за спиной. Друзья отскочили, и Тявка увидел дракончика в жёлтом комбинезоне. Он солидно восседал в кабине машины, укладывающей асфальт. Асфальт, от которого шёл лёгкий дымок, ложился ровным блестящим слоем. Дракончик проехал дальше, а перед Тявкой возник молодой акулий принц с нахальными глазами, поигрывающий кинжалом у пояса.
- Вы не видели тут моего отца? – развязно поинтересовался Али (а это был, несомненно, он), ухмыльнувшись вместо приветствия. – Я тут малость отстал от своих, а теперь вошёл в город и ума не приложу, куда они все подевались.
- Я видел его полчаса назад, – подал голос Котик. Единственный из всей троицы, Котик умудрялся делать что-то, ничего при этом не делая: он сидел на тюках своего семейства, временно переданных под его личную ответственность. Остальные вещи давно разобрали и сложили в специальные ящики хранения. – Он саблей обтёсывал кухонные табуреты. Кстати, это не он там кричит?
В самом деле, издалека, из завалов свежевыструганной мебели доносились знакомые вопли: «Тысяча пир-ратских шхун! Это не табуретка, а одна сплошная заноза!» и «Будь я проклят! Кто обстругивал это крашеное ущербное полено?!» Али ухмыльнулся шире, по-свойски подмигнул приятелям и небрежно сообщил:
- Между прочим, если вам надоест тут прохлаждаться, могу посоветовать работку на двоих. Меня тут попросили покатать малышей в лодке вон на том пруду, чтобы не путались у старших под ногами. Это я люблю – вода вокруг, и трудиться особенно не надо. А неподалёку роют землю, чтобы выкопать большое озеро. Лишнюю землю на грузовике отвозят на пустырь, чтобы сделать там насыпь и выстроить дворец для коронаций, торжественных приёмов и всякого такого. Хотите управлять грузовиком? Как раз двое напарников требуется. Насыпь должна быть высокая. Так и время пролетит. А то, вижу, что-то вы заскучали.
- Спасибо за предложение, – угрюмо ответил Тявка, жестоко оскорблённый намёком на своё безделье. – Но нас не двое, а трое!
- Разве? – ухмыльнулся Али, приподняв брови.
Тявка оглянулся и с тоской обнаружил, что Ёжика давно след простыл. Получалось, только они с Котиком ничем не были заняты. Котик смотрел на него непроницаемым взглядом, который означал скорее «Нет», чем «Да». Тявка не умел водить грузовик и подозревал, что Котик тоже не обладает таким навыком. Но отступать было бы позорно.
- Мы готовы, – небрежно сказал Тявка. – Куда идти?
- Я вас провожу, – пообещал Али.
И уверенной танцующей походкой направился вперёд, легко прокладывая себе путь в толпе. Они миновали пруд, перед которым уже выстроилась пёстрая очередь ожидающих малышей. Среди них Тявка разглядел и обезьянок, ехавших на синей черепахе. Он задержался взглядом на очереди, ища в ней кого-то, но не нашёл и вздохнул. Тут вездесущие Зайчик и Волчок прошагали мимо с Ужасно Деловым Видом, неся на плечах большую дверь, верхом на которой сидела неизвестная Синяя птица. В другую сторону, спотыкаясь, прошествовал Ёжик с охапкой подушек и перин. Они свисали до самой земли и стлались по ней белым шлейфом, так что от Ёжика были видны только задние лапки. Тявка и Котик проводили его взглядом и поплелись дальше. Принц подвёл их к суровому белому Зайцу с большим блокнотом в лапах. Оказалось, это был один из главных распорядителей на стройке. Он раздавал задания и следил за их выполнением. Но на Принца официальный вид Зайца никакого впечатления не производил.
- Эти двое, – представил Принц, – готовы отвозить лишнюю землю на пустырь.
Заяц смерил друзей недоверчивым взглядом.
- Ты уверен? – с сомнением спросил он. – Что-то они слишком щуплые. Тут у нас всё-таки стройка, народу тьма. Как бы не вышло чего. Водительские права есть? – строго обратился он почему-то к Котику.
- Нет! – категорично отрезал Котик.
Заяц поморщился и черкнул что-то в блокноте.
- Ну, ладно, – сказал он. – Поработаете с испытательным сроком. Даю вам час. Если за это время не убьётесь, не сломаете машину и не раздавите кого-нибудь, можете продолжать. А в случае вышеперечисленного придётся вас кем-нибудь заменить.
- Вот и отлично! – сказал Принц и, откланявшись, отправился на пруд.
Тявка и Котик смерили взглядом ожидавший их грузовик. Заяц стоял тут же, засунув карандаш за ухо, и с интересом наблюдал за ними. На его мордочке ясно читалась насмешка. Друзья открыли дверцу и залезли в кабину. Перед ними на пульте располагались разнообразные рычаги и кнопки с непонятными обозначениями. Тявка только-только начал изучать их, как раздался гул, грохот, и машина слегка осела: это экскаватор насыпал в кузов первую порцию земли. Пока всё шло по плану.
- Так. Что дальше? – деловито спросил Котик, будто лично принимал участие в погрузке земли. Тявка пожал плечами. Он поглядел свозь лобовое стекло на синее небо, на суетящихся зверей, на живописно раскинувшиеся перед ним дали и стройные ряды вырастающих домов на улицах. И вдруг ему показалось, что водить машину – приятно и очень легко. Он, не размышляя, тронул первый попавшийся рычаг, и грузовик, зафырчав, действительно сорвался с места. Котик вцепился в обивку кресла.
- Ты уверен, что делаешь всё как надо? – крикнул он, стараясь заглушить рёв мотора. Но Тявке некогда было отвечать. Он напряжённо следил за дорогой. Сначала грузовик двигался прямо к пустырю. Но тут возникла необходимость обогнуть дровяной сарай и сделать крюк влево. Грузовик, конечно, не понимал этого. Сарай угрожающе приближался. Тявка поспешно закрутил руль, и грузовик резко повернул – но не налево, а направо. Теперь они мчались в обратную сторону. Удаляясь от пустыря с каждой секундой, они понеслись по городской улице, и звери разбегались из-под колёс кто куда. Кто-то оглушительно свистел в свисток. Тявка успел мельком заметить Поросёнка, застывшего на стремянке с кистью в руке и разинувшего рот. Потом они с Котиком промчались мимо, и Поросёнок остался далеко позади. Тявка схватился за другой рычаг и дёрнул что было сил. Грузовик встал на дыбы. Котик издал пронзительный вопль. Машина опустилась на все четыре колеса и повернула на этот раз налево. Теперь они летели по противоположной стороне улицы, разгоняя каких-то куриц и уток. На них показывали пальцами с крыш и балконов. Ошалев от ужаса, Тявка принялся нажимать все кнопки подряд, отчего машина завертелась на месте. Тут решил вмешаться перепуганный Котик и надавил на какую-то педаль. Грузовик замер на месте, поднял кузов, вывалил из него всю землю, а потом бросился вперёд и, разогнавшись, прыгнул прямо в пруд, подняв тучу брызг.
- Ой-ей-ей! Вот это да! – со смехом кричал Принц с берега, ещё не спустивший лодку на воду. – Куда же это вы разогнались, ребята?!
- Почему мне так нельзя? Почему, почему? – прыгая, кричала маленькая синяя машинка.
Тявка и Котик, отплёвываясь и фыркая, подплыли к берегу и свалились на него, тяжело дыша. Перед глазами их плавали цветные круги. Потом сквозь них на фоне неба проступила мордочка Зайца, который критически сказал:
- Шесть с половиной минут. Ну, спасибо за помощь!
И он растворился. На смену ему явился засыпанный землёй Медвежонок, похожий на большой песочный кулич, и посмотрел на Тявку с молчаливым укором.
- Ну, что же это, – сказал он с кротким упрёком. – Я ведь уже и дорожки для таксопарка расчистил. И каждой машине своё место огородил. Ай-яй-яй.
Кругом захохотали. Трудно было передать, что испытывал Тявка в этот момент. Так опозориться, оказавшись среди новых знакомых! Опозориться на весь свет! Тявка немедленно решил, что недостоин находиться в городе Игрушек и будет лучше немедленно уйти из него куда глаза глядят. Пусть Игра идёт своим ходом, пусть другие наслаждаются ею. Котик оказался умнее: он не хотел связываться с грузовиком. Он знал, что ничего хорошего из этого не получится. Мокрый и похудевший, с висящей сосульками шерстью Котик отряхивался и вылизывался с крайне раздражённым видом. Тявка уже хотел попросить у него прощения, как вдруг из воды, отчаянно работая колёсами, выполз грузовик и подрулил прямо к нему. Раскосые глаза грузовика радостно сияли.
- Спасибо вам! – выпалил он, захлёбываясь от восторга. – Никогда в жизни я так не веселился! Мне ещё ни разу не разрешали прыгать в пруд! Как я летел! Как я плавал! Я почувствовал себя птицей! Я почувствовал себя рыбой! Какие непередаваемые ощущения!
От избытка чувств грузовик завертелся на месте, но тут же остановился.
- Но я не должен так себя вести, – виновато сказал он. – Нам не положено. Может быть, это был мой первый и последний прыжок. Может быть, я единственная машина, прыгнувшая в пруд на глазах у десятков зрителей! Накануне открытия города! Я запомню этот день на всю жизнь! Мы с вами друзья навеки! Приходите в гости в любое время!
И он, мирно загудев, поехал к экскаватору ожидать нового водителя.
- Как это мило! – раздался рядом чей-то нежный голосок.
Тявка вопросительно обернулся и увидел стоящую позади себя серую белочку с белым воротничком и пушистым хвостом. Свои лапки, хотя погода была солнечная, она держала в белой муфте. Белочка приветливо улыбнулась ему и заодно Котику, который только заворчал в ответ и предпочёл убраться подальше, поскольку его облик был ещё далёк от совершенства.
- Вы исполнили заветную мечту бедной машины! – сказала Белочка совершенно серьёзно, глядя на Тявку большими печальными глазами. – Какой это благородный поступок! Но, может быть, теперь вам хочется заняться чем-нибудь другим? Тут неподалёку построили аптеку, и теперь надо снабдить её лекарствами. У нас есть опытный специалист, а я помогаю. Нам как раз не хватает пары зверьков, которые бы собирали травы, толкли в ступке порошки, залезали на лестницу и раскладывали товары по полкам – в общем, делали все подручные работы. На высоте у меня ужасно кружится голова.
Таким образом, побег был временно отложен. И уж окончательно Тявка забыл о нём, когда в хорошеньком зелёном домике с дверным колокольчиком, в домике среди зарослей календулы, ромашки и мяты он увидел за чистеньким прилавком не кого-нибудь, а Охотничью Собаку с травинкой в зубах. Она подняла голову и улыбнулась.
- Вот и вы, – сказала она, ничуть не удивившись. Впрочем, могло ли вообще что-то её удивить? – Как видишь, малыш, ты беспокоился зря. Это большая Игра, и в ней участвуют все. Относись ко всему проще. Впрочем, ты не поймёшь меня. Может, для тебя и лучше принимать всё близко к сердцу. Только так можно играть по-настоящему.
- А ты? – спросил Тявка, усаживаясь рядом с ней на плетёный коврик. – Разве ты играешь не по-настоящему?
- Как придётся, – ответила Собака, беззаботно жуя травинку. –Я сама по себе. Такие, как я, ни во что не играют по-настоящему. Но зато и понимают больше других.
Тем временем Белочка сняла муфту и убрала её, потом повязала передник и налила гостям зелёный чай, к которому предложила варенье и бублики. После чая они принялись за работу. Котик предпочёл остаться в домике и толочь порошки, а Тявка вызвался собрать лекарственные травки в аптечном садике. Правда, он нисколечко в них не разбирался, но Охотничья Собака вручила ему иллюстрированный травник и велела сверять растения с картинками.
Тявка моментально измазался и запачкал уши. С непривычки у него быстро заболела спина и свело лапы. Чтобы размяться, время от времени Тявка ставил корзинку и важно прогуливался по садику. И когда кто-нибудь знакомый пробегал мимо и окликал его, он важно отвечал: «Да, я тут помогаю аптекарям» или «Да, я работаю в аптеке, знаешь ли». И даже гордился своими почерневшими ушами.
Страшно восхищаясь собой, поздно вечером он переступил порог аптеки и застал в ней одного Котика, сидящего за прилавком с туманными глазами и мечтательно подпирающего щеку лапой. Котик так погрузился в свои мысли, что Тявке пришлось несколько раз обратиться к нему.
- Где Собака и Белочка? – поинтересовался Тявка. Запылившиеся растения надо было хорошенько отмыть перед употреблением. Он набрал в тазик холодной воды и принялся как следует их полоскать. Заодно он украдкой прополоскал и уши.
- Собака вышла прогуляться, – рассеянно сказал Котик. – Она не может долго находиться в закрытом помещении. А Белочка познакомилась с Анжеликой, Лисичкой и ещё какой-то собачкой. Я не запомнил её имя. Они проходили мимо втроём и заглянули сюда. Им понравился домик. Они съели всё варенье, а потом Анжелика позвала Белочку посмотреть вышитые салфеточки или какую-то ещё девочковую ерунду.
Тявка поднял брови.
- Что ж. Очень хорошо, – сказал он. – Что это с тобой?
- Ничего, – задумчиво ответил Котик.
- Что мы будем делать завтра? – поинтересовался Тявка, выбирая вялые и потемневшие листья и откладывая их в сторону.
- Ты – не знаю, – сказал Котик. – А я приду сюда и буду толочь порошки.
Тявка внимательно посмотрел на него.
- А послезавтра? – с интересом спросил он.
- То же самое, – ровным голосом сообщил Котик.
Тявка засмеялся.
- Ты что, влюбился?
Котик молча повернул к нему голову, с достоинством поднял лапу и выпустил когти. Полюбовался ими и сложил снова. Тявка прыснул.
- Хорошо, хорошо, – сказал он. – Только успокойся.
Но на самом деле Тявке стало немного грустно. Аптека вдруг показалась ему тесной и слишком приторно пахнущей. Было ясно, что Охотничья Собака не задержится здесь надолго, она уйдёт бродить и оставит аптеку на попечение Белочки. Может, Котику тут и пришлось по душе, но Тявке сразу расхотелось поддерживать с Белочкой отношения. Если она так потрясла Котика, пусть сам и болтает с ней.
Пингвинчик исполняет обещание
Чтобы отвлечься от невесёлых мыслей, Тявка разложил собранные травы на прилавке (три раза в разном порядке) и принялся усердно обмахивать их хвостом, чтобы высушить. Потом он побродил вдоль прилавка, полюбовался делом своих лап с той и с другой стороны и только тогда спросил скучающего Котика:
- Ну, ты идёшь домой или как?
- Я подожду. Нельзя же бросить дом незапертым! – промямлил Котик.
- Ничего с ним не случится! – сказал Тявка.
Котик демонстративно отвернулся.
- Твои родственники уже, наверное, с лап сбились, – пытался образумить его Тявка. Из чистого упрямства ему хотелось вытащить Котика из аптеки. – Ты же не сообщил им, куда исчез на целый день!
- Я уже не ребёнок! – строптиво заявил Котик. – Ты тоже не сообщил!
На это Тявке возразить было нечего. Он и сам не знал, почему ему неприятна внезапно вспыхнувшая симпатия Котика к Белочке. Ему очень не хотелось терять друга. Но Котик, по-видимому, уже был для него потерян. Он непременно хотел увидеть Белочку перед тем, как идти домой. Он нетерпеливо повторил:
- Я лучше подожду.
И Тявка сдался. Он дошёл до порога, раскрыл дверь с мелодично прозвеневшим колокольчиком и неожиданно для себя нос к носу столкнулся с целой компанией: тут были и Белочка, и Анжелика, и Лисичка, и та самая собачка с пёстрым бантом, которая по дороге в город заговорила с Тявкой. Сияя, Белочка представила её Тявке:
- Это Розана!
- Очень приятно, – проворчал Тявка. – Рад до невозможности.
Розана сделала реверанс, и вся толпа девчонок радостно устремилась в аптеку. Тут Тявка проникся некоторым интересом к происходящему. Ему хотелось увидеть, как понравится Котику это сборище. И он вернулся, сделав вид, что что-то позабыл.
Котик и в самом деле выглядел слегка ошеломлённым. Аптека в мгновение ока наполнилась болтовнёй, стуком деревянных кружек и запахом печенья и булочек. Девчонки говорили наперебой, смеялись, переходили с места на место, накрывая на стол, и не обращали на друзей никакого внимания. Котик робко попытался вставить слово, но понял, что выбрал не самый подходящий момент для своего выступления. Он сидел удручённый и растерянный, хотя иногда между делом Белочка или Анжелика и обращались к нему. Но они так же быстро про него забывали.
Между тем смеркалось. Девчонки уселись пить чай и принялись весело тормошить Котика, упрашивая посидеть с ними. Тем же манером уговорили и Тявку. Белочка разливала чай, накладывала угощение и старалась, чтобы всем было уютно, но говорили преимущественно девчонки. Они болтали о том, сколько ковриков успели сплести за день, и кто на какой улице станет жить, и кто уже знает своих соседей. Они болтали о том, какое панно лучше вышить на стену и какие цветы лучше поставить в столовой. Унылый Котик молча пил чай и поедал варенье с невероятной скоростью. Тявке было даже жаль его. Дверь оставили раскрытой, и в неё залетал приятный вечерний ветерок. Город понемногу затихал, готовясь уснуть, и Тявку тоже стало клонить в сон. Он уже даже начал задрёмывать и клевать носом, как вдруг случайно глянул в проём, и сон как рукой сняло: на пороге стояли Волчок и Зайчик. Волчок, наклонившись, ткнул пальцем в колокольчик, и тот зазвенел. Все сейчас же обернулись.
- А мы-то с ног сбились, – насмешливо сказал Волчок. – Обыскались. А они тут чай распивают. А как же мы? Никто о нас не подумает! После всех перетасканных кубиков, после всех вёдер и собранных платяных шкафов, после целого дня непосильного труда негде даже присесть! Котик, почему ты нас не позвал?
- Вот ещё! – сказала Лисичка. – Будто я не видела, как вы за обедом съели по три тарелки каши! Говорили, кому-то как раз четырёх порций не хватило.
Зайчик засмеялся. Белочка посмотрела на него и покраснела.
- Садитесь, пожалуйста, – вежливо пригласила она. – Сейчас мы и вам нальём чаю.
- Это так любезно с вашей стороны! Сделайте одолжение! – подхватил Волчок и немедленно уселся на ближайший табурет. Зайчик продолжал мяться на пороге, и он подёргал его за кафтан. – А ты чего? Садись давай!
Зайчик тоже покраснел и сел мимо табурета, сшибив его. Грохот почему-то раздался сразу в двух местах: Зайчик уронил табурет, а Белочка - чашку с чаем. Анжелика и Розана вскрикнули, Котик схватился за ушибленную лапу и проглотил обиженный вопль.
- Котик, прости, пожалуйста! – воскликнула Белочка. – Не знаю, что это со мной. Волчок, я сейчас налью тебе другую. Пожалуйста, не обижайся.
- Давайте я вам помогу! – вызвался Зайчик и проворно вскочил. Его шатнуло, но он удержался и поспешно принял от Белочки поднос с чайником и блюдцами. Котик, держась за лапу, метнул в него полный ненависти взгляд. Волчок по очереди стрельнул в них хитрыми глазами и невинно заметил:
- Бедняга Зайчик, как видно, перетрудился. Сколько он совершил сегодня полезных и даже героических поступков! Я даже со счёта сбился. Можно сказать, ничего больше и не делал. Только считал.
- Прекрати! – буркнул Зайчик.
- Но самым ответственным заданием, – не слушая его, продолжал Волчок, – была отважная поимка трёх попугаев, которые испугались экскаватора и решили спастись бегством на крыше семиэтажного дома. Они сидели там, совершенно недопустимо кричали и создавали панику. А спуститься не могли, потому что у них обнаружилась странная фобия: лететь вверх они не боятся, а вниз – боятся. Крылья начинает сводить судорогой. Конечно, надо было их оттуда снимать. Лестницу внутри дома ещё не выстроили. И вот не кто иной, как Зайчик, мужественно согласился снять их. Он сел в строительную люльку, доехал до самого верха, забрал всех троих и благополучно привёз их вниз! Причём один из них, обезумев от страха, отчаянно сопротивлялся!
- Подумать только! – сочувственно вздохнула Розана.
- Как это смело! – воскликнула Белочка.
- Ложь от первого до последнего слова, – хладнокровно заявила Лисичка, невозмутимо допивая чай, и смахнула крошки с острой мордочки.
- Ха! – сказал Котик.
Волчок с укоризной посмотрел на сестру.
- Вечно тебе надо всё испортить, – сказал он, посмеиваясь. – Ты разве не видишь, что я стараюсь в лучшем свете представить Зайчика дамам?
- Да прекрати уже! – буркнул Зайчик. Анжелика поспешно спросила:
- Значит, на самом деле попугаи не испугались экскаватора?
- Нет, отчего же, – ответил Волчок, засовывая в пасть четвёртый бисквит. – Испугались. Вообще-то мы все его испугались. Никто этого не ожидал, но экскаватор вдруг почувствовал себя лёгким, как птица. Он решил доказать, что машины тоже могут мечтать, радоваться и всё такое. Целый день он рассказывал нам, как его друг грузовик обрёл свободу и научился плавать. Что-то в этом роде. Вот он и начал куролесить. Он сказал, что открыл новый жанр в танцевальном искусстве – "индустриальные танцы". Очень причудливое зрелище. Прямо жаль, что вы всё пропустили.
Волчок посмотрел на Тявку. И все тоже посмотрели на Тявку. Тявка смутился и, сам того не ожидая, поднялся с места. Теперь ничего не оставалось, как попрощаться.
- Мне пора домой, – сказал он. – Уже совсем поздно.
И тут произошла странная вещь. Вечер внезапно окрасился во все цвета радуги. Они короткими вспышками сменяли друг друга. Розовые, зелёные, синие, фиолетовые сполохи заплясали по комнате, по белой скатерти, по озадаченным мордочкам сидящих. А потом многократно усиленный микрофоном бодрый голос, странно знакомый, раскатился по всему городу, отражаясь эхом от стен аптеки:
- Дорогие друзья! Приветствую вас в городе Игрушек! Вы целый день усердно трудились и очень устали. Может быть, вы хотите скорее уснуть, но разве можно спать в такую дивную ночь? Скоро нас ждёт небывалый праздник, а сегодня я предлагаю вам хорошенько повеселиться, потому что я-а-а-а… ди-джей Пингвинчик!
- Пингвинчик! – воскликнули Тявка и Котик одновременно.
В ответ улицы взорвались визгом, писком, криками и бурными овациями.
- Вы видите мой малиновый берет? – продолжал голос.
- ДА! – восторженно визжала толпа.
- И вы все видите мой малиновый галстук?!
- ДА!
- Тогда давайте веселиться! – весело завопил голос, и улицы взорвались бурными ритмами, от которых у Тявки сами собой задрыгались лапы. Ему вдруг тоже стало очень весело, и он почувствовал, что мир необыкновенно прекрасен.
- Какой Пингвинчик молодец! – крикнула Анжелика, стараясь перекричать музыку. – Мы и не подозревали, что он такой выдумщик! Пойдёмте потанцуем!
И все гурьбой повалили к выходу. На пороге их встретила посмеивающаяся Охотничья Собака. Не слушая объяснений, она махнула им лапой.
- А ты не хочешь пойти на дискотеку? – спросила Белочка.
Собака покачала головой и засмеялась.
- Идите сами. Это ваша Игра, – добродушно сказала она. – Я прекрасно проведу время и без вас. Пожалуй, даже лучше, чем с вами, – прибавила она и затворила за ними дверь.
АТявка, и Котик, и все остальные побежали в центр города, уже наполовину выстроенного и благоустроенного. Их глазам предстало потрясающее зрелище: посреди улицы разместилась огромная прямоугольная площадка, сверкающая огнями. На неё были водружены колонки, и по всему периметру были установлены яркие фонари. А в центре площадки, вскинув короткие крылья, стоял собственной персоной Пингвинчик с микрофоном, и, нисколько не заботясь о своём весе и толстеньком теле, отплясывал так потешно и зажигательно, что собравшиеся и хохотали над ним, и невольно повторяли его движения.
Вся просторная улица была запружена игрушечным народцем. Танцевали прямо на траве, и никто не обращал внимания на других. Кто-то водил хороводы, кто-то просто высоко подпрыгивал, кто-то пытался станцевать румбу или ламбаду. Было что-то невероятно захватывающее в этой танцплощадке под ночным звёздным небом. Тявка протискивался сквозь толпу, чтобы встать поближе к площадке, и кого только ни встретил на пути: и дракончика в комбинезоне, исполняющего воинственный танец собственного сочинения, и трёх обезьянок, и семейство Акул, пляшущее в полном составе, и Пингвинушку в новом сарафане, с розой за ухом, приглашённую не кем иным, как Лягушонком с зонтиком! Даже Медвежонок невозмутимо прохаживался вдоль танцующих каким-то особенным шагом на полусогнутых лапах. Радовались все. Тявка увидел Элю, схватил её за лапу, и они присоединились к огромному хороводу, летящему вокруг площадки. Им ещё никогда в жизни не было так весело!
- Вы довольны?! – закричал Пингвинчик в микрофон и приветственно вскинул крыло. Он упивался своим триумфом.
- Да! Да! – весело голосили звери. – Ура Пингвинчику!
Сделав три круга, Тявка совсем задохнулся и выбрался из хоровода. Его место тут же занял кто-то другой, цепь сомкнулась, и хоровод вполетел дальше. Три попугая на своих жёрдочках, установленных за спиной Пингвинчика, раскачивались в такт музыке и хрипло подпевали. Тявка заметил танцующих Волчка и Лисичку, правее – Ёжика с Розаной, а чуть поодаль от них танцевали Зайчик и Белочка. Он сначала не обратил на них внимания. Но потом в поле его зрения попал Котик, одиноко сидящий на скамеечке отдельно от всех.
Тявка выбрался из толпы танцующих, подошёл и сел рядом. Он не знал толком, что сказать. В небе весело кружились птицы, прилетевшие в город вместе со зверями. Они чирикали, кувыркались и стрекотали. Праздник шёл и на земле, и в небе. Только Котик сидел мрачный и задумчиво покусывал свой хвост.
- Не переживай, – сказал Тявка наконец.
Котик вяло откликнулся:
- Я и не переживаю.
Но, глядя на него, в это трудно было поверить.
Дискотека продолжалась до шести часов утра. Котик давно поднялся и ушёл домой. Тявке не хотелось больше танцевать, но не хотелось и уходить. Свежий воздух, ночное небо и счастливые мордочки вокруг слишком радовали его. Ему нравилось находиться в самом центре этого праздничного безумия. Иногда, уставая, кто-то выбирался из толпы и обменивался с ним парой коротких фраз. Тявка, опершись на резные перильца, вкопанные в землю, отвечал и улыбался всем, кто желал поговорить с ним. Так он познакомился с дракончиком в комбинезоне, которого звали Дракошей, а близкие друзья могли называть Гешей. Это был серьёзный, не любящий тратить попусту слова дракончик. Своей деловитостью и хозяйственностью он чем-то напомнил Тявке Пифа.
В этот день Пиф так и не появился в городе. Тявка скучал по нему и Сусликам всё сильнее. Это удивляло его самого. Он поднял глаза к небу и вдруг заметил большую тень, проплывшую над головой. Бесшумный и почти чёрный силуэт напомнил ему Сизого Кондора, и Тявка вздрогнул. Неужели он добрался и сюда? Значит, Лягушонок вспоминал его не случайно? Тявка поискал глазами Лягушонка, но цветные платья, шляпы, комбинезоны, фуфайки пляшущих зверей сливались перед глазами.
В шесть небо начало мало-помалу светлеть, и веселье стало затихать. Вспыхнули особенно ярко и погасли разом все фонари, устав соперничать с утренним светом. Иллюминацию тоже выключили, а все три попугая на заднем плане давно уснули, спрятав головы под свои зелёные крылья. Пингвинчик сильно охрип и уже не так бодро и громко кричал в микрофон, а число танцующих постепенно уменьшалось. Однако спать по-прежнему никому не хотелось, и многие, разбившись на маленькие группки или пары, просто прогуливались вдоль улицы, тихо беседуя. Среди них Тявка увидел и Белочку с Зайчиком. В очередной раз пройдя мимо, они оглянулись и сели на скамейку рядом с ним. Тявка подумал, что Зайчика стало не узнать: в Сосновке он вечно острил и хохмил, постоянно соревновался в этом с Волчком и любил подсмеиваться над младшими. Теперь же он смущался и говорил едва слышно. А Белочка снова достала где-то свою белую муфту и опять спрятала в неё лапки. И ещё Тявка подумал, что Котик поступил очень мудро, отправившись спать.
- Можешь себе представить, Тявка? – оживлённо сказал Зайчик, оборачиваясь к нему. – Белочка не знает, где сейчас её мама Белка. Они расстались много лет назад, и Белочка надеется, что Белка обязательно придёт в город. Точно такая же история, что и у меня! Ведь и я не знаю, где мои настоящие родители!
- Правда? – промямлил Тявка. Он никогда не задумывался о том, что Зайчик – не родной сын тёти Лисы. Старшие всегда понимали друг друга с полуслова, как настоящие родственные души. А вот Котик…
- Кстати, а где Котик? – спросил Зайчик. – Тявка, ты не видел его?
- По-моему, он ушёл домой, – сказал Тявка. – У него был трудный день.
Но Зайчика и Белочку нисколько не расстроило, что Котик ушёл.
- Понятно, – сказал Зайчик. – Ну ладно, не будем тебе мешать!
И они, поднявшись, неторопливо пошли дальше. Тявка посмотрел им вслед и понял, что больше всего на свете хочет спать. Отчаянно зевая, он побрёл на поиски мамы и папы, но встретил только Зайца. Заяц напомнил ему утреннее происшествие с грузовиком в пруду, но Тявка так устал, что никакого стыда уже не испытывал. К тому же у него сложилось впечатление, что Заяц не узнал его. Тявка спросил, где поселилась его семья, и после этого долго плутал между возведёнными за один день зданиями.
Пока что город имел довольно причудливый вид. Уже почти законченные проспекты с размеченной территорией для парков и бульваров соседствовали с нагромождением кубиков, коробок, досок, реек, открыток и других строительных материалов. Наконец Тявка отыскал нужный дом. В нём было всего два подъезда и шесть квартир. Дверь левого подъезда была распахнута и приглашала войти. На первом же этаже Тявка узнал знакомый запах маминых духов. В квартире никого не было - похоже, семья ещё не вернулась с дискотеки. Тявка прошёлся по комнатам, заметил знакомую мебель и уже разостланные на полу коврики, бросил взгляд на фамильные фотографии – и, добравшись до первой попавшейся кровати, мгновенно заснул.
Тявка знакомится с соседями
Двое пуделей-близнецов стояли на высоком холме. С холма они любовались красочным транспарантом, трепещущим от порывов утреннего ветра. Транспарант гласил: "Добро пожаловать в город!"
Братья не знали, что ещё прошлым утром под холмом текли бесконечные потоки прибывших сюда зверей и птиц. Они не знали также, что всего сутки назад город имел самые неопределённые очертания, и границы его были обозначены двумя символическими столбиками. Теперь же его опоясывала ажурная изгородь с виньетками и завитушками (города Игрушек нечасто окружаются высокими стенами – только если хотят стать крепостью). Изгородь легко можно было перелезть, перепрыгнуть и даже при желании обойти, но близнецам это не пришло бы в голову. Чуть дальше виднелись улицы с двухэтажными домиками на окраинах и горделивыми высотками в центре. Шелестели листвой тополя и клёны городского парка, выросшие за ночь. И над всем этим возвышался дремлющий подъёмный кран, ещё не продолживший строительство. Словом, этот город братьям понравился.
Они были художниками. Всюду, где они путешествовали, их и называли просто Художниками. Братья были дружны, и не бывало случая, чтобы один поступал так, как категорически не хотелось бы другому. В то же время они отличались друг от друга – прежде всего, именами. Одного из них звали Арто, а второго Тото. Характеры их тоже сильно разнились. Арто был сдержанным, деловитым и очень, очень целеустремлённым. Хотя оба имели при себе складные мольберты, холсты и кисти, Арто пользовался ими намного чаще. Каждый день он работал по три-четыре часа утром и около трёх часов вечером. В его папке хранились этюды и карандашные наброски, и носил он, конечно же, берет с кисточкой, как каждый уважающий себя художник.
Тото был рассеянным и мечтательным. Он слишком много времени проводил за бесполезными наблюдениями, вместо того чтобы развивать свой талант. По утрам он, как и брат, брался за кисти и карандаши, но проходило полчаса – и он погружался у мольберта в неясные мечты. Кончалось тем, что от мыслей у него начинала болеть голова, он складывал кисти и отправлялся гулять. Он мог часами бродить по одним и тем же тропинкам. По пути он запоминал каждую деталь, каждый уголок, каждую интересную особенность встреченных им зверей, но это почти не приносило результатов. Блуждающие идеи, одна другой блистательнее, редко превращались у него в законченные работы. Оказавшись на природе, Тото уже не мог найти в себе силы вернуться к занятиям. Зато он и сходился с незнакомцами легче замкнутого брата. Его рассеянность и добродушие умиляли всех.
И сейчас оба они смотрели с холма на город Игрушек.
- Здесь начинается большая Игра, – сказал Арто. – Думаю, нам стоит принять в ней участие. Может быть, городская жизнь приучит тебя к дисциплине.
- Очень милый город, – беззаботно заметил Тото. – Наверное, здесь поселилось множество забавных зверюшек. Ты мог бы написать их портреты и устроить выставку вон в том городском парке. А потом и вовсе открыть галерею и выполнять заказы.
- Сначала нужно зарекомендовать себя, – наставительно сказал Арто. – Начинают с малого. А чем, позволь спросить, собираешься заниматься ты? В городе нет пышных лесов и озёр, которые ты так любишь. А если ты будешь целый день гулять по парку, над тобой только станут смеяться. Что ты намерен делать?
- Ты вечно подкалываешь меня, – сказал Тото, почти не слушая. – И говоришь, что надо мной станут смеяться, но надо мной никто никогда не смеётся. Я не делаю никому ничего плохого. И если я люблю гулять под деревьями и слушать, как поют птицы или журчит ручей, от этого никому нет вреда.
- Но надо же делать и что-то полезное! – нетерпеливо возразил Арто. – Ах, братец. Ты слишком много играл в детстве, ничем не занимал свою голову и до сих пор не вырос.
- Ты прав, – сказал Тото. – Из нас двоих ты взрослее. Зато я радуюсь каждой минуте, а ты только и думаешь, что о своих обязанностях.
Покончив с этим привычным для них диалогом, они спустились с холма и прошли под транспарантом. Они вошли в город Игрушек, и первым, кого они в нём встретили, был не кто иной, как Лягушонок с зонтиком. Он стоял, держа свой неизменный зонтик в одной лапе, а вторую заложив за спину, и рассматривал вывеску на ближайшем к воротам здании: «Библиотека».
- Доброе утро! – беспечно окликнул его Тото. – Вы очень предусмотрительны. Говорят, сегодня после обеда пойдёт дождь!
Лягушонок оглянулся на них, ухмыльнулся и слегка поклонился.
- Зонт особенно пригодится мне, если и я пойду в это время, – ответил он.
- Да вы весельчак! – сказал Тото, с большим удовольствием поддерживая разговор. Он повстречал немало чудиков за свою жизнь и очень любил перекинуться с ними словечком. Несмотря на рассеянность, он обладал чувством юмора, так что разговор обычно заканчивался приятно для всех. – Куда же вы пойдёте?
- Думаю, этого я и сам не знаю, – немедленно ответил Лягушонок. – И узнаю не раньше, чем пойду. Кстати, не встречали ли вы по дороге сюда кого-нибудь необычного?
- Скорее, нет, чем да, – сказал Тото, умеющий подлаживаться под манеры собеседника. – Боюсь, что и ничто необычное нас не встретило.
Его шутка была не слишком смешной, но Лягушонку эта попытка, видимо, пришлась по душе. Он улыбнулся ещё шире, повернулся к близнецам всем туловищем (Арто рассматривал его, чуть хмурясь) и сказал:
- Я ожидаю своего старого друга, но он, видимо, запаздывает.
- Правда? – равнодушно сказал Арто, так как Тото не нашёлся, что сказать.
- Да, – сказал Лягушонок. – Вы слыхали что-нибудь о Белом Тигре?
- Ничего абсолютно, – ответил Арто.
- Так я и думал, – подытожил Лягушонок и снова отвернулся.
Художники молча переглянулись, и Арто прошептал: «Ну и грубиян!». Тото даже не стал спорить, только озадаченно посмотрел на спину Лягушонка, и братья продолжили путь. Скоро, петляя по узким закоулкам и иногда попадая в тупики, образованные брошенными стройматериалами, они выбрались на главную улицу.
Улица заворачивала направо и тянулась до высокого холма с живописными развалинами. Впрочем, развалины в будущем дворце мог увидеть только мечтательный Тото. На самом деле дворец как раз усердно строился, и возле него уже работали экскаватор, подъёмный кран и два грузовика. Они торопились закончить работу до вечера, поскольку вечером, как разнеслось по городу, ожидалось Торжественное Событие. Но Художникам некогда было поразмыслить о предстоящем событии – во-первых, потому что они о нём ещё не слышали. А, во-вторых, город оглушил их многоголосым визгом, рёвом, ржанием и гудением. Мимо сновали незнакомые звери, громко споря на ходу. Тащили во все стороны дверцы шкафов, скатерти, письменные столы, рулоны ковров и охапки белья. Всюду кипела деятельная жизнь, на которую Тото смотрел с восхищением, а Арто – с вежливым любопытством. «Поберегись!» – кричали сверху, и с балкона спускали верёвку, к которой привязывали какие-то коробки, подносы и утюги. Братья отступили к стене дома и вжались в неё, чтобы не быть растоптанными. Ведь они были намного меньше большинства бегущих мимо зверей.
Примерно за час до этого Тявка открыл глаза.
Какая-то птица встревоженно пробежалась по его кровати, взлетела, перекувыркнулась в воздухе и, издав панический вопль, вылетела в раскрытое окно.
Тявка долго смотрел в потолок.
Сначала ему показалось, что он в Сосновке, и смешанное ощущение радости и страха нахлынуло на него. Нет, ему не хотелось бы туда вернуться. Да её, наверное, уже и не существовало. Тявка осторожно повращал глазами и убедился, что комната его стала выглядеть совсем иначе. Он находился не в Буфете. Это было ясно.
Но город, веселившийся накануне до восхода солнца – того самого солнца, что сейчас светило за окном, – был ещё так тих, что Тявке стало скучно. Ему хотелось поскорее окунуться в кипение дня. Он спрыгнул с кровати и принялся изучать свою комнату. Она оказалась в два раза меньше прежней, и мебель в ней занимала почти всё свободное место. Кровать теперь стояла прямо напротив двери, и к этому надо было привыкнуть. Зато тумбочка придвинулась вплотную к кровати, и можно было, не вылезая из-под одеяла, взять с тумбочки книжку, или булочку, или конфету. Выглядывать в окно, с лапами забравшись на кресло, стало удобнее, так как стол повернулся к окну боком и не загораживал его. Освоившись с собственной комнатой, Тявка вышел в коридорчик, из которого две двери вели в отдельные комнаты, а ещё одна – в кухню. Тявка мимоходом сунул нос в комнату девчонок (там никого не оказалось) и родителей (она тоже была пуста) и, наконец, добрался до кухни. Вся семья уже собралась там. Папа лениво покачивался в гамаке с газетным листком в лапах, мама жарила яичницу, а Анжелика с Элей, сблизив головы, рассматривали за столом какие-то брошюры. Такса Крокодил дремала под столом.
- А вот и Тявка! Доброе утро. Как повеселился вчера? – поинтересовалась мама.
- Ты о грузовике или о танцах? – невинно вставила Анжелика и вместе с Элей захихикала. И даже папа хмыкнул в гамаке.
- Хорошо, – лаконично ответил Тявка на мамин вопрос, не вдаваясь в подробности. Потом с достоинством повернулся к девчонкам и выразительно сказал:
- Между прочим, грузовик меня благодарил!
Но те захихикали ещё громче. Тявка присел к столу, но ему не сиделось. Хотелось сорваться с места и поскорей начать делать что-нибудь на благо общества. Папа перевернул газетный листок, сдвинув очки на нос, и громко сообщил:
- Вечером состоится торжественный приём во дворце на холме.
- Приём чего? – рассеянно переспросил Тявка.
Папа хмыкнул ещё раз и ответил:
- Не написано.
Анжелика и Эля опять захихикали. Тявка недовольно покосился на них и вспомнил самое важное. Он взволнованно спросил:
- А кто теперь наши соседи?
Мама загадочно улыбнулась. Тявка не понял, что это означало. Это могла быть и обнадёживающая, и разнадёживающая улыбка.
- Загляни сам и узнаешь, – предложила мама, кроша в яичницу тёртый сыр. – Заодно передай привет и захвати под раковиной графин и две бутылки клюквенного сока. Они совершенно точно не наши.
Тявка послушно сполз с табурета, забрал графин с бутылками и, перейдя площадку, постучал в дверь напротив. Почему-то он был совершенно уверен, что соседнюю квартиру заняло семейство тёти Лисы или, в крайнем случае, тёти Хрюны. Он настолько не сомневался в этом, что уже воображал, как по утрам перед школой будет заходить за Котиком или Ёжиком с Поросёнком. Вместе идти на уроки не так грустно. А по вечерам, прикидывал он, можно будет заходить друг к другу проверять домашние задания.
Но его ожидало разочарование.
Дверь открылась. За ней стоял Дракоша, чем-то сильно озабоченный.
- Привет! – сказал он, не замечая, как вытянулась Тявкина мордочка. – А, это ты вчера прыгнул с грузовиком в пруд. Я как раз собираюсь на стройку. Ужасное происшествие. У меня пропал молоток! Мой любимый именной молоток. Об этом ещё не писали в газетах?
К огорчённому Тявке вернулся дар речи, и он ответил:
- Вроде бы нет.
Дракоша задумался и пробормотал:
- Надеюсь, Султан не вздумал улучшить его с помощью своей сабли.
- Султан обтёсывал табуретки. Думаю, он сумел бы отличить молоток от табурета, – заметил Тявка. Только тут он сообразил, что продолжает держать графин и бутылки, которые уже начали понемногу выскальзывать из лап, и протянул их Дракоше.
- Может быть, это немного тебя утешит, – сказал он и поспешно отступил назад, чтобы Дракоша не решил, будто он хочет войти. Поразительное трудолюбие Дракоши вызывало у него сложные чувства. Самым главным драконьим недостатком, по мнению Тявки, было полное отсутствие чувства юмора. Но Дракоша и не думал приглашать его в гости. Он рассеянно поблагодарил, всё ещё поглощённый своей бедой, забрал графин с бутылками и тут же закрыл дверь. Его потеря была слишком велика, чтобы беспечно принимать гостей. К тому же он опаздывал на стройку.
Тявка остался стоять перед запертой дверью. Из его собственной квартиры доносился аромат яичницы с сыром, но разочарование было так велико, что ему не хотелось есть. Воображение рисовало ему, какой увлекательной могла бы стать жизнь на одной площадке с Волчком и Зайчиком, с Котиком и Лисичкой, которые наверняка каждый вечер играли бы в шашки, сидя прямо на ступеньках лестницы. В Сосновке он так жалел, что их дома находятся далеко друг от друга! Правда, это никогда не мешало ему по десять раз на дню бывать у них, но совсем другое дело – жить напротив и быть в курсе всех дел, придумок и игр!
Тявка уныло вздохнул. И вдруг ему в голову пришла гениальная, спасительная мысль: ведь в доме есть ещё второй этаж! И он пока не имел представления, кто там поселился! Тявка в упоении взлетел по лестнице и притормозил. Даже если тётя Лиса проживает здесь вместо первого этажа, в этом нет ничего страшного, подумал Тявка. Он набрался смелости и позвонил в правую дверь, показавшуюся ему более многообещающей.
Но его ожидало новое разочарование: за дверью поднялась суматоха, раздались совсем не свойственные Волчку, Зайчику и даже Лисичке восклицания – и дверь распахнул Принц собственной персоной! Из-за его спины робко выглядывали Дельфина и Лейла. Откуда-то из глубины квартиры лилась восточная музыка. Тявка медленно опустил глаза и так и прирос к месту: у ног Принца свернулись клубками две королевские кобры. Подняв маленькие головы, они с любопытством рассматривали Тявку. Принц проследил за его взглядом и расхохотался.
- Они не кусаются! – сказал он и бесцеремонно отпихнул одну кобру плавником. – Наносишь утренние визиты? Можем угостить тебя рыбным паштетом или, если хочешь, морской капустой. Мы как раз вспоминали тебя. Красиво вы вчера угодили в пруд! А я сделал двадцать семь рейсов на лодке, всех прокатил по три раза. Не знаешь ли, приятель, построят ли у нашего дома бассейн? Мы бы, конечно, предпочли, чтобы здание немного подтопило, в воде нам дышится легче. Но, боюсь, вам бы это пришлось не по душе.
- Это белый щенок, внучек? Пригласи его войти! – раздался из глубины квартиры тягучий грудной голос. – Я вычислю расположение планет в день его рождения и составлю персональный гороскоп! Друзьям моего внука – хорошие скидки! Между прочим, некоторые из них скоро обретут друг друга. Радостные встречи! Слёзы счастья! Так как же, хочешь гороскоп?
- Спасибо, не надо, – поспешно сказал Тявка Принцу.
Принц только ухмыльнулся, зато невидимый голос из глубин возразил:
- Мне кажется, умница моя, ты недооцениваешь мои навыки. В твоём гороскопе будет двенадцать разделов, отвечающих за семью, карьеру, здоровье, профессию…
- Как интересно, – уныло сказал Тявка. – Но сейчас я тороплюсь. Лучше в другой раз. Ну, хорошего дня. Я заглянул просто так. Кстати, – добавил он, уже почти собравшись уходить, – вы случайно не брали молоток Дракоши с нижнего этажа? Ну, такого, в жёлтом комбинезоне.
Принц пожал плечами, оставил дверь открытой и ушёл вглубь комнат, где началась приглушённая длительная перебранка Султана, Принца и тёщи Султана (беседовала с Тявкой явно она). Вскоре Султан с оскорблённым видом вынес молоток собственноручно.
- Мы хотели его вер-рнуть! – мрачно сказал он. – Но не знали, что Др-ракон поселился этажом ниже. Как он тихо туда прокр-рался! Непр-риятный тип, слишком любит р-работать! Шикар-рное устр-ройство, прекрасно р-раскалывает орехи!
- Какие орехи? – опешил Тявка.
- Естественно, кокосовые! – ответил Султан раздражённо, как само собой разумеющееся. – Так как же, хочешь морскую капусту и гор-роскоп?
- В другой раз, – испуганно повторил Тявка.
- И кстати говоря, деточка! – раздался тот же наставительный голос из комнаты. – Имей в виду: один из ближайших твоих друзей сегодня как никогда подвержен опасности упасть в воду! Предупреди его, дорогой!
Тявка выдавил извиняющуюся улыбку и бегом отправился вниз. Он снова позвонил Дракоше и вручил молоток, благоразумно умолчав, для каких целей акулы его использовали. Тот не поверил своим глазам и обрадовался так искренне, так долго уговаривал Тявку выпить чаю, что Тявка простил ему отсутствие чувства юмора.
- Удобная квартирка, – охотно поделился Дракоша. – Люблю, когда в доме нет ничего лишнего. Всякой глупой мебели и тому подобного. Жаль только, что живу я не под самой крышей. Я бы разобрал её – мне нравится, когда над головой видно небо.
- Эээ... – только и сказал Тявка, от души радуясь, что Дракоша не живёт под самой крышей. И вдруг ему в голову пришла блестящая идея. – Слушай! Может, тебе и правда переселиться прямо на крышу? Вдруг кому-то в городе прямо сейчас негде жить. Вдруг кто-то мечтает вселиться именно в твою квартиру? – осторожно сказал он.
- Шутишь? – беззаботно сказал Дракоша. – Места в городе полным-полно. И потом, слишком открытое небо действует на меня расслабляюще. На крыше я могу забыться и начать изрыгать огонь.
- Тогда, конечно, не надо, – согласился Тявка.
Они расстались приятелями. И всё-таки Волчка и Зайчика не мог заменить никто.
Оставалась последняя дверь. Тявка снова поднялся на верхнюю площадку, остановился и стал гипнотизировать её взглядом. За ней стояла идеальная тишина, и это никак не обнадёживало. Уж конечно, Волчок и Зайчик молчать бы не стали. Они бы и дверь запирать не стали. Да их квартира вся звенела и гремела бы от постоянных скандалов, препирательств, насмешек и хохота. Все соседи бы уже знали о них. Но всё же Тявка поднял дрожащую лапку и позвонил.
Он ждал долго. Наконец дверь отворилась. За ней в широкой, как палатка, ночной рубашке стояла сонная Пингвинушка и тёрла глаза крылом. Тявка ясно увидел, как последняя его призрачная надежда превращается в воздушный шарик и уплывает в небо.
- А, это ты! – сказала Пингвинушка. – Приятно увидеться! Хоть виделись мы не так давно, – и она добродушно засмеялась. – Пингвинчик всё утро переносил аппаратуру с площадки, а потом сел писать песню. Ты так вдохновил его своим прыжком в пруд! Он назвал песню «Полёт грузовика» и сказал, что это будет хит сезона. Но про тебя там тоже есть! Ты по делу заглянул или так просто? Мы просто ещё не делали уборку, ты уж прости.
Тявка молча посмотрел на неё. Он подумал, что если ещё кто-нибудь напомнит ему о прыжке в пруд, он его укусит.
- Я провожу опрос, – уныло сказал он. – Довольны ли вы качеством жилья и состоянием дома. Ваши мнения. Пожелания. Рекомендации.
- А почему бы нам не быть довольными? – удивилась Пингвинушка и широко зевнула. – Солнце к нам не заглядывает, его заслоняют деревья. Правда, хорошо? Их только вчера посадили, а они уже вымахали! И замечательно! Мы любим прохладу! Мы любим морозы! Надеюсь, зимой нас не будут отапливать! Как ты думаешь, можно ли достать в городе искусственный снег? Нам бы совсем чуть-чуть хватило, только для парочки сугробов в гостиной!
- Никогда об этом не задумывался. Но я передам ваши пожелания вышестоящим органам, – ответил Тявка, пожелал пингвинам хорошего дня и поскорей сбежал.
День Беспорядка
Опечаленный Тявка спустился по лестнице и вернулся в родную кухню. Итак, судьба была жестока к нему. Напротив отныне жил дракон-трудоголик без чувства юмора, а верхний этаж заняли две взбалмошные и неуравновешенные семейки. Милые, но слишком уж чудаковатые. К тому же с двумя ручными кобрами! Настроение его окончательно испортилось при мысли о кобрах. Тявка без аппетита проглотил порцию яичницы, вернулся в свою комнату и хотел уже погрустить на подоконнике, как вдруг осознал, что комната его не пустует. Из-за шторы доносились тихие голоса. Тявка затаил дыхание, подкрался на цыпочках и резко отдёрнул её.
Его ожидал сюрприз. На подоконнике, как у себя дома, преспокойно сидели синие обезьянки, встреченные по пути в город, и обсуждали что-то с большим оживлением. Тявкино внезапное появление их ничуть не смутило. Они его как будто и не заметили. Чувствуя себя страшно глупо, некоторое время Тявка разглядывал их. Вдруг обезьянки резко оборвали разговор и серьёзно уставились на него тремя парами блестящих глаз. По их простодушным взглядам Тявка сразу понял, что все трое совсем малыши, но это его не ободрило. Обезьянки строго молчали. Тявке и самому стало казаться, что он совершил некрасивый поступок, вмешавшись в их беседу. Он прокашлялся и заметил, пытаясь говорить Очень Иронически:
- Вы так мило тут расположились. Я вам не мешаю?
Он тут же со стыдом подумал, что не лучшим образом начал знакомство. Но обезьянки не обиделись и даже не шелохнулись. Они продолжали смотреть на него строго и пристально. Когда молчание стало неловким, самая крошечная обезьянка вдруг начала лепетать что-то. Тявка навострил уши, но в её лепете не мог разобрать ровным счётом ничего вразумительного.
- Что-что? – переспросил он. – Я вообще вас не понимаю!
Тогда залепетали и двое других. Они говорили каждый своё, перебивая друг друга. Из сказанного Тявка уяснил только, что обезьянки помладше – девочки, а старшая – мальчик, потому что голос её был немножко ниже. Это продолжалось какое-то время. Прерывать их рассказ Тявке было неловко, но нужно было как-то установить контакт. В конце концов он не выдержал, решительно сделал знак лапой (лепет моментально прекратился), сказал:
- Одну минутку!
И бросился из комнаты. На пороге он притормозил и обнаружил, что обезьянки, тут же позабыв о нём, возобновили свой разговор. Тявка ещё раз подивился тому, какие странные соседи стали окружать его, и пошёл к маме, в одиночестве чистившей сковородку. Папа и девчонки, похоже, уже убежали в город. Тявке ужасно хотелось присоединиться к ним, но проблема требовала какого-то решения.
- Мама! – сказал Тявка торопливо. – У меня на подоконнике сидят обезьянки, и я не могу понять, что они говорят.
- Правда? – рассеянно удивилась мама. – А зачем же ты их позвал?
- Я их не звал! – подпрыгнул от нетерпения Тявка. – Пойдём скорее! Может, ты их поймёшь?!
Мама оставила сковородку и пошла за ним. При их появлении всё повторилось: обезьянки резко оборвали беседу, уставились на них круглыми глазами и хором залепетали. Мама слушала их, впрочем, безо всякого удивления и даже начала понимающе кивать, чем очень взволновала гостей. Те даже вскочили на свои короткие задние лапки и принялись размахивать передними.
- Ну, и что же тут непонятного? – наконец сказала мама, повернувшись к Тявке.
Тявка страшно обиделся, но прислушался. Постепенно его ухо стало разбирать знакомые слова. Обезьянки произносили много лишних звуков, из-за которых всё остальное сливалось в одну бесконечную фразу. Точнее, этим лишним звуком было постоянное тихое «иии», которое обезьянки вставляли куда попало. Звучало это так:
- Мы-и-и-ищем-и-Синюю-и-Мартышку-и-уже-и-третий-и-год-и-пришли-в-и-город-и-чтобы-и-здесь-её-и-найти-иии!
- Вы ищете Синюю Мартышку, – повторил Тявка.
- Ну, вот и славно, – сказала мама. – Дальше разбирайся с ними сам!
И опять ушла на кухню. Тявка посмотрел на обезьянок и спросил:
- А как вас вообще-то зовут?
- Мини-и! Мики-и! Маки-и! – наперебой заговорили они.
- Ну, хорошо, – сказал Тявка. – А кто такая Синяя Мартышка и зачем она вам?
- Мы-и-не можем-и-сказать-иии! Она-и-всегда-и-приходит-и-когда-и-начинается-и-заканчивается-И-игра-ии! – лепетали обезьянки. – Она-и-обещала-и-встретить-и-нас-иии!
- А зачем ей вас встречать? – стараясь быть терпеливым, спросил Тявка. – И кстати, что это за Синяя Черепаха, на которой вы вчера ехали в город? Мне показалось, что все её сторонились. Она какая-то особенно важная персона?
Видимо, он спросил лишнее. Обезьянки тут же умолкли, дружно отвернулись и, оттолкнувшись от подоконника лапками, одним прыжком исчезли на улице. Тявка подбежал к окну и с беспокойством посмотрел вниз. Обезьянок и след простыл. Но он тут же позабыл о них, лёжа животом на подоконнике: на улице стоял шум и гам. Город окончательно проснулся и жил утренней жизнью. Пора было присоединиться к игре! Тявка решил, что обезьянки нисколько не пострадали, – на то ведь они и обезьянки, чтобы высоко прыгать. Придя к такому выводу, он с облегчением слез с подоконника, выбежал из комнаты и вылетел на лестничную площадку. На двери Дракоши уже красовалась записка: «Меня нет дома». Кажется, никого уже не осталось дома. Тявка не мог допустить, чтобы Дракоша и Акулы увидели что-нибудь интересное раньше него, и, перепрыгивая через две ступеньки, понёсся на улицу.
Очень скоро Тявка понял, что наступивший день неожиданно для всех оказался Днём Большого Беспорядка. После ночных танцев, после оживлённой стройки и слишком короткого сна игрушки не пришли в себя как следует. Похоже, всё, что делалось сегодня, делалось не так и невовремя. Тявка поминутно налетал на яростных спорщиков, которые в лучшем случае его не замечали или просили удалиться, а в худшем – пытались привлечь каждый на свою сторону. Чтобы получить задание на день, он должен был разыскать Зайца, но выполнить это оказалось не так-то легко. Целый ворох рассыпанных кубиков с картинками преградил Тявке выход из двора, и ему пришлось через них перелезать. Спрыгнув, наконец, с последнего, он был вынужден тут же снова нырнуть в кубики, так как дорогу перегородили два гружёных до отказа грузовика – жёлтый и красный. Сонно хлопая глазами, они никак не могли разъехаться на дороге и отчаянно сигналили друг другу, недовольно урча моторами.
- Куда ты едешь? Куда ты едешь? – кричал Дракоша, высунувшись из кабины. – Осади назад! Дай задний ход! Сколько единиц у тебя на борту?
- Семнадцать кубиков! – кричал Волчок из другой кабины. – Я же вижу, что у тебя меньше! Старшим надо уступать! Поверни в другую сторону и объезжай!
- Вот ещё! – сердито отвечал Дракоша. – И не подумаю!
Они запустили моторы в полную силу и направили грузовики друг на друга. Те осторожно стукнулись лбами и озадаченно остановились.
- Я ведь говорил тебе! – одновременно закричали Дракоша и Волчок. – Развернись и езжай по другой дороге! Это в два раза длиннее, а мне нужно срочно! Что ты за бестолковый зверь! Ты что, не слышишь, что я говорю?!
- Извините! – деликатно вмешался жёлтый грузовик. – Мне кажется, вам нужна помощь квалифицированного специалиста. Вы вообще хорошо знаете карту города?
- Вот что бывает, когда берутся водить без прав! – горестно вздохнул красный грузовик. – В моей молодости всё было по-другому! Эй там, за баранкой! Поворачивай направо. Да не закладывай так резко! Эх, молодёжь!
Следуя наставлениям грузовика, Дракоша медленно отъехал назад, повернул вправо и, гудя, поплёлся в обход. Волчок же поехал своей дорогой и благополучно достиг следующего двора. Вскоре его грузовик скрыли недостроенные здания, к одному из которых как раз сейчас прилаживали крышу. Тявка покрутил головой, выбрался из кубиков и продолжил путь. Заяц мог быть где угодно, но вчера он распоряжался на центральной площади, так что Тявка решил отправиться туда. Утро стояло ясное и солнечное, и несколько минут никто не мешал Тявке им наслаждаться. Он с интересом рассматривал проплывающие мимо дома с уже обжитыми балконами, на которых где-то стояли растения в горшках, а где-то сушилось бельё. Но вот впереди наметился новый затор. Приблизившись, он узнал Лисичку, Охотничью Собаку и Медвежонка с лопатой, которые стояли по обе стороны от пухлых мешков, сваленных на землю, и – вот удивительно! – кричали друг на друга так, что на них испуганно смотрели с балконов.
- Эта самая территория выделена под строительство! – гудел Медвежонок. – Вот распоряжение от начальства! – он вытащил из-за уха сложенную бумагу с официальной печатью и потряс ею. – Построить на пересечении Третьей и Второй улиц ровно три киоска: цветочный, газетный и с мороженым!
- Знать не хочу никакого вашего начальства! – упиралась Лисичка, топая лапкой. – Мы решили разбить здесь декоративный садик! И мы это сделаем!
- Послушай, Медведь, – мирно вмешалась Собака. – Ну, не всё ли тебе равно, где строить свои киоски? Ты что, выступаешь против озеленения города?
- Ничего я не против! Но это дело принципа! Вы не получили разрешения! – бубнил Медвежонок. – Киоски должны стоять рядом с домами, чтобы жители каждое утро могли покупать в них газеты! Кто вообще придумал высаживать здесь цветы? Вы что, не видите – машины ездят мимо и поднимают пыль? Ваши цветы тут долго не протянут!
- Это ты из вредности говоришь! – ершилась Лисичка. – Вот высадим, и посмотришь! Нет здесь никакой пыли! Ты её сам выдумал!
В это время мимо с нахрапистым гудением проехал большой трактор, которым управлял сурово смотрящий вдаль Зайчик. Пыль так и полетела из-под колёс. Медвежонок с торжествующим видом посмотрел на Лисичку и Собаку.
- Ну, что я говорил?! – злорадно сказал он.
- Ты нарочно заставил его тут проехать! – воскликнула Лисичка.
- Ничего я не заставлял! – мирно гудел Медвежонок. – Вот вы сами теперь видите, что здесь цветы высаживать нельзя. Вам дали участок в другом месте!
Лисичка зашипела на него, завязала свой мешок и гордо вскинула на плечо.
- Ну, и пожалуйста! – сказала она. – Строй свои киоски на здоровье! Посмотрим, что ты скажешь, когда половина города заболеет ангиной от твоего мороженого!
И они с Собакой, тоже взявшей свой мешок, удалились.
- Нет у меня никакого мороженого, – проворчал Медвежонок им вслед. Потом пожал плечами и флегматично продолжил расчищать место под строительство. Тявка кивнул ему издалека, но вступать в разговор не стал. Вдруг Медвежонок решит поделиться с ним мыслями о женской логике и займёт много времени? Напустив на себя рассеянный вид, Тявка заспешил дальше, но вскоре столкнулся с крайне странной процессией. Мимо него печальной вереницей ехало штук семь или восемь разноцветных машинок – тех самых, что вчера ездили по пятам за Медвежонком. Тявка смутно вспомнил, что для них вчера строили таксопарк в самом центре. Но вид у машинок был не самый счастливый. Тявка помялся в нерешительности и всё-таки окликнул последнюю:
- Эй! У вас всё в порядке?
Машинки покосились на него и нехотя затормозили. Тявка остановился, и они окружили его, явно готовые рассказать свою грустную историю.
- Всё в полном порядке! – фыркнув от негодования, сказала самая смелая на вид оранжевая Машинка. – За исключением того, что нам не хватило места в единственном во всём городе таксопарке!
- Как? – удивился Тявка. – Под него отводили огромную площадь! Я сам видел!
- Но мы задержались в пути и приехали позже других! – дружно загалдели машинки. – Мы честно предупредили, что задержимся! Мы передавали Зайцу послание с Синей птицей, но он тут же всё забыл! Медведь построил ровно тридцать два гаража и ни одним больше, а нас восемь! Нам некуда деться! Мы остались без дома! А если пойдёт дождь и мы вымокнем? А если мы заржавеем? А если нас унесёт смерч?!
Тявка почувствовал, что должен что-то немедленно предпринять.
- Послушайте! – сказал он. – Вам повезло. Медведь работает сразу за поворотом. Обсудите с ним вашу проблему. Уверен, он вам поможет.
- Медведь! – негодующе фыркнула Оранжевая Машинка. – Не нужен нам Медведь! Мы знать его не хотим! Мы говорили с ним ещё вчера, и он сказал, что на строительство дополнительных гаражей у него нет разрешения!
Машинное сообщество поддержало её негодующими гудками.
- Какой бездушный тип! – сочувственно вздохнул Тявка.
- Именно! – отрезала Оранжевая Машинка. – Мы не намерены больше ничего выпрашивать. Мы уезжаем из города, и пусть Игра продолжается без нас!
Тявка посмотрел на них долгим задумчивым взглядом и решился.
- Вот что, – сказал он. – Езжайте лучше за мной. Я найду Зайца, поговорю с ним, и он даст разрешение на строительство ваших гаражей.
Было очень приятно чувствовать себя Покровителем машинок. Они послушно поехали за ним, образуя нечто вроде свиты, а Тявка важно вышагивал впереди. На него с удивлением и любопытством косились проходящие мимо звери. Единственная загвоздка состояла в том, что Зайца могло и не оказаться на площади – мало ли где он сейчас бегал! А процессия из машинок могла создать помехи для общего движения. И тогда вся спасательная миссия Тявки могла обернуться новым конфузом. Тем временем продвигаться вперёд становилось всё сложнее. Чем ближе к центру, тем оживлённее становились улицы. По ним рыскали, бежали, крались, летели, прыгали и ползли многочисленные новые обитатели города, большую часть которых Тявка видел этим утром впервые. Кто-то поминутно здоровался с ним, за спиной раздавался вдруг тоненький почтительный голосок: «Прекрасная погода, не правда ли?!» и слышалось чьё-то мелодичное посвистывание. Но ему некогда было вертеть головой по сторонам. У двух домов сразу достраивали верхние этажи. Грузовики, тракторы и экскаваторы непрерывно сигналили, чтобы им уступали дорогу. Протискиваясь сквозь это столпотворение, Тявка внезапно наскочил на Зайца с рупором в лапе. Тот с усталым видом вытирал пот со лба, шорты его были почему-то залиты зелёной краской, а на голове между ушей сидело три толстых воробья.
- А, это ты! – утомлённо сказал Заяц. – Я сбиваюсь с ног. Сегодня всё из лап вон плохо! Лягушонок не хочет копать картошку, а тёща Султана считает, что прежде чем разбивать городской парк, мы должны были спросить позволения у оракула и провести магический ритуал. Котик опрокинул ведро с краской и испортил мои любимые шорты, а этот легкомысленный Пингвинчик признался, что ничего не умеет делать, только крутить пластинки. Какая-то воробьиха сдала мне детей на временное хранение и улетела в неизвестном направлении. Иногда я жалею, что у меня нет собственных детей. Если бы у меня был разумный сын, можно было бы сваливать часть дел на него. Знакомые утверждают, что где-то у меня есть ребёнок и даже почти взрослый, но лично я никогда его не видел. Может быть, всё это слухи. А как настроения в вашем доме?
- Вполне, – сказал Тявка, оглядываясь на машинки и делая им знак подъехать ближе. – Жильцы чувствуют себя хорошо. Ими были высказаны пожелания разобрать крышу, затопить дом и хорошенько проморозить комнаты, но это может и подождать. В настоящий момент я представляю интересы вот этих машинок. Медвежонок не построил для них жильё, они обиделись и хотят уехать от нас.
Заяц перевёл взгляд на машинки, но вдруг подскочил метра на два и, схватившись за голову, оглушительно завопил кому-то:
- Что вы делаете? Вы что, ничего не видите?! Куда вы сыпете?!
Что-то с шумом лопалось и трещало за спиной Тявки. Он резко обернулся, и глазам его предстало удивительное зрелище: из земли прямо посреди улицы вырывались ростки деревьев и, раскинувшись, начинали стремительно зеленеть. Над городом кружили Попугаи и рассыпали крошечные бледные семена, которые, попадая в почву, мгновенно прорастали. Бедные звери метались, не зная, откуда вырвется следующее дерево.
- Кошмар! Кошмар! Диверсия! – кричали все.
- Прекратить! – вторил им Заяц, размахивая лапами. – Прекратить немедленно!
Попугаи, не слыша или не понимая его, продолжали увлечённо рассыпать семена. Причитая, Заяц бросился куда-то в сторону и притащил с собой невозмутимого Принца с водяным ружьём на плече. Он поставил Принца впереди себя, показал на попугаев и мрачно приказал:
- Открывай по ним прицельный огонь!
Принц ухмыльнулся, скинул ружьё с плеча и выпустил в небо длинную струю воды, явно попавшую в цель. Попугаи возмущённо заголосили и поднялись выше. Принц дал второй залп. Отчаянно ругаясь, Попугаи полетели прочь.
- Не упускай их! Не упускай! – кричал Заяц Принцу, бегущему за ними. – Гони их к южной части! Деревья надо было высаживать там! Не позволяй им сворачивать! Ох, ужас! Ты, – сказал он Тявке, опомнившись и перестав прыгать на месте. – Ты немедленно приведи сюда машину-дровосека. Она работает возле дворца для приёмов. Но если её там не окажется, спроси Дюшу.
Старый друг возвращается
- А что такое Дюша? – пролепетал Тявка.
- Дюша – это и есть машина-дровосек! – нетерпеливо сказал Заяц. – И попроси, пусть приедет хоть один грузовик. Надо срубить и перевезти все неположенные деревья!
- А разве они будут расти снова, если их срубить? – осмелился спросить Тявка.
- Естественно, будут! – раздражённо ответил Заяц. – Это же Игра! Ну, поворчат немного и успокоятся. Всё, не отвлекай меня, некогда мне, некогда!
- А как же машинки! – воскликнул Тявка, оглядываясь на своих подопечных, уныло сбившихся в группку. – Машинкам нужен дом! Дай распоряжение Медведю!
- Потом, потом! – отмахнулся Заяц, беспокойно высматривая что-то ещё. – Вот вернёшься с Дюшей, тогда я распоряжусь! Эй! – закричал он и побежал куда-то в сторону. – Эй, чей там вы несёте холодильник? Кто позволил? Хозяин знает?!..
Делать было нечего. Тявка велел машинкам оставаться на месте и отправился на поиски Дюши.
Возле дворца суетилось много грузовиков и самосвалов. Тявка понадеялся, что среди них Дюшу будет разыскать нетрудно. Он бежал что было сил на своих маленьких лапках, но расстояние до дворца сокращалось ужасно медленно. Разнообразные звуки города понемногу становились тише, а дорога вела в гору, так что бежать было и трудно, и к тому же грустно. Но городская жизнь всё отдалялась. В наступившей, наконец, тишине Тявке показалось, что за его спиной ничего нет. Он остановился и испуганно оглянулся.
В городе продолжала кипеть работа. Тявка заметил в отдалении кружащих попугаев. Как видно, Принц продолжал регулировать их с помощью водяного ружья, потому что время от времени они шарахались в сторону и кажется, гневно кричали. Тявка засмеялся и вдруг почувствовал, что очень устал. Он огляделся и обнаружил рядом с собой маленькую кочку. Впереди возвышался дворец, вокруг которого копошились машины. Дворец ведь никуда не убежит, если немного посидеть на кочке и отдохнуть, подумал Тявка. И он сел.
Очень скоро обнаружилось, что куда приятнее сидеть на кочке с закрытыми глазами. Ещё немного погодя выяснилось, что с закрытыми глазами гораздо удобнее лежать, накрывшись хвостом. Попугаи, грузовики и обезьянки завертелись перед глазами и мечтательно поплыли куда-то вместе с облаками. Оказалось, что облака берутся из мыльных пузырей, и Тявка принялся выдувать новые и новые пузыри. Они медленно отрывались от соломинки, поднимались в небо и уплывали за горизонт. Потом соломинка выпрыгнула из его лап и принялась щекотать ему ухо. Тявка пытался отбиться и закрыть уши, но хитрая соломинка исчезла, а потом принялась щекотать ему нос. Тявка громко чихнул и проснулся. В шерсть набились пыль и песок, он резко встряхнулся, помотал головой и посмотрел перед собой. Перед ним стоял Пиф.
Тявка даже не поверил себе. Он таращился на мышонка, как на невидаль. Но это без всякого сомнения был Пиф в своей неизменной каске! Мышонок улыбнулся и безмятежно сказал:
- Вот мы и встретились!
- Это правда ты?! – воскликнул Тявка, протерев глаза, и даже засмеялся от радости. – Я ждал вас со вчерашнего дня! А где остальные? Где Рита и Суслики?
- Они остались там, – сказал Пиф, махнув лапкой в сторону дворца. – Они собирают вещи. Мы провели несколько дней в прекрасных земляных норах вон на том пустыре, а потом явились экскаваторы, стали перерывать и расшвыривать огромные комья земли во все стороны. Я начинаю думать, что такова наша судьба. Котик ведь тоже начал с того, что сломал нашу крышу. Кстати, где он? Как вы устроились на новом месте?
И Тявка, позабыв о машинках, Медведе и Дюше, принялся рассказывать всё, что произошло с момента их с Пифом прощания. В продолжение его рассказа Пиф прохаживался туда-сюда, шаркал лапкой, поправлял каску, поскольку не мог стоять неподвижно. Но слушал он с большим интересом. Когда же Тявка упомянул о строительных работах и суете, царящей в городе, глаза Пифа так и загорелись.
- Замечательно! – воскликнул он. – Именно то, что нам нужно! Я немедленно отправляюсь туда! Я не прощу себе, если пропущу это!
Он заложил два пальца в рот и громко свистнул. Вскоре издалека донёсся ответный свист, и на дороге показались Рита и Суслики. Подбежав к друзьям, они радостно поздоровались с Тявкой. Суслики, когда-то названные Котиком Пи, Ви и Ти, закувыркались вокруг него. Рита застенчиво улыбалась. Горшочек с фиалками был по-прежнему с ней.
- Мне нужен дровосек по имени Дюша, – сказал Тявка. – Вы его не видели?
- Разумеется, видели! – сказал Пиф с презрением, и Суслики издали дружное осуждающее «Хрррр!». – Нам пришлось пообщаться, когда сегодня утром он запустил огромным комом земли прямо в нашу нору. А ещё срубил над нами прекрасный экземпляр Пустынного дерева! Тявка, ты казался мне порядочным щенком. Какие у тебя с ним могут быть дела?
- Заяц попросил его приехать в центр города, – виновато объяснил Тявка. – Попугаи рассыпали на центральной улице семена, из которых моментально вырастают деревья. Они мешают движению, и только дровосек может срубить их.
- Хм! – с сомнением сказал Пиф. – Ну, если ты так считаешь, я покажу тебе, где найти этого бессовестного Дюшу. Но имей в виду, принимать участие в переговорах я не стану! Я буду всячески демонстрировать своё презрение!
Пиф сдержал слово. Он подождал, пока Дюша подъедет поближе, и выразительно отвернулся. То же самое сделали и Суслики. Рита скрыла улыбку и отошла в сторону, делая вид, что очень интересуется парадным входом во дворец. Дюша удивлённо покосился на Пифа и приятным голосом спросил Тявку:
- Чем могу быть полезен?
Он оказался вовсе не таким уж плохим и согласился немедленно поехать и город и исправить положение. Он предложил зверятам для удобства сесть к нему в кабину, но Пиф отказался наотрез. Из солидарности с ним отказался и Тявка, извинившись за своих друзей.
- Понимаете, просто вы сломали их дом, – сказал он.
- Ничего страшного, – великодушно сказал Дюша. – Я понимаю, что это нелегко простить. Хотя я делал это исключительно по распоряжению начальства. Мыши были оповещены об этом заранее. Считаю, что моей вины тут нет.
Он включил мотор и поехал в город вместе со своим напарником-грузовиком.
Тявка, Пиф, Рита и Суслики поплелись следом.
По пути Тявка несколько раз успел пожалеть, что не уговорил Пифа поехать. Непреклонный мышонок шагал так быстро, как только мог, но его крошечные лапки не шли ни в какое сравнение с мощными колёсами дровосека. Город приближался так медленно, что казалось – он вообще не двигается им навстречу. Суслики притихли и вяло переставляли лапки. Рита устало несла свои фиалки, и даже Пиф начал время от времени спотыкаться. Проехавшие машины оставили глубокие колеи, по которым мышам было очень трудно пробираться. Но принять Тявкину помощь и сдать ему свои вещи на хранение они отказались наотрез. «Не потому, что мы тебе не доверяем, – деликатно пояснил Пиф. – Но порядочные грызуны обязаны сами носить свою поклажу. Это непреложное правило». Наконец Тявка предложил им перевести дух, и они уселись отдохнуть прямо посреди колеи возле одинокого вкопанного в землю столба.
- Что вы видели в пути? – поинтересовался Тявка. Ему хотелось свалиться на землю ничком и лежать так долго-долго. Но демонстрировать свою слабость перед крошечными мышами он постыдился
Пиф слегка поморщился.
- Да особо и рассказывать нечего. Мы выбрались из подземелья рядом с этим пустырём, – сказал он. – Вот и всё.
- Вы останетесь здесь? – помолчав, спросил Тявка. – Или уйдёте опять?
- Там будет видно, – сказал Пи и поправил свою каску. – Этот город, не в обиду тебе, гораздо больше вашей деревеньки. Может, здесь и произойдёт что-нибудь интересное. Кстати, мы видели Кондора. Он пролетал здесь ночью. Мы узнали его силуэт. Он летал в город, а потом вернулся, сделал пару кругов, и мы его потеряли.
Тявка вспомнил, как ночью ему померещилось то же самое.
- Интересно, что эта птица задумала? – пробормотал он.
Пиф беззаботно пожал плечами.
- Так ли уж надо её опасаться? Она никому пока не сделала вреда.
- Да, только нападала на нас с Котиком! – напомнил Тявка.
Пиф огляделся, обнаружил растущую рядом травинку, сорвал её и сунул в рот с глубокомысленным видом.
- Кондор хотел отнять у вас записку, – повторил он. – Но теперь ему нет смысла нападать, ведь записка, как ты говоришь, досталась ему. А книга осталась в вашей деревне, и найти её он уже не сумеет. Так что пусть летает!
- Пусть летает. Мы его всё равно не остановим, – угрюмо сказал Тявка. – Сомневаюсь, что его можно напугать струёй из водяного ружья.
- Именно, – сказал Пиф. – Но я считаю, что он один из нас. А, значит, и с ним можно договориться. Его самостоятельность мне даже в какой-то степени нравится.
У Тявки было что возразить, и он уже раскрыл рот для протеста, но в этот момент порыв ветра швырнул прямо к его лапам берет с кисточкой, слегка потёртый и с чернильным пятном на боку. Все взгляды обратились на берет. Тявка подобрал его и озадаченно повертел.
- Чьё это? – громко спросил он и принялся озираться. – Здесь кто-то есть?
Сверху донеслось покашливание. Мыши и Тявка задрали головы ещё выше (Суслики попытались тоже, но перестарались и упали на спину) и обнаружили маленького пуделя, сидящего на столбе с палитрой под мышкой. Некоторое время вся компания молча созерцала друг друга.
- Зачем это вы забрались туда? – наконец спросил Пиф. – Если пытались спастись от нас – не было необходимости. Мы травоядные.
Пудель, будто ждал этого вопроса, смущённо улыбнулся и съехал по столбу вниз. Он плюхнулся на землю, отряхнулся и вежливо забрал у Тявки берет. Когда он водрузил берет на затылок, сразу стало ясно, что он настоящий Художник. Рита и Суслики с уважением смотрели на него.
- Это абсолютно не столб, – сказал Художник. – Это Карандашное дерево. И я залез на него, чтобы попытаться зарисовать открывающийся вид.
- И как, удалось? – поинтересовался Пиф.
- Увы, нет, – признался Художник. – Потому что обе лапы были у меня заняты деревом.
- По-моему, это было ясно заранее, – заметил Пиф. – Кстати, у вас левая штанина порвана.
Художник посмотрел вниз и вздохнул.
- Да! Так и есть. Простите, – сказал он. – Меня зовут Тото. Брат постоянно упрекает меня за то, что я мало работаю. Он сказал, что подыщет нам жильё, а меня послал сюда, в пустыню, сделать несколько набросков. Он сказал, что скоро город разрастётся и виды пустыни окажутся в большой цене.
- Я всё-таки не понимаю, чем вы собирались рисовать, держась за дерево, – критически заметил Пиф. – Кстати, у вас порвана и правая штанина.
- Хотите я зашью? – спросила Рита, ставя горшок с цветком на землю. – У меня есть отличные нитки песочного цвета. И очень острая иголка.
- Острая иголка? – испугался Тото. – Очень острая? Боюсь, это будет не совсем больно… то есть удобно. Когда вернёмся в город, я мог бы заштопать штаны сам... наверное. А что касается рисунка, всё очень просто. Если посмотрите вверх, то увидите, что на Карандашном дереве растут две короткие ветки. Я хотел устроиться на них и освободить лапы, но, к сожалению, не смог до них доползти. Какая жалость! Похоже, мне не хватает физической подготовки.
Все невольно улыбнулись. Потом Пиф решительно поднялся на ноги.
- Ну, нам пора в город! – сказал он. – Я должен принять участие в стройке, иначе не было смысла вообще сюда приходить! Тото, как я понимаю, с нами?
И вся компания отправилась дальше. После отдыха разговор принял куда более приятный оборот. Суслики и Пиф обсуждали, где им лучше поселиться, Тявка слушал их версии, а Тото и Рита тихо разговаривали о чём-то своём. Кажется, они сошлись на теме цветов. Наконец город распахнулся перед ними во всём своём беспорядке. Дюша срубал последние деревья и грузил их на грузовик. Машины, звери, плывущие по воздуху кубики заставили крошечного Пифа застыть на месте в восхищении. Он глубоко вдохнул, и его чёрные глазки восторженно засияли.
- Сколько работы! – проговорил он. – Сколько работы нам здесь ещё предстоит! Да, эта Игра мне по душе!
К ним уже летел на всех парах Заяц. Он закричал ещё издалека:
- А ты молодец, пёс! Не ожидал, что справишься с заданием! Вы с Котом вчера произвели, честно сказать, не лучшее впечатление!
Общие взгляды обратились к Тявке. Тявка густо покраснел. Не обращая на это внимания, Заяц продолжал:
- Распоряжение Медведю я отдал! Он пошёл показывать машинкам место для второго таксопарка. Надеюсь, они сговорятся! Кстати, про такс. Это не твоя такса второй день бегает по улицам без поводка? Обезьянки хотели поймать её и забрать в зоопарк, но на строительство зоопарка у нас не осталось времени. И потом, кого нам сажать в клетки, кроме твоей таксы? Так что лучше поймай её и запомни, что положен ошейник. Но у меня для тебя есть ещё одно задание. Ты меня слушаешь? Стоп! А это кто? – изумлённо спросил Заяц, наконец-то заметив мышей, Сусликов и Тото. – Сколько мелюзги! Где ты её набрал? Эй, малыш. Это у тебя краски? Ты что, рисуешь?
- Они пришли сами, – буркнул Тявка. – Потом их рассмотришь. Что надо делать?
- Ну да, ну да, – очнулся Заяц. – Вот что. Проведай-ка семейство Пингвинов. Передай Пингвинчику привет от меня и узнай, почему он не приходит работать. Даже Акулы стараются внести свой вклад в общее дело. А они ведь из другого социального слоя и привыкли, между прочим, жить на широкую ногу! Ну всё, иди, – и Заяц опять повернулся к Тото. Тут к нему подошёл Пиф и начал что-то объяснять, Рита и Суслики тоже подошли ближе, и через какие-нибудь две минуты все уже разбежались, получив поручения. Тявка посмотрел на это не без зависти и поплёлся разбираться с Пингвинчиком.
По пути домой он осмотрел уже отстроенные свеженькие киоски, из-за которых утром ругались Лисичка и Медвежонок. Киоск с мороженым был полностью готов. Газетный киоск с упоением докрашивали Поросёнок и Ёжик (возле них беспокойно крутился и подавал советы Пылесос), а к цветочному прилаживали вывеску обезьянки на стремянке под руководством – кто бы мог подумать! – Котика.
- Привет, привет, – снисходительно бросил Котик, заметив друга. – Как успехи? Нет, вы сдвинули вывеску слишком сильно, это несимметрично! – рявкнул он, и обезьянки, пища, потащили её в другую сторону. Тявка остановился как вкопанный.
- Я смотрю, ты нашёл с ними общий язык! – сказал он. – Ты что, пообещал им мешок бананов? Мой разговор с ними закончился тем, что они удрали!
Котик небрежно махнул лапой.
- Ты не умеешь обращаться с обезьянками, – утомлённо сказал он. – Прямо скажем, это дано не всем. Но не расстраивайся. У каждого своё призвание в этой жизни.
- Как настроение? – в ответ поинтересовался Тявка с ехидством. – Белочку сегодня не видел?
- Какую Белочку? – не понял Котик. – Левее, левее! Ещё на миллиметр левее!
Тявка махнул лапой и двинулся дальше, но возле киоска с мороженым ошеломлённо застыл: внутри на высоком стуле восседала Лисичка и, напевая, протирала витрину кружевным платочком. Справа от неё был вывешен ассортимент.
- Эскимо? – официальным тоном спросила она, будто не узнала Тявку. – Пломбир? Вишнёвое, малиновое, смородиновое? С шоколадной крошкой или кокосовой стружкой?
Тявка так и раскрыл рот.
- Ты ведь возражала против киоска! – воскликнул он. – Ты доказывала, что здесь его быть не должно! Ты что, забыла?!
- Ничего я не забыла, – хладнокровно сказала Лисичка. – Но продавать мороженое очень весело. Гораздо веселее, чем продавать цветы. Ума не приложу, кому нужно покупать цветы, когда вокруг их и так полно! Вон они, на каждой клумбе!
- Есть у девчонок какие-то принципы или нет? – в отчаянии сказал Тявка. – Вот уж не ожидал от тебя!
- Глупости! – отмахнулась Лисичка. – Надо же чем-то заняться! Мне предложили, и я согласилась. Работа ничуть не хуже другой. Привет Медвежонку!
Тявка вытаращил глаза и, не найдя подходящих слов, нырнул в арку своего двора.
Вдруг, поражённый внезапной мыслью, он остановился. Смутная надежда снова зародилась в его душе. Да! Он выяснил, кто живёт в одном с ним подъезде. Но совершенно забыл про второй подъезд! И за делами так и не спросил у Котика, где поселилась его семья. У Тявки захватило дух. Он юркнул в чужой подъезд. Здесь располагалось всего две квартиры, по одной на этаже. Тявка позвонил в квартиру на первом. Никто не отозвался. Этого и следовало ожидать: в разгар дня все были на улице. На всякий случай Тявка поднялся на второй этаж и позвонил там. Но и на втором этаже квартира безмолвствовала. Тявка понуро вышел во двор.
Теперь ничто не отделяло его от обязанности навестить Пингвинчика. Раз так, следовало покончить с этим поскорее. Тявка решительно взбежал по лестнице и, стараясь выглядеть как можно внушительнее, позвонил.
В прихожей раздался громкий, старательный кашель. Он раскатывался так долго, что Тявка устал ждать. Наконец дверь медленно растворилась, печально проскрипев. На пороге стоял Пингвинчик с закутанным горлом.
- А, это ты, – просипел он. – Рад тебя видеть, дружище.
- Что это с тобой? – изумился Тявка. – Ты же был совершенно здоров!
Пингвинчик сокрушённо покачал головой.
- В том-то и дело! – прокряхтел он. – Нагрузка на связки… утренняя роса… северный ветер. Не знаю, как вы, а я после этой дискотеки совсем ослабел.
- А мы все в порядке, – сказал Тявка. – Хочешь я схожу в аптеку и принесу тебе что-нибудь от горла? Или, может, тебе нужны уколы?
- Уколы? Нет, нет, не думаю, – жалобно прохрипел Пингвинчик. – Лучше всего отлежаться и больше не переутомляться.
Он прислушался и с измученным видом спросил:
- Это не ты звонишь в колокольчик?
- Нет, не я, – сказал Тявка.
Пингвинчик подумал и покивал.
- В ушах звенит, – объяснил он.
Тявка неуверенно потоптался на месте.
– Но ведь ты пропустишь начало Игры! – сказал он. – Сегодня вечером должно произойти Торжественное Событие! Разве тебе совсем не интересно?
- Что поделать, что поделать! – устало сказал Пингвинчик. – Я делал всё ради вас. Я выбивался из сил, чтобы вам было весело. Теперь мне нужно отдохнуть.
Тут взгляд Тявки случайно упал на пол, и он моментально узнал валяющуюся в углу упаковку от эскимо. Таким мороженым торговала Лисичка. Тогда он начал кое-что понимать.
- Значит, говоришь, утренняя роса и ветер? – повторил он, глядя на Пингвинчика Очень Проницательным взглядом. Он даже боялся слишком сильно подавить им Пингвинчика. – А больше ничего простудовызывающего ты не делал?
- Нет, нет, – с несчастным видом просипел Пингвинчик и закашлялся. – Как бы я мог? Я с самого утра чувствую себя так ужасно. Голова раскалывается, ломит крылья. В ушах вот звенит. Кажется, я сейчас упаду в обморок.
И он картинно закрылся крылом. Тут Тявка не выдержал и спросил прямо:
- А мороженое?
Тогда произошло удивительное. Пингвинчик убрал крыло от лба, оглянулся и мрачно процедил совершенно здоровым голосом:
- Так я и знал!
- Надо лучше заметать следы! – посоветовал Тявка. – Итак, поговорим начистоту. Ты притворяешься простуженным, а сам ешь мороженое. Ты что, не хочешь работать?
- Нет! – сказал Пингвинчик, нервно стуча лапой по полу. – Не хочу и не умею! Всё, что я умею, – это включать музыку и вести дискотеки. Любое другое занятие наводит на меня тоску. Я испытываю панику перед большим скоплением народа и перестаю понимать, что должен делать, когда вокруг такая неразбериха!
Он сорвал с шеи шарф и сердито прошёлся по прихожей.
- Но Пингвинушка-то работает! – возразил Тявка. – Я видел её сегодня несколько раз! Разве честно, что ты отсиживаешься дома?
- Пингвинушка – женщина! – простонал Пингвинчик. – Она по-другому устроена! У неё устойчивая нервная система, а я очень чувствителен! Любая мелочь может выбить меня из колеи!
- И сколько же эскимо ты съел? – полюбопытствовал Тявка.
- Не помню. Штук пять или шесть, – отмахнулся Пингвинчик. – Но не думай, что я ел его без зазрения совести и упивался своим бездельем! Мои хрупкие нервы угнетают меня самого! Но с этим я вынужден жить!
- Я передам Зайцу, – пообещал Тявка.
Предсказания начинают сбываться
Тявка распрощался с мрачным Пингвинчиком и вышел на улицу. Но стоило сделать два шага, как между ушей ему свалилась записка, накарябанная косым почерком Зайца: «Проведай заодно и Акул».
Тявка поднял голову и увидел над собой зависшую в воздухе Синюю птицу, которая быстро-быстро махала крыльями.
- А с Акулами-то что? – проворчал он.
Птица каркнула, спустилась чуть ниже и ткнула клювом в продолжение записки. Тявка опустил глаза и прочёл остаток: «Что-то они темнят».
- Ладно уж, – сказал он Птице. – Но больше я никого инспектировать не стану!
Он вернулся в подъезд. Он звонил долго, но никто не открывал. Наконец дверь приоткрылась, образовав узкую щель, но оттуда никто не показался. Тявка подумал и заглянул в прихожую сам. В ней никого не было. Потом зашаркали чьи-то плавники, и из недр квартиры показался Султан с завязанным горлом. Вид у него был болезненный и измученный.
- А, это ты, – просипел он. – Р-рад тебя видеть. Можешь войти, если не боишься подхватить ужасный, ср-ражающий наповал вир-рус.
- Что-то мне это напоминает, – сказал Тявка. – Кто у вас болен?
- Все! – кашляя и держась за грудь, с трудом сообщил Султан. – Все до единого, и даже тёща не смогла предвидеть такой повор-рот событий!
- И какие симптомы? – поинтересовался Тявка, на всякий случай стараясь дышать пореже. – Утром Принц вполне хорошо выглядел!
- Ужасная лихор-радка и темпер-ратура! Тысяча пр-роклятий! В глотке скр-ребут кр-рабы! Невозможно есть! Невозможно пить! – сипло перечислял Султан с удручённым видом. – Это зловещие козни недр-ругов! Это р-рок! Мой нелепый сын пр-ринёс этот убивающий вир-рус из леса, и теперь мы все совер-ршенно подавлены!
Тявка слушал его со скептическим видом.
- А как же мороженое? – спросил он, ища глазами обёртки. Отвлёкшись от своих страданий, Султан посмотрел на него.
- Мор-роженое? Какое ещё мор-роженое? – удивлённо переспросил он. – Ты пришёл пр-редложить нам его? Ты в своём уме? Р-разве нам мало несчастий?!
Тявка растерялся. Обёрток на полу действительно не было видно.
- Вы что, и правда заболели? – неуверенно сказал он, начиная верить. Услышав это, Султан взвился до потолка и в гневе даже сдёрнул с себя шарф, но тут же снова намотал его.
- А я о чём тебе говор-рю? Думаешь, я шутки с тобой шучу?! – душераздирающим хриплым голосом воскликнул он. – Да знаешь ли ты, что я не солгал ни единого р-раза за свою долгую океаническую жизнь?!
Он поперхнулся и страшно раскашлялся. Тявка испуганно засуетился.
- Тогда вам нужен врач! – воскликнул он. – Я найду врача!
Султан с обречённым видом смотрел в стену.
- Что ж, – сказал он трагично. – Я смир-ряюсь. Попр-робуй, если хочешь! Может быть, мы дотянем до твоего пр-рихода.
Он тяжело вздохнул и поплёлся запирать за Тявкой дверь. Потрясённый ужасной картиной султанской беспомощности, Тявка скатился с лестницы и внезапно оказался в центре яростной перебранки. К его изумлению, на лестничной площадке ругались Дракоша и маленький Пиф. Точнее, ругался один Пиф, а Дракоша снисходительно смотрел на него и возражал, сохраняя полное спокойствие.
- Это я, я слабый?! – возмущённо пищал Пиф.
- Нечего тебе делать на стройке! – упрямо говорил Дракоша, глядя на Пифа сверху вниз. – Ты правда решил, что можешь копать котлован? Ищи там тебя потом!
- Я могу всё! – кричал Пиф, размахивая лапкой перед носом Дракоши. – Не тебе решать, где мне находиться! Мне дал задание Заяц!
- Вот и неправда! – хладнокровно заявил Дракоша. – Тебе велели приколачивать вывески на собачьи будки! Я слышал! Зачем ты полез в котлован со своей детской лопаткой? Скажи спасибо, что я тебя оттуда вытащил!
- Ты вытащил меня за хвост! Ты меня оскорбил! – яростно наскакивал на него Пиф. – И никто не просил тебя обо мне заботиться! Делаю, что хочу!
- А почему ты не приколачиваешь вывески?! – начиная свирепеть, выпалил Дракоша и даже пустил струйку дыма из ноздрей. – Думаешь, это неважно? Думаешь, это слишком мелко для тебя? А я вот считаю, что ты сам слишком мелок для некоторых дел!
Тявка не мог промолчать и умиротворяюще вмешался:
- Пиф, но Дракоша прав!
Пиф метнул в него бешеный взгляд и прыжком подскочил к нему.
- И ты туда же?! – пропищал он. – Будешь говорить - я ни на что не способен?!
- Я этого не говорю, – кротко сказал Тявка. – Но ты же не станешь отрицать, что отличаешься от Дракоши ростом?
- Это не имеет никакого значения! – оскорблённо пищал Пиф.
- Вообще-то, имеет, – уговаривал его Тявка.
Пиф раздулся от негодования и подпрыгнул так высоко, что Тявка попятился.
- Это мы ещё увидим! – пообещал он и молнией понёсся к двери, но тут же вернулся и уничтожающим голосом добавил: - И передайте Зайцу, что его сынок удит рыбу в пруду вместо того, чтобы рыть озеро!
И он исчез за дверью. Тявка озадаченно посмотрел на Дракошу.
- О каком озере речь? – спросил он.
- А о каком сынке Зайца речь? – спросил его Дракоша, понемногу успокаиваясь.
Оба немного подумали. Потом Дракоша пояснил:
- Возле дворца хотят построить искусственное озеро. А этот странный мыш решил, что способен выкопать озеро своей лопаткой. Её и видно-то еле-еле!
Тявка представил Пифа, сосредоточенно копающего рядом с громадными экскаваторами и мощными умными грузовиками.
- Знаешь что? Проследи за ним, – сказал Тявка. – Он обожает быть полезным, но слишком увлекается. Он не способен отступать перед препятствием.
- Он не способен объективно оценивать силы! – проворчал Дракоша. – И кончится всё тем, что эта мышь упадёт в котлован, а я буду её доставать! Вот увидите!
Громко топая и недовольно качая головой, Дракоша пошёл на улицу, а Тявка задержался на минутку. Он хотел припомнить, что за важная мысль пришла ему в голову несколько мгновений назад, но никак не мог ухватить её. Она ускользала, потревоженная разговором с Дракошей. Она возникла после слов Пифа. И вдруг Тявка осознал! Это осознание заставило его изумлённо вцепился в лестничные перила. Он даже задохнулся. Он готов был сейчас же лететь и поделиться своим открытием с Зайчиком, но сначала надо было отыскать врача для Акул. Лихорадка – это ведь не шутка!
И Тявка пустился на поиски врача.
Пока он наносил визиты, город почти закончил приготовления к вечеру. Строительство улиц было завершено, и по ним разносились только удары молотка – это малыши с помощью Старших спешно приколачивали вывески. Медвежонок, Волчок, Зайчик, Лисичка держали стремянки, а Суслики и обезьянки возились наверху. Огромное количество ещё не развешенных вывесок лежало на земле. Тявка запнулся об одну и чуть не упал. Пудель в берете, очень похожий на Тото, строго сказал ему:
- Смотрите внимательнее!
- Тото? – обрадовался Тявка, потирая ушибленную лапу.
- К счастью, нет! – с достоинством ответил пудель. – Я его старший брат Арто, и я никогда не прохлаждаюсь без дела. В отличие от него.
- Но, может быть, он тоже сейчас над чем-нибудь трудится? – возразил Тявка.
- Сомневаюсь, но был бы рад ошибиться, – хмыкнув, сказал Арто. – А теперь, будьте так добры, уберите лапу с этой вывески. Как раз сейчас её будут прибивать.
И Тявка побежал дальше. Он оглянулся на Зайчика – сделанное открытие так и распирало его, – но решил повременить с этим. Он держал путь в аптеку. Если где-то и могли помочь Акулам, то только там. Он бежал и бежал, успевая заметить по пути аккуратные клумбы и липовые аллеи, витые оградки и изящные арки, песочницы и беседки. Разросшийся за утро таксопарк жил своей жизнью: машинки фырчали и переговаривались в нём, и на входе красовалась новенькая вывеска: «Добро пожаловать!»
У входа в городской парк извивалась длинная очередь, и Тявка остановился полюбопытствовать, что там происходит. В толпе он заметил Элю с Пингвинушкой, Синюю Черепаху и несколько знакомых машинок. Поминутно извиняясь, здороваясь и наступая кому-нибудь на лапу, он пробрался к центру сборища и увидел преспокойно сидящего за мольбертом Тото. Его берет был лихо сдвинут на затылок, и на хламиде образовались свежие пятна краски, но теперь он был ещё больше похож на настоящего Художника. Рита, пристроившись тут же на низенькой скамеечке, смешивала краски и подавала ему, а по ту сторону мольберта сидела собачка Розана, и её портрет как раз рисовал Тото! Он увидел Тявку, вскочил и вежливо поклонился.
- У нас с Ритой появилась блестящая идея! – пояснил он, продолжая вдохновенно выписывать бант Розаны. – Мы подумали, почему бы не открыть в парке большую выставку портретов? Пусть в течение трёх дней жители города приходят в парк, и я нарисую всех без исключения, а потом они смогут полюбоваться на мои картины!
- Отличная мысль! – одобрил Тявка. – Наши обязательно придут! Кстати, брат передавал тебе привет! Он надеется, что ты нашёл себе дело по вкусу!
- О, в этом он может не сомневаться! – просияв, сказал Тото.
Повторно наступая на чужие лапы, Тявка не без труда выбрался из парка и пустился дальше. Аптека, увитая цветами и плющом, стояла в своём тихом переулке такая же хорошенькая и чистая, как вчера. Дверь её была гостеприимно распахнута, и Тявка вошёл. Внутри за прилавком стояла незнакомая ему сиреневая Белка и взвешивала какие-то скляночки. На её пушистую лиловую шубку был накинут белый медицинский халат. Она обернулась и приветливо улыбнулась ему.
- Ты ко мне, дружок? – спросила Белка.
- Меня зовут Тявка, – вежливо поправил Тявка. – Но я вообще-то надеялся застать Охотничью Собаку или Белочку.
- Белочку? – удивлённо переспросила Белка, и её большие глаза вдруг погрустнели. – Я приехала часа два назад, но никаких Белочек не встречала. Охотничья Собака действительно была здесь, но вышла прогуляться. Перед этим она устроила мне целую экскурсию по аптеке и разрешила отобрать всё необходимое.
- Всё необходимое? – растерянно пролепетал Тявка. – А зачем вам его отбирать?
- Да нет. Я ничего не собираюсь отбирать у Охотничьей Собаки! – сказала Белка, мельком улыбнувшись. – Но могу взять некоторые порошки и снадобья для моей лечебницы. Прекрасное здание, два этажа. Всего через три дома отсюда. Оборудование и мебель привезут после обеда, но и из аптечных запасов кое-что пригодится.
Тявка широко раскрыл глаза.
- Так вы врач?! – воскликнул он радостно. – Ведь я вас и ищу!
Белка тут же отставила скляночки и посмотрела на него Очень Профессиональным Взглядом.
- Что у тебя болит? – спросила она и потянулась к толстой медицинской сумке, стоящей тут же на стуле. – Для начала измерим температуру…
- Нет, нет! – испуганно запротестовал Тявка. – Болею совсем не я! В нашем доме семья Акул подхватила какой-то вирус. У них лихорадка, боль в горле и всё такое. Вы не могли бы как следует их осмотреть?
- Разумеется, – сказала Белка. – Мы прикроем дверь, и сюда никто посторонний не войдёт. Пойдём взглянем на твоих Акул.
И они вместе отправились в Тявкин двор. В городском парке по-прежнему толпились звери, теснясь и напирая на ворота. Машинки организовали собственные соревнования в липовой аллее, и самая важная Зелёная Машинка громко отсчитывала время, пока трое других наперегонки носились по дорожкам. И только далеко на холмах всё ещё достраивался дворец, перед которым уже был разбит прекрасный еловый лесопарк и сооружено искусственное озеро.
Запыхавшийся Арто, придерживающий берет и краски, показался из арки. От него не отставали взволнованные Поросёнок и Ёжик. Каждый из них тащил по ведру с целой грудой разномастных кистей.
- Ответственное поручение! – крикнул Арто на бегу. – Нас послали раскрашивать дворец! Все фрески, все росписи на его стенах будут принадлежать мне! Запомните это!
- Мы тоже помогаем! Тоже, тоже! – восторженно пропищал Поросёнок, и все трое помчались дальше. Тявка увидел, как на перекрёстке их догнал новенький Спорткар, и водитель-леопард, высунув голову, предложил свои услуги. Новоиспечённые приятели прыгнули в машину, та загудела и помчала бригаду на холмы.
- Я вижу, твои друзья очень стараются сделать город красивее, – дружелюбно заметила Белочка. – Наверное, ты тоже много сделал за эти два дня.
- Н-не так уж много, – уклончиво ответил Тявка и неожиданно для себя добавил: – Пока что главным моим достижением остаётся прыжок на грузовике в пруд. Грузовику, конечно, очень понравилось, но я не хотел его радовать. То есть я не специально это сделал. Мы с Котиком просто не справились с управлением.
- Ничего страшного, – без удивления сказала Белка. – В следующий раз ты будешь вести осторожнее. А ещё лучше, если сначала поучишься это делать. Многие твои приятели уже умеют обращаться с большими машинами. Почему бы и тебе не выучиться этому?
- Да, мне ещё есть чему поучиться, – тихо сказал Тявка и пропустил Белку в подъезд. Они поднялись по лестнице и позвонили в дверь. Тявке вдруг стало страшно. Он так занервничал, что у него даже затряслись лапы. Что, если уже слишком поздно? Но в прихожей знакомо зашаркали плавники, и дверь открылась. Султан посмотрел на Тявку мутными глазами и обморочным голосом прошелестел:
- А, ты опять здесь! Кого это ты пр-ривёл?
Белка решительно отодвинула Султана и прошла в квартиру.
- Теперь я займусь вами, – сказала она. – Выглядите вы неважно.
- Благодар-рю, – обиженно буркнул Султан. – Именно это я и хотел услышать!
- Скоро мы вернём вам прежний цветущий вид, – успокоила его Белка. Она поставила сумку на ковёр, расстегнула её и принялась вынимать градусники, порошки, таблетки и прибор для измерения давления.
- Прежде всего, посмотрим горло, – решила она.
И не успел Тявка опомниться, как она развернула в квартире Акул бурную деятельность. Ручных кобр она бесстрашно усадила на комод, чтобы не мешались под ногами. Всему семейству она в два счёта измерила температуру, и выяснилось, что у Принца, Лейлы и Дельфины сильный жар, а у Султана, наоборот, полный упадок сил. И только тёща Султана чувствовала себя превосходно. Она отвергла все попытки ей помочь и объявила, что посоветовалась с оракулом и он предсказал ей скорую поправку.
- Это так взбодрило меня, деточки, – охотно поделилась она, усаживаясь в своём кресле поудобнее и расправляя на коленях муслиновую шаль, – что я сразу почувствовала себя лучше. Я противница лекарств, мои дорогие. Они беспощадно отравляют организм. Всё достигается мысленным усилием. Я чувствую, что уже почти здорова!
Но Белка всё-таки смешала горькие порошки со смородиновым вареньем и заставила выпить каждого по полной кружке, причём Принца пришлось уговаривать дольше всех. Затем Белка вынула острый блестящий шприц и поставила Султану тонизирующий укол, а остальным раздала по пачке холодных компрессов с указанием держать их на голове и менять каждый час. Потом она обернулась к Тявке и сказала:
- Вот и всё. К вечеру вся семья будет совершенно здорова! Меня беспокоит только, что ты мог заразиться от них. Давай-ка на всякий случай поставим укол и тебе!
Тявка не посмел возразить и мужественно вытерпел испытание, чем очень возвысился в глазах Принца. Потом Белка сложила лекарства в сумку, вымыла лапки и попрощалась. Султан, которого укол необыкновенно взбодрил, подбежал к двери и галантно распахнул её.
- Может быть, вас пр-роводить? – любезно предложил он. – Я чувствую, как силы возвр-ращаются ко мне! Как же это прекр-расно!
Белка поблагодарила его кивком головы.
- Не трудитесь, – ласково сказала она. – До вечера вам лучше не выходить из дома.
Они вдвоём с Тявкой спустились вниз, и в этот момент произошло сразу несколько событий. Из квартиры Тявки выбежали Анжелика с Белочкой и остановились. Белка всплеснула лапками и громко ахнула, Белочка тоже. Они потрясённо смотрели друг на друга.
- Дочка! – воскликнула Белочка. – Так это о тебе говорил Тявка!
На глазах у изумлённых Тявки и Анжелики они бросились друг к другу и обнялись. В это время дверь подъезда с грохотом распахнулась, и Волчок с Дракошей внесли маленькие носилки, на которых с закрытыми глазами и сложенными лапками лежал Пиф.
- Я говорил! – выразительно сказал Дракоша, обведя взглядом всю компанию. – Я с самого начала говорил, что этим кончится!
- Что случилось? – испуганно спросил Тявка. – Что с ним?
- Он упал в озеро! – оповестил всех Дракоша. – Как я и предсказывал!
- Позвольте! – раздалось сверху, и все увидели тёщу Султана, перегнувшуюся через перила. – Но я предсказала это не далее, как сегодня утром, потому что оракул никогда не ошибается! А мышонку очень поможет тёплое сладкое питьё. Между прочим, я чувствую себя волшебно. А вечером всех нас ждёт очень волнительное событие!
И она, взмахнув шалью, победно уплыла к себе. Все взгляды снова обратились на носилки с безжизненным мокрым Пифом.
- Мы выловили его за рекордное время. Семь с половиной секунд, – сказал Дракоша, почесав за ухом. – Он даже воды не нахлебался. Но куда это годится, я вас спрашиваю? Разве я не предупреждал? Что за нахальная пошла малышня!
- Позвольте, я его осмотрю, – вызвалась Белка, смахивая слёзы радости.
- Я в полном порядке! – вдруг подал голос Пиф с носилок.
- Но ты чуть не утонул, – серьёзно сказала Белка, качая головой. – Ты неправильно вёл себя, малыш. Не надо отвергать чужие советы.
- Ладно, ладно! – проворчал Пиф, не открывая глаз и раздражённо дёргая хвостом. – Но медицинская помощь мне не требуется!
- Нет уж, теперь помолчи! – сказал Дракоша. – Будешь делать, что тебе скажут.
В это время сверху раздалось:
- Я тоже, тоже готов делать всё, что мне скажут!
К общему изумлению, по лестнице сбежал Пингвинчик, на ходу разматывая шарф. Он остановился на нижней ступеньке и, презрительно отшвырнув шарф, топнул лапкой.
- Я не могу больше сидеть дома и объедаться мороженым! – воскликнул он. – Я съел всё, что продавалось в киоске. Я ненавижу мороженое! Но исправляться никогда не поздно! Дайте мне совершить что-нибудь полезное!
Тявка подавил улыбку. Дракоша с Волчком переглянулись, и Дракоша сказал:
- Ладно. Найдём что-нибудь и для тебя.
И они с Волчком внесли носилки в Тявкину квартиру.
Очень Важные Встречи
Вечерело. Улицы затихли. Перед Торжественным Событием зверята старались привести себя в порядок: почистить одежду, подстричь шёрстку, пригладить усы. Только из городского парка продолжали доноситься смех, шутки и восклицания: Тото всё ещё продолжал рисовать портреты. Тявка сидел на ступеньках у своей квартиры, подперев щёки лапами. Скрипнула дверь, и из квартиры Дракоши показался слегка шатающийся, но в целом вполне здоровый Пиф. Он пошевелил ушами и сел рядом.
- Дракоша разрешил нам пожить у него, – сообщил он. – Суслики тоже попросились переехать. Дракоша сказал, что никто не выводил его из себя сильнее нас, но он почему-то к нам привязался.
- А, может быть, именно поэтому? – задумчиво сказал Тявка.
Пиф пожал плечами.
- А где живёт Котик? – полюбопытствовал он. – Сегодня я почти его не видел.
- Не знаю, – сказал Тявка. – Я так этого и не понял. А наша такса Крокодил решила начать самостоятельную жизнь. Она вдруг почувствовала себя бродячей. Наверное, ей было скучно в деревне.
- Всем иногда нужны перемены, – отозвался Пиф. – А где ваша Лошадка?
- Медвежонок построил ей Конюшню возле аптеки, – сказал Тявка. – Там больше зелени, ближе лес и дышится легче. Но она всегда будет рада нас покатать. Наверное, лучше, если она будет свободной.
- Это правильно, – лаконично ответил Пиф. – Всем нравится свобода.
Тявка помолчал и сказал:
- Я как раз хотел заглянуть кое к кому. Хочешь со мной?
- Почему бы нет? – отозвался Пиф и вскочил. Они с Тявкой спустились во двор и заглянули в соседний подъезд. На первом этаже им открыла Розана с расчёской в зубах.
- Привет! – весело сказала она, вытащив расчёску изо рта. – И Пиф здесь! Я тут готовлюсь к вечеру, но у меня есть косточки, сосиски и витаминные батончики. Хотите зайти?
- Нет, спасибо... в другой раз, – сказал Тявка чуточку разочарованно. – Мы просто хотели поинтересоваться, кто ещё поселился в нашем доме. Ну, пока. Увидимся вечером!
И он побежал по лестнице на второй этаж.
Пиф отстал, чтобы перекинуться с Розаной парой словечек (оказалось, она делала мышонку спасательный массаж, когда его выловили из озера), и Тявка получил возможность перевести дух. Почему-то ему очень хотелось увидеть за последней дверью кого-нибудь из Сосновки – Поросёнка, Ёжика или Котика. Это было очень, очень важно! Он с замиранием сердца протянул лапку и осторожно постучал. Он ждал долго-долго, но дверь так и не открылась. Тявка прислушался и ничего не услышал, кроме смеха Розаны и Пифа внизу. Дверь была самая обычная, деревянная. Коврик перед ней ещё не постелили. Тявка принюхался, но знакомых запахов не уловил. В общем, ничто не могло подсказать, кто поселился здесь. Тявка подождал ещё немного и стал спускаться.
Он заранее надел свой парадный ошейник. В кухне было некуда яблоку упасть. Мама Тявки составила вокруг стола стулья, табуреты и кресла, чтобы разместить всех желающих. К ним пришли роболтать Пингвины, семья Акул в полном составе, Розана и Дракоша, сменивший пропыленный комбинезон на галстук. Вместе с Дракошей прискакали Суслики, а чуть погодя пришли Пиф с Ритой и Тото. «Это моя мелюзга», – небрежно представил их Дракоша, но малыши не обижались, потому что звучало это ласково. К Эле и Анжелике заглянула в гости Белочка вместе с мамой Белкой, и свободного места не осталось вообще. С трудом протискиваясь между гостями, Тявка умудрялся подавать им кисель и сухарики. С другой стороны, думал он, можно не переживать за тарелки – если что, до пола они в такой тесноте просто не долетят. Обитатель последней неопознанной квартиры так и не объявился, и Тявка постарался выкинуть его из головы.
- …и тогда, – делился Пингвинчик с благодарными слушателями, – я понял, что кулинария – моё призвание! Это было озарение! Кулинария на свежем воздухе – вот чем должен заниматься каждый уважающий себя пингвин! Зачем, думал я, зачем я заставлял Пингвинушку готовить мне жареную рыбу и гречневую кашу, если я могу сам это делать?!
- Мы нашли ему работу, – объяснил Тявке Дракоша. – Мадам Хрюна открыла на площади собственное кафе, но не справилась с потоком посетителей и попросила найти ей помощника. Вообще-то мы с Волчком сначала хотели сделать Пингвинчика официантом. Но он так увлёкся, что решил стать шеф-поваром. Правда, до этого ещё далеко.
- Далеко?! – услышав его, воскликнул Пингвинчик. – Сегодня я без посторонней помощи сделал бутерброд! Настоящий! Кухня с видом на пруд – что может быть изысканнее! Я делал бутерброд, смотрел на пруд и сочинял новую песню. Я мог бы в свободное время выступать в кафе с музыкальной программой. Меня ждёт великое будущее! И вас всех, раз вы мои соседи! Вот увидите, через месяц я стану лучшим шеф-поваром в городе!
- Или единственным шеф-поваром города, – кашлянув, заметил Дракоша. – Тогда ты точно окажешься лучшим.
- …за один день я нарисовал двенадцать картин! – восторженно рассказывал Тото Пингвинушке. – Никогда в жизни я не работал с таким упоением! Кстати говоря, вас в очереди я не видел. Почему? Приходите завтра! Потом мы устроим передвижную выставку! Сначала покажем портреты в парке, потом перевезём их ещё куда-нибудь...
- …и тогда я понял, что надо считаться с собой, – задумчиво говорил Пиф Анжелике и Эле. – Не скажу, что осознание далось мне легко. Мне казалось, что самое маленькое существо может сдвинуть горы, если есть желание. Но в свете последних событий пришлось пересмотреть свои убеждения. Увы, кажется, я слишком мал для действительно больших дел. Соревноваться с Волчком или Зайчиком, а тем более с экскаватором бессмысленно. Мне даже кажется, я стал мудрее. В этом смысле, пожалуй, я не зря падал в озеро.
- … вы совер-ршили чудо! – исторгал восторги Султан, обращаясь к Белке. – Всего полдня, и болезнь как р-рукой сняло! Пор-разительно!
За окном понемногу темнело. Наконец папа Тявки посмотрел на часы и сказал:
- Кажется, пора!
Все громко заговорили и задвигались, отставляя пустые чашки из-под киселя. Посуду на всякий случай перемыли – ведь никто не знал, что их ждёт. И вот Тявка и его друзья гурьбой вышли на улицу. На небе одна за другой загорались острые блестящие звёздочки, словно вырезанные из фольги. Разом включились все фонари во дворе, льющие мягкое сияние. Они волшебно подсвечивали раскрашенные стены домов, балконные перила и качели на игровой площадке. Казалось, что город полон тайн, которые только предстоит раскрыть. Тихо переговариваясь, Тявка и Анжелика, Дракоша и Пиф, Рита и Тото, а за ними Суслики и все-все двинулись к арке, а, миновав её, увидели множество других игрушек с соседних улиц. Все вместе они направились к площади. Тявка пропустил момент, когда Пингвинчик вновь надел свой малиновый берет и нацепил галстук, но даже он притих и больше не горланил что есть мочи, замечая в толпе очередных знакомых. Откуда-то с крыш доносилась мечтательная музыка, но она не замирала вдали, а продолжала звучать, двигаясь вместе с процессией.
Площадь была сплошь залита разноцветным светом фонарей. Днём Тявка не замечал их, а теперь они яркими пятнами выступили из темноты. И все они были очень разные: жёлтые фонари, зеленоватые фонари, сиреневые фонари. Высокие и не очень, гнутые и прямые, гладкие и резные. Невероятно, но ещё вчера здесь красовались рытвины и колдобины, был кучами свален строительный мусор и зияющие дома стояли без крыш, а между ними тяжело расхаживали длиннорукие подъёмные краны. Тявка знал, что суета первых дней уже не вернётся, что скоро начнётся совсем другая жизнь, и ему было немного грустно. За два дня он пережил столько приключений, сколько хватило бы на несколько лет в Сосновке.
Почему-то все знали, что спешить не нужно, и чинно расселись на площади. Неподалёку от Тявки с летней веранды сошла тётя Хрюна в переднике. Она сняла и аккуратно сложила передник. Улыбаясь, сказала:
- Доброй ночи!
Но сегодня это звучало не как пожелание приятных снов. Наоборот, все чувствовали, что ночь должна стать особенной, исключительной, и именно она запомнится всем спустя годы, когда закончится Игра.
Тявка хотел спросить у Хрюны, где Поросёнок и Ёжик, но вспомнил, что они вместе с Арто ушли разрисовывать дворец. Наверное, тёте Хрюне было приятно, что её сыновья оказались во дворце в почётном звании художников. Разве в Сосновке Тявка мог подумать, как всё обернётся? Они жили в самых обычных деревенских домиках и занимались будничными делами, даже не представляя себе, как огромен мир и сколько замечательных зверей живёт в нём.
Музыка продолжала литься, и Тявка никак не мог понять, откуда она исходит. Пингвинушка в своей голубой жилетке и с розой за ухом поправила Пингвинчику галстук, а Тото сорвал цветок с клумбы и подарил Рите. Пиф покосился на них и поморщился. Тявка усмехнулся. Сейчас он ощущал родство с каждым из них, даже если сами они этого не понимали. Тётя Хрюна вынесла всем кисленьких леденцов. Леденцы моментально разобрали и съели. Расположившись прямо на земле, все негромко болтали и ждали.
Потом, словно по какому-то знаку, поднялись. Тявка точно знал, что теперь они направляются во дворец. Ему не хотелось ни есть, ни спать. Будь его воля, он бы шёл и шёл всю ночь напролёт, слыша справа и слева шаги друзей. Самым важным было, что он шёл не один. Перед Тявкой смутно проплыли образы из далёкого прошлого, когда он ещё бродил одинёшенек среди прозрачных деревьев. Ему вспомнилась Сосновка. Потом он принялся перебирать в памяти встречи с Дракошей, с Пингвинчиками, с Акулами. Все они шли рядом. Дракоша посадил Пифа на плечо, а рядом с ним цокала, откуда ни возьмись, Лошадка, на спине которой удобно устроились Рита, Тото и все три Суслика. Оглянувшись, Тявка различил возвышающихся над шествием джиннов в повозках. Казалось, они ничего не замечали вокруг, погружённые в свои раздумья. Глаза их были прикрыты, а губы едва заметно шевелились. Джинны сидели очень прямо, скрестив ноги, на крышах своих повозок, и казались погружёнными в сон. Лошадки их шли мерным шагом. Тявка жалел только, что не видит в толпе ни Котика, ни Волчка с Зайчиком, ни Лисичку. Может быть, они шли совсем рядом с Тявкой, но их заслоняли другие игрушки: обезьянки и машинки, попугаи и ангелочки, куколки и индейцы. Все вместе они шли дальше и дальше по широкой мощёной дороге. Тявка отметил место, где встретился с Пифом, и с улыбкой встретил Карандашное дерево, на котором сидел совсем недавно незадачливый Тото. Потом он посмотрел в сторону дворца.
А дворец ослепительно сиял, возвышаясь над ними. Он затмевал всё, что мог только мог вообразить Тявка. Огромные двери его были широко распахнуты. Игрушки вошли во дворец и остановились на пороге огромного круглого зала, играющего всеми оттенками синего цвета. Тут джинны очнулись от своего забытья и принялись шёпотом советовать, куда кому лучше пройти и где разместиться. Все послушно разошлись по залу, с удивлением поглядывая на стул, одиноко стоящий в самом центре.
Тявка и его друзья встали во втором ряду. Теперь Тявке особенно хотелось отыскать Котика. Ему казалось очень неправильным, что самые близкие друзья оторваны от него в этот момент. Но ему ничего не оставалось, как любоваться узорами на выпуклом высоком потолке и уходящих ввысь колоннах. Неужели всё это нарисовали Арто, Поросёнок и Ёжик, подумал Тявка. За колоннами виднелась широкая лестница, покрытая синим ковром. Всё в этом дворце было синим или белым. Постепенно перешёптывание смолкло, и наступила полная тишина.
В этой тишине на лестнице появилась чья-то внушительная фигура. Фигура стала спускаться по ступеням и оказалась высоким Синим Медведем в длинной шубе. Медведь медленно спустился по лестнице, опираясь на трость, и преспокойно прошёл в центр зала. Он уселся на стул посередине и обвёл толпу игрушек пристальным взглядом.
- Где же мои помощники? – вдруг громким басом крикнул он. – Я не вижу вас! А ну, выходите сюда!
К изумлению Тявки, от толпы отделилась Синяя Черепаха и медленно поползла к Медведю. На плечо его вспорхнула Синяя птица. А потом к его стулу подошла Синяя Мартышка в цветочном венке и скромно встала позади. Её глаза улыбались. Потом раздалось шумное, тяжёлое хлопанье крыльев, и над головами игрушек пронёсся... Сизый Кондор!
Тявка так и ахнул. Но никто больше не разделил его ужас: ведь мало кто вообще знал о существовании Кондора, а Котика, Ёжика и Поросёнка не было рядом. Кондор опустился на пол возле стула и, сложив крылья, важно нахохлился. Медведь оглядел свою свиту и, хлопнув лапой о лапу, весело сказал:
- Вот и хорошо! Теперь разберёмся, для чего же я вас здесь собрал. А собрал я вас, – продолжал он, поднимаясь со стула и делая несколько шагов к игрушкам, - чтобы поздравить с началом новой Игры! Я буду условно исполнять обязанности правителя в этом городе. Только не думайте, пожалуйста, что я запрусь в этом замке и стану принимать вас с жалобами и предложениями два раза в неделю.
Один из Сусликов тоненько хихикнул. Это услышали все и сразу почувствовали себя свободнее, задвигались и заулыбались. Вдруг сердце Тявки забилось чаще: он увидел, что из-за колонн тихонько вышли Арто, Поросёнок и Ёжик и присоединились к толпе. Тявка перевёл взгляд на их соседей и различил среди других жёлтую шёрстку Котика, сложившего лапы на животе. За спиной Котика стояли Лисичка и Охотничья Собака, а чуть дальше Тявка увидел Зайчика и Волчка. Тявке вдруг стало весело и легко – так легко, что захотелось кружиться и петь. Даже Кондор не мог омрачить это настроение.
- Когда мы с вами покончим со скучной официальной частью, – продолжал Медведь, – дворец будет открыт для всех желающих. Можете приходить сюда в любое время дня и ночи, устраивать собрания, митинги, ярмарки и так далее. Не исключено, что и я иной раз приму в чём-то участие. Но сначала мне хотелось бы рассказать вам одну историю.
И он оглянулся на Сизого Кондора. Тот расправил крылья и выразительно каркнул.
- Мой преданный помощник, – сказал Медведь, – поведал мне, что произошло не так давно в одной маленькой игрушечной деревеньке.
Тявка вспыхнул. Он не поверил своим ушам. Он пожалел, что Котик стоит так далеко от него. Зато Пиф сидел на плече Дракоши совсем рядом и обернулся к нему.
- Но я начал не с того, – поправился вдруг Медведь. – Я родился в семье правителей большого игрушечного города, в семье Почтенных Медведей. Город был почти таким же, как ваш, только гораздо больше, и находился он очень далеко отсюда. В нём жили самые разные звери и игрушки. Любой мог прийти в него и включиться в Игру. И ещё у меня был брат – Белый Медведь.
Мы с братом были очень дружны и мечтали, что однажды создадим свой собственный город, где все дома, деревья, стены и балконы будут только двух цветов, наших собственных цветов – синего и белого. Но когда мы выросли, мой брат Белый Медведь перестал мечтать об этом. Ему захотелось чем-то выделиться, стать независимым от меня и от наших родителей. И он совершил очень плохой поступок: украл у нашего отца, Главы Почтенных Медведей, книгу государственной важности.
Тявка почувствовал, что у него пересохло в горле. Едва он подумал об этом, как на него напал неуёмный кашель, и Тявка принялся отчаянно корчиться, зажимая пасть лапой, чтобы не нарушать тишину. Кое-как он подавил приступ и, выпучив заслезившиеся глаза, перевёл дыхание. К счастью, никто ничего не заметил.
- Книга эта была крайне ценной, – сказал Медведь и остановился взглядом не на ком-нибудь, а на мышонке Пифе. – В ней можно было прочесть всю историю игрушек. Понимаете ли вы, что это значит? ВСЮ историю ВСЕХ игрушек, существовавших до нас и существующих вместе с нами. Кто-нибудь представляет себе это?
Все благоговейно молчали.
- Полностью прочесть её нам не дано, – сказал Медведь и вдруг посмотрел прямо в глаза Тявке. – Невозможно игрушкам прочесть Книгу о самих себе. Но мой отец хранил её и иногда черпал там полезные сведения. Если, к примеру, в Игре появлялись новые игрушки, отец раскрывал Книгу и находил о них целую главу. Сведения эти были подобны капле в море. Разум ни одного из нас не способен охватить их во всей полноте. Как Книга оказалась у моего отца, я не знаю. Но долгое время она оставалась у него. И вот мой брат решился выкрасть Книгу. Он не желал понять, что распоряжаться ею мы не можем. Книга исчезла, как только он притронулся к ней, и с тех пор не появлялась. Брат мой сбежал из дома, и мы больше не виделись.
Много лет я тревожился о судьбе Книги. Мне казалось важным найти её, чтобы убедиться в её безопасности. Раз именно мой род нанёс ей оскорбление, я считал себя обязанным загладить вину. Я хотел найти Книгу и взять на хранение под свою ответственность. Я даже не собирался читать её! Меня не интересуют всеобщие тайны. Ведь я такой же, как вы все, и не способен понять то, что находится за пределом Игры. Я всего лишь хотел выказать уважение Книге и восстановить справедливость. Отыскать следы её я поручил моему верному помощнику Кондору.
Но мой брат тоже хотел отыскать Книгу. Правда, с другой целью. Он не сделал из произошедшего выводов. Он решил, что потерпел неудачу случайно. Ему удалось быстрее напасть на след и выведать местоположение Книги: она появилась в деревне под названием Сосновка и скрывалась между другими книгами в самой обыкновенной библиотеке. Принести Книгу из деревни брат и поручил своему помощнику – Белому Тигру. А вот, кстати, и он!
И Медведь, обернувшись, с улыбкой указал лапой на Белого Тигра, вышедшего из толпы. У Тявки уже не было сил удивляться. Он только хватал ртом воздух, пытаясь осмыслить услышанное.
- Добавишь что-нибудь, мой друг? Ведь не просто же из любезности ты согласился навестить нас, – добродушно сказал Медведь. – Ты известный бродяга и, раз уж пришёл сюда, потрать своё время с пользой. Расскажи о записке, которую вручил тебе хозяин.
Грациозный Белый Тигр с тонкими серыми полосками на спине сел на задние лапы и спокойно оглядел красными светящимися глазами всё общество. Не слишком торопясь отвечать, он поднял когтистую лапу и неспешно облизал её. Потом встряхнулся и принялся рассказывать низким бархатным голосом:
- Ну, никакой он мне не хозяин! А что до записки, текст её Белый Медведь диктовал Лягушонку с Зонтиком. У Лягушонка разборчивый почерк, а каракули я читаю с трудом. Лягушонок сам принёс записку, потому что в то время я как раз путешествовал. Записка была настоящая, на ней стояла личная печать Белого Медведя. Что ж, я согласился и отправился искать Книгу, как было поручено. Но возле деревни, о которой уже шла тут речь, я столкнулся с Сизым Кондором. У нас произошла небольшая перепалка. Записку он у меня отобрал, а наизусть текст я не помнил. Ну, я подумал и решил, что не виноват в случившемся. Кондор умеет летать, а я не умею. Если он унёс записку, что я мог поделать? Я сообщил Лягушонку, как было дело, и отправился дальше по своим делам. Я дикий зверь и не люблю, когда меня к чему-то принуждают. Что с того, что я белый? Белый Медведь не командует другими только потому, что они одного с ним цвета. Когда-то он нашёл и воспитал меня, а теперь я взрослый и сам о себе забочусь. Да и не так уж нужна Белому Медведю эта Книга.
- Правда? – удивился Синий Медведь. – Почему же? Может, теперь... он сам это расскажет?
Игра начинается
Возле дверей произошло какое-то движение. Все обернулись в ту сторону, и перед игрушками предстал Белый Медведь. Он был точь-в-точь как Синий, и даже шубы их были одинаковыми до последнего волоска. Сразу стало понятно, что они и впрямь родные братья. Только вид у Белого Медведя был усталый и взъерошенный. Тявка решил, что он не терял времени и направился ко дворцу, как только вошёл в город. И ещё Тявка догадался, что у Медведя очень болят натёртые лапы.
- Я и правда бросил попытки найти Книгу, – признался Белый Медведь приятным глухим голосом и виновато улыбнулся. Отдышавшись, он вышел на середину. Он как-то странно щурился, разглядывая толпу и поворачивая голову в разные стороны. Потом он послюнявил лапу и вдруг достал из кармана очки. Все зашептались и заулыбались: в очках он стал выглядеть очень уж забавно. Белый Медведь догадался, в чём дело, и виновато улыбнулся ещё раз.
- Да, братец, – сказал он. – И зачем я вообще мечтал об этой Книге? К чему она мне, если разобраться? Где она находится, рассказал по секрету Монах-превращенец. Они ведь известные ведуны. Сам ехать за Книгой я не мог – очень далеко было добираться, а лапы у меня не те, что у Тигра. Быстро натираю мозоли. Я и послал Тигра как старого друга. И когда он признался, что потерял записку, я подумал, что так даже и лучше. Просто камень с души упал. Мне только любопытно, кто же в итоге Книгу забрал себе?
- Книгу хотел забрать Лягушонок, – равнодушно подал голос Белый Тигр. – Он надеялся, что Белый Медведь получит Книгу и станет самым главным правителем игрушек, а его сделает своим советником. А когда Белый Медведь махнул на неё лапой, Лягушонок решил сам заняться ею. В деревне он появиться не мог, потому что очень уж боялся Сизого Кондора. Зато следил за деревенскими обитателями, когда те переехали в город. Особенно за белым щенком. Он где-то прослышал, что белый щенок отобрал у Кондора записку, и Кондор с трудом получил её обратно.
Зал зашумел, заговорил разом, запищал.
- За белым щенком? – заговорили все. – За Тявкой? Что вообще происходит?
Тявка почувствовал, что у него кружится голова. В это время раздался крик:
- Всё было не так! Не так!
Все разом обернулись на голос и увидели разгорячённого Котика, пробравшегося сквозь толпу и отчаянно размахивающего лапами.
- Это я отобрал записку у Кондора! – кричал он. – То есть не отобрал, а нашёл!
Всеобщее волнение усилилось. Синий Медведь покачал головой, и возле глаз его собрались весёлые морщинки.
- Надо же, какая запутанная история! – сказал он. – Ну что ж, выходите сюда. Может, и вы что-нибудь расскажете нам?
Тявка неуверенно сделал шаг вперёд. Они с Котиком сошлись на середине и робко посмотрели на своих друзей, почти неразличимых в общей массе. Тявка подтолкнул Котика локтем, но тот молчал. Тявке была хорошо знакома его способность в самые критические моменты терять самообладание. Как всегда, самая тяжёлая задача ложилась на его плечи. Тявка прокашлялся и слабым голоском сказал:
- Котик действительно первым нашёл записку. Кондор выронил её, когда пролетал над нашей деревней, и она залетела в окно Котиковой кухни. Котик прятал записку, и мы пытались разгадать шифр в ней. Мы не сразу поняли, что означает шифр. Кондор хотел отнять у нас записку, но ему это не удалось.
- Да! – внушительно сказал Котик, к которому неожиданно вернулся голос. Тявка из вежливости сделал паузу, но Котик больше не делал попыток включиться в разговор, только стоял, надувшись, и Тявка значительно сказал:
- Он даже нападал на нас.
Синий Медведь качнул головой.
- Знаю, знаю! – сочувственно сказал он. – Вы уж простите его, ребятки. Птица он славная, но читать я его так и не выучил. Он мог только доставить послание мне, вот и старался выполнить поручение.
Кондор встряхнулся и сконфуженно каркнул.
- О, – смущённо сказал Тявка и понял, что можно рассказывать дальше. – Мы случайно обнаружили Книгу в библиотеке, а потом уже разгадали шифр. Мы и правда немного почитали Книгу, но её захлопнул Суслик, и больше она не открылась. Во второй раз я один нашёл Книгу на том же самом месте. Но она растаяла, и больше я её не видел.
- Значит, Книга просто исчезла? – уточнил Белый Медведь, добродушно улыбаясь. Тявка кивнул.
- Это подтверждает мою правоту, – подытожил Синий Медведь. – Искать её мы не должны. Появится она где-то или нет, никто из нас не может прятать её и даже открывать без надобности. Надеюсь, все это понимают?
Ему ответил нестройный хор голосов. Медведь выслушал его и спросил:
- Но скажи, Тявка, зачем ты возвращался за ней?
- Я хотел прочесть её, – откровенно признался Тявка. – И понять, что такое малые миры, заключённые в большие миры.
Синий Медведь улыбнулся.
- Ну, а разве ты не видишь этот дворец? И город Игрушек? И Сосновка, и деревня мышей – они и есть части нашего малого мира. И мы перемещаемся из одной части в другую, следуя за Игрой. Что касается больших миров... ты вряд ли поймёшь это сейчас. Тебе нужно сперва немножко повзрослеть. И это всё?
- Нет! – смело ответил Тявка. – Я хотел найти страницу, где прочёл своё имя и название нашей деревни. Я не понимал, почему они там появились. Но теперь знаю, что эта Книга рассказывает обо всём – значит, и обо мне тоже.
- Правильно! И ты больше не хочешь узнать, что тебя ждёт в будущем? – лукаво блестя глазами, спросил Синий Медведь. Тявка подумал и замотал головой.
- Нет! – сказал он негромко, но отчётливо. – Мне хотелось прочесть, что станет с нашей деревней, но скоро я увидел это своими глазами. Теперь я знаю, что нет никакого смысла заглядывать в будущее. Потому что иначе Игра перестаёт быть Игрой.
- Отлично сказано! – раздался насмешливый голос. – Лучше бы не сказали и превращенцы!
И вперёд вышел не кто иной, как Лягушонок с Зонтиком. Он не выглядел ни смущённым, ни встревоженным. Напротив, он со спокойным любопытством рассматривал столпившихся зверей.
- Зачем же была нужна Книга тебе, странный зверёк? – спросил Синий Медведь, оборачиваясь к нему. – Неужели ты подумал, что можешь с ней справиться?
Лягушонок обежал взглядом всю компанию и перевёл глаза на Синего Медведя.
- А почему бы и нет? – сказал он. – Не так уж я и глуп. Кое-что я, пожалуй, мог бы из неё почерпнуть.
Его дерзкий ответ удивил даже Белого Тигра. От удивления тот перестал вылизываться и делать вид, что происходящее его не касается.
- Для чего же ты хотел использовать сведения Книги? – спросил Синий Медведь, чуть нахмурившись. Его брат тоже выглядел озадаченным. Кондор смотрел на Лягушонка с неодобрением, и Синяя Мартышка опустила глаза. Не обращая внимания на эти явные признаки недовольства, Лягушонок по своему обыкновению широко улыбался.
- Использовать необязательно, да и хлопотно, – сказал он. – А вот знать – другое дело. Я хотел знать. Приятно знать, что знаешь больше других.
- И это всё? – прищурившись, спросил Синий Медведь.
- Да, всё, – улыбнувшись, ответил Лягушонок.
- Ну, хорошо! – сказал Синий Медведь, и все с облегчением вздохнули, словно только что была решена какая-то трудная задача. – Что же вы собираетесь делать теперь, мои друзья? Ты, Белый Тигр? И ты, брат? И ты, Лягушонок с Зонтиком? Вы примете участие в нашей Игре или отправитесь путешествовать?
- Я, пожалуй, остался бы, – сказал Белый Медведь, снимая очки и складывая их обратно в карман. – Очень уж утомительно бродить по свету. Может, я вам пригожусь. Я хорошо читаю вслух, а могу ещё вязать крючком и выращивать репу.
- А мне нет дела до этой Игры! – заявил Белый Тигр. – Я пришёл, потому что мне сквозь три мира везли заказное письмо с уведомлением. Чтобы компенсировать ваши почтовые расходы, я и явился. Но завтра утром я уйду, и вы не так уж много потеряете. Я раздражителен, ленив и терпеть не могу, когда меня дёргают за уши!
- Я останусь, – сказал Лягушонок, улыбаясь как ни в чём не бывало. – Почему бы и нет? Все игры повторяются, но иногда в них встречаются занятные повороты! Посмотрим, как всё сложится на этот раз! А ещё я люблю говорить загадками. А когда говоришь загадками, кто-то должен их и отгадывать.
- В таком случае, – торжественно объявил Синий Медведь, – официальная часть окончена! Благодарю за внимание! Желающие могут пройти наверх, где для них накрыт стол с всяеческой едой. А если вы всё ещё не хотите есть, можете играть в прятки, в догонялки, в шахматы или во что угодно – милости прошу.
Все радостно заверещали и бросились кто куда, мгновенно разрушив стройность круга. Заиграла бурная музыка. Переглянувшись, джинны запели гимн, и семейство Акул неожиданно подхватило его. Пиф соскочил с плеча Дракоши, все три Суслика спрыгнули с Лошадки, и малыши бросились рассматривать дворец, который нисколько не угнетал их своими размерами. Такими уж они уродились – любознательными и абсолютно бесстрашными. Перед Тявкой замелькали знакомые и незнакомые мордочки, круговорот зверей мгновенно закружил его, и вдруг перед собой он увидел Зайца. Потрясающая мысль, пришедшая ему в голову днём, тут же вспыхнула снова, и он закричал:
- Стойте! Стойте!
Заяц остановился.
- Ну? В чём дело? – спросил он добродушно. – Ты у нас теперь вроде местной знаменитости? Но не думай, что я буду оказывать тебе снисхождение, если обратишься за работой. Я ведь останусь прорабом. Впрочем, ещё не знаю. Может быть, я найду себе занятие поинтереснее. Может быть, я начну писать стихи!
Он пошевелил ушами и засмеялся.
- Вы знаете, что у вас есть сын? – воскликнул на это Тявка. – Вы мне сами об этом говорили! Разве вы не поняли, что Зайчик и есть ваш сын?!
- Что? – пролепетал Заяц и побледнел ещё больше. – С чего ты взял? Почему ты так думаешь?
Но Тявка уже схватил его за лапу и потащил прямо к Зайчику, который стоял неподалёку вместе с Волчком, Лисичкой и Охотничьей Собакой.
- Ну, посмотрите! – воскликнул Тявка, толкая Зайца вперёд. – Волчок, да отойди ты! Вы разве не видите, что они похожи как две капли воды? Кто ещё будет спорить, что вы отец с сыном? Как вы сами до этого не додумались?
Онемевшие Заяц и Зайчик смотрели друг на друга.
- Да… да, это похоже на правду, – прошептал Заяц и приложил лапу ко лбу. – Кажется, у меня поднимается температура. У меня озноб. Кажется, я болен. Значит, у меня есть сын. Это хорошо? Или это плохо? Ничего не понимаю… как такое может быть?
Но Зайчик, не слушая, уже махал лапами бегущей мимо Белочке.
- Ты слышала новость? – воскликнул он. – Ты знаешь, что я тоже нашёл своего отца? Когда? Да только что! Мы оба, понимаешь, оба нашли своих родителей!..
Воодушевлённый Тявка, страшно гордый своим открытием, летел вверх по лестнице, как вдруг столкнулся с Поросёнком, спешащим вниз.
- А, это ты! – сказал Поросёнок. – А здорово всё получилось с Кондором и Книгой, правда? Как тебе понравились наши росписи? Большую часть сделал Арто, он очень трудоспособный. Но мы с Ёжиком тоже старались. Правда, теперь мне хочется только спать. Жду не дождусь, когда мы вернёмся домой. Кстати, ты знаешь, что мы теперь живём в одном доме?
- Что? – рассеянно переспросил Тявка, и вдруг до него дошло. – Что? Что ты сказал?! Повтори!
Поросёнок даже попятился.
- Я сказал, что мы живём в одном доме, – повторил он с опаской. – Только ты во втором подъезде, а мы – в первом. Правда, здорово? Теперь можно будет заходить друг за другом перед школой или списывать домашнее задание…
- Так это ваша, ваша квартира?! – крикнул Тявка и завертелся на месте. – Ты не шутишь? Если бы ты знал, как же это замечательно! Замечательно!
А сверху уже нёсся многократно усиленный микрофоном голос Пингвинчика:
- Всем привет! Это был отличный день. Вы замечательно потрудились, и осталось выяснить только одно: готовы ли вы танцевать весь остаток этой ночи вместе с диджеем Пингвинчиком? Вы готовы?!
- ДА! – раздался дружный вопль сразу на двух этажах, и Тявка с Поросёнком поспешно убрались с дороги, когда обезумевшая от радости толпа ринулась наверх.
Это была лучшая ночь за всю историю города. Игра только начиналась, и каждый мог вообразить её такой, какой хотел, независимо от того, какой она оказалась потом на самом деле. Тявка был счастлив потому, что Поросёнок и Ёжик жили с ним в одном доме, а Зайчик был счастлив потому, что нашёл своего отца. Дракоша радовался тому, что малыши будут скрашивать его будни, а Рита радовалась тому, что Тото любит те же самые цветы, что и она. Тото был счастлив оттого, что придумал рисовать портреты друзей, а Арто – оттого, что с честью выполнил Очень Серьёзный Заказ. Каждый из них был по-своему счастлив в эту ночь, и никому из празднующих игрушек не приходило в голову поговорить с Синей Мартышкой, которая бродила за колоннами в одиночестве, всем улыбаясь и ни с кем не вступая в беседу.
Но в какой-то момент уставший от непрерывного веселья, от смеха и пения, от грохота и жизнерадостных воплей Пингвинчика Тявка очень захотел где-нибудь укрыться. В танцевальном зале, посреди которого тянулся бесконечный стол с кушаньями, за тяжёлыми синими шторами он заметил маленькую дверь и юркнул туда.
Он оказался на небольшом балкончике, таком тихом после оглушительных звуков дискотеки. Но Тявке было даже приятно вспомнить лихо танцующих вокруг стола братьев – Синего Медведя и Белого Медведя, снова нацепившего очки и сорвавшего этим бурные аплодисменты. Он улыбнулся, мысленно увидев знакомые и такие родные мордочки, оставшиеся в зале. Но возвращаться к ним он пока не хотел. Ведь утро ещё не наступило.
Смущало Тявку то, что он не первым обнаружил этот балкончик. У перил стояла Синяя Мартышка. Почувствовав чужое присутствие, она обернулась и улыбнулась Тявке точно так же, как и всем, – спокойно и ласково. Тявка постоял в нерешительности, не зная, можно ли нарушить её одиночество. Но Мартышка сделала жест, который он истолковал как приглашение. Тогда он подошёл и встал рядом с ней. Упёрся локтями в перила и принялся смотреть на расстилающийся внизу город, над которым понемногу светлело небо.
- Можно спросить тебя? – наконец нарушил молчание Тявка.
Мартышка посмотрела на него и поощрительно улыбнулась.
- Когда закончится эта Игра... начнётся следующая? А потом ещё и ещё? Они не закончатся никогда?
Улыбка Мартышки стала задумчивой. Она по-прежнему не произнесла ни слова, но Тявка испытал странное чувство, будто получил какой-то ответ. Он помолчал ещё и сказал:
- Но почему Книга оказалась именно в нашей деревне? Это случайность? Или так было задумано?
Мартышка снова улыбнулась – теперь загадочно.
«Догадайся!» – понял Тявка и спросил:
- Почему ты всегда молчишь?
Мартышка слегка повела головой.
«Потому что не обязательно говорить, чтобы тебя понимали. Ты понимаешь?»
- Да, – сказал Тявка. – Наверное, понимаю. То есть мне кажется.
Утро становилось всё ярче, кусочек солнца показался из-за горизонта, и его лучи дотянулись до самого балкона. Тявка больше ни о чём не стал расспрашивать Синюю Мартышку. Он даже не заметил, когда она ушла. Он нечаянно задремал, уткнувшись носом в лапы, а когда очнулся и поднял голову, было уже совсем светло. Пора было идти домой и начинать первый день Игры. И от того, что утром всё выглядит совсем не так, как вечером, Тявке было немножко страшно. Может быть, поэтому он медлил уходить. Но вот кто-то прыгнул ему на плечо, с плеча – на перила, и Тявка увидел перед собой Пифа – бодрого и оживлённого, как всегда.
- Почему ты не спускаешься? – слегка удивлённо спросил мышонок. – Нам пора домой. Медведь сказал, что уйдёт с нами и поселится на какой-нибудь особенно шумной улице, а дворец оставит открытым как местную достопримечательность. Он сказал, что это придаст городу колорит. И мы правда сможем заходить сюда в любое время.
- Не думаю, что это будет так уж весело, – сказал Тявка, улыбаясь.
- Но сегодня здесь было очень даже весело! – возразил Пиф.
- Это потому, что сегодня первый день и мы были все вместе, – сказал Тявка. – Но совсем не весело играть в одиночестве, даже если играешь в огромном дворце.
- Особенно когда играешь в огромном дворце, – поправил его Пиф и спрыгнул с перил.
Возле лестницы Тявку завертело такое количество восклицаний, объятий и вопросов, что философское настроение мигом слетело с него. Они спускались с холма беспорядочной разноцветной гурьбой, и впереди всех бодро вышагивал Синий Медведь. Рядом с Тявкой шёл Зайчик и доверительно говорил:
- Вот что я придумал. Надо создать атмосферу здоровой конкуренции и заодно перезнакомить всех, кто ещё не знаком между собой. Мы с Белочкой решили устроить соревнование магазинов. Пусть каждый придумает свою собственную идею магазина и постарается её воплотить доступными средствами. Мы выберем жюри и наградим победителей призами. Ну? Что скажешь? Правда, я пока не придумал, кто будет это финансировать. Наверное, стоит поговорить об этом с Синим Медведем…
А с другой стороны от Тявки шёл Котик и, поминутно дёргая его за лапу, чтобы обратить на себя внимание, шептал страшным шёпотом:
- Мы совсем забыли спросить о подземных коридорах. Как ты думаешь, они существуют здесь, в городе? По ним можно отправиться в другие миры, о которых мы читали в Книге? Слушай, я тут подумал – мы стали почти известными и всё такое. Ты не хотел бы прославиться ещё больше и совершить Настоящее Путешествие? Опасности? Таинственные послания? Непредсказуемые повороты? Да ладно, я же знаю, что ты тоже об этом думаешь!
- … я стану прославленным шеф-поваром, вот увидите! – обещал Пингвинчик, гордо вышагивая следом за ними. – И создам собственный музыкальный коллектив. Мы станем выступать по вечерам и сделаем кафе самым посещаемым местом в городе! Все, кто умеет играть на музыкальных инструментах, записывайтесь в мою будущую группу! Присылайте заявки мне или, в самом крайнем случае, Пингвинушке!
- Я к этому отношения не имею! – отрезала Пингвинушка. – Мало мне забот! Не хватало только твоей музыкальной группы!
- Что ты имеешь против? – возмущался Пингвинчик. – Подожди, куда же ты! Ведь теперь я начну готовить сам! Половина хозяйственных забот свалится с твоих плеч!..
- Через три часа мы ждём новых героев в городском парке! – кричал Тото. – Все это слышали? Я хочу нарисовать всех, всех жителей города! Записывайтесь, чтобы увидеть себя на Первой городской выставке портрета!
- Я просто не узнаю тебя, брат, – говорил Арто. – Кто бы мог подумать, что этот город так тебя преобразит!
- Это точно, – согласился Тото и вприпрыжку убежал вперёд, продолжая оповещать всех и каждого о предстоящей выставке, а за ним неслись всегда готовые резвиться Суслики.
- Нет, – степенно говорил Пиф, идя рядом с Ритой и поглядывая на них. – Самостоятельная жизнь, похоже, мало изменила Сусликов. Вероятно, тут уже ничего не поделать. Но, по крайней мере, их никогда не приходится упрашивать есть или работать. А это ценные качества для истинного грызуна.
Они вошли в город, играющий всеми красками, и от общей процессии стали всё чаще откалываться маленькие группки, разбегаясь кто куда.
- Моё кафе открывается только в девять часов, – сказала тётя Хрюна. – Но пойду-кая полюбуюсь на него ещё раз! Какие там кружевные скатерти, какие изящные столики! Вы даже представить себе не можете! И Фруктовое Дерево я посадила прямо перед окном!
- Тявка, ты идёшь в парк? – крикнула Белочка. – Мы не успели вчера попозировать Тото и хотим сегодня!
- Приду обязательно! – отвечал он. – Только чуть попозже!
Вскоре его догнал Котик.
- С первым днём Игры! – сказал он. – Мы ведь начинаем?
- Да! – засмеялся Тявка. – Только сначала я всё-таки пойду домой и высплюсь! Увидимся, когда откроется кафе!
И он бросился бежать по улице со всех лап, вертясь вокруг себя на бегу и не зная, как ещё выразить переполняющую его радость.
КОНЕЦ
Спасибо за чтение
Вернуться к книге